Фрактал. Четыре демона. том 2

Глава 12. Начало

Утро опять началось не лучшим образом. А кто бы радовался тому, что тебе второй день подряд звонит Еврей, и ты добровольно отдаёшь ему сутки, а то и более своего времени? При этом он каждый раз обещает обернуться за несколько часов.

Как-то мне даже пришлось ночевать в страшной квартире, где пару дней назад умерла неизвестная бабушка. Происходило всё это за три сотни километров от дома, и отправились мы туда, дабы забрать номера от машин.

– Ну, до Мичуринска и обратно. За день сто процентов управимся, – обещал он мне в тот раз.

И таких историй у нас всех наберётся не один десяток.

Когда он мне позвонил в этот раз, я заверил его, что уже встал и только вышел из ванной, при этом я с ним говорил на автомате, мой разум ещё спал. Хорошо, что он перезвонил ещё через пару минут, как-то меня обозвал и напомнил, что задержка вела к более долгому прохождению внешнего рубежа Москвы. Припугнув пробками, он помог мне выиграть поединок с подушкой.

Лишь заварив кофе и сделав пару глотков, я начал приходить в себя, но сразу зазвонил дверной звонок. Открыл, представ перед Димой в халате, с чашкой в руке и помятым лицом, хорошо хоть голову успел помыть. Рожа у соседа была не самая довольная, он сразу принялся меня торопить. Выслушав планы Димона на день, я смог только посмеяться над ним, в очередной раз назвав оптимистом и поставив в известность, что хочу выехать обратно хотя бы до восьми вечера. Он в ответ назвал меня тем же словом, заставив задуматься над тем, на что я вообще подписался.

Спускаясь по лестнице, я проверил, все ли камни взял. По итогу на руках у меня было восемь кристаллов. Продать хотел шесть или семь, а один оставить себе. Это, скажу я вам, неплохие деньги. Следовало найти хорошего покупателя без дополнительных проблем и сюрпризов. Больше половины скупщиков считались ненадёжными и опасными. Даже проверенные могли повестись на семь кристаллов и создать нам очень много проблем.

А планы у Еврея были прямо таки Наполеоновские. Продать камни, попасть на авторынок и к поставщикам какой-то ерунды, нужной ему для работы автосервиса, но самое главное – заехать к отцу в Шереметьево. Я сразу посоветовал ему ещё раз подумать, аргументируя фразой:

– Не последний раз ты едешь в Москву.

Он явно призадумался, однако ничего менять не стал. Как я уже говорил, Дима сильно от нас отличался, особенно своей целеустремлённостью. Если мы с парнями больше говорили и строили планы, чем делали, то Еврей просто брал и делал. Он впахивал практически с детства, и чуйка выгоды его никогда не подводила. При этом его не привлекала лёгкая, но авантюрная нажива, как меня, например, он предпочитал пусть физически более затратное, но стабильное дело.

Прогрев машину не более пяти минут, что после затяжной зимы показалось чертовски непривычным, я сказал Диме, что при мне он всегда может воспользоваться своей стихией для экспресс-прогрева движка. Ну а что, принцип вроде тот же, маслице подрастопить. Ну, а я всегда мог потушить, если бы что-то пошло не так.

– Давно хотел сказать, – посмеявшись над моим ноухау, поддел меня Еврей, – ты задолбал так долго и крепко спать.

Я тем временем уже успел довольно удобно расположиться, отрегулировав сидения.

– Невзирая на всю любовь ко сну, если встал, усну я вновь не скоро, – ответил я Диме почти стихами.

Он снова улыбнулся и спросил:

– Долго думал?

– Да нет, только что на ум пришло.

– Ну, ты прям рифмоплет, но вопрос остаётся тот же! Ты не замотался?

– Сплю, как полагается здоровому человеку, поздно ложусь и так же встаю. Какая разница, Димон? Как там говорится... от перестановки мест слагаемых… – пробормотал я, будто оправдываясь.

Он и сам всё отлично знал, но, видимо, искал тему для разговора.

– Ладно, всё с тобой ясно, – выждав почти минуту, заключил Дима. – Ты уже ответил. Я прочёл между строк: лень-матушка.

Пир о чём-то задумался, отстал от меня и будто разумом куда-то переместился. После чего мотнул головой, как бы отмахиваясь от каких-то мыслей, и улыбнулся. Чем заинтересовал меня.

– Чё залип? – полюбопытствовал я.

– Да хрен его знает, Арчи, – сделав короткую паузу и внося некую нотку драматизма, он продолжил с лёгкой растерянностью: – В последнее время часто запариваюсь, и не о чём-то одном, а о целой куче проблем. И этих проблем становится всё больше.

Я задумался, анализируя сказанное Димой. Даже по интонации мне стало понятно сразу: проблемы его действительно тревожили, и давно. Однако, хорошо зная Еврея, а точнее, его тонкую, эмоциональную натуру, я посмотрел на его жалобу со своей холодно-рациональной позиции. И поспешил отреагировать, не придавая, однако, его состоянию большого значения:

– Во ты задвинул, Димон, даже не знаю, что и сказать. У тебя что-то типа депрессии? Или ты сам никак не можешь понять, чего?

Не стану утверждать, что всегда смотрел на все проблемные моменты хладнокровно, но, по крайней мере, очень старался. Человек я очень спокойный, и вывести меня из себя практически невозможно. На эмоции меня могла вывести разве что девушка при скандале, но у особей женского пола на то есть природный талант. В ссорах просто немного повышал голос, но не позволял перейти на крик, до последнего продолжая излагать аргументы. В крайнем же случае старался просто отойти или абстрагироваться на время, пока не успокоюсь.

Пожалуй, стоит немного рассказать о себе, ибо остался последним в нашей пятерке. Я всегда жил в мире с собой и на всё смотрел со своей колокольни. Я не собирался каяться в своих грехах перед людьми, мне не нужны были душеспасительные беседы.

Закончив юридический институт, причём ведомственный, я хорошо понимал, что законы пишутся для масс, и все бесчисленные запреты касаются только простого люда. Поэтому в своих поступках я больше полагался на совесть, чем на закон и мораль.

Меня считали высокомерным, безразличным и занудным. Да, наглость второе счастье – это про меня. Зато я всегда полагался только на себя. И никогда не притворялся и не подстраивался. Если мне что-то не нравилось, я высказывал это только тем, кто мне импонировал, до остальных мне не было дела.

Почти во всём я был небрежен и безалаберен, но только не со своими девушками. Семья для меня — одна из важнейших жизненных прерогатив, хотя точно знаю, что дети меня любить особо не будут, ибо с ними у меня точно проявится требовательность, строгость и властность.

Пока я размышлял о природе приступа пессимизма Еврея, он продолжил излагать, в чём именно странность такой депрессии:

– Да вот в том-то и беда! Всё вроде хорошо, и в достатке живём, жаловаться стыдно, блин, – он улыбнулся смущённо и отвернулся. – Может, конечно, я себя накручиваю, как обычно, но состояние неприкаянное, будто не на своём месте.

– Да брось, Димон. Не поддавайся унынию. Конечно, накручиваешь, ты просто работаешь слишком много. Постоянно в сервисе, плюсом с нами по лесам бегаешь, а отдых у тебя сводится к компу с пивасиком и сексу по выходным. – И не смог удержаться от подколки: – Да и то не всегда… Судя по тебе. – Он снова улыбнулся.

– Мы, кстати, и вправду очень давно никуда не вырывались, нужно хоть в ресторанчике каком посидеть, – поддав немного газу, подметил Димон и продолжил: – Ты так называешь мою шарагу! «Сервис»! Даже приятно. Может, когда-нибудь он им и станет, но пока это просто гараж с небольшим набором услуг, – засмеялся он, но спустя каких-то двадцать секунд снова уставился на дорогу и погрузился в свои мысли.

В этот момент я понял, что ситуация из ряда вон выходящая. Хорошо его тревоги ещё не переросли в помешательство. Я слишком хорошо его знал, чтобы не начать беспокоиться.

От нагоняемой Евреем тоски я и сам задумался, уставившись в окошко, рассматривал красивый, почти оттаявший лес. Берёзы и сосны то росли вперемешку, то собирались в небольшие рощицы. Снег, местами переходящий в серо-зелёную траву, добавлял своего колорита в идеальную картину ранней русской весны.

Главное, не замечать грязь и немалое количество мусора, вылезающего из-под снега каждый год раньше подснежников. Власти начинали чистить трассы и леса, отменили многолетний, наиглупейший запрет на сбор повала и сухостоя, но успели столь сильно запустить вопрос, что разгребать им предстояло ещё долго.

Через несколько минут я отвлёкся от разглядывания пейзажа и обратился к сосредоточенному Диме, внимательно следящему за дорогой.

– Знаешь, братан, я уже тебе говорил. Найди себе занятие, которое доставляет удовольствие. Только без твоего максимализма, а то опять дойдёт до поломанной шеи.

Он засмеялся. Дима ключицу ломал, когда занялся паркуром.

– Я сам уже давно пытаюсь определить причину депрессивного настроя, Арчи. Пока что склонен отдать пальму первенства своему образу жизни!

– Ага, блин, нормальный варик, не знаешь, в чем проблема, назови ей саму жизнь. Ништяк, Димон. Прямо вижу, это твой вариант.

И снова мы засмеялись.

Мне всегда очень нравился наш способ преодоления любых неприятностей через смех или просто общение с ребятами. На мой взгляд, святая функция друзей заключается в способности помочь в преодолении кризиса, не финансового, а гораздо более значимого для любого человека – душевного. Под таким же девизом не один год действовала церковь, называя это фундаментальной задачей веры в современной жизни.

– Можешь ещё исповедоваться сходить, Димон, вдруг поможет, пробей на фарт, – я не отступал от цели по улучшению его настроения.

И он оценил, поскольку был не против богохульных шуток.

– Не поможет. Пробовал, – ответил он.

Быстро преодолев возникший было ступор, я переспросил:

– Серьёзно. В синагоге, наверное, от грехов откупался? – засмеялся я. – Ну, а что, какие у тебя ещё варианты? В нашу придёшь, священник пять минут послушает и сначала закурит, а потом и вовсе в запой на неопределенный срок уйдёт.

– Да я просто, наконец, добрался до языческой тусовки, когда был у Насти на выходных. С шаманами там общался, энергетику просматривали у меня, ну, и всё в том же духе, – с улыбкой рассказал Димон.

На какой-то момент он словно забыл о своих проблемах и превратился в привычного для меня, внешне надменного представителя самой предприимчивой нации нашей планеты. С язычеством у Димы в последнее время была связана значимая часть его внутренних убеждений. Начало было положено ещё в старом мире, я тоже не раз интересовался этой темой, но довольно-таки поверхностно, в рамках изучения истории славян. В целом, несмотря на мои нигилистические взгляды, каноны язычников вызывали менее всего вопросов и недоверия.

Внимание Димы старинное учение захватило более любой другой религии, а по мере его общения с одной из пассий, вхожей в круг значимых представителей этого движения, эта связь только крепла. Окончательное принятие произошло после выявления явных фактов существования энергии внутри людей. Ну, а при наличии у Димы явной предрасположенности к поискам себя, пускай лучше это будут язычники, чем те дураки в Полисах или послушники Ордена со своими россказнями о служении чему-то там высокому и о рационализме. Я бы, кстати, нисколько не удивился, попади Еврей однажды в секту, прям вижу его в образе…

– Ну, и чё они там? Нормально, наверное, тебе по большим ушам поездили. Ничего никуда перевести не просили? – с довольной улыбкой во всё своё немалое лицо спросил я.

– Да ладно тебе. Нормальные они там все, взрослые адекватные люди.

– Ага, мля, никто в битве экстрасенсов не участвует и не взывает к тёмным или светлым для раскрытия потенциала. Прям-таки пример адекватности, да, Димон?

Это, конечно, был сарказм чистой воды, основанный на информации, полученной мной от него же чуть ранее. Еврей однажды мне доказывал, что передача по ТНТ – правда, и пусть не все, но там много сильных магов.

– Видел я этих взрослых в Анастасийской деревне, тоже вроде как Сибирское учение, а на деле… – посмеявшись, добавил со ссылкой на личный опыт. Мы с Костей в их поселении однажды дом своеобразной бабушке строили.

– Ну, не без этого, конечно, но в целом… – начал было оправдываться Дима, но тут я его перебил:

– Они и не должны сильно отличаться от большинства странных людей, но смысла это не меняет. С твоей впечатлительной натурой лучше особенно не светиться в подобных местах.

Наш диалог привёл к тому, что Еврей совсем успокоился. Он отвлёкся и забылся, однако в любой момент его состояние могло измениться. Как бы там в дальнейшем ни сложилось, за душевной беседой мы почти добрались до Москвы. Движение на трассе с каждой минутой замедлялось, а количество машин резко увеличивалось.

– Ты не обратил внимания, по ходу? – в очередной раз встав в пробке, Дима показал пальцем на место, где обычно висит зеркало заднего вида, которое он снимал в каждой из своих машин.

Там была вклеена резная деревянная реечка, узкая и не очень длинная, разделённая на три секции и в чём-то похожая на иконы, разве что не раскрашенные. Рассмотреть более чётко было сложно из-за недостатка освещения, да и желания не возникло.

– И что это, оберег? Думаю, тебя не спасёт, Дим.

– Да это я от тебя повесил, там ещё в бардачке несколько штук, если одной тебя отогнать не получится. Моя машина теперь самое защищённое от нечисти место, странно только, почему не работает. Ты должен был забиться в конвульсиях и показать свою истинную форму, – ответил он.

– Да они просто только на низшие классы в иерархии ада работают, со мной такой ерунде не совладать. Тебя надули! – забавляясь, высказался я. – И вообще, зря, поздно бороться начал. Душа твоя уже принадлежит мне. Ты что, забыл? Она теперь со мной отправится, если ты меня изгонишь…

Дима не понял, о чём речь, и вопросительно уставился на меня.

– Ну, на прошлых выходных. Вы тогда ещё набухались, и ты мне её в карты проиграл. Вот теперь обереги и не пашут. Пора, кстати, по долгам платить. Давай доставай её, прямо сейчас.

Внимание Димы всецело сосредоточилось на мне, пока я тянул к его лицу руку и продолжал:

– Отдавай её мне, сука… – прорычал в стиле одержимого и схватил его за морду.

Успокоиться мы оба не могли не меньше минуты.

– Блин, не понимаю, почему пробка так рано начинается? И обрати внимание, сколько кораблей туда-сюда гоняет, – заметил Дима, отсмеявшись.

И ведь действительно, до города оставалось около двадцати километров, а движение почти полностью остановилось, как при ремонте дороги. А активность кораблей напоминала, что мы в самом оживлённом из русских городов, да и большинство виманов были боевыми, а не транспортники и грузовые, что казалось странным.

– Ты давно ездил сюда в последний раз? Может, там ремонт какой? – полюбопытствовал я.

– Меньше недели назад, тогда ничего не было, как обычно, проверка на периметре города. Ну, а так – мало ли что, поселение немаленькое, кто их там знает, что за кипиш, поводов может быть множество.

Настроение моё тем временем всё больше ухудшалось, по мере осознания, сколько времени мы потратим зря.

Москвичи, которых у меня немало в родственниках, являются наглядным примером адаптации человечества к окружающей среде. Никто из приезжих не способен наравне с ними переносить пробки. Они перестроились, занимаясь там всем, чем угодно, ощущая три потерянных часа за один. Спросив москвича, как можно сознательно идти на такое, в ответ слышал удивлённое: «Да ладно, я привык, не особо долго обычно стою, нужно просто знать, в какие места во сколько ездить». Как по мне, было бы оно именно так, пробки по всему городу должны были бы исчезнуть.

Москва в уровне организации безопасности не отставала от любого Полиса. На всех въездах установили блок посты со специальными рамками и выборочной проверкой документов или транспорта, тормозили буквально каждого второго. Всё это очень напоминало блокаду или военные действия, но на постоянной основе. Хотя для легковушек были устроены зелёные коридоры, для попадания в которые требовался особый пропуск.

Его оформляли заранее на сайте государственных услуг и забирали лично в МФЦ. Обладатель пропуска проезжал по зелёному коридору, где тоже были рамки и камеры, но вместо офицеров – шлагбаумы со считывающими устройствами. Дежурные тусовались неподалёку, просто менее пристально контролируя проезжающих. Получить разрешение могли даже незарегистрированное Иные, главное, наличие гражданства. Дима, например, только так и ездил. Главное, не нарваться на Визира или не затеять конфликт, чтоб не отсканировали.

В тот год всю столицу напичкали электроникой, замаскированной под рекламные экраны, которые фиксировали активацию энергетического потока. Любой Иной, воспользовавшийся силой, будет немедленно обнаружен в радиусе километра без помощи спутников. Хорошо хоть, в основном они располагались в центре, а на окраинах монтировать не стремились. Информация немедленно передавалась в специальный отдел и Национальную гвардию, к Крастерам, а на место срывалась группа. В Москве не было недостатка в виманах, что всегда позволяло силовикам быстро прибывать на место. Если полиция искала чипованного, датчики отслеживали его перемещение, когда тот попадал в зону их действия.

– Куда сначала поедем? – спросил я.

– Ну, судя по этой движухе, везде мы сегодня точно не успеем! Наверное, на Южку, потом до отца, а там уже по времени смотреть будем, мне всё равно на днях ещё ехать придётся.

– Может, мне поспать? Выгляни, Димон, не видно, что там происходит? Или в навигаторе посмотри, может, отмечено.

Он высунулся в окно, после чего сделал недовольную морду, откинулся в кресле, устроившись поудобнее, и достал из бардачка телефон. Спустя минуту ответил:

– Ни фига там не видно, да и в сети, по-моему, нет ничего.

Проковырявшись ещё несколько минут, он задал команду смарту: «Причина затруднения движения с южной стороны Москвы». В ответ незамедлительно последовало: «Вывести возможные варианты на оптический экран?»

«Да», – снова задал команду Димон, запустив встроенный проектор. Над браслетом образовался тонкий луч света, который быстро превратился в небольшую голограмму.

Вся прелесть устройства заключалась в удобстве использования смарта, или, как все говорили, Рур-фа. У Димы самая дорогая версия из всех, что я видел, какого-то американского производителя, у наших таких голограмм не было.

Просмотрев три-четыре ссылки, Димон недовольно ругнулся матом и тихонько что-то пробормотал.

– Что-что? – переспросил я.

– Да тут хрень какая-то. Официальных данных нет. Нашёл форум, пишут, по всему городу сегодня красные рыщут, почти всех проверяют. Действие пропусков приостановлено.

Под «красными» Дима подразумевал силовиков и вхожих в Орден, даже на подъезде Крастеров расставили нереальное количество: посты из двух-трёх машин через каждый километр. Мне в глаза бросилось несколько Визиров около очередного патруля, отчего стало страшно.

– Не успеем, блин, никуда, козлы! Что им надо всем? – злился Дима.

– Вот разошелся! Ну, надо, значит, коли ищут, – посмеялся я и сразу продолжил: – Главное, чтобы ничего из того, что ищут, не нашли.

Над этой шуткой Димон смеялся пуще моего.

Спустя час передвижения с переменным успехом, мы наконец докатили до городской черты и окончательно встали в плотный затор. Хорошо хоть до КПП осталось меньше километра. Потеряв ещё около получаса, мы приблизились к нему.

– Что там, Димон? Серьёзно всех проверяют? – спросил я, пока он крутил головой, высунувшись в окно.

– Ну, сходи, спроси. Что ты до меня домотался? – резко ответил он, не увидев ничего дельного.

– Отвлёк от выстраиваний планов по захвату мира? Или у тебя тоже появилось желание соскочить домой, пока не поздно? – уточнил я.

– В смысле?

– Резкий ты хули такой? – прикрикнул я. – У тебя, видимо, кровь закипает с приближением к этому логову жидовских принципов?

– Как ляпнешь! Ваша польская особенность? – ехидно перевёл он стрелки. – Дельное лучше бы что сказал…

Он часто обзывал меня Поляком, когда я дразнил его Евреем. По правде, корни мои были другие, а его слова основывались на мифе, созданном мной ещё в детстве.

– Не шипи, рвота, иди посуду мой.

В этот момент стеклоподъёмник плавно потянул вниз стекло с водительской стороны. Открывая окно, Дима серьёзно посмотрел на меня, а потом резко развернулся к подошедшему представителю власти, кардинально поменяв выражение лица.

– Цель прибытия? – резко спросило крупное тело в полицейской форме.

К нам подошёл офицер, но без способностей, а неподалёку стояли двое Крастеров в той герметичной форме, что мы видели у Ригруса. Прямо точь-в-точь облегчённая версия Ратника без скелета. Ударный костюм – чёрный, толстый и плотно прилегающий к телу.

– К отцу приехал. С днём рождения поздравить, – показывая стандартный набор документов, уважительно, но твёрдо сказал Дима. – А что случилось, офицер? Нам опасность не угрожает? – под дурака закосил он, сохраняя уверенность в голосе.

Часто вступая в диалог с правоохранителями, Еврей выработал привычку заигрывать с ними. Даже в ситуации, когда лучше этого не делать, он общался с ними в образе делового человека, и они всегда велись.

– Это вы мне скажите, представляете вы опасность или нет. Сегодня в город въезд ограничен. Проводится операция по зачистке, грузовики не пропускаем, – отозвался коп.

– Я вроде на фуру не похож. Говорю же, не по делам, а по личной необходимости. Как вы можете меня не пропустить? Город ведь не закрыт. Информации нигде нет, – настаивал Дима.

Не ожидая такого напора, силовик поколебался, но действительно отступил. Может, подумал, что не на того нарвался. Москва ведь, каждый второй шишка. Местных пропускали всех, отваживали только приезжих.

– Да ладно вам, офицер, мы часа на два-три, не считая пробок, – вмешался я.

– Город не закрыт. Но есть протокол. Вон, видишь пост? Туда паркуйся, – о указал на большую парковку справа.

На стоянке рядом расположились пять полицейских машин и один глайдер. Там могли встретиться Визиры, но мы оставались полностью спокойны. Корабль Крастеров стоял прямо около небольшой будки, а сразу за ним очень много грузовиков и коммерческого транспорта поменьше, вынужденного встать в отстойник на сутки, а может, и дольше.

– Зачем на стоянку? – спросил у него Дима.

– Заявление нужно написать. Проверим, проживает ли твой отец в городе, и поедете дальше. Но, ребят, в центр можете даже не соваться, забудьте сразу, за Садовое сегодня ходу нет.

– Что там у тебя, Лёх? – раздался голос второго патрульного, подходящего к машине.

Этот был ниже и не такой толстый, как первый, пузо не свисало. Он мельком заглянул к нам в салон и спросил:

– Ты что тонированный такой? По-моему, я тебя уже тормозил, да и не раз вроде, ты же обещал растонироваться, обманул?

– Да нет… – заулыбался Дима. – С чего вы взяли. На следующий день всё и снял. А потом обратно приклеил, и даже ещё раз то же самое провернуть успел. Я вам говорил, что тонер съёмный, многоразовый, снимается и надевается легко. Визитку дать или давал? Подешевле сделаю…

– Да пропусти его, Лёх, он постоянно гоняет. Помню его, – усмехнулся полицейский и следом снова обратился к Диме, не дождавшись ответа коллеги: – Ты давай уже убирай эту ерунду. Позволено ведь цифровое затемнение вешать, отдай один раз денег, и будет тебе темно в салоне, – то ли посоветовал, то ли потребовал силовик.

– Да они хуже гораздо и глючат постоянно. Я сам просто занимаюсь дополнительным оборудованием.

– И вот ещё что, – полицейский что-то достал из подсумка и прикрепил нам на крышу. – Вот датчик, снимать ни в коем случае нельзя. До десяти должны покинуть город и сдать устройство.

Можно было позавидовать манере его разговора: коп проговорил эту фразу круче сотрудника кол-центра, проработавшего на телефоне больше пяти лет. Ни капли заинтересованности, но уверенно и неоспоримо.

Не успел Дима и рта открыть, как устройство, больше похожее на плоский магнитик для холодильника, активировали.

Следующим действием постовой протянул Диме бланк на подпись с согласием на вышеупомянутые условия и размещение самого датчика. Мельком осмотрев машину, силовик забрал подписанный лист, напомнил о закрытом центре и ушёл.

Глава 12.1

Проехав пост, мы увидели около десяти полицейских машин, выставленных в ёлочку вдоль дороги на первых ста метрах от границы города, то ли для парада, то ли для резкого рывка.

– Что за чепуха тут творится? – нервно проговорил я.

– Ага, блин, даже стрёмно! – поддержал Дима. – Ну, зато, ты прикинь, как мало машин в городе будет. С ветерком помчим, как никогда.

– Если нас нервный бухой спецназ из засады не примет за преступников международного масштаба, проникших в столицу, – рассмеялся я. – И опять во всём будет виновата твоя некрасивая рожа. Когда ты уже её поменяешь? У тебя лицо, в натуре, никуда не годится, Димон, столько проблем!

– Да, да, вот я и говорю: пошел ты нах, урод! – лишь слегка улыбаясь, выдавил из себя Дима с покерной физиономией, будто бы не обращая на меня внимания.

– Как многословно! Я же о тебе, блин, забочусь…

Вдруг эта падла дал в тормоза, полностью вжав педаль. Он успел убедиться, что сзади нет машин, а я этого даже не заметил. В результате моё тело резко устремилось вперёд, к бардачку, пришлось оттолкнуться от него ладонями, избегая удара. Дима очень быстро отпустил тормоза, но проделал эту процедуру ещё несколько раз подряд, рывками, в раскачку и постоянно проговаривая вполголоса:

– Кланяйся мне, сука!

Вдоволь насмотревшись на моё недовольное лицо, он наконец угомонился.

Добравшись до рынка, времени напрасно решили не терять. Обежав все нужные Диме точки, забрали товар и уже шли к машине, но Дима посмотрел на часы и обратился к своему поставщику автоэлектроники.

– Абдул, есть у тебя тут скупщик какой из ваших? – осторожно спросил Димон, желая сэкономить время. – Только проверенный, чтобы ты лично за него мог поручиться.

– Камни? – конкретизировал восточный торговец.

Дима кивнул.

– Много? – подумав, уточнил Абдул.

Дима немного смутился, и собеседник понял.

– Хы, пару я сам могу купить, если больше, то через братьев, – сказал он.

– Штук шесть, и чтобы по нормальной цене. Тебя отблагодарим за помощь, разумеется, – сознался Димон.

– У-у-у, много. Хорошие, если по двести-триста, возьмёт, учесть число. Подойдёт? – с сильным акцентом озвучил Абдул, и мне пришлось напрячься, чтобы его понять. – Когда, щас?

Димка кивнул.

– Пойдёмте, отведу. Рядом… – позвал его поставщик.

– Коробки отнесём. Две минуты.

Обернулись мы очень быстро. В палатке было два торговца, потому Абдул с лёгкостью вызвался нас сопроводить. Дима давно с ним работал и, видимо, даже доверял, однако меня такой раскла почти разозлил. С другой стороны, я недавно в его гараж краденые контейнеры приволок…

– Ты бы хоть посоветовался, что ли. Может, доедем до Эдика? Зачем тут сливать? – всё-таки озвучил я.

В Москве чаще всего частицы мы продавали именно Эдику, не сказал бы, что он был надёжен, как сейф, но хотя бы предсказуемый и простой, плюс нас когда-то свели знакомые. Никогда не подводил, но и мы больше трёх частиц за раз не привозили.

– Да времени нет совсем, с отцом договорился, уже опаздываем, а он ещё и торопит. Через полтора часа нужно быть у него, – разъяснил Еврей. – Подгон какой-то сделает…

– И что ты, еврейская сволочь, ва-банк погнал? Разве это повод рисковать?

– Да не бубни, ровно всё будет. Нормальные чурочки, давно работаем, не очкуй. Хочу ещё свою заначку слить. Эдуарду вообще не доверяю, здесь продать надёжнее даже…

– Вот прямо сейчас тебе припёрло свои продать. В следующей поездке никак. Не многовато для одного раза неизвестному скупщику? Загоняешь нас во мрак!

Меня напрягала ситуация в целом, риск казался неоправданным. Весь разговор происходил за спиной у торговца, идущего в метре от нас.

– Вот тут нам, – остановившись возле странной двери посреди торгового ряда, сказал Абдул.

После обратился на своём языке к барыге, устроившемуся прямо напротив прохода, в магазинчике расходных запчастей для русских авто.

– Абдул, не обессудь, но давай на нашем, чтоб мы тебя понимали, – уважительно попросил Димон, заметив мою реакцию.

– М-м-м, а… – промычал он. – Конечно, Дим, ты не переживать! Мой брат, звать Ассир, он помочь вам, поговорите, решите, всё нормально будет. Тут жди, я скажу ему о вас и позову. Отлично всё будет.

Барыга поднялся и что-то ответил, выглядел он не очень дружелюбно, оказалось, что это охранник. Работая рядом, он мог оставаться незамеченным. Я оценил, придумали они классно.

Он открыл тяжёлую дверь между рядами своим ключом, предварительно постучав в неё несколько раз. Мы с Димоном ожидали, что Абдул туда зайдёт, однако, к моему глубочайшему удивлению, из неё вышел ещё один мужик. Он молча нас осмотрел, что мы восприняли с определенной опаской. Просканировав взглядом, третий таджик начал водить возле нас странным прибором, напоминающим металлоискатель. Потом что-то пробормотал на своём языке и, сделав два шага, скрылся в той самой палатке запчастей, примыкающей к небольшой одноэтажной постройке, с виду похожей на склад. Димин поставщик стоял подле нас, а охранник отодвинул ширму в дальней части магазинчика и обнажил скрытый дверной проём.

– Сейчас, – произнёс Абдул и тоже ушёл.

– Чего ради у них тут система, как в швейцарском банке? – хмыкнул я.

Охранник остался сидеть на стуле, не спуская с нас глаз.

– Только по таджикской технологии, – отозвался Дима. – Ну, да, серьёзно страхуются, по ходу, нежеланные гости часто посещают.

– На вот… – сказал я, протянув мешочек с частицами Диме. – Сколько всего получается? – уточнил, перепроверив, не завалялось ли у меня чего в кармане, и осторожно достал одну, чтобы оставить себе.

– Десять.

Меня слегка дёрнуло.

– Ни хрена ты жучара! Поднакопил, блин. Ты обалдел, реально? Ещё три. Не показывай ему сразу всё, а то нас тут всем табором окучат. Да и на пятёрку можно свободно уехать! – моему возмущению не было предела, но приходилось шептать.

Дверь распахнулась, ширма отодвинулась.

– Пойдём, – раздался голос Абдула, остановившегося на выходе.

Зайдя внутрь, мы прошли короткий, но узкий туннель, ограждённый деревянными поддонами и коробками, в конце нас ожидало помещение побольше.

Мы осмотрелись по сторонам, и первое, что бросилось в глаза, – всё заставлено стеллажами и полками, словно в антикварном магазине. Большинство вещей выглядело старинными, но и кроме них нашёлся бы хлам на любой вкус. Много мебели ручной резки, которая явно покупалось за немалые деньги, что совершенно не соответствовало виду этого места снаружи.

Меня очень заинтересовало целевое назначение лавки и род деятельности этих странных людей, никогда не подумал бы, что тут будут сидеть важные персоны, ещё и не бедные.

В глубине комнаты у стены стоял явно антикварный стол, заваленный книгами и даже свитками. По бокам от стола стояли шкафы, полностью заставленные книгами, их количество здесь просто зашкаливало. От совсем неприметных до обалденных, вроде коллекционных изданий. Мне ещё не приходилось общаться с начитанным мигрантом, занимающимся скупкой частиц и старинных ценностей.

– Я пока к себе, буду там, – проговорил Абдул, выходя из комнаты. – Надо или проблемы, звони… Но тут свои, всё без обмана, Дим. Обещаю, – уверил он напоследок.

Из-за стола встал мужчина лет сорока, освещение в комнате было неярким, рассмотреть его сразу не получилось, пришлось подойти ближе. Мы поздоровались, пожали руки, он повторно представился и вернулся за стол, предложив нам присесть на стоящие рядом стулья.

Внешне Ассир никакими примечательными чертами не обладал: средний, торчащее пузо, тёмная кожа, большие залысины на голове, зато большое количество волос на руках и даже на шее. Свободная дешёвая одежда и очень густая борода. Он больше был похож на араба, чем на таджика.

– Основные правила, – заговорил он, – всякую мелочь брать не буду, говорю сразу. Если на кристалле нет печати, сбрасываем процентов двадцать.

Он говорил на русском и почти без акцента. Речь у него была хорошо поставлена, произношение чёткое. Отнёсся к нам без явной симпатии.

– Ну, предположим, понял. А зависит цена от количества? – уточнил Дима.

– Что за печать, Ассир? – поспешно и удивлённо переспросил я. – Ты говоришь, минус проценты. Какова ставка за качественный кристалл без знаков? А то, может, и показывать нет смысла.

– Вы не отсюда сами, да? – довольно улыбаясь, спросил Ассир.

Постановка вопроса меня очень позабавила. Хотя он говорил чище брата, я не удержался, ответив ему:

– А как ты понял? Ах, да, у вас же, коренных, чуйка на провинциалов, а чем ты более местный, тем мощнее локатор. С тобой же, как погляжу, в этом ни один москвич не сравнится. Ассир! Какое славное, старинное славянское имя.

Все сказанное произносилось исключительно на дружественной волне, но с сарказмом. Всем своим видом я показывал, что просто шучу, и мои слова не имеют подтекста. Жуки типа меня отлично умеют это делать. Но прозвучало всё равно нагло. Понятно же, что таджик был ни разу не местный. Вот меня и зацепило.

– Да, да, уже восемь лет как местный, всех-всех вообще знаю! Правда только на этом рынке… – рассмеявшись над моей, а может, и своей шуткой, на удивление задорно ответил таджик. – У нас печати уже две недели как ставятся абсолютно на все кристаллы. Левых больше нет, – с виду серьёзно пояснил он, но что-то в его словах указывало, что он наплевательски относится к этому правилу.

– Технология гравировки Орденом охраняется, и продублировать печати могут лишь несколько человек во всём городе. Соответственно, цена падает. Нам надо им платить…

Ассир развёл руками, но я решил, что он торгуется, а не предупреждает. Это уже хорошо, значит, заинтересовался.

– Я сам от этого не в восторге. У вас по любому камни не от Ордена. Сами поиском занимаетесь?

– Типа того. Цена сдвига? – надавил Дима, не собираясь отвечать, ибо Ассир так и не назвал стоимости, однако неожиданно передумал: – Да, собираем, и получается вроде неплохо. Если всё нормально пройдёт, и брата твоего отблагодарим, и к тебе будем всегда ездить. Не покупая своей печати, разумеется, если не обидишь в цене.

– Эй, да я потомственный честный торговец! – с прямо-таки обиженным видом воскликнул Ассир.

– Заявил восточный прибыль дел, – подхватил Дима, и все рассмеялись.

– Ассир, а что ещё продаёшь? У тебя просто такой противоречивый набор: электроника и книги, ещё и раритетные.

Я рассматривал товар. Стало понятно, что большая часть товара сбывается где-то ещё, а этот кабинет когда-то был обыкновенной подсобкой.

– Разное. В основном, реликвии, ну, ещё модули для кораблей и блоки питания защитных экранов имеются. Перепродажа всех видов и обеспечение заказов на любые артефакты со всех концов мира. Частицы в последнюю очередь. Только Орден сильно давит, – пожаловался он.

– А детали кораблей откуда? – продолжил расспросы Димон.

– Да выкупаем со списанных и разбитых, по-разному. Сотрудники Ордена тоже люди. По идее, ведь и гравировку ставить может только Орден, но как-то технология всплыла, делают. Вам что, силовые панели нужны? – странно глядя на нас, уточнил Ассир, будто засомневался в целях нашего визита.

– Да не, просто не видели таких. А что за книги? – вмешался я.

Не сказал бы, что мне действительно было интересно, просто в связи с отсутствием других вариантов, я старался выяснить, что Ассир из себя представляет. На мой взгляд, держался тот достойно, если и нервничал, внешне это не проявлялось. Не дожидаясь ответа, я присел на ближайший стул и оказался по его правую руку от торговца, рядом с ещё одной закрытой металлической дверью, но небольшой, чуть выше колена, лаз или сейф.

– Тут много разного, изучаю пришельцев, – гордо похвастал Ассир, отчего-то разговорившись, видимо, я выбрал правильную тему. – Но ведь сейчас не об этом. Заговорили вы меня. Давайте уже показывайте, не книжки ведь пришли обсудить!

На лице у торговца проявилось явное раздражение, и причин на то имелось достаточно. Он не доверял нам, как и мы ему, а может, и больше нашего – в связи с родом деятельности.

– Да и книги все не на русском написаны. Прочтёте, если, конечно, знакомы с арабским, – зная, что это не так, проговорил он.

Всё верно, для нас все восточные языки – что смотреть в чистый лист, но многие переплёты выглядели очень старыми. К тому же Ассир привирал, я сразу заметил несколько книг на русском, лежавших у него на столе. Одна из них имела на лицевой части очень знакомый мне знак, нарисованный чёрным цветом. Разглядеть более чётко не получилось, так как просматривалась только нижняя половина символа, остальное закрыла другая книга, на английском языке. Дима не стал садиться. Отодвинув предназначенный ему стул и подойдя вплотную к столу, он за раз высыпал все наши частицы. Сразу десять.

– Ну, вот, доверь дело дураку, – недовольно прокомментировал я действия Димы. Узнать среднюю стоимость было очень важно, чтобы понимать, от чего плясать. – По-твоему, это «посмотрим по ситуации»? Странное у тебя понимание осторожности.

В ответ на мою претензию, беспардонно озвученную при постороннем, Дима молча посмотрел на меня и на Ассира, будто наблюдая за реакцией и строя коварные планы.

В тот момент мне бы очень хотелось поверить в скрупулёзно продуманный план Димона, где всё было детально просчитано, и он, как Лайкмен, вмиг прочитает намерения по поведению и среагирует на опережение. А не тупо высыпал кристаллы в надежде на благоприятный исход. Но еврей точно ставил на доверие к Абдулу.

Действия и реакцию торговца вообще описать очень сложно. Он попытался скрыть эмоции, причём почти получилось. Однако на деле словил счастье и страх в равной доле, проще сказать, у него выпала челюсть, а через пару секунд её догнало очко где-то под стулом.

Ассир, как и Дима, молча играл в гляделки. Торговец размышлял, стоит ли иметь с нами дело, а ещё о том, что это, большая удача или грамотная подстава? Покупатель очутился в более проигрышной позиции, у него был крупный подпольный бизнес, а у нас всего десять кристаллов. При совершении такого рода сделок все должны понимать серьёзность последствий. С другой стороны, сумма могла послужить сильной мотивацией для удачного исхода. Думаю, процент Ассира от десяти камней мог бы меня сильно удивить. Кстати, я действительно заинтересовался, сколько он мог с них получить, но даже спроси напрямую, правды не услышал бы.

Как бы там ни было, в данный момент его алчность выступала для нас основной страховкой. Коммерческий интерес не раз удерживал людей от предательства, хотя и обратный эффект был вполне возможен. Выйдя из ступора, Ассир провел по камням на столе рукой, взял один и приступил к его более детальному изучению под лупой. Счастье в глазах Ассира просто зашкаливало, мне даже показалось, он сейчас засияет. Будто бы момента, когда камни ударят по столу, он ждал очень долго, как музыки для его ушей, отгоняющей печали.

Наблюдение только множило мои тревоги, но Димина тактика ошарашить партнёра, чтобы тот отказался от мысли сбивать нам цену, боясь упустить крупный куш, действовала. Чрезмерная радость Ассира множила подозрения касаемо его доли с перепродажи. Какой процент мог вызвать в небедном человеке такую бурю эмоций? Варианта нашлось два: мы сильно ошибались касаемо истинной стоимости частиц, или этот урод в своих мыслях нас уже шваркнул.

Качество наших камней ему определённо нравилась, даже очень. Подумав, я отдал предпочтение мысли, что мы продаём кристалл за бесценок. Таджик же обходил сделки с Орденом и выискивал покупателей, способных дать достойную цену. Возможно, продавал их в другие страны. Не везде получалось найти столько кристаллов, и цены отличались. Получалось, причиной моего волнения была жадность. Ну, а как, это же, сука, десять камней, несколько месяцев сборов!

Еврей вообще удивлял меня весь день, а теперь совершил очередной нехарактерный для его предков поступок. Кошерные братья его бы точно осудили. С момента, когда на столе очутилось сразу всё наше богатство, Ассир понимал, что сказать «мы продадим где-то ещё» и уйти, нам уже было крайне тяжело и некрасиво. Рассмотрев несколько камней, перекупщик заговорил:

– Хорошие у вас камни. И без печатей. Как я люблю… – Он выглядел очень довольным и перешёл к серьёзному разговору. – Все подходят, – он продолжал осматривать кристаллы один за другим. – Ну, это точно не с приисков, ваши светлее и крупнее. Что за жила?

– Какой для нас плюс отвечать тебе или спортивный интерес? – улыбаясь, переспросил Дима.

– Ну, не ворованные хоть, уже неплохо. Зато знаю, что вас не подослали, – цокнув языком, проговорил Ассир. – Орден особо ценит определённый вид делянок. Камни из них похожи цветом, но мне, признаться, не нравятся. Больше подходят для промышленности. А вот поверхностные – для Иных.

– Звучит подобно сказке. Ты цену сбиваешь или, наоборот, побольше решил заплатить? Не думаю, что тебе часто столько за раз приносят. – Я всё ещё слегка нервничал, но, посмотрев на Димона, чуть расслабился: он был абсолютно спокоен.

Воспользовавшись удачным моментом, я взял в руку самый крупный кристалл, задев локтем другой, на краю, ближе к Ассиру. Камень упал, шумно прокатившись по полу, и попал под ноги торговцу. Тот ринулся его поднимать, я же в это время извинился за неаккуратность и продолжил:

– Смотри, какая крупная частица, лучше добываемых Орденом. На триста пятьдесят определенно потянет! Брату твоему деньжат дадим, если, конечно, нормально заплатишь, и мы сможем договориться, – нахально клянчил я.

– Думал, у вас штуки три, но, честно, хочу взять все, – прозвучало из-под стола, пока он был занят поиском куда-то закатившейся частицы.

Нашёл камень немного быстрее, чем я рассчитывал, выпрямился и, нажав несколько кнопок на мульти-часах вокруг правого запястья, позвонил кому-то из своих, бросив несколько фраз на родном языке. Потом вернулся к проверке товара.

– Эй, Ассир, договорились вроде по-русски говорить, – нервно сделав шаг к нему, сказал Дима.

Еврей быстро вспомнил, что обсуждал это с Абдулом, но исправляться не стал.

– Эй, ну что вы так нервничаете? Мамой ручаюсь, всё нормально сделаем! Да и со мной вроде не говорили, – улыбаясь, попытался успокоить нас Ассир.

– Ну, ты сам ведь понимаешь, мы не отсюда, может, ты сейчас сказал своим сбежаться сюда и напасть всем аулом.

Торговцу не понравилось, но он стерпел.

– Какой аул… Эй, вас Абдул привёл ко мне, сказал, близкие. Его близкие – мои близкие, – очень быстро начал говорить Ассир, в результате у него даже пробился акцент, а качество произношения заметно упало. – Я же не буду тут деньги держать, да и сумма не маленькая!

Буквально через минуту дверь открылась и вошел мужчина высокого роста, внешне всё из того же ближнего зарубежья, но теперь с Кавказа. Закрыв за собой дверь, он достал из кармана пакет с пачкой денег и направился прямо к столу. При виде рассыпанных камней незнакомца аж передёрнуло, после чего его глаза заблестели.

Я уже приготовился к драке. С того момента как пришёл второй, меня накрыло, и руки начали несильно дрожать. Такое поведения было привычно, почти каждый раз перед дракой или в ситуации, по напряженности близкой к ней, мой организм всегда выдавал такую реакцию. Тепло по телу и дрожание всех конечностей на протяжении нескольких минут, ну, или до первого удара. Несмотря на это, рассудок мой оставался трезв, а речь была внятной, что позволяло скрыть дрожь от соперника. Отдав деньги Ассиру, неизвестный нам тип заговорил по-таджикски. Оба они посмеялись, после чего тот вернулся к двери, но не вышел, а встал рядом с ней, тем самым добавив новые поводы для волнения. Димон тоже постепенно начал раздражаться, но вида не подавал. Развернув пакет, Ассир начал считать деньги, бормоча себе под нос.

– Вот, две с половиной тысячи за все, – протягивая деньги, сказал Ассир и поймал на себе два непонимающих взгляда.

– Да не, – огрызнулся Дима. – Маловато будет, братан!

– Нормально, ребят, за десять камней без печатей – самое то, – продолжил заливать торгаш. Настойчиво, типа так и должно быть.

Не сказал бы, что я его осуждал, ведь бизнесмен просто попытался заработать, понимая, что ситуация располагает. Выёживался, но хвоста ещё не задирал, опасность от него пока не чувствовалась. Пробил на фарт, а я не стал медлить и матюгнулся.

– Нет, Ассир, – подойдя ближе к нему и угрожающе положив обе руки на стол, сказал я, чтобы показать, что он нас с кем-то путает.

Мне не понравилось, как Ассир подошёл к торгам – довольно самоуверенно, словно у нас не было выбора.

Веса во мне было под сотку, оттого действия мои были направлены на устрашение, я как бы показывал готовность идти до конца. Ну, а высокий рост дополнял картину, воздействуя на инстинкт самосохранения оппонента. Жаль только, существует много людей, кому тупо пофиг на подобные выпады, они уже пуганые, а проверять, к кому относились наш собеседник с товарищем, конечно, не хотелось. Попробовать всё же стоило, а в случае необходимости, мы и подраться могли.

– Несерьёзно… – молвил Еврей, явно расстроившись.

– Камни отборные, на три с половиной согласимся не глядя, – я назвал верхний предел, чтобы было что скидывать.

– Сколько? – подскочив со стула, возмущённо вскрикнул Ассир. – Даже с печатями столько не даю! Три с половиной, говорит. Где ты цены такие видел, я их сам дешевле продам! – всем видом показывая, что его оскорбили, продолжал он. – Где тут символы Ордена, покажи мне? Три с половиной захотели. Ну, за два или три могу по триста пятьдесят дать, и то… А остальное? Тут и поменьше есть, они ведь неодинаковые. Без печатей столько не заплачу! – брызгая слюной, разошёлся таджик, выйдя из-за стола.

Расхаживая возле стола, он явно пытался успокоиться.

– Чё ты бавишь, серьёзно. Возился бы ты тут с нами, рискуя задом, – рассмеялся я, не убирая рук со стола.

Торговец не понял моего высказывания.

– Ладно, Ассир, давай три триста, или мы пошли нах отсюда, нормальную цену знаем. И спасибо за дивную беседу, – серьёзно заявил Дима.

– Хм, – ухмыльнулся торгаш. – Ты что, хохол? Торгуетесь так. Хочешь, уходи. Напугал.

– Ну и пойдём. У нас товар отличный, спрос найдётся, – озвучил Дима, начав ладонями сгребать со стола частицы.

– Больше точно никто не заплатит. Вам вообще торговаться не стоит: столько камней, места не родные, могут напасть, или штурмовики отнимут, – с долей угрозы выдал Ассир, недовольно сверля Диму пристальным взглядом, но снова усевшись на своё место.

– Да и мы ребята не простые, – очень разборчиво и медленно проговорил я.

Думал в этот момент о некотором продолжении психологического давления, которое мы с ним оказывали друг на друга. Переговоры перерастали в конфликт. В момент произнесения этой фразы я высвободил совсем немного энергии, но, как оказалось, достаточно для покрытия поверхности моих рук и части стола тонкой коркой льда. Убрал руки и обернулся к человеку возле двери. По виду ему было по фиг, а значит, Иных они повидали достаточно. Для нас фактор стал очередным минусом, но говорить я продолжил в той же манере:

– Зла не желаем, но и за своё, когда надо, постоим.

Я развеял ранее собранную манну, добавляя весомости сказанному выше.

– Ну, а нас, как вы сами упомянули, здесь целый аул! Да и мало ли, кто что умеет, – улыбаясь на мою демонстрацию, подметил Ассир без малейшего опасения. – Разве нужен нам этот конфликт? Мне вот ни к чему. На вашем месте я взял бы деньги и спокойно уехал домой, я же хорошую цену даю. И все довольны.

Высказавшись, он выждал какое-то время, но слова его желанного эффекта не принесли, разве что сдвинули противостояние с мёртвой точки. Таджик поменялся в лице, свёл вместе ладони и задумчиво уставился в потолок.

– Ладно. Накину ещё пятихатку, за количество в разовую сделку. А с братом сам рассчитаюсь, – отсчитывая деньги по сотням, добавил он. – Настоятельно рекомендую соглашаться.

А во мне взыграл принцип, хотя в последнем пересчёте и с учётом благодарности Абдула выходило почти, как мы просили.

– Он ведь дело говорит, – раздался голос мужика от двери.

Он шагнул к нам, разминая пальцы. Увидев это, Дима моментально разозлился, восприняв это как угрозу, но ещё не вышел из себя. Торгаши, безусловно, на нас давили, но мы оба решили ждать до последнего. Новые знакомые нас не знали и не могли предвидеть последствий столь наглой политики, захотели нас проверить на вшивость, вдруг бы вышло припугнуть и сэкономить, но неосознанно сами заставляли меня упираться.

– Ассир, ты когда-либо слышал о принципиальности? – задал я вопрос. – Некрасиво ты ведёшь дела. Даже если победить не получится, ударим по самому дорогому.

Договорив, бросил взгляд на единственного союзника. Дима сразу меня понял, состроил шальную гримасу с улыбкой во все тридцать две белых лопаты. Повернулся к стоящему у двери амбалу, прежде подмигнув Ассиру, чем вогнал того в замешательство, и приготовился.

– Учить будете? Сами знать, как дела вести, – угрожающе проворчал охранник.

Тем не менее, он остановился, не зная, как ему дальше поступать, и ожидая приказа. Мне же начинать бой не хотелось, к счастью, и не требовалось, мой план состоял в другом.

– Как ты говоришь, сделал бы, Ассир? Взял бы бабки и спокойно поехал домой? Может, так тебе и поступить, пока дров не наломали? Красивое ведь место, – намекнул я.

– Особенно, когда нам и дрова, в принципе, ни к чему. Мне вот этих книг более чем достаточно, – с ехидной ухмылкой выпендрился Дима.

Фаер перехватил инициативу, и его аргумент прозвучал многим убедительней моего. Он сформировал небольшое количество пламени в руке и медленно провёл в метре от редких книг и артефактов. Его услышали сразу же. Ассира передёрнуло, но он попытался скрыть растерянность за фальшивой улыбкой. Потом рассмеялся и сказал, глядя Диме в глаза:

– Ты бы зажигалку-то свою погасил!

Все понимали, что ценность артефактов, наполняющих помещение, многократно превышала стоимость наших десяти кристаллов.

– Я же совсем без злого умысла, просто наудачу пробил, вдруг прокатит, – засмеялся Ассир, а его приятель отступил прочь. – Сразу сжечь… Вы бы не хвастались так на глазах у людей. И потом, мы ведь постарше, а вы угрожаете.

Торгаш вёл себя, как обиженный и оскорблённый, но вроде как успокоился.

– Наглые вы. Привели по блату, а они ещё и агрятся. Это Москва, здесь выскочек не любят.

– Да и мы не со зла, никаких проблем, ребят! Если вы не планируете нам их создать, – спокойно отступил и Дима.

– Я просто торговец, мне нужно кормить семью. Сожгу, говорит, – продолжал недовольно причитать Ассир. – Книги эти всю жизнь собираю. Знаешь, какие тут деньги?! Мне камни ваши не уперлись вообще. Одной рукописи не стоят, – он любовно провёл пальцем по корешку ближайшей книги.

– Ну, ты обидься ещё! – сухо бросил Дима. – Не надо было начинать.

– Брать будешь за три триста. Или мы погнали, – продолжил я настаивать на своём, пока Дима складывал камни в мешочек. Триста кредитов не суть, а вот доводить нас до раздражения не стоило, согласились бы за три, построй он диалог чуть иначе.

– Мёртвого достанете. Три сто даю, и почти бесплатно возиться придётся дальше. Проблемные вы клиенты, ребят, – Ассир снова начал отсчитывать деньги. Он зацепился за единственный оставшийся у него аргумент, пытаясь давить на жалость.

– Да и ты не подарок, – ответил я. – Давай ещё сотку, и по рукам, нам деньги нужны, Ассир. Три двести – минимальная для нас сумма. В следующий раз, как приедем, сторгуемся в твою пользу. Сочтёмся, так сказать, – я вернулся к столу, спокойно рассматривая книги на полках.

Уже тогда я понимал, что никогда сюда не вернусь. Более того, прикидывал, что Диме, скорее всего, придётся разорвать торговые связи с этой диаспорой. Но это было не точно, пятьдесят на пятьдесят, только если таджики заметят и смогут связать несколько обстоятельств.

– Хорошо, конечно, но ты даже имени своего не назвал, кто тебя знает, приедешь, ты или нет, – справедливо заметил торговец.

Дима же, будучи уверенным, что теперь всегда будем продавать кристаллы в этом месте, так как уже достигнутая цена оказалась выше обычной, раздражённо ответил:

– Я постоянно приезжаю к Абдулу. Привел бы он к тебе левых людей? – и раздраженно высыпал камни обратно на стол. – Много лет у него закупаюсь.

На столе лежали те деньги, что Ассир выкладывал ранее. Он разложил их в несколько стопочек.

– Ну, а меня Арчи зовут, – я слегка поклонился.

– Ладно. Три двести! – прошипел Ассир. – Вот только больше ничего мне не говорите. Даже обсуждать дальше не хочу. Берите бабки и идете на хрен отсюда! Оба. Не бесите, а… В следующий раз с вас мне подарок, две сотки. С Абдуллой я сам рассчитаюсь.

Недовольно доложив купюру, он передвинул нашу стопку к Диме. Еврей не стал долго думать и кивнул в знак согласия. Взял в руки деньги, прикинул на глаз их количество, а вспомнив весь процесс постепенного добавления, не стал проверять.

– Но это очень много. Три тысячи – это самая адекватная сумма, – продолжал ворчать Ассир.

– Ну, вот и ладненько. И договорились, и отлично, – протянув руку для рукопожатия, сказал я.

– Если кому-то из моих клиентов модули для защитных экранов понадобятся, могу обращаться? – тоже пожав руку Ассиру, уточнил Дима.

– Только осторожно, – недовольно пробубнил тот. – И не так нагло. Грабят в моём же доме, неправильно это.

Он никак не мог успокоиться.

К выходу я пошел первым, но Дима держался сразу за мной. По очереди попрощавшись с охранником, мы вышли. Он даже сам открыл перед нами дверь. Я не обошёл вниманием и торговца, в чьей лавке находился таинственный проход, махнув ему на прощание. Пока шли, я недовольно смотрел на Димона.

– Ай-яй-яй, плохой Еврей! Потыкал бы тебя носом, но боюсь, окружающие не поймут, – попенял я в шутку.

– Ну, а хули? Вот ты дрочишься, что я не уверен в себе. Вот, поступил так, как посчитал нужным. Принял решение сам, – делая вид, будто не понимает, как мы рисковали, ответил Дима. – Всё ведь отлично прошло, как по мне, не прикопаешься, – ухмыляясь, закончил он. – Осталось только сесть в машину, – констатировал, осмотревшись.

– Красавчик. Ты к бабе подойти не можешь, вот о какой неуверенности мы говорили. При чём тут волосатый торгаш и сделка на триста штук? Или это опять твоя гей-личность пробивается? – сделав вид, что действительно жду ответа, спросил я.

– Да иди ты, зараза, – скупо отмахнулся Дима.

Он был занят, считая полученные деньги. В этот момент ему был параллелен весь мир, главное, чтобы камень под ногу не попал.

– Вот чурка! – злобно сказал Еврей, остановившись. – Ну-ка, пойдём назад, он всё же сотку нам недодал. Просто сказал и не дал. Не думаю, что мог забыть.

Похоже, Ассир оказался мастак обманывать, пересчитывая деньги, отработал в последний момент. Дима разозлился по-настоящему и порывался идти разбираться.

– Да хрен с ним, – остановил я уже развернувшегося приятеля. – Ты в натуре пошел бы? За сотку?

– Ну, а почему нет? – отказываясь идти дальше, настаивал Димон. Он не на шутку разошёлся и смотрел на меня полным непонимания и удивления взглядом.

– Да пойдём уже! Забодал, вот серьёзно, Еврей, – осуждающе проговорил я.

– Что ты очкуешь? Думаешь, не отдаст? Или тебе идти в лом? – продолжал настаивать он, оставаясь на месте.

Разговор проходил всего в нескольких метрах от машины.

– Ленивая подлюка, – обозвал меня Дима, и тронулся к машине. – Сука, никогда не приеду больше к нему. Ой, забыл, – Дима снова остановился. – Садись в машину, – пикнул он сигнализацией. – Ща я, момент, до Абдулы добегу.

Он протянул деньги мне, но забрал из пачки сто кредитов. Я хотел вновь отговорить его, но не стал. От парковки до первой линии, где была торговая точка его поставщика, идти было не больше минуты. Я же остался в компании трёх тысяч рублей и уселся в машину, наглаживая пачку.

– Ты там только геноцид не устрой, – со смехом крикнул вдогонку Димону. – Не переживай. Мы отыграемся.

Но он оставил мои слова без внимания.

Глава 12.2

Еврей вернулся быстро, решил долго не жаловаться на Ассира, а сев в машину, сразу же обратил внимание на книгу, лежащую между коробок на заднем сидении. Он улыбнулся и спросил, заранее зная ответ:

– Что это?

Взял книгу в руку и оценил её внешний вид. Книжка притянула мой взор, хотя очень дорогой не выглядела. Именно её загадочность заставила меня выбрать её из всех других, наваленных на столе у Ассира. Бархатная обложка тёмно-синего цвета была украшена золотистой резной рамкой с красивыми уголками. По центру передней обложки расположился крупный символ чёрного цвета, ещё четыре – поменьше – я обнаружил на задней обложке.

Расположенный по центру символ представлял собой знак чёрного солнца: центральный круг, закрашенный чёрным цветом, и два кольца вокруг него, от центрального круга отходило множество линий, изогнутых, наподобие молний.

Символы на задней обложке сильно напоминали старославянскую глаголицу. Два из них я знал, ещё два сразу нашёл в интернете.

В левом верхнем углу Громовик, под диагонали от него – Грозовик, нижний правый занимал Коловрат, а последний – Светоч, более известный как обратная Свастика. Как и большинство, впервые я столкнулся с победными символами или рунами при изучении второй мировой, ещё в школе. Заинтересовавшись, углубился в изучение и узнал, что Свастика принадлежала не Гитлеру, а его армия осквернила не один славянский символ, используя их в своих целях.

Если честно, меня обижали ассоциации символов наших предков с нацизмом или фашизмом, я видел необходимость доносить до людей истинное значение этих знаков.

Свастика издревле ставилась на всех капищах, а это, на минутку, для Славян были священные места. Обозначение Солнца в виде свастики есть во многих культурах мира, от запада до востока. Тогда же, видя на книге сразу несколько таких знаков, я ощутил чувство гордости за предков.

– Прикольная, – прокомментировал Дима. – Во ты жучара! Сука, ещё меня называешь евреем, – рассмеялся он, потом, выдержав небольшую паузу, продолжил: – Сотку отдал. Ну, так, за подгон. А теперь и не жалко совсем.

– По роже ему в придачу стоило дать, ну, чисто так, за подгон, – с сарказмом ответил я. – И тебе разок, за компашку и за подвергание моей бесценной задницы неоправданному риску.

– С чего бы? Так-то бабки уже у нас, заплатили нормально, ну, побурчал он немного, главное, что прошло удачно.

– Что не отменяет твоего легкомыслия. Остальное же – чисто фарт, – упрекнул я. – Ты меня морально истощил. Вот теперь тебе придётся меня кормить. Так сказать, в качестве компенсации.

– Вот ещё…

– Знаешь значение символов? – переключился я, уже освежив знания.

– Ну, вот этот помню, Светоч. Однозначно, – ткнул пальцем Еврей. – А этот вот на символ солнца и победы света над тьмой похож, – сомневаясь из-за не совсем полного сходства, предположил он. – По центру черное, ну, или обратное Солнце, как правильно, не помню. – Несколько секунд посмотрев на остальные, добавил: – Другие не помню, солнцеворот, или как-то так.

Ну, а коловрат не требовал пояснения.

– Правильно, – подтвердил я, оценив память Еврея, и раскрыл книгу. – Но не прочесть.

Язык был нам неизвестен.

– Я бы крыльев острых съел, – внезапно снова переключился Димон. – Тоже жрать охота.

– Тогда давай сначала возьмём , что поесть, а уже потом до твоего бати и остальное, – сказал я, а потом добавил, заметив сомнения Димы: – Даже не думай, вези меня за жратвой!

– Да по любому… Ладно, хрен с тобой. Вбивай в навигаторе, Арчи.

Долго искать, где найти жратву в Москве, может только истинный гурман. Нам же понадобилось не более двадцати минут, включая дорогу. Через тридцать мы уже снова ехали в сторону Диминого отца в компании ведёрка и пары бургеров.

Машин в городе всё ещё было очень мало. Так непривычно, что я постоянно об этом думал, ведь обычно они здесь кишели. Людей на улицах стало значительно больше, чем утром, но мне всё ещё очень хотелось увидеть или узнать причину всего кипиша, поэтому я без устали сканировал окрестности, стараясь заглянуть даже в самые тёмные закоулки, что мы проезжали, в надежде нарваться на нечто дельное.

Москва – крупнейший город России со своим неотъемлемым шармом и собственным стилем. Многие люди, попадая сюда, обретали именно то, что искали всю жизнь, а кому-то из приезжих не везло, они чувствовали себя не в своей тарелке и снова уезжали, и таких, наверное, было больше, чем везунчиков.

Для меня этот город по духу не был близок, но, как любой русский, я относился к нему с уважением. Это место возможностей, люди везли в него свои мечты и стремления, а город вкладывал в их характер свои черты, узнаваемые в любой точке нашей родины. Архитектурой Москва впечатляла только в отдельных зданиях, которых, к счастью, повсюду хватало, в остальном же стандартный советский типаж.

Как бы то ни было, с каждой минутой, проведенной в нашей чудесной столице, мне всё сильнее хотелось оттуда поскорее свалить. Желательно, в мою большую кровать.

В отсутствие пробок черту города мы покинули очень быстро. На выезде, после поверхностного осмотра машины, представители правопорядка любезно сняли с нас датчик и пожелали счастливого пути. Когда мы немного отъехали от КПП, над нами пронеслись три штурмовых корабля с триколором и звездой. Такую символику на виманах видеть было приятно, ведь у нас подобный транспорт чаще гонял с крестом Ордена. В Москве правительство неплохо справлялось и без Розы, их представители были в меньшинстве.

Виманы прошли очень низко и на минимальной скорости, скорее всего, они сканировали окрестности по лесам. Нас цели властей сильно не волновали, мы уже даже забили на попытки выяснить, почему в городе введено особое положение. Свободно ехали в сторону аэропорта, в то время как на встречной полосе торчала длиннющая пробка из ожидающих разрешение на въезд машин, стоящих в четыре ряда.

Приехав в аэропорт, мы проехали мимо бесчисленных терминалов Шереметьево. Дима хорошо знал дорогу, сам же я именно здесь блудил бы среди одинаковых ангаров часами. Еврей без запарки нашёл нужный нам грузовой терминал и оставил меня в одиночестве на парковке минут на тридцать. В ожидании я терпеливо пытался найти что-то любопытное, что помогло бы скоротать время, но что могло быть интересного на парковке возле подобного склада. Пара нормальных машин и очень мало людей, изредка выходящих из здания рядом со мной.

Через десять минут мне это однообразие надоело, я достал телефон Еврея из бардачка и залип в ещё более однообразное и глупое приложение в нём. Наверное, в тупые мини-игры вложен некий код, влияющий на наше подсознание при совершении определенной последовательности действий.

Время пронеслось очень быстро, у меня телефоны всегда были проще и без игр, а потому мне приложения заходили на ура, хотя редко. Вышел Еврей – в явно приподнятом настроении, быстро перебирая ногами, будто за ним гонятся, подскочил к машине, и уселся, довольно на меня поглядывая. Он намеренно пропалил мне часы на руке, новые и дорогие, а в его случае уже не первые и даже не вторые.

– Нормальный подгон, – без особого восторга подметил я. – А те, что до этого дарил? Всё уже, не тренд сезона? – подколол с сарказмом.

– Ну, что? Погнали баб клеить! – потеребив нос рукой с обновкой, ответил он, после чего счастливо рассмеялся.

– Знаешь… Очень даже можно, – изобразил я заинтересованность в предложении.

– Так, всё, хорош, стопе, – перебил меня Дима, не дав толком развить мысль. – Скажешь, типа мне часы не помогут, мордашку надо поменять, и всё в том духе! Ты предсказуемый, братан, смирись, стареешь, – самодовольно заявил он, выезжая с парковки.

Оценив грамотное опережение, я поспешил его обломать, несмотря на то, что он был прав, чтобы не зазнавался.

– Воу, ты посмотри, как разошелся. Ты бы так не спешил, дослушал бы сначала.

Я уже прокрутил в голове все моменты, когда Димон с большим удовольствием продавал предыдущие подарки отца, получив более свежую замену, и у меня возникло к нему предложение.

– Ну, давай, удиви. Чему же такому грандиозному я помешал? – переспросил Еврей, улыбаясь.

– Я хотел поинтересоваться, не согласишься ли ты продать мне предыдущие часики? Подешевле.

Я взял часы, что он выложил из кармана на бороду торпеды. Дима моментально изменился в лице и, как бы сомневаясь, начал рассуждать вслух.

– Ну… хрен знает, – эту фразу он произнёс, сильно растягивая каждый слог. – Честно, даже не думал пока.

На самом-то деле он давно прокручивал в голове, куда вложит полученные деньги. Закрыть проблемы и остаться с бонусом. Не нравилась ему лишь кандидатура покупателя, это я понял из его слов:

– Ну, ты же понимаешь. Конечно, скину по максимуму, но за очень дёшево продавать не хочется. Мне просто деньги нужны на раскрутку. Попросил у бати, а он мне часы отдал – вроде как на дело.

Он сменил каменную гримасу на улыбку. Не имея желания терять навар ради дружбы, он хотел бы избежать сделки со мной.

– Ну, и денег, конечно, немного дал.

– Да не парься ты. Я просто давно купить хочу, но не такие, а подешевле. Ну, и конечно, никак не рассчитывал, что твоя еврейская моська мне их даром отдаст. Будут бабки, возьму за десятку. Дороже смысла не вижу, – с еле заметной улыбкой произнёс я. – Сколько такие сейчас стоят? На штуку международных потянут? – уточнил, окончательно расставшись с желанием покупать часы Еврея.

По факту, они мне действительно были не по карману, но я мог приобрести не хуже и по доступной цене. А в вопросе специально завысил цену, чтобы посмотреть на его реакцию.

– Да ладно тебе. Обалдел, что ли? Тридцатка максимум, – недовольно выдавил он из себя.

Другого и не ожидалось, я хорошо его знал: высокой морали в Диме было намного больше, чем требовалось среднему человеку. По крайней мере, на мой взгляд, другим опираться на своё мнение в данном вопросе не посоветовал бы. Как минимум потому, что ко мне Еврей относился совершенно не так, как к остальным людям. Плюс у меня собственный критерий в отношении оценки совести и прочего.

Поняв, что тема часов исчерпана, я посмотрел в окно, соображая, почему мы приехали к пассажирскому терминалу, но прежде, чем выяснять это, решил подвести черту.

– Знаешь что… Пошел бы ты, Еврей, вместе со своими часами, – насмешливо протянул я.

Дима всё понял, продемонстрировал преувеличенное разочарование и переспросил:

– То есть тут мне денег не видать?

Глядя на меня, он ждал ответа с серьёзным видом. Я же просто покачал головой в ответ.

– Ну, и хрен с вами, друг мой, – улыбнувшись, он отвернулся. – И вообще, шуточки у тебя! – закончил, не поворачиваясь.

– Зато ты обломался, Димон! Я само зло, – ухмыляясь, молвил я, после чего разразился зловещим хохотом напоказ.

К нам приближался сотрудник парковки, заметив его, я замолчал.

– Ты чего сюда приехал? Здесь стоять нельзя, – спросил я Диму.

Еврей демонстративно меня игнорировал десять секунд, пока мог, после чего серьёзно на меня посмотрел и сразу же отвернулся с видом занятого человека. Открыл окно, опередив намерение типа в комбинезоне к нам постучаться. Дима знал, что остановился там, где можно максимум высадить человека и достать чемоданы, а потому было очевидно, с чем пожаловал сотрудник аэропорта: он хотел нас отвадить.

– Уберите машину, тут стоять нельзя.

– Четыре нуля восемнадцать, – слегка высунувшись из машины, важным тоном произнёс Димон, чем вызвал у меня море вопросов.

Набор цифр прозвучал так уверенно, что сотрудник терминала изменился в лице и уже собрался отойти, но задал ещё один вопрос:

– А на какое время вы ожидаете?

– На семь, – ответил Дима, взглянув на часы.

Сотрудник парковки удалился, более ничего против нас не имея.

– И что это было? – продолжая удивляться, полюбопытствовал я у Димы.

– Всё, конец тебе пришёл, шутник. Задолбал ты всех, мы с парнями скинулись, а батя договорился, – довольно глядя на меня, выдал Дима. – В общем, отправляем тебя в Африку миротворцем. Условия комфортные, просторная клетка в багажном отсеке. Ты смотри. Страна там голодная, я бы на твоём месте за три часа полёта постарался немного веса скинуть, а то не поймут, сожрут в первый же праздник всей деревней.

– На ушастых авиалиниях полечу? – ухмыльнулся я в ответ, получилось не хуже.

– Сука… – обреченно засмеялся Дима. Развить его прикол дальше не получилось бы. – Короче, – перестраиваясь на серьёзную волну, многообещающе заговорил он, – тема такова. Какой-то значимый типчик – я так толком и не понял, то ли друг отца, то ли приятель его начальника, вроде из правительственных учёных. Заплатит нам штуку, если мы довезём его до Кашасы. Ну, а нам как раз почти по пути. Прикинь, сколько за пару часов срубим тупо по трассе!

Его счастью не было конца, прям-таки светился.

– Так. Сам-то не находишь ничего странного? Он бы и на корабле нормально долетел, в разы быстрее и вдвое дешевле. На кой мы ему сдались? – с сомнением попробовал разузнать я, но было видно, Дима и сам толком не в курсе.

– Тебе не всё равно? Отец сказал, типчик загоняется просто, считает, что так безопаснее. Он типа часто летает и каждый раз ловит левую машину, заранее договаривается, только через знакомых и день в день. Денег, видимо, хватает. Ну, а на его загоны нам с тобой грех жаловаться, – с намёком на выгоду произнёс он. – Я особо не вникал, часы рассматривал. Может, вообще, батя доплачивает, тупо решил меня напрячь, чтоб я заработал, а не просто выпросил. Не удивлюсь, – озвучил самый экстраординарный вариант Еврей. – Да и потом, что тебе, деньги лишние? Позвонили, спросили, есть ли свободный человек, а тут мы подвернулись. Дело случая. Не будет же меня батя подставлять!

И последняя фраза меня действительно успокоила, хоть и воспринималось всё дюже уж сказочно, и не верилось, пусть и хотелось поверить.

– Ну, что же ты! Нужно было начинать с того, что половину мне отдашь. Ты же знаешь, я ничего не люблю больше денег, особенно, если они мне достаются, когда я ровно сижу на жопе. Он скоро будет?

– Вот спросил! – недовольно буркнул Дима мне в ответ. – В душе не ипу, ждём-с. Сказано было, в семь. За такие деньги я здесь заночую.

– Не попасть бы, главное, с ним, а ждать за штуку международных можно сколько угодно, – приоткрыв своё окно и прикурив, согласился я.

Прождали мы не больше десяти минут, когда к нам подошёл мужчина лет сорока. Он постучал в окно и сразу сел назад, не дожидаясь нашей реакции или приглашения.

– Добрый вечер. Дмитрий, правильно?

– Да! Здравствуйте, Анатолий, – ответил Еврей, заблокировав двери и закрывая окно. – Можем ехать? – переспросил, убедившись, что более никого не ждём.

Я тоже представился и протянул руку. Он же назвал своё отчество – Михайлович – и отвернулся к окну, что-то высматривая, но потом спохватился и повернулся ко мне.

– Интересное имя, – пожимая мне руку, ответил Толик. – Напрягли вас, ребят? – спросил с улыбкой, положив между ног небольшой серебристый кейс и зажав его коленями и расстегнув дорогое чёрное пальто.

Анатолий выглядел очень солидно: чёрный костюм с белой рубашкой, туфли, толстая золотая цепочка – весь его вид кричал, что внешность для него критерий важный. В моих представлениях учёные – немного другой тип людей, как правило, им не до себя, ну, не до гардероба и брендов уж точно. Полная противоположность моим ожиданиям, Анатолий Михайлович оказался прикинутым с иголочки с головы до ног, больше всего в нём моё внимание привлекли кейс и часы – в несколько раз дороже тех, какие только что получил Дима. Чемоданчик я тоже пропустить не мог: он бросился мне в глаза из-за недавних событий, обычно на подобное я внимания не обращал. Часы я досконально рассмотреть не успел, ведь он засветил их только на пару секунд, доставая из бокового кармана миниатюрный планшет. Они были выполнены из металла черного цвета, с тонкими строгими стрелками и аккуратным циферблатом, прямо как мне всегда нравилось, без излишеств.

– Нам самим в ту же сторону, да и заработку мы всегда рады, – откровенно ответил Дима, не отвлекаясь от дороги, он уже успешно покинул территорию аэропорта и почти достиг питерской трассы.

– Куда ехать нужно, понимаешь? – обратился пассажир к Еврею.

– Ну, примерно, а там ближе к делу покажете.

Анатолий засмеялся, после чего выдал:

– Было бы странно, знай вы, куда именно мне нужно. Испугались бы точно.

Он смеялся неестественно, словно привлекал внимание.

– Ну, я бывал в тех местах… – начал Дима, но сразу замолчал и тоже засмеялся.

Иногда до него туго доходило, и пусть поздно, но он всё же въехал в смысл сказанного.

– Или рядом с тем, что мы считаем Кашасой, – улыбаясь, добавил.

Анатолий только ухмыльнулся.

– Там на въезде в город проверки жуткие, огромные вереницы машин, долго будем проезжать. Может, не через город поедем? – обратился Дима к пассажиру, интересуясь, возвращаться ему на МКАД или нет. Вдруг у того были предпочтения или пожелания насчёт маршрута. С его бюджетом можно было и повыделываться, выбирая.

– Ну, смотри сам, как удобнее. Мне без разницы, – занявшись чем-то в планшете, ответил Анатолий. – На КПП пробка? – уточнил он.

– Да.

– А полоса свободная есть?

– Ну, да… – озадачился Дима.

– Ограничение въезда, нам сказали, – влез я в их диалог.

– Ну, поехали тогда через МКАД. Выйдем на М4, а то объезжать долго будем, – предложил Анатолий. – Поезжай, а мне тут отчёт нужно доделать.

Уставившись в экран, он было замолчал, но напоследок выдал:

– Ждать не придётся, блокаду быстро проедем, смело при по коридору.

Достигнув хвоста из машин, мы вальяжно помчались по правой полосе на приятной скорости около ста километров. Анатолий полностью погрузился в работу, а я ловил осуждающие взгляды стоявших в ожидании чуда людей и кайфовал от их недовольства. Насладившись быстрой ездой, Дима скинул скорость лишь к концу, почти вплотную подъехав к пропускному. И затормозил с соответствующим звуком, что встревожило всех полицейских.

Двое куривших возле входа на КПП силовиков даже направили на нас автоматы, а ещё пара чуть ли не бегом помчались к нам. Один даже уронил головной убор, напоминающий кепку. Наш пассажир оторвался от своего дела, улыбнулся и сказал:

– Куда ты так разогнался, Дмитрий? Они же все тут молодые, нервные!

– Да он придурок, начинающий юморист, хохмач и комик, – недовольно высказался и я, глядя на Диму.

– Ладно, пускай жиры порастрясут, – улыбаясь, добавил Анатолий, открыв своё окно.

И мы отчётливо услышали то, что выкрикнул подбежавший к нам Крастер.

– Охренели вообще? Для вас будто бы полосу держим! – Подлетев к машине, он сильно ударил ладонью по стеклу, раздражённо и с матом крикнув: – Выходи из машины!

Но тут он отвлёкся на открывшееся сзади стекло. Коп сделал ещё один шаг, слегка нагнулся и разом заткнулся, заглянув в салон и узрев документ перед своими глазами.

– Уважаемый, – обратился к нему Анатолий Михайлович, но дальше говорить ему уже не пришлось.

– Ой. Ну, видимо, и правда для вас держим, – нервно извиняясь и покраснев, исправился служивый. – Простите, проезжайте.

– Сослужи ещё, друг. Сообщи на посты по М4 номера машины, а то время не хочется терять, пускай больше не останавливают, – сказал интересный гражданин в нашей машине.

– Конечно, счастливого пути, – отдав честь, ответил дежурный.

На что Анатолий протянул ему скрученный полтинник кредитов, закрыл окно и велел Диме ехать, снова опуская взгляд на экран гаджета. Всё произошло быстро и очень спокойно, наш новый знакомый даже голоса не повышал. Мы с Димой с умным видом переглянулись, Еврей смешно надул щёки, утвердительно покивав, как бы соглашаясь с важностью пассажира, тем самым натолкнув меня на размышления о том, что это вообще за чувак. Запарился минут на десять. Из раздумий меня вывела фраза Анатолия, на секунду пустившая мурашки по моему телу:

– Интересная у вас книга, редкая. Вы понимаете этот язык?

Меня кольнуло, я вспомнил, что не убрал с сиденья книгу. То, что Анатолий увидел мой трофей, в принципе, было не страшно, но, возвращаясь к предыдущей мысли, хрен его знает, кто он такой.

– Да, своеобразная. Знать бы ещё, насколько. И что в ней написано. Подарок. Случайно попала ко мне, – спокойным голосом ответил я.

– Интересно, – продолжил Анатолий. – Не против, если посмотрю?

Он надел очки, достав их из внутреннего кармана пальто, и вид у него стал очень интеллектуальный. Экспресс-просмотр страниц, с короткой задержкой лишь на первой. За несколько минут пассажир просмотрел почти всё.

– Да, конечно, смотрите, – находясь в безысходной ситуации, разрешил я.

После поймал на себе недовольный, даже осуждающий взгляд Еврея. Но ведь и отказывать Анатолию в столь незначительной просьбе смысла не было.

– Очень интересное чтиво, – тихонько приговаривал тот. – Очень много непонятных символов, но я бы с удовольствием с ней разобрался.

– Что это за язык вообще? – вклинившись в разговор, с интересом спросил Дима. Вдруг собеседник мог знать, проверить точно стоило.

– Это очень хорошая копия древнего писания на языке наших предков. Книга представляет собой кодекс наблюдателей и описывает альтернативную историю земли. Не хуже Жюль Верна, – пояснил Анатолий. – Очень интересно. Не имел возможности подержать в руках столь качественное переиздание, даже копии вращаются в узких кругах.

Голос его звучал искренне, новый знакомый выглядел очень честным человеком, и лицо очень располагающее.

– Мне рассказывали о книге. Многие верят, что в ней скрыты подсказки для поиска храмов и артефактов времён Мидгарда.

– Мидгард? – переспросил я. – Ну, это ведь землю так называли?

– О пришельцах, думаю, вам рассказывать не стоит, весь мир вроде в курсе, – улыбнувшись, ответил Анатолий. – Всё правильно, это название древней Земли.

Меня удивляло, насколько разговорчивым оказался наш пассажир, в своих манерах он совершенно не походил на служивого или учёного.

– Вы знакомы с Ассами? – осторожно полюбопытствовал я.

– Можно на ты, – заметил Анатолий, с улыбкой глядя на меня. – Нет, лично не общался, но видел, вблизи. Хочешь спросить, угрожают ли они нашей планете?

– Да нет, мне плевать, – цинично открестился я, улыбнувшись и тоже наблюдая за его реакцией.

Дима хмыкнул, не встревая в разговор.

– Мне просто интересно, какие они из себя. Похожи на нас или, как в фильмах показывают, без эмоций, рациональные ребята?

Анатолий внимательно выслушал меня и ответил:

– Даже не знаю, что сказать. Что-то между двумя твоими критериями. Ну, диалог развивать можно, меня устраивает, как они рассуждают. Думаю, желают нам добра. Стоит отталкиваться от этого.

– Ага, ну а там, если что, мы всё увидим. Хрен спрячешься, – добавил Дима, чем снова рассмешил пассажира. – А символы на книге?

– Ну, по центру чёрное солнце, это значимый для земли знак Луны, а четыре сзади – знаки отличия кланов Ассов. Знаете, я бы не отказался её приобрести.

Закрыв книгу и сняв очки, Анатолий посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Я даже перевод тебе прислать потом могу, если согласишься.

Мысль касаемо столь удачного расклада быстро проскочила у меня в голове, но он ещё не назвал цены.

– Наверное, я пока не готов с ней расстаться, – засомневался я.

Решил, что, продав её, могу сильно прогадать. Анатолий говорит, она ценная, а узнать настоящую стоимость я пока не мог, для точности требовался настоящий знаток, а не Гугл.

– Боюсь прогадать, – честно сказал я, – но если дадите мне свою почту, могу её отсканировать и прислать экземпляр, – откликаясь на его обещание прислать перевод, посулил я.

– Был бы очень признателен, – он улыбнулся, не скрывая досады, и протянул мне визитку.

Было ясно, что это не то, чего он хотел. Получить саму книгу ему было бы приятнее. Взяв карточку в руку, я прочитал инициалы и небольшую приписку внизу: «Полковник ВС, научный эксперт». Дима будто читал мои мысли, одобрительно поглядывая на меня, но и не отрываясь от дороги. Я слегка повернул визитку к другу, дабы он смог её рассмотреть. Прочитанное определённо добавило ему настроения.

«Полезное знакомство», – подумали мы оба.

– Работаете где-то? – между тем спросил полковник.

– Да, конечно, – неуверенно ответил я.

– В сервисе, машинами занимаемся, – вовремя добавил Дима, перекрыв мою ложь собственной правдой и достав обменную визитку. – Если понадобится что-то, обращайтесь, – по привычке добавил, но быстро осознал смехотворность своего предложения.

– Благодарю. Но машины нет, сам не вожу, – с улыбкой ответил пассажир, рассматривая визитку.

– Ну, вдруг, на перспективу, – ободряюще произнёс я, хотя Анатолий говорил без малейшего сожаления.

– А ты хороший водитель, – подметил полковник, оценив агрессивную манеру Диминого вождения и прикидывая скорость движения.

Несмотря на отсутствие водительского опыта, полковник отлично определял ход по ощущениям благодаря профессиональным навыкам в научных отраслях. Средняя скорость движения Димы по трассе составляла сто тридцать километров, но чувствовал он себя очень уверенно и на ста семидесяти. Большое количество накатанных километров промоутером и курьером давало о себе знать. Дима наездил в десять раз больше среднего человека с таким же стажем, что у него. Его стиль езды – прижиматься к едущему впереди и просматривать движение на несколько машин вперёд, предвидя угрозу.

– Ну, хорошо покатал в своё время, – особо не придавая похвале значения, ответил Дима.

Мы давно покинули Московскую область и миновали середину пути. В примерном местонахождении базы мы с Евреем не ошибались, она располагалась в Венёвском районе, но где точно, мы, конечно, не знали.

Пять лет назад мы подрядились строить дом для Анастасийской общины прямо в чистом поле, недалеко от базы. По рассказам жителей, до базы было километров десять-пятнадцать. Может, они и не располагали к особому доверию, но, на мой взгляд, среди них хватало действительно умных людей, удачно приобрётших льготную землю. Да и почти каждую ночь все два месяца нашего там пребывания с указанного направления раздавался неподражаемый долгий глухой звук, гул, напоминающий шум недалёкой трассы, но та располагалась в противоположной стороне. К тому же нашёлся парень, который вроде как посетил военный объект, пройдя через лес и не попавшись. Правда потом тот же человек бегал с топором за лидером общины и метнул в него инструмент, чудом не попав.

В целом нам было без разницы, где она и куда нужно закинуть Анатолия, а он ни разу пока рта не открыл касательно маршрута движения, значит, правильно ехали.

Донская трасса по состоянию всегда выделялась качеством, да и машин было немного, нашего движения ничто не тормозило. Пассажир залипал в планшете, с кем-то переписываясь. Я рассматривал вид за окном, откинув сиденье. Димон настроился на дорогу и свою волну.

Глава 12.3

Минут через десять монотонного движения мы нагнали вереницу фур. Сразу пойдя на обгон, обошли девять грузовиков, а за нами пристроился черный седан, завершивший манёвр вторым.

Попутная легковушка принялась нам моргать, настойчиво прогоняя с полосы, видимо, водитель сильно торопился. Дима не стал вредничать и пропустил его, тот обогнал и даже перестроился вправо, как указанно в правилах. Проделанное им воспринималось абсолютно нормально, дальше машина шла с нашей скоростью. Впереди показалась очередная фура, за ней ещё одна, а чёрная легковушка поддала газу и пошла вперёд, однако в тот же момент грузовик дал влево, осуществляя манёвр.

– Смотри, блин! – привлекая внимание Димы, показал я пальцем.

– Ёпт… Сейчас ударится, – констатировал он и принялся долбить по сигналу, предупреждая, но седан не успел бы сбросить скорость, а дальнобой слишком долго реагировал на звуки клаксонов.

Через пару секунду два слепца нашли друг друга, водитель грузовика пришёл в себя в последний момент. Фура попыталась вернуться в свою полосу, а седан – проскочить между отбойником и колесами. Не обошлось, они неизбежно черканулись, а после легковушку бросило на разделительное ограждение. От столкновения с отбойником седан крутануло, но ему повезло, грузовик не сбросил скорость и опередил пируэт легковушки, а потому повторного удара не случилось. Разбитый седан отлетел и остановился на краю обочины. Повреждения он получил незначительные: процарапал бока, лопнуло стекло, помял морду. Грузовик вообще не остановился. Вряд ли водитель большегруза не заметил аварии, скорее, намеренно покинул место ДТП.

У Димы был почти такой же случай с фурой, но не столь глобальный, проскребли перед на перекрёстке, потому он особо сопереживал происшествию. Ещё у нас был видеорегистратор.

– Что там? – отвлёкшись от переписки и убрав подлокотник, чтобы переместиться на середину, спросил Анатолий.

Пришлось поднять моё сиденье. Дима за секунду до столкновения скинул скорость и остановился метрах в ста, наблюдая за происходящим.

– Поехали дальше, – приказным тоном потребовал полковник.

– Давайте спросим, всё ли нормально, – удивился Дима его безучастности: тот и усом не повёл, похоже, повидал всякого.

– Люди ведь, надо помочь… – Еврей был осторожен, не понимая настроя клиента, но и выходить не спешил. Проехал вперёд, сократив разрыв. – Вдруг девушка за рулём или дети есть, я быстро, просто проверю. Номер дам, чтобы видео потом скинуть.

– Всё же не стоит, сами разберутся, – Анатолий сменил интонацию, сам засомневался, словно это была попытка человечности прорваться наружу. – Да ладно вам, там удар несерьёзный, дел тысяч на пятьдесят, машина сама до сервиса доедет, – определил он на взгляд.

– Он потом ночами спать не сможет, совесть заест. За карму боится, – шутливо объяснил я поведение Димы.

Мне в подобные моменты пофиг, но Еврей серьёзно начал бы переживать, что не помог.

Вся ситуация явно напрягла нашего пассажира. Глядя на него, даже я почувствовал его волнение и недовольство, однако внешне Анатолий выглядел абсолютно спокойным.

Водитель и пассажир иномарки вышли осматривать свой транспорт. Дима открыл дверь и сказал:

– Посидите, я мигом, – адресовав именно мне, когда я потянулся к ручке двери.

– Ты думаешь, твой клиент? – пошутил я с намёком на тонированные стёкла потерпевших.

Наш спутник выходить и не собирался.

Дима направился к седану, издалека и громко спросив, всё ли у него хорошо, а я уже для себя решил, что помощь не понадобится, машина выглядела вполне сносно. Совет Димы подождать его я связал со спокойствием Анатолия, мол, лучше побыть с ним.

– Да нормально, – огорчённо ответил попавший в аварию. – Вот же зараза, как так угораздило, – ругнулся раздосадовано, виня себя, и направился к Диме навстречу с улыбкой и вопросом: – Нет регистратора, случаем?

Водителем был крупный мужик, одетый в тёмно-зеленую куртку. Я не смог определить его национальность, что-то ближе к азиатскому, и мне вновь захотелось самому выйти и посмотреть. Однако чуть раньше я озвучил желание пойти покурить, а Анатолий предложил сделать это в машине, мол, он не против. На том и сошлись. Поэтому я остался на месте.

Полковник снова подвинулся ближе к центру, чтобы видеть происходящее на улице. Дима поравнялся со стукнутой тачкой, комментируя нелепость ситуации и несерьёзность повреждений. Наблюдение через лобовое стекло меня устроило, я спокойно курил, сбрасывая пепел через приспущенное стекло. Дима вглядывался в мятый металл, подсказывая что-то с профессиональной точки зрения. Они о чём-то переговорили, и один из попавших в аварию побрёл к нашей машине. Судя по всему, Еврей разрешил ему воспользоваться нашим регистратором.

Димон поднялся с корточек, но не успел заговорить, как неожиданно получил сильнейший удар в лицо с правой от водителя весом около девяноста килограммов, и камнем упал на асфальт рядом с автомобилем. Я отчётливо успел разобрать только тёмно-зелёную вспышку старфера, подумать, откуда тут взялся Пустой, а потом впал в ступор. Сценарий развивался слишком быстро. Как оказалось, раньше я переоценивал свою реакцию на стресс, в тот момент полностью растерявшись и не зная, что делать.

Преодолеть ступор получилось спустя секунд десять, и то после отчаянного крика Анатолия. Когда я осознал происходящее, дёрнулся из машины, в тот же момент полковник попытался меня остановить, выкрикнув команду пригнуться. Но поздно. Он видел то, чего не мог видеть я.

Громкий выстрел привлёк моё внимание. Время будто остановилось. Я отчётливо видел стрелявшего в меня человека, того самого пассажира, идущего к нам. Стало страшно, в башке отчего-то появилось осознание: все участники ДТП оказались не случайны, даже фура. Натуральная, хорошо продуманная подстава. Почему клятый полковник посулил нам такие деньги, тоже прояснилось. Совесть, видимо, требовала завышать оплату, как раз на такой случай, риск оплатил, но жаль, не предупредил.

Я отследил первый выстрел, и время резко промоталось вперёд, плавно вернувшись к нормальному течению. Без паузы прозвучало ещё два громких хлопка, а за ними треск лопнувшего стекла, довольно тихий, стекло не рассыпалось. Отреагировав на пределе своих способностей, я отпрянул от двери, прикрылся руками и попытался нырнуть вниз. Увернуться не успевал, потому вытолкнул перед собой ману в объёме, достаточном для защиты от пули, но удерживая её прямо возле себя, чтоб не обморозить предметы вокруг, чтобы скрыть от нападавших проявление силы. Помогла тёмная тонировка.

К глубокому моему разочарованию, из-за небольшой силовой нагрузки защититься от первого выстрела у меня не вышло, первая пуля попала в левое плечо. Остальные промерзли в сантиметре от рук и осыпались мне под ноги. Защитные балахоны мы не надевали, и мне сильно повезло, что попали только в плечо. В сам момент попадания боли я не испытал, даже не сразу понял, что в меня попало. Больно стало потом, но кровотечение быстро остановилось. Только нарастающее чувство холода пронзало плечо, увеличивая площадь охвата с каждой последующей секундной.

Перед тем как рухнуть на приборку, я успел заметить, что Дима лежит без чувств. Он получил удар в бубен, и это тревожило меня больше собственной проблемы. Повреждения головы могли вылиться в непредсказуемые последствия, а у меня даже вытекшая кровь превратилась в промёрзший студень. Голова сильно кружилась, я полностью расслабился, стараясь не подавать признаков жизни, для убедительности даже закрыл глаза. Разум был занят прокручиванием всевозможных действий, выбирая наилучший исход. Просто претворяться мёртвым, уповая на удачу, было бы глупо, но придумать что-то ещё никак не получалось.

– Быстро! Работаем, – услышал я в приоткрытую дверь, не понимая, кто из напавших говорит и сколько сейчас там людей. К нам подбежали двое. – Мирза, подстрахуй с пассажирского, чтобы этот профессор не дёрнулся.

Лидер, видимо, приказал стрелявшему обойти машину с моей стороны. Я старался сосредоточиться и отличить говоривших по голосам, но не мог даже понять, откуда звучала команда. В ушах шумело, а в висках сильно стучало, но я не шевелился.

– Второй угомонился… – отчитался стрелявший, похоже, подразумевая меня.

– У нас около десяти минут. Держи умника на мушке, кейс заберу сам, – велел главарь.

Полковник сидел со стороны водителя. Он вёл себя необъяснимо спокойно, без нервов, не дёргаясь и не шумя.

Он наверняка слышал диалог возле машины, но, что важнее, он и не думал сопротивляться, вместо этого достал из-под моего сиденья кейс и выставил его прямо к двери, убедившись, что кнопка блокировки открыта, чтобы не разбили окно. Налётчики обошли машину, названный Мирзой подошёл к моей двери, открыл её и направил пистолет на Анатолия через дверной проём, угрожающе выкрикивая требование держать руки на виду.

Он уже списал меня и только изредка косился. Задняя дверь резко распахнулась, а открывший её мужик дёрнулся от неожиданности, увидев стоявший на краю сиденья кейс и согнувшегося пассажира со сложенными за головой руками, дабы точно не вызывать опасений. Бандит, видимо, не верил глазам. Наверное, исходя из имеющихся у него сведений о сущности полковника, считал, всё выйдет намного сложнее, а теперь решил, что работодатели сильно переоценили его.

Схватив кейс, мужик довольно ухмыльнулся, а потом осуждающе посмотрел на смирившегося полковника, видимо, прикидывал, что с ним делать. Бить, то есть мараться о труса, он не желал. В его представлении тот оказался очередным терпилой и тряпкой, получившим столь высокую должность незаслуженно. Забегая вперёд, скажу: бандит сильно ошибался, не понимая, с кем имеет дело, а собери он побольше сведений, не взялся бы за это задание ни за какие деньги. План Анатолия классно работал. Отдав чемодан, он снял с себя все риски, чего и добивался. Самоуверенность врагов помогала, единственное, что пошло не так – Димин выход из машины.

Пока главарь наслаждался собственным превосходством, его подчинённый, Мирза, думал только о том, как получить обратно пакетик с кокаином, который его шеф отобрал до начала операции. Ломка мучила наркомана. Злость, агрессия и тупость обострились. Стрельба оказалась проявлением психической нестабильности. Главарь злился на него за это, им повезло ещё, что из-за закрытой Москвы машин на трассе почти не было.

Сулан, так звали главаря налётчиков, бывший военный, приученный к дисциплине, понял, что больше не стоит иметь дело с этим торчком, пусть и давно знакомым, и придётся от него избавляться.

– Замочил бы, да руки марать неохота, – напоследок выдал он, удаляясь с кейсом в руке. – Ходу! – приказал он Мирзе. – И регистратор забери! – рявкнул Сулан, заметив пустой взгляд напарника. Подчистить следы не мешало бы.

Пусть очень туго, но голова Мирзы всё же работала. Ранее несколько раз он зацепил взглядом толстый кошелёк Димы, лежащий между сидениями, и в последний момент бандит не растерялся и решил прихватить его для себя.

«Коли всё равно лезть в сало…» – подумал он.

За всё это время, а точнее, за пару минут, я так и не смог прийти к конкретному решению по своим действиям. Тормозом выступал не мой страх, а действия Анатолия: его сговорчивость меня сбила с толку.

В самом начале я создал крупную острую сосульку, осторожно припрятал её под сиденьем, около свисающей вниз левой руки, почти касающейся пола. Поступок полковника указывал на неуместность сопротивления, но было непонятно, почему, ведь даже дыхание он сохранял ровное, ни страха, ни ужаса, несколько раз вслух проговорил слово «спокойно», обращаясь ко мне, как бы понимая, что я жив. Но груз свой отдал слишком легко.

Со стороны, конечно, выглядело как трусость, но что-то подсказывало: это не про Анатолия. Всё происходящее заставляло меня не вмешиваться, подождать ухода налётчиков. Плечо тоже не особо давало шевелиться, хотя я его вообще не чувствовал, только сильный холод и онемение, которого не испытывал с самого открытия стихии холода ни разу. Даже по приколу выходя зимой почти без одежды, или когда сфера срабатывала прямо в руке, обдавая плазмой, словно азотом, до подобного не доходило.

Мирза прокомментировал свои действия, уже сняв камеру с лобового:

– Это мне пригодится!

Говоря это, он нагнулся за кошельком и прижался к моей шее грудью, нависнув надо мной, одновременно пристально всматривался в полковника, тыча ему в лицо оружием. Кошелёк действительно завлекал, будучи наполненным до упора. Сверху торчали деньги, у Димы так часто бывало, и это без той пачки кредитов, что мы выручили за частицы.

– Быстрее! – крикнул Сулан и начал материться, увидев, что его подельник ещё и в машину полез.

– Сейчас, подо… – начал говорить Мирза, но фраза закончилась животным визгом.

Получив желанный бонус, он было дёрнулся к выходу, но ему помешали. Алчность этого человека подвигла меня к действиям, на которые я бы не решился, не полезь он на меня. Воспользовавшись положением, я его убил, хоть и совершенно не думал о таком исходе во время удара. Если вдуматься, я вообще не осознавал свой поступок, разум оставался затуманенным, прояснившись лишь в переломный миг, когда я заставил тело подчиниться и нанести сильный удар снизу.

В голове в это время прокручивался удар по лицу Димы и выстрелы по мне. Останавливать резко возникшее непонятное ощущение помеси страха и ненависти я не стал, да, наверное, и не смог бы. Понимая краткость удачи в моменте, голову на время отключил, а рука сама нанесла мощнейший колющий удар.

В сосульке было небольшое количество маны, она прошла через меня с болью из-за раны, чего раньше не было. Не знаю, был ли Мирза Иным, но у меня получилось нанести смертельной урон, попав прямо между его рёбер, а от страха я ещё и атму в его тело вогнал.

Остриё скрылось в теле до середины, затем лопнуло и разделилось надвое. Атма затронула внутренние органы и образовала длинные изогнутые шипы по всей длине ледышки, так что сосульку было больше не достать из тела. Вспышка синего цвета озарила сразу две стороны: с точки проникновения в плоть и со стороны выхода, у спины, запачкав салон свежей, не обмёрзшей кровью. Краткий импульс не скрылся от его подельников, Сулана передёрнуло от увиденного, а моя энергия, вырвавшаяся из двери, обморозив проём, поставила точку.

Мысленно Сулан в сотый раз прокручивал заранее подготовленный план ухода от гвардейских кораблей и осложнений не ожидал. Когда моя месть была осуществлена, их план дал трещину, но Сулан быстро сориентировался. Он не сильно переживал из-за потери одного из своих. Более того, ему это было на руку: самому не пришлось избавляться от приятеля. Сильнее напрягала потеря видеорегистратора с записью преступления, ведь на них даже масок не было, но возвращаться он не стал. Сулан сделал правильный выбор и, не теряя времени, прыгнул на место пассажира. Машина сорвалась с места.

Заметив это, я с облегчением выдохнул. Постепенно накатила пронзительная боль во всей руке и в плече: холод отступал. Рукой пошевелить я не мог. Скинул Мирзу и попытался выйти из машины. Однако подняться оказалось затруднительно, решил не спешить. Правым боком оперся на спинку и повернулся к Анатолию, испытывая весьма противоречивые чувства. Увидев его каменное лицо, разозлился ещё сильнее. Тот молчал. Больше всего меня напрягало ощущение, что он нас использовал, ведь не ожидая такого, невозможно столь спокойно себя вести. Факт показался бесспорным.

– Ни к чему это было, – монотонно, но очень отчётливо проговорил полковник с неким осуждением.

Поверженный не шевелился. Но я всё же пихнул его ногой с отвращением, выплёскивая весь негатив.

– Судя по твоему поведению, нужно было лечь и получать удовольствие, – огрызнулся я, снова повернувшись к нему.

Моё дыхание участилось, адреналин спадал. Оттаявшее плечо сильно кровоточило. Навыками проходить через столь стрессовые ситуации я не обладал, впервые настолько сильно встряв, на грани жизни и смерти. Но торчащая из трупа сосулька стала лучшим доказательством моей компетенции.

Внутренний конфликт набирал обороты. Я через боль и со стоном перевалился на край сиденья и высунулся из машины. С трудом нагнулся и поднял кошелёк Димы, заметил на грабителе необычный жилет: кожаный, укреплённый несколькими вшитыми пластинами. Поспешно убедился, что пробил её. Как оказалось, импровизированное орудие прошло между твёрдыми вставками, и вышло сбоку, но кровь шла и снизу, и сверху.

Раньше я по-другому представлял себе состояние при осознании убийства человека. Всегда считал это недопустимым и даже представить не мог, что придётся записать на себя чью-то душу. Однако теперь муки совести меня почему-то не спешили посещать. Не назову своё отношение к столь сложному вопросу однозначным. Я б не осудил за подобное кого-то из друзей, тем более при таких обстоятельствах, наоборот, похвалил бы за мужество. Просто себя в роли вершителя судеб никогда не видел, давно решив, что жестокость мне не свойственна, и отмыться от смерти не получится никогда, даже переродись мой дух десять раз, если реинкарнация существует.

Но сейчас уверенность в собственной правоте помогло переосмыслить прошлые убеждения. Не знаю, как могло случиться, что самый страшный из грехов спустя несколько минут потерял актуальность. Может, виновата моя безбожность, но претензии к полковнику доминировали над нарушенным заветом. Быстрая смена позывов радовала и наполняла унынием в равной мере. Казалось, что было бы лучше, охвати меня страх или напади совесть, всё менее тревожно, чем серое равнодушие. Я прервал его жизненный цикл, и когда-нибудь, плевать перед кем, но должен буду ответить.

Оправдаюсь тем, что полноценное осознание и последствия найдут меня после, а тогда смог полностью перестроиться и закрыл тему.

Вечер, обочина трасы, человек без сознания, и ни одной остановившейся машины. Автомобилисты боялись тормозить, зато каждый второй звонил в полицию. Сообщения принимали и скидывали в корзину. Приказ сверху: с инцидентом работает особое подразделение.

– Глупо было так подставляться, – гнул своё полковник. – Им только кейс нужен был, не понимаю, почему начали стрельбу, – проговорил он так, будто не первый раз находился в столь необычном положении.

Он вышел из машины.

– Хватит, а? – нервно огрызнулся я слегка дрожащим голосом.

Меня мутило, и ощущался озноб, становилось всё хуже, и слушать нравоучения не хотелось. Моя мысль была проста: предупреди нас эта сволочь, в какую игру он нас втянул, пусть бы и соврав, но упомянув о ценности груза, хрен бы мы тогда остановились, и уж точно Дима никуда бы не побрёл. А отговаривая Еврея от выхода, Анатолий оказался крайне неубедителен. Может, в душе сочувствуя аварии, но скорее, даже не думая избежать нападения, однако то домыслы, правды я ещё не знал.

– Мысли вслух. Без претензий.

– Проверьте, пожалуйста, как там Дима, – стараясь успокоиться, попросил я.

Несколько раз я пытался выбраться из салона, но что-то никак не складывалось, сил не хватало. Каждый раз, как опирался на ноги, они сильно дрожали, а плечо постоянно ныло. Ну хоть кровь шла уже не так сильно.

– А ты молодец. И не переживай, поступок не осудят, даже разбирательства не будет. Тебя вынудили, я поддержу, а моего свидетельства более чем достаточно, – всё так же спокойно продолжил полковник, разыскивая бутылку воды в салоне и не слишком торопясь к Диме.

Сказанным меня поразило. Как можно быть настолько противоречивым? Он сохранил абсолютное спокойствие в такой ситуации, следовательно, имел железные яйца, но при этом действовал, как терпила, даже не попробовал удержать собственность.

– Идите уже к нему! – настоял я, забыв о субординации.

Анатолий взял воду и направился к Диме, напоследок добавив:

– Потерпи, скоро мои парни тебя подлатают. Знал бы заранее, что ты Фрост, может, и перестроил бы план действий.

Убедившись, что полковник занялся Димой, я вновь решил попробовать подняться, собирая остатки сил. Я на минутку закрыл глаза, отстраняясь от боли. Вторая по значимости мысль – найти аптечку – пока откладывалась. Сил накопил, напрягся, вроде встал, но дальше пробел…

Глава 12.4

– Братан! Ты там как, живой? – услышал я сквозь сон Димин голос, но он был слегка необычным, словно звучал где-то далеко.

Затем яркий свет от попытки открыть глаза и заторможенная фокусировка зрения. Смог прислушаться и распознать нехарактерное для Еврея шипение, он проглатывал некоторые буквы.

– Арчи! Эй, Арчи!

Резко подняв голову, я ощутил, как боль вернулась, разом пронзив всю верхнюю часть тела. По ощущениям, будто долго спал и всё ещё не до конца проснулся, не понимаю, что происходит вокруг, а главное, где. Память не пострадала. Стараясь сосредоточиться, я смотрел в небо, оказалось, меня уложили на землю на что-то мягкое. Придя в себя, осмотрелся по сторонам, хотелось понять, сколько прошло времени. Везде куча людей и суета, прямо возле машины стоят Дима и Анатолий, а около них штурмовой корабль и несколько машин. В голову полезли мысли об отсутствии чипа и прочее. Дима стоял ко мне ближе остальных, не считая незнакомого типа в белом халате, присевшего прямо около головы. Еврей отошёл и отвернулся, в его руках я увидел кружку.

– Сколько прошло? – слабым голосом уточнил я, наблюдая, как Дима зачем-то Дима хлебает мутную белую жидкостью и полощет рот

– М-м-м, – промычал Еврей мне в ответ, не отрываясь от процесса.

Оказалось, он занимался этим всё время, пока я был в отключке.

– Минут двадцать, не больше, – подсказал Анатолий, отвлёкшись от разговора с ребятами в форме. Подменил Диму, пока тот мычал.

Состояние растерянности отступало, и, собравшись, я начал постепенно понимать, что тут творится.

– Но пропустить ты успел многое, – насмешливо добавил полковник.

Голос у него был бодрый, в отличие от последних десяти минут до моего отключения. Я вспомнил, что произошло, и на меня опять накатила обида на Анатолия.

– Подожди минут десять, не вставай, тебя уже подлатали, но для стабилизации давления нужно время, – улыбнувшись, Анатолий остановил мою попытку сесть.

Сразу не догнав смысла сказанного, я посмотрел на плечо. Оно было очищено от следов крови, а майка аккуратно разрезана с одной стороны.

– Просто вырубился? – недовольно уточнил я у приблизившегося полковника. – В чём меня вымазали?

Рану замазали странной фиговиной.

– Ухмы хыла, – снова промычал Дима, всё ещё полоща рот, но ему не терпелось вставить словечко.

– Вы нашли, чем занять его рот? – спросил я с лёгкой улыбкой, пялясь на недовольную рожу Димы, заканчивающего полоскание.

– Ага, – громко рассмеявшись, ответил полковник, чем ввёл меня в замешательство: шутка-то, в целом, была так себе. – Сначала кандидатов было немного, но узнав, что он прошёл тюремного стоматолога, профессионально владеющего технологией применения домино в своей деятельности, все слабозадые нашего батальона признали в нём своего кумира. – Услышав такое, я прям зауважал его за юмор, ведь в тот момент шутка пришлась наиболее в тему.

Все силовики оценили, ржач поднялся всеобщий, только я наблюдал за происходящим с тупым выражением лица, лишь слегка ухмыльнувшись, долго соображая, что именно произошло.

– Вася первый! – выкрикнул кто-то.

– Или Виталик, – высказался кто-то ещё, смех только усиливался.

– Смеёшься, значит, идёшь на поправку, – подметил полковник.

– Благодаря внеземному товариществу, тебя починили без больших затрат и долгого периода восстановления. Гальярная паста, подобно той, что нам преподнесли Асы. Только местного производства.

Со мной заговорил невысокий мужчина в очень странной чёрно-белой форме, не похожей на форму ни одного подразделения из тех, что мне приходилось видеть раньше. Цельный современный боевой комплект, накидка почти до колен с прикольным капюшоном и длинной молнией спереди, но смещенной вправо, форма была стильной, судя по всему, дизайнерской. Я осмотрелся, и оказалось, многие люди вокруг носили такую защиту. Подразделение полковника. Были и другие труженики интеллектуальной сферы деятельности: эксперты, лаборанты и медики – в обычных белых халатах.

– Жаль, твоему другу крем не поможет, – уставившись на Димона, проговорил врач, сидящий на корточках подле меня.

Мой друг согласно покивал, продемонстрировав досаду.

– С плечом всё отлично, прошло по мясу, может, царапнуло кость, но не более!

– Ну, можно попробовать флакон разжевать, – всё прикалываясь, заявил Анатолий.

Мне показалось, он специально отыгрывал весёлого человека, надеясь, что мы забудем о его выходке, но, по правде, тот просто радовался удачному исходу. Да и о неплохой оплате забывать не стоило.

– А поможет? – с огромной надеждой неожиданно спросил Дима, торопясь выплюнуть всю жидкость. Он был готов поверить в любые бредни.

– Вот заодно и проверим, – услышал он в ответ.

– Мы нашли, – обратился к Анатолию Михайловичу очень сосредоточенный молодой человек в очках.

Он только подошёл. Его форма отличалась от остальных: та же силовая мантия, но с красными, а не белыми полосками и дополнительным усилением, что больше подходило для бойца. Стёганая, более крепкая. Скрытая металлическая сетка связывала клёпки, и небольшой герб Москвы с Георгием Победоносцем красовался на спине. Значок гвардии виднелся на кармане.

– Извините, – кивнул нам Анатолий и отошёл с подчинённым в сторону.

– Что у тебя с голосом? – удивлённо спросил я у Димы, привстав, точнее, сев на жопу.

Мне всё ещё не было ясно, откуда взялось шипение. Подумал, что у него повреждена губа или челюсть, но что именно, даже не представлял. Дима недовольно окинул меня взглядом и, смущаясь, подошел ближе на шаг, открыл рот и выпалил:

– Хана, ну смотри…

Сверху не хватало одного из центральных крупных зубов, а второй рядом серьёзно выгнулся назад. Я даже не понял, как он там держится, по-моему, чудом. На деле зуб просто провис на корне, а десна надорвалась, и выглядело, мягко говоря, не очень, Дима сильно переживал. Получилось так, что удар он получил, как только открыл рот, и кулак влетел чётко в резцы.

– Ёпт, – рассмотрев с неким отвращением, сказал я, сострадая. – Во тебя, брат, угораздило…

– Я хозяин автосервиса, как мне теперь с людьми разговаривать? – медленно и стараясь выговаривать каждое слово, пожаловался он с крайне унылой мордой.

Не угорать мне давалось сложно, а улыбку сдерживать – и подавно, потому и пробовать не стал.

– Меня вон вообще подстрелили, а ты переживёшь без пары зубов, – постарался его успокоить. – Я ещё и сознание терял…

– Так я тоже, – Дима грустил, пряча взгляд. – Только ты после замеса, а меня погасили в самом начале.

– Нех добряка из себя строить. А я, мля, типа завалил, – моментально вспомнив о совершённом, признался я и попытался встать

– Его уже увезли, не вставай, смысла нет, – считая, что прочитал мои мысли, вмешался стоявший рядом силовик, рассказывавший про целебную пасту.

Но я всё равно встал, сделав вид, что даже не слышал его.

– Мне до него нет дела, – искренне пояснил я.

Анатолий ещё не вернулся, а вот его молодой помощник в очках пристроился рядом с нами, грея уши.

– Я Артём, помощник полковника, – вмешался он. – Не переживай. После первого всегда тяжело, убьёшь ещё, будет проще.

Меня возмутило то, что он сказал, да ещё с такой интонацией, первая мысль: бесящий тип. Это был тот самый парень, что доставил какое-то важное сообщение Анатолию.

– Или вы, или они, – продолжил он. – И, по-моему, выбор сделали правильный! Мы не знакомы, но думаю, себя вы любите больше других, – рассудил исключительно с точки зрения разума, не сердца.

Артём выдавал свою суть всем видом: прилизанный, тощий, темноглазый очкарик с сальной головой – умнейший задрот, высокомерный сноб, считающий себя самым эрудированным человеком Земли, знающим всё на свете.

Может, и так, правда, только в теоретической части, а житейские принципы и познание людей, похоже, ему никак не давались. Я знаю такой тип людей. Непонимание между ними и окружающими они списывают на тупость остальных. Они черпают знания из книг, не умея применить их на практике. Даже заговорить с нами Артёму далось через непомерные усилия, и получилось столь нелепо, что лучше бы стоял и молчал.

Вряд ли он когда-нибудь убивал, скорее всего, даже драться не умел, фальшивый пацифист, но отчего-то решил, что разбирается даже в этом, как в психологическом процессе. Крайне неудобный в общении кадр, особенно для незнакомцев, у нас таких в школе били.

– Что-то ваш командир слишком доволен для человека, потерявшего ценный груз, – наблюдая за Анатолием, высказался я.

– Надеюсь, второй получится починить, – прозвучал недовольный шепелявый говор.

Дима был так увлечен разглядыванием своей ротовой полости через маленькое зеркало, что совсем не обращал внимания на происходящее вокруг, включая мой разговор с Артёмом. Насмотрелся и принялся вновь полоскать рот. Ему давно разрешили прекратить это, однако он никак не мог успокоиться, хоть и уточнил, не будет ли вреда от перенасыщения.

– Вот тебе бабок придётся в зубы влить! Но я-то уже подумал, и вовсе финиш настал, – отвлёкся я на Диму, и он согласно покивал.

– Тысяч за сто сделаешь точно, – добавил Артём.

Увидев испуганное выражение Диминого лица, я понял, что причина заключалась не в сумме, поэтому уточнил, поддразнивая:

– Надеюсь, не международных?

Мне очень не понравилось его бесцеремонное вмешательство в чужой разговор. Признаю, была у меня странная антипатия к этой личности, хотя обычно так быстро людей не судил и задротов со слабаками никогда не принижал.

– Да нет, рублей, конечно, – словно не распознав издёвки, пояснил Артём. – А касательно груза, Анатолий Михайлович всегда действует на опережение, он ничего не терял, потому и не оборонялся. Груз из аэропорта вывозил я, а не он, – довольно усмехнувшись, пояснил он, отвечая на мой вопрос.

Услышанное меня одновременно поразило и ещё больше разозлило.

– Прошу прощения за мою отлучку, ребята нашли их укрытие, – услышав наш разговор на подходе, полковник решил самостоятельно ввести нас в курс дела: – Нападавших было пятеро вместе с исключённым тобой, – одобрительно подмигнув, он положил мне руку на здоровое плечо.

– Знал, что ведётся охота? – медленно и зло спросил я, рассчитывая на честный ответ.

– И да, и нет. Я действительно виноват, что вас в это втянул, но у меня были лишь подозрения, о моей поездке знали немногие, и привлекать кого-то из своих я не мог. Теперь круг подозреваемых существенно сузился.

Артём не мог скрыть удивления тем, насколько открыто с нами общался его руководитель. При знакомстве полковник не производил впечатления сурового человека, но на работе его именно таким и считали – требовательным и бескомпромиссным. Возможно, он просто не считал нужным давить на нас своим авторитетом, так как мы ему не подчинялись. Или в качестве благодарности за оказанные ему услуги, за пострадавшую челюсть Еврея и моё плечо.

– Мой зуб очень рад, что вы всё выяснили, – выплюнув очередную порцию жидкости, предъявил Дима. – Это ещё фигня, Арчи. В кейсе у него вообще была бомба. Если ещё хоть раз захочу взять попутчика, дай мне в лицо.

Дима раскопал несколько важных деталей, успев пообщаться с Анатолием, и даже зуб свой отыскал, на память.

– Неужели в крупной структуре не нашлось несколько надёжных людей? Что это за прикол с поездками через знакомых? – недоумевал вслух Еврей.

– Никакого прикола, – оказывается, Анатолий был не до конца честен. – Просто потребность в свежей крови удачно совпала с рекомендацией твоего отца, – оглядев нас с Димой, ответил он.

Полковник проверял нас и подтянул не ради одной перевозки, а на перспективу, правда пока про это ничего не сказал. Он никогда никуда не торопился, вот и теперь, после личного знакомства и теста на стрессоустойчивость, решил всё обдумать, прежде чем предлагать нам постоянную работу. А Еврей проглотил язык, не ожидая, что батя пойдёт на подобное – порекомендовать сына в госструктуру, даже не обсудив с ним. Менять род деятельности мы не планировали, невзирая на любые, самые заманчивые условия. И полковник, похоже, понял это по нашим лицам, и торопить события не стал.

Мы оба впали в молчаливый ступор.

– Похоже, мне пора от вас драпать, – поймав мой недружелюбный взгляд, пошутил Анатолий. – Ладно, обрисую по-быстрому напоследок, а остальное узнаешь от Димы. Эти уроды всё продумали чётко. Всего в нескольких километрах отсюда они съехали на просёлок, там для них прямо в земле было подготовлено убежище на две машины. Серьёзно подошли к делу, выкопали, обустроили и заизолировали. Думаю, прибегли к помощи Крайвера, иначе трудно было бы организовать подобное. Заехав внутрь, запечатали ворота, просканировать их стало невозможно, никакие сигналы не проходили. Закрыв вход, они разорвали связь моего кейса с системой, запустив тем самым механизм защиты, разработанный для подобных случаев. Произошёл взрыв, а поскольку помещение у них было очень маленькое и замкнутое, заряда хватило, чтобы разнести всё на части, – объяснил мне Толик, да так весело, что стало страшно.

Не каждый день слышишь столь жуткие истории, рассказанные с задором и гордостью. Переглянувшись с Димой, я подумал о своём:

«Как же нам, блин, фартануло, когда, сперев ящики из того корабля, мы имели дело не с этим полковником, а то собирали бы нас потом по фрагментам».

– Нашедшие их схрон отчитались, что бандитов пришлось соскребать со стен, – продолжил он всё с тем же удовольствием, выдающим внутреннюю жестокость.

– Опасный вы человек, Анатолий Михайлович! – серьёзно высказался я, выслушав краткий пересказ.

– Да хрен с этим зубом! – глядя на полковника шальными глазами, выдал Дима. Ведь у нападавших дела обстояли хуже, чем у него, что полностью снимало обиду.

– Поделом! – не отстал и Артём. – Ребят могу отпускать? – спросил он у начальника касаемо собранной на месте происшествия группы.

– Да. Два корабля могут быть свободны, сам подожди меня в третьем, буду через пару минут, – ответил полковник. – Сопровождение вам не потребуется? – спросил он, обращаясь к Диме.

– Не больше, чем новый зуб, – подколол его Дима. – Да доберёмся, конечно, тут ехать-то осталось.

– Значит, так, есть у кого банковский счёт или карта? – спросил Анатолий.

Денег у него хватало, а упрёки он не любил, как и быть в долгу.

– Конечно, – подойдя к машине и взяв кошелёк, ответил Дима. – Вот.

Достав карточку, он протянул её полковнику лицевой стороной. Тот разблокировал планшет, который всё это время был у него в руках, несколько раз посмотрел на карту, вбивая номер в программе для перевода денег, и сказал:

– Перевожу тебе ещё три тысячи.

Одновременно с этим он поднял на нас взгляд.

– Зачем так много? – удивлённо спросил Дима.

– Много – не мало, всё, что считаешь лишним, можешь отдать мне, – обрадованно пошутил я, догадываясь, как военный объяснит платёж.

– На качественные зубы, треснувшее стекло и дыры. Остальное заработали.

– Всё поступило, спасибо, – услышав звуковое оповещение Рур-фа, сказал Дима.

– Вообще, я бы предложил вам на меня поработать, в деньгах не будете нуждаться, правда, постоянно в разъездах, но у всего есть свои недостатки, – серьёзно сказал Анатолий, всё же поделившись своими планами. – Пока можете не отвечать, обдумаете, подлечитесь – звоните…

– Даже не знаю, предложение, конечно, интересное. Пока вынужден отказаться. Но обещаю подумать, – неоднозначно ответил Дима. – У меня сервис. Вложил уйму времени, более пяти лет, много сил и средств. И вот так бросить? Не позволит нутро и убеждения! А вот через пару лет, когда поток клиентов будет налажен и перестанет требовать личного присутствия, посажу человечка и с удовольствием попробую себя в новом качестве, особенно в столь солидной организации!

Пока Дима говорил, я думал о том, что подобный Анатолию человек всегда добивается своего. Что если он немного напряжётся, то подстроит всё так, что мы потеряем право остаться при своём мнении. Хотя я не представлял, что должно было произойти, чтобы я пошёл в подчинение к военному. Однако сейчас от внутренней сущности я не отказался:

– Нет, спасибо, предпочту ваши часы… В качестве разовой компенсации.

Сказал это как бы в шутку, но хамовато – вдруг прокатит. Можно сказать, вылетело само. Всё из-за обновки Еврея. Дима засмеялся, полковник тоже, а ответил только спустя какое-то время.

– Ну, наглец, – произнёс, едва закончив смеяться. – Запишите мой прямой номер, – он начал диктовать, а Дима – записывать.

Я же пристально наблюдал.

– Визитку мою не теряй…

От меня объяснений больше не ждали, думаю, после моей реплики полковник вообще более на меня не рассчитывал и не возлагал надежд. Работать на него нафиг не впёрлось, отношения к этому я не скрывал, говорил прямо. Анатолий уже себя показал, мне хватило, а он уже разобрался, что я из себя представлял. Человек, конечно, очень полезный, но на то оставался Еврей, а я мог выпендриваться. Ничего не требовал, просто озвучил желание, пусть и наглое донельзя. Возможность получить жутко дорогую вещь меня более чем устраивала. Скажем так, я бы даже совсем забил на плечо. На триста тысяч, отправленных Диме, претендовать не собирался, разве что отжать первую сотку в личное пользование.

– Если будет какая проблема, звоните, чем смогу – помогу, – пообещал военный, или учёный, или кем он там был…

– Какого рода проблемы имеются в виду? – переспросил Дима.

В этой ситуации Еврей выступал моей противоположностью. Влиятельный знакомый им воспринимался полезнее материального блага.

– В целом, любого. Вдруг сейчас кто из гвардейцев за дырку в лобовом остановит. Я ваш должник. Даже если что действительно серьёзное понадобится, помогу, но всего один раз! В пределах разумного, не забывайтесь, – на всякий случай разъяснил он. – Это не значит, что вы можете перестать головой думать в надежде на вторую жизнь. А ты, Дим, надумаешь поработать со мной, звони. Пришлю за тобой корабль в любое место. Пиры ценны, ребята, – мельком зацепил он класс Фростов своими словами.

Я было удивился, а оказалось, они общались, пока я приходил в себя, кроме того, среди подчинённых полковника были Визиры.

– Ты ему рассказал? – спросил я. – Показать-то ты ничего не успел, – добавил, засмеявшись.

Дима не ответил на вопрос, отмахнувшись.

– Своеобразные вы, конечно, ребята, – протянув руку Диме для прощания, сказал полковник. – Звоните, буду рад.

– Как хотя бы вы называетесь? На кого я буду работать, если соглашусь? – уже пожав руку, спросил Дима.

– Руковожу военно-исследовательским отделом крупной внутренней организации при правительстве. Но в ведении военных. Мы представляем Россию во взаимодействии с Кверт Индастриал, проводим комплекс разносторонних исследований и продвигаем новые технологии на отечественном рынке. Контролируем деятельность и так далее. В каждой стране есть организация, подобная нашей, а японская компания является основным источником появившихся в последнее время новшеств. Работы всегда хватает, – он интригующе улыбнулся. Далее прозвучало с гордостью: – Хотя у нас и своих прогрессивных технологий достаточно. Крупная самостоятельная организации с большими возможностями, а новые люди всегда нужны. Тем более с вашим потенциалам.

– Было очень приятно познакомиться, хотя те ребята в чёрной машине вряд ли бы со мной согласились, – тоже протянув руку, обратился я к Анатолию.

– В принципе, я всё ещё готов пообещать не звонить со своими проблемами, – повторно намекнул я на часы.

Анатолий задумался, быстро сообразив, к чему я клоню.

– Ну, ты, конечно … – закончив ругательством, бросил в мою сторону Еврей.

– Далеко пойдёшь! – полковник снял часы и протянул их мне, чем ввёл Диму в полное замешательство. – Только вот твоя книга… Я сам отсканирую её для тебя. – Он с улыбкой протянул мне часы. – Договорились?

Отобрав у меня роль махинатора и вымогателя, полковник загнал меня в тупик. Жадность сжала нутро. Мне было непонятно, принципиально полковник так поступил или же книга действительно стоила часов, а может, и более того. Но времени долго думать у меня не было. В такие моменты я бы и себя мог назваться евреем, но, чёрт, мне казалось, мужик меня разводит.

– Такой прыткий, а тут надломился! – отменно сыграв разочарование, провоцировал Анатолий, не убирая вытянутой руки. – Что смущает? Она мне интересна не с коммерческой точки зрения. Не думал найти правильно оформленную копию. Стоила бы книга огромных денег, давно бы тебя уговорил, предложив небольшую часть. Знаю, ты бы и от тысячи международных не смог отказаться.

Он почти меня убедил.

– Крайне трудно разыскать покупателя, способного по достоинству оценить подобную вещь, язык здесь невероятно редкий, а далёкие от темы люди больше двадцати-тридцати тысяч рублей тебе не заплатят.

Конечно, в целом всё выглядело логично и справедливо, но количество усилий, вложенных в убеждение, и высокий интерес смущали всё больше. Человек высокого ранга так возжелал книгу, это вызывало сомнения, ещё и неизвестный язык. Время на раздумье иссекало, я пожал ему руку и ответил:

– Хрен с ней, легко пришла – легко ушла.

«Мне всё равно её не перевести», – прокрутил я у себя в голове.

– Только русскую версию потом по любому пришлите, – потребовал, улыбнувшись.

– Окей, – спокойно и уверенно ответил полковник. – Всё, парни, давайте, всего самого наилучшего, мне пора. – Анатолий попрощался с нами, но не уходил, выжидательно глядя на меня, потом сказал: – Ну, книгу-то давай!

– А… Да, конечно.

Я пошёл к машине, взял книгу и ещё раз как бы на прощание её осмотрел. Знать бы древние языки… Быстро вернувшись к Анатолию, я отдал том ему.

– На Димину почту пришлю, – отдав мне часы, пообещал он, отходя к ожидавшему кораблю.

Как только один поднялся на борт, корабль сразу взлетел. Задумчивый Дима по их отбытии занялся машиной: открыл багажник, достал скотч и, не меняя выражения лица, проследовал к лобовому стеклу.

Плечо по-прежнему ныло, но при взгляде на часы, стоящие около полумиллиона рублей, всякие глупости вроде раны или незначительной ноющей боли меня уже не тревожили. Около минуты я никак не мог оторваться от них, наконец пересилил себя и обратил внимание на Диму. Тот заклеивал скотчем две маленькие круглые дырки – в кузове и в стекле.

– Оу. Не заметил, – сказал я, осматривая дырки. – Хорошо, не рассыпалось.

– Качественное стекло. Блин, смотри, и тут ещё дырка.

Дима не знал, сколько всего сделали выстрелов.

– Да не расстраивайся ты. У нас денег кипа, сделаешь всё. Хоть десять раз подряд.

– Да не. Плевать вообще на стекло, за зубы переживаю. Главное, чтобы правый можно было поставить назад, если два импланта делать, вообще жуть, – ответил Дима, заканчивая работу. – Зато теперь, если нас с ящиками прижмут, знаем, куда можно обратиться за спасением.

– Или за бедой, – я показал готовность поспорить, а затем перевёл тему: – Да встанет зуб. Не парься. Клей подольём. Будешь как новенький. Ты ведь выбитый сохранил, зачем тебе имплант. А деньги прогуляем, – предложил, забавляясь.

Еврей согласился, захрюкал и, найдя зуб, показал его мне, вызвав неприятные ассоциации.

– Ладно, погнали. Так-то главное, что тебя не завалили, Арчи. Анатолий сказал, ты успел защититься? – спросил он, открыв дверь, но не залезая в салон.

– Не видно по мокрому салону? – я рассмеялся и сел в машину. – Помчали уже, братан, домой хочется, радует, что недалеко.

У Димы и смеяться нормально не получалось.

– Ну, ты, конечно, выдал с часами, – прозвучало ещё с большим осуждением, чем раньше.

– Сказал мне Еврей! – саркастично отозвался я.

– Ну, в целом, красиво, но перебор даже для тебя. Полезные связи сорвать можно.

– Для него это так, мелочь, не убудет, Димон. Ты серьёзно работать собрался?

– Да нет, почему? – слегка нервно ответил Дима.

– Беспокоишься, нормально отказать постеснялся?

– Не собираюсь я к нему, – тронувшись с места, всё ещё со странным выражением лица и делая вид, что следит за дорогой, продолжал Дима. – Свои плюсы там, конечно, есть, как минимум власть и стабильность, заработок и разнообразие в жизни. Но любезничал с нами он только потому, что это наша первая встреча, вот он и демонстрировал хорошие манеры.

В соотношение с утренним тревожным настроем и потребностью Димы изменить окружающую обстановку, звучало это всё подозрительно.

– О чём ты? Он, блин, нас чуть не убил! Ещё должен нам остался. Какие манеры? – категорично заявил я.

– Пусть так, но хамить ему не стоило, – в более привычном ключе проговорил Еврей.

Мне хотелось ржать каждый раз, как он открывал рот.

– Ну и денёк, конечно. Арти, позвони пацанам, что у них там.

Я согласно кивнул и набрал Ромчика, имея личный интерес, но ответа ждал долго.

– Алё-ма-лё! – наконец раздался голос Статика.

– Что вы, освободились?

– Ну, к дому идём, минут через пятнадцать будем на месте. Вы вернулись, что ли? – спросил он, сопровождаемый диким смехом Саши и Серёжи на фоне.

– Подъезжаем, а чего эти демоны угорают? – поинтересовался я.

– Да тут вообще мрак, они просто созданы друг для друга. У меня на них уже аллергия. Мы взяли с собой по литру стаута и начали пить на обратном пути, – сквозь прорывающийся смех продолжил Рома. – Но мне вот кажется, что эти гаврики без меня пузырь водки незаметно раздавили. Саша сразу сказал, что днём пил, но он ещё хоть как-то, а Серёжа нормально говорить или идти не способен. Что вы долго-то так? Мы вообще рассчитывали, что вы заберете нас из леса.

– Ну, приеду – расскажу. Зайти получится? – уточнил я у Ромы.

– Если вы скоро, то да, а так на улицу можем выйти и в падике постоять. Погодка выше среднего, – рассмеялся он.

– Что Саша? Подходит, польза есть?

– Чуть-почуть. Просто меньше усилий прикладывали. Ну, пару нашли, – к чему-то решил уточнить Статик.

– Ладно, наберу, как приеду.

Серёжа на фоне не утихал, среди его неразборчивого лепета я различил часто повторяющуюся просьбу что-то у меня спросить.

– Мля, сек, Арик, – попросил Рома, послал пьяного Серёжу матом и снова вернулся к разговору: – Вот сколько раз мы разговаривали о «Выстреле», подобных группах и том, чем они зарабатывают?

Я ухмыльнулся, в момент поняв, к чему примерно он сейчас поведёт.

– Ну, достаточно, если ты, конечно, не Серёжа. А что там?

– В общем… Помнишь моменты, да? Врубаю громкую. Подтверди пожалуйста отдельно для Серёжи. А то он меня задолбал, я его убью ща, – он неосознанно вызвал в моей памяти один эпизод. – Он утверждает, что не было таких разговоров.

– Ага, вообще никогда! Впервые подняли тему, – громко повторил со смехом, после чего Рома сразу вернул обычный режим разговора.

– Мы тут с Сашей разговорились, он рассказывал нам всякую всячину. Серёжа сначала удивлялся всё время, хотя принципиальных открытий не было, а в самом конце вообще меня выбесил. Оказывается, он забыл всё услышанное за последние пару лет, спросил, серьёзно ли нам нужно связываться с преступниками ради известности и уважения. Представляешь, «уважения» говорит, мля! – процитировал Рома. – А потом с тупым видом начал спорить, мол, они не зарабатывают больших денег с перекупщиков, оброков с поисковиков и охраны частных участков, – Статик говорил с неописуемым возмущением, по-видимому, его порядком довели.

С момента, как я задал Роме вопрос о происходящем, я тоже поставил на громкую, мы с Димой гоготали, но в моём плече так закололо, что я резко оборвал смех.

– Из разряда, как тогда в кинотеатре, после Дедпула… – напомнил я Роме старый случай.

Тогда Серёжа с растерянным, удивлённым видом подлетел к нам и заявил:

– А вы видели? Там у типа на костюме был знак икс. Это они из «Людей X», наверное, взяли.

В тот момент наш Бэк ожидал всеобщего удивления, благодарности за то, что он нас просветил, будто все упустили настолько важный момент. Но все видели: на протяжении всего фильма связь вселенных всплывала постоянно, там даже сто раз говорили про людей Х и присутствовало несколько персонажей.

«Ну как можно всё пропустить и затупить в конце фильма?» – в очередной раз подумал каждый из нас.

Серёжа талант в этом плане. И подобному удивляться не стоило.

– Да, да, точно!

Воспоминания рассмешили всех, только Сашу пришлось ввести в курс дела.

– Ладно, скоро наберёмся, – закончил я разговор.

Мы уже были в черте родного города, оставшийся путь обычно занимал не более пятнадцати минут.

– Да сам набирай, мы почти у дома. А вы скоро? – спросил Рома.

– Минут двадцать, – прикинул я с запасом.

– Мы тогда пока возле падика посидим, – ответил Рома и положил трубку.

– Скоро закончится замес с контролем районов, максимум, ещё пара лет, и нишу займёт Орден, ну, или гвардия на худой край, вытеснив все банды. Пока у них просто не было возможности удерживать все территории, каждый населённый пункт. Но так ведь и двадцать лет назад было, всё повторяется, – с чего-то вдруг выдал Дима, видимо, всё это время думая о своём.

– Ну, да, опыт у них уже есть, – усмехнулся я ему в ответ. – Надо ковать, пока горячо.

Нам с Димой давно стоило обсудить грядущее с глазу на глаз, без остальных. До сих пор было непонятно, почему Еврей решил поддержать Рому, подобное легкомыслие не в его стиле.

– Только как бы потом соскочить? А то ведь они устроят массовый отлов, как самосвалом по всем проедут, не откупишься.

До дома мы доехали очень быстро. Припарковали машину во дворе и прошли до столика у соседнего подъезда, где сидели Рома с Сергеем. Дима решил посидеть вместе с нами пятнадцать минут. Ещё раз посмеялись над тугодумом Сергеем. Всё это время Еврей молчал. Затем, желая его спалить, я сосредоточил на нём всеобщее внимание всего одной просьбой: улыбнуться. Тот послушался, но при этом не разомкнул губ и окончательно оказался в центре внимания, а ребята уже начали вслух строить предположение, почему тот не разговаривает. Быстро сообразив, каким развитием сюжета тут попахивает, Еврей прошепелявил что-то себе под нос, тем самым ещё не показав, но уже намекнув на свою проблему, и прям-таки взорвал воображение ребят.

– Пацаны, у нас такой день насыщенный был! – горя желанием поделиться, начал я, ну, и отвлекая ребят от Димы.

– Да у нас тоже, – уверенно ответил сильно поддатый Серёжа.

– Особенно у тебя, – посмеялся Рома.

– Нет! Особенно у меня! – шепеляво выдал Дима.

После чего открыл рот, показав свой выбитый зуб и второй, ещё страшнее первого. Реакция у каждого оказалась своя. Серёжа скривился и завис в замешательстве, аж привстав с лавки. Вытянул вперёд руку, будто собрался залезть Диме в рот, а потом грязными пальцами полез в собственный, трогая челюсть там же, где у Еврея получилась дырка, явно переживая утрату и боль друга.

Рома рассмеялся, тоже поначалу обомлев, но только на момент, не как Серёжа, а потом задал только один вопрос:

– Как?

– Да вот так, ёпта! – начал Дима, шипя.

– Стопе, – захлёбываясь от смеха, прервал его Рома. – Пускай Арчи расскажет, а то я сдохну со смеху от твоего повествования. Извини, братан, но в натуре! Нереально…

Серёжа, соглашаясь с Ромцом, пробубнил что-то на своём, известном ему одному пьяном языке, в котором все слова собирались в один ком и разом выплёскивались из его рта. Дима же расстроено замолчал, кивком позволив мне говорить, и откинулся на спинку скамейки, бубня себе под нос:

– Всё равно я половины не помню.

– Давайте только зайдём в дом, – предложил Рома и направился к подъезду.

И правильно: наша история была не для улицы.

Мы просидели у Ромы около часа, обмениваясь впечатлениями. Рассказали всё, что пережили сегодня, вызвав смешанные эмоции у Ромца и массу удивления у Серёжи, который наутро, скорее всего, не сможет вспомнить и половины. В свою очередь ребята поделились впечатлением от работы с Искателем и высказали своё мнение о Саше как о личности.

После мы разошлись по домам, договорившись на завтрашний день заниматься своими делами. Общий сбор назначили на девять утра в день встречи двух группировок, за два часа до предположительного времени, слитого Искателем.

Я следующий день провёл дома, лишь вечером вышел, дабы пройтись с Серёжей до магазина и ненадолго зайти к Ромцу. Плечо почти не беспокоило, спасибо крему, что затянул мою рану за тридцать минут, а может, и быстрее. Невероятно полезная штука, с удовольствием прикупил бы себе пару баночек для личного пользования.

Дима больше не был настроен на драку, отсутствие зуба не придавало ему уверенности и желания, но заднюю дать не посмел. Прямо на следующий день он посетил стоматолога – общего друга, чья семья владела клиникой. Узнал, что оставшийся зуб, скорее всего, получится оздоровить, и поставил специальную скобу, которая помогала постепенно вернуть зуб в исходное положение.