Форпост Земля. Позывной «Терра»

Посылка на Землю

— Внимание! Внимание! Зафиксировано возмущение пространственного коридора. Команде станции собраться в центре управления.

Пятеро людей спешно заняли свои рабочие места и с любопытством подняли глаза к звездному куполу — огромному экрану вверху.

Форпост Альянса свободных планет уже долгое время не посещал ни один звездолет. Война с цивилизацией ктырей давно переместилась в другие сектора Галактики, и Солнечная система считалась одной из самых спокойных окраинных систем. Этаким космическим захолустьем.

— Интересно, кто к нам пожаловал? — полюбопытствовала симпатичная девушка — самый молодой член команды.

— Сейчас узнаем, — отозвалась командир форпоста. Ей, как и всем, с трудом удавалось сдерживать нетерпение.

Пространство вспухло, словно некто попытался надуть изнутри огромный пузырь, и оттуда вынырнул космический корабль — диск из светлого металла в обрамлении двух вращающихся колец.

— Курьерский звездолет с Алькора — двойной звезды из созвездия Большой Медведицы, — сообщил искусственный интеллект станции.

Люди облегченно выдохнули — это был корабль из звездной системы, входящей в Альянс.

Но следом за первым появился второй пузырь, выплюнувший другой корабль, гораздо больше и мрачнее. Сначала показался его нос, похожий на жвалы гигантского насекомого, за ним вырос массивный, бугрившийся наростами корпус, за которым тянулись другие отсеки, напоминающие сложенные крылья.

Резкий сигнал тревоги нарушил тишину зала.

— Крейсер ктырей! — выдохнул кто-то из присутствующих.

— Щиты на максимум, боевая готовность! — мгновенно отреагировала командир.

Даже она, несмотря на огромный опыт сражений, испытывала страх перед этой громадой. Так что же говорить о ее подчиненных, видевших вражеские крейсеры только на видео?

— Корабль Алькора вызывает форпост, связь по протоколу верхнего уровня, — отозвался искусственный интеллект станции.

«Верхний уровень» означал, что информация, которую собирался передать алькорианский звездолет, сверхсекретна и предназначена только для ушей командира.

Маленький светлый диск взял курс к Земле. Люди с волнением наблюдали за действиями его преследователя. Если ктыри решат атаковать — курьеру придется туго. А, может, они собираются напасть на станцию?

Команда форпоста с возрастающей тревогой смотрела на экран.

Но вот и ответ — пространство рядом с диском прошили световые полосы — вражеский крейсер выбрал жертву.

Дисколет лавировал, уходя с линии огня, старательно уворачивался от несущихся к нему торпед, защитное поле, обтекающее его корпус, ярко сверкало голубыми всполохами попаданий. Заложив крутой вираж, звездолет вышел в бок к своему преследователю и, убрав поле, ударил из всех орудий. В черном панцире врага расцвел огненный протуберанец. Но крейсер ктырей не прекратил погоню. Он «зарастил» пробоину и выпустил еще несколько ракет. Зато корабль алькорианцев начал сдавать. Голубоватое свечение защитного поля побледнело почти до невидимого уровня. Без поддержки ему не выстоять.

— Подготовить крейсер к старту, — прозвучал новый приказ командира. Алькорианцы запросили помощь, однако поблизости не было ни одного корабля Альянса. Ближайший флот находился на расстоянии трех земных суток.

— Согласно Уставу мы не имеем права покидать станцию, — возразил один из членов команды. — Даже для оказания помощи дружественному звездолету.

— Приоритеты изменились — сейчас наша задача любой ценой обеспечить доставку посылки на Землю.

Второй сигнал тревоги, еще пронзительнее предыдущего, заставил вздрогнуть и без того находящихся в напряжении людей.

— Ктыри запустили в наши системы вирус, — произнес искусственный интеллект. На этот раз в голосе компьютера прозвучал испуг или просто разыгравшееся воображение присвоило машине человеческие черты?

— Сможешь нейтрализовать его? — требовательно воскликнула командир. Ситуация становилась неуправляемой.

— Стараюсь. Пока безуспешно. Перехожу на работу в сокращенной конфигурации. В соответствии с Кодексом Звездного флота вся информация должна быть зашифрована, разделена на пять секретных ключей и передана на ближайшую планету — Землю.

— Действуйте, — приказала командир подчиненным.

Четыре человека быстро покинули центр управления, они знали, что нужно делать.

Командир осталась в зале одна. Женщина глубоко вздохнула и закрыла лицо руками. Сейчас, когда уже не нужно выглядеть сильной и подавать пример остальным, она могла позволить себе минуту слабости. Тяжелое предчувствие сдавило сердце — справится ли ее команда?

На экране промелькнули дюзы, и серебристая остроносая тень крейсера форпоста устремилась на помощь курьеру.

С болью и нарастающим беспокойством командир наблюдала неравный бой. Сначала вспыхнул, расколовшись пополам, алькорианский диск, а затем взорвался и клиновидный крейсер форпоста. Однако от курьерского корабля успела отделиться капсула — посылка отправилась по назначению.

Женщина подавила стон. Люди, с которыми она провела вместе годы, которые были для нее не просто подчиненными, а близкими друзьями, погибли. Наш сектор слишком давно не ведет боевых действий, мы расслабились и забыли, что идет война, с горечью думала она. Ктыри не уйдут, сначала они перевернут все на Земле и поисках капсулы с курьерского звездолета, а затем зачистят пространство. Они уничтожат форпост, а затем и Землю. Ктыри никогда не останавливались, не истребив иной разум, встретившийся им на пути. И командир приняла решение — она расправится с врагом, чего бы ей это не стоило.

Вести на верную гибель второй крейсер — старые звездолеты форпоста уступали кораблям ктырей — смысла не было. Для задуманного гораздо лучше подходил небольшой маневренный катер с двигателем из антиматерии.

Командир вывела катер в космос и на огромной скорости направила прямо в раскрывшиеся жвалы черной бугристой громады.

Глава 1. Странное предсказание

— Рома, тебя к телефону.

Мама стояла в дверях моей комнаты с телефонной трубкой в левой руке. Фиолетовый фартук в розочках намекал, что звонок застал ее на кухне. Правая рука демонстративно отставлена в сторону, губы недовольно поджаты, показывая, что ее оторвали от неотложных дел вроде приготовления котлет или мытья посуды. Неотложных настолько, что даже руки вытереть некогда.

— Не хочу ни с кем разговаривать, — пробормотал я, отворачиваясь к стене. — Меня нет, я умер.

Мама не уходила, взгляд ее становился все более укоризненным, губы стянулись в узкую полоску. Я этого не видел, я это знал. Потому что так бывало всегда, когда я разочаровывал ее своим поведением.

— Вот сам это и скажи своей девушке! — возмущенно процедила она. — В конце концов, это переходит все границы!

Послышались быстрые шаги, и на кровать рядом со мной легла трубка.

Девушке? Она сказала девушке? Неужели звонит Лара…

Я схватил телефон, но вместо Лариного мурлыканья услышал грубоватое:

— Салют, Ромео!

— Привет, — буркнул я, возвращаясь обратно на землю.

— Я тебе на соту звонила, но ты не отвечаешь, — бодро протараторила Верка Живоглядова. — Ты что, спишь? Голос какой-то странный.

— Почти, — нехотя отозвался я.

— А мы у Смолова зависаем, у него хата на весь вечер свободна, — прыснула Верка. — Его предки на фазенду свалили, ураган парники с огурцами повалил и электричество вырубил, вот они и забеспокоились.

Живоглядова вновь хихикнула.

— Подваливай, а? Мы тут уже почти час колбасимся.

— И кто именно там колбасится?

За этим невинным вопросом скрывался настоящий: а нет ли у Смолова Лары? Но Верка поняла меня буквально и принялась загибать пальцы:

— Вилейкина с Рубинчик, Серега, Вовчик, Ксюха с Димоном обещали подгрести через полчасика.

— Спасибо, я подумаю.

— Чего тут думать? — фыркнула Верка. — Только мороженое по пути захвати. Шоколадное с миндалем. И побольше.

Живоглядова отключилась, отправившись колбаситься дальше, а я откинулся на подушки и задумался. Пойти или не пойти — вот в чем вопрос.

Непременно пойти! — фальцетом выкрикнул внутренний голос. — Вдруг там будет Лара и тебе наконец-то удастся с ней поговорить?

Я сел.

Но тут внутренний голос тоном опереточного злодея вкрадчиво прошептал: а вдруг она опять прогонит тебя? Да еще и высмеет? Перед моими глазами вновь промелькнула картина недельной давности: растерянная Лара, совсем не ожидавшая меня встретить, и я сам с идиотской улыбкой на физиономии. Хоть я тогда себя и не видел, но думаю, улыбка была идиотской. А еще хихикающие незнакомые девчонки и этот пижон. На полголовы выше меня и на пару лет старше. С новенькой «Хондой» и самоуверенностью размером с Питерский «Лахта-центр». А у меня не то что мотоцикла, у меня даже велосипеда нет.

Я улегся обратно, но сомнения не давали покоя. Поворочавшись немного, я опять сел. Может, действительно пойти?

Поиски в шкафу разочаровали.

Новые джинсы. К сожалению, вовсе не «Кельвин Кляйн», а произведение безымянного портного из пригорода Стамбула. Новая, но дешевая футболка без заветного зеленого крокодильчика на груди. Да уж, в такой футболке не на вечеринку отправляться, а на даче картошку окучивать. Я кое-как пригладил волосы, нашел старенькую ветровку и глянул на себя в зеркало. Увиденное не слишком порадовало: из зеркала на меня смотрел пятнадцатилетний подросток среднего роста и средней внешности. В поношенной ветровке и с тоской в глазах.

«Пошел к друзьям, вернусь поздно», — скороговоркой выпалил я в направлении кухни и шагнул за порог квартиры.

Район, в котором я живу, может служить наглядным пособием на тему «как строился мой родной город». Здесь есть старые, дореволюционные дома, от половины которых остались лишь фасады. Часть этих зданий внутри перестроена новыми жильцами, зато другая продолжает ветшать и разрушаться. Есть основательные кирпичные «сталинки» и скромные, одинаковые, словно близнецы, панельные многоэтажки времен застоя, над которыми горделиво возвышаются элитные новостройки. И жители нашего района тоже разные. К примеру, в нашей школе встречаются хулиганы и полные балбесы, которым, по словам нашего завуча, дорога в тюрьму. Есть тихони и зубрилы-ботаники, эти уже в девятом классе готовятся к поступлению в университет, а еще есть крутые чуваки, родившиеся с серебряной ложкой во рту. Я находился где-то посередине этой иерархической лестницы, но, к сожалению, гораздо ближе к ее нижним ступеням, чем мне хотелось бы.

Я решил срезать дорогу через пустырь. Какой смысл обходить целый квартал, когда вот он, Смоловский дом. Сверкает впереди новеньким стеклопакетом.

Пустырь — весьма необычное место в нашем городе. Даже загадочное. Сколько себя помню, он всегда был здесь. С теми же тропинками, проложенными пешеходами, зарослями полыни и полуразрушенным зданием с вечно заколоченными окнами. Странно, не правда ли? Все мало-мальски свободные пятачки района давным-давно застроены новыми домами, а пустырь строители почему-то обходили стороной, как будто он заколдованный. Кроме прохожих, вроде меня срезающих путь, здесь любили гулять собачники. Вот и сейчас ко мне подбежала симпатичная лайка и, высунув язык, завиляла хвостом. Я потрепал псину по загривку, и она умчалась к хозяину. Хотел бы я, чтобы и у меня жил такой пес, но мама всегда была против животных. По вечерам на пустыре почти всегда собирались компании. Сегодняшний вечер исключением не был. Неподалеку толклась шпана во главе с грозой района — братьями Гавс.

Прозвище к местным хулиганам братьям Гаврюшкиным прилипло довольно давно. Уж очень они напоминали персонажей преступной собачьей группировки из диснеевского мультфильма. И вели себя так же. Старший из братьев второй год отбывал срок в местах не столь отдаленных. Средний в этом году заканчивал школу, и я был немного с ним знаком. Во время отсутствия старшего Гавса именно средний Гаврюшкин — закаленные в дворовых баталиях сто девяносто сантиметров, помноженные на дефицит извилин — являлся главным исполнителем злодеяний. Мозгом банды был младший из Гавсов — тощий семиклассник с длинными сальными волосами, задира и провокатор. Впрочем, Гаврюшкиных я не боялся — жителей своего квартала они не трогали.

Кивнув братьям, я взял курс на Смоловский дом, но тут мое внимание привлекла неизвестно откуда появившаяся девушка. Вот только что через заросли крапивы пролегала абсолютно пустая тропинка, а теперь на ней нетерпеливо оглядывалась по сторонам незнакомка.

Девушка выглядела необычно. Темно-синий комбинезон со странной эмблемой на груди и мягкие сапожки почему-то навевали мысли о военных или спецслужбах. Но ничего похожего на ее униформу я в нашем городе не видел. Симпатичное в другой ситуации личико с плотно сжатыми губами было донельзя серьезным.

Несколько секунд незнакомка внимательно вглядывалась в гогочущую компанию под предводительством братьев, потом сделала пару шагов в сторону хозяина лайки, а затем ее взгляд уперся прямо в меня. Мгновение она раздумывала, с неприкрытым сомнением разглядывая мою персону, потом ее лицо прояснилось. Девушка улыбнулась и к моему удивлению быстрым шагом направилась ко мне. Моего запястья коснулись теплые пальцы, и срывающийся от волнения голос прошептал:

— Помощь близка, тебе надо продержаться всего три дня.

— Что? — опешил я.

— Три дня, — повторила она. — Ничего не бойся, только не активируй терминал, иначе тебя засекут.

— Засекут? Кто?

Я чувствовал себя полным идиотом, попавшим в фантастический фильм.

— Э-э-э, — протянул я, не зная, что бы такое спросить, но девушка, через силу улыбнувшись, развернулась и бросилась прочь.

Через пару шагов ее силуэт побледнел, подернулся рябью и пропал.

Я застыл на месте, недоуменно оглядываясь по сторонам — таинственной незнакомки нигде не было. Пропала, как будто и не появлялась. Вдалеке по-прежнему гоготали братья Гавс, лайка несла в зубах палку, редкие прохожие торопливо срезали путь. Ничего не изменилось, лишь на моем левом запястье появился матовый серебристый браслет. Я повертел рукой. Ни застежки, ни кнопок с циферблатом. Просто украшение? Но зачем? И как его снять?

Ладно, потом разберусь потом, пора топать по своим делам, а то компания Гавсов уже начала на меня подозрительно коситься.

— Принес? — поинтересовался Смолов, когда я протянул ему пакет с мороженым.

Подавив желание буркнуть «а что, разве не видно?», я кивнул.

— Ботинки сними, — скомандовал хозяин дома, забирая пакет.

Из недр квартиры доносилась тягучая мелодия, и я направился туда, где подразумевалось веселье.

Плотные шторы не пропускали дневной свет, и комната тонула в полумраке. Несколько свечей, засунутых в пустые жестяные банки, безуспешно пытались создать романтическую или, наоборот, готическую атмосферу. Дерганное, неверное пламя выхватывало из полутьмы силуэты трех девчонок, секретничавших стайкой у окна. Я жадно вглядывался в их фигуры. Нет, Лары среди них не было. В центре комнаты под мяуканье и томные перешептывания, доносящиеся из музыкального центра, запрокинув голову и широко раскинув руки, в одиночестве кружилась Живоглядова.

Подавив вздох то ли разочарования, то ли наоборот облегчения, я потоптался, решая, не составить ли компанию Живоглядовой — все-таки, она Ларина подруга, может, подскажет чего — но затем передумал и направился к дивану, где возле ноутбука сгрудилась сильная половина сегодняшней вечеринки. Окружив лихо орудовавшего игровым джойстиком Вовчика, пацаны не отрываясь смотрели на экран.

— Давай, ну давай же! — сквозь зубы рычал Вовчик, остервенело давя на консоль.

На экране дергались, сменяя друг друга залы и коридоры, что-то взрывалось, мельтешили какие-то отвратительные рожи, а потом действие перенеслось в космос. Маленький легкий крейсер пытался атаковать огромный инопланетный линкор, но выпущенные им ракеты даже не поцарапали мощную броню. Зато линкору хватило одного выстрела. Крейсер эффектно взорвался, и по экрану расплылась чернота.

На диване разочарованно выдохнули. Вовчик с досадой оттолкнул джойстик и откинулся на спинку.

— Это невозможно пройти! — воскликнул он.

— Возможно, — хмыкнул Смолов. — Ну что, сдаешься?

— Нет, — покачал головой Вовчик. Упрямства ему было не занимать. — Давай еще раз.

На этот раз он действовал аккуратнее. Крейсер успешно маневрировал. Какое-то время ему удавалось уворачиваться от ракет линкора, и он даже смог сделать пробоину в его корпусе, найдя неприкрытое щитами место... Но итог оказался тем же.

— Смотри и учись.

Смолов бесцеремонно подвинул Вовку.

— Не пробовал головой подумать, для чего тебе дали катер с полным трюмом мин? — покровительственном тоном спросил он. — Начинаешь атаку как обычно, но на самом деле это всего лишь прикрытие, чтобы ты успел расставить мины. Затем делаешь вид, что убегаешь, линкор радостно летит за тобой и вуаля!

Линкор на экране красиво взрывался, раскалываясь на куски. Поверх огненного фейерверка побежали цифры, показывающие параметры нового уровня, и Смолов удовлетворенно бросил:

— Вот так. Это же не обычная тупая стрелялка, здесь без хитрого маневра никак.

— Подумаешь, небось гайд на ютубе смотрел, — пробурчал Вовчик. Чувствовалось, что он все-таки уязвлен.

В этот момент заунывная мелодия сменилась бодрыми аккордами, и к Верке присоединились остальные девчонки. Они бодро запрыгали-задергались, следуя энергичному ритму.

Я молча направился к выходу — ни танцевать, ни смотреть, как Смолов с Вовчиком меряются, кто из них круче играет в тактический шутер, мне не хотелось. «Ну и зачем ты тогда приперся?» — мысленно обругал я себя, переминаясь с ноги на ногу в холле. Потому что сидеть дома и слушать мамины упреки — вариант еще хуже, тут же пришел в голову ответ.

Уйти или остаться?

Я тронул ручку ближайшей двери. В комнате было темно. Пламя двух толстых свечей очертило на полу небольшой световой овал, в центре которого лежала гадательная доска. Рядом с ней на коленях примостились Майка Вилейкина и Люська Рубинчик. Вытянув руки с длинными наманикюренными ногтями — темно-багровыми Майки и голубыми в цветочек Люсьен — девчонки завороженно пожирали доску глазами.

Оставаясь не замеченным, я тихонько примостился в задних рядах.

— Вызываю дух Михаила Юрьевича Лермонтова. Дух, ты пришел? — монотонно завывала Майка. Судя по ее голосу, продолжалось это довольно давно.

Двоечницы, хмыкнул я, нашли, кого позвать. Лермонтов вряд ли сможет ответить на ваши девчачьи вопросы. Зато нагрубит и высмеет на раз. Лучше бы уж Льва Николаевича позвали. Или Маргарет Митчелл, хотя она ведь по-английски отвечать будет.

— Дух, ты здесь? — продолжала взывать замогильным голосом Вилейкина — первая красавица класса, существо сколь эфемерное, столь и наивное.

Планшетка слегка сдвинулась с места. Девчонки оживились.

— Дух, ты готов отвечать?

Планшетка опять дернулась. Видимо, в правильную сторону, ибо девчонки удовлетворенно выдохнули. Первой отважилась узнать свою судьбу Вилейкина.

— Дух, Смолов пригласит меня в боулинг?

Планшетка осталась недвижимой.

— Наверное, Лермонтов не знает что такое боулинг, — догадалась Люсьен. — В его время же не было такого. Надо как-то более понятно спросить.

В отличие от Вилейкиной красотой она не блистала, поэтому на мир и себя в нем смотрела гораздо реалистичнее. Потеснив подругу, Рубинчик раскорячила пальцы на планшетке.

— Дух, моя подруга Майя нравится Смолову?

На этот раз планшетка издевательски быстро в сторону «нет».

— Странно, — пробурчала Люсьен. — Ладно, сменим тему. Дух, куда мне лучше поступать — в Медицинский или в Финансово-экономический?

Дух молчал.

— Дух, а вы вообще хоть что-то нам скажете?

Планшетка несколько секунд лежала без движения — я уже подумал, что Лермонтову и этот вопрос оказался не по силам, но потом начала быстро-быстро двигаться. Майка начала было читать, но после первого слога «ду» резко осеклась и замолчала. Я же сидел достаточно близко, чтобы разобрать все, что Лермонтов думал о моих одноклассницах.

— Михаил Юрьевич, я, конечно, уважаю вас как писателя, но все же попрошу не выражаться, — обиженно протянула Люсьен. — Вы не в казарме.

— Может, доска не исправна? — пискнула Майка.

— Что значит «не исправна»? Это же не фен и не телевизор. Наверное, он только «да» или «нет» может вразумительно сказать. Или просто не хочет с нами разговаривать.

Планшетка радостно дернулась в сторону «да».

Люсьен злобно уставилась на Вилейкину, все еще державшую руки на доске.

— Сдается мне, тут кто-то решил пошутить. Я сейчас совсем не касалась указателя пальцами.

В ее голосе прорезались стальные нотки. А когда такое происходит, значит, Рубинчик настроена серьезно.

— Да ты что! Как ты могла такое подумать! — с возмущением вскочила Майку. — Я не виновата, она сама так двигается!

— Может, эта доска вообще не работает? Как бы проверить? — задумчиво протянула Люсьен, внимательно оглядывая доску.

Неожиданно для самого себя я вышел вперед:

— Можно мне попробовать?

— И давно ты тут сидишь? — Люсьен мрачно уставилась на меня, но потом смилостивилась: — Ладно, пробуй.

Девчонки поднялись, а я наоборот уселся на пол. Скрестил по-турецки ноги и положил ладони на планшетку. Дерево было теплым и приятным на ощупь.

— А что это у тебя на руке? — подозрительно протянула Рубинчик, разглядывая мое запястье.

Черт! Я совсем забыл про браслет.

— Это… — начал я, не зная, что сказать. Был бы этот неожиданный подарок хоть немного похож на часы, но ведь нет…

— А, смарт-браслет. Симпатичный.

И действительно: теперь на моем запястье красовался обычный черный пластиковый браслет с экраном, показывающим время. Только оно было каким-то странным — 66:25:46 и не увеличивалось, а уменьшалось. Вернее, уменьшались последние числа: сорок шесть, сорок пять, сорок четыре… Я с удивлением уставился на цифры и они, мигнув, прямо у меня на глазах превратились в обычные — 19:20. Примерно столько сейчас и было.

— Не тупи, — строго шикнула мне в спину Вилейкина. — Поздоровайся!

— Дух Михаила Юрьевича Лермонтова, приветствую тебя. Ты готов отвечать на мои вопросы?

Я думал, что мне придется долго сидеть с глупым видом, пялясь на доску в ожидании невесть чего. У меня даже промелькнула мысль: а не подшутить ли мне над подругами. Но того, что произошло дальше, я никак не ожидал. Через несколько мгновений планшетка под моими пальцами резко дернулась, так, что я даже чуть не выпустил ее из рук, и резво устремилась в сторону «да».

От неожиданности я растерялся. В голове образовалась пустота, мысли, волновавшие меня в последние дни, разбежались, будто испуганные тараканы на кухне.

— Спрашивай, спрашивай, — зашипела сзади Майка. — Если будешь молчать, он уйдет.

И словно в подтверждение ее слов указатель вновь призывно дернулся под моими пальцами, приглашая к диалогу. И тут меня осенило.

— Дух, а что бы ты сам мне хотел пожелать?

И тут указатель лихо запрыгал по буквам.

— Не влезай в драки, не лезь на рожон, ни с кем не ссорься. Тебе надо продержаться всего три дня, — удивленно прочитала из-за моего плеча Вилейкина. — Но если не совладаешь с собой и попадешь в странное место, не бойся. Знай, помощь близка.

Указатель остановился, словно собираясь с силами, и продолжил:

— Один из вашей пятерки будет знать больше других, ему можешь доверять как себе, но помни: среди вас есть предатель.

— Как это понимать? — заволновалась Вилейкина. — А? Ты чего-нибудь понял?

— Нет, — честно признался я.

— А теперь уже и не спросишь, — заметила Рубинчик и показала на планшетку, которая стояла на надписи «до свидания». — Ушел Михал Юрьич. Ладно, пусти нас.

Я нехотя поднялся и отошел к окну. Не знаю, кого вызвали на этот раз девчонки, мои мысли были заняты странными советами — если, конечно, это действительно были советы. А еще меня интересовал браслет. Сейчас он совсем не отличался от привычных смарт-часов, даже застежка есть. Я подергал за кончик ремешка, но браслет отказался расстегиваться. Он по-прежнему не желал покидать мою руку.

Мои размышления прервал возмущенный возглас Вилейкиной: «Ну вот опять!». Похоже, и этот дух невысокого мнения о вопрошающих, подумал я, замечая, как Рубинчик подозрительно уставилась на меня.

— Дух, тебя кто-нибудь раздражает в этой комнате? — спросила Люська, не отводя от меня пристального взгляда.

Видимо, планшетка устремилась в сторону «да», потому что Люсьен грозно рявкнула:

— А ну мотай отсюда!

Я был абсолютно уверен, что раздражаю духа совсем не я, — на меня-то доска не обзывалась, но спорить не хотелось. Лучше просто уйти.

В гостиной по-прежнему гремела музыка, неутомимые девчонки все так же прыгали, а на диване все также сражались с инопланетными захватчиками. Здесь я лишний. Я сунулся на кухню, где Живоглядова со Смоловым уплетали купленное мной мороженое, но встретившись взглядом с их вытянувшимися лицами, быстро ретировался.

— Зачем ты его позвала? — послышался из кухни голос Смолова. — Раньше его Ларка с собой таскала, а сейчас-то зачем?

— Мороженого захотелось. Больше ни до кого не дозвонилась.

Вот так вот. Ладно Живоглядова — с ней мы никогда особо не ладили, но Смолова я считал своим другом.

Глава 2. Дела сердечные

…Я смотрел на Лару. Вот уже целую неделю почти на каждом уроке я разглядывал бывшую подругу. Со своей новой парты я видел рассыпанные по плечам русые волосы, спадающий на лоб локон, когда Лара склонялась над тетрадью, тонкие пальцы, сжимающие ручку. Если меня попросить описать Лару, я не смогу это сделать. Она просто Лара, прекрасная и удивительная. Зато других описать легко, к примеру, Верку Живоглядовову, занявшую мое место за партой. Каждую деталь, начиная от маленьких хитрых глазок неопределенного цвета и прыща на подбородке и заканчивая скверным характером сплетницы и интриганши.

Тем временем Лара повернулась к Верке и что-то спросила. Затем задумалась, откинувшись на спинку стула. А сейчас грызет карандаш. Видимо, не очень-то получается у нее с контрольной. Да, физика никогда не давалась Ларе. Уж кому как не мне это знать — весь прошлый год, что мы просидели за одной партой, я помогал ей с задачами.

Почему она отвернулась от меня? Ведь я ни на что не претендовал, кроме дружбы.

Вместо формул перед моими глазами вновь встали события того злополучного вечера недельной давности. Если бы я тогда сумел обуздать свое нетерпение, то, возможно, мы и сейчас были друзьями. Но я не сдержался.

Заканчивались летние каникулы. Сейчас уже не помню, кто сообщил мне, что Лара вернулась в город. На мой звонок она не ответила. Несмотря на молчание, я все равно с улыбкой счастливого идиота на лице помчался к ее дому. На что я рассчитывал? Не знаю. Мне просто очень хотелось ее видеть.

И я увидел. Лара — повзрослевшая и неуловимо другая — стояла с подругами возле своего подъезда и улыбалась. Но, увы, не мне, а незнакомому парню на мотоцикле.

— Лара!

Она оглянулась и, моментально изменившись в лице, отвернулась.

— Ты не вовремя, — пробормотала она, порываясь отойти в сторону.

— Привет! — раздалось рядом.

Сколько же уверенного превосходства прозвучало в голосе мотоциклиста!

Он бегло мазнул по мне безразличным взгляд — и мысли не допускал, что я могу оказаться соперником.

— Уходи, — прошипела Лара. — У меня сейчас нет времени.

И все это глядя мимо… вернее, сквозь меня.

Лара попыталась отойти в сторону.

— Подожди… — крикнул я ей в спину. — А как же?..

Я все еще не верил, что вот так просто можно зачеркнуть два года дружбы.

И вот тут она резко развернулась ко мне.

— Оставь меня в покое! Неужели я не ясно выразилась? Я-не-хо-чу-те-бя-ви-деть.

Можно ли убить словом? Наверное, можно. Не знаю. Зато я знаю, что можно убить вот этими несколькими словами, сказанными по слогам с такой ненавистью, будто бы на моем месте был ее самый злейший враг.

Я не помнил, что тогда ответил ей. Не помнил, как оказался дома... Не помнил, что делал дальше. Наверное, просто лег и заснул, чтобы забыть этот кошмар, вычеркнуть его из своей жизни. Но я ничего не забыл.

На мое счастье никто не лез ко мне в душу, никто не доставал своей жалостью. Мама уходила на работу, когда я еще спал. А когда она возвращалась домой, я снова спал. «Опять всю ночь в Интернете сидел», — ворчала она, когда мы изредка сталкивалась возле холодильника. Я что-то бубнил в ответ или просто молча делал бутерброд и отправлялся обратно к себе «в нору» зализывать душевные раны с помощью шутеров. Я тогда только и делал, что палил из автомата по ботам, устраивая геноцид целым расам. Мама провожала меня укоризненным взглядом и сокрушенно качала головой, но с наставлениями не лезла. Это я так думаю, что взгляд был укоризненным, потому что никогда не оборачивался.

На линейке Первого сентября я стоял как во сне. Кому-то улыбался, вернее, просто раздвигал губы, что-то отвечал, когда мне задавали вопросы. Наверное, даже осмысленно, потому что никто ничего не заподозрил. Хотя, возможно, одноклассникам не было никакого дела до моих переживаний. А виновница моих страданий делала вид, что я не существую…

— Нечаев!

Окрик классухи оторвал меня от разглядывания Лариного профиля.

— Ты чем занят? Контрольную решать собираешься? Половина урока прошла, а ты даже условия задачи не записал!

Я хотел ответить, что мне и двадцати минут хватит, но Ирина Михайловна меня опередила. Она уже поравнялась с Ларой.

— Чернецкая, и у тебя чистый лист? Двойку захотела? Нечаев от тебя пересел в этом году и правильно сделал — сколько можно за тебя контрольные писать. Устал человек.

— Она сама от него отсела! — выкрикнула Живоглядова.

— Чтобы двойки получать? От тебя-то подсказок не дождешься.

— Она отсела потому… — начала Веерка, но тут же, получив тычок в бок от Лары, замолчала.

— А что это ты там прячешь? — подозрительно спросила физичка Лару. — Телефон? Давай-ка его сюда.

Лара нехотя протянула смартфон.

— Алик, дорогой, — под хихиканье класса начала читать Ирина Михайловна, — реши пж… это, наверное, пожалуйста… мне контру. Какова сила тока в стальном проводнике… Хм… Двадцать пять минут прошло, а ответа нет. Наверное, сложноваты задачи для Алика.

— Вряд ли, — авторитетно заявил Смолов. — Он в физмат лицее учится.

— Вот чел попал! — хохотнул Вовка Иванов. — Это я про Алика из лицея. Только не понимаю, зачем было менять нашего Нечаева на какого-то там Алика? Наш Ромео тоже в проводниках сечет. Все-таки женщины — безмозглые существа…

Верка, привстав, швырнула в Вовчика учебник.

Иванов, лихо поймал книжку, сильно размахнулся и отправил ее по обратному адресу. Но что-то не рассчитал и попал в Лару. Та и без того с трудом сдерживала подступившие слезы, но тут не выдержала.

— Заткнись, урод! — выкрикнула она, подбегая в Вовчику, шутливо закрывшему голову руками.

Я пришел в себя, лишь оказавшись рядом с ним.

— Ну, ударь, — осклабился мне в лицо Вовчик. — Ударь! Слабак.

Лара смерила меня презрительным взглядом, бросила едва разжимая губы «тряпка» и уткнулась в широкое Веркино плечо. Может быть, на этом все бы и закончилось — бить Иванова я не хотел, да и не за что, но сзади кто-то сильно толкнул меня. Не устояв на ногах, я схватился за Вовкин пиджак и, увлекая его за собой, рухнул на пол. Сцепившись, мы выкатились к доске.

Кто-то азартно кричал, подбадривая нас. Ирина Михайловна требовала, чтобы мы разошлись по своим местам, грозила походом к завучу. И вдруг все стихло.

Тихо скрипнув, отворилась дверь. Но лишь прозвучавшее откуда-то сверху в гробовой тишине ледяное «так» привело меня в чувство. И не только меня. От этого «так» мы с Вовкой мгновенно разъяли объятия и вскочили на ноги — завуча Константина Яковлевича по прозвищу Коньяк в нашей школе боялись все. Поднять головы мы не смели, так и стояли, опустив шеи и изображая полное раскаяние. Однако, кара обрушилась не на нас, а на нашу учительницу.

— Ирина Михайловна, — ледяным тоном процедил Коньяк, — немедленно пройдите в мой кабинет. А вы, — на этот раз ушат холодного презрения излился на меня с Вовкой, — без подписи родителей в дневнике лучше не приходите. Завтра утром проверю.

Паркет заскрипел под удаляющимися шагами, а мы, притихшие, вернулись за парты.

Ирина Михайловна вернулась лишь к концу урока, бледная и с покрасневшими глазами. Уж я-то знаю, на что способен наш завуч. Учительница села за свой стол и долго молчала. И лишь когда прозвенел звонок, расстроено покачала головой:

— Ну ладно, Иванов, но от тебя, Нечаев, я такого не ожидала.

Вот и еще один человек разочаровался во мне.

На следующем уроке я вновь исподтишка наблюдал за Ларой. Она поменялась с Веркой местами, и я любовался ей по частям — щека, локон, плечо — тем, что мог разглядеть из-за широкой Веркиной спины. Я закрывал глаза и мысленно собирал пазл из Лары — только так я видел ее всю. Но затем образ бывшей подруги неминуемо превращался в другую Лару — заплаканную и злую, произносящую «тряпка», и я заливался краской стыда.

Чтобы отогнать гнетущие воспоминания, я даже открыл учебник и начал читать о быте восточных славян. На душе было муторно. Нет, запись в дневнике тут ни при чем, просто в последнее время судьба меня совсем не радовала: сначала Лара спустила в унитаз два года нашей дружбы, вчера по мне прошелся Смолов, сейчас Ирина Михайловна.

На переменах Лара демонстративно не замечала меня. Она успокоилась и, хихикая, о чем-то шепталась с девчонками. Неужели она выкинула из головы сегодняшний инцидент? Нет, Лара готовила страшную месть.

На последней перемене она встала так, чтобы я мог слышать ее разговор по телефону.

— Привет, милый, — проворковала она в трубку. — Ты сможешь встретить меня после школы? Нет, ничего не случилось, но очень надо. Потом расскажу.

Не глядя на меня, она убрала мобильник в сумку и гордо прошествовала мимо. Спину при этом она держала неестественно прямо.

Дождавшись, пока Лара скроется за дверью кабинета химии, я поплелся следом. Ты сделала мне больно, но я все равно тебя люблю.

Последний урок я проклевал носом над учебником — химические формулы отказывались укладываться в моей голове. Меня одолевали мысли о несправедливости мира. Глобальной, на уровне мироздания. Почему до сих пор никто не открыл такой закон?

Душераздирающий школьный звонок, оповестив об окончании уроков, заставил меня вздрогнуть. Недовольный собой, я взвалил рюкзак на плечо и направился к выходу.

Я обогнул здание школы, прошел небольшой аллеей, густо заросшей кустами акации, и наткнулся на знакомую «Хонду», припаркованную возле соседнего дома. Рядом с мотоциклом скучал Ларин приятель. Как там его? Алик, кажется. В ожидании Лары он коротал время, уткнувшись в экран своего айфона. И совершенно напрасно, потому что из-за угла показались братья Гавс.

Притормозив, я спряталсяза куст акации и принялся наблюдать за развитием событий.

Как я и предполагал, Гавсы не могли пройти мимо столь лакомого куска, как ничего не подозревающий лох с дорогим телефоном. Братья остановилась, перебросились парой слов, а потом вразвалочку направилась к парню.

Я не слышал их разговора с хозяином «Хонды», но и без того прекрасно представлял, что будет дальше. Сначала они попросят позвонить. Если он отдаст телефон, то этот момент окажется последним, когда он держал свой айфон в руках. Если же откажет, то его будут учить, как они это называли, вежливости.

Все. Парень выбрал второй путь. Он что-то бросил Гавсам через губу. Наверняка что-то обидно-высокомерное, потому что старший из братьев, коротко размахнувшись, заехал ему в живот. А потом еще добавил сверху. Но Алик оказался крепким — на землю не упал и телефон из рук не выпустил. Более того, попытался дать сдачи.

Я не вмешивался. Мое сознание словно раздвоилось. С одной стороны, я чувствовал, что нужно вступиться. А с другой — успокаивал себя мыслью, что мое вмешательство ничего не изменит. Как в ближайшем будущем Лариного приятеля, так и в будущем его айфона. Зато я вполне мог огрести. Да и что лукавить, глядя на поверженного соперника, я испытывал удовлетворение. Сам бы я вряд ли осмелился съездить ему по физиономии, хотя мне этого очень хотелось.

Однако возле мотоцикла становилось жарко. Белая рубашка Лариного друга была забрызгана кровью, струившейся из разбитого носа. Младший из Гавсов стонал, баюкая запястье, чем еще больше раззадорил брата. Повалил Алика на землю, старший Гавс пританцовывал вокруг, примериваясь, куда бы пнуть.

Нет! Это уже перебор!

Ноги сами понесли меня в сторону драки.

— Макс, не надо! — крикнул я, с трудом вспомнив имя старшего Гаврюшкина.

Но тот, войдя в раж, не обратил на меня никакого внимания. Я бросился на Гавса, уже занесшего ногу над упавшим хозяином айфона. Заломил руку громилы за спину и с силой толкнул его от себя. Макс, не удержавшись на ногах, растянулся на асфальте. Но, быстро поднявшись, кинулся на меня.

И тут раздался истошный крик:

— Алик! Алик! Да помогите же кто-нибудь!

Это была Лара. С глазами, полными ужаса.

Братья, подхватив валявшийся на земле айфон, спешно ретировались.

Растирая ушибленное плечо — как не пытался увернуться, пару серьезных ударов все-таки пропустил — я увидел приближающуюся ко мне бывшую подругу. Ее приятель с трудом поднялся на ноги и стоял, тяжело опираясь на сидение мотоцикла. Его шатало, из разбитого носа капала кровь.

Однако Лара не торопилась помогать другу. С каким-то странным выражением лица она смотрела на меня.

— Как же я тебя ненавижу! — процедила она.

— Я сейчас все объясню...

— Ты… Ты мне отвратителен!

— Послушай…

Я сделал шаг к ней. Она быстро отступила назад, словно боясь, что я дотронусь до нее.

— Это гнусно, подло, отвратительно! Натравить этих… только из-за того, что я позвала Алика…

Она побледнела, у нее затряслись губы. И на этом белом лице выделялись широко распахнутые черные глаза. Черные от ненависти. Так вот откуда это странное выражение лица — она действительно меня ненавидела. Так, как только один человек может ненавидеть другого.

В поисках поддержки я оглянулся на хозяина «Хонды». Мне хотелось крикнуть: «Ну расскажи же ей, как было на самом деле!», но я лишь молча смотрел на него. А он просто отвел глаза.

И вот тут я умер во второй раз…

Не помню, куда я шел. Но почему-то мне надо было непременно идти. Как можно быстрее, не останавливаясь, все равно куда. Вокруг были незнакомые улицы, дома, машины, люди, но я не видел их. Перед моими глазами стояло белое Ларино лицо. Не слышал я и звуков города, потому что в голове набатом звучало только одно слово — ненавижу, ненавижу, ненавижу… Я ускорил шаг, как будто бы можно было убежать от него. И от голосов, спорящих в моей голове.

— Не нужно было вмешиваться, — говорил один.

— Нет нужно! — возражал другой. — Это был правильный поступок.

— Это был глупый поступок. Получил ни за что, на ровном месте нажил врагов в лице братьев, и, главное, Лара теперь думает обо мне еще хуже, чем раньше.

— Но если бы я не вмешался, то стал бы трусом.

— А так стал дураком. Этот твой демарш окончательно поставил крест на вашей дружбе.

Мысли в голове путались. Я уже не шел, а бежал, не разбирая дороги. Почему-то иногда передо мной оказывался большой пес, похожий на хаски, он открывал пасть, как будто что-то хотел сказать мне. Все — дома, прохожие, транспорт — слились в сплошной разноцветный калейдоскоп. Я задыхался.

Очнулся я на мосту, на середине проезжей части, а прямо на меня на огромной скорости летел здоровенный черный джип. Не об этом ли моменте предупреждал меня Михаил Юрьевич? — быстро промелькнула мысль. А за ней следующая: ну вот и все…

И тут что-то произошло. Шестым чувством я ощутил какой-то импульс, время будто остановилось. От меня исходили круги, как от камня, брошенного в воду. Только это была не вода, а пространство и время. Неведомая сила сминала время и корежила реальность, отодвигая от меня несущийся автомобиль, а потом эта же сила подхватила меня и перенесла на тротуар, опустив возле ограды моста.

Я пришел в себя, скорчившись на асфальте. Мир вновь стал прежним. В спину впивались чугунные лепестки ограды моста, внизу медленно несла грязно-бурые воды река, и кто-то из прохожих встревожено наклонился ко мне.

— Вот и еще один попался, — прозвучал в голове незнакомый голос.

Меня потянули вверх. Я попытался подняться на ноги, но почувствовал, что сознание покидает меня.

Глава 3. Где я?

Я висел в воздухе. Нет, не так, как показывают в фильмах про невесомость, я как будто лежал на невидимом ложе. Если бы я был способен соображать, то наверняка мне в голову пришла бы мысль о силовом поле — сколько фантастических фильмов пересмотрено за мою жизнь. Но соображал я совсем туго.

Где? Как? Почему?

Нет, я не задавал эти вопросы, хотя и должен был. В голове все перепуталось — события сегодняшнего дня, неделю назад, несущийся на меня джип, драка с братьями Гавс, но все заслоняло Ларино лицо. То улыбающееся, то, наоборот, перекошенное от ненависти.

Я понимал лишь одно, что нахожусь в незнакомом и странном месте, освещенном неприятным зеленоватым светом, но разбираться не было ни сил, ни желания. Висел в воздухе в полном одиночестве, и, тем не менее, меня не отпускало ощущение, что рядом что-то происходит. Когда я чуть поворачивал голову или скашивал глаза, то на периферии зрения улавливал молниеносное движение, словно некто быстро прятался от меня, но никак не мог рассмотреть этого невидимку. Зато когда я смотрел в одну точку, то видел только стены, сложенные из крупных каменных блоков. Да и то, как в тумане.

Со слухом дело также обстояло не лучшим образом. Мне казалось, что неподалеку кто-то разговаривает, но как только я напрягал ухо, пытаясь разобрать слова, все стихало, превращаясь в равномерный гул.

Вскоре я настолько пришел в себя, что решился на хитрость: расслабился, расфокусировав зрение, выждал несколько секунд, а потом резко открыл глаза. То, что я увидел, мне совсем не понравилось — две серые тени, негодующе шипя, метнулись от меня в сторону, но я успел рассмотреть металлический блеск тела, длинные тонкие лапы с сочленениями и маленькую головку с огромными фасетчатыми глазами. Инопланетные пауки-роботы? Бред какой-то. Не нужно было столько смотреть фантастических сериалов и играть в компьютерные игры.

Однако, к моему удивлению, моя выходка возымела результат — от меня перестали прятаться. Теперь эти твари копошились совсем рядом, я даже ощущал их запах — химический и какой-то неземной. А потом все пространство вокруг меня превратилось в сплошной экран. Вернее, множество экранов разных размеров. И на всех были события последних дней — вечеринка у Смолова, драка, класс с партами. И, конечно же, везде была Лара. Сотни Лар смотрели на меня с экранов. А потом мужской голос недовольно произнес:

— Это ничего не дает. Попробуйте изменить параметры. Да ищите же!

— Слушаюсь, господин, — проскрипел другой голос, механический и безжизненный.

Я опять уловил какое-то движение рядом со мной, и вот на самом крупном экране появился пустырь с гогочущими Гавсами. Лайка трусила с палкой в зубах, а ко мне быстрым шагом направлялась девушка в синем комбинезоне.

— Что она говорит? — в мужском голосе прорезалось нетерпение.

На меня надвинулась тень, и я, наконец, смог рассмотреть того, кто задал этот вопрос. Вернее, попытался — лица я так и не увидел. Только заметил неясную фигуру в черном.

— Воспоминание не значимо для объекта. Информация не детализирована, — ответил металлический паук.

— У него есть то, что мы ищем? Ну?

— Вероятность пятьдесят процентов.

— Ты и про других говорил тоже самое, — проворчал незнакомец.

Я уловил движение механических щупалец, а затем паук бесстрастно проскрежетал:

— Очистка от наслоений произведена, потеря информации данного события составляет шестьдесят два процента, восстановлению не подлежит.

— Да уж, ему говорят о будущем планеты, — буркнул незнакомец, — а у него голова занята какой-то девицей.

— Жду приказаний, господин, — отчеканил «паук».

— Я думаю.

Черный силуэт надолго замолчал, а затем презрительно произнес:

— Можешь с ним не церемониться. Выпотроши его как следует.

И тут кто-то вырубил свет. А, может, это просто потемнело у меня в глазах.

Первое ощущение — я проснулся. Следом пришла мысль — приснится же такое. Некоторое время я лежал с закрытыми глазами, а потом вытянул руку, чтобы нашарить на столе сотовый — я всегда кладу его туда на ночь. Мобильника не было. Более того, не было и самого стола.

В полутьме мне мало что удалось разглядеть, но в одном я был уверен: это точно не моя комната. Я с удивлением разглядывал каменные плиты на полу, покрытые непонятным узором стены, странной формы окно, сквозь которое сочилось тусклое сероватое ничто. А потом удивление сменилось нарастающей паникой. Куда я попал?!

Я охлопал себя по карманам в поисках мобильника — ага, есть. И тут мой взгляд упал на левую руку — запястье украшал смарт-браслет. Показывал он сущую дичь — 44:30:18. Причем, время шло в обратную сторону — последние цифры уменьшались. Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать…

Несколько мгновение я разглядывал меняющиеся цифры, борясь с сумбуром в голове, а затем улегся обратно. Я сплю, сказал я себе. Это всего лишь странный сон. Сны ведь бывают странными, особенно, когда на душе паршиво.

Не знаю, сколько времени я так пролежал, но потом до моих ушей донеслись чьи-то осторожные шаги. Шаги затихли, но ощущение, что рядом со мной находится кто-то незнакомый, только усилилось. Потому что из моих знакомых никто так громко не сопит.

— Думаешь, это сон? — прозвучал мальчишеский голос. — Не сон. Не надейся.

Я приоткрыл глаза. На корточках у стены сидел пацан лет двенадцати, довольно упитанный, с короткой стрижкой, делавшей его и без того круглое лицо с тугими щеками еще шире. Разглядывал он меня с нескрываемым интересом.

— Ну?

— Что? — спохватился он.

— Долго будешь на меня пялиться, словно я привидение?

— Извини, — смутился пацан. — Просто у тебя было сейчас очень смешное лицо.

— Смешное?

— Скорее недоумевающее.

— А что мне еще остается? — проворчал я, усаживаясь и роясь в карманах. — Попал в какое-то Зазеркалье…

— Я Вениамин, можно Веник.

— Роман.

Я, наконец, выудил из кармана мобильник. Сигнала не было.

— Вот непруха! — выругался я. — Что это за место? И как я сюда попал? Ты давно тут?

Веник неожиданно легко поднялся.

— Что за место, не знаю. Хорошо, если оно на Земле, но я уже не уверен. Как ты сюда попал, я тоже не в курсе. Но зато могу ответить на твой третий вопрос — я здесь уже несколько часов. По ощущениям, точнее сказать не могу.

— И что ты успел узнать за это время?

— Расскажу по дороге, а то девчонки там сгорают от любопытства и страха одновременно.

Веник поддернул спадающие штаны и вразвалку направился прочь.

Мы пересекли пару огромных сумрачных залов с высокими сводчатыми потолками. За то время, что мы шли, я узнал, что кроме меня в этом загадочном месте находятся еще две девочки из нашего города. Прежде чем наткнуться на меня, Веник успел обойти довольно много залов, но обнаружил только голые стены, да остовы каких-то гигантских установок. Все здесь дышало глубокой древностью. Если тут когда-то и были люди, то очень давно. Да и люди ли?

— Подожди, — я даже остановился. — Откуда ты знал, где меня найти?

— Я не знал, случайно наткнулся. Хотел осмотреться и поискать выход. Не сидеть же на одном месте и ждать у моря погоды.

Хотя Веник и утверждал, что в этом странном месте больше никого нет, шли мы на цыпочках, прижимаясь к стене, словно ночные грабители. Удивительно, но при своей более чем внушительной комплекции мой новый знакомый двигался легко и где-то даже грациозно, не создавая лишнего шума.

Мы завернули за угол и оказались в небольшом помещении. Здесь было немного светлее за счет вытянутого вверх окна без стекол. Прямо на полу, прислонившись к стене, сидела девчонка моего возраста. Первое, что бросилось мне в глаза, были узкие голые ступни с зелеными ногтями. Лишь потом я заметил копну выкрашенных по моде в зеленоватый цвет волос, темные джинсы, обтягивающие худые икры, юбку с кружевными воланами, надетую прямо поверх джинсов, и черную хламидку с портретом какого-то певца.

— Нашел выход? — спросила она, отрываясь от своего смартфона.

— Нет, — ответил Веник, пропуская меня вперед. — Вместо него нашел еще одно живое существо. Прошу любить и жаловать.

Пронзительные, густо подведенные фиолетовым глаза быстро мазнули по нашим лицам и подозрительно сузились.

— Ты кто? — рявкнула она, подбирая ноги.

— Роман, — представился я. — Привет.

— Долго еще это будет продолжаться? Сколько тебе заплатили?

— Что? — я опешил от такого неожиданного напора.

— Дай человеку в себя придти, — вступился за меня Веник.

— Засохни, тебя забыла спросить, что мне делать!

Засмотревшись на грубиянку с зелеными волосами, я не сразу заметил, что в каморке находятся еще один человек. В самом темном углу на школьном рюкзаке сидела малышка лет восьми в синем костюмчике с плиссированной юбкой и белым бантом в волосах. На коленях у нее лежала книжка с принцессой на обложке, рядом примостился мешок со сменкой. Девочка быстро взглянула на меня и отвернулась, но я успел поймать ее взгляд. Цепкий и подозрительный.

— Вот та фурия с зелеными волосами — Жанка. Она первой оказалась в этом подземелье и услышала мои крики, когда я вовсю тут «аукал», а уже потом мы нашли Яну — услышали плач, — рассказывал Вениамин. — Жанка думает, что все это…

— Умолкни, трепло! Пусть вперед он о себе расскажет.

Веник обиженно засопел.

— Ладно, — покладисто сказал я, усаживаясь на каменные плиты напротив зеленоволосой злюки.

Я начал с того момента, как встретил на пустыре незнакомую девушку, надевшую мне на руку браслет, который потом на моих глазах превратился в часы. Для убедительности часы были тут же продемонстрированы окружающим. Так как сейчас они показывали вполне привычные цифры, я не стал упоминать об обратном отсчете.

Обратный отсчет?.. Я задумался. Надо бы поразмыслить об этом. Вполне возможно, часы отсчитывают время до какого-то важного события. Что там говорила незнакомка? Надо продержаться три дня. Один день, вернее, даже больше, уже прошел. Значит, осталось…

Я снова взглянул на экран, но сейчас часы выглядели совершенно обычно.

— Чего замолчал? — подстегнула меня Жанна. — Давай дальше.

Дальше я не стал вдаваться в подробности, не так-то легко рассказывать незнакомым людям о личном. Просто сказал, что чуть не попал на мосту под машину… Нет-нет, по своей невнимательности, никакого криминала. А потом оказался в каком-то странном месте, где из моей головы пытались вытащить информацию.

— Человек в черном? Металлические паукороботы? Да ты явно пересмотрел «Людей в черном» или от страха тебе все это приснилось, — насмешливо протянула Жанна.

— Я тоже не припоминаю никаких металлических пауков, — задумчиво проговорил Веник. — Хотя почему-то мне кажется, что я не сразу сюда попал. Что-то такое обрывочное вертится в голове. Но как только пытаюсь вспомнить, так только еще хуже становится. Яна, а ты что скажешь?

Девочка молча покачала головой.

— Давай дальше, — вновь поторопила меня Жанна.

— А дальше ничего не было. Очнулся в этом странном месте.

— И каков вывод? — в ее тоне чувствовалась насмешка.

— Пока никакой.

О том, что свихнулся или впал в кому, потому что тот проклятый джип на меня таки наехал — возникали у меня такие мысли — упоминать я не стал.

— Ты тупой? — осведомилась Жанна, буравя меня фиолетовыми глазами. — Совсем никаких версий? Считаешь, так и должно быть?

— Ты в компьютерные игры случайно не играл перед тем как тут оказаться? С виртуальным шлемом? — перебил ее Веник.

— Нет, не играл. Думаешь, это все происходит в виртуальности?

— Ну… — Веник смутился. — Не исключаю такой возможности. Это пространство очень похоже на уровень какой-то игры. Хотя достоверность мира поражает. Не берусь даже представить, сколько памяти жрут такие текстуры.

— Чушь! — фыркнула Жанна. — Никакая это не игра, это розыгрыш. Нас сейчас транслируют в интернет, разводят по полной. Наверняка тут везде камеры понатыканы. Сидят там по ту сторону и наблюдают за нашей реакцией. Только не дождутся! Я не собираюсь участвовать в этом дурацком спектакле! А вы — либо идиоты, либо подсадные. Я никому не верю! Слышите, заканчивайте этот глупый розыгрыш! Вот вам!

Она показала кому-то неведомому палец, нацепила наушники и достала из торбочки шоколадный батончик.

Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной. Когда я ел в последний раз? Если не врет мой смартфон, то сейчас уже вечер, значит, давно.

— Жрать в одну харю западло, — укоризненно произнес Веник. — Делиться надо.

Жанна неприязненно скривилась, но выудила из торбочки второй батончик и кинула его нам. Затем отломила половину от своего и протянула Яне:

— Держи.

— Спасибо.

Шелест оберток опередил еще два нестройных «спасибо».

— Больше не просите, — отрезала Жанна. — Все равно ничего нет.

Наушники вновь заняли свое место на ее голове.

Полбатончика закончились быстро. Слишком быстро, чтобы я мог насытиться. Только раззадорил аппетит.

Я поднялся:

— Пойду на разведку.

Веник тоже встал и подтянул спадающие штаны.

— Я с тобой, — произнес он и повернулся к девочкам: — Вы с нами?

Жанна фыркнула, окинув нас презрительным взглядом, а Яна молча посмотрела на меня и раскрыла свою книгу с принцессой. И если спросить, чей взгляд меня больше насторожил — грубиянки с зелеными волосами или этой малявки, — то я бы не спешил с ответом.

— Если что случится — кричите, — сказал Веник девочкам, и мы направились в другую сторону, где он еще не был.

Нас встретили все те же огромные сумрачные залы с высокими потолками. Все выглядело старым, даже древним, но крепким, как египетские пирамиды. Я дотронулся до стены, сложенной из крупных каменных блоков. Шершавая. Базальт или гранит?

Достав смартфон, я сфотографировал кладку — когда окажусь дома, поищу что-нибудь похожее в интернете.

— Ты всерьез считаешь, что мы в виртуальности? — спросил я Веника, показывая фото.

— Процентов на пятьдесят.

— А остальные пятьдесят?

— Не знаю. Но не думаю, что это розыгрыш, как считает Жанка.

— Интересно, сколько лет этим стенам? Какая-то глубокая древность. Атлантида?

— Ктулху с его папашей Лавкрафтом, — проворчал Веник. — Есть хочется. Есть тут у этих атлантов хоть что-то съестное?

Наши шаги гулко разносились в тишине. В высокие окна по-прежнему пробивалось сероватое ничто, напоминающее хмурое осеннее утро. Я подошел поближе к окну, подтянулся на руках и перегнулся вниз. Снаружи ничего не было видно, землю, если она и была где-то внизу, закрывало густое серое марево, похожее на туман. Я развернулся, собираясь соскочить на пол, и увидел большую светлую собаку. Повернув голову, словно желая удостовериться, заметил я его или нет, пес кивнул и скрылся за углом.

— Эй, ты его видел? — крикнул я, спрыгивая на каменные плиты, и бросился в соседний зал. — Дуй за ним!

Никакой собаки за углом не оказалось, зато возле стены находилась странная штуковина, больше всего похожая на парковочный столбик, только с пластиной вверху. Как раз по размеру ладони.

— Там кто-то был? — спросил меня мой новый приятель, но я только отмахнулся:

— Не бери в голову. Наверное, показалось.

Несколько секунд мы пялились на столбик, а затем, не сговариваясь, дружно прикоснулись ладошками к пластине.

Где-то внутри загудел, приходя в движение механизм, а затем в стене открылась дверь, за которой мы увидели кабину. Почти такую же, как в современном лифте.

Мы осторожно заглянули внутрь. Светло. Длинная шкала на стене из слабо подсвеченных точек, лишь самая нижняя из них ярко светилась. Если это этажи, то их тут немало. Где-то ближе к верхней части шкалы рядом с некоторыми точками были обозначены разноцветные пиктограммы. Моя рука уже потянулась к нарисованному домику, но Веник возмущенно зашипел:

— А вдруг мы там застрянем и не сможем вернуться? Как же тогда девчонки? Надо их забрать с собой.

Я отдернул руку. Он прав, я совсем позабыл про них. Действительно, сейчас лучше держаться вместе.

Когда мы вчетвером вернулись к лифту, он все также стоял, раскрыв двери, словно приглашая нас войти. Хотя я совсем бы не удивился, если бы лифт пропал.

Долгих дискуссий, на какую кнопку жать, не возникло — все были за «домик». Я думаю, у каждого из нас в глубине души закрадывалась надежда, что стоит нам нажать на эту кнопку, как мы окажемся если не дома, то хотя бы в привычном и знакомом нам мире.

Но дома мы не очутились.

Глава 4. Все в сборе

Лифт перенес нас на уровень, который можно было назвать жилым. С потолка струился рассеянный желтоватый свет, холл с мягким пружинящим покрытием на полу и светлыми стенами, отделанными чем-то вроде нашего пластика, вполне походил на земной. Дальше, за холлом, располагался коридор — пять дверей с одной стороны и пять с другой. Двери справа оказались закрыты, остальные впустили нас, стоило прикоснуться к черному квадратику на дверной панели. Мы с любопытством разглядывали обычные комнаты — кровать в нише, стол, стенной шкаф, большой темный экран на стене. Единственное, чего тут не хватало, — это окна.

Коридор привел нас в большое помещение, напоминающее столовую. В шкафчиках мы обнаружили воду, шоколад, печенье. Еще тут были какие-то странные агрегаты, но как ими пользоваться, никто из нас не понял. На одной из полок я заметил фотографию в рамке — пятеро улыбающихся людей в синих комбинезонах и среди них та самая девушка, которая надела мне на руку браслет.

Все чувствовали себя измученными, особенно Яна. Она устало топталась возле большого обеденного стола и терла глаза. С рюкзаком за плечами и сменкой в руках девочка выглядела донельзя трогательно, так что даже Жанна сжалилась над малявкой:

— Пойдем, я тебя уложу, — сказала она.

— Я боюсь одна, — покачала головой девочка. — Лучше с вами останусь.

— Действительно, нам лучше держаться всем вместе, — поддержал ее Веник.

— Буду я еще под всех подстраиваться, — буркнула зеленоволосая фурия, но перечить не стала.

В конце концов, мы собрали в столовой несколько одеял и подушек и устроили на них девчонок.

Яна заснула. Жанна, проворчав «ну, сколько нам еще тут сидеть?», надела наушники, а я предложил Венику отправиться на разведку и проверить следующие этажи.

— Угу, — кивнул он. — Только давай сначала как следует осмотрим этот. Было бы неплохо проверить запертые двери.

По-моему, он все еще считал, что находится в игре — ни один геймер не может спокойно пройти мимо чего-то запертого. Это у него уже на уровне инстинктов.

Вооружившись обычным кухонным ножом — посуда и столовые приборы в этом непонятном месте оказались самыми обычными — мы направились в коридор.

— Думаешь, Жанка действительно считает, что все это розыгрыш или съемки какой-то телепередачи? — спросил я по пути.

— Кто ее знает? Может, считает, а может, ей так спокойнее. Сама себя убеждает.

— А вдруг она права?

Веник покачал головой и грустно улыбнулся:

— Это был бы не самый плохой вариант, так ведь? Но это точно не розыгрыш. Никто не стал бы ради смеха строить такие декорации, чтобы посмеяться над кучкой подростков.

Мы остановились у первой запертой двери. Я засунул лезвие в щель и нажал посильнее, но дверь не поддалась. Вздохнув, я принялся ковырять края дверного замка. Дело продвигалось не быстро.

— Когда надоест — подменю, — пообещал Веник, усаживаясь на пол по-турецки.

— Лучше расскажи, как ты попал сюда, — попросил я.

Мой новый приятель не особо обрадовался предложению, но возражать не стал. Он устроился поудобнее, зашуршал шоколадной оберткой и нехотя выдавил пару слов.

Оказывается, Веник воспитывался в детском доме.

— Ты совсем не похож на детдомовского! — от удивления я даже оставил свое занятие.

— Что так? — усмехнулся он. — В детском доме Лавкрафта не читают?

— Ну… — протянул я, не зная, что сказать.

— Ты прав. Я меньше года там. До этого школа для мальчиков в Итоне, каникулы в Италии, соревнования по киберспорту...

— Так что же случилось?

— Длинная история, как-нибудь потом, когда выберемся. Если, конечно, тебе будет интересно, — буркнул он и немного погодя добавил: — Если коротко, родители погибли в аварии, а бабушки устроили войну за наследство и меня, как его необходимое условие.

Он опять замолчал, зашуршав оберткой, поерзал на полу, а потом вдруг разговорился. Похоже, на душе у парня накопилось изрядно.

Веник оказался в самом эпицентре борьбы за опекунство в лице двух бабушек и прочих родственников с обеих сторон. Уступать не хотел никто. Каждая сторона считала, что только она достойна заботиться о сироте и, соответственно, распоряжаться свалившимся на него наследством. Бабушки ссорились, устраивали скандалы, писали друг на друга кляузы и доносы. Стоило одной из них одержать верх, как тут же другая натравливала на нее полицию и органы опеки. Веник, как вещь, изымался и передавался из рук в руки. Закончилась же эта чехарда с опекунством крайне печально — детским домом на окраине города.

В детском доме богатенького новичка встретили неважно, слишком уж он отличался от тамошних обитателей. Его дразнили хрюном и жиробасом, задирали, придумывали всевозможные унизительные каверзы — подсовывали в рюкзак тараканов, прятали ботинки и брюки после урока физкультуры. Да много чего еще — фантазии у детдомовцев хватало. Особенно доставал Веника Жало — местный авторитет, прозванный так за длинный острый нос. Веник терпел молча, справедливо полагая, что когда-нибудь местной шпане надоест бить в пустые ворота. И такой день наступил.

Каждый год в начале сентября для новичков устраивали посвящение. И когда к Венику подошел Жало со своими подхалимами и предложил пройти испытание, мальчик понял: такой шанс упускать нельзя, как бы трудно ему не пришлось. Если он откажется, то навсегда останется изгоем.

«Что нужно делать?», — спросил он.

Ухмылки прорезали лица пацанов — похоже, для новичка приготовили какую-то особо изощренную каверзу.

«В полночь пробраться в особняк Дракулы и пробыть там час», — ехидно улыбаясь, ответил Жало.

Особняк Дракулы — так детдомовцы называли старый заколоченный дом на пустыре. Перед сном дети рассказывали про него всякие страшилки. К примеру, что хозяин этого дома сто лет назад зарубил топором жену, после чего повесился. Что теперь там живут приведения и вампиры, которые рыскают по ночам в поисках жертв. В другом варианте этой истории хозяин дома сам был оборотнем и в каждое полнолуние превращался в чудовище. Веник не верил в эту чепуху, поэтому легко согласился. Впрочем, он согласился бы в любом случае.

Прежде чем лезть в незнакомое место ночью, было бы неплохо покрутиться там при свете дня, решил мальчик. Выбрав момент, он отправился на разведку. Рассмотреть сквозь заколоченные досками окна удалось немного, и Веник уже повернул обратно, но тут ему на глаза попался человек в синем комбинезоне.

«С неба он свалился, что ли? — удивился Веник. — Ведь только что тут никого не было. Да и вообще какой-то странный человек, озирается по сторонам так, словно за ним кто гонится».

А мужчина тем временем направился прямо к мальчику. Спешно пробормотав что-то насчет вынужденной необходимости и что Веник должен быть острожным, он надел мальчику на руку часы и пропал. Не в прямом смысле, конечно, а просто развернулся и быстро зашагал обратно. Мальчик подождал немного и заглянул за угол дома, но странного человека там уже не было.

Наступила ночь, и пришло время посвящения. Подсвечивая фонариком дорогу, Веник отправился в заброшенный дом. За ним по пятам следовали детдомовцы.

Входная дверь, как и предполагалось, была заперта, окна наглухо забиты досками, но ребята решительно подвели Веника к черному входу. Они быстро раздвинули доски у заднего окна — кто-то заранее позаботился выдернуть гвозди — и подтолкнули его: «Залезай».

Неуклюже спрыгнув с подоконника внутрь, мальчик оказался в полной темноте — доски сразу поставили на место, а фонарик у него отобрали еще раньше. Пахло плесенью и чем-то затхлым. Он сделал осторожный шаг и прислушался. В доме раздавались шорохи, поскрипывали половицы, слышались попискивания. Это мыши и старые доски, успокаивал себя он. В любом старом заброшенном доме должны быть мыши.

Постепенно глаза привыкли к сумраку, и из темноты проступили очертания предметов. Веник осторожно протянул руку вперед, и она коснулась чего-то мягкого. Паутина. Она была везде — на спинке сломанного стула, на столе, на дверце старого рассохшегося шкафа.

Чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, мальчик прижался к стене и начал считать. Час — это совсем немного. Надо всего лишь досчитать до трех тысяч шестисот. А потом в окне должен появиться спасительный свет фонарика. Они обещали.

Он досчитал всего лишь до двухсот двадцати шести, как в окно влез Жало. Веник не видел лица, но был уверен: это он. Черный силуэт медленно двинулся вперед, и мальчику ничего не оставалось, как отступить вглубь дома. Он старался наступать на доски как можно аккуратнее, но скрип выдавал его. Веник надеялся, что сможет сделать крюк и, обойдя противника, вернуться к спасительному окну, но Жало ориентировался в темноте гораздо лучше.

Лишь оказавшись на лестнице, ведущей на второй этаж, Веник понял, что именно в этом и состоял план Жало — загнать его на чердак. Рассохшиеся ступени стонали под ногами, прятаться уже не имело смысла. Крепко схватившись за остатки перил, Веник полез вверх, когда снизу его догнал глумливый смешок. И от этого Веник заторопился еще больше.

Лестница закончилась, и мальчик шагнул вперед. Доски опасно затрещали под его ногами. Пол должен выдержать, подумал он и осторожно передвинул ногу, но старая древесина громко хрустнула и надломилась. Снизу раздался очередной смешок. Уже совсем близко. Веник сделал еще шаг и почувствовал, что падает вниз. Он отчаянно замолотил руками, стараясь ухватиться за доски, но хвататься было не за что.

И тут время словно остановилось…

Веник вдруг оборвал фразу на середине и, бросив мне «подожди», стал прислушиваться. Я тоже обратился в слух, перестав ковырять замок. Мне показалось, что вверху послышалось легкое гудение, а затем раздался мелодичный аккорд, означающий, что лифт остановился на нашем этаже.

Стиснув в руке нож, я вжался в стену, не выпуская из поля зрения дверь лифта. Веник, громко сопя от напряжения, пристроился рядом.

Из открывшегося проема нам навстречу шагнула незнакомая девчонка.

— О, привет! — она удивленно вскинула брови. — А я думала, здесь никого нет.

Затем ее взгляд коснулся ножа в моей руке, и незнакомка хмыкнула:

— Ого! Это вы для меня приготовили?

А я онемел: девчонка так походила на Лару, будто была ее родной сестрой. Поначалу мне даже показалось, что из лифта вышла сама Лара. Те же зеленые глаза и светло-русые волосы с рваной по моде челкой, тот же рост и фигура. Только глаза ярче. Намного. Я вообще думал, что у людей не бывает таких изумрудных глаз, да и Лара вряд ли бы надела серую косуху со странной застежкой и высокие ботинки на шнуровке. Я же стоял дурак дураком с ножом в руках и во все глаза пялился на незнакомку.

— Так зачем нож-то? Боитесь кого? — подняв брови, осведомилась она.

— Дверь хотели открыть, — нашелся Веник, толкнув меня в бок. — Мы тут не разобрались малехо. Думали, раз заперто, значит, там что-то важное. Откроем и узнаем, хоть какая-никакая ясность будет. А то попали ни пойми куда.

— Хотели бы понять, не сидели бы тут. Здесь только личные помещения и столовая.

Незнакомка внимательно нас оглядела:

— Сколько вас? Двое?

— Нет, четверо.

— Значит, все в сборе.

— А ты откуда знаешь, все или не все? — раздалось со стороны столовой.

Жанна стояла в дверях, сложив на груди руки. Вид у нее был воинственный. Из-под ее локтя опасливо выглядывало настороженное личико Яны.

— Отправились бы в центр управления, вместо того чтобы двери ломать, тоже бы знали.

— Здесь есть центр управления? — удивился Веник. — Круто!

Но его перебила Жанна, она намеренно была груба:

— Ты кто вообще такая?

— Я — Ника. А ты? Но раз все в сборе, лучше поговорить наверху. Заодно и познакомимся.

— Никуда я с тобой не пойду, — фыркнула Жанна.

Ника приложила ладонь к столбику и двери лифта раскрылись. Девушка шагнула внутрь и через плечо бросила злюке с зелеными волосами:

— Можешь оставаться здесь, если тебе не интересно. Остальных это тоже касается.

Девчонка вела себя так, словно и раньше бывала в этом странном месте.

— Мне интересно, — сказал Веник.

Он подтянул спадающие штаны и последовал за Никой. Вторым был я. За мной осторожно, бочком протиснулась Яна. Жанна надела на голову наушники и, приняв независимый вид и ни на кого не глядя, тоже вошла в лифт.

Ника нажала на самую верхнюю пиктограмму. Я так и не понял, что на ней нарисовано — какая-то эмблема со звездой посередине. На мгновение пятки вдавило в пол, а затем лифт выпустил нас в большой круглый зал.

Первое, что бросилось мне в глаза, — звездное небо над головой. Яркое, ослепительное, разное. Совсем не такое, как на Земле. На небосводе сверкали мириады звезд, словно кто-то щедрой рукой рассыпал серебристую пыль по черному бархату. Белые, голубые, желтые, большие, словно бусины, и маленькие, как сверкающие песчинки, они складывались в причудливые узоры, а в центре сияющей рекой разливался Млечный путь.

— Вау! — послышалось за спиной.

Мои новые знакомые, запрокинув головы, восторженно пялились наверх. Даже Жанка позабыла про свой имидж стервы и восхищенно улыбалась.

Веник осторожно поскреб пальцем «космос», там, где до звездного купола можно было дотянуться рукой.

— Картинка, проецируемая на экран, — разочарованно пробормотал он. — И мы точно не на Земле.

Ника, подождав, когда мы вволю налюбуемся, заметила:

— Тут оставлена видеозапись, она не для вас, вас здесь вообще не должно было быть, но из нее многое станет понятным.

Ее голос вернул меня с небес на землю.

Мы находились в большом круглом помещении. Скудное освещение, пробивавшееся снизу, оставляло возможность любоваться звездным куполом. По периметру зала на равном расстоянии находились пять кресел странноватой формы с высокими спинками. В одно из них и уселась Ника. Перед ней тотчас появилось нечто, напоминающее пульт управления, а в воздухе повис большой виртуальный экран с изображением женщины в синем комбинезоне.

Она представилась — имя я прослушал, уловил только должность — начальник форпоста Альянса свободных планет Солнечной системы. Дальше я опять ничего не понял. Из коротких, скупых фраз, сдобренных множеством незнакомых терминов, я вынес не так уж и много. Но сначала мы просмотрели «мультик».

Пространство в центре звездного купола набухло, словно надувшийся изнутри пузырь, из которого вынырнул космический корабль — диск из светлого металла в обрамлении двух вращающихся колец. Следом за первым появился еще один пузырь, выплюнувший второй звездолет. На этот раз гораздо больше и мрачнее. Сначала показался нос, напоминающий жвалы гигантского уродливого насекомого, затем появился массивный, бугрившийся наростами, корпус, за которым сложенными крыльями и длинными суставчатыми хвостами тянулись другие отсеки. А потом космос прошили световые полосы — черный звездолет стрелял по преследуемой им жертве.

Дисколет лавировал, уходя с линии огня, старательно уворачивался от несущихся к нему ракет, обтекающее его корпус защитное поле ярко сверкало голубыми всполохами попаданий. Заложив крутой вираж, звездолет вышел в бок к своему преследователю и, убрав поле, ударил из всех орудий. В черном панцире расцвел огненный протуберанец.

— Есть! Круто! — прошептал Веник, пожирая глазами экран. — Наподдай ему как следует!

Я уже хотел согласиться с Веником, но тут мой взгляд упал на Нику. Закушенная губа выдавала ее напряжение. Меня словно окатили ледяной водой: это ведь не стрелялки на компьютере, нам показывают то, что произошло реально. И там наверняка были люди.

Черный корабль не прекратил погоню. Он «зарастил» пробоину и выпустил еще несколько ракет. Зато дисколет начал сдавать. Голубоватое свечение защитного поля побледнело почти до невидимого состояния.

— Без поддержки он не выстоит, — пробормотал Веник.

Понимала это и командир форпоста. И она приняла решение: станция окажет помощь.

На экране вновь появилось лицо командира.

— Флот Альянса войдет в наш сектор только через трое земных суток, — сообщила она. — Мы должны уничтожить вражеский корабль и доставить посылку на Землю. Однако противнику удалось запустить в наши системы вирус, который мы не смогли нейтрализовать. Система управления работает в сокращенной конфигурации. В соответствии с Кодексом Звездного флота вся информация должна быть зашифрована, разделена на пять секретных ключей и передана на ближайшую планету — Землю.

Видимо, официальная часть закончилась, потому что дальше лицо женщины расслабилось и приняло озабоченное выражение.

— Я надеюсь, нам хватит сил, чтобы справиться с крейсером врага, — сказала она. — Наш форпост слишком давно не ведет боевых действий, мы забыли, что такое война, но мы не можем допустить, чтобы враг перехватил посылку. Если это произойдет, перевес сил будет на его стороне. Ктыри не остановятся, пока не найдут то, за чем гнались. Они перевернут все на Земле, а потом уничтожат планету. Ктыри никогда не останавливались, не истребив иной разум, встретившийся им на пути.

Экран погас. А дальше мы с тревогой наблюдали, как сначала вспыхнул, расколовшись пополам, дисколет, а затем взорвался и клиновидный крейсер форпоста. А еще я успел заметить, как из этого огненного ада вырвалась крошечная точка и устремилась к Земле. Спасательная капсула? Возможно. Но с какого корабля? И где сейчас этот кто-то? И что это за посылка на Землю, о которой говорила командир?

Мои размышления прервал нетерпеливый возглас Веника.

— Тут еще кое-что есть, — произнес он, просматривая файлы.

Мы вновь сгрудились у экрана.

Запись была нечеткой, слова командира прерывались воем и скрежетом, камера подпрыгивала и тряслась, изображение иногда пропадало, но мне удалось разобрать, о чем шла речь.

— Моя команда погибла, я осталась одна, — сообщила женщина. — Искусственный интеллект станции просчитал варианты — уничтожить вражеский корабль можно только направленным взрывом. Если на максимальной скорости катер врежется прямо в крейсер врага, броня крейсера не выдержит.

— Дура эта тетка, — раздался вдруг голос Жанны. — И себя на атомы распылила, и команду погубила.

— А что, по-твоему, она должная была делать? Отсиживаться за стенами, когда другие гибнут?

Ника неприязненно смотрела на Жанну.

— Могла и отсидеться, не фиг было в чужую драку влезать.

Ника повернулась ко мне:

— А ты что думаешь?

— Я?

От неожиданности я растерялся, спас меня Веник

— А что тут думать? Она военный человек, командир, у них все действия по уставу. Приказали — выполняй. Шаг вправо, шаг влево — расстрел.

В зале на некоторое время повисло молчание, а затем металлический голос произнес:

— Искусственный интеллект приветствует новую команду форпоста. Внимание! Важная информация. Системы управления станции работают в сокращенной конфигурации. Внимание! Дополнение к важной информации. Один ключ заражен вирусом. Его носитель должен рассматриваться как вражеский агент.

— И что это значит? — спросил я.

Вместо искусственного интеллекта мне ответила Ника:

— Это значит — мы в опасности. Земля в опасности. Все планеты Альянса в опасности.

Глава 5. Я не предатель!

Пять пар глаз настороженно смотрели друг на друга. Первым подал голос Веник:

— Я правильно понял, что один из нас предатель?

— Как же! Держи карман шире! — фыркнула Жанна. — Они нас разыгрывают, а вы все ведетесь!

Она старалась быть убедительной, но испуганный взгляд выдавал ее страх.

— Точно, разыгрывают, — пискнула Яна.

— А если это правда? — спросил я.

— Что, правда? — ярко-фиолетовые глаза сердито уставились на меня. — Подбросили нам кость и ждут теперь, как мы будем ссориться и подозревать друг друга, а сами все это записывают.

— Хотела бы я, что все это было розыгрышем, — покачала головой Ника. — Но это не розыгрыш.

— Все-то ты знаешь! — набросилась на Нику Жанна. — Тогда, может, ты сама и есть этот предатель? Я тебя в первый раз вижу.

— Можешь спросить меня, о чем хочешь, обещаю ответить честно.

— Больно надо.

Жанна отвернулась, надела наушники и уткнулась в свой смартфон.

Я переглянулся с Веником. Тому, похоже, как и мне было неловко. Нелепая ситуация, когда умом понимаешь, как оно на самом деле, а верить все равно не хочется. Ну, как я могу поверить, что кто-то из стоящих в зале вражеский агент? Более того — инопланетный вражеский агент. Они такие же обычные земные подростки, как и я. Я почти ничего не знаю о них, о Венике лишь немного, но разве кто-то может желать плохого своей планете?

— А я знаю, кто предатель, — вдруг произнесла Яна, не отрывая от меня пристального взгляда.

Она медленно подняла руку, и указательный палец уперся прямо мне в грудь.

— Да ты что? — опешил я. — Я? Предатель? Да я самый обычный человек!

— Вот-вот, предатель именно так бы и сказал, — хмыкнула Жанна, разглядывая что-то на экране смартфона.

Я развернулся к ней:

— Совсем уже?! Ты что, всерьез думаешь, что я агент иной цивилизации?

— А почему бы и нет? Мы знакомы всего пару часов.

— Ну, знаешь ли! — я задохнулся от возмущения.

— Почему ты думаешь, что предатель он? — спросила Ника девочку.

— Потому что он сам рассказывал, как попал в какое-то странное место с железными пауками, и пауки залезали к нему в голову, читали мысли. Я не видела никаких пауков, я сразу тут оказалась. Жанна и Веник тоже. Значит, предатель он.

— И не возразишь, — пробурчал Веник, пряча от меня глаза.

Жанна по-прежнему делала вид, что все происходящее ее не касается, Яна демонстративно отвернулась от меня, ну а Ника… Почему эта девчонка, так похожая на Лару, смотрит на меня осуждающе?

На меня вновь накатили воспоминания — как Лара отворачивается от меня во дворе, как кричит возле школы. Ее полные ненависти и презрения глаза вновь возникли передо мной. И почти забытая, вернее, лишь приглушенная последними событиями боль вновь стиснула, терзая, душу.

— Да пошли вы все! — заорал я и бросился вон из зала.

Мне очень хотелось, чтобы меня остановили. Хоть кто-то. Но до лифта меня проводило тяжелое молчание.

Толкнув первую же попавшуюся на глаза дверь, я с ожесточением захлопнул ее и ничком завалился на кровать. Больше всего мне сейчас хотелось ни о чем не думать, но не получалось. Обиды — сегодняшние и прошлые — сплелись внутри меня в мучительный клубок и подступили к горлу. Я лежал и жалел себя.

И тут рядом со мной раздалось тихое вяканье, одновременно напоминающее деликатное покашливание и собачье поскуливание.

Собака? Откуда она тут?

Тявканье не исчезало. Наоборот, рядом кто громко гавкнул. От удивления я чуть не подпрыгнул на кровати.

В центре комнаты сидел хаски серовато-палевого окраса. Светлая шерсть на морде, уши торчком и ярко-голубые глаза.

Я с удивлением таращился на собаку, а та, выкатив язык и изобразив дружелюбие на морде, вдруг спросила:

— Долго будешь на меня пялиться? Или поговорим?

Наверное, вид у меня был сильно обескураженный, потому что пес хмыкнул и сказал:

— Ладно, я сам. Я — визуализация искусственного интеллекта, настроенная на тебя. Когда ты получил терминал… ну, браслет… то получил не только секретный ключ, но и меня. Я связан с искусственным интеллектом форпоста, но могу работать и автономно. К сожалению, в автономном режиме мои возможности ограничены.

— Но почему собака? У меня никогда не было собаки.

— Хм… А что — неудачно получилось? — пес изобразил обеспокоенность на морде. — Форпост — граница — пограничник с собакой… Не так? Убрать собаку?

— Нет, пусть остается. Мне даже нравится. А можно тебя потрогать или ты голограмма?

— Голограмма, но более совершенная, чем у вас на Земле, так что трогай.

Пес поднялся на лапы, подошел поближе и уткнулся мордой мне в колени. Я осторожно дотронулся до его головы, провел ладонью по спине и, не удержавшись, запустил руки в мягкий подшерсток.

Выждав немного, пес улегся у моих ног и повернул ко мне голову:

— Ну, что же ты не спрашиваешь? Наверняка у тебя множество вопросов.

Я растерялся:

— Может, ты сам начнешь, а я потом подтянусь.

— Пожалуйста. Двести тысяч лет назад по земному летоисчислению территория Альянса свободных планет достигла Солнечной системы. Возле единственной планеты с кислородом, на которой в то время не было разумной жизни, построили форпост — звездную крепость, охраняющую рубежи.

Пес замолчал и удивленно повел ушами:

— Почему ты не спрашиваешь от кого?

— От кого? — послушно повторил я.

— От цивилизации ктырей. Война с ними длилась очень давно, я не буду утомлять тебя рассказами о сражениях, скажу лишь, что Альянс был бы рад заключить мир и не вести изматывающие войны, но с ктырями это невозможно. Они пришли сюда из непознанных глубин космоса, мы так и не смогли наладить с ними контакт и понять их, сколько ни пытались. Ктыри первыми напали на корабли Альянса. Освоение космических просторов, заселение планет, помощь цивилизациям, находящимся на низком уровне развития, — все то, чем занимается Альянс, они считают неприемлемым. Все это оскорбляет и возмущает их. Но война с цивилизацией ктырей давно переместилась в другие сектора Галактики, Солнечная система стала спокойной окраинной системой. Планета Земля, где поначалу был расположен лишь военный гарнизон, давно превратилась в обычную мирную планету, жители которой забыли, кто они такие и зачем они здесь. Земля утратила связь с Альянсом, забыла о страшной галактической войне, длящейся многие тысячи лет. И вот вдруг в этом космическом захолустье из подпространства вынырнул вражеский крейсер. Пока только один корабль, но за ним могут придти и другие. Поэтому командир и попросила подкрепление. Но оно прибудет через двое земных суток.

Пес кивнул на экран моего браслета и добавил:

— Уже чуть меньше.

— Но, может, крейсер оказался здесь случайно? Он же гнался за тем кораблем?

— Может. А, может, скоро сюда придут и другие вражеские корабли в поисках...

Пес вдруг осекся и закрыл пасть, как это делает человек, случайно сболтнувший лишнего.

— Кстати, а что за ценный груз был на звездолете с Центавра?

— Ну… — протянул пес и, вскочив, начал усиленно чесаться и что-то выкусывать у хвоста.

Я хмыкнул — придумывал бы что-нибудь поновее, а так сразу видно, что просто не хочет отвечать. Но есть и плюс — лгать он тоже не стал. Ладно, попробуем сменить тему.

— Как я оказался здесь? Что-то не припоминаю, чтобы я сюда пришел, приехал или прилетел.

— Так это я тебя телепортировал, — охотно отозвался пес, успокаиваясь. Он был рад уйти от скользкой темы. — В экстренных случаях, когда твоей жизни угрожает опасность, я могу задействовать имеющиеся ресурсы.

— Так какого лешего я попал к тем железными паукам? — рявкнул я. — Или это был не экстренный случай?

Улыбка мгновенно стерлась с мохнатой физиономии. Он опять бросился чесаться, но потом повернул ко мне виноватую морду.

— Ты вообще тут случайно оказался, так вышло, — пес словно бы извинялся. — Ты уже знаешь, что в случае опасности вся информация форпоста должна быть зашифрована и отправлена на планету. Но так как времени оставалось… да ничего не оставалось, то действовать пришлось, хм… на авось. Выбрали тихий, спокойный городок, а затем — самых лучших, как тогда казалось, кандидатов в зоне высадки. Что может случиться с подростком за три дня? Такого, чтобы пришлось его спасать, выдергивая с планеты? Вот-вот… Именно так они и думали. Когда ты чуть не попал под машину, я активировал терминал. Не мог же я допустить, чтобы тебя переехал остолоп на джипе? Для активации телепорта мне пришлось задействовать соответствующие системы форпоста. А там сидел инопланетный вирус, с которым искусственный интеллект станции никак не может справиться…

Пес скривился в смущенной улыбке.

— Мог бы и помочь, а не оставлять меня наедине с этими пауками, — проворчал я.

— Ну, виноват. Но я все время был рядом и контролировал ситуацию.

— Контролировал, — передразнил я его. — Меня чуть на части не разобрали.

— Но не разобрали же, — резонно заявил пес. — Как только они озвучили угрозу, я сразу же перешел в автономный режим.

— Спасибо. Хотя это ведь твоя работа — ты же должен меня спасать. Не так ли? Это ведь по твоей вине я оказался втянут во все это.

— Вообще-то, не должен. Моя обязанность — сохранить ключ до прибытия кораблей Альянса. Во все передряги ты оказался втянут по своей вине. Не нужно было встревать в драку с Гавсами, потом нестись, не разбирая дороги, под колеса машины. А я ведь тебя предупреждал!

— Как это?

— Ха! — на собачьей морде повисло искренне удивление. — Неужели ты хочешь сказать, что поверил, будто разговариваешь с духом Лермонтова?

Ответить я не успел — а уж мне хотелось ответить этому нахалу! — на двери зажегся зеленый огонек и раздался короткий мелодичный аккорд.

— К тебе гости, — хмыкнул пес.

— Кто?

Пес хмыкнул во второй раз, потому что на мой вопрос ответила сама дверь, показав картинку — Ника с тарелкой в руках.

— Надо тебя куда-то спрятать, — зачем-то шепотом произнес я, наклоняясь к собачьему уху.

— Зачем? — удивился он. — Я же тебе объяснил, что настроен на твое восприятие, меня больше никто не видит. Кстати, ты можешь общаться со мной мысленно. Ну что ты на меня таращишься? Открывай, не заставляй даму ждать.

— Я пришла с миром, — сказала Ника, входя в комнату. — Вениамину удалось разобраться с кухонным комбайном, пока мы смогли освоить только это. Угощайся.

Ника поставила на стол тарелку с блинчиками и уселась на стул, полагая, раз принесла еду, то прогонять ее я не буду. Мне очень хотелось спросить, зачем она подкармливает предателя, и чтобы эти слова ненароком не сорвались с моих губ, я быстро заткнул рот очередным блином.

— Вкусно!

— Спасибо, хотя мы ни при чем, — улыбнулась она. — Все сделала техника.

Я жевал и во все глаза смотрел на… Чуть было не сказал Лару. Как же все-таки они похожи! Я ждал. Потому что не верил, что Ника пришла только ради того, чтобы меня покормить.

Пес, развалившись в центре комнаты, мне подмигнул.

— И все-таки я не понимаю, зачем они тебя похитили? — Ника решила, что я насытился, и перешла к вопросам. — Бессмыслица какая-то. Что они с тобой делали?

Хаски, положив голову на лапы и прикрыв глаза, дремал, но его чуткое ухо было развернуто в нашу сторону.

— В голове копались, — буркнул я. — Их интересовала моя встреча с девушкой из команды форпоста. Пытались рассмотреть подробности.

— И как, удалось?

— Думаю, нет.

— Ты уверен?

— Почти. У меня тогда все мысли были заняты совсем другим, — нехотя отозвался я. — Я с девушкой поссорился. Шел на вечеринку, думал она там будет, прокручивал в голове, что ей скажу.

— Ага. И как?

— Что как?

— Ну, помирился?

— Нет.

— Жаль.

— Да, жаль.

Мы помолчали.

— А не мог ли искусственный интеллект ошибиться насчет предателя? — спросил я.

Категоричное «нет» прозвучало одновременно — Ника и пес думали одинаково.

Я повернулся к хаски и мысленно спросил: «Ты уверен, что кроме нас на станции никого нет?»

— Сканеры станции показывают только пять биологических существ, — прозвучал ответ.

Ника выжидательно смотрела на меня.

— Ну что же, — сказал я ей. — Придется разбираться.