Фортуна

Главы 1,2,3

Проклятый сон не отпускал. Липкий, тягучий. Никита смотрел в потолок и тяжело дышал, пытаясь избавиться от ночного кошмара. Видения, которые являлись ему во сне каждый год в одну и ту же ночь 7 июля, парализовали. Ник не мог двигаться, не мог убежать. Не мог ничего изменить. Она снова и снова умирала у него на руках.

Девочка. Беззащитная девочка, которую он не мог спасти. Снова и снова. Светлые кудрявые волосы, розовые щёчки. Ник мог поклясться, что она кого-то ему напоминала. Но Никита был уверен — в его окружении не было подростков.

Во сне было жарко. И душно. Всё было в тумане, или даже в дыму. Испарина на лбу появлялась то ли от жара, то ли от страха. И снова это чувство. Чувство безысходности.

Никита готов был отдать всё, что угодно, лишь бы это прекратилось. Но вот уже несколько лет видел один и тот же сон. С одним и тем же итогом. И конца этому кошмару не было.

Яна

В детском лагере было шумно, людно и, наверное, весело.

Весело всем, кроме Яны.

Девочка тоскливо посмотрела в сторону ворот: огромный замок многозначительно и устрашающе покачивался на них, словно намекая, что самостоятельно детям не выбраться. Но ведь никто и не пытался.

Никто, кроме Яны.

С ней почти никто не общался, не разговаривал и не дружил. Разве что Рита да Маша. Но первая чаще проводила время в компании более интересных девочек, а вторая – красовалась перед мальчишками. Яна же не вписывалась ни в одну компанию.

Когда родители отправляли ее в лагерь, то обещали, что будет здорово.

Здорово – провести день рождения в компании вожатых и незнакомых ребят, которые с первого же дня избрали ее своей жертвой.

Родители забыли сказать: никто не любит толстых девочек.

Яна затравленно смотрела в сторону лагеря, где и веселились остальные.

Все, кроме нее.

Утро у девочки началось с ледяной воды. Мальчишки решили по-особенному поздравить ее с днем рождения. Не поленились даже сбегать к реке, куда вожатые не отпускали детей одних. Не поленились принести тяжелое ведро, наполненное не только противной жидкостью, но и всякой речной живностью вроде мелких рыбешек.

Яна завизжала от ужаса, не сразу сообразив, что происходит. Постель вся промокла, девочка в панике слетела с нее, падая на пол. Под весом матрас немного просел и в небольшой выемке образовалось озеро, которое постепенно впитывалось в ткань. Девочки-соседки хохотали до слез, сгибаясь пополам, стуча кулаками о стены и тумбочки, а мальчишки ржали громче всех. На шум прибежала вожатая, грозно взирая на каждого, но толку от этого никакого не было: дело сделано.

Испытав невероятное унижение в свой тринадцатый день рождения, Яна поняла, что она не тот человек, который рожден для дружбы и общения. Мама говорила, что надо уметь строить диалог, быть дружелюбной и отзывчивой, но в этом адском лагере не получалось.

Сложно быть отзывчивой и дружелюбной, когда вечером у костра мальчишки пытаются толкнуть тебя в огонь, чтобы подпалить волосы.

Сложно строить диалог, когда ты переступаешь порог столовой, набираешь себе полный поднос еды, а тебе делают подножку. Стакан компота не разбивается, но одежда и лицо все равно залиты, еда в волосах и на футболке.

Сложно быть общительной, когда никто не хочет разговаривать.

Девочка обняла руками колени, и пристально посмотрела на замок.

Родители обещали позвонить и поздравить, но в душе Яна надеялась, что они приедут. Вслушиваясь в окружающие ее звуки, девочка с трепетом ждала, что где-то там, чуть поодаль, машина свернет с главной дороги, шумно спустится по гравию и остановится перед главными воротами.

Но все это было лишь мечтой. Глупой и детской.

Яна вздохнула и уткнулась лбом в колени, кусая губы от досады. Где-то в стороне был слышен смех, разговоры, крики – ребята веселились с самого утра, игнорируя замечания старших. Не слушая их, девочка постаралась сосредоточиться на собственных мыслях.

“Осталось всего двенадцать дней…”

Яна не горела желанием заводить новые знакомства. Хотя мама очень просила ее попытаться с кем-нибудь подружиться. Ведь ради этого и затевалась вся эта поездка. Пока родители вместе с маленьким орущим ребенком гуляли по пляжу, Яна была вынуждена терпеть насмешки мальчишек.

Слушая эти нескончаемые унылые шутки и ловя на себе презрительные взгляды, Яна кусала губы и старательно сдерживала слезы — их она проливала в подушку после отбоя.

Определенно, кому-то точно было здорово в этом аду, огражденном от внешнего мира.

— О, смотрите-ка, — раздался голос Серого. Худой паренек с взъерошенными темными волосами был главным в компании себе подобных любителей поиздеваться над девочками. — Новикова опять рыдает в одиночестве.

— Ничего я не рыдаю, — огрызнулась Яна, отворачивая лицо.

— Ой, ну ладно тебе, — усмехнулся мальчик, — а то мы не знаем ничего, ага.

Девочка стиснула зубы. Мама учила ее быть терпимее и не обращать внимание на таких выскочек. Уверяла, что очень быстро им надоест шутить, когда они увидят, что никакой реакции на их слова нет. Но маме легко было рассуждать — она была красивой, стройной и наверняка никогда не слышала ничего подобного. А Яна каждый день страдала.

— Отвалите, — бросила девочка, резко вставая. Юбка на бедрах задралась, но Яна торопливо ее поправила, чтобы мальчики не придумали новый способ издевательств. Не хватало еще одежду искать по всему лагерю и в трусах бегах. Яна посмотрела на каждого очень внимательно. Иногда уверенности ей было не занимать. Но лишь в те минуты, когда она отчетливо представляла себя королевой лагеря, а их наказанными хулиганами. К сожалению, иллюзия очень быстро рассеивалась и девочка оказывалась лицом к лицу с реальностью, где она по-прежнему была полной и некрасивой жертвой издевок.

— Сергей, Костя, Тимур? — позвала вожатая, очевидно, заметив их рядом с Яной, которая мгновенно воспользовалась моментом и улизнула. Ей было неважно, натворили они что-то или же девушка решила ее спасти. Главное — вовремя скрыться, и Яна постаралась затеряться меж деревьев. Прислонившись спиной к одному, она прикрыла глаза. Иногда она мечтала, чтобы рядом с ней был настоящий защитник. Красивый и высокий парень, который бы одним взглядом прогонял обидчиков, заступался за нее и оберегал от всех насмешек. Но такого не существовало. Яна прекрасно это понимала.

— Где она? — раздался в стороне голос Серого и девочка вздохнула. Все ее мечты разбивались о берега реальности, когда обидчики подступали со всех сторон. Романы, которые она читала украдкой, тщательно пряча книги от остальных ребят и даже родителей, были лишь выдумкой. Не было никакого Ланселота, который бы примчался верхом на боевом коне, не было и бесстрашного Робина Гуда, способного одной стрелой метко подвесить негодяев к стене.

“Тебе понравится, правда понравится. Вот увидишь, родная, у тебя появятся новые друзья и вы будете вместе играть, гулять. А после лагеря – дружить и общаться в городе!”

Яна почаще напоминала себе напутствие матери, веря, что та действовала исключительно из лучших побуждений, но пока все это выглядело скверно.

Пока что девочка чувствовала себя брошенной, изгнанной из семьи. Потому что не соответствовала стандартам, не была похожа на красивую маму, испытывала чувство вины и продолжала жевать вкусные пирожки бабушки. Ощущая себя чужой, она даже не обижалась на родителей, которые отправили ее в ссылку. Но пустоту и одиночество сложно было побороть.

Улучив момент, Яна прокралась к другому дереву. Затаившись недалеко от домика вожатой, девочка выдохнула. Здесь, по крайней мере, она почувствовала себя в относительной безопасности. Сама вожатая, совсем еще молодая и очень энергичная девушка, металась по комнате, наводя порядок. Окно было приоткрыто, впуская в дом свежий воздух и выпуская звуки музыки. Старенькое радио никогда не унывало, постоянно выдавая какие-то совершенно странные песни.

“De-e-espa-a-acito-o-o…”

Яна не знала эту песню, никогда раньше не слышала. Хотя зарубежные песни особо и не привлекали ее, она их просто не понимала. Эта песня казалась слишком заводной. Такую наверняка крутили на вечеринках или праздниках, где красивые девушки танцевали на столах, а парни радостно хлопали им. От этого девочке стало еще тоскливее. Она прекрасно осознавала, что никогда не будет зажигать под бодрые песни. Ее удел – сидеть у окна, читать какие-нибудь умные книжки и грустно смотреть в окно. Может быть, еще она будет включать телевизор, чтобы вечером посмотреть сериалы про следователей.

Книжных героев не существовало, красивые мужчины в фильмах были лишь образами. А Яна и ее лишний вес – это реальность.

Девочка выглянула из-за дерева, ища глазами обидчиков. Но те потеряли к ней всякий интерес. Временно, но можно было вздохнуть свободно.

“Сегодня 7 июля, полдень. Погода прекрасная, день - шикарный. И это отличный повод послушать нашу любимую Примадонну…”

Яна бросила взгляд на домик вожатой, глупо завидуя ее возрасту. Девочке хотелось поскорее вырасти. Говорили, что взрослым проще: никто не обращает внимание на лишний вес, не требует общения, не просит быть отзывчивой. Яна мечтала устроиться работать в библиотеку, чтобы ухаживать только за книгами. Они, по крайней мере, не пытались обидеть или оскорбить, в отличие от вредных мальчишек.

Маша недавно предположила, что, возможно, Яна нравилась кому-то из них, поэтому они и издевались. И девочка могла бы поверить в эту смешную иллюзию, если бы не подножка и ведро ледяной воды.

– Ладно-ладно, сделаем потом, – раздался голос Серого. – У нас полно дел. Куда эта бочка пропала?

Яна стиснула зубы, обнимая себя руками. Она верила, что однажды обидные слова перестанут ее задевать и, возможно, мальчишкам надоест повторять одно и тоже.

Она верила.

“Осталось всего двенадцать дней…”

Родители ведь могли сделать ей подарок и забрать раньше.

Например, в ее день рождения. Это было бы лучшим сюрпризом.

Но Яна знала: они очень далеко.

Слишком далеко, чтобы внезапно оказаться за воротами лагеря.

На которых висел огромный замок.

Ник

Ник сел на краю кровати и свесил ноги. Голова отозвалась тупой болью. Никита достал обезболивающее из верхнего ящика прикроватной тумбочки и запил несколькими большими глотками воды.

Стакан Ник всегда ставил рядом. Из-за повышенного уровня сахара в крови пить хотелось постоянно. Этот недуг не причинял ему особых неудобств. Сахар держался на максимально допустимой отметке. Но головные боли, слабость и жажда были постоянными спутниками молодого человека.

Впервые диабет проявился в три года, когда родители Ника чуть не развелись. По крайней мере, семейный психолог (по совместительству психосоматолог) связал появление недуга именно с этим. Что послужило причиной нарушения семейной идиллии, Ник не знал. Его редко посвящали во взрослые дела. Не знал он, и почему мать спрятала все семейные фотографии, а отец продал свой бизнес и пристрастился к горячительным напиткам.

Однушка на окраине города досталась Нику от бабушки в студенческие времена. Эти, ещё советские, стены повидали много вечеринок, но последние несколько лет гости здесь бывали не часто. Работа в логистической фирме накладывала свой отпечаток — времени на отдых катастрофически не хватало.

Телефон моргнул сообщением. Чат друзей никогда не замолкал: у ребят всегда находилась тема для обсуждения. Как и сейчас, в восемь утра, высветилась аватарка Макса, а под ней текст сообщения.

“Произошло чудо”, — появилось в чате. — “Мне подписали выходной!”

“Погнали?” — следом сообщение от Леси. — “Нельзя упускать такую возможность. Так и лето кончится”.

На протяжениие месяца друзья пытались выбраться на природу, но то работа не позволяла, то погода. Эта пятница была единственной возможностью собраться всем вместе, если бы начальник местного ГАИ отпустил Макса со службы. И к всеобщему удивлению, так и произошло.

Ник моментально пришёл в себя. Сходил в душ, выпил кофе, быстрым движением собрал необходимые вещи в сумку. Достал с антресоли туристические стулья, бросил их рядом с палаткой. В висках ещё немного пульсировало, но мысли о предстоящем отдыхе спасали не хуже медикаментов. Все переменные встали на свои места, и пропускать такую возможность было нельзя.

Положив вещи в багажник, Ник скинул в чат короткое “выезжаю”, бросил телефон на соседнее сиденье и повернул ключ зажигания. Двигатель сделал пару оборотов и заглох, а на приборной панели высветилась ошибка.

Ещё несколько попыток не увенчались успехом, но Ник не был готов сдаться. Его иномарка была лучшим транспортом из возможных. Десятка Макса, конечно, проезжала по любым ухабам, но места в салоне на пятерых едва хватало. Дэн принципиально не ездил на природу за рулём, так как предпочитал откупорить бутылочку ещё по дороге.

Поэтому, для Ника других вариантов не существовало. Он вылез из тачки, открыл капот, долго разбирался с проводами и спустя каких-то полтора часа друзья уже мчали из города.

День выдался солнечным. Совсем не таким, как было неделю до этого. Затянувшиеся дожди успели порядком поднадоесть, поэтому при первых признаках хорошей погоды многие жители провинциального городка отправились на природу.

Ника всегда удивляло, откуда в будни на улице столько народа? Как будто никто не работает. Хотя и он сам в это пятничное утро сидел за рулём подержанной “Шевроле Лачетти”, за которую вот уже несколько лет он выплачивал кредит. Он ждал этого отпуска, как манны небесной: из-за перевода в другой отдел, об отдыхе Ник мечтал два года. И вот, свершилось.

Рядом сидела Леся — больше, чем подруга, меньше, чем вторая половинка. В их отношениях всё было сложно. Точнее, сложно для Ника. Леся же гордо называла Никиту другом и всегда была рядом. И на том спасибо.

На заднем сиденьи расположились Макс и Алекс (ни в коем случае нельзя её звать Сашей, иначе быть беде) — их свадьбу сыграли на прошлых выходных. И Денис. Просто Денис. Такие есть в любой компании: заядлый холостяк, проводящий всё свободное время на работе. Но даже Денис этим утром уезжал за город.

— Ну и духота… — протянула Алекс, обмахиваясь глянцевым журналом. — Дышать невозможно.

— Ещё вчера ты ныла, как надоели тебе дожди, — цокнул Макс и обнял жену за талию. — Ты уж определись, веснушка!

Алекс закатила глаза и пошире открыла окно. В салон ворвался тёплый воздух, достаточно влажный из-за обильного испарения. Денис раскинулся рядом, попивая холодное пенное и кивая головой в такт музыке. Каждый из ребят настроился отлично отдохнуть в ближайшие три дня.

Палатки ютились в багажнике рядом с провиантом и постельными принадлежностями. Леся наготовила еды, Макс купил закуски, Дэн взял с собой напитки, а Алекс запаслась сменной одеждой и кучей кремов. Чем старше становишься — тем больше вещей берёшь с собой на природу. Времена, когда можно было неделю спать не песке, для друзей давно прошли.

Трасса уводила друзей всё дальше от города. Встречных машин практически не встречалось, поэтому Ник вдавил педаль в пол, включил погромче музыку, и ребята стали петь хором, едва из колонок послышался любимый трек.

Вдруг свист тормозов, руль влево, машину в занос. Ник сам не понял, на что среагировал, но вот уже иномарка стояла у обочины, а ребята осматривали друг друга на предмет повреждения. К счастью, обошлось без последствий как для людей, так и для автомобиля.

— Ты из-за какой-то рыжей твари угробить нас решил?! — рассвирепел Макс. — Животинку жалко стало?

— Я на автомате, — растерянно ответил Ник, не сводя взгляда с лисы, которая так и осталась стоять возле обочины. Животное было напугано не меньше.

Никита мог поклясться — лисица смотрела ему в глаза. Взгляд был настолько выразительный, что казалось, что зверь пытался ему что-то сказать. Предостеречь. Предупредить. Странное волнение растеклось по телу.

Сперва машина не заводилась, теперь эта лисица. Может и правда нужно было слушать знаки и оставаться дома? Непроизвольно Ник вспомнил сон. По телу побежали мурашки. Но Ник откинул тревожные мысли и нажал на педаль газа. Если решили, надо ехать. Тем более, половина пути уже было на спиной.

Через пару десятков километров шоссе сменилось просёлочной дорогой, и машину начало качать в такт музыке из колонок. Вокруг всё чаще стали встречаться деревья, кроны которых вскоре перекрыли солнечный свет. Ещё пятнадцать минут по ухабам, и ребята выехали к развилке.

Дальше проезда не было: знакомую дорогу после дождей размыло. Ник заглушил мотор и вылез из машины, чтобы оценить ситуацию. Проезд к привычному месту был перекрыт грязевым месивом, которое преодолеть низкой “Шевроле” было не по силам.

— Ну что там? — недовольно спросила Алекс, выглянув из окна.

Она не очень любила подобные вылазки без благ цивилизации и люксового обслуживания. Терпела только ради Макса. Обычно, они уезжали домой самыми первыми, едва над палаткой всходило солнце.

— Дальше не проехать, — пожал плечами Ник и указал на препятствие.

“Советовал же Макс мне Ниву покупать”, — задумавшись, он запустил руку в лохматую шевелюру и внезапно осознал, что давно пора подстричься. Светлые волнистые волосы торчали во все стороны, ни в хвост собрать, ни уложить нормально. Выругавшись, что он не подумал о стрижке до поездки, Ник зачесал волосы назад, но порыв ветра вернул всё на свои места.

Прикинув риски, Никита осознал, что иномарке здесь точно не проехать. Оставался единственно возможный вариант. Поэтому Ник решительно предложил:

— Давайте тачку бросим тут и пешком до нашего места дойдём? За день просохнет, вечером перегоню.

Алекс закатила глаза, Дэн пожал плечами и сделал глоток пенного, а Макс и Леся, казалось, были не против. Едва ребята начали стали доставать вещи из багажника, раздался голос. От неожиданности Никита вздрогнул.

— А вы налево езжайте, — будто из ниоткуда рядом с машиной возник старичок. — В той стороне всё затопило, дожди были лихие!

Старик был таким дряхлым, что невозможно было понять, как он смог забраться в такую глушь. Худощавой рукой с тонкой морщинистой кожей он сжимал трость, такую же старую, как и её обладатель. Во второй был мешочек из хлопковой ткани, который дедуля то и дело теребил. Одет он был в потрёпанные гамаши и растянутую футболку. Не совсем обычный дед. В несвойственном для него месте.

— Так там пляжа-то нет, дедуль, — сказал Денис, вылезая из автомобиля. — А мы отдохнуть хотели, — он помахал перед лицом старика жестяной банкой.

— Я здесь уже давно обитаю, — словно не замечая Дэна сказал старичок. Обращался он, определённо, к Никите. — Места тут замечательные! Да и день сегодня праздничный — Иван Купала. А в озере нашем водица какая, а-а-а-й... Как парное молоко! Ни капли не пожалеешь, если свернёшь, — дед подмигнул Нику и махнул рукой в противоположную от привычных мест сторону. После чего раскрыл мешочек и стал разбрасывать вокруг себя его содержимое, похожее на пепел.

Дедуля казался странным. Никита ни разу не слышал о местах отдыха в той стороне. Но ему не хотелось испытывать подвеску автомобиля на прочность и тащить десятки тяжёлых пакетов около километра, поэтому предложение старика звучало заманчиво. Дорога в ту сторону казалась вполне приличной. И вполне посильной для низкой посадки иномарки.

— Ребят, попробуем? — крикнул Никита друзьям, — Не найдём место, вернёмся.

Выбора у них не было. Либо сворачивать с привычного маршрута, либо тащиться пешком по грязи в поисках подходящего места, либо возвращаться домой. Последний вариант подходил только Алекс, но она была в меньшинстве. Поэтому решение было принято почти единогласно.

Ник хотел поблагодарить старика и предложить довезти до дома, но того и след простыл. Ни старика, ни трости, ни следов. Будто его здесь и не было. Решив, что по приезду он пошерстит местные новости на предмет пропавших дедушек, Ник сел за руль и нажал педаль газа.

Яна

“Осталось всего двенадцать дней…”

Яна повторяла эти слова как мантру, живо представляя себе возвращение домой, где ее ждала уютная постель, вкусная мамина еда, тепло и любовь. Ложась спать каждый вечер, она мечтала проснуться и увидеть родителей за воротами. Но вместо этого нос к носу сталкивалась с бесконечными обидчиками, которые придумывали новые гадкие слова.

Девочка опасливо оглянулась, мечтая только об одном: поскорее добраться до комнаты и затаиться до обеда. Но, по закону подлости, Яна не успела даже два шага сделать в нужном направлении. Обидчики, которые очень громко приняли решение отступить, возникли рядом.

— Далеко собралась? — Серый довольно улыбнулся. Наверное, он гордился собой, что смог обхитрить Яну и напугать её в очередной раз. Девочка в ужасе отступила, не зная, какой ещё гадости ждать от мальчишек. — Да чего ты вечно прячешься, как крыса какая-то? — Мальчик сделал шаг навстречу. Можно было догадаться, что он намеренно отвлекал её разговором, но девочка была настолько напугана, что не сразу заметила отсутствие Кости.

— Отвалите уже, — потребовала Яна. Вернее, ей казалось, что потребовала, но на деле голос девочки прозвучал очень жалобно, и она сама это услышала. Внутри все сжалось от одной лишь мысли, что эти глупые мальчишки могут снова унизить её, оскорбить, придумать какое-то дурацкое прозвище, которое будут повторять все вокруг. Девочке захотелось растолкать их и убежать.

— Нет уж, стой! — Сергей схватил Яну за руку, когда она попыталась ускользнуть. В этот же миг из-за деревьев вышел Костя с ведром. Девочка не успела даже вскрикнуть, как её окатили ледяной водой. Раздался хохот, почти истерический, злой и обидный. Мальчишки разве что по земле не катались от восторга, пока Яна в ужасе застыла на месте. Её руки тряслись, одежда прилипла к телу, даже трусы промокли. — Вот уродина! — загоготал Серый, держась за живот.

Яна сглотнула. Вода стекала на землю и под ней уже образовалось небольшое болото, ноги увязли в образовавшейся грязевой луже. Казалось бы — обычная детская забава в день Ивана Купалы, но только не для Яны. Она медленно подняла руку и провела ладонью по мокрым волосам. Они противно липли к лицу, к шее, к плечам. Девочка готова была разрыдаться, но держалась из последних сил. Чувствовала, как дрожали губы от обиды, как слезы уже подступили к глазам.

— Блин, надо остальным сказать, вот умора! — Мальчишки не унимались, продолжая смеяться до икоты. Они даже дышали с трудом, но хохот сам вырывался из них.

“Омерзительные создания…” — Яна зажмурилась и, неожиданно для самой себя, пнула Серого коленом в живот. Мальчик охнул от удивления, подавившись смехом. Обычно девочка не давала отпор, но в этот раз они перегнули палку. Яна задрожала всем телом и сорвалась с места. Не оглядываясь, она неслась вперед, умудрилась споткнуться и упасть, пачкая ладони. Но это не остановило ее.

Лишь добравшись до домика девочек, она выдохнула. Яна знала, даже была уверена, что мальчишки уже побежали ябедничать и, в итоге, она одна будет виновата во всем. Смотря на свои перепачканные руки, на мокрое, грязное платье, девочка ощутила себя полным ничтожеством.

— Ну что опять случилось? — раздался голос Маши над ухом. Яна резко обернулась. Все еще дрожа, она сжалась, отступая к своей кровати. — Господи, на кого ты похожа? — воскликнула девочка, с отвращением смотря на Яну. Бездомные и то выглядели чище, наверное. Новикова сглотнула, чувствуя ком в горле. Ее тошнило от самой себя, но поделать она ничего не могла. — Только не говори, что ты решила блеснуть талантом пловчихи прямо в платье.

Яна засопела, чувствуя острую несправедливость. Даже девочки, которых она считала подругами, не видели очевидного. Или не замечали. Или… Новикова затравленно посмотрела на Машу и на вошедших Иру и Леру. Те многозначительно переглянулись. Они даже не попытались узнать, что случилось. Новоприбывшим хватило ума лишь задать вопрос Маше, которая что-то ответила шепотом.

— Смейтесь, конечно, — горько бросила Яна, отворачиваясь. Она попыталась стянуть с себя мокрое платье, но оно прилипло к телу и не желало с него слезать. — Черт, — пробормотала девочка, пачкая одежду еще больше. — Вам-то повезло, никто не обзывается и не обливает водой.

— Так не позволяй им, чего ты? — Мария скрестила руки на груди, когда Яна оглянулась. — Ты хочешь, чтобы мы бегали за тобой и защищали? Делать нам что ли больше нечего? Ни я, ни другие девочки не можем постоянно держать тебя за руку и отгонять мальчишек. Придумай сама, как справиться с ними.

Яна зло дернула платье. Послышался треск и мокрая ткань легко разорвалась, спадая на пол. Девочка несколько секунд стояла молча, чувствуя себя глупо и отвратительно. Избавляясь от остатков своего некогда любимого наряда, она вытерла руки о подол и бросила все рядом с кроватью. К счастью, у нее было еще одно платье, запасное, которое висело в шкафу.

Не дождавшись ответа, девочки ушли. Но Яна отчетливо слышала, как они шушукались и хихикали. Вряд ли девочки внезапно вспомнили уморительную историю, которая их развеселила. Яна слишком хорошо знала всех, кто спал с ней в одной комнате: они были подругами ровно до тех пор, пока не вставал вопрос выбора стороны. И если Новикову начинали травить, то к этому развлечению присоединялись практически все.

Яна сжала кулаки и вышла в коридор. Ей было наплевать, что в дом могли завалиться мальчишки. Злость внезапно вытеснила страх и обиду, окутав девочку с ног до головы. К счастью, ванная комната находилась внутри и не надо было бежать к озеру, чтобы искупаться. Зачерпнув теплой воды, Яна ополоснула лицо, руки и ноги. Смывая грязь, она думала лишь о том, как бы отыграться. Но что она могла?

— Помочь? — Яна вздрогнула, роняя ковш в воду. На пороге ванной стояла Рита. Красивая, худенькая, всегда такая спокойная. — Опять что ли эти придурки? — Новикова вяло кивнула и потерла ладонями лицо. Щеки и лоб покраснели от усердий, но зато девочка, наконец, почувствовала себя чистой. Розовое полотенце висело в стороне, никто даже не пытался его трогать. Возможно, мальчики не успели добраться до него. Все-таки заходить в дом девочек они не решались.

— Неважно. Когда-нибудь им надоест, — глухо отозвалась Яна, сама не веря своим словам. Двенадцать дней до отъезда, а Серый и его друзья только-только вошли во вкус. Рита недовольно поморщилась.

— Считаешь, что надо терпеть? Я бы на твоем месте хорошенько врезала каждому, — сказала девочка. Она хоть и выглядела хрупкой, но характером обладала непробиваемым. — Давай обольем их в ответ, хочешь? Или землю в трусы закинем! А лучше… лучше вообще что-нибудь вонючее под матрас подложить.

Яна неуверенно улыбнулась. Рита была, пожалуй, единственной, кто хоть как-то поддерживал её. Всегда полная забавных, но странных идей, она не унывала и поднимала настроение всем вокруг. Новиковой в том числе.

— Не говори глупостей, — Яна отмахнулась и осторожно промыла волосы холодной водой. Убедившись, что и они были чистыми, девочка проскользнула мимо подруги и поспешила одеться. Вся злость и уверенность испарились, и ей снова стало неловко. Стесняясь своего тела, она поправила платье, натягивая его чуть ли не до колен и выпрямилась. — Потом только хуже будет. Они догадаются.

— Смотри сама, — Рита пожала плечами и ушла, закрывая за собой дверь. Яна мгновенно поникла, обнимая себя руками. Подруга в чем-то была права, терпеть не стоило. Но как ответить им? Девочка присела на край кровати и поджала губы. Внутри все сжалось вновь, воздуха катастрофически не хватало.

“Осталось двенадцать дней… Всего лишь двенадцать дней, а потом домой. К маме…”

Яна глубоко вздохнула и резко сорвалась с места. Задевая углы, она выбежала из дома и понеслась в сторону ворот. Споткнувшись, Новикова коленом налетела на острый камень, но даже не обратила на это внимание. Не успев упасть, она оттолкнулась ладонями от земли. Пальцы вцепились в тяжелый замок, руки тряслись, слезы невольно текли по щекам. Девочка не замечала ни боли, ни крови, ни смеха где-то в стороне.

Вожатые что-то громко кричали, дети вторили им. На берегу реки полным ходом шло веселье, но без Яны. О ней даже никто и не вспоминал. Зачем нужна толстая, неповоротливая девочка, которая запросто сама расшибет себе лоб без посторонней помощи? И родители ничего возразить не смогут, ведь она всегда была такой. Ни Маша, ни даже Рита не вспоминали о ней сейчас. Наверняка их уже окружили мальчики. И не для того, чтобы обозвать плохими словами. Яна догадывалась, о чем могут думать эти вредные создания в тринадцать-четырнадцать лет. И ей было противно от этих знаний.

Девочке отчаянно хотелось вырваться из этого ада, но ворота не открывались. Замок весил миллион тонн, не меньше. Может быть, ей надо было смириться? Не пытаться бежать, сопротивляться и отвечать? Раз ее отправили сюда, значит родители должны были знать, как с ней будут обращаться. Возможно, в этом и заключалась социализация…

Хотелось верить, что мама не поступила бы так с ней. Но все говорило об обратном. Осев на пенёк под забором, Яна уткнулась лбом в колени и зарыдала.

Глава 4

Ник

Дорога в противоположную сторону была намного лучше той, что осталась позади. Земля была сухой и ровной. Не встретилось и ни одной колеи. С одной стороны рос густой лес, с другой был резкий спуск к берегу. Разбить лагерь было негде.

В поисках места для отдыха пришлось проехать с десяток километров однообразного ландшафта. Вскоре обрыв стал уменьшаться, а вдоль дороги вырос забор. Металлический, со свежей краской болотного цвета.

— Приехали, блин! — возмутился Макс, глядя в окно, развёл руками и стал подражать голосу старика. — Тут такие места! Не пожалеете!

Леся, которая сидела молча всё это время, потому что доверяла Нику в дороге, обернулась и грозно на него посмотрела.

— Макс, хорош! — раздражённо сказала она. — Может это база отдыха. Давайте найдём вход и узнаем, что к чему.

Макс фыркнул и демонстративно сложил руки на груди. Остальные же стали смотреть по сторонам. Но вид за окном не менялся. Ещё через пару сотен метров дорога закончилась. Накатанные следы уводили в чащу леса. Ник остановился и заглушил двигатель.

Внезапно радиоприёмник затрещал. Привычная мелодия сменилась помехами. Ник покрутил регуляторы, но кроме шипения из колонок ничего не доносилось.

— В этой глуши не ловит ничего! — возмутилась Алекс. — Поехали обратно!

Ник выключил приёмник, опустил пониже окна и взял телефон, чтобы посмотреть карту. Но ни интернет, ни сеть здесь не ловили. Вернув смартфон обратно в карман, Ник шумно выдохнул и потёр лицо руками.

— Я пойду осмотрюсь тут, — сказал он, выходя из машины.

— Я с тобой, не хочу в духоте сидеть, — поддержала Леся.

— Пойдёмте уж вместе, — цокнула Алекс и вышла следом. — Хоть ноги размять после дороги.

Убедившись, что все покинули автомобиль, Ник заблокировал двери и пошёл вдоль забора. Остальные не спеша поплелись за ним.

Заросшая дорога уводила всё дальше в лес, пока не упёрлась в массивные металлические ворота, над которыми крупными буквами красовалась надпись "Фортуна". Площадка возле них была расчищена, а где-то вдалеке играла музыка, значит, рядом определённо были люди. Ник потянул створку на себя: ворота легко поддались. Переглянувшись, ребята зашли внутрь.

На территории было прохладно. Густой лес с одной стороны, озеро — с другой. Бетонная дорожка вела к одноэтажным деревянным постройкам, выкрашенным разноцветными красками. Из динамиков доносилась мелодия, разобрать которую стало возможным лишь подойдя вплотную к небольшой калитке. Душераздирающая песня про тополиный пух сменилась сентиментальной композицией про Алёшку.

Калитка была заперта, поэтому ребята остановились и стали осматриваться по сторонам. Территория была заполнена подростками, мальчишки играли в футбол, девчонки ходили группами, держа друг друга под ручки. Кто-то обливался водой из ведра и хохотал.

Мимо калитки прошли трое подруг, одетых, как на подбор: джинсы с настолько заниженной талией, что из-под них выглядывала полоска кружевного нижнего белья, широкие розовые ремни с круглой бляшкой на самом интимном месте, короткие топы с изображением героев “Титаника” и пирсинги с блестящими камнями в пупках. Яркий неумелый макияж придавал образу комичности, а девочкам пару десятков лет сверху.

— У меня сестра так одевалась, когда ей лет пятнадцать было, — Алекс высокомерно смотрела на девочек. — Я каждый раз, когда её фотки с того времени вижу, говорю, что она как ночная бабочка выглядела, — девушка прыснула.

Ник присмотрелся. Было здесь что-то странное, всё это казалось неестественным. Музыка 2000х, одежда, афиши.

— А неплохо придумали! — присвистнул Денис. — Устроить вечеринку двухтысячных. Я б с удовольствием на денёк вернулся в то время. Песни-то какие, аж за душу берёт!

— Тебе было три, — прыснула Леся. — Ты ещё на горшке сидел, когда молодёжь под “Руки Вверх” отрывалась.

— Ну и что? — обиженно возразил Денис. — Я люблю тематические вечеринки, есть в них своя прелесть.

Дэн мечтательно прикрыл глаза и сделал очередной глоток. Отрыгнув, он бросил пустую бутылку в урну и перелез через калитку, за которой стояла деревянная постройка. Не долго думая, Дэн постучал в дверь.

— Вы к кому? — из будки, окрашенной синей краской выглянул мужичок. — Время посещения ещё не началось.

— Да мы тут заплутали немного, — Дэн почесал затылок. — Пляж ищем.

— Какой пляж? — охранник напрягся. — Здесь частная территория. Пляж только для отдыхающих.

— Так мы и есть отдыхающие, — вмешался Макс. — Нам посоветовали сюда приехать, говорят, места у вас чудесные!

Мужчина сдвинул брови и подошёл ближе к калитке, сжимая в руках рацию. Денис вернулся к друзьям, ловко перепрыгнув через заборчик.

— Вы не похожи на школьников, — бросил он. — У нас здесь, вообще-то, детский лагерь, а не санаторий.

Друзья переглянулись. Казалось, каждый из них думал об одном: не стоило слушать незнакомого старика и сворачивать с привычной дороги.

— Извините, — вмешался Ник. — Видимо, мы что-то перепутали. Поищем другое место.

Ребята единогласно поддержали: оставаться здесь смысла не было. Посовещавшись, молодые люди направились в сторону выхода. Охранник недоверчиво посмотрел им вслед, после чего вернулся в свою будку.

Едва ребята отошли от калитки, где-то рядом раздался плач. Ник оглянулся: совсем близко возле забора прямо на земле сидела девочка с разбитой коленкой. Она обнимала себя за ноги и плакала. Громко и искренне. Без раздумий Никита направился к ней.

— Ты куда? — окликнул друга Макс.

— Может, помощь нужна, узнаю, — отозвался Ник.

— Мы к машине пока пойдём, — Макс пожал плечами. — Попробуем сеть поймать, карту посмотреть.

Ник кивнул и пошёл в сторону забора. Неторопливо подошёл к девочке и аккуратно спросил:

— С тобой всё в порядке?

Девочка вздрогнула и подняла на Ника заплаканные глаза. Светлые волосы прилипли к лицу, нос покраснел. Она выглядела беспомощной и уставшей. Девочка сильно отличалась от остальных жителей лагеря. Не было на ней ни модной одежды, ни макияжа. Ни надменного выражения лица. Нику она показалась смутно знакомой, будто он где-то её уже видел.

— Я хочу уехать отсюда, — рыдая, пробормотала девочка. — Я больше не могу здесь, они… они…

Ник смотрел на неё с сожалением. Он не раз был в детском лагере и помнил, как иногда было тяжело. Особенно, если не получалось найти друзей. А девчонкам было сложнее. Особенно обычным, не наделённым модельными чертами внешности. Часто над ними шутили. Смеялись. Обзывали. Дети порой бывают очень жестокими с теми, кто хоть немного выделяется из общей массы.

— Я к маме хочу, — продолжала плакать девочка, — сегодня мой день рождения, а тут мальчишки с этой водой… Они всегда так! Каждый день! — Девочка залилась слезами. — Я хочу, чтобы меня забрали. А мне даже позвонить домой не дают! Никто не звонит, никто не приезжает…

Рыдания стали настолько сильными, что дальнейших слов Никита разобрать не смог. Он вновь посмотрел на экран мобильного, но сеть так и не появилась. Единственное, чем он мог бы помочь в данной ситуации — позвонить родителям девочки.

— Скажи номер, — попросил Ник. — Как сеть появится, позвоню твоей маме и передам, что ты их ждёшь.

Девочка хлопала длинными ресницами, словно не веря словам неожиданного прохожего. Недолго думая, она назвала шесть цифр и смахнула слезы тыльной стороной ладони. Даже как-то выпрямилась, но шмыгать носом не перестала.

— Домашний что-ли? — спросил Ник, записывая цифры.

— А какой ещё может быть? — вернула вопрос девочка.

Пару мгновений они смотрели друг на друга, оба растерянные. После чего Ник положил телефон в карман и направился к машине. Обернувшись, он спросил:

— Зовут то тебя как?

— Яна, — ответила девочка и прислонилась лицом к забору. А после еле слышно добавила. — Только скажите, чтоб брата с собой не брали. Терпеть его не могу.

Ник улыбнулся и кивнул. Странный выдался день. Попрощавшись с Яной, Никита покинул лагерь и спустя пару минут вышел к машине, где его уже ждали друзья. Макс с Дэном что-то обсуждали, Алекс свайпала телефон, а Леся не спеша пила чай из термоса.

— Нет тут никаких “мест”, — крикнул Макс, едва увидев Ника. — Озеро принадлежит лагерю. Это, действительно, частная территория.

— Я предлагаю вернуться домой, — неожиданно сказала Леся и все взгляды обратились к ней. — Всё равно уже полдня потеряли. Сейчас пока доедем, найдём место, дотащим вещи — уже стемнеет. Ни искупаться не успеем, ни мясо пожарить.

— Поддерживаю! — оживился Дэн. — Поехали ко мне? В приставку поиграем, пиццу закажем.

— А на природу успеем ещё, — поддержала Алекс.

— Просохнет и поедем, — кивнул Макс.

Как бы Ник ни настраивался на отдых, но сейчас он был согласен с ребятами. Всё было против. Настроение упало, силы кончились. Пора было возвращаться.

— Сейчас я только позвоню, — бросил Ник, заметив хороший сигнал мобильной сети. — Девочке обещал.

Никита отошёл на достаточное расстояние, чтобы на том конце не было слышно лишних разговоров. Нашёл записанный номер в заметках и ввёл цифры. Нажав на кнопку вызова, Ник замер: номер уже был записан в его контактах. С экрана телефона на Ника светила надпись “Родители Домашний”, а сам парень закашлялся, услышав знакомый голос. Голос его матери.

Глава 5

Яна

“Передам, что ты их ждёшь…”

Яна не верила своему счастью. Возможно, она успела задремать и ей приснился сон? Лучший сон в ее жизни, после которого хотелось смеяться и улыбаться. Этот незнакомый парень, который появился из ниоткуда, обещал ей помочь. Может быть это тот самый подарок на день рождения, который все исправит?

Девочка потерла ладонями лицо, шмыгнув носом. Вряд ли родители успеют забрать ее сегодня, но завтра утром точно могут появиться на пороге лагеря. От этой мысли внутри потеплело, но взгляд наткнулся на разбитое колено и девочка немного нахмурилась: мама, конечно, никогда не ругала ее за ранки и царапины, но и восторга в ее взгляде не было. Наверное, стоило попросить вожатую дать пластырь.

Голоса мальчишек где-то в стороне перестали волновать Яну, так как вспыхнувшая надежда придала ей сил и даже немного уверенности. Хотелось прыгать, танцевать и петь – громко-громко, чтобы распугать птиц, удивить девочек и вызвать недоумение на лице мальчиков. Но Яна сдержанно улыбнулась себе под нос и встала. Слезы сами собой высохли, и плакать уже не хотелось. Но стоило девочке сделать первый шаг, как холодок коснулся ее затылка, а затем сполз по спине.

“А вдруг он меня обманул?.. Вдруг он не знал, как избавиться от сопливой истерички и просто пообещал позвонить маме, чтобы уйти?”

Яна сделала резкий вдох и поперхнулась, хватаясь за горло. Не самое приятное осознание. Но вслед за предательской мыслью, пришла более разумная: а как еще он мог позвонить? Девочка нахмурилась. Он мог бы пойти к вожатой, поговорить с ней и добиться разрешения сделать один звонок. Только вот Яна сомневалась, что родители дома. Наверняка они еще отдыхали где-то с маленьким сыном. Брата Яна пока не воспринимала как личность, но успела смириться с его существованием.

— Черт, — пробормотала девочка, не зная, в какую сторону направить свои мысли и эмоции. С одной стороны, этот странный парень не сказал, когда и откуда позвонит: возможно, ему понадобится неделя, чтобы найти работающий телефон. За это время Яна добровольно нацепит на себя веревку с камнем и прыгнет на дно озера, если мальчишки продолжат издеваться. Сил сопротивляться было уже меньше.

— Новикова, ты идешь? — раздался голос вожатой. — Что это с тобой?

— Я упала, — виновато пробормотала девочка, не поднимая глаз.

— Сама что ли? Никто не толкал тебя?

Яна могла бы рассказать вожатой обо всем, но была уверена, что та и так все прекрасно знает. Взрослым выгодно не замечать очевидные вещи, игнорировать слова, отворачиваться в самые ответственные моменты. Поэтому девочка покачала головой. Сдавать мальчишек было глупо, да и не хотелось прослыть ябедой, которая в праздник донесла.

— Пойдем, — вожатая тепло улыбнулась и повела Яну в свой домик, где очень осторожно обработала рану, промывая ее и залепляя лейкопластырем. — Вот так. Посиди немного, а потом присоединяйся к нам на берегу озера.

Девочка кивнула. Одиночество ее уже не пугало, а тепло внутри вселяло уверенность, что теперь все будет хорошо. Только вот Яна неожиданно замерла, сдвинув брови. Откуда появилось это странное спокойствие? Каждый новый день был похож на предыдущим: насмешки, издевательства, эта бесконечная вода, как будто мальчишкам нечем было заняться. И вот сегодня — покой внутри. Может быть родители и правда приедут?

Впервые день рождения проходил настолько сумбурно, грустно и больно. Раньше Яну окружали родственники, родители дарили ей хорошие подарки, кормили ее вкусно, а в этот раз все было иначе. Даже маминых угощений не осталось. Одна только шоколадка на дне сумки валялась, но девочка хранила ее, чтобы полакомиться в день отъезда. Может быть, попробовать сегодня ночью? Вдруг утром мама и папа приедут все-таки?

Яна помотала головой и осмотрелась. В домике вожатой было хорошо, но слишком пусто. Не хватало каких-то личных атрибутов, но может она и не хотела привязываться к этому месту?

— Ты чего до сих пор сидишь тут? — раздался голос Риты, которая возникла на пороге. — Майя сказала, чтобы ты шла на берег.

Яна медленно встала, разглядывая подругу. Та выглядела раздраженной, как будто и ее успели обидеть, но девочка побоялась спросить. Может Рита получила весточку из дома или поругалась с другими девчонками?

— Ну чего ты смотришь, а? — Маргарита фыркнула и дернула Яну за руку, выталкивая из домика. — Вечно пялишься, как побитая собака. Пошли уже.

— Ты чего?.. — Новикова удивленно расширила глаза. Она даже не подозревала, что подруга была способна на такие сравнения.

— Чего-чего… Я с тобой тут нянчусь, а потом мне выговаривают, что я защитница коров, — Рита снова фыркнула, но уже громче. — Типа, я так сильно люблю молоко, что завела подругу-корову, чтобы… Ай, да какая разница, — она отмахнулась и твердым шагом направилась по дорожке вниз. — Ты идешь или как?

— Нет, — тихо ответила Яна, чувствуя, как внутри все похолодело. Даже Рита, ее подруга, которая во всем поддерживала, внезапно превратилась в злую мегеру. Неужели вся эта компания на берегу лучше Яны? Девочка едва слышно всхлипнула, сглатывая.

— Ой, только не начинай рыдать, умоляю тебя, — застонала Маргарита. — Вечно ты ноешь, боже, как будто заняться нечем. Не хочешь идти — не иди. Вали в комнату и будь там, — зло бросила она и ушла, даже не оглянувшись. Яна стояла, как вкопанная, боясь даже дышать. Что такого могли сказать ей девочки или мальчишки, что Рита резко поменяла свое отношение за один час? Может быть, она поняла, что в этой дружбе нет смысла? Но ведь осталось всего ничего, двенадцать дней, а потом они вернутся в город, а там уже не будет никого из лагеря.

Яна задумчиво пожевала губы, чувствуя, как ком возвращается и встает поперек горла. Слезы снова навернулись на глазах, мешая смотреть перед собой. Возможно, кличка “плакса” останется с ней навечно, но девочка мысленно отмахнулась от этого. Ноги сами повели ее в сторону домика, куда мальчикам вход был воспрещен. Свою кровать Яна могла найти даже с закрытыми глазами: не имея возможности спорить и отстаивать свое мнение, девочка получила самое дальнее место, где даже окна не была.

Присев на самый край постели, Яна провела ладонью по покрывалу. Ей ничего не нравилось в этом лагере: ни кровать, ни еда, ни само место, ни люди вокруг. Все это было настолько чужим, болезненным и далеким, что девочка даже не пыталась полюбить время здесь. Будь рядом мама, может быть она бы и подсказала, как справиться с этой вселенской несправедливостью. Но ее не было. Отца не было. Даже маленького брата, хотя вряд ли он научился говорить за время ее отсутствия.

Слезы сами текли по щекам, капали на колени, на пол. Обида захлестнула девочку, поглотила ее целиком, не отпуская. Постепенно тихие всхлипы переросли в более глубокие рыдания, и Яна полностью потеряла контроль над собственными эмоциями. Этот день, с самого утра, не задался.

Девочка закрыла лицо ладонями, сползая с постели на пол. Холодное деревянное покрытие ее ничуть не смущало. Рыдания душили её, вырываясь наружу. Хотелось кричать, разрывая горло от боли. Рвать на себе волосы и стучать кулаками по полу. Но вместо этого Яна лишь сильнее сжалась.

— Да она, наверное, в дом забежала!

— Нам нельзя туда…

— Никто не узнает, ну!

Девочка вздрогнула. Каждый день эти голоса преследовали её с утра до вечера. Иной раз даже засыпать было страшно, но отдых был необходим. Поэтому Яна заставляла себя закрывать глаза.

Голоса приближались, скрипнули половицы у входа. Девочка лихорадочно огляделась по сторонам, понимая, что бежать некуда. Окно было плотно закрыто и все попытки улизнуть через него, были бы замечены. А Яне совсем не хотелось повиснуть вверх тормашками на подоконнике, чтобы мальчишки могли посмеяться ещё больше.

Когда голоса прозвучали совсем близко, Яна неожиданно вспомнила про свое тайное место. Быстрым движением поправив покрывало, она с трудом залезла под кровать. Под ней широкая доска отодвигалась в сторону, открывая взору глубокую нишу. Возможно раньше здесь было какое-то хранилище, а может и убежище. Яна не пыталась выяснить, чтобы у нее не отобрали это место. Забравшись внутрь, она очень осторожно задвинула доску, оставив небольшую щелку, чтобы наблюдать.

Мальчишки вошли в комнату девочек и осмотрелись. Их ноги маячили из стороны в сторону, из одного угла в другой. Видимо, они искали не только глазами, но и руками. Заметив, как ноги одного начали сгибаться, Яна опустила доску до конца и притихла.

— Ты думаешь, она бы поместилась под кроватью? Идиот!

— Да я на всякий, Серый!

Смех, ворчание, шуршание: все эти звуки смешались воедино. Шаги стали более глухими, отдалёнными. Но Яна не двигалась, почти не дышала. Зная коварство Сергея и его друзей, она не рисковала вылезать так быстро. Единственное, на что девочка решилась, — это чуть-чуть приподнять доску. Ноги все ещё были видны, но в конце комнаты, у дверей. Мальчишки явно что-то обсуждали, но шепотом. Возможно, ждали, что она вылезет из укрытия.

"Не в этот раз… Я не такая глупая…"

Взгляд Яны упал на дверцы шкафа. Одежда была обрушена с вешалок, небрежной кучей свалена на пол. Даже белые майки, аккуратно сложенные на полочке, теперь валялись в пыли. Но это не сильно волновало девочку: всегда можно было постирать или же упаковать, чтобы мама это сделала дома.

Девочка заметила что-то под самим шкафом. Прижавшись щекой к полу, она попыталась рассмотреть. На первый взгляд это были старые свечи, уже явно не раз использованные. Широкие и темные, они обгорели наполовину. Стекший по краям воск делал свечи неровными, превращая их в небольшие вулканы. Чуть в стороне лежало что-то деревянное, но девочка не могла понять — что именно.

Переведя взгляд в сторону двери, она заметила, что ног там не было. Да и голоса звучали уже вдалеке. Увлеченная свечами, девочка и не заметила, как обидчики ушли. Осторожно выбравшись из ниши, но продолжая лежать на животе частично под кроватью, Яна осторожно протянула руку и отодвинула свечи. Деревянное "что-то" оказалось странной статуэткой, не похожей ни на что в лагере. Ни на мифических богов, которых они изучали, ни на святых.

Яна покрутила статуэткой перед носом и всмотрелась в дно, на котором блекло было нацарапано какое-то слово. Сощурившись, девочка провела под надписи большим пальцем, стирая пыль, и медленно прочла: "Велиал".

Оставив деревяшку в сторону, Яна потянула на себя свечи и почти сразу увидела за ними ещё кое-что. Книгу. Пришлось подползти ближе, чтобы руками углубиться под шкаф. Пыль, пауки и грязь были ей противны, но любопытство оказалось сильнее. И уже через несколько секунд перед Яной лежала старая, потрёпанная книга. Черная кожаная обложка, пожелтевшие страницы и странный, терпкий запах чего-то явно неживого. Девочка удивленно разглядывала свои находки. Даже выбралась из-под кровати и села на пол, чтобы получше все рассмотреть и пощупать.

Коснувшись книги вновь, Яна ощутила странный холодок на затылке. Внутри нее все отчаянно сопротивлялось желанию открыть фолиант. Но девочка оказалась слишком любопытной. Книга с треском и шорохом дала себя открыть, страницы зашуршали. В самом начале Яна увидела какие-то причудливые рисунки, слова, написанные английскими буквами. Пролистав вперёд, девочка заметила и свечи, и статуэтку. Кто-то потрудился профессионально изобразить все на бумаге.

— Ого… — Яна выдохнула, чувствуя, как внутри нее что-то оживает что-то. Что-то, похожее на месть. Желание наказать мальчишек. Проучить их как следует. Напугать их. — Вот это настоящий подарок…

Новикова закусила губу, зажевав ее от волнения и перелистнула ещё страницу. Пальцы слегка подрагивали, а внутри с каждым вдохом росло желание отомстить. Прекратить эти издевательства, остановить насмешки и доказать всем, что она не девочка для битья.

Доказать. И мальчикам, и Рите.