Формула притяжения

Глава 1. In Laboratorio

Седьмая лаборатория всегда отличалась от остальных, расположенная в самом конце коридора, она носила отпечаток старины: дубовые шкафы вместо современных стеллажей и неуловимый запах жженого сахара. Природу этого запаха Ася не могла объяснить, об этом не писали ни в одном учебнике по химии, которые она знала наизусть.

Ася сидела за деревянным столом, комнату освещала лишь настольная лампа и спиртовка, работающая под вытяжкой. Перед ней лежал фолиант в толстом кожаном переплете, пергаментные страницы которого девушка медленно перелистывала рукой в латексной перчатке, попутно делая быстрые записи в блокноте.

«Visita Interiora Terrae Rectificando Invenis Occultum Lapidem» — прошептала она, переводя взгляд с книги на реторту, которая бурлила над огнем.

«Посети внутренность земли, исправь и найдешь сокрытый камень». Бурление в колбе постепенно затихало и стенки покрывал темный осадок. Ася проделывала эту операцию десятый раз и могла с закрытыми глазами повторить весь цикл. Сначала — прокаливание, для разрушения грубой материи, затем возгонка — отделить тонкое от грубого. Ася понимала, что с точки зрения официальной науки её опыты выглядели как бессмысленная порча реактивов. Но перед ней лежал подлинник Гермеса Трисмегиста, и она точно знала, философский камень не был мифом, это всегда был вопрос правильного соотношения энергии и материи.

Скрип двери заставил Асю вздрогнуть, и аккуратная запись в блокноте нервно прочертила линию вниз.

— Аська, я так и знала, что найду тебя здесь, — раздался звонкий голос. В распахнутой двери стояла Женя, Асина соседка по комнате и заодно лучшая подруга, одетая в легкое платье с крупными цветами, туфли на каблуках, и накинутом поверх лабораторном халате. Она смотрелась в лаборатории как случайная райская птичка. Женя сморщила нос, принюхиваясь и оглядывая полумрак лаборатории, отмечая стоящие штативы, колбы и химические реактивы.

— Ты всегда выбираешь седьмую лабораторию, правда думаешь, что она обладает магией и поможет тебе в Великом Делании? Кроме тебя и профессора больше никто не хочет здесь работать. Слишком мрачная.

Ася отложила свои записи и аккуратно закрыла книгу. — Жень, а тебе не приходило в голову, что все не любят седьмую, и поэтому она почти всегда свободна, когда для работы в остальных нужно записываться в очередь? — а мне и Льву Петровичу непринципиально наличие дневного света. А еще, я могу оставить свои бумаги в столе, и никто туда не залезет.

Женя, вздохнув, щелкнула выключателем, и магия сумеречной комнаты была разрушена гудящей лампой дневного света.

— Ладно, философ. Заканчивай свои средневековые опыты, иначе мы не успеем на собрание. Надеюсь, ты не забыла, что нас ждут в главном корпусе? Кстати, у меня аскеза до конца семестра: всегда приходить заранее и не опаздывать!

Ася взглянула на реторту — процесс стабилизировался, осадок покрывал дно и стенки сосуда, приобретя едва заметный красный оттенок.

Она перекрыла подачу газа погасив пламя, и остатки едкого дыма улетучились через вытяжку.

— Да, хорошо, я почти закончила, — сказала Ася, стягивая перчатки и бросая их в мусорное ведро. — Только мне нужно забежать в библиотеку, сдать книгу в «Пятерку».

Женя замерла с приоткрытым ртом и захлопала глазами от удивления:

— В «Пятерку»? В секретный отдел? Как ты смогла получить туда доступ? Аська, ты с ума сошла? Неужели подделала пропуск? Если охрана это узнает, вместо гранта ты отправишься изучать вечную мерзлоту на полюсе.

Ася усмехнулась, укладывая тяжелую книгу в специальный кейс, а затем в холщёвую сумку. — Не выдумывай. Ничего не подделывала, Лев Петрович выписал мне разовый пропуск.

— Барин? — Женя прищурилась и на её лице появилась хитрая улыбка. — Лев Петрович к тебе явно неравнодушен. Иначе стал бы он нарушать правила, дав тебе допуск в «Пятерку».

Ася сморщила нос и скорчила смешную рожицу. — Опять глупости говоришь. Профессору за шестьдесят, и он интересуется только ретортами. Наша последняя работа по трансмутации изотопов зашла в тупик, поэтому он предложил нетривиальный метод, повторить алхимические исследования Гермеса Трисмегиста. Для профессора это прорыв, а ты из всего делаешь романтический триллер.

— Вот посмотришь, он к тебе однозначно будет приставать — смеясь произнесла Женя, подхватывая сумку подруги. — Пошли уже, а то к началу собрания опоздаем. Да и дежурные в патруле не любят, когда кто-то бродит ночью между корпусами без веской причины.

Они вышли из лаборатории в длинный, выложенный зеленой плиткой, пустой коридор. Шаги эхом поднимались к потолку и высоким сводам.

У массивных дубовых дверей, ведущих из лабораторного корпуса стоял пост. Двое солдат, в форме войск военизированной охраны с невозмутимыми лицами проверяли пропуска и фиксировали перемещение проходящих. Над дверями мигала лампочка видеокамеры.

Ася с тревогой прижала книгу поближе к телу. Она знала: «Особый отдел» не дремлет, камеры фиксируют все разговоры, а охрана жестко бдит, кто и куда идет. Хотя сегодня ей было не до страха, в голове еще звучали тексты Гермеса, а еще очень хотелось поговорить с Бариновым по поводу новых гипотез, которые возникли у неё после чтения «Изумрудной Скрижали».

Глава 2. Quota

Библиотека «Пятерки» или спецхран находилась в полуподвальном помещении, и если бы не дверь с металлической решеткой, она ничем не отличалась от обычного архива.

Ася подошла к конторке, где за толстым стеклом сидел «хранитель сакральных знаний», а по совместительству библиотекарь дядя Миша. Он медленно снял очки, протер их краешком жилетки и улыбнулся девушке.

— Добрый вечер Асенька! Вовремя успела, еще час и я хотел писать докладную. Ты совсем не следишь за временем… — он по-стариковски ворчал, быстро осматривая книгу. — Ну что, как тайные знания? Когда вы с Лев Петровичем завалите университет золотом? Ася улыбнулась — это был стандартный обмен любезностями, — «интересно, что он говорит Баринову», — Ася внутренне посмеялась и быстро передав книгу покинула хранилище.

***

Ректор — большой любитель театральных зрелищ, поэтому все собрания проходили вечером, в актовом зале, оформленном под старину с трибуной и тяжелой бархатной драпировкой.

В просторном помещении собрались студенты всех трех факультетов: химического, физико-технического и радио-инженерного. Ася и Женя нашли два свободных места на галерке и стали с интересом осматриваться.

— Говорят, после собрания вывесят списки предложений по всем ведомствам. Я хочу попасть в отдел криптографии и дешифровки. — Женя быстро делилась с подругой последними новостями, которые успела прочитать в группе факультета. Эта новость взбудоражила студентов. Многие тихо обсуждали предстоящие перспективы: подать запрос на контракт, или ждать распределения по результатам выпускных экзаменов.

Ася слушала вполуха, так как перспектива идти работать в оборонку её мало привлекала. Ей было необходимо остаться в университете, получить место в аспирантуре у Баринова. А с этим была большая проблема.

Проблема сидела в первом ряду и звалась Роман Свиридов. Второй претендент на место аспиранта у профессора, «золотой мальчик», сын одного из военных министров, курирующих деятельность университета. Сейчас он сидел закинув ногу за ногу, с ленцой посматривая на сцену, как бы не ожидая услышать для себя ничего нового.

На кафедру поднялся ректор Вениамин Аркадьевич и монотонно стал зачитывать правила распределения. — …квота на аспирантуру будет сокращена на пятьдесят процентов, в связи с текущей ситуацией в стране, рекомендовано перераспределить талантливых студентов по профильным отделам и ведомствам… — …заявления, ранее поданы в аспирантуру будут рассмотрены кураторами ведомства только после выпускных экзаменов…

Ася нервно сцепила пальцы и отвернулась от сцены, но её взгляд тут же упал на Свиридова. При виде Романа настроение сразу испортилось.

— Смотри, даже не волнуется, — прошептала Ася подруге, кивнув в сторону первого ряда. — Хотя что ему волноваться, он всегда получает то, что хочет.

Женя проследила за её взглядом и хмыкнула. — Ромка отличный парень, красавчик к тому же… Все говорят, что он — талантливый химик, и пророчат ему большое будущее.

— Ну еще бы! Отец уж наверняка присмотрел ему место в своем ведомстве. Что он вообще здесь забыл, шел бы сразу в военную академию. А я из-за него могу пролететь с аспирантурой, и если грант отдадут ему... — Ася вздохнула, представив как возвращается в свой маленький поселок, где все её перспективы — работа учителем химии в сельской школе.

— Ася, ты опять за свое? Вся ваша конкуренция из-за того, что вы выбрали этого чудака Баринова. Как ты вообще умудрилась к нему попасть. Никто по своей воле не согласится работать с Барином. И Романа, я, кстати слышала за какие-то провинности к нему прикрепили. А ты сама выбрала — странная ты!

Ася перестала хмурится, окунувшись в воспоминания почти пятилетний давности, которые накрыли её теплой волной.

«Она сидела в актовом зале, на концерте « Студенческой весны». На сцене шла сценка из сказки про царевну-лягушку. Играли безобразно плохо, так что зал разрывался от смеха, а уж после поцелуя взасос с зеленой жабой, та превратилась в не менее неприятную девицу в парике, который тут же упал с неё на пол. Ася засмеялась и шепнула рядом сидящей девушке: — С таким количеством псилоцибина в воздухе, галлюцинации у царевича могли быть и посложнее!

Сзади кто-то сдавленно хрюкнул, сдерживая смех. Ася обернулась и перед её глазами предстал пожилой мужчина в костюме, с характерной бородой и круглыми очками. Копия Троцкий Лев Давыдович.

После концерта он остановил её на выходе из зала. — Меня зовут Баринов Лев Петрович. А вас, прекрасное создание?

— Василиса Терентьева, химфак, первый курс, — по-военному отрапортовала Ася, разглядывая незнакомого профессора. — Ну надо же, — профессор прищурился. — Обычно я первый замечаю красивых и умных девушек, а вот вы прошли мной незамеченной. — Вы так пытаетесь сделать мне комплимент? Или не можете выбрать, я недостаточно умная, или недостаточно красивая?

Баринов улыбнулся, одними уголками губ, став еще более похожим на Троцкого. — Зато сарказма вами не занимать! Я испытываю страсть к умным женщинам, разбирающимся в химии. Приходите ко мне на кафедру.

Ася чувствуя прилив дерзости ответила:

— Только без ледоруба. Она окинула взглядом профиль профессора, намекая на очевидное сходство с революционером. На что тот не обиделся, а звонко засмеялся:

— Ага. И если вы не Рамон Меркадер…

Вернувшись в настоящее, Ася пожала плечами и ответила:

— Нас объединил поиск Magnum Opus, интерес к сокрытым знаниям и нестандартный подход к химическим экспериментам.

Женя карикатурно закатила глаза:

— Вечно тебя тянет в какие-то дебри. Заметь, Роман прекрасно работает с Барином без всякой мистики и алхимии. И результаты, кстати, у него лучше. Он всегда на виду и всегда при деле.

Упоминание Романа задело Асю чуть больнее, чем она ожидала. Она опустила глаза на сцепленные пальцы.

— Он здесь только из-за фамилии, — тихо сказала она. — Свиридов. Его отец один из кураторов этого проекта, и большая половина приглашений о сотрудничестве идет из его ведомства. Некоторые вещи получить проще, когда твоя фамилия открывает любые двери на территории этого университета.

Женя хотела возразить, но увидев выражение лица подруги решила не усугублять ситуацию. Дождавшись окончания собрания, она тряхнув рыжими кудрями потащила Асю к стендам со списками предложений.

***

Они вернулись в свою комнату за пару минут до отбоя. Ночью связь в общежитии отключали, поэтому разговор с профессором по видео связи Ася решила перенести на утро.

Она легла в кровать, но сон все не шел. Вместо этого в мыслях возникали формулы. Бензольные кольца распадались и свивались в Уроборос — символ бесконечности, а уравнение ядерного распада было написано древними письменами. «Интересно, знал ли Гермес, что он получил? — думала она, заворачиваясь в одеяло. — Или он был так одержим своей целью, что не обращал внимание на промежуточный результат. Сколько было тех, кто искал философский камень —парадокс, эти изыскания и привели к рождению современной химии». Мысленно перевела строчку: «Vis ejus integra est» — «Сила его совершенна». С этим не поспоришь…тот взрыв до сих пор стоит перед глазами. Ася вздохнула, чувствуя как сознание растворяется в белом пламени, и последней мыслью перед сном стало не уравнение, а силуэт Гермеса Трисмегиста, стоящего у высокого окна в седьмой лаборатории.

Глава 3. Captus Est

Утро началось как обычно: звонок будильника, спешка, и аппаратный кофе, перехваченный по пути на занятия. Первая пара — как раз лекция Льва Петровича по ядерной химии, достаточно сложный предмет, но именно он позволял ставить самые грандиозные опыты.

Аудитория была полна, на лекции Баринова часто ходили факультативом, в добавок к основной программе, многие студенты с других факультетов. Студенты занимали места, слышался шорох тетрадей и стука клавиш ноутбуков.

Лев Петрович вошел ровно в девять, пунктуальность была его отличительная черта. Ася сидела достаточно близко, чтобы отметить усталый вид профессора, хотя голос звучал бодро и иронично.

— Доброе утро коллеги, — произнес он, осматривая аудиторию, задержал взгляд на Асе и улыбнулся ей. — сегодня мы с вами попытаемся получить золото, и я докажу вам, что ученые в средние века были не глупее нас. Попробуем преодолеть энергетические барьеры, и сделаем выводы, что такое золото нам и даром не нужно. Записывайте. Это один из экзаменационных вопросов.

Студенты засмеялись, Ася тоже улыбнулась, рисуя в тетраде слиток золота, который каплями стекал по краю страницы. На полях тетради она уже набросала несколько вопросов, которые нужно успеть задать Баринову после лекции: стабилизация изотопа Ртути-186, и про странные примеси, обнаруженные в осадке прошлым вечером.

Лекция неспеша шла к завершению, Баринов писал на доске формулы, объясняя механизмы захвата нейтронов, параллельно проектор показывал презентацию с работой циклофазотрона. Внезапно дверь аудитории резко распахнулась. На пороге стояли солдаты в военной форме и какой-то высокий мужчина в армейском костюме без знаков отличия. Он цепко осмотрел студентов и остановил взгляд на профессоре.

— Баринов Лев Петрович? Прошу вас выйти в коридор. В аудитории все замолчали, повисла напряженная неловкая тишина. Лев Петрович положил мел на край стола, поправил очки. — Простите коллеги, у господ военных есть ко мне какое-то дело, — Продолжайте смотреть презентацию и выпишите все схемы распада.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Прошла минута, другая, третья, пятая. Самый любопытный парень с задней парты встал, подошел к двери и осторожно приоткрыв выглянул в коридор. Повернувшись к аудитории, с широко распахнутыми глазами он произнес:

— Народ! Там Барина повязали! Эта фраза прозвучала настолько абсурдно в академической аудитории, что смысл дошел до студентов только через пару мгновений. Все повскакивали со своих мест. Студенты зашумели и бросились к дверям, распахнули её настежь, высыпав толпой в коридор. Ася на удивление выскочила первой.

В коридоре, освещенным холодным светом люминесцентных ламп дневного света стояла группа военных. Льва Петровича держали за локти пара солдат в боевой экипировке. Рядом стоял всё тот же мужчина, он что-то тихо говорил профессору, но тот не отвечал, лишь качал головой. Студенты шумели, спрашивали, что случилось, несколько человек даже попытались снять происходящее на телефон. К ним тут же подошли солдаты, загородив происходящее: — Отставить съемку.

— Всем вернутся в аудиторию! Нечего здесь смотреть, — резко сказал офицер без знаков отличия.

Ася протиснулась вперед, игнорируя окрики военных. Сердце колотилось в груди как бешеная колибри. В коридоре что-то неуловимо изменилось, здесь всегда пахло пылью и старой бумагой, но сейчас все перебивал запах оружейной смазки и казармы. Она посмотрела на Баринова.

Профессор стоял с таким спокойным выражением лица, будто арест посреди лекции дело обычное. Только в глазах была легкая, еле заметная грусть. Он легко улыбнулся ей, той самой знакомой улыбкой, с которой встречал ее почти пять лет в лаборатории. А потом он медленно поднял руку к лицу, словно поправляя очки, но вместо этого, замер, повернув руку тыльной стороной к Асе, блеснув массивным перстнем-печаткой. Попытался что-то сказать, но солдат толкнул его в спину.

— Не разговаривать! Двигайтесь вперёд!

Баринова увели по коридору к лестнице, ведущей к одному из служебных выходов.

Через пару минут в аудиторию вошел всё тот же военный, с двумя солдатами.

— Телефоны всем сдать. — Он осмотрел студентов, стараясь запомнить каждого. — Завтра вам их вернут. У кого есть пароли — снимите, пароль нас не остановит, просто отнимет время.

Один из солдат сел за стол, вырвал лист из журнала и стал записывать фамилии студентов и сданные телефоны.

«Сюр какой-то!» — подумала Ася, протягивая телефон. — «Живем прям по Оруэлу».

Следующая пара тянулась мучительно медленно, молодой преподаватель включил презентацию, но химия коллоидных растворов в данный момент мало интересовала студентов. Все сидели молча, переглядывались иногда пожимали плечами, как бы показывая, что они не в теме произошедшего.

Ася сидела, впервые не слушая лекцию, автоматически рисуя в тетради алхимический алтарь с концентрическими кругами. Это позволяло не думать эмоционально, а подключить логику.

«Он что-то хотел мне сказать. И этот жест, он показал не просто так…»

На большой перемене она встретилась с Женей, они взяли по стаканчику кофе и сели на лавочке во дворе, подальше от посторонних ушей.

Женя, пока шла из аудитории, уже успела послушать версии произошедшего: шпионаж, интриги верхушки института, продажа секретов иностранной разведке, и прочая несусветная чушь.

Ася в подробностях пересказала арест профессора и последующие действия военных.

— Ася, это какая-то ошибка, — сказала Женя, нервно сжимая кофейный стаканчик. — Не могут они просто так взять и арестовать преподавателя. Он чудак, но безобидный. Наверняка разберутся и отпустят. Может документы на реактивы как-то не так оформил, вы же последние полгода с ядеркой работали. А там сама знаешь, какой контроль.

Ася покачала головой.

— Это не ошибка, Жень. И военные не наши, не внутренний контур. Явно специально прилетели из управления. Главный их, даже не представился, не понятно в каком звании. Такое себе может позволить только «Особый отдел». И Баринов похоже знал, что это случится.

— Что? С чего ты это взяла? Опять твои выдумки!

— Он подал мне знак перед тем, как его увели, хотел сказать больше, но ему не дали.

— И какой знак? У вас с ним что, есть тайные шифры?

Ася изобразила жест Баринова

— Он всегда носил перстень-печатку, шутил, что скрывает от чужих глаз свои послания. Часто его записки были запечатаны сургучом. А знаешь, что на перстне?

Ex Libris — это отсылка к библиотеке.

Женя замерла, распахнув глаза. — Ты думаешь, он оставил тебе сообщение? В книге Гермеса?

— В той, что вчера была у меня? Нет конечно, он бы не успел. Думаю, в другой, но нам нужно попасть в библиотеку «Пятерки», увидеть карточку Баринова и просмотреть последние взятые им книги.

— Ха! Легче легкого! Никто не выдаст нам книги, естественно не покажет карточку профессора. Да и вообще, в корпусе «Пятерки» нам быть не положено, нас туда даже не пропустят. У нас нет допуска.

— Подделаем пропуск от Баринова вчерашним числом.

— Ася, совсем с катушек слетела? Нам нужен тот, у кого есть доступ ко всему, и ему за это ничего не будет.

— Намекаешь на дьявола?

Женя посмотрела в сторону входа, где стояла группа студентов.

— Свиридов.

—Нет. —резко ответила Ася.

— Ася, у нас нет выбора! Роман может пойти куда угодно и ему никто ничего не скажет. Он как универсальный ключ, который открывает любые двери в этом заведении. Давай я его позову!

И прежде, чем Ася успела возразить, Женька замахала рукой выкрикивая его имя. Роман неспеша отделился от толпы и подошел к ним, разглядывая девушек.

— Привет, девчонки! Что стоите, киснете? Подходите к нам, мы как раз последние новости обсуждаем. — Он взглянул на Асю. — Похоже, мы оба остались без дипломного руководителя.

— Рома, мы как раз хотим спасти профессора, и нам нужна твоя помощь! — выпалила Женя. — Ася думает, что профессор оставил послание в библиотеке. Но у нас нет доступа в спецхран.

Роман поднял бровь и недоверчиво посмотрел на Асю

— И вы решили, что я, бросив всё должен нарушить устав ради ваших теорий заговора? Ася, ваши опыты в седьмой лаборатории забавляли весь факультет, но арест профессора это уже серьезно. Я не хочу иметь проблем.

— Это не теории заговора. — Тихо ответила Ася, взглянув Роману в глаза. — Он что-то оставил мне в библиотеке. И если мы это не найдем, возможно будут последствия.

Роман помолчал, задумавшись, разглядывая её решительное лицо. Потом махнул рукой и вздохну.

— Чёрт с вами! Он и мой дипломный руководитель, хоть я его никогда не понимал. Ладно, идем сегодня после занятий. Но если нас поймают, скажу, что вы меня силой заставили.

Глава 4. Ex Libris

Библиотека «Пятерки» встретила ребят привычной тишиной. Роман уверенно шагал мимо постов, прикладывая свой пропуск, и кивая на девушек:

— Девчонки со мной!

Увидев Романа, дядя Миша сразу распрямился, стал более официальным.

— Роман Сергеевич, здравствуйте! Давно вы к нам не заходили.

— Здравствуйте, Михаил Иванович, — он улыбнулся библиотекарю. — Я тут с девушками готовился к экзамену профессора Баринова. Но вы же его знаете, он любит, когда кроме основной темы студенты читают дополнительные материалы. Вот мы и хотели посмотреть, какие источники он использовал в последнее время. Чтобы понять логику вопросов и подготовит развернутые ответы. Сможете нам помочь?

Дядя Миша поколебался секунду,

— Не положено эту информацию разглашать…Ну, только если ради учебы, чтобы вы отца плохими оценками не огорчали... Сейчас принесу учетную карточку Льва Петровича.

Через минуту перед ними был список книг, выданных профессору за последние три недели. Большинство были по ядерной химии, физике и алхимии. Но одна позиция выделилась: обычный учебник «Химия взрывчатых веществ и пиротехнических составов».

— Эта книга, — указал Роман. — Принесите её, пожалуйста.

Когда книга оказалась перед ним, Роман, Ася и Женя стали внимательно просматривать каждую страницу, ища пометки на полях или другие знаки, оставленные Бариновым. Дойдя до середины — обнаружили обычный белый лист бумаги, ничем не примечательный. Долистали до конца, но больше ничего не обнаружили.

— Это и всё? — разочарованно спросила Женя.

— Это то, что нам надо, — сказала Ася, бережно упаковывая лист в файл, а затем в пластиковую папку.

— Давай я понесу, — сказал Роман, пряча папку под пиджак. — Пошли, пока охрана не начала задавать вопросы.

***

В комнате общежития Ася включила утюг.

— Что ты делаешь? — спросила Женя.

— Термохимическая индикация, — кратко объяснила Ася. — Иногда письма пишут молоком или лимонным соком, но Баринов использовал более простой метод, разведенная серная кислота. Реактив, проявляющийся при нагреве.

Она аккуратно прогладила лист. Сначала ничего не происходило. Потом, медленно, словно из ниоткуда, начали проступать коричневые буквы.

Женя и Роман склонились над столом. Текст был коротким:

«Здравствуй, Рамон!

Надеюсь, это письмо читаешь ты, а не какой-нибудь усатый полковник. Помнишь, мы всё время шутили: «Сейчас же не тридцать седьмой год, говори и делай что хочешь, черный воронок за тобой не приедет».

Как же мы ошибались…

Если ты читаешь это, скорее всего, меня арестовали. У меня есть всего 3 дня, пока меня не «расколют». Говорить что-либо я не намерен, поэтому, скорее всего, мы больше не увидимся. Все исследования я заберу с собой, в белое пламя.

С моим арестом активируется протокол «Люцифер». Длительность — 5 дней. По истечении этого времени рекомендую тебе быть подальше от Академгородка и Ангарска-7.

Я верю, что ты сможешь вывести людей из университета, особенно из лабораторий.

Люцифера все ещё можно остановить. Найди ключи.

Лев. Т.

Ася дочитала до конца и молча поднесла лист к зажигалке. Бумага вспыхнула ярким огнем и за несколько секунд превратилась в пепел.

Роман и Женя переглянулись.

— Что за ерунда? — фыркнул Роман. — Кто такой Рамон, которому он пишет? Протокол «Люцифер»? Вывести людей? Ася, профессор, похоже, действительно сошел с ума. Паранойя.

Женя тоже выглядела озадаченной.

— Аська, это какой-то розыгрыш? Или шифр?

Ася не отвечала. Её лицо стало серьезным и сосредоточенным. Глаза потемнели.

— Это не розыгрыш, — тихо сказала она. — Нам нужно попасть в кабинет Баринова. Прямо сейчас.

Роман скрестил руки на груди.

— Ты нормальная? Кабинет опечатан. Там теперь зона особого контроля. Взлом государственного имущества — это срок. Я не подписывался на авантюры. Думай о будущем, Ася. Профессора, скорее всего, заменят, а ты останешься с испорченной репутацией.

Он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Женя осталась стоять посреди комнаты, глядя на пепел в раковине.

— Ася... Что такое «протокол Люцифер»?

Ася глубоко вздохнула, опираясь руками о стол.

— Это наша старая игра, Жень. Шутка. Типа, что бы мы сделали, если нужно срочно уничтожить все результаты работы, что бы исследования не попали в чужие руки. Придумали систему, которая начнет пожар в лаборатории и механизм работы с постоянно обнуляемым таймером. Если каждые два дня не вводить код, запускается режим самоуничтожения. Через несколько дней в лаборатории происходит самовозгорание и все данные уничтожены. Игра была в том, что никто, кроме нас двоих, не знает нахождение механизма таймера. И у каждого из нас своя половинка кода. Отменить взрыв можно было только вместе. Но это была всего лишь игра, никто не планировал устраивать реальный пожар.

— Ты меня сейчас разыгрываешь? Да? — голос Жени дрогнул.

— Баринов — тот еще трикстер, но никогда не шутил в вопросах безопасности. Если он написал «Люцифер», значит, он активировал реальную схему. Только кода у меня нет.

— И что теперь?

— Теперь у нас есть пять дней, чтобы найти код остановки и механизм уничтожения. Или придется эвакуировать людей из здания университета.

— А без Романа мы не сможем даже войти в лабораторный корпус, там усиленная охрана после ареста Баринова

Ася посмотрела на окно, за которым начинало темнеть.

— Найдем способ. У нас нет выбора.

Они легли спать, но Асе не спалось. В голове крутились слова: Ищи ключи. И та строчка в письме, на которую никто не обратил внимания.

Глава 5. Interrogatio

Всё началось по обычному сценарию: подъем, душ, кофе. Сегодня был день практических занятий, поэтому Ася с головой погрузилась в проведение опытов и обработку результатов. Роман к ней не подходил, лишь кивнул в знак приветствия.

О вчерашнем аресте забыть не давали военные, поочередно вызывая по селектору в кабинет ректора всех с химического факультета. Ася ожидала, что их с Романом вызовут первыми, но по какой-то извращенной логике, её фамилия прозвучала только в конце дня. Извинившись перед преподавателем, Ася поднялась в кабинет.

В помещении кроме ректора и вчерашнего военного в дверях стояла пара вооруженных солдат.

«Они что, боятся, что мы нападем и устроим переворот с захватом власти в отдельно взятом университете?» — Ася внутренне усмехнулась этой мысли, представив себя на крыше универа, размахивающей знаменем.

Ректор, полный, добродушный мужчина пятидесяти лет, встретил Асю с легкой улыбкой и представил её военному:

— Василиса Терентьева, химический факультет, за четыре года — семь всероссийских олимпиад, три публикации в научных журналах. Отличница, идет на красный диплом. Как раз её руководитель был Баринов Лев Петрович. За время обучения проявляла себя только с положительной стороны, дисциплинарных взысканий не имеет.

Военный слушал, осматривая Асю с головы до ног, не сильно вникая в информацию, её личное дело лежало у него на столе, рядом с её телефоном.

— Присаживайтесь! — он указал на стул, стоящий в центре комнаты. Ася села, как примерная ученица, сложив руки на коленях, изображая покорность, а заодно и скрывая легкую дрожь. — «Так, успокоилась, ничего у них на тебя нет. Обычная техника допроса. Попробуй тоже получить информацию.»

— Меня зовут Иванов Иван Иваныч, майор службы безопасности особого отдела, я буду вести это дело. В данный момент ваш преподаватель обвиняется в сокрытии информации, имеющей государственную ценность, нарушении протоколов испытаний, подлоге результатов исследований. Вы что-то можете сказать по этому поводу?

Ася отрицательно покачала головой.

— Ну я так и думал. Где вы находились 12 апреля этого года? — Не знаю. — Ася на мгновение задумалась, — На занятиях. Или в общежитии. Вряд ли мы праздновали День космонавтики…

— Хорошо, освежу вашу память, в этот день, после обеда, вы были на полигоне, должны были сдавать зачет по стрельбе.

— А, ну да. У них там случилась какая-то проблема, и стрельбы перенесли на неделю. Я даже на полигон не выходила.

Майор заходил по комнате заложив руки за спину.

— Понятно. Хотя бы вспомнили. А теперь расскажите мне о вашей дипломной работе и экспериментах с Бариновым. Чем вы занимались?

— Я думаю это всё вы могли прочесть в моем личном деле, — Ася кивнула на стол. — Там просто сухие факты. Расскажите просто, без химических формул. Разрабатывали холодный синтез?

— Вы что, Фаллаут пересмотрели? — Ася не смогла сдержать ехидную фразу, — Мы занимались ядерной трансмутацией, превращение одних химических элементов в другие. В основном в теории, практические испытания проводили редко, и все запросы есть в протоколах. — Превращение свинца в золото? — Иван Иванович с интересом посмотрел на Асю. — И как успехи? — Великолепно! У меня и Льва Петровича полный подвал радиоактивного золота, и мы храним его как леприконы. К чему эти вопросы?

Иван Иванович остановился прям перед Асей и посмотрел ей в глаза.

— Почему вы никогда не пользуетесь ноутбуком? Ваш последний запрос три года назад «плетение французской косы». И всё. То же самое с телефоном. Только смски подруге, встретиться и попить кофе?

— Не люблю соц.сети. Я ведь не обязана постоянно сидеть в интернете. А информацию я могу найти и в книгах.

Иван Иванович наклонился еще ниже, фактически нависая над Асей:

— Я видел ваши запросы в библиотеке: Бранд, Николя Фламель, Гермес Трисмегист — вы ищите философский камень?

— А вы намного умнее, чем стараетесь показаться. Да, мы искали философский камень, насколько я знаю, это не запрещено. И все результаты занесены в протоколы.

— Василиса, если вы что-то знаете, рекомендую рассказать мне сейчас. Профессор в данный момент дает показания. Не хотелось бы разрушить вашу карьеру, из-за глупого благородства.

Ася подняла голову и посмотрела прям в глаза майору.

— Тогда вообще не понимаю, что я здесь делаю, если у вас есть показания профессора. Я обычная студентка и ничем не могу вам помочь.

Иван Иванович взял со стола телефон и протянул Асе. — Вы свободны, можете идти. Хотя я уверен, вы знаете намного больше, чем говорите.

***

Выйдя из кабинета, Ася почувствовала, как дрожат и подкашиваются ноги. Хотелось присесть и всё обдумать. Проходя пост и приложив пропуск, она обратила внимание, что цвет сменился с зеленого на желтый, значит наложены ограничения на передвижение, допуск в некоторые зоны ей закрыт.

«Быстро же они среагировали»

Она прошла в столовую, взяла сладкое какао с горой маршмеллоу, большое мороженое с шоколадной крошкой и села к окну, положив перед собой блокнот.

Если вчера, она с жаром была готова бросится остановить Люцифера, то после разговора с майором азарт слегка поутих. Может так будет и лучше, не все технологи должны выходить в мир. Возможно, мир еще не готов к этому.

Она вспомнила Сахарова, создателя водородной бомбы. Тогда это было обоснованно и стало основным инструментом сдерживания гонки вооружения. Получение такого мощного катализатора взрывов может разорвать планету на части. Лучше всего уничтожить все исследования и результаты. Так и сделаем, профессор был прав.

Она посмотрела на блокнот и карандаш в своей руке. И что-то неприятно царапнуло ее по сердцу. На листочке не было формул, не было ответов. Она схематично набросала сценку из первого «терминатора» —- ядерный взрыв и горстки пепла повсюду. Мир без людей.

В столовую вошли Роман с приятелем, оживленно о чем-то споря. Взяли заказ и сели за соседний столик. Ромка повернулся и помахал ей рукой, предлагая к ним присоединиться. Она отрицательно покачала головой, тогда он подошел сам. — Слушай, можно я зайду сегодня вечером? Хочу поговорить по поводу вчерашнего.

— Хорошо, только не поздно. Не стоит привлекать лишнее внимание.

Глава 6. Quaestiones

Вечером Роман зашёл в комнату Жени и Аси. Девушки сидели за столом, перечитывали конспекты лекций и готовились к занятиям.

Он сел напротив Аси и внимательно на неё посмотрел.

— Слушай, я готов тебе помогать, но…

Ася отодвинула тетради и положила перед собой блокнот. Женя уже знала эту её привычку. Когда Ася нервничала или о чём-то напряжённо думала, она начинала рисовать, почти не замечая этого.

Роман продолжил:

— Но ты должна всё нам рассказать. Мне не нравится, что ты держишь нас в неведении, особенно когда из-за этого мы можем вылететь из университета. Думаю, Женя со мной согласится.

Он посмотрел на Женю. Та едва заметно кивнула.

Ася помолчала, потом тяжело вздохнула.

— Это не моя тайна. Я не могу всё рассказывать.

— Тогда хотя бы помоги мне понять, во что мы ввязались, — сказал Роман.

— Я готова признать, что без тебя мы не справимся. Мне нужно, чтобы ты был с нами, но без всяких условий. Давай расставим все точки над «и» прямо сейчас или разойдёмся, пока никто не влип по-настоящему. Всё может закончиться отчислением. А то и арестом.

Роман с силой хлопнул ладонью по столу.

— Да что там такое происходит, что все так переполошились? Ты хоть что-нибудь можешь сказать? А то получается: иди неизвестно куда, принеси неизвестно что. Мы не дураки. Может, если соберёмся втроём, ещё придумаем, что делать.

Ася задумалась.

— Хорошо. Профессор не хотел, чтобы результаты его исследований достались кому-то постороннему. Поэтому перед арестом он активировал систему уничтожения данных. Что-то вроде «Мёртвой руки».

Она отвела глаза.

— Думаю, это может закончиться пожаром или взрывом. Но я не знаю, где именно. Он говорит, что оставил подсказки, если мы их найдем, возможно сможем остановить механизм уничтожения. Это всё, что я могу вам сказать.

Женя с усмешкой посмотрела на Асю — Как скучно я живу: учеба и иногда тусовки. А у вас прямо детектив, поехавший профессор, военные тайны, зашифрованные письма из закрытых библиотек. А нормально учиться на химическом факультете нельзя?

— Баринов не был поехавшим, он гениальный ученый, лучший из всех, которого я знаю. — Ася сердито посмотрела на Женю. — Если бы ему не мешали, он вполне мог претендовать на Нобелевскую премию по химии.

Роман присвистнул: — Ого, куда ты замахнулась. Нобелевка за философский камень? Ну ты и фантазерка. Ладно, давай теперь разберемся с нашей задачей. Вчера прочитав записку, ты сразу сказала, что нужно в кабинет Баринова. Почему? Или это тоже тайна?

— Нет, тут всё просто. В записке есть явная отсылка к «Ключу Соломона». Эта книга лежит на столе у Баринова — в его кабинете, на кафедре. А попасть туда мы сможем без особых проблем.

Ася открыла ящик стола и достала серую карту-пропуск.

— Это пропуск обслуживающего персонала, уборщицы в кабинете профессора.

Роман нахмурился:

— Ого. Откуда он у тебя? Если ты его нашла, он уже не работает. Такие карты блокируют сразу после пропажи.

— Нет, это дубликат действующей карты. Мы с Львом Петровичем проверяли.

Женя посмотрела на неё с подозрением:

— Вы с Бариновым заранее готовились проникнуть в его кабинет?

— Не передёргивай. Он просто дал мне карту. Клининг приходит в восемь вечера и заканчивает в одиннадцать. Значит, попасть в кабинет нужно в этом промежутке — пока в корпусе ещё есть сотрудники и наше присутствие не вызовет подозрений.

— Прямо шпионский боевик, — усмехнулся Роман. — Только ты забыла про видеокамеры и систему контроля доступа.

— Поэтому мне и нужны вы. Ты поможешь пройти на кафедру, а у Жени есть переносной ЭМИ. Ребята собрали его в прошлом году, и сейчас он хранится у неё.

— Использовать электромагнитный импульс запрещено. Он может вывести из строя не только камеры, но и всё электронное оборудование на кафедре.

— Я знаю, — тихо сказала Ася. — Вынужденные жертвы. И мне это тоже не нравится. Но если Баринов действительно оставил механизм уничтожения, у нас может не быть другого выхода.

— «Придётся чем-то пожертвовать»? — Женя скрестила руки на груди. — Ты это сейчас о камерах или про весь университет? Давайте оставим ЭМИ на самый крайний случай.

Ася ничего не ответила.

Роман посмотрел сначала на неё, потом на Женю и кивнул.

— Сегодня, когда я был у ректора, мне позвонил отец. Предупредил, чтобы я ни во что не вмешивался. А лучше вообще на время уехал из университета. Сказал, что экзамены я смогу сдать позже или дистанционно.

Он ненадолго замолчал.

— Впервые он открыто готов использовать своё положение, чтобы меня прикрыть. Значит, произошло что-то действительно серьёзное. Это не обычная кадровая проверка.

Женя с интересом посмотрела на Романа. Все знали, что с отцом у них непростые отношения, поэтому его предложение прозвучало странно.

— И что ты ответил? — Женя улыбнулась. — Раз ты сидишь у нас в комнате, а не собираешь чемодан…

— Послал его к чёрту. И с удовольствием посмотрел на лицо Иванова, когда меня позвали к телефону по закрытой линии. Короче, я с вами. Только время уже почти восемь — нам пора выходить «на дело».

Женя посмотрела на Романа и Асю и ненадолго задумалась.

— Ребята, будет очень странно, если мы втроём будем слоняться по всему университету. Мне кажется, влюблённая парочка привлечёт гораздо меньше внимания. Думаю, вам стоит изобразить отношения.

Ася фыркнула:

— Ну уж нет. Я не готова изображать «подружку Свиридова», даже в качестве легенды.

— А у меня, видимо, после ковида совсем пропал вкус, раз я начал встречаться с Терентьевой, — заметил Роман.

— Как дети малые. Просто держитесь за руки, смотрите друг на друга и стойте поближе. Пусть это выглядит как свидание, а не операция. Это более логично, чем вы постоянно огрызаетесь друг на друга.

Идите уже.

Я подожду вас здесь.

Глава 7. In Tenebris

Попасть в здание кафедры оказалось достаточно просто. А вот дверь кабинета Баринова открылась не сразу. Роман сильнее надавил на ручку, пропустил Асю и аккуратно вернул дверь на место. Замок щёлкнул — неожиданно громко для пустого коридора.

— Быстрее, — сказал он. — Если нас здесь найдут, объясняться будешь ты.

Ася не ответила.

Она много раз бывала в этом кабинете и могла бы пройти от двери до стола с закрытыми глазами. Вот шкаф с рассохшейся боковой стенкой. Вот потёртый подлокотник профессорского кресла. На подоконнике — бурое пятно от реактива, которое Лев Петрович так и не смог вывести.

Всё осталось на своих местах, но кабинет уже не казался ей родным. Он стал пустым и неприветливым

На столе лежала раскрытая книга. Рядом стояла чашка; чай остыл, на поверхности собралась мутная плёнка. Ася коснулась фарфорового ободка и сразу отдёрнула руку.

— Утром он был здесь, — тихо сказала она. — Пил чай, готовился к лекции. Наверное, понимал, что за ним придут.

— Если понимал, мог бы оставить нам что-нибудь полезное.

Роман подошёл к шкафам и стал читать названия на корешках.

Ася опустилась в профессорское кресло. От обивки ещё слабо пахло одеколоном. Память тут же подсунула ей один из вечеров: тетрадные листы, исписанные формулами рассыпаны по всему столу, остывший кофе, Лев Петрович снимает очки и долго растирает переносицу.

«Ничего, Асенька. Ошибка — это тоже результат. А мы с тобой ещё подумаем».

Она закрыла глаза, но голос не исчез. Тогда Ася придвинула к себе оставленную на столе книгу.

Переплёт был тонким, кожаным, с потёртыми углами. На раскрытой странице красным карандашом обвели несколько строк:

«Семь ключей, способных отворить или затворить путь. Источник знаний, сокрытый от всех. Дом солнца, последнее пристанище. И дьявол, протягивающий к тебе обе руки».

Ася прочитала текст ещё раз.

На химию это было совсем не похоже. На алхимию тоже…

— Роман, иди сюда.

Он не отозвался. Стоял у шкафа, задрав голову к верхней полке. Там, между двумя папками, примостилась небольшая гипсовая фигурка: козлиная голова, крылья, человеческое туловище.

— Это ещё что? Бафомет? Дьяволу поклоняетесь?

Роман потянулся к статуэтке.

— Не трогай.

Он обернулся и задел шкаф плечом. Фигурка качнулась. Роман вскинул руки, пытаясь её поймать, но гипс скользнул по ладони и разбился об пол.

Грохот прокатился по кабинету.

Оба замерли.

— Молодец, — одними губами произнесла Ася. — Это талисман Льва Петровича…был.

Роман присел возле осколков. Среди белой гипсовой крошки лежала чёрная флешка.

Он на секунду задержал на ней взгляд, затем быстро поднял и спрятал в карман. Ася в это время склонилась над книгой и ничего не заметила.

— Что там?

— Ничего. Статуэтка раскололась.

— Я вижу, что раскололась. Зачем ты вообще к ней полез?

— Не лез я. Она сама упала. Наверное, основание треснуло.

Из коридора донёсся ровный гул.

Звук приближался.

— Уборщица, — сказала Ася.

Роман посмотрел на дверь, затем на белые осколки у своих ног.

— Через минуту она будет здесь.

— В шкаф.

Ася оставила книгу, выбралась из кресла и бросилась к встроенному гардеробу. Роман шагнул следом. Створка протяжно скрипнула, прежде чем закрыться.

Внутри пахло пылью, тканью и реактивами. Они втиснулись между лабораторными халатами и тяжёлым профессорским плащом. Роман стоял за спиной Аси так близко, что при каждом вдохе касался её плеча.

Пылесос за дверью умолк.

Повернулась ручка.

— Кто здесь? — спросил женский голос.

Ася задержала дыхание.

Уборщица вошла и недовольно забормотала:

— Мышей развели… вон, чертяку разбили…туда ему и дорога, нечего бесов привечать.

Раздался шорох веника, когда уборщица собирала осколки. Потом загудел пылесос. В шкафу было душно; пыль щекотала Асе нос, вызывая дикое желание чихнуть, и она потерла нос локтем.

Роман смотрел на узкую полоску света между створками. Потом перевёл взгляд на Асю. Свет обозначил её скулу, тонкую шею и выбившуюся из-за уха прядь.

От её волос пахло легкими духами, как будто свежее белье на морозе.

« Интересно, а что будет, если я её сейчас поцелую»

Роман сам не понял зачем, наклонился. Адреналин выплеснулся в кровь заставляя ее бежать быстрее. Еще ниже. Сердце стучало так, что ему казалось весь шкаф подпрыгивает на месте.

Ася резко повернулась.

Её затылок угодил ему точно в переносицу.

Роман дёрнулся и вцепился в профессорский плащ. Перед глазами вспыхнули белые точки. Он зажал нос ладонью, но между пальцами уже выступила кровь.

— Ты что делаешь? — прошипела Ася.

— Я-то что делаю? Это ты…

— Тише!

Снаружи перестал гудеть пылесос, уборщица прислушалась и осмотрелась, в несколько шагов обойдя помещение.

Когда шаги приблизились к гардеробу. Ася вжалась в стену и стиснула Роману запястье. Капля крови сорвалась с его подбородка и упала на пол.

Уборщица постояла возле шкафа, затем раздражённо вздохнула:

— Чёрте-что здесь творится…

Через несколько секунд хлопнула дверь.

Они не двигались, пока в коридоре снова не загудел пылесос. Они подождали ещё немного. Когда гул пылесоса отдалился, Роман осторожно приоткрыл створку.

Кабинет был пуст.

Первой из шкафа выбралась Ася. За ней, придерживая ладонь у лица, показался Роман. Вид у него был такой, словно он только что участвовал в драке: волосы растрёпаны, воротник расстегнут, под носом размазана кровь.

Ася посмотрела на него — и отвернулась. Плечи у неё дрогнули.

— Даже не думай смеяться.

— Я не смеюсь.

— Я вижу.

— Тебе показалось.

Роман запрокинул голову.

— Не запрокидывай, — сказала Ася. — Зажми нос и наклонись вперёд.

— Спасибо, доктор. Может, сначала объяснишь, за что ты меня ударила?

— Я тебя не била. Ты полез ко мне в темноте.

— Я хотел предупредить, чтобы ты не чихнула.

Ася скрестила руки на груди.

— Губами?

— Что?

— Ничего.

Она подошла к столу, вытащила из коробки несколько салфеток и протянула ему.

— Держи.

Роман прижал салфетки к носу. Почти сразу на белой бумаге проступило красное пятно.

— С тобой невозможно работать, — пробормотал он.

— Работать? Это ты называешь работой?

— Я, между прочим, только что пострадал на задании.

— Вытри кровь с пола, пока уборщица не вернулась. Мы и без того оставили достаточно следов.

Роман хотел возразить, но заметил у шкафа тёмную каплю и промолчал. Присев, он вытер её чистой салфеткой. Ася тем временем ещё раз осмотрела стол и полки.

Между старыми журналами обнаружился небольшой потрёпанную брошюру. « Лев Троцкий» Книга стояла корешком внутрь, словно её убрали наспех. Ася потянула за край обложки.

Внутри торчали две бумажные закладки.

— Нашла что-нибудь? — спросил Роман.

Ася пролистала несколько страниц. На полях виднелись карандашные пометки, сделанные знакомым почерком Льва Петровича.

— Возможно. Забираем всё, потом будем разберёмся.

Она сунула обе книги в рюкзак.

— Всё. Уходим. — Она передала ему рюкзак. — Бегом, Свиридов.

Они вышли в коридор. Рома аккуратно прикрыл дверь и придержал ручку, чтобы язычок замка не щёлкнул слишком громко.

До лестницы добрались без происшествий. Внизу, на посту, на выходе из корпуса горела единственная лампа, тусклая и дрожащая.

Только оказавшись на улице, Ася остановилась по фонарем.

— Дай посмотрю.

— Что?

— Нос.

— Зачем? Хочешь добить?

— Не устраивай спектакль.

Она подошла ближе и осторожно отвела его руку. Кровь почти остановилась. Переносица покраснела, но перелома точно не было.

— Жить будешь, — заключила Ася.

— Какая радость.

— Прости.

Роман удивлённо посмотрел на неё.

— Что?

— Я сказала: прости, я не хотела. И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто я твой личный враг.

— Я смотрю на тебя как на человека, который чуть не сломал мне нос.

— Это произошло случайно.

До общежития они дошли молча.

Когда они вернулись, Женя уже заваривала чай. Увидев Романа, она замерла с кружкой в руке.

— Господи. Что с тобой случилось?

— На меня напали.

Он выразительно посмотрел на Асю.

— Не драматизируй, — отрезала та, снимая куртку. — Обычная производственная травма.

— Производственная? Ты ударила меня головой.

— Я предупреждала, что из нас получится ужасная пара.

— Отличный повод сломать мне нос.

— Зато теперь ты будешь меньше совать его куда не следует.

Женя перевела взгляд с одного на другую.

— Вы ругаетесь как супруги, которые прожили вместе двадцать лет, а теперь при разводе не могут поделить дачу.

— Очень смешно, — одновременно ответили Ася и Роман.

Женя поставила перед ними чашки.

— Так. Рассказывайте. Нашли что-нибудь?

Ася достала из рюкзака две книги и положила на стол. Первую раскрыла на отмеченной странице.

— Вот это лежало у Баринова перед глазами.

Она провела пальцем под строчками, обведёнными красным карандашом, и прочитала:

— «Семь ключей, способных отворить или затворить путь. Источник знаний, сокрытый от всех. Дом солнца, последнее пристанище. И дьявол, протягивающий к тебе обе руки».

Женя перечитала отрывок про себя.

— И что это значит?

— Я надеялась, что ты скажешь.

— Почему я?

— Потому что ты умеешь превращать бессмыслицу в гипотезы.

— Сомнительный комплимент.

Женя придвинула книгу к лампе.

— «Семь ключей» могут быть семью этапами, символами или буквами. «Дом солнца» — название места. Или перевод названия. «Последнее пристанище» звучит как могила, склеп, кладбище.

— А дьявол? — спросил Роман.

— Может быть, магнит.

Ася подняла голову.

— Почему магнит?

— «Протягивающий к тебе обе руки». Дьявол не обязательно существо. Так могли зашифровать предмет или знак. Если речь об алхимии, у каждого вещества, металла или планеты мог быть свой символ.

— Баринов любил такие загадки, — сказала Ася. — Давал мне половину условия и ждал, когда я догадаюсь, где искать вторую.

— Забавный он человек, — заметил Роман.

Ася посмотрела на него так, что он поднял руки:

— Молчу.

Женя взяла вторую книгу.

— А это зачем?

— Она стояла отдельно от остальных. Внутри закладки и пометки Баринова.

Ася перелистнула несколько страниц. На полях мелким почерком была записана дата: 19 августа 1940 года.

— Значимая дата, — тихо произнесла Женя.

— Да, — ответила Ася. — И Баринов это знал. Но здесь важна не сама книга. Он оставил её для меня.

— Почему именно для тебя?

— Потому что однажды уже показывал её. Спросил, что важнее: событие или орудие, которое приводит к событию. Я решила, что это очередная проверка, и не стала разбираться.

Она коснулась карандашной записи.

— Теперь думаю, он пытался меня подготовить.

В комнате ненадолго стало тихо.

Роман сидел на краю стула, в кармане пиджака лежала флешка, он ощущал её твёрдый прямоугольный корпус.

Может стоило достать флешку и положить на стол, но тогда пришлось бы объяснять, почему он сразу ничего не сказал.

Роман незаметно убрал руку из кармана.

— Допустим, у нас есть подсказки, — произнёс он. — Но мы понятия не имеем, как их соединить. Профессор оставил несколько фраз, две книги и ни одного понятного указания.

— У нас есть время, — сказала Ася.

Она вытащила блокнот, открыла чистую страницу и аккуратно переписала отрывок.

— Сначала, мы с Женей найдём все возможные значения слов и символов. Потом проверим, нет ли связи с пометками в книгах.

— Я в интернете это смогу сделать это за час, — заметил Роман.

— Нет. Интернет мы использовать точно не будем.

Ася положила ручку.

— Баринов предупреждал меня еще три года назад: не оставляй никаких цифровых следов. Телефоны, ноутбуки, поисковые запросы, переписка — все наши действия на территории университета контролируются. А сейчас особенно.

— И как ты предлагаешь искать решение? — спросила Женя.

— По старинке — в библиотеке, бумажных каталогах и справочниках. Обсуждать всё будем только при встрече. Записей никаких не делаем, стараемся запоминать информацию.

Роман покосился на её блокнот.

— Добро пожаловать в девятнадцатый век.

— Знаешь, в девятнадцатом веке были такие секретные архивы, что до сих пор всё не разгадали.

Женя задумчиво кивнула.

— В этом есть смысл.

— Прекрасно, — сказал Роман. — Два голоса против одного.

— Значит, договорились, — подвела итог Ася.

Она обвела слова «семь ключей».

— Завтра я схожу в библиотеку и полистаю справочник по алхимической символике. Женя займись текстом —заодно и потренируешься. А ты, Роман, попробуешь выяснить, где Баринов мог хранить материалы по своим каналам.

— Без телефона и компьютера?

— У тебя есть ноги и дар доставать людей вопросами. Пользуйся.

Роман поднялся.

— Тогда до завтра.

— Ты куда? — спросила Женя. — Чай даже не допил.

— Голова болит. Пойду лягу.

Ася внимательно посмотрела на него, и сказала:

— Приложи дома что-нибудь холодное.

— Обязательно.

Он спрятал руку в карман, сжал флешку и вышел.

Вернувшись в свою комнату, Роман запер дверь на защёлку.

Сосед лежал на кровати в наушниках, и даже не поднял головы. На его половине царил привычный беспорядок: одежда на спинке стула, раскрытый учебник на кровати, пустая кружка на подоконнике. За окном окончательно стемнело.

Роман достал флешку.

Чёрный пластиковый корпус, никаких надписей или наклеек. Только едва заметная царапина возле разъёма.

— И что ты скрываешь?

Флешка, разумеется, не ответила.

На столе лежал старый ноутбук соседа. Тот почти не пользовался им после покупки нового. Роман открыл крышку, включил устройство и сразу отключил беспроводную связь.

«Никаких цифровых следов», — вспомнил он слова Аси.

Если компьютер не подключён к сети, никто ничего не узнает. Во всяком случае, Роман очень хотел в это верить.

Система загружалась мучительно долго. Наконец появился рабочий стол. Роман вставил флешку в разъём.

Раздался короткий сигнал.

На экране открылось окно с единственным архивированным файлом.

Роман дважды щёлкнул по нему. Появилось требование ввести пароль.

Он попробовал фамилию профессора.

Ошибка.

Имя Аси.

Снова ошибка.

Затем ввёл дату рождения Баринова, название кафедры и слово «золото» на русском и латинском. Ничего не подошло.

Роман убрал руки от клавиатуры. Желание продолжить исчезло.

— Вот зараза.

Нужно было рассказать Асе.

От одной мысли об этом стало не по себе. Она обязательно спросит, почему он спрятал флешку. Потом обвинит его в том, что он хотел присвоить данные Баринова. И будет права — что раздражало больше всего.

Роман закрыл окно, безопасно извлёк накопитель и выключил ноутбук.

Нос уже не кровоточил, но переносица ныла при каждом прикосновении. Он лёг на кровать, положил флешку в карман и уставился в потолок.

Перед глазами возникла тесная темнота гардероба. Узкая полоска света на лице Аси. Выбившаяся прядь. Запах её волос.

— Чёрт бы тебя побрал, Терентьева, — пробормотал Роман.

Он встал, разделся и погасил свет.

Комната погрузилась в темноту, но сон не приходил.

В голове звучало «Дьявол протягивающий к тебе обе руки».

За окном прошелестели шины редкой машины. В коридоре хлопнула дверь, кто-то негромко засмеялся. Роман натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.

И почему-то опять вспоминалось лицо Аси.

Глава 8. Flamma alba

Привычные утренние ритуалы Аси и Жени были безжалостно нарушены стуком в дверь.

На пороге стоял Роман, уже полностью одетый, с выражением лица человека, выполняющего тяжкую повинность.

— Раз мы решили делать вид, что встречаемся, на занятия нам стоит ходить вместе, — сообщил он тоном, не терпящим возражений. — И сидеть тебе придется со мной. Для достоверности.

Ася изобразила вселенскую скорбь, прижав руку к груди.

— Свиридов, я в таком количестве тебя не вынесу. Это физически невозможно. — Она с надеждой посмотрела на подругу. — Жень, может, поменяем легенду? Ты будешь с ним встречаться, а я — страдать от неразделенной любви.

— Нет, к сожалению, это так не работает. Слишком поздно менять показания, — Женя решительно покачала головой и подтолкнула Асю к выходу. — Давай, Ася, быстрее. Не заставляй своего парня ждать. Люди должны поверить в ваши отношения.

Ася продолжала недовольно ворчать, про «нарушение личных границ» и «тиранию», собирала тетради, и троица направилась в главный корпус.

Когда они вдвоем вошли в аудиторию, несколько человек повернулись в их сторону. Студенты переглядывались с плохо скрываемым удивлением: все знали об их вечной, непримиримой конкуренции. Увидеть Асю Терентьеву и Романа Свиридова за одной партой было примерно так же естественно, как налить воду и масло в один стакан.

Они заняли место в центре аудитории, и Роман демонстративно придвинулся ближе, чтобы они могли перешептываться. Но на все попытки Романа завести разговор Ася реагировала тихим, но угрожающим шипением:

— Не мешай. Кстати, читают один из экзаменационных вопросов. Я не могу позволить себе провалить экзамен, из -за того, что тебе захотелось поболтать на лекции.

Она быстро записывала конспект, параллельно рисуя на полях и свободном месте в тетради, визуализируя мысли, которые к лекции не имели никакого отношения.

Когда лекция закончилась, Роман заглянул в конспект, увидев кирпичную стену на пол страницы, которая перегородила дорогу, ведущую к поселку, — «а она неплохо рисует. И очень точно передает свои мысли в рисунка», — подумал он.

В обеденный перерыв они вышли во внутренний дворик института, где их ожидала Женя. Роман, выполняя роль идеального кавалера, сбегал в столовую и вернулся с пакетом горячих пирожков и тремя стаканчиками кофе.

Они расположились на скамейке, подальше от центрального входа и посторонних глаз.

— Я анализировала текст записки, — сказала Женя, откусывая пирожок. — Самая прямая отсылка — это седьмая лаборатория. Профессор упоминает «место, где тишина говорит громче слов».

— Скорее всего, так и есть, — кивнула Ася. — Мы всегда работали именно там.

Роман удивленно поднял брови.

— Почему именно она? Она же самая неудобная, старая и темная и вытяжки там плохо работают.

Ася огляделась по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, и понизила голос.

— Потому что камеры наблюдения там работают на двадцать пять-тридцать процентов от номинальной мощности. Мы с профессором, регулярно покрываем объективы мелкодисперсным составом графитовой пыли. Это снижает качество съемки до такой степени, что видно лишь силуэты людей, но совершенно невозможно разобрать детали. А если при этом еще и говорить вслух противоположные вещи, вообще никто ничего не поймет.

Женя и Рома уставились на неё с одинаковым выражением удивления на лицах.

— Ну вы прям шпионы, — выдохнула Женя.

— Да. А ещё там не всё помещение попадает в кадр, есть слепые зоны, — спокойно добавила Ася. — Нам нужно попасть седьмую лабораторию. Думаю, это будет не сложно, просто напишем запрос на самоподготовку к экзаменам.

— Ладно, с лабораторией всё понятно, — Женя расстроенно вздохнула. — А что делать с «Дьяволом» я не знаю. Всю ночь ломала голову над этой строчкой про «протянутые руки», но я не сильна в оккультизме и алхимии. Хреновый из меня дешифровщик, и это заметно.

— Я знаю, о чём написал Баринов, — тихо сказал Роман.

Он опустил глаза и медленно вынул из кармана маленькую флешку.

— Когда разбилась статуэтка Бафомета, я подобрал её среди осколков в кабинете. Помнишь, Ася, я его ещё дьяволом назвал…

Тишина повисла над скамейкой. Даже птицы, казалось, замолчали.

— Я всю ночь над этим голову ломала! — Женя с возмущением уставилась на Романа. — Между прочим, почти не спала!

Ася ничего не сказала. Она смотрела на флешку, лежавшую у него на ладони, и от этого взгляда Роману стало не по себе.

— Значит, ты просто забрал её и решил нам не говорить? — спросила она наконец. — И как после этого тебе доверять?

— Ася, послушай. — Роман поднял свободную руку, будто заранее защищаясь. — Я схватил её автоматически, когда статуэтка разбилась. А потом… потом стало не до того. Уборщица, этот чёртов шкаф, ты мне нос чуть не сломала…

— Не переводи разговор.

— Я не перевожу. Просто объясняю. А когда мы вернулись в общежитие, я уже не знал, как сказать. Понимал, что вы решите, будто я нарочно спрятал флешку.

— А разве нет?

— Нет! — Роман осёкся и заговорил тише: — Я поступил как идиот, согласен. Но отдавать её кому-то или оставлять себе не собирался. Клянусь.

— Так, хватит, — вмешалась Женя, переводя взгляд с одного на другую. — Давайте хотя бы не здесь.

Она одним глотком допила кофе, поморщилась и подхватила сумку.

— После занятий соберёмся у нас и посмотрим, что на флешке. А сейчас мне пора: у меня зачёт. Постараюсь освободиться пораньше.

— Жень… — начала Ася.

— Нет. Сами разбирайтесь. Только не убейте друг друга до вечера.

Она быстро пошла к корпусу и вскоре скрылась за дверью.

Ася и Роман остались вдвоём.

Несколько секунд оба молчали. Ася поджала губы, сдерживая слова, о которых потом наверняка пожалела бы. Роман вертел флешку между пальцами и не знал, куда деть глаза.

— Ась… прости, — наконец сказал Роман.

Она повернулась к нему, но ничего не ответила.

— Я не хотел вам навредить. Сначала зачем-то решил сам разобраться, а потом уже не знал, как признаться. Чем дольше тянул, тем хуже всё выглядело.

— Сейчас тоже выглядит не сильно порядочно.

— Знаю. Я сглупил. Больше такого не повторится.

Ася всматривалась в его лицо, пытаясь понять, насколько искренне он говорит. Злость ещё не прошла, но продолжать ссору посреди двора не имело смысла. Да и обойтись без Романа сейчас всё равно не получится.

— Ладно, — сказала она после паузы. — Но ещё раз что-нибудь скроешь — больше можешь к нам не подходить.

— Я понял.

Ася забрала у него флешку.

— Надеюсь. Потому что второго шанса я тебе не дам.

После окончания лекции они решили пройти к седьмой лаборатории и посмотреть, что там происходит.

Ещё на лестнице Ася услышала голоса и грохот передвигаемой мебели. Дверь в лабораторию оказалась распахнута. Внутри работали военные: вытаскивали из шкафов папки, открывали ящики, складывали бумаги в коробки. Один из них зачем-то заглянул под стол, другой передвигал на полке банки с реактивами.

В дверях лаборатории стоял майор Иванов, следя за проведением обыска.

Уйти незамеченными они не успели, Иванов повернул голову на звук шагов и сразу направился к ним, заложив руки за спину.

— Что вы здесь делаете?

Ася только теперь заметила, что всё ещё держит Романа за руку. Отдёрнуть ладонь означало выдать себя, и она сильнее сжала его пальцы.

Майор проследил за этим движением. Одна бровь слегка приподнялась.

— Вы теперь вместе?

— Ася оставила здесь тетрадь, — ответил Роман. — Мы за ней пришли.

— Какую тетрадь?

— Синюю, на 96 листов — ответила Ася. — Там конспекты и работы за весь семестр.

Иванов посмотрел сначала на неё, потом на Романа. Тот продолжал держать её за руку и выглядел при этом на удивление спокойно.

— Если найдёте, верните, пожалуйста, — сказал Рома. — Скоро экзамены. Без конспектов будет сложно готовиться.

— Всё, что представляет ценность, я передам через деканат. В лабораторию входить запрещено.

— Понятно.

Роман уже собирался развернуться, но вдруг добавил:

— Забавно получилось. Профессора вы забрали, поставив под удар наши дипломные работы, зато мы с Асей наконец перестали ругаться. Можно сказать, вы нас сблизили.

Пальцы Аси впились в его ладонь. Свиридов либо очень хорошо понимал, что делает, либо окончательно лишился чувства меры, подсмеиваясь над майором.

Несколько секунд Иванов молча смотрел на него.

— Рад, что вы сумели найти в произошедшем что-то хорошее, — произнёс он без тени улыбки. — А теперь идите.

Роман слегка наклонил голову:

— Не будем мешать.

Они двинулись обратно по коридору. Ася заставляла себя идти спокойно, хотя кожей чувствовала взгляд Иванова. Только свернув за угол, она отпустила руку Романа и шумно выдохнула.

— «Вы нас сблизили»? — прошептала она. — Тебе жить надоело?

— Зато теперь он точно поверил, что мы встречаемся.

— Или решил, что ты тоже что-то скрываешь.

— Меня трогать — у него руки коротки, может и тебя оставит в покое.

***

Ближе к вечеру все трое собрались в комнате у Аси и Жени. Роман притащил старый ноутбук соседа — тяжёлый, потёртый, с трещиной на крышке. По его словам, хозяин не включал его уже несколько месяцев, и без проблем отдал его Роману на вечное пользование.

Женя перевернула ноутбук и взялась за отвёртку.

— Ты точно знаешь, что делаешь? — спросил Роман, наблюдая, как она выкручивает первый винт.

— Конечно.

— Правда?

— Нет. Но от твоего вопроса мне стало гораздо спокойнее.

Она сняла заднюю крышку, отсоединила антенны и вытащила беспроводной модуль.

— Всё. Ни Wi-Fi, ни Bluetooth.

— А просто отключить их было нельзя?

— Можно. Но Ася велела исключить любую возможность утечки. Вот я и исключила.

Извлечённую плату Женя положила рядом с отвёрткой и вернула крышку на место. Теперь ноутбук действительно не сможет подключиться к сети.

Они поставили его на стол и включили. Пока загружалась система, никто не разговаривал.

Наконец Ася достала флешку и вставила её в разъём. На экране появился единственный файл — архив под названием AURUM. Для его открытия требовался пароль.

Первой попробовала Женя:

MagnumOpus

На экране высветилась ошибка.

— Великое делание не подошло, — пробормотала она.

Потом придвинула к себе клавиатуру и набрала дату, отмеченную Бариновым в книге:

19081940

Снова ошибка.

— Может другой формат даты? — предположил Роман.

Он немного подумал и ввёл:

19.08.40

Пароль так же не подошёл.

Они перебирают даты, слова на латинском и на русском, названия химических элементов и имена алхимиков. И каждый раз архив отвечал отказом. Женя нервно грызла ноготь, Роман щелкал ручкой, Ася рисовала в блокноте не глядя. Опустив глаза, она увидела дату 12.04.26 обведенную нервно нарисованными кругами.

Элементы пазла стали каждый на свое место в голове, а в памяти неожиданно всплыли два слова.

Ася убрала блокнот и придвинула к себе ноутбук.

— Кажется, я знаю пароль.

— Только не говори на латинском, меня сейчас стошнит — попросила Женя.

Вместо ответа Ася медленно набрала:

Rm20/20

Она на секунду задержала палец над клавишей Enter, а затем нажала.

Экран моргнул.

Все трое замерли.

Окно с паролем исчезло. На его месте появилась полоса загрузки и нехотя поползла вправо.

Архив начал распаковываться.

— Ты серьёзно? — Роман с недоверием посмотрел на Асю. — Но это же бред.

— Какой ещё бред? — Женя перестала покачивать ногой. — Может, кто-нибудь мне объяснит, о чём вы говорите? Или я сейчас достану телефон, и сама всё найду в интернете.

— Только попробуй, — предупредила Ася.

Роман усмехнулся и кивнул на экран:

— Rm — красная ртуть. По-английски — Red Mercury. В девяностых о ней ходило множество слухов. Якобы существует особая модификация ртути — невероятно дорогая и способная работать чуть ли не как универсальный катализатор.

— Насколько дорогая?

— Называли разные суммы. Иногда доходило до миллиона за грамм.

Женя нахмурилась:

— И почему я никогда о ней не слышала?

— Потому что её не существует. Одни утверждали, что она обладает огромной плотностью, другие приписывали ей совсем иные свойства. Версии противоречили друг другу. Никаких образцов, никаких подтверждённых исследований — только слухи и мошенники, продававшие доверчивым людям какую-нибудь красную дрянь.

— Значит, это просто городская легенда?

— Именно.

Роман снова посмотрел на Асю.

Полоса загрузки дошла до конца. На экране открылась папка с несколькими видеофайлами.

Улыбка исчезла с лица Аси.

— Не открывайте.

Женя уже взялась за мышь.

— Почему?

Ася смотрела на список файлов, так словно они могли выпрыгнуть с экрана и укусить

— Потому что я знаю, что там.

— Мы тоже хотим узнать. Почему мы должны остановиться? — спросил Роман.

— Это не поможет нам найти остальные ключи, а вы узнаете очень опасную информацию. Из-за этого арестовали Баринова, и сейчас университет полон военных.

— Теперь ты будешь за нас решать, что нам стоит знать? — Роман протянул руку к мышке. — Ведешь себя, как мой отец.

Она подняла на него глаза.

— Красной ртути не существует, верно?

— Верно.

— После этого видео, возможно, ты уже не будешь так уверен.

— Ася, не говори загадками.

— Я не шучу. Лучше не открывай.

Роман придвинулся к экрану, но Женя опередила его.

— Вы оба меня достали.

Она дважды щёлкнула по первому видеофайлу.

Экран потемнел, а через секунду на нём появилась зернистая запись, сделанная на старый телефон. Снимающий находился в небольшой комнате направив камеру на окно. За стеклом угадывались знакомые очертания полигонного стрельбища: огромное поле, бетонное ограждение, и тёмная полоса леса вдали.

Камера медленно сместилась на подоконник, где на обычном тетрадном листе была надпись

12.04.26

14:15

И ниже ещё одна строка:

Заряд: 100 г тротила + 10 г Rm

Камера продолжила снимать вид из окна, казалось, ничего не происходит, и просто кто-то забыл выключить запись.

В какой-то момент в дальнем конце полигона воздух вдруг исказился. Ослепительно белая вспышка, за которой последовал столб белого пламени высотой несколько метров. Пламя было неестественно яркое и поднималось вверх с пугающей скоростью, затягивая в воронку куски грунта. Звук, раздавшийся при этом, напоминал сухой хлопок, переходящий в гул. Следом раздался звук бьющегося стекла, видимо взрывная волна выбила раму и посыпались стекла.

— О чёрт!

Голос прозвучал тихо и испугано, но они узнали его мгновенно. Это была Ася, именно она вела съемку.

В комнате общежития повисла тишина, гудел только кулер ноутбука, словно насмехаясь над шоком присутствующих.

Роман медленно выдохнул и перевел взгляд с экрана на Асю. Она не смотрела, сидела с закрытыми глазами, сжав руки в кулаки.

— Это... это не фейк. — прошептал Рома, — он действительно её синтезировал и провел испытание.

— Нет, — тихо ответила Ася. — Это не фейк. Это доказательство того, что «Люцифера» нужно остановить. Иначе реакция может выйти из-под контроля. Я не думала, что профессор решит использовать Красную ртуть. В наших схемах всегда фигурировал Белый фосфор и обычное горение.

Женя бледная как простыня, всё еще глядя на экран сказала:

— Если десять грамм этого вещества дали такую мощность взрыву на открытом полигоне, что будет, если взрыв произойдет внутри университета: стены, перекрытия и десятки людей.

Ася встала и нервно заходила по комнате. — Мне нужно попасть в седьмую лабораторию, только там я смогу узнать, сколько Красной ртути было приготовлено и рассчитать мощность взрыва А времени совсем мало, мы потеряли 2 дня.

— Не паникуй, — Роман остановил её хаотичные движения, — если надо, значит мы сегодня туда попадем. Собирайся.

Глава 9. Desperatio

До отбоя оставалось менее получаса, когда Роман и Ася вышли из здания общежития. На выходе дежурный охранник строго посмотрел на парочку, держащуюся за руки. В его взгляде читалось неодобрение, но формально они ничего не нарушали.

— Не задерживайтесь, — буркнул он им вслед. — После отбоя войти сможете только с разрешения коменданта.

Прохладный ночной воздух парусами раздувал Асину рубашку, заставляя ее покрываться мурашками. У неё не было опыта ночных вылазок, поэтому она одела самое темное и неприметное, что нашла в гардеробе, не подумав о погодных условиях. Свиридов в джинсах и серой толстовке смотрелся более гармонично с погодой.

Они быстро пошли через парк в сторону учебных и административных корпусов. Ветер трепал цветущие деревья засыпая дорожки лепестками. Подойдя к зданию химического факультета, они увидели, что естественно, главная дверь закрыта и света в окнах нет.

— Давай обойдем, — шепнул Роман. — Есть у меня одна идея.

Они двинулись вдоль стены, стараясь держаться в тени.

Наступление полночи они заметили сразу: по всей территории института разом приглушили яркость уличных фонарей, теперь они светили тусклым желтым светом. Связь на телефонах пропала — включили ночной режим безопасности.

— Как мы вернемся? — расстроенно спросила Ася, оглядываясь на темное здание. — Я никогда не была вне общежития после отбоя.

— Ничего страшного, возьмем пропуск у коменданта и предъявим на посту. Я сто раз так делал, когда задерживался, — спокойно ответил Роман, светя фонариком по окнам здания. — Сейчас намного важнее то, как нам попасть внутрь.

Они обошли здание по кругу, и почти вышли к главному входу со стороны внутреннего двора, когда услышали шаги. Несколько человек шли в их сторону, освещая перед собой дорогу мощными фонарями, не пропуская ни чего без внимания.

— Ой, это обход! — Ася вся сжалась, закусив губу. — Они сейчас нас заберут. Нарушение режима, проникновение в здание...

Рома быстро оценил ситуацию — прятаться было негде. Он мягко подтолкнул Асю к низкому бетонному парапету, стоявшему рядом с клумбой, наклонился и шепнул ей в ухо, так, что горячее дыхание коснулось её шеи:

— Сейчас не вырывайся и не верещи. Я всё решу.

И прежде, чем Ася успела что-либо спросить, наклонился, и накрыл её губы своими. Одновременно крепко обнял её одной рукой за талию, притягивая к себе, а второй начал медленно расстегивать верхние пуговицы на её рубашке.

Поцелуй был жестким, требовательным и абсолютно не романтичным. Ася замерла от шока, её глаза широко раскрылись в темноте. Она хотела оттолкнуть его, ударить, закричать, но рука Романа на её талии держала крепко, а второй он продолжал изображать страсть, слегка растрепывая её волосы.

В этот момент их ослепил яркий луч фонаря.

Роман медленно прервал поцелуй, но не отпустил Асю сразу. Она громко ойкнула, отстраняясь от него, и начала лихорадочно застегивать пуговицы.

Перед ними стоял патруль внутреннего контура — трое солдат из университетской охраны. Старший направил фонарь сначала на Романа, потом на Асю, которая торопливо застёгивала рубашку.

— Попались, голубки, — протянул он с усмешкой. — Романтики захотелось? Пропуска покажите.

Роман спокойно достал пластиковую ID-карту и протянул ему. Солдат посветил на неё фонарём, прочитал имя и вдруг перестал улыбаться.

— Свиридов Роман Сергеевич, — медленно произнёс он и вернул карту. — Понятно. А у девушки документы есть?

— Конечно. Просто я обещал ей, что нам никто не помешает, — ответил Роман и приобнял Асю за плечи. — Мы немного увлеклись и не заметили, который час.

Он осторожно высвободил руку из её пальцев и подошёл к патрульным.

— Ребят, выручите, а? Дайте нам ещё минут десять. У меня в комнате сосед, у неё тоже. Во дворе весь вечер полно народу — вообще негде остаться вдвоём.

Старший солдат хмыкнул и переглянулся с товарищами.

— А до отбоя времени не хватило?

— Так получилось. — Роман виновато развёл руками. — Выговор нам всё равно обеспечен. Пусть хотя бы не зря.

Один из солдат тихо рассмеялся. Старший снова посмотрел на Асю. Она стояла в нескольких шагах от них, заливаясь румянцем, и старательно отводила глаза. На этот раз притворяться ей почти не приходилось.

— Десять минут, говоришь? — переспросил он.

Роман очаровательно улыбнулся:

— Я недавно путешествовал, привез сувениры. Могу вам подарить пару открыток.

Он незаметно протянул старшему патруля несколько купюр по пять тысяч рублей. Тот быстро сжал их в кулаке, даже не пересчитывая.

— Ладно. — Патрульный убрал деньги во внутренний карман. — До следующего обхода у вас полчаса. И постарайтесь не шуметь. Если попадетесь, одним выговором не обойдется. — Не попадемся, — заверил его Роман.

Патрульные переглянулись, развернулись и вскоре растворились в темноте.

Ася стояла, прислонившись к парапету. То ли от холода, то ли от злости у нее дрожали пальцы, и последняя пуговица никак не хотела застегиваться.

— Ты совсем с ума сошел? — набросилась она на Романа, едва он подошел. — Зачем было меня целовать? Еще и у них на глазах! Теперь неизвестно что обо мне думают.

— Подумают, что мы любим друг друга. Что застали парочку, которая загулялась ночью в сад. Нам именно это и было нужно. Это был самый простой способ отделаться от патруля не вызывая подозрений.

Он потянулся к ней, но Ася тут же отступила. — Даже не пытайся.

— Я хотел помочь с пуговицей.

— Сама справлюсь. На этот раз застежка наконец поддалась. Ася одернула рубашку и сердито посмотрела вслед патрульным. Роман примирительно протянул ей руку

— Спасибо, что не начала сразу орать. И ты отлично изобразила смущение…

Ася уже приготовила колкость, но промолчала. Неприятно признать, но уловка сработала: патрульные ушли, а у них появилось полчаса свободы

—В следующий раз давай без экспромта, спланируем заранее, что делать в подобной ситуации — сказала она.

— Значит, следующий раз все-таки будет?

— Свиридов!

— Все, молчу. Пойдем, время уходит.

Они обошли здание ещё раз. Роман светил фонариком в окна первого этажа, выискивая что-то конкретное.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила Ася.

— Ищу мужской туалет, — так же тихо ответил он. — Там на окне щеколда не работает. Пацаны её резинкой прижимают, чтобы можно было всегда открыть и покурить спокойно. А то везде детекторов дыма напихано, курить негде. Залезем через туалет, и вот мы уже почти рядом с твоей любимой седьмой лабораторией.

Наконец он нашел нужное окно. Подняв Асю, он помог ей пролезть внутрь, а следом протиснулся сам. Они выглянули в коридор: охрана стояла на посту в конце коридора, переговариваясь вполголоса. Пройти по открытому пространству без вариантов.

Они бесшумно обошли помещение туалета и нашли скрытый шкафчик с моющими средствами.

— Рома, это старое здание, здесь должны быть какие-то проходы или коммуникации, типа вентиляции. Давай поищем, — предложила Ася.

Они осмотрели стены, и в одном месте, где штукатурка казалась достаточно свежей, Роман осторожно оторвал кусок гипсокартона. За ним открылся небольшой коллектор с осыпающейся кирпичной крошкой и старыми ржавыми скобами для лестницы.

Он вопросительно посмотрел на Асю:

— Полезли?

Ася кивнула. Роман прижал палец к губам и первым скользнул в проём. Внутри было очень грязно и пыльно. Скобы под пальцами были ржавыми и грозили оборваться в любой момент. Он старался не дёргать скобы лишний раз: в замкнутом пространстве любой скрежет звучал как выстрел. Ася шла следом. Секунды тянулись в напряженной тишине, пока до них не донесся ровный, спокойный разговор охраны в конце коридора.

— Ещё 10 метров, — прошептал Рома одними губами, когда стало ясно, что шум их движения не услышали.

В конце коллектора их ждала съёмная панель. Роман потянул её на себя, и в лицо ударила волна воздуха, пахнущего химическими реактивами.

Они выбрались, аккуратно закрыли панель и замерли, прислушиваясь. Ни криков, ни шагов. С поста охраны их не услышали.

Они сделали это: попали в опечатанную лабораторию.

Ася сразу подошла к камере наблюдения в углу и накинула на неё половую тряпку, лежавшую в углу.

Рома удивленно поднял бровь:

— Уже пофиг?

— Нечего терять, — пожала плечами Ася.

Она открыла шкаф с реактивами и начала быстро просматривать содержимое. После дневного обыска всё было не на своих местах, что мешало сосредоточиться. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять главное: Красной ртути приготовлено много. Слишком много. Но сейчас не до паники.

— Возвращаемся, — коротко сказала она Роме.

Они подошли к коллектору, но когда Роман попытался залезть обратно, одна из верхних скоб с тихим хрустом обломилась. Он успел подхватить её, чтобы та не загрохотала об пол, но возвращаться тем же путём было невозможно — лестница рассыпалась на глазах.

Они молча переглянулись. Оставалась только дверь из лаборатории, но в конце коридора дежурила охрана. Стоило её открыть, и их сразу заметят.

— Окно? — предложила Ася.

Роман подошёл ближе и дёрнул решётку.

— Не выйдет. Болты приварены.

— Я могу приготовить «царскую водку» и попробовать разъесть крепления.

— Пока она подействует, мы успеем задохнуться от паров. А если включим вытяжку, нас услышит весь корпус. Она гудит как паровоз.

Ася отвернулась от окна и оглядела лабораторию. Столы, шкафы, баллоны, химическое оборудование — всё знакомое, но сейчас ни одна вещь не казалась полезной.

Вдруг она замерла.

— В холодильнике был сухой лёд.

— И что?

— Устроим туман. Заполним лабораторию, откроем дверь и выскочим, пока они ничего не видят.

Они бросились к холодильнику. Ася распахнула дверцу — и сразу поняла, что ничего не получится. Холодильник был выключен. Контейнер стоял открытым и совершенно пустым: сухой лёд давно испарился. На стенках блестели капли конденсата.

— Прекрасно, — выдохнул Роман. — Есть ещё идеи?

Ася не ответила. Она снова посмотрела на дверь. Ситуация казалась безвыходной.

Впервые за всё это время Ася по-настоящему испугалась.

— Ром, они нас поймают? — спросила она едва слышно.

Роман повернулся к ней.

Ася стояла, обхватив себя руками, пыталась унять дрожь. Он притянул её к себе и обнял за плечи.

— Не поймают.

— Отсюда нет выхода.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Мы уже всё проверили.

— Не всё. — Он слегка отстранился и заглянул ей в лицо. — Аська, соберись. Ты лучший химик из всех, кого я знаю.

— Очень вовремя ты решил это признать.

— Сам в шоке. Но сейчас мы в твоей лаборатории. Ты здесь каждую банку знаешь. Если отсюда можно выбраться, ты обязательно что-нибудь придумаешь.

Ася вытерла глаза рукавом и ещё раз огляделась.

На этот раз внимательнее. Её взгляд упал на шкафы. Она подошла к ним, посмотрела на Рому и спросила:

— Какой приблизительно объем коридора в этом здании?

— Ну... метров десять в длину, три в ширину, высота три метра. Около ста кубов, — прикинул Рома.

— Я знаю, как сделать дымовую завесу, — глаза Аси заблестели. — Изнутри лаборатория открывается без пропуска, это аварийный выход. Мы выскочим в коридор и побежим в сторону старого корпуса. В суматохе нас могут даже не заметить.

— Аська, должен признать — ты гений! — Рома подхватил её и закружил по комнате.

— Свиридов, немедленно прекрати! — Ася притворно зарычала на него, хотя сама тоже улыбнулась, чувствуя облегчение от найденного решения. — Рома, найди маски и намочи их водой. Если масок не будет, возьми два халата из шкафа и тоже намочи. Один дай мне. Как только почувствуете запах аммиака, закрой нос и рот. Дыши только через ткань. Сейчас хорошо представь в голове, куда нам двигаться. Потому что бежать придется практически с закрытыми глазами.

Она поставила на пол большую керамическую емкость, напоминающую таз.

— Как только почувствуешь запах аммиака, открываешь бутыль соляной кислоты и выливаешь в емкость. Готов?

Роман кивнул, протягивая ей мокрый халат.

Ася достала из шкафа реактивы. Она взяла огромную десятилитровую бутыль из-под дистиллированной воды и насыпала туда хлорид аммония, затем добавила щелочи. Реакция началась почти мгновенно, выделяя едкий газ. Ася прижала халат к лицу.

Одновременно с этим Роман вылил бутыль концентрированной соляной кислоты в емкость.

Реакция пошла мгновенно. Белый густой дым мощным столбом поднялся с пола, мгновенно затягивая всю аудиторию. Плотность его была такой, что не видно было пальцев на вытянутой руке.

— Побежали! — Рома потянул Асю за руку к двери.

Они открыли дверь. Сквозняк из коридора потянул дым наружу, и пространство перед ними моментально начало заполняться белой мглой.

На посту охраны началась паника.

— Задымление! Тревога! — закричал кто-то, хватаясь за телефон.

Рома и Ася, держась за руки, бежали по коридору, ориентируясь по памяти. Они взлетели по лестнице на второй этаж, потом на третий. Остановились, услышав шаги. Кто-то шел из темноты и дыма им навстречу.

Ромка вытащил из кармана карточку пропуска и начал лихорадочно прикладывать её ко всем дверям аудиторий на этаже. Несколько раз ничего не происходило, зеленые лампочки не загорались. Наконец, одна из дверей среагировала с тихим щелчком и открылась.

Ребята ввалились в тесное помещение, быстро закрыли дверь за собой, и прижались друг к другу, тяжело дыша.

Снаружи слышались шаги охраны…

Глава 10. Revelationes

Оглядевшись, они поняли, что оказались не в учебной аудитории, а в маленькой подсобке уборщицы. Рома в панике прикладывал к замку не свой пропуск, а пластиковую карту клининговой службы.

Помещение было маленьким, с кафельным полом, всё пространство было заставлено канистрами с моющими средствами, пылесосами, вениками и швабрами. Воздух был сухой и пахло хлоркой.

Они молча стояли у двери, затаив дыхание, прислушиваясь к шуму из коридора, ждали, когда всё успокоится. Но вместо тишины, слышался нарастающий шум: по коридору кто-то бегал, хлопали двери аудиторий, раздавались команды по рации. Выходить сейчас было не вариант — их бы сразу заметили. Оставалось одно, ждать утра, когда коридоры заполнятся студентами и выйти незамеченными.

Рома расчистил небольшую площадку и сел на пол, облокотившись на коробку.

— Садись, — тихо сказал он Асе. — Похоже, мы здесь до утра. Стоять нет смысла.

Ася села рядом, поджав колени. Рома заметил, что она дрожит, от холода или от страха, что их обнаружат.

Он снял толстовку, оставшись в черной футболке и протянул её Асе.

— Надень. Ты дрожишь как осиновый лист.

Сидеть на полу было холодно, жестко и неудобно. Одевшись, Ася почувствовала, как тепло толстовки постепенно согревает её и немного расслабилась. Она посмотрела на Романа, а затем осторожно положила голову ему на плечо. Так было удобнее, и они могли говорить совсем тихо, не боясь, что их услышат через дверь.

— Женя наверняка извелась, что я ночевать не вернулась, — тихо произнесла Ася, глядя в темноту перед собой. — Вторую ночь спать не ложится…А может она записку уже расшифровала.

— Не очень-то у неё это получается, — усмехнулся Рома. — Она больше по технике, чем по шифрам.

— Ты смотри ей этого не скажи, — предупредила Ася, слабо толкнув его локтем. — Расстроится. Она мечтает после выпуска попасть в «Энигму».

Рома нахмурился, пытаясь вспомнить всё, что слышал про отдел криптографии и анализа данных.

— Тогда какого чёрта она пошла на радиофизику, туда берут только математиков и программистов. У нас в универе, даже направления этого нет.

Ася помолчала, потом спросила:

— Залевский тебе о чём-нибудь говорит? А. П. Залевский.

— Конечно. — Роман повернулся к ней. — Мы по его учебнику на втором курсе занимались. Радиофизика и радиохимия. Его ещё Степанов чуть ли не на каждой лекции цитировал.

— Это отец Жени.

Роман сначала решил, что ослышался.

— Серьёзно? Но она же Дубровина.

— Фамилия матери. Она сменила её после школы. Правда, от отца это не спасло: он всё равно отправил её сюда продолжать семейную традицию.

— Ничего себе.

Роман прислонился затылком к стене. В кладовке было тесно, ноги давно затекли, но теперь он почти не замечал неудобства.

— Куда ни посмотри, у каждого здесь либо родители, либо связи. Целые династии.

— Не у каждого.

— А у кого нет?

— У меня, например.

Он посмотрел на неё, ожидая продолжения.

— Мой отец не министр и не академик, — сказала Ася. — Я вообще оказалась здесь почти случайно.

— Случайно поступила в закрытый институт?

— Ну, не совсем так.

Она улыбнулась и тут же уставилась на свои руки.

— Я в детстве «Гарри Поттера» до дыр зачитала. Даже письмо ждала. Всерьёз.

— Из Хогвартса?

— Угу. Мне почему-то казалось, что однажды появится человек и скажет: всё нормально, ты не странная, ты просто оказалась не там, где должна быть.

— И вместо совы пришло приглашение из Ангарска-7?

Ася тихо усмехнулась.

— Примерно так и получилось. После школы меня позвали на отбор. Я к тому времени уже подала документы в Москву, в Петербург… В нормальные места, в общем.

— А выбрала закрытый город.

— Мне было семнадцать. Секретная программа, какие-то особые собеседования, запрет рассказывать подробности… Сам подумай. Конечно, я поехала.

— За магией?

— Наверное. Или просто хотелось выяснить, зачем меня позвали.

За дверью послышался скрежет. Будто по коридору волокли что-то тяжёлое. Ася осеклась. Роман тоже замер, повернув голову к двери.

Мимо прошли несколько человек. Один что-то сказал, другой коротко рассмеялся. Потом голоса стихли.

— В общем, никакой магии я здесь не нашла, — продолжила Ася уже тише. — В первый месяц стало понятно, куда я попала. Один в пятнадцать лет университетскую программу закончил, другую с детства готовили к поступлению, у третьего вся семья здесь работала.

— А я сидела среди них и всё ждала, когда кто-нибудь спросит, что я вообще здесь делаю.

— В смысле?

— В прямом. Думала, в приёмной комиссии что-то перепутали. Фамилию, результаты — не знаю. И однажды меня вызовут и скажут: «Терентьева, извините, произошла ошибка».

Роман покосился на неё.

— Тебя-то с кем можно было перепутать?

Ася поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Сейчас-то я понимаю, что это глупо. А тогда… Не знаю, мне всё время казалось, что остальные действительно заслужили здесь учиться, а я просто случайно прошла отбор.

— И потом отпустило?

— Не сразу. Сначала появился Баринов.

— И стало ещё хуже?

Она невольно улыбнулась.

— Намного. Я ужасно боялась сказать при нём какую-нибудь чушь.

— Ты боялась Баринова?

— Не его самого. Ошибиться при нём. Он мог ничего не сказать, просто посмотрит поверх очков — и всё, хочется провалиться под пол.

— Вот это уже похоже на правду.

— Однажды он оставил мне расчёты и попросил проверить. Я почти сразу увидела, что в третьей строке цифры не сходятся, но решила, что ошиблась сама. Просидела над ними полночи, раз десять всё пересчитала.

— И?

— Утром пришла злая, невыспавшаяся и заявила, что у него там глупость написана.

Роман усмехнулся.

— Представляю, как он обрадовался.

— Он посмотрел на меня и сказал: «Наконец-то».

— Подожди. Он специально ошибся?

— Ага. Хотел проверить, замечу ли я. Точнее, хватит ли у меня смелости ему возразить.

— Хорошие у него были методы.

— Зато сработало.

Ася нащупала на рукаве торчащую нитку и намотала её на палец.

— После этого он начал допускать меня к своим исследованиям. Не к обычным лабораторным по методичке, где написано, что должно получиться. Иногда мы неделями возились с одним опытом и в конце всё равно получали ерунду.

— И тебе это нравилось?

Ася пожала плечами.

— Даже когда ничего не получалось. Наверное, тогда я впервые подумала, что меня всё-таки ни с кем не перепутали.

Теперь Роман понимал, почему она так держалась за Баринова. Дело было не только в исследованиях. Профессор первым отнёсся к ней так, словно она действительно заслуживала находиться здесь. Но произносить это вслух Роман не стал.

— Значит, Баринов всё-таки был твоим Дамблдором?

— Ещё чего.

— Похож. Профессор, тайны, опасные эксперименты…

— Только ему об этом не говори. Он терпеть не мог фэнтези.

— Поздно. При встрече всё ему расскажу.

На этот раз Ася улыбнулась — устало, почти незаметно, но Роман всё равно заметил.

— Кстати, о магии, — сказал он. — Откуда ты взяла идею с дымом? Я до сих пор не понял, как ты так быстро сообразила.

— Это не моя идея. Баринов рассказывал, как однажды сам устроил нечто похожее.

— Он?

— Тогда он ещё работал лаборантом. Они с коллегой собирались отмыть какую-то огромную ёмкость после опыта. Взяли реактивы, что-то перепутали — по версии Баринова, разумеется, перепутал коллега, — и получили столько белого дыма, что пришлось освобождать половину корпуса.

— Половину?

— Он говорил, четыре этажа. Возможно, с годами история немного разрослась.

— И чем закончилось?

— Институт закрыли на два дня, а Баринову объявили выговор. Кажется, приказ до сих пор лежит в его личном деле.

Роман зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко.

— Нет, подожди. Лев Петрович? Серьёзный, осторожный Лев Петрович Баринов однажды был причиной эвакуации в институте?

— В молодости он был не таким осторожным. По крайней мере, если верить его рассказам.

— Тогда всё ясно. Он передал свой дар тебе.

— Какой ещё дар?

— Устраивать химические катастрофы в самый подходящий момент.

Ася толкнула его локтем, но без прежней злости.

— Между прочим, эта катастрофа нас спасла.

— Я не спорю. Даже немного завидую.

— Чему?

Роман пожал плечами:

— У вас с ним было много всего. Работа, шутки, такие истории… Со мной он никогда так не разговаривал.

Улыбка исчезла с её лица.

— Не говори о нём так, будто его больше нет.

— Я не это имел в виду.

— Именно так и прозвучало.

— Ась.

Она отвернулась.

Роман хотел положить руку ей на плечо, но передумал.

— Он жив, — сказал он. —Всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но другой вариант я сейчас обсуждать не собираюсь.

Уверенности в его голосе было больше, чем он чувствовал на самом деле. Похоже, Ася это понимала. И всё же спорить не стала.

Она устроилась удобнее и прислонилась к его плечу. Сначала осторожно, словно в любой момент могла передумать. Роман замер, боясь пошевелиться.

— Только никому не рассказывай, — сонно проговорила она.

— О чём?

— Что я читала «Гарри Поттера».

— Поздно. Это теперь мой главный компромат.

— Свиридов…

— Молчу.

За дверью по-прежнему ходили люди. Иногда звякал металл, кто-то отдавал короткие команды. Но звуки доносились будто издалека.

Через несколько минут голова Аси соскользнула с его плеча. Роман успел придержать её и осторожно устроил у себя на коленях. Она что-то недовольно пробормотала во сне, но не проснулась.

Он вытянул ноги и прислонился спиной к стене.

Уснуть удалось не сразу. Роман прислушивался к каждому шагу за дверью, ожидая, что ручка вот-вот повернётся.

В кладовке было холодно и пахло пылью. Ася спала, подложив ладонь под щёку. Роман ещё некоторое время смотрел на полоску света под дверью, а потом тоже закрыл глаза.

Они проснулись одновременно — от резкого гула голосов и топота множества ног снаружи.

Солнечный свет уже пробивался сквозь щели, полосами ложась на пыльный пол. Судя по шуму за дверью, утро давно началось.

Последствия ночной «диверсии» устранили быстрее, чем они ожидали. Вентиляция надсадно гудела, вытягивая остатки запаха аммиака. В коридоре хлопали двери, торопливо стучали каблуки, кто-то смеялся, кто-то на ходу повторял конспект. Университет жил своей обычной жизнью, словно ночью здесь ничего не случилось.

Ася попробовала разогнуть ноги и тихо застонала. После нескольких часов на холодном полу болело всё — спина, шея, даже пальцы. В висках тяжело стучало.

Роман поднялся первым.

Поморщился, растирая затёкшее плечо, потом протянул ей руку.

— Давай.

Ася ухватилась за его ладонь. Он потянул её вверх, и она невольно вздрогнула. Наверное, от холода. Во всяком случае, ей хотелось так думать.

Они наскоро привели себя в порядок. Ася попыталась пригладить спутанные волосы, но пальцы тут же застряли в пряди.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Именно так я и хотела сегодня выглядеть.

— Не переживай. На меня посмотри — и сразу полегчает.

Роман с досадой отряхивал толстовку. Пыль въелась в ткань и никуда не собиралась исчезать.

— Утешил.

Ася кое-как заплела волосы и подошла к двери. Пальцы уже легли на замок, когда Роман негромко сказал:

— Слушай… подожди.

Она обернулась.

Он стоял совсем близко и почему-то не улыбался. После бессонной ночи лицо осунулось, под глазами залегли тени.

— Что ещё? — спросила Ася.

— Мне нужно кое-что проверить. Пока мы отсюда не вышли.

Она прищурилась. Усталость никуда не делась, но взгляд сразу стал тревожным.

— И что именно ты собрался проверять…

Договорить Ася не успела. Роман шагнул к ней, положил ладони на талию и притянул к себе. Она удивлённо выдохнула, вскинув на него глаза.

В следующий миг он её поцеловал.

Вчера, у парапета, всё было иначе. Там рядом стоял патруль, и оба понимали, что просто разыгрывают спектакль. Сейчас им не перед кем было притворяться.

Роман целовал её медленно, без своей обычной наглости. Одна его рука скользнула ей на спину, другая коснулась затылка. Первые несколько секунд Ася стояла неподвижно, положив ладони ему на грудь. Потом закрыла глаза и ответила.

В голове стало пусто. Исчезли и формулы Баринова, и майор Иванов, и всё, что ждало их за дверью. Остались только тесная подсобка, тепло Романа и его сбившееся дыхание.

Когда он наконец отстранился, Ася всё ещё держала его за плечи.

— Ну вот, — тихо произнёс Роман.

Она открыла глаза.

— Что «вот»?

— Я так и думал.

— О чём?

Он не выпустил её из объятий.

— Мне нравится тебя целовать.

Ася замерла.

— Свиридов…

— Не ради патруля. И не ради нашей дурацкой легенды. Просто нравится.

Она опустила голову, чтобы он не заметил, как вспыхнули её щёки. Сердце колотилось так сильно, что спрятать волнение всё равно вряд ли получилось бы.

— Рома, не надо.

— Что именно?

— Вот этого всего. — Ася отступила, заставив его убрать руки. — Это всё только усложнит.

— Куда уж сложнее?

— Нам сейчас не до шуток.

— А я не шучу.

Она посмотрела на него и тут же отвела взгляд.

— Баринов неизвестно где. Университет контролируют военные, майор следит за каждым нашим шагом, где-то спрятана мина. У нас нет времени на… на всё это.

— На что «это»?

— Ты прекрасно понял.

Роман помолчал, наблюдая, как она сердито поправляет рубашку.

— Ась, мы с тобой трудностей не боимся. Помнишь? Ты сама вчера сказала.

— Я говорила не про нас.

— А теперь это и про нас тоже.

В его голосе не было привычной насмешки. Ася подняла глаза, но ответить так и не успела.

Роман повернул замок и толкнул дверь плечом.

Коридор встретил их привычным утренним шумом. Сонные студенты спешили на первые пары, обсуждали ночной переполох и запах аммиака.

Роман вышел первым, затем подал Асе руку. Она немного помедлила, но всё-таки вложила в неё ладонь.

Они пошли по коридору рядом, переплетя пальцы. Несколько человек из их группы проводили их удивлёнными взглядами, однако Ася сделала вид, что ничего не заметила.

Ещё вчера это было частью легенды.

Теперь притворяться стало гораздо сложнее.

Глава 11. Suspiciones

Рома и Ася вернулись в общежитие. Длинные гулкие коридоры к этому часу уже опустели — все были на парах, и только дежурный на посту у входа лениво перелистывал электронный журнал на планшете.

У дверей комнаты Роман остановился. Он посмотрел на неё — внимательно, пронзительно, словно пытался запомнить её силуэт в этом ярком утреннем свете, пробивающимся сквозь окна.

— До вечера, Василиса, — тихо сказал он.

И вместо привычного язвительного кивка, Рома наклонился и едва ощутимо, невесомо коснулся губами уголка её рта.

Поцелуй был мимолетным, но Асю словно прошило мощным разрядом статического электричества. Кожа в месте прикосновения мгновенно вспыхнула.

Она замерла, забыв, как дышать. Свиридов, заметив её ступор, тихо усмехнулся, подмигнул и быстро пошел прочь, скрываясь за поворотом коридора. Ася осталась стоять одна, оглушенная сумасшедшим, бешеным стуком сердца.

Она открыла дверь картой-ключом.

Жени в комнате не было — ответственная подруга ушла грызть гранит науки, оставив помещение в полном распоряжении Аси. Вокруг стояла тишина. В комнате пахло свежим постельным бельём, а в косых солнечных лучах медленно кружились пылинки. И вдруг Асю накрыло — совершенно глупой, почти безумной эйфорией. Ноги стали ватными, а на лице сама собой появилась счастливая улыбка. Не успев подумать, что делает, она крутанулась посреди комнаты и раскинула руки, словно хотела поймать это короткое мгновение счастья.

Осознав, как нелепо выглядит, Ася тихо рассмеялась и убежала в душ.

Горячая вода приятно обжигала плечи, а в голове снова и снова всплывали воспоминания: едкий белый дым, ржавые скобы коллектора, ломавшиеся под руками, теснота, спасительное тепло его толстовки… и тот поцелуй. Такой настоящий.

Завернувшись в махровый халат, Ася вернулась в комнату и без сил рухнула лицом в подушку.

— Признай уже, Терентьева, — пробормотала она в матрас, нервно усмехнувшись. — Ты влюбилась. Хуже и придумать нельзя. В самого неподходящего парня на всём этом чёртовом факультете. В министерского сыночка. В своего главного конкурента, которого еще вчера считала заносчивой скотиной.

Она честно приказала себе встать, одеться и дойти хотя бы до второй пары. Но измотанный за ночь организм взбунтовался и Ася, закрыв глаза на минутку, провалилась в глубокий сон.

***

Спустя пару часов дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, что едва не вылетела с петель.

— Ася! Черти тебя дери! Ты живая?! — в комнату ураганом влетела запыхавшаяся, растрепанная Женя. — Я чуть с ума не сошла, когда поняла, что вы ночью не вернулись в общагу! Телефоны заблокированы, связи нет, ночью что-то случилось, вся охрана на ушах! А потом вас еще и на лекции не оказалось. Офигеть, Терентьева! Ты впервые за четыре года прогуляла пары! С ума сойти!

Женя выпалила всё это на одном дыхании, швырнула сумку на кровать и с размаху плюхнулась рядом с Асей, которая как раз лениво потягивалась, пытаясь разлепить веки.

Женя уже собиралась продолжить допрос, но вдруг присмотрелась к ней внимательнее.

— Ась?

— Что?

— Ты почему такая довольная?

— Какая?

— Подозрительно счастливая.

Ася поспешно убрала улыбку.

— Тебе кажется.

Женя прищурилась.

— Вы всю ночь были вместе?

— Ну да.

— С Ромкой?

— Женя, ты и так знаешь, с кем я была.

Тревога на лице подруги мгновенно сменилась любопытством.

— Так. Рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Не делай из меня дуру. У тебя глаза блестят и улыбка до ушей. Что между вами произошло?

— Ничего.

— Ася.

— Мы застряли в подсобке после того, как устроили дымовую завесу. Здание оцепили, охрана ходила по коридорам. Мы не могли выйти до утра.

— И что вы делали всю ночь?

Ася села и потянулась за джинсами.

— Спали.

— Вместе?

— На холодном, грязном и очень неудобном полу, — уточнила Ася. — Ничего интересного.

— И всё?

— И всё.

Женя скрестила руки на груди.

— Тогда почему ты улыбаешься как кошка?

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься.

— Тебе показалось.

— Он тебя поцеловал?

Ася на секунду замерла, застёгивая джинсы.

Этого Жене оказалось достаточно.

— Поцеловал! — торжествующе выдохнула она. — Я так и знала!

— Тише ты!

— Когда? В подсобке? Кто первый полез? Ты или он?

— Никто никуда не лез.

— Ась, я требую подробностей.

Ася открыла рот, собираясь рассказать хотя бы часть событий прошедшей ночи, но в дверь громко постучали.

Обе вздрогнули.

Женя перестала улыбаться.

Стук повторился — короткий и требовательный.

— Ты кого-то ждёшь? — шёпотом спросила она.

— Нет.

Женя подошла к двери и открыла.

В коридоре стояли двое мужчин в камуфляже. Высокий заглянул в комнату и сразу нашёл взглядом Асю.

— Василиса Терентьева?

Она застегнула ремень.

— Да.

— Пройдёмте с нами. Вас вызывает руководитель следственной группы майор Иванов.

Ася посмотрела на их экипировку, затем на побледневшую Женю.

— А если я откажусь?

Военные переглянулись.

— Приказа на арест не было, — ответил высокий. — Нам велено вас доставить.

Ася медленно выдохнула. Радость, которой она ещё несколько минут назад пыталась скрыть, резко исчезла.

— Хорошо. Дайте обуться.

Она натянула кроссовки, накинула толстовку и взяла карту от комнаты.

Ободряюще улыбнулась Жене, хотя улыбка получилась не слишком убедительной, и вышла в коридор вслед за военными.

Асю отвели в административный корпус, на третий этаж. Один из сопровождавших постучал в кабинет ректора и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Вениамин Аркадьевич сидел за массивным столом. За последние пару дней ректор заметно сдал: сутулился, выглядел уставшим и старался занимать как можно меньше места в собственном кабинете.

В кресле для посетителей расположился майор Иванов.

Он коротко кивнул сопровождающим. Те вышли и закрыли дверь.

— Вениамин Аркадьевич, оставьте нас, — сказал Иванов.

Ректор молча поднялся и направился к выходу. Проходя мимо Аси, он на мгновение задержал на ней взгляд, но так ничего и не сказал.

Посреди кабинета стоял тот же стул, на котором её допрашивали в прошлый раз.

Иванов указал на него:

— Садитесь.

Ася подошла, взялась за спинку и с резким скрежетом передвинула стул к столу ректора, подальше от майора.

Иванов даже не поморщился, наблюдая за ней с лёгким интересом.

— А вы изменились, Терентьева.

Он резко подался вперед, сокращая расстояние между ними.

— Почему сегодня вас не было на парах?

Ася равнодушно повела плечом:

— Плохо себя чувствовала. Решила остаться в комнате и выспаться.

— Какое совпадение, — вкрадчиво протянул майор. — Кстати, в общежитии вы сегодня тоже не ночевали. Где вы были, Василиса?

Ася вскинула подбородок, прямо встретив его тяжелый взгляд.

— Я была со своим парнем, Романом Свиридовым. Если сомневаетесь — спросите его, он подтвердит.

— Как удобно, — цинично усмехнулся Иванов. — Ну хорошо, вернемся к триггерной дате. Двенадцатое апреля. Вы должны были сдавать зачет на полигоне, но стрельбы отменили из-за «внештатной детонации боеприпасов».

Ася сохраняла абсолютное, ледяное спокойствие.

— К вашим взрывам на полигоне я не имею никакого отношения. В тот день я вообще не покидала пределов здания.

— В этом я не сомневаюсь. Но на полигоне в тот момент находился ваш научный руководитель Баринов.

— Ну так у Льва Петровича и спрашивайте. Почему вы допрашиваете меня?

Иванов раздраженно поднялся, заложив руки за спину, и принялся мерить кабинет шагами. Поравнявшись со своим стулом, он картинным, демонстративным жестом снял форменный пиджак, повесил его на спинку кресла.

— Если бы профессор Баринов мог отвечать на мои вопросы, я бы здесь с вами не сидел, — отрезал майор. — Но сейчас я спрашиваю вас.

— По существу вопроса мне сказать нечего, ситуацией не владею, на полигоне не присутствовала, — жестко, чеканя каждое слово, выдала Ася стандартную формулировку.

Иванов недобро прищурился, подошел к столу, открыл рабочий ноутбук и развернул экран в её сторону.

— Допустим. А что вы скажете про это видео?

На экране замелькали кадры съемки с камер полигона. Несколько секунд ничего не происходило, а затем воздух в секторе резко исказился. Раздался глухой, бьющий по перепонкам хлопок, и в небо взметнулся неестественно ослепительный столб белого пламени, затягивая грунт в грибовидное облако. Когда дым рассеялся, на месте испытаний остался приличного размера воронка.

— Василиса, вы ведь у нас без пяти минут специалист, химик. Курс взрывчатых веществ сдали на отлично. Что скажете?

Ася внимательно смотрела на экран, изучая характер разрушений, вычисляя масштаб.

— Похоже на детонацию фугасного снаряда. Точную мощность назвать не могу — нужно знать состав взрывчатки и точные параметры воронки.

— Для взрыва использовали тротил. Вам даже не придется ничего пересчитывать, — Иванов перевернул ноутбук обратно к себе. — Диаметр кратера — чуть больше четырех метров. Каков объем заряда?

Ася равнодушно пожала плечами, хотя внутри всё сжалось от понимания: на видео был взрыв всего десяти граммов Красной ртути, а майор думает, что рванули центнеры тротила.

— Учитывая плотность грунта… около ста килограммов. Почему вы спрашиваете меня? У вас в ведомстве перевелись военные инженеры и баллистики?

— Эксперты у меня есть, — Иванов оперся ладонями о стол, нависая над ней. — Мне было важно услышать вашу оценку. Как сто килограмм взрывчатки оказались на полигоне?

Он стоял слишком близко и пристально следил за её реакцией. Ася молчала, пожав плечами.

— Вы ведь считаете себя лучшей на курсе?

— Считаю, — прямо ответила Ася.

— Отличные перспективы, — майор вкрадчиво понизил голос. — И вам совсем не страшно похоронить свою блестящую карьеру, даже не успев её начать?

— Вы мне сейчас угрожаете, товарищ майор?

— Я просто обрисовываю ваше положение, Василиса. Я прекрасно понимаю, откуда у вас сейчас эта спесь. Вы надеетесь, что ваш высокопоставленный мальчик вас прикроет. Но подумайте вот о чем… Вам Романа совсем не жаль? Вы и Свиридову жизнь сломаете, и его отцу. Стоит оно того?

Ася почувствовала, как внутри стало пусто. Удар пришелся в самое уязвимое место: мысль о том, что из-за неё у Ромы будут реальные проблемы отозвалась острой, почти физической болью. Но она заставила себя выдержать его взгляд.

— С чего вы взяли, что сможете навредить Свиридову? — спокойно спросила она.

Иванов внимательно всмотрелся в её лицо и вдруг тихо, с едва скрываемым злорадством произнес:

— А вы ведь его совсем не любите, Терентьева… Просто используешь мальчишку как щит в этой ситуации. Удобно устроилась.

Ася ядовито фыркнула, скрывая за маской цинизма бешеный стук пульса:

— Майор, я не пойму: вы меня сюда вызвали, чтобы о моих чувствах поговорить? Моя личная жизнь не входит в рамки вашего расследования. Если официальных вопросов больше нет, я могу идти?

— Да, вы свободны, — сухо бросил Иванов. — Пока свободны.

Ася поднялась и, не оборачиваясь, направилась к выходу. Но стоило ей толкнуть тяжелую дубовую дверь и выйти в пустой коридор, как она наткнулась на Романа. Он стоял у окна, нервно вглядываясь в стекло, но едва завидев её, в два широких шага оказался рядом и крепко обняв её за плечи притянул к себе

Иванов, вышедший следом, замер в дверях кабинета, недовольно сощурившись:

— Свиридов, вас я сюда, кажется, не вызывал.

— Меня — нет, — спокойно и дерзко ответил Роман, даже не думая выпускать Асю из объятий, а наоборот, сжимая её еще крепче. — Но вы забрали мою девушку, и я пришел её встретить. И пользуясь случаем, я, пожалуй, прямо сейчас наберу отцу из приемной. Он немного волнуется из-за ваших ночных проверок в институте. Передать ему от вас привет, майор?

На губах Иванова мелькнула фальшивая улыбка, которая так и не дошла до глаз — они остались холодными и острыми, как лезвия. Он молча отступил в сторону, освобождая проход, приглашая Романа войти.

Когда тяжелая дубовая дверь закрылась, Роман остался лицом к лицу с майором. Иванов не спеша подошел к столу ректора и небрежным жестом указал парню на стул. Роман проигнорировал приглашение, оставшись стоять на месте — напряженный, скрестивший руки на груди.

— Молодой человек, у меня для вас есть немного не самой приятной информации, — начал Иванов низким, ровным голосом, в котором сквозила опасная уверенность.

— Первое: ваша фамилия меня совершенно не впечатляет. Мы с вашим родителем работаем по разным ведомствам, и я абсолютно не испытываю к товарищу министру никакого пиетета. Вы так глупо бравируете своими родственными связями... Просто запомните: я вас не трогаю не потому, что вы Свиридов, а потому что вы мне в данном деле не интересны. В отличие от вашей подружки.

Роман ощутимо напрягся, но промолчал.

— Второе: я бы на вашем месте сильно задумался, с каким человеком вы ввязались в отношения, — Иванов сделал многозначительную паузу, вглядываясь в лицо парня.

— Просто включите логику. Вы знаете её пять лет. Она никогда ни с кем не встречалась, была замкнута, нелюдима, сосредоточена исключительно на учебе и Баринове. И тут — бац! — резко вспыхивает чувствами к вам, своему главному врагу. И вы серьезно в это поверили? Рекомендую присмотреться к ней повнимательнее, Свиридов. Она совсем не та беззащитная девочка, какой хочет казаться.

Роман с удивлением и глухим раздражением посмотрел на майора.

— Что конкретно вы имеете в виду?

Майор подошел к столу, с сухим щелчком захлопнул папку с личным делом Аси и медленно убрал её в ящик.

— Я имею в виду, что девочка из провинции оказалась намного практичнее, чем вы думаете. Она прекрасно понимает: Баринова рядом нет, и единственный способ для неё выжить сейчас — это намертво вцепиться в вас. Вы для неё — идеальный живой щит. Бесплатный адвокат с министерским пропуском. Русые косы и испуганные голубые глаза — отличная маскировка, чтобы крутить влюбленным мальчиком как ей вздумается. Ей нужно спасаться, Свиридов, и ради этого она разыграет перед вами любовь. Потом, не говорите, что я вас не предупреждал.

— А теперь можете позвонить отцу. Вы ведь так переживаете за его душевное спокойствие.

Роман подошёл к телефону на столе ректора. Снял трубку и несколько секунд слушал длинные гудки, но набирать номер так и не стал.

Слова майора не выходили из головы, разговаривать при нём с отцом перехотелось. Роман положил трубку и вышел из кабинета.

Ася стояла у окна, ожидая его. Увидев, с каким выражением лица он вышел из кабинета, сразу подошла и взяла за руку.

— Рома, что-то случилось? Он тебе угрожал?

Роман посмотрел на неё. На секунду в голове мелькнула неприятная мысль: а вдруг Иванов прав? Вдруг он и правда, он нужен ей только для того, чтобы спасти себя и исследования профессора?

Он тут же прогнал эту мысль и крепче сжал пальцы Аси.

— Нет, ничего. Всё нормально, — ответил он, но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы.

Повисла неловкая тишина. Роман заставил себя улыбнуться.

— Давай вернёмся за Женькой. Я вас накормлю. Вы сегодня наверняка ещё ничего не ели.

По дороге в общежитие он не выпускал Асину руку. Будто хотел убедиться, что она действительно рядом и не исчезнет, как призрак.

Они забрали из комнаты взбудораженную, но откровенно обрадованную Женю и спустились в столовую главного корпуса.

В этот час здесь было шумно и пахло выпечкой. Это было единственное место в закрытом институте, где можно было ненадолго забыть о патрулях и почувствовать себя обычными студентами, а не героями шпионского триллера.

Роман, не жалея денег и пользуясь тем, что родители в средствах его не ограничивали, накупил девчонкам целую гору вкусностей: пирожных с нежным кремом, свежих круассанов, сочных фруктов и три огромных стакана хорошего зернового кофе.

Они устроились за самым дальним столиком у большого окна, надежно укрывшись от любопытных взглядов однокурсников. Девчонки, мгновенно позабыв о ночных страхах и допросах, с аппетитом принялись за еду

Женька что-то без умолку рассказывала, но Рома почти её не слушал. Всё его внимание было приковано к Асе.

Ему нравилось заботиться о ней — даже в таких простых мелочах. Смотреть, как она довольно жмурится, отпивая горячий кофе, нравилась её улыбка и растрепанная русая коса.

Но слова майора Иванова не выходили из головы:

«Она тебя использует».

Роман смотрел, пытался увидеть ту жёсткость, о которой говорил майор. Не получалось. Перед ним сидела обычная девушка. Та, с которой он враждовал пять лет и в которую теперь, кажется, влюблялся — вопреки логике и здравому смыслу.

— Ты чего такой серьёзный? — спросила Ася.

Роман поднял глаза и обнаружил, что обе девушки смотрят на него.

— Я?

— Нет, Женя. Конечно, ты.

— Думаю.

— Это заметно.

Ася подвинула к нему тарелку с круассанами.

— Поешь. А то свалишься от голода раньше, чем мы разгадаем остальные загадки Баринова.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Ты переживаешь за меня, Терентьева? —Роман попытался улыбнуться, но вышло не слишком убедительно.

— Представь себе, — Ася подвинула к нему поднос. — Ешь.

Роман взял пирожное, есть не хотелось, но под взглядом Аси пришлось откусить кусочек…

Чёртов майор, теперь даже забота Аси казалась подозрительной. Иванову хватило нескольких фраз, чтобы сделать то, что не смогли пять лет взаимной неприязни и соперничества: заставить Романа сомневаться в Асе именно тогда, когда она начала ему доверять.

Глава 12. Occultum verum

Отсиживаться в кафе бесконечно было нельзя: время работало против них. Они почти бегом вернулись в общежитие. Но стоило запереть за собой дверь, как иллюзия мирной студенческой жизни окончательно рассеялась.

Роман включил ноутбук и вместе с Женей занялся просмотром остальных видеофайлов с флешки. Ася положила перед собой конспекты, взяла калькулятор и принялась переносить на лист параметры опытов.

Все записи, кроме видео со взрывом, оказались без звука. Человек за камерой сначала показывал лист с характеристиками вещества, а затем фиксировал ход эксперимента. На экране мелькали результаты замеров массы и плотности. К бурой смеси подносили счётчик Гейгера, но тот оставался безмолвным. В других роликах детонацию снимали сверхскоростной камерой.

В конце каждой записи крупным планом появлялась стеклянная пластина, покрытая густой пастой бурого цвета.

Всё это меньше всего походило на обычные лабораторные исследования. Опыты документировали методично, сухо и оттого особенно жутко.

— Ася, вы собирались её продать? — Роман отвернулся от экрана и пристально посмотрел на девушку. — Всё снято слишком обезличенно. Будто вы готовили презентацию для покупателя.

Ася оторвалась от расчётов и подняла на него усталые глаза.

— Не знаю. Так далеко мы не заглядывали. Когда поняли, какое вещество получили, у нас даже мысли не возникло кому-то о нём рассказать. А потом произошёл взрыв на полигоне, запись попала на камеры и началось расследование. Мы с профессором понимали, что нужно остановиться, но уже не могли.

Она помолчала, вертя в пальцах карандаш.

— Лев Петрович часто повторял: «Если бесконечному числу обезьян дать пишущие машинки и бесконечное время, одна из них рано или поздно напечатает “Войну и мир”. Что же произойдёт, если собрать в одном месте десятки гениальных учёных и дать им достаточно времени?» Он искренне верил, что при такой концентрации умов невозможное становится всего лишь маловероятным.

— И посмотри, к чему это привело.

Роман кивнул в сторону окна, за которым виднелись ограждения оцепленного института.

— Послушай, Красная ртуть ни в чём не виновата. Оружием её делают люди.

— Да, Ася. Только первым делом вы проверили, как она влияет на силу взрыва, а не пытались лечить ею рак.

Ася стиснула карандаш, но ничего не ответила.

Тягостное молчание нарушила Женя. Она решительно захлопнула крышку ноутбука.

— Хватит спорить, так мы ни к чему не придём. Отключаем эмоции, включаем логику. Ася, записывай всё, что придёт в голову. Даже если версия покажется полной ерундой. Разбираться будем потом.

Ася кивнула, перевернула исписанный лист чистой стороной вверх и снова взялась за карандаш.

Сначала говорили все одновременно. Женя предложила мемориальный барельеф с именами учёных, Роман — котельную. Ася записала и то и другое, хотя сразу поморщилась. Барельеф не вязался с солнцем, котельная — с последним пристанищем. Обе версии вычеркнули.

Потом вспомнили об оранжерее и долго за неё цеплялись. Стеклянная крыша, вечный свет — чем не дом солнца? Но «последнее пристанище» всё портило.

Следом возник старый корпус с выцветшей мозаикой над входом. На ней когда-то был изображён солнечный диск, но никто не мог объяснить вторую часть подсказки.

Версии множились, спор становился всё громче. Ася едва успевала записывать. Удачные мысли она обводила, рядом с сомнительными ставила вопросительные знаки, а ненужные перечёркивала с такой силой, что в двух местах прорвала бумагу.

Через час на листе осталось четыре пункта.

— Давайте ещё раз. — Ася придвинула лист к середине стола. — «Семь ключей» — это седьмая лаборатория. Тут всё ясно. «Источник знаний, сокрытый от всех» — спецхран. «Дьявол, протягивающий руки» — кабинет Баринова и статуэтка Бафомета, в которой лежала флешка.

— Это мы уже знаем, — нетерпеливо перебила Женя.

— Знаем. Я просто хочу убедиться, что мы ничего не пропустили.

Ася провела кончиком карандаша по последней строке.

— Остаётся «Дом солнца, последнее пристанище».

— Может быть, «пристанище» — это не место, где живут? — задумчиво произнесла Женя.

Она намотала на палец рыжую прядь и тут же отпустила.

— Может, туда что-то приносят. Или там что-то оставляют.

— Или прячут, — добавил Роман.

Все замолчали.

— На латыни солнце — sol, — произнесла Ася. — Может быть, имеется в виду солярий? Или центральный склад химфака?

— На складе нет ничего, связанного с солнцем, — возразил Роман. — А вот на фасаде старого корпуса до сих пор сохранился барельеф с зодиакальными созвездиями и солнечным диском в центре.

— Но при чём тут последнее пристанище?

Женя вдруг выпрямилась.

— Мемориальная галерея.

Ася и Роман одновременно повернулись к ней.

— В вестибюле старого корпуса висят портреты умерших преподавателей, — продолжила Женя. — И плиты с их именами. Что, если подсказка указывает не на один предмет, а на всё здание? Солнце снаружи, последнее пристанище — внутри.

Ася медленно обвела на листе слова «старый корпус».

— Тогда всё сходится.

Она ещё несколько секунд всматривалась в записи, но её внимание уже переключилось на цифры, которые она вывела в тетради, несколько раз проверив расчёты на калькуляторе.

— Теперь смотрите, что у нас получается. Судя по записям, у Баринова было чуть меньше пятисот граммов тротила и около ста граммов Rm.

Она резко подняла голову. Глаза лихорадочно блестели.

— Даже небольшая примесь Красной ртути многократно усилила взрыв на полигоне. Если профессор, как мы предполагаем, разделил заряд на четыре части, то каждая из них достаточно компактна, чтобы её можно было спрятать почти где угодно.

Женя не отрываясь смотрела на неё.

— Какая у них зона поражения?

— Точно сказать не могу. У нас слишком мало данных, а результаты одного опыта нельзя просто переносить на другие условия. Многое зависит от того, где установлены заряды.

— То есть старый корпус они разрушат?

— Если находятся возле несущих конструкций, могут вызвать локальное обрушение. Но весь корпус они не уничтожат. Такая версия не сходится ни по массе, ни по данным с флешки.

Женя с облегчением выдохнула, но Ася сразу добавила:

— Это не значит, что опасности нет. Внутри здания даже одного такого заряда будет достаточно, чтобы погибли люди. Поэтому послезавтра в старом корпусе никого не должно быть. У нас остались сутки, чтобы найти заряды или придумать, как эвакуировать корпус.

Роман открыл расписание на планшете.

— Завтра у нас там зачёт. Постараемся быстро всё сдать, а потом разделимся и пройдёмся по этажам. Осмотрим всё, до чего сможем добраться.

— А если до вечера ничего не найдём? — спросила Женя.

— Тогда воспользуемся твоим ЭМИ, — ответила Ася. — Пустим импульс и попробуем вывести таймер из строя.

Женя нахмурилась.

— Если он не экранирован, Баринов химик, но думаю он знает про клетку Фарадея... И если импульс не спровоцирует срабатывание.

Уверенность на лице Аси угасла.

— Значит, ЭМИ — крайний вариант. В первую очередь нужно добиться, чтобы здание закрыли и вывели оттуда людей.

— Рискованно, — сказал Роман. — Но другого плана у нас пока нет.

Женя помедлила, затем поднялась со стула.

— Хорошо. Пока патрули не вышли на вечерний обход, давайте осмотрим старый корпус снаружи. Заодно изучим тот самый барельеф.

Они накинули куртки и вышли из общежития. Уже стемнело. После душной комнаты холодный воздух неприятно обжёг разгорячённые лица.

Проходя мимо административного здания, Роман внезапно остановился. На третьем этаже ярко светилось одно-единственное окно. Сквозь светлую занавеску отчётливо проступал силуэт Вениамина Аркадьевича.

Брошенные майором слова не давали Роману покоя.

«Ася вас использует».

— Девчонки, идите к старому корпусу, — тихо сказал он и придержал Асю за плечо. — Я вас догоню. Мне нужно кое-что сделать.

— Ром, ты куда? — встревоженно спросила она.

— В кабинет ректора. Хочу позвонить отцу по служебной линии и выяснить, что за человек этот Иванов. Подождите меня у входа. Я быстро.

— Может, мы пойдём с тобой?

— Не надо. Чем меньше людей увидят возле кабинета ректора, тем лучше.

Не дожидаясь ответа, Роман развернулся и решительно направился к дверям административного корпуса.