Форт

Глава 1. Задание

…Два часа. Два часа осталось до рассвета. Два часа на подготовку к заданию. Два часа пока ещё кажущейся мирной жизни. Хотя какая может быть мирная жизнь в июле 44-го. Три года идёт война, три года ненависти, три года страха, к которому так и не можешь привыкнуть. И всё равно когда наступает тишина, хочется верить, что больше не будет стрельбы, не будет взрывов, что всё это какой-то страшный затянувшийся сон.

Немец напал неожиданно, перешедшими в контратаку силами боевой группы 3-й танковой дивизии СС, противник запер остатки 1-го и 2-го мотострелкового батальона в форте. Оборонявшиеся советские солдаты и офицеры несколько раз отбивали атаки. Батальоны, а также другие подразделения, имея только несколько 45-мм орудий, противостояли танкам и штурмовым орудиям боевой группы СС. Три дня обороны не привели к успеху ни с одной, ни с другой стороны, только к многочисленным потерям.

Вчера командованием было принято решение прорываться, прорываться любой ценой, но для начала разведка. Кто может справиться с таким заданием? Кто сможет справиться с безысходностью? Только отделение Константинова, единственного отделения оставшегося от батальонной разведки и имеющий боевой опыт.

И вот сейчас ты готовишься к утру, готовишься мстить за себя, за других, за всех кому немец сломал жизнь. Отделение готовится к вылазке в тыл противника для разведки сложившейся ситуации. Задача поставлена командованием сложная. Пройдя секретным ходом, частично заваленным во время Первой мировой войны, выйти в тыл противника и обеспечить проход штурмовой бригаде, для нанесения удара, поэтому Михаил идёт во главе отделения.

Подготовка у профессионалов не занимает много времени, проверить оружие, подтянуть снаряжение, чтобы не выдавало тебя бряцаньем, звуком, скрипом при движении по пересеченной местности в тылу противника.

Ну вот и всё, время вышло. Дальше – построение, постановка задачи, последний осмотр боевой готовности подчинённых, напутственное слово и вперёд, опять в войну, к забытому страху и чувству ненависти к врагу.

Пройдя катакомбами к последнему повороту, за которым открывается путь наружу, Михаил почувствовал звон, как нарастающий комариный писк и нарастающее чувство опасности, но при этом стояла такая тишина, что можно было слышать стук своего сердца. Капитан не придал этому значения, списав это на напряжение перед опасным заданием. Ещё раз окинув взглядом притаившихся в утренних сумерках бойцов, Константинов жестом скомандовал «Вперёд».

И тут что-то лопнуло в ушах, в глаза ударил яркий свет. Ослепнув, Михаил инстинктивно бросился на землю. Вовремя, сразу же застрочил крупнокалиберный пулемёт, выкашивая всё живое. "Чёрт всё-таки засада", - подумал Михаил.. Расплывающимся зрением капитан увидел впереди ряд больших валунов, за которыми можно спрятаться от бушующей смерти. Перекатившись туда, капитан огляделся. Откуда свет подумал он, прожектор, что ли, включили. Благодаря освящённому проёму он смог оценить сложившуюся ситуацию. Двое бойцов погибли, скошенные пулемётными очередями. Это были молодые ребята из группы сопровождения, прикрывавших выход, в которых не так было развито чувство опасности как у ветеранов. Остальные солдаты вжались в складки местности. Пулемёт замолк, такое ощущение, что пулемётчик бил не прицельно, а так, для проверки, по площадям, заметив в темноте какие-то тени. Но откуда всё-таки свет? На прожектор не похоже, как будто ночь резко сменилась днём. Откуда пулемёт? Мы должны быть далеко в тылу, фрицы не должны знать про этот проход. Предварительная разведка показала отсутствие укреплённых точек или засад. Выход был завален, под покровом темноты несколько ночей расчищали завал, валуны от завала и спасли его бойцам и ему жизнь.

У немцев, что попался ветеран, который воевал здесь в Первую мировую или его бойцы «прошляпили» засаду? Вопросы, вопросы, вопросы? Анализировать было некогда, надо, что-то предпринимать, ведь возвращаться - это прийти к исходной ситуации.

Тем временем пулемёт умолк, а глаза стали привыкать к свету, который оказался не таким уж ярким. Капитан жестом показал бойцам ждать. Прошло сорок минут, пулемёт не строчил, и Константин начал убеждаться, что всё-таки стреляли по площадям, для проверки, а не прицельно. Он решил двинуться к выходу и оценить ситуацию, благо разбросанные валуны от завала позволяли это сделать. Передвигался очень медленно, чтобы не потревожить слух стрелка и старался держаться в тени.

Дополз до конечной точки за дальним валуном и снова удивился. На улице стоял день. Он аккуратно поднял бинокль, пытаясь разглядеть позиции противника и тут снова застрочил пулемёт. Михаил автоматических бросился на землю, но стреляли не по ним, а куда-то в сторону. Потом грохнул взрыв и пулемёт захлебнулся. Константинов приподнялся, чтобы разглядеть, что всё-таки происходит и услышал «Ура — аа», подхваченное несколькими десятками глоток.

«Какого чёрта!» - выругался капитан…

Глава 2. История

Телефон позвонил рано утром. Хлебородов еле, еле разлепил глаза и поднёс трубку к уху. «Что?» - грубо произнёс он в трубку, поняв, что в такую рань, часы показывали 4.00, могли звонить только с работы. Итак, ночь далась тяжело - работа, работа, только прилёг час назад и снова звонок.

- Игорь Иванович, это я Панфилов.

- «Простите, в «Замке» пропала группа российских учёных, есть подозрение на похищение, руководство требует, чтобы вы срочно выдвинулись на место».

- Буду! - сказал он и положил трубку. На жаргоне следователей «Замком» назывались развалины форта, мрачное место, оставшееся ещё с Первой мировой войны. Было столько лет заброшено и тут у местных «чёрных» предпринимателей возникла идея проводить там экскурсии, незаконные такие экскурсии – экстремальный туризм. Такую сказать головную боль подкинули органам, что просто копец. Организовать охрану всех входов невозможно, так как они разбросаны на огромной территории, а карты туннелей не сохранились. И столько людей уже там поломалось, пропало без вести и всё равно лезут, ничто их не останавливает.

Кстати, а почему похищение, с чего взяли что российские учёные? Надо ехать разбираться. Проглотив ударную порцию кофе, «След» (прозвали друзья за способность брать след преступника в любой, даже без исходной ситуации, когда, казалось, что улик нет) выехал к «Замку»…

Матвей проснулся в хорошем настроении. День обещал быть интересным и результативным, вчера от Министерства культуры республики Беларусь было получено долгожданное разрешение на изучение развалин Крепости и Матвей уже был в предвкушении предстоящих интересных событий.

Он с детства любил историю, читал различные исторические книги, играл в различные, развивающие память исторические игры, увлекался изучением древнего оружия. Даже в школе ему учитель специально занижал отметки, так как ученик по неосторожности показал, что знает историю лучше, чем учитель, что, естественно, преподавателю не понравилось. Всегда было что-то будоражащее кровь при прикосновении к истории, к тайнам того, что было. Это и определило дальнейшую судьбу молодого человека, выбравшего себе «немодную» профессию историка. Матвей был не только историком, он был исследователем, археологом, днями и ночами корпел над историческими документами в архивах, пытаясь раскрыть тайны ушедших эпох. Он не был книжным червём, он был практиком, постоянно выезжая на место интересных, но не известных обычному обывателю исторических событий, раскапывая, изучая, понимая суть произошедшего. В свои двадцать с небольшим уже защитил кандидатскую, получил приглашение на работу в РАН и был первым претендентом на участие в историко-археологических экспедициях, а то и их инициатором, успешно привлекая к столь непопулярному направлению науки столько нужных людей и меценатов. Раскопки или изучение тех или иных исторических мест приносили не только славу в узких кругах историков, но и достаточно хорошие деньги. Находка старинных артефактов, кладов за которые мировые музеи и частные коллекционеры готовы платить огромные деньги, а хорошо поставленные сюжеты с места событий интересовали такие крупные каналы как «National Geographic», короче у Матвея был дар заражать своим интересом и инициативностью окружающих.

Вот и сейчас изучая исторические документы «набрел» в архивах на место «Силы», на Историю (именно с большой буквы), которая могла стать переворотом в понимании событий Первой и Второй мировых войн. Этим «местом Силы» была Крепость или на жаргоне местных жителей «Замок». Крепость прошла через две войны, успешно отражала атаки врагов и защищала укрывшихся в ней русских солдат, казалось, ничто не сможет её сломить, что она будет стоять вечно. Этот бетонно-каменный оплот словно волнорез на пути течения врага, но вдруг всё изменилось, причём в один момент. Обрушенные стены, обвалившиеся туннели, потерянный интерес людей и властей к данному месту, как будто из старого солдата вынули душу и он начал постепенно умирать. Хотя Крепость в своё время начали реставрировать, вкладывать огромные деньги на постройку монумента и где это всё? Что-то нехорошее начало творится вокруг этого места, начала клубиться какая-то тёмная тайна. И вот Матвей здесь в составе научно-исследовательской экспедиции от РАН.

Началось всё с того, что Матвей обнаружил в архивах отчёт поручика Туманова А. П. 1915 г. ... В отчёте указано, что при атаке позиций врага, была взята в плен группа военных, скрывавшихся в заваленном туннеле. Говорили они по-русски, но вид у солдат и офицеров был странный, непонятная униформа, необычное снаряжение и оружие, отсутствовали документы. На заданные вопросы отвечать не стали, но, по мнению поручика, у военных был вид, как будто они не понимали, как сюда попали. Для более тщательного допроса их отправили со всем снаряжением в подразделение контрразведки фронта.

Далее Матвей нашёл документ о том, что действительно группа необычных военных была доставлена в подразделение контрразведки фронта, что состоялся допрос, при котором солдаты и офицеры отказались отвечать на поставленные вопросы, вели себя с вызовом, показывая, что чужие приказы они выполнять не собираются и распространяться о цели своего нахождения в тылу российских войск не будут. Так как названные имена и фамилии не были подтверждены документами, был сделан запрос в главный штаб фронта. Второй допрос, теперь уже «с пристрастием» успели сделать только одному самому молодому члену группы. После нескольких часов допроса он выдал, что является младшим лейтенантом Рабочей Крестьянской Красной Армии, но больше от него добиться ничего не смогли и сочли, что лейтенант от пытки немного тронулся умом и данное заявление было бредом. Дело запахло «революционной» пропагандой и пленные, а также отчёт о ходе допросов были отправлены в жандармский корпус при штабе фронта. Допросить остальных не успели, так как произошёл прорыв крупных соединений противника и на этом история обрывается. К протоколу допроса прикладывалось подробное описание амуниции солдат и главное — оружия. В этом и была вторая странная деталь истории – описание оружия соответствовало 7,62-миллиметровому пистолету-пулемёту образца 1941 года системы Шпагина (ППШ) и пистолету-пулемёту MP 41, так называемому «Шмайссеру», пистолету образца 1933 г. ТТ или Тульский Токарев, а сделанные местным умельцем рисунки подтверждало данное совпадение.

Самое интересное, что на этом история не закончилась. Продолжение произошло в ещё более невероятном месте, а главное, времени. Изучая архивные хроники и записи уже Второй мировой войны Матвей наткнулся на отчёт, в котором он обнаружил, что в 1944 г. во время обороны в Форте от боевой группы 3-й танковой дивизии СС , для организации прорыва окружения противника была снаряжена разведывательная группа капитана батальонной разведки Константинова М.С., задача которой было выйти в тыл противника и обеспечить проход штурмовой бригаде, для нанесения удара в тыл противнику и последующего вывода из окружения остатков 1-го и 2-го мотострелкового батальона. Состав группы соответствовал группе неизвестных военных в 1915 г. Разведчики бесследно исчезли, с двумя бойцами сопровождения после выхода из системы туннелей, но никаких трупов или следов боя обнаружено не было. Прорыв был сорван и никто из оборонявшихся советских солдат и офицеров не смогли вырваться из руин I-го форта. И самое интересное, что это был след прадеда Матвея Михаила, пропавшего без вести во время войны где-то в этих лесах, который так долго искал Матвей.

Далее ещё интереснее. Матвей почувствовал Историю и начал копать, причём по всему стволу истории.

1857 год в окрестностях города замечена непонятная группа «странных» людей, похожих на солдат, проживающих в заколоченном доме на окраине. Запись в отчёте в городском полицейском отделении околоточного надзирателя появилась после разборки местных уголовников и «странных» людей, в которой «странные люди» применили непонятное оружие, за пять секунд положившее всю банду. Задержать «странных» не успели, вся группа исчезла. Обыск дома ничего не дал.

1741 год всплывает опять группа «странных» уже в доносе местного барыги, который жалуется, что серьёзные люди приставили к его голове странный пистоль…

Если перевести допросы на «новый» русский и сделать из них выжимку основной мысли, то вырисовывалась такая картина:

…После многочисленных допросов было выяснено, что взятию связанной банды разбойников, промышляющих в этих лесах, предшествовали следующие события. Банда расположилась на привал в развалинах форта и начала производить делёж успешно проведённого ограбления обоза, следовавшего к ближайшему городу, но тут, по словам несчастного, напуганного до полусмерти, вдруг из леса вышли демоны – вышли как призраки, расплывающиеся на фоне зелёных деревьев. Разбойники бросились с оружием на незнакомцев, но те положили их на месте, не применив ни оружия и не дав, выстрелить не кому, а разбойников было двенадцать здоровенных детин. Хорошенько отделав и потом связав всех нерадивых грабителей «демоны» начали их допрашивать. Говорили они странно вроде как на русском, но более половины из того, что было сказано барыга не понял. Основные вопросы, которые они задавали:

– Где мы? Что за местность? Какой сегодня год?

- Ну точно демоны!

Потом одного, «ни в чём не повинного» развязали и дав напутствие срочно привести сюда «милицио», потом уточнили – любых представителей власти, чтобы те конфисковали награбленное и, придав ускорения, в виде пинка под зад, направили «несчастного» в сторону ближайшего города, наказав, что если он не исполнит приказ, то они найдут его в любое время, в любом месте и казнят. Барыга был напуган так, что выполнил всё, что требовали «демоны».

Сначала подумали, что разбойник от пьянки с ума свихнулся, но солдат направили и действительно взяли всю банду с награбленным. В допросах присутствуют подробное описание «демонов» со слов барыги и других участников разбойничьей шайки.

Описание очень напоминает описание странных солдат из штаба контрразведки фронта 1915г. и фраза «Привести сюда милицио» очень странная, а главное, в данной местности никаких развалин форта быть не должно, он был построен более чем на полтора века позднее.

Пришло время выезжать на место. Как раз в стране происходил новый виток улучшения отношений между Россией и республикой Беларусь, открытие и финансирование новых совместных проектов во всех отраслях, в том числе на волне нарастающего патриотизма у президентов двух стран, выделение денег на раскопки в местах проведения боёв во время Великой Отечественной войны.

Глава 3. Плен и разные методы допросов

…Выругавшись Михаил дал знак своим бойцам подтягиваться к выходу. Картина складывалась интересная – войска начали незапланированную атаку немцев, переходя врукопашную. Сложив тяжёлое вооружение, Михаил дал команду к бою и со своим отделением ринулся в атаку, но тут произошло странное, русские, а это были именно русские, на подмогу которым пошло его отделение, вдруг развернули вектор атаки и устремились на бойцов Михаила. «Чёрт, и как же я не заметил отличия в форме» - подумал Михаил останавливая своё отделение и поднимая руки громко крикнул: «Не стреляйте, свои!». «Кто же они, говорят по-русски, а выглядят странно, как солдаты царской армии. Между тем, к ним подбежал явно офицер.

Руки вверх, кто такие! – заорал офицер.

«Взять на прицел, судя по форме это диверсанты немцев! Срочно сопроводить в тыл, там разберёмся! – продолжил командовать офицер, а Михаил, поняв что-то неладное, дал знак своим подчиниться и молчать.

Их сопроводили в тыл, заперли раздельно в каком-то подвале. Михаил был уверен, что бойцы его поняли и без приказа будут молчать, как бы их ни допрашивали, пока командир не прояснит ситуацию. Утром следующего дня его повели на допрос. В ходе допроса задавали стандартные вопросы: «Кто такие? Что за подразделение? Какие задачи были поставлены немецкой разведкой?». Самое интересное, что все солдаты и офицеры носили белогвардейскую форму с триколором. Михаил ничего не понимал, поэтому предусмотрительно молчал, надеясь, что его товарищи делают то же самое. Допрос вёл молоденький поручик, но Михаил понял, что он сильная личность. Офицер давил вопросами, применял различные тактики, внимательно следил за реакцией допрашиваемого, пробовал даже применять гипноз, но рук при этом не распускал. Если бы не подготовка в своё время у Серба, человека, руководившего подготовкой диверсионных групп, для работы в тылу врага, методы поручика могли сработать. Серб, конечно, гонял их, как «сидоровых коз», но научил многому.

Методы диверсионной борьбы, сапёрное дело, боевое самбо – не грамотная драка, которой Михаил владел с детства, а именно бой как искусство противодействия противнику, владение всеми видами холодного оружия, особенно ножом, методы противодействия противнику во время проведения противником допросов, в том числе и болевых, противодействие психологическому давлению противника, гипнозу и это только малая часть того, чему был обучен Михаил в ходе обучения у Серба в разведывательно-диверсионной школе.

Далее поручик пропал и допрос перешёл в более «конструктивное» русло. Потоптав немного Михаила, поняв, что от него не добьются следователи, решили передать, судя по переговорам их в руки подразделение контрразведки фронта.

…День для Алексея не задался. Мало того что сорвалась операция по фланговому прорыву обороны немцев, но ещё и диверсанты эти свалились как снег на голову. Начальство по голове не погладит за то, что просмотрели в прифронтовой полосе лазутчиков врага, только чистая случайность и какое-то нестандартное поведение противника привело к его взятию. В штабе вообще могут свалить провал операции на подрывную деятельность диверсантов. Но что делать, надо эту проблему решать - произвести предварительные допросы и постараться выбить из немцев признание в своей подрывной деятельности, выяснить задачи противника, но не методами пыток, а сложным построением процесса дознания и применением дедуктивного анализа с воздействием на психику допрашиваемого, как учил в своё время хороший приятель отца и друг семьи Тумановых, бывший дипломат, проживший продолжительное время в Японии. Во многих случаях это помогало, более действенно чем мордобой и членовредительство. За успехи в анализе ситуации, грамотное командование своим подразделением, а также за знание немецкого языка, его и взяли в контрразведку после тяжёлого ранения, когда врачи запретили ему возвращаться на передовую и, казалось, что жизнь закончена. Алексей, потомственный военный и не мыслил дальнейшее существование без военной службы.

В настоящее время служба контрразведки на местах работала плохо, штаты были не укомплектованы или сформированы из обычных армейских офицеров, как и сам Алексей, не имеющих опыта в подобной деятельности, а помощи от командования не предполагалась, так как всех контрразведчиков считали тыловыми крысами – жандармами, живущими за счёт успехов действующих офицеров армии. Алексей согласился на данное назначение только из-за того, что данное обстоятельство хотя как-то помогало исполнить долг перед Царём и Отечеством.

Однако, одно дело вывести на чистую воду мелких воришек из числа тылового офицерства, присосавшегося как пиявки к телу армии и набивающего свои бездонные карманы или расколоть пленного солдата или офицера, а другое дело столкнуться с профессионалами разведки. Алексей был хорошим физиогномистом, этой науке его научил друг отца, и хотя Алексей никогда не думал, что данные знания ему когда-нибудь пригодятся, сам процесс обучения ему нравился. Он с малых лет как губка впитывал все то что ему рассказывали или учили, а учили его многому, иногда и жёстко особенно методам японской борьбы дзю-дзюцу и окинавскому кэмпо - до хруста в костях, до разрывов в жилах, до автоматизма в каждом движении. Учили его также каллиграфическому письму японских иероглифов, что способствовало развитию у Алексея художественных способностей.

Пленные были действительно профессионалами. Это видно сразу, по манере поведения, по уверенному блеску в глазах, по снаряжению, особенно оружию. Алексей старался изучать и следить за всеми видами новейшего оружия, но чтобы к пистолету цеплялся барабан на 71 патрон и скорострельность как у него как из пулемёта или чтобы пистолет был самозарядным с объединённым ударно-спусковым механизмом в отдельном едином блоке, способным пробить каску противника – про такое Алексей вообще никогда не слышал и не читал. «Даа»- горько подумал Алексей, «Если у врага такое оружие, как мы можем выиграть войну?». «Ну да ладно, не раскисать, надо подробно зарисовать данные образцы вооружения и отправить их в подразделение контрразведки фронта, пусть там решают, как правильно применить полученные знания». «Как же сегодня сильно мучает мигрень после контузии и ноет раненая нога, не дают сосредоточиться на деле, но работать всё-таки надо» - и Алексей пошёл в сторону здания, где содержали заключённых.

…Шёл третий день после поимки вражеских разведчиков. Допросы Алексея не к чему не привели - не физиогномистика, не дедуктивный анализ, не попытка перекрёстных допросов и даже гипноз, ничто не помогало. Пленники молчали. Командование уже отстранило Алексея от данного дела. Теоретически Алексей подчинялся только командиру подразделения контрразведки фронта, но фактически спорить с местным командованием себе дороже – никакой, даже самой малой помощи в людях или вооружении не получишь, поэтому приходилось иногда уступать. И тут началось избиение пленных, хотя результата было всё равно «0». Поручику пришлось вмешаться в процесс кровавого допроса и пока пленников не поломали или не привели в невменяемое состояние, настоял на отправке их в подразделение контрразведки фронта.

«Вот ты их сопроводишь» - был ответ армейского начальства. Хорошо, что обещали дать людей в охранение.

Прибытие в подразделение контрразведки фронта ничего также не дало. Допросы, пытки, а результата нет. Начальство заинтересовало вооружение, но и только. По большому счёту командованию было не до него, в Ставке намечалось, что-то грандиозное и Алексей был предоставлен самому себе. В очередной раз на допросе самого младшего из задержанных, случилось не предвиденное, он заговорил. Поручик пришёл уже после нескольких часов допроса, и если раньше следователи били хоть и сильно, но не ломали и старались не повредить жизненно важные органы, то сегодня, психанув, расстарались на славу – переломами, выбитыми зубами, повреждениями внутренних органов. Не выдержав пытки, боец выдал, что является младшим лейтенантом Рабочей Крестьянской Красной Армии и что «вы, белогвардейцы, от меня ничего не добьётесь!», и потерял сознание, больше от него добиться ничего не смогли. Сочли, что лейтенант от пытки немного тронулся умом и данное заявление было бредом. «Что за такая Красная Армия, почему он нас назвал «белогвардейцами»? – удивлённо подумал Алексей, но дело запахло «революционной» пропагандой.

- Отправишь их в тыл, в жандармский корпус это не разведчики, это предатели – революционеры, так называемые «большевики», живущие на подачки немецкого правительства и посланные специально разлагать дух наших бойцов на передовой. Сопроводишь и срочно возвращайся, ты нужен нам здесь, у нас здесь намечается большое дело. Свои рисунки, образцы оружия и снаряжения, передашь полковнику Куропаткину, доложишь ему о случившемся, - приказал подполковник Александр Степанович Болотов. Подполковник в своё время оценив достоинства молодого офицера и предложил Алексею служить в контрразведке. Туманов с приказом спорить не стал - с начальством не спорят. Алексей уважал Александра Степановича, но приказ считал идиотским, так как передать в тыл хотя и в жандармский корпус (там тоже встречаются грамотные и умные люди, но у них своих дел невпроворот и заниматься перебежчиками никто не будет) - это поставить крест всему расследованию, притом что выяснилось, что вражеские разведчики оказались предположительно русскими. «Видно, и правда у них намечается, что-то серьёзное» - подумал поручик.

Глава 4. Сопровождение в тыл

Выехали поздно ночью, так как один, тот самый молодой младший лейтенант «Красной Армии» был совсем плох, Алексей хотел дать солдату передохнуть перед поездкой, но разведчик перед закатом умер. Пришлось везти с собой труп. Алексею опять нездоровилось, опять тревожили старые раны - раскалывалась голова и отнималась нога, а ещё было какое-то очень тревожное чувство. С одной стороны, всё нутро Алексея противилось ехать в тыл, казалось, что он потеряет что-то, безвозвратно, с другой стороны, хотелось бежать отсюда и как можно скорее. Алексей привык доверять своим чувствам. Так он остался жив во время последнего своего боя. Когда идёт атака на врага и уберечься от шальной пули или от осколка снаряда, полагаешься только на внутренние чувства и на милость Бога. Вот и тогда он послушал своего ангела-хранителя и метнулся в сторону, а на том месте, где он только что был, взорвался снаряд, Алексей хотя и заработал себе контузию и тяжёлое ранение в ногу, но остался жив. Но сейчас он не мог понять, что всё-таки подсказывает ему внутреннее чутьё, поэтому решил следовать приказу. Сборы снятого с пленных оружия и снаряжения, упаковывание тела, получение подкрепления из четырёх солдат охранения и вооружения не способствовало быстрой отправке.

Выехали они на двух телегах далеко за полночь. Хоть и наступила долгожданная ночная прохлада и исчез дневной зной, но голова у Алексея продолжала раскалываться, а ещё росло чувство тревоги, можно сказать, паники, до дрожи в ногах. Проехав несколько километров по лесу, и почти выехав на опушку, Алексей не выдержал, приказал остановиться.

- Неспокойно мне - сказал он старшему из сопровождающих.

- Пойду, проверю, что там впереди.

Подойдя к крайним деревьям, он увидел поляну, белым пятном выделяющуюся на фоне впереди стоящего леса. Поручик, не заметив ничего подозрительного, всё равно начал обходить поляну по краю леса, стараясь не шуметь и не потревожить обитателей леса. Обойдя поляну и углубившись с противоположной стороны в лес, опять-таки не обнаружил ничего подозрительного, хотя чувство тревоги нарастало. Алексей решил возвращаться. Проследовав тем же путём, старался также не шуметь, и поэтому был очень удивлён, что, подходя к обозу, не услышал обычных шумов, переговоров солдат, храпения лошадей и тут чувство опасности накрыло с головой. Поняв, что ситуация изменилась – телеги стоят без лошадей, а пленных нет на телегах метнулся в сторону, прячась за ближайшим кустом.

- Выходи, - раздался голос за спиной.

Мгновенно развернувшись, он направил оружие в сторону голоса, параллельно смещаясь в сторону. И вовремя - рядом в дерево впился нож. Вглядевшись в темноту, он ничего не увидел.

- Выходи, - опять раздался голос, уже теперь сбоку.

Как же они незаметно перемещаются, - подумал Алексей, продолжая глядеть в прицельную планку и смещая угол обзора. Он понял, что пленные каким-то образом освободились, убив или обезвредив караульных и теперь устроили на него охоту. Но сколько он не вглядывался в темноту он не мог различить ничего в темноте леса.

- Выходи!

Чёрт! - выругался поручик, так как голос опять раздался со спины.

- Выходи и мы не причиним, пленным вреда!

- Откуда я знаю, что они живы, - решил вступить в переговоры Туманов.

«Может на голос получится определить местоположение врага» - подумал он.

Раздался стон, потом приглушённый расстоянием голос:

- Мы живы, господин поручик.

- Выходи или мы начнём действовать также кроваво, как ваши головорезы, что убили Фимку.

Поняв, что враги не шутят, подняв руки, вышел на лесную прогалину. Сзади появилась огромная тень, видно, это тот самый большой из разведчиков, которого еле скрутили при задержании. Боец прогудел:

Руки за спину, повернись!

И тогда Алексей, решил провести контроперацию, захватив в заложники одного из членов разведывательной группы. Он помнил, с каким почтением разведчики укладывали труп своего товарища на телегу, на секунду увидев боль в глазах солдат, перед тем как их лица вновь превратились в невозмутимые маски. Захватив бойца и создав патовую ситуацию, ведь вряд ли диверсанты начнут действовать в угрозу безопасности своего человека, а он дальше придумает, как выйти из ситуации. За жизнь всегда надо бороться, так его учил отец. Скользнув под руку великана, он резко присел и ударил в пах, несколько секунд, на которые замешкался боец, хватило Алексею провести серию ударов по нервным узлам, в результате которых противник поручика упал на одно колено, а потом завершил приём ударом локтя в основание черепа, выводя противника из боя на продолжительное время. Алексей не стремился убить, так как знал, что убийство может для него и бойцов сопровождения плохо закончиться, а так приставив нож к горлу противника, можно продолжать переговоры, но уже на равных условиях. И тут их накрыло…

Глава 5. Мы из будущего

…Ух, ну и ловкий чёрт, как лихо управился с Микулой, а с виду и не скажешь. Микула во время последней операции один задерживал трёх профессиональных разведчиков немцев, не получив даже лёгкого ранения - только и успел подумать Михаил, как их накрыл артиллерийский огонь. Быстро сориентировавшись в ситуации, он дал распоряжение бойцам:

- Быстро за Микулой, а потом за мной, поручика не трогать.

Док быстро привёл Микулу в чувство, как он это делает, никто не знает, но может поднять за считаные минуты любого. Капитан краем глаза отметил, что поручик в первую очередь бросился к связанным товарищам, которых оставили под телегой, загнанной чуть дальше за кусты, чтобы не было видно с поляны. Ещё он увидел, что снаряд, срезав верхушку сосны, с воем вонзился в телегу. Поручика, бежавшего к ней, отбросило назад, серьёзно приложив о ствол дерева.

- Берём поручика с собой и сваливаем отсюда, пока нас не накрыло. Быстро! Быстро! – старался перекричать грохот разрывов Михаил…

___________________________________________

… Вставай, чито разЪёгся, нечего просто ежать .

- Дяденька Иса, я больше не могу – запричитал маленький Лёша.

- Вы сказали, что будем сегодня учиться драться, а опять меня заставляете вёдра тяжёлые по доске носить.

- Во-первых, – неспешно сказал Иса – не драся, а искусству боя.

- Во-вторыых, чтобы научися искусству боя, надо научить свою организму работать. Вот и учи, а заодно и воды наносишь.

- Хватит мальчика мучить, Иса – засмеялся Андрей Григорьевич, подходя к тренирующимся.

- Пойдём будешь меня водой поливать, коли твой ученик вместо тебя её натаскал.

Андрей Григорьевич Крестовский – дипломат, лучший друг отца, частенько приглашал маленького Лёшу к себе. Может, мальчик напоминал ему давно погибшего сына, Лёша не знал, но очень любил у него гостить. Ведь Андрей Григорьевич очень интересно рассказывал про Японию, про культуру древних воинов – самураев, пересказывал их сказки, былины или как там у них в Японии они называются...

Особенно Лёше нравились фигурки «нэцкэ», выполненные из слоновой кости, которые Андрей Григорьевич хранил в стеклянном шкафу. Он так любил на них смотреть и представлять себе героев, или японских селян, или драконов или ещё что-нибудь - обязательно сказочное, про которое рассказывал папин друг, а историй у него бесчисленно.

А не так давно дяденька Иса, слуга – камердинер Андрея Григорьевича сказал:

- Хватит та масику сказки сушать, пора ему самому самураем становися та.

Исао Ямамото почти хорошо говорил по-русски, но почему-то упорно не выговаривал букву «Л», а иногда невпопад добавлял к словам окончание «та».

Пока Андрей Григорьевич принимал водные процедуры, мальчик кряхтя поднялся и невольно на него засмотрелся.

- Вот бы мне таким стать! – подумал он.

Статный, поджарый, перетянутый по всему телу тугими мышцами, глубокий рваный шрам по левому плечу и небольшой шрам вниз от левого глаза по щеке - Андрей Григорьевич представлялся Лёше древним воином. А как они бились с Исой, особенно на палках – да это прямо танец какой-то – у мальчика просто дух захватывало. Дааа, чтобы такому научиться не лень лишний раз ведра потаскать.

- Ну что будущий воин, пойдём дух укреплять! – сказал улыбающийся Андрей Григорьевич задумавшемуся мальчику.

- Будем сегодня опять учиться иероглифы рисовать – ведь это целое искусство, о котором я продолжу тебе рассказывать.

- Ура! - обрадовался мальчик. Он так любил рисовать непонятные японские буквы и слушать о них невероятные истории от Андрея Григорьевича. Эти буквы, как там их – «иероглифы», они как маленькие картинки, которые, казалось, сейчас оживут и расскажут ему что-то на своём, непонятном – японском. Они так непохожи на наши Аз, Буки.

- Но сначала завтракать!

- Можно я не буду сегодня завтракать!

- Почему? - удивился Андрей Григорьевич.

- Не хочу сверчков есть, – ответил Лёша.

- Каких сверчков? – опять удивился Андрей Григорьевич.

- Которых для меня дяденька Иса приготовил. Он сам мне так сказал и ещё сказал, что это самое вкусное японское блюдо.

- Хорошо, пойдём, сразу покажу, что надо рисовать, - засмеялся Андрей Григорьевич, показывая Исе за спиной кулак. А Иса, приняв туповатый вид, развёл руками.

- Вот этот иероглиф называется…

… Поручик, очнись! Да очнись же ты! Мы не можем тебя постоянно на себе тащить.

Алексей дёрнулся, пытаясь вскочить, но сильные руки его удержали.

- Да не так резво! То не достучишься, а то скакать готов.

От рывка у Алексея голову пронзила острая боль, он даже не удержавшись застонал, но зато, от резкой боли прояснилось зрение. Он увидел, что его окружают недавние пленные.

Он было дёрнулся, переходя в боевой режим, но увидел свой же пистолет в руках одного из солдат и услышал его хриплый вкрадчивый голос.

- Не надо поручик, мы знаем на что ты способен. Не заставляй нас, опять тебя в «без сознание» отправлять. Тебя и так основательно приложило, а учитывая, что у тебя ранее была контузия – ничем хорошим для тебя это не закончится.

- Меня зовут Михаил! – представился капитан.

- Я сейчас отдам тебе пистолет и спокойно с тобой поговорим. Ты производишь впечатление человека благоразумного, а не тупого жандарма.

- Хорошо давайте поговорим, хотя в принципе мне с немецкими диверсантами, убившими моих солдат говорить не о чем – ответил Алексей.

- Поручик, не начинай, мы не убивали твоих людей, мы просто их связали. Это война, от шальной пули или снаряда ни кто не застрахован. Наши люди тоже погибли.

- Да, мы диверсанты, но не немецкие. Мы этих фашистов сами ненавидим. Мы свои, русские.

- Ну коли вы свои, что на допросах молчали, почему не назвали номер полка, к которому приписаны и не сказали, что вы делали на передовой перед наступлением. И кто такие фашисты?

- Поручик, не части! – поморщился Михаил.

- Вы бы нам всё равно не поверили. Давай сейчас расскажу всё по порядку, а потом надо будет уходить, артподготовка закончена, сейчас в атаку у немцев пойдёт пехота или что там у них. До передовой далеко, но учитывая, что нам идти обратно, то лучше передвигаться по местности подготовленными и вашим, и ихним не попасться.

- Я офицер Российской Империи, я получил приказ доставить вас в тыл, передать в жандармский корпус и я выполню данный приказ!

- Да погоди ты, офицер! Послушай, что я тебе расскажу.

- Я Константинов Михаил Сергеевич, капитан Рабоче-Крестьянской Красной Армии, позывной «Самор».

- Ктооо? Скажи уж «большевик»! – усмехнулся Алексей.

- Да погоди же ты. Дай рассказать дальше – потребовал Михаил.

- Это Микула Ермолович, старший лейтенант РККА, позывной «Вепрь», далее Степан Алексеев, старший лейтенант РККА, позывной «Док», Егор Авдеев, лейтенант РККА, позывной «Цифра», остальные, как и твои солдаты погибли при артобстреле. Мы все из батальонной разведки 2-го Белорусского фронта.

- Это что за фронт ещё такой? – опять не выдержав спросил поручик.

- Мы из будущего! – глядя в глаза Туманову, сказал Михаил.

- Я не знаю каким образом мы сюда попали, но там в будущем идёт война. Война страшная, с немцами, с фашистами.

И Михаил кратко, без подробностей рассказал про революцию, про Брестский мир, про Гражданскую войну, охватившую страну, про образование СССР. Про недолгую мирную и счастливую жизнь и про то, как в июне 1941 г. опять пришёл немец, пытаясь стереть нашу страну с лица земли, уничтожив весь советский – русский народ. Про десятки миллионов погибших, про блокаду Ленинграда, бывшего Санкт-Петербурга, про Сталинградскую битву, про лагеря смерти и сжигание людей сотнями в печах, про страшные авиаудары и разрушенные города. И о том, как советский народ поднялся, не дав захватить Москву и погнал немца обратно к нашим границам. А также рассказал про Форт, про оборону старой крепости и про задание которое дало командование.

- Пойми поручик, нам надо вернуться, у нас задание, от выполнения которого зависит жизнь наших товарищей. И ещё, да, я «большевик»…

Глава 6. Попытки возвращения

… Всё что рассказал этот странный капитан казалось полным бредом, спятивших от войны вояк, но Алексей им поверил. Не могут люди сойти с ума одновременно, а бойцы Константинова не выглядели сумасшедшими, это профессионалы-разведчики, очень крутые профессионалы – видно сразу. Видно, по движениям, по профессиональным жестам, а то как они захватывали Алексея – так это вообще классическая тактика диверсионных групп. Ни он и ни они недооценили друг друга, и только артобстрел поставил точку в сложившейся ситуации. У поручика вся головоломка сложилась – это странное снаряжение, неизвестное мощное вооружение всё говорит о том, что разведчики сказали правду. А ещё Туманов с детства отличался живым воображением, благодаря историям Андрея Григорьевича. В его голове яркими картинами пронеслись события будущих десятилетий. И ему стало страшно от этого знания. Он понял, что всеми своими силами попытается, хотя бы как-то не допустить Гражданской и Великой Отечественной войны, он готов отдать за это свою жизнь.

- Мне надо срочно в Ставку, доложить начальству – хрипло сказал Алексей.

- Что ты собрался докладывать, кому? – вскипел капитан.

- Тебе никто не поверит, а ещё арестуют за потерю важных свидетелей, а особенно вооружения. Мы с тобой к твоему начальству, как ты уже понял, не собираемся – продолжил диалог Константинов.

- Помоги нам добраться до выхода из туннеля, мы надеемся через него вернуться, а мы поможем тебе.

- Как?

- Там в туннеле осталось много оружия, у нас было полное отделение. Там пулемёты, гранатомёты, рация – нам столько обратно не унести, да и это оружие частично можешь забрать. Начальству скажешь, что мы погибли при артобстреле, покажешь им вооружение, за такое они тебя не арестуют.

Ещё лучше если ты всё зарисуешь, мы видели, как хорошо ты это делаешь, сам найдёшь инженера, попробуете сделать образцы, надо чтобы такое оружие появилось гораздо раньше, чем у врага. Продави сам этот вопрос – ты же контрразведчик, ты же должен решать нерешаемые задачи. Потому что пустить всё это на самотёк нельзя, ваш царский прогнивший механизм войны сейчас еле ворочается - всё спустят на тормозах.

- Прошу не высказывать при этом свои революционные заявления! – не вытерпел Туманов.

- Поручик не начинай! Хватит придираться к словам, сам ведь знаешь что я прав, – ответил Константинов.

- Знаю! – тяжело вздохнув проговорил Алексей.

- Найди Георгия Шпагина, он конструктор, правда, он ещё не конструктор, он служил в 14-гренадерском полку Западного фронта. Хотя какой там служил, будет служить в 1916 г. Вот чёрт, совсем так запутаться можно. Короче, парень толковый. Найди его как можно раньше, покажи образцы , он разберётся.

- Хорошо! Я помогу вам. Услуга за услугу – проговорил Алексей.

- Тогда быстро собираемся, берём снаряжение и уходим. Но сначала похороним товарищей.

… А почему вы ставите не крест, а палку на которой звезду рисуете? – спросил Алексей, когда закончили хоронить бойцов Константинова.

- Это символ Красной Армии, мирового пролетариата всех пяти континентов Земли. Пять концов звёзды символизируют пять материков планеты. Красный цвет - цвет пролетарской революции, он должен был объединить все пять континентов единой целью и единым началом.

- Ну и чушь! – пробормотал Туманов.

- Поручик не зарывайся! – прогудел Микула, мы же не оскорбляем твою веру и папские кресты.

Солдат сопровождения захоронили чуть-чуть ранее и над могилкой стоял самодельный крест.

… Продвигались только ночью, Алексею пришлось облачиться в маскировочную одежду диверсантов. Опасно, конечно, так шастать по тылам, но нарваться на патруль днём в прифронтовой зоне, ещё опасней. За последнее время канонада почти не прекращалась.

- Да, хорошо там ваших обрабатывают, "утюжат" по полной. Немцы готовятся либо к прорыву, либо запереть ваши войска в Форте. Хорошо хоть огонь как в прошлый раз в тыл не переносят. Этой ночью получиться почти вплотную подойти к передовой. Дальше надо быть очень осторожными. Так что поручик, делай, как мы и не пропадёшь, – проговорил Константинов, ожидая со своей группой наступления темноты.

- Не учи капитан. Я не хуже вас могу передвигаться по лесу, хотя и не служил в разведке.

- Кто же тебя научил?

- Были учителя не хуже ваших.

- Ты скажи капитан, это всё-таки правда, что Империя рухнула? – спросил Туманов.

- Правда, правда, но на месте старой возникла новая не хуже старой, а гораздо лучше, где все равны.

- Не могут быть люди равными, они разные.

- Всё, поручик не начинай опять, я не буду с тобой спорить, не буду тебя убеждать. Как ты слышал, не всё хорошо там, в будущем, поэтому давай исправим с тобой что сможем и не будем пререкаться как торговки на базаре.

Подойдя к передовой, поняли, что, немцы действительно прорвались, потеснили русских и заперли их в Форте. Русские мощно оборонялись, не давая немцам продвинуться вперёд и захватить крепость, но вход в заваленный туннель остался глубоко в тылу врага.

- Пойдём по вражеской территории, так что готовимся к бою. Передвигаемся как можно не заметнее, стрелять только по моей команде, – давал распоряжения Константинов.

- Поручик вперёд не лезь.

- Хорошо, – не стал спорить с капитаном Алексей.

Тихо пройти не получилось. Когда до входа в туннель осталось не более 1,5 км откуда-то спереди раздался выстрел. Рикошет из осколка камня прочертил Алексею глубокую царапину по левой скуле.

«Да за что же так моей голове достаётся?» - подумал Алексей, уходя в перекат, спасаясь от нового выстрела.

- Stehen bleiben! Waffen fallen lassen (Стоять! Бросить оружие!) – крикнули по-немецки.

Впереди среди камней замелькали фигуры вражеских солдат.

- Nicht schießen! Wir sind unsere! (Не стреляйте! Мы свои!) – крикнул Константинов на чисто немецком.

- Wir kehren von der Aufgabe zurück. (Мы возвращаемся с задания!) – продолжил капитан.

Не успел Туманов испугаться, что всё-таки его бывшие пленники оказались немецкими диверсантами, а его развели как институтскую дурочку сказками про будущее, как раздался приказ уже на русском:

- Поручик прикрывай!

И тут Алексей увидел, как работают действительно профессионалы, и какой убойной силой является их оружие.

Дождавшись, когда, отвлёкшись на диалог на немецком, противники показались полностью, бойцы Константинова одновременно уходя с линии огня в перекат и качая маятник, начали стрелять из своего автоматического оружия.

Это было страшно – за несколько секунд, от более 20 человек противника остались лишь трупы. Как технично это было сделано, грамотно распределены цели. Автоматы выпускают большое количество боезапасов, но разведчики не тратили патроны понапрасну, чётко короткими очередями посылали пули в цель. Часть врагов, конечно, положил Цифра отправленный вперёд и зашедший с тыла противников, но он тоже рисковал попасть в темноте в своих же товарищей.

«И всё равно страшно. Как можно воевать против такого оружия? Когда за секунды падает целый взвод. А что будет, если эти автоматы выдать целой роте, а полку. Страшно!» – подумал Алексей, но это было позже. Он тоже не сплоховал, снял одного немца с винтовкой, прятавшегося за камнями.

- Все бойцы! Ходу! Ходу! - скомандовал капитан.

- Ходу! Пока другие не подтянулись. Поручик, если хочешь жить, не отставай.

И они бросились через лес. Алексею пришлось тяжело, бег по пересеченной местности да с хромой ногой, да когда лицо кровью от раны заливает и при этом стараясь сильно не шуметь, дался для него очень трудно. Но Туманов не отстал, ведь он тренировался сколько себя помнит и увечье - это для него не причина, чтобы с ним нянчились. Он с детства привык терпеть боль и неудобства, так что он и в этом не подкачал, не отстал от разведчиков.

Только оказавшись в туннеле и заняв оборону с тяжёлым вооружением, бойцы позволили перевести себе дух.

Прождали, следя за ситуацией на выходе не меньше часа, а потом капитан тихо сказал:

- Цифра, какого хрена ты пропустил засаду? Тебя же послали вперёд для чего? Если бы не незнание возможностей нашего оружия, хрен мы их положили, а они залегли бы и задавили нас числом, это не говоря об их подоспевшей подмоге.

- Товарищ командир, да не засада это была - это патруль по постам развод делающий, тех кого они должны были сменить я в овражке положил, двоих. А пока ими занимался эти нарисовались. Я же не знаю часы прохождения и развода патруля.

- Ладно, вроде пронесло, – успокоился капитан.

- Но всё равно, даже убивая врага, ты должен следить за обстановкой вокруг, и дать сигнал хоть криком, хоть выстрелом, а то и тебя положат рядом.

- Товарищ командир, да не мог я, один немец слишком здоровый оказался, еле его угомонил, а пока возвращался стрельба началась, хорошо хотя бы успел подключиться, бил на бегу в темноте почти со 150 метров, а вы сами знаете какой у автомата разброс.

- Ладно хватит хвалиться, ты же у нас лучший стрелок. Скажи спасибо поручику он со 100 м из своего пистолетика между глаз немецкому снайперу засадил. Сам видел, когда пробегал мимо, лежит как живой с точечкой посередине лба. Он бы нас точно всех положил.

- Да ладно, - не поверил Док.

- Поручик как ты так смог. Ты у нас Везунчик?

- Ага, везунчик, смотри, как скулу располосовало, а если честно я не знаю, как это получилось, стрелял на вспышку от выстрела. Да и не снайпер это был, если при втором выстреле не попал.

- Ни фига себе, навскидку, да на вспышку засадил и, главное, точно в лоб. Ну точно Везунчик! – не унимался Док.

- А скулу я тебе зашью. Сейчас только свои шмотки припрятанные найдём.

Алексей, конечно, слукавил, что он случайно попал, но солдатам Константинова он всё ещё не доверял. Может это паранойя, но лучше умолчать о своих способностях.

_______________________

… Стреяй! Стреяй, я кому говорю!

- Дядя Иса, но я же ничего не вижу, у меня закрыты глаза, – кричал Алексейка.

- Ты должен стреять на звук! – не унимался камердинер.

- От грохота пистолета я уже ничего не слышу, я Вас еле слышу, а не говоря уже о скрипе мишени – всё кричал Алексейка.

Это злой дядька Иса уже второй час изводил его стрельбой по мишеням. И с одной руки и с другой, и с двух рук, и в перекате. Туманов уже правда оглох, ведь беруши выпали у него уже давно. А тут ещё Иса глаза ему завязал и заставляет стрелять на звук, ещё и ругает:

- Это не я та косой, это ты та косой! На тебя патронов не напасёшься та, думаешь господин та так и будет тебе их покупать. Как бы не так, будешь та отрабатывать та! – продолжал распекать пацана Иса.

- Доверься свои внутренним чувствам! Судьба сама твою руку направит та. Ты же у нас Везунчик та!

«Да пошёл ты», - подумал Алексейка.

«На, получай!» - пацан внутренне прицелился и нажал на курок.

- Но ведь можешь, когда захочешь, - еле услышал Ису Алексейка.

______________________________

… Поручик, да что с тобой? Ты с нами? – тряся за плечо, спросил Док.

- Давай рану обработаю, а то заражение может быть.

- Извините, отключился! – проговорил Алексей.

Воспоминания накрыли так неожиданно, что Алексей не заметил, как отключился. Как же он хотел вернуться в прошлое. Увидеть двух дорогих для себя человек. Поспорить с этим смешным и неугомонным самураем Исой, послушать истории Андрея Григорьевича.

«Как же мне вас не хватает, твоей твёрдой руки дяденька Иса, твоего мудрого совета Андрей Григорьевич» - мысленно проговорил Алексей. А ещё хотелось увидеть матушку, приложить к своим щекам её мягкие руки и отца, которого…

- Ты аккуратней так отключался, а то подумаем, что ты умер и оставим тебя здесь – усмехнулся Степан.

- Извините господа, больше не повториться, нервы, - ответил Туманов.

- Ты нас господами не обзывай, всех господ в 17-ом году повывели, – продолжал смеяться Степан.

- Тихо! Тихо Туман! Шутка это была, – демонстративно подняв руки, проговорил Док.

- За такие шутки в зубах бывают промежутки! И не называй меня Туманом, – прошипел Алексей, сжав кулаки.

- У нас и так промежутки, посмотри у Цифры какая щербатая улыбка после «кулачков» с немцами.

- Док заткнись! Заштопай человека молча, – прогудел Микула по прозвищу Вепрь.

- Поручик, ты это, не обращай на него внимание, это у него тоже нервное, вот и зубоскалит. Он из бывших разорившихся дворян, а сам себе признаться, не хочет. Мы и позывной ему хотели дать «Интеллигент» с добавкой «вшивый», но уж больно обижался. На самом деле он получил образование отличное медицинское и учителя у него были ещё «царской» закалки. Он анестезиолог, врач от бога, любого на ноги поставит, а анестезию из подручных травок сделает, хоть сам себе пули из тела выковыривай. И это, спасибо тебе! – сказал Микула.

Таким разговорчивым, Алексей Вепря никогда не видел.

- За что спасибо, то? – спросил поручик.

- Ты этого снайпера снял, а он два раза в меня стрелял. А тебя зацепило случайно потому, что ты за мной держался. Третья пуля точно моя бы была. Вот это, на, посмотри – Микула протянул каску, в которой была глубокая вмятина от пули.

- Это от второго выстрела и первый рядом прошёл в камень, – проговорил гигант и протянул огромную ладонь.

- Да, не за что, Микула! Это то же бой, каждый должен «спину» боевого соратника подстраховывать, иначе нельзя! – пожал руку старшему лейтенанту руку.

- И извини меня, что я тебя тогда, перед артобстрелом вырубил.

- Бывает, – прогудел Микула.

И Алексея отпустило, отпустило напряжение, сковывавшее его последние часы. Он понял - он среди своих. Пусть они другие, «большевики» из будущего, но они свои - русские офицеры, которые тебя не бросят - настоящие боевые товарищи.

- Ладно, товарищи. Хватит «лясы точить». Док, зашивай поручика. Лейтенант доставай карту, сейчас подумаем, как его к своим отправить и выдвигаемся, пока сюда немцы не нагрянули! – скомандовал Константинов.

Глава 7. Что-то странное

- Ну что Ганс, полетели, передадим русским наш пламенный привет, а то мне надо ещё сегодня в бар, не хочу пропустить выступление фройлен Марты.

- Руди, ты опять собрался в этот притон и чем тебя привлекает эта певичка?

- Ганс, это лучшее заведение в этой дыре, а фройлен Марта, о, она просто божественна. У неё такой прекрасный голос, что я готов его слушать постоянно.

- Руди, этот голос готов слушать не только ты и поёт она не только для тебя.

- Заткнись, Ганс. Полетели уже, а то я правда опоздаю.

… - Что-то сильно облачно сегодня, ничего видно. Эй , Ганс, ты там не потерялся?

- Радуйся Руди, что сегодня такой туман – зенитки тебя точно не собьют, а то опоздаешь к своей певичке. Сейчас отработаем с облаков по городу и назад. Что это звенит у меня в ушах? Руди ты не слышишь? Шайзе, это что за хлопок? Зенитки, что ли, заработали?

- Не знаю Ганс, звон слышу, хлопок слышал, но разрывов от снарядов зенитки не вижу. Шайзе, туман рассеивается, не получиться с облаков отработать.

О, смотри, как быстро город появился, по моим расчётам, до него ещё полчаса лететь. Смотрите, как город освещён! Они что там за светопреставление устроили? Нас, что ли, приглашают? Прилетайте Ганс и Руди, разбомбите нас!

- Смотри Ганс, город, как будто раньше не бомбили – как новенький. Может, мы в тумане не туда залетели?

- Парни, хватит болтать, какая разница надо город бомбить. Сейчас отработаем и назад, пока зенитчики не очнулись.

- Ну вот первая пошла.

Два «Юнкерса» скинули часть боезапаса на город и пошли на разворот, для второго захода.

- Смотри Руди, зенитки до сих пор молчат! Видно, заснули крепко. Никак очнуться не могут. Полетели парни, ещё один подарок русским сбросим. А это что ещё за Шайзе?

Два дымных шлейфа протянулись из лесополосы и два самолёта вспыхнули как спички, полетели к земле разваливаясь и сгорая налёту.

___________________________

… Здравствуйте это экстренный выпуск канала «Беларусь». Сегодня ночью, в 2.00 произошёл террористический акт. На город Б…….чи два неизвестных летательных аппарата сбросили авиационные бомбы, после чего были сбиты средствами ПВО. В городе большие разрушения и человеческие жертвы. Сейчас в городе работают все пожарные расчёты и спасатели. Из других ближайших населённых пунктов выдвинулись кареты скорой помощи и дополнительные пожарные расчёты. На место событий вылетел премьер-министр, министр обороны и министр МЧС республики Беларусь. Ни одна террористическая организация пока не взяла на себя ответственность за проведённый теракт. Место падения сбитых летательных аппаратов оцеплено военными, допуск туда пока запрещён, наши корреспонденты работают на месте катастрофы и пытаются узнать что-нибудь больше. А сейчас прямое включение с места событий… Антон?...

… - Дарья! Прямое включение с места событий. Сегодня предположительно в 2.00 ночи по Минскому времени неизвестные летательные аппараты сбросили авиационные бомбы в большом количестве на город Б…чи. Множественные разрушения. Вы видите? Пылают дома, некоторые сильно разрушены. Пожарных расчётов, борющихся с пожарами, не хватает. По данным МЧС, с области вызваны дополнительные расчёты пожарных и кареты скорой помощи. Поиск и извлечение людей из завалов затруднён, постоянно происходят взрывы газового оборудования. На данный момент была перекрыта подача газа к разрушенным домам, но всё равно, сильные разрушения произвели взрыв газораспределительного узла и автозаправочной станции.

- Коллеги также сообщают о взрывах товарных вагонов с ГСМ на железнодорожной станции. Есть угроза разрушения вагонов с ядовитыми химическими веществами. МЧС всеми силами пытается не допустить развитие экологической катастрофы. На данный момент полностью блокирован крупнейший в стране железнодорожный узел. Дарья?…

- Антон! А какое количество жертв зарегистрировано на данный момент? Антон?

- Дарья! Количество жертв пока не известно. МЧС не сообщает, но число жертв будет исчисляться сотнями, а то и тысячами!

- Сейчас мы попытаемся поговорить с очевидцем состоявшейся катастрофы.

- Я спала сегодня ночью. Вдруг раздался страшный грохот и выбило стёкла в квартире. Я выбежала из дома в чём была. Боже, как страшно! Дома сложились как карточные домики, всё вокруг пылает, взрывается. Это просто ад какой-то… Как во время войны, мне дедушка рассказывал. Боже, какая беда! И трупы, трупы… Господи, как страшно!

----------

- Почему не доложили, что синоптики прогнозируют туман, распекал на командирском мостике подчинённых капитан I-го ранга Хватов Сергей Иванович, командир атомного эсминца «Лидер», который только поступил на вооружение в ВМФ Российской Федерации.

Эсминец проекта «Лидер» стал первым кораблём оснащённым элементами противоракетной и противокосмической обороны на котором установлена морская версия перспективной зенитной ракетной системы С-500 «Прометей». Комплекс сделан универсальным средством уничтожения всех типов воздушных и космических целей: крылатых и баллистических ракет, самолётов и вертолётов противника, атакующих гиперзвуковых летательных аппаратов, спутников и космических платформ. Ближняя зона противовоздушной обороны представлена двумя вертикальными пусковыми установками комплекса «Полимент-Редут». Управление ими осуществляется системой «Полимент» с радиолокационной станцией с активной фазированной решёткой (АФАР). Два боевых модуля корабельных версий ЗРПК «Панцирь-М» надёжно защищают корабль в непосредственной близости. Огневую мощь дополняют универсальные артиллерийские установки А-192 Армат калибра 130 мм и два шеститрубных торпедных аппарата СМ-588 калибра 324 мм комплекса «Пакет-НК». И ещё двести пусковых установок крылатых ракет «Калибр». Корабль имеет посадочную площадку с ангаром для двухпалубных вертолётов Ка-52К «Катран». Да и сами «Катраны» в полной боевой комплектации со сложенными винтами стоят в этих самых ангарах, а это отдельная тема.

Огневая мощь этих машин более соответствует возможностям фронтового штурмовика, чем привычному образу палубного вертолёта, традиционно решающего задачи обнаружения подлодок противника, разведки и спасения терпящих бедствие экипажей. Эти «летающие танки» (скорее эсминцы) Ка-52К оснащены бортовым оборонительным комплексом «Витебск», в состав которого входит система управления 30-мм скорострельной пушкой и станции наведения ракет, размещённых под плоскостями, а именно:

- ракетами класса «воздух-земля»;

- многоцелевыми УР «Вихрь»;

- ракетами «Игла» («воздух-воздух»).

На обоих Ка-52К установлено БРЭО, позволяющее осуществлять запуски и наведение новейших противокорабельных ракет типа Х-31 или Х-35, способных пустить на дно крупную морскую цель. Вертолёт, который может атаковать неприятельский крейсер или даже авианосец.

У палубных вертолётов Ка-52К «Катран» имеется бортовая РЛС, которая может работать в сантиметровом диапазоне частот, обеспечивая повышенную дальность локации цели (до двухсот километров, вдвое больше обычного радиуса). Эти машины способны выполнять боевые вылеты практически при нулевых условиях видимости и любой погоде. Система управления вооружениями и распознавания изображения «Охотник», построенная на лазерно-лучевом принципе, осуществляет целеуказание и наведение ракет по команде экипажа и исходя из информации, поступающей от внешних источников. Другой комплекс, «Арбалет», нивелирует воздействие радиопомех.

И вся эта боевая мощь доверена ему капитану I-го ранга Хватову Сергею Ивановичу, считающимся одним из лучших боевых морских офицеров ВМФ РФ. Именно Хватов командовал запуском крылатых ракет морского базирования «Калибр» со своего корабля, точно поразившие опорные точки террористов во время первой военной кампании в Сирии. Да и во время второй компании проявил себя как грамотный командующий боевого корабля, не отреагировавший на провокацию морских сил НАТО, но вынудивший покинуть «потенциального противника» нейтральные воды вблизи берегов Сирии.

И поэтому он не потерпит непрофессионализма на своём боевом корабле, так как первоочерёдной задачей, полученной от командования это показать мощь новой боевой единицы России силам НАТО, проводящим учебные манёвры в Балтийском море, что было Хватовым, как всегда, блестяще выполнено. Сейчас они возвращались и должны встать на рейд Калининграда.

- Товарищ капитан I-го ранга, не было прогноза на туман и сейчас метеостанция показывает, что всё чисто! – оправдывался подчинённый.

- А за бортом тогда что? Чистое небо и звёзды? – продолжал распекать Хватов.

- А это что за звук? Чёрт, что за хлопок? Корабль стоп! Полная боевая готовность! – скомандовал капитан.

… - Не понял? Мы должны быть на рейде Калининграда, мы должны видеть огни Балтийска, а впереди ни одного огня нет – удивился капитан.

Он был родом из этих мест, береговую линию и местные воды знал как свои пять пальцев, но сейчас он ничего не понимал. Туман начал резко рассеиваться, но впереди всё равно было темно, только отдельные светящиеся точки. Да темнота, что тоже странно, но всё же рисунок рельефа он не узнаёт. Хотя, вон впереди слева по борту возвышаются очертания крепости Пиллау, но всё, как то по-другому.

- Антипов! Срочно выпустить наблюдательные дроны. Пусть дадут картинку в инфракрасном диапазоне. Не нравится мне эта темнота и тишина.

- Товарищ капитан I-го ранга, картинка пошла!

- Не понял! Это что за …

Раздался сначала грохот, а потом свист приближающегося снаряда. Вода вздыбилась в 100 м от корабля. На берегу вспыхнули прожекторы и застрочили крупнокалиберные пулемёты, потом грохнуло ещё раз и разрыв произошёл уже ближе.

- Картинка пропала! Один дронов потерян! Что они там творят?

Отойдя от первосекундного шока, Хватов начал командовать:

- Корабль полный назад! Всем в рубку! Дымовую завесу на воду! Полная боевая готовность! Дрон на возвращение! Быстро! Быстро! Да шевелитесь вы черти!

Для подчинённых это был шок. В мирное время, когда ты находишься почти дома, тебя начинают обстреливать. Да ещё видишь над родным городом фашистский флаг. Это был шок. Поэтому Хватову необходимо было буквально пинками расталкивать подчинённых.

- Товарищ капитан локаторы видят множественные воздушные цели! Они быстро приближаются!

- Корабль к бою! Боевым постам «расчехлить» «Панцирь»!

Раздался вой приближающегося самолёта и очередь из крупнокалиберного пулемёта прошла по бронестеклу рубки. Включился боковой прожектор, выхвативший из темноты хвост удаляющегося самолёта и кресты на фюзеляже.

- Вот с…бака! «Панцирь» уничтожить противника!

- Но товарищ капитан, там же могут быть наши! Может, они не поняли.

- Что не поняли, боец, ты видел кресты? Я не знаю как, я не знаю почему, но нас атакуют! «Панцирь» уничтожить противника! – уже кричал Хватов.

И тут ЗРПК «Панцирь-М» проснулся. С гулом заработала спаренная шестиствольная пушка, буквально разрезая пополам заходящий на атаку самолёт. С диким воем начали вылетать из раструбов ракеты. Восемь ракет, восемь целей, которые погасли на радаре в течение минуты.

- Корабль полный разворот! Сбросить дополнительную дымовую завесу!

- Торпедный отсек полная боевая готовность! Пилоты «Катранов», срочно поднимайтесь в воздух, обеспечить боевое охранение!...

________________

…Весь офицерский состав собрался в кают-компании, для обсуждения сложившейся ситуации за прошедшие сутки. Сюда же были приглашены пилоты «Катранов».

- Господа офицеры! Скажу без предварительного вступления. Я не знаю каким образом мы сюда попали, но факты подтверждают, то что мы провалились в прошлое! – начал совещание Хватов.

По кают-компании пошёл гул голосов.

- Прошу тишины господа, дайте доложить.

- Вчера наш эсминец на рейде Калининграда был атакован самолётами неизвестного противника. Визуальный анализ целей показал наличие на фюзеляже самолётов фашисткой свастики, да и сами самолёты относятся к боевым единицам Люфтваффе периода Великой Отечественной войны.

Пилоты «Катранов» подтвердили, что также сбили атакующие самолёты второй волны с фашистскими крестами на фюзеляже.

Далее был затоплен боевой корабль, шедший на наш перехват из Гданьска. Компьютерная обработка силуэта корабля противников, подтвердила, что судно относится к тяжёлому крейсеру «Принц О́йген» Кригсмарине, поэтому я и дал добро на торпедную атаку.

Запуск разведывательных дронов показал, что над Пиллау развивается фашистский флаг, а после нашего обнаружения по нам был произведён артобстрел из крепости. Повторный запуск БЛА выполнил перехват радиопереговоров вероятного противника. Из компьютерной обработки записи самое основное было выяснено, что «на дворе» июль 1944 г.

- Что будем делать дальше господа?....

Глава 8. Странности продолжаются

- Отодвинуть оцепление, убрать журналистов – начал раздавать указания Хлебородов, выходя из машины.

- Панфилов, мне нужен краткий доклад, что здесь произошло, - продолжал следователь.

Сергей Панфилов недавно окончил юридический институт и всегда хочет чем-нибудь отличиться перед начальством, но при этом со старательностью выполняет все задания руководства, никогда не отказывается от сложной работы и ночных смен. Таких молодых ребят и девчонок сейчас стало мало. Молодёжь хочет выйти из института, устроиться на «тёпленькое» место, где работы мало, а карьерный рост очень быстрый. Многие в органы идут за «бабками» и связями.

Вот Сергей не такой, он не стремится к «власти», он искренне хочет помогать. Правда, иногда Хлебородов видит у молодого печальные глаза, как будто глаза «молодого» старика. Такие глаза у человека, который пережил в своей жизни что-то нехорошее, какую-то большую утрату. Но Панфилов на это дело в «задушевных» разговорах не распространялся, а Хлебородов не акцентировал на этом внимание. Помощник настолько завоевал доверие следователя, что стал поручать очень ответственные задания, да и неплохим товарищем тот стал, хотя Панфилов, видя хорошее к нему отношение начальства, не наглел и всегда вёл себя очень корректно. Вот и сейчас без подсказок начальства смог тщательно оценить сложившуюся ситуацию и принять необходимые меры.

Сергей начал краткий обстоятельный доклад:

- Сегодня в 10.00 группа российских учёных по заданию Российской академии наук при поддержке Министерства культуры республики Беларусь прибыла на место входа для выполнения обследования старых туннелей «Замка», простите, Форта №I на предмет исторической реконструкции событий в рамках международной программы исследований в местах проведения боёв Великой Отечественной войны.

- При входе был развёрнут палаточный лагерь и установлено оборудование для проведения координации действий исследовательских групп. Руководителем исследовательской группы был молодой учёный, доктор исторических наук, сотрудник РАН Константинов Матвей. Далее часть людей (группа №1) занялась установкой и настройкой генератора, а также монтажом осветительных приборов в туннелях.

- Другая часть учёных вместе с группой диггеров (группа №2) в количестве пяти человек в 16.00 направилась в заброшенную ветку старых обвалившихся туннелей. Между группами, из-за опасности обрушения старых тоннелей всегда поддерживалась радиосвязь. Координировал работу групп на пульте связи Самохвалов Роман Германович.

- По данным Самохвалова, в 17.00 группа №2 вышла на связь. Был получен доклад группы о продвижении по загромождённому обвалами участку тоннеля, сброшены координаты местоположения группы. Последовал также доклад о том, что было найдено ответвление от основного тоннеля, сохранившееся в достаточно хорошем состоянии и не имеющих сильных обрушений и завалов. Далее сеанс был неожиданно прерван. Самохвалов рассказывает, на другом конце трубки послышались крики, отчётливая немецкая речь и выстрелы предположительно из винтовок. После чего связь с группой была утеряна.

- В 17.15 Самохваловым был вызван наряд милиции. Учёные, не дождавшись прибытия сотрудников правоохранительных органов, организовали стихийную спасательную операцию, но найти по указанным в докладе координатам никого не смогли. Ни ответвлений тоннеля, ни следов группы №2 не обнаружили. По прибытии наряда милиции была повторно снаряжена экспедиция, которая также ничего не обнаружила по указанным координатам.

- Поэтому возникла «оперативная» версия о похищении группы российских учёных, после чего к операции был подключён наш отдел и были вызваны Вы, - закончил доклад Панфилов.

- Так Панфилов, вызывай экспертов-криминалистов, а также найди мне местного «сталкера», непросто первого попавшегося альпиниста, а именно человека, знающего местные туннели. По-другому туда соваться бесполезно. Вот телефон Цыганко Сергея Петровича позвони ему, он «курировал» дело местных дельцов, организовавших в этих местах экстремальный туризм, может, он поможет. Давай не затягивай. В 10.00 мы должны «выдвинуться на позицию».

Выдвинуться на позицию в 10.00 не получилось. Эксперты прибыли и уже начали свою работу, но в тоннели без приказа не совались, а вот со «сталкером» пришлось повозиться. Цыганков помог его разыскать, но для его доставки к Форту №1 пришлось вызывать оперативную группу захвата.

- Чуть не ушёл «поганец», доложил оперативник выгружая из «обезьянника» «сталкера».

В принципе «сталкер» Паук (в жизни Стас Климович) оказался неплохим, толковым парнем. Уже не молодой, лет за сорок - бывший спортсмен многоборец, профессиональный альпинист. В лихие 90-е, после развала СССР ушёл из «большого» спорта, потому что не понимал, за какую страну надо выступать, то ли за Россию, то ли Беларусь, то ли под непонятным флагом СНГ, а в под ковёрных играх присущих «большому» спорту участвовать не хотел. Пытался заняться бизнесом – промышленным альпинизмом, но не сложилось. Работал тренером детской команды по спортивному ориентированию, потом водил в походы различной сложности взрослые группы. В начале 10-х увлёкся диггерством. Побывал во многих «подземных» городах Европы. Решил на этой волне немного подзаработать, организовывая группы по экстремальному туризму – посещая заброшенные катакомбы, подземные коллекторы, форты и так далее. Вроде бы дело пошло, но потом, когда участились случаи пропажи людей, особенно в «Замке», хотя из его групп никто никогда не пропадал, решил с этим завязать, пока дело не перешло к уголовно наказуемому.

Поэтому когда к нему нагрянула милиция, он психанул – боялся, что опять на него хотят повесить, то чем он уже не занимается, поэтому и решил сбежать – от «греха».

Хлебородов был неплохим психологом - умел «чувствовать» людей и поэтому обратился к нему не с позиции власти, а как к эксперту. Рассказав Стасу ситуацию и обрисовав задачи спасательной экспедиции, попросил помощи. Климович согласился. Следователь при своём рассказе не забыл упомянуть про неизвестное ответвление туннеля, о нём сообщает Константинов во время радиообмена, но которое оперативная группа не нашла.

- Мне рассказывали про так называемую «плавающую» ветку, которая появилась не так давно, и ней и пропадали люди, а потом тоннель найти не могли, - проговорил Паук.

- Вроде бред, но люди действительно стали пропадать. Из-за этого и пришлось закрыть свой маленький бизнес, - продолжил Стас.

- Я эти тоннели знаю как свои пять пальцев, никаких ответвлений от центрального ствола там не должно быть, там, правда, обвалов много, но пройти можно. Надо идти смотреть.

Снаряжались недолго, но пришлось доставить профессиональное снаряжение Стаса и экипировать нескольких членов группы. Выдвинулись уже к вечеру, и хотя сказывалась усталость от бессонной ночи, решили не откладывать поиски, так от этого могут зависеть жизни людей. В состав группы вошли сам Хлебородов, Паук-Климович, эксперт по криминалистике Заварной Павел, он же может при необходимости оказать первую помощь, два оперативника - силовая поддержка и Панфилов. Следователь не хотел брать с собой молодого человека – нечего рисковать молодёжи. Но Сергей Панфилов также оказался «разрядником» по альпинизму , о чём След даже и не подозревал.

- С детства люблю лазить по горам, я же с Кавказа, - прокомментировал свою просьбу о включении в состав группы Сергей.

…- И как эти оперативники и «горе учёные» могли просмотреть эту ветку? – воскликнул Хлебородов, стоя у поворота, от которого виднелся впереди вход в ответвление.

Честно признаться, и Паук, и Панфилов и оперативники и даже След все прошли мимо, но Игоря что-то остановило – внутренняя «чуйка». Следователь вернулся и за неприметным поворотом оказался вход в тоннель, вероятно, тот, что указывался в радиообращении учёного Константинова.

Пропустили вперёд оперативников с мощными фонарями. По мере приближения группы ко входу начал нарастать звук сначала похожий на комариный писк, а потом становясь всё сильнее и сильнее и вдруг раздался хлопок.

- Achtung! Feuer! (Внимание! Огонь!)

- Какого хре…

Реальность для Хлебородова бросилась вскачь. За резкой командой по-немецки раздались оружейные выстрелы, потом крик из тоннеля:

- Ложись!

Одного оперативника от одновременных попаданий нескольких пуль отбросило на Хлебородова, что и спасло Следу жизнь, так как оперативник был в бронежилете, хотя он ему и не помог - одна пуля прилетела в голову, то-то Игорь почувствовал что-то горячее на своём лице. Второй оперативник был ранен и скорее всего, серьёзно, но успел открыть огонь из автомата, скосив очередью несколько стрелков.

Диггер, вот что значит спортсмен, резко ушёл в сторону за камень.

- Панфилова спасло, то что кто-то сбил с ног ещё одного стрелка и пуля прошла мимо, рикошетом уйдя в потолок.

Спрятавшись за тело оперативника (Да простит меня его душа! – подумал Игорь), вынув свой пистолет и тоже открыл ответный огонь. Главное — не зацепить тех, кто им помогает. Следователь видел, что впереди идёт борьба кого-то с кем-то. Точку в перестрелке, что удивительно поставил Панфилов, метким выстрелом успокоив последнего стрелка, а След бросился на помощь неизвестному. Молодой человек со связанными руками сбил стрелка и навалившись на него всем телом, как мог, упорно пытался не дать ему встать, но борьбу проигрывал. След не успел, к противнику подскочил Паук и врезал стрелку по затылку альпенштоком.

- Кажется, перестарался, - успел подумать Хлебородов и здесь раздался возглас:

- Что у вас здесь, «мать вашу», твориться! – из неоткуда буквально проявился криминалист Павел Заварной…

____________________

…- Они вышли на нас неожиданно, - продолжал свой рассказ Матвей.

- Без какого-либо предупреждения начали стрелять! Немцы убили всех, только Маришку сильно ранили и то из-за того, что один немец промахнулся.

- А откуда они появились? И почему у них какая-то странная форма, как будто актёры из фильма про Первую Мировую?

- Говорю же, появились неожиданно! Кто такие не знаю, похоже, что немцы. Из разговора я понял, что они преследовали какую-то группу диверсантов, а мы попались под «горячую» руку. Хотя я и знаю немецкий, но многое не понял, они говорят как-то странно.

- Что там с Маришкой?

- Пуля прошла навылет. Я прочистил и продезинфицировал рану, вколол обезболивающее. Ей нужно несколько часов отдыха, потом соорудим носилки из винтовок и понесём, - ответил Заварной.

- Панфилов, что там с рацией? – спросил криминалист.

- Только одни помехи на всех частотах! – ответил Сергей.

- Вот и у нас так же! Когда мы побежали от немцев и вбежали в проход, то рации отрубились, потом Маришку ранило и я остался с ней. Эти уроды меня связали и заставили показать путь, откуда мы пришли. Я сказал, что если хотят, пусть меня сразу застрелят, но без Маришки я никуда не пойду. Пришлось нести её на руках. Пытались вернуться в тоннель, но прохода уже не было.

- Как не было? - спросил След.

- А вот, так, кружим, кружим, а прохода нет! Немцы уже нас застрелить хотели и здесь вы появились и тоже попались под «горячую» руку.

- Панфилов, ну-ка, посмотри там проход? – попросил Хлебородов молодого человека.

- А нет его! Я сразу проверил, пока вы здесь с Матвеем беседовали, - проговорил Климович.

- Ты уверен?

- Да, сами можете посмотреть! Что делать пока не знаю. Попробую с другой стороны, пока вы будете здесь с девочкой. Панфилов пойдём со мной, - ребята пошли от зала в другой коридор.

- Матвей, а скажи, сколько времени прошло после того, как вы с немцами столкнулись и нашем появлением! Мне показалось или нет, что времени прошло немного?

- Минут 20-30 не более! - ответил молодой учёный.

«Вот ведь эксперт сразу выделяет главное» - подумал Игорь.

- А на поверхности больше суток. Да и я пока за вами пошёл, почти сорок минут прошло. Вы резко исчезли, а я без фонаря в темноте остался, вот и ждал, думал, вернётесь . Потом решил, что надо как-то идти за вами, так и двигался с подсветкой из часов, - сказал Заварной.

- Как больше суток? – удивился Матвей. Не понял!

- Вот и мы ничего не понимаем! - резюмировал Хлебородов.

- Со временем твориться неладное, проходы исчезают, и ещё немцы эти «террористы», как будто из прошлого! Как в каком-то не очень качественном кино.

- Вы то зачем, полезли сюда, организовали эту экспедицию? – спросил Игорь.

- Да началось всё с того, что я обнаружил в архивах отчёт поручика 1915 г. …

Матвей рассказывал долго, обстоятельно, стараясь заинтересовать, как всегда, свои рассказом собеседников. Рассказал про странную группу солдат, встречающуюся в разных эпохах. Про Форт, построенный в начале XX века, но при этом упоминающийся в исторических документах, гораздо ранних эпох. Про рисунки оружия Великой Отечественной, обнаруженных в архивах Первой Мировой с подробным описанием конструкции и тактико-техническими характеристиками и про деда, пропавшего без вести в этих тоннелях.

- Вы сами видите какая здесь история, а ещё новый виток улучшения отношений между Россией и республикой Беларусь, открытие и финансирование новых совместных проектов во всех отраслях, в том числе на волне нарастающего патриотизма у президентов двух стран, выделение денег на раскопки в местах проведения боёв во время Великой Отечественной войны.

- Поэтому мы здесь, но я не знал, что всё закончится так плохо. Что будет столько смертей! – закончил свой рассказ Матвей.

- Всё вы не знаете, всё вы везде лезете, что-то ищете, копаете. Не даёте «спокойно спать» душам погибших здесь людей, всё не успокоитесь! А разгребать потом нам, - пробурчал Хлебородов.

- Ладно, отдохнём, пока ребята вернутся, потом будем выбираться отсюда на поверхность, а то уже почти двое суток на ногах. Да и вам не мешало - тоже больше суток не отдыхали.

- Вы отдыхайте, а я посмотрю за состоянием девочки и бойца, - ответил Павел.

Глава 9. 1915

- Игорь Иванович, Вы зачем своим удостоверением светить начали, - тихо спросил Матвей.

- Так, я посмотрел, что ты ему своё показываешь, вот показал своё. У тебя там орёл и у меня, - также тихо ответил След.

- У меня на удостоверении орёл стилизован под имперский, а в удостоверении дата с годом переставлены, сначала идёт год, а потом дата – получается 22.07.13. Я об этой опечатке знал. Форма солдат Первой Мировой, новый Форт, да и немцы которые нас захватили из этого времени. У немецкого офицера я видел газету, датированную 1915 г. Сделав определённые выводы и вспомнив о перестановке даты в удостоверении, надеясь на неграмотность унтер-офицера, решился показать свои документы, тем более наша придуманная на ходу история могла запросто развалиться. Здесь бои идут не несколько дней, а месяцы и мирных жителей, а тем более учёных из Москвы здесь не должно быть в принципе.

- Но о чём думали Вы когда протянули своё удостоверение? У Вас удостоверение республики Беларусь! Там ведь никаких двуглавых орлов не должно быть. Могли бы спалиться!

- Ну не спалились же, пронесло, тем более я тогда не всё понял. Да и сейчас, если честно, ни черта не понимаю. – ответил Игорь Хлебородов.

- Да и удостоверенное я показывал старое, выданное когда я в России работал, так сказать «по обмену опытом». Забрать у меня его, когда я уезжал, забыли, вот и храню, всё никак не выкину – жалко. На нём орёл и триколор как раз есть.

- Да, повезло, - согласился Матвей.

Да действительно им повезло, если это можно назвать везением.

После того как через несколько часов вернулись Панфилов и Климович из другого конца туннеля и рассказали, что нашли проход с выходом наружу, начали собираться в путь. Снарядили носилки из винтовок немцев для Марины и костыли для раненого бойца оперативника. Обыскали убитых немцев и выдвинулись в путь. Шли долго, тоннель постоянно петлял, но хорошо, что завалов на пути попадалось мало.

Выбравшись наружу пытались сориентироваться на местности, где они оказались. GPS навигаторы почему-то не работали. Связь по-прежнему отсутствовала. Было понятно, что вышли они из заброшенного рукава форта, но где это было пока непонятно. Сориентировавшись по сторонам света, компасы же работали, решили идти в сторону предполагаемого нахождения Форта №I. Движение было затруднено, тем, что приходилось на себе нести девушку, а ещё боец охранения почувствовал себя плохо после сложного перехода по тоннелям и передвигался почти в бессознательном состоянии. Так что и его тоже необходимо было нести практически на себе.

Шли долго, несколько километров, что удивительно, насколько был длинный тоннель. Про данный рукав Форта Матвей ничего не знал, хотя у него были карты туннелей всего комплекса фортов. Потом местность стала почти узнаваема. Почему почти? Да, потому что впереди показался комплекс Форта №I, очертания Матвей узнал сразу, но он оказался новым. Нет следов заброшенности, нет следов разрушения, как будто форт недавно построили.

Далее ещё интереснее.

На подступах к сооружению их окружили военные в форме Первой мировой войны, навели на них оружие.

- Стоять, а то стрелять будем! Кто такие? Откуда в прифронтовой полосе? – начал командовать военный, по-видимому, старший.

- Нет это вы кто такие? Почему наставляете оружие на мирных граждан? У вас есть разрешение на ношение… - начал было Хлебородов, но был грубо прерван Матвеем.

- Ваше благородие, мы из плена бежали, мы учёные размещались в За…ны. Немцы захватили деревню, а мы работали там. – быстро затараторил Матвей.

- Ты что несёшь Константинов? – хотел продолжить свой диалог Игорь Иванович, но на этот раз был одёрнут Панфиловым.

- Не обращайте на него внимание господа, он контуженный, - сказал Сергей.

Хлебородов на это раз решил помолчать, поняв, что что-то не так и что молодёжь быстрее него сориентировалась в ситуации.

- Мы учёные из Москвы, работали в окрестностях Гр..но, размещались в деревне За…ны. Потом деревню захватили немцы, а мы не успели эвакуироваться. Несколько дней провели в плену. Затем решили бежать. Двоих сильно ранили.

- А оружие у вас откуда? - спросил, судя по знакам различия, унтер-офицер, указывая на винтовки, на которых несли раненую девушку.

- Нам военный помогал, вот он раненый, помог обезоружить двух немецких солдат, но его самого сильно повредили.

- А что у него за форма такая чёрная, непонятная? – продолжал допрос унтер.

- Так мы её с одного из немцев и сняли, солдат весь в лохмотьях был. Что за форма не знаю. Сам такую первый раз вижу. Мы ещё вот какую штуку прихватили – защитный жилет, – сказал Матвей, показывая бронежилет раненого бойца.

- А вот мои документы! Повезло спрятать их, у остальных отобрали, - вдруг сказал Матвей и протянул красную книжечку солдату.

- А что значить РАН РФ? – спросил унтер разглядывая книжечку Константинова.

- Российская академия наук Российского Фонда, - не моргнув, соврал Матвей.

- Хм, фотография цветная?! – удивился воин.

- Первый раз такую вижу! Это как так делают?

- У нас в Академии специальный аппарат, он раскрашивает фото. Новая техника из Америки. Недавно к нам пришла, – продолжал сочинять Матвей.

- А тебя кто так отделал? – спросил солдат у Матвея.

- Немцы немного побили, - смутился Матвей.

- Хотели пристрелить, но мне повезло, а вот другим и нашей девочке нет.

- А эти тоже учёные, - спросил унтер у Матвея.

- Да, они тоже учёные, они…

- Вот моё удостоверение, - протянул свою книжечку Хлебородов и Матвей при этих словах похолодел.

Но унтер, повертев книжечку в руках, отдал её обратно Игорю.

- Ладно ясно с вами всё «головастики». На немецких шпионов вы непохожи, да и раненных на себе тащите и бомб при вас не видно, - смягчился вдруг унтер.

Всё альпинистское оборудование и приборы учёные припрятали на выходе из тоннеля, чтобы не тащить его на себе, а нести раненных. За оборудованием можно и потом вернуться, а вот раненым как можно быстрее помочь это важнее.

- Пойдёмте в крепость, там осмотрим ваших раненных и отдохнуть сможете.

- Петро, помоги! – скомандовал старший боец.

… Их привели в командный большой зал Форта №1. Здесь размещались порядка 10 солдат и разместили раненных на сооружённых лежанках из соломы. Напоили горячим чаем.

- Извините, еды нема! – проговорил солдат по имени Петро.

- Эвакуация из крепости. Инженерная служба готовит крепость к подрыву, а мы сегодня ночью отступаем. Поэтому ни врачом, ни лекарствами, ни едой помочь не можем, - продолжил Петро.

- Я немного врач, осмотрю раненных сам, - ответил им Павел Заварной.

Осмотрев раненных, сделав им какие-то уколы из походной аптечки, и перевязав раны, Павел доложил:

- Девочка чувствует себя лучше, дыхание ровное, жар спал. Организм молодой, скоро, скорее всего, придёт в себя. Сергей согласился помочь понаблюдать за ней. А вот боец очень плох, ему срочно нужна операция. Пуля застряла в теле, начинается заражение. В таких условиях, при отсутствии инструментов операцию я сделать не могу.

- Ладно, сделаем для него всё, что возможно. Антибиотики и обезболивающее есть ещё в аптечке? – спросил Хлебородов.

- Есть! Но уже осталось мало на 2-3 укола, - ответил Павел.

- Константинов, может быть, ты объяснишь всё это, - обвёл пальцем вокруг себя Игорь.

- Что здесь происходит? Коли, ты сделал выводы! – продолжил следователь.

Матвей задумался, как бы с чего начать, проговорил:

- Помните, что я рассказывал о причинах и целях нашей экспедиции. Цели это реконструкция произошедших здесь событий.

- Ой, не начинай опять эту учёную «муть»! - вдруг возмутился Игорь.

- Да погоди же ты, След! Дай парню рассказать, ему и так непросто! Я вообще не могу «воткнуть», что здесь происходит! - неожиданно оборвал Хлебородова Заварной, вступившись за Матвея.

- Так вот, причинами были, происходившие здесь непонятные события.

- Во время Великой Отечественной войны здесь воевал мой дед, Константинов Михаил, капитан-командир отделения батальонной разведки 2-го Белорусского Фронта. Немцы в июле 1944 г. заперли в этом Форте остатки 1-го и 2-го мотострелкового батальона в форте. Оборонявшиеся советские солдаты и офицеры несколько раз отбивали атаки. Батальоны, а также другие подразделения, имея только несколько 45-мм орудий, противостояли танкам и штурмовым орудиям боевой группы СС. Три дня обороны не привели к успеху ни с одной, ни с другой стороны, только к многочисленным потерям. Командованием было принято решение прорываться, прорываться любой ценой, но для начала необходима была разведка. Отделению Константинова, единственного отделения оставшегося от батальонной разведки и имеющий боевой опыт была поставлена задача - пройдя секретным ходом, частично заваленным во время Первой мировой войны, выйти в тыл противника и обеспечить проход штурмовой бригаде, для нанесения удара. Но отделение Константинова бесследно пропало. Документов о том, что отделение попало в засаду и были убиты или взяты в плен не в наших не в немецких архивах нет. Я очень тщательно этим занимался, хотел найти следы деда. А вот в июле 1915 г. здесь появляется группа военных, скрывавшихся в заваленном туннеле. Вид у солдат и офицеров был странный, непонятная униформа, необычное снаряжение, отсутствовали документы. Группа была с оружием - 7,62-миллиметровым пистолетом-пулемётом образца 1941 года системы Шпагина (ППШ) и пистолетом-пулемётом MP 41 (так называемым «Шмайссером»), пистолет образца 1933 г. ТТ или Тульский Токарев. В этом и была главная странность. Повторять свой рассказ не буду.

- Потом захват меня и других учёных немцами в форме Первой мировой войны. Из их разговоров я понял, что они преследовали группу русских диверсантов опять же в июле 1915 г. А в документах из наших архивов группа непонятных военных пропадает во время артобстрела Гр..но и крепости также в июле 1915 г. и эта же группа военных, но в меньшем составе фигурирует в документах за 1857 г. и 1741 г.

- Сейчас мы сидим в новом Форте №1 и вокруг нас русские солдаты опять же в форме российской армии периода Первой мировой войны. Судя по фразе Петро, крепость готовится к подрыву.

Форт был взорван в ночь с 1 на 2 -е сентября 1915 г. военным инженером капитаном Хомутовым при отступлении наших войск.

- Так что, мы в прошлом господа, в 1915 году! Почему мы оказались здесь, я не знаю, но предполагаю, что Форт как-то соединил в себе переплетение нескольких времён . Дальше идёт «пространственно-временная» физика в которой я не разбираюсь.

- Даа, ничего себе дела! - проговорил Панфилов, присоединившись к прослушиванию рассказа Матвея.

Военные отнеслись к исследователям хорошо, напоили чаем, помогли разместить раненных. Группа расположилась немного отдельно от бойцов, но всё равно пытались говорить тихо, так как невольно ловили на себе внимательные взгляды Петро. Всё-таки не доверяют до конца - наблюдают.

Вдруг один из воинов, располагающемся в другом конце зала проговорил:

- Эй «головастики», вы, случайно, не умеете играть на гитаре? А то у нас вчера офицера убило, тот был мастер на этом инструменте. Сейчас опять артобстрел начнётся, хотелось бы нервы успокоить. Семён Петрович своим инструментом умел это делать. А?

Вдруг Сергей Панфилов сказал:

- Дайте, я умею. Что сыграть?

- А что сам захочешь, а мы послушаем. Ребятки двигайтесь ближе. Саныч, организуй ещё чаю людям!

И Панфилов начиная перебирать струны запел:

Песен ещё не написаны сколько?

Скажи кукушка, пропой

В городе мне жить или на выселках?

Камнем лежать или гореть звездой?

Звездой

Солнце моё взгляни на меня

Моя ладонь превратилась в кулак

И если есть порох, дай огня

Вот так!

Кто пойдёт по следу одинокому

Сверху застрочил крупнокалиберный пулемёт. Началось. Сергей повысил голос.

Сильные да смелые головы сложили в поле, в бою

Раздался одинокий взрыв. С потолка посыпалась штукатурка и мелкий песок.

Мало кто остался в светлой памяти

В трезвом уме, да с твёрдой рукой в строю, в строю

Солнце моё взгляни на меня

Моя ладонь превратилась в кулак

И если есть порох, дай огня

Вот так!

Где же ты теперь воля вольная?

Раздались приглушённые одиночные выстрелы.

С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь?

Ответь!

И опять начались разрывы, но Сергей поморщившись, продолжал петь.

Хорошо с тобой, да плохо без тебя,

Голову на плечи, терпеливые под плеть, под плеть

Ты солнце моё взгляни на меня

Моя ладонь превратилась в кулак

И если есть порох, дай огня

Вот так!

Солнце моё взгляни на меня

Моя ладонь превратилась в кулак

И если есть порох, дай огня

Вот так!

На высокой ноте Сергей закончил песню.

- Надо же, быстро сегодня угомонились, - проговорил солдат, услышав, что разрывы и выстрелы прекратились.

- А ты паря молодец! Песня у тебя странная, но красивая. Прямо к окружающей обстановке. Сам написал?

- Нет не сам, был у нас народный композитор Виктор, Цой фамилия.

- Кореец, что ли?

- Да, нет, русский!

- Молодец твой Цой, наша песня, народная!

- Да эта песня будет очень популярной.

- А можешь ещё что-нибудь сыграть? Можно такую же необычную, а то эти Романсы уже «приелись», хотя Семён Петрович пел их очень даже душевно.

Необычную? – протянул Сергей. Призадумавшись, сказал:

- Ладно, давно я эту песню не пел, с момента когда…, - и недоговорив, начал.

Однажды он сказал:

Твой полёт всего лишь сон!...

…Они стояли, обнявшись, на вершине скалистого уступа. Молодые, парень и девушка. А вокруг простирались прекрасные горы и открывался вид на зелёную долину. Только они и горы и это синее небо, покрытое рассветной дымкой.

- Как же мне нравится, когда ты эту песню поёшь, - проговорила она.

- Я тебя очень люблю, я не хочу тебя отпускать! - проговорил он.

- И не отпускай, я всегда буду с тобой, даже если меня не станет, - ответила она.

Если бы она знала, что её слова станут пророческими и она останется навсегда с ним, но её при этом не будет. Но это будет потом. А сейчас они стоят на краю и мир принадлежит им.

- Оля, пожалуйста, не прыгай! Я за тебя очень боюсь! Сегодня такой ветер нехороший, порывистый! – проговорил Сергей.

Они с детства любили горы. Всегда пропадали на этих тропках, гуляли по долинам, купались в речушках и пили чистую воду из ручейков. Вместе занялись альпинизмом. Вместе стали мастерами спорта, но им было мало. Вернее, ей было мало. Она хотела большего, ей постоянно требовался адреналин. Она не представляла жизнь без экстрима. А он просто хотел быть с ней. Хотел наслаждаться запахом её волос, смотреть в её бездонные зелёные глаза, касаться её прекрасного тела. Ради неё он готов пойти на всё. Он любил её, любил больше жизни. А ей было мало, она захотела ощутить себя птицей, парить над долиной, почувствовать в себе ветер. А он просто шёл за ней.

- Не бойся, милый, всего лишь один прыжок. Мы так долго к этому готовились, тренировались. У нас самое лучшее оборудование и снаряжение. Мы осуществим с тобой сегодня свою мечту.

«Твою, мечту», - с горечью подумал Сергей. Вслух же сказал:

- Всего лишь один прыжок. И больше я тебя не отпущу. Я хотел тебе сказать...

- Хорошо милый, я тебя люблю, - приложив палец к губам Сергея, ответила Оля и прыгнула.

Сильный порыв ветра, подхватил девушку и как лёгкий осенний листок бросил на скалы.

- Нет…., - прокричал-прохрипел Сергей…

И не думать, как приземлиться,

А у птиц свободе учиться,

Лететь, лететь, лететь, лететь.

Лететь куда-то вдаль,

Оставив, всё то, что жаль.

Однажды он сказал…

Глава 10. 1857

…Здравствуй, Поля!

Представляешь, сижу и слушаю тишину. Мне кажется это впервые за последние дни, нет даже месяцы, а может, и годы. Так тихо, что кажется, это сон.

А помнишь нашу вторую встречу, тогда ещё до войны, в парке? Мы сидели с тобой и слушали тишину, только тогда было светло. У тебя ещё замёрзли руки, а я дышал на них и тёр твои пальцы, пытаясь согреть их. А на ветках сидели снегири, красные нахохлившиеся. И ещё ты почему-то назвала меня Костей, а я сказал, что я не Костя, а Миша, ты так сильно засмущалась и потом мы смеялись с тобой. И была тишина такая, как сейчас, что мне тогда казалось, что мы одни с тобой в этом нашем маленьком мире.

Поля, что бы ни случилось, я обязательно вернусь, и мы будем сидеть и снова слушать тишину. Я вас очень люблю, тебя и нашего маленького Борю.

Твой Миша.

Форт №I, Гр…но, 20 июля 1944г.

… Михаил никак не мог заставить проснуться, да и не хотелось просыпаться. Хотелось побыть ещё немного, ещё чуть-чуть со своими любимыми женой и сыном, пусть даже во сне. Но надо идти, надо возвращаться. Капитан резко поднялся.

- Ты что, командир?

- Что-то, неспокойно на душе! – ответил Михаил Степану.

- Да вроде всё тихо!

Михаил вспомнил события последних часов. Отправить Алексея к своим не получилось. Следуя карте, они пытались пройти в основные помещения форта, но этого не получилось. Группа «упёрлась» в завал. Решили обойти форт снаружи, так как преследования обнаружено не было. Подойдя к выходу из туннеля, поняли, что ошиблись. К входу двигался целый взвод немцев, явно осуществляющих преследование диверсантов. Группа была обнаружена, завязалась перестрелка. Константинов принял решение уходить в другой рукав в направлении Форта №IV.

- Уходим, быстро, быстро! – скомандовал капитан.

Группа резко снялась и направилась в боковой рукав. Пробежав перекрёсток, проследовали, судя по карте, в левое ответвление. Завалов не было, форт же новый, поэтому продвигались быстро, но уже через несколько сот метров, опять упёрлись в обвал.

- Возвращаемся, быстро назад, попробуем пройти правым туннелем, - командовал капитан. Туманов из-за больной ноги слегка отставал, но получив приказ возвращаться, оказался первым на пути к перекрёстку. И тут начал нарастать звук, сначала как комариный писк, а потом всё громче и громче.

- Поручик стой! – закричал Константинов, но уже было поздно, поручик вдруг резко исчез.

- Что остановились? За ним, другого выхода отсюда нет! - скомандовал капитан и повёл группу в место, где исчез Алексей. Раздался резкий хлопок.

… - Вы где были? – спросил Туманов.

- Я вас здесь уже полчаса жду! – продолжил расспрос поручик.

- Уже тоннель проверил, обнаружил выход наружу. Там всё тихо. А вы всё-таки где были?

- Слушай поручик, Алексей, ты, кажется, попал к нам!- ответил наконец капитан.

- Что значит к вам?

- К нам – это значит в 1944 г., а задержались мы всего на три минуты.

- Не понял! – растерянно проговорил Алексей.

- Ты звук и хлопок слышал? – спросил Михаил.

- Слышал, потом наступила тишина и вы куда-то пропали.

- Мы не пропали, когда ты исчез, мы задержались на три минуты, потом пошли за тобой.

- В прошлый раз, перед тем как мы попали к тебе в 1915 г., тоже сначала послышался странный звук, потом хлопок. Так что мы с тобой вернулись к нам в 1944 г. и уже ничего не изменить. Переход наш был в другом месте и вернуться в том месте, как ты видел, мы не смогли.

- Что же мне делать? – неуверенно спросил Алексей.

- Пока не знаю. Выдвигаемся к нашим, а там будем решать, что делать дальше. Проход завален, поэтому пойдём по «наружке», а там могут быть немцы. Уже наши немцы. Тьфу ты, какие наши – другие немцы – фашисты. Так что продвигаться придётся как можно осторожнее.

Но что странно, выйдя из тоннеля, обнаружили, что нет канонады, которая постоянно стояла в последние дни – последние дни в 1944 г.

- Что-то подозрительно тихо, командир? – проговорил Док.

- Сам слышу! Опоздали, что ли? – ответил Константинов.

- Цифра, давай на разведку!

- Посмотри на позиции немцев, определи где есть проход!

____________________

… - Командир, это, Цифра вернулся. У него интересные новости, - доложил Микула.

- Давай его суда, - отходя от сна, сказал капитан.

- Буди поручика.

- Я не сплю, - подал голос поручик.

- Мне тяжело последнее время заснуть, вероятно, это из-за контузии.

…- Там нет ничего! – доложил Цифра, вернувшись после разведки.

Цифра отсутствовал несколько часов и группа расположилась на отдых прямо в туннеле, пока Авдеев был на разведке. Посменно несли дежурство. Микула как раз был в дозоре, когда Егор вернулся.

- Что значит нет ничего? – спросил капитан.

- А то и значит, товарищ командир, нет ни немцев, ни их позиций. Нет ни окопов, не укреплений – ничего, только лес, и всё!

- Таак! Предчувствия не обманули! – проговорил Константинов.

- Собираемся, уходим в Форт №IV, - скомандовал капитан.

Форт №IV был пуст.

Группа старалась продвигаться как можно незаметнее, чтобы не нарваться на пулю если не от немцев, то от своих же. Но все предосторожности оказались напрасны. Форт был пуст. Все помещения сохранились, рукава и ответвления тоже, но по виду ими давно никто не пользовался.

- Куда же мы попали? – неопределённо к кому обращаясь проговорил Туманов, после того как были обследованы «внутренности» Форта.

- Это явно не наше время, так как Форт не новый, а заросший и запущенный, - продолжил Алексей.

- Может будущее! - поинтересовался Цифра.

- Чьё будущее, наше или его? - указывая на Туманова, съязвил Док.

Вопрос остался без ответа.

- Здесь в нескольких километрах деревня, пойдём туда. Надо найти провизию, а то на одних сухарях мы долго не протянем. Заодно и узнаём, что к чему! Отделение, сбор пять минут, потом выдвигаемся, - скомандовал Константинов.

Действительно, в нескольких километрах обнаружилась деревня, но какая-то странная, то ли пустая, то ли другая, непонятно. На отшибе стоял дом, не дом, а вросший в землю сруб. В окнах темно, но из трубы вьётся дым. Решили заглянуть туда. На разведку вышли двое, поручик и капитан.

Подошли к хлипкой ограде. Начали обходить вокруг, чтобы осмотреться. За домом обнаружился просторный амбар, практических стоявший в лесу. Со стороны дороги его не видно.

- Будет где заночевать! – указывая на строение, прошептал Константинов.

- Но главное — узнать, где мы и раздобыть провизию, а потом уже решим, что делать дальше, - продолжил Константинов.

- Хозяева, откройте! - уже громче проговорил капитан и постучал в перекошенную дверь.

В доме свет не загорелся, но в окне мелькнула тень.

- Откройте люди добрые! Мы путники, хотели у вас передохнуть и воды напиться.

В ответ тишина. Константинов продолжил настойчиво стучать.

- Што за лихие люди бродят по ночам? - раздался старческий голос из-за двери.

- Так вроде ещё не ночь, дядя! Путники мы. Хотели встать у Вас на постой. Откройте! – перехватил инициативу Алексей.

- У нас тут не постоялый двор! – продолжил голос, из-за двери.

- Уходите!

- У нас есть что Вам предложить! – проговорил Алексей.

Наступила тишина, но потом дверь открылась и из него высунулось дуло штуцера.

- Тихо, тихо дядя! Мы не разбойники! Мы не вооружены!

Разведчики перед тем как отправиться в дом действительно не взяли автоматы, оставив при себе только пистолеты и ножи, которые нельзя было сразу обнаружить под камуфлированной одеждой.

- Ходють, тут всякие на ночь глядя, путнички! Показывай, что имеешь или проваливай, пока я палить не стал, - продолжал грубить невидимый хозяин.

- Тихо, тихо дядя!

- Мыы, проостые путниики! - меняя интонацию, продолжал Алексей.

Константинов понял, что поручик начал применять свои методы гипноза. Слишком плавной была интонация Туманова. И если бы не подготовка Константинова, он поплыл бы тоже, а так он только ощутил давление на виски.

- Яяя, сеейчас, доостану из кармана ценнуюю веещь и пеередаам теебе! – продолжал растягивать слова и менять интонации Туманов.

Действительно, он залез под складки одежды и извлёк оттуда серебряный портсигар с крупным малахитом на крышке и покачал им.

- Воот нашаа плаата за постой!

Ружьё невидимого собеседника дёрнулось и опустилось.

- Ладно убедили. Проходите, но если что задумали, то берегитесь!

- Хорошо, мы просто отдохнём и уйдём, - уже нормальным голосом продолжил Алексей.

Они зашли в дом. Хозяин зажёг лучину и строение осветилось неровным светом. Помещение хотя и было небольшим, но изнутри просторнее, чем казалось снаружи. Земляной пол. Печка, разделявшая дом надвое. За ней располагалась кровать. Посередине большой дубовый стол и с десяток стульев, рассчитан явно не на одного человека. На столе – большой котелок, разные овощи, хлеб. Хозяин явно ещё не старый, видимо, специально делал старческий голос, заросший густой щетиной, сел за дальний конец стола, поставил своё странное оружие рядом.

- Хороший у тебя штуцер дядя, егерский! Откуда он у тебя?– начал разговор Туманов, также садясь с Константиновым за стол.

Знание различных видов оружия и не только новинок, опять пригодилось поручику.

- Не твоего ума дела! – опять сгрубил хозяин.

- Кто такие, чего пожаловали в наши края путники? Глаголите шото странно, иносранцы шо ли! И шо за странная одёжа у вас? – продолжил дядя.

- Путники мы, сказали же, нездешние, издалека, - не стал развивать тему ответил Туманов.

В разговоре он опять взял инициативу на себя. Константинов не спорил, поручик контрразведчик всё-таки, умеет разговорить собеседника.

А одежду, нам какую продали, такую и носим. Другой не было. Идём издалека в М…ск. Далече мы забрались? А то мы плутаем тут по лесам, дням со счёта сбились. Какое сегодня хоть число-то? – надеясь прояснить ситуацию неожиданно задал вопрос Алексей.

- Двадцатое! Что-то вы совсем странные, ну ладно. Чего надо то? – спросил хозяин.

«Какой хотя бы год и месяц?» - подумал Константинов, но промолчал. «Судя по погоде, она не изменилась, они, скорее всего, в июле. А дата опять повторяется! Странно, они несколько дней провели в 1915, а вернулись опять в 20-е!» - продолжал размышления капитан.

- Да нам бы отдохнуть малясь, да перекусить, да с собой еды взять, - тем временем продолжал диалог Туманов.

- Вот наша плата, - запустил по столу на дальний край портсигар Алексей.

- Добрая вещица, дорогая! А табачок в ней есть? – спросил хозяин.

- Есть дядя, есть, так дашь еды или нет! – продолжил с нажимом поручик.

- Еды-то дам, а вот ночевать сами видите негде! – ответил дядя.

- Там у тебя за домом амбар! Мы там можем и остановиться.

- Всё, таки, вы видите! Странные путники, да ладно договорились. Вот ешьте! – доставая деревянные ложки, ответил хозяин.

Перекусили отварным картофелем со свежими овощами. Правда, огородов возле дома разведчики не видели, да и хозяйства не какого. Нет ни кур, не скотины. А собрал хозяин котомку увесистую. Там и шмат сала, в промасленной бумаге, и крынка молока, и хлеб и солений разных, и яиц варёных. Как будто он их и ждал, чтобы накормить и напоить.

«Ох, и странный, этот дядя. Взгляд нехороший, скользкий» - подумал Константинов, принимая провиант у хозяина.

- А что здесь деревня какая-то странная? Как будто пустая и собаки не лают? – тем временем продолжал разговор Туманов.

- Так и нет в ней почти никого, ушли все. Места здесь нехорошие. Лихие люди повадились сюда заходить. Остался здесь лишь сельский староста, дом его с другого края деревни, да ещё пару людишек, а так всё, все повывелись и хозяйство с собой забрали. А староста упёртый. Инвалид Крымской войны, орден от самого царя, Ляксандра Николаевича, получил. Не хочет отсюда уходить. Говорит, что не покинет дом родителей своих, - сказал хозяин дома, а в глазах мелькнула, затаённая злоба, что не ускользнуло от внимательного взгляда поручика.

- Всё идите в амбар! А то мне уже тоже спать хочется. Вот вам свеча. Да не спалите мне сарай! – закончив разговор, поднялся из-за стола хозяин дома.

- Не нравится мне этот дядя! – сказал Алексей, когда они разместились в амбаре, а Константинов тайно, через лес, сходил за боевыми товарищами.

Перекусив, Док и Микула остались в дозоре, остальные расположились на ночлег. Сон у Туманова не шёл и он поделился своими мыслями с Михаилом.

- Мне тоже не нравится!

- Ты его специально обрабатывал, там перед дверью? – спросил капитан.

- Да, еле получилось, нужен зрительный контакт, тогда легче. А так голосом, сложно, чуть-чуть не сорвалось! – продолжил Алексей.

- Да и место здесь нехорошее. Цифра, что скажешь?

- Я тут полазил, по округе. От дома в сторону леса идёт скрытая тропа. Далеко не заходил, но на две скрытые ловушки, натолкнулся . Как будто кто специально закрыл путь по тропе. Дальше в лесу тропа резко поворачивает и как будто направляется к Форту, только к другому крылу — Форту №3, - ответил Цифра.

- Товарищ командир, разрешите отдохнуть, а то я по этим фортам налазился, сил больше нету! – попросил капитана Егор Авдеев.

- Давай, давай отдыхай – ответил командир и Егор едва коснувшись котомки, набитой сеном, провалился в сон.

----------------------------

… Егорка, ты там не заблудись в лесу, - попросила мама.

Егорка собрался в лес за ягодой. Ох, и вкусная она там. Вчера он наткнулся на полянку, наелся от «пуза». А сегодня собрался опять, хотел угостить мамку и батю, который вернётся вечером с поля. Правда, полянка эта далеко, но ничего, он дорогу запомнил.

Солнце светит сквозь ветки, нежарко. Птицы поют. Хорошо – то как! Лес с этой стороны чистый, не заросший кустом. Лисичек по дороге набрал.

«А завтра, на рыбалку рвану, на Доне рыбы много! Деда, когда был жив, показал хорошие заводи, где можно наловить сомов. Папке с мамкой помогу накормить солдат Красной Армии», - думал Егорка.

«Красные» остановились в деревне недавно, их было немного, человек двадцать, приехали на лошадях и на «тачанке» с пулемётами. Стайка пацанят всегда бегали за солдатами, что ни будь выпрашивая. Бойцы детишек не обижали, они были добрыми, всегда угощали детей, то конфетой, то яблоком. А ещё разрешали посидеть в тачанке и подержаться за ручки пулемёта. Это были самые счастливые моменты в жизни мальчика. «Красные дяди» говорили, что защитят деревню от «белых». И мальчик представлял, как он сражается с этими «белыми» на «тачанке» с пулемётом.

«Я, обязательно, когда вырасту, стану «Красным командиром» и буду бороться за победу «Красного Протериата» во всём Мире» - думал пятилетний мальчонка.

Батя дружил с «Красным командиром», они всегда, когда встречались, жали друг другу руки. Вели в избе какие-то разговоры. Детей, конечно же, не пускали, но наверняка обсуждали, как будут бить этих «белых». А мамка всегда кормила «Красных» солдат, поэтому мальчик тоже всегда хотел чем-то помочь «Красным бойцам».

Егорка легко бежал по лесу и вдруг на подходе к полянке услышал ржание лошадей и громкие голоса. Подобравшись к краю поляны, мальчик увидел казаков. Сотня, а то и больше, всё мелькает, не поймёшь. Заняли всю поляну. Шашки, винтовки, пулемёты, лошади, на древке флаг с тремя полосами.

«Белые!» - подумал малой и прислушался.

- Там, в деревне, «краснопузые» засели. Мы нападём сейчас, неожиданно, пока они не ждут. Выбьем эту «красную заразу», заодно и запасы пополним – говорил сотник подчинённому, стоя на краю поляны и мальчик, тихо забравшись на дерево, хорошо их слышал.

- Всё, выдвигаемся! – скомандовал сотник и казаки быстро, насколько позволял лес, устремились в сторону деревни. Протрубили выход и лавина лошадей со всадниками развернулась и помчалась за командирами.

«Надо предупредить батю!» - подумал мальчик и бросился следом. Но куда там ему угнаться за лошадьми, а до деревни далеко. Он бежал, бежал так быстро, как позволяли ему маленькие ноги.

Но он опоздал.

Когда выбежал к деревне, первое, что он увидел - тело «Красного командира», лежащего лицом вниз с зажатым пистолетом в руке. Мальчику стало страшно. Он помнил как этот здоровый молодой дядя всегда улыбался ему, трепал его по голове, говорил: «Добрый у тебя растёт боец Никодим!», а сейчас он лежит в неестественной позе - мёртвый. Пацанёнок пересилил страх, взял пистолет из руки командира и побежал к дому. Дома пылали, всюду крики, всадники и ужас. Ужас такой, что подгибались колени и дрожали руки. Но мальчик упорно шёл к своей избе. А в доме была беда. Отец лежал скрючившись в углу и не двигался, а мать закрывала тело отца, расставив руки, что-то кричала. Перед ней стоял казак с шашкой «наголо», в папахе «набекрень». Мальчик поднял револьвер и выстрелил в спину этого ненавистного «белого» - не попал. Тогда нажал на курок ещё и ещё, но руки дрожали так, что ни одна пуля не попала в казака.

- Ах ты, сучонок! – крикнул белогвардеец и замахнулся шашкой на мальчонку. Мать вцепилась в руку казака и крикнула:

- Беги, Егор, бегиии!

Мальчик развернулся и побежал, оглянувшись, он увидел, как казак отбросил мать от себя и рубанул по ней шашкой. Мир потемнел.

__________________

… - Беги, Егор, беги!

Со сна Авдеев понять кто кричал не мог, но сработал инстинкт разведчика, кинулся прочь от места, где лежал. И тут снаружи раздался ружейный залп, а в том месте, где он находился, дощатую стенку пробила пуля.

Константинов и Туманов вели поочерёдно огонь из окна. Снаружи раздавались слаженные автоматные очереди. Потом всё резко стихло.

- Что случилось? – ни как не отойдя ото сна, спросил Егор.

- Бандиты напали! Не зря, нам хозяин не понравился! Он навёл на нас банду, хорошо что Микула с Доком вовремя сработали, иначе бы «кранты», - проговорил капитан.

- Быстро собираемся и уходим, пока кто-то ещё не заявился, - скомандовал Константинов.

- Почему вы думаете, что хозяин виноват, - не мог успокоиться Цифра, собирая вещи.

- Алексей его подстрелил, когда тот указывал что-то бандиту.

- Всё уходим в Форт, если что там займём оборону, - продолжал командовать командир.

- Сейчас одну минуту, - проговорил Туманов и подбежал к мёртвому хозяину вынул у того из-за пазухи портсигар.

- Ему он больше не пригодится, а ведь это подарок! – начал оправдываться Алексей, подхватывая также штуцер бандита и кошель с пулями и порохом к оружию.

- Всё, всё, уходим, уходим. Микула, Док за мной!

- Не забываем про ловушки на тропе! – перепрыгивая через натянутую нитку, крикнул Цифра и группа устремилась в лес.

_______________

… - Крымская война закончилась в 1856 г. поражением России перед коалицией четырёх стран - Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства. Орден судя по рассказу бандита, инвалиду дарил государь император Александр Николаевич (Александр II), который правил с 1855 по 1881 год. Позже, с 1881 года, уже правил Александр Александрович (Александр III).

Оружие, которое я прихватил - двухнарезной штуцер Ижевского завода, по ошибке называемым Люттихским, образца 1843 года, состоявший на вооружении в Российской империи. Интересно, откуда бандит его взял, их было выпущено не так много, так как массовое производство «люттихских» штуцеров, впрочем, как и других образцов нарезного оружия, в 40-х гг. XIX в. на отечественных заводах не состоялось. Исходя из сказанного, я предполагаю, что мы застряли где-то между 1856 и 1858 годом, позже вряд ли царь награды за Крымскую войну раздавал, тем более что Россия проиграла эту войну, - закончил свой доклад Туманов.

Группа засела в развалинах Форта №III и пыталась держать малыми силами круговое наблюдение за местностью, благо на это был броневой колпак наблюдательного поста. Внутри крепости было обнаружено пустующее пристанище бандитов, вероятно, тех, что они положили в деревне. После нескольких часов досмотра окрестностей, не обнаружив погони, или какой-либо другой опасности, оставив на посту - в бронеколпаке только Цифру, самого глазастого – снайпера, решили обсудить произошедшие события.

- И ещё! Самое интересное, что если сейчас 1857 год, то тогда, никакого Форта здесь не должно быть! Его начал строить только в 1913 году военный инженер подполковник Александров. Именно он и составил проект форта. А в 1857 году здесь должен быть только лес, просто лес! – продолжил Алексей.

- Так что, где мы? И куда будем двигаться дальше господа – товарищи? – спросил своих собеседников поручик.

Глава 11. Два «ада» (часть I)

«Ммм, как же болит голова! Ммм. Это проклятая контузия» - подумал капитан Соломатин.

От каждого выстрела, от каждого взрыва голова отзывалась еле терпимой болью, а учитывая то, что канонада не прекращалась уже почти несколько дней, существование капитана превратилось в сущий ад. Взрывы, взрывы, взрывы и боль, боль. Боль отупляющая, выворачивающая наизнанку! Но он, капитан Соломатин Фёдор Павлович, ещё жив, он готов продолжать сражаться, потому что с ним Бог, с ним его вера.

Раньше Фёдор не верил в Бога, считал, что комсомолец, спортсмен, активист сам всегда построит свою судьбу. Выбрал себе дорогу и уверенно шёл по ней вперёд. Именно он, росший без отца, воспитывающий с матерью двух маленьких братьев с отличием окончил школу, вступил в комсомол и поступил в военное училище. Именно он, без помощи «сверху», в таком молодом возрасте стал капитаном — командиром роты.

«Бога нет! Есть я!» - думал он тогда. А сейчас он усомнился, усомнился, что он прав. Усомнился потому, что такого не может быть, но это случилось.

Вчера был получен «убийственный» приказ. Поднять остатки полка и без огневой поддержки артиллерии бросить в атаку на врага. Любыми силами подавить две огневые точки противника. Легко, сидя в тылу, отдать такой приказ – передвинуть шахматные фигурки по доске, а в жизни, бросить людей на верную смерть.

Все атаки на правый фланг противника захлебнулись. Этот железобетонный «волнорез», словно вросший в землю титан останавливал все «волны» Красной Армии на своём пути. Расположившись на возвышенности, имея выгодное стратегическое положение два немецких дота при поддержке артиллерии отражали все попытки советских войск продвинуться в этом направлении. Под угрозой срыва вся наступательная операция. Телефон командира полка не умолкал, постоянно требуя подавить, раздавить противника.

Какое там, имея круговой обзор и расположение на выгодной высоте, немцы не только не допускали своего захвата, но и пресекали все попытки советских солдат подобраться к своим окопам уже на половине пути. А боезапасы противника были поистине велики. Пулемёты не «затыкались» уже несколько дней, пристреляв каждый сантиметр земли. Русские танки жгли на подходе из гранатомётов и мелкокалиберной артиллерии, которая также была «закутана» в бетон. Опять разведка «прошляпила» опорный пункт немцев. Командование и не подозревало, что на пути наступления такая укреплённая позиция фрицев, а враг все усилия приложил, чтобы русские не рассекретили «высоту». И теперь гибли люди, гибли сотнями, тысячами. Вот начальство и «билось в истерике». А потом полковник словил шальную пулю, в прямом смысле «отмучился». Командованию было принять некому, из старших офицеров остался только капитан Соломатин. И вот он получает приказ. Спорить бесполезно, надо идти в атаку.

…Соломатин понял, что остался один. Оглянулся, все его бойцы остались лежать, выкошенные словно колоски немецким жнецом, а он ещё жив. Впереди пулемёт. Казалось, что он стреляет прямо в него, но он ещё жив, крупнокалиберные пули почему-то не попадают в него. Тут он понял, что был неправ, пулемёт стрелял в сторону, добивая остатки русских, залёгших в поле. И тут дуло начало поворачиваться в его сторону. Медленно, казалось, что секунды растянулись в минуты, в часы.

«Ну вот и конец!» - подумал капитан. Застрочил пулемёт. И тут случилась неожиданность, крупнокалиберная пуля ударила в броню подбитого танка и отразившись по касательной, влетела в каску капитана. Удар был такой силы, что Александра отбросило на несколько метров. Удивительно, что в каске прорезало крупную борозду, но при этом не повредив голову, даже шею не сломало. Далее крупнокалиберная очередь располосовала до неузнаваемости труп танкиста, который сидел привалившись к борту танка за спиной Соломатина и если бы капитана не отшвырнуло в сторону, то вместо мёртвого танкиста, разделало бы его, не оставив не единственного шанса выжить. Отметив в мозгу всё это, он потерял сознание.

Далее чудеса продолжились. С поля боя его «вынесла» единственная уцелевшая санитарка, почему-то выбрав именно его среди сотни бойцов. Спросить её: «Почему именно он?» - уже не мог, она погибла в том бою. И вот он сидит в окопе, целый и невредимый, не считая тяжёлой контузии, но всё же живой, среди десятка оставшихся в живых, как и он бойцов. Готовиться к бою и молится. Молится первый раз в жизни, поэтому как умеет, зажав в руке крестик.

…Матушка перед отправкой на фронт дала ему простенький маленький крестик на серебряной цепочке.

- Зачем мама? Я не верю в эту чушь? – возмутился тогда Фёдор.

- Возьми сынок! Он тебя защитит! – ответила мама.

- Бога нет! – возражал он.

- Пожалуйста, возьми его, тебе же ведь не тяжело, а мне так будет спокойнее! – продолжала уговаривать его мать.

- Ты ведь единственный у нас в доме кормилец остался, возьми!

- Хорошо матушка, но как его буду носить? Меня же за это и под трибунал отдать могут!

- Я тебе его зашью в воротник гимнастёрки. Он будет всегда с тобой, хранить тебя. Хорошо!

- Хорошо, мама, - вздыхая, ответил Фёдор.

«Не верю я в него, не верю. Но мамку обижать тоже не хочется. Она остаётся одна с двумя пятилетними «несмышлёнышами», пусть будет спокойна. От меня не убудет» - думал Фёдор.

- С Богом! – проговорила мать, провожая на фронт и крестя в спину своего старшего сына.

Соломатин и раньше слышал про «чудесные» истории, происходившие в жизни солдат.

Один боец рассказывал как их, раненных, везли в госпиталь на машине в кузове. Все тяжело раненные - «лежачие». Совсем плохой мальчонка в центре, дотянул бы до госпиталя. Молодой боец практически всё время без сознания, лежал посередине. Остальные разместились кто как мог. Шли в колонне. Машину подбрасывало на ухабах, но бойцы терпели.

Вдруг налетели три фашистских самолёта и устроили ад на земле. Косили людей пулемётами, сбрасывали на машины и телеги бомбы. Крики, боль, отчаяние. Все, кто мог бросились в ближайший подлесок, а им убежать из машины невозможно. Так и сгрудились в кузове, нависли над мальчонкой. Кто молился, кто кричал, кто стонал от боли. А вокруг царила Смерть. Пахала поле бомбами, свистела вокруг пулями, косила людей десятками. И вдруг всё стихло. Нет самолётов, остановилась в своём хороводе Смерть. Раненые солдаты подняли головы. Всё поле перепахано взрывами. Воронки окружили машину, не оставив и клочка целой земли. Тишина и только «водила» орёт в нервном срыве, уставившись на воронку впереди, в которую чуть не «ухнула» машина. И все, кто в кузове, живы, никто даже царапины не получил, а вокруг десятки, сотни погибших людей. Горящие машины, развороченная взрывами техника, перевёрнутые телеги, практически никого не осталось в живых кроме них.

- Смотрите, это крылья Ангела! – еле слышно проговорил раненый мальчонка, очнувшийся от забытья и указывая пальцем в небо.

И вправду, над полем раскинулись от рассеявшегося порохового дыма в причудливом взмахе крылья.

Ещё одну историю вспомнил, рассказанную солдатом.

По позициям работал снайпер. Эта сволочь, поговаривают, что девка, погубила практических всех офицеров, принялась за простых бойцов. Развлекалась сволочь. Народ боялся даже голову поднять над бруствером, потому что мгновенно прилетала смерть. Пытались с ней бороться наши снайперы. Играли со сволочью в гляделки, но она выиграла. Сволочь пряталась и принесла смерть, откуда её не ждали. Только хороших специалистов загубили, хотя какие они хорошие, если сволочь достать не сумели. Бороться с ней было бесполезно, а она продолжила своё развлечение — расстреливая солдат, словно мишени в тире.

Но тут пришло пополнение, а с ним один молодой комиссар, прибывший вместо убитого снайпером. Пополнение распределили по окопам. Новички начали устраиваться, примеряться к новому месту. А комиссаришке до всего было дело, то туда заглянет, то здесь пощупает. А тут выглянул из окопа спросив:

- Чёй -то у вас тут творится?

Предупредить его о сволочи никто не успел. А он замаравшись слегка и решив смахнуть грязь, повернулся. Тут-то сволочь и выстрелила. Оцарапав щеку молодого комиссаришки, пуля вонзилась с другой стороны окопа в бруствер и если бы не поворот головы точненько бы в глаз прилетела.

- Ах ты сволочь! – крикнул комиссар и выдернув свой пистолетик, выстрелил в ответ.

- Всё!

- Что всё? – удивился тогда Соломатин.

- Нету больше сволочи! – ответил рассказчик.

- Как нету?

- Застрелил он, наверное, сволочь, потому что больше мы эту сволочь не слышали и люди от её пули не погибали.

- Да не может такого быть? – воскликнул капитан.

- Судьба направила руку комиссаришки, не иначе. Он ведь же не был снайпером. Потом выяснилось, что комиссар с десяти шагов поразить цель не может. Это рука судьбы, точно я вам говорю! – спорил боец.

- Просто повезло! – ответил тогда Фёдор.

А помниться ещё рассказ артиллериста перед боем:

- Сидим, значит, мы на позициях, прячемся от случайных пуль за щитовым прикрытием. Ждём, когда к нам фрицы полезут. А фрицы не дураки, фрицы к нам «Тигера» запустили. Ползёт, значит, к нам эта зверюга. Вся нарядная, в крестах. Значит, решили мы её, зверюгу эту, из орудия «шмальнуть», может напугается. Да не тут-то было! Снаряды отскакивают от неё, что дробинки. Не могут, значит, пробить лобовую броню. Раз «шмальнули», два. Не берёт. Потом, значит, зверюга эта, тоже огрызнулась, пальнула по нам. Командира орудия сразу прибило, а само орудие чуть не перевернуло. Орудие поправили, а за командование «летёха» взялся, значит, лейтенант наш младший. Но и он долго не продержался. Саданул по нам «Тигер» из пулемёта. Так и скосило, значит, нашего «летёху». А мы палим с Семёнкой по зверюге из своей «пукалки» да всё, значит, без толку. Даже гусеницу снять не смогли.

- Снаряд давай, кричу я!

А Семенка не отвечает. Обернулся, значит, я, а Семенка лежит, как живой, в небо смотрит - мёртвый. Последний снаряд откатился, он даже не бронебойный, зажигательный.

«Ну вот и конец, значит, мой пришёл» - думаю я. А жить так хочется, аж мочи нету!

А «Тигер», этот, идёт специально медленно. Знает, значит, гад, что мне деться некуда. Снаряды его не берут, а побежать, из пулемёта расстреляет. Вот и ползёт, не спеша - играется.

- Ну! – кричу ему.

- Хрен тебе, не возьмёшь меня, фашистская гадина!

Бросился к снаряду, затолкал в орудие и пальнул, значит, не наводясь. И, о чудо, снаряд зажигательный влетел, прямо в смотровую амбразуру. Первый раз на моей памяти такое вижу. Знатно, значит, полыхнуло внутри. Фрицы хорошо там поджарились, словно в печной духовке.

- Даа, вот вам Чудо! А вы говорите, не бывает! И сейчас, может, Чудо нас спасёт!…

…А вот раненный в ногу лётчик рассказывал:

- Намедни сбили меня фашистские истребители в бою. Разделали мой самолёт так, что только кресло пилота осталось и парашют. Так и летел к земле пристёгнутый в кресле. Потом и парашют расстреляли, так что он закрутился в жгут, не оставив шанса выжить. А летел я прямо на скалы. Уже с жизнью успел проститься. А немцы не успокоились, решили добить падающего пилота. Один истребитель развернулся и вновь пошёл на атаку.

- Эта, с.., не при сёстрах будет сказано, собака женского полу, стреляла прямо в меня! – возмущался пилот, посмотрев на медсестёр, слушавших рассказ.

- И? – раздался невысказанный вопрос.

- И промахнулась! - воскликнул лётчик.

- И как же ты выжил? Должен был ведь разбиться о скалы?

- Эта, собака женского полу, уходя от столкновения со мной, повернула и меня воздушным потоком завертело ещё сильнее, и главное, сместила вектор моего полёта. Ухнуться должен прямо в обрыв. Успел второй раз распрощаться с жизнью, но мой парашют зацепился за хиленькое деревцо, росшее на краю обрыва. Так потом и висел, боясь пошевелиться, раз за разом с жизнью прощаясь, пока наши меня не вытянули. Так что не получил ни царапины!

- А что же в госпитале оказался – если не царапины? – задали вопрос.

- Ногу сломал, с камня прыгнул, когда меня вытянули наверх! – смеялся пилот.

- Да не может такого быть, «заливаешь»!

- Доктор да скажите им, что это правда! – попросил лётчик врача, вошедшего в палату.

- Правда, правда! – смеялся доктор.

- Нашего героя Бог спас!...

…- Боже, если ты есть, спаси меня и ребят моих! Прошу дать нам ещё шанс побороться с врагом, защитить свою Родину, - молился капитан.

- Капитан смотрите! Кажется, нам теперь точно конец! – закричал один из солдат.

По полю от немецких дотов ползли «Тигры», не меньше десятка, может и больше, из-за холма не видно, за ними пригибаясь бежала пехота, а ещё хуже, далеко в небе показались точки, быстро увеличиваясь в размерах. Поднеся к глазам бинокль, Соломатин понял, что это вражеские самолёты. Враг пошёл в контрнаступление.

"Чуда не будет!" – подумал капитан, но он оказался неправ.

Откуда-то сбоку, наперерез к самолётам неслись странные снаряды, оставляя за собой инверсионный след. Цепочка первых самолётов противника вспыхнули словно спички. Саша повернул голову и увидел две странные винтокрылые машины. Они как два чёрных ангела смерти пронеслись над позициями русских и устремились на врага.

Не долетев, до позиций немцев они зависли в воздухе и устроили фашистам ад на земле и в небе. С крыльев небесных машин сорвались ракеты и полетели в сторону надвигающейся лавины самолётов, прорежая стройные ряды немецких Люфтваффе. Сверкали раструбы каких-то странных многоствольных пушек, изрыгая десятки снарядов, пробивая лобовую броню «Тиграм» и сжигая экипажи изнутри. Несколько снарядов, по-видимому, управляемых, погасили открытый врагом зенитный огонь.

Такого капитан не видел, когда две летающие машины останавливали армию. А они именно останавливали, сбивая самолёты, сжигая танки. Несколько истребителей немцев, проскочили мимо и, заходя на разворот, пытались атаковать, но одна из небесных» машин развернулась по своей оси и не меняя своего положения, выстрелила вслед противнику. Два снаряда по сложной траектории догнали самолёты фашистов и сбили. Не помогли немцам ни манёвры уклонения, ни набор скорости. Потом когда бронетехника и самолёты врага закончились, винтокрылые машины принялись за пехоту. Две ракеты влетели в амбразуры дотов и они словно маленькие вулканы произвели извержения огня, обращая в пепел находящихся внутри людей. Недоступные огневые точки противника перестали существовать.

Сбоку под днищем машин заработали то ли пушки, то ли мощные пулемёты, разнося бруствер фашистов в щепы. При этом пушки имели свойство отклоняться от своего начального положения, что увеличивало радиус поражения. Потом «стрекозы», как назвал их один из бойцов Соломатина, извергли из себя серию снарядов и окопы врага залило жидким огнём.

Это же наши, русские, смотрите у них же звёзды на днище! Ураа! – закричал солдат.

Действительно, когда одна из машин для удобства обстрела окопов, наклонилась, то стало видно звезду, нарисованную на фюзеляже.

- Ураа! Ураа! Так им, гадам! - не смолкало вокруг.

Контрнаступление захлебнулось, плацдарм для наступления был расчищен. И тут «заговорила» наша артиллерия, дополняя разрушения, что нанесли «стрекозы» противнику. Новые взрывы отозвались в мозгу Фёдора пульсирующей болью, но он был счастлив, что Бог подарил ему ещё один шанс расквитаться с врагом . А сзади, набирая скорость, пошли в атаку Т-34.

- За Родину, за Сталина! – закричали бойцы, выпрыгивая из окопов.

Два чёрных ангела, выполнив свою работу, ушли в сторону горизонта.

- Спасибо Боже! - промолвил Федя, выхватывая пистолет и идя в атаку…

Глава 12. Два «ада» (часть II)

...Затишье было недолгим. Через непродолжительное время враг начал бить артиллерией с утроенной силой. Казалось, он пытается стереть Форт в порошок, не оставив ничего. Артиллерийский огонь был очень интенсивным, он доходил до 55 выстрелов в минуту.

Форт № I является первым большим фортом из тринадцати Гр…кой крепости на левом берегу реки Неман. Он располагается на главенствующей над местностью возвышенности и представляет собой пятиугольник. В качестве главной оборонительной позиции форта был возведён бетонный бруствер, под которым проходила подбрустверная галерея. Её гарнизон Форта мог использовать в качестве укрытия от неприятельского обстрела. Были возведены напольный и левый фасы бетонного бруствера.

В бетонном бруствере располагались стрелковые позиции для гарнизона Форта. Они были выполнены в виде бетонных индивидуальных ячеек для стрелков. Кроме ячеек, на бруствере были возведены пулемётные позиции. Для защиты стрелков от ружейно-пулемётного огня атакующих, каждая ячейка прикрывалась съёмным бронещитком и мешками с песком. От огня по фронту каждого стрелка прикрывал специальный стальной щит. Для его установки перед каждой ячейкой сохранились пазы. С тыльной стороны бруствера стрелковые позиции были прикрыты металлическими леерными ограждениями. Перед бруствером были отрыты окопы, дополнявшие возможности обороняющихся. Окопы имеются и в тылу позиции. Таким образом, Форт мог обороняться в окружении. В качестве препятствия для атакующих солдат противника бетонный бруствер был обнесён глубоким, треугольным по начертанию, рвом – это обстоятельство и помогало долго сдерживать врага на подступах к крепости.

Но протяжённость бруствера уже не позволяла контролировать всё окружающее пространство немногочисленными войсками.

Немцы не знали, что русские уже покинули крепость и подготовили её к подрыву, но оставшимся в ней людям было от этого не легче.

Матвей постоянно вздрагивал от каждого близкого разрыва. Казалось, что сейчас обрушится потолок и похоронит всех в помещения крепости. Одно дело читать про войны в архивах, разбираться в тактиках проведённых боёв, нарисованных на бумаге, а другое самому оказать внутри «ада». Другие реагировали не лучше. Всем было страшно. Только следователь морщился как от мигрени, хотя и ему было не по себе. Игорь как будто вновь оказался в Афгане 18-ти летним пацаном, брошенным правительством на «передовую» выполнять интернациональный долг.

__________________

…- Боец! Что вжался в каску? Страшно? – стараясь перекричать грохот разрывов, спросил сержант.

- Не ссы, солдат, это только музыка! Сейчас «духи» в наступление пойдут – вот это будет песня!

Моджахеды действительно не унимались. Никто не ожидал, что рядовое патрулирование местности закончится полноценным боестолкновением с превышающими силами противника.

Взвод лейтенанта Алексеева выполнял разведку маршрута выдвижения основных сил батальона на указанный рубеж. На пути следования оказался заброшенный кишлак. Пришлось в нём задержаться. Необходимо проверить каждый дом, каждую развалину, каждую складку местности - нельзя оставлять в тылу, хотя бы малые силы врага.

Кишлак занимал выгодное стратегическое положение – «высоту», с которой можно было вести почти круговую оборону. А от дальнего края селения вела неприметная тропа, дающая возможность незаметно покинуть кишлак и уйти через перевал. Вот на этой тропе и столкнулись «нос к носу» с вооружёнными боевиками. Завязался бой. Сначала, казалось, что «зачистка» пройдёт легко, силы «духов» казались невелики, но это был только авангард противника. Неожиданно на кишлак посыпались мины, а ещё хуже, к кишлаку с противоположной стороны приближалось несколько сотен боевиков. Скорее всего, моджахеды готовили для себя «опорную» точку, а неожиданное появление русских нарушило их планы, и теперь они прикладывали все силы захватить «высоту». Мины летели не останавливаясь, добавляя разрушений в пустующем селении. Отряд оказался отрезанным, вынужденным держать круговую оборону. С одной стороны, враги наступали из невыгодной для себя позиции, но их количество «зашкаливало». Они «лягут» в большом количестве, но задавят числом. С другой стороны тропа, которую также держат «боевики» и это уже невыгодная позиция для русских, так как перекрывать её может враг малыми силами из-за узости прохода и не известно, может ли враг подойти из-за перевала.

Взрывы, взрывы, взрывы. Казалось, осталось в мире только грохот от разрывов и визг подлетающих мин. Мины летели без остановки, не дают высунуться из укрытий. Хочется вжаться в стену, слиться с ней, стать ею, потому что страшно, не потому, что ты трус, а потому что Сметь бушует вокруг и не хочется так бестолково погибать. Среди личного состава пошли первые потери. Там сержант погиб от разрыва, а там солдат словил шальную пулю. Количество раненых и убитых пугающе нарастало. А враг тем временем приближался. Тут не выдержал пулемётчик — Сохатый, сибиряк, оправдывал своё прозвище, такой же крупный узловатый. С криком: «На, твари! Получайте!», - начал свою «песню смерти», скашивая из своего пулемёта первые ряды атакующих. Продержался он недолго, словил-таки пулю, жалко человека – настоящего бойца. И вдруг стало тихо, перестала визгливо кричать Смерть, мины у противника закончились. И только силуэты мелькают вдали, надвигаясь неотвратимой волной.

- Зинченко, бери с собой два отделения и прорывайся по тропе, - прокричал, глухой от разрывов лейтенант Алексеев, начиная перегруппировку своего взвода.

- Но, товарищ командир — Олег, вам не хватит стволов остановить боевиков! – сопротивлялся приказу старший сержант Зинченко.

- Приказы не обсуждаются! Ттаварищ старший сержант, бегом ааарш! – продолжал настаивать на своём командир.

И уже спокойнее добавил:

- Сережа, если я сейчас тебя не отправлю, тогда здесь «ляжем» все. Нам, как ты правильно заметил, не удержать позиции, даже если вы останетесь - «духов» слишком много. Бери пару «стариков», всю «молодёжь» и уходите, прорывайтесь через перевал. А я здесь, со своими пацанами. Подороже продадим свои жизни и как можно дольше попробуем задержать их. Всё уходи!

- Хлебородов, что застыл? За мной! – крикнул старший сержант на Игоря, поднимая свои отделения и выдвигаясь к перевалу.

- Но товарищ командир…

- Без «но» я сказал, живо за мной!...

Уйти перевалом не удалось. Нет, «боевиков» закрывавших путь они положили, ценой почти всего отделения. Солдаты молодые не пристрелянные, вот и подставлялись под пули, но оставшиеся прошли. Игорь тоже отличился, взяв на свой счёт несколько духов, ему повезло, а вот многим ребятам нет. Но дальше они нарвались на минированный участок и самое плохое, что отрезок этот они уже почти прошли. Они двигались тройкой, с командиром впереди, остальные чуть сзади и вот сдетонировала мина, а потом ещё и ещё. В узком пространстве ловушка сделала своё «чёрное дело». В живых осталось только трое, двое которых серьёзно ранены.

- Я дальше не пойду! Не смогу, оставьте мне гранаты. Я прикрою ваш отход. Скоро на наш след выйдет погоня. «Духи» уже знают, что мы ушли по тропе, - тихо проговорил сержант, устраиваясь поудобнее за валунами.

- Дорога перекрыта обвалами, но я не думаю, что моджахедов это задержит. Только бы не потерять сознание! Не бзди солдат, всё будет хоороошо! - всё тише говорил сержант, подбадривая Хлебородова.

И вот Игорь тащит на себе командира, старший сержант практически всё время без сознания. Силы на исходе, но сзади погоня. Примерно через полчаса, от того места где они оставили сержанта раздались выстрелы, а потом сильный взрыв и всё стихло.

Но погоня идёт по пятам, Игорь чувствует, поэтому не сдаётся, продвигается вперёд.

- Стой солдат, стой! – скомандовал старший сержант. Он вышел из беспамятства.

…- Твоя задача, выжить, выжить любой ценой. Я ясно выражаюсь? Доложить командованию о крупной группировке противника, о том, что здесь случилось. Вот карты с координатами, вот это отдашь старшему офицеру, - потянул сложенный вдвое лист, ранее написанный старшим сержантом.

И не каких, но! Ясно! – твёрдо говорил командир.

- Я себе этого не прощу, товарищ командир, я ещё могу Вас нести, - не сдавался Хлебородов.

- Пойми меня Игорь, - не по уставу, обратился к подчинённому Зинченко.

- Эти сведения очень важны. Без меня у тебя есть шанс выжить, ты молодец я видел тебя в бою. Я знаю, ты должен дойти, чтобы это тебе не стоило! А мы ещё повоюем. Всё иди.

И уже строже:

- Рядовой Хлебородов, вперёд малыми перебежками, марш!

- Игорь, ты там проживи жизнь за нас достойно, чтобы нам за тебя стыдно не было! – вслед проговорил Зинченко.

- Есть, товарищ командир! – отдал честь солдат и глотая «сухие» слёзы, направился дальше к перевалу.

Ещё через полчаса раздались автоматные очереди и взрывы, взрывы, взрывы. От которых солдат непроизвольно морщился.

- Я не подведу Вас, товарищ командир, не поведу вас ребята. Спасибо вам за Жизнь!…

…Хлебородов морщился от взрывов, вспоминая давнопрошедшие события. Вспоминал как ценой неимоверных усилий в полуобморочном состоянии добрался до своих. Как ему не поверили, обвинили в дезертирстве и только листок отданный ему Зинченко, а также отправленный на место событий отряд спецназа, который прекратил существование бандформирования, остановил поток «грязи» выливавшейся на него. Игорь думал, что забыл, стёр из памяти Войну, но Война настигла его здесь и поэтому он морщится как от зубной боли, слушая звук разрывов на поверхности.

- Ребяты, немцы пошли в наступление, а Форт не готов к подрыву, уйти мы не можем. Если хотите жить, «вставайте в ружё». У нас стволов не хватает, много убитых, - прокричал, вбежавший в помещение солдат.

Делать нечего, надо «становиться в ружьё». И вот они в окопах перед бетонным бруствером держат в прицеле надвигающуюся волну немецких солдат. В командном пункте остались только Заварной и раненные. Боец спецназа совсем плох, девочка пока без сознания, хотя состояние стабильное.

- Огонь не начинать! Стрелять по моей команде! – командовал унтер.

Немцы всё ближе и ближе. Кажется что их волна сейчас захлестнёт бруствер и прокатиться дальше, не оставляя ничего на своём пути.

«Страшно, то как! Как же наши деды четыре года в окопах провели! Какие же это были Люди, Люди с большой буквы, прошедшие войну и не давшие врагу на растерзание родную землю», - думал Матвей, ловя в прицеле маленькую фигурка врага.

«Как же нам стать похожими на ни…» - не завершил мысль историк.

- Огонь! – раздался крик унтера, казалось бы, над ухом.

И застрочили рядом два крупнокалиберных пулемёта. Грохнули над головой из бруствера орудия. Раздался слаженный ружейный залп. Первые ряды немцев как будто нарвались на бетонную стену. От резкого звука Матвей оглох. Что-то кричал рядом Панфилов, он не слышал. Методично, как в тире, стрелял Хлебородов. Где был Паук-Климович, парень не видел. Опять взрывы, взрывы, перекошенные в крике лица солдат, маленькие дорожки от пуль, глаза режет от пороховых газов и всё это как в немом кино. Ад творился вокруг в полнейшей тишине.

Закрыв глаза, Матвей выстрелил. Это только в фильмах главные герои, ни разу не бывшие на войне, получающие в руки оружие, «валят» врагов направо и налево. В жизни, оно не так, ты не готов к тому, чтобы «погасить» чужую жизнь. Парень открыл глаза и увидел, как враг заваливается назад, его замутило, винтовка выпала из рук. И тут пуля ударила рядом в бруствер. Бетонное крошево полетело в лицо Матвею, едва не лишив зрения. И тут пришёл звук. Крики, взрывы, свист пуль, грохот пулемётов. Матвей подхватил выпавшую винтовку перезарядил и выстрелил, потом ещё и ещё. Он не мог сказать попадал или нет. Наверно попадал. Стрелял без остановки, пока не закончились патроны. Потом когда осознал, что перезаряжает, а выстрелов нет, сел, размазав кровь по лицу, закрыл уши руками. Хотелось отгородиться от этого ужаса.

...- Матвей! Маатвеей! – кто-кто пытался оторвать руки от ушей. Это был Панфилов.

- Уходим в Форт, немцы прорвались! – кричал Сергей, тянув отупевшего Матвея за рукав.

На деревянных ногах они двинулись за бетонный бруствер в сторону командного пункта.

Матвей сидел в углу. Руки тряслись, во рту кислый привкус железа. Хлебородов бинтовал Климовича, тот был ранен в руку навылет. Снаружи продолжался бой. Тут же лежал Павел Заварной. Он не двигался, глаза были закрыты, а посередине лба точка, от которой тянулась струйка чёрной крови. Увидев взгляд Матвея, Климович проговорил:

- Зачем вылез, сказали же, быть с раненными! А он мне:

«Боец умер, а девочка в порядке. Не могу слышать, как там молодые за меня умирают».

- Вот теперь он не в порядке! - не унимался Климович.

- Зачем, зачем. Пулю словил практически сразу, - сетовал альпинист.

- Всё Стас! Хватит истерик. Твою руку я, как мог, перевязал. Забираем девочку и уходим в сторону Форта №III , пока есть возможность, - проговорил Игорь.

- Матвей, ты как? - поинтересовался он.

- Норм! А как же там наши? – спросил парень следователя.

- Мне Петро приказал уходить. Сказал, что крепость готова к подрыву. Они пойдут потом, за нами, - ответил Игорь.

Они двигались подземной галереей в сторону Форта III. Орудия немцев сделали своё дело - завалы очень часто встречались на пути, а учитывая, наличие в отряде раненых, продвижение шло не быстро. Оставшиеся бойцы пока их не догнали. Канонада продолжала звучать на поверхности. Смерть продолжала бушевать снаружи.

- Тихо! Слышите? Комариный писк? – спросил Панфилов.

- Я почти глухой, я ничего не слышу, - ответил Матвей.

И тут сооружение вздрогнуло, потом ещё раз и ещё раз. Волна грохота приближалась.

- Вперёд быстрее, быстрее. Крепость подорвали! – закричал Хлебородов.

Они, насколько это было возможно, кинулись вперёд. Раздался хлопок и их маленький отряд исчез из этой реальности.

А сзади, где они только что были, раздался оглушительный взрыв и рухнул потолок. В ночь с 1 на 2 сентября 1915 года, после отступления русских войск, военный инженер капитан Хомутов произвёл подрыв Форта №I по приказу командования крепости. В результате взрыва Форт №I сильно пострадал, но его боевой путь не был окончен…

Глава 13. 1741

...- Молодой человек, Вы прекрасный начинающий врач. Вы должны понимать, что от хорошей анестезии зависит исход всей хирургической операции. За анестезией будущее!

- Я предлагаю Вам пройти курс у академика Вишневского в Москве. Он прекрасный хирург, анестезиолог и хороший преподаватель. Именно Вишневский пришёл к выводу, что новокаин не только действует, как обезболивающее, но и положительно влияет на течение воспалительного процесса и на заживление ран. Он разработал научную концепцию о воздействии нервной системы на воспалительный процесс. Исходя из этого, создал новые методы лечения воспалительных процессов, гнойных ран, травматического шока - новокаиновый блок, вагосимпатический блок. Его сочетание новокаина и масляно-бальзамической повязки дало новый метод лечения воспалительных процессов при самопроизвольной гангрене ног, трофических язвах, при тромбофлебите, абсцессах, карбункулах и других заболеваниях, – переходя на официальный тон, уговаривал Степана Алексеева профессор Заболоцкий.

- Хороший преподаватель. Да он нас, простых, из «низких» сословий, просто ненавидит! – горячился Алексеев.

- Был я у него на курсах, Вишневский всё говорит:

«При «старом» режиме, было лучше образование, были лучше специалисты. А сейчас - наберут недоучек и поэтому качество медицины страдает! При царе особо «не забалуешь», если не умеешь лечить, то пошёл вон. А сейчас врачи пошли, даже швы нормально наложить не могут» .

- И как власти его терпят? Других и за меньшие слова забирали! – не унимался Степан.

- Ну это он просто брюзжит. Если человек действительно бездарен, он вообще с ним заниматься не будет, у него просто на это нет времени, но если видит талант, то будет ругать, ворчать, но научит многому.

- Отвечая на второй Ваш вопрос, сообщу, что власти понимают, что он практически единственный специалист в своей области, поэтому и не трогают. А ещё он очень многим «важным» людям в своё время помог. Поэтому повторяю своё предложение – запишитесь к нему на курс!

- А ещё ознакомьтесь с трудами профессора Медико-хирургической академии Николая Ивановича Пирогова, особенно с его "Отчётом о путешествии на Кавказ" 1847 года, где приведено описание 72 операций у детей в возрасте от 2 до 16 лет, выполненных под эфирным наркозом "без случаев неудачной анестезии". Именно Пирогов изучал местное действие эфира на нервную ткань и именно его можно считать его основоположником разработки как теории наркоза, так и методов применения его в практической медицине, - продолжал свою мысль профессор.

Профессор Заболоцкий был другом семьи Алексеевых. Сколько себя помнил Степан, очень часто в выходные в их доме присутствовал этот добрый доктор «Айболит» - Пётр Алексеевич. Для маленького Степы он стал практически дедушкой.

Заболоцкий очень часто проводил время с отцом. Что их связывало, военного моряка и профессора кафедры хирургии Заболоцкого, Степан не знал, но именно авторитет Заболоцкого сыграл огромную роль в решении отца отдать паренька вместо Высшего военно-морского училища им. М. В. Фрунзе в Военно-медицинскую академию.

Это был удар для мальчика. Степан с детства видел себя морским офицером. Любимой книгой у него были «Морские рассказы» Станюковича. Он должен быть военным, но перечить желанию отца он не мог – не так был воспитан. Да, Степан действительно был талантлив и прилежен во всём. Он с отличием закончил Военно-медицинскую Академию, жаль, что отец не дожил до этого дня. Но молодой человек «грезил» морем и от мечты своей не отказался.

По окончании Академии решил не продолжать карьеру врача, а поступить на службу в РККФ.

- Я для себя уже решил, что пойду на флот, а моя специальность военного хирурга и там пригодиться! – продолжал диалог Степан.

- Знаете что, молодой человек, Вы губите в себе талант. Вы можете достигнуть большего и без флота! – не унимался Пётр Алексеевич.

Заболоцкий мог называть Алексеева и Степой и Степкой, слишком много он провёл времени в их доме и видел, как растёт «внучек», но когда разговор переходил в официальное русло, то всегда обращался к молодому человеку на «Вы».

- Почтите желание Вашего покойного батюшки - видеть Вас настоящим врачом, поэтому настоятельно рекоменду…

Договорить профессор не успел, раздался телефонный звонок. Не каждый человек, даже врач, мог позволить себе в доме телефон. Но профессор помимо обучения еще и практиковал, а так как он был известным хирургом, его услугами также пользовались очень «видные» люди. По распоряжению первого секретаря Горкома в квартиру Заболоцкого на Фонтанке был проведён телефон.

Заболоцкий внимательно слушал трубку, потом положил её и произнёс:

- Наш разговор не окончен Степан Гаврилович! Помогите мне, пожалуйста, собраться и проводите меня, на улице ждёт автомобиль. Одному человеку нужна срочная операция, тяжёлый случай. По возвращении я хочу продолжить с Вами разговор.

- Пётр Алексеевич, разговора на эту тему больше не будет. Я всё уже решил и менять своё мнения не буду! А проводить Вас – провожу.

Конечно, зря он так жёстко высказался профессору, тем более перед операцией. Он видел, как Заболоцкий переживает, как нервно собирается. Впоследствии он не мог себе простить этого разговора. Но что сделано, то сделано. Слов обратно не воротишь.

До клиники профессор не доехал. На глазах у Степана, пьяный водитель на грузовике врезался в автомобиль врача и скинул его, пробив ограждение в Фонтанку, а на улице стоял март 1939 г…

… - У профессора повреждение внутренних органов. Плюс к этому гипертермия от холодной воды. Ему срочно нужна операция! Я хирург, я сделаю её сам! – кричал Степан.

- Какое сам! Вы в мокрой одежде, у Вас самого могут быть обморожения. Вы, как нам сказали, достали профессора и водителя из ледяной воды. У Вас руки трясутся! Какую операцию Вы можете провести? Вы скальпель не удержите! - говорил врач клиники, куда привезли Алексеева и Заболоцкого после аварии.

- Мы постараемся сделать всё возможное, но у профессора слабое сердце, ему нужна анестезия, без неё, я боюсь, он не перенесёт операцию. У нас для проведения анестезии нет ни компонентов, ни специалистов, - продолжал врач.

- Найдите специалиста! Достаньте компоненты! Вы не понимаете - это очень хороший, человек! Он мой друг! – не унимался Степан.

- Анестезиолог всего один на весь город. Мы не сможем его найти так быстро. Я знаю профессора Заболоцкого и сделаю всё возможное, чтобы его спасти его. Но ещё раз говорю, у него слабое сердце. Всё, мне некогда с Вами спорить! Тамара готовьте срочно операционную!...

Спасти профессора не удалось. Он умер во время операции. Его смерть определила дальнейшую судьбу молодого человека как врача анестезиолога. А война внесла в неё свои коррективы…

______________________________________________

- Ты что Док? – спросил Авдеев.

- Да вспомнилось что-то, - ответил Степан, выходя из задумчивости.

Они уже сутки провели в Форте, но ситуация не прояснялась, уже обследованы все помещения и туннели. Всё заброшено. Нет даже намёка, как отсюда выбраться, где найти проход обратно в 1915 г. и 1944 г.

Только ночью случилась странная ситуация. В охранении – бронеколпаке дежурил Микула. Ночь была тёмная и тихая. Такие ночи уже давно не слышали и не видели бойцы маленького отряда. Что в 1944, что в 1915 году была постоянная канонада, постоянные взрывы, стрельба. Но здесь и сейчас стояла тишина, война осталась где-то там далеко и поэтому солдаты безмятежно спали.

Вдруг поручик резко вскочил с криком: «Опять началось!»

- Что случилось Алексей? – спросил капитан.

- Вы, что ничего не слышали? – вопросом на вопрос ответил Туманов.

- Нет, а что?

- Опять этот звук! – сказал Алексей.

- Какой звук? – продолжил расспрос Константинов.

- Ладно, коли вы ничего не слышали. Скорее это нервное от переутомления и мигрени.

- Бывает! – пожав плечами, сказал капитан, но при этом дав распоряжение продолжить дежурство по двое.

До утра больше ничего не произошло. С рассветом решили обследовать местность вокруг крепости.

… - Бойцы тихо слышите крики и стрельба? Быстро туда! – скомандовал Константинов.

Но они не успели. Выскочив на поляну недалеко от Форта, они увидели неприятную картину. Вокруг валялись убитые мужчины, женщины, дети, лошади, перевёрнутые телеги. Всюду следы скоротечного и кровавого боя. Даже не боя, а избиения, только несколько солдат в странной форме остальные, судя по виду, мирные граждане.

- О как! – поднимая странного вида оружие, проговорил Туманов.

- Знаете что это за ружьё господа? – спросил Алексей у своих товарищей и не дождавшись ответа, продолжил:

- Перед вами дульно-зарядное гладкоствольное ружьё с кремнёвым замком, так называемая солдатская гвардейская фузея образца 1727 года со штыком. Калибр — 19,9 мм. Изготовлена ориентировочно в 1732—1741 годах на Тульском оружейном заводе. А судя по одежде солдат времён Елизаветы – это драгуны.

- Чёрт, значит, вчера звук не послышался, а нервы и мигрень ни при чём! Кажется, господа, мы ещё дальше провалились в прошлое, - проговорил поручик.

- Товарищ командир, это, следы ведут в ту сторону – прогудел Микула, указывая рукой направление.

- Так, отряд за мной, разберёмся, кто тут устроил такой беспредел! И не шумим! – скомандовал Константинов.

… - На поляне их дюжина. По виду – типичные разбойники, - начал доклад Цифра, вернувшись с разведки.

- Там телеги, по-видимому, с награбленным. Обсуждают, как удачно дело провернули с обозом, собираются делить награбленное. Говорят странно – половину не понял. Из оружия – топоры, вилы, какие-то старые сабли, пару ружей, таких какие нам показал Алексей. В общем, нечего серьёзного. Вокруг какие-то развалины, скорее какое-то ответвление крепости, так что можно подобраться незаметно, - закончил Авдеев.

- Ну что надо бы проучить «лихих» людей, чтобы не повадно было – сказал капитан.

- Приказываю обезвредить противника, оружия не применять! Будем экономить боезапасы, – продолжил Михаил.

- Поручик, ты готов? – спросил капитан.

- Да я этих гадов голыми руками рвать готов! Они там женщин и детей…, - горячился Туманов.

- Так! Никого не убивать! Помять, слегка покалечить можно, но не убивать! Это не наша война! – резко оборвал поручика Константинов.

- Есть, господин, капитан! – отдал честь Туманов.

Капитан поморщился и проговорил:

- Поручик, ты опять за своё?

- Прошу прощения, командир! Тупая привычка! Никак не могу привыкнуть к фразе «товарищ» - извиняющимся тоном ответил Алексей.

- Я всё понял! Вы правы - это не наша война. И так много крови последние годы! – продолжил поручик.

… Их маленький отряд выскочил из леса словно демоны, расплывающиеся в своей камуфлированной одежде на фоне зелёного леса.

Двадцать шесть глаз уставилось на «демонов». Пара из этих глаз сразу же переместилась под телегу и смотрело уже оттуда. Их всего четверо. С виду странные, но особой угрозы не представляют, хотя в этом маленьком отряде есть один здоровенный, но оружия при них не видно.

Оценив ситуацию – разбойники бросились с криками и размахивая подручным оружием на незнакомцев, предполагая быструю расправу. Но не тут-то было! Сначала мелькнули металлические блики лезвий ножей – четверо «лихих», хотя и с лёгкими ранениями, но выбыли из боя. Микула принял на себя удар сразу троих. Перехватив из-за широкой спины, как там её – фузею, начал орудовать ею как дубиной, ломая конечности и выбивая челюсти.

Двое бросилось на прихрамывающего Туманова. Тот в подсечке сбил первого нападающего, после чего в перекате с размаху саданул лежачему в нос. Удар точно выверен и был такой силы, что отправил противника сразу в нокаут. Выхватив из руки нерадивого разбойника шашку и уйдя от рубящего удара топором, рубанул плашмя по голове второго противника. Такой прыти от хромоного разбойники не ожидали. Ну остальные из отряда Константинова легко справились со своими оппонентами, обойдясь парой сломанных рук и носов.

Хорошенько отделав потом связали всех нерадивых грабителей.

Начали допрашивать одного находящегося в сознании разбойника, не участвовавшего в общей битве, а прятавшегося под телегой, предварительно выковырнув его оттуда:

– Где мы находимся, что за местность вокруг? Какие ближайшие населённые пункты?

- Пппростите, я Вас не пппонимаю! – причитал барыга, которого допрашивал поручик.

Алексей еле сдерживая ярость, приставив пистолет ТТ к голове барыги, продолжал:

- Что тут непонятного, скотина? Где мы находимся? Какие ближайшие деревни или города?

Барыга так испугался «демонов», что потерял дар речи, только что-то невнятно мычал:

- ГГГр..но.

- Спокойно поручик! Ты его сильно пугаешь! Не видишь, человек стесняется! – как всегда зубоскалил Док.

- Я сейчас прибью этого гада! Он убил моих женщин и детей! – ревел поручик.

- Какой сегодня год, сволочь? – вдруг переключился на другой вопрос контрразведчик.

- ТТТысяча семьсот сссорок первый. Только не убивайте! – продолжал причитать барыга.

- Я тебя точно сейчас пришибу! – не унимался Туманов.

- Спокойно поручик, спокойно! – включился в допрос капитан.

- Так, мы тебя сейчас развяжем, – обратился Константинов к разбойнику.

- Ты пойдёшь в Гр..но и приведёшь сюда милицию! Чёрт, какую милицию, поручик как там у вас было? – смутился Михаил.

- Короче, приведёшь любых представителей власти! Вернёшь им награбленное и сдашь этих «головорезов» - указав на остальных разбойников, проговорил капитан.

- Понял?

- Ппп….

- Понял, гад? Командир, можно я его всё-таки прибью! – опять горячился Туманов.

- Пппонял, пппонял! Только не убивайте!

- Микула проводи человека – дал распоряжение Константинов.

- Ну, что, это – пойдём? – обратился к трясущемуся разбойнику Вепрь.

Подхватив его за шкирку, разорвал стянувшие барыге руки верёвки, легко оторвав от земли, прогудел прямо тому в ухо:

- Если, это, ты не вернёшься, я тебя из-под земли достану, в любое время, в любом месте и казню! Понял?

- Пппонял!

- Тогда пшёл! - и придав ускорения в виде пинка под зад, направил «несчастного» в сторону ближайшего города.

… – Ну Алексей, ну Микула, ну вы его и напугали! – смеялся Док, когда они вернулись в Форт.

- Я поручика таким никогда не видел! Думал, он вправду его прибьёт!

- С ним так и надо было! Я специально истерику закатил с убитыми женщинами и детьми, хотя мне действительно их жаль. Надо было этого гада напугать. Чтобы он и думать не мог, ослушаться и сбежать. При этом неожиданно задавал интересующие меня вопросы. Это делалось специально, чтобы он потом, при допросе, ни мог внятно описать нашу внешность, рассказать откуда пришли и в какую сторону ушли. Чтобы после забыть саму суть и странность задаваемых вопросов. – ответил Алексей.

- А Микула мне хорошо потом подыграл!

- Вот что значит имперская контрразведка! Туман, а ты не промах! – продолжал смеяться Док.

- А то! И не таких пугали и раскручивали! – в ответ смеялся Алексей.

- А как ты этих двоих уложил? Я думал, второй тебя пополам разрубит, здоровый какой он был! Как ты увернулся? – присоединился к разговору Егор Авдеев.

- А чёрт его знает! Сам удивляюсь! – смеялся Алексей.

- Ага, удивляется он! В лобешник бугаю палашом «засветил», а потом удивляется! – продолжал зубоскалить Док.

- Ты лучше Микулу спроси как он три челюсти одним ударом сломал! Я уж точно так не смогу! – смеясь, отвечал Туманов.

При этих словах даже всегда хмурый Микула улыбнулся.

- Смотри, смотри, первый раз вижу, как Микула «гогочет» - не унимался Док и при этих словах уже смеялись все.

Капитан Константинов смотрел на своих бойцов и думал:

«Хорошо, пусть смеются пацаны, им полезно сбросить напряжение последних дней. Как же гармонично влился поручик в наш отряд, как будто всегда в нём присутствовал. Нет различий между истинными русскими офицерами - потомственный дворянин ты или коммунист! Надеюсь, нам повезёт вернуться в свои времена и получится изменить к лучшему текущее настоящее, но думать об этом будем завтра, а сегодня отдых».

…Туманов Алексей оказался неправ. Барыга действительно не посмел ослушаться, привёл на место преступления и столкновения с «демонами» приказчиков, но он ничего не забыл и в исторических документах впоследствии отразились и фраза про милицию и описание необычного пистоля и странные вопросы, которые «демоны» ему задавали.

Глава 14. Встреча (часть первая)

- Микула, ты что это! – спросил Алексей, придя на смену.

Микула сидел, уставившись в одну точку – в разрез амбразуры бронеколпака и беззвучно шевелил губами. В разрезе мелькали тени, свет сменялся темнотой, потом темнота сменялась светом, потом всё повторялось, как будто по небу быстро проносились грозовые тучи.

- Ты, что Микула, что с тобой – взяв за плечо бойца, повторил вопрос Туманов.

- Тучи, что ли, считаешь? – продолжил расспрос поручик.

- Пятнадцать тысяч, - пробормотал Ермолович.

- Что пятнадцать тысяч? Что это значит? Я тебя не понимаю, Микула!

- Алексей, это, там за «окном» не тучи, это встаёт и садиться солнце, - наконец-то ответил Вепрь.

- Пятнадцать тысяч восходов и закатов, - сказал Микула и продолжил бубнить считая.

- Не понял?! Что значит пятнадцать тысяч восходов и закатов? - воскликнул Алексей и бросился к амбразуре.

Ермолович резко схватил поручика за воротник как котёнка и легко переставил обратно.

- Алексей, это, туда нельзя. Смотри, это, что случилось с твоей фузеей, когда я вынул её наружу, - проговорил Микула и указал куда-то вниз.

Там валялась ржавая железяка, в которой с трудом угадывалось старинное оружие. Приклад рассохся, покрылся крупными сквозными трещинами, спусковой крючок отсутствовал, ствол насквозь проржавел. Да и сам Алексей успел разглядеть, что творилось за амбразурой. Солнце проносилось по небу со скоростью птицы, солнечный день сменялся звёздной ночью, а лунная ночь, солнечным днём раз за разом, раз за разом.

- Боже, что же это такое? – пробормотал Алексей, и уже отчётливее:

- Микула, что же ты нас не разбудил?

- Это, а что бы ты мог сделать, остановить бег времени? – ответом на ответ, повернувшись и глядя в глаза Туманову, спросил Микула.

- Нет, – понуро ответил поручик.

- Но всё равно надо, что-то делать! – не успокаивался Алексей.

- Командир, это, и так последнее время не спит, только делает вид, да и ребята, это, вымотались за последнее время с нашими «приключениями». Ты, это, тоже впервые уснул! Нам, это, когда, это остановиться нужно придумать, что делать, а для этого нужны, это, свежие головы! – махнул за спину Вепрь.

- Кажется, это остановилось! – проговорил Алексей, смотря за спину Микуле.

Они рванули к амбразуре. За «окном» действительно «бег времени» остановился. Солнце застыло в зените, но резко начали сгущаться тучи, засверкали молнии и послышались пока ещё далёкие раскаты грома. Небо наливалось свинцовой тяжестью. Становилось всё темнее и темнее и только яркие вспышки озаряли темнеющий вдалеке лес. Начали падать первые крупные капли, а потом показалось, что небо рухнуло – начался ливень такой силы, какой ни Туманов, ни Ермолович в своей жизни не видели. Казалось, сама природа взбунтовалась против такого возврата в далёкое прошлое. За «окном» видимость сократилась до вытянутой ладони.

… Прошло несколько часов с момента разговора Алексея с Микулой. Природа за стенами Форта продолжала бушевать, раскалывая небо на части раскатами грома, и заливая окрестности потоками воды, благо эта часть Форта №III была на возвышенности и в помещениях пока было ещё относительно сухо.

… - Судя по подсчётам Микулы, с момента нашего провала в 1761 год минуло ещё более 15 000 лет. За «окном» бродят только мамонты и саблезубые тигры, может, встретятся стайки людей, что в этой местности маловероятно, первые захоронения людей встречаются гораздо южнее - закончил свой доклад маленькому отряду Туманов.

И тут во внешнюю запертую дверь Форта раздались удары и приглушённые крики: «Откройте!»

- Хрена себе никого нет, это, наверное, стайки говорящих мамонтов и тигров к нам ломятся! – как всегда, съязвил Док…

…Вроде бы ничего не произошло, но ситуация в комнате резко изменилась. Сам капитан остался сидеть на валуне, но сместившись так, что тень упала на его лицо, сделав неразличимым, остальные заняли боевые позиции, в том числе и Туманов. Микула к двери, Алексей с двумя пистолетами за дверью, Цифра со своей «снайперкой» в дальнем тёмном углу – от двери и даже центра помещения был неразличим. Док тоже занял позицию, которая позволяла простреливать дверной проём, но не перекрывала позицию Егора. Всё проделано в полной тишине, при содействии нескольких жестов капитана и только за пределами крепости природа продолжала бушевать с той же свирепостью, что и раньше.

Микула открыл дверь и сместился в сторону уходя « с линии огня». Внутрь прошли несколько мокрых человек в странных костюмах. Туманов резко захлопнул за ними дверь.

- Э, э, э, там у нас д… – только и успел сказать Панфилов, как ствол пистолета ТТ поручика упёрся в лоб Сергею. Второй ствол - револьвера смотрел в лицо Паука-Климовича.

- Хорошенький приёмчик! – сказал Хлебородов и начал действовать.

Проведя серию ударов назад – локоть – грудь – кулак – лицо, потом удар с разворота по голове с заходом за спину противника. Свою серию ударов Игорь начал проводить против Микулы, но с удивлением обнаружил, что на том месте, где стоял этот огромный человек никого нет.

- Это, спокойно паря – прогудело рядом над ухом и тут плечо Хлебородова свело нестерпимой болью.

Он было хотел провести удар, но кулак попал словно в раскалённые клещи.

- Это, спокойно я тебе говорю, пока не поломал! – проговорил Вепрь уже с раздражением и Игорь, дабы не обострять, ответил:

- Всё, всё, хорошо, я успокоился!

- Кто вы такие господа хорошие? – как всегда, взяв на себя инициативу в допросе Туманов.

- А вы кто такие, что мирным людям старыми пистолетиками тычете? – вопросом на вопрос ответил След.

- Деда!? – вдруг проговорил Матвей.

И тут все обратили внимание на четвёртого члена необычной группы. Нет его не выпустили из поля зрения ни Цифра, ни Док, ни капитан, но так он был безоружен ему позволили продвинуться внутрь помещения, а чтобы получше рассмотреть лицо молодого человека, капитан немного приблизился к свету, но всё равно он не должен был увидеть капитана. Он был как две капли похож на Михаила.

Застыла немая сцена.

- Ты это кому, товарищ? – раздался хриплый голос Константинова.

- Вам? – беззастенчиво ответил Матвей.

- Мне? Какой же я тебе деда, мне по возрасту не положено! – вставая и выходя на свет, ответил капитан.

- Я Ваш правнук, меня зовут Константинов Матвей Романович. Вот! – Матвей, неожиданно запустил руку во внутренний карман.

Раздались щелчки затворов. Цифра и Док продолжали держать учёного на мушке. Матвей, тем временем, не обращая внимания на направленное в него оружие, достал из кармана фотокарточку и протянул капитану. Михаил взял её и был очень удивлён. Фотография была из его личного дела — Константинова Михаила Сергеевича. Капитан сделал её перед отправкой на фронт, но сейчас она была очень старая как будто ей много лет.

- Деда, как долго я тебя искал! Я,я тебе так благодарен! Ты, ты повлиял на всю мою жизнь, благодаря тебе, я стал тем, кто теперь есть – запинаясь, проговорил Матвей, глядя капитану в глаза.

- А кто ты теперь есть? – задал вопрос Михаил.

- Вот, пожалуйста, – протянул красную книжечку.

- Кстати, сзади ттебя , Вас старший лейтенант РККА Степан Алексеев, позывной «Док», в дальнем углу со «снайперкой» Егор Авдеев, лейтенант РККА, позывной «Цифра», в дверях здоровяк - Микула Ермолович, старший лейтенант РККА, позывной «Вепрь». Батальонная разведка 2-го Белорусского фронта. А вот поручика с двумя старенькими пистолетиками я не знаю.

- Доктор исторических наук, Российская академия наук, Константинов Матвей Романович, 2022 год – задумчиво проговорил капитан и продолжил:

- Туманов, Ермолович опустите оружие. Похоже этот молодой человек говорит правду.

- А как ты понял, что я в том месте? – выходя на свет, спросил Цифра.

- А больше негде, - пожав плечами, ответил Матвей.

- Там у нас раненая девочка за дверью. Можно мы её заберём, - проговорил Панфилов.

- Да, конечно, Туманов помоги. Док разберись с раненной.

- Хорошо, деда – съязвил Док.

- Что? – повёл бровью Константинов, его ледяной тон ничего хорошего Алексееву не обещал.

- Есть разобраться с раненным, товарищ капитан! – понял, что переборщил, отдал честь Док.

___________________________________________

… - Как вы здесь оказались? – спросил капитан.

Два маленьких отряда собрались у импровизированного костра и делились своими историями. Только Док продолжал возиться с раненой девочкой и Микула вёл наблюдение в бронеколпаке.

…- Потом опять раздался странный звук и мы очутились здесь – в одном из помещений «Замка», т.е. Форта – «Замок» - это крепость на жаргоне местных жителей. Потом начался дождь и наше помещение начало затапливать, мы решили переместиться в другие помещения Форта III, там где более сухо, но из-за завалов пришлось идти по наружке. Далее увидели отблески костра, услышали русскую речь и постучались, - как всегда, роль рассказчика на себя взял Матвей.

- Вот вам и Батальонная разведка! Расслабились! А если снаружи подобрался враг, и всех нас перестрелял? – начал отчитывать своих бойцов капитан.

- А Имперская контрразведка куда смотрела? Где ваша хваленная «жандармская чуйка»? – продолжал отчитывать Константинов.

- Господин, простите, товарищ капитан, но мы же «окунулись» на 15 000 лет назад, я не думал, что здесь кто-то может быть.

- Ладно, ладно, я тоже, хорош – командир хреновый или хреновый! Ладно не расслабляемся – Цифра проверь там Микулу.

- Постойте, постойте! - в разговор включился Хлебородов.

- Какой вы говорите сейчас на улице год? – продолжил следователь.

- Где-то 13 000 лет до Рождества Христова! – ответил за всех поручик

- Ничего себе, как вы сказали «окунулись» - задумчиво проговорил След.

- А вы что не знали? – спросил Туманов.

- Нет. Мы очутились уже здесь – опять разговор взял в свои руки Матвей.

- А скажи Матвей, кто выиграл в Великой Отечественной войне, надеюсь, не Гитлер.

- Нет ни Гитлер, после Сталинградской Битвы Гитлер так и не смог оправиться и Красная Армия продолжила своё наступление, а 2 мая 1945 года Берлинская наступательная операция, продолжавшееся 17 дней, закончилась взятием Берлина, что привело безоговорочной капитуляции Германии. Акт о безоговорочной капитуляции первоначально был подписан представителями Верховного командования вермахта, верховного командования Западных союзников и Советского Союза 7 мая в 02:41 по центральноевропейскому времени в Реймсе — Франция. По требованию Сталина состоялось вторичное подписание капитуляции в ночь с 8 на 9 мая в пригороде Берлина Карлсхорсте. Капитуляция нацистской Германии вступила в силу 8 мая в 23:01 по центральноевропейскому времени, 9 мая в 01:01 по московскому времени.

Даты официального объявления главами государств о подписании капитуляции — 8 мая в странах Европы и 9 мая в СССР — стали отмечаться в соответствующих странах как День Победы, - закончил Матвей.

- А что же Гитлер? - продолжил расспрос Док.

- Адольф Гитлер совершил самоубийство между 15:10 и 15:30 в понедельник, 30 апреля 1945 года, застрелившись из огнестрельного оружия в своём фюрербункере в Берлине - примерно в это же время Красная армия взяла под контроль первый этаж Рейхстага, и находилась всего в 700—750 метрах от рейхсканцелярии и 450—500 метрах от фюрербункера. Его жена, Ева Браун, также совершила самоубийство, приняв цианистый калий. В тот же день, в соответствии с ранее оставленной инструкцией Гитлера, их тела вынесли по лестнице через запасной выход бункера, облили бензином и подожгли в саду за пределами бункера, - дополнил свой рассказ Матвей.

- Собаке, собачья смерть? А Сталин, молодец, выиграл такую войну!– разошёлся Док.

- Молодец – «советский» народ, именно он одолел немца в этой страшной войне, а цена Великой Отечественной – 27 миллионов человек со стороны СССР и почти 12 миллионов человек потери Германии, Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии и Словакии так называемых стран антисоветской коалиции.

- Ничего себе?! - одновременно проговорили Туманов и подошедший Цифра.

- Матвей, не может такого быть! По нашим данным, жертв гораздо меньше! Не мог СССР меньше чем за год с момента нашего исчезновения понести такие потери! – вступил в разговор потрясённый капитан Константинов.

- Михаил Сергеевич, поверьте мне, я доктор исторических наук, моя научная диссертация посвящена Великой Отечественной войне, в ваше время очень много замалчивалось и мало что реального отражалось, даже в архивах разведки и контрразведки.

- Молодой человек, а можно у Вас спросить, а почему у Вас на удостоверении имперский орёл, а внутри, мне показалось, триколор. Разве в СССР не запрещена такая символика? Мне мои товарищи рассказывали, что была образована новая империя – империя СССР – также вступил в разговор Туманов.

- Вот, глазастая контрразведка! С такого расстояния увидел триколор и орла! – опять съязвил Док.

- Вы правильно заметили поручик. Империя СССР рухнула в 26 декабря 1991 года, её сменила Российская Федерация, а все республики, которые входили в состав СССР стали самостоятельными государствами.

- Не может быть! – единым возгласом воскликнули разведчики.

- Но почему?

- На данный момент единого мнения о том, каковы предпосылки распада СССР не существует. Однако, большинство учёных едины в том, что зачатки их были заложены в самой идеологии большевиков, которые, пусть и во многом формально, признавали право наций на самоопределение. Ослабление центральной власти спровоцировало формирование новых властных центров на окраинах государства. Стоит отметить, что похожие процессы происходили и в самом начале 20 века, в период, революций и краха Российской империи.

Если говорить кратко причины распада СССР следующие:

- кризис, спровоцированный плановым характером экономики и привёдший к дефициту многих товаров народного потребления;

- неудачные, во многом непродуманные, реформы, привёдшие к резкому ухудшению уровня жизни;

- массовое недовольство населения перебоям поставок продуктов питания;

- всё усиливающийся разрыв уровня жизни между гражданами СССР и гражданами стран капиталистического лагеря;

- обострение национальных противоречий;

- ослабление центральной власти;

- авторитарный характер советского общества, в том числе жёсткая цензура, запрет церкви и так далее.

Возможно, возбудителем распада СССР было предательство в высших эшелонах государственной власти. Так как я уже родился в Российской Федерации, мне эта тема была не очень интересна, поэтому, извините, более на эту тему сказать ничего не могу. Могу сказать только одно, что Российская Федерация стала достойным преемником СССР и не дала себя на растерзание «Мировому сообществу». Стала одной из сильнейших стран в Военно-промышленном, научном и космическом комплексах. Мнение «Кремля» приходиться учитывать всем странам мира. И хотя многие процессы происходящие в нынешней России мне не нравятся, я не могу сказать, что в Российской Федерации жить хуже, чем в СССР или в Российской Империи образца 1913 года. И да, Вы правы поручик, у меня на удостоверении орёл, правда, стилизованный под имперский, а внутри триколор. Данная символика является действующей символикой Российской Федерации. Всё вернулось на круги своя.

— Да, дела – задумчиво проговорил капитан Константинов.

- Не порадовал ты меня «хорошими» новостями «внучек» - продолжил капитан.

- А как же вы сюда попали? – в свою очередь, задал вопрос Матвей

- И как с вами оказался поручик Туманов? Вы же пропали без вести в июле 1944 года.

- Действительно, мы должны были выйти на задание 21 июля 1944 года…..

-------------------------------

- Эй, ты, «ботаничка»!

- Что глаза «лупишь»! Я к тебе обращаюсь! Поди сюда!

«Блин, и здесь опять то же самое. Как мне они все надоели!» - подумала Марина, поворачиваясь и идя к группе девочек, которые её окликнули.

В этом детском доме она недавно и думала, что хотя бы здесь её не будут задирать. Несколько дней на новом месте прошли спокойно, но вот опять началось. Всегда найдутся кого ты не утраиваешь - за свой ум, свою независимость, за большие глаза, да мало за что ещё. Здесь, похоже, тоже придётся бороться за своё место под «местным солнцем».

Родители погибли в авиакатастрофе, когда ей было четыре. Тогда она понять не могла или не хотела, почему они не возвращаются, не заберут её из этого противного дома, в котором она не кому не нужна, не воспитателям, не обитателям, но прошли дни, потом недели, потом месяцы и годы, а они всё не приходили. Вот ей тринадцать, детские дома сменялись один за другим и лица мамы и папы начали стираться в памяти, а до неё по прежнему не кому нет дела. Но она нашла себе «новый» мир – История. Для неё всегда интересно читать, что было раньше, какие были люди, какие были нравы, какая была мода, узнавать, чем жили люди ушедших эпох, о чём думали, мечтали, к чему стремились. Марина практически всё свободное время проводила в библиотеках за книгами.

«Как же хочется уйти из этого «серого» мира, попасть на бал к императрице Екатерине II или пообщаться с Михайло Васильевичем Ломоносовым. Послушать в оригинале Пушкина и Лермонтова или посетить только что открывшуюся Публичную библиотеку в Нью-Йорке, увидеть строительство башни Эйфеля или побывать на концерте у Рахманинова» - мечтала девочка.

Детские фантазии они самые яркие. Она жила «прошлым», мечтами, а в «настоящем» ей всегда приходилось сражаться, поэтому помимо библиотеки, оставшееся свободное время проводила в спортивном зале хотела стать амазонкой и училась по книгам драться. Смешно, конечно, звучит, как такое возможно, но она упрямая и когда одно и то же движение, приём повторяешь ежедневно раз за разом, доводишь до автоматизма, даже «корявые» телодвижения в итоге становятся чёткими. И она дралась, дралась за свой «мир», за свою независимость, поэтому и детские дома постоянно менялись, какому воспитателю нужны покалеченные дети.

- Что ты хотела мне сказать? – спокойно спросила Марина.

- Я хотела спросить, что у тебя такие глаза большие – испугал кто? Или ты всегда чего-то боишься? – сказала крупная девочка и группа её подружек захихикала.

- Ну тебя уж точно не боюсь, – ответила Марина.

- А зря! Это что у тебя, «ботаничка»? – сказала девица и вырвала из рук Марины книгу.

- Отдай, пожалуйста! – всё так же спокойно попросила Марина.

- Ой, я нечаянно! - смотря в глаза Марине, девица вырвала из книги страницу.

Резкое движение, никто ни чего не успел заметить, а девица схватилась за нос и закричала, её руки окрасились красным.

- Горина, живо ко мне в кабинет – закричала директор Марине…

…- Эээх – вобрала воздух Марина, открыла глаза и попыталась встать.

- Спокойно, спокойно! Не надо резких движений! Вы ещё очень слабы! – придержал за плечо Марину Туманов.

У кровати сидел симпатичный молодой военный, только почему-то в странной форме, как будто из старого фильма про Первую мировую войну.

- А Вы кто? – спросила Марина.

Молодой человек не встал с кровати, но как-то весь элегантно подобрался, одёрнул китель и представился:

- Поручик Туманов Алексей Павлович, Имперская контрразведка к вашим услугам, мадам.

- Хм, Ггоририна, Марина – подала руку девочка.

- Рад нашему знакомству! – неловко пригубил пальцы Туманов.

- А где мы? – спросила девочка.

- Мы в Форте № III, в году эдак 13 000. До Рождества Христова.

- Вы шутите?

- Нет, не шучу. Я сейчас Вам постараюсь всё рассказать и объяснить, хотя это лучше сделает Константинов Матвей, но он сейчас он спит.

…День для меня не задался. Мало того что сорвалась операция по фланговому прорыву обороны немцев, но ещё и диверсанты эти свалились как снег на голову. Начальство по голове не погладит за то, что просмотрели в прифронтовой полосе лазутчиков врага, только чистая случайность и какое-то нестандартное поведение противника привело к его взятию…

--------------------------

- Товарищ командир проснитесь! – аккуратно за плечо тряс капитана Цифра.

- Вы просили доложить, если ещё чего ни будь случиться необычное!

- Что же случилось? - спросил Константинов.

- Пойдёмте сами посмотрите!

… - И так долбит в одну точку уже несколько часов. Правда странно? – спросил Цифра.

Действительно, на улице творилось необычное. Ливень прошёл, лишь моросил мелкий дождь, на горизонте уже явно намечался просвет, но молнии продолжали бить. Причём в одну точку. Отсюда не видно, хотя Форт III располагался на возвышенности и местность просматривалась на десяток километров – обширная лесопосадка и скальные отложения впереди, но с такого расстояния да ещё и в сумерках определить во что именно бьют молнии, всё равно не получалось. Итак продолжалось, по словам Цифры, уже несколько часов.

- Надо отправить разведгруппу. Со мной пойдёшь ты, Туманов. Док пусть остаётся здесь с раненой, а Микула несёт охранение.

- Господа военные что вы задумали? – задал вопрос Матвей, подходя к группе совещающихся.

- Вот смотри! – показал на странное явление капитан.

- Я хочу пойти с разведгруппой проверить, что там твориться, - продолжил капитан.

- Это неправильное решение! – неожиданно заявил Матвей.

- Почему? – удивились военные.

- Судя потому что Вы мне рассказали, что за последние сутки в Форте творилось со временем, я бы не рискнул разделяться. Так как, если эта аномалия повторится мы можем остаться в разных временах. Вы хотели бы потерять часть своих людей, товарищ командир? – глядя в глаза капитана, проговорил Матвей.

- А как же раненая девочка? – спросил Цифра.

- Мы что ни будь придумаем, дошли же мы как-то сюда. Лучше ей быть в отряде с профессиональными военными и врачом, чем опять остаться наедине с Историей, тем более она, кажется, пришла в себя. Я слышал, как с ней Туманов разговаривал.

________________________

Отряд старался продвигаться как можно быстрее, насколько это возможно с раненым человеком на руках. Пытались идти незаметно, с учётом большого количества гражданских в отряде, но они старались не подводить. Позади осталась лесополоса и маленький отряд продвигался по местности со скальными отложениями.

Впереди, на несколько сотен метров, шла разведка — Туманов и Цифра. Неожиданно Туманов вернулся!

- Гос.., Товарищ капитан, разрешите доложить? – обратился Туманов.

- Докладывайте!

- Вы не слышите никакой звук? – вдруг спросил Туманов.

- Какой звук? – спросил подошедший с Матвеем Хлебородов.

- Даже не знаю, как объяснить. Как будто стрекотание. Не слышите?

- Нет – ответил Матвей.

- Подождите – поднял в вверх палец Хлебородов.

- Всем ложись, - заорал вдруг Хлебородов,

- Быстро!

- Туманов передать по цепи! – скомандовал Константинов.

- Только бы Цифра не подвёл!

Только они залегли, едва успели, как из-за леса вылетели две чёрные винтокрылые машины, поднимая клубы пыли и стрекоча унеслись в сторону горизонта. А если быть точным в сторону точки, куда били молнии. И через некоторое время оттуда послышались звуки далёкого боя.

- Хрена себе, доисторические времена, если тут летают боевые вертолёты, да ещё и с кем-то воюют и судя по количеству взрывов с кем-то не очень слабым, явно не с мамонтами! – задумчиво проговорил Хлебородов…

Глава 15. Встреча (часть вторая)

… - Самое интересное, что таких боевых вертолётов серии «Катран» на вооружении Армии Российской Федерации нет, по крайней мере, в моё время.

- А твоё время — это которое, а то мы по времени уже запутались, – как всегда, съязвил Док.

- Моё время — это 2024 год – не поняв сарказма, ответил Матвей.

- Я про эти боевые машины в обзорной статье читал, как о перспективных разработках военного комплекса России.

- Давайте идти дальше, а то там бой разыгрывается нешуточный, может, наша помощь нужна, - проговорил капитан Константинов.

- Поверьте, Михаил Сергеевич, если эти две машины не справятся, то дело «труба» и наша помощь им, как слону дробина – парировал Матвей.

- Неважно какая у нас боевая мощь, пусть даже самая слабая, а вот там, может, нужна помощь нашим пилотами, помощь врача, вдруг они ранены? – продолжал настаивать капитан.

- А с чего Вы взяли, что это все таки вертолёты наши? Может это арабы, они любили у нас технику купить и Матвей мог ошибиться, – присоединился к разговору Хлебородов.

- А ввязываться в непонятный бой я бы не рекомендовал!

- На фюзеляже летающих машин красные звёзды. Скажите, в какой Армии мира на корпусах боевых машин рисуют красные звёзды? А кто осторожничает, может остаться здесь! Кто со мной?

- Я, - сразу же откликнулся Туманов.

- Да не горячись, капитан! – продолжил Хлебородов.

- Мы все с тобой пойдём, только я предлагаю не сразу из «пушек» палить, а разобраться в ситуации.

- Батальонная разведка никогда сразу, как ты говоришь, из «пушек» не палит, если нет прямого приказа «палить». Мы сначала в плен берём – поговорить! - съязвил капитан.

Док и Туманов слегка улыбнулись, что не ускользнуло от взгляда капитана.

- Что лыбитесь, Туманов найти Цифру, в разведку марш! Док, проверить и доложить о состоянии раненой! – начал жёстко командовать Константинов.

- Игорь, Матвей, Стас оружие есть? – уже к гражданским обратился капитан.

- У меня и Панфилова точно есть, у Стаса и Матвея не знаю – за всех ответил Игорь.

Стас продемонстрировал старенький револьвер.

- Оставил на память после боя! – прокомментировал Стас.

- За правнуком я сам присмотрю! – продолжил капитан.

- Всё, не растягиваться, вперёд, вперёд!

------------------

- Обе машины разбиты, вон и вон, - докладывал Цифра о ситуации командиру, пока он в бинокль осматривал окрестности.

Окрестности ужасали. Площадка перед странным шарообразным сооружением была перепахана воронками. Камень во многих местах почернел и был оплавлен, как будто там свирепствовали температуры горазда большие 1000 градусов по Цельсию, травяной покров был выжжен на площади несколько сотен метров. От деревьев остались либо обугленные остовы, либо выжжены до основания. Обе, некогда грозные боевые машины, валялись тут же, но на большом расстоянии друг от друга. Обе светились сотнями мелких отверстий, словно превратились в решето. И только шарообразное сооружение блестело нетронутостью, ни гари на фасаде, не царапин от пуль, не воронок от крупнокалиберных снарядов. Как будто бушевавшие вокруг «страсти» его не касались. Само шарообразное сооружение выглядело инородным объектом, отталкивало взор от себя, как будто не принадлежало этому миру.

- Из пилотов остался только один, видите холм, он там остальных хоронил, – продолжил доклад Цифра.

- С кем же они тут воевали? – не определённо к кому обратился Константинов-старший.

- Ни трупов, ни разбитой техники! Странно, очень странно!

- Надо бы поговорить с пилотом! Цифра только аккуратно, только руки свяжи, он всё же свой! – скомандовал капитан.

- Есть, командир, - отдал честь Цифра и скрылся за холмом.

Несколько минут ничего не происходило. А потом из-за холма вышел Цифра с поднятыми за голову руками и вёл его приставив к голове странного вида пистолет тот самый пилот.

Константинов было дёрнулся, но тут раздался голос пилота, как будто усиленный и прошедший через мегафон.

- Выходите по одному и бросайте оружие, иначе вашему человеку придётся худо.

- Хотите, я его сниму? - проговорил Туманов Константинову.

- Снять меня у вас не получится, у меня динамический бронежилет с точечной защитой головы? – неожиданно отреагировал пилот, точно посмотрев в то место, где прятались разведчики.

- Ни фига себе слух! – прошептал Туманов.

- Это не слух, это интеллектуальный анализатор костюма пилота. К вашему сведению я вас не только слышу, но и вижу.

- Хороший костюмчик! Мне бы такой! – съязвил Док.

- Хорошо, хорошо! Мы выходим! Бойцы выйти из укрытий, никому не стрелять! – скомандовал капитан.

…- Подполковник опустите оружие, отпустите нашего бойца! Мы свои! – начал диалог разведчик.

- Кто свои? - опять раздался усиленный голос пилота.

- Моё имя Константинов Михаил Сергеевич, капитан, позывной «Самор». Это старший лейтенант РККА Степан Алексеев, позывной «Док», тот кого Вы держите с приставленным к голове пистолетом Егор Авдеев, лейтенант РККА, позывной «Цифра», Микула Ермолович, старший лейтенант РККА, позывной «Вепрь». Батальонная разведка 2-го Белорусского фронта.

- Поручик Туманов Алексей Павлович, контрразведка Российской Империи – представился Туманов.

- Старший оперуполномоченный Следственного Комитета Республики Беларусь Хлебородов Игорь Иванович - представился След.

- Ничего себе «сборная солянка»? – прогремел голос пилота.

- Подполковник воздушно-космических сил Российской Федерации Ивлев Дмитрий Андреевич! В данное время был прикомандирован к эсминцу проекта «Лидер» для проведения испытательных манёвров в акватории Балтийского моря, — представился пилот опуская оружие и отпуская Цифру.

Тут Матвей вздрогнул и внимательнее всмотрелся в лицо пилота.

- Михаил Сергеевич, - вдруг перебил Ивлева Матвей.

- Это, кажется, ещё один твой правнук. Потомственный военный и участник практически всех крупных военных конфликтов, в которых участвовала Россия за последние годы, таких как военная кампания в Сирии, второй военный конфликт в Нагорном Карабахе, Грузино-Абхазский конфликт и так далее.

- Здравствуй, Дмитрий, извини, сразу не признал, просто ты так постарел.

- Кто ты молодой человек? Не узнаю?

- Не удивительно, ты меня никогда не видел. Фото тебя и твоей матери Ольги с моим отцом у нас стоит в семейном альбоме. Меня зовут Константинов Матвей сын Романа, двоюродного брата твоей матери ты должен его знать, мать должна была тебе рассказывать.

- Да я помню его. Ну здравствуй, братишка, - уже без усиления голоса ответил Ивлев и обнял Матвея.

- Здравствуйте, Михаил Сергеевич! – отдал честь Константинову Ивлев.

- Здравствуйте, господа! Как вас угораздило здесь всех очутиться?

- Обязательно расскажем, но не сейчас, - ответил капитан Константинов.

- Лучше скажите с кем Вы тут воевали и что нам ожидать от противника – какая его численность, мощность вооружения, - продолжал расспрос капитан.

Ивлев сразу же помрачнел.

- Я точно не знаю с кем мы воевали. Мы вылетели из тумана и сразу увидели на радарах вон то круглое сооружение. Так как больше здесь держать ориентир, было не на что, мы вылетели к этому зданию, если его так можно назвать. На подлёте нас начали обстреливать весьма плотным огнём, причём обе «вертушки» сразу с одной точки. Я подозреваю, что это был какой-то очень серьёзный противовоздушный комплекс, управляемый искусственным интеллектом, так как справиться сразу с двумя боевыми машинами системы «Катран» практически невозможно.

Огневая мощь этих машин более соответствует возможностям фронтового штурмовика, чем привычному образу палубного вертолёта, традиционно решающего задачи обнаружения подлодок противника, разведки и спасения терпящих бедствие экипажей. Эти «летающие танки» (скорее эсминцы) Ка-52К оснащены бортовым оборонительным комплексом «Витебск», в состав которого входит система управления 30-мм скорострельной пушкой и станции наведения ракет, размещённых под плоскостями, а именно:

- ракетами класса «воздух-земля»;

- многоцелевыми УР «Вихрь»;

- ракетами «Игла» («воздух-воздух»).

На обоих Ка-52К установлено БРЭО, позволяющее осуществлять запуски и наведение новейших противокорабельных ракет типа Х-31 или Х-35, способных пустить на дно крупную морскую цель. Вертолёт, который может атаковать неприятельский крейсер или даже авианосец.

У палубных вертолётов Ка-52К «Катран» имеется бортовая радиолокационная станция, которая может работать в сантиметровом диапазоне частот, обеспечивая повышенную дальность локации цели - до двухсот километров, вдвое больше обычного радиуса. Эти машины способны выполнять боевые вылеты практически при нулевых условиях видимости и любой погоде. Система управления вооружениями и распознавания изображения «Охотник», построенная на лазерно-лучевом принципе, осуществляет целеуказание и наведение ракет по команде экипажа и исходя из информации, поступающей от внешних источников. Другой комплекс, «Арбалет», нивелирует воздействие радиопомех.

- Сначала бой протекал на обоюдоравных условиях. Мы постреляем, они постреляют. Мы поуклоняемся, они посбивают наши ракеты. Но после того как мы применили ракеты класса «воздух земля» ситуация сразу же поменялась. ПЗРК противника выпустило снаряд, который преодолел все ловушки и остановился в нескольких метрах от вертолёта К52-К №2, затем разделился на тысячи углеродных стержней не более 10 см в длину. Соответственно, радар на такую угрозу не реагирует, автоматические системы наведения не срабатывают, а стрелять из автоматической пушки вручную всё равно что бить из пневматики по воробьям, даже ещё сложнее, так эти стержни практически сливаются с окружающим пейзажем. И потом вся эта масса стержней с диким ускорением прошивает боевую машину насквозь и сама машина и все, кто был внутри, превращаются в решето. Но вы ведь сами видели! Страшное зрелище когда, боевая машина, способная остановить армию времён Великой Отечественной войны превращается за долю секунды в консервную банку. Далее с моей машиной случилось то же самое, но я успел среагировать – нажал на катапульту. А вот мой товарищ – второй пилот нет, замешкался на долю секунды и был также прошит насквозь огромным количеством стрежней, смерть наступила практически мгновенно. Единственно что я успел сделать, зная итог атаки снаряда, запустить автопилот на таран этой гадкой «турели». Вертолёт понёсся по инерции в сторону цели, а что такое «таран» искусственный интеллект не знал и среагировать никак не смог. ПЗРК противника похоронило под тушей моей боевой машины, но цена такой победы очень высока и я готов по кусочкам разнести, то проклятое сооружение.

- Подполковник, Андрей, не горячись, случившегося не воротишь! – успокаивал капитан Ивлева.

- Надо сначала разработать план действий с учётом сложившейся ситуации, учитывая, что у нас есть невооружённые гражданские и раненые, а уже потом переходить непосредственно к действиям.

- Андрей, скажи, ты с какого года к нам прилетел? – спросил вдруг Константинов.

- 1944-го?

- Да ладно, что-то я не помню такой техники как у тебя в 1944-м.

- Да нет, мы провалились из 2030 г. в 1944 год, а потом уже сюда.

- А какой сейчас год? – спросил Ивлев.

- 13 000 лет до нашей эры!

- Ничего себе в тумане потерялись! – воскликнул Ивлев.

- Ещё один вопрос, как же обезоружил нашего лейтенанта без единого звука, ты вроде уже немолод, да и Цифра рукопашник не из последних.

- Так я с ним и не дрался. Ваш Цифра сражался с ИИ костюма, а в памяти искусственного интеллекта заложены все стили и приёмы рукопашного боя когда-либо существовавших на Земле. Противник только намечает движение, а искусственный интеллект уже вычисляет методы противодействия и подсказывает пилоту, как в той или иной ситуации реагировать, а боевая подготовка и у меня имеется.

- Он как будто меня ждал и знал все мои приёмы и удары заранее, потом мне так в грудь засветил, что у меня весь «дух» выбило, - пожаловался Цифра.

- В костюм встроена акустическая система, позволяющая не только голос усиливать, но и при желании слышать, как муравей травинку тащит или как стучит сердце у противника. К тому моменту как вы решили приступить к моему захвату, я уже об этом знал, инфракрасный диапазон позволял видеть всех вас как на ладони, даже за валунами. Костюм позволяет видеть не только в инфракрасном диапазоне, но и в ультрафиолете, а то что частично не видно ИИ анализирует и достраивает сам. В остальном ещё сработала динамическая броня костюма, позволяющая усиливать мышечный каркас носителя и защищать его не только от колющего, режущего, но и от огнестрельного и кинетического оружия, я мог пробить вашего лейтенанта насквозь или он стесал бы все кулаки об меня. При этом Искусственный интеллект анализирует, по какому направлению идёт угроза и защищает тот участок костюма, куда непосредственного приходится кинетический удар, в том числе и голову. Это позволяет быть костюму гибким и удобным. В этом костюме с нескольких десятков метров можно упасть и тебя не размажет, даже рёбра не поломает - продолжил свой рассказ пилот.

- Хороший костюмчик! До чего же дошёл прогресс?! – крякнул Хлебородов.

- И у всех, у вас такие костюмчики в будущем? – поинтересовался Док, пытаясь осознать услышанное.

- Пока не у всех, но данные модели приняты на вооружение воздушно-космическими силами в 2029 году, а у пехоты там свои «фишки».

- А я на ТТ и пистолет-пулемёт «Шпагина» удивлялся, когда тут такое? Что же у вас за войны там в будущем? – с грустью промолвил Туманов.

Ивлев опять посерьёзнел.

- Страшные войны, лучше не вспоминать. Один небольшой снаряд может уничтожить город, и это будет даже не ядерное оружие.

- Какое оружие? - встрепенулся потрясённый Туманов.

- Не надо тебе это знание, Алексей, поверь, не надо! – резко ответил Ивлев.

- Что будем делать с нашим «Объектом»? - кивнул в сторону шарообразного сооружения подполковник.

- Предлагаю, так как я наиболее защищён, в своём костюме я пойду первым, Михаил, вы со своими бойцами прикрываете. Стреляйте сразу же во всё, что движется. Проверьте там у нас друзей нет! У вас рация есть?

- Есть! У группы Матвея одна современная осталась.

- Тогда я буду держать через костюм с вами связь! Ну что с богом? Отводите гражданских подальше! Чувствую сейчас будет жарко!

… После непродолжительного времени, необходимого для перегруппировки людей и распределив роли прикрытия, подполковник выдвинулся в сторону «Объекта». Он осторожно передвигался от валуна к валуну, но обстановка вокруг сооружения не менялась и визуально было все спокойно и только от «Объекта» всё так же продолжало веять инородностью. Искусственный интеллект костюма пилота тоже не замечал опасность, но последний путь Ивлева был недолгим. Когда пилот подошёл к сооружению от дверного проёма, или что-то похожего на обозначившийся дверной проём, в Ивлева сорвался чёрный луч прошил костюм и сжал его и пилота в точку. Был человек и нет человека, нет ничего, только волна жара докатилась до бойцов прикрытия. Никто ничего не успел сделать, только Туманов среагировал и выстрелил в «дверной проём», но пуля отскочила словно от железки, не оставив даже отметины.

- Нееет!!! - закричал Михаил и бросился к сооружению, стреляя на ходу, а за ним начали атаку все, кто обеспечивал прикрытие Ивлева.

Но между «Объектом» и атакующими ударила молния. Раздался громкий вибрирующий голос:

- Остановитесь, вы все погибните, вы ему уже ничем не поможете!

Бойцы различили огромную расплывающуюся фигуру с вытянутой вперёд ладонью и все налетели на стену, даже не на стену, на воздушный поток, который всех остановил и обездвижил, включая второй эшелон прикрытия и гражданских.

Глава 16. Война будущего

Неведомая сила подхватила людей, отнесла от «Объекта» на значительное расстояние. Собрав всех вместе отпустила. Фигура стояла здесь же неподалёку, продолжая плавится и плыть.

- Ты! Кто! Такой? – прохрипел, прорычал капитан.

На него было страшно смотреть. Глаза сузились в точку и ненавидяще смотрели на фигуру. Жилы на шее вздулись, все мышцы напряглись так, что, казалось, сейчас лопнет одежда.

Микула осторожно подошёл сзади положил руку на плечо капитана и сказал:

- Командир не надо!

- Убери руку! - всё так же прорычал Михаил.

Микула изменился в лице и отдёрнул руку, как будто дотронулся до раскалённого железа.

- Ты! Кто! Такой! - всё так же смотря на фигуру, страшным голосом проговорил Константинов.

- Арх, - неожиданно проговорила фигура.

- Что! Тебе! От нас надо! – задал очередной вопрос капитан.

- Помощь! - проговорила фигура и вдруг остановилась, перестала плыть. В лице Арха поступили черты, немного напоминающие, всех присутствующих.

- Зачем? – последовал ледяной лаконичный вопрос.

- Остановить войну! - ответил Арх.

- Не мы развязали эту войну, чтобы её останавливать! - всё так же не своим голосом продолжил капитан.

- Да, послушай Михаил, твоего правнука не вернёшь, он сам сделал свой выбор...

И тут Михаил прыгнул. Дальнейшие события размазались для окружающих. Движения обоих бойцов были настолько быстрыми, что глаза отказывались воспринимать их. Мелькали только какие-то тени. Удары Арха были страшными, если под удар попадал валун, он разлетался в щебень, если дерево - оно ломалось как тростинка, но достать Михаила у него не получалось. Михаил тоже отвечал, и не слабо. У Арха то колено подогнётся, то голова дёрнется, то за ребро схватится, а то и рука повиснет плетью. И вдруг что-то клацнуло, Арх как в замедленном действии оторвался от земли и всей своей массой рухнул навзничь. Михаил туже материализовался рядом и занёс кулак для добивающего удара.

- Нет, он его убьёт! - закричала Марина и закрыла рот обеими руками.

Михаил остановился. Тряхнул головой. Опустил кулак. Посмотрел на поверженного противника.

- Вставай, я знаю, что тебя не вырубил, ты мне поддавался!

- Советую говорить всю правду! - ледяным, но уже спокойным тоном проговорил Михаил.

- А то я тебя точно, вырублю! Насовсем! Понял!

Ничего себе, они поддавались друг другу, так сказать, разминались, что бы было, если бы они бились по-настоящему, - удивлённо подумал Алексей.

Да, понял, понял! – ответил Арх, кряхтя поднимаясь.

- Ты мне, кажется, пару рёбер сломал.

- Ничего выживешь.

- Повторяю, свой вопрос. Кто ты и зачем мы тебе все понадобились?

Командир можно тебя на минуту, - позвали капитана Алексеев и Туманов.

Константинов отошёл к своим бойцам.

- Что случилось командир? Мы что то не понимаем, за что ты на него так взъелся? - махнул в сторону Арха.

- Дмитрий сам, сделал свой выбор, Вы сами знаете, он хотел отомстить за своих товарищей, - поддержал Дока поручик.

- Да, вы, не понимаете! Он мог спасти Ивлева! - тоже кивнул в сторону Арха капитан.

- Он мог спасти Дмитрия, и неважно, какой и кем был сделан выбор. Неважно чей он родственник. Пока мы разговаривали с подполковником, я поинтересовался у Матвея что за цветные планки, на отвороте воротника Дмитрия. Так он мне шепнул, что это орденские планки и одна из них Герой России - высшая награда, что в наше время, что в будущем. Вы понимаете какой человек погиб, Героя, сами знаете, просто так не дают, это награда не ниже Ордена Святого Георгия будет, а орденская планка Георгия Победоносца у Ивлева тоже присутствовала. А он, - опять кивок в сторону Арха, - мог его спасти, мог, но не спас.

- Может, он просто не успел? – возразил Док.

- Ты в это веришь? - глядя в глаза Алексеевна спросил капитан.

- Нет, - смутившись, ответил Док.

- Вот и я не верю! Ему смерть Дмитрия была зачем-то нужна и я это выясню. Он хотел нас использовать «втёмную», как слепых котят. Я ему это не позволил. Всё хватит «лясы точить» надо срочно поговорить с Архом, сам знаешь, контрразведка, главное — не упустить время допроса, - закончил разговор Константинов и направился в сторону Арха.

- Повторяю свой вопрос! Кто ты! И зачем мы тебе все понадобились. И напоминаю врать не советую! – начал допрос капитан.

- Меня зовут Арх. Я ваш далёкий потомок. Прибыл из далёкого будущего. И ещё как бы мне попонятнее объяснить?

- А ты попробуй. Матвей подсядь ближе, тут нужна твоя консультация или перевод, пока не знаю, - обратился к правнуку Михаил.

- Продолжай, - уже Арху сказал капитан.

- Так вот мы там, в будущем живём, в других измерениях.

- Это как так? – удивился Константинов.

- Наше пространство вокруг трёхмерное (длина, ширина и высота), четвёртое измерение – время нам ещё не подвластно. О других измерениях - теоретически мы предполагаем, что они есть, но ничего о них не знаем, - включился в разговор молодой учёный.

- А во скольких измерениях живёте вы? - задал свой вопрос Арху Матвей.

- В семи –длина, ширина, высота, время, точка Ра…

- С этим понятно. Продолжай, - перебил Арха капитан.

- Так вот, чтобы попасть к вам, мне пришлось преодолеть не только огромный слой времени, но и перестроить свой организм и главное, мозг, для возможности встретиться и поговорить с вами. Поэтому предполагаю ваш вопрос, почему я не спас Дмитрия. Я просто не успел. Вы сами видели, как я «плыл» на первых секундах.

- Арх, я тебя предупреждал, не начинай, ты думаешь, мы совсем здесь отмороженные неандертальцы собрались. А вот и нет, если тебе подвластно четвёртое измерение — время, ты мог видеть, что здесь произошло, мог прилететь и перестроиться, гораздо раньше, даже до боя вертолётов с, как там это – ПЗРК противника, ещё бы больше живых людей осталось. Да ещё бы и технику сохранили. Так нет, ты захотел показать боевую мощь противника, напугать нас до чёртиков, а потом заявиться сюда как спаситель! Так, так я тебя спрашиваю?

Арх насупился и молчал.

- Ладно, пока опустим этот эпизод. Продолжай!

- Так, вот, там в будущем идёт война. Страшная война, мы даже не знаем с кем. Только предположения. И мы эту войну проигрываем. Сейчас расскажу всё по порядку.

- А временные изменения нас опять не настигнет. Может лучше в Форт переместиться? – неожиданно спросил Матвей.

- Нет, я, как бы это сказать, «заморозил» время, мы можем поговорить.

Константинов посмотрел пристально в глаза Арху и ухмыльнулся, показывая, что в своих предположения оказался прав.

Арх опять потупился и произнёс, что держать постоянно время в «замороженном» виде не может. На что Константинов развёл руками.

...- Всё началось на границе межгалактической пустоты в самом дальнем конце изученной Вселенной, за несколько миллионов световых лет отсюда.

- Люди уже больше миллиона лет вели мирную экспансию Вселенной. Освоили огромное количество звёздных систем и миров, встретили на своём пути множество рас как гуманоидных, так и не гуманоидных. Мы несём свет разума во Вселенной, живём в мире со встреченными народами и существами, но при встрече с агрессивным разумными видами - на корню прекращаем все войны.

- А как же теория о невмешательства в ход развития отсталых цивилизаций, или она вам незнакома? - вдруг вклинился в рассказ Матвей.

- Почему же незнакома, знакома. Только мы, как вы скажете, плевать мы хотели на эту теорию, если разумный вид хочет сам себя уничтожить и свою планету, а и то и несколько или другой разумный вид, то его надо остановить. Встречали мы очень много раз в космосе руины цивилизаций, «скелеты» канувших в небытие рас, уничтоживших и себя и всё вокруг.

- Но если вы жёстко останавливаете войны, то сами участвуете в конфликте, экспансия не такая уж мирная, - высказался Михаил.

- Может быть, но это, как вы скажете, уже лирика, - возразил Арх.

- Так вот, из пустоты появились «Объекты» - машины или существа, или сооружения неизвестных разумных видов. Они ни на что не похожи, как будто из даже не из другой галактики, а из другой Вселенной, причём даже не параллельной Вселенной, так как параллельная Вселенная — это просто Вселенная находящаяся в других измерениях и все физические законы там, как правило, дублируются. Встреченные объекты из Вселенной, расположенной к нашей под углом. Объекты сразу же повели себя агрессивно. Они каким-то образом воздействовали на электронные системы и механизмы других рас и обращали их действия против них. ПЗРК, который вёл бой с вертолётами - такой пример. А ещё они применяли очень грозное оружие – поток частиц антиматерии, уничтожавший всё на своём пути. Дмитрия убил такой поток частиц.

- Воздействовать на эти Объекты невозможно, захватить тоже. Вскрытие «Объекта» приводит к мгновенной аннигиляции не только «Объекта», но окружающего пространства и всё, что в этом пространстве находиться. Как будто сталкиваются два разных физических мира и друг друга уничтожают. Поток частиц антиматерии, мгновенная аннигиляция при воздействии двух физических миров и позволило предположить нашим учёным, что враг прибыл из Вселенной, расположенной к нам под углом, но точного ответа у нас всё равно нет.

- Бороться с этими Объектами было можно, даже с учётом применения грозного оружия из античастиц, так как Объекты были не многочисленны, а на защиту своей изученной Вселенной встали практически все разумные виды и расы, в том числе и человеческая. Но потом прибывать стали новые Объекты и приносить с собой вот такие странные шарообразные сооружения — Механизмы. Сбрасывая их на планету, данный Механизм пробивает время насквозь, словно карточный домик, смешивая времена – карты. Это первый этап, а второй этап, если что-то осталось после первого этапа, Механизм запускал откат времени планеты, возвращаясь всё живое в зачаточное состояние жизни. Для чего Они это делают, никто не знает. Перехватить такой «подарок» очень сложно, так как последовательность прихода Объектов с шарообразными сооружениями не поддаётся анализу. И противостоять такому откату даже нам практически невозможно, потому что всё, кто находится в зоне такого отката и мы в том числе регрессируем. Если раньше это происходило на границе изученного Мира, то сейчас эта беда уже начала затрагивать и Центральные миры, а ещё хуже наши материнские планеты. Уже откатился в своём развитии Марс, разрушена пятая планета Фаэтон и вот теперь такой «подарок» прилетел на Землю.

- А разве Марс был обитаем? И что за планета Фаэтон? – опять задал свой вопрос Матвей.

- Да, жизнь в Солнечной системе развивалась сразу на трёх планетах – Земле, Марсе и Фаэтоне. Фаэтон — это пятая планета за орбитой Марса, сейчас она разрушена, вы её знаете как Главный пояс астероидов. На эти планеты также прилетели вот такие Механизмы и их история откатилась, причём Фаэтон был разрушен при таком откате - когда перемешались эпохи и возникла спонтанная термоядерная реакция, разрушившая планету. От цивилизации Марса остались только каналы терраформирования. Они почему-то сохранились.

- Ранее все три планеты развивались вместе, все три цивилизации это семя одной могущественной расы Предтечей, откуда оно – семя, было занесено, наши учёные пока не выяснили, но мы часто находим артефакты и объекты, оставленные этой великой древней расой. Повторюсь, развитие всех трёх планет было практически одинаковым, хотя и в отличающихся природных условиях. Когда все три цивилизации встретились, то продолжилось совместное развитие и космическая экспансия Союза Трёх Рас, это развитие было без междоусобных войн. Что делить одному народу, одной расе?

- Эти Механизмы поменяли всё- нет больше совместного развития, нет больше двух обитаемый планет, да и история Земли изменилась кардинально, хотя её – Землю, только слегка зацепило хронооткатом. И теперь вы – мы имеем историю Земли, полную войн и насилия.

- А почему же мы про развитие Марса и как его, Фаэтона ничего не знаем? – задал вопрос Хлебородов.

- Вы просто не помните, вся Земля забыла свою изначальную историю, вы уже потомки такого отката, поэтому для вас эта история Земли является единственно верной.

- А почему же вы, наши потомки, ничего не забыли? — задал свой вопрос Панфилов.

- Потому что мы живём в других измерениях и это позволило зафиксировать такой откат не только в Солнечной системе, но и в других звёздных системах и галактиках. Мы реагируем на прибывающие Объекты как можем, но засечь их всё и уничтожить нереально, да и уничтожение грозит серьёзными потрясениями галактического пространства, вплоть до коллапса целых звёздных систем, а то и их скоплений. Мы только пытаемся спасти людей и производственную инфраструктуру тех планет которых зацепит откат, чтобы впоследствии вернуться и заново колонизировать, если после Отката вообще что то останется, а не как в ситуации с Фаэтоном и Койпером. Но мы не всегда мы успеваем и поэтому теряем одну звёздную систему за другой и проигрываем эту войну.

- А что за планета, Койпер – это не в области пространства за орбитой Нептуна? – задал очередной Матвей.

- Койпер это не планета, это комплекс природных и искусственных сооружений, действительно расположенный за орбитой Нептуна. Это, так называемый, научно-производственный комплекс, оставленный всё теми же Предтечами своим потомкам, давший большой толчок развитию человеческой расы и её экспансии в далёкий космос и другие измерения. Этот комплекс плодотворно использовался Содружеством Трёх Рас, он способствовал изучению, освоению и пониманию основ всей Вселенной и хода её развития. К сожалению, он также был уничтожен таким вот шаром.

- Почему же при вашем уровне развития, вы не можете засечь Объекты? – слабым голосом раздался вопрос Марины.

- Какие же у неё большие красивые глаза, - неожиданно подумал Туманов и тряхнул головой, как будто отгоняя наваждение.

- Потому что Объект может прибыть в любую пространственно-временную точку изученной Вселенной, а это огромные расстояния и слои времени, какой-либо системы и последовательности прибытия, как я уже сказал, нет. Только вот прибытие Объекта на Землю мы планомерно засекли, потому-то специально следили за материнской планетой. Временной откат её, последней колыбели человечества, может привести к гибели всей человеческой цивилизации и в прошлом и в будущем и даже в других измерениях.

- И как же с этим бороться? - кивнул Матвей в сторону Механизма.

- Как я понял из Вашего рассказа, уничтожить Механизм нельзя, это также грозит гибелью материнской планеты, соответственно исчезновению всего человечества во всех временных эпохах и измерениях.

- Ты правильно понял, уничтожать Механизм нельзя, но есть возможность отправить его назад и запустить процесс вспять.

- Как это? - вопрос Матвея.

- Мы недавно натолкнулись на архив Предтечей, или нам помогли его найти, у наших учёных нет единого мнения, слишком уж вовремя его обнаружили. В необитаемой части изученного космоса был выкинут из Гипера наш корабль, который и обнаружил артефакт Предтечей.

- Откуда был выкинут ваш корабль? - заинтересовался любознательный Туманов.

- Если кратко, то из другого измерения, в котором передвигался наш корабль. Если подробно, то это научная теория сжатых пространственно-временных измерений на несколько часов.

- Не надо теории, - сразу запротестовал Алексей.

- Так вот для нас неважно каким образом архив Предтечей попал к нам. Важно, что нашим учёным удалось его частично расшифровать. Нам удалось выяснить, что Предтечи тоже сталкивались с такой напастью и справились с ней, - кивок Арха в сторону Механизма.

- И главное, при расшифровке архива было выяснено как бороться с врагом. Не всё в такой «инструкции» понятно, но это реальный шанс переломить ход войны.

- И как же это сделать? – задал вопрос любознательный Цифра.

- Там, в «инструкции», описано как воздействовать на Объект, чтобы его отправить обратно в свой мир и запустить тоже самый процесс хроноотката, но уже у врага. Не расшифрована, правда, технология отслеживания появления Механизмов, но я уверен, что наши учёные с этой задачей справятся, - ответил потомок.

- Пусть мы не сможем восстановить истинный ход Истории, не сможем восстановить былую жизнь на Марсе и вернуть Фаэтон и Койпер, но сможем спасти Землю. И вы всё можете мне в этом помочь! - окинул всех присутствующих взглядом Арх.

- Что мы должны будем сделать? Я думаю помощь не из лёгких? – спросил Константинов.

- Я и не говорил, что будет просто?

- Ты сначала расскажи, что надо сделать, а мы посмотрим. Для тебя мы дикие предки, бегающие со своими стреляющими «палками», но предупреждаю, использовать нас вслепую, как ты хотел, я тебе не позволю! - сказал капитан.

- Хорошо, - опять виновато ответил Арх и при этих словах капитан подумал:

- Какой же он всё-таки пацан, хотя и Великий, Мудрый, Далёкий Потомок, - посмотрел на ухмыляющегося Дока и прочёл его в глазах абсолютное понимание.

- Итак, слушайте, - начал свой инструктаж Арх.

Глава 17. Начало пути назад

… - Вам всем необходимо будет всем войти вовнутрь данного сооружения, - инструктировал Арх.

- Извините, но сразу вопрос, - неожиданно перебил Арха Матвей.

- Вы сказали, что внутри Объектов другой физический мир и взаимодействие нашего и их мира приведёт к аннигиляции с неизвестными последствиями.

- Это действительно касается Объектов, но перед нами не Объект, а Механизм, а для работы Механизма – запуска хроноотката системы – необходимы физические законы данной Вселенной.

- Как мы пройдём вовнутрь, когда там такая серьёзная система безопасности, - задал свой вопрос Константинов.

- Обход системы безопасности и временную разгерметизацию Механизма для проникновения внутрь , я беру на себя, - ответил Арх.

- Всей системой данного сооружения управляет Искусственный Интеллект, который также работает на основе физических законов данной Вселенной.

- Я перехвачу на небольшое время управление внешней защитой, но потом вам придётся остаться с ИИ Механизма один на один, - озадачил всех Арх.

- Как мы поняли, Вы с нами не идёте, но почему? Вы бы могли со своими знаниями обеспечить нам значительную поддержку! А снаружи могли бы остаться гражданские, тем более раненые? - задал свой вопрос и невольно посмотрел на Марину Туманов.

- Ребята, это, смотрите, опять началось! - забеспокоился Микула показывая, пальцем в небо.

Действительно, по небу вдруг рвануло солнце с нарастающей скоростью и день резко начал смеяться сумерками. Стали появляться первые звёзды и материализоваться луна.

- Потомок, ты что творишь, где твоя «заморозка» времени? – закричал Михаил.

- Ппростите, ссейчас – вдруг начал заикаться Арх и взволнованно поднёс руку с браслетом к лицу. Потом резко провёл несколько манипуляций пальцами, как будто нажимая на воображаемые кнопки. Раздался резкий свист и бег солнца и луны остановился, представив невольным зрителям удивительной красоты закат.

-Красиво, - задумчиво проговорил Хлебородов, глядя на разливающиеся над деревьями лилово-розовые сумерки.

- Отвечаю на ваш вопрос, несколько вопросов! - продолжил Арх.

- Я не могу с вами пойти, я должен «задерживать» время, чуть отвлекаешься и вот вам результат, - неопределённо махнул рукою Арх.

- Если этого не сделать, то наши усилия будут напрасны – Земля откатится и все мы просто исчезнем. Пока это не произошло, мы можем потом всё восстановить и вернуться в своё время. Оставаться здесь некому нельзя. Как я говорил, я не могу постоянно держать – «замораживать» время. Это технология Предтечей, оставленная нам в найденном архиве. Технология эта ещё не отработана, происходят, как вы видели сбои. Противостоять приходиться Механизму, а это задача не из лёгких. Просто те, кто останется, проваляться ненамного, но лет на десять – пятьдесят в прошлое.

- А как же ты? - задал вопрос немногословный Хлебородов.

- Для меня 50 или 100 лет незначительно, мы живём гораздо дольше. Я перейду на время в другие измерения. А вот воздействие на организм ваших оставшихся товарищей будет очень серьёзно - ответил Арх.

- Ладно с этим понятно. С чем мы столкнёмся внутри Механизма? - впервые за всё время вступил в диалог Паук-Климович.

- Чувствую, нам придётся несладко! – закончил фразу Стас.

- Как я уже говорил, вам придётся столкнуться с ИИ Механизма. Его первоочередная задача подчинить. Напомню бой вертолётов и ПЗРК. Так вот данный ПЗРК, также снабжён ИИ и стоял на вооружении у агрессивных разумных кошачьих – мяукотов, до прекращения нами всех войн в звёздной системе Лонгмяу. Видимо, был захвачен в каком-то пласте времени.

- Почему же он вертолёты не подчинил и не обездвижил, зачем с ними воевать? - задал второй вопрос Стас.

- Честно, не знаю. Предугадать действия искусственного интеллекта, запрограммированного чужим разумом, настолько чужим, что встреча с ним приводит к катастрофе. Скорее он посчитал, что боевые машины ему не нужны и их удобнее вместо подчинения уничтожить мощным оружием разумных мяукотов, - разведя руками и пожав плечами, ответил Арх.

- Милые зверушки эти мяукотики, - как всегда, съязвил Док.

- Эти, как Вы говорите милые зверушки, ростом чуть более полутора метров, в своё время подчинили своей жестокой воле и сделали рабами несколько разумных видов в своей большой звёздной системе и готовы бы разнести планету с разумными волчьими оказавшими им сопротивление, но мы вовремя их остановили. Так что фраза - живут как кошка с собакой, распространяется и на далёкий космос, - дал пояснение Арх.

- Продолжу! Вам придётся внутри столкнуться с чужой враждебной волей, которая попытается подчинить ваш разум. Как это будет выражаться, не знаю. Скорее всего, вам придётся столкнуться со своими материализованными страхами и победить. Поражение в этой борьбе грозит навсегда вас оставить «в потёмках» вашего же подсознания.

- Как это? - не поняла Марина.

- А так! ИИ Механизма, постарается проникнуть в ваш мозг, достать оттуда ваши сокровенные страхи, материализовать их и запустить против вас с целью перепрограммировать ваш мозг, а если не получиться – просто убить.

- Не понял, что сделать с мозгом, - переспросил Цифра.

- Перепрограммировать - значит подчинить, сделать из вас послушную куклу, - терпеливо пояснил Арх.

- Но вы можете защищаться при этом использовать, то оружие, что у вас есть. Оно простое, в большей степени, механическое, в нём нет электроники, которую можно сжечь и также перепрограммировать, - продолжал наставлять Арх.

- Что нет в нашем оружии, елек…, - попытался задать вопрос Цифра, но его резко прервал капитан.

- Лейтенант Авдеев, прекратить разговоры. Арх, переходи к сути дела! Что нам необходимо там сделать? А то всё котики, да пистолетики!

- Вам необходимо найти центр управления, в котором находится ИИ и оставить на любой управляющей консоли вот этот предмет, - опять перешёл на деловой тон Арх и показал предмет сильно напоминающую флешку.

- Кому что вставить? - вставил-таки Док.

- Что это? – включился в разговор Матвей.

- Это компьютерный вирус, наследие, оставленное нам Предтечами. Этот вирус позволит нам перепрограммировать Механизм и запустить его обратно во Вселённую Объектов, предварительно возвратив Историю Земли, которую вы знаете, - пояснял Арх.

- Хорошо, я всё понял. Михаил Сергеевич, я Вам всё объясню понятным языком, - обратился Матвей одновременно к Арху и Михаилу.

- Не надо, Матвей мне ничего объяснять. Мне достаточно знать, какая поставлена задача, а разбираться в научных терминах будущего мне не нужно, пусть этим занимаются учёные, - прервал молодого учёного капитан.

- Как нам найти управляющий центр? Эта вещь в единственном экземпляре, а если нам придётся разделиться? - начал задавать вопросы капитан, указывая на флешку.

- Как нам узнать, что всё получилось? Какая материальная помощь в дополнительном вооружении с твоей стороны будет оказана и как нам оттуда выбраться при удачном исходе? – засыпал вопросами потомка капитан.

- Вот это я понимаю, командир включился в работу! - прокомментировал ситуацию Док

- Отвечу сразу на несколько вопросов. Вы сами узнаёте, что всё получилось, так перепрограммированный Механизм перестанет пытаться уничтожить, а всячески будет способствовать вашему скорейшему выходу из сооружения. Я не знаю, как это будет выражаться, но поверьте, всё будет предельно ясно.

- Оружием помочь смогу, но только механическим. Какое нужно?

- Нам нужно ещё ПП Дегтярева, пистолеты…, — начал было заказ капитан, но его резко остановил Хлебородов.

- Сергеич подожди, дай, я лучше вас разбираюсь в оружии!

Константинов недоумённо посмотрел на Игоря, но он, не замечая возмущённых взглядов разведчиков, продолжал:

- Арх, нам для всех надо автомат Калашникова АК-9 с глушителем и подствольным гранатомётом, комплект дополнительных рожков и гранат. Униформой обеспечить сможешь?

- Смогу .

- Тогда что-нибудь из будущего без искусственных интеллектов как у Дмитрия. Есть?

- Есть комплекты «Хамелеон» с пиксельной расцветкой «цифра», стоявшие на вооружении войск НАТО до 2030 года, до момента массового применения ИИ, - ответил Арх.

- Давай, только не забудь про кевларовые бронежилеты и тактические шлемы, а также ножи и фонари, - продолжал заказывать След.

Арх набрал какую-то комбинацию на руке и из воздуха начали материализовываться ящики.

Хлебородов со знанием дела подошёл к ним и извлёк новенький АК-9, ещё в заводской смазке. Прицепил к автомату глушитель, подствольный гранатомёт, загнал туда гранату, а также вставил рожок с патронами.

- Вот это я понимаю, вещь, - сказал Хлебородов, отщёлкнув предохранитель, передёрнул затвор и развернувшись в сторону ближайшего валуна с растущим на нём хилым деревцем выпустил очередь. Раздалось тихое чавканье и пули начали высекать щебень из камня, срезав деревце как ножом. Потом раздалось более громкий "чмок" и выпущенная из подствольника граната разнесла валун на крупную и мелкую крошку.

- Рельсу со 100 метров пробивает, - закончил свою демонстрацию Игорь.

- Офигеть! Командир, кажется, он действительно лучше разбирается в оружии, чем ты, - не удержался от колкостей Док и ухмыляясь посмотрел на Туманова.

- Контрразведка, челюсть подтяни, а то ведь ненароком отвалится, - продолжал язвить Алексеев.

Действительно, у группы разведчиков середины ХХ века были округлившиеся глаза и ошарашенный вид, даже у капитана Константиновна. На поручика вообще страшно было смотреть, такой у него был потрясённый вид и челюсть действительно норовила упасть на землю.

- Так теперь пистолеты! Я думаю Глок 17 подойдёт! Сможешь? – продолжил Хлебородов.

Из воздуха продолжали материализовываться ящики, но уже поменьше. Достав из ящика пистолет, снарядив патронташ, расстрелял обойму, выписав на камне букву "И", продемонстрировал точность работы австрийской машинки.

- Таак, теперь Цифра! – присмотревшись к Авдееву, протянул След.

- Думаю, для выполнения наших задач в данном сооружения подойдёт Осирис Т-5000 российского производства – всесуточный высокоточный снайперский комплекс 7,62х51ВСК и к нему:

- 7,62х51-мм снайперский патрон с обыкновенной пулей 7,62ПФО ПС;

- 7,62х51-мм патрон с бронебойной пулей 7,62ПФО БП;

- прицел оптический ПОФО DSF 3-12х50;

- дальномер лазерный ДЛФО DSF RF2000;

- насадка ночная ННФО DS24.

- насадка тепловизионная НТФО DS-TA4.642.

- Надо же ещё не забыл! Данный комплекс предназначен для поражения открыто расположенной живой силы на дальностях до 800 м, - продолжил Игорь.

И с видом заправского знатока достал из материализовавшегося ящика снайперский комплекс присоединил к нему оптику и протянул Цифре:

-На, пользуйся, что к чему потом покажу.

Теперь была очередь Цифры стоять с отвисшей челюстью. Он спрятал за камень старенькую снайперку Мосина с оптическим прицелом, принял новый аппарат, бережно погладил цевьё, аккуратно надел на плечо с фразой:

- Теперь уж точно повоюем!

- Арх, ты там про свои Хамелеоны не забыл? – продолжал распоряжаться Игорь.

- И учти у нас в отряде девушка, размеры не попутай. Ты как сможешь передвигаться? – уже к Марине обратился Игорь.

- Постараюсь, - печально ответила девушка, посмотрев на свой замотанный битами бок.

- Арх, если ты такой всесильный, что нашу девушку не вылечишь? – впервые за всё время подал голос Панфилов Сергей.

Всё мужчины вздрогнули, потупились, некоторые залились краской – Туманов и Константинов — младший.

- Чёрт, я совсем забыл о существовании своего молодого напарника. Правда – всё котики, пистолетики, да автоматики, - подумал Хлебородов.

- Как я сам не догадался попросить вылечить девушку, дворянин называется. Не подумал, что такое возможно - тоже мне Контрразведка, - это уже Туманов.

- Ну я и болван, а ещё учёный, учёный болван! Маришка всё-таки не чужая! - корил себя Матвей.

- Какой ты командир, Константинов, если не бережёшь здоровье доверившихся тебе людей, - были тяжёлые раздумья капитана.

- Ну что Док, недоученный, не заботишься о своих пациентах, а ещё клятву Гиппократа давал, - ругал себя про себя Док.

Климович просто развёл руками, мол – извините, не подумал. О чём подумал Микула, было неизвестно, но вид у него тоже был виноватый. И только Арх нарушил молчание фразой:

- Ппростите, ннеподумал! Сейчас всё исправлю!

Опять произвёл какие-то манипуляции с браслетом и его протянул девушке.

- Надень!

Марина аккуратно взяла браслет и надела на руку. Сначала ничего не происходило, потом почувствовала, несколько уколов в запястье, причём в вены. Потом опять ничего. Затем резко зачесалось в раненном боку и зуд всё нарастал, как будто нагревая кожу и внутренности.

- Что это? Что происходит? - взволнованно спросила девушка.

- Ни чего, не переживай, тебя нанороботы штопают, - ответил Арх.

- Кто? У меня все внутренности горят! - распереживалась Марина и принялась разматывать бинты.

В ровно заштопанном Доком боку девушки что-то происходило. Сначала слетели швы, потом из раны полилась неровной струёй чернота.

- Что происходит? Что ты с ней делаешь? - уже обеспокоенно спросил Док.

- Не беспокойтесь, ничего страшного не происходит. Нанороботы в данный момент производят обеззараживание внутри раны, вывод продуктов распада и омертвевших клеток из организма. Швы просто мешали, - спокойно ответил Арх.

- С этого места поподробнее. Кто обеззараживает рану? – задал очередной вопрос Док.

- Это, смотрите! – вдруг произнёс Микула, как ребёнок, указывая на разорванный пулей бок Марины.

А там было на что посмотреть. Чёрная жидкость перестала идти, причём от неё даже чёрных полос и разводов не осталось на теле девушки. Края раны начали сворачиваться и срастаться прямо на глазах. Через пять минут процесс закончился, а у девушки даже шрама не осталось, даже белой полоски, как будто и не было тяжёлого ранения.

Тут челюсти отвисли у всех, ну кроме Арха, конечно.

- Браслет прошу вернуть! – нарушил удивлённую тишину Арх.

- Хрена се, медицина будущего! – произнёс озадаченный Док, почёсывая затылок.

- Для нас это скорее медицина прошлого. Мы уже не используем нанороботов. Мы используем скрытые резервы человеческого организма, а они поистине безграничны.

- Мне бы такую медицину прошлого! А ты нас такими волшебными браслетами не снабдишь, а то мало ли кого на ноги поднимать придётся? – продолжил диалог Алексеев.

- Нет! Тысячи медицинских роботов, которых я использовал это мельчайшие полуразумные механизмы, приставка нано говорит об их микроскопичных размерах. Воздействие на них Механизма может привести не только к их гибели, но также к возможности их перепрограммирования, то есть заложения в их мозг команд, в результате выполнения которых будет нанесён непоправимый вред организму носителя, - пояснил Арх.

- Я снабжу вас аптечками с очень хорошим набором медикаментов и которые не будут иметь в себе электроники, ммм специальных механизмов, на которые можно воздействовать извне.

…- Главное, чтобы костюмчик сидел, - произнёс фразу из фильма Хлебородов, надевая тактический кевларовый шлем.

- Ну, Контрразведка, как тебе новая униформа и снаряжение? – ехидничал Док, смотря как Туманов внимательно изучает каждый предмет снаряжения, не забывая при этом быстро экипироваться.

- Я уже перестал чему-то удивляться в своей жизни, - ответил Алексей, загружая разгрузки патронташами и гранатами.

- Так на сборы ровно пять минут! А то наш Потомок нервничает, поторапливает! – скомандовал капитан, подходя к своим бойцам, полностью укомплектованный с новеньким Калашом наперевес.

- Цифра, ты долго со своей новой игрушкой возиться будешь? - это уже Константинов Цифре.

- Настраиваю, - задумчиво произнёс Егор, колдуя над своей винтовой, потом поднёс к плечу прицелился и выстрелил.

- Ну, ничего себе, бьёт на 800 м, а в прицеле, как будто рядом, только руку протяни и регулировка простая и интуитивно понятная. Я даже думаю, что 800 для неё не предел, - бережно поглаживая винтовку, ответил Цифра.

- Не предел, - вступил в разговор Игорь

- В другой модификации и 1600 м не предел, но я подумал, что нам не придётся «долбить» так далеко, да и тяжелее будет, - продолжил диалог След.

- Так гражданские, пять минут на сборы – вас это тоже касается! - пошёл дальше командовать капитан.

- Арх, через пять минут переноси нас и открывай эту богадельню. Воевать пойдём!

- Так отделение, все аптечки и, как их там, флешки, получили, если кто забудет, возвращаться не будем! Порядок захода групп все помнят?

После короткого совещания спонтанно возникшем когда была вылечена Марина, было принято решение разделиться на группы. Группа – два военных один гражданский. Так и поиски пойдут плодотворнее и гражданские будут прикрыты, хотя След не захотел причислять себя к гражданским и пошёл в паре с капитаном, прикрывая Константиновна — младшего. Туманов в двойке с Доком и девушкой. Присутствие в его группе Марины, в тайне порадовало поручика, она ему очень нравилась, да и с Алексеевым сдружился, уже так остро не реагируя на его шутки и подколы. Док ещё понаблюдать сможет за состоянием девушки, всё-таки, откровенно говоря, она менее получаса назад перенесла тяжёлую операцию, хотя и выглядела очень бодрой и деятельной.

Микула в двойке с Панфиловым, тоже отказавшимся признавать себя гражданским, и Климовичем.

«Если что, Микулы на двоих хватит, да и ребята слабенькими не выглядят, спортсмены там и всё такое», — подумал капитан.

Цифре была поставлена задача занять высоту и прикрывать с неё проход всех групп, при помощи своего снайперского «чудо» комплекса.

Арх пояснил, где предположительно может находиться управляющая консоль. А также рассказал, что внутри Механизма они, скорее всего, столкнутся с областью сжатого пространства, то есть сооружение в десятки раз больше внутри, чем выглядит снаружи и это будет срез какого-либо ландшафта. Может поле, может лес, может горы.

- Главное, что бы море не оказалось! А то я плавать не умею? – не удержался от комментария Док.

- Ты всегда мечтал о флоте и плавать не умеешь? – воскликнул Цифра.

- А когда было учиться? За вами по лесам, долам и окопам лазил –вас штопал, да насморки лечил! - улыбаясь, ответил Док.

Все дружно посмеялись над пререканиями друзей.

- Область сжатого пространства, скорее всего, создана для того, чтобы относительно большим расстоянием задержать потенциального противника и дать Механизму время на его уничтожение или перепрограммирование, — продолжал пояснять Арх.

- При изменении ситуации, при попадании всё-таки, в замкнутое пространство, по ситуации, Цифра должен присоединиться к одной из групп, - отдал последнее распоряжение капитан.

- Главное скажу, что при нашей победе, каждый из вас получит возможность вернуться в любое время и при необходимости внести некоторые корректировки в следовании нити судьбы, вновь написать свою судьбу. Это влияние не сильно отразится на всей Мировой истории, так мы просчитали множественные варианты, но это возможность может стать для вас очень полезной. Дать вам надежду на лучшее будущее, - вдруг неожиданно, как будто о чём-то обыденном, проговорил Арх.

- А вот на этом месте поподробнее, - удивлённо среагировал Док…

… - Открывай, - скомандовал капитан.

- Как говорил герой нашего времени - Гагарин. Поехали! – прокомментировал Хлебородов.

Герметичность сооружения нарушилась и группы одна за одной пошли вовнутрь.

- Ну с Богом! - успел сказать поручик, перед тем как его, идущая последней группа, скрылась в сооружении Механизма.

«И его помощь нам тоже не помешает», - подумал Цифра и тоже скользнул в темноту проёма…

Глава 18. Война с подсознанием. Микула

… - На счёт три зажигаем фонари. Микула левый фланг, Алексей, а твоя группа контролирует правый, я прикрываю центр, - послышались отчётливые слова капитана в гарнитуре связи, хотя Михаил старался говорить шёпотом.

«Всё-таки удобной рацией снабдил их Арх, голос чётко слышан в наушниках шлема, как будто собеседник говорит тебе в ухо, не то что наши громоздкие коробки с «точкой-тире», - подумал Цифра беря на прицел в темноте левый фланг.

- Раз, два, т… - не успел закончить отсчёт капитан.

Заморгала под потолком лампа, потом зажглась окончательно, осветив неровным светом коридор, в котором оказалась группа Константинова. Да, это был центральный коридор Форта №III, идущий вдоль всего бетонного бруствера. Стены форта частично разрушены и покрыты мхом, по которому мелкими струйками сбегают ручейки воды, собираясь в редкие лужи на бетонном полу, среди которых шныряют юркие и не очень насекомые. В некоторых местах краска со стен облупилась, свисая целыми клоками, закручиваясь в причудливые спирали. Стены, потолок коридора потрескались, пол в некоторых местах вздулся и разошёлся на несколько сантиметров. В этих прорехах иногда проклёвывались хилые растеньица, непонятно как попавшие в этот бетонный бункер. Повсюду разбросаны камни, мелкий щебень, куски штукатурки и обломки разрушенных стен. Металлические балки и оголившаяся арматура потолка покрыты толстым слоем ржавчины, потёки от которой также бегут по стенам. Некоторые балки обрушились, частично перекрывая проход по коридору. Бетонные швы обильно покрыты плесенью, рядом с которой медленно перемещаются жирные слизни. В некоторых местах похожая на маленькие сталактиты плесень свисает с потолка. Вероятно, после прошедшего недавно на поверхности катаклизма, с потолка тихими «кап» падают капли воды, добавляя сырости и неуютности помещению. Вдоль всего коридора идут двери, ведущие в казематы форта, некоторые из которых, выполненные из толстых листов металла, перекосило и проёмы сверкают рваными щербатыми улыбками на фоне обшарпанных стен. Мерно гудит воздух в вентиляционных колодцах, создавая иллюзию чей-то непонятной речи. Постукивает о бетон на сквозняке какая-то жестянка.

В воздухе стоит запах сырости, прелых листьев и чего-то ещё, неуловимого, на грани чувства, до боли знакомого, но понимание этого ускользает, теряется среди других запахов и чувств.

Всё говорит о заброшенности, когда-то самого представительного и красивого из фортов крепости. Группа, ведомая капитаном, каким-то образом снова оказалась в помещениях Форта, хотя он остался позади, в нескольких километрах от Механизма, в который они вошли.

Искрит проводка, ровным жгутом, проложенная по потолку, тускло горит лампочка «Ильича», методично раскачиваясь, словно на ветру, и отбрасывая загадочные, смещающиеся тени.

Непонятно как это всё появилось в этом заброшенном сумрачном месте. Какой электрик проложил суда свет? Главное, откуда идёт питание? Откуда электрический ток, если они за 13 веков до рождения Христа?

Другие лампы глядят потухшими глазницами, не позволяя разглядеть, что твориться в дальнем конце коридора и не дающие ответ на столь многочисленные вопросы.

- Ничего себе на деревне девки пляшут! - удивлённо, схохмил Док.

- Вот тебе и область сжатого пространства. Командир, похоже, мы опять вернулись в Форт! – продолжил свой монолог Степан.

На этих словах лампа опять мигнула и группа вновь оказалась в темноте.

- Внимание! – успел сказать в гарнитуру связи капитан, как свет вновь загорелся.

Окружающее пространство изменилось. Они продолжали оставаться в коридоре Форта, но сам коридор будто бы вырос в размерах в несколько раз. Стены раздвинулись примерно на 50 метров в одну и в другую сторону. Потолок резко ушёл в вышину и его уже не видно в сумрачном освещении, самого источника света тоже уже не видно. Всё остальное осталось в том же виде - и ржавчина, и плесень, и мох - всё на своём месте, всё видно так отчётливо, что, казалось бы, невозможно при таком тусклом освещении, но картинка такая яркая, как будто «подкрашенное» кино. Обломки и отвалившаяся штукатурка всё так же рассыпаны по полу, только при этом стало грязи гораздо больше – увеличилось соизмеримо увеличению размеров помещения. Двери остались на своих местах продолжая улыбаться путникам своими страшными пустыми «ртами».

Док хотел опять прокомментировать сложившуюся ситуацию, но его опередил Микула:

- Командир я проверю, что там, за дверью! - и перекинув автомат за спину резво побежал в левую сторону.

- Микула, ты что творишь? Стой, там нет никакой двери! Стой! Это приказ! – отозвался Константинов.

Но Микула не отреагировал. Первый раз, за то время, что Михаил был знаком с Микулой, тот не подчинился приказу. Самое страшное что впереди на стене, к которой бежал Вепрь начала клубиться темнота. Разведчики резко вскинули оружие.

- Микула, стой! Там нет двери! В тебя сейчас выстрелит пучком антиматерии! – продолжал кричать в гарнитуру связи капитан, испугавшись за своего друга и пытаясь его хотя бы как-то вразумить. Но Микула оставался глух.

Капитан вскинул автомат, пытаясь прицелиться в сгущающийся мрак на стене, но бегущий разведчик мешал и командир мешкался, боясь зацепить товарища. Стрельбу открыл Туманов, у которого угол прицела был лучше, да и отсутствием меткости он не страдал. Пули с тихим чавканьем ушли в стену, но ничего не произошло. Мрак поглотил пули, а темнота продолжала сгущаться. К стрельбе присоединился Цифра пуская одну крупнокалиберную пулю за другой из своего снайперского комплекса.

Микула!!! Стооой!!! - уже хрипел, сорвав голос капитан.

Но Микула продолжал бежать, к ему одному видимой цели.

- Командир смотри! – прокричал Панфилов, указывая рукой на ближайшую дверь.

Там было на что посмотреть. Дверь пришла в движение, начала быстро раскачиваться вправо и влево, как будто пытаясь сорваться со своего места. Движение двери убыстрялось и убыстрялось, но её продолжало что-то сдерживать. Вдруг она сорвалась с места, как это не странно звучит, и понеслась вдоль стены в сторону темноты, сгущавшейся напротив Микулы. Дверь остановилась, закрыв собой мрак, а Вепрь протянул руку, отрыл «шальную» дверь и скрылся в темноте проёма, захлопнув её за собой.

- Группа Ермоловича, Цифра срочно за Микулой, найдите и остановите его любой ценой! – отдал команду капитан.

_____________________

- Я тебя щенок предупреждал, чтобы ты здесь не появлялся! – кричал Крыса, нанося удар сапогом по рёбрам. Сапог был добротный из свиной кожи, блестевший на подошве капельками шляпок гвоздей. Сапог был явно с чужой ноги на размер или несколько больше ступни нового хозяина, но от этого не менее грозное орудие пыток, которым подвергался мальчик.

Вокруг тёмный переулок, в который затащили его малолетние хулиганы и только вдалеке виден свет улицы, но почему-то видимость такая чёткая, что Микула может рассмотреть каждую складку, каждую царапинку на сапоге мучителя. Звуки улицы также приглушены, но при этом он хорошо слышит - как капает кровь из разбитого носа и рассечённой губы или как попискивает мышь, прятавшаяся в навозной куче в конце переулка.

Микула замычал от боли в боку, но в следующее мгновенье резкая боль пронзила пальцы парнишки – новый удар ботинка сломал ему пальцы.

- Предупреждал, предупреждал я тебя? – брызгал слюной малолетний бандит.

От него изрядно попахивало немытым телом, чесноком вперемешку с табаком и алкоголем. Его узкое лицо, действительно похожее на морду крысы, было перекошено от гнева и ненависти. Отсутствие некоторых зубов прибавляло к его и так малопонятной речи несколько шипящих звуков.

Микуле было страшно – страшно не потому, что у тебя сломаны пальцы и рёбра, даже не потому, что тебя могут вообще убить. Страх состоит в том, что он может не вернуться домой и маленькая Машенька останется одна - умрёт от голода. О ней некому позаботиться – родители давно умерли от тифа, а тётка Даша, приютившая их у себя после их смерти, уже больше месяца назад вечером вышла на улицу и не вернулась. Соседи поговаривают, что её ограбили и убили бандиты. Остались они, семилетний Микула и четырёхлетняя Маша один на один с этим враждебным миром. Не кому было их больше приютить, не кому было их накормить, вообще никому не было до них дела. Спасало только то, что у них осталась маленькая комната на чердаке и им не пришлось мёрзнуть как другим беспризорникам на улице, хотя бы какая-то крыша над головой. Но маленькую комнатку всё равно надо топить, да и кушать хочется. Сам Микула мог и потерпеть без еды денёк другой, а вот Машеньке нельзя, она и так стала худой как щепочка, ей нужно есть, есть каждый день. Вот Микула и подрядился продавцом газет. Его звонкий голосок разносился по всему кварталу, а неутомимая энергия, где она только бралась в этом полуголодном организме, позволяла целый день бегать и продавать, продавать, продавать эти газеты.

Денег такая работа, конечно, приносила не так много, Микула чувствовал себя постоянно голодным, но всё же позволяла хотя бы как-то существовать двоим детям. А мир он всё же не без добрых людей. Люди, они, видя, как старается пацанёнок, что он не норовит что ни будь украсть, как другие беспризорники, а живёт только на заработанные деньги, тоже старались помочь мальчонке, кто дровишками для буржуйки, кто краюхой хлеба, а кто и куриным яичком или кусочком сала. Вот так и жили – немного в впроголодь, но зато в тепле своей комнатки.

Но вот однажды в квартале, где он работал, появились Пацаны – малолетние бандиты, промышлявшие грабежами, воровством и тем что отбирали деньги у таких же мелких пацанят как он. Сказали, чтобы он платил, а если платить не будет, чтобы его больше не видели в этом квартале. А с чего платить-то и так еле-еле на жизнь хватает. Мальчонка пытался объяснить хулиганам, что у него маленькая сестрёнка, которую надо кормить, а мамки с папкой у них нет. Но Пацаны были глухи к его просьбам. Он просил работодателя помочь, объяснив ситуацию с бандитами, но он ответил, что Микула уже взрослый и сам может справиться со своими проблемами. Видно, работодатель также не хотел связываться с малолетними хулиганами.

Делать всё равно нечего, надо работать. Прошло несколько дней и он уже подумал, что забыли, не появятся, что можно опять спокойно жить.

Но они снова пришли, эти Пацаны – малолетние бандиты, которых он так ненавидел, поймали его, затащили в тёмный переулок и стали бить, жестоко бить и поэтому возник страх и застрял крик в горле.

- Ладно, Крыса, хватит, а то убьёшь его совсем, - проговорил один из подельников хулигана.

- Сколько раз говорил тебе не называть меня так! - огрызнулся бандит Крыса.

- Да ладно, тебе, оставь пацана в покое, он и так, наверное, сдохнет, - продолжал настаивать другой бандит.

- Ну и пусть сдохнет, он не кому не нужен, кроме своей девки и, она пусть сдохнет – зато урок всем остальным будет! – не унимался Крыса.

- Все и так нас боятся, не будем ещё один грех на себя брать, - двое Пацанов оттащили Крысу от мальчонки и поволокли его орущего проклятия и брызгавшего слюной из своего гнилого рта прочь.

Но Микула этого уже не видел, мир для него сузился до размеров вытянутой ладони. Он попытался встать, отползти, убраться из этого тёмного проклятого переулка, к свету, к людям – они помогут.

Стараясь не опираться на руку со сломанными пальцами, мальчик приподнялся. Из разбитого носа обильно лилась кровь. Резкая боль в рёбрах опять опрокинула его на землю. Больно приложился головой о булыжник. Полежал немного, отдохнув и подождав, когда боль немного утихнет, наблюдая, как его кровь окрашивает камни и грязные лужи в красный цвет, повторил попытку. Цепляясь сломанными ногтями за камни улицы, он подтянул своё тело, сместившись на несколько десятков сантиметров. Огнём горели отбитые почки, казалось, что один глаз просто вытек, так как не видел ничего, а вокруг него что-то прозрачное и липкое. Ещё с десяток сантиметров победы над избитым, просящим пощады телом. Один ноготь оторвался, прибавив боли стонущему организму, но паренёк не сдавался, сантиметр за сантиметром, отыгрывая у смерти надежду на жизнь. Пятачок света неумолимо приближался. Начались провалы, вот он был у потухшего фонаря, вот он уже в двух метрах от него. Вот он оттолкнулся ногой от стенки и вот уже в нескольких метрах от неё, хотя он и не помнит и как оказался возле стены, тело продолжало борьбу уже независимо от сознания.

И тут он услышал шаги, они гулко отдавались в голове, увидел сапоги из свиной кожи, услышал, как бьётся о мостовую каждый гвоздик подкованной подошвы, слышал, как чавкает в разношенном сапоге грязная нога бандита, как трётся о край голенища штанина, как скрепит выделанная кожа, увидел в руке зажатый булыжник.

«Пришёл добивать», - всё, что успел подумать мальчик, как новая боль в боку опрокинула его навзничь.

- Ну что щенок, уже и не ждал, думал, спасся! Нет щенок, пришла твоя смерть! – прошипел Крыса, замахиваясь большим камнем.

- Стоять! - раздался неожиданный крик, а потом выстрел. Но мальчик этого уже не видел, сознание покинуло его окончательно.

___________________________

Сознание вернулось резко. Микула ощутил себя сидящим на стуле в своей комнате.

Эту комнату они получили с Машей перед самой его отправкой на фронт. Большая светлая на втором этаже, окнами выходила в парк, даже имелся маленький балкончик, на который Машенька выставляла цветы. Комната, отгороженная от остальных, имела отдельный вход из парадной, чем не каждый в городе мог похвастаться. Она им так полюбилась, как будто они всегда жили в ней.

В углу так и стоял, подаренный коллегами шкаф для одежды. Закрытыми стёклами блестел буфет, доставшийся им от предыдущих хозяев, в котором стояла нехитрая столовая утварь. Только сейчас комната не была светлой. Окна плотно занавешены шторами, также доставшиеся им от предыдущих владельцев комнаты. В просвет между полотнищами видны заклеенные плотной бумагой стекла, чтобы пилоты немецких бомбардировщиков не видели отблесков света и не бомбили данный район, только форточка слегка приоткрыта, чтобы впустить немного прохладного воздуха в комнату, после знойного дня. На столе скатерть в голубенький цветочек, сшитая Машенькой, материал на которую подарил Микула сестрёнке на новоселье. У стола за тусклой лампочкой, освещавшей небольшой квадратик, сидит сама Маша – живая! Микула так обрадовался, что видит погибшую сестрёнку живой, что закричал, но понял, что звука нет. Он сидит как бесплотный призрак не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, не может ни говорить, ни кричать, а только смотреть. Маша его не видела и не подозревала о его присутствии в комнате. Даже находясь с ней бестелесной тенью, он был счастлив увидеть Машу, сердце наполнилось теплотой. Сестра сидела, по-детски поджав ногу, белые локоны собраны сзади в узелок и только непослушная прядка скользит по тонкой шее. В руках она вертит треугольник письма, письма от него с фронта, потом распечатала и стала вчитываться в исписанный его неровным почерком химическим карандашом листок и постепенно начала улыбаться. Микула, глядя на Машеньку, невольно тоже заулыбался.

Вдруг дверь распахнулась от резкого удара и в комнату ввалились мужики. Всё уголовного вида, с татуировками на пальцах, заросшие бородами почти до глаз. Предводителем у этой бандитской компании, был мужик единственный не имеющий густую растительность на лице, только редкие волосинки, торчащие в разные стороны. Лицо у мужика было заострено как у грызуна. Он улыбался своей страшной щербатой улыбкой.

«Так это бандит Крыса!» - вдруг ужаснулся Микула от осознания того, что сейчас может произойти.

Машенька вскочила из-за стола, спросила:

- Кто вы такие? Что вам нужно?

- Что нам нужно? – прошипел Крыса.

- Еда, деньги, драгоценности, в общем, всё что у тебя есть!

Сестрёнка пыталась отодвинуться к стене, но бандиты обступили её и схватили за запястья. Маша от боли даже ойкнула, дёрнулась, чтобы освободиться, но мужики держали хрупкую девочку крепко.

- У меня нет ничего! Можете сами посмотреть! - закричала Маша.

- А вот шуметь не надо? – сказал Крыса и ударил женщину в живот.

Микула дёрнулся, как будто сам получил удар. Заревел, пытаясь вскочить, но у него ничего не получилось.

Маша согнулась от боли и как рыба, выброшенная на сушу, пыталась схватить ртом воздух. А бандит тем временем взял своими руками Машеньку за лицо и зловещим шёпотом проговорил:

- Поняла?

Маша кивнула, крутанула головой, вырывая лицо из грязных лап бандита.

- Хряк, Репей! Проверьте буфет и шкаф, - это уже своим подельникам прошипел уголовник.

Бандиты принялись за обыск, выбрасывая из шкафа и буфета немногочисленные вещи Ермоловичей.

- Пахан, у неё и правду ничего нет! – воскликнул уголовник, после непродолжительного осмотра сваленных в кучу вещей.

- Что будем делать?

- Что будем делать, что будем делать? Трахнем её и разойдёмся! – ответил Пахан-Крыса.

Глаза Маши наполнились ужасом. Микула заревел ещё сильнее, пытаясь вскочить и помочь сестре, но все его попытки остались безуспешными.

Тем временем Крыса, плотоядно улыбаясь, приближался к дёргающейся девушке.

Один бандит перехватил вторую руку девушке, заломил их назад. Другой отошёл в сторону и начал наблюдать за происходящим действием со стороны.

Крыса приблизился, протянул руку и начал расстёгивать маленькие пуговки на голубом ситцевом платье девушки, приближая к её вздымающейся груди своё мерзкое узкое лицо. Уголовник, держащий девушку сзади, захотел увидеть, что твориться спереди, вытянув шею невольно ослабил хватку. Девушка резко выдернула руку из захвата и с размаху полоснула ногтями бандита по лицу, оставляя на нём рваные раны, укусила за руку другого бандита, вырвалась и попыталась убежать. Бандит несмотря на боль в прокушенной руке среагировал и подсёк ногу девушки. Она рухнула на пол.

Крыса заорал, завизжал не своим голосом, хватаясь за изуродованное лицо и с криком:

- Ах ты сука! – начал бить лежавшую девушку сапогами.

К нему присоединились и другие уголовники. Маша только и смогла закрыть голову руками, как когда-то её учил брат. А бандиты всё били и били подкованными подошвами, ломая тонкие руки девушки, отбивая внутренности, калеча ноги, выплёскивая свою звериную злобу на хрупкую женщину, не побоявшуюся дать им, зверям, отпор.

-Аааааа! - орал Микула в бессильной злобе. Разведчик не знал, как погибла Маша, но понял, что сейчас видит последние минуты жизни своей сестры и был не в силах ей ничем помочь.

Каждый удар, он принимал словно собственным телом, только боли не было, а разрывалась душа.

Он вспомнил, как хотел умереть после известия о гибели сестрёнки. Несколько раз его друг Константинов спасал его от пули, под которую пытался подставиться Микула. Михаил в тяжёлые минуты не оставил своего товарища со своим горем наедине. Пытался успокоить, разъяснить, что смерть сама по себе ничего не значит, а вот если Микула сможет отправить к «костлявой старухе» как можно больше фашистов, то тем самым сможет отомстить за гибель сестрёнки.

За окном послышались свистки и собачий лай, а также крики и резкие команды.

- Пахан, легавые, уходим. Кто-то стуканул! – закричал один из бандитов и мужики резво бросились на выход, оставив лежать на заляпанном красной кровью полу, избитую покалеченную девушку. Выбегая, по дороге опрокинули стул, на котором сидел бесплотный Микула, так что он оказался спиной к сестре и смог смотреть только в открытый дверной проём.

Крики и свисты за окном начали удаляться и только собаки продолжали надрываться, оглашая округу своим лаем.

Но Микула этого уже не слышал, а слышал он, ощущал спиною, как резкими толчками вырывается изо рта девушки не дыхание, а хрип, как клокочет внутри её лёгких кровь.

«Ещё жива, ещё есть надежда!» - успокаивал сам себя Микула, продолжая стонать всё так же чувствуя растерзанной душой боль девушки, боль своей маленькой сестрёнки.

И тут он увидел самое страшное – в проёме показались сапоги, которые он запомнил на всю жизнь. Он увидел сапоги из свиной кожи, услышал, как бьётся о пол каждый гвоздик подкованной подошвы, слышал, как чавкает в разношенном сапоге грязная нога бандита, как трётся о край голенища штанина, как скрепит выделанная кожа, увидел в руке, со шрамом от пули зажатый булыжник.

«Пришёл добивать», - всё, что успел подумать разведчик, кода бандит перешагнул через его стул и потом через мгновенье услышал удар камня о кость головы и хрипы девушки оборвались, а в душе бойца начала разливать чёрная пустота.

Потом бандит резко подскочил, перешагивая валяющийся стул, на ходу направил свой взор вниз, посмотрев чётко в глаза Микулы, как будто его видел и ухмыльнулся, потом второй ногой нечаянно зацепив стул, чертыхнувшись, бросился бежать.

Стул развернуло так, что разведчик увидел лицо Машеньки. Подувший из окна сквозняк сместил русый локон девушки и закрыл страшную рану на виске, только струйка чёрной крови стекала по лбу. Она смотрела на него, но её взор стал медленно потухать.

А Микула смотрел на неё. Не было больше сил бороться, оборвались для него все звуки. Он просто смотрел на неё:

- Маша, Машенька! Почему? Почему это случилось с тобой, с нами? Ты ведь самый дорогой для меня человечек в мире! Зачем? Кому это было нужно?

А она смотрела на него и молчала. Окончательно потускневший взор девушки дал понять, что жизнь покинула Машу.

- Прости, меня, Машенька! Прости за то, что не был рядом!

И тут перед взором разведчика, всплыло ухмыляющееся лицо Крысы.

Кровавый туман ненависти начал застилать взор разведчика, а чёрная пустота разливаться внутри, замораживая душу. Кровь толчками била в виски, огонь горел в голове. Только ненависть, только ярость, только боль - вот что осталось от чувств разведчика. А ещё желание мстить, убивать, рвать на части, а перед взором ненавистное ухмыляющееся лицо Крысы. Опять начались провалы, вот он куда-то идёт, потом бежит, потом кого-то убивает, тело опять действует отдельно от сознания. А потом опять огонь в голове, леденящий холод внутри и лицо ненавистного врага.

Но вдруг словно подул слабенький ветерок, слегка остужая огонь, горящий в голове Микулы, потом, как будто маленькая ладошка провела по голове разведчика, ладошка его сестрёнки.

В душе затеплился огонёк, огонёк надежды, лёд треснул, а огонь в голове начал, наоборот, потихонечку стихать. Красная пелена ненависти начала спадать и вот уже перед взором бойца не лицо бандита, а лицо Машеньки и сердце наполнилось теплом.

- Микула, Микула, ты со мной! – словно шёпотом, словно издалека говорила девушка и её голос начал постепенно приближаться, нарастать.

- Да я с тобой! – выговорил Микула, удивляясь, как это у него получилось.

- Микула, спаси меня, спаси всех нас от немца и возвращайся домой! Хорошо! – проговорила девушка.

И разведчик вспомнил, что она эти слова говорила перед его отправкой на фронт, когда они стояли, прощаясь на вокзале.

- Хорошо Маша! Есть шанс, я всё исправлю! Я вернусь домой! Я спасу тебя! – клялся Микула своей маленькой сестрёнке, а она смотрела на него и улыбалась.

… - Микула, Микула! Ответь! Ты с нами! Это я твой командир, твой друг Михаил! Ответь! – кричала гарнитура связи голосом капитана Константинова.

- Я Микула! Я справился командир! Я с вами! – отозвался разведчик.

Глава 19. Война с подсознанием. Стас Климович

…- Группа Ермоловича, Цифра срочно за Микулой, найдите и остановите его любой ценой! – отдал команду капитан.

- Есть! - раздался слаженный отклик бойцов, спешно направившихся в сторону двери.

- Я пойду первым, - на бегу прокричал Стас, открыв дверь и в очередной раз нырнув в темноту проёма.

…Стас стоял в предрассветных сумерках недалеко от палаток, где на ночь расположилась его группа. Впереди остался последний переход перед вершиной. Группа проводников – в простонародье - «шерпов», ушла вперёд навешивать перила и проверять переходы через трещины. «Шерпы» должны были проложить путь и оставить в назначенных точках кислород, запасные верёвки и «кошки», чтобы группа, ведомая Стасом могла без проблем добраться до вершины. Местные «шерпы» никакого отношения к народности, проживающей у подножья Джомолунгмы, не имеют, но так уж повелось, что всех проводников и носильщиков, ведущих людей сквозь полное опасностей и внезапных смертей высокогорье, через ущелья и ледники, кто знает о подстерегающих на маршруте опасностях, в узких кругах альпинистов по всему миру называют «шерпами». Стас смотрел на цепочку следов, оставленных проводниками, и вспоминал события последних дней, лет, в особенности разговор со своим нынешним боссом, Петром Семеновым.

Уйдя из «большого» спорта Стас пытался найти себя в современном жестоком мире. Организовал свою компанию, занимавшуюся промышленным альпинизмом – выполнением строительных, монтажных, обслуживающих, ремонтных и других работ, касающихся фасадов зданий, оборудования, внутренних и наружных конструкций строительных сооружений. Основные виды деятельности его компании — очищение и мытьё окон и других элементов фасадов зданий, уборка снега с крыш и удаление наледи с карнизов, герметизация межпанельных стыков (швов), монтаж, демонтаж, покраска, обслуживание и ремонт несущих и ограждающих конструкций, оборудования, башен, труб, мачт и прочее. Дело вроде бы пошло, в городе производилась многочисленная реконструкция промышленных объектов на деньги привлечённых иностранных инвесторов и поэтому работы было много. Климович начал набирать штат из таких же, как он, бывших спортсменов-альпинистов, нашёл уже немало объектов, планировалось заключение выгодных контрактов на выполнение подрядных работ. Но в один прекрасный момент, когда его компания была на подъёме своей деятельности, когда шло успешное выполнение подрядных договоров, пришли проверяющие – сначала налоговая, потом Госпромнадзор и так далее. На пустом месте возникли претензии к деятельности компании, были выдуманы уголовные дела, судебные процессы, которые поставили большой крест на развивающейся компании. Контракты потеряны с выплатой штрафных санкций, доначислены налоги, с требованием скорейших выплат в бюджет государства и так далее и тому подобное. Потом, по прошествии некоторого времени, стало ясно, что дело - заказное, кому-то Климович в своей деятельности перешёл дорогу, но итог остаётся неизменным – компании больше нет, штат сотрудников расформирован и потерян – невыплаченные долги по зарплате, огромный долг перед Заказчиками и государством и всё это легло на плечи тогда ещё молодого, но так постаревшего душою Климовича.

Жизнь продолжается, а долги не куда ни делись, поэтому Стас стал работать тренером детской команды по спортивному ориентированию, потом водил в походы различной сложности взрослые группы, пытаясь вернуть жизнь в привычное русло. Однажды в одном из таких походов познакомился с крупным предпринимателем, также бывшим спортсменом, а ныне авантюристом Петром Семеновым. Тот узнав о трудностях Климовича и предложил Стасу работу, предварительно погасив огромный долг бывшего предпринимателя.

До последнего момента работа на Семенова, Стаса устраивала - водить в походы, в основном горные, группы предпринимателей, бизнесменов и просто богатых людей, уставших от офисной суеты больших городов и желающих прикоснуться к первозданной природе. Эти походы организовывал сам Семёнов - находил клиентов, выбирал маршруты по всему миру, в зависимости от желания клиентов, снабжал оборудованием и организовывал размещение, а Климович Стас воплощал их в жизнь. Но последний разговор Климовича и Семенова ему очень не понравился, который впоследствии, скорее всего, приведёт к прекращению их совместной деятельности.

…- Что ты ведёшь себя как нянька? Если человек собрался в горы, значит, это его выбор? – возмущаясь, говорил Семёнов.

- Это маршрут шестой категории сложности, мы идём малым составом, у нас два клиента, которые не имеют опыта прохождения маршрутов даже третьей категории. Их надо учить не менее полугода на участках различной сложности! – отвечал ему, на повышенных тонах Стас.

- Что ты опять заладил, не пройдут, не смогут, нет опыта! Я тебе говорю это их выбор! Если богатенький папенька, хочет провести своего отпрыска по краю смерти, сделав его, по своему мнению, настоящим мужчиной, а отпрыск, в свою очередь, хочет доказать своему отцу, что уже взрослый и не нуждается в его опеке и платят они при этом огромные бабки, – я им мешать не буду! Это бизнес, парень! – продолжал возмущаться Пётр.

- Да они сами не понимают, во что ввязываются, а я должен буду отвечать за их жизни! Если погода там испортится, нам придёт конец, я не смогу спустить их вниз, эта гора очень коварна! Да нас с новичками просто не выпустят на маршрут! – гнул свою линию Стас.

- Это уже не твоя забота! Вас выпустят на маршрут! Короче, если ты не хочешь, то можешь отказаться и совсем уйти от меня, но свой долг тебе придётся сразу же вернуть! Я найду другого, кто захочет пойти и за меньшие, чем ты, деньги! – уже кричал Семенов.

- Но тты, Вы, знаете, что это невозможно, что я не найду сразу же таких денег! – пытаясь спокойно отвечать Стас, хотя у него внутри всё кипело.

- Тогда бери группу и иди на вершину этой сраной горы – это тебе не Эверест, чтобы так бояться! А потом можешь быть свободен, твой долг передо мною будет погашен! – сказав своё последнее слово, Семёнов вышел из офиса, хлопнув дверью так, что секретарша от неожиданности подпрыгнула.

… И вот он сейчас стоит на маршруте, позади несколько дней довольно сложных переходов по ледопадам, которые представляют собой нагромождение огромных ледяных глыб, иногда высотой с небоскрёб, находящихся в постоянном движении. Из-за этого есть большая вероятность обвалов и образования бездонных трещин. Пока им везло и ничего серьёзного на маршруте не случилось, клиенты оказались не такими уж «зелёными» – у обоих хорошая физическая подготовка, а у старшего ещё и опыт горных походов, да и погода пока благоволила. Но эта гора коварна, здесь погоду задаёт она сама и неважно, что предсказывают прогнозы. Небо на данный момент ясное, звёздное, но вот лёгкая позёмка, идущая по склону, настораживает – это может быть вестник резкого изменения погоды, а может, и нет. Вот Стас и стоит, оценивает ситуацию - идти дальше или нет.

- Стас, Стас! Да что с тобой! – тряся за плечи Климовича, кричал Клиент.

Стас отсутствующим взглядом посмотрел на Клиента.

- Стас, да что же с тобой? Жуть какая! – продолжал Клиент.

Его «великовозрастный» отпрыск стоял чуть дальше, ёжась на ночном холодке. Они выбрались из своей палатки, оба в своих пижонских курточках – жертвы рекламы плохой одежды для ненастоящих альпинистов, в новомодных шлемах. В такой одежде в горы не ходят, но это, как сказал Семёнов, их выбор.

- Может, нам хватит спать? Необходимо уже выдвигаться? А где «шерпы»? – засыпал вопросами Клиент.

Стас посмотрел на них усмехнулся и сказал:

- Да, через 15 минут выдвигаемся! «Шерпы» ушли вперёд – прокладывать нам путь и делать «закладки»! – ответил Стас, указывая рукой на цепочку следов, уходящих в гору.

Клиент достал свой модный гаджет – спутниковый GPS навигатор, недолго что-то там рассматривал, показывая своему сынку, тыча в экран пальцем. Они что-то обсудили, смотря то на Стаса, то на друг друга, а потом старший Клиент кивнул и крикнул:

- Мы готовы идти за «шерпами»! А ты?

- Я-то готов, если вы собрались, тогда пошли! Только вот это с собой возьмите! – Стас посмотрел в глаза своим спутникам, бросил на снег два комплекта кошек, ледорубов и два баллона с кислородом, потом махнул рукой, и обгоняя Клиентов, стал на маршрут.

«Ну, что начнём отчёт о горном туристическом походе шестой категории сложности» - подумал Стас, ускоряя шаг.

3.00. Стояночный лагерь №4. Высота 5500 м.

Встали на маршрут. Погода ясная, давление в норме – без изменений. Ветра нет, но небольшая позёмка по склону. На других вершинах позёмки не видно, поэтому опасаться изменения погоды пока не приходится. Проводники ушли вперёд подготовить маршрут – проверить лестничные переходы, провесить перила. На небольшом балконе перед ступенями северо-западного склона они должны оставить запас кислорода, запасные верёвки и альпинистское оборудование – ледорубы, кошки и так далее – должны оставить записку в туре с координатами места «закладки». Выходим с места ночёвки, после небольшого одиночного перехода движемся в связках по пологому закрытому леднику. Подходим под перевальный взлёт, представляющий собой снежно-ледовый склон до 50°, увеличивающий свою крутизну к верхней его точке и подрезанный бергшрундом снизу. Забираем влево и обходим бергшрунд по крутому снежному склону. Идём на 3 такта.

5:00, ясно. Высота 5850 м. Жандарм на северо-западном склоне.

Подойдя к границе снега-льда, начинаем движение по ледовому склону цепляясь за ранее провешенные перила 250 метров. Подошли к мосткам из связанных алюминиевых лестниц, переброшенные через большую трещину, уходящую на неопределённую глубину. Прошли относительно быстро, Клиенты показали свою отменную физическую подготовку, хотя, при переходе младшего Клиента, мостки соскользнули с опоры и съехали на несколько сантиметров, но Клиент не запаниковал, проявил незаурядную координацию движений и справился с возникшей опасной ситуацией.

Ледовый склон нас выводит к седловине перевала.

7.00, ясно. Высота 6100 м.

Усилилась позёмка по склону. Давление начало падать. Нижняя точка седловины - острая скальная, ближе к вершине - снежная, выполаживается и становится шире. Тур в центральной части на скалах, присыпанных снегом. Молодой Клиент начинает отставать – у него появились симптомы горной болезни – неровное прерывистое дыхание из-за недостатка кислорода. Запас кислорода на исходе.

Выводы:

- необходимо до 12.00 подойти к ступеням на северо-западном склоне и найти «закладку», оставленную проводниками, чтобы пополнить запас кислорода иначе дойти до вершины молодому Клиенту будет трудно, практически невозможно;- без длительной подготовки и адаптации в условиях пониженного содержания кислорода выход на маршрут самой высокой категории сложности (шестой) невозможен, так как может закончиться серьёзными последствиями для здоровья человека.- выйти к вершине необходимо не позднее 14.00, потому что, учитывая начавшееся изменение погоды, спуск в более позднее время будет крайне тяжелым и опасным.

Предпринятые меры:

- предложил молодому Клиенту развернуться и спуститься, во избежание угрозы для его здоровья - получен отказ.

- делаем короткую остановку для отдыха, в основном для молодого Клиента, старший Клиент чувствует себя вполне сносно, хотя и у него запас кислорода на исходе.

- провожу лекцию о том, на высотах 6500−7000 м полная акклиматизация, невозможна вовсе, в связи с чем участники экспедиций на горы-семитысячники отмечают многочисленные функциональные расстройства и прогрессирующие признаки горной болезни. В горах на высоте более 6000 метров человеческий организм начинает умирать. В высотном альпинизме существует термин «летальная зона» или, иначе, «зона смерти», поэтому и нужна долговременная адаптация вкупе с физической подготовкой в разряженном воздухе для снятия стрессовой ситуации и минимизации последствий воздействия горной болезни на организм.

После лекции последовала странный вопрос молодого Клиента:

- Что?

И не менее странная фраза:

- Никак не могу привыкнуть, когда ты на меня так смотришь!

"А как мне на тебя смотреть, если ты и твой бестолковый папаша решили покончить жизнь самоубийством?»

Я ещё раз предложил вернуться, указав рукой в сторону обратной дороги. На что последовал эмоциональный монолог младшего, о том, что мне надо проснуться, открыть глаза. О том, что они не могут пойти назад, что у них есть цель, что…

В общем, бла, бла, бла. Я даже слушать не стал, только пожал плечами.

«Ну ладно, мне бы только довести их до вершины, как сказал Семёнов, этой сраной горы и спустить обратно, не угробив, и тогда для меня всё закончится!»

Время 9:00. Высота 6300

На небе появились стремительно бегущие облака. Давление продолжает падать. Записку в туре не обнаружили, что странно. На седловине поворачиваем вправо и в связках подходим к подъёмному северо-западному гребню вершины.

Перед подъёмом у Клиентов между собой тоже состоялся эмоциональный разговор. Уже не слушаю – неинтересно.

Подъём по гребню начинаем с одновременной страховкой через закладные элементы, петли и естественные выступы скал. Пройдя примерно 150 метров до места, где справа примыкает контрфорс и гребень выполаживается, слышим первые раскаты грома приближающейся грозы. Начинает срываться снег. Делаю по рации запрос в базовый стояночный лагерь – связи нет, треск эфира, вероятно, большая ионизация воздуха из-за непогоды. Движемся дальше.

Время 11:00, Высота 6500 м

Гроза всё усиливается, и уже было слышно, как гремит где-то совсем близко. Поднявшись по верёвочным перилам, мы почувствовали - еле заметно звенит всё железо, висящее на нас, как индикатор напряжённости электромагнитного поля, и предвестник удара молнии. Я читал об этом явлении только в рассказах о лютых и экстремальных походах где-нибудь в Гималаях, но не думал, что когда-то это произойдёт и с моей группой.

Предпринятые меры:

- не зная, что делать, мы решили скинуть с себя всё железо, отойти на безопасное расстояние под небольшой балкон и подождать молодого Клиента, который замыкал нашу растянувшуюся колонну;- по рации пытаюсь вызвать молодого клиента – предупредить о возникшей опасности. Рация не работает. Жестами сигнализирую, что необходимо сбросить груз;

Старший Клиент бросается к молодому, крича и сигнализируя о возникшей опасности, но не успевает, что-то яркое сверкнуло за спиной молодого Клиента, когда он начал встёгивать верёвку в "восьмёрку", затем посыпались искры и его отбросило на склон. Позже молодой подтвердил мои опасения, сказав, что молния ударила прямо рядом с ним, задев его рюкзак. Если бы он своевременно не скинул лыжные палки, торчащие из-за спины, молния точно бы ударила в них.

Клиенты опять сверяют маршрут по GPS-навигатору, зачем не понимаю – здесь две дороги - одна вверх, другая вниз. Вниз Клиенты идти отказываются, поэтому продолжаем двигаться вверх.

Повторно вызываю по рации базовый лагерь – связи нет.

Время 13.00. Высота 6700 м.

Опоздание на один час по времени выхода к контрольной точке. Подошли к ступеням северо-западного склона. Последний переход перед вершиной. Начинается метель. Видимость падает до 30 метров. В спину дует резкий северный ветер, сбивая с ног и мешая восхождению. Молодой клиент чувствует себя совсем плохо. Острая кислородная недостаточность. Кислород в его баллоне отсутствует. Более того, начинает возникать возможность обморожения, так как одежда Клиентов не соответствует данным погодным условиям.

Закладку, которые должны оставить проводники, отсутствует. Ещё хуже, то что новые перила по ступеням не провешены, а старые верёвки оборваны. Очень странно. Настаиваю на возврате вниз, так как, по моему мнению, дойти до вершины ни старший, ни молодой Клиенты без кислорода не смогут, а ещё будет потеряно время на провешивание новых перил. Учитывая, что погода становится всё хуже и хуже наше предприятие становится всё более и более опасным. Получаю категорический отказ.

Обнаружили рюкзак и куртку одного из проводников, висящие в обрыве под перилами. Не был ранее замечен из-за усилившегося северного ветра, дующего восходящим потоком снизу и снегопада. Возможно, один из проводников оступился, съехал в обрыв, и чтобы вылезти, ему пришлось скинуть рюкзак и куртку, но почему они не вытянули их обратно – непонятно.

После короткой перепалки с Клиентами принимаю решение извлечь рюкзак из обрыва, так как в нём может оставаться кислород и другое необходимое оборудование. Страхует старший Клиент.

Чуть сам не сорвался в обрыв – слишком сильные порывы ветра. Старший Клиент хорошо сработал, страховал на совесть, вытянул – не ожидал. Удалось при помощи карабина зацепить и вытянуть куртку и рюкзак. Как и ожидалось в рюкзаке оказалось три баллона с кислородом, запасные верёвки, два верблюжьих одеяла. Проверили наполненность баллонов. Оказалось один полный, его сразу же отдали молодому Клиенту, как и куртку. Два баллона оказались частично использованными, но один со сломанным редуктором, пытались заменить, но не смогли отвернуть – примёрз «намертво», поэтому использовать невозможно. Баллон с остатками кислорода отдал старшему Клиенту, так как он тоже выглядит неважно. Почему-то начал замерзать, отказывают пальцы на руках – пытаюсь восстановить кровообращение, заодно показывая как это делается Клиентам. Пальцы ног, почему-то тоже не чувствуются – очень странно на мне качественное альпинистское снаряжение – очень странно. Мысли путаются, как будто тоже замедляются – замерзают.

14.00. Высота 6700 м.

Продолжает дуть порывистый северный ветер. Температура продолжает падать. При помощи старшего Клиента провешиваю перила. Работа идёт медленно, так движения становятся вялыми – первые признаки наступающей гипертермии.

15.00. Высота 6700 м.

Опоздание выхода к следующей контрольной точке - один час. Молодой Клиент с новым баллоном чувствует себя немного лучше. Начинаем движение к последней контрольной точке - к этой «чёртовой» вершине. Если мы не выйдем к ней в течение 30 минут, то будет пройдена «точка невозврата».

Пытаюсь связать с базовым лагерем и проводниками – «шерпами» – в эфире только треск помех.

16.00. Высота 6940 м.

Подошли к верхней отметке этой горы. Опоздание на два часа. Молодой Клиент еле-еле дошёл – несколько раз за ним возвращались. Радости в глазах Клиентов нет, только озабоченность. Опять они начали сверку с GPS-навигатором, потом старший Клиент сказал, что необходимо спускаться по южному склону. Я ответил, да, этот спуск займёт меньше времени, но это в их состоянии невозможно. Данный маршрут ещё более опасный, так как придётся большую часть пути спускаться при помощи «кошек» и верёвок по отвесным скалам, что у них нет такой подготовки. Старший Клиент возразил, что знаний и подготовки им хватит, остальное не моя забота. Мы начали пререкаться, как вдруг младший показал вниз северного склона и тут я действительно ужаснулся. Снизу очень быстро надвигалась снежная буря. Горы уже не было видно, только чернота в «диком водовороте» снега.

- Чёрт, чёрт, быстро вниз, другого выхода нам не осталось! Внизу под отвесом балкон, а скала нависает карнизом, там укроемся, если сможем туда попасть! - указывая вниз южного склона, и пристёгивая старшего Клиента, закричал я.

- Ты примешь потом младшего, он не сможет без твоей помощи попасть на этот балкон, - отдал я последние распоряжения и старший Клиент начал спуск.

«Только бы мне их удержать!» - была последняя моя тягучая как смола мысль, когда меня накрыл буран.

___________________

- Егор, где мы?

- А чёрт его знает! Кажется, в каком-то гроте или пещере, - ответил Авдеев.

Вокруг в ночных сумерках мало что можно было различить, поэтому бойцы ждали, пока глаза привыкнут к темноте, чтобы двигаться дальше. Сзади вдруг раздался треск. Авдеев и Панфилов резко обернулись. Потолок грота частично просел, заблокировав дверь. Сергей кинулся к двери, попробовать её отворить, но не тут-то было – дверь заклинило намертво. Вдруг треск повторился и с потолка начали сыпаться камни и снег.

- Кажется, я вижу выход, быстрее туда, пока нас здесь не похоронило, - потянул Авдеев Сергея.

Выбежав из грота, они увидели, что находятся в горах. Вокруг стоит ночь, горные вершины белеют снежными шапками в неровном лунном свете. Звёзды на небе кажутся такими близкими, что протяни руку и дотронешься до них. Создаётся иллюзия нереальности происходящего, но ночной холод сразу же дал себе знать, подтверждая действительность окружающего мира.

- Чёрт, по-моему, мы в горах! Никогда не был в горах! – подал голос Авдеев.

- Вижу! Только не пойму в каких, на территории Беларуси, даже пятнадцать веков назад не было никаких гор. Плохо то, что наша одежда хотя и из высококачественной мембраны, но не предназначена для низких температур. Минус 10 градусов по Цельсию, максимум, что она способна выдержать. Хорошо сейчас лето и относительно тепло, - ответил Панфилов.

- Ничего себе лето и тепло, - ёжась на ночном холоде, ответил Егор.

Погода стояла ясная, ветра не было, но небольшая позёмка вилась по склону.

- А что так тяжело дышать-то? - продолжил диалог Цифра.

- Кажется, мы высоко в горах. По моим ощущениям, не ниже 5000 м над уровнем моря, воздух разряженный, поэтому и тяжело дышится. Это плохо - у нас не было адаптационного периода. Если мы здесь задержимся, то есть риск возникновения горной болезни, - пояснил Панфилов.

- Смотри, вон Стас стоит! Пойдём, поговорим! – сказал Сергей и первым пошёл к Пауку-Климовичу.

...- Стас, Стас! Да что с тобой! – тряся за плечи Климовича, кричал Панфилов, подойдя со спины и уже не первый раз окликнув Климовича.

Стас повернулся к ним лицом.

- Стас, да что же с тобой? Жуть какая! – продолжал Сергей.

Стас стоял и «смотрел» на них с закрытыми глазами. Веки были опущены, а под ними глаза в постоянном движении, как будто он спит и видит яркий динамичный сон. Лицо отрешённое, губы сжаты, но при этом ощущение, что он на тебя смотрит и хочет тебе что-то сказать. В общем - жуть!

- Может, хватит тебе спать? Необходимо уже выдвигаться! А где Микула? – засыпал вопросами Стаса Панфилов.

Стас опять внимательно «посмотрел» на них закрытыми глазами, пытаясь что-то сказать, но губы при этом также остались неподвижны, усмехнулся и указал рукой на цепочку следов, уходящих в гору.

Панфилов достал прибор. Данные приборы, похожие на спутниковые GPS-навигаторы, выдал каждой группе Арх. Было непонятно, какой принцип работы прибора, но он показывал, в какую сторону идут силовые потоки – энергия питающая «ядро» Механизма. Следую указаниям на экране, можно как по навигатору, попасть в это самое «ядро» или центр управления Механизма. Это и было конечной точкой их похода. Туда они должны были занести вирус, который помог бы вернуть Историю на своё место и отправить Механизм обратно его в родную Вселенную.

- Смотри Егор, это цепочка, скорее всего, Микулиных следов! А вот что показывает прибор Арха, - проговорил Сергей, указывая в экран прибора пальцем.

- Направления совпадают, поэтому надо срочно выдвигаться за Микулой. Надеюсь, что он идёт в центр управления и по дороге «не наломает дров». Со Стасом тоже не всё в порядке. Смотри на него, как действует Механизм, - продолжил Сергей.

Делать нечего, надо идти. Как бы ни пришлось Стаса на себе тащить! Веди! - ответил Егор, забирая прибор себе.

На что Сергей кивнул и уже Стасу крикнул:

- Мы готовы идти за Микулой! А ты? – спросил Панфилов.

Климович опять «посмотрел» своими закрытыми глазами в глаза спутникам, бросил на снег два комплекта кошек, ледорубов и два баллона с кислородом, потом махнул рукой, и обгоняя товарищей, стал на маршрут.

Панфилов и Авдеев двинулись за ним. Идти пока было относительно легко, спасибо Арху за удобную водоотталкивающую обувь, но из-за опасения провалиться в трещину, скрывавшуюся под снегом, шли не быстро. Потом стали в связки и продолжили путь по закрытому пологому леднику, пока не подошли под перевальный взлёт, представляющий собой снежно-ледовый склон. Казалось, ледовая стена, в некоторых местах покрытая снегом ушла в небо.

«И как интересно дальше можно по ней карабкаться, если она увеличивает свою крутизну в верхней точке», - подумал Цифра.

Но, как оказалось, подъём не так крут, как виделось снизу, но всё равно идти было сложно – сказывался недостаток кислорода и отсутствие подготовки. У Егора в глазах запрыгали звёзды, но он пытался не показать вида, что чувствует себя откровенно паршиво. Панфилов чувствовал себя гораздо лучше, сказывалась спортивная подготовка – звание мастера спорта по альпинизму зря не дают, только так высоко в горы он тоже не забирался, хотя он ранее и привык к нахождению в разряженном воздухе. На подъём потратили не менее двух часов, но по ощущениям Авдеева расстояние прошли не более 400 м.

Обойдя острый скальный выступ, так называемый «жандарм», стоявший как часовой на границе снега и льда, начали движение по ледовому склону. Рассвело, открылись потрясающие виды гор, величественно подпирающих небо, на фоне которых ты чувствуешь себя песчинкой, которую в любой момент может подхватить лавина и унести неизвестно куда и потерять навсегда среди серо-белых скал, не оставив о тебе даже воспоминаний.

Цепляясь за ранее провешённые перила, шли по ледовому склону порядка 250-300 метров. Было непонятно, кто проложил верёвочные перила, казалось бы, в небо, на этой, забытой богом горной тропе, или это всё реконструкция новой реальности Механизма или всё же здесь присутствуют люди, кроме них. Такие же скитальцы во времени, как и они?

Подошли к мосткам из связанных алюминиевых лестниц, переброшенные через большую трещину.

Именно здесь Авдеев и Панфилов сумели оценить размеры трещин, через которые проходили. Они были от одного до нескольких десятков метров в ширину и просто неимоверными в глубину.

«Когда смотришь на снежный мостик через эту бездну, над которой тебе придётся пройти, то по коже пробегает лёгкий холодок» - подумал Авдеев и посмотрел на Панфилова.

Тот, недолго думая, пошёл по мостку, не обращая внимания на пропасть, разверзшуюся внизу, балансируя на грани жизни и смерти.

«Даже не знаешь сколько будешь лететь до этой смерти, а ещё хуже, что не знаешь, как долго будешь ждать, эту смерть, когда «намертво» застрянешь во льдах не долетев до низа» - продолжал размышления Егор и в очередной раз поёжился, но уже не от холода.

Делать нечего, надо идти по этой «тропке в никуда». Осторожно ступив на мостик, Егор начал движение по перекладинам. Резкий порыв ветра, прилетевший, казалось бы, из ниоткуда, качнул Авдеева, мостки под тяжестью человека соскользнули и сдвинулись на несколько сантиметров, чуть не опрокинув путника вниз. Боевая подготовка в разведывательной школе дала о себе знать. Авдеев не запаниковал, проявил незаурядную координацию движений и справился с возникшей опасной ситуацией, удержавшись на хлипком сооружении. Успокоившись, Егор преодолел бездонную преграду, хотя прибыв на другую сторону трещины, сердце дало сбой, кольнув в грудину и дыхание стало ещё более прерывистым.

Небо чистое не облачка, но стала настораживать усилившаяся позёмка, появившееся и на других склонах.

«Первый признак изменения погоды», - подумал Панфилов, имеющий большой опыт восхождений и знающий, как переменчива погода в горах.

Преодолели седловину, которая стала в верхней точке более пологой и идти стало немного легче, но у Авдеева, «звёздочки» появившиеся на краю видимости уже не исчезали, из-за этого он отстал.

Егор ругал себя:

«Тряпка, что ты строишь из себя барышню кисейную, соберись! Чему тебя учили в разведшколе! Три года на фронте, а здесь ползёшь как улитка», - но при этом сделать ничего не мог, а дыхание опять стало прерывистым и ощущения, как будто дышишь через водяную взвесь.

Остановился и вернулся Стас, опять посмотрел своим жутким взглядом закрытых глаз на Егора. Губы Климовича сжаты, он указал Авдееву назад, видимо, предлагая вернуться. Егор ответил резким отказом, мотнув головой. Спорить со «спящим» не хотелось, поэтому просто указал, что намерен продолжать свой путь, надеясь, что Стас его поймёт.

Стас не успокоился, начал сбрасывать снаряжение, показывая товарищам, что необходимо сделать привал. Уставшие путники были не против, попадав на спину как стояли, не снимая рюкзаков. Когда немножко отошли, Панфилов Сергей признался, что он тоже в первый раз так высоко, хотя у него имелся большой опыт горных походов и чувствует тоже не очень уютно.

- Подъём на горные вершины для неподготовленного человека всегда опасен, не только из-за возможности гибели от гипотермии, схода лавин, падения с большой высоты. На высотах 6500−7000 м полная акклиматизация, невозможна вовсе, в связи с чем участники экспедиций на горы-семитысячники отмечают многочисленные функциональные расстройства и прогрессирующие признаки горной болезни. В горах на высоте более 6000 метров человеческий организм начинает умирать. В высотном альпинизме существует термин «летальная зона» или, иначе, «зона смерти», поэтому и нужна долговременная адаптация вкупе с физической подготовкой в разряженном воздухе для снятия стрессовой ситуации и минимизации последствий воздействия горной болезни на организм, - начал пояснения Панфилов.

- Из-за отсутствия достаточного количества кислорода движения человека становятся замедленными. Присутствует ощущение выраженной слабости и усталости. Привычные нагрузки даются с трудом. При понижении температуры есть большой риск возникновении у человека страдающему горной болезнью гипотермии. Так что тебе Егор надо быть предельно аккуратным!

Стас мерил шагами пространство вокруг привала, заложив руки за спину, видимо, тоже слушал. После маленькой лекции Сергея Климович опять «посмотрел» на Егора закрытыми глазами и указал рукой на обратный путь.

Авдеев не выдержал.

- Что?

- Никак не могу привыкнуть, когда ты на меня так смотришь!

Лицо Стаса было бесстрастным, губы сжаты в нитку, а глаза по-прежнему закрыты и только мельтешение под закрытыми веками.

- Да проснись же ты, Стас! Открой глаза! Оглянись, у нас нет другого пути! Мы не можем вернуться. Нам поставлена задача, а мы должны её выполнить… - эмоционально произнёс Егор, но Климович его недослушал, только пожал плечами, поднял рюкзак и начал движение вперёд в сторону вершины. А рядом шла цепочка одиночных следов, уже слегка присыпанная позёмкой. Товарищи очень надеялись, что это следы их друга Микулы и что вскоре они смогут его нагнать.

Примерно в 9:00 на небе появились стремительно бегущие облака.

Сергей посмотрел на свои часы, и дождавшись, когда Егор поравняется с ним, произнёс:

- Давление падает. Это нехороший признак – предвестник возможного изменения погоды. У меня часы с барометром, ещё с моей спортивной молодости остались.

- Смотри, Стас чего-то ищет! Что он может найти с закрытыми глазами? – давай к нему, может, поможем чем, сказал Егор, а сам подумал:

«Чем мы ему можем помочь, если он молчит как «партизан»! Видит ли он вообще нас?»

На седловине Стас повернул вправо и его группа уже в связках подходит к подъёмному северо-западному гребню вершины.

- Егор я понимаю, что тебе тяжело, как ты не бодрись, но у тебя налицо все признаки горной болезни. Может, останешься здесь, а лучше спустишься, у тебя кислорода осталось «в обрез».

- И ты туда же! Сергей как, ты не поймёшь, у меня нет пути назад! У меня есть приказ, доставить в эту «хрень» в «ядро», - показывая «флешку» эмоционально проговорил Егор.

- И я обязан его выполнить, даже ценой своей жизни, у нас так принято на фронте. Для меня война не закончилась! А ещё у меня друг, и возможно, он в опасности! Я с ним два года по немецким тылам лазил, из одного котелка кашу ел, я должен его найти! Я за ним хоть на одних пальцах поползу! А то, что у меня при этом головка немного болит, и мушки перед глазами летают! Ничего потерплю, после контузии и не такое бывает! Всё, полезли, а то наш проводник наверно уже нервничает! Смотри, как зыркает!

- Хорошо Егор, я тебя понял. Аккуратнее, сейчас будет сложный подъём, будет нужна вся твоя спецназовская сноровка!

- Какая? – переспросил Авдеев.

- Спецназовская – специальных подразделений особого назначения! – улыбаясь, ответил Сергей.

- Вот сейчас и проверим, какой из меня спецназовец получился, только бы свою новую «снайперку» при этом не посеять! – также улыбаясь сказал Егор и полез наверх.

Подъём по гребню начали с одновременной страховкой через закладные элементы, петли и естественные выступы скал. Пройдя примерно 150 метров до места, где справа примыкает контрфорс и гребень выполаживается альпинисты услышали первые раскаты грома приближающейся грозы. Начал срываться снег.

Стас, как будто делает по рации запрос, но, скорее всего, у него, как и у остальных членов группы, связи нет - треск эфира, вероятно, из-за большой ионизации воздуха.

Гроза начинает усиливаться, и уже стало слышно, как гремит где-то совсем близко.

Поднявшись по верёвочным перилам, после небольшой передышки продолжили движение. Егор опять отстал, как он не старался, ему становилось всё хуже, а движения стали более медленными. Он ощущал себя древним стариком, с поражёнными артритом суставами, с бесконечной отдышкой, стариком бредущем в неизвестность. Но при этом «старик» был упёртый, не останавливающийся и не сдающийся.

Стас и Сергей шли далеко впереди и первыми почувствовали, что еле заметно звенит всё железо, висящее на них, как индикатор напряжённости электромагнитного поля, и предвестник удара молнии. Срочно сбросили с себя весь металл, а Сергей бросился к Авдееву, крича и сигнализируя о возникшей опасности, но не успел, что-то яркое сверкнуло за спиной Егора, когда он начал встёгивать верёвку в "восьмёрку", затем посыпались искры и его отбросило на склон.

Панфилов подбежал к Егору и спросил:

-Живой!

- Да, живой, я, живой!

Стас тоже подбежал и подал руку незадачливому путнику.

«И как это у него получается бегать и лазить по скалам с закрытыми глазами» - подумал Егор, а вслух ответил:

- Хорошенько меня взбодрило! Молния ударила прямо рядом со мной, задев рюкзак. Хорошо вовремя винтовку сбросил, а то точно бы в неё ударила! Стоял бы и орал тут радиостанция или осыпался кучкой пепла! Аж «звёздочки» перед глазами пропали, вот зарядила!

Егор достал прибор, выданный Архом, и сверил направление, в котором они двигаются с направлением силовых потоков, отображающихся на экране – всё так же совпадают. А Стас, тем временем, смотрит на них и продолжает руками терзать капельку рации, встроенную в шлем, видимо, опять пытается вызвать остальных разведчиков или командира на своём «молчаливом» языке.

Группа подошла к ступеням северо-западного склона. Началась метель. Видимость упала до 30 метров. В спину дул резкий северный ветер, сбивая с ног и мешая восхождению. Егор чувствует себя совсем плохо. Острая кислородная недостаточность. Кислород в его баллоне отсутствует. Стали неметь пальцы на руках и ногах. Перила по ступеням не провешены, а старые верёвки оборваны.

Стас опять рыскает по склону, чего-то ищет. Потом показывает пальцем вниз – в обратный путь. Хотя погода всё хуже и хуже, а предприятие становится всё более и более опасным, оба его товарища машут головой в сторону. Сил спорить уже не осталось.

Вдруг Панфилов указывает куда-то вниз на склон.

Там, зацепившись за склон в обрыве под перилами, висит рюкзак и куртка, зацепленная за застёжку рюкзака. Куртка отчаянно развивается на сильном ветру, готовая сорваться и улететь дальше в обрыв. Ранее их не заметили из-за усилившегося северного ветра, дующего восходящим потоком снизу и снегопада. Откуда они могли здесь появиться? Непонятно!

Стас махнул рукой Панфилову, показывая, что хочет извлечь рюкзак из обрыва.

- Нет, ты, что совсем спятил! Сорвёшься на таком ветру! – запротестовал Сергей, но Стас, больше не реагируя на него, стал привязывать к ледорубу верёвку.

Делать нечего, и Панфилов, вбив крюк с кольцом в ледяную стену, пропустив верёвку через него, начал привязывать Климовича, показывая, что готов помочь и подстраховать.

Было страшно смотреть как Стас с закрытыми глазами, сел на край ступени и опасно накренился, стараясь подцепить ледорубом за лямку рюкзак. Ничего не получалось – слишком высоко, сильный ветер раскачивает верёвку, не давая зацепиться. Тогда Стас развернулся, размяв одубевшие на морозе пальцы, начал спуск в обрыв. Цепляясь за одни ему видимые уступы, сантиметр за сантиметром приближался к цели. Вдруг рука соскользнула с опоры и Стас сорвался. Сергей вовремя среагировал, зафиксировав в руках, ускользающую верёвку, но страховочный крюк вырвало из стены и его резко поволокло к обрыву. Осталось несколько десятков сантиметров и он тоже сорвался бы вниз. В каком-то нереальном изгибе Панфилов вогнал ледоруб в трещину, останавливая своё скольжение и падение в пустоту Стаса.

- Держу! Держу! – с трудом закричал Сергей.

Егор подполз к ледорубу, навалившись на него всем телом, загнал его глубже в расщелину, потом перехватил конец верёвки, перемотал вокруг себя. Больше он сделать ничего не мог, сил не осталось, только хрип и раздирающий горло кашель вырывался изо рта. Но этого Панфилову хватило, чтобы зафиксироваться, врубив «кошки» в край склона и начать карабином подтягивать Стаса наверх.

Климович тоже время не терял, остановив раскачивание, опять зацепился за склон, потом зацепил лямку рюкзака за карабин, благо он оказался совсем рядом и начал карабкаться наверх.

Панфилов, разодрав руки в кровь, несмотря на надетые лёгкие тактические перчатки, вытянул Стаса из обрыва, а потом они вместе подтянули рюкзак. Посидев спина к спине с десяток минут, тяжело дыша и успокаиваясь, начали проверять содержимое находки.

В рюкзаке оказалось три баллона с кислородом.

Проверили наполненность баллонов. Оказалось один полный, его сразу же отдали Егору, надев кислородную маску. Авдеев, всё так и лежал, навалившись на ледоруб, хрипло дышал. Поток чистого кислорода оживил лейтенанта, он заморгал глазами и показал вытянутый большой палец вверх. Стас принёс куртку, которая так и висела всё путешествие, зацепленная за застёжку и надел на Авдеева. Тот было запротестовал, срывая её с себя, но Сергей сказал, что она ему сейчас нужнее и что как только он немного согреется, они её у него заберут.

Сам Панфилов продрог на ветру в лёгкой одежде, что, казалось бы, каждая клеточка просит о тепле, но видя как плохо товарищу, с его горной болезнью, решил потерпеть. Посмотрел на Климовича, он держался так, как будто на нём тёплая одежда и первоклассное альпинистское снаряжение, хотя сам был одет в то же самое что и они.

«Вот это подготовка, вот это акклиматизация!» - думал Сергей.

«Или это просто самовнушение?» – потом спорил сам с собой.

«Неизвестно, в каких он там грёзах, что видит за опущенными веками! Может, он там видит море, пальмы, яркое и тёплое солнце! Может…» - продолжал размышлять Панфилов и мысли стали пытаться куда-то улететь, убежать из замороженной головы.

«Стоп!» - одёрнул себя Панфилов.

"А то так и околеть так можно!" - подумал он и продолжил изучение содержимого рюкзака.

Два баллона оказались частично использованными, но один со сломанным редуктором, надо заменить его. По очереди со Стасом пытались его отвернуть, но не смогли – примёрз «намертво» Стас протянул второй баллон с остатками кислорода Сергею, Сергей не стал спорить, просто накрутил баллон, надел маску и втянул в себя кислород - даже в голове посветлело. Хотел отдать маску Климовичу, но он мотнул головой, отказываясь и продолжая смотреть через закрытые веки.

Ещё в рюкзаке были верёвки, как раз хватит провесить новые перила и верблюжьи одеяла, одно из которых Сергей сразу же намотал на себя. Климович этого делать не стал, хотя Панфилов и протянул ему ещё одно. На взгляд молодого следователя, движения Стаса тоже стали вялыми, замедленными, чтобы он себе не представлял на таком холоде.

К 15.00 Панфилов и Климович провесили новые перила. Продолжал дуть порывистый северный ветер, температура падает. Работа шла медленно. Стас постоянно, казалось бы, удивлённо смотрел на свои руки, сжимал и разжимал пальцы. Как будто не мог поверить, что тоже замерзает. Но вот они выдвинулись к верхней точке этой горы. Ноги, казалось, налились свинцовой тяжестью, не хотели двигаться вперёд. Егор с новым баллоном и надетой поверх снаряжения курткой чувствует себя немного лучше.

- Скинь ты эту винтовку, оборудование тяжёлое - легче будет идти! – сказал Сергей Авдееву.

- Ни за что не расстанусь с этим оружием, лучше сам останусь в этих горах! Поползу, но потащу её на себе! Неизвестно с чем или с кем нам придётся столкнуться впереди! – наотрез отказался Егор.

..."Шаг, ещё шаг, ещё шаг - десять. Остановка – отдых. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – двадцать. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – пятьдесят. В голове не осталось ни чего – ни мыслей, ни образов, только холод и этот дурацкий счёт. Нет цели у этого пути. Нет конца этого пути. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – сто. Каждый палец, каждый сустав отказывается гнуться, отзываясь пронзительной болью. Всё тело кричит, остановись, сядь, отдохни, закончи эти мучения. Каждая клеточка просит тепла. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – сто пятьдесят. Злобный колючий ветер выдул из тебя остатки тепла, выдул из лёгких воздух, кажется, он хочет выдуть из тебя душу. Шаг, ещё шаг, ещё шаг – триста. Ничего не видно вокруг, только колючий снег. Лицо как ледяная корка за стеклом шлема. Ног нет – они не чувствуются. Тело умирает, умирает тяжело, жестоко – проходя, казалось бы, все круги, этого ледяного ада. Шаг, ещё шаг, ещё шаг…" Сергей натолкнулся на спину Стаса. Стас стоит, не движется – замёрз. Сергей откинул забрало шлема, лицо обожгло новой болью, но так лучше видно. Они на вершине. Оглянулся, вдалеке еле плетётся Егор. Надо пойти, помочь, но нет сил сдвинуться с места. Вернулся, помог Авдееву, поднялись на вершину – что дальше? Егор разразился лающим кашлем, скрутило его пополам – снег под ним окрасился красным.

«Плохо, очень плохо. Ему срочно надо вниз» - подумал Сергей.

Скрюченными пальцами Егор из-за пазухи достал «навигатор», упал на колени и начал заваливаться набок. Сергей сверился с направлением. Стрелка показывает на южный склон.

- Нам надо! Туда! - не своим – чужим, замёрзшим голосом, сказал Сергей.

Стас вышел из оцепенения. Замотал головой, отходя назад – в сторону обратную, указанной молодым следователем.

- Нам надо туда! – ещё настойчивее сказал Панфилов.

Климович продолжал пятиться, мотая головой, даже начал мотать руками, показывая, что туда нельзя, что туда он не пойдёт. И тут захрипел Егор, указывая в сторону, откуда они пришли:

- СССмотрите!

Стас обернулся, опять застыл. Снизу по склону поднималась клубящаяся тьма, разрезаемая белыми росчерками. Надвигалась снежная буря. Горы уже не было видно, только чернота в «диком водовороте» снега и гул, как будто нарушая все законы физики, вверх катится лавина.

Стас словно подорвался изнутри. Жестами показывая, что Сергею надо срочно пристегнуться и указывая пальцем на южный склон. Сергей тоже очнулся – резкий выплеск в кровь адреналина подстегнул организм.

- Надо сначала Егора спустить! – возразил Панфилов.

Стас замотал головой. Ледорубом нарисовал на снегу южный склон, выдающийся карнизом над внутренним балконом, верёвку с опускающимся человеком.

- Понял, понял! Сказал Сергей. В таком состоянии Егор не сможет сам попасть на этот балкон!

Стас кивнул. Сергей пристегнул себя к верёвке и быстро начал спуск. А гул всё ближе и ближе.

Достигнув края карниза, Сергей начал раскачиваться, чтобы попасть на внутренний балкон, расположенный под карнизом. Раз, два, раз, два - как на качелях, только эти качели находятся над бездной.

«Только бы Стас выдержал!» - подумал Сергей.

Раз два – есть! – Панфилов оказался на балконе, отстегнулся и дёрнул несколько раз верёвку. Верёвка исчезла – Стас понял. Срочно вбил крюк с кольцом в расщелину скалы, прицепил к нему карабин своей верёвки – страховка есть.

Вокруг резко потемнело, и началась круговерть снега, льда. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки.

- Только бы не просмотреть! Только бы не просмотреть! Вот он!

Верёвка, на ней Егор, болтается бездушной куклой. Ветер раскачивал тело, пытаясь впечатать в скалу, но Стас точно рассчитал длину – спортсмен профессионал. Опасно нависнув над бездной, Панфилов пытался альпенштоком поймать верёвку с Егором. На третий раз у него получилось. Из последних сил он втащил Авдеева. Егор был без сознания, его кислородная маска слетела. Балкон был достаточно широкий, что можно на нём разместиться, не опасаясь сорваться вниз. Отвязал лейтенанта, дёрнул верёвку и приготовился ловить Стаса.

- Ну где же ты Стас? Где? – думал Сергей, пытаясь разглядеть Климовича в снежном водовороте.

Порция адреналина закончилась и тело снова, отозвалось жгучей болью в каждой клеточке.

Прошло пятнадцать минут, но альпинист не появился. Сергей обернулся. На месте Авдеева образовался небольшой сугроб.

- Прости Стас! Я не могу тебя больше ждать! Если я сейчас не займусь Егором, я потеряю вас обоих! – прокричал Панфилов и на негнущихся ногах направился к Авдееву.

Молодой следователь разгрёб сугроб, прислушался – дышит, хотя дыхание сиплое неровное. Оглянулся, приметил расщелину из последних сил потянул туда Авдеева. Расщелина оказалась достаточно широкой, чтобы можно было двоим без помех там разместиться. Даже Стас там бы поместился. Сергей ещё раз посмотрел в сторону карниза. Никого нет, да и не смог бы он уже никого поймать. На ледяном ветру тело отказывалось слушаться.

- Прости Стас! - пошевелил губами Сергей, так как звук весь выдуло.

На грани беспамятства он надел на Авдеева маску, с трудом приоткрыл клапан, пустив чуть больше кислорода и рухнул на Егора. Сил у Сергея хватило только на то, чтобы натянуть на себя второе одеяло, после чего он потерял сознание…

Глава 20. Война с подсознанием. Горина Марина

Действия в этой главе являются абсолютным вымыслом и все совпадения являются случайными.

Данное повествование – это дань памяти авиакатастрофам, произошедших по вине или из-за ошибок военных:

- гонконгский пассажирский самолёт DC-4 23 июля 1954 года сбит китайскими истребителями, принятый за разведчика - погибли десять человек;

- пассажирский лайнер Ту-104 СССР 30 июня 1962 года – поражён советской учебной ракетой - все 84 человека на борту погибли;

- французский пассажирский самолёт SE-210 Caravelle III 11 сентября 1968 года в Средиземном море близ Ниццы поражён зенитной ракетой - в районе острова Леван в это время проводились учебные стрельбы - в результате катастрофы погибли 95 человек;

- пассажирский самолёт «Боинг-727» ливийской авиакомпании 21 февраля 1973 года сбит израильскими истребителями - погибли 216 человек;

- итальянский пассажирский самолёт DC-9 27 июня 1980 года попал в район боя ливийской и натовской авиации над Тирренским морем и был уничтожен ракетой, предположительно с французского истребителя — погиб 81 человек;

- пассажирский самолёт «Боинг-747» южнокорейской авиакомпании 1 сентября 1983 года сбит советскими истребителями Су- 15 - погибли 269 человек;

- иранский пассажирский аэробус А300 3 июля 1988 года над Персидским заливом был сбит двумя зенитными ракетами с американского крейсера «Винсеннес» - погибли 290 человек;

- грузинский лайнер Ту-134 21 сентября 1993 года в районе Сухуми был сбит в ходе грузино-абхазского конфликта из переносного зенитного комплекса с абхазского катера - погибли 25-28 человек.

- грузинский лайнер Ту-154 22 сентября 1993 года подбит с военного катера - погибли 108 человек;

- российский пассажирский самолёт Ту-154М 4 октября 2001 года был сбит зенитным комплексом С-200 ПВО Украины над Чёрным морем - 66 пассажиров и 12 членов экипажа погибли;

- молдавский пассажирский самолёт Ан-26 9 января 2007 года был сбит во время пролёта над иракским Баладом экстремистской группировкой «Исламская армия в Ираке» - погибли 34 человека;

- «Боинг-777» авиакомпании Malaysia Alrilnes 17 июля 2014 года в Донецкой области Украины сбит ракетой - все 283 пассажира и 15 членов экипажа погибли;

- ...

Погибшим и их родственникам, перенёсших боль утрат посвящается.

- Так, Док, слушай! – обратился капитан к Алексееву.

- Коли нам предлагают пройти в эти двери, мы примем их предложение. Док твоя группа идёт в правую. Моя по центру. Связь каждые полчаса, - скомандовал Константинов. Взмахом руки направляя свою группу за собой.

- Есть! – откликнулся Алексеев и его группа тоже резво двинулась в направлении правой двери.

- Микула, Микула! Ответь, это Константинов! – слышался удаляющийся голос капитана.

Бежать пришлось недолго, хотя, казалось, что цель всё время отодвигается от тебя. Док остановился перед дверью, задумался. Казалось, он не решается открыть проход в неизвестность. Дверь была, как и все остальные, металлической, густо покрытой ржавчиной. Кое-где остались пятна краски, определить цвет которой уже не представлялось возможным. Дверную коробку перекосило, и не факт, что они вообще смогут сдвинуть полотно хотя бы на сантиметр и куда ни будь пройти. Док сделал глубокий вдох, как перед прыжком в ледяной омут, протянул руку, нажал на ручку и резко отворил дверь. На удивление, она открылась без единого скрипа, как будто петли были заранее смазаны и не было на ней, как казалось, печати древности. Их обдал небольшой воздушный поток, кому-то он показался горячим как из пекла, кому-то дохнувшим осенней сыростью или морской солью, а может, это просто разыгралось из-за напряжения их воображение.

- Пошли! – скомандовал Док и первым нырнул в темноту.

За ним пошли и остальные. Перед входом девушка обернулась и увидела, как группа Константинова исчезает в своём дверном проёме, как Матвей, перед тем как скрыться, помахал ей и показал ей пальцами «викторию», и тоже неуверенно вошла в темноту.

…В салоне самолёта было темно, только дежурные огни перемигиваются то тёплым белым, то мягким голубым светом, создавая и разрушая загадочные тени, бегущие по проходам, сиденьям, людям. Вокруг стоит тишина и только где-то напротив, слышится перешёптывание двух человек. Впереди тень стюардессы, делающей дежурный обход салона, проверяющая состояние оборудования и пассажиров, кому-то что-то тихо рассказывая, кому-то что-то предлагая.

За бортом ночь. Многие иллюминаторы закрыты, но напротив Марины шторка не опущена, и в окне видно крыло самолёта, а над ним яркие, такие близкие звёзды. Внизу же клубится темнота, полёт происходит на высоте 11 000 м – парит над облаками. Авиалайнер Ту-154 авиакомпании «Сибирь» выполняет плановый рейс SBI1813 по маршруту Новосибирск - Тель-Авив.

«И откуда, я всё это знаю? Я же в жизни никогда не летала!» – подумала Марина, но приятная дремота охватила всё её тело и она повыше натянула на себя пушистый плед.

Пробуждение было резким.

«Какой самолёт, какой полёт? Где я?» – словно ледяной водой окатили, произошло у Гориной осознаннее происходящего.

Девушка пыталась соединить расплывающиеся образы и когда зрение со сна восстановилось, она поняла, что всё также находиться на борту самолёта. Тоненький ручеёк страха пробежал по позвоночнику.

«Так, Марина, не паникуй!» Сейчас попробуем всё выяснить!» - пыталась успокоиться девушка и машинально бросила взгляд в иллюминатор. За окном уже ярко светит солнце, плывущее в воздушном океане над облаками. В салоне тоже светло, но спросонья и от переживаний девушка даже этого не заметила.

«Всё-таки я уснула!» - подумала Марина и вытянула вверх руку, подзывая бортпроводницу, показавшуюся впереди.

- Доброе утро! Скажите, пожалуйста, который час? – спросила Марина стюардессу и улыбнулась, хотя улыбка получилась немного натянутой - неестественной.

- Доброе утро! – улыбнулась женщина в ответ.

- Сейчас 6.00.

- А когда мы прилетаем?

- В аэропорт имени Давида Бен-Гуриона в г. Тель-Авиве мы прилетаем в 16.55. Я могу Вам чем-то ещё помочь? Может завтрак, чай, кофе?

- Нет, спасибо!

Смутная догадка мелькнула в голове Марины, какая-то не до конца осознанная мысль, но поймать её девушке так и не удалось.

Она встала и проследовала к туалетной комнате, чтобы умыться и привести себя немного в порядок. Многие люди ещё спали и наудачу Марины туалет был свободен. Войдя в маленькую кабинку, она плотно закрыла дверь и посмотрела на себя в зеркало. На неё смотрела незнакомая симпатичная девушка, наверное, её ровесница – лет двадцати пяти — двадцати шести, одетая в лёгкую синюю кашемировую кофточку и серую, чуть выше колен, клетчатую юбку. Странная причёска – такие сейчас не носят, а Марина уж точно никогда бы себе такую не сделала. Чувство неосознанного страха опять начало охватывать девушку.

«Кто я? Где я? Почему я лечу на этом самом самолёте в облике незнакомой девицы? – бегала паническая мысль Гориной.

Плохо то, что она не только не помнила, как здесь оказалась, но также не могла вспомнить, где она должна была быть, но точно знала, что в зеркале на неё смотрит чужое лицо и что здесь, на этом самолёте, она не должна находиться!

Девушка сняла маленькую дамскую кожаную сумочку, неприметным аксессуаром, болтающуюся у неё на плече.

«Как я на неё раньше не обратила внимание! Надо посмотреть, что внутри».

Высыпала всё, что было в ней, может, её содержимое поможет разобраться в ситуации.

Помада, тушь, расчёска, духи, какая-то мелочь. «Всё не то! Не то!» - перебирая какое-то чужое женское барахло, думала девушка. И вот на столик падает, зацепившийся ранее за край сумочки паспорт. С благоговейным страхом Марина открывает его. На неё с фотографии смотрит то же лицо, что и в зеркале напротив.

- Петрова Наталья Николаевна! 1975 года рождения, г. Новосибирск, серия … – шевеля губами, читала девушка.

«Таак, значит, я - Петрова Наталья Николаевна! Но почему у меня в голове имя Марина! Тогда кто такая Марина?» - размышляла Горина и опять страх горячей волной подкатил, ударил в ноги. Хотелось сесть и разреветься от бессилия что-то понять.

«Спокойно Марина, спокойно! Ты во всём разберёшься! Не паникуй!» - успокаивала себя девушка, но сердце продолжало сжиматься в груди в предчувствии чего-то нехорошего.

Умывшись и приведя себя в порядок, она вышла из туалетной комнаты и прошла на своё место. Огляделась, вокруг были люди, лица все не знакомые – чужие. Вот чей-то ребёнок ползёт по проходу, а немолодая мать или тётка, пытается поймать его за шиворот, вот немолодая чета, о чём-то эмоционально спорит между собой, вот полный дядька что-то жуёт из поданного бортпроводницей подноса, а сама стюардесса что-то разъясняет мужчине в очках. Кажется, что лица у всех этих людей какие-то не живые, как будто полупрозрачные или нет, просто так кажется, при игре света и тени, создаваемой проплывающими за стеклом облаками. И только слева - возле иллюминатора, через проход и пустые сидения сидит, наоборот, как будто озарённая внутренним светом молодая пара, разглядывает какие-то фотографии и что-то тихо обсуждает. Судя по тому как они смотрят друг на друга, как не выпускают рук друг друга, Марина поняла, эти парень с девушкой сильно влюблены друг в друга. На пальцах у них блестят маленькие золотые колечки, говорящих об их союзе. Молодой человек повернул голову, посмотрел на Марину и улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Он был светловолосый с голубыми глазами – очень симпатичный. Какое-то приятное чувство охватило девушку, теплота разлилась по всему телу.

«Какая же у парня улыбка – светлая и добрая!» - думала Марина и снова подняла на них свой взгляд. Девушка рядом с молодым человеком тоже смотрела на неё и улыбалась. Она была, в отличие от него, тёмненькой и тоже очень красивой. Парень подмигнул Марине, а девушка, изображая лёгкую ревность, ударила его ладошкой в плечо и засмеялась.

«Давно она не видела таких приятных взору лиц» - думала Горина и вдруг сердце Марины опять кольнуло, что-то чувствуя. Но вот только что?

Разглядывать в упор молодую парочку было неприлично и Марина откинулась на сиденье прикрыв глаза и вспоминая чёрточки их лиц.

У парня слева лба от брови небольшой шрам, нос с горбинкой и белоснежная улыбка. У девушки милые конопушки, длинные пушистые ресницы и красивые глаза — глаза чайного цвета. Опять смутная догадка мелькнула в голове Марины, но снова ускользнула, оставив только туманный след.

Руки у парня были сильными, но ладони казались мягкими, всегда горячими. Горина представила себе как он треплет своей рукой её волосы и становиться как-то спокойно, уютно, как будто тебя по голове гладит родной близкий человек, а твоя ладошка в руках у той тёмненькой девушки с короткими волосами, которая напротив, она улыбается тебе и горячая волна нежности снова накрывает тебя с головой.

Руки Марины нащупали в кармане кофточки краешек какой-то бумажки. Открыла глаза, посмотрела, в руках у неё билет на самолёт. Раскрыла:

Рейс SBI1813 по маршруту Новосибирск - Тель-Авив. Прибытие 16.55_04.10.2001 г.

И вдруг перед глазами огненными буквами встала статья, которую она читала когда-то давно:

…Катастрофа Ту-154 над акваторией Чёрного моря — крупная авиационная катастрофа, произошедшая в четверг, 4 октября 2001 года. Авиалайнер Ту-154 авиакомпании «Сибирь» выполнял плановый рейс SBI1813 по маршруту Новосибирск - Тель-Авив, но в 02:45 UTC (6:45 MSK) 04.10.2001 г. рухнул на побережье Чёрного моря. Погибли все находившиеся на его борту 78 человек — 66 пассажиров и 12 членов экипажа.

Согласно заключению Межгосударственного авиационного комитета (МАК), самолёт был непреднамеренно сбит зенитной ракетой 5В28 комплекса С-200В, запущенной 86-й зенитной ракетной бригадой ПВО Украины в ходе проводившихся на территории испытательного полигона ЧФ РФ (Крымском полуострове) российско-украинских военных учений.

… Ракета 5В28 преодолела расстояние до Ту-154 за 220 секунд. Практически всё это время она наводилась на этот самолёт. Ракета настигла самолёт на высоте 11,1 км и взорвалась. Тысячи осколков изрешетили Ту-154, после чего он упал на побережье…

Горячая, как раскалённая до бела игла, мысль вонзилась в голову девушки:

«Это самолёт на котором летели её папа и мама, а напротив неё сидят её родители» - пазл сложился, она вспомнила всё.

Марина резко повернула голову, посмотрела на парня с девушкой и её глаза округлились от ужаса. Там за плечом мамы, за стеклом иллюминатора, летя над облаками, их самолёт догоняла ракета, оставляя белый дымный шлейф за собой.

Время остановилось. Медленно, метр за метром, летящая смерть догоняла их лайнер, её тупое жало, казалось, было направлено прямо в сердце девушки. Вот ракета сдвинулась – скорректировала курс под летящий лайнер, вот ещё раз и потом огненная волна хлынула в окна.

Время кинулось вскачь. Общий крик боли пронзил слух Марины – тысячи осколков ракеты пронзили самолёт, убивая всё живое и неживое на своём пути. Самолёт завалился набок и начал своё стремительное падение. Душераздирающий скрежет, раздавался снаружи, как будто гигантский монстр проводил когтями по металлу, это куски, разнесённого двигателя отрывались и уносились прочь. Люди с криком начали срываться и падать в другой конец салона, некоторые безвольными куклами висели, пристёгнутые к креслам. Марина мёртвой хваткой вцепилась в поручни, казалось, пальцы от напряжения свело судорогой и не только пальцы – всё тело. Девушка только смогла повернуть голову. Там, напротив неё, отец старался спасти её маму. Она была ранена в бок, кровавое пятно, тёмно-бурой кляксой расплывалось под одеждой. Бок Марины туже прошила боль, как будто её тоже ранило, но при этом повреждений у девушки не было. По голове молодого человека обильно течёт кровь, но он всеми силами старается оттащить свою женщину от опасного места, так как там, за разбитыми окнами лайнера, бушует пламя. Марина почувствовала жар на своём лице, его волна докатилась и до неё. Пересилив страх, она разжала пальцы, тут же упав в проход и больно ударившись о подлокотник кресла.

- Сейчас, сейчас помогу! – кричала девушка и протянула отцу руку.

- Хватай!

Дышать было трудно, дым начал заволакивать салон авиалайнера - горела проводка. Папа не слышит, он пытается вытянуть любимую, но силы его на исходе. А на маме начинает тлеть одежда, слишком большая температура внизу.

- Хватай! – ещё раз кричит Марина.

Парень поднимает окровавленное, полное боли лицо и протягивает дрожащую руку.

- Ну ещё чуть — чуточку! – пытается Горина дотянуться до кончиков пальцев отца.

- Давай, борись! Я не хочу ещё раз вас потерять! – кричала девушка и крупные слёзы катились из её глаз, оставляя светлые бороздки на закопчённом лице.

- Получилось! - обрадовалась Марина, но резкий хлопок прорвался через гул пламени.

Обшивка самолёта, словно картонная, собралась гармошкой и улетела, резкий поток воздуха ворвался в салон, унося с собой кресла, чемоданы, сумки, оборудование, людей и папу с мамой. Вот, казалось, секунду назад она только что держала папу за кончики пальцев и был шанс на успех и вот и их уже нет.

Пустота разлилась в груди, тупая отрешённость, а перед взором их лица – молодые, прекрасные.

Она вспомнила их и теперь уже никогда не забудет. У папы слева лба от брови небольшой шрам, нос с горбинкой и белоснежная улыбка. У мамы милые конопушки, длинные пушистые ресницы и красивые глаза — глаза чайного цвета.

Марина повернулась, втиснулась в кресло, пристегнулась и закрыла глаза. Вокруг творится ад. Кричат и умирают люди, продолжает бушевать пламя и разлетается на куски самолёт, а перед ней - руки папы - сильные, с мягкими, всегда горячими ладонями. Он треплет своей рукой её волосы и становиться как-то спокойно, уютно, а её ладошка в руках у тёмненькой девушки с короткой стрижкой – мамы, она улыбается ей и горячая волна нежности снова накрывает с головой.

… Резкий удар обрывает воспоминания девушки, унося её в пустоту.

Глава 21. Война с подсознанием. Поручик Алексей Туманов

Тук, тук, тук, тук. Перестук колёс железнодорожного состава - звук когда-то влекущий в странствия и будораживший кровь, сейчас набатом отзывался в больной голове. Туманов очнулся от пульсирующей боли в висках. Он сидел, привалившись к стенке, в душном, прокуренном, забитом людьми вагоне. Вагон бывшего первого класса представлял из себя унылое зрелище. Разодранная мягкая обивка сидений, сломанные ручки на окнах и сами окна заляпаны грязью, вырванные с корнем двери купе, обшарпанные стены с похабными надписями, кое-где чёрные пятна от затушенных папирос. Поручик тряхнул головой пытаясь согнать остатки сна, но резкая боль, пронзившая затылок, сказала о том, что зря он это сделал. Прикрыл глаза, вспоминая события последних месяцев.

Тяжелейшая контузия и специальное задание Ставки заставили Туманова вернуться с передовой в родной город Москву, предварительно побывав в столице.

- Сейчас в Петрограде творится хаос. Тебе как контрразведчику специальное поручение – стать глазами и ушами Ставки при Временном правительстве…

…заодно и голову свою подлечишь, я дам тебе адрес очень хорошего врача, – давал задание поручику подполковник Александр Степанович Болотов.

…- Связь будешь держать через наших людей в Питере, адреса получишь у моего ординарца, - были последние наставления командира.

За окном поезда непроглядная серость. Серая осень, серые поля, серые дома, серые леса проплывали мимо. Казалось, на окружающий мир опустился серый занавес, да и сам мир за последние месяцы для поручика перевернулся с ног на голову. Февральская революция 1917 года, свержение монархии и отречение Николая II от престола. Установление власти Временного правительства в Петрограде. Разложение армии, неподчинение солдат приказам командиров, появление солдатских комитетов. Только 8-конная армия генерала Корнилова, в составе особого отделения контрразведки которой и служил под началом подполковника Болотова Алексей, была последним оплотом порядка в российских войсках. Но провал июньского наступления русских войск в результате бегства перед немцами 11-й армии, несмотря на огромное своё превосходство в численности и технике, вследствие своего развращения и развала из-за разлагающей революционной агитации, говорил о том, что ситуация на фронте всё же зависит не только от одного конкретного подразделения. Затем тяжёлая контузия из-за разорвавшегося рядом снаряда и следствие – отправка с фронта и задание Ставки. Алексей выдвинулся в столицу, но пока добирался до места назначения, пришло известие об аресте Верховного Главнокомандующего Лавра Корнилова по распоряжению Керенского. Несколько месяцев в столице, полная потеря связи со Ставкой – связные, адреса которых предоставили Алексею пропали. А в Петрограде в это время творилось что-то невообразимое. Постоянные манифестации и забастовки, иногда перерастающие в мелкие боестолкновения, попытка июльского большевистского переворота под предводительством Ленина, подавленная Керенским и затем полная анархия. Потеря доверия народа за неспособность Временного Правительства навести порядок в городе и на фоне этого растущая большевистская пропаганда, спонсируемая Германским командованием, хотя напрямую уличить Ленина и его партию в сотрудничестве с германской контрразведкой не получалось, даже после раскрытия уголовного дела, которое вела следственная комиссия Временного правительства о шпионаже большевиков в пользу Германии, основанное на перехвате писем Ленина и его соратников. Когда-то могучая, непоколебимая страна на всех парах катилась в бездну. И всё это произошло за каких-то восемь месяцев. Потом неожиданная встреча с подполковником Болотовым и приказ - срочно выдвигаться в Москву до получения дальнейших указаний. Просто поехать из Питера в Москву было уже невозможно, поезда разворачивались на половине пути или просто туда не шли. Никуда не шли. Только перекладным маршрутом и поездка, раньше занимающая одну ночь, превратилась в путешествие с приключениями на несколько дней. По дороге пришло новое известие – 25 октября 2017 года в Петрограде свершился очередной переворот – большевики заняли Зимний дворец, где ранее размещалось Временное правительство и захватили власть. В этот день на перронах было пусто – страна затаилась в преддверии новых потрясений.

«Может, поэтому меня Болотов отправил в Москву, знал, что в Петрограде назревает восстание» - подумал Алексей.

И вот он в поезде, остался последний перегон, едет в свой родной любимый город, но на душе такая же серость, как и за окном вагона.

…- Вот ещё один офицеришка! А ну-ка, ить суда! Что смотришь офицерская морда, срезай погоны! – дышал перегаром в лицо Алексея солдат с красной повязкой на рукаве. А внутри поручика закипала ярость, готовая вылиться наружу.

Когда поручик вышел из вагона на перрон, к нему подошёл солдатский, так называемый, революционный патруль.

- Товарищ Туманов! – разрешите отойти на минутку попросил Алексея второй солдат.

- Сергеич я сам с ним разберусь, смотри за остальными выходящими из вагона. Не пропусти контрреволюцию!

- Не боись, за мною не заржавеет, не одна «контра» не просочится! – ответил пошатывающийся Сергеич.

- Я тебе не товарищ и откуда ты знаешь мою фамилию? – спросил поручик, когда они отошли на значительное расстояние и посмотрел в лицо солдата, сделавшего предложение. Лицо показалось ему смутно знакомым.

- Господин поручик, Вы меня не узнаёте? Это я Иван Петров, Вы спасли меня при разрыве снаряда, оттолкнули меня тогда, я заработал ранение, но остался жив, а Вы получили тяжёлую контузию.

Напоминание о контузии отозвалось в голове тупой болью.

- Всегда хотел выразить Вам свою признательность и сказать Спасибо!

- Почему ты не на фронте? – спросил офицер.

- Я теперь уже не боец, - ответил солдат и показав поручику левую культю.

- А здесь хотя бы какая-то работа.

- И ты теперь с ними! – махнул на соратника Петрова поручик.

- А что мне остаётся делать, у меня семья и трое детей. Мне надо их как-то кормить, да и приписан я к 8-й роте 56-го запасного пехотного полка Московского гарнизона. Мне не всё нравится, что твориться вокруг, но сделать при этом ничего не могу, - ответил солдат.

- Я хотел дать Вам совет, снимите погоны, не мы, так другой патруль Вас заставит это сделать, а пойдёте на конфликт, это ни к чему хорошему не приведёт. В городе 100 000 человек Московского гарнизона и всех их победить Вам не возможно. Я понимаю, что у Вас тоже есть офицерская честь и всё такое, но предупредить Вас, так как Вы мне спасли жизнь, обязан.

- Хорошо, я тебя услышал. Есть нож? – ответил Алексей.

Идти на конфликт поручик не собирался. Для контрразведчика необходимо остаться незаметным и поэтому, если необходимо срезать погоны, для выполнения задания он сделает это.

От Николаевского вокзала поручик добирался до своего дома в Ваганьковском переулке, что рядом с Воздвиженкой, пешком, так как извозчика на улице уже не встретишь.

«Во что же превратился, любимый город!» - думал Туманов, держа маршрут к родному дому, который находился в центре недалеко от стен Кремля.

Когда-то яркий, красивый чистый город превратился в серого старца. Грязь и кучи нечистот на улицах, ободранные афиши и разбитые фонари. Как и в Питере повсюду шелуха от семечек. Облупившиеся обшарпанные фасады, с наклеенными агитационными листками. Отсутствие освещения и тёмные переулки. Тёмные же окна фасадов смотрят на поручика пустыми глазницами. Тут и там встречающиеся на улицах баррикады. Казалось бы, серое настроение промозглой осени вселилось в эти дома, дворцы, мосты, выстудило у города душу, опустошило улицы. Когда-то золотые купола церквей и храмов как-то потускнели, покрылись червоточинами. Город готовится к чему-то новому страшному. В подтверждении предчувствий в стороне Кремля началась стрельба и потом эхом прокатилась по другим районам.

«Ну вот и дома!» - подходя к ограде, подумал поручик, но сердце при этом сжалось в ожидании чего-то неотвратимого. На улице порядком стемнело и Туманов обратил внимание, что окна московской квартиры Тумановых на верхнем этаже трёхэтажного старинного особняка, где большую часть детства провёл Алексей, были темны.

«Свечи, что ли, экономят, в эти трудные времена?» - подумал поручик, но холодок тревоги опять пробежал по позвоночнику.

В парадной также было темно. Алексей на ощупь пробирался по тёмному коридору, восстанавливая в памяти все углы и повороты. Поднялся на третий этаж, дверь квартиры была почему-то открыта.

- Мама?! – спросил в темноту Алексей.

Внутри нарастала тревога. Случилось что-то нехорошее, может, даже непоправимое.

-Папа?! – крикнул опять молодой человек, но ответа так и не последовало.

Коленкой налетел в темноте на какой-то острый угол, которого здесь быть не должно, под ногами при этом что-то захрустело. Выругался, машинально схватившись за ушибленное место и пытаясь рассмотреть в темноте, с чем он столкнулся. Глаза немного привыкли к темноте, да и сквозь занавешенные плотными шторами окна ещё пробивался сумеречный свет. Алексей понял, что в квартире всё перевёрнуто вверх дном, а дорогу ему перегораживает опрокинутый книжный шкаф отца. Сердце кольнуло. Подбежал к окну растворил шторы, впуская остатки заката, обернулся и был поражён. Он не узнал свою любимый, уютный дом – опрокинутая полностью мебель, всюду разбитое стекло, валяются вещи, книги, какая-то домашняя утварь, даже обои в некоторых местах ободраны. Несколько дверей выбито, полотна которых со следами от крупных сапог валялись рядом. Порванные портреты предков, со сломанными рамами, которые раньше украшали стены гостиной. В столовой погром ещё хуже, чем в прихожей и гостиной. Везде разбитая посуда. В кабинете отца не осталось ни одной целой детали интерьера, библиотека, которую так долго собирал и хранил отец, в которой так много ценных экземпляров рукописей известных авторов, перестала существовать – книги порваны, свалены в кучу посередине, некоторые обгорелые, видимо, пытались запалить костёр, но передумали. С надеждой бросился в спальню родителей, там то же самое, что и в остальных комнатах – сломанная мебель, разорванные подушки и перины, опрокинутая кровать, изодранные полотна известных художников, которые так любила мама. В дополнении картины хаоса и беспорядка, по всей квартире всё та же шелуха от семечек и бычки от папирос, затушенных прямо о стены.

Тишина и никого, только ветерок колышет занавески на высоких окнах.

Алексей потерянно сел, снял фуражку и расстегнул воротник – трудно стало дышать.

- Кто здесь? - раздался старческий голос.

- Опять бандиты пожаловали? Так я вас не боюсь! – проговорил всё тот же голос. Замелькали отблески от зажённых свечей.

Алексей весь подобрался и кинулся в гостиную.

- Глаша! Моя милая Глаша! – не сдержал слёз радости воскликнул Алексей, обнимая, появившуюся старушку.

Глаша была няней Алексея, потом служила гувернанткой у Тумановых, она была как член семьи, и Алексей не представлял свой дом без этой милой старушки.

- Господи! Лёша! Ты ли это? Как похудел, осунулся! – заключая в объятия молодого человека, пролепетала пожилая женщина.

- Глаша! Как я рад тебя видеть! Что произошло? Что случилось с нашей квартирой? Где мама и папа?

Глаша отстранилась от Алексея, посмотрела ему в глаза и заплакала.

- Горе, горе пришло к нам в дом! – разрыдалась старушка.

Снова озноб прокатился по спине поручика, а сердце сжалось и не хотело отпускать.

- Ой беда, беда! – не унималась бывшая няня.

- Глаша, погоди! Скажи, где мама и папа? – глухим голосом проговорил Алексей.

- Нет их теперь, ни Павла Ивановича, ни Софьи Петровны!

- Как нет? Да что же с ними случилось? – задавал вопросы Алексей, а голос был не его – чужой.

- Убили их! – ответила старушка.

- Кккак убббили? Ккто? – продолжал спрашивать молодой человек, а слова начали застревать в горле, образовывая липкий комок, не дающий дышать. В голове начала разрастаться и пульсировать боль, заслоняя всё вокруг.

В слезах старушка рассказала, как позавчера вечером ворвались к ним бандиты – революционеры. Стали требовать сдать им контрреволюционную литературу. На самом деле пришли просто грабить, прикрываясь словами о защите революции, забирая ценные вещи.

- Я как раз ужин подала, а тут эти ироды! – причитала Глаша.

Павел Иванович пытался их вразумить, потом спорить с ними, потом возникла потасовка из-за оскорбления чести бывшего офицера, в результате которой Павел Иванович ударил одного из солдат после чего тот не встал.

- Сил-то у твоего батюшки ещё ого го было, но его просто избили толпой, а потом начали крушить всё в доме, - рассказывала она.

- Они били стёкла, посуду, резали картины, переворачивали мебель! Я выбежала, кликнула Степаныча, ну дворника нашего, чтобы сбегал к другу Павла Ивановича Андрею Григорьевичу. Он вроде живёт не так далеко.

Отца выволокли на улицу и продолжали избивать уже там. Софья Петровна пыталась защитить, оттащить пьяных солдат, закрыть собою Павла Ивановича и тогда они принялись и за неё.

- Ах ты подстилка контры туда же! Получай! – кричали они, избивая женщину, плакала и вспоминала Глаша.

- Как они могли такими грязными словами на Софью Петровну, святую женщину!

Алексей слушал, до хруста сжимая кулаки в бессильной злобе. А боль в виске долбила и долбила, разрывая голову на части.

- Андрей Григорьевич и его желтолицый спутник, Иса, прибежали. Начали требовать прекратить произвол. Солдаты, да какие они солдаты – бандиты, полезли на них в драку. Да не тут, то было. Это им не двух пожилых людей избивать. Как начали Андрей Григорьевич с Исой их раскидывать. Иродов этих! Руки, ноги им ломать. Всех положили. Но не заметили Андрей Григорьевич со своим другом крытый грузовик, что в стороне за оградкой стоял. А из него, что горох, посыпались солдаты с красными повязками на рукавах. Вскинули они ружья. Дали залп. От пули не убежишь, какой ловкий и сильный ты не был. Так и погибли Андрей Григорьевич с Исой.

А потом, этот, старшой у бандитов, которому нос набок свернули, достал пистолет и пошёл к Павлу Ивановичу. А Павел Иванович, рыдая, им и хрипло прокричал:

- Из-за вас горе революционеров Россия на колени встала! Но когда ни будь появиться тот, кто сможет вас и вашу красную заразу остановить!

- Ах ты контра. Во имя революции! – закричал в ответ бандит и выстрелил в Павла Ивановича, а потом и в Софью Петровну, - ещё пуще залилась слезами старушка.

- Где! – прорычал Алексей и в голове произошёл новый взрыв боли.

- Что где? – перестав плакать и подняв испуганные глаза на перекошенное судорогой лицо Алексея Глаша.

- Где мама и папа? – всё так же, не своим голосом, а каким-то яростным рыком выдавил Туманов.

- Вчера на Ваганьковском кладбище похоронили. Степаныч помогал. Там недалеко от церкви.

- Прости Глаша! – сорвался с места Алексей, но боль опять прострелила голову. Мир рассыпался для Алексея и потух.

…Очнулся Алексей перед свежей могилой с крестом. Как попал сюда, Алексей не помнил. Голова продолжала раскалываться. Всё та же серость вокруг, мелкая морось скапливалась на фуражке и крупными ледяными каплями срывалась в распахнутый воротник. Но поручик этого даже не замечал, его взгляд прикован к табличке, прибитой к кресту, на которой кривым почерком было написано – Софья Петровна Туманова род. 1862 – см. 1917 г. Рядом ещё две могилы с табличками, на которых – Туманов Павел Иванович и Крестовский Андрей Григорьевич. Слёзы покатились по щекам поручика. За один день Алексей потерял всех кого любил. Виски сдавило и сознание опять потухло.

… Вот он идёт по тёмному переулку. Алексей снова не помнил, как сюда попал, а боль продолжает пульсировать в воспалённом мозгу. Впереди отблески костра. Поручик идёт на свет к теплу, как мотылёк, летящий к огню. Заворочалось внутри какое-то чувство, предупреждая об опасности, но поручику было уже всё равно. Его ничего не держало на этом свете. Выйдя на внутренний двор, которым закончился переулок, Туманов увидел нелицеприятную картину. К стене двумя солдатами прижата за руки барышня в сером невзрачном пальто и коричневой шляпке. Отблеск света упал на её лицо и оно показалось ему знакомым, как будто он с ней встречался когда-то давно. Третий в матросском бушлате и в тельняшке с заломленной назад бескозыркой и ножом в руке пытался срезать с брыкающейся женщины пуговицы пальто. Недалеко от них лежал без движения какой-то человек в офицерской форме. Ещё дальше у костра грелось десять солдат, винтовки которых стояли рядом, собранные в импровизированную пирамиду. Они увлечено наблюдали за разворачивающимся действием, подбадривая насильников криками и пыхтя папиросами. Матрос тем временем рванул на девушке пальто, срывая остатки пуговиц и заржал.

- Ну что мамзель развлечёмся! – ощерился молодчик, показав гнилые зубы.

Девушка, поморщившись, ловко пнув под коленку одного из держащих её солдат, плюнула в лицо ухмыляющемуся матросу.

- Ах ты с.., - размахнулся рукой бандит, чтобы ударить женщину, но Туманов его остановил.

- Советую тебе этого не делать! – ледяным тоном проговорил поручик.

Его, негромко сказанные слова, эхом пронеслись в колодце двора останавливая все действия и устанавливая тишину. Только треск горящего дерева в металлической бочке говорил о реальности происходящего. Пара десятков глаз уставились на вновь прибывшего.

- О, смотри, ещё один! Тоже пытается вступиться за мамзель, а! – нарушил тишину матрос.

- Гаврилыч пошли с ним перетрём! – вразвалочку, изображая походку бывалого морехода, двинулся к Туманову бандит, вынимая из блестящей кобуры воронёный маузер.

Второй, ударив девчонку, под дых, тоже направился к Алексею. В руках у него блеснул револьвер.

Поручик скрипнул зубами. Вдруг боль в голове на время отступила и сознание прочистилось. Контрразведчик ещё раз, оценив взглядом окружающую обстановку, приготовился к бою.

- Смотри-ка, кто у нас тут? Офицеришка! – цыкнул сквозь зубы матрос, маленькая капля слюны повисла у него на подбородке.

- С чего ты, Сидор, взял, что это офицер! У него же погон нет! – ответил Гаврилыч, наводя пистолет на голову Туманова.

- Я этих, нутром чую! Сколько я этими руками на тот свет отправил! – похвалился Сидор, также наставляя свой маузер на Алексея.

- Ну что скажешь, контра?– продолжил разговор матрос.

Алексей посмотрел сначала на одного, потом на второго. Пистолеты держат в расслабленных пальцах, матросик вообще поигрывает оружием в ладони. Чувствуют своё превосходство. Слишком близко подошли, дав Туманову возможность для одновременной атаки на обоих переговорщиков. Это непрофессиональные военные - это дезертиры или уклонисты, почувствовавшие свою власть перед другими и отсутствие наказания за свои действия . Это будет их последняя ошибка.

- Что так зыркаешь Ваше Благородие?

Время для поручика остановилось. Резкий удар обеими руками и пистолеты вылетели из сломанных пальцев красных бандитов. Те одновременно закричали, хватаясь за искалеченные запястья. Руки опустил, в них скользнули из рукавов два Глока 17, после чего поручик резко вскинул их в стороны и нажал на курки.

- Это не наша война! Итак много крови последние годы! – всплыло в мозгу поручика.

В крайний момент Алексей сместил пистолеты тяжело раня, но уже не убивая солдат.

Оставшиеся у костра стали медленно, как казалось Туманову, подниматься и хвататься за винтовки. Их рты разевались в крике, но поручик их не слышал.

«Если они прицелятся, то я погибну как Андрей Григорьевич с Исой», - пролетела мысль Алексея и он, разбежавшись и оттолкнувшись от какой-то опрокинутой телеги, в перевороте влетел в гущу солдат. Пистолеты в руках поручика замелькали с неимоверной быстротой. Удар – отведённая в сторону винтовка одного из солдат, выстреливает в сторону, раня другого. Выстрел – второй вышел из строя. Удар локтем назад. Резкий хлюп и вскрик. Выстрел назад через бок – третий свалился с ног. Удар пистолетом назад – снова винтовочный выстрел в сторону. Поручик не давал навести на себя оружие, продолжая стрелять и наносить удары. Три выстрела – один вперёд, другой через плечо назад, третий от груди в сторону. Ещё три тяжелораненых. Уклонение – слегка сместив верхнюю часть корпуса и толчок чужого оружия, винтовочный выстрел, сзади что-то брызнуло и глухой звук падения тела. Семь. Ещё удар и опять выстрел в сторону – восемь. Руки поручика словно два маленьких веретена мелькали в дыму пороховых газов. Два выстрела через плечи назад и всё стихло. Прекратились толчки и удары. Девять, десять – продолжил счёт Туманов, потом вытянул руку и выстрелил на звук. Солдат, держащий девушку, тоже её ударил и развернулся в сторону невидимого из-за пороховых газов противника. Пуля прилетела точно в лоб. Что-то тёплое брызнуло в лицо девушки. Она зажала рот руками, чтобы не закричать.

- Одиннадцать, – закончил счёт контрразведчик.

Из рассеивающегося дыма вышел поручик, словно ангел смерти. Лицо, не выражающее никаких эмоций, как и у неё всё в чужой крови, глаза блестят холодным блеском, губы в нитку, в руках до белизны в пальцах сжаты пистолеты.

- Зачем, Алексей! – выговорила девушка.

- Простите мадам? – словно бы очнулся Алексей.

- Мы знакомы?

- Зачем ты их всех убил? – спросила девушка, опять зажав рот руками.

Прояснённое сознание Туманова, снова начало затягивать болью, готовой вылиться наружу. Алексей пошатнулся и застонал. Виски пульсировали, а огненный штырь проходил через затылок. Он схватил волю в кулак, не давая себе потерять сознание, ответил:

- Я их не убил, кроме этого, - махнул на лежащего рядом солдата.

- Он сам подставился, я должен был его только ранить! Остальные все живы, кроме ещё одного, которого свой же и убил в пылу драки.

Действительно, в рассеивающемся дыму, кто-то шевелился, кто-то стонал. Зашевелился и лежащий рядом офицер. Поднялся на локтях, окинул всё мутным взглядом, перевернулся на спину.

Алексей подошёл к нему наклонился, осмотрел – видимых повреждений не обнаружил.

- Как Вы? – обратился к лежачему Туманов.

- О, Туман! - проговорил офицер.

- Как я рад видеть твою белогвардейскую рожу, а то мне местные Товарищчи уже порядком поднадоели! - поднялся на ноги незнакомец.

- Мы знакомы? - подобрался поручик, сжав кулаки. Он не любил такого панибратского отношения к себе со стороны незнакомых людей.

- Тихо, тихо, Туман! Это я Док! Не узнаёшь?

Марина подошла к поручику посмотрела ему в глаза.

- Это я Марина Горина. Алексей, Вы меня узнаёте?

Алексей поднял свой взор на девушку и утонул в её больших голубых глазах. Словно маленькая сверхновая звезда взорвалась в голове Алексея, он опять пошатнулся и застонал.

Но боль словно в прорвавшийся нарыв начала постепенно уходить и вернулась память.

- Марина? Док? Как вы сюда попали? – задал свой вопрос Алексей.

- Ну вот, слава богу, очнулся! А то опять играть в Ваше Высокоблагородие стал! – как всегда, начал хохмить Док.

Неожиданно Алексей направил на Дока пистолет:

- Твои, как ты говоришь Товарищчи, убили моих родителей и всех близких мне людей! Если ты с ними заодно, то нам с тобою не по пути.

- Туманов, ты что, угомонись. Никто твоих родителей и друзей не убивал!

- Ничего не говори мне. Я сам был на их могиле!

- Не путай бандитов, с революционерами!

- Да, твои друзья, из так называемого совета рабочих и солдатских депутатов развалили Империю, большевики продали страну! Убивают, грабят, насилуют женщин, - указав на Горину, в сердцах проговорил Алексей.

- Во-первых – я тоже из дворянской, хотя и из бедной семьи. Во - вторых я не большевик. В-третьих – ты знаешь, что твои казачки монархисты зарубили шашками семью Цифры – Егора Авдеева. Его помнишь? Знаешь, что белоказаки во время гражданской творили на Дону? – повысив голос, ответил Док.

- Нет не знаю!

- А я тебе сейчас расскажу! - сжимая кулаки, пошёл на Туманова Док.

- Хватит, остановитесь! – закричала Марина.

- Вы что не видите, что с вами Механизм творит. Он хочет, чтобы вы поубивали друг друга! – уже более спокойно продолжила девушка.

- Что за Механизм? - спросил контрразведчик.

- Ты что последнее помнишь, вообще? – спросил Алексеев.

- Очнулся в поезде на Москву, – ответил поручик.

- Когда это было?

- Сегодня.

- А ранее что было, помнишь? Ты хотя бы помнишь, откуда у тебя такие пистолеты? – продолжил расспрос Док.

- Раньше – война, ранение, задание Ставки, Петроград, путь домой - отвечал поручик с удивлением разглядывая своё необычное оружие, которое поблескивало в неровном свете костра.

- А подробности!

- А подробности, сейчас расскажу, - ответил Туманов, но тут же понял, что рассказать ничего не может, потому что подробностей он не помнит, всё как-то смутно – размыто.

- Я не помню! Может это из-за ранения? – неуверенно сказал Алексей.

- Это не из-за ранения! Этого всего не существует – сделав круговое движение пальцем, проговорил Док.

- Это всё - реальность, построенная Механизмом, чтобы убить или сломать нас. Я тоже видела смерть своих родителей, но не сломалась. Зато я вспомнила их лица и теперь никогда не забуду! – проговорила теперь девушка.

- Да что это за Механизм такой? – задал вопрос поручик и новый нарыв лопнул в голове, принося оставшиеся воспоминания. Алексей вспомнил войну, плен солдат из будущего, Форт и путешествия по временам, а также своё настоящее задание, от выполнения которого, зависит жизнь многих и многих людей и нелюдей – Вселенной.

Алексей помолчал, переживая вновь свои воспоминания и потом проговорил:

- Извини Док, я был неправ!

- На друзей не обижаются! Если ты позволишь считать себя своим другом, - ответил Степан.

- Ещё раз извини – друг, - проговорил Алексей и они обнялись.

- Тихо, тихо Туман! Мне и так бока помяли, а ты ещё своими крепкими объятиями, аж кости трещат.

- Да ладно, не скули! - парировал контрразведчик, стукнув друга по плечу, отчего тот крякнул.

- А вы как сюда попали?

- Я очнулась уже здесь, пыталась найти путь к Кремлю. Думала, скорее всего, силовые потоки сходятся там и вы тоже проследуете туда, но заблудилась и оказалась в этом проулке! Дальше вы знаете, – заговорила Марина.

- Я тоже очнулся здесь - вышел из задумчивости от звонка приближающегося трамвая, чуть под колёса не угодил. В офицерской форме, при погонах, только форма почему-то Первой Мировой и в отличие от тебя всё помню – тоже начал рассказ Док.

- Какой-то Товарищч, вышел из трамвая и начал выговаривать мне, что они нас – офицеров, всех к стенке поставят. В общем, кричал, угрожал, пытался погоны сорвать. Ну я его и стукнул два раза – один раз по печени, другой по тупой башке. Так он заскулил, разорался ещё пуще прежнего, на помощь стал звать, мол убивают. Я тюкнул его ещё раз, чтобы он заткнулся, а сам ретировался пока революционный патруль с Товарищчами не подоспел, но я же питерский, тоже заплутал, оказался здесь. Смотрю, хрупкую барышню насильничают, вступился. Получил сзади прикладом от Товарищча по голове. Ну дальше продолжать не буду – сами знаете, - закончил свой рассказ офицер.

- А ты господин поручик что здесь устроил? - сделав круговое движение рукой Алексеев.

- Надеюсь, не ты их всех положил. А то ведь беда же для нас наступить может – примут за белогвардейцев – контрреволюционеров и пиши пропало.

- Я это, я! Уходить надо! – пока твои Товарищчи снова не нагрянули на звук пальбы.

- Вот чёрт! Он это серьёзно! – переспросил разведчик и взглянул на девушку.

Та молча кивнула.

- Ну ты монстр и с кем я связался? Ладно срочно уходим! Пока нас действительно тут не засекли, - скомандовал Док и тут:

Бах! - раздалось где-то вдалеке и свист летящего крупнокалиберного снаряда, а потом где-то рядом взрыв.

- Что это такое? – в один голос вскрикнули друзья.

- Великая Октябрьская революция! – ответила Марина.

- Что? Сегодня не 25 октября, а 1 ноября! – вновь одновременно воскликнули офицеры.

- Это вооружённое выступление большевиков. Они на Воробьевых горах поставили крупнокалиберную артиллерию и начали обстрел Кремля, в котором держат оборону юнкера - начала рассказывать девушка, но Туманов прервал её.

- Мне надо на это посмотреть! – крикнул Алексей и бросился из проулка к высокому особняку, стоявшему неподалёку, чтобы подняться на крышу и с высокой точки осмотреть творящееся вокруг. Друзья последовали за ним.

Бах! - раздалось с Воробьевых гор. Снаряд, пролетев несколько километров, врезался в часы на Спасской башне Кремля.

Бах! - следующий снаряд, не долетев, обрушил дом, стоявший в его окрестностях.

Бах! - ещё один снаряд влетел в кремлёвскую стену.

- Что же они творят! Что! Это же наше культура, наше наследие! Что же они делают, гады! – закричал Алексей, и слеза скатилась по щеке поручика.

- Тише Лёша, тише! – удерживая на месте, успокаивал контрразведчика Док.

- Поверь, всё потом восстановят!

Бах! – новый снаряд влетел и взорвался на верхнем этаже Малого Николаевского дворца.

- Гадыы! – уже мычал брыкающийся Алексей.

- Поручик прекратить истерику! – резкая оплеуха привела поручик в сознание.

Его взгляд прояснился. Движения стали осознанными. Он отстранился от Алексеева.

Бах! – ещё один снаряд упал в районе Воздвиженки.

- Мне надо домой! – глухим голосом сказал поручик.

- Нам надо прорваться в Кремль, - ответил Док, указывая пальцем в прибор, который как навигатор показывал направления силовых потоков, ведущих в Центр.

- Ты не понял Степан, там осталась Глаша – моя няня. Мне надо вывести её из под обстрела. Она единственная кто остался в живых из моей семьи – ответил Туманов.

- Эта реальность построена Механизмом, её – Глаши не существует, - парировал Док.

- Мне неважно, какая это реальность, я спасу её, а потом пойду с вами, – проговорил поручик и его взгляд говорил, что спорить с ним бесполезно.

- Я с тобой Алексей! – проговорила девушка и её взгляд говорил, что эта тема обсуждаться тоже не будет.

- Ладно, чёрт с вами! Я постараюсь подобраться к стенам Кремля и разведать пути прохода внутрь, пока вы будете спасать Глашу, - принял решение Алексеев.

- Встречаться будем здесь, - указав отметку на виртуальной карте прибора разведчик.

… - Дойти до дома Гориной и Туманову не удалось. На подходе они натолкнулись на баррикаду, построенную красными. Они были обнаружены. Завязалась погоня. Надежда на то, что удаться укрыться в близлежащем особняке, не оправдалась.

- Держи их, они забежали в этот подъезд, - раздался за дверью голос преследующего.

- Уходим на крышу, пойдём поверху - проговорил девушке Алексей и пара побежала по лестнице.

...- Чёрт, кажется, надо принимать бой, перепрыгнуть не получиться - далеко - смотря с крыши, сказал вслух поручик.

- Может спрыгнуть, смотри есть удобный путь отхода. Солдат слишком много, ты не застанешь их, как в прошлый раз врасплох, – парировала девушка.

- Тоже не получиться, слишком высоко. Здесь высота свыше 10 метров, внизу булыжник. Хорошо если разобьёмся, а то просто поломаемся – ответил контрразведчик.

- Алексей, я видела какая у тебя подготовка, да и я в своё время с крыш напрыгалась. Может получиться, я не хочу больше к ним в лапы – сказала Марина, слезинка прокатилась по щеке. Она смахнула её и посмотрела на Алексея своими большими глазами. Алексей опять начал тонуть в этом чарующем синем омуте. Он не устоял, потянулся и нежно коснулся губ девушки.

- Простите! Я не хотел! – отстранился Туманов, но она, обхватив его шею руками, прильнула к нему и они слились в страстном поцелуе. Окружающий мир пропал для них, остался где-то там далеко. Они наслаждались друг другом, вдыхали друг друга, они любили друг друга и только топот сапог на другом конце крыши заставил их оторваться и вернуться в данную серую реальность.

- Когда прыгнем, постарайся слушать себя. Как только почувствуешь, что пальцы коснулись земли, уходи в перекат и левой ладонью ударь о землю, чтобы погасить инерцию. Ускорение нагонит тебя, но есть шанс таким образом остаться в живых, - делал наставления молодой человек.

Девушка кивнула, но было видно что она сильно боится.

- Может, останешься, может, они тебя не тронут! - спросил Туманов, но услышал в ответ твёрдое «Нет».

Топот чужих сапог всё приближался. Марина и Алексей взялись за руки, подошли к обрыву, последний раз посмотрели друг на друга и шагнули за край...

Глава 22. Война с подсознанием. Константинов Матвей.

- Пошли! – услышал далёкую команду Дока Матвей и увидел, как Алексеев скрылся в темноте.

За ним пошли и остальные, а группа капитана Константинова, тем временем тоже направилась к своей двери.

Перед входом девушка обернулась, увидев её растерянный вид, Матвей решил помахать ей и показать пальцами «Викторию», после чего тоже окунулся в темноту дверного проёма.

Ничего не было видно, ни один лучик не проникает сюда, хотя вроде бы, шедший последним Матвей, оставил дверь открытой. Константинов-младший обернулся - темнота, двери не видно. Темнота такая, что можно резать ножом.

«Где же дед, почему он не включает фонарь?» - думал Матвей, безуспешно пытаясь рассмотреть что-нибудь перед собой, нащупывая в кармане свой тактический фонарь.

Вытянув руки вперёд, аккуратно продолжил движение вперёд, опасаясь натолкнуться на впередиидущих спутников. «Хорошо, что под ногами ровно, в такой темноте поломаться недолго!» - продолжил размышления молодой человек, вспомнив нагромождения камней от большого количества обвалов в коридорах Форта.

ТИШИНА. Ни звука, ни скрипа, ничего, даже своё дыхание как-то приглушено, неслышно в этой ватной тишине.

Эй! – проговорил Матвей и не услышал свой голос.

Эй! – уже громче пытался проговорить Матвей и опять, то же самое, как будто звук остался в голове и не смог покинуть рта.

«Только мёртвых с косами не хватает!» - нервно произнёс Матвей, вспомнив сюжет старого фильма, и опять звука нет, как будто у тебя, как у телевизора отключили громкость и только губы шевелятся.

По спине побежал холодок страха, но остановился на половине пути и застыл.

Время тоже застыло, хотя Матвей двигался вперёд, но в такой кромешной темноте, казалось , что ты не двигаешься с места, хотя и перебираешь аккуратно ногами. Сколько прошло времени – минута, час или уже вечность? Мысли тоже застыли, словно вклеились в серое вещество мозга. Только движение ногами, только путь вперёд, а может, и назад – уже всё равно. Какая-то апатия ко всему происходящему. Тишина и покой, тишина и покой, и перебор ногами в тумане бесконечнос….

Резкий звук далёкого удара, буквально разорвал окружающее покрывало тишины. Потом резкий толчок и пол выскользнул из-под ног молодого человека, опрокинув, его поволокло куда-то вперёд, потом резкая боль в районе лба и сознание Матвея теперь уже погрузилось в темноту беспамятства.

… Резкий вдох, прервавший попаданием воды в горло. Матвей натужно закашлялся.

- Тьфу ты, ещё и солёная! - проговорил сам себе Матвей, выплёвывая изо рта воду.

Он лежал наполовину погруженный в солёную воду. Вода прибывала, добралась до дыхательных путей, попав в нос и рот, тем самым приведя Матвея в сознание. Он попытался резко подняться, да не тут-то было. Матвея повело и опрокинуло назад, чуть опять не лишив сознания. Через некоторое время, когда «звёздочки» сделали пару-тройку кругов перед глазами и притормозили, он повторил попытку, аккуратно сел, потрогал лоб. На нём прощупывалась большая шишка, голова при этом раскалывалась.

«Не кисло так меня приложило!» - подумал Матвей, ощупывая края опухоли и пытаясь рассмотреть окружающую обстановку.

«И где же я нахожусь? Вроде вошёл в дверь за Хлебородовым, потом резкая боль, и всё. Ничего не помню!» – сидя в воде размышлял Матвей, обводя мутным взглядом окружающее пространство, в котором он оказался.

Помещение где он очутился небольшое – кровать, стол, маленький шкаф – похоже на купе или нет – на каюту корабля. Накренённую каюту корабля – пол уходил, почему-то, вверх. Молодой человек обернулся назад, сильно вывернув шею. Реальность опять покачнулась, подкатил ком к горлу, но Матвей справился.

«А вот и круглый иллюминатор - тёмный, за ним вода, которая проникала в помещение через неплотно прилегавшие резинки. Вода шла ещё из-под двери, её уровень медленно, но уверенно поднимался. Чёрт!» - до Матвея дошла реальность происходящего и он бросился к двери. Дёрнул – заперто. Ещё, ещё, ещё, он дёргал ручку, рвал створку на себя – всё бесполезно, либо заперта, либо её заблокировало.

- Чёрт! Чёрт! Чёрт! – ругался молодой человек, продолжая бороться с дверью, а волна паники уже начала подниматься от живота вверх к голове.

- Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать, так можно утонуть, а я ещё и плавать не умею!

Матвей не только не умел плавать, как-то не было времени научиться – всё учёба, учёба, а потом работа, но он ещё боялся замкнутых пространств, заполненных водой. Это был его тайный страх, его фобия, о которой он никому не говорил. И вот он находится в помещении, медленно, но уверенно заполнявшееся водой. Паника начала охватывать голову.

- Как я попал на этот проклятый корабль? Никогда не любил плавать на судах! – сам себе крикнул историк.

И тут пришли звуки. Вокруг стояла уже не тишина, а стоны и скрежет корабля - сминались где-то переборки, лопались канаты, разрывало обшивку, шумела прибывающая вода. А ещё крики-крики отовсюду. Сверху, снизу, сбоку. Матвей прислушался – ругань, стоны, просьбы, только он ничего понять не может и ещё он расслышал, что кричат дети. Он бросился к перегородке.

- Эй! Меня кто ни будь слышит! Эй! – застучал он кулаком по металлу и приложился ухом к стенке.

За стеной раздались шлёпанье ног по воде и кто-то в ответ застучал по переборке. Как будто ребёнок, плача щебетал на каком-то непонятном языке.

- Эй, я не понимаю! Do you speak English? – прокричал Константинов в ответ.

- Do you speak English? – повторил он вопрос.

Короткое молчание и плач.

- I’m here, - потом непонятно – scared – говорил еле слышный тоненький голос за стеной.

- Успокойся я здесь, я рядом! Calm down, I’m here! – страх отхлынул от головы.

«За стеной ребёнок, ему страшно, его надо успокоить!» - пронеслась в голове мысль.

- Как тебя зовут? What is your name?

Сначала непонятная речь потом:

- My name is Chun – и потом опять плач и щебетанье на иностранном языке.

- Chun, меня зовут Метью, My name is Matthew! – прокричал в переборку Матвей.

Он сознательно упростил и сделал на английский лад своё имя, чтобы незнающего русский ребёнку, а, скорее всего, это была, судя по имени, корейская или китайская девочка, было легче его понять.

- Ты там одна? Are you alone in there? – продолжил разговор Матвей, хотя это был скорее крик, чем нормальный разговор, за что голова мстила пульсирующей болью в затылке. Но молодой человек не обращал на это внимание.

Щебетанье на иностранном языке за стенкой и стук ладошкой по перегородке.

- Я не понимаю! I don’t understand! - воскликнул историк.

Непонятное щебетанье повторилось, а потом:

- I’m not alone (Я не одна) - непонятно - Chin is with me (рядом Чхин) – опять непонятно - He’s lying down (он лежит) – непонятно - head (голова) – была несвязная речь Чхун за стенкой, после опять послышался плач.

- He’s not moving (он не двигается) – продолжила, всхлипывая девочка и далее уже слова Матвей разобрать не смог.

«Так, за стеной двое детей. Одна девочка, лет десяти, одиннадцати и мальчик. Мальчик, скорее всего, как и Матвей, ударился о стену головой и лежит без сознания. - представлял в голове ситуацию после перевода молодой человек. «Главное, чтобы мальчик был жив!»

- Он дышит? Is he breathing? – спросил Матвей.

В ответ щебетанье, щебетанье, щебетанье.

- Я не понимаю! I don’t understand!

- Yes, he’s breathing – далее опять непонятно.

«Вроде дышит. Как же вам помочь?» - Константинов ещё раз осмотрел заблокированную дверь.

- Ты можешь выйти? Can you come out? – спросил он маленькую собеседницу.

«Чёрт опять нечего непонятно. Как же с тобой тяжело разговаривать».

- Can you come out?

- No! - был ответ.

Матвей при тусклом свете потолочного светильника начал изучать дверь.

«Так! Вот он перекос! Коридорную переборку деформировало, из-за этого у него и у детей заблокировало двери. Чем бы выбить полотно?» - размышлял Матвей.

«Чёрт ещё и вода прибывает!» - обратил внимание он на то, что вода ему уже значительно выше щиколотки, даже с учётом наклона пола.

«Надо срочно что-то предпринимать?»

Матвей бросился к шкафу, открыл створки – ничего. Оторвать ножку от стола – нет вариантов – всё прикручено. Поднял кровать – пусто. Мешало то, что пол понемногу продолжал накреняться. И тут что-то ударилось об ногу. Матвей опустил глаза – небольшой металлический огнетушитель перекатывался по полу в воде.

- Я сейчас вам помогу выбраться! I’ll help you out now! Ты меня поняла? Do you understand me?

« И как я тебя раньше не заметил. Ты-то мне и пригодишься!» - подхватил он импровизированный инструмент и со всего размаху ударил в край дверного полотна. Отдача больно ударила в руки, но Матвей на это даже не обратил внимание. Удар, ещё удар – ничего, только боль в руках от отдачи усилилась.

«Ну и дурак же я! Дверь в каюту открывается! А я её в коридор пытаюсь выбить! А что же делать-то, а?» - задумался Матвей и облокотился на стол. Тут он обратил внимание, что сидеть ему что-то мешает.

«Ну дурак же я дважды! У меня такая штука, а я её даже не заметил!» - обругал себя молодой историк, увидев, что на ремне у него висит, упираясь в столешницу тактический нож Scuba Мах Titanium. Scuba Мах Titanium с клинком из титан-бериллиевого сплава - нож боевого пловца. Как смешно это выглядит, у человека, не умеющего плавать такой нож. «Иронизировать на эту тему будем потом!» - выхватив из ножен оружие, Матвей опять бросился к двери. После нескольких неудачных попыток с тихим матом и божьей помощью он отжал запорный механизм двери и рванул в дверь. Вода потоком из коридора хлынула в каюту, сбивая его с ног. Снаружи уровень воды был гораздо выше – достигал уже с середины бедра. Опять ручеёк паники потянулся от живота к голове.

Молодой человек выбрался в коридор и огляделся. Где-то вдалеке виднелся трап для подъёма на верхнюю и спуска на нижнюю палубу и из него волнами поступала вода.

«Бежать – наверх, на воздух, пока не поздно!» - была паническая мысль Константинова — младшего и он автоматически сделал несколько шагов к выходу.

«Куда! Стоять тряпка! Тоже мне "герой", ты недостоин своего деда! Там дети! Ты им нужен! Сбегать и позвать на помощь ты не успеешь, слишком быстро прибывает вода!» - пронеслись галопом мысли в голове Матвея и он, как можно быстрее подобрался к двери детей.

- Ты меня слышишь? Do you hear me? Я здесь! I’m here! – застучал кулаком по двери Матвей.

За дверью послышались шлёпки ног по воде потом приглушённые хлопки ладонями по створке и быстрое щебетанье.

- Чхун отойди от двери! Chun, get away from the door! – прокричал Матвей и услышав ответное «Ok» попытался с разбега высадить дверь плечом. Разбежаться толком не получилось, мешала прибывающая вода и удар получился смазанным, только плечо отбил.

Тогда Константинов попытался выломать с места – результата нет, а вода уже подбирается к поясу.

Попытался, как и у себя в каюте, подцепить замок ножом, но ничего не видно, только полоснул себе кисть и вода начала окрашиваться красным.

- Я сейчас, сейчас! I’m coming over and I’m pulling you out of there.

Располосованную руку жгло словно огнём. Матвей попытался нырнуть, чтобы удобнее подцепить замок. Набрал в грудь воздуха и опустился под воду. Вдруг на него накатила такая волна ужаса, что он выскочил из воды как поплавок. Заработал руками пытаясь с лица ладонями скинуть оставшуюся на лице воду, при этом, чуть опять не полоснув себя, в панике ножом, зажатым в руке, нервно сделал вдох.

"Нет, так не могу, чуть не захлебнулся!"

- Сейчас, сейчас, я уже иду - прокричал в дверь Матвей и стал проталкиваться через водную толщу к себе в каюту за огнетушителем.

Быстро передвигаться не получалось — мешала прибывающая вода. Он очень надеялся на то, что у детей, как и у него до открытия двери, воды в каюте меньше чем в коридоре, а она всё прибывает и прибывает волнами с нижней палубы. Он отчётливо слышал крики и плач других детей откуда-то сверху.

«Кто же им поможет? Нет не сейчас, надо спасти тех кто рядом, а потом будем думать о других!».

Схватил огнетушитель, подобрался к двери, со всего размаху вмазал по створке. Отдача аж откинула, но дверь не шелохнулась. Размахнулся ещё раз — удар, опять то же самое, только ноющая боль в отбитых руках.

"Где-то на этаже должен быть пожарный щит" - Матвей огляделся в поисках.

"Может, за поворотом, в другой стороне от трапа». Ускоренно погрёб туда. В воде особо не разбежишься. Вот угол, а за ним:

- Есть! - радостно воскликнул Матвей.

За углом действительно был пожарный щит, а на нём висел топор, багор, и конусное ведро. Подумав, схватил топор, с багром, хоть от него рычаг больше, в узком коридоре не развернёшься. Погрёб обратно. Добравшись до двери, услышал нарастающей гул, посмотрел в сторону трапа. С нижней палубы взвился фонтан и волна покатилась в сторону Константинова.

Чёрт! Чёрт! - воскликнул Матвей и нанёс удар топором по полотну. Лезвие вошло в дверь и застряло там, это позволило устоять на ногах. Воды стало по грудь.

"Быстрее, надо быстрее!" - думал Матвей.

- Chun, i am going to you! - крикнул Матвей и услышал в ответ:

- Help me, please! - тоненький голосок девочки.

- Please!

- Сейчас, милая, сейчас! - ответил Матвей и нанёс ещё один удар топором, а потом ещё и ещё.

Он и бил, и бил, он не чувствовал усталости, у него не осталось страха от возможности утонуть, только одна мысль осталась в голове:

«Только успеть, только спасти!»

Дверь в каюту детей не хотела поддаваться, отверстий в ней много, но эффекта от этого «0» - не пролезть, не открыть. Матвей видел, что здесь коридорную перегородку ещё больше перекосило, поэтому и дверь здесь заклинило сильней.

А за стенкой звучал голосок:

- Please! Please!

Это разрывало сердце Матвею. Он видел, как вода дошла до подбородка и начала заливаться в отверстия, он испугался ещё сильнее, что из-за него дети быстрее утонут, а так есть возможность, что там за дверью останется воздушный карман и их найдут и спасут. Он бросил бесполезный топор, сорвал с себя рубашку и начал затыкать отверстия в двери. Опять схватил нож, набрав воздуха, нырнул, чтобы ещё раз попытаться подцепить замок ножом. Боязнь утонуть ушла, остался только страх-страх за детей, а за дверью продолжал умолять о помощи девичий голосок:

- Please! Matthew, please! Help me!

Вынырнул, глубокий вдох и опять назад терзать этот грёбаный замок. Вода уже поднялась почти до глаз, а сдвинуть дверь хотя бы чуть-чуть не удавалось.

- Matthew, please!

Вынырнул, глубокий вдох и опять на дно. Ещё одна попытка.

- Matthew, please!

Ещё попытка. Ещё.

Опять вынырнул, сделал глубокий вдох и тут Матвей отчётливо понял, что это был последний, вода полностью затопила коридор, а пол окончательно встал на дыбы.

- Matthew, Matthew, Matthew – продолжало звучать в голове.

Матвей подплыл к двери приложился ухом.

- Matthew, please! – тихо всхлипывала девочка.

- Chun, forgive me, please! Прости меня, пожалуйста, Чхун! Я не смог, я не справился, прости! – мысленно произнёс Матвей и вдохнул, а вода сразу же начала заполнять лёгкие, останавливая дыхание, останавливая жизнь. Мимо, медленно проплывал в водной толще, раскрытый ученический билет, на котором вперемешку с иероглифами на английском языке было написано:

Last name: Ser…v

Name: Vya…lav,

Year of birth: 1998

… Матвей судорожно вдохнул и закашлялся, знойный ветер обжог лицо.

Тихо, тихо Младший! Что с тобой? – спросил капитан.

- Смотри, Сергеич, да он весь седой! Что с тобой случилось парень? – проговорил Хлебородов.

- Где я? – хрипло проговорил Матвей, и вспомнив трагедию, которую пережил, пытался рвануться с места.

- Матвей, да тихо ты! То лежишь как мёртвый, даже не дышишь, а то куда-то бежать собрался.

- Там дети в море тонут. Их надо спасти! – вырывался из крепких рук молодой человек.

- Да стой ты! Какие дети? Какое море? Мы в пустыне, посмотри.

Матвей осмотрелся, действительно, вокруг песчаная пыль, да голые камни. Солнце раскалённым шаром светит в небе. Где-то вдалеке вздымаются в небо горы. Сухой воздух, как наждаком царапает горло.

- Тебе всё привиделось! Ты упал без сознания, когда мы вошли в дверь и оказались в этой пустыне. Прошло несколько минут и ты очнулся. Что с тобой произошло? – пояснил Михаил.

- Ничего! Всё прошло! Я не помню. – ответил Матвей, отказываясь вспоминать произошедшее.

- Тогда идти можешь? - спросил с подозрением капитан.

- Да могу! – снова ответил Матвей, только подумал:

«К сожалению, не привиделось. Прости меня Чхун!» - и слеза потекла по щеке, постаревшего за несколько минут молодого человека, застряв в седой щетине.

16 апреля 2014 года произошло крушение южнокорейского парома «Севоль», который опрокинулся и затонул во время своего рейса из Инчхона на остров Чеджудо по халатности капитана корабля. В результате катастрофы 304 человека погибли 250, из которых — школьники. В числе жертв трагедии и один россиянин — 16-летний ученик южнокорейской школы Вячеслав Серков.

Глава 23.Война с подсознанием. Константинов Михаил

И понял, что я заблудился навеки

В глухих переходах пространств и времён.

А где-то струятся родимые реки,

К которым мне путь навсегда запрещён.

Н.Гумилёв

«Ну, слава богу, Микула нашёлся, правда, непонятно где он, но хотя бы живой и Матвей очнулся. Думал, что у нас снова потери в отряде, хотя что-то с парнем случилось, что он там увидел в своём подсознании, с каким своим страхом встретился? Весь седой стал. Почти всё время молчит ничего не говорит, в себе носит, но видно, что переживает. Идёт бледный как не живой, только ноги переставляет. Ещё жара эта! Вот угораздило нас здесь очутиться» - невесело размышлял капитан.

«Прямо по курсу горы, указатель движения тоже туда ведёт!» - сверяясь с прибором, продолжал внутренний диалог Михаил.

- Что-то не нравиться мне эта занесённая тропа, что-то она мне напоминает! – вдруг произнёс Игорь.

- Что? – сухо спросил капитан.

Палящее солнце светит в затылок, во рту от жары пересохло и слова не хотели покидать потрескавшихся губ, поэтому фразы получались рваными сухими, как и всё вокруг. Воду решили экономить, так неизвестно сколько они пробудут в этом каменно-песчаном аду.

- Пока не знаю, - также скупо отозвался следователь и опять уставился взором вниз, продолжая свой нелёгкий путь. Игорь хотя и боец, и подготовка у него отличная, но возраст всё же даёт о себе знать и ему сейчас тяжелее всех в полной экипировке под палящим солнцем, а идут они уже несколько часов.

«Тропа ведёт к горному ущелью, маячившему на грани видимости. От зноя всё плывёт, и даже бинокль не позволяет рассмотреть детали. Признаков жизни вокруг не каких, слева и справа камни и песок от горизонта до горизонта и только это тропа, если это можно назвать тропой - с двух сторон на расстоянии двух метров друг от друга встречаются уложенные в рядок камни, занесённые всё той же песчаной пылью. Эта мелкая пыль достала – забивается в нос, уши, скрипит на зубах, забивает каждую пору, каждую складочку тела. Глаза нестерпимо от неё режет, а слёз, чтобы вымыть из-под век уже нет. Стоп!» - вдруг сам себе приказал капитан.

«Это что за чертовщина?» - Михаил задумавшись, повернулся назад, посмотреть, откуда они пришли, какой путь проделали и очень удивился странному явлению. Сзади должен быть тот же самый пейзаж, что и спереди, и только где-то вдалеке, на краю горизонта, грот из которого они вышли в этот мир, но картинка, при повороте головы, как будто задержалась и Константинов-старший увидел вдалеке, вместо песка и разбросанных в хаотичном порядке серых каменных глыб, уходящую в небо стену, он вскинул бинокль, но картинка прыгнула и уже на месте стены всё те же камни, песок и марево поднимающееся ввысь к палящему солнцу.

«Наверно от жары привиделось!» - подумал офицер и мотнул головой, до конца пытаясь прогнать наваждение, хотя уж слишком чётким оно было. Михаил мог рассказать, что стена была похожа на металлическую, он увидел стыки плит и массивные балки опорных колонн и несущих ферм, хотя самого потолка он не разглядел в туманной дымке. Он видел проложенные по корпусу квадратные лотки, закреплённое оборудование и ещё много ярких подробностей, которые мозгу невозможно было выдумать за такой короткий промежуток времени или увидеть с такого расстояния. Но картинка врезалась в мозг и кричала о своей реальности - не похожее это было на обыкновенный мираж.

- Матвей, ты как? - спросил Михаил парня.

- Норм! - односложно ответил молодой человек.

- Группа стоп! - воскликнул капитан, так как его яркая галлюцинация опять повторилась, когда он повернулся и посмотрел в сторону Матвея. Снова картинка зависла и он сначала увидел стену, уходящую в небо, со всеми многочисленными деталями, а потом снова пустыня встала на своё место.

- Что случилось Сергеич! - хрипло произнёс Хлебородов.

- Вы ничего странного не замечаете? - вопросом на вопрос ответил офицер.

- Нет! - удивлённо сказал Игорь.

- Только камни и песок.

Матвей просто мотнул головой.

- А что?

- Я когда поворачиваю голову у меня картинка, как будто зависает и я вижу совсем другой пейзаж. Потом всё становиться на своё место. Как будто одну фотографию не успевают заменить другой.

- «Эффект матрицы», - произнёс странную фразу историк, продолжая смотреть куда-то в сторону.

- Что? - уже одновременно спросили капитан и следователь.

- «Эффект матрицы», - встрепенулся, выйдя из глубокой задумчивости Матвей.

- И что это значит?

- Михаил Сергеевич, в нашем мире есть такое понятие как «Эффект матрицы". Как бы Вам объяснить, то попроще? – начал проявлять признаки заинтересованности парень.

- А ты попробуй, если мы что не поймём, то переспросим.

- Хорошо. Вы уже слышали, что у нас в будущем есть вычислительные машины — компьютеры.

- Помню, Вы что-то говорили с Архом про это, но я особо не вникал.

- Так вот, есть на этих компьютерах игры с прорисованным миром. Мир игры может быть настолько детально выполнен, что у вычислительной машины не хватает памяти и мощности, чтобы его обработать. Для экономии ресурсов компьютерам программисты, идут на хитрость, прорисовывая только те детали, которые в поле видимости, остальное будет не создано - размыто и если игрок резко сместит поле зрения, то только тогда подключаются дополнительные ресурсы и машина начинает прорисовку картинки. Следствие этого эффект зависания картинки и только потом мы видим мир игры в полноценном варианте. Скорость получения окончательного результата, а следствие сокращение времени зависания зависит от мощности компьютера. Что ни будь понятно?

- Не особо понял кто такие «программисты» и причём тут "матрица", но в общих чертах ясно.

- "Эффект матрицы" это фраза, берущая начало из фильма…

- Что, что?

- Ай, да ладно, Михаил Сергеевич не забивайте себе голову, просто примите это название.

- Хорошо, принял и что дальше?

- А дальше, то что Вы, отличие от нас не поддаётесь гипнозу. Поэтому Механизму сложно сразу прорисовать для Вас реальность и поэтому происходит "эффект матрицы".

- И на основании чего ты сделал выводы, что я не поддаюсь гипнозу?

- Это я узнал из отчёта о ходе Ваших допросов поручика Туманова, с которым столкнулся в архиве, изучая историю задержания группы неизвестных военных в июле 1915 в окрестностях Форта. Поэтому…

- Вот б…дь, - внезапно выругался Игорь Иванович.

- Что? - уже вдвоём спросили Михаил и Матвей и посмотрели в ту сторону, куда устремил свой взор Хлебородов.

- Вот чёрт! Опять эффект матрицы? - спросил капитан.

Отвлёкшись на внутренний разговор между собой, они не заметили, как ущелье резко приблизилось и они увидели, что впереди на высоте старое заброшенное селение. Это было странно, ещё недавно, несколько минут назад, горные вершины маячили где-то далеко на горизонте и ничего не было видно. А сейчас горы практических их обступили, сверкая далёкими белыми пиками.

- Твою ж мать, твою ж мать! – продолжал материться Хлебородов.

- Ты что Игорь? Успокойся! Что случилось? Ты это из-за того, что резко картинка сменилась? – спросил следователя капитан.

- Я думал, что никогда сюда не вернусь! Что всё забылось как страшный сон, стёрлось из памяти, а оно вот - здесь!

- Да объясни Игорь! Что случилось? Что ты так взбеленился?

- Поздравляю господа мы у подножья горного Афганистана, это ущелье называется, Ад…д. За ним эта тропа уходит в перевал Д…л, вот почему она мне показалась знакомой. В далёком 1988 году наш взвод — взвод лейтенанта Алексеева выполнял разведку маршрута выдвижения основных сил батальона на указанный рубеж. На пути следования оказался заброшенный посёлок. Пришлось в нём задержаться. Здесь я принял свой первый и последний бой. Один я выжил в этом проклятом кишлаке, из всего взвода – один я. Лучше бы я остался там с ними! - эмоционально говорил Хлебородов, указывая пальцем на «высоту».

- Тихо Игорь, спокойно! – вновь заговорил Михаил, пытаясь успокоить бывшего «афганца».

- Всё давно прошло!

- Для меня ничего не прошло! Я им, своим пацанам, я им всем должен, я им жизнь должен и мне этот долг не вернуть никогда! – продолжал эмоционально говорить, казалось, сам собой, Игорь.

Капитан подошёл к Хлебородову, взял его за отвороты «Хамелеона» и хорошенько встряхнул.

- Успокойся Игорь Иванович, своими причитаниями, ты парней своих не вернёшь! – начал твёрдо Константинов – старший.

- У меня таких долгов, знаешь сколько! И я тоже все эти долги помню и мне, как и тебе, с ними жить! Война есть война! – и встряхнул Игоря ещё раз.

Голова следователя мотнулась из стороны в сторону.

- Ппростите ребята, что-то нашло! Нервы! – уже спокойно ответил, на жёсткую речь Хлебородов и в сдающимся жесте поднял руки.

- Отпусти!

- Пошли наверх, проведём рекогносцировку, - отдал приказ капитан.

…- Какая прекрасная позиция — это селение. Вся долина как на ладони, - осматривая с высоты окружающие окрестности, проговорил разведчик, стоя на краю заброшенного поселения.

Посёлок расположился на стратегической высоте, позволяя обозревать окрестности на сотни метров вокруг. Чтобы занять такую позицию, надо очень постараться. Сам посёлок пустовал и, видимо, уже давно. Стены строений разрушены, кровля на всех зданиях отсутствует, если только она не сделана, как и стены из глины и камней. Не было ни дверей, ни окон, только ветер носит песчаную пыль. Село — призрак.

- Вот нас и зажали моджахеды на этой высоте. Одна группа поднималась из долины, со второй мы столкнулись за посёлком на тропе ведущей к перевалу, - начал свой рассказ Хлебородов, но Михаил прервал его, не дав опять погрузиться в воспоминания и тем самым опять впасть в хандру:

- Пошли поглядим, где там твоя тропа.

- Матвей, ты где? – окликнул историка Константинов-старший.

…Матвей как истинный археолог уже что-то раскапывал, ковыряясь ножом в сухой каменистой земле у полуразрушенного здания. Потом он поднялся, и увидев своих товарищей, которые безуспешно пытались найти его уже в течение получаса крикнул:

- Смотрите, я американский доллар нашёл! – размахивая рукой, кричал Матвей.

- Да чтоб тебя! – выругался капитан, увидев своего внука.

- Ты где пропадал! Мы тебя искали, полчаса по рации вызывали, а ты тут в «песочнице» играешь! – эмоционально воскликнул Михаил.

«Ну я тебе сейчас устрою, на всю жизнь эту историю запомнишь» - подумал капитан и грозно двинулся к парню.

- Вот и лейтенант Алексеев так ругался, только в основном матом, на рядового Абдуласипова, который нашёл такой же доллар, а потом он погиб через несколько минут от взрыва мины. Это было 20 июля 1988 года в ... – сказал Хлебородов, вскинул руку, чтобы посмотреть на часы и глаза его округлились.

- 10.22 – автоматически закончил Игорь, а на часах у него было 20 число 10.21 и секундная стрелка вдруг замерла.

- Капитан стоять! Матвей беги! Беги оттуда! - резко вскрикнул следователь и рванул, набирая скорость, обгоняя Михаила, в сторону парня, а со стороны долины послышался хлопок и нарастающий свист.

Он как таран врезался в молодого человека и потащил его прочь от того места, где от только что стоял, а через несколько секунд там взорвалась мина. Разлетающиеся поражающие элементы снаряда забарабанили по стене, за которую затолкнул Матвея Хлебородов.

- Капитан, срочно уходи оттуда! – начал в рацию говорить следователь.

- Направление держи на три часа, беги вдоль улицы, держись правой стороны, но обогни и не приближайся к разрушенному зданию с серо-жёлтой обвалившейся крышей, туда упадёт мина, может посечь осколками. Встретимся в стоящем на перекрёстке дома, у него во всём посёлке единственного осталась дверь, не промахнёшься. У тебя есть несколько минут добраться до этого дома иначе тебя разорвёт серией взрывов. Давай, жопу в горсть - пошёл, пошёл!

- Понял! – ответил капитан и бросился в указанном направлении.

Михаил бежал, чётко следуя указаниям Игоря, вложив в этот бег все свои силы. Мины рвались вокруг, сея смерть и разрушая и так уже мёртвый посёлок. Во время его движения к указанной точке, он увидел, что мина действительно прилетела в дом с серо-жёлтой обвалившейся крышей, стоящем на пути и если бы не предупреждение Хлебородова, он был уже мёртв. Он бежал, вокруг поднимались облака пыли, летело каменное крошево, а глаза заливал пот.

«Только бы успеть! Только бы не пропустить эту чёртову дверь!» - была единственная мысль командира.

Разведчик еле увидел в тумане пыли серое облезлое полотно дверного проёма, вломился в него, сорвав с петель, упал на пол, по инерции закрыв голову руками, хотя был в тактическом шлеме.

Как и говорил следователь, его нагоняла волна разрывов, бегущая буквально по пятам, но не дойдя до строения, в котором схоронился капитан, оборвалась.

Хлебородов и Матвей появились на месте встречи, через несколько минут, влетев по очереди в окно с другой стороны дома, их тоже едва не догнала Смерть, бегущая по пятам.

…- Ты что нас увёл с линии обороны? Мы могли там занять выгодную позицию и дать бой! – спросил следователя, сквозь визг летящих мин и грохот разрывов Михаил, как отдышался после своего спринтерского бега.

Хлебородов скинул шлем, голова под ним была мокрая. Говорить он пока не мог, только хрипло дышал, закрыв глаза. Видно, такие пробежки уже не для него.

Матвей сидел рядом, тоже скинув шлем и обхватив ладонями, зажал уши, чтобы не слышать этот чёртов визг Смерти. Он вздрагивал от каждого близкого разрыва. К войне нельзя привыкнуть, её можно впустить в себя, но привыкнуть невозможно. НЕВОЗМОЖНО! Парня била нервная дрожь.

- Боец! Что вжался в каску? Страшно? – стараясь перекричать грохот разрывов, хрипло спросил парня бывший «афганец».

- Не ссы, солдат, это только музыка! Сейчас «духи» в наступление пойдут – вот это будет песня! – повторил слова своего бывшего командира Хлебородов.

- Там, на линии, как ты говоришь, обороны очень плотный миномётный огонь, основные силы наших полегли из-за него в первые минуты боя. Здесь будет пока относительно спокойно. Боевиков двигается в нашу сторону более сотни, нам втроём там всё равно не выстоять, - уже обращаясь к капитану, начал объяснения Игорь.

- А бой мы успеем дать, не переживай! Нам сейчас надо срочно двигаться к тропе, которая уходит к перевалу, там тоже боевики, но их гораздо меньше и я думаю, что знаю их позиции. Слишком эта реальность похожа на мою, давно забытую.

- Понял, тогда вперёд! – скомандовал офицер.

- Погоди капитан, у нас есть пару минут, дай отдышаться!

- Так, двигаться чётко за мной, иначе рискуете поймать мину, что делать не рекомендую. Вредно для здоровья! – взяв на себя командование в знакомой ситуации Хлебородов.

- Перед тропой будет крайний дом из него можно снять боевиков, а сам он плохо простреливается. Вперёд не лезть тропа заминирована. Жаль Цифры с нами нет с его снайперским комплексом, ладно попробуем так, - продолжил раздавать указания Игорь.

- У нас есть 10 минут, нет уже восемь. Столько будет длиться миномётный огонь, - посмотрев на часы, проговорил Хлебородов.

Секундная стрелка на часах продолжила свой бег.

- Пока летят мины, «духи» сюда не сунуться. Всё, вперёд, за мной! Шевелим булками!

Группа мелкими перебежками, следуя чётко друг за другом, двинулась к выходу из кишлака.

…- Вот чёрт, никак не могу его снять, слишком резвый или умный, собака! – в сердцах проговорил Михаил, после скоротечного боя с боевиками, о которых предупреждал Игорь.

Они удачно, без потерь и ранений, если не считать мелких царапин от осколков каменного крошева, добрались к крайнему дому. Обстрел уже закончился и позади в воздухе клубилась пыль, от многочисленных разрывов снарядов. И пока она висит есть шанс вовремя уйти, не принимая боя на два фронта. Капитан внутренним чутьём чувствовал, как враги сзади подбираются всё ближе и ближе. Часть, как их называл Игорь, «духов» , действуя в соответствии с его чёткими указаниями уже «сняли», остался один, но засел этот гад очень удачно и дом простреливает - не высунуться и достать его невозможно.

- Не кипиши, капитан, у него сейчас патроны, кончаться, он запаникует и подставиться, - ответил на эмоциональную речь следователь.

Раздался выстрел – Игорь нажал на курок.

- Ну вот, что и требовалось доказать!

- Откуда ты знал, что у него патроны кончатся?

- Я и в прошлый раз его снял, - усмехнулся Игорь.

- Запомнил!

- А что мне не сказал, столько патронов на него извёл! – спросил капитан.

- Хотел посмотреть, может, у тебя получилось бы.

- Посмотрел?

- Да

- Доволен!

- Нет! Михаил нам срочно надо уходить, предупреждаю – тропа заминирована! – уже серьёзным тоном продолжил Хлебородов.

- Идите точно след в след! – начал командовать Игорь, но потом уже не увереннее проговорил:

- Надеюсь, моя память меня не подведёт! Если, что простите меня! Я просто пытался этот кусок воспоминаний вырезать у себя, подавить, забыть весь этот ужас. Даже в своё время принимал таблетки — антидепрессанты. Видимо, к лучшему, что всё же что-то осталось в голове! – всё тише и тише стал говорить следователь, погружаясь в свои страшные воспоминания. Взгляд его начал затуманиваться.

- Не переживай Игорь! – подошёл к Хлебородову Михаил, положил ему руку на плечо и легко тряхнул.

- Ты ни в чём не виноват ни тогда, и случись что, будешь также не виноват и сегодня. Ты сделал всё, что мог! Ты спас жизнь и мне и моему внуку. Ты вернул свой долг!

- Тогда вперёд! – потупившись, проговорил Игорь, забрасывая за спину оружие и выходя на тропу.

- Матвей готов? – задал вопрос парню капитан.

- Нет!

- Тогда пошли! – легко толкнув вперёд парня, проговорил капитан и обернулся назад.

Картинка опять зависла, дёрнулась и вновь встала на место. В клубах пыли замелькали неясные тени и до слуха капитана донеслась непонятная арабская речь.

…- Игорь у тебя, у нас получилось! – радостно проговорил капитан.

Позади остался самый трудный и нервный участок пути, когда каждый миг ожидаешь взрыва, каждую секунду готовишься к смерти. Казалось, что этот путь под палящим солнцем, когда пот заливает глаза и ты уже ничего не видишь, а оступиться ни в коем случае нельзя, не закончиться никогда. Путь, который проходит по минному полю, путь который выматывает и забирает у тебя последние жизненные силы. Путь закончен, впереди новая дорога – новый путь. Отойдя от опасного участка на значительное расстояние, отряд повалился, после команды Хлебородова, кто как стоял. Матвей снял шлем, волосы под ним мокрые, слиплись в один сальный комок. Руки дрожали. Ноги дрожали. Всё внутри ходило ходуном и у него не одного. У остальных тоже вид был не лучше.

- Да справились! – после долгой паузы проговорил следователь.

- Теперь ваш путь лежит через перевал. Прибор насколько я понимаю, показывает туда же, - продолжил Игорь.

- Что значит «Ваш»? А ты? – задал вопрос капитан.

- А мне надо назад, - поднимаясь, ответил Хлебородов.

- Что значит тебе надо назад, зачем?

- Мне надо вернуться, они меня ждут!

- Кто тебя ждёт? – задал очередной вопрос капитан.

Хлебородов не ответил, просто продолжал молча собираться.

- Игорь, ты не обязан, ты не должен этого делать!

- Так капитан, ставлю тебе боевую задачу! Выжить самому и спасти своего внука, хотя на данный момент вы почти ровесники. Повторяю выжить самому и спасти своего внука, заодно и Вселенную.

Брови капитана от удивления полезли наверх.

- Ноо..

- И никаких «Но», я старше тебя по возрасту и по званию, а приказы старших не обсуждаются! Ясно! - пресекая возражения, продолжил командовать следователь.

- Ясно!

- Поставленную задачу выполняй!

- Есть! – козырнул капитан подполковнику Хлебородову и набычился.

- Сергеич, пойми, там за спиной остались «духи». Они обязательно пустятся в погоню, поверь мне, я знаю! А они, в отличие от нас, чётко знают расположение мин. Нам от такого количества боевиков не уйти. Я хочу приготовить им сюрприз! – улыбаясь и поигрывая гранатой, говорил Игорь.

- Я сдетонирую минное поле, когда они будут идти по нему! Не всех, конечно, положу, но насколько это возможно задержу их, связав боем. Они же не знают сколько нас. А вы тем временем уйдёте через перевал.

- Но Игорь…

- Повторяю, никаких «Но»! Выполняй поставленную задачу!

- Есть! – вновь отдал честь капитан, поняв, что спорить с упёртым «следаком» бесполезно.

- Игорь, спасибо тебе! – протянул руку капитан и Хлебородов крепко пожал её, притянул Михаила и обнял, потом пожал Матвею руку и тоже обнял.

- Удачи вам друзья! – закончил прощаться подполковник и не оборачиваясь пошёл в сторону, покинутого кишлака.

- Я тебя никогда не забуду! – тихо, сам себе, проговорил капитан.

- Надеюсь! – крикнул Игорь и не оборачиваясь помахал Константиновым рукой.

А впереди его ждали ребята из взвода лейтенанта Алексеева. Они были рады, что он возвращается, смеялись, хлопали его по плечам, обнимали. Сержант Зинченко шутливо отдал честь. Да и сам Алексеев стоял неподалёку, также улыбаясь ему. И вот он снова в своей линялой форме песочного цвета, в помятой каске с буквами «Х» и «И» на внутренней стороне, на плечах у него погоны с надписью "СА", а за плечом старенький АК-74 с потёртым прикладом. Понял Игорь Иванович, что весь его жизненный путь вёл только к одному, чтобы он вернулся сюда в это ущелье Ад…д, к перевалу Д…л. Он снова пойдёт в бой со своими товарищами, плечом к плечу и окончит свой путь здесь, у подножья Афганских гор. Игорь был счастлив - он вернул им свой долг.

…Впереди картинка мигнула и погасла. Нет впереди больше гор и перевала, новая реальность предстала перед Константиновыми. Вдалеке за горизонтом массивная стена, уходящая в небо, на грани видимости здания различных геометрических форм и расцветок, как будто ребёнок разбросал свои игрушки. Их новый путь вёл туда, и не известно сколько опасностей поджидает их впереди. Михаил обернулся, позади лежала горная скалистая тропа, но Игоря на ней уже не видно, потом картинка опять мигнула и сменилась, подстроившись под новые декорации. Снова «Эффект матрицы».

Где-то струятся родимые реки...

В глухих переходах пространств и времён

мы в памяти их сохранили навеки,

миры, где был каждый когда-то рождён.

В бессчётных пространствах огромной Вселенной

есть место, где нас всегда помнят и ждут,

и верят, что путь мы найдём непременно -

назад возвратимся в родимый приют...

Ия Геберт

Глава 24. Продолжение пути (часть I)

...Темнота. Темнота впереди, темнота сзади, темнота вокруг, темнота проникает в тебя, темнота растворяет в себе. Ты ощущаешь себя замурованным в эту осязаемую, казалось бы, живую темноту. А ещё тяжесть, тяжесть навалилась на тебя, мешает дышать, не даёт шелохнуться, пошевелить даже кончиками пальцев, приподнять веки. И холод — холод пронизывающий, изматывающий. Кажется, что каждая твоя клеточка замёрзла и молит о тепле.

«Можеет...»

«..Я умеер...»

«.. И по..пал..»

«.. В своой персональ..ный адд!» - замёрзшие мысли у Сергея тянулись медленно, придавленные тяжестью, приходящие ниоткуда и уходящие в никуда – в окружающую темноту.

«Неет, не может быть, я жив!»

«Я пройду и этот ад!» - Сергей разогнал мысль, приложил все оставшиеся силы и пошевелился, сжал пальцы в кулак. Острая боль пронзила руки, тысячи маленьких иголочек вонзились в ладони. Со стоном подтянул под себя руки и попытался отжаться. Как будто несколько сотен тонн шевельнулось на плечах, но стало капельку легче. Приподнял примёрзшие веки, тут же белый свет обжог роговицу глаз. Обратно зажмурился, полежал чуть-чуть, переводя дыхание и повторил попытку. Опять иглы пронзили мышцы, приподнял голову и щёку ожгла нестерпимая боль, опрокинула назад. Нервный прерывистый вдох и в рот попало что-то холодное, заломило зубы. Мысли ещё ускорились.

«Где же я? Почему у меня во рту снег? Что с моим лицом? Нет, не возьмёшь меня, «костлявая»!» - заметались мысли Панфилова.

Ещё один рывок-рывок к свету и к новой боли. Сергей заорал, сдирая с лица кусок кожи, оторвался от земли, сбросил с себя «миллионы килограмм», откинулся на спину. Вдохнул в себя сухой воздух, лёгкие словно холодом обожгло. Нервно задышал, казалось, что воздуха не хватает - не можешь надышаться. Нестерпимая боль опять пронзила всё тело. Сергей снова заорал, срываясь на сухой кашель и сжимаясь в комок. Появившийся со всех сторон свет, давил на глаза – картинка расплывалась, не хотела настраиваться. Миллионы игл резали, разрывали мышцы, выворачивали сухожилия. Стон Сергея перешёл в хрип. Полежал, воздуха надышаться всё так же мало. Он не помнил, сколько так валялся, безвольной куклой, пытаясь преодолеть боль – казалось, что вечность. Но потихоньку начало приходить тепло. Сначала в пальцы, потом в руки, потом во всё тело. Попытался пошевелиться. Острая боль вернулась, но уже немного меньше. Пошевелился ещё – опять боль, но уже терпимее. Перевёл дыхание. Попробовал ещё раз и ещё, и ещё. Слёзы продолжали течь из глаз, растворяя в себе окружающий мир. Борьба с болью продолжалась долго, казалось, что не закончиться никогда. Но вот пришёл момент, когда Сергей смог сесть и попробовал протереть глаза. Показалось, что ножом провели по векам, опять брызнули слёзы, растворяя всё вокруг. Снова стон вырвался из груди. Остановился, переводя дыхание. Постарался проморгаться – сначала не помогло, но потом картинка начала проявляться. Попытался ещё раз привстать и перевернуться на колени. Рука упёрлась, во что мягкое.

- Цифра! Живой? – резко проснулась память и осознание, где он находится – в расщелине, высоко в горах. Испуг за товарища и резкий выплеск адреналина помог перевернуться. На ощупь добрался до головы Егора. Приложился ухом к груди. Авдеев дышал – дышал неровно, с всхрипываниями. «Жив!». Боль продолжала гулять по телу Сергея, но адреналин уже растворял её в себе. Вернулось в глаза изображение. От края рта по лицу Авдеева, пробежала и застыла кровяная дорожка. «Но главное, жив! Жив!».

- Держись друг. Я не дам тебе умереть! – прохрипел Сергей, освобождая себя и Егора от снега.

Завалило их изрядно. Осмотрел себя - куртка обледенела, целые куски отваливаются при движении. Рукава с перчатками как две маленькие острые ледышки – вот что так резануло глаза, когда пытался вытереть слёзы. Снял перчатку, ощупал лицо, всё в тёплой крови – куска кожи не хватает. Примёрз к земле, когда укрылся от бури и потерял сознание. Адреналин начал уходить и постепенно возвращается холод, хотя вокруг было гораздо теплее, чем когда они поднимались на вершину.

- Подожди! Я сейчас вернусь, – проговорил, наклонившись над Егором, Сергей и пополз на коленях к выходу из расщелины.

...Картинка снаружи зачаровывала – сияло рассветное солнце, окрашивая скалы, обступившие вокруг, в белое золото, ослепляя своей красотой на фоне синего неба. Сергей, опираясь на камни, встал. Горы, как огромные титаны протянули свои руки – вершины, вверх, пытаясь проткнуть пальцами небо – дотянуться до звёзд. На фоне этой монументальности ты ощущаешь себя песчинкой, затерявшейся среди скал. Воздух, казалось бы, звенит от чистоты и свежести, но его по-прежнему не хватает. Не можешь надышаться. Человеку здесь не место – человек недостоин этой величественной красоты, человек здесь умирает! Это подтвердилось, когда Сергей повернул голову. Слева, привалившись к скале, сидел Стас с раскрытыми глазами. Ворот куртки распахнут, виднеется загорелые шея и грудь. На лице его умиротворённость, на губах играет полуулыбка. Как будто это другой человек, а не тот злой инструктор, который вёл их наверх с закрытыми глазами и сжатыми губами. Он словно, только что сел, отдохнуть после длинной тяжёлой дороги – перевести дыхание, полюбоваться этим великолепным пейзажем. Его даже снегом не занесло, словно бури и не было. На поясе у Стаса болтается оборванная верёвка.

Сергей опять упал на колени – ходить ещё не мог, подполз к Стасу, тронул за плечо. Альпинист начал заваливаться набок. Подхватил за куртку.

- Стас, Стас! Ты жив? – тряхнул Стаса.

Приложил пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс. Пульса нет – мёртв.

- Прости Стас, что не дождался тебя! – проговорил Сергей, но Стас, не отвечал, продолжая улыбаться, казалось бы, своим мыслям.

Сергей сел рядом, также облокотился спиной на скалу. Посмотрел на далёкий горизонт. Никуда не хотелось идти, так бы и сидел здесь, как Стас, любовался окружающим видом – этими далёкими вершинами гор, синим небом и восходящим солнцем. Вот так как когда-то они сидели с Ольгой, иногда строили планы своей дальнейшей жизни, а иногда просто молчали, в окружении величественной красоты. Защемило сердце от нахлынувших воспоминаний, только боль в разорванной щеке не дала полностью, погрузиться в созерцание окружающих видов и в воспоминания.

- Прости друг, я даже тебя похоронить не смогу, негде, - извинился ещё раз Панфилов.

- Да это и не нужно, ты должен наслаждаться этой красотой, пусть и после смерти! Здесь твоя остановка, здесь ты нашёл свой покой!

Из глубины расщелины раздался слабый кашель.

- Прости Стас! Если я сейчас не займусь Егором, я потеряю вас обоих! – повторил свои же слова Панфилов и на коленях пополз к Авдееву.

Сергей порылся в рюкзаке, нащупал аптечку. Раскрыл, казалось, что маленькая, но это было только на первый взгляд – настолько организована, что вмещала в себя большое количество необходимых на все случаи жизни лекарств и препаратов. Нашёлся и шприц с дексаметазоном. Сорвал зубами колпачок и прямо через одежду вколол Егору препарат, чтобы предотвратить у Цифры отёк лёгких из-за следствия развития горной болезни. Егор задышал равномернее, но сознание к нему не вернулось.

- Теперь тебе надо попить, тебе надо много пить! Это сохранит тебе жизнь! – сказал Авдееву Панфилов.

Сергей достал из рюкзака спиртовую таблетку, вложил её в импровизированную плитку, зажёг. Получилось не сразу, спички выпадали из пока ещё не послушных рук. Поставил небольшую алюминиевую кружку, вскипятил воду, потом остудил, здесь же в снегу. В рюкзаке нашлись все эти необходимые вещи, хотя Сергей не помнил, чтобы их укладывал, но анализировать было некогда. Надо торопиться, на кону жизнь твоего боевого товарища. Растопив немного снега, пополз к Цифре, ноги тоже пока до конца не слушались. Приподнял его голову, приоткрыл рот и попытался влить немного воды. Егор закашлялся, но маленький глоток сделал, потом ещё и ещё, но так и не очнулся.

Уложив поудобнее Цифру и накрыв его, извлечённым из-под снега одеялом, занялся своим лицом. Обработав рану, залепил его каким-то пластырем. Боль и жжение на лице сменилась, лёгким покалыванием – пошёл быстрый процесс заживления, что значит медицина будущего. Вколол себе тонизирующий препарат – немного вернулись силы, правда, дышать легче не стало, но дексаметазона больше нет, придётся обходиться только водой и надеяться на быстрый спуск с вершины. Глотнул воды из растопленного снега, показалось, что лучше воды он не пил – такая она была вкусная и начал готовить снаряжение.

...- Ну что, начнём? – аккуратно Панфилов начал опускать Егора в «бездну» - на следующий балкон в скале. Авдеев висел безвольной куклой, слегка раскачиваясь на небольшом ветру. Процесс был физически сложным, но получился без происшествий. Сергей сам приготовился к спуску и последний раз посмотрел на «любующегося» окружающими горами Стаса.

- Прощай Стас! Спасибо тебе! Для меня ты настоящий герой! Я тебя никогда не забуду и то, что ты для нас сделал!– проговорил мёртвому товарищу Сергей и начал спускаться сам.

Также без происшествий добрался до следующего балкона. Потом был дальнейший спуск на следующий отвес и потом ещё, и ещё. Руки налились свинцом, незатянувшаяся кожа на пальцах снова разошлась от верёвки, но Сергей не сдавался и метр за метром спускал Авдеева вниз, а потом опускался сам. Через пару часов такого экстремального спуска Панфилов выдохся, но новый укол «тоника» снова немного оживил и спуск продолжился. Наконец-то отвесный участок пути закончился. Сергей упал рядом с бессознательным Егором, когда ощутил твёрдую землю под ногами и долго лежал, тяжело дыша. Далее более пологий спуск, но теперь необходимо тащить Авдеева вниз на себе, а силы уже на исходе. При этом надо обходить трещины и вероятные лавиноопасные участки, что очень тяжело, когда маршрут тебе неизвестен. Надежда только на своё чутьё, спортивный опыт и удачу.

- Погоди Егор! Дай дух переведу и потом пойдём дальше! Хорошо? – спросил Авдеева Панфилов. Цифра не ответил, но Сергею это было и не нужно. Ему необходим этот разговор, чтобы не отчаяться, не сойти с ума в этой ледяной пустыне.

Сверившись с «навигатором» и взвалив на себя бессознательного Егора, молодой человек побрёл дальше – вниз, туда, где должна быть жизнь, а не только «холодная красота».

..Сколько прошло времени неизвестно, а может, оно остановилось, Панфилов не знал. Казалось, что прошла вечность. Сил больше не осталось. Сергей упал на колени и как можно осторожнее опустил на снег Авдеева.

- Погоди Егор, сейчас посмотрю куда там дальше.

Тяжело дыша, достал из внутреннего кармана «навигатор». Оказалось, прошёл около 800 м по довольно крутому склону. Несколько раз проваливался по пояс в снег, выбирался, вытягивал Авдеева и продолжал спуск. Несколько раз приходилось обходить большие трещины из-за чего терялось много времени. Хотя времени и так терялось много – маршрут неизвестен и есть вероятность провалиться в невидимую трещину, поэтому приходилось выверять каждый шаг, проверять каждый подозрительный участок. Ещё и снайперку Авдеева тащил. «Кто знает, что там впереди?» - успокаивал себя Сергей и стиснув зубы, продолжая спуск. Иногда в прицел осматривал путь, запоминая более пологие и менее опасные участки.

И вот они добрались к очередной промежуточной точки маршрута. Впереди, если верить «навигатору», довольно большой участок спуска - пологого и удобного. За ним выход в долину, расстояние на полдня пути, но сейчас перед ними вздымалась скала, на которую необходимо взобраться самому и каким-то образом поднять Егора. На плечах тащить Цифру не получиться – слишком крутой подъём на скалу, а сил больше нет и «энергетика» больше нет. Всё в себя «вкачал», пока шёл эти «проклятые» 800 м. Неожиданно Сергей надрывно закашлялся, спазм схватил грудь! На перчатке остались следы крови – плохой признак – начался отёк лёгких. Это говорило, что необходимо поторопиться, пока процесс не станет необратимым.

- Что будем делать, Егор? Надо из чего-нибудь соорудить тебе салазки, иначе я тебя не затащу наверх! – проговорил Сергей и начал осматривать окрестности в поисках что-нибудь пригодного для этой цели.

Вокруг, как назло, только белый ослепительный снег и серые скалы, не одного деревца, но вот что-то чёрное мелькнуло в поле видимости, там, возле большого камня – «жандарма», на границе снега и открытых камней.

- Погоди Егор я сейчас! Пойду, разведаю.

Побрёл туда, аккуратно – прикладом винтовки, да простит Цифра, проверяя надёжность пути. Вокруг «жандарма» была небольшая площадка, не покрытая снегом. Подошёл ближе и не мог поверить своим глазам. Перед ним лежали упавшие крест-накрест две немецкие винтовки времён Второй мировой войны - Mauser Gewehr 88, а рядом след от кострища. Поднёс руку к оставшимся углям – чуть тёплые. Холодок страха пробежал по спине. Сергей упал на колено, вскинул «снайперку» и судорожно начал осматривать окрестности.

«Твою ж дивизию, мне тут ещё «фрицев» до кучи не хватало!»

Но сколько ни всматривался в окружающий пейзаж ничего и никого так увидеть не смог. Попытался обойти «жандарм», но за ним начиналась каменная осыпь и обрыв. Потом заметил ещё одну винтовку - американскую М16, с валяющимся рядом пустым магазином, прислонённую к «жандарму» с другой стороны. А далее обнаружил ещё более странную деталь – небольшой кусок металлической обшивки, с нарисованной половиной буквы «М» или «Н» - непонятно.

Ещё вдоль обрыва насколько хватало глаз, тянулась цепочка одиночных следов – приходящих следов. «Вот же экстремал – по краю обрыва идти! А кусок обшивки, скорее всего, от самолёта - не от парохода же», - размышлял Сергей.

Подойти ближе к краю обрыва и посмотреть, не решился – слишком опасно – и сам угробишься, и товарищ без твоей помощи, потом погибнет.

«Где все эти люди? Может, в обрыв свалились!» - размышлял Панфилов, ещё и ещё раз оглядывая в прицел окрестности.

«Отходящих следов не видно! Судя по винтовкам человек было трое, но странно было то, что они, как будто появились из ниоткуда, а потом сквозь землю провалились и ещё эта цепочка входящих одиночных следов! Ладно, возможно «фрицы» появились, как и наши разведчики, из 1944 года, но откуда здесь М-16 и обшивка самолёта? Вообще, не понятно! Всё очень странно!» - вёл внутренний диалог Сергей.

Но время идёт, а бесконечно бездельно глядеть вокруг невозможно, надо выдвигаться.

«Придётся теперь постоянно оглядываться!» - невесело подумал бывший альпинист.

Собрав в охапку немецкие винтовки, брать М-16 не было нужды, по своим следам побрёл обратно к Цифре, потом вернулся за куском обшивки. Товарищ так и лежал, как его оставили, но всё же дышал, хотя и не так ровно, как хотелось бы. Соорудив из металлического листа, двух винтовок и верёвки импровизированные «салазки», аккуратно уложил на них Цифру, накрыл одеялом, потом закинув за спину рюкзак и Осирис, полез на скалу преграждающую путь.

- Ну что попробуем Егор? А? – уже шёпотом проговорил Сергей, опасаясь быть услышанным невидимым врагом.

...Подъём был тяжёлым, выматывающим, забирающим последние силы. Но вот конец этого подъёма – ровная площадка на вершине и за ней, насколько хватает видимости пологий склон, ведущий к конечной точке пути.

Панфилов отдышался, сидя на коленях, дождался, когда сердце в груди немного успокоиться после сложного подъёма, сбросил рюкзак и винтовку, перехватил поудобнее верёвку, начал тянуть. Казалось небольшой и лёгкий Авдеев, сейчас весил более тонны, но Сергей тянул и тянул. Подтянув салазки до совсем крутого участка, врубил «кошки» в край обрыва и приложил оставшиеся силы. Но салазки, казалось, зацепились за что-то и не двигались с одной точки, сколько бы Панфилов ни прилагал усилий. Вдруг верёвка выскользнула из рук Сергея и «салазки» заскользили обратно. Остановились. Необходимо начинать всё заново. Перекинув уже верёвку через себя, начал тянуть снова. Когда «салазки» опять дошли до крутого участка, сделал шаг назад, потом ещё один, и ещё один. Потихоньку, издавая скрежет, «салазки» поползли вверх. Казалось, ещё чуть-чуть и цель будет достигнута, но канат резко дёрнулся, хлестанул по разодранным пальцам и опрокинул, с занесённой назад одной ногой следователя в снег. Верёвка опять выскочила из рук и проскользив змеёй по спине, улетела за край обрыва. Сергей на коленях, тяжело дыша и отплёвываясь, как мог быстро пополз к краю. Увидел, что «салазки» опять откатились на значительное расстояние, но при этом опрокинули Егора и он лежал лицом в снег. Сергей быстро закрепился и начал спускаться со скалы. Добрался до разведчика, перевернул. Авдеев тихо застонал. Осмотрел его на предмет повреждений – не обнаружил, по крайне мере, визуально, вновь переложил на «салазки».

- Сейчас, сейчас! Попробуем ещё раз!

Опять полез обратно на скалу. Еле, еле взобрался, обмотался верёвкой, перекинул её ещё, как дополнительную страховку через ближайший валун, начал тащить и понял, что больше не может. Всё – сил нет. Дёрнул раз, дёрнул два – бесполезно. Он упал на колени и от бессилия завыл. Эхо прокатилось по склону, убегая в нужном, для путников, направлении и останавливаясь, наверное, у конечной точки пути.

«Больше не могууу!» - застонал Сергей.

Безнадёжно посмотрел назад. За спиной простирался пологий склон, так и манящий с лёгкостью пройти по нему. Всего лишь через пол дня пути, они будут на месте, а там друзья – они помогут, они спасут. Сергей опять завыл. Ему было всё равно, что рядом могут быть враги и услышать его. У него не осталось больше сил бороться. Он пополз на коленях в сторону обрыва, заглянул за него. Слава богу, Цифра лежал не опрокинутый.

- Егор, может, я один, может, я быстро схожу за помощью, а потом вернусь за тобой? А? Ну что ты молчишь? А? – кричал со скалы своему товарищу Панфилов.

- Я быстро! Я туда и обратно! А? – вдруг резкий кашель оборвал монолог Сергея.

Кровь опять осталась на перчатке и ему стало страшно, как не было страшно никогда. Он увидел перед глазами, вместо «салазок» с разведчиком, девушку, разбившуюся о далёкие скалы, бесформенной куклой лежащей далеко внизу. Вспомнил всю ту боль потери, которую испытал при этом, всё то бессилие, от невозможности помочь своей любимой. И это воспоминание отрезвило его, прогнало начавшуюся истерику. В отличие от Ольги он мог помочь Егору, мог его спасти.

«Думай, Сергей! Думай!» - самому себе приказал молодой человек.

Перевернувшись на спину, достал из-за пазухи «навигатор».

«Помоги мне, покажи другой путь, мы не можем вот так бесцельно погибнуть здесь, практически у цели».

Покопавшись с прибором, он увидел альтернативный путь - придётся возвращаться и начинать всё заново, но только в другую сторону. Маршрут был более-менее ровный, не такой идеальный как за спиной, но всё же это уже выход. Покопавшись в настройках ещё, рассчитал сколько займёт времени альтернативный маршрут и это знание его практически «убило». Два дня – два дня пути по этой ледяной пустыне, два дня в этом ледяном аду, практически без еды и это при условии, если не испортится погода. Они могут не пережить этот путь. Сергей встал, посмотрел на далекого Цифру, потом с тоской оглянулся, снова накинул на себя рюкзак и винтовку и полез обратно вниз.

- Я не дам тебе умереть! Не дам! Слышишь! – прокричал Панфилов.

И уже себе, тише:

- И сам не умру!

... Он уже не помнит, сколько бредёт вперёд и тянет на себе лямку. Он, как робот, переставляет ноги. У него было только одно желание - упасть и умереть, а ещё пить. Но не было сил остановиться, зажечь огонь, растопить снег. Так устал, что даже мыслей об этом не осталось. В голове пустота. Он раз за разом повторяет одно и то же движение – шаг, ещё шаг, ещё шаг.

За спиной остались – возвращение назад по крутому склону, потом поворот на новый маршрут и спуск по ледяной пустыне, но он уже не помнит, сколько так двигается, может день, может, два. Он не помнит, сколько прошло времени, а сил посмотреть на часы нет. Он не знает, был ли вокруг день или стоит ночь, он не помнит, он уже ничего не видит. В голове пустота.

Шаг, ещё шаг, ещё. Ледоруб бесполезной игрушкой болтается в руке. Лямка от «салазок» оттягивает плечи, но он уже не чувствует её, а сил повернуться посмотреть, как там товарищ, нет. Он уже не помнит, куда и зачем идёт. Нет сил помнить – в голове пустота. Шаг, ещё шаг, ещё.

Ему нежарко, ему не холодно, у него нет сил чувствовать, что происходит вокруг, думать об этом. В голове пустота.

Но он идёт, упорно идёт вперёд. Желание жить сильнее и тело двигается на автомате, хотя в голове пустота. И когда вдруг из-под ног ушла опора, тело среагировало – запустило сознание.

Сергей резко вскинул руку и зацепился ледорубом за край обрыва, а вниз пошла лавина, образованная неаккуратным движением альпиниста. Панфилов посмотрел вверх. Импровизированные салазки опасно подкатились к краю и норовили сорваться вниз, смахнув за собой и Панфилова. Сергей попытался подтянуться и зацепиться второй рукой за какой-нибудь выступ, но рука соскользнула и он по инерции начал раскачиваться. Теперь уже ледоруб начал срываться и заскользил вниз, потом резко остановился, зацепившись за какую-то невидимую трещину. Салазки ещё больше накренились и вот-вот соскользнут вниз. Сергей понял, что это конец, что борьба бесполезна и путь его наконец-то окончен. Он готов был уже обрезать верёвку, связывающего его с Авдеевым и разжать руку, выпустить ледоруб, чтобы не оттягивать этот последний момент, пока не пришёл страх, но какая-то вдруг возникшая в пустой голове «заноза» не давала ему это сделать.

«Салазки не могут висеть под таким углом!» - была оформившаяся мысль Сергея, и как бы подтверждая его догадку, они потихоньку начали отползать от края обрыва, потом исчезли вовсе. Затем лямка от импровизированных салазок, которая опоясывала Панфилова, потянула его наверх. Вдруг сознание отключилось, потом включилось, когда по губам потекла вода, он жадно глотнул, потом ещё и ещё. Закашлялся, сухо, надрывно, а затем почувствовал укол в ногу и сквозь туман зрения увидел сосредоточенное лицо Микулы, после чего его сознание вновь погрузилось в спасительную темноту.

Глава 25. Продолжение пути (часть II)

- Марина! Вставай! – раздавался чей-то голос где-то далеко, далеко.

- Можно я ещё чуточку посплю, ещё чуть-чуть, - бормотала она в ответ.

- Какой посплю, вставай! Нам надо срочно уходить! – голос приблизился, налился громкостью и в нос ударило что-то острое.

Резкий запах разогнал сладкую дремоту, заставил подчиниться голосу, распахнуть глаза.

- Что? Где я? – спросонья девушка неожиданно громко вскрикнула.

- Тихо ты, тихо! – Док зажал ей рот рукой .

- Чего ты так орёшь?

В глазах у девушки начал проявляться разум, а заодно и куча вопросов.

- Очнулась, могу разжать рот? Орать не будешь? – тихо спросил Алексеев, и получив утвердительный кивок, отнял ото рта девушки руку.

- Ну и глазищи у тебя! И так большие, а со страху-то вообще огромные! – как всегда, съехидничал Док.

- И ни чегошеньки-то я не испугалась! – опять неожиданно громко ответила девушка обидевшись.

- Да не ори ты так! – опять строго зашептал Док, приложив указательный палец к губам.

- Да что случилось-то? Где мы? – переходя на шёпот, проговорила девушка, осматриваясь вокруг.

Они находились в небольшом овражке, метра два высотой, который извивался змеёй и уползал куда-то в вдаль - насколько далеко, понять невозможно, за поворотом не видно. Над головой к краю прицепились какие-то хиленькие деревца, корни от которых струились вниз, выглядывая из-под обвалившегося грунта. На дне овражка было достаточно сухо – много опавшей, но ещё не прелой листвы, что определённо радовало, что не сидишь хотя и в тёплой, но всё же луже. Но где-то не так далеко слышалось журчание ручья, вероятно, овражек разветвлялся и по другой его части струилась вода.

- На, посмотри, - протянул Марине бинокль Степан.

Девушка взяла прибор, встала, посмотрела на край оврага. Рукой попробовала дотянуться до верха – дотянулась, но выбраться вряд ли получится.

- Ну и куда мне смотреть в него? На тебя или в небо? – спросила обиженная девушка, поставив руки в "боки".

- Сзади тебя ступеньки! – беззлобно парировал Док.

Девушка оглянулась. И вправду, сзади неё в грунте были вырезаны две аккуратные ступеньки и небольшой жёлоб для устойчивости и удобства наблюдения.

- Прости Док! – ответила девушка.

- Бывает!

- Твою ж, за ногу! – вдруг ругнулась девушка, хотя и громким шёпотом, после того как взобралась повыше и осмотрела в бинокль окрестности. Повернулась и ругнулась снова:

- Твою ж, за ногу!

- Барышня! Как Вам не стыдно, вроде интеллигэнтная девушка, а ругаетесь как сапожник! – продолжал зубоскалить Док, специально «гэкнув» в слове «интеллигентная», при этом утрамбовывая что-то в свой рюкзак.

- Прости Док! Вырвалось! – парировала девушка, не отрываясь от бинокля.

Вдалеке за горизонтом виднелась монументальная стена, уходящая в небо. Стена была похожа на металлическую. В бинокль хотя и плохо, но были видны стыки плит, массивные балки опорных колонн и несущих ферм. По корпусу стены были проложены квадратные лотки, закреплено какое-то оборудование. Самого потолка не видно в туманной дымке. И ещё, на грани видимости, здания различных геометрических форм и расцветок, как будто ребёнок разбросал свои игрушки. Сзади картинка повторялась – та же стена, но только отсутствовали какие-либо сооружения.

- Где мы оказались? – вновь задала громким голосом вопрос.

- А чёрт его знает? И не ори же ты так! – вновь отругал девушку Док.

- Да чего ты всё не ори, да не ори? – вновь попыталась обидеться девушка, но Степан ей не дал:

- А ты что не видишь? Смотри лучше?

Девушка ещё раз подняла бинокль к глазам и вдруг, не так далеко от места, где они размещались, увидела цепочку людей в серой форме, неспешно идущих и осматривающих окрестности. В руках у них винтовки наперевес, автоматы. Фигуры у них напряжены, лица сосредоточены – как будто ищут чего или кого. Вдруг один солдат вскинул руку и из неё вырвалась струя огня. Марине показалось прямо в неё, она даже отпрянула, соскользнув со ступеньки, упала, больно ударившись копчиком о какую-то корягу.

- Кто это? – без стеснений, потирая ушибленное место, спросила девушка.

- Вот времена! Вот нравы! – пробубнил Док, наблюдая за действиями девушки, но она опять, ни чуть не смутившись, парировала:

- Больно же!

- Что увидела? Это эсэсовцы, каратели! По нашу душу идут! Хотя, может, и не по нашу, но в нашу сторону! Надо срочно уходить! – перевёл разговор на другую тему Степан, затягивая узел на своём рюкзаке.

- А, как ты узнал, что это эсэ…, да, точно – руны в петлицах, орлы на левых рукавах и череп на фуражке у офицера, - сама себе ответила девушка и вдруг глаза её округлились, она зажала себе рот и сквозь пальцы запинаясь проговорила:

- А ггде Аллексей? Ччто сс ним?

Ей стало одновременно и стыдно и страшно. Стыдно оттого, что от переживаний совсем забыла про полюбившегося ей человека, который её спас. А страшно потому, что Алексей мог погибнуть, ведь они спрыгнули с десятиметровой высоты.

- Не волнуйся, жив твой поручик! Жив! Тут он, недалеко, только без сознания. Перенести я его суда не успел! Тебя перетащил, потом этих увидел, там их не менее взвода, а может, и больше – некогда было считать! – кивок в сторону приближающихся немцев.

- Всё уходим, потом расскажу! Если живы останемся! Надеюсь, они не сразу заметят наше «лежбище»!, - закидывая на себя рюкзак, проговорил Док и ногами разрушая, им же сделанные ступени.

- Кинь на них немного листвы и за мной! - скомандовал Док и двинулся вдоль оврага.

Девушка выполнила приказ и засеменила на своих туфельках за доктором. Одежда на ней, как и на Степане осталась из 1917-го. Потом остановилась, скинула с себя неуместную здесь обувь и пошлёпала в одних носках по лежащей на дне оврага листве.

________________________________________________

...- Туман, Лёша! Да очнись же ты! – тряс Алексеев своего товарища, тщетно пытаясь привести того в чувства.

Ни тонизирующие уколы, ни нашатырь, ни боевой врачебный опыт - ничего не помогало. Туманов дышал, стонал, но в себя не приходил. Они разместились на дне уже другого оврага, более пологого, располагающегося в пятистах метрах от того, в котором они находились до этого и соединяющийся с ним узким проходом и также уходящим вдаль. Как будто окопы кто-то рыл, а потом бросил это дело. Окопы заросли, обрушились и уже нельзя их отличить от естественного оврага.

- Марина, быстро рассказывай, что с ним случилось! А то я не понимаю, как привести его в чувство! – переключился на девушку Док.

Горина, не отрываясь от бинокля – наблюдала, по приказу Алексеева за приближающимися врагами, ответила:

- Да ничего! Спрыгнули с трёхэтажного дома, - ответила девушка.

- Ничего себе – ничего! Вот вы «дурни»! А что дальше? – продолжил допрос Док.

Девушка неожиданно присела на корточки и уже шёпотом ответила:

- А дальше не помню! И не ори! Док, нам надо срочно уходить, они уже очень, очень близко! Скоро нас заметят!

- Уходить, уходить! Что я могу сделать, если твой друг лежит, как бездыханный. А с ним на плечах мы далеко не уйдём, слишком здоровый – был бы он как Цифра, то, может, и ушли, а метр девяносто с лишним и почти сотню килограмм веса быстрому бегу не способствует, - ворчал доктор.

- Туман! Ну давай поднимайся! – задышал в ухо поручику Степан.

Наверху послышался гул пламени, вырывающегося под огромным давлением из жерла огнемёта и волна жара докатилась до дна оврага. Гул закончился, осталось только шипение вырывающегося газа и послышалась отчётливая немецкая речь, отдающая приказы.

Вдруг Туманов схватил Дока за грудки, резким движением притянул к себе. В его руках блеснул пистолет. Над ухом Дока раздался приглушённый выстрел, потом ещё один и ещё один. Степан повернулся – сверху, в разных точках оврага начали медленно заваливались с дырками во лбу три «фрица».

Док среагировал мгновенно – подхватил автомат, который почему-то тоже, вместе с аптечкой, остался у него после попадания в 1917 год, хотя остальное всё снаряжение куда-то подевалось, и уже от его выстрелов два немца свалились в овраг.

- Туман, Марина! Быстро, за мной! Сейчас граната прилетит! – схватил за шинель поручика Док и толкнул испуганную, стоящую у него на пути девушку. И, пока фашисты не успели отреагировать, резво, втроём, припустили по оврагу и скрылись за поворотом. Сзади раздались, слившиеся воедино три разрыва.

Добежав до пологого выхода из оврага, показав жестом Туманову двигаться с девушкой дальше, Док упал на землю, быстро выполз наружу и начал стрельбу. Пули с тихим чавканьем ушли в сторону врага. Очень выручил глушитель, так как из-за него немцы не могли понять, откуда ведется стрельба. Сполз обратно и побежал, за друзьями дальше. Овраг неожиданно делал крутой изгиб, заходя как бы во фланг врагу. И вот уже Туманов ведёт прицельную стрельбу с двух рук. Ни одна пуля не ушла мимо, хотя враг и залёг в складках местности. Восемь выстрелов – восемь попаданий. Сухо отщёлкнулись два пустых патронташа.

- Я пустой! – доложил Туманов.

- У меня одна граната в стволе! – выглядывая из камня, удачно расположившегося на краю оврага, проговорил Док.

- Марина, беги – уходи отсюда, - это уже девушке скомандовал Алексеев, и видя возражение в глазах девушки, добавил:

- Живо!

Девушка, всхлипнув, побежала дальше, смешно шлёпая когда-то белыми, носками по земле.

Чмокнув, граната вылетела из ствола и удачно легла в скопление передвигающихся в их сторону фашистов. Немцы всё-таки вычислили, откуда ведётся стрельба и начали охват противника в кольцо.

- Всё теперь и я пустой! Далее, если повезёт, рукопашная. Только бы успела уйти! – выдал путанный монолог Док.

И тут провидение сжалилось над героями, если это можно назвать жалостью. Послышалась команда по-немецки, которую поняли оба:

- Nicht töten! Lebend nehmen! (Не убивать! Брать живыми!)

Друзья улыбнулись и Док промолвил:

- Ну вот теперь и повоюем!

Два здоровенных немца, а потом ещё два спрыгнули с двух сторон в овраг. Закинув автоматы за спину, выхватив большие армейские ножи, двинулись на товарищей. На этом участке природный окоп расширялся и место более, чем было достаточно для рукопашного боя.

- И что вы все такие большие! – буркнул Док и с разбегу, вдруг упав на колени, проскользнул по прелой скользкой листве сбоку неповоротливого немецкого бойца, не забыв попутно ударить в пах противника. Потом с разворота метнул докторский скальпель в глаз другого. Немец, лишившийся глаза, заорал и пока он был занят собою и своими переживаниями по этому поводу, Степан быстро принялся добивать, держащегося за свои причиндалы и хлопая, как будто кончился воздух, ртом немца. Бой был скоротечным – удар подкованного сапога в висок, выбил их фашиста дух, заодно и жизнь. Сдёрнув автомат с противника, Док просто выстрелил во второго, уже немного оправившегося от шока и выдернувшего из глаза скальпель.

Туманов тоже времени даром не терял. Немцы не видели в хромоногом враге серьёзного противника и нападали по одному. Это и было их ошибкой. Первого своего «фрица» Алексей подловил на контрударе, точным ударом левой рукой в нос, после которого эсэсовец с искалеченным лицом рухнул всей своей огромной тушей на спину и больше не встал. Поручик своевременно подхватил его за руку, перехватывая нож. Второй немец злобно ощерился, набычился и резво для своей комплекции кинулся на врага, делая резкий выпад ножом. Как лопасти пропеллера, замелькала рука Туманова и фашист не успел понять, когда его тоже покинула жизнь, упав разлинованный словно школьная тетрадка. Далее поручик метнул нож в немецкого командира, наблюдавшего за схваткой на вершине, и запоздало начавшего выхватывать из кобуры свой пистолет. Он тоже останется лежать на дне этого оврага никем не упокоенный.

- Закончились «фрицы» что ли? А я только разогрелся!, - нервно схохмил Док. Он врач и не любил лишать жизни людей, пусть и своих врагов, хотя мог делать это очень эффективно.

- Надо оружие собрать! А то мы остались без боеприпасов! – хрипло, проговорил Туманов, вытирая испарину, выступившую на лбу. Его мутило, а в голове начало вновь отдавать тупой пульсирующей болью.

Стянув поверженных врагов в одну кучу, начали собирать боеприпасы и оружие. Поручик зачем-то обшарил внутренние карманы офицера. Вынул какие-то бумаги и недолго разглядывая их сунул себе за ворот шинели. Док в это время стягивал с одного из немцев пояс с висящими на нём длинными ручными гранатами. Вдруг сзади раздалось шипение. Они резко обернулись и увидели направленный на них раструб огнемёта. Не успели они даже как-нибудь среагировать, раздался звук тупого удара и немец, как подкошенный плашмя рухнул на дно оврага, прямо на своё непотушенное оружие. Запахло палёной шерстью и горелой кожей, из-под немца начал поднимать чёрный дымок. А над ним, стояла хрупкая девушка с огромной дубиной в руках.

- Как ты её подняла-то? – спросил удивлённый Док, а Туманов, в это время перевернул, поверженного девушкой врага и вырвал из цепенеющих рук огнемёт – затянул вертушок подачи смеси, а потом обессиленно сел рядом на землю.

- Спасибо лучше бы сказал, а не спрашивал «А как?» «Да почему!», - ответила девушка и легко отбросила дубину в сторону.

- Туман, смотри, а наша барышня полна загадок! – сказал Док , дружески хлопнув товарища по плечу и поручик начал заваливаться набок…

_____________________

...Маленький Лёша бежал по пустырю, который располагался недалеко от дома Крестовского. Как говорил дяденька Иса, тренировал организму. Сегодня бег давался как-то совсем легко, без усилий, словно не бежал, а скользил по воздуху, того и гляди, ноги оторвутся от земли и ты полетишь над высокой травой. Дул лёгкий ветерок, гладил по лицу, ерошил волосы. Было так приятно, как будто мама гладит тебя своей мягкой прохладной ладонью.

«И дяденька Иса сегодня в хорошем настроении – не ворчит и не ругает, как обычно», - думал на бегу мальчик.

Он бросил быстрый взгляд в сторону, где сидел Ямамото, но из-за высокой травы его не увидел. Но он чувствовал его, знал, что он рядом – внимательно следит за мальчиком, как тот старается или, наоборот, «сачкует». Понимая это мальчик, ещё больше ускорился, чтобы не испортить дяденьке Исе настроение. Ветер засвистел в ушах, казалось, что сейчас точно взлетит и понесётся навстречу ветру и приключениям.

Вот показался угол ближайшего здания. Лёша начал притормаживать, чтобы не пропустить поворот. И вдруг отчётливо услышал далёкое тарахтение мотора.

«Андрей Григорьевич приехал на своём чёрном блестящем Авто» - обрадовался мальчик и остановился, поджидая, когда машина покажется из-за угла.

«Может, сегодня снова разрешит посидеть на мягком кожаном сиденье за рулём машины, понажимать педали, а может даже и даст один раз «бибикнуть»! Хочу стать шофэром и водить такие вот Авто, как у Андрея Григорьевича!», - размышлял, в предвкушении приятных событий Лёша.

Но машина не появлялась, а звук мотора всё нарастал и нарастал, превращаясь в рёв какого-то гигантского мощного зверя. Лёша хотел побежать навстречу, посмотреть, где там застрял автомобиль, но понял, что ноги занемели – не пошевелиться, а голова начала наливаться свинцовой тяжестью. Исчезла из тела та лёгкость, которая принесла мальчика сюда. А из-за поворота, сбивая угол здания, выехала махина. Вся квадратная, будто вырисованная по линейке прилежным учеником. Сверху махины голова с длинным носом, имеющим впереди шишку. «Башня с пушкой» – откуда-то появилось знание в голове мальчика. Чернота внутри ствола пушки притягивала взгляд, приковывала к себе, готовая поглотить мальчонку с головой.

Сбоку у махины множество колёс, а на колёсах надеты металлические сегментные ленты – гусеницы.

«Хотя, при чём здесь эти мерзкие личинки насекомых?»

«Да это же танк» - вспомнил Лёша название махины, которое вычитал в какой-то газете. Только там, на чёрно-белом фото, танк был какой-то несуразный, словно слепленный как попало. Английский танк Mark I – припомнил название того чудовища, что на фото в газете. С другой стороны, мальчик мог побожиться, что никаких газет про машины со странным названием «танки» он не читал. Но это неважно - сейчас, напротив, ползёт махина, злобно рыча мотором словно хищный и опасный зверь. Танк выпустив клуб чёрного дыма резко остановился, словно тигр, почувствовавший добычу и приготовившийся к броску.

Сначала было интересно посмотреть на «диковинного зверя», разглядеть его грациозную мощь. Танк был поистине красив. Квадратный корпус, квадратная башня – радовали глаз своими правильными линиями, ничего лишнего, в отличие от несуразного Marka. На боках у машины были нарисованы чудные чёрно-белые кресты, а из переднего оконца, поблескивая воронёной сталью, грозно торчит пулемёт. Краска на бортах горит, переливается на солнце, словно шкура сказочного хищника.

Но когда его огромное дуло начало поворачиваться в сторону мальчишки, а внутри ствола он увидел какое-то, словно живое, шевеление, вдруг стало страшно, страшно так, как до этого не было никогда. Страшнее, чем когда его в первый раз, в наказание за баловство, заперли в тёмном чулане, которым его постоянно пугали, говоря, что там живут страшные чудовища и которого маленький Лёша «боялся как огня». Так и сейчас мальчонку охватил ужас, ужас липкий, животный. От страха тёплая струйка побежала по ноге. Хотелось развернуться – броситься наутёк, но ноги словно вросли в землю, а голову от тяжести начало клонить к низу. Мальчонка дрожал всем телом, стучали зубы, а на лбу выступила испарина. Хотелось закричать, закричать во всю силу своих лёгких «Мама, Мамочка!», но Лёша вытерпел, проглотил вставший в горле ком и обернулся в надежде на помощь дяденьки Исы, но сзади не было никого. Повернулся обратно, чтобы вновь посмотреть своему страху в глаза. Ствол немного опустился, и танк дёрнулся в откате, а из дула, словно в замедленной съёмке, вылетел столб огня и чёрная остроносая смерть полетела, набирая скорость, в сторону мальчика.

Сзади ветер принёс приглушённый крик:

- Лёша бегиии!!!

Вдруг в теле вновь появилась потерянная лёгкость, а ноги отпустило. В голове просветлело, как будто снова мама провела мягкой прохладной ладонью. Вот она свобода, беги, уноси скорее отсюда ноги, но мальчик не шелохнулся, сжав губы и до крови от впившихся в ладонь ногтей кулаки, стоял как вкопанный, исподлобья смотря на приближающуюся смерть – в глаза собственному страху.

____________________________

...Поручик резко вскочил, схватил за руку, с зажатой в ней тряпицей, Марину и сжал пальцы. Девушка от боли аж охнула.

- Лёша, отпусти. Отпусти, пожалуйста, мне больно! – пролепетала девушка.

В глазах Туманова начала рассеиваться дымка от страшного видения и появляться разум. Голова продолжала очищаться, уходить уже привычная, сопутствующая его в странствии боль, а в теле разливаться лёгкость. Он отпустил руку девушки.

- Извини! Где мы? Что со мной случилось?

- Да всё там же в овраге, - спокойно ответил Док, собирая импровизированную плитку для приготовления пищи.

- Ваше Благородие укокошил с десяток врагов и завалился спать! – начал, как всегда, хохмить Док.

- Не слушай его Лёша, шутит он. Ты упал без сознания, провалялся несколько часов, горел весь, метался в пылу. Я тебе холодной водой жар сбивала, - показывая тряпицу, начала свой рассказ девушка.

- Оттащили мы тебя подальше от места боя, решили вот заночевать здесь и перекусить пока не стемнело. Док вколол тебе какую-то дрянь и через несколько минут ты очнулся. Чуть руку мне не сломал, - указывая на оставшиеся на руке красные отпечатки, - пожаловалась Марина.

Действительно, солнца хотя и не было видно, ощущалось, что день близится к закату. Туманов виновато опустил глаза.

- Ничего себе дрянь вколол! Да от этой дряни он несколько часов бегать, словно конь! Как себя чувствуешь Ваше благородие, нигде не ломит Ваше благородное тело? – кипятился Док.

- Господин, штабс-капитан, я тебя умоляю, хватит мне сыпать этот горох! Лучше по делу трезвонь! – проговорил поручик, взглядом указывая на погоны Степана, и при этих словах поручика, девушка улыбнулась.

- По делу, по делу, лишнего слова сказать нельзя, все какие нервные, штабс-капитанами обзывают. Ладно, по делу так по делу. Что у тебя с головой? Часто боли приходят? – начал задавать вопросы «по существу» доктор.

- Да они последнее время не то чтобы не приходят, они не уходят, эти боли. Началось всё после контузии, а как сюда попал так они, эти боли, только усилились. Сознание, подозреваю, я от них потерял. Помню, голова закружилась, и провалился в бездну, а потом сон этот, - начал рассказ Туманов.

- Что за сон? – спросил Алексеев.

- Как будто я обратно в детство попал. Да неважно, сон и сон, не о чем здесь рассказывать! – ответил поручик, прогоняя воспоминания о неприятном сне.

- Если ты мучался мигренью, что у Арха не вылечился! Смотри, как он Маринку на ноги поставил, - задал очередной вопрос Док.

- Штабс-капитан, не фамильярничай тем более при девушке, которая рядом! С уважением! – начал хмуриться Алексей, но потом смягчился, видя, как девушка не отреагировала на «Маринка», продолжил:

- Да как не до этого было, забыл.

- Всё вам сначала, «не до этого», а потом вызволяй «с того света»! Теперь слушай меня внимательно! Я из замечательных лекарств, любезно предоставленных нам Архом, поколдовал и создал неплохую смесь. Смесь эта и усталость снимет и мозги прочистит, но не поддавайся эйфории, очень легко сломаться под этой смесью, потом не восстановишься. Хватит этой смеси на три укола. Один я тебе уже сделал. Действие одного укола ориентировочно 5 часов, после окончания действия сразу надо колоть следующий иначе может быть откат и ты потеряешь сознание. Ничего страшного не произойдёт – поваляешься без сознания некоторое время, да в себя придёшь, но это может случиться в самый неподходящий момент. Не жди, когда боль придёт, через пять часов сразу коли! Так что у нас пятнадцать часов, чтобы порешать все свои дела, вернуться к Арху и пройти нормальное лечение. Если этого не сделать, то боли вернутся и могут ещё усилиться. С головой не шутят! – закончил свои наставления Док, снимая с себя и отдавая Алексею свои командирские часы.

- На, надень! Пять часов – не более! – и прерывая невысказанный протест Туманова, сказал:

- Потом отдашь – это подарочные.

- А нельзя ещё этой чудо-смеси сделать? – спросил поручик.

- Чтобы времени побольше было! А то неизвестно сколько ещё добираться до Центра!

- Нельзя, в составе, как ты говоришь чудо-смеси небольшое количество морфина, дальнейшее её употребление может привести к привыканию. Ты же не хочешь заделаться наркоманом!

- Кем, кем? – переспросил Алексей.

- Неважно! Прими на веру - больше не стоит!

- Ладно, теперь ты расскажи, как мы здесь оказались, мы же были в Москве! – задал очередной вопрос Туманов.

- А чёрт его знает! Сначала я выдвинулся в сторону Кремля. Издалека с высокого пригорка решил провести, так сказать, рекогносцировку. Увидел пролом в стене от крупного снаряда. Достал прибор и начал прикидывать, как лучше подойти к пролому, чтобы пробраться к нашим за стену, – начал было свой рассказ Док, но был прерван звонким смехом девушки.

Девушка веселилась от души. Вспомнив о возможном присутствии в округе врагов, она прикрыла рот рукой, и только плечи сотрясались от заглушённого хохота, аж слёзы выступили в глазах.

- Что! – одновременно спросили офицеры.

Немного успокоившись, девушка, весело всхлипывая, произнесла:

- Ну, насмешили! Один – поручик и дворянин – разговаривает на жаргоне, словно заправский рабочий после «стачки» и даже не замечает этого. Второй – старший лейтенант Рабоче-крестьянской Красной Армии – сидит в белогвардейской форме с погонами штабс-капитана, ругает своих соратников – красных Товарищчей и называет юнкеров, засевших в Кремле своими. Браво, господа, это было смешно!

При этих словах Туманов слегка покраснел, а Док почесал затылок и промолвил:

- Да, Туман, как-то оно всё запуталось. После наших приключений я уже не знаю, кто мы такие и где в следующий момент окажемся. В общем, чёрт голову сломит! Но не суть! Маринка не перебивай!

- Молчу, молчу! – блестя весёлыми искорками в глазах, сказала девушка.

- Не Маринка, а Марина…как Вас по батюшке? – начал высказывать Доку поручик, слегка смутившись, потому что действительно не удосужился спросить отчество девушки.

- Валерьевна!

- Ладно, ладно Туман, можно, пожалуйста, без батюшек, просто Марина! – запротестовал Док.

- Можно, - ответила за Алексея девушка, и поручику пришлось тоже с этим согласиться.

- Наклонил я голову к прибору, чтобы рассмотреть карту, как учил Матвей, поднял взгляд, чтобы свериться с действительностью, и хорошо, что сидел, так и плюхнулся на ж… Простите мадам! – весело продолжил свой рассказ Док, подавая разогретую банку тушёнки девушке.

- Док, держи себя в руках, - сделал замечание доктору поручик.

- Ты же вроде из интеллигентной дворянской семьи!

- Да ладно тебе, Лёша! Степан продолжай! - отмахнулась девушка, от обвинительных слов Туманова.

- А что продолжать? Нет пролома, нет Кремля и нет вокруг Москвы, а окружает меня вот эта картинка, только пригорочек остался, - обвёл окружающую обстановку Степан и передал банку консервов Алексею.

- Куда всё подевалось непонятно! Хорошо засек на карте, где на карте дом Туманова. Пошёл туда по уже не существующим улицам. По дороге наткнулся на вас, лежащих рядом. Смотрю, вроде дышите. Ну и поволок вас ближайший овражек, чтобы в чувство привести. Маринк… Марину донёс, тебя не успел – «фрицы» нарисовались. Дальше вы знаете, - закончил повествование Док.

- А с вами, что случилось? – жуя свою нехитрую снедь, спросил Степан.

- А у нас рассказ ещё короче. Шли к дому, наткнулись на «революционный» патруль. Начали уходить, завязалась погоня, потом сиганули с дома. Всё дальше ничего не помню, - в свою очередь, рассказал поручик.

- И я тоже ничего не помню! – вставила девушка.

- А ты, случайно, не засек с пригорка, куда ведут силовые линии на карте? – задал очередной вопрос поручик.

- Вот я понимаю контрразведка, самую суть выделил! – воскликнул Док доев и проверяя в бинокль на наличие врагов, окружающую остановку, продолжил:

- Конечно, засек, вон к тем, стоящим на горизонте зданиям, - подавая Туманову бинокль и предлагая выглянуть из оврага.

На стремительно темнеющем горизонте серыми пятнами сгрудились геометрические фигуры непонятных сооружений.

- Смотри-ка и здесь ночь наступает! А я думал мы внутри какого-то гигантского сооружения! – удивлённо промолвил Алексей, а Степан, смотря в небо или в потолок, ему на это ответил:

- Надеюсь, здесь не только темнеет, но и светает! Надо готовиться к ночлегу, четыре часа сна и выдвигаемся, ты в карауле, всё равно, от чудо-смеси заснуть не сможешь! - скомандовал Док, на что Туманов вытянулся во фрунт и отдал честь:

- Есть, товарищ, штабс-капитан!

Марина тоже шутливо отдала честь, на что Алексеев, грозно нахмурив брови, ответил:

- К пустой баш... голове руку не прикладывают!

Девушка вытянула из кармана пальто смятую шляпку, натянула на голову и вновь отдав честь звонко воскликнула:

- Есть!

Друзья дружно засмеялись.

Глава 26. Продолжение пути (часть III)

«…Мммм, что же так тяжко!» – Микула привык не замечать боль, но сейчас голова непросто болела, нет, она разламывалась на части, а веки налились такой тяжестью, что «наотрез» отказывались открываться.

Сделав ещё усилие, приоткрыл щёлочку для глаз, попытался посмотреть в неё, но щель тут же захлопнулась обратно.

«Ничего себя меня, трепануло!» – разведчик пытался собрать разбегающиеся мысли и вспомнить, что произошло с ним.

«Почему голова гудит как в огромном колоколе и весит, наверное, столько же?»

Попытался встать, да не тут-то было, руки провалились в пустоту, а сама пустота в голове закачалась из стороны в сторону. Ещё раз попытался открыть глаза, получилось. Сквозь щель в слегка приподнятом веке увидел качающийся из стороны в сторону мир, вернее, скалу, покрытую льдом. От наблюдения за «качкой» мира замутило и Микула был вынужден вновь захлопнуть веки.

«Ммм, что же со мной? Что так хреново-то? Почему мир качается? – вновь попытка добудиться до памяти сознания, но пока безуспешно.

Когда качка пустоты за закрытыми веками утихла и Микула вновь попытался открыть глаза. На этот раз получилось – вновь увидел скалу, покрытую льдом и сосулями, но почему-то перевёрнутыми и растущими вверх. Откинул голову, чтобы посмотреть, что там вверху – вверху была земля.

- Вот зараза! – всё встало на свои места.

Микула висел над обрывом вниз головой. На этот раз разведчик опустил голову, посмотреть, как там "внизу" и ужаснулся, верёвка, на которой болтался Вепрь, обмотала ногу и зашла в карабин. Карабин-то и спас разведчику жизнь, зафиксировав, пусть и вниз головой, над обрывом, но верёвка зашла не до конца в замок — карабин не защёлкнулся – одно неверное движение и боец полетит в пустоту. Не то чтобы он боялся смерти, наоборот, было время – после известия о смерти Маши, искал с ней встречу, но сейчас, когда появилась возможность всё исправить и спасти сестрёнку, погибнуть так нелепо Микула не хотел. Аккуратно подтянувшись вверх, попытался ухватить карабин и большим пальцем затолкнуть верёвку в замок, но от долгого висения вниз головой мышцы затекли и не слушались – карабин выскользнул из руки и Вепрь с размаху впечатался головой в скалу. Микула зажмурился ожидания падения, но ему опять повезло он продолжал висеть, хотя его ещё несколько раз приложило о стену. Открыл глаза, обратил внимание, что стекло на шлеме покрылось сеткой трещин. Так как смотреть было неудобно, Микула отстегнул шлем, аккуратно, чтобы не раскачиваться, снял его с головы. Сам шлем тоже треснул и имел в своём теле значительную выщеблину. Видимо, ранее удар головой у Микулы был гораздо сильнее, но как не силился Микула вспомнить, что произошло, пока ничего не получалось. Шлем полетел вниз, и потом, как мячик поскакал по камням далеко внизу, а Микула сосредоточился и вновь попытался подтянуться, чтобы защёлкнуть карабин. Получилось – карабин застегнулся, но Микула вновь сорвался и полетел на встречу к скале. Но он был готов к этому, вывернувшись, разведчик выставил руки и самортизировал. Затем дождавшись пока остановиться раскачивание, вновь напрягая мышцы пресса, подтянулся и ухватился уже за верёвку выше карабина и повернулся вокруг. Получалось, что он сидел в верёвочной петле, перекинутой через ногу. Посидел так переводя дыхание, дожидаясь пока пройдёт темнота, вспыхнувшая перед глазами и головокружение – долгое висение вниз головой, давало свои неудобные последствия. Потом отстегнул два дополнительных карабина от пояса, прицепил его определённым образом к верёвке, вспоминая уроки Серба в диверсионной школе, начал потихоньку подтягиваться вверх. Опасность, что произойдёт обрыв верёвки из-за трения об острые края скалы или некачественного крепления наверху – Микула просто не помнил, как он закрепился, не исключалась. Подтянувшись до верхнего края, перехватил руку, потянул ещё, забросил ногу – соскользнула, ещё раз – опять соскользнула. Тогда с диким рёвом, напрягая все мышцы, Вепрь рванул верёвку вниз, уже не опасаясь обрыва, одновременно закидывая за край одновременно руку и ногу, рванулся ещё раз и перекатившись, оказался на ровной поверхности. Все мышцы горели, лежал тяжело дыша, голова стала мокрой, даже без шлема, от неё ощутимо шёл пар. Мир опять кружился вокруг, тошнило - видимо, всё-таки контузия. Потихоньку туман перед глазами начал рассеиваться, а сознание проясняться и вдруг Микулу накрыли воспоминания последних часов.

...Микула на этот раз ощутил себя сидящим в темноте. Он помнил, что по рации ответил командиру, тот успел сказать, что за ним вышла группа — Авдеев, Панфилов, Климович, но после этого связь резко прервалась и вот он теперь здесь в темноте. Почему-то было холодно и с трудом дышалось, как будто дышал не воздухом, а водяной взвесью, хотя влаги вокруг не чувствовалось. Посидел немного в темноте, давая глазам привыкнуть. Лучше видимость не становилась и поэтому встал и решил двигаться на ощупь, выставив руки вперёд. Не прошёл и нескольких шагов, как ладони упёрлись в препятствие. Стена была неровная, тут и там торчали острые края камней, иногда снежных глыб – из этого сделал вывод, что находиться в какой-то пещере, а судя по наличию льда и затруднённому дыханию – в пещере высоко в горах. Ранее, ещё до войны, по долгу службы он успел побывать на Кавказе и помнил, как тяжело приходится на высоте, но сейчас вдыхать воздух было совсем трудно. Пошарив руками справа и слева от себя и не наткнувшись на преграду, продолжил путь, держась левой стороны стены, периодически проверяя ладонями впереди лежащее пространство на наличие препятствий. Левая рука, то и дело натыкалась на ледяные сосули, каких-то гигантских размеров. От напряжения даже стало жарко. Микула остановился, отломил кусочек ледышки и пососал, успокаивая и выравнивая дыхание, заодно приводя мысли в порядок.

«Так, что и имеем? Механизм попытался сломать его и сам того не предполагая помог ему справиться с тяжелейшим испытанием – выиграть войну с подсознанием, показав гибель сестрёнки. Механизм дал Микуле цель - не только пройти испытания, спасти своих друзей, а заодно и мир, более того, Вселенную. Механизм поставил для него более главную, чем все остальные задачи - попытаться спасти Машу! То, что показал Механизм, скорее всего, было правдой, ведь машина неспособна думать, а с её возможностями, она просто берёт информацию о случившихся событиях и преподносит её «зрителю», в таком извращённом варианте, пытаясь сломить человека. Но Микула не сломался, погибшая Маша помогла ему не потерять себя и теперь он готов сдвинуть окружающие его горы, только бы увидеть её ещё раз, но сначала надо выбраться наружу и найти своих товарищей, потом выполнить задачу, поставленную Архом».

Выбросив обсосанную сосулю разведчик, ещё раз присмотрелся к тому, что впереди. Ему показалось, что невдалеке сверкнули звёзды и он ускоренно двинулся дальше.

«Всё-таки ни зги не видно!», - успел подумать Микула, как нога, делающая очередной шажок, зацепилась за камень и Вепрь полетел лицом вниз.

Руки автоматически попытались остановить падение, ухватиться за стену, но почему-то провалились в пустоту.

- Вот зараз…, - мысль не успела закончиться, как разведчик со всего размаха врезался головой об каменный пол и хотя он и был в шлеме, мир вокруг, а заодно и сознание померкли.

… На этот раз Микула ощутил себя лежащим лицом вниз, в лужице, скопившейся на стекле шлема слюны. Дышать было по-прежнему трудно, а на глаза сквозь закрытые веки давил свет, но почему-то открывать их не хотелось.

«А придётся!» - подумал разведчик и приоткрыл щёлочку, в которую тут же ринулся поток слепящего света.

Он быстро опустил веко, обратно. Потом приоткрыл другой глаз– опять та же ситуация – слепящий свет и ничего не видно. Так вот «перемигиваясь» и заставляя глаза привыкнуть, пролежал минут десять и только потом, когда картинка, как в фотоаппарате, настроилась и обрела резкость, разглядел окружающую действительность. Лежал он перед узким выходом из пещеры, до которого он не дошёл несколько метров. Снаружи стоял яркий солнечный день или утро, пока ещё не сориентировался. Обернувшись, он увидел, что пещера в которой он находился перед выходом, расширялась, поэтому-то левая рука и провалилась в пустоту, а камень из-за которого Микула и упал, был совсем небольшой, но с острой вершиной, за него и зацепилась нога застёжками на ботинках.

«Надо же такому случиться, наступил не правее, не левее, а именно сюда. Коварный Механизм. Что же ты снова задумал?».

Выйдя наружу, Микула понял, что оказался прав – его обступали величественные горы со снежными вершинами.

Навигатора не было, он остался у Цифры, поэтому сверить свой маршрут было не с чем, карт никаких тоже не было, да и какие могут быть карты, когда никто не знал, что там случиться, за закрытыми дверями Форта и где они окажутся в следующую минуту. Решил идти на восход солнца, да и выбора особого не было – справа хотя и далеко, ориентировочно в ста метрах, вырастали скалы, а карабкаться на них без специального снаряжения желания особого не было. Да, были какие-то приспособления для спуска и подъёма по верёвке, да и сама верёвка присутствовала в рюкзаке, но ни специальных захватов, ни ледоруба, ни «кошек», всего этого не было. Слева, уже ближе, в метрах двадцати-двадцати пяти, определить точнее, из-за слепящего сияния снега, невозможно, был обрыв. Подходить к краю и смотреть, насколько он глубок, тоже желания не было по той же причине - нехватки оборудования, да и опасно это, лёд может обломиться и спровоцировать лавину, прокатиться на вершине, которой очень не хотелось. Поэтому оставался один путь на восток. Отрегулировав прозрачность стела защитного шлема, чтобы солнце и снег не слепили, такая функция в нём тоже присутствовала и хорошо, что Микула сразу ознакомился с возможностями своего снаряжения, двинулся по «ледяной пустыне». Шёл, аккуратно ступая и выверяя свой шаг, чтобы не провалиться в трещину – сказывался опыт, полученный на Кавказе, где вот так он оступился и рухнул в закрытую снегом трещину, благо она была небольшая, и тогда он отделался банальным вывихом. Рядом были его товарищи по работе, которые и помогли ему выбраться и дойти до пункта назначения. Здесь же, случись что, вытаскивать его будет не кому – рация на запросы не отвечала, даже обычного «белого шума» не было – может, сломалась.

…Шёл уже несколько часов. От монотонности движения и не меняющего окружающего пейзажа, веки налились тяжестью и норовили захлопнуться совсем. Начала болеть голова. Внимание начало расфокусироваться и разведчик чуть не пропустил опасность. Среагировал организм, подавший сигнал тревоги – сказались многие годы тренировок и боевой опыт. Впереди, в метрах трёхсот от того места где он находился, возвышался большой острый камень, на жаргоне альпинистов, кажется, называющийся «жандармом», слева от которого начиналась граница снега и камней. За ним, спиной к Микуле сидели люди. Разведчик рухнул в снег, мало ли кто впереди и какие у них возможности, а он хотя и в «Хамелеоне», уже адаптированном по цветовой гамме с окружающим серо-белым пейзажем, является хотя и плохой, но всё же мишенью на ровном как стол участке.

Приложил к глазу «оптику» автомата. Он не ошибся в своём предчувствии, впереди были немцы - двое, мало того, эсэсовцы, в своей серой «мышиной униформе». Они сидели и грелись у костра, сложив свои винтовки в импровизированную пирамиду. Их взгляды были направлены в другую сторону - на лежащий впереди скальный уступ, перекрывающий широкий балкон, по которому двигался разведчик. К скальному уступу вёл относительно пологий подъём, по которому шла цепочка следов. Следы этих немцев, сидящих возле «жандарма» или других, которых Микула ещё не увидел, с такого расстояния даже в оптику определить было невозможно.

«Фрицы» вели между собой оживлённый диалог, не обращая внимания на то, что твориться вокруг. Разведчик принял решение взять одного в плен, чтобы выяснить, где он сам оказался и что «фрицы» здесь делают, благо он, как и любой хороший разведчик, мог понять и хотя плохо, но объяснить по-немецки, что ему от врага надо. Сместившись левее, так чтобы его из-за жандарма не было видно, прильнув к оптике глазом, чтобы не упустить неожиданных движений противника, как за «жандармом», так и на скале, снял с предохранителя автомат и загнав гранату в подствольник, начал бесшумное движение к немцам. Подойдя ближе, он начал различать отдельные немецкие фразы, но они не хотели складываться в общую картину диалога. Так выверяя каждый шаг, что бы ни скрипнул снег под ногой, разведчик подобрался к «жандарму» с другой от фашистов стороны. Закинув автомат за спину, Вепрь приготовился к рукопашной. Опустил взгляд вниз и был удивлён – на серых камнях лежал кусок обшивки от самолёта и странного вида винтовка, с валяющимся рядом коробкой – видимо, патронташем. Разглядывать диковинное оружие времени не было, неожиданно из «жандарма» вышел немец, шёл, видимо, «отлить», расстёгивая на ходу ширинку. Он поднял голову и Микула увидел, ощеренную морду Крысы. Кулак сам, не подчиняясь приказам разума, врезался в висок ненавистного врага. Раздался неприятный треск ломаемых костей черепа и фашист опрокинулся как подкошенный набок.

Микула тряхнул головой, всмотрелся в лицо «фрица» – оно ничем не напоминало лицо Крысы.

«Вот зараза! Привиделось!» - мысленно выругался Микула и ринулся на второго противника, услышавшего звуки потасовки и уже потянувшийся к оружию.

«Этого бы не убить!» - только успел подумать Микула.

Немец понял, что не успевает к винтовкам, только пирамиду опрокинул, выхватил штык и сделал колющий выпад в сторону разведчика. Вепрь церемониться не стал, выбил из руки» фрица холодное оружие, заодно сломав ему руку, другим ударом отправил немца в нокаут. Сбросив рюкзак и вытащив оттуда верёвку, хотел связать фашиста, но вдруг, вокруг Микулы начали подниматься фонтанчики снега от пуль. Несколько ударило в «жандарм». Вепрь поднял взгляд.

«Вот чёрт, пропустил-таки этих!»

По склону скального уступа бежали трое немцев, не прицельно, мешало большое расстояние до разведчика, стреляя на ходу. Понимая, что спрятаться некуда, забежать за «жандарм» не успеет и вести прицельную стрельбу тоже, сделал единственное, что возможно в данной ситуации – выпустил гранату из подствольника. С тихим «чмок» она ушла в сторону врага и удачно накрыла бегущих противников, но далее произошло худшее, что можно было ожидать. Взрыв спровоцировал оседание снега и льда под скалой и в сторону разведчика пошла лавина, сметая всё на своём пути. Разведчик схватил штык немца, накинул на него петлю, предназначенную для рук «фрица», со всей «дури» вогнал штык в трещину и побежал. Добежав до обломка скалы, торчавшего из земли, словно зуб сказочного зверя, накинул на него вторую петлю побежал дальше к обрыву, стараясь на ходу обмотать себя верёвкой и застегнуть её в карабин. Он не успел, опора шла из-под ног, а мощные потоки нисходящего снега подхватили его и скинули в обрыв. Верёвка выдержала, натянувшись словно струна, остановила падение разведчика, но огромная сила инерции от лавины со всего маху впечатала разведчика в скалу, лишив сознания…

…«…Мммм, что же так тяжко!» – Микула привык не замечать боль, но сейчас голова непросто болела, нет она разламывалась на части, а веки налились такой тяжестью, что «наотрез» отказывались открываться.

Сделав ещё усилие, приоткрыл щёлочку для глаз, попытался посмотреть в неё, но щель тут же захлопнулась обратно.

Попытался встать, да не тут-то было, руки провалились в пустоту, а сама пустота в голове закачалась из стороны в сторону. Ещё раз попытался открыть глаза, получилось. Сквозь щель в слегка приподнятом веке, увидел качающийся из стороны в сторону мир, вернее, скалу, покрытую льдом. От наблюдения за «качкой» мира замутило и Микула был вынужден вновь захлопнуть веки.

Когда качка пустоты за закрытыми веками утихла и Микула вновь попытался открыть глаза. На этот раз получилось – вновь увидел скалу, покрытую льдом и сосулями, но почему-то перевёрнутыми и растущими вверх. Откинул голову, чтобы посмотреть, что там вверху – вверху была земля.

- Вот зараза! – всё встало на свои места.

Микула висел над обрывом вниз головой. На этот раз разведчик опустил голову, посмотреть, как там "внизу" и ужаснулся, верёвка, на которой болтался Вепрь, обмотала ногу и зашла в карабин. Карабин-то и спас разведчику жизнь, зафиксировав, пусть и вниз головой, над обрывом, но верёвка зашла не до конца в замок и карабин не защёлкнулся – одно неверное движение и боец полетит в обрыв. Аккуратно подтянувшись вверх, попытался ухватить карабин и большим пальцем затолкнуть верёвку в замок, но карабин выскользнул из руки и Вепрь вновь с размаху впечатался головой в скалу. Микула зажмурился ожидания падения, но ему опять повезло он продолжал висеть, хотя его ещё несколько раз приложило о стену. Открыл глаза, стекло на шлеме покрылось сеткой трещин. Разведчик отстегнул шлем, аккуратно, чтобы не раскачиваться, снял его с головы и бросил вниз, потом Вепрь сосредоточился и вновь подтянулся, чтобы защёлкнуть карабин. Получилось – карабин застегнулся, но Микула вновь сорвался и полетел на встречу к скале. Перевернувшись, выставил руки и с амортизировал. Затем дождавшись пока остановиться раскачивание, вновь подтянулся и ухватился за верёвку выше карабина, повернулся вокруг. Посидел так переводя дыхание, дожидаясь пока пройдёт темнота, вспыхнувшая перед глазами и головокружение – долгое висение вниз головой, давало свои неудобные последствия. Потом отстегнул два дополнительных карабина от пояса начал потихоньку подтягиваться вверх. Добравшись до верхнего края, перехватил руку, потянул ещё, забросил ногу – соскользнула, ещё раз – опять соскользнула. Тогда с диким рёвом, рванул верёвку вниз, одновременно закидывая за край сразу и руку, и ногу, рванулся ещё раз и перекатившись, оказался на ровной поверхности.

Все мышцы горели, лежал тяжело дыша, голова стала мокрой, даже без шлема, от неё ощутимо шёл пар. Мир опять кружился вокруг, тошнило - видимо, все-таки контузия. Перевернувшись на живот, он попытался осмотреть окружающую обстановку, было трудно – всё плыло перед глазами. На ощупь разведчик пополз на четвереньках как можно дальше от края обрыва, до тех пор, пока верёвка, зацепленная за «зуб» скалы, до сих пор торчащий изо льда, не натянулась и не опрокинула его лицом в снег. Полежал немного, охлаждая разгорячённую голову, потом приподнялся, ещё мутило, но всё же стало немного легче. Смахнул рукавом, остатки воды от снега на лице. Открыл глаза, видимость была плохой, но всё же он смог разглядеть изменения произошедшие после схода лавины. Скала, с которой по пологому спуску бежали немцы, после схода лавины превратилась в неприступную, взобраться на которую без специального снаряжения и альпинистского опыта невозможно. Огромный кусок льда до самого «жандарма» откололся и теперь цепочка, заметённых его следов тянулась по самому краю обрыва. Что странно, винтовки и костёр «фрицев» остались на своём месте, только огонь потух, на месте была и обшивка самолёта, сами "фрицы" отсутствовали. Вдруг сильно закружилась голова, а сознание, показалось, на секунду померкло. Когда разведчик вновь открыл глаза, его взгляд опять упал на диковинное оружие, также оставшееся лежать на своём месте, ни на сантиметр не сдвинувшись. Объяснение, почему всё это осталось нетронутым, а не разметало или скинуло в лавиной обрыв как немцев, у разведчика не было. Как и в первый раз анализировать ситуацию было некогда, окружающая обстановка опять изменилась. Вдалеке он увидел людей – одного переставляющего ноги как кукла, и несущего на себе другого. Разведчик вскинул автомат с оптикой, чтобы рассмотреть, кто ещё к нему пожаловал. Это был Сергей и на плечах у него без сознания Егор, видимо, раненый.

Прилив адреналина, выплеснувшегося в кровь, заставил вскочить разведчика и броситься к своим друзьям. Не учёл он только того, что до сих пор был привязан к скале, опора опять ушла из-под ног и разведчик со всего маху опрокинулся лицом в снег. Подтянув под себя ноги и сев, разведчик провёл рукой под носом, на перчатке осталась кровь, разбил себе лицо. Опустил мутный взгляд на верёвку, опоясывавшую его, Вепрь зарычал как раненный зверь, схватился руками, разорвал, опять вскочил, бросился к друзьям и тут же упёрся в мягкую, но неподатливую стену. Зарычал ещё сильней, пытаясь проломить её, но все усилия оказались бесполезными. Он заколотил по ней руками, но результата, это тоже не дало, руки натыкались на одновременно мягкую, но упругую стену. Продолжая колотить кулаками, он понял, что стена начала его обволакивать, лишая движения, сначала руки, потом ноги, а потом и всё тело. Тогда разведчик во всю мощь своих мощных лёгких, закричал:

- Сергей, Сергей! Я здесь, Серёга!

Но товарищ его не слышал и не видел, а Микуле оставалось, как в ситуации с Машей, в бессильной злобе, от невозможности что-либо сделать, наблюдать за действиями Панфилова.

Тем временем Сергей подошёл ближе, остановился, аккуратно снял с себя Цифру, Микулу, он по-прежнему не видел, хотя тот находился достаточно близко. Достал «навигатор» долго смотрел в него, шевеля губами, видимо, что-то вычисляя, затем несколько раз бросил взгляд на неприступную скалу, что образовалось после взрыва и перегораживала собой дальнейший путь. Покачал головой.

Вдруг неожиданно Сергей надрывно закашлялся, схватился за грудь. Посмотрел на перчатку, кажется, на ней осталась кровь. Это был плохой признак, скорее всего, у него начался отёк лёгких.

- Что будем делать, Егор? Надо из чего-нибудь соорудить тебе салазки, иначе я тебя не затащу наверх! – проговорил Сергей и начал в оптический прицел Осириса осматривать окрестности.

Панфилов водил снайперской винтовкой из стороны в сторону, долго что-то высматривая, остановился на «жандарме» и проговорил бессознательному Цифре:

- Погоди Егор я сейчас! Пойду, разведаю.

Побрёл туда, аккуратно – прикладом винтовки, проверяя надёжность пути. Подошёл ближе, увидел, лежавшие, крест-накрест две немецкие винтовки и след от кострища. Поднёс руку к оставшимся углям, проверяя, тёплые или нет. Вдруг Сергей упал на колено, вскинул «снайперку» и судорожно начал осматривать окрестности – испугался, что поблизости могут быть «фрицы».

Но сколько ни всматривался в окружающий пейзаж, видимо, ничего и никого так увидеть не смог, в том числе и застывшего Вепря, хотя несколько раз наводил винтовку на то место, где стоял разведчик, видимо, что-то чувствуя. У Микулы, даже холодок по спине пробежал:

«Не пальнул бы! А то кто его знает, может «призрака» можно и застрелить!»

Тем временем Панфилов обошёл «жандарм», посмотрел на то, что за ним начиналась каменная осыпь и обрыв, сам себе покачал головой, подойти не решился. Потом заметил ещё одну «чудную» винтовку, с валяющимся рядом пустым магазином, прислонённую к «жандарму» с другой стороны. Со знанием дела поднял, вставил магазин, передвинул какой-то рычажок, вскинул и нажал на курок, раздался только сухой щелчок – патронов в стволе не было. Поставил винтовку обратно, а далее обнаружил небольшой кусок металлической обшивки, с нарисованной половиной буквы.

Ещё раз осмотрелся в Осирис, увидел, что вдоль обрыва тянулась цепочка одиночных Микулиных следов, попытался почесать затылок, но наткнулся на шлем.

Опять глянул на край обрыва тряхнул головой, видимо, подойти всё же не решился – слишком опасно.

Вновь долго начал оглядывать окрестности в оптический прицел, потом что-то для себя решив, закинул на спину "снайперку", собрал в охапку немецкие винтовки и по своим следам побрёл обратно к Цифре, потом вернулся за куском обшивки. Соорудив из металлического листа, двух винтовок и верёвки импровизированные «салазки», аккуратно уложил на них Цифру, накрыл одеялом, потом закинув за спину рюкзак и Осирис, подошёл, а потом полез на скалу преграждающую путь.

- Ну что попробуем Егор? А? –еле слышно проговорил Сергей, видимо, опасаясь быть услышанным невидимым врагом.

Со стороны было видно, что Сергей прилагал последние силы, поднявшись на скалу. Посидел на коленях, тяжело дыша, кажется, дожидался, когда сердце в груди немного успокоиться после сложного подъёма, сбросил рюкзак и винтовку, перехватил поудобнее верёвку, начал тянуть Цифру наверх. Подтянув салазки до совсем крутого участка, врубил «кошки» в край обрыва и приложил оставшиеся силы. Но салазки, за что-то зацепились и не двигались с одной точки, сколько бы Панфилов ни прилагал усилий. Вдруг верёвка выскользнула из рук Сергея и «салазки» заскользили обратно. Остановились. Панфилову пришлось начинать всё заново. Перекинув уже верёвку через себя, начал тянуть снова. Когда «салазки» опять дошли до крутого участка, сделал шаг назад, потом ещё один, и ещё один. Потихоньку, издавая скрежет, «салазки» поползли вверх. Казалось, ещё чуть-чуть и цель будет достигнута, но канат резко дёрнулся.

Микула со своей точки не видел, что творится наверху, Сергей вышел из поля видимости, но вдруг верёвка опять улетела за край обрыва. Сергей на коленях, тяжело дыша и отплёвываясь, вновь появился на краю. Салазки опять откатились на значительное расстояние, но при этом опрокинули Егора и он лежал лицом в снег. Сергей быстро закрепился и начал спускаться со скалы. Добрался до разведчика, перевернул. Авдеев тихо застонал. Осмотрел его на предмет повреждений – не обнаружил, вновь переложил на «салазки».

- Сейчас, сейчас! Попробуем ещё раз! – сказал Панфилов «молчаливому» товарищу.

Опять полез обратно на скалу. Еле, еле взобрался, обмотался верёвкой, перекинул её ещё, как дополнительную страховку через ближайший валун, начал тащить. Дёрнул раз, дёрнул два – бесполезно – не идёт, видимо, силы у Сергея совсем закончились. Он упал на колени и завыл. Эхо прокатилось по склону.

Микула всеми мыслями хотел прийти на помощь товарищу, но был, как и тогда с Машей, недвижим, и ему оставалось только смотреть, опять испытывая раздирающую душевную боль.

- Больше не могууу! - застонал Сергей.

Обернулся и посмотрел назад, потом пополз на коленях в сторону обрыва, глянул вниз на беспомощного товарища, лежащего на салазках, и закричал:

- Егор, может, я один, может, я быстро схожу за помощью, а потом вернусь за тобой? А? Ну что ты молчишь? А?

«Нет, только не это! Не оставляй его!» - молил Микула, но Сергей его по-прежнему не видел его и не слышал.

- Я быстро! Я туда и обратно! А? – вдруг резкий кашель оборвал монолог Сергея.

Он поднёс руку ко рту и посмотрел на свою перчатку. Скорее всего, Сергею было плохо, он изнеможден, он болен.

Панфилов упал на снег.

- Только не бросай его, только не бросай! Пожалуйста! – опять взмолился Микула.

Перевернувшись на спину, Сергей достал из-за пазухи «навигатор».

Покопавшись с прибором, Сергей встал, посмотрел на далекого Цифру, потом оглянулся, снова накинул на себя рюкзак и винтовку и полез обратно вниз.

- Я не дам тебе умереть! Не дам! Слышишь! – прокричал Панфилов.

И уже себе, тише:

- И сам не умру!

«Это, спасибо тебе, Серёга! Спасибо тебе, друг! Спасибо за то, что не бросил Цифру!» - пробормотал Микула и скупая слеза скатилась, по его лицу.

Он провёл пальцами по щеке, удивлённо уставившись на солёную влагу, оставшуюся у него на пальцах, учащённо моргал, не понимая, что твориться с ним - Вепрь не плакал с самого детства. Вдруг непреодолимая сила потянула его назад, скидывая обратно в пропасть и лишая сознания.

… Ермолович полежал, приходя в себя от нахлынувших воспоминаний, потом смахнув, предательски выступившие слёзы, перевернулся и посмотрел на скалу, в надежде увидеть своих друзей. Но их уже не было, только цепочка следов от ног и салазок, тянулась неровной линией, убегающей обратно на запад, говоря о том, что всё, что Микула видел, в своём видении было на самом деле и товарищи его были здесь, пока он болтался в обрыве вниз головой. Опять замутило.

«Нет, так не пойдёт!» - пробормотал Микула, доставая из рюкзака аптечку. Покопавшись в ней, вколол себе половину дозы обезболивающего и тонизирующих препаратов, с тоской посмотрел на ампулу с дексаметазоном, понимая, что друзьям эти препараты нужнее, закрыл её стал быстро собираться, если испортится погода он может их и не найти. Выкинул из рюкзака всё лишнее, последний раз окинул взглядом место событий, ещё раз посмотрел на «диковинную» винтовку, борясь с желанием прихватить её с собой. Лишний вес – медленнее скорость. И насколько быстро позволял снег, двинулся вслед за друзьями, сматывая и цепляя на ходу к рюкзаку «злосчастную» верёвку, которая слегка покалечила, но в то же время спасла разведчику жизнь.

...Он успел в самый последний момент. Микула давно увидел друзей, хотя и не сразу понял, что это они. Благо погода стояла солнечная и не испортилась, пока он их нагонял, хотя в глазах уже плясали солнечные блики, так как шлема с затемнёнными стёклами уже не было. Лёгкие разрывались от недостатка воздуха, но он ещё больше ускорился, проваливаясь почти по колено в снег. Разведчик понял, что Сергей, идущий словно кукла, у которой кончается завод, потерял ориентацию и направляется к пропасти. Разведчик заорал, словно разъярённый зверь, но лёгкий ветерок, подхватил его крик и унёс в противоположную от Панфилова сторону. Вложив в свой бросок все имеющиеся силы, он словно бульдозер ринулся вперёд, разметая снег на своём пути.

- Сергей, ты идёшь не туда! Там пропасть! Сергей! – пытался докричаться до Панфилова Микула.

Но молодой человек, уже ни на что не реагировал, упрямо тянув лямку к краю обрыва. И вот случилось самое страшное. Лёд под ногами Сергея треснул и пошёл вниз, увлекая Панфилова за собой. В отчаянном прыжке Микула пытался схватить импровизированные сани, но ему не хватило расстояния, он не дотянулся несколько сантиметров, а салазки покатились, увлекая за собой и Цифру. Микула поднял глаза, взглядом провожая Авдеева:

«Это конец!» - успел подумать Микула и вдруг увидел, как над обрывом мелькнул ледоруб, зацепившись за невидимую точку, скольжение салазок остановилось. Подчиняясь одним только рефлексам, Микула вскочил на четвереньки и быстро пополз к Цифре. Ухватился за одну из винтовок, когда салазки снова, уже с Микулой, поволокло к обрыву, видимо, ледоруб сорвался со спасительного препятствия, но Климович к этому был готов. Схватившись второй рукой, он резко дёрнул «сани» на себя. Скинул с них Авдеева в снег – не до церемоний, потом с ним разберётся, перехватил поудобнее верёвку и аккуратно потянул из обрыва Панфилова. Подтянув из пропасти Сергея, схватил, его за воротник и словно невесомую игрушку поднял и положил аккуратно на снег. Панфилов был без сознания, чуть слышно хрипло дышал. Микула, держа голову Сергея, выхватил из рюкзака флягу с водой. Когда по губам Панфилова потекла вода, тот очнулся, жадно глотнул, потом ещё и ещё. Закашлялся, сухо, надрывно. Вепрь наполнил шприц дексаметазоном и через одежду вколол Сергею, после чего молодой человек опять отключился, но задышал ровнее.

Микула никогда не верил в бога, особенно после случая в детстве, смерти Маши и трёх лет, проведённых в окопах. Не верил бога, так как увидел всю грязь и ужасы войны. «Если бы бог был, то он не допустил всего того, что творилось на земле» - раньше думал он, но сейчас Микула поднял голову и проговорил, глядя в небо и обращаясь не известно к кому:

- Спасибо!

В ответ ясное синее небо мигнуло и превратилось в далёкий металлический потолок, уходящий в туманную высь.

Глава 27. Последний бой (часть I)

… Ещё немного, ещё чуть-чуть,

последний бой, он трудный самый.

А я в Россию, домой хочу,

я так давно не видел маму...

Отрывок песни из фильма «Освобождение»

Из неотправленного письма:

Здравствуй, Поля!

Впереди у нас конечная точка пути и, скорее всего, предстоит решающий бой, бой с неизвестным и страшным противником, бой от которого зависит наше будущее, бой из которого вернуться не многие. Помни Поля, всё, что я делал последние годы, за что воевал - это я делал для вас, чтобы у вас было всё хорошо. Прости если не исполню своё обещание - вернуться домой. Я вас очень люблю – тебя и нашего маленького Борю.

Твой Миша.

Не известно где, не известно когда.

Михаил свернул письмо, подозвал Матвея. Так как его очередь была дежурить, историк осматривал в бинокль окрестности, попутно разглядывая странные сооружения, представляющие собой различные геометрические фигуры и которые ни чуть не приблизились, хотя они провели несколько часов в походе к ним.

Константиновы расположились на привал под прикрытием небольшого пригорка. Пейзаж пока не менялся, всё так же далёкие стены и потолок, хотя не было ощущения, что ты находишься в огромном помещении - и ветер шевелил волосы и скрытое журчание воды, если прислушаться. Погода не осень, не лето, холода нет, но и июльской жары тоже. Местность впереди открытая, но испещрена природными, а может, и неприродными оврагами, нет высоких деревьев в округе, только какая-то серо-зелёная хилая поросль. Неоткуда было осмотреть подробнее окрестности и пока было всё тихо, решили перекусить. Костёр на открытой местности разводить не стали, чтобы не привлекать внимание. Позавтракали, а может, уже и пообедали - определить время невозможно – ни часы, ни компас не работали, припасёнными консервами и на спиртовой таблетке, кое-как разогрели воду для чая. Каким же вкусным чаем снабдил их Арх – терпким, ароматным, с нотками чернослива, а в совокупности с плиткой молочного пористого шоколада – для капитана это было верхом наслаждения. Михаил не помнил, когда он последний раз пил такой чай, скорее всего, никогда, а уж пористый шоколад точно никогда в жизни не пробовал. Он сделал небольшой глоток обжигающего напитка зажмурился от удовольствия, прогоняя по небу, проглотил, а потом серьёзно проговорил:

- Если со мной что-нибудь случиться, найди способ передать это Поле, - протягивая бумажный треугольник письма.

Матвей по-детски спрятал руки за спину, отошёл шаг назад и замотал головой:

- Михаил Сергеевич, нет, что с нами может случиться? Впереди всё тихо, ни какой техники, ни какого врага, у Механизма «кончились силы» на нас, он даже не может поддерживать свои иллюзии, - сделав, круговое движение руками, как бы охватывая окружающее, ответил молодой человек.

- Это «затишье перед бурей»! Моя интуиция за годы войны и тренировок в разведшколе развилась и меня никогда не подводила, а сейчас она просто кричит об опасности! Если всё закончилось, то почему мы не приблизились ни на шаг к цели, хотя шли к ней, без остановки, несколько часов? – привставая на колено и всматриваясь вдаль, проговорил Михаил.

- Это просто компьютер или искусственный интеллект единственное, что может сделать - оттянуть время нашего прихода, - парировал Константинов - младший.

- А я думаю, на основании того, что ты рассказал про «матрицу», твой, как там его – комп…, комп.., ай ладно, искусственный интеллект экономит свои ресурсы, - парировал Михаил, также сделав круговое движение руками, тоже как бы охватывая окружающее пространство.

- И в конце выдаст, что-то совсем неприятное, - оглянувшись на учёного, продолжал спорить капитан.

- Что?

- Не знаю, но чувствую, что нехорошее! Почему на подходе к зданиям такая открытая местность, что срыто не подобраться несмотря на наличие большого количества оврагов? Да и расположение этих оврагов странное, как будто это окопы какие-то, приготовленные к обороне от не известного врага. Почему другие группы не отзываются? Почему ни часы, ни компас не работают? Почему в рации стоит такая тишина, даже нет естественного «белого шума», про который нам рассказывал Игорь, когда объяснял устройство передатчика в шлеме?

- Это просто мощная глушилка работает, она «давит» все волны, во всех диапазонах, - не сдавался Матвей.

- Вот, ты сам себе начал противоречить! Если это происходит, значит, ресурсы у Механизма ещё есть, иначе, для чего он бы это делал?

- Не знаю, - понуро ответил историк.

- Вот и я не знаю, знаю только что будет очень сложно, просто чертовски сложно подобраться и попасть в эти сооружения.

- Только «деда», если ты погибнешь здесь, я тоже вернуться не смогу, пока ты жив – жив и я, а соблюдается ли здесь принцип «покойного дедушки» я не знаю - пробормотал парень, но «деда» его уже не слышал, его привлёк какой-то непонятный звук — хлопок, раздавшийся со стороны странных сооружений.

Он хотел взять из рук парня бинокль, но потом его глаза округлились и он резко вскочил, опрокинув алюминиевую кружку, с криком:

- Ложись! - толкнул парня и лёг на него, прикрывая свои телом.

Произошёл близкий разрыв крупнокалиберного снаряда, от которого оба получили лёгкую контузию. Сверху посыпались, выдранные взрывом крупные комья земли, больно стуча по головам и спинам.

- Интуиция меня не обманула! - громко проговорил капитан, слезая с парня и вырывая из его рук бинокль.

- Каску надень, живо! К бою! – приказал капитан, надевая свой шлем, прикреплённый к поясу. Отполз на незначительное расстояние, дождался когда осядет поднятая пыль и приложил бинокль к глазам.

- Вот, чёрт! – выругался капитан.

От далёких зданий в их направлении ползли и, главное, приближались два «Тигра». За ними неровной цепочкой шла пехота.

- Это эсэсовцы – «Мёртвая голова»! Сейчас ещё один снаряд будет, бежим! – капитан, резко вскочив на ноги, подхватил Матвея за воротник и пригибаясь потащил парня к небольшому овражку.

Ствол далёкого танка окутался дымом и сзади опять громыхнуло. Прилетевшая за этим взрывная волна, буквально столкнула Константиновых в овраг, припечатав к дальней стенке. Несколько маленьких осколков застряло в бронежилете на спине капитана, а один срикошетил от шлема.

- Хорошо, что ноги не посекло! – произнёс Михаил, отлепившись от стены и болезненно морщась, передёрнул плечами.

- Хорошая штука – этот «броник»! Сейчас бы точно труп был! – похвалил «защиту» будущего капитан.

- Как точно бьют, откуда они знают, что мы находимся здесь, до нас расстояние, мне кажется, больше двух километров? – громко задал вопрос, оглохший от близких взрывов Матвей.

- Это правильный вопрос, молодой человек! – ответил Михаил, резко вскидывая автомат и тщательно оглядывая, через оптику ближайшие окрестности.

- Вот собака! - переведя автомат в режим одиночной стрельбы, капитан выстрелил.

- У них там корректировщик, - продолжил Михаил, указывая пальцем на холм, находящийся от них не так уж далеко и это была единственная высокая точка в округе.

- Там не было никакого холма, я несколько раз проверял то направление, - оправдываясь, проговорил Матвей.

- Теперь есть, но правда, корректировщика там теперь уже нет! Всё говорит о том, что я в своих опасениях был прав! – ответил капитан, продвигаясь с Матвеем по овражку как можно дальше от первоначальной точки.

- Теперь у нас есть небольшая фора! Сейчас танки нас не видят, хотя против этих танков у нас оружия нет! Это тебе не «пукалки» какие ни будь, это Panzerkampfwagen VI Ausf. B, «Tiger II» или «Короле́вский тигр» - новый тяжёлый танк нацистской Германии. Толстые листы брони, толщиной от 80 до 250 мм, расположенные под рациональными углами наклона, обеспечивают танку высокую защиту от большинства противотанковых средств. Наши гранатки для него, что детские хлопушки, - поглаживая подствольный гранатомёт, остановившись, проговорил капитан, а издалека прилетел ещё один звук выстрела танка, и тут же раздался грохот разрыва там, где они были ранее.

- Вижу! А как же он передавал сигнал, если все диапазоны заглушены? – не успокаиваясь, прокричал молодой историк, лёгкая контузия от разрывов давала о себе знать.

Ему ответила гарнитура рации, голосом Дока:

- Командир, это вас там раскатывают?...

___________________________________

…..- - Лёша бегиии!!!

...Ствол немного опустился, и танк дёрнулся в откате, а из дула, словно в замедленной съёмке, вылетел столб огня и чёрная остроносая смерть полетела, набирая скорость…

Поручик, резко поднялся и схватился за голову. Посидел немного, тяжело дыша. В глазах постепенно начал рассеиваться туман ото сна и приходить осознание происходящего вокруг.

- Лёха, ты чего? - обеспокоенно спросил Док.

- Голова болит?

- Нет, просто кошмар, - ответил поручик, окончательно придя в себя.

- Не думал, что под чудо-смесью, ты уснёшь. Видимо, тебя сильно «приложило»! – всё так же обеспокоенно проговорил Док.

Они располагались все в том же овраге, которыми местность была испещрена и непонятно было это овраги природные или искусственного происхождения. В небо устремлялся и терялся в туманной дымке всё тот же металлический потолок. На грани видимости всё те же здания различных геометрических форм и расцветок, как будто ребёнок разбросал свои игрушки. И весь этот иррациональный пейзаж был отчерчен линией далёких массивных стен. Хотя Туманов и Алексеев боялись, что темнота наступила для того, чтобы вновь поменялись декорации, как в театре, но всё осталось на своих местах. Выдвинуться со старой позиции через четыре часа, как планировали, оказалось невозможно. Ночь была беззвёздная, на небосводе луна также отсутствовала и никакого освещения не было, а двигаться в кромешной темноте – только поломаться на такой пересечённой оврагами местности, а идти с фонарями - лишний раз привлечь к себе ненужное внимание. В нетерпении ждали рассвета, так как заснуть никто и не смог. И только перед самым рассветом Алексей словно провалился в свой кошмарный сон. Друзья не трогали поручика несколько часов, понимая что, если человек под сильным "тоником" заснул, то лучше, его не трогать несколько часов, дать отдохнуть, тем более, что обстановка не изменилась и ничего угрожающего им вокруг не происходило.

- Как себя чувствуешь?

- Да вроде нормально, но, как-то муторно на «душе», неспокойно. Как будто опасность поблизости какая…, - вдруг прогромыхал, не такой уж далёкий взрыв, оборвав объяснения Туманова.

- Твою ж….! – выругался Док, так как от неожиданности опрокинул на себя кружку с чаем.

- Что случилось? – вскочила со своего места испуганная Марина.

Док достал бинокль и посмотрел в сторону пришедшего звука разрыва.

- Твою ж…, - удерживая себя от ругательств, проговорил Док.

- Две минуты назад там, кроме зданий, стоящих на грани видимости, ничего не было. Я тщательно осмотрел окрестности, а теперь смотри, передал выползшему из оврага Алексею бинокль.

Здания стали гораздо ближе, как будто товарищи не прождали рассвета в овраге, а шли к ним всю ночь, а ещё Алексей увидел танк – того самого «зверя», словно пришедшего из его кошмарного сна. Квадратный корпус, квадратная башня – ничего лишнего. На боках у машины были нарисованы чудные чёрно-белые кресты, а из переднего оконца, поблескивая воронёной сталью, грозно торчит пулемёт. Краска на бортах горит, переливается, словно шкура сказочного хищника. Присмотрелся – нет, этот «зверь» ещё страшнее, сильнее и мощнее, а не далеко от него ещё один и цепочка людей в серых шинелях с оружием наперевес. Второй танк дёрнулся, пушка окуталась пороховым дымом, а следом прилетел грохот выстрела и последующего взрыва.

- Твою ж…, - теперь уже Туманов сдерживал себя от ругательств, автоматически пригибаясь и прикрывая голову рукой.

- Мальчики! Да что же случилось? Мне страшно! – обхватив себя руками, словно в ознобе проговорила девушка.

- Прости Маришка, там опять немцы, только уже посерьёзнее тех, с которыми нам пришлось столкнуться и ещё танки. Их выстрелы ты и слышишь! Они скоро пройдут мимо нас, кого-то обстреливают, но понять кого я пока не могу.

- Капитана они обстреливают и с ним Матвей, больше пока никого не вижу, - вдруг проговорил поручик, не отрывая взгляда от бинокля.

- И что будем делать? – спросила, слегка успокоившись девушка.

В больших глазах её начали плескаться не страх — готовность к действию, а в рюкзаке Дока что-то или кто-то зашипел, как будто змея.

- А это что за хрень? – воскликнула девушка, тут же прикрыв рот рукою.

Офицеры удивлённо уставились на Марину. Но девушка, не смутившись взглядов мужчин, проговорила:

- Простите мальчики, вырвалось! Нельзя же так пугать слабую девушку! Док, так всё-таки, это что за хре…, штуковина у тебя в рюкзаке?

- Да не знаю я что это за хрень! – ответил Док, извлекая из своего рюкзака небольшую чёрную пластиковую коробочку со странным наростом сверху.

На коробочке была непонятная надпись «Motorola». Коробочка неистово шипела, но больше никаких звуков не производила.

- Док, ты-то держи себя в руках! – возмутился поручик.

- Да ладно тебе Туман, отстань! Маринка что это за ерундовина, знаешь? – протягивая предмет Гориной.

- Нашёл неподалёку, когда вас обнаружил лежащими без сознания! Думаю, ничего себе хрень какая, пригодиться! – продолжил Степан.

- Это, господа, рация! – ответила девушка.

- Да ладно? – одновременно воскликнули удивлённые офицеры.

- Да, именно так, это моя рация, которую я брала в экспедицию. Вот моя метка МВГ на корпусе, - указывая на маленькие буквы с обратной стороны, - не менее удивлённо ответила Марина.

- А на каком канале мы вели переговоры? – спросила Горина.

- На восьмом, - автоматически ответил Алексей.

- Откуда она здесь появилась? – задумчиво проговорила девушка и повернула вертушок на шкале прибора на цифру «8».

Рация опять зашипела помехами эфира и вдруг раздался голос капитана:

- У них там корректировщик.

- Там не было никакого холма, я несколько раз проверял то направление, - это уже Матвей.

Издалека прилетел ещё один звук выстрела танка, и тут же раздался грохот разрыва. Друзья бросились к краю оврага оценить обстановку, хотя бинокль был только у Туманова.

- Маринка, дайка мне эту штуку! – проговорил Док не оглядываясь.

- На, на боковую кнопку нажми, - вложила в руку Степана кирпичик рации девушка.

- Командир, это вас там раскатывают?...

…- Док, ты? – прокричала в ответ рация.

- Я! – не затейливо ответил Алексеев.

- Может, помощь нужна? – как всегда, схохмил Док, но рация почему-то замолчала.

Алексеев начал вертеть в руках прибор, даже побил его другой ладонью, но техника молчала.

- Кнопку отпусти, - подсказала девушка.

- …да не отказались бы! Как я рад тебя слышать! – опять прокричал из рации капитан.

- Командир, ты не кричи так, мы хорошо тебя слышим! – продолжал говорить в микрофон рации Степан.

- Ну, извини старший лейтенант! Контузия! – беззлобно ответила рация.

- Ты где и как ты можешь нам помочь? Сколько вас? – задал вопрос пластиковый кирпичик голосом капитана Константинова.

- Ну вот хоть кто-то помнит моё настоящее звание, а то всё штабс-капитан, да штабс-капитан! – не удержался от «язвы» в сторону своих товарищей Док.

- Командир, нас полная группа – Алексеев, Туманов, Горина, потерь и раненных нет, - уже капитану ответил Алексеев.

- У вас как? Не вижу Хлебородова, - разглядывая в бинокль группу капитана, спросил Степан.

- Игорь погиб, прикрывая нас! – горестно ответил Михаил.

- Ясно, - автоматически склонив голову проговорил Док и после минутной паузы продолжил:

- Командир, мы ориентировочно в полутора километрах от вас, но правее линии атаки немцев. Фрицы скоро пройдут мимо, нас не видят, если вы пехоту отвлечёте на себя, то мы можем подобраться к танкам, у нас для них сюрпризец есть.

- Это Королевские тигры, у них броня толщиной до 250 мм, твои гранатки из автомата их даже не напугают, - проговорил капитан.

- Не боись, командир, ты отвлеки пехоту, только под танки не подставься, у нас тут посерьёзнее гранатки есть – кумулятивные ручные мины Panzerhandmine 3 с пяток штук, - ответил, смешно держа двумя пальцами рацию Док.

- Ничего себе, откуда?

- Потом расскажем, если выживем. Кстати, Микула больше не отвечал? – задал очередной вопрос Док.

- Нет! Всё Док, хватит болтать! Я приступаю к работе! Не подведите, если мы вызовем огонь на себя, другого пути уже не будет! Получится уничтожить танки, займитесь пехотой, а то их слишком много, всех нам их не одолеть, даже с учётом эффекта неожиданности – угрюмо ответила рация.

- Давай, удачи! – сказал последнее слово Док, подбежал к рюкзаку.

- С богом! – тихо проговорил Туманов.

Алексеев, быстро вынув гранаты, подозвал Туманова, приказав ему связать их верёвкой по три штуки. Они действительно нашли после обыска фрицев, с которыми у них состоялся бой, помимо противопехотных гранат ещё шесть ручных мин Panzerhandmine 3, предназначенных для борьбы с лёгкими, средними танками и бронемашинами. Сначала не хотели брать, слишком тяжёлые, но передумали и вот сейчас они им и пригодились.

- Туман, нам надо подобраться к этим машинам как можно ближе, так что бы при этом пехота не обнаружила, надеюсь, командир не подведёт. Для приведения запала в действие необходимо отвинтить колпачок и резко дёрнуть, зажав его в ладони. Мину можно закрепить в любой точке поверхности танка, преимущественно на горизонтальных плоскостях, но лучше всего её установить напротив наиболее уязвимых мест - на двигатель, напротив расположения боезапаса, баков с топливом – а именно здесь и здесь, - начал инструктаж Док, указывая веточкой в нарисованной на земле импровизированной схеме танка наиболее уязвимые точки.

- В нижней части корпуса мины имеется шесть магнитов для установки на металлическую поверхность, так что кидать надо так, нижняя часть попала в необходимую точку. Сможешь?

- Смогу! - ответил Туманов.

- Тогда к бою! А то сейчас Константиновым очень жарко придётся! - проговорил, собираясь вылезать из оврага разведчик.

- А я? А что мне делать? - обиженно проговорила девушка.

- Рядовой Горина, взять бинокль и наблюдать за обстановкой, по рации корректируй огонь Константиновых, не дай фрицам взять их в кольцо, предупреждай об опасности и смотри сама не подставляйся. Задача ясна? – дал жёсткое распоряжение старший лейтенант и не слушая ответа, вылез из оврага.

Девушка ещё больше надула губы, а от обиды слеза покатилась по щеке. К ней подошёл Туманов и проговорил:

- Марина, извини Дока, сейчас нам предстоит тяжёлый бой и ему как старшему по званию не до сантиментов.

- Но я просто хочу помочь! Я не хочу просто смотреть, как вы там будете воевать! – всхлипнув, сказала девушка.

- Он прав, у тебя действительно важное поручение, прикрывать наших товарищей, не дай командиру и Матвею погибнуть, а мы со Степаном, обязательно справимся со своей задачей. С нами связи нет, но вот тебе пистолет, если что-то случиться, стреляй, я услышу, поверь! – протягивая «Вальтер», конфискованный у мёртвых немцев, проговорил Алексей, смахивая пальцем со щеки Марины слезинку и вдруг неожиданно нежно поцеловал её, затем развернулся и пошёл к откосу оврага.

- Хорошо, только обязательно вернись, очень прошу! – негромко проговорила в спину поручика девушка и уже совсем тихо:

- Потому что, я…я люблю тебя, Лёша! – но поручик услышал, не оборачиваясь, улыбнулся и полез за разведчиком…

______________________

…- Матвей, будь здесь и не высовывайся, я вызову огонь на себя, чтобы Док с Туманом могли подорвать танки! Твоя задача потом доставить "флешку" на место! Задача ясна? – повторил вопрос Дока капитан.

Матвей, отойдя от края оврага, снял шлем, потупился и произнёс:

- Нет, дед, я пойду с тобой!

- Отставить разговоры рядовой Константинов! Выполнять приказ! – начал распаляться капитан.

- У меня нет времени с тобой спорить, сейчас группа Дока начнёт действовать.

- Я невоеннообязанный, ты мне, дед, не командир! – упрямо произнёс парень.

Капитан постоял, подумав, произнёс смягчившись:

- Пойми Матвей, я не прошу себе, если ещё и ты погибнешь!

- Михаил Сергеевич, а я себе не прошу, если останусь здесь, в тылу! Я вырос на историях о вашем подвиге, подвиге простых советских людей, иногда ценой своих жизней, победивших в Великой Отечественной войне. Вся моя жизнь связана с изучением этого подвига, я хотел донести людям правду, как тяжело досталась вам эта победа. И если мне представилась возможность пройти со своим дедом плечом к плечу свой боевой путь, спасти свою семью и друзей, я не буду отсиживаться в тылу, пока мой дед будет погибать на моих глазах. У меня разряд по спортивной стрельбе. Если ты мой командир, то ставь боевую задачу! - упрямо проговорил Матвей и открыто посмотрел деду в глаза.

Михаил смотрел в глаза Матвею и понимал, что спорить бесполезно, а криком и руганью ничего не добьёшься.

«Да это же я, только более молодой и такой же упрямый!» - подумал Михаил и скомандовал:

- Рядовой Константинов, отставить предыдущий приказ. Ваша задача, занять левый фланг, вот в этом природном окопе, прицельной стрельбой, отвлекать на себя противника, но при этом постоянно перемещаться, чтобы не выдать своё местоположение, я буду действовать вот отсюда, - проговорил капитан, указывая пальцем на электронной карте «навигатора» позицию внука и свою.

- Есть! - ответил Матвей, улыбнулся и, надев шлем, козырнул.

- Я не подведу тебя, дед!

- Вот и посмотрим, какой у тебя разряд по стрельбе! Приказ выполнять!

- Есть! – повторил Матвей и развернувшись начал вылезать из оврага, выдвигаясь на новую позицию.

- Только выживи, Матвейка! Только выживи! – тихо проговорил Михаил, чтобы внук не услышал, надевая свой тактический шлем.

- Хорошо Михаил Сергеевич! Не забывайте про рацию в шлеме! – неожиданно ответил Константинов-младший.

- Вот зараза! – ругнулся капитан…

…Матвей занял свою позицию в природном окопе, посмотрел в оптику автомата. В их сторону медленно двигалась техника и пригибаясь шли с оружием в униформе мышиного цвета немцы. 3-я танковая дивизия СС «Мёртвая голова» - так называемая элитная 3. SS-Panzer-Division «Totenkopf», созданная на основе частей для охраны концлагерей, а впоследствии моторизированная и укомплектованная танковыми подразделениями. Именно эти части СС показали миру, что убивать пленных они могут не только из-за расизма, но и ради любви к искусству. Именно эти эсэсовцы взяли в плен и впоследствии расстреляли 99 норфолкских стрелков, отчаянно защищавших британский опорный пункт у Ле-Паради во Франции. Именно в этих частях, после вторжения на территорию СССР, отдельными приказами регламентировалось массовое насилие против гражданских, пленных, членов коммунистической партии, партизан, приказами не только освобождавшими от ответственности военных преступников, но и предписывавшие преступления солдатам. Именно они в Харькове устроили бойню - через несколько месяцев после освобождения города, в Харькове нашли более двадцати тысяч убитых. Эсэсовцы вырезали захваченный в Харькове госпиталь, вешали и расстреливали всех, кто чем-то им не нравился, включая стариков, женщин и детей. Именно силами боевой группы 3-й танковой дивизии СС, противник запер в Форте остатки 1-го и 2-го мотострелкового батальона, в отделении батальонной разведки которого воевал дед Михаил. И сейчас эта серая свора двигалась в сторону Матвея.

Матвей смотрел в перекрестие прицела, а в голове металась мысль: «Бежать, бежать подальше от этих зверей, от этих нелюдей в человеческом обличии» и тут он увидел как дед начал действовать.

Издалека, казалось, что солдаты, идущие неровной шеренгой, как будто нарывались на невидимую преграду, словно пластилиновые куколки складывались пополам или откидывались назад. Один, второй, третий … девятый, десятый. После контузии, пусть даже лёгкой, звуки были приглушены, и как будто было всё это не по-настоящему, как в компьютерной игре, но когда один из танков остановился, повернул башню и грохнул выстрел, а затем произошёл взрыв в месте предполагаемого нахождения деда, Матвей с ясностью понял, что всё происходящее вокруг реальность. Дед, вероятно, погиб. Пришёл звук в полном объёме, а с ним страх, страх неотвратимости, страх приближающейся смерти, смерти от серой шеренги солдат, от страшных квадратных коробок немецких танков с чёрно-белыми крестами на боках. Страх пробежал по телу, сковал мышцы, задержал дыхание и в это время Матвей нажал на спусковой крючок и снова пластилиновый человечек вдалеке сложился пополам. Словно сдвинув половину тонны, повернул автомат, движение пальцем – тихий хлопок выстрела и вот ещё одна куколка откинулась назад. Поворот, хлопок и новая смерть или мучения человечка. Поворот, хлопок – смерть. Мир сузился до размеров перекрестия в оптическом прицеле автомата – ничего вокруг нет. Поворот, хлопок – новая смерть. Плечо ныло от постоянной отдачи, но Матвей, даже не обращал на это внимание. Вокруг заплясали дорожки от пуль, но молодой человек этого даже не видел. Вдруг одна вскользь «тюкнула» по шлему. Мотнулась голова и Матвей очнулся. Он увидел, как серые человечки повернулись и уже направили свои ружья-палочки в его сторону. А ещё страшнее то, что второй танк остановился и начал разворачивать на него свою пушку.

«Беги дурень! Надо же перемещаться, они тебя вычислили» - сам себе приказал парень и рванул вдоль оврага на новую позицию.

Матвей бежал, ежесекундно ожидая позади себя взрыва, но его почему-то не было. Поворот, ещё поворот, есть, на месте. Добежав до новой позиции, присел, обхватив автомат словно спасательную соломинку. Руки ходили ходуном, челюсти словно свело, во рту кислый привкус железа. Ноги не желали разгибаться, чтобы заставить голову выглянуть из «окопа».

«Боже, как же страшно!» - первая мысль.

«Ну, что же ты, парень! Ты же деду обещал, он там погиб, а ты тут в окопе отсиживаешься!» - вторая.

Набрав в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, приложил автомат к плечу, глаз к оптике, выглянул из своего спасительного убежища. Ситуация изменилась - солдаты исчезли, только две коробки танков стоят. Потом маленькие фигурки снова появились – перебегая рваными отрезками, то падая, то поднимаясь. И вдруг одна куколка упала лицом в землю и потом уже не поднялась, потом вторая, третья. Матвей понял, что только часть солдат двигалась в его сторону, другие от него.

«Жив! Жив, деда!» – заулыбался парень.

«Самора просто так не возьмёшь, не уничтожишь!» - радовался Матвей, наводя перекрестие прицела в приближающегося врага.

В ухе что-то настойчиво шелестела рация, но Матвей не обращал внимания, выбирая себе новую цель, и тут, он краем глаза увидел, что второй танк продолжает поворачивать пушку, как будто знает, где схоронился молодой человек. Башня остановилась и чёрное отверстие дула, казалось, уставилось прямо в лоб. Матвей похолодел, понимая, что уже убежать не успеет.

«Ну вот и всё! Закончился твой боевой путь Матвей Романович!» - успел подумать парень, всё так же смотря в перекрестие прицела на готовую сорваться с цепи смерть. И вдруг серая коробка танка подпрыгнула, дуло накренилось, а с кормы повалил густой чёрный дым. Люк танка распахнулся, из него появилась чёрная голова танкиста и тут Матвей снова нажал на курок...

…Михаил занял позицию и начал работу. Тихий щелчок спуска и хлопок выстрела, чуть плечо повело от отдачи. Первый немец упал, потом второй, третий. Фрицы завертели головами не понимая, кто и откуда стреляет. Четвёртый, пятый, шестой. Кто-то из врагов вовремя сообразил, что работает снайпер и залёг в складках местности. Но «Мёртвая голова» она на то она и «Мёртвая голова» всегда продолжает наступление, не считаясь с потерями. Седьмой, восьмой, девятый, десятый. "Всё срочно надо менять местоположение, пока не засекли, пусть даже автомат работает с глушителем, не всё в «Мёртвой голове» тупоголовые - вычислят". Михаил резко бросился вдоль своего «окопа» на новую позицию и только завернул за поворот, как раздался хлопок выстрела и разрыв снаряда на том месте, где он был минуту назад – предчувствие опять не обмануло. Выглянул с новой позиции, приготовился к стрельбе и тут проснулась гарнитура рации:

- Миша, это Горина, на два часа от тебя, на пригорке, снайпер, ищет твоё местоположение. Срочно снимай его оттуда!

Михаил резко развернулся в указанном направлении и выстрелил почти не целясь, полагаясь на интуицию - не промазал, немец скатился с пригорка.

- Спасибо девонька! – проговорил в гарнитуру капитан, но девонька его уже не слушала, а кричала Матвею:

- Матвей, Матвей, это Горина, тебе пора менять позицию, пока тебя не засекли!

«Где же ты засела красавица наша?» - думал Михаил, снимая снова одного немца за другим, потом резко посмотрел в оптику на холм, с которого он ранее снял корректировщика. Холм располагался как раз посередине между позициями Константиновых и Тумана с Доком.

«Вот молодец, девка! Выбрала самую лучшую точку. С её высоты одинаково просматриваются обе позиции - хотя нет, засечь кто в «окопе» гораздо труднее, чем тех кто на открытой местности, поэтому корректировщик и увидел вперёд его с Матвеем, хотя Туманов с Алексеевым находились гораздо ближе до танков. А как же ты туда попала? А, всё тем же природным окопом, который под углом отходил от окопа Дока. Как же удобно расположились эти овраги, как будто их кто-то специально «расставил на карте» зная, что разведчикам в малом количестве привидеться обороняться по всему фронту! Может, Арх постарался? – вёл внутренний диалог капитан, и в своих рассуждениях был недалеко от истины, но его недолгие размышления прервал грубый окрик Гориной:

- Командир, хватит на меня пялиться, у тебя на одиннадцать часов немец, сейчас в твой окоп проникнет! – и уже Матвею:

- Матвей, Матвей, да очнись же, придурок, по тебе сейчас танк бабахнет! Куда ты? Назад! Там у тебя в окопе два фрица впереди будут, Матвеей!

Капитан снял указанного Мариной немца, вновь сменил позицию и в первую очередь навёл оптику на месторасположение внука. Танк продолжал поворачивать ствол, как будто знал, где схоронился молодой человек. Башня остановилась и чёрное отверстие дула, казалось, уставилось прямо в Матвея. А он судорожно сжимая автомат как зачарованный, прильнув к оптике автомата, смотрел на танк – на свою будущую смерть.

- Матвей, беги! – в оба голоса крикнули Горина и Константинов-старший, но парень был глух. Вдруг серая коробка танка подпрыгнула, дуло накренилось, а с кормы повалил густой чёрный дым. Люк танка распахнулся, из него появилась чёрная голова танкиста и тут Матвей очнулся и начал стрелять. Голова фрица исчезла в проёме люка.

«Молодец Док!» - успел подумать Михаил, как рация вновь разразилась криком девушки.

- Матвей обернись! Немцы, слева!

С позиции капитана не было видно, что творится в овраге у Матвея, но сердце кольнуло в нехорошем предчувствии и тут в «окопе» у внука произошёл взрыв.

- Б…дь! – ругнулся капитан, хотя ему, всегда сдержанному, не свойственно было материться.

- Нет! Матвеей! Нет! Как же так? – прорыдала рация голосом девушки.

Пыль от взрыва начала оседать, но по-прежнему ничего не было видно. Михаил прицелился и снял двух немцев, подобравшихся близко к позиции капитана, хотя сами они об этом, видимо, не знали. Михаил опять начал менять позицию, перемещаясь в сторону внука.

- Горина, доложи обстановку! Что там в окопе у Матвея?

- Я… я не знаю, я…я не вижу! – всхлипывая ответила девушка.

- Матвей! Матвей! – передвигаясь, попробовал вызвать парня по гарнитуре рации капитан.

Сначала ничего не происходило, потом внутри рации что-то заворочалось и потусторонним голосом прохрипело:

- Жив я командир! Жив!

- Что случилось Матвей? Я иду к тебе! – проговорил Михаил, двигаясь к молодому человеку, попутно отстреливая немцев, которые хотя и медленно, но неумолимо приближались.

- Маришка, ты молодец, помоги Туману и Доку, только оптику прикрывай! Если танк по тебе жахнет, от тебя мокрого места не останется!

- Хорошо, – сквозь рыдания проговорила девушка.

- Матвей, не молчи, что случилось? Что с немцами? – уже Константинову-младшему задал вопрос Михаил.

- Я в них …из гранотомета жахнул!

- Ты прямо в окопе, ты что натворил! Тебя осколками посекло? – капитан даже остановился, так как голос внука был всё таким же хриплым и потусторонним.

- Нет, осколками не посекло ...только ноги чуть-чуть ...всё шлем и броник на себя взяли. ...Меня взрывом отбросило. ...Немец успел в меня выстрелить. Командир ...деда ...прости – кажется, я больше не боец, - прохрипел Матвей и умолк, больше не отзываясь.

- Матвей, Матвейка не молчи, только не умирай, только не умирай! Я сейчас буду! – говорил и говорил в рацию капитан, пытаясь проглотить вставший в горле ком.

И тут гарнитура вновь воскликнула голосом девушки:

- Лёша бегиии!!!

Глава 28. Последний бой (часть II)

- Что же с вами случилось, ребята? Где же вас так потрепало? Неужели всё произошло в горах или вы, как и я, побывали где-то ещё?

Микула обеспокоенно осматривал своих друзей. Авдеев лежал на кое-как собранных салазках из немецких винтовок и куска обшивки самолёта. Одет в непонятную изрядно поношенную куртку с меховым воротником и натянутом на голову капюшоном. Панфилов же лежит обёрнутый в какое-то драное линялое одеяло. Второе такое же, которым был накрыт Егор, сорвало и оно улетело в обрыв, как и автомат Панфилова, когда Микула вытягивал их из пропасти. Откуда у них взялись все эти вещи в горах Микула не понимал, хотя учитывая наличие странной винтовки и обшивки самолёта, найденных у «жандарма» в горах, то удивляться тут нечему. Оба его товарища были без сознания. И если Цифра, у которого всё лицо в царапинах, видимо, от многочисленных падений с импровизированных салазок, а слева в углу рта застыла засохшая полоска крови, дышал боле менее ровно, особенно после, сделанного Микулой укола половины ампулы дексаметазона, то Сергей был в откровенно паршивом состоянии. Вид крайне измождённый, где глаза, как будто два фиолетовых провала, опущенные веки подрагивают, видимо, от страшных картин, транслируемых воспалённым мозгом. Когда-то приятное лицо парня изуродовано, до конца не затянувшимся шрамом, словно у человека содрали большой кусок кожи с лица, потом неумело заклеили, чем попало под руку и это всё срослось в большую красно-коричневую корку. Волнистые чёрные волосы слиплись на голове в неровный сальный комок. Лоб рассечён и сломано несколько рёбер при падении с обрыва. Губы у парня синие в глубоких трещинах, обмётанных белым от воспаления, шевелились, как будто он ведёт с кем-то неслышимый диалог. Дыхание Сергея с хриплым свистом вырывается изо рта, несмотря на укол, также сделанный Микулой. Обе руки располосованы, видимо, верёвками, пальцы изодраны, а ногти обломаны до мяса, на правой кисти чёрный след от петли, на которой висел над пропастью, из ладони сочится сукровица, а кисть левой руки у Сергея, с которой слетела перчатка и которой он помогал тянуть себе салазки, синюшно-красного цвета и распухла - видимо, сильное обморожение.

Микула смочил чистую тряпицу в воде из фляги и чуть-чуть полил воспалённые губы Сергея, но парень на это даже не отреагировал.

- Что же всё-таки с вами случилось, ребята? Где вас так потрепало и куда пропал Стас, он же должен быть с вами в группе? – опять задал вопросы своим неподвижным друзьям разведчик, разбирая свой рюкзак и не надеясь получить ответа, но ответ последовал в виде стона, произведённого Сергеем. Глаза его резко раскрылись, он судорожно сглотнул, обвёл всё окружающее мутным взглядом, попытался перевернуться, облокотился на обмороженную руку, застонал, и, видимо, вновь потеряв сознание, уткнулся лицом в землю.

- Тихо парень, тихо, лежи, сейчас я тебе помогу, - проговорил Микула, подбегая к Панфилову, бережно переворачивая его обратно на спину, очищая лицо от налипшей грязи и листьев. Снова смочил губы, потом протёр лицо и положил тряпицу на горящий огнём лоб, у парня начинался жар. Сняв с него одеяло и куртку «Хамелиона», аккуратно намазал руку специальной мазью, быстро восстанавливающей поражённые ткани, чтобы устранить боль и хотя бы снять отёк кожи. По инструкции, применённая мазь должна восстановить кровоснабжение и стимулировать регенерацию кожного покрова. Обернув обмороженную кисть парня антисептическим и с ещё какой-то "дрянью" бинтами, то что смог найти в аптечке, а потом загнав в шприц остатки тонизирующих средств, антибиотиков и анальгетика, сделал ему очередные уколы.

- Это всё, что могу для вас сделать! – проговорил Микула, а сам подумал, что ещё не известно как отразиться на их организме, резкий перепад давления, произошедший в связи с очередной сменой декораций окружающего мира, самого «штормит» изрядно. Он оказал первую помощь, но ребятам всё равно надо срочно к Доку, если он, конечно же, не сгинул, также как Стас.

Вепрь аккуратно положил товарищей рядом друг с другом. Подложив рюкзаки под головы и накрыв единственным одеялом Сергея, решил осмотреть окрестности.

Они очутились в каком-то мелком овражке, змеёй извивающимся и убегающем вдаль. Овражек был сухой, что определённо радовало, но какой-то неправильный. Глубина его немного меньше роста Микулы, стенки не пологие как у природных ложбин, а практически вертикальные, что говорило о его искусственности - как у старого окопа. Но с другой стороны, стены этого «окопа» не были укреплены, тут и там виднелись довольно свежие обвалы, где-то на дне валялись не до конца выдернутые из земли хилые деревца с пучком запутанных корней, а дно покрыто опавшей сухой листвой, хотя поблизости не было никаких крупных деревьев. Как будто кто-то вырыл окоп, а потом решил его замаскировать под природное образование.

«И кому под силу такая работа? Хотя чему здесь удивляться, если горы в считаные секунды превращаются в степь или тундру, хотя какая тундра, или только если летом, потому что боле-менее тепло, тогда почему нет комаров и гнуса? Короче, хрен его знает, что это за местность!» – сам с собой вёл внутренний диалог Микула, рассматривая в оптику окружающую пустынную местность.

Овраг Микулы находился немного на возвышении, а впереди, насколько хватало глаз, расстилалась относительно ровная поверхность, пересекаемая такими же оврагами-окопами, как тот в котором находился разведчик. На грани видимости какие-то сооружения различных форм и цветовой гаммы. Весь этот серый пейзаж с яркими пятнами зданий, был отчерчен линией далёких массивных стен, а в небо устремлялся и терялся в туманной дымке металлический потолок. И сколько ни всматривался Вепрь в оптику «снайперки», взятую у Панфилова, не мог различить какого-либо движения вокруг, на многие километры.

- Куда же нас занесло? – сам себе задал вопрос Микула, отрываясь от прицела после получасового рассматривания местности. Вдруг что-то тренькнуло, от неожиданности Вепрь вздрогнул, чуть не нажав на курок. Он обернулся в поисках источника звука. Тренькнуло ещё раз. На этот раз офицер понял, что звук исходит из-под куртки Панфилова. Подошёл, присев на корточки расстегнул одежду, пошарил за пазухой, нащупал и достал «навигатор». На его экране большая жирная красная стрелка на карте указывала на флажок, где-то в районе...

Вдруг резко бабахнул не такой уж далёкий взрыв. Снова от неожиданности Микула вздрогнул, потом резко бросился к краю оврага. Вскинул винтовку и обомлел от увиденного. Здания за то время, которое Микула провёл с "навигатором", доставая его из-за пазухи Сергея и изучая карту на экране, значительно приблизились, хотя были ещё достаточно далеко. Здания были различных форм и расцветок, как будто ребёнок разбросал свои игрушечные фигурки. И от этих странных ярких зданий ползли два «Тигра». Шли они немного в сторону от того места, в котором находился Вепрь. За ними неровной цепочкой шла пехота в серых шинелях.

- Это эсэсовцы – «Мёртвая голова»! Твою ж…, - невольно воскликнул офицер.

Вдруг пушка одного танка дёрнулась, окуталась облаком пороховых газов и через секунду раздался взрыв. Разведчик проследил направление выстрела и навёл винтовку на место взрыва, увидел движение чуть в стороне, в таком же овражке, как и тот, в котором стоял Микула. Настроив резкость в оптике в соответствии с расстоянием до объекта, начал внимательнее высматривать, что творится вдалеке.

- Это, это ж командир, - опять невольно воскликнул Микула, увидев, как далёкая фигурка, вскинула автомат и начала «косить» приближающихся серых человечков. Вторая фигурка мелькала, передвигаясь в окопе, уходя в сторону и заняв в отдалении позицию, приготовилась стрелять. Человек был в шлеме и сразу понять, кто участвует в бою, было невозможно, но по худощавой фигуре, пусть и в бронежилете, Микула определил, что это Константинов-младший. Парень долго целился, но потом начал стрелять. Выстрелов не было слышно, с такого расстояния, да и всё оружие было с глушителями, но серые человечки продолжали падать и это была уже заслуга Матвея. Но тут Вепрь заметил страшное. Определив положение стрелка, немцы начали разворачивать вектор атаки и уже двое из них проникли в окоп недалеко от Матвея и парень, видимо, этого не замечал. Малого того один из танков остановился и начал разворачивать орудие в сторону Матвея. Рация в шлеме у Панфилова, почему-то не работала, Микула проверил её сразу, после того как уложил и оказал первую помощь своим друзьям, и в бессилии что-либо сделать офицер, смотрел в оптику, как заворожённый, за разворачивающейся на поле боя трагедией. Вдруг серая коробка танка подпрыгнула, дуло накренилось, а с кормы повалил густой чёрный дым. Через несколько минут люк танка распахнулся, из него появилась сначала чёрная голова танкиста, потом тело, а потом оно обмякло и провалилось обратно в башню, это Матвей всё продолжал стрелять.

Тем временем невидимые молодым человеком немцы, подобрались совсем близко. Микула хотя и находился на небольшом возвышении относительно позиции своих товарищей, всё равно не мог рассмотреть подробности, но понимал, что если сейчас Матвей не обернётся, то он погибнет. Микула прицелился и нажал на курок – мимо. Сместив прицел, выстрелил ещё, ещё – мимо, мимо, только маленькие фонтанчики земли от пуль поднимаются, не задевая фрицев. Слишком большое расстояние их разделяет, больше километра, не умел Микула так хорошо стрелять, как Егор, на таком расстоянии, да и предельное расстояние для прицельной стрельбы, насколько помнил Микула, для этого типа винтовки, превышено.

- Матвей, беги! – неожиданно сам для себя воскликнул Микула, ударив кулаком в край оврага и произведя небольшое обрушение земли. Сзади, в шлеме Панфилова, зашипела помехами рация, но разведчик уже не обращал на неё внимания, вновь приложившись к винтовке, выстрелил ещё раз, когда первый фриц выскочил из-за поворота, отделяющего их от Константинова-младшего. И на этот раз разведчик не попал, но немец, видимо, увидев, что пуля со свистом прошла совсем рядом и как раскололся комок земли на стенке окопа слева от него, невольно отшатнулся, сделав шаг назад, натолкнулся на двигающего за ним второго фрица. Матвей резко обернулся, направляя оружие на врага, его дёрнуло в сторону, видимо, немец успел выстрелить и вдруг в его окопе произошёл взрыв, окутав непроницаемой взвесью земли и пыли место развернувшейся трагедии. Посмотрев ещё раз в оптику, он увидел, что Михаил бросился к внуку, снимая на ходу приближающихся фрицев, но их было слишком много и они уже близко, Микула понимал, что капитану не пробиться. Обернувшись к лежащим без сознания товарищам, бросив винтовку, перехватив со спины автомат и подхватив шлем Панфилова, крикнул:

- Это, простите ребята, я вернусь, мне надо помочь! - и бросился по окопу, убегающего в сторону идущего боя на максимальной для себя скорости, понимая, что если он не успеет, то и его друг Михаил погибнет как Матвей. И тут произошёл новый взрыв, но рассматривать подробности уже было некогда…

… Не видел разведчик и то, что, с другой стороны, подбиралось отделение эсэсовцев из шести человек разведки, направленных чужим разумом в обход позиции его и друзей…

__________________

Док ушёл первым и Алексей старался не отстать, при этом подбираясь к своей цели как можно незаметнее. Вдруг, танки, почему-то, остановились, ведя артиллерийский огонь, по позициям его товарищей.

Пехота немцев ушла вперёд, что, по мнению поручика, не характерно для противника – пехота должна прикрываться бронёй тяжёлых машин, но кто он такой, чтобы судить о боях с участием танков, если он видит их всего третий раз в жизни, причём первые два – на фото в газете и во сне. Чтобы не привлекать внимание врага, продвигаясь вперёд, поручик выверял каждое движение, каждый шаг на перепаханной траками земле, но при этом продвигался достаточно быстро, заходя в тыл противнику, даже с учётом того, что иногда приходилось ползти по-пластунски.

Как назло, все природные окопы остались позади и передвигаться приходилось по открытой местности. Но всё же взрыв дальнего танка для него стал неожиданностью, застав его в нескольких десятках шагов от цели. Невольно бросив взгляд в сторону взрыва, увидел, что «Тигр» подбросило, его дуло накренилось, а с кормы повалил густой чёрный дым. Через несколько минут люк танка распахнулся, из него появилась сначала чёрная голова танкиста, потом тело, а потом оно неожиданно обмякло, провалившись обратно. Рассмотреть, где в это время находился Док, Алексей не успел, башня его танка неожиданно с гулом начала поворачиваться и дуло «Тигра» уставилось на Туманова.

Как в своём давешнем видении Алексей смотрел, стиснув до боли зубы, сжав до белых костяшек пальцы, в «лицо» своему страху не в силах пошевелится. Время остановилось, казалось, что воздух вокруг загустел, не вздохнуть. Как в том страшном сне, поручик чувствовал дрожь земли от работы мощных двигателей, чётко видел сияющие на боках машины чёрно-белые кресты, видел каждую деталь его обшивки, которая сейчас, наяву, уже не казалась шкурой сказочного зверя, а была бронёй смертоносной машины, машины которую необходимо уничтожить, но пересилить себя и сделать это он не мог, застыв с отведённой назад рукой со связкой гранат, как на снимке военной кинохроники.

Вдруг звуки все утихли, даже пропал гул мощных двигателей танка, как будто, словно на рации, кто-то повернул вертушок громкости. И тут неожиданно возникший ветерок донёс до чуткого слуха поручика звук револьверного выстрела, в голове щёлкнуло и Алексей очнулся. Не дожидаясь, когда огромное дуло наклонится и в нём зашевелится смерть, Алексей бросился в спринтерском рывке вперёд.

Рванув леску, связавшую кольца, резко, без замаха, бросил связку гранат, а сам упав набок, проскользил ногами вперёд по влажной почве, покрытой старой листвой, и упал в небольшую ложбину под корпусом танка, которую он сразу приметил, отойдя от оцепенения. Танк дёрнулся в запоздалом выстреле, больно ударив звуком по ушам поручика. Голова загудела как в колоколе, посыпалась земля под гусеницами, придавливая тело Алексея. И тут произошёл очередной взрыв, а потом ещё один более мощный. Связка кумулятивных ручных мин Panzerhandmine 3, брошенная Тумановым, прилепилась чётко над бензобаком машины, кумулятивная струя огня прожгла броню танка, и двухсот семидесяти литровый бак взорвался, потом сдетонировали, располагающиеся рядом снаряды. Танк подбросило, у него оторвало башню, все, кто был внутри, мгновенно погибли, но Туманов этого не видел, его опять контузило. Резкая боль, словно вихрь, прошла по голове, разрывая барабанные перепонки и лишая слуха. Стенки ложбинки под ударом гусениц окончательно обрушились и тело офицера придавило многотонной плитой исковерканного железа, бывшего когда-то грозной смертоносной машиной. Но судьба-насмешница оставила поручика в сознании, не давая возможности, даже пошевелится, видимо, чтобы дать возможность почувствовать, как придёт смерть от удушья, смерть мучительная и ужасная. И Алексей, как настоящий самурай, приготовился с достоинством её встретить.

---------------------------------

Сергей очнулся от резкой боли. Казалось, по телу прошла волна, вырывающая суставы, разрывающая сухожилия, дробящая кости и выворачивающая наружу внутренности. Сергей застонал, потом резко повернулся набок и его вырвало. От схватившего спазма долго не мог прийти в себя, потом посмотрел и то, что он увидел под собой, Сергею очень не понравилось - кровавый сгусток слизи.

«Кажется, мне капец!» - успел подумать Панфилов, как его вывернуло ещё раз. Опавшую, прелую листву вновь окрасило красным. Лежал, зажмурившись, переводя дыхание, потом, почувствовал, что странно, сознание, хотя и не до конца, прочистилось.

Тело всё болело, как будто его пропустили через мясорубку, кисть одной руки, он почему-то, не чувствует – на ней какая-то повязка, в глаза «насыпали песка», уши, как будто, заложило – не слышит ни звука, а дышать тяжело, словно в лёгкие заполнили металлической стружкой и каждый вздох приносит телу новую боль. Огненным обручем сдавило грудь и бок, видимо, сломаны рёбра. Мутным взглядом парень обвёл окружающую местность, и увидев, что они лежат в каком-то овраге, удивился.

«Чёрт, где я? Мы же были в горах!»

Потом его взор натолкнулся на Цифру, лежащего рядом. Потихоньку подполз к товарищу, поднёс руку ко рту Авдеева, почувствовав воспалённой ладонью лёгкое шевеление воздуха, понял друг, вроде дышит.

«Ну слава богу, жив, жив!» - очень обрадовался Сергей, не отдавая себе отчёт, что его состояние гораздо хуже, чем у Цифры.

Откинулся на спину и на мгновение отключился, но новая волна боли прокатилась по телу, приводя его обратно в сознание. Немного полежал, и тут, как будто включили громкость - услышал далёкую канонаду. Пошарил вокруг рукой в поисках точки опоры, нащупал какую-то трубку. Подтянул к себе, оказалось это винтовка Авдеева. Повернулся на живот, пополз к краю оврага, в то место, где он был более пологий. Опираясь на винтовку как на костыль попытался встать, не получилось, забыв, что вторая кисть руки не слушается, Сергей рухнул лицом в дно оврага. Вспышка резкой боли в области рёбер, опять затуманила сознание, но мягкая листва смягчила падение. Повернувшись набок, выплюнув изо рта грязь, отдышавшись, опять подтянул к себе винтовку, помогая себе «здоровой» рукой и прилагая все усилия, встал на колено, а потом на одну ногу, потом на вторую. Перехватив винтовку и ухватившись за какой-то корень, подтянул себя к краю оврага. Осмотрел местность, глаза продолжало резать и увидеть, что-то вдалеке, сквозь выступившие слёзы было сложно - словно всё в тумане. Вспомнил, что опирается на винтовку, а у винтовки хорошая оптика. Встал более устойчиво и опираясь на край оврага, подтянул винтовку, потом положил её, припал глазом к окуляру и увидел разворачивающийся вдалеке бой.

Напротив каких-то зданий застыли два танка, клубясь чёрным дымом, один очень похож на «Тигр» периода Великой Отечественной, другой искорёжен до неузнаваемости с оторванной башней, валявшейся люком вниз неподалёку. Изначально направлялись они немного в сторону от того места, в котором находился Сергей, пока их не застал взрыв. Впереди них неровной цепочкой передвигались солдаты в каких-то серых шинелях, напоминающих униформу немецких войск СС, той же Великой Отечественной войны. Рассмотреть подробности было сложно, из-за рези в глазах. Танки по кому-то стреляли. Сместив угол обзора, Панфилов увидел знакомые фигуры товарищей в «Хамелионах», по-моему, Константинова-старшего и Микулы, это они вели бой с «фрицами». Разглядеть подробности было тяжело, слишком большое расстояние и слишком плохое состояние у Сергея, чтобы адекватно оценивать ситуацию, но из увиденного Панфилов понял, что немцев слишком много, чтобы его товарищи смогли удержать свою оборонительную позицию. Мысли ворочались тяжело, голова так и норовила упасть, огнём горели рёбра, а пальцы левой руки, да и вся кисть отказывались повиноваться, но молодой человек всё равно пытался придумать, как помочь своим друзьям. Встал поустойчивее, перевёл винтовку в боевое положение, проверил наличие патрона в стволе, покрутил вертушок настройки резкости в прицеле и изготовился стрелять.

Неожиданно сжало сердце, сковало и без того непослушные ноги и руки, липкий страх побежал по позвоночнику, как будто от чужого враждебного взгляда в спину. Волна боли вновь прошла по телу, сбрасывая оцепенение, и Сергей резко, не обращая внимания на боль в рёбрах, развернулся с винтовкой, придерживая её локтем «больной» руки. Он увидел их - шестёрку крадущихся солдат в серой униформе. Не отдавая себе отчёт, Сергей нажал на курок, один из шестерых опрокинулся назад. Звук выстрела резко ударил по ушам, а отдачей Панфилова опять сбило с ног. Он упал спиной на склон оврага, и ошеломлённый от новой вспышки боли, постепенно начал сползать. Тут случилось страшное - на дно оврага начали падать гранаты, серые цилиндрики на длинной ручке - сначала одна, потом вторая и чуть дальше третья. Размышлять, что делать было некогда, Сергей с тоской посмотрел в сторону и в последнем усилии бросился к Авдееву, накрыл его своим телом, а затем пришла волна жара и новой боли.

…Они стояли, обнявшись, на вершине скалистого уступа. Совсем молодые, парень и девушка. А вокруг простирались прекрасные горы и открывался великолепный вид на зелёную долину. Только они и горы, и это синее небо, покрытое предрассветной дымкой.

Они с детства любили горы. Всегда пропадали на этих тропках, гуляли по долинам, купались в речушках, пили чистую воду из ручейков и лазали по отвесным склонам. Вместе занялись альпинизмом. Вместе стали мастерами спорта, но им было этого мало. Они хотели большего, им необходимо воспарить как птицам в небесной сини над долиной, почувствовать в себе ветер. Она уже не представляла жизнь без Сергея. А он хотел просто быть с ней рядом. Хотел наслаждаться запахом её волос, смотреть в её бездонные зелёные глаза, касаться её прекрасного тела. Ради неё он готов пойти на всё. И сейчас они стоят на краю и мир принадлежит им.

- Как же мне нравится, когда ты эту песню поёшь, - проговорила она.

- Я тебя очень люблю, я не хочу тебя отпускать! - проговорил он.

- И не отпускай, я всегда буду с тобой, - ответила она.

- Не бойся, милый, всего лишь один прыжок. Мы так долго к этому готовились, тренировались. У нас самое лучшее оборудование и снаряжение. Мы осуществим с тобой сегодня свою мечту.

- Я просто хотел сказать, что люблю тебя больше жизни, я…

- Хорошо милый, я тебя тоже очень люблю, - приложив палец к губам Сергея, ответила Оля.

И они, взявшись за руки, прыгнули, лёгкий ветер подхватил две фигурки и понёс на встречу с восходящим солнцем.

…Немцы стояли на краю оврага, с неприязнью смотря на кусок окровавленного мяса, на то, во что превратилось тело парня, после взрыва гранат.

Сначала всё шло хорошо, по распоряжению командира, их группа вышла в тыл противнику. Почти подобрались вплотную к позиции врага и приготовились его устранить, но этот русский словно почувствовал их приближение, обернулся и унёс жизнь их соратника Шульца. Не стало друга, с которым они так хорошо «повеселились» в этой грязной Белороссии или Белоруси, в общем, хрен его знает, как там называется эта дрянная местность, в которой обитают такие шелудивые собаки, как эти. Сколько грязных недочеловеков они вместе порезали в Харькове при уничтожении госпиталя, постреляли и пожгли их вшивых баб-санитарок, были времена – есть что вспомнить! И теперь Шульца не стало! Не с кем будет опрокинуть стопочку шнапса после боя, поделиться своими успехами в уничтожении врагов, не перед кем похвастаться трофеями!

- Шайзе! – проговорил один из немцев и от груди полоснул автоматной очередью бездыханное тело, затем продолжил движение за остальными, в сторону, идущего вдалеке боя.

Сам того не зная, Сергей Панфилов опять принял на себя смертельный удар, в очередной раз спасая жизнь товарищу.

______________

Товарищи понимали, что скорее это их последний бой. Микула подоспел вовремя и отбиться от первой волны серой своры первоначально получилось, но пробиться к Матвею не смогли, а сейчас это было уже невозможно. Фрицы все пёрли и пёрли, такое ощущение, что к немцам перебросили подмогу, а друзья в горячке боя этого не заметили. И если раньше в бою участвовало не более одного пехотного взвода с поддержкой двух танков, то сейчас на товарищей наступало не менее роты. Скорее всего, так оно и было, и хорошо хотя бы то, что танков не прибавилось, что на поле боя стоят только две подбитые, сильно чадящие машины, но от этого легче не становилось. При таком количестве противника не продержаться и пятнадцати минут. Оттягивало трагическую развязку, то что у разведчиков было более современное автоматическое оружие с оптическим прицелом и то, что немцам приходилось передвигаться по открытой местности, а они ведут бой из укрытия, постоянно перемещаясь по линии обороны. Их бесшумное оружие и тактическое снаряжение «Хамелион», сливающееся с окружающей местностью, не позволяли немцам быстро вычислять, откуда ведётся огонь, но если в стане врага появится хотя бы один снайпер и винтовка с оптикой, то развязка наступит очень быстро.

Невозможно вести бой со столь значительно превышающими силами противника, какими бы профессионалами ни были разведчики и каким бы современным оружием они ни обладали, не хватит ни сил, ни боеприпасов. Куда пропал Док и Туман не известно, в бою они участие не принимали, может, тоже погибли. Анализировать ситуацию было сложно даже при наличии оптики на автоматах, немцы создали слишком уж плотный огонь, но краем глаза капитан всё-таки уловил какое-то мельтешение в стороне от линии боевых действий. Рискуя получить пулю, Константинов приподнялся и направил оптику в ту сторону, где ему показалось движение и обомлел.

- Вот дура! Куда же ты прёшься, сказал же сидеть и не отсвечивать! – в сердцах воскликнул Михаил, увидев, как заходила по траектории Туманов — Алексеев в тыл горящих танков Горина. Но если разведчики передвигались почти незаметно, то эта шальная девка, хотя и пригибалась, бежала почти в открытую, пересекая открытое пространство сверкая грязно-белыми носками, и то, что немцы её ещё не заметили, для неё была большая удача.

- Это, что там, командир? – не отрываясь от приклада, спросил Микула. Бесшумная стрельба из автомата позволяла вести разговоры по рации, ведя бой на расстоянии друг от друга.

- Там полный «звиздец! - опять выругался Михаил, снимая очередного серого солдафона.

Он уже переключился обратно на противника и даже посмотреть боялся в сторону Гориной, по его мнению, вытворяющей безумные вещи. Боялся за её жизнь, которую она так бездарно хочет потерять.

- Наша деваха полезла на помощь своему поручику! Дура, дура, и себя погубит и для Тумана и Дока ничего не сделает! Если они вообще живы! Микула, наша задача как-то ещё больше привлечь внимание фрицев! Как у тебя с боекомплектом, гранаты ещё есть? – выпалил свою несвязную речь капитан не отрываясь от прицела и снимая одного за другим залёгших фашистов, насколько позволял это делать их плотный огонь.

- Это, командир, гранат нет, патроны тоже на исходе! Последний рожок остался. Надо ещё как-то к Матвею пробиться, хорошо, что немцы переключились полностью на нас! – ответил Микула.

- Смотри, Микула, сделаем так…, - не успел договорить капитан, как увидел, что будто бы по команде, все немцы вскочили с земли и серой массой устремились в атаку, не обращая внимание на потери. Было их навскидку несколько сотен.

- Что это, командир! Никогда такого не видел у немцев! – товарищи даже стрелять перестали от удивления, заворожённо смотря на происходящее, хотя это и грозило им скорой гибелью.

Фрицы передвигались как куклы — движения их были рваными, иногда несуразными, словно пупенмейстер, вспомнилось чужое немецкое слово, управлял их действиями. Они не стреляли, а просто выставив штыки и чуть пригнувшись, в полной тишине, бежали вперёд. У первой линии атакующих, в оптику можно было разглядеть, беспристрастные лица, не лица – маски. Таких лиц нет у живых людей – глаза, словно остекленевшие, с расширенными зрачками, не одной эмоции – не страха не ярости, ничего. Некоторые из бегущих солдат противника спотыкались, падали, лицом в землю, а потом, словно заведённые, вскакивали и снова бежали. Бежали с налипшей на лицах грязью, листвой и ветками, иногда закрывающие их глаза. Жуткое зрелище.

Вдруг волна ужаса – животного страха накатила на разведчика, начала разливаться по всему телу, сковывая руки и ноги. С одной стороны, хотелось куда-нибудь спрятаться, свернуться в клубок, забиться в любую щель, с другой – бежать, бежать – бежать не оглядываясь, от этого кошмара. Пока ещё умом Михаил понимал, что так невозможно, так не может быть, нельзя поддаваться внезапно нахлынувшей панике, но так страшно ему не было никогда, даже при ожидании первого в своей жизни боя, а как говорится – «ожидание смерти хуже самой смерти». И уже ужас начал затуманивать рассудок, развеивая последние остатки самообладания, как сзади послышалось:

- Огонь!

Раздались слаженные выстрелы нескольких десятков винтовок, а затем автоматные очереди и первая линия атакующих немцев, как будто, натолкнулась на невидимое препятствие, упала. Через несколько минут в окоп посыпались солдаты в форме РККА и начали вступать в бой, расстреливая бегущих в тишине немцев. Словно волна холодного ветра прокатилась по голове разведчика, очищая рассудок – стирая следы, взявшейся неоткуда паники.

- Ничего себе, подмога! Откуда? – онемевшими губами успел промолвить капитан, как в окоп скатился офицер, козырнул и представился:

- Капитан Соломатин, стрелковая рота 1162-го стрелкового полка 352-й дивизии 31-й армии 3-го Белорусского фронта, вернее, то, что от роты осталось. Помощь нужна?

- Фёдор? Ты, что ли? – удивился Константинов, снимая тактический шлем.

- Я! – на закопчённом лице Соломатина сверкнула белозубая улыбка.

- Откуда?

- Да и сам не знаю, откуда и как здесь оказался! Но сейчас не время, потом расскажу, если выживем!

- Как же я рад тебя видеть Федя! – в сердцах воскликнул Михаил.

- И я тебя рад видеть, Миша!

- Как же ты вовремя!

- Вовремя, вовремя! Кстати, к вам в тыл двигалось отделение разведки немцев, так что я действительно вовремя! – сказал Соломатин, потом прицелился из автомата и выпустил очередь.

- Константинов, доложи боевую обстановку! – скомандовал Соломатин.

- Капитан, нас на этом фланге двое, я и Микула. Видишь там подбитые танки, их можно обойти, двигаясь вдоль окопа, там, должно быть, наших трое, двое бойцов и санитарка, - начал доклад разведчик, специально назвав Горину санитаркой, так как вдаваться в подробности, действительно некогда, когда на тебя бегут в атаку, несколько сотен солдат врага.

- Что с бойцами не знаю, они подорвали танки, в бою больше не участвовали, но санитарка жива, я видел. Необходимо отправить туда несколько бойцов проверить, живы или нет.

- Видели мы твою санитарку, какая-то она у вас странная, бежала в открытую по полю, даже не прикрываясь, ну да ладно, - сказал Соломатин и скомандовал:

- Петров, ко мне! - стараясь перекричать грохот стрельбы, окликнул, одного из своих бойцов, сосредоточенно ведущего огонь по противнику недалеко от них.

- Старшина, бери трёх своих и дуй к тем горящим танкам, там наши остались, возможно, живы! При необходимости оказать помощь, в бой не вступать, будете в резерве. Если нам понадобится ваша помощь, я подам сигнал красной ракетой. Давай, не теряй времени! – поставил задачу своему подчинённому Фёдор.

- Спасибо капитан! Теперь далее, на левом фланге у нас ещё один, боец, он ранен, но вроде жив, нам с Микулой надо пробиться к нему! Прикроешь?

- Прикрою, - опять улыбнулся Соломатин.

- Это весь твой оставшийся состав? – задал вопрос Фёдор.

- К сожалению, да, многие погибли, - погрустнел Михаил.

- А с этими, что? – махнув головой в сторону молча бежавших к ним немцев, сказал Фёдор.

- А хрен его знает, сам впервые такое вижу, - ответил Михаил.

- А что, это за странная форма у тебя разведчик и каска интересная? – задал очередной вопрос Соломатин, оценивая обстановку наступления противника.

- Некогда, потом расскажу, если выживем! – ответил словами Соломатина Константинов.

- Кстати! Микула, давай ко мне! – отдал в гарнитуру рации, распоряжение разведчик, а Соломатину бросил свой шлем, сказал:

- На, капитан, держи, там внутри телефон!

- Не понял, какой телефон, связь, что ли? – подхватывая шлем и удивлённо его разглядывая, задал вопрос Соломатин.

- Да, - односложно ответил Константинов.

- А провод тогда где?

- Поверь Фёдор, в нём связь без провода, просто прими на веру. Второй телефон у Микулы в шлеме, - кивнув на выросшего сзади Соломатина, словно скала, разведчика.

- Будем на связи, только каску мне свою дай! – протягивая руку, попросил Константинов.

- На, – отдав каску и смотря удаляющиеся спины разведчиков, Фёдор проговорил:

- С Богом!...