Формула твоего дыхания
Глава 1
Эмили.
Запах хлора ударил в нос раньше, чем я увидела его. Этот запах всегда ассоциировался у меня с поражением. С той самой секунды, когда я впервые увидела Алекса Вудса на соревнованиях в девятом классе, мой мир поделился на "до" и "после". Нет, я не влюбилась с первого взгляда. Я возненавидела его с первого взгляда. Так же сильно, как он, вероятно, возненавидел меня.
Я стояла у входа в школьный бассейн, прижимая к груди папку с чертежами и распечатанными формулами. Внутри всё кипело от раздражения. Мистер Дэвис, наш куратор научного клуба, решил, что лучший способ "сплотить гениев" — это заставить нас тащиться на тренировку главной школьной звезды. Как будто математика и плавание имеют хоть что-то общее. Кроме, разве что, воды, которая затекает в уши, когда ты пытаешься думать.
— Харпер! — окликнул меня Дэвис, помахивая блокнотом. — Ты готова?
— Я всегда готова, мистер Дэвис, — ответила я с идеальной улыбкой. Эту улыбку я оттачивала годами. Она говорит людям: "Я в порядке, у меня всё под контролем, я умнее вас, но я слишком вежлива, чтобы это показывать".
Мы вошли внутрь. Влажный воздух окутал меня липким туманом, заставив локоны на затылке мгновенно завиться. Я ненавидела эти волосы. Ненавидела, что они делают меня похожей на куклу, которую мама наряжает на светские рауты. Светлые, почти платиновые, они всегда падали на лицо, когда я склонялась над расчетами, загораживая мне мир.
В бассейне было шумно. Плеск воды, свистки тренера, гулкий звук ударов ног о бортик. И среди всей этой какофонии я сразу увидела его. Алекс Вудс.
Он стоял на вышке. Мокрые темные волосы прилипли ко лбу, капли воды стекали по идеально очерченной челюсти, падая на широкие плечи. Его фигура была воплощением силы и грации. Каждое движение отточено до автоматизма. Когда он прыгнул, разрезая воду, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Но не от красоты момента. От злости.
— Эмили! — голос Дэвиса вырвал меня из ступора. — Алекс! Подойдите оба.
Я заставила себя двинуться с места, чувствуя, как резиновые подошвы моих дорогих кед скользят по мокрому кафелю. Алекс вылез из бассейна. Он даже не запыхался. Вода лилась с него ручьями, и он лениво провел рукой по лицу, убирая волосы. Его взгляд наткнулся на меня, и на его губах заиграла та самая снисходительная усмешка, которую я так хорошо знала.
— О, смотрите-ка, — произнес он, и его голос разнесся по всему помещению. — Сама леди Совершенство пожаловала. Харпер, ты не ошиблась дверью? Литературный клуб на втором этаже.
Я сжала папку так сильно, что побелели костяшки.
— Я там была в прошлом году, Вудс. Мне стало скучно. Пришлось искать умную компанию. Но, похоже, я ошиблась — здесь тоже ничего не нашла.
Несколько парней за его спиной хмыкнули, но Алекс даже не моргнул. Он шагнул ко мне ближе, и я инстинктивно сделала полшага назад. Не потому, что испугалась. Потому что он пах слишком... слишком. Мятой и озоном. Это сбивало с толку.
— Дамы и господа, — вмешался мистер Дэвис, вставая между нами. — Прекратите. Алекс, познакомься, это твой новый напарник по научному проекту. Эмили, это твой капитан.
— Что?! — мы с Алексом сказали это одновременно. Он посмотрел на меня с откровенным ужасом, а я почувствовала, как краска заливает мои щеки. — Нет. Ни за что.
— Национальный конкурс инженерных и научных проектов, — продолжил Дэвис невозмутимо, будто не слышал нашего хора. — Победители получают полную стипендию в MIT. Но требования жесткие: нужна не только теория, но и практическая часть. Алексу нужна аналитическая база для его разработки системы гидродинамического контроля. Тебе, Эмили, нужна материальная реализация твоих расчетов. Логично, что вы работаете вместе.
— Это нелогично, — отрезал Алекс, накидывая полотенце на плечи. — Это безумие. Она не выносит даже звука воды, а я не выношу ее высокомерного тона.
— А ты не выносишь, когда тебя не носят на руках, — парировала я. — Бедный мальчик, привык, что все перед ним стелются только из-за того, что он быстро плавает.
— Ты хоть раз в жизни делала что-то руками, Харпер? — усмехнулся он, окидывая взглядом мою идеально чистую, дорогую одежду. — Или твои пальчики только по клавиатуре бегают?
— Сейчас я очень хочу сделать кое-что с твоей самоуверенной физиономией, — прошипела я.
— Хватит! — рявкнул Дэвис. — Вы оба гениальны, но ведете себя как дети. Задание утверждено советом школы. Отказаться нельзя. Вам дается две недели на разработку концепции. Итоговый проект — действующая модель. Если вы провалитесь, — он многозначительно посмотрел на меня, — Эмили, ты прощаешься с рекомендательным письмом от университета. Алекс, ты лишаешься своего места в национальной сборной.
Вот так. Я всегда думала, что моя жизнь — это уравнение, в котором есть решение. Я всегда находила икс. Но в этот момент в уравнении появилась неизвестная переменная, которую я не могла вычислить.
Алекс смотрел на меня исподлобья, и в его глазах я видела не просто неприязнь. Там была боль. Прямо как у меня. Но я не хотела в это верить. Я хотела видеть в нем врага. Это проще.
— Договорились, — сдалась я, глядя прямо в эти чертовы голубые глаза, которые почему-то заставляли мое сердце биться быстрее. — Но Вудс. Если ты хотя бы раз зазеваешься или опоздаешь на встречу, я заберу проект себе. А ты иди и натирай свои медали.
— Исключено, — усмехнулся он и насмешливо поклонился. — Буду ждать тебя завтра в библиотеке. Не опаздывай, Принцесса.
Меня передернуло от этого прозвища. Я развернулась и вышла из бассейна, чувствуя его взгляд на спине.
В коридоре я прислонилась к прохладной стене, пытаясь отдышаться. Запах хлора все еще преследовал меня. Я ненавидела этот запах. Но еще больше я ненавидела то, что даже сейчас, когда мы обменялись колкостями, я думала о том, как он смотрел на меня. Не как на "зазнавшуюся выскочку", а как на человека. Прямо в душу.
— Глупости, — прошептала я сама себе. — Это просто соперничество.
Я направилась домой, прокручивая в голове план мести. Мы сделаем этот проект. Мы выиграем. А после этого я никогда больше не увижу Алекса Вудса.
Но Вселенная, как всегда, слышала меня по-своему.
Вечером я сидела в своей комнате. Огромная, в стиле минимализм, с бежевыми стенами и видом на залив. Дом, в котором я жила с родителями, больше походил на музей, чем на жилое место. Никаких плакатов, никакой одежды на стульях. Только стопки книг по математике и астрофизике на моем столе.
Телефон завибрировал. Я взглянула на экран: сообщение от мамы: «Не забудь завтра ужин с семьей Моррисонов. Там будет их сын, Дэниэл. Очень перспективный юноша. Не позорь нас».
Я закатила глаза. Дэниэл Моррисон — накачанный идиот с деньгами, который путает слово "синус" с "косинусом". Моя мама грезила о том, чтобы выдать меня за него, как будто я была частью торговой сделки.
— Я — не вещь, — сказала я в пустоту, открывая окно, чтобы впустить свежий, прохладный воздух. Ночь окутывала город, и миллионы огней казались бесконечной математической последовательностью.
Я достала чистый лист бумаги и написала в столбик:
Задача: Сделать проект лучше, чем кто-либо.Препятствие: Алекс Вудс.Решение: Изолировать или... нейтрализовать.Но в глубине души я знала, что никакая математика не сможет объяснить ту электрическую дрожь, которая пробежала по моей коже, когда его рука случайно коснулась моей сегодня, когда он передавал мне папку.
Я зажгла свечу на столе, чтобы успокоиться. Пламя отражалось в моих зрачках. Я смотрела на него, пока оно не стало напоминать мне глаза Алекса. Я задула свечу.
— Теорема несовместимости, — прошептала я, улыбнувшись собственной горькой шутке. — Докажу, что мы не подходим.
Но в эту ночь мне снился бассейн. И чьи-то теплые руки, обнимающие меня, спасающие от студеной воды. Когда я проснулась, мое сердце бешено колотилось, и я впервые за долгое время почувствовала себя живой. Испуганной, злой, но живой.
Я знала, что эта книга только начинается. И в ней будет много сломанных формул.
Глава 2
Эмили.
Я пришла в библиотеку ровно в восемь утра. Школьная библиотека в это время была пуста, как пустыня Сахара, только старый библиотекарь, мистер Хенсон, дремал за стойкой, спрятав нос в газету. Я выбрала самый дальний стол в углу, у огромного окна, выходящего во внутренний двор. Там рос старый клен, и его золотистая листва уже начала опадать, застилая газон.
Я разложила свои вещи: ноутбук, блокнот в твердой обложке, три разноцветные ручки и термос с черным кофе без сахара. Всё на своих местах. Идеальный порядок. Я ненавидела хаос. Хаос — это когда ты теряешь контроль. А контроль — это единственное, что у меня было.
Ровно в 8:15, когда я уже начала погружаться в расчеты гидродинамических сопротивлений, дверь библиотеки с грохотом распахнулась. Я вздрогнула. Мистер Хенсон подпрыгнул во сне и чуть не свалился со стула.
— Тихо там! — рявкнул он в пространство.
— Извините, сэр, — раздался этот глубокий, чуть хрипловатый голос, от которого у меня внутри всё сжалось.
Алекс Вудс возник из полумрака коридора, и на секунду мне показалось, что солнечный свет стал ярче. На нем была серая толстовка с капюшоном, джинсы, сидящие на нем так, будто они были сшиты специально по его меркам, и его неизменная легкая небритость, которая делала его похожим на бунтаря из дешевого кино. Только в кино эти бунтари обычно были глупыми. Алекс был умен, и это бесило меня больше всего.
Он плюхнулся на стул напротив меня, даже не поздоровавшись. От него пахло кофе и мятой. Он поставил перед собой стакан с каким-то зеленым смузи и уставился на меня с легкой усмешкой.
— Опаздываешь, — процедила я, не поднимая глаз от экрана.
— Я пришел в 8:15. Ты сказала "в восемь", — он пожал плечами. — Я не опоздал. Я опоздал бы, если бы пришел в 8:30. У тебя проблемы с математикой, Харпер?
— У меня проблемы с твоим чувством времени, — я щелкнула пальцами по столу. — И с твоим понятием "совместная работа". Мы тут не на свидание.
— О, Боже, — он откинулся на спинку стула и с театральным вздохом закатил глаза. — Ты права. Не на свидание. Я был бы расстроен, если бы ты подумала иначе. Так что мы делаем?
Я протянула ему распечатанный лист. Он взял его, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его пальцы были теплыми и немного влажными, будто он только что вышел из душа. Меня словно током ударило. Я мгновенно отдернула руку, делая вид, что поправляю очки.
— Мой план, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Концепция: устройство, которое анализирует турбулентность потока воды в реальном времени и корректирует положение тела пловца для уменьшения сопротивления. Датчики крепятся на пояс и лопатки.
Алекс пробежался глазами по тексту, и его брови поползли вверх. Он перестал улыбаться. Это было странно. Я привыкла к его вечной усмешке, которая, как мне казалось, была наклеена на его лицо так же плотно, как моя вежливая улыбка.
— Серьезно? — спросил он тихо. — Ты это сама придумала?
— Нет, я украла это из сна, — фыркнула я. — Конечно, сама. Это же элементарно. Мы используем алгоритм машинного обучения, обучаем его на данных о твоем стиле плавания, и он подсказывает, как менять траекторию рук.
— Элементарно, — усмехнулся он, но в его голосе не было насмешки. Было что-то похожее на уважение. — Хорошо. Я могу дать тебе данные. Биомеханику. Я знаю, как работает мое тело.
— Удивительно, — ядовито заметила я. — Ты знаешь что-то кроме того, как выглядеть хорошо в плавках.
Он прищурился. Наши взгляды встретились, и в воздухе повисла та самая искра напряжения, которую я не могла объяснить. Это было как деление на ноль — ошибка.
— Знаешь, Харпер, — медленно произнес он, — ты, наверное, думаешь, что я просто тупой спортсмен, у которого мозги заменены мускулами. Но я знаю, что такое давление. Я знаю, что такое, когда от тебя ждут победы, даже когда внутри всё разваливается.
Его слова зацепили меня за живое. Я хотела съязвить, но в горле пересохло. Слишком близко к моей собственной боли.
— Мы не для того здесь, чтобы обсуждать наши личные драмы, — сухо ответила я, пряча взгляд в экран. — Мы здесь ради стипендии. Я принесла расписание встреч. Каждый вторник и четверг с 8 до 9 утра. И по субботам с 10 до 12.
— Отлично, — кивнул он. — Только в субботу у меня тренировка до 11.
— Значит, в 11:30. Я не собираюсь подстраиваться под твой режим.
— А я не собираюсь жертвовать своей карьерой ради твоих амбиций, — парировал он, наклоняясь вперед. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую ресницу, каждую светлую родинку над верхней губой.
— Амбиций? — язвительно переспросила я. — У меня нет амбиций, Вудс. У меня есть цель. Это разные вещи.
— Правда? И какая же у тебя цель? — он склонил голову набок, и в его глазах заплясали смешинки. — Сбежать из этого города? Доказать папочке, что ты чего-то стоишь?
— А у тебя? — я не дала ему выиграть. — Ты плывешь, чтобы забыться? Чтобы не думать о том, что будет после школы? Или ты просто боишься, что твое место в сборной займет кто-то более талантливый?
Он дернулся. Я попала в точку. Я видела это по тому, как сжалась его челюсть. Мне стало одновременно и приятно, и ужасно стыдно.
— Ты ничего обо мне не знаешь, Харпер, — сказал он тихо, и его голос потерял всю свою игривую интонацию. — Так что заткнись.
— Заткнись сам, — буркнула я, но уже тише.
Мы сидели в тишине. Я слышала, как тикают старые часы на стене. Слышала, как постукивает по стеклу ветка клена. Это была гнетущая, тяжелая тишина. Я ненавидела ее. В тишине я слышала свои мысли. А мысли были о нем.
— Ладно, — первым прервал молчание он. — Давай работать. Покажи свои чертежи. Я посмотрю, как это прикрепить к телу, чтобы не мешало плыть.
Я протянула ему лист с набросками. Он взял его, склонился над столом, и я снова почувствовала этот запах мяты. Он был повсюду. Как заноза, которая сидит глубоко под кожей и не дает покоя.
— Слишком массивное крепление, — сказал он, водя пальцем по чертежу. — Я не могу двигать плечом в полную амплитуду. Сделай крепление здесь, — он постучал по линии на моем рисунке.
— Это невозможно, — возразила я. — Там нет точки опоры для датчика.
— Есть, если сделать ремешок из неопрена. Я тебе покажу, как это работает.
Он схватил мой чистый лист бумаги и начал чертить. Я смотрела на его руку. Она двигалась уверенно, линии были четкими, ровными. Это был не просто спортсмен. Он рисовал, как инженер.
— Откуда ты это знаешь? — спросила я, забыв о своей маске холодности.
— Мой отец был инженером, — сказал он, не глядя на меня. — Был. Пока не ушел. Я многое запомнил.
Сердце кольнуло. Я не знала, что сказать. Я никогда не умела утешать. В моей семье утешение считалось слабостью. Вместо утешения тебе давали план действий.
— А мой отец — банкир, — сказала я в пустоту. — Он считает, что инженерия — это для мужчин. Он хочет, чтобы я пошла в бизнес-школу.
— А ты? — Алекс поднял на меня глаза. Его взгляд был таким искренним, что я растерялась.
— А я хочу строить мосты, — ответила я, и это признание вырвалось из меня, как будто я выпустила пар из перегретого котла. Я никогда никому этого не говорила. Никогда.
Алекс улыбнулся. В этот раз без насмешки. Улыбнулся тепло, как старому другу.
— А ты, оказывается, не просто робот, — сказал он тихо.
— А ты не просто накачанный идиот, — ответила я, и в уголках моих губ тоже дрогнула улыбка.
Мы снова уставились друг на друга. Тишина перестала быть гнетущей. Она стала странной, наполненной чем-то, что я не могла описать. Это было как решение сложного уравнения, когда вдруг все сходится.
Но потом я вспомнила, кто он. Я вспомнила все его насмешки, все его подколы, все те разы, когда он смотрел на меня с высокомерием.
— Не думай, что я сменила мнение о тебе, — резко сказала я, отворачиваясь. — Ты все еще мой противник.
— А ты все еще моя заноза в заднице, — усмехнулся он. — Но, может быть, противники — это не всегда плохо? Может быть, мы можем сделать это чертово устройство и забыть друг о друге навсегда.
— Согласна, — кивнула я. — Навсегда.
Но когда он выходил из библиотеки, я поймала себя на мысли, что "навсегда" звучит слишком долго.
Той ночью я сидела в своей комнате и смотрела на его наброски. Грубые, неаккуратные, но гениальные. Он был прав. Он знал анатомию своего тела лучше, чем я знала свои интегралы.
Я включила музыку в наушниках, чтобы заглушить голоса из гостиной. Папа снова ругался с мамой из-за денег. Их голоса просачивались сквозь стены, как ядовитый газ. Я знала, что скоро они придут ко мне с очередной нотацией о том, что я должна быть "идеальной дочерью". Идеальная дочь. Смешно. Идеальная дочь не мечтает о побеге.
Мой взгляд упал на телефон. Засветилось уведомление. Мое сердце пропустило удар, когда я увидела имя: Алекс Вудс.
Я открыла сообщение. Всего одно предложение: «Ты забыла свой набросок. Я завтра принесу. Спи спокойно, Принцесса».
Я хмыкнула. Идиот. Я хотела написать что-то колкое, но вместо этого просто набрала: «Спасибо. Тебе тоже».
Я закусила губу. Зачем я это сказала? Это было слишком мягко. Слишком по-человечески.
Но он не ответил. И это почему-то разочаровало меня больше, чем если бы он написал что-то оскорбительное.
Я легла в кровать и уставилась в белый потолок. Потолок был чистым, как моя жизнь должна была быть по плану. Но теперь на нем появлялись трещины.
И имя этой трещины было Алекс Вудс.
Я закрыла глаза, и снова увидела его. На этот раз он стоял у бассейна, вода стекала по его телу, и он улыбался мне. Не насмешливо, а искренне.
— Глупости, — пробормотала я, переворачиваясь на бок. — Ты ненавидишь его. Ненавидишь.
Но мое сердце билось быстрее, чем обычная частота пульса в состоянии покоя. Я знала эту формулу. Это была тревога. Или... что-то другое?
На следующее утро я снова пришла в библиотеку. В этот раз он ждал меня. Он сидел за нашим столом, крутил в руках мой набросок и улыбался, когда я вошла.
— Ты сегодня рано, — сказала я, садясь напротив.
— Я вообще не спал, — признался он. — Думал над твоей формулой. Если мы сместим датчик на три сантиметра вниз, точность увеличится на 15%.
Он сказал это так легко, как будто это было невероятное открытие. Для него это было открытие. Для меня это было доказательством того, что он умен.
— Ты серьезно? — я вытащила блокнот. — Покажи.
Он показал. Мы склонились над листом, и на этот раз я не обратила внимания на его запах. Я не обратила внимания на то, что его плечо касается моего. Я просто работала.
И впервые за долгое время я чувствовала, что я не одна. Что есть кто-то, кто понимает мой язык.
Но когда я подняла глаза и увидела его лицо так близко, поняла, что это — ошибка.
— Вудс, — сказала я, отодвигаясь. — Сядь ровно.
Он засмеялся. Засмеялся так громко, что мистер Хенсон снова проснулся и шикнул на нас.
— Ты боишься меня, Харпер? — спросил он с вызовом.
— Я боюсь только идиотов, — ответила я. — А ты, судя по твоим расчетам, не идиот. Так что нет, не боюсь.
— Жаль, — улыбнулся он. — А я думал, я тебя заинтересовал.
Он встал и направился к выходу, оставив меня сидеть в полном замешательстве.
Я смотрела на дверь, которая за ним закрылась, и внутри меня что-то дрогнуло. Это была не ненависть. Это было что-то другое. Что-то, что не поддавалось расчетам.
— Это всего лишь адреналин, — сказала я вслух. — Реакция на стресс.
Но я врала сама себе.
Глава 3
Эмили.
Суббота. 11:30 утра. Я стояла у входа в школьный бассейн с рюкзаком, набитым ноутбуком, измерительными приборами и чертежами. Солнце светило ярко, но внутри меня было пасмурно. Я ненавидела субботы. В субботу моя мама обычно устраивала "культурные выходные" — походы в галереи, обеды с нужными людьми, демонстрацию идеальной семьи. Сегодня я сбежала под предлогом "срочного школьного проекта". Мама недовольно поджала губы, но отпустила. Она знала, что если я не получу стипендию, это будет пятном на её репутации.
Я толкнула тяжёлую дверь бассейна и вошла внутрь. Влажный воздух снова ударил в лицо, но на этот раз я была готова. Я сняла очки, протёрла их о край футболки и огляделась.
В бассейне было пусто. Ни тренера, ни команды. Только звук воды, которая мягко плескалась о бортики, и странное эхо, разлетающееся под высоким потолком. И он.
Алекс Вудс сидел на краю бассейна, свесив ноги в воду. На нём были только чёрные плавки, и его тело, мокрое и блестящее, казалось вырезанным из мрамора. Он держал в руках какой-то прибор и что-то внимательно разглядывал. Когда я вошла, он поднял голову и усмехнулся той своей фирменной усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Опаздываешь, — сказал он, но в голосе не было злости. Скорее насмешливое удовлетворение.
— Я пришла ровно в 11:30, — парировала я, ставя рюкзак на скамейку. — Ты просто привык, что все приходят раньше, чтобы полюбоваться на твой торс.
Он хмыкнул и спрыгнул в воду. Всплеск разлетелся веером брызг, и я инстинктивно отшатнулась, прикрывая блокнот рукой.
— Расслабься, — сказал он, подплывая к бортику. — Я не собираюсь тебя мочить. Хотя, признаюсь, мысль была заманчивой.
— Очень смешно, — я села на скамейку, открыла ноутбук и начала подключение датчиков. — Я принесла первый прототип. Ну, как прототип... это больше модель для тестирования.
Я достала из рюкзака небольшое устройство, похожее на ремешок для фитнес-браслета, но с тремя миниатюрными сенсорами. Алекс подплыл ближе, оперся локтями о бортик и уставился на мою конструкцию. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моих рук. Он пах хлоркой и ещё чем-то свежим, чистым. Мне захотелось выдохнуть, но я задержала дыхание.
— Это оно? — спросил он с неподдельным любопытством. — Такое маленькое?
— Размер не имеет значения, Вудс, — сказала я, и только после того, как слова сорвались с губ, поняла, как двусмысленно это прозвучало.
Он поднял бровь и ухмыльнулся:
— Я бы поспорил.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Чёрт. Я всегда была непробиваемой, но рядом с ним я теряла весь свой контроль. Я разозлилась на себя за эту слабость.
— Слушай, — рявкнула я, вставая. — Мы здесь работаем, а не флиртуем. Надень это.
Я бросила ему ремешок. Он ловко поймал его одной рукой, даже не глядя. Его реакция была феноменальной.
— Приказы? — усмехнулся он, но всё же натянул ремешок на запястье. — Идёт. Что дальше?
— Дальше ты плывёшь, — сказала я, подключая ноутбук к приёмнику сигнала. — Я буду записывать данные. Делай всё, как обычно. Два круга вольным стилем, два — на спине. Я хочу увидеть, как меняются показатели.
Он кивнул и оттолкнулся от бортика. Я смотрела, как он скользит по воде. Его движения были плавными, мощными, почти гипнотическими. Я забыла о формуле, забыла о датчиках. Я просто смотрела, как вода обтекает его тело, как работает его спина, как он поворачивает голову, чтобы вдохнуть. Это было похоже на танец.
— Харпер! — крикнул он, доплыв до конца бассейна. — Ты вообще смотришь на показатели или просто любуешься?
Я вздрогнула. Он заметил. Конечно, он заметил. Я поспешно уставилась в экран, где бегали цифры. Частота сердечных сокращений, угол наклона, амплитуда движения.
— Продолжай! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — У тебя асимметрия в гребке левой рукой. Поправь.
Он хмыкнул, и я увидела, как он нахмурился, обдумывая мои слова. Он никогда не думал о технике — он просто плыл на инстинктах. Я дала ему пищу для размышлений.
Он доплыл второй круг и остановился у моего бортика, тяжело дыша. Вода стекала по его груди, и я снова почувствовала, как горят мои щёки.
— Асимметрия? — спросил он, снимая ремешок. — Я не чувствую.
— Чувствуешь, просто привык, — ответила я, принимая ремешок. — У тебя плечо. Левое. Ты его бережёшь. Травма была?
Он замолчал. Его глаза потемнели, и улыбка исчезла с его лица.
— Откуда ты знаешь? — спросил он тихо, и в его голосе звучала сталь.
— Я не знаю, я вижу, — сказала я, показывая на экран. — Данные не врут. Ты смещаешь центр тяжести. Рано или поздно это приведёт к серьёзной травме. Если уже не привело.
Алекс вылез из бассейна, и я заметила, как он инстинктивно коснулся левого плеча. Его лицо было напряжённым, замкнутым. Он не хотел говорить об этом. Я это знала, потому что сама точно так же избегала тем о своей семье.
— У меня был разрыв, — сказал он наконец, не глядя на меня. — Год назад. Никто не знает. Тренер думает, что это просто растяжение. Если узнает — меня не возьмут на национальные.
Я замерла. В его голосе звучала такая боль, что я забыла о своей враждебности. Я просто смотрела на него, мокрого, уязвимого, без маски самоуверенности.
— Алекс... — начала я, но он перебил меня, усмехнувшись.
— Не надо меня жалеть, Харпер. Это просто факты. Ты любишь факты, да? Вот тебе факт: моя карьера висит на волоске, и если я не получу эту стипендию, я... — он замолчал, сжав челюсть. — Ничего. Давай работать.
Я хотела сказать что-то ещё, но сдержалась. Вместо этого я просто кивнула и начала записывать данные в блокнот.
— Если хочешь, я могу доработать ремешок, — сказала я тихо. — Сделать поддерживающую конструкцию для плеча. Не навсегда, но на время соревнований.
Он поднял голову и уставился на меня с таким удивлением, будто я сказала, что умею летать.
— Ты правда готова помочь мне? — спросил он. — Даже после всего?
— Я не помогаю тебе, — фыркнула я. — Я помогаю проекту. Если твоё плечо откажет, мы провалим конкурс. А я не собираюсь проваливаться.
Он улыбнулся. На этот раз это была настоящая улыбка — без насмешки, без сарказма. Просто тёплая, чуть уставшая улыбка.
— Ладно, — сказал он. — Договорились.
Мы работали ещё около часа. Я пересчитывала формулы, он давал мне данные о своих ощущениях. Я забыла о том, что он мой враг. Забыла о том, что мы соперники. Мы просто делали общее дело, и это было чертовски приятно.
Но когда я подняла глаза и увидела, как он смотрит на меня — с любопытством, с интересом, с чем-то большим, — я испугалась. Я испугалась, что та стена, которую я строила годами, начинает рушиться.
— Хватит на сегодня, — сказала я резко, закрывая ноутбук. — Мне нужно домой.
— Эмили, — окликнул он меня, когда я уже направилась к выходу. Я обернулась.
— Спасибо, — сказал он просто. Без пафоса, без подколов. Просто "спасибо".
Я не нашла, что ответить. Я просто кивнула и вышла.
В коридоре я остановилась и прислонилась к стене. Сердце колотилось так, будто я сама проплыла все эти круги. Я поднесла дрожащую руку к лицу и выдохнула.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала я в пустоту.
Я знала ответ. Ничего. Он просто был собой. И это было самое страшное. Потому что, если я позволю себе хоть на секунду забыть, что мы враги, я провалюсь. Провалюсь в ту самую пропасть, из которой нет выхода.
Вечером я сидела в своей комнате и смотрела на чертежи нового ремешка. Я добавила поддерживающую конструкцию для левого плеча, используя его данные. Работа шла быстро, даже слишком. Мой мозг был занят, но сердце — нет.
Телефон завибрировал. Я взглянула на экран. Сообщение от Алекса: «Ты сегодня была... нормальной. Даже приятной. Не увлекайся».
Я хмыкнула и набрала ответ: «Ты тоже. Не увлекайся».
Он прислал смайлик с подмигиванием. Я закатила глаза, но улыбнулась. Потом я поймала себя на этой улыбке и нахмурилась. Я не должна была улыбаться. Я должна была ненавидеть его.
Я залезла под одеяло и уставилась в потолок. Моя голова была полна цифр, формул и его лица.
— Эффект бабочки, — прошептала я. — Маленькое изменение ведёт к большим последствиям.
Я знала эту теорию. Одно движение крыла бабочки может вызвать ураган на другой стороне земли. Нашим "крылом" был тот самый случайный разговор в библиотеке. А ураганом... ураганом было то, что я начинала чувствовать к Алексу Вудсу.
Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Сон пришёл не скоро. Вместо этого я видела его лицо и слышала его голос. Он говорил "спасибо" так, будто я спасла ему жизнь.
Может быть, так и было?
Я заснула под утро. И мне снился бассейн. В этот раз я была в воде, а он стоял на бортике и протягивал мне руку.
— Прыгай, — сказал он. — Я поймаю.
И я прыгнула.
На следующее утро я проснулась с мыслью о том, что не могу больше врать себе. Я не ненавижу Алекса Вудса. Я боюсь его. Боюсь, что он разрушит мой идеально выстроенный мир.
Но, может быть, этот мир нуждался в разрушении.
Я взяла телефон и набрала ему сообщение: «Встретимся завтра в библиотеке. У меня есть идея по улучшению конструкции».
Он ответил через минуту: «Я буду. И, Харпер...» — пауза. — «Ты мне снилась».
Я выронила телефон.
— Чёрт, — выдохнула я. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Моё сердце билось так сильно, что я слышала его стук в ушах. Я не знала, что ответить. Я не знала, что делать. Впервые в жизни я была в полной растерянности.
Я набрала: «И ты мне. Снился».
И нажала "отправить", не успев передумать.
Что я наделала?
Глава 4
Эмили.
Понедельник утром начался с кошмара. Буквально. Мне приснилось, что я стою на вышке для прыжков в воду, а внизу — не бассейн, а бесконечная тёмная пропасть. Алекс стоит рядом и говорит: «Прыгай, я поймаю». Я прыгаю, но он исчезает, и я падаю в пустоту.
Я проснулась в холодном поту за десять минут до будильника. Сердце колотилось, в голове была каша. Я ненавидела такие сны. Они были слишком реалистичными. Слишком похожими на правду.
Я взяла телефон. Никаких сообщений от Алекса. Хорошо. Плохо. Я не знала, чего хочу больше.
В школе я старалась избегать его. Мы не пересекались в коридорах, не смотрели друг на друга на переменах. Но я чувствовала его присутствие. Как будто он был магнитом, а я — железной стружкой, которая отчаянно пыталась удержаться подальше.
К третьему уроку я уже начала думать, что сегодняшний день пройдёт без происшествий. Мы должны были встретиться в библиотеке только после обеда, чтобы собрать окончательный вариант прототипа для тестирования.
Но судьба, как всегда, имела другие планы.
В 12:15 я сидела в столовой. В одиночестве, как обычно. У меня не было друзей. Вернее, были, но они были такими же "идеальными", как и я. Дети банкиров и политиков, которые говорили о деньгах и связях, а не о книгах и мечтах. Я предпочитала сидеть в углу с наушниками в ушах и делать вид, что меня не существует.
Я как раз начала ковырять вилкой безвкусный салат, когда передо мной с грохотом поставили поднос.
Я подняла глаза. Алекс.
— Свободно? — спросил он, не дожидаясь ответа, и плюхнулся на стул напротив.
Я сняла наушники и уставилась на него с таким видом, будто он был инопланетянином.
— Ты что делаешь? — прошипела я, оглядываясь по сторонам. На нас уже смотрели. Конечно, смотрели. Алекс Вудс — звезда школы — сидит с Эмили Харпер, той самой зазнавшейся отличницей. Это было событие.
— Обедаю, — пожал он плечами с невозмутимым видом. — А ты что делаешь? Смотришь на салат, как будто он тебя обидел?
— Я обедаю одна, — рявкнула я шёпотом. — Это моё место. Моё время. Моё пространство.
— Теперь не твоё, — улыбнулся он, откусывая кусок сэндвича. — Мы партнёры, помнишь? По проекту. Нам нужно обсудить технические детали.
— Мы могли обсудить их в библиотеке.
— А я хочу обсудить их здесь, — он наклонился вперёд, и его голос стал тише. — К тому же, при всех. Нам же нужно создавать видимость, что мы ладим, да? Чтобы мистер Дэвис не снял нас с проекта?
Я закатила глаза, но не нашла аргументов. Он был прав. Если мы будем демонстрировать открытую вражду, Дэвис может заменить кого-то из нас. А я не могла позволить себе потерять этот шанс.
— Ладно, — сдалась я. — Что ты хотел обсудить?
— Во-первых, — он положил передо мной сложенный лист бумаги. — Я сделал эскизы крепления для твоего датчика. Смотри, здесь я учёл твои замечания по поводу плеча.
Я развернула лист и ахнула. Это было идеально. Он нарисовал не просто крепление — он нарисовал целую систему ремней, которая распределяла нагрузку и фиксировала датчик так, чтобы он не мешал движению, но считывал данные с максимальной точностью.
— Ты это сам нарисовал? — спросила я, не скрывая удивления.
— А ты думала, я только плаваю? — усмехнулся он. — Я же говорил, мой отец был инженером. Я многое у него перенял. До того, как он ушёл.
Он сказал это легко, но я услышала в голосе ту самую нотку боли, которую он прятал за усмешкой.
— Алекс... — начала я, но он перебил меня, поднимая руку.
— Не надо. Я не хочу, чтобы ты меня жалела. Я хочу, чтобы ты сказала, что думаешь о моих чертежах. Это рабочий вариант или нет?
Я снова посмотрела на лист. Потом на него.
— Рабочий, — призналась я нехотя. — Даже очень. Мы сможем собрать прототип за два дня.
— Отлично, — он улыбнулся. — Тогда вечером у меня. Я договорился с тренером, что мы можем использовать мастерскую при спортзале. Там есть станки и материалы.
— У тебя? — переспросила я. — Вечером? Один на один?
Он поднял бровь:
— Боишься, Харпер? Или у тебя есть другие планы? Свидание с математикой?
Я сжала челюсть. Чёрт бы его побрал. Он знал, как вывести меня из себя.
— Мне всё равно, где работать, — ответила я холодно. — Приду. Но только ради проекта.
— Конечно, — он подмигнул. — Только ради проекта. Я и не думал о другом.
Он встал, взял свой поднос и направился к выходу. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разрастается странное тепло. Я ненавидела это чувство.
В пять часов вечера я стояла у входа в спортивный комплекс. В руках у меня был рюкзак с ноутбуком и деталями для прототипа. Внутри всё дрожало. Нет, я не боялась его. Я боялась себя. Боялась того, что могу потерять контроль.
Я вошла внутрь. Мастерская оказалась небольшой комнатой, заставленной станками, ящиками с инструментами и металлическими листами. В углу стоял старый верстак, а на нём — лампы, провода и мои чертежи, распечатанные на большом формате.
Алекс уже был там. Он стоял спиной ко мне, склонившись над столом, и что-то сверлил. На нём была старая футболка, вся в пятнах масла, и джинсы. Он выглядел... обычным. Не звездой, не капитаном, не надменным красавчиком. Просто парнем, который работает руками.
— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь. — Я уже начал. Хочу проверить, как держится пластик.
Он повернулся, и я увидела, что у него на щеке — полоса масла. Это было так по-человечески, что я невольно улыбнулась.
— У тебя на лице... — я показала пальцем.
Он провёл рукой по щеке и только размазал грязь.
— Чёрт, — усмехнулся он. — Я похож на механика из гаража.
— Ещё как, — фыркнула я. — Давай работать, а то у меня скоро мама позвонит, и я пропаду на час.
— Принимается, — он кивнул и протянул мне отвёртку. — Держи. Ты мне понадобишься на сборке.
Мы работали молча. Сначала это было неловко, но потом я забылась. Я всегда любила работать руками, хотя мама считала это ниже моего достоинства. Мне нравилось ощущать тепло металла, слышать скрежет инструментов, видеть, как из груды деталей рождается нечто живое.
Алекс был рядом. Он подавал мне инструменты, подсказывал, где лучше закрепить датчик, и пару раз мы столкнулись головами, склонившись над одной деталью. В такие моменты я чувствовала его дыхание на своей щеке, и внутри всё переворачивалось.
— Чёрт, — выдохнул он, когда уронил маленький болтик. — Он покатился. Не двигайся, я найду.
Он опустился на колени и начал шарить рукой под верстаком. Я стояла, не двигаясь, и смотрела на него сверху. Его плечи, его спина, его руки... Я отвела взгляд.
— Нашёл, — он поднялся и протянул мне болтик. — Держи.
Наши пальцы встретились. На этот раз я не отдернула руку. Мы оба замерли. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми от работы. Мои — холодными и тонкими. Контраст был почти физическим.
— Эмили... — тихо сказал он.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня так, как не смотрел никто и никогда. Без насмешки, без игры. Просто смотрел, как будто пытался прочитать меня, как книгу.
— Что? — спросила я шёпотом.
— Ничего, — он улыбнулся уголками губ и отпустил мою руку. — Просто хотел сказать, что ты... ты другая, когда не злишься.
— Другая? — я нахмурилась. — Какая другая?
— Настоящая, — сказал он. — Не кукла, не принцесса. Живая.
Я замерла. Он видел меня. По-настоящему. Это было страшно и одновременно освобождающе.
— Не говори так, — сказала я резко, отворачиваясь. — Тебе не следует знать меня настоящую.
— Почему? — его голос был спокойным, настойчивым.
— Потому что это опасно, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Для нас обоих.
Мы снова замолчали. Я продолжала работать, чувствуя его взгляд на спине. Мне хотелось развернуться и закричать на него. Или поцеловать. Я не знала, что сильнее.
Через час мы закончили. Первый прототип был готов. Он лежал на верстаке — элегантное устройство из пластика и металла, с аккуратной сборкой и тремя разноцветными проводами.
— Получилось, — сказал Алекс, глядя на устройство. — Чёрт, мы сделали это.
— Мы сделали это, — повторила я, и в голосе звучало удивление. — Работает?
— Проверим завтра, — он улыбнулся. — Если честно, я боюсь, что всё рухнет.
— А если рухнет, мы починим, — сказала я, и сама удивилась своим словам. — Мы же партнёры.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я снова почувствовала, как моё сердце бьётся слишком быстро.
— Да, — сказал он тихо. — Партнёры.
Мы вышли из мастерской. На улице уже стемнело, и холодный воздух обжёг лицо.
— Эмили, — окликнул он меня, когда я уже собиралась уходить. — Мне нужно кое-что сказать.
Я обернулась.
— То, что я сказал про сны, — он замялся, что было на него не похоже. — Это была правда. Ты мне снилась.
Я стояла, как вкопанная. Мне хотелось убежать, но ноги не слушались.
— Алекс... — начала я, но он шагнул ко мне.
— Не бойся, — сказал он, и его голос был таким тёплым, что я растаяла. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю.
— Ты уже делаешь, — прошептала я. — Потому что я не могу перестать думать о тебе.
Это признание повисло в воздухе между нами. Он замер. Я замерла. Мы стояли под фонарём, и его свет падал на нас, как прожектор.
— Значит, мы оба в этом дерьме, — усмехнулся он, но усмешка была грустной. — Ладно. Иди. Увидимся завтра.
Я кивнула и развернулась. На этот раз я ушла. Но я чувствовала его взгляд на своей спине, пока не свернула за угол.
Дома я села на кровать и уставилась в стену. Я только что призналась ему. Не в любви, нет. Но в том, что он в моих мыслях. Это было хуже.
Я взяла телефон. Написала ему: «Сегодня было хорошо. Правда».
Он ответил почти сразу: «Приходи завтра. Я буду ждать».
И я поняла, что нулевое условие выполнено. Между нами больше нет нуля. Есть только неопределённость, которую я не могу вычислить.
Я упала на подушку и зажмурилась. Завтра будет новый день. И новый шаг в неизвестность.
Глава 5
Эмили.
Вторник. 8:00 утра. Я стояла перед зеркалом в своей спальне и смотрела на своё отражение с нескрываемым отвращением.
На мне было платье. Не просто платье, а то самое платье, которое мама купила мне на прошлой неделе для "важных мероприятий". Белое, воздушное, с кружевным воротником — оно делало меня похожей на героиню старомодной мелодрамы. Или на невесту. Мама сказала, что это "подчеркивает мою невинность". Я сказала, что подчёркивает моё желание сбежать из дома. Она сделала вид, что не услышала.
Но сегодня я надела его. Потому что у меня не было выбора.
Вчера вечером, когда я уже лежала в кровати и перечитывала переписку с Алексом, пришло уведомление от мистера Дэвиса: «Завтра в 9 утра — презентация концепции перед школьным советом. Вы должны выглядеть как сплочённая команда. Хорошие оценки за проект зависят от первого впечатления. Приходите в форме».
Сплочённая команда. Это означало, что мы должны были улыбаться друг другу, синхронно кивать, перебивать друг друга с энтузиазмом. Как будто мы были лучшими друзьями. Как будто он не снился мне каждую ночь. Как будто я не призналась ему в том, что думаю о нём.
— Идиотка, — прошептала я своему отражению.
Я взяла телефон и набрала Алексу: «Дэвис сказал, что мы должны выглядеть как сплочённая команда. Не подведи меня. Улыбайся, кивай, делай вид, что я тебе нравлюсь».
Он ответил через десять секунд: «А мне и не придётся делать вид».
Я выронила телефон на ковёр.
— Чёрт, — выдохнула я.
Я подняла телефон и перечитала его сообщение раз десять. Сердце колотилось, как бешеное. Что это значит? Что я ему нравлюсь? Или что он просто шутит? Я не знала. С ним я никогда ничего не знала.
Я надела туфли на каблуках, собрала волосы в аккуратный пучок и нанесла тонкий слой помады. В зеркале на меня смотрела чужая женщина. Идеальная, собранная, холодная. Эмили Харпер в своей лучшей роли.
Но внутри я была той самой девчонкой, которая хотела сбежать.
В 8:45 я подошла к актовому залу. Воздух был пропитан напряжением. Возле входа стояла группа учеников в строгих костюмах — главные конкуренты. Их проект по робототехнике уже получил грант от местного университета. Дэвис сказал, что мы должны быть лучше них. Мы должны быть идеальными.
— Харпер!
Я обернулась. Алекс бежал ко мне. На нём был тёмно-синий костюм, белая рубашка, галстук. Серьёзный, как никогда. В руках он держал папку с нашими чертежами.
Когда он подбежал, у меня перехватило дыхание. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки мужского журнала. Волосы аккуратно уложены, на лице — лёгкая щетина, а в глазах — знакомый мне огонёк.
— Ты выглядишь... — он осёкся, глядя на меня. — По-другому.
— Страшно, да? — усмехнулась я. — Мама настояла.
— Нет, — сказал он, и его голос стал тише. — Ты красивая. Правда.
Я замерла. Это было слишком искренне, слишком не в его стиле. Я не знала, что ответить, поэтому просто пожала плечами.
— Пошли, — сказала я. — Мы должны быть убедительными.
— Убедительными, — повторил он, и в его глазах заплясали смешинки. — Тогда я возьму тебя за руку, когда будем заходить. Сделаем вид, что мы пара.
— Ты с ума сошёл? — прошипела я, чувствуя, как краснеют уши.
— Ты сама сказала — убедительные, — он усмехнулся. — Доверься мне. Я знаю, как работать с аудиторией.
Прежде чем я успела возразить, он схватил меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, и я почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд. Его ладонь была тёплой, немного шершавой, и я забыла, как дышать.
— Расслабься, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Ты вся дрожишь.
— Это от злости, — выдохнула я.
— Ври себе дальше, — усмехнулся он и потянул меня за собой.
Мы вошли в зал. Внутри было около тридцати человек: члены школьного совета, учителя, директор, мистер Дэвис и несколько приглашённых экспертов из университета. Все смотрели на нас. Я чувствовала на себе их взгляды, но не могла думать ни о чём, кроме руки Алекса, которая сжимала мою.
Мы сели за стол. Алекс отпустил мою руку, и я почувствовала пустоту на том месте, где была его ладонь.
— Итак, — начал мистер Дэвис. — Мистер Вудс и мисс Харпер представят свой проект по гидродинамическому анализу. Прошу вас.
Алекс встал. Я смотрела на него с удивлением — он был уверен, спокоен, говорил чётко и по делу. Он рассказывал о нашей концепции так увлечённо, что даже я забыла, что это мой враг. Он расписывал преимущества нашего датчика, объяснял принцип работы, цитировал цифры из моих расчётов — и делал это так, будто сам их вывел.
— Мы хотим показать, что инженерия и спорт могут идти рука об руку, — закончил он. — И лучший способ доказать это — создать что-то, что действительно работает. Спасибо.
Зал зааплодировал. Я хлопала вместе со всеми, чувствуя гордость. Гордость за нас. За наш проект.
— Мисс Харпер, — обратился ко мне директор. — Вы согласны с коллегой? Вы работали вместе над расчётами?
Я встала. Я знала, что нужно сказать. Я репетировала эту речь всю ночь. Но когда я открыла рот, из него вылетело не то, что я планировала.
— Мы работали не просто вместе, — сказала я, и мой голос звучал незнакомо. — Мы работали как команда. Алекс — лучший партнёр, о котором я могла мечтать. Мы дополняем друг друга.
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. В его глазах было удивление, смешанное с чем-то более тёплым.
— Продолжайте в том же духе, — улыбнулся директор. — Такой подход принесёт вам победу.
Презентация закончилась. Мы вышли в коридор, и я наконец выдохнула.
— Ты была великолепна, — сказал Алекс, когда мы оказались за дверью.
— Ты тоже, — ответила я, избегая его взгляда. — Ты говорил так, будто сам всё это придумал.
— Я учился у лучшей, — усмехнулся он. — И кстати, твои слова в конце... о том, что мы дополняем друг друга... это была игра, да?
Я подняла глаза. Он смотрел на меня серьёзно, без своей привычной насмешки.
— Да, — сказала я, но голос дрогнул. — Конечно, игра.
Он шагнул ко мне. Так близко, что я чувствовала запах его одеколона — древесный, тёплый, пьянящий.
— А если это была не игра? — спросил он тихо.
— Алекс... — начала я, но он прижал палец к моим губам.
— Не отвечай, — сказал он. — Просто... запомни этот момент.
Он убрал руку и развернулся, уходя по коридору. Я стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как бешено колотится моё сердце.
Что это было? Шутка? Провокация? Или... правда?
Вечером я сидела в своей комнате и смотрела на его сообщение: «Завтра в 5, мастерская. Доделаем прототип. Приходи в джинсах. Платье мне нравится, но оно мешает тебе быть настоящей».
Я не знала, что ответить. Поэтому просто набрала: «Буду».
А потом я сделала то, чего никогда не делала раньше. Я сняла платье, надела старые джинсы и потёртую футболку, распустила волосы и встала перед зеркалом.
— Настоящая, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Что, если я не знаю, какая я настоящая?
Но я знала одно: рядом с Алексом я чувствовала себя живой. И это было страшно.
Я легла в кровать и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И новый шаг в неизвестность.
Глава 6
Эмили.
Среда. 16:30. Я стояла перед дверью мастерской и сжимала в руках ноутбук так сильно, что побелели костяшки.
Внутри всё кипело. Я злилась. На себя. На него. На то, как он смотрел на меня вчера. На то, что я не могла перестать думать о его словах. На то, что я пришла сюда в джинсах и футболке, как он и просил.
— Ты идиотка, — прошептала я себе под нос и толкнула дверь.
Алекс уже был там. Он стоял у верстака, склонившись над прототипом. На нём была всё та же старая футболка с пятнами масла, но сегодня он выглядел по-другому. Уставшим. Взъерошенным. Под глазами залегли тени.
Он поднял голову, когда я вошла, и слабо улыбнулся.
— Ты пришла, — сказал он, и в голосе не было обычной насмешки. Только усталость.
— Я обещала, — ответила я, ставя ноутбук на стол. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто не спал неделю.
— Неделю не спал? — усмехнулся он, но усмешка вышла горькой. — Почти. Плечо... оно разболелось после вчерашней тренировки. Я не мог заснуть. Думал, что если я не справлюсь...
Он замолчал и опустил голову. Я смотрела на него и видела, как он сжимает челюсть, пытаясь сдержать эмоции. Он был не просто уставшим. Он был напуган.
— Алекс, — сказала я мягко, подходя ближе. — Покажи.
Он поднял голову и посмотрел на меня с удивлением.
— Что показать?
— Плечо, — ответила я. — Я же немного разбираюсь в биомеханике. Может быть, я смогу помочь.
Он замялся. Я видела борьбу в его глазах. Он не хотел показывать слабость. Особенно мне.
— Не надо, — сказал он. — Это просто усталость.
— Не ври мне, — я шагнула ближе. — Ты думаешь, я не вижу? Ты держишься за плечо, когда думаешь, что я не смотрю. Ты поменял позу, когда садился. Давай. Без глупостей.
Он смотрел на меня несколько секунд, а потом вздохнул и медленно снял футболку.
Я замерла.
На его левом плече был огромный синяк, переходящий в фиолетово-жёлтое пятно, которое спускалось на лопатку. Это была не просто травма. Это было что-то хроническое.
— Что это? — спросила я шёпотом, подходя ближе.
— Разрыв, — сказал он тихо. — Как я и говорил. Но не один. Я порвал связки в прошлом году. А потом — снова, когда пытался вернуться в строй слишком рано. Я уже три месяца плаваю с этим. Тренер не знает. Никто не знает.
— Алекс... — я поднесла руку к его плечу, но не коснулась. — Это же опасно. Ты можешь лишиться руки.
— Знаю, — сказал он, и в голосе звучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Но если я остановлюсь, если я возьму паузу — меня выгонят из сборной. Это мой единственный шанс. Единственный.
— Зачем тебе это? — спросила я, глядя ему в глаза. — Зачем тебе спорт так сильно? Ты же умный. Ты мог бы поступить в любой университет без стипендии.
Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только горечь.
— Без стипендии я никуда не поступлю, — сказал он. — Мой отец ушёл, когда мне было шестнадцать. Он оставил нас с мамой без гроша. Она работает медсестрой в две смены, а я должен сам платить за свою жизнь. Спорт — это единственное, что у меня есть. Единственное, что я умею хорошо. Кроме... кроме чертежей.
Он замолчал, и я поняла, что он сейчас на грани. Мой заклятый враг — сильный, самоуверенный Алекс Вудс — стоял передо мной и был готов развалиться на части.
Я сделала то, что никогда бы не сделала несколько недель назад. Я шагнула вперёд и обняла его.
Он замер. Его тело напряглось, и я почти физически почувствовала его удивление. Потом его руки медленно обвили мою талию, и он уткнулся лицом в мои волосы.
— Что ты делаешь? — прошептал он.
— Не знаю, — честно ответила я. — Просто... ты не должен быть один в этом. Я знаю, что такое — не иметь права на слабость. Я тоже всегда должна быть идеальной. Но рядом со мной... ты можешь быть просто собой. Хотя бы сегодня.
Он сжал меня так крепко, что я почти не могла дышать. Но я не отстранилась. Я чувствовала, как дрожит его тело, как он пытается сдержать слёзы, которые душили его.
— Прости, — прошептал он. — Я не должен был...
— Не извиняйся, — сказала я, проводя рукой по его спине. — Ты ничего не делаешь плохо. Ты просто человек.
Мы стояли так несколько минут. Я слышала, как бьётся его сердце, как он медленно успокаивается. Его дыхание стало ровнее.
Когда он наконец отстранился, его глаза были влажными. Он быстро отвернулся и провёл рукой по лицу.
— Ты не должна была это видеть, — сказал он хрипло.
— Я рада, что увидела, — ответила я, кладя руку ему на плечо (здоровое). — Теперь я знаю, что мы можем сделать, чтобы помочь тебе.
Он обернулся, с удивлением смотря на меня.
— Что?
— Я могу доработать прототип, — сказала я. — Сделать поддерживающую конструкцию, которая будет фиксировать плечо во время движения. Это не вылечит травму, но снизит нагрузку. И я могу помочь тебе с реабилитацией. Я знаю упражнения. Читала.
— Зачем тебе это? — спросил он, и в его голосе звучало недоверие. — Зачем тебе помогать мне?
Я посмотрела ему в глаза и ответила честно, как никогда в жизни:
— Потому что я больше не хочу врать себе. Ты не мой враг. Ты был моим врагом, потому что я боялась признать, что ты мне нравишься. Что ты делаешь со мной то, чего не делал никто. Ты видишь меня настоящую. И это... это пугает меня до чёртиков. Но я не хочу убегать.
Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что сказала ему, что земля плоская. Потом его лицо осветилось улыбкой. Настоящей, тёплой, полной надежды.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Я никогда не была серьёзнее, — ответила я.
Он шагнул ко мне и взял моё лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми, и я чувствовала каждое прикосновение, как удар тока.
— Эмили, — сказал он тихо. — Я тоже. Я думал, что схожу с ума. Я ненавидел тебя потому, что ты была недосягаемой. Потому что ты была такой идеальной, что я боялся подойти. А теперь... теперь я не хочу отходить.
— Значит, не отходи, — прошептала я. — Никуда. Обещаешь?
— Обещаю, — сказал он, улыбаясь.
Мы стояли в мастерской, и мир вокруг нас перестал существовать. Были только мы. И наши сердца, которые бились в унисон.
Позже, когда мы снова работали над прототипом, я заметила, как он изменился. Он был спокойнее, увереннее. Он улыбался, когда я поправляла его чертежи, и не спорил, когда я говорила, что нужно переделать крепление.
— Ты сегодня другая, — сказала я, когда мы заканчивали сборку.
— Это ты другая, — ответил он, глядя на меня. — Но мне нравится.
— Нравится? — я усмехнулась. — Ты же всегда говорил, что я заноза в заднице.
— Да, — он подмигнул. — Но приятная заноза.
Я закатила глаза, но улыбнулась.
Когда я уже собиралась уходить, он окликнул меня:
— Эмили!
Я обернулась.
— Спасибо, — сказал он. — За то, что была рядом.
Я ничего не ответила. Просто улыбнулась и вышла.
Но я знала, что вечером, когда я буду лежать в своей кровати, я буду думать не о формулах. Я буду думать о нём. И впервые это не вызывало во мне страха.
В ту ночь я снова увидела его во сне. Но на этот раз я не падала. Я стояла на твёрдой земле, и он держал меня за руку.
— Не бойся, — сказал он. — Я здесь.
И я не боялась.
Глава 7
Эмили.
Четверг. 7:30 утра. Я стояла перед школьными воротами и смотрела на толпу учеников, которые собирались у входа. Обычно я проходила мимо них, не замечая, как тишина. Я была невидимкой. Идеальной, правильной, скучной невидимкой.
Но сегодня всё должно было измениться.
Вчера вечером мистер Дэвис прислал новое сообщение: «Завтра в 8:00 — открытая презентация проектов для родителей и спонсоров. Вы должны показать не только работу, но и командный дух. Будьте естественны, но убедительны».
Я перечитала это сообщение раз пять. "Будьте естественны". Как можно быть естественными, если мы играем роли? Если каждое наше движение — это часть сценария, написанного чужими ожиданиями?
Я вздохнула и вошла в школьный двор.
Толпа расступилась, когда я проходила. Или мне так казалось. Я чувствовала на себе взгляды, но не могла понять, что в них было — любопытство, осуждение или просто равнодушие. Потом я увидела его.
Алекс стоял у входа в актовый зал. На нём был строгий серый костюм, белая рубашка без галстука, и он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала. Когда он заметил меня, его лицо осветилось улыбкой, и он направился ко мне.
— Привет, — сказал он, останавливаясь передо мной. — Ты сегодня невероятно красива.
Я закатила глаза, но внутри всё перевернулось.
— Игра начинается, — прошептала я. — Мы должны быть естественными.
— Естественными, — повторил он, и в его глазах заплясали смешинки. — Тогда я возьму тебя за руку и не отпущу до конца презентации. Это естественно?
— Это безумие, — ответила я, но уже протянула ему руку.
Он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как по всему телу разливается тепло. Его ладонь была тёплой и уверенной. Он действительно не собирался отпускать меня.
— Пошли, — сказал он, потянув меня за собой. — Нам нужно произвести впечатление.
Внутри актового зала было людно. Родители сидели в первых рядах, спонсоры в строгих костюмах стояли у стен, а учителя сновали между столами, проверяя проекты.
Наш стол был в центре. Прототип устройства выглядел впечатляюще — аккуратная сборка, блестящий пластик, красные и синие провода, как нервная система живого организма. Рядом лежали наши чертежи, распечатанные на большом формате, и планшет с анимацией, демонстрирующей принцип работы.
Но когда я села за стол и посмотрела на зал, я забыла, что мы здесь ради проекта. Я видела только его. Его руку, которая всё ещё сжимала мою. Его дыхание, которое было рядом.
— Начинаем, — прошептал он.
Я кивнула.
Мистер Дэвис подошёл к микрофону и начал приветственную речь. Я не слушала. Я смотрела в зал и видела лица родителей. Среди них были мои родители. Мама сидела в первом ряду, идеальная, как всегда, в бежевом костюме и с фальшивой улыбкой на лице. Рядом с ней — папа, который смотрел на меня с тем же холодным вниманием, с которым он проверял отчёты в банке.
Моё сердце сжалось. Я знала, что после презентации они подойдут ко мне и скажут, что я должна была быть лучше. Что я должна была быть идеальной. Что они ожидали большего.
— Эмили, — прошептал Алекс, наклоняясь к моему уху. — Ты в порядке?
Я взглянула на него. Он смотрел на меня с беспокойством, и я поняла, что он заметил моё напряжение.
— Да, — соврала я. — Просто родители.
Он проследил за моим взглядом и увидел мою маму. Его лицо стало серьёзным.
— Ты не обязана быть идеальной для них, — сказал он тихо. — Ты можешь быть собой.
— Я не знаю, какая я, — ответила я честно. — Я всегда была той, кем меня хотели видеть.
— Тогда будь той, кем хочешь быть ты, — он сжал мою руку. — Я рядом.
Это были простые слова. Но они значили больше, чем все формулы в мире.
Когда объявили наш проект, мы встали и подошли к микрофону. Алекс начал рассказывать о концепции, а я стояла рядом и смотрела, как он говорит. Он был уверен, спокоен, естественен. Как будто он делал это всю жизнь.
— Наш проект — это не просто устройство, — говорил он, глядя в зал. — Это доказательство того, что спорт и наука могут идти рука об руку. Мы объединили силы, чтобы создать нечто большее, чем просто сумму наших знаний. Мы создали команду.
Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая теплота, что я забыла, как дышать.
— Эмили, — сказал он, протягивая мне руку. — Расскажи им о расчётах.
Я шагнула вперёд и взяла его за руку. На этот раз это было не притворство. Это было естественно. Я начала говорить о формулах, о гидродинамике, о том, как мы вычисляли угол сопротивления. Но все мои слова были обращены не к залу. Они были обращены к нему.
— Ты гений, — прошептал он, когда я закончила.
— Ты тоже, — ответила я.
Мы повернулись к залу, и аплодисменты разорвали тишину. Я смотрела на лица людей и видела, что они верят нам. Верят в наш проект. Верят в нас.
Но когда я посмотрела на свою маму, я увидела, что она не хлопает. Она смотрит на меня, и в её глазах — холодное неодобрение. Она поняла. Она поняла, что это не просто игра.
После презентации мы стояли у стола, когда мои родители подошли к нам.
— Эмили, — сказала мама, и её голос звучал как лезвие. — Хорошая презентация. Но мы хотели бы поговорить с тобой наедине.
Я почувствовала, как Алекс сжал мою руку. Он шагнул вперёд, заслоняя меня собой.
— Миссис Харпер, — сказал он вежливо, но твёрдо. — Я понимаю, что вы хотите поговорить с дочерью. Но мы только что закончили работу над проектом. Эмили очень устала. Может быть, позже?
Мама посмотрела на него с таким выражением, будто он был чем-то неприличным.
— Вы, кажется, Алекс Вудс, — сказала она холодно. — Сын Алисы Вудс, медсестры?
Я видела, как он побледнел, но не сдался.
— Да, — ответил он. — Моя мама — медсестра. Она спасла не одну жизнь, миссис Харпер. А я всего лишь парень, который пытается помочь вашей дочери выиграть стипендию.
Мама открыла рот, чтобы что-то сказать, но папа положил руку ей на плечо.
— Достаточно, — сказал он, глядя на меня. — Мы поговорим дома, Эмили.
Они развернулись и ушли. Я стояла, прижимаясь к Алексу, и чувствовала, как дрожат мои колени.
— Я не должна была позволять тебе... — начала я, но он перебил меня.
— Ты ничего не должна, — сказал он, поворачивая меня к себе. — Ты должна только быть собой. И если твои родители не могут принять это — это их проблема.
Я посмотрела на него, и в его глазах было столько тепла, что я чуть не расплакалась.
— Ты сумасшедший, — прошептала я.
— Да, — улыбнулся он. — Но это весело, правда?
Я рассмеялась. Первый раз за весь день я рассмеялась по-настоящему.
Мы вышли из актового зала и стояли на крыльце. Солнце уже клонилось к закату, и золотой свет падал на нас, освещая его лицо.
— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что защитил меня. Я не привыкла, чтобы меня защищали.
— Привыкай, — ответил он, глядя мне в глаза. — Я не собираюсь останавливаться.
— Это опасно, — сказала я. — Ты знаешь, что моя мама будет против. Что весь мир будет против. Ты готов к этому?
Он взял меня за руку и притянул к себе.
— Эмили, — сказал он тихо. — Я готов ко всему, что будет с тобой рядом. Я уже понял одну вещь: без тебя я не могу дышать.
— Алекс... — прошептала я, чувствуя, как он притягивает меня ближе.
Его лицо было так близко, что я видела каждую ресницу, каждую веснушку на его носу. Я чувствовала его дыхание на своих губах, и мир вокруг перестал существовать.
— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он, и это был не вопрос. Это было утверждение. — Но только если ты тоже этого хочешь.
Я смотрела на него. В его глазах было столько нежности, столько надежды, что у меня перехватило дыхание.
— Я хочу, — прошептала я. — Я хочу этого больше, чем всего на свете.
Он улыбнулся и наклонился ко мне. Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как взрывается внутри миллион звёзд. Поцелуй был мягким, тёплым, обещающим. Он длился всего несколько секунд, но я запомнила его навсегда.
— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого, — прошептал он, отстраняясь.
— Представляю, — ответила я, улыбаясь. — Потому что я ждала того же.
Мы стояли на крыльце, держась за руки, и смотрели, как солнце садится за горизонт. В этот момент не было ни родителей, ни школы, ни проекта. Были только мы.
И я знала: это только начало.
Глава 8
Эмили.
Пятница. 6:47 утра. Я лежала в кровати и смотрела в потолок, перебирая в голове события вчерашнего дня, как драгоценные камни. Поцелуй. Его руки на моей талии. Его губы на моих. Я касалась пальцами губ и улыбалась как дурочка.
— Ты влюбилась, — прошептала я в пустоту комнаты. — Ты действительно влюбилась.
Я подскочила в кровати, чувствуя панику. Это же катастрофа. Мы должны работать над проектом. Мы должны выиграть стипендию. Мы должны думать о будущем, а не о том, как его губы ощущались на моих.
Но когда я взяла телефон и увидела его сообщение, все страхи исчезли.
«Доброе утро, Принцесса. Ты мне снилась. В этот раз мы не падали. Мы летели. Надеюсь, у тебя был такой же сон. Жду тебя в мастерской в 16:00. Только не надевай платье. Мне нравится, как ты выглядишь в джинсах. Целую»
Я перечитала сообщение раз пять. Сердце бешено колотилось. Как он мог быть таким... таким идеальным? Как он мог знать, что я чувствую, и говорить именно то, что мне нужно услышать?
Я набрала ответ: «Доброе утро. Ты тоже мне снился. Без падений, только полёт. Буду в 16:00. Спасибо, что был рядом вчера».
Я отправила сообщение и упала на подушку. Сегодня будет новый день. И я не знала, что он принесёт.
В школе я чувствовала себя так, будто все знают. Будто у меня на лбу написано "Я влюблена в Алекса Вудса". Каждый раз, когда кто-то на меня смотрел, я краснела. Каждый раз, когда я слышала его имя, я вздрагивала.
На перемене я стояла у шкафчика и пыталась собраться с мыслями, когда ко мне подошла одна из девочек из моей параллели.
— Эмили, — сказала она с фальшивой улыбкой. — Ты вчера была великолепна. Ты и Алекс... вы так хорошо смотритесь вместе.
— Мы просто партнёры по проекту, — ответила я, чувствуя, как горят уши.
— Конечно, — она подмигнула. — Просто партнёры. Я видела, как он на тебя смотрит. Такое не подделать.
Она ушла, а я стояла и смотрела ей вслед. Что это было? Предупреждение? Поддержка? Я не знала. Но я знала одно: наш секрет больше не был секретом.
В 16:00 я стояла у двери мастерской. Я надела джинсы и свободную футболку, как он просил. Волосы распустила, чтобы чувствовать себя свободнее. Когда я толкнула дверь, он уже был там.
Он сидел на верстаке, держа в руках прототип и крутил его в руках. Увидев меня, он улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.
— Привет, — сказал он, спрыгивая на пол и подходя ко мне.
— Привет, — ответила я, не зная, куда деть руки.
Он остановился в шаге от меня, и я чувствовала его тепло, его запах. Он наклонился и поцеловал меня в щёку.
— Ты сегодня прекрасна, — сказал он.
— Ты повторяешься, — ответила я, пытаясь скрыть улыбку.
— Это правда, — он взял меня за руку и потянул к верстаку. — Идём. Я хочу показать тебе, что я сделал.
Я подошла к столу и ахнула. Прототип был полностью собран. Не просто собран — он сиял. Все детали были на месте, провода аккуратно упакованы, датчики зафиксированы. Я взяла его в руки и почувствовала, каким лёгким и прочным он был.
— Ты сделал это сам? — спросила я с удивлением.
— Мы сделали это, — поправил он. — Но я хотел, чтобы ты увидела готовую версию. Завтра мы протестируем его в бассейне.
Я посмотрела на него, и в моей груди разлилось такое тепло, что я чуть не расплакалась.
— Алекс... — начала я, но он приложил палец к моим губам.
— Не надо, — сказал он мягко. — Просто скажи, что я тебе нравлюсь.
— Ты мне нравишься, — сказала я, не колеблясь. — Ты нравишься мне больше, чем любая формула в мире.
Он засмеялся и притянул меня к себе. Мы стояли в мастерской, обнявшись, и мир вокруг нас снова перестал существовать.
Но идиллия длилась недолго.
Внезапно дверь мастерской с грохотом распахнулась, и на пороге появился мистер Дэвис. Его лицо было бледным, а глаза расширены.
— Эмили! Алекс! — выдохнул он. — У меня плохие новости.
Мы отстранились друг от друга, и я почувствовала, как холод пробегает по моей коже.
— Что случилось? — спросила я, голос дрожал.
— Конкурс изменил дату, — сказал Дэвис, проводя рукой по лицу. — Он перенесён на следующую неделю. Вместо трёх недель у нас осталось пять дней. И... и я только что узнал, что наш проект могут дисквалифицировать.
— Что? — воскликнул Алекс, делая шаг вперёд. — Почему?
— Кто-то анонимно сообщил, что вы использовали нестандартные материалы, — Дэвис посмотрел на нас с тревогой. — Оргкомитет запросил проверку. Если они найдут нарушения, нас снимут.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все наши труды. Все наши ночи. Наш первый поцелуй. Всё может рухнуть в одно мгновение.
— Но мы ничего не нарушали, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие. — Все материалы стандартные.
— Я знаю, — сказал Дэвис. — Но проверка займёт время. Время, которого у нас нет. Завтра в девять приезжает комиссия.
Он ушёл, оставив нас в полной тишине.
Я обернулась к Алексу, и увидела, как он сжимает кулаки. Его лицо было напряжённым, но в глазах — не страх, а решимость.
— Мы справимся, — сказал он тихо. — Мы справимся, потому что у нас нет выбора.
— Но как? — спросила я, чувствуя, как в горле встаёт ком. — У нас всего пять дней.
Он подошёл ко мне и взял за плечи.
— Мы будем работать каждый день, — сказал он твёрдо. — Каждую минуту. Я приду сюда завтра в шесть утра. Ты тоже. Мы сделаем это, Эмили. Потому что мы команда. Потому что я верю в нас.
Я посмотрела на него, и его уверенность передалась мне. Я знала, что он прав. Мы не имели права сдаваться.
— Хорошо, — сказала я. — Я приду завтра. Мы сделаем это.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
— Я знал, что ты не сдашься, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь.
Когда я выходила из мастерской, я чувствовала, как внутри меня разливается не только страх, но и надежда. Мы справимся. Мы должны справиться. Потому что у нас есть то, чего нет у других.
У нас есть мы.
Этой ночью я не спала. Я сидела за столом в своей комнате, переписывала формулы, проверяла расчёты. Я делала всё, чтобы убедиться, что наша работа безупречна.
Мой телефон засветился. Сообщение от Алекса: «Я тоже не сплю. Думаю о завтрашнем дне. И о тебе. Всё будет хорошо».
Я набрала ответ: «Я знаю. Я тоже думаю о тебе. Спасибо, что ты рядом».
Он ответил через секунду: «Я всегда буду рядом. Запомни это».
Я улыбнулась и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе.
Глава 9
Эмили.
Суббота. 5:47 утра. Я стояла под душем, чувствуя, как горячая вода стекает по спине, смывая остатки тревожного сна. Мне снилось, что комиссия пришла и сожгла наши чертежи, а Алекс стоял рядом и ничего не мог сделать. Я проснулась с криком.
Я выключила воду и посмотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами, бледная кожа, нервная дрожь в пальцах. Я выглядела так, будто не спала неделю. Что, в общем-то, было правдой.
Я оделась в джинсы и толстовку, собрала волосы в небрежный хвост и вышла из дома, стараясь не шуметь. Мама ещё спала, и мне не хотелось объяснять, почему я ухожу в шесть утра в субботу.
На улице было свежо и тихо. Город только просыпался, и первые лучи солнца золотили крыши домов. Я шла к школе, чувствуя, как каждый шаг отдаётся эхом в пустынных улицах.
Когда я подошла к спортивному комплексу, Алекс уже стоял у входа. Он был в старой футболке, с чашкой кофе в руках и взъерошенными волосами. Увидев меня, он улыбнулся, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает.
— Ты пришла, — сказал он, протягивая мне вторую чашку кофе. — Я подумал, что тебе понадобится.
— Ты меня знаешь, — ответила я, принимая чашку и делая глоток. Кофе был горячим и крепким, именно таким, как я люблю. — Спасибо.
— Идём, — он открыл дверь и пропустил меня вперёд. — Дэвис прислал сообщение. Комиссия приедет в десять. У нас есть четыре часа, чтобы подготовиться.
— Четыре часа? — я почувствовала, как сердце сжимается. — Это же почти ничего.
— Достаточно, чтобы перепроверить всё ещё раз, — он взял меня за руку и сжал её. — Мы справимся. Я верю в нас.
Я посмотрела на него и увидела в его глазах ту же решимость, что и вчера. Он не сдавался. И я не могла позволить себе сдаться.
Мы вошли в мастерскую и начали работу. Я проверяла расчёты, он тестировал механику прототипа. Мы работали молча, но это было молчание не врагов, а союзников. Мы знали, что нужно делать, и делали это.
В 9:30 мы закончили. Прототип был идеален. Все датчики работали, крепления держались, а алгоритмы были настроены с точностью до миллиметра. Я смотрела на наше творение и чувствовала гордость.
— Мы сделали это, — сказала я, улыбаясь.
— Мы сделали это, — повторил он, глядя на меня. — Но самое сложное ещё впереди.
Он был прав. Через полчаса придёт комиссия, и от нашего выступления зависело всё.
В 10:00 дверь мастерской открылась, и вошли три человека в строгих костюмах: женщина с безупречной причёской и двумя мужчинами с блокнотами. Они оглядели мастерскую, их взгляды скользнули по нашему столу, по прототипу, по нам.
— Мистер Вудс, мисс Харпер, — начала женщина, представляясь. — Мы из оргкомитета. Нам поступила информация о возможных нарушениях в вашем проекте. Мы должны проверить материалы и документацию.
Я почувствовала, как холод пробегает по спине. Но я не показала страха. Я выпрямилась и шагнула вперёд.
— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы готовы предоставить все материалы. У нас есть полная документация, сертификаты на все компоненты и результаты тестирования.
Женщина подняла бровь, удивлённая моей уверенностью. Она подошла к столу и начала рассматривать прототип. Двое мужчин просматривали наши папки с документами.
Прошло двадцать минут. Я стояла, сжимая руки в кулаки, и чувствовала, как каждую секунду в груди разрастается тревога. Алекс стоял рядом, и я чувствовала его присутствие — тёплое, надёжное, как стена.
— Всё чисто, — наконец сказала женщина, закрывая папку. — Документы в порядке, материалы стандартные. Информация о нарушении оказалась ложной.
Я выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз. Алекс сжал мою руку под столом, и я улыбнулась ему.
— Но мы оставим это на заметку, — добавила женщина, глядя на нас. — В будущем будьте осторожнее с анонимными жалобами. Конкуренты не дремлют.
Они ушли, и когда дверь за ними закрылась, я упала на стул, чувствуя, как дрожат колени.
— Мы справились, — прошептала я.
— Мы справились, — ответил Алекс, садясь рядом. — Ты была великолепна. Ты не моргнула глазом.
— Я боялась до смерти, — призналась я, смеясь. — Но я знала, что мы правы.
Он взял моё лицо в ладони и посмотрел мне в глаза.
— Ты самая сильная девушка, которую я знаю, — сказал он. — И я люблю тебя.
Я замерла. Это слово — "люблю" — повисло в воздухе, как электрический разряд.
— Что? — переспросила я, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
— Я люблю тебя, Эмили, — повторил он, глядя мне в глаза. — Я знаю, это быстро. Я знаю, это безумно. Но я не могу больше врать себе. Ты — то, что я искал всю жизнь. Ты — моя точка пересечения.
У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него и видела его искренность, его уязвимость. Он открылся мне, как никогда раньше.
— Алекс... — начала я, но он покачал головой.
— Не отвечай сейчас, — сказал он. — Просто знай. Я хотел, чтобы ты знала.
Я кивнула, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
— Спасибо, — прошептала я. — За то, что ты есть.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
Вечером, когда мы закончили работать, мы сидели на ступеньках у входа в спортивный комплекс. Солнце уже садилось, и небо было оранжево-розовым, как предрассветный закат.
— У меня есть идея, — сказал Алекс, вставая. — Идём.
Он взял меня за руку и повёл через тёмный коридор к бассейну. Когда мы вошли, я увидела, что он уже включил свет. Вода переливалась голубым, и в бассейне было тихо и пусто.
— Что мы здесь делаем? — спросила я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.
— Хочу показать тебе кое-что, — он подошёл к краю бассейна и сел, свесив ноги в воду. Я села рядом.
Мы сидели молча, глядя на воду. Она была спокойной и тёплой, и я чувствовала, как её колебания отражаются в моём сердце.
— Я никогда не говорил тебе, — начал он тихо. — Но когда я плаваю, я думаю о тебе. Я плыву и чувствую, как вода обтекает меня, и она напоминает мне твои руки. Такие же лёгкие и нежные.
Я повернулась к нему и посмотрела в глаза. Его голос был мягким, почти шепотом.
— А ты? — спросил он. — О чём ты думаешь, когда смотришь на воду?
— Я думаю о том, что ты — единственный, кто заставляет меня чувствовать себя настоящей, — ответила я. — Я всегда была частью чужого сценария. Но рядом с тобой я пишу свою историю.
Он улыбнулся и притянул меня к себе. Его губы нашли мои, и поцелуй был долгим, тёплым, как этот вечер.
Когда мы отстранились, он посмотрел на меня с улыбкой:
— Ты знаешь, что мы сделаем завтра?
— Нет, — ответила я, улыбаясь.
— Мы протестируем прототип. И после этого я отведу тебя в одно место, где мы сможем забыть обо всём. Только ты и я.
— Звучит как план, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Мы сидели у бассейна, держась за руки, и смотрели на воду. В этот момент я знала, что, что бы ни случилось, мы справимся.
Потому что у нас есть мы.
Глава 10
Эмили.
Воскресенье. 8:00 утра. Я стояла у бортика бассейна и смотрела на воду. Она была спокойной, прозрачной, почти зеркальной. В ней отражались высокие окна, через которые лился утренний свет, и моё собственное лицо — бледное, взволнованное, но полное надежды.
Сегодня был день тестирования. День, когда мы должны были доказать, что наш прототип работает. День, когда все наши ночи, все наши расчёты, все наши ссоры и примирения должны были обрести смысл.
Алекс стоял рядом. Он уже переоделся в плавки, и на его плече красовался наш прототип — аккуратный ремешок с датчиками, который мы с таким трудом собрали. Он выглядел спокойным, но я видела, как он сжимает и разжимает кулаки. Он тоже нервничал.
— Готова? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
— Нет, — честно ответила я. — Но я готова попробовать.
Он усмехнулся и шагнул ко мне.
— Эмили, — сказал он тихо, беря меня за руки. — Что бы ни случилось сегодня, я хочу, чтобы ты знала: ты изменила мою жизнь. До тебя я просто плыл по течению. Теперь я знаю, куда плыву.
— Алекс... — прошептала я, чувствуя, как в горле встаёт ком.
— Я не прошу тебя обещать что-то, — продолжил он. — Я просто хочу сказать, что независимо от того, что покажут датчики, я выиграл. Потому что я нашёл тебя.
Я не могла сдержать улыбку. Я шагнула вперёд и поцеловала его. Коротко, но со всей страстью, которая накопилась во мне за эти недели.
— Иди, — сказала я, отстраняясь. — Покажи им, на что мы способны.
Он кивнул и прыгнул в воду.
Я стояла с ноутбуком в руках и смотрела на экран, где бегали цифры. Датчики передавали данные о его движении, о частоте сердцебиения, об угле наклона тела. Всё было в пределах нормы. Даже лучше, чем мы рассчитывали.
Первый круг. Второй. Третий. Он плыл как никогда раньше — уверенно, мощно, без малейшего напряжения. Я видела, как вода обтекает его тело, как мышцы работают синхронно. Прототип не мешал ему. Наоборот, он помогал. Датчики фиксировали каждое движение и передавали данные, которые мы потом могли использовать для улучшения техники.
Когда он закончил седьмой круг и остановился у моего бортика, я не могла сдержать восторга.
— Алекс! — закричала я, глядя на экран. — Это идеально! Все показатели на 15% выше, чем в прошлый раз! Мы сделали это!
Он вылез из бассейна, мокрый и улыбающийся, и подошёл ко мне. Вода стекала с его тела, но я не обращала на это внимания. Я смотрела только на его глаза.
— Ты серьёзно? — спросил он, заглядывая в экран.
— Серьёзно, — я показала ему графики. — Смотри, здесь, здесь и здесь. Мы оптимизировали его технику на 15%. Это больше, чем мы планировали.
Он посмотрел на графики, потом на меня, и его лицо осветилось такой улыбкой, что я забыла, как дышать.
— Ты гений, — сказал он. — Мы гении.
— Мы гении, — повторила я, смеясь.
Он обнял меня, и я почувствовала, как холодная вода с его тела пропитывает мою одежду. Но мне было всё равно. В этот момент мы были не просто партнёрами по проекту. Мы были командой. Мы были единым целым.
После тестирования мы сидели на скамейке в раздевалке. Я уже переоделась в сухую одежду, а Алекс натянул футболку и джинсы. Между нами лежал прототип — теперь уже не просто устройство, а доказательство нашей работы.
— Мы сделали это, — повторила я, уже в который раз.
— Мы сделали это, — ответил он. — Но знаешь, что самое крутое?
— Что?
— Это только начало, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — У нас ещё целая неделя до конкурса. Мы можем доработать прототип, улучшить его ещё больше.
— Ты прав, — кивнула я. — Но сейчас я хочу одного.
— Чего?
Я улыбнулась и взяла его за руку.
— Отпраздновать. Ты обещал показать мне одно место, помнишь?
Он усмехнулся и встал.
— Идём. Я знаю, что тебе понравится.
Он привёл меня на крышу старого заброшенного здания неподалёку от школы. Подниматься пришлось по ржавой лестнице, но когда мы вышли наверх, я забыла обо всём.
Город простирался перед нами как на ладони. Золотые крыши, высокие шпили, река, извивающаяся среди кварталов. Ветер трепал мои волосы, и я чувствовала себя свободной, как никогда раньше.
— Это место... — прошептала я. — Оно невероятное.
— Я прихожу сюда, когда хочу подумать, — сказал Алекс, стоя рядом. — Когда мир становится слишком шумным, я поднимаюсь сюда и смотрю вниз. Это помогает мне помнить, что всё в моих руках.
Я повернулась к нему. Ветер дул в его лицо, и он выглядел таким живым, таким настоящим.
— Спасибо, — сказала я. — За то, что поделился этим местом со мной.
— Спасибо тебе, — ответил он, глядя мне в глаза. — За то, что ты есть.
Мы стояли на крыше, и мир вокруг нас вращался. Но в этот момент я чувствовала, что мы — центр Вселенной.
Позже, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, Алекс взял меня за руку и притянул к себе.
— Эмили, — сказал он тихо. — У меня к тебе один вопрос.
— Какой?
— Я знаю, что у нас ещё конкурс, и я знаю, что у нас много работы. Но я хочу знать... будешь ли ты со мной? Не как партнёр по проекту. Не как друг. Как кто-то больше.
Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела всё — его надежды, его страхи, его любовь. Он был уязвимым передо мной, и это было самым прекрасным, что я видела.
— Я думала, ты никогда не спросишь, — сказала я, улыбаясь. — Да. Я буду с тобой. Не потому, что ты мне нужен для проекта. А потому, что ты — это то, что мне нужно для жизни.
Он улыбнулся и поцеловал меня. Долго, нежно, обещающе.
Когда мы отстранились, я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Мы стояли на крыше, держась за руки, и смотрели на закат.
— Что мы будем делать завтра? — спросила я.
— Завтра мы будем работать, — ответил он. — А сегодня... сегодня мы просто будем.
Мы молчали, глядя на закат. И в этом молчании было больше смысла, чем в тысячах слов.
В ту ночь я лежала в кровати и смотрела в потолок. В руках я держала телефон, перечитывая нашу переписку. Каждое сообщение, каждое слово было как драгоценный камень.
Алекс прислал мне последнее сообщение: «Спасибо, что согласилась быть со мной. Ты — мое вдохновение. Сладких снов, Принцесса».
Я набрала ответ: «Спасибо, что ты есть. Ты — моя формула. Ты — моя постоянная величина. Сладких снов».
Я отправила сообщение и улыбнулась. Мы были всего лишь двумя подростками с кучей проблем. Но у нас было то, что ни один враг, ни одна комиссия, ни одна проверка не могли отобрать.
У нас была любовь. И мы были готовы за неё бороться.
Конец первой части. Продолжение следует...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге