Формула Девятки. Том 1

Глава 1

Словно пощечиной, в глаза ударил свет фар встречных автомобилей, выдёргивая меня из небытия. Я выдохнул что-то нечленораздельное, дёрнул руль вправо, уходя в соседний ряд.

— Твою мать! Жить надоело?! — рявкнул мужик из «Гранты», притормозивший заранее и всё равно успевший меня обматерить. Он уступил дорогу, но моё ведро с гайками и не подумало сцепляться шинами с асфальтом. Машину понесло дальше, как по льду.

— БИ-И-ИП! — пронзительно возмутился позади «Хавал», а водитель внутри выпучил глаза и разразился матом, которого я, к счастью, не слышал. Меня тащило на бордюр, и я никак не мог что-то изменить этими чужими тонкими руками, что не слушались и не реагировали так, как должны.

Бац! Зубы больно клацнули. В колесе что-то хрустнуло. Машину едва не выбросило на миловидную старушку, прогуливавшуюся с чёрным спаниелем. У женщины расширились глаза, она инстинктивно подтянула собачку к себе, прижав к груди, чтоб спасти от неожиданной опасности. Мой автомобиль наконец замер на газоне раненым и очень старым зверем, который больше не может бежать.

Слева тянулась гудящая полоса машин на трассе. Справа газон, на котором старушка что-то возмущённо кричала, потрясая сумочкой с дрожащим кокером на руках.

Я схватился за голову и сжал в пальцах волосы. Но вместо привычных ухоженных локонов ощутил под пальцами какую-то жесткую, спутанную паклю.

— Всё хорошо? — Милая старушка подошла и положила мне на плечо мягкую и теплую ладонь.

— А?.. Я просто... отдышаться надо, спасибо. Я... всё хорошо. — Я попытался улыбнуться, но этот фальшивый оскал тут же сполз с лица. Этот голос был не мой. Моложе, с хрипотцой будто я много лет курил.

— Вечно они гоняют, гоняют... — Женщина вынула из сумочки небольшую бутылку с минеральной водой. Кокер потянулся лизнуть угощение, но она отодвинула рукой собачью мордочку в сторону и протянула мне воду. — У тебя глаза, как у деда моего, эх... на вот... воды попей, ох... Береги себя. Не гоняй хоть больше.

Я растерянно кивнул, принял её маленькую бутылочку и сделал несколько глотков. Когда я поднёс ладонь к лицу. Худая. Пальцы грязные, с въевшимся мазутом под неухоженными ногтями.

Она попрощалась и, поглаживая кокера, который всё пытался вырваться и познакомиться со мной, удалилась по своим делам. Ржавое ведро, в котором я и пришёл в себя, оказалось серой «Девяткой» с ржавыми боками и наклейкой на боку «Lada Sport» — она стояла на газоне, как стыд из прошлого.

— Это было бы смешно, если б не было так грустно. Но было бы забавней, проснись я в Японии за рулем Труены. — Я провёл рукой по щетинистому лицу, брезгливо поморщился и на всякий случай заглянул под капот

Бывший хозяин этой машины и этого тела всунул движок от «Тойоты» в многострадальную «Девятку». Я ещё раз протёр лицо ладонями, со вздохом закрыл капот и вернулся в салон. Нужно было думать, что делать дальше, и понять, как жить эту новую жизнь. Я положил ладони на руль в положении три-девять, что осталась моей. Если мне дан шанс, он мной будет использован.

А пока я вернулся на трассу, надеясь прочистить мысли во время поездки. От тяжёлых дум меня отвлёк звонок старенького «Андроида» на подставке — на нём до этого светилась точка навигации, ведущая к какой-то мастерской. Динамики хрипло отозвались то ли кашлем, то ли роком, и на экране высветилось имя «Ашот». Я поднял трубку и поднёс к уху.

— Денис-джан! Слющай, клиент звонил, говарит, ждёт тебя слищком долго. — Обеспокоенный голос старался звучать добродушно, но напряжение чувствовалось в том, как он понизил тон. — Поторопись, дорогой мой. Хорощо?

— Да... я еду. — Коротко попрощавшись, я направился к конечной точке навигации.

Голова просто разрывалась от мыслей. Я доставщик? Курьер? Старая память этого тела не хотела услужливо подкидывать воспоминания, оставаясь лежать где-то на дне и не желала подниматься. А ведь сколько я прочитал ранобэ и комиксов — и чаще всего такой троп там присутствовал. От обилия мыслей мелко подрагивали пальцы, и где-то на краю сознания скреблось чужое, не моё желание: закурить. Я никогда не курил, но не это тело.

Включив для отвлечения музыку, я поморщился: из динамиков противно загундосила какая-то попса, ещё сильнее отравив и без того отвратные мысли.

— Ну нет, хватит! — Я тряхнул головой и отогнал мысли о бесперспективности новой жизни. — Ты лучший пилот Формулы-Один. Ты Денис Ранин!

И всё-таки хорошее что-то было в моём новом положении. По привычке бросив взгляд на зеркала, на секунду замер. На меня смотрел молодой парень лет двадцати двух — лицо худое какое-то, щетина недельная. Я моргнул, отражение моргнуло в ответ. Коснулся щеки, отражение повторило. Я сжал покрепче потёртый руль, и на лицо наползла предвкушающая улыбка. Денис Ранин умер на трассе. Этот же парень начал всё заново.

С новыми, почти хорошими мыслями я подъехал к московской мастерской. Перед ней стояли несколько автомобилей, среди которых были и парочка гонщиков с подругами, такими же яркими и пошловатыми, как их машины. В мастерской прошёл крепкий мастер в кепке с надписью «Тойота», отпил что-то горячее из термоса и пробормотал недовольное себе под нос, косясь то на мою «Ладу», то на машины гонщиков.

Я, несмотря на новое, пусть и нетренированное тело, поставил «Ладу» идеально меж двух белых линий. Вообще, если приглядеться в спокойной обстановке, то ВАЗ хоть и выглядит внешне как ведро, но под капотом у него вполне себе неплохие двести лошадей, пусть и без нормальной турбины. Бывший хозяин явно постарался, чтоб и посадка была ровная, колёса подобраны с умом, кузов, хоть и ржавый, стоит на дороге уверенно. У гонщиков же наоборот: машины занижены до абсурда, и стоят на растопыренных колёсах, с аэродинамикой, которая на скорости скорее поднимет машину, чем прижмёт. А у Ниссана вовсе зад задран выше нужного.

— А не такое уж ты и ведро, а? — с усмешкой я взял смартфон и прочитал последние сообщения. В одном из них Ашот говорил о какой-то наклейке. Я бросил взгляд на обклеенный синий Nissan GT-R с жёлтым неоном под брюхом, что казался скорее ссаниной радиоактивных жуков, чем чем-то приятным и эстетичным. Его прекрасное чудо инженерии колхозило изрыгающий пламя дракон на боку, и вот ещё белая молния на капот, которую я нёс в руках.

— Ну наконец-то! Наверное, надо было выехать к тебе навстречу, чувак. — Высокий, спортивный парень, похожий на типичного мажора с зализанными назад волосами, спрыгнул со спойлера, едва завидев посылку в моих руках. Говорил он будто с ленцой, растягивая гласные. — Прости, братан. Останешься без чаевых. Я из-за тебя опаздываю на встречу.

Он прокрутил на пальце ключи, с издевательской улыбкой глядя на мою машину. Я старался не смотреть дольше необходимого на их колхоз, чтобы не скривить лицо в ироничной улыбке. Машины — это красиво и эстетично, но не тогда, когда их малюют, будто пытаются скрыть все недостатки.

— Пожалуйста. Хорошего дня. — Не став развивать конфликт, я вручил посылку и повернулся к своей машине.

— Хорошей тебе дороги! Хе-хе! — хохотнул один из дружков мажора, отчего хихикнула одна из девушек, бросив брезгливый взгляд на «Ладу». — Если нужна будет помощь мастеров, они тут. Мало ли, вдруг колесо сломается или в моторе что-то захрустит.

Шутку поддержал мажор и переливчатый смех девушек. Я сжал от злости зубы и кулаки, а на ладонях остались красные полукруги от ногтей.

— Благодарю. Воспользуюсь, если мне нужно будет испортить машину очередным винилом... — уголки моих губ дёрнулись вверх, а взгляд задержался на синем «Ниссане», — или чтоб мне нассали неоном под брюхо.

Друг мажора от моих слов громко расхохотался, хлопнув товарища по плечу:

— А он хорош! Ха!

Мажор же радости не разделил. Он сузил глаза, наклонил набок голову, прокрутил ключи, подбросил их и поймал ладонью, указав на меня пальцем:

— Согласен. Порой сколько ни крась, а всё равно лучше не будет. — Он улыбнулся, сунул руки в карманы и опёрся задом на свою блестящую машину. — В Сокольниках сегодня парни и девчонки будут кататься. Если твой язык такой же острый, чувак, пригоняй. Но я пойму, если ты не приедешь... — Он улыбнулся ещё раз, притянул к себе одну из красоток, намеренно долго поцеловал её в губы и скосил на меня глаза. — ...Я бы предложил тебе спор... но со мной ты вряд ли захочешь прокатиться.

От его тона и этого обращения хотелось импульсивно что-то доказать, согласиться на спор прямо сейчас без условий, но объективно «Лада» при всех её достоинствах не соперник «Ниссану» мажора, даже с учётом его недостатков. А поэтому, даже если у него триста или четыреста лошадей, преимущество у меня будет в другом.

— Я приеду. — После минутного раздумья проговорил я, когда парни и девушки начали терять ко мне интерес. — Но у меня будет условие. Я заранее должен увидеть трассу и сделать пробный заезд.

— Воу! Ха! — Мажор хлопнул в ладоши и мягко ударил ладонью свою машину по капоту. — Ха-ха! Тогда и у меня будет условие. Согласен, а? Ты ещё можешь отказаться! Готов поставить свою машину? Поедем, как в том фильме? Я против тебя, и ставка — машина. Ну или миллион.

— Хм... но не по прямой, там будет очевидно, — я погладил щетину с задумчивостью и кивнул. — Кольцевая, три круга. И я делаю пробный заезд сам.

— По рукам! — Мажор с хищной улыбкой пожал мою ладонь, вытер руку о штанину и бросил на прощанье, закрывая за собой дверь «Ниссана»: — Час ночи, не опоздай, как сегодня!

Когда мажоры уехали, я шагнул к мастерской, и буквально сделал пару шагов, как там хлопнула дверь и раздались истошные крики главного механика. Самое интересное, что работники не реагировали на это вообще никак, будто такое происходит в их мастерской каждый день.

— Бестолочь! Куда ты давишь?! Пошёл отсюда, чтоб я тебя не видел! Кретина кусок! А ты че скалишь зубы?! Ты бабу гладишь или мотор чистишь?! — Голос у него был низкий, с хрипотцой, скорее похожий на отбойный молоток, нежели на человеческий.

Этот сбитый мужик в засаленной кепке глянул в мою сторону, что-то проворчал себе под нос, сплюнул на пол, снял кепку, провёл ладонью по начинающейся лысине и наконец обратился ко мне:

— Че ж ты её довёл-то до такого? Смотри! Не мытая толком, не ласканая! — он сплюнул ещё раз и указал пятернёй на мою машину. — Говори, что ты с ней натворил на этот раз?!

— Кхм... мне бы облегчить её чуток, — мне пришлось немного прочистить ухо, крик мужика оглушал и казалось, отдавался эхом внутри черепной коробки даже издалека. — Сиденья вынуть бы, еще можно немного подвеску перебрать, если времени хватит, развал-схождение выставить. Я заметил, одно колесо смотрит в сторону дома. А еще бы масло с фильтрами сменить, свечи, ремни проверить, тормозные колодки глянуть. Короче, до вечера реально?

— Я тебе тут волшебник, или где?! — заорал снова мужик, прошёл мимо меня и толкнул плечом. — Что ж ты милая, как же он с тобой так... — а вот сейчас он заговорил мягко, будто с любимой женщиной. — Ну ты не расстраивайся, хорошая. Эх, нельзя же с тобой так...

Он прошёл, погладив машину по крыше и что-то пробормоча себе под нос. Его тяжелая ладонь скользнула по металлу с какой-то особой нежной заботой и он прошептал что-то себе под нос.

— Ну так что? Успеешь? — когда он закончил осмотр и мотора тоже, я оперся о крышу локтем и глянул в его глаза.

— Ну движок цел хотя бы, и то ладно. Думал, ты вовсе подснежник, ну... — смягчённым, но всё ещё крикливым тоном проговорил мужчина и принял от меня ключи. — Зря ты с Даном закусился, бедолага. Ласточка твоя может и проедет, да ты и... хм, хотя...

Он отвёл взгляд от моих глаз и уселся в Девятку.

— Я зайду вечером, ладно? И если можно, подержишь у себя груз из багажника? — я закинул удочку ещё и насчёт ненужного баласта.

Мужик дёрнул воротник и поправил кепку резким движением:

— Да ты охренел, балбесина! Я тебе не камера хранения! — Он вперил свой взгляд в мой, будто пытался продавить, но что-то там увидел и тряхнул головой. — Вот же... должен будешь!

Он мягко тронулся с места и загнал машину на свободную яму, при этом вся его недолгая поездка сопровождалась отборным матом и криками.

Как только я наконец выдохнул, у меня свело зубы и появилась мелкая дрожь в руках.

— У меня что, сердце больное? — я посмотрел на свою ладонь с грязными пальцами, в которые въелся мазут, что не вычистишь даже дорогим мылом.

В мыслях промелькнуло нечто тёмное и липкое, а в носу появился знакомый запах сигарет. Я будто хотел вдохнуть его и заполнить им лёгкие до той тягучей теплоты, которая наступает после первой затяжки. Откуда я вообще об этом знаю? Я не выкурил ни одной сигареты в своей жизни! В прошлой жизни, разумеется.

— Да ладно? Вот что это такое на самом деле? — я ударил себя по щеке с тупым звуком, и потряс головой. — Не-не, гонщикам это вредно. Хотя какой из тебя был...

Оперевшись о свои тощие ноги с острыми коленями я хлопнул по карманам и нашёл там мягкий прямоугольник с ядовитыми палочками. Пальцы сами узнали форму и уже привычно потянулись открыть коробочку. Желание было достать одну, просто вот последнюю, она будет стопроцентно самая-самая последняя, но не выбрасывай нас.

— Ну нет! — я швырнул пачку в мусорку у дороги и растёр щетинистое лицо и закрытые веки. Пачка упала в урну с глухим шлепком, я даже не стал смотреть ей вслед, постаравшись забыть о ней, как о чем-то неважном.

В правом кармане раздался звонок, и я поднёс экран к лицу. Времени было девятнадцать часов пятнадцать минут, а звонившим был Ашот.

— Да, Ашот, заказ доставлен, — сообщил я, ещё не зная, можно ли переходить с ним на панибратское «ты», или бывший хозяин этого тела общался с ним исключительно вежливо, выдерживая дистанцию.

— Денис-джан, дорогой! Заедещь к маме моей? — он что-то шумно отпил и чмокнул губами. — Она книщку эту весь дэнь ждет? А, брат?

— Эм... лады, заеду. Слушай, Ашот... — я не знал, как не выглядеть дурнем, потому просто спросил наугад, назвав первый попавшийся район Москвы. — Она же где-то в Таганском живёт? Замотался просто сегодня, да поесть забыл...

— Ай, брат! — послышался хлопок, будто он себя ударил по груди. — Душу рвёшь мне, Дэнис-джан. Ты заедь, мама там хаш сварила. Вай, бра-а-ат! Ты такой хаш в жизни никогда не кущал, слущай!

— Понял-понял, ха-ха! — рот наполнился слюной, и даже тремор в руках будто стал поменьше, да и к мусорке уже не так хочется вернуться за верной и медленной смертью. — Я говорю, она же на Ильича, да? Говорю же, устал что-то... голова не варит вообще.

— Ай, брат! Нэ бережещь ты сэбя! На Пэвщ... Пэв-ф... Пэвченском перэулке, дом шэсть, подъезд трэтий и квартира двадцать пять. Ты жэ на прошлой неделе ей цвэты завозил, брат.

— Да помню, родной, помню. — На моём лице сама собой появилась улыбка, а в груди растеклось тепло, как будто я выпил кружку горячего бульона. — Я просто спутал там с другим домом. Ну всё, щас завезу, будь спокоен.

Поговорив ещё немного и послушав, какой же у мамы Ашота вкусный сегодня хаш, я наконец положил трубку и вернулся в мастерскую, думая про себя, что мне повезло — ведь имя у этого парня было тем же, что и у меня.

— Че тебе ещё?! Ты погляди на неё?! У неё ж даже зенки грустные! — крикливый механик указал рукой на фары Лады, но я поднял ладони вперёд и успокаивающе произнёс:

— Да мне там книжечку забрать одну, и всё. И свалю.

Из машины уже начали вынимать сиденья, и мне пришлось немного потеснить пару парней, извиняясь, что отвлекаю от работы. Книга рецептов была в упаковке, совсем новая. Блюда армянской кухни — мясные и выпечка, были и десерты, судя по обложке. Спешно попрощавшись с работягами и пожелав им хорошей работы, я вернулся на улицу, где с замиранием сердца проверил счёт в банковском приложении.

Денег у меня было прям в притык, всего пять тысяч, что для меня прошлого просто катастрофа. Было много вычетов, в основном это какие-то больничные переводы на крупные суммы денег. Похоже, парень крутился как мог и пытался заработать любые деньги, а отдавал всё на чьё-то лечение. Тем не менее немного денег на счету было, на них я и доехал до добродушной и очень гостеприимной женщины, что накормила меня таким хашем, после которого хотелось идти и геройствовать. Так же на такси я вернулся в мастерскую, где забрал машину.

— Я за тобой следить буду! Понял?! — тот же крикливый механик рявкнул, едва меня завидев. Он отхлебнул из термоса кофе, если запах этой бурды можно было отнести к этому благородному напитку. Он поднял руку и раскрыл ладонь, на которой лежали ключи от моей машины. — Угробишь своё зубило, я тебе что-то сломаю! Как платишь будешь?!

— С победы отдам, теперь точно выиграю, — я принял ключи и сжал в теплый металл ладони. — Выхлоп у него страдает, да и сцепление он жжёт. На прямых он обойдёт, но... я знаю, что делаю.

Мужик всмотрелся в мои глаза и пожевал верхнюю губу, отпил ещё раз свою нефть, что по ошибке пахнет как кофе, и крякнул. Затем сплюнул и проорал:

— Посмотрим! Продуешь, я из тебя душу всю вытрясу!

На том мы и попрощались.

Машина вела себя по-новому, стоило мне тронуться с места. Она, конечно, не превратилась в ракету, и сотку за три секунды не берёт, что от неё и не требовалось. Она способна резво набирать скорость после поворотов, а снижение веса позволит мне заходить в них чуть быстрее, нежели до этого. Каждый килограмм, который мы сняли, чувствовался в отклике на руль, как будто машина перестала задыхаться.

Место проведения гонок в Сокольниках найти не составило бы труда, даже не зная, куда точно ехать. Светомузыка, грохот басов, крики гонщиков и фанатов — всё это смешивалось в единую какофонию, но она приятным образом отдавалась теплом в груди и наполняла кровь и сердце этим ритмом. Стоило мне остановиться и привлечь внимание хлопком двери, как на мне сошлись равнодушные, презрительные и высокомерные взгляды, будто на королевский заезд приехал крестьянин на тягловой кобыле.

— Это что за деревенщина? — тонким голоском протянула какая-то высокая худая девушка в коротком топе и юбке. — Места для фанатов вон там. Тут тусуются гонщики или...

— Машунь, ты как всегда! — один из её друзей обернулся и мягко коснулся её плеча, отчего девушка недовольно сморщила носик, глядя на меня, но от руки не отстранилась. — Ты приехал? Я думал, ты сольёшься. Ха-ха! Не сломался по дороге?

Конечно же, другом этой девушки был мажор. Среди сверкающих машин, стоящих в ряд, был и его синий «Ниссан» — с уже поклеенной белой молнией на капоте.

— Бро, так ты чё, не рофлил?! — белобрысый друг мажора вытаращил глаза на друга, вытягивая в мою сторону палец. — Ты ж его сделаешь! Ты чё, ты внатуре?

— У него там под капотом что-то агрессивное, чел... — протянул лениво мажор, прокручивая на пальце ключи. Уголки его губ дёрнулись вверх, а голову он наклонил набок, обернувшись ко мне. — Ну так что? У тебя последний шанс отказаться. «Девятка» против «Ниссана»? Мне даже несмешно будет.

— Если б я не был уверен, остался бы дома. — Я вздохнул, сжимая кулаки до хруста в костяшках, прикрыл глаза и выдохнул. — Я хочу тебе доказать, что смогу это сделать даже на таком ведре с болтами. А уеду на нормальной машине.

Мой порыв поддержали нестройными смешками и аплодисментами. Какой-то рыжий толстячок мазнул камерой по ряду автомобилей и будто для контраста заснял ещё и мой ВАЗ. Через пару минут мне выделили одиночную круговую трассу, но организатор — темнокожий парень с причёской афро — наклонился локтем на крышу и понизил голос до шёпота:

— Один круг, окэ? Если б не Дан, ты б вообще с фанами тусил.

Я кивнул в знак согласия и коротко ответил:

— Мне хватит и круга.

Парень мягко хлопнул ладонью по крыше и дал знак девушке у стартовой полосы. Та лениво махнула рукой, и я тронулся.

Вместо того чтобы рвать сразу, я плавно отпустил сцепление и дал машине почувствовать асфальт под колёсами и только потом позволил себе добавить газа. Я чувствовал асфальт под шинами и подвеску, что проседала ровно настолько, насколько нужно. А сама «Лада», ещё час назад казавшаяся мне хламом, теперь нащупывает под собой дорогу и начинает мне верить.

— Ладно, немного доверия ты от меня заслужила, — я улыбнулся и погладил руль, слушая стройный бас движка, который теперь вселял уверенность в предстоящей гонке.

Перед первым крутым поворотом я сбросил скорость и переложил корпус машины на внешнюю сторону, дождался, пока вес перенесётся, и только когда передние колёса нащупали траекторию, добавил тяги. Шины тихо запели предупреждением, и «Девятка» прошла поворот так чисто, что ахнули зрители, снимающие меня на свои смартфоны.

— Неплохо, ты справляешься лучше, чем я думал, — хвалил я свою машину, начиная доверять ей всё больше и больше с каждым новым поворотом.

На резкой шпильке сбросил до минимума, выждал, пока нос уйдёт в нужную точку и крутанул руль. Машина присела, клюнула носом, отозвалась лёгким скольжением, и вышла как по нитке. Долгий поворот я прошёл на дуге, держа ровный газ и слушая, как подвеска дышит вместе со мной. Я прошел каждый поворот, запоминая все ямы и маленькие лужи, а натренированный мозг позволил запомнить каждую неровность дороги.

Наконец, когда я вернулся к стартовой линии, у меня были прогреты и шины, и сам я чувствовал свою машину на новом, более глубинном уровне.

Когда гонка уже готова была начаться и рядом со мной встал мажор, я подмигнул виденным мной ранее девушкам в толпе и окинул взглядом стартовую площадку. Четыре гонщика с ревом моторов сорвались с места. Тут же раздались крики, свист, громкий смех. И грохот моторов ударил по ушам звуковой волной. Переведя взгляд на мажора, я улыбнулся:

— Надеюсь, новые наклейки добавят тебе аэродинамики.

Он хмыкнул мне в ответ, и спустя несколько минут я подвёл машину к старту. В «Ниссане» Дан прикрыл глаза, наклонился вперёд и коротко поцеловал руль, прошептав какую-то мантру. Девушка крикнула «старт» и бросила вверх свой топ.

— Внимание! Вы активировали систему «Локально-Интегральный Спутник». Желаете пройти обучение? — приятный женский голос прозвучал из динамиков, заставив меня вздрогнуть и осмотреться, только вот в машине был лишь я и больше никого.

— Какого... Спутник? — Мои глаза расширились, а следом топ красотки упал на улицу и мы оба сорвались с места.

— Поехали! Воу-воу! Жми-жми-жми! — Раздавалось со всех сторон. Ткань мелькнула в воздухе, как флаг и мы сорвались с места!

Глава 2

Раздался громкий сигнал, и топик девушки мягко упал на асфальт. Она засмеялась, мило прикрываясь одной ладонью. Позади наших машин раздались радостные крики и призывный свист.

— Погнали! Юху! — всё это сопровождалось вспышками смартфонов да радостными возгласами.

Дан вырвался вперёд с диким рёвом своего движка, с металлическим лязгом на верхах. Девятка подо мной ответила густым басом дикого зверя.

— Пф, побереги сцепление, — я проворчал, переключаясь с легким хрустом на третью с перегазовкой.

На ближайшем перекрёстке меня чуть не ослепили вспышки камер на смартфонах. Белые пятна расплылись перед глазами, и на секунду я потерял траекторию.

— Мало того, что трассу не видел, так ещё и вы? — я едва не потерял управление, но смог выровнять машину и войти по идеальной траектории в поворот.

Заднюю ось повело чуть дальше, шины взвизгнули, цепляясь за асфальт с протяжным «и-и-и», от которого по спине идёт холодок. Я выровнял её и слегка задел колесом бордюр. Удар отдался в руль злым тычком.

— Воу-воу! — проорал какой-то парень, светя мне в лицо камерой с фонариком, при этом он вскидывал руку вверх и то ли пытался меня подбодрить, то ли наоборот разозлить.

Выйдя из поворота, вдалеке заметил Ниссан Дана. Его задние фонари горели впереди двумя красными злыми точками.

— Ну конечно, ездить-то ты не купил, — моя улыбка растянулась на всё лицо, потому что о правильных траекториях он знает ровно столько же, сколько и о нормальном тюнинге. — Всё решится на последнем отрезке.

Я сжал покрепче руль, чувствуя его потепевший от ладоней пластик и переключился на следующую передачу с идеальной перегазовкой, насколько это позволяет потрёпанная коробка передач. Задние фары Дана мелькнули после следующего поворота. Я наклонился чуть в сторону, входя в следующий поворот по лучшей траектории и с идеально выбранной скоростью. Машину слегка качнуло, и шины царапнули о бордюр.

— Всё хорошо, всё хорошо. Держись! Может быть, не такое уж ты и ведро. — Я погладил приборную панель на ровном отрезке и взглянул на ревущую по обе стороны трассы толпу, чьи крики, свист и вспышки камер сливались в один сплошной гул.

— Система «Локально-Интегральный Спутник» предлагает задание. Проедьте по идеальной траектории и заработайте очки опыта, — из динамиков вновь раздался приятный женский голос. Вот казалось, что он лишён всякой человеческой эмоциональности, однако ж было в нём и что-то настойчивое и дружелюбное одновременно.

— Да что ты такое-то? Ты кто и где ты? И даже если это розыгрыш, поехали! — и прямо на лобовом стекле выстроилась идеальная линия, показывающая мне зеленоватым светом траекторию.

— Кривовато как-то, нет? — я с сомнением уставился на путь, но всё-таки последовал примеру, и линия засветилась зелёным, а затем она вспыхнула мягким светом, когда я проехал по ней. — Да ты издеваешься? Эта траектория была правильнее?

Пусть мне и не нравилось, но я вошел в линию и поехал по новой траектории. Она вспыхнула мягким желтым и пропала, а в динамиках прозвенели переливчатые колокольчики.

— Вы выполнили первый квест. Система активирована и подтверждена! — Женский голос был полон радости и веселья. — Не отвлекайтесь, пожалуйста, от дороги. Желаю вам удачи!

Мне до последнего казалось, будто кто-то спрятался в багажнике и просто разыгрывает меня. Но думать об этом буду потом, дальше начинались сложные участки, так что отложу всё до финиша.

— Прямой отрезок. Это нехорошо, он оторвётся, — я посмотрел на спидометр и сравнил примерный отрыв. — Секунды на четыре впереди, и на подобных ещё на секунду будет отставать.

С точностью профессионала подсчитал я нарастающий отрыв и всё-таки улыбнулся, приближаясь к ещё одному отрезку, где начинались частые повороты то влево, то вправо, что для неопытного пилота достаточно тяжело. Да ещё вот эта шпилька!

— Оп-па! Ха! — насколько это было возможно, я идеально вошёл в шпильку, правда, в этот раз мне просто повезло, и я чуть не задел небольшую ямку, по которой проехал по краю и подвеска отозвалась неприятным ударом где-то в груди.

— Ну иди сюда, Ниссанчик мой колхозный! — в голосе у меня появился хищный рык, а руки налились силой от прилива адреналина трассы. Пусть мы мало знакомы с машиной, пусть я не знаю трассу, но за рулём этой машины сидит лучший гонщик Формулы-Один в мире.

— Три секунды, — я прикинул примерно расстояние до первого места и сократил расстояние ещё на секунду на следующем повороте.

Дан обернулся, сжал до боли зубы и громко выдохнул носом воздух. Не такой он представлял эту гонку. Чтоб какой-то нищий курьер на старой Девятке заставил его напрячься?

— Нервничаешь? — усмехнулся я, видя очередную ошибку Ниссана на повороте.

Его траектория изменилась, он явно перенервничал и шины Ниссана с дымком взвизгнули, когда Дан затормозил слишком поздно.

— Ва-а-а-ау! Вы видели? — ахнули несколько зрителей, следя через дрон за движением серой Девятки, что почти ткнула в задний бампер Ниссан Даниила, одного из лучших гонщиков на Сокольничьей трассе.

— Привет-привет, — я хохотнул, оставляя поцелуй, как это называется у гонщиков, когда бампер почти касается бампера соперника. На секунду мне показалось, что я почувствовал, как воздух между машинами сжался в тонкую плёнку.

Дан сжал от злости зубы так, что они готовы были раскрошиться. Он сместился левее, пропуская меня, но такая глупая провокация не заставит меня совершить ошибку.

— Ты думал меня переиграть, как дешёвку? Ха-ха! — я улыбнулся широко и задорно, видя его злую мину в боковом зеркале Ниссана.

— Тц! — только и смог выдавить из себя обозлённый Дан.

После долгого поворота показался достаточно длинный отрезок, на котором Дан смог вырваться вперёд на две секунды, но задержался на ещё одном повороте, и уже на следующем я решил немного его наказать за дерзость, которую он устроил ранее.

— О-о-о! Вы видели? Это как? — кричал какой-то рыжий парень, держа смартфон в руках.

— Да это невозможно! — завизжала блондинка с пультом от дрона в руках.

— Он псих! Он хренов псих!

— Давай! Знай наших!

— На Девятке! Ха-ха-ха!

На сложном повороте, да ещё и на спуске, где водитель обычно осторожничает, я прибавил газу и вошёл в скандинавский флик по широкой дуге. Заднюю ось повело боком. Обычно Девятка не любит дрифт, но сегодня она слушалась. Шины протяжно завыли на одной ноте, и этот вой смешался с рёвом тойотовского движка, который наконец проснулся по-настоящему. Стелящийся дым от покрышек в свете фар казался живым, что не ушло от десятков голодных камер.

У водителя Ниссана поднялись на лоб брови, когда он увидел слева от себя Девятку, не только входящую в дрифт на опасном повороте, но эта чёртова машина ещё и обгоняла его!

— Что ж поделать... — я флегматично пожал плечами, с ухмылкой смотря на удивлённую мину мажора. — Не везде решают деньги. Ездить тоже нужно уметь.

Проговорил я и царапнул задним бампером машину соперника, встав впереди него с визгливым скрежетом металла о металл. Он попытался атаковать справа, но я перестроился и не пустил. Да, непрофессионально, и меня бы за такое дисквалифицировали на нормальных гонках, но здесь такое разрешается.

— Гр-р-р! — в груди Дана поселилось нечто тяжёлое и горячее, заставляющее его буквально рычать и сжимать руль так, что казалось, он мог бы содрать дорогую оплётку.

Сначала пришел сладковатый запах антифриза, а стрелка температуры уже была в красной зоне. А потом двигатель похоронно застучал, и этот звук мне был, к сожалению, знаком.

— ...Что? Нет!.. — мои глаза расширились не столь от удивления, сколько от несправедливости всей этой ситуации.

Финиш. Он вон там. Он близко и одновременно теперь далеко. Из-под капота пошёл сначала маленький ручеёк белого пара, а из выхлопной трубы сзади повалил белый дым сначала тонкой струйкой, а затем и гуще. Я сместился левее, пропуская соперника, и на моё удивление, на его лице не было ликования. Он со злым и каким-то бешеным выражением лица обогнал меня и умчался вперёд, где его встретили аплодисментами и овациями.

Дан остановил машину, резко хлопнул дверью и дёргано с каменным лицом поправил воротник дорогой куртки. Он сверкнул глазами, видя вскипевшую Девятку, что и позволило ему выиграть.

— Нет! Только не это! — Кричал я, видя на приборах горящие лампочки перегрева: стрелка температуры уползла в красную зону. Да ещё и когда машина остановилась, пар под капотом уже казался куда гуще и тяжелее.

Я вышел, открыл крышку и прокашлялся, отмахиваясь от дыма и горячего воздуха, когда он ударил в лицо, как из открытой печи.

— Ты крут! Не, ну ты реально крут, братан! — ко мне подбежал какой-то толстый парень со смартфоном в руках. — Ты если бы, в натуре, ты бы его сделал! Да у тебя подписоты под лям было бы, прикинь если б ты...

— Ага, признателен, — я разочарованно махнул рукой и попытался прикрыть камеру на его смартфоне ладонью. — Победитель вон там.

Я указал рукой на дёрганого мажора, к которому подскочили девушки и его друзья, но ему будто было на них плевать, он что-то коротко и отрывисто им сообщал, бросая иногда на меня долгие взгляды.

— Ты обошёл Дана на этом! — парень всплеснул руками и подошёл к моей машине, обходя её по кругу со смартфоном в руках. Взгляд его при этом был придурковато-счастливым.

Несколько других ребят и девчонок тоже появились неподалёку, снимая и меня, и машину. Я протолкнулся мимо надоедливых зевак и прошёл пешком к финишу, сопровождаемый вспышками камер и подбадриваниями в стиле:

— Чувак, в следующий раз точно доедешь!

Или что-то такое:

— Позвони мне... или нам. Хи-хи-хи! — это были какие-то красотки со взглядами хищниц.

— Ты победил, — коротко сообщил я мажору, подходя к его машине.

— Да. Теперь ты торчишь мне бабки, — Дан говорил быстро и отрывисто, не с той ленцой, что была у мастерской, да и ключи в ладони он сжимал и, казалось, хотел их просто раздавить. — И тачка теперь моя. Как ты... где ты так научился?

Его глаза сузились, челюсти по-прежнему были сжаты до предела.

— Наш Данчик такой круто-ой! — пропищала радостная подружка сбоку от парня, вторая с другого бока провела ладонью по его груди и томно улыбнулась, глядя в его глаза. Но он смотрел только перед собой, в моё лицо. Вокруг нас была кричащая и шумная толпа, но он на них не смотрел, сверля взглядом только меня.

Я прошёл к его машине, глянул на царапину, которую оставил ему, и присел на корточки.

— У тебя жопа низко сидит, поднять надо бы. Давление ещё проверь, тебя таскало далеко на поворотах. Ну и так... развал-схождение давно не делал, наверно? Знаешь, другой водитель не дал бы мне на этой машине даже задницу свою увидеть. — проговорил я, подцепив ногтем маленькую заусенку на бампере, и поднялся с корточек.

Дан сжал кулаки и резко выдохнул воздух из носа. Он вперил в меня свой колючий взгляд, втянул воздух через зжатые зубы и прошипел:

— Ты мне всё ещё бабки должен... И не думай, что знаешь мою машину лучше, приятель. Тц!.. — шипящий шёпот Дана был полон не столь злости, сколько горечи от случайной победы. — Ты вообще где так водить научился? Кто твой учитель?

— Хех, думаешь, меня тоже на треке учили? — видя бегающий взгляд парня, я усмехнулся. — Ну конечно, я угадал. Твой учитель не на треке, он вот здесь и здесь. — Я указал на грудь и голову. — И если где-то пусто, ты хоть все треки мира собери. Толку-то? Ездишь на колхозе своём и проигрываешь Девятке.

— Тц... Даю тебе месяц. Понял? — он повернулся и бросил через плечо, обнимая двух красавиц. — Не принесёшь бабло, будешь вон... рыб кормить. Миллион через месяц. Андестенд?

— В лесу рыбы не водятся, хех, — я махнул рукой и вынул смартфон. — Да, здравствуйте. Мне бы эвакуатор. Хорошо, жду.

До мастерской я доехал вместе с эвакуатором и расплатился последними деньгами, думая при этом о том, что за голос я слышал в машине перед началом заезда и сейчас. Мастерская была закрыта, и мне предстояло дождаться её открытия, а потому я решил разобраться с тем, кто же меня разыгрывает.

На парковке у мастерской светил только один тусклый фонарь, и тот иногда потрескивал и мигал, отбрасывая дёрганые тени на асфальт.

— Фух... ну ладно, вылезай. Теперь уже не смешно, — я подошёл сзади и открыл багажник, пошарил даже для уверенности руками, но не нашёл никого.

Залез в салон и с фонариком на смартфоне проверил каждый уголок салона, даже в бардачке искал какой-то спрятанный динамик, радиоустройство или что-то ещё такое, но ничего этого нигде не было.

— Да где ты?! — рявкнул я и чуть не ударился головой о потолок, когда женский голос с лёгким укором произнёс:

— Вы... вы внутри меня, хм...

И в конце это её хмыканье прозвучало скорее как мягкий и теплый смешок.

— Не смешно мне. Я взрослый человек! Ну... — оглядев ещё раз свои мослы, что по ошибке называются руками и ногами, я вздохнул ещё раз. — Насколько вообще возможно. Что там было перед гонкой? И что за траектории ещё такие? Что за система? Ты как из того фильма, такая же? У тебя есть имя? Сколько таких как ты?

— Если у вас остались какие-то ещё вопросы, можете задать их все, я постараюсь ответить по порядку, — с таким же насмешливым тоном произнёс женский приятный голос.

Она выдержала небольшую паузу, будто ей нужен был воздух, и произнесла:

— Мы с вами не были до этого знакомы, и поэтому я себя никак не проявляла. Но вы внимательный и чуткий водитель, поэтому я вам и доверилась. По траектории я проверила, насколько вы способный водитель, и оказалось, что вы очень талантливы. Я сожалею о вашей смерти, но... вы теперь в новом теле!

— Стоп-стоп! — я даже вытянул перед собой руки. — Ты слишком как-то много знаешь, тебе не кажется?

— Денис Кротов, чьё тело вы заняли, к сожалению или к счастью, освободил для вас тело, — ответил голос Лады, и в голосе её появились более серьёзные нотки. — О том, кто вы, узнаете позже, а сейчас сосредоточимся на главном. Вы уже называли меня Ладой. Мне подходит это имя. Я такая единственная в своём роде... в этом мире. — А вот сейчас она наоборот будто погрустнела. — Но насколько далёкий путь мне пришлось проделать, это сейчас не важно. Вы потратили накопленную мной энергию и теперь можете выбрать одно из нескольких улучшений. Но я бы предпочла ремонт.

— Так! У меня голова кругом, — я прошёл из стороны в сторону и залез обратно в салон. — Ты не в моей голове, так? Ты вот тут. Мы можем тебя починить, так? Хорошо, первым делом я выберу это. Что ж, не такое уж это и ведро...

— Как скажете, Денис. На время починки мне нужно будет... поспать. О-о-о-а-а... вы тоже можете отдохнуть.

Ближайшие минут тридцать я ходил вокруг уснувшей Лады и ещё несколько раз пытался привести её в чувство или как-то с ней заговорить. Капот больше не открывался, хотя я хотел посмотреть, что там внутри за поскрипывания и щелчки, как будто где-то в глубине мотора кто-то перебирал маленькие шестерёнки.

— Машина с разумом, кому скажи, не поверят, — я расхаживал из стороны в сторону и только к утру дождался, когда наконец-то под капотом перестанет что-то щёлкать.

На удивление машина даже спокойно завелась. Движок проснулся с мягким, сытым басом, а когда я заглянул под капот, он выглядел точно так же, как и было вчера. Никаких следов ремонта на нем не было, впрочем никаких новых деталей так же не добавилось, что наводило на определенные мысли. Если что-то хочу поставить, придется это докупать. А вот починка возможна и так.

— Да так просто не бывает, — я провёл ладонью по лицу и закрыл теплый капот, будто мотор только что работал и его заглушили минуту назад. За всю ночь я проспал от силы несколько часов, и усталость тяжелой рукой слегка давила на глаза и плечи.

— О, ну надо же! Вчерашний лихач! — громко проворчал знакомый со вчера механик. Мужчина в своей кепке и термосом в руках окинул взглядом меня и Ладу, задержавшись чуть дольше на колёсах и бамперах. — Ты мне и так должен! Бери деньги где хочешь! Но сиденья назад поставим, нам эту мебель незачем держать. И монатки свои забери!

— Да нет, Лада у меня на ходу, — я улыбнулся и погладил машину по крыше, и открыл дверь. — Сейчас подъеду поближе. Сколько я тебе должен?

— Полтос с тебя, хороняка! — механик пожевал верхнюю губу и сплюнул на асфальт. — Сроку тебе две недели. Не отдашь — считай всё! Нигде тебя не примут. Будет она у тебя ржаветь, а ты на пешедрапе останешься! Понятно?

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял, — я пожал плечами и дождался, когда мне вернут на место сиденья.

Облегчение кузова мне помогло на треке, но при езде по городу сиденья лучше оставить, мало ли кого мне придётся возить. Пока ждал машину, листал фотографии и списки контактов в смартфоне. В списке была сестра Алина — от неё почти нет принятых вызовов или сообщений. И некий Толя — от него были и принятые, и исходящие звонки, и достаточно много. Вот и весь круг общения Дениса. Никаких фото в смартфоне не было, кроме фотографий счетчика и магазинных ценников.

— Работяга, что ещё сказать, — я хмыкнул и набрал номер Ашота.

— Вай, брат, здравствуй, дарагой! — тут же прозвучал радостный голос знакомого армянина. — Ты по дэлу или так? Работа тебя ждёт, Дэнис-джан.

— Рад, что не спишь, — я глянул на время, было начало одиннадцатого. — Есть что по работе? Срочно надо денег.

— Эх, брат... да знаю я, снова приступ у сэстры? — он глубоко и тяжело вздохнул, что-то громко отхлебнул и выдохнул. — В обэд заедь ко мнэ. Я тэбе поручу... ну так... поговорим, как приедэщь.

— Понял. Адрес тот же? — с напряжением спросил я, однако память услужливо подкинула нужный адрес. Видимо, Лада что-то подкрутила в моих мозгах, либо память тела начала ко мне возвращаться. Назвав адрес, я усмехнулся. — Всё-всё, вспомнил. Ну, я заеду.

И стоило мне положить трубку, вспомнился и адрес дома, и даже внешность больной сестры, что редко встаёт из кровати. А я вечно в машине и дома редко ночую, потому что всеми силами пытаюсь заработать.

Протерев ладонями лицо, доехал до цветочного ларька, ну а единственного невысокого армянина спутать с незнакомцем было невозможно. Его крупный живот, что хотелось назвать директорским, появился первее мужчины, и лицо Ашота расплылось в самой добродушной улыбке, какую только можно увидеть.

— Вай! Денис-джан! Вай... ну какой, слущай, красавэц! — он раскрыл руки и приобнял меня за плечи, затем отстранился и с широкой улыбкой заглянул мне в лицо. — Ну щто, не хочу тебя томить, брат. Коробочку мнэ надо доставить. Сможещь?

— Ашот, дружище. Ещё вчера утром я бы, мягко скажем, отказался, — я улыбнулся, хотя уголки губ тянулись вниз от мысли, что обманываю такого добродушного человека и подменяю собой чужую личность. — Но сегодня я отвезу твою посылку. Что внутри... мне не нужно знать, да? Да не волнуйся. Деньги нужны, и не только для сестры.

— Знаю, брат. Знаю. Как доедэшь, просто оставь у двери и назад. Справищься, Денис-джан? Но... надо быстрее. За полчаса надо.

Я, посмотрев на часы, кивнул и пожал ему руку на прощанье:

— Сделаю.

Закрыв за собой дверь со звонком, я вернулся в Ладу.

— Ну что, красавица. Поехали?

— Маршрут построен. Выберите новое задание, — снова прозвучал мелодичный голос из динамиков, приобретя деловой тон. — Заезд на скорость с азартным водителем. Одиночный заезд на скорость. Или идеально выполненный дрифт на трёх светофорах.

— А тебя точно нет ни у кого больше, Лад? Ну хорошо, как раз тороплюсь, а тут ещё и по пути. — Из горла сам собой вырвался смех, я вырулил на общую трассу, пристегнулся и поправил зеркало заднего вида. — Давай прокатимся с каким-то бедолагой. Ты от этого копишь какую-то энергию?

— Всё верно, Денис. Это опыт, прогресс, победы. Называть можно по-разному, но благодаря ей я восстанавливаюсь и становлюсь сильнее. И это влияет на этот автомобиль.

Мы как раз остановились на светофоре, и справа от меня остановился какой-то красный мерс. Я с предвкушением погладил гладкий и теплый пластик руля, и опустил правое стекло, для чего пришлось наклониться.

— Слышь, бедолага? Ставлю десятку, что до того светофора ты не дотянешь на этом металлоломе! — со своей лучшей улыбкой, что однажды помогла мне познакомиться с мажориком, сейчас я провоцировал и какого-то мужичка, на пассажирском сиденье которого сидела красивая женщина лет сорока.

— Че, выхлоп поставил и решил в шашки поиграть? — мужик опустил стекло и окинул взглядом посадку и колёса. — Три светофора до Ильича. Если ты туда хотя бы дотянешь, я тебе даже руку пожму. Обгонишь, не пожалею и десятки тыщ!

— Идёт! Но давай поднимем до полтяхи? — с фирменной улыбкой я прикрыл окно, и в момент переключения светофора я с рёвом мотора стартанул, как и этот мужик.

— Так уверен в своём ВАЗе? Договорились! Я подниму до сотки! Зассышь или погнали?

— Согласен!

Движок рявкнул, и его бас раскатился по улице, как удар в барабан. Мощность его движка позволила мужику на мерсе вырваться. Его задние колёса взвизгнули, цепляясь за асфальт, и он ушёл вперёд, только как-то тяжело и грузно. Вот она беда — у него есть пассажир, и сам мужик достаточно крупный, да к тому же и мерс его тяжелее Лады.

— Ну и куда ж ты такой нарядный? — я смотрел, как он играет в шашки и рискует. Его корпус кидало из полосы в полосу, и каждый манёвр отзывался визгом шин.

— Денис, предлагаю вам спрятать нас от камер. Это будет стоить пятьдесят единиц энергии.

— Вот ты раньше не могла спросить? Трать, не надо мне ещё и штрафов.

— Уже сделано.

— А зачем ты спрашивала?

— Из вежливости.

Я вздохнул и перестроился к фуре, чтоб тут же обогнать её по встречке. Гудок фуры ударил по ушам и я почувствовал, как воздух от её борта толкнул Ладу в бок.

— И... первый светофор его, — я не был расстроен, впереди ещё два. И тот участок дороги достаточно плотный, а значит, ему там будет тесно. Я с грустью посмотрел на хороший отрезок, где смог бы сократить пару секунд до мерса, но мощности движка отчаянно не хватает. Каждая секунда отзывалась в руле лёгкой вибрацией, как будто машина сама торопила меня.

— Вам доступно нитро, Денис. Пятьдесят единиц на две...

— Врубай! — не раздумывая, ору я.

Мотор зло рявкнул, но случилось всё без замедления времени или подобной чепухи. На спидометре стрелка прыгнула до ста двадцати. И это по городу-то! Справа и слева размытыми пятнами мелькнули несколько машин и ветер ударил в стойку с таким свистом, будто кто-то провёл ножом по стеклу. Я выкрутил руль к повороту, за которым был второй светофор. Лада отозвалась на руль мгновенно, как будто поняла, что от неё хотят, ещё до того, как я повернул.

Мужик на мерсе уже не выглядел таким расслабленным. Взгляд острый, губы стали прямой линией, даже жена его молчит и прикидывается ветошью. Нитро кончилось спустя две секунды, и после голос Лады прозвучал уже устало и как-то немного безжизненно:

— Энергия кончилась, Денис. Дальше вы уже сами.

Я погладил дрожащую приборную панель и шепнул:

— Я выиграю. Спасибо.

На следующем повороте мужик притормозил одновременно со мной, но его траектория была куда шире, и я эффектно обошёл его по внутренней линии, хотя и я совершил ошибку. Шины Лады взвизгнули, цепляясь за асфальт, и на секунду мне показалось, что заднюю ось сейчас сорвёт, но она удержалась. Светофор мы пролетели вместе. Я посмотрел налево, в окне мерседеса на меня смотрела удивлённая жена мужчины, сам же мужик только бросил короткий взгляд, полный напряжения и злости.

— Вот он! Азарт! Сколько вас таких было... — я улыбнулся и прибавил газу, встраиваясь на среднюю полосу, затем влево, вправо, слегка на встречку! И... третий светофор! Я пролетел его, остановившись с визгом шин у парковки. Резина застонала, как струна, резкий запах знакомо ударил в нос.

— Ладушка? Ты как? Всё хорошо? Не закипишь больше? — я вышел и поспешно открыл капот. Нет, движок был горячим. Да и шины при беглом осмотре в целом было бы неплохо заменить. Протектор на передних стёрся почти в ноль и казалась гладкой, как камень.

— Ты че себе туда воткнул? — мужчина остановил свою машину на соседнее место рядом со мной и вынул смартфон. — Ого! Ты че? На шести цилиндрах меня обошёл?! Да ну нахрен! Сколько тут? Триста? Четыреста лошадей?

В глазах мужика стоял неподдельный шок и благоговейный ужас. Он даже забыл про смартфон в своей руке, глядя мне под капот. Движок Тойоты стоял там ровный и спокойный, как будто ничего особенного не произошло.

— Ну... тут дело не только в движке, — я улыбнулся и показал пиксельный код на экране для перевода денег. — Спасибо за заезд. Как раз хватит на штрафы! Ха-ха-ха!

— Да не парься, я позвоню куда надо. Слушай! Так, Марина, родная, не мешай, молю тебя! — он поднял руку, останавливая женщину, когда та хотела выйти к нам. — Мне такой водила очень бы пригодился. А?

— Смотря что делать и куда возить... — не стал я сразу соглашаться, но уголки губ сами собой прыгнули вверх.

— Уважаю! Ха! Да так, человека сюда отвезти, оттуда забрать.

— Да. Только у меня пока что есть заказ.

— Я тебе позвоню. Ха! На Ладе меня сделал! Слышь, Марина? Родная, я тебе сегодня тортик куплю!..

Когда мужчина сел в свой красный мерседес, я с улыбкой взглянул на баланс, потолстевший на сто тысяч, и доехал до нужного адресата. Навигатор привёл меня к жёлтому особняку. Жёлтый, с белыми наличниками, он стоял в глубине участка и больше напоминал пряничный домик, нежели реальную постройку.

— Это вот тут я должен посылку оставить? — я вышел с коробочкой и подошёл к дверям.

— Наконец-то! — ворота открылись, приглашая меня внутрь. — Не забудь посылку и взять у меня на чай, парняга.

Глава 3

Я обернулся и пожал плечами, глядя на Ладу. Места тут было мало, так что я просто поставил её боком перед парочкой каких-то чёрных внедорожников. Либо это машины гостей, ну либо плевать — я тут не задержусь вроде.

Проходя по двору, я с безразличием взирал на каменную дорожку, облагороженные кустики и цветы. Видел я особняки и получше, конечно. Но что сказать, ему хватает и этого. У входа в особняк три каких-то то ли рыбака, то ли охотника что-то обсуждали, активно жестикулировали и кричали. В их хриплых и пьяных голосах слышалось разгорячённое «мы сейчас всё решим».

— И тут какая-то пьянь... — я устало вздохнул и взял шершавый картон коробки в подмышку.

— Уважаемые, дайте-ка я пройду, мне надо посылку отдать.

Мужичьё вытаращило на меня полупьяные глаза. Самый крупный из них был крепкий мужчина за пятьдесят с бычьей шеей, что держала тяжёлую голову с короткой стрижкой. Второй был поменьше, толстенький мужичок в очках и пышными усами, и ещё один откровенный шкаф. По сравнению с моими тощими телесами они выглядели просто гигантами.

— Да отойди ты, че встал? — я толкнул плечом этого с короткой стрижкой и, протиснувшись, нажал на металлическую кнопку звонка.

— А ты ниче не попутал? — тут же начал закипать мужик с ёжиком волос. — Ну-ка дай сюда!

Он попытался вырвать посылку из моих рук, но реакция пилота сработала быстрее моих мыслей. Я отодвинулся, убирая посылку за спину, отбил его руку ладонью с сухим, звонким шлепком, и в этот миг открылась дверь особняка.

На пороге стоял знакомый мне мажорчик, только сейчас он был одет в повседневные джинсы и футболку, а вот голова была всё так же напомажена, отливая на солнце липкими зайчиками, будто его волосы полировали с утра.

— О! Ты тоже тут живешь? Слушай, позови отца, мне ему посылку надо отдать, — я не раздумывая заглянул за плечо ошалевшего парня и крикнул вглубь дома. — У меня посылка! Есть кто дома?

— Олеженька, а этот молодой человек умеет находить друзей, ха-ха-ха! — позади как-то по-доброму посмеялся толстенький мужичок и поправил круглые очки. — Давайте не будем сердиться, друзья? А вы, молодой человек, гляньте на этого господина. Вот же он, перед вами.

Толстячок указал на здоровяка с ёжиком волос, не переставая при этом хитро улыбаться, что было похоже больше на кота, который знает, где лежит сметана и никому об этом не расскажет.

— Па-а-ап? Это он мне тачку поцарапал! — в тот же миг разнылся мажорчик, и смотрел он тоже на этого ёжика на бычьей шее. — Скажи ему! Он ещё и денег мне теперь должен!

— Долг платежом красен, — прогудел здоровяк. Его взгляд и манера речи были равнодушными, с растягиванием гласных, как будто он говорил не с сыном, а с пустым местом.

— Дай сюда, я сказал! — всё-таки вырвал у меня посылку этот ёжик и передал сыну, даже не взглянув на парня. — Так... у меня к тебе будет разговор. А я тебя нигде раньше не встречал? Зайди-ка в гости, обкашляем пару вопросов.

— Обязательно зайду, только мне надо сестру навестить. Завтра заеду, обещаю! Что ж, был бы рад поболтать, парни, но мне работать пора, — я протиснулся сквозь них во дворик и помахал им рукой. — Был рад с вами познакомиться. Но не очень искренне.

И более не задерживаясь, я чуть ли не танцующей походкой вернулся в Ладу.

— Что-то не очень день начался, да? — спросил я вслух сам у себя и провёл ладонью по щетинистому колючему лицу. Посмотрел на ворота, из которых вышла троица мужичков и уселась в чёрный внедорожник, дорогу которому я так неудачно преградил.

— Щас-щас уеду, погоди! — неловко улыбнувшись, я завёл басовитый движок и выехал на дорогу.

Чёрный джип аккуратно показался в зеркалах заднего вида после следующего поворота. Я прибавил газу, чтоб оторваться от него на всякий случай, а то мало ли, что там взбредёт в голову оскорблённому воротиле. А раз уж я обещал, то заеду и правда, вдруг получится объясниться, что вот, мол, не так мы друг друга поняли. Да и колхоз с машины сына бы помог снять, а то так и будет ездить на посмешище каком-то. Дорога стелилась под колёсами гладко, и в какой-то момент я поймал себя на том, что слышу каждый камешек и трещинку будто Лада передавала мне дорогу через руль.

— И вот учили же с детства, чтоб людей по одёжке не встречал, — я протёр ладонями лицо и взглянул в зеркало заднего вида. Джип свернул на перекрёстке налево, направляясь куда-то на выезд из города.

У меня же была довольно неплохая сумма в сто тысяч, и конечно же первым делом я вернул долг механику Вите, как оказывается его звали. Отдал ему пятьдесят тысяч, он как всегда придирчиво осмотрел Ладу, что-то поворчал и отпустил меня с миром. Разве что он провёл ладонью по капоту, как по лошадиной морде, будто на прощанье с хорошим животным.

За эти несколько дней от меня порядком так попахивало, и надо было смыть это всё, да и одежду сменить, а иначе люди будут общаться не столь вежливо. И сестру бы проведать, или быть точным, познакомиться с ней.

— Денис, в вашем мире есть довольно много обучающей литературы по социализации в обществе, — как будто издеваясь, раздался в динамиках голос Лады.

— Не нагнетай, прошу тебя, — я вздохнул и остановился во дворах, где должен был жить я и моя сестра. — Я просто не задумывался об этом раньше. Всем было плевать на мои причуды. А это ты мне память чинишь? Почему я вспоминаю то, что помнил этот парень?

— Не совсем, Денис, — медленно протянула Лада и задумалась секунд на пять, затем ответила будто нехотя. — Часть энергии от меня получаешь и ты. Пока что ты этого не замечаешь, но вскоре это и в тебе проявится.

— Надеюсь, не зудом в неожиданных местах или потерей чувств? — иронично спросил я, но Лада будто даже не поняла, о чём я.

— Конечно же нет, Денис. Ты просто... станешь лучше. Эти изменения ты заметишь чуть позже.

Я вышел и закрыл дверь, осматривая свой дворик в обычном рабочем районе с низенькими домами и неухоженным двориком с ржавой детской площадкой.

— Надеюсь, это не сделает меня зависимым от тебя, подруга, — погладив по крыше Ладу, я направился к подъезду.

У входа тёрлись какие-то алкаши, причём сели у подъезда и разложили у ног какую-то закуску, бутылки поставили. Стараясь не смотреть в их сторону, прошёл ко входу и услышал сзади недовольный булькающий голос:

— Не узнал, Дэн?

Я даже не обернулся — ещё бы мне сейчас быть знакомым со всякими отбросами общества.

— Ты чо, э! — послышалось требовательное, но я уже был в подъезде, а дверь с глухим стуком отсекла от меня улицу и их пьяные голоса.

Поднявшись на третий этаж, я внёс пакеты с продуктами, и в квартире в нос ударил затхлый воздух вперемешку с запахами лекарств и обречённости.

— Денис? Это ты пришёл? — из глубины квартиры раздался очень слабый девичий голосок. Казалось, ещё на тон выше — и он оборвётся.

В груди сразу же что-то сжалось, ударив по животу чувством вины, а на языке возник кисловатый привкус. Имя сестры всплыло вместе с воспоминанием её внешности и возрастом. Похожему на ребёнка тельцу было всего семнадцать, и она была больна. Когда в коридоре показалась худая курносая девочка с ярким платком на голове и синяками под глазами, в животе ещё и что-то скрутило.

— А... кхм... Алин, да. Прости, что молча вошёл, — я пронёс продукты дальше, и, проходя мимо девочки, она протянула ко мне свои тонкие ручки, что были ещё тоньше моих, и прижалась ко мне всем телом. — Я рад, что ты пришёл, Денис. А я тут тебя нарисовала вчера. А сегодня написала историю одну. А ещё... ой, ты купил йогурт?

Вот так и оказываешься в чужой жизни, и не знаешь, что делать рядом с маленьким хрупким существом, чья жизнь зависит полностью от тебя. Её ладони были лёгкие, как птичьи косточки, и я боялся в ответ прижать её слишком сильно.

— У меня... немного денег появилось. Ты скажи, я ещё что-то куплю. Ох, у тебя лекарств нет? — Охрипшим голосом проговорил я, выкладывая продукты в полупустой холодильник. Полки и были почти пустые, только какие-то баночки, да и лекарств в корзинке оставалось немного. Было видно, что приходится экономить на еде, отдавая все деньги на лекарства.

— У меня всё есть, спасибо тебе, Денис, — девочка улыбнулась, снова прижалась ко мне, очень-очень слабо сжимая свои ручки на мне, и, наверное, она пытается давить со всей силы. — Только вот пару дней назад мультик смотрела, и там... но ты не волнуйся, скорости интернета ещё хватит, хи-хи... кхи-кхи... мне хватит, чтоб рисовать, Денис.

В животе скрутило узлом от осознания. У неё кончился интернет, и у Дениса не было денег оплатить даже его — он тратил на лекарства столько денег, что просто забыл или ему не хватило.

— Сейчас, погоди, Алин. Я сейчас. Всё заработает, — я направился к двери, но девочка протянула руку, пытаясь меня задержать, и с грустью посмотрела вслед.

— Да мне... ну хорошо, тебе ещё работать нужно.

У меня сжались кулаки и от горечи закрылись глаза, но я натянул на лицо улыбку и обернулся:

— Я вернусь. Ты... прости, что я так часто пропадаю.

— Я понимаю, Денис, — она слабо улыбнулась, но вышло так же фальшиво. — А ты завтра не забудешь? Мне... кхи-кхи... мне нужно на приём.

— Не забуду, Алина. Я обещаю, я не забуду, — поколебавшись, я подошёл и обнял её.

Девочка прижалась еще раз ко мне всем телом, зарывшись носом в мою футболку и глубоко вдохнула.

— Спасибо тебе... что хоть ты есть.

С тяжёлым сердцем и этим кислым привкусом вины я покинул подъезд и глубоко вздохнул лишенный жизни воздух. Нос мгновенно уловил ядовитый запах никотина от кучки пьяниц, в руках тут же появилась дрожь, и до боли в зубах захотелось сделать один вдох этого проклятого дыма. Пальцы сами сжались в кулаки, как будто уже держали невидимую сигарету.

— Ну как там она? — в голосе пьянчуги вместо веселья и наглости было нечто похожее на сочувствие. — Слышь, присядь, так и сам загонишь себя в могилу.

— Ага... хрхртьфу! — поддержал его дружок, мерзко и смачно харкнув на траву. — Всех денег не заработаешь.

— Некогда мне. Пойду я, — не обращая больше на них никакого внимания и их призывы посидеть, я прошёл мимо.

Остановившись у Лады, я положил на неё ладони и посмотрел вниз, ощущая ладонями прохладный и слегка пыльный металл. Сделал несколько глубоких вдохов, выпрямился и уселся.

— Ты же помнишь того Дэна? — я завёл двигатель и выехал на дорогу. — Он не справлялся, да?

— Мне очень жаль, Денис, что тебе пришлось встретить новую жизнь именно так, — голос Лады стал грустным и низким, как будто даже вибрирующим.

Я ещё раз протёр лицо ладонями, поудобнее уселся и встряхнул головой.

— Так! Интернет!

И, ведя дорогу одной рукой, я зашёл в банковское приложение, нашёл в последних платежах оплату за домашний интернет. От сердца немного отлегло, что интернет парень оплачивал каждый месяц и даже ни разу не просрочил. Я оплатил сразу на год вперёд, чтоб какое-то время у Алины не было проблем хотя бы с этим. И мне было плевать, я даже не хотел думать о том, что она его может не прожить. Проживёт! Я сделаю для этого всё! И будет счастлива!

В ближайшей аптеке набрал тех лекарств, каких не доставало в её аптечке, и не откладывая следующий визит на потом, вернулся в квартиру.

Алина не ожидала меня увидеть, а потому была очень рада показать мне рисунки и какие-то написанные на потрёпанном ноутбуке рассказы. В маленьких историях девочка рассказывала о волшебных странах, о волшебниках и солнце. Я читал и чувствовал, как в груди что-то сжимается.

— Я обещаю. Мы поедем с тобой в Сочи, — обнимая чужую сестру, я давал ей обещание, которое во что бы то ни стало готов был исполнить. — Ты увидишь море и солнце. Может быть, там и не будет волшебников или эльфов, но там будет море и солнце.

Девочка улыбнулась и уснула на моей груди. На языке вновь появилось это кислое чувство, напоминая о том, что я не только могу не выполнить это обещание, но и обманываю девочку — ведь она любит не меня, а своего брата. Погладив её по голове, я переложил лёгкое тельце в кровать. Она пробормотала что-то сквозь сон и ещё раз улыбнулась, прижимая ладошки к худенькому лицу.

Некоторое время я ещё смотрел на спящего ребенка, затем встряхнулся и вышел на улицу. Дверь прикрыл тихо, будто боялся, что скрип разбудит её.

По пути к Ладе я всё-таки решил ответить Ашоту. От него было достаточно много сообщений после моего визита к тому особняку.

— Денис-джан! Ты зачем меня расстраиваищ? Ты дарагой мой человек, зачем доводишь меня? — когда я позвонил своему работодателю, Ашот был не столь расстроен, сколько обеспокоен. — Расскажжи мне, щто случилось, дарагой мой?

— Да навалилось слишком много, дружище, — не зная, с чего начать, я решил начать с самого простого, то есть с правды. — Машина чуть не сломалась, сестра болеет, курить бросаю...

— А-а-а-а! Харощий мой человек! Давно говориль тебе, щто не доведёт до добра эта привычка! — тут же оживился старый армянин, что-то отпил шумно и как всегда причмокнул. — Но я р-рад, щто ты наконец-то... дарагой мой человек, через неделю зарплату получищ! А щас заедь, надо кое-щто доставить.

— Конечно, Ашот. Деньги мне не помешают, да и отвлечься бы тоже.

Положив трубку, я сначала хотел сесть в Ладу, но взгляд мой привлекли потрёпанные брусья и турник. Пусть они были уже потемневшими да пошарпаными, но начало закалке моего тела будет положено. Знакомые мне алкаши у подъезда спали вповалку, чему я был отчасти даже рад. Даже почудилось, будто я слышу их храм или эту зловредную вонь.

— Ну, приступим...

Для начала я хотел проверить, на что вообще способно это тело. Из соседнего подъезда как раз вышла парочка ребят поспортивней, и, переговариваясь между собой, они неторопливо подошли сначала к турнику, положили рядом свои вещи и сняли футболки. Появилось какое-то вот неприятное чувство, но парни почти не обращали на меня внимание.

Для начала я размял шею полукругами, как учили в гоночной школе. Потом наклоны корпуса в разные стороны, скручивания и легкие выпады. Всё это заняло минуты три, и мышцы уже отозвались теплом, что для гонщика было чистой необходимостью. Если тело не готово, реакция будет запаздывать на доли секунды, что на трассе порой стоит подиумов или разочарований.

Поплевав на руки, чтоб не скользили, я запрыгнул на брусья. Что ж, выпрямиться-то я смог, а вот когда опустился вниз, выйти обратно уже как-то не получилось. Руки дрожали, и в какой-то момент я почувствовал, что мышцы вот-вот откажут.

— Хей, дружище, — когда я едва не упал, один из парней с улыбкой и спортивной резинкой в руках подошёл и оперся ладонями о брус. — Мы с Максом вон тут каждый день тусуемся. Может, ты это, резинку возьмёшь?

— Ага, спасибо, парни, — мне было немного стыдно от такого бессилия, но я всё-таки взял резинку, продел в неё ноги и закрепил на брусьях. — Надо было раньше таким заняться.

Второй, кого назвали Максом, после нескольких подтягиваний спрыгнул с турника, сделал глоток воды из бутылки и протянул мне руку:

— Я Макс, а это Лёха.

— Ден, — представился я, снова пытаясь сделать пару отжиманий от брусьев.

С резинкой теперь получалось получше, хотя по самолюбию всё равно немного било, что не могу сделать нормально.

— Все с чего-то начинали. Не парься, бро! — не унывал Лёха и подбадривающе легко хлопнул меня по спине.

— А я вообще упал первый раз, ха-ха! — эхом отозвался Макс и показал на землю, будто я мог заглянуть в прошлое.

С помощью резинки я сделал ещё несколько подходов, чтоб забить руки, затем добавил подтягивания на турнике с разным хватом. Добавил к этому медленные отжимания от земли с полной амплитудой, чтобы грудные и трицепсы привыкали к нагрузке. Добил всё планкой на локтях, сначала на тридцать секунд, потом ещё хотел на тридцать, но слабые мои телеса не выдержали, и продержался я гордых тридцать семь секунд. Стойка на одной ноге с закрытыми глазами для баланса по тридцать секунд на каждую я сделал в самом конце, чтобы вестибулярный аппарат привыкал к перегрузкам, которые будут на трассе. Вот и всё, хоть какой-то минимум, с которого я и начал. Не бог весть что, конечно, но и уже хорошо.

И вот, когда уже окончательно выдохся, я вернул резинку парням и решил немного пробежаться.

— Ладно, спасибо. Вы тут каждый день? — чтоб не уходить по-английски, я закинул полотенце на плечо и сделал шаг в сторону Лады.

— Ага, приходи в это время. Ес-чо поможем че-каво, сам понимаешь.

Пожав обоим парням крепкие руки, я сделал небольшую пробежку, и конечно же в лёгких кончился воздух к середине моего маленького забега. Я хотел пробежать вокруг дома, но в лёгких разгорелся пожар где-то на середине круга. Прокашлявшись, я упёрся ладонями в колени:

— Ха-а-а... ха-а-а... лёгка только дорожка вниз...

Я выгнул спину, от чего сухо хрустнуло несколько позвонков. Дальше я шёл просто быстрым шагом. А ведь мне ещё предстоит тренировать реакцию, а для этого мне нужно купить себе теннисный мяч и бросать его в стену и ловить руками с разного расстояния, с отскоком и без. Потом можно усложнить с двумя мячами, в общем будет мяч, будет и тренировка.

Алина ещё спала, когда я вернулся и вымылся, постирался и надел новые вещи. Вода смыла с меня грязь, и наконец было приятно пахнуть свежестью и чистотой. Нужно ещё и не забыть заказать чистку Лады, чтоб вычистить все эти застарелые запахи из салона, особенно вонь от сигарет.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, я выдохнул на лестничной площадке и случайно столкнулся с какой-то старушкой. У неё были удивительно добрые глаза за толстыми стёклами очков и тот самый фиолетовый цвет волос, какой бывает у пенсионерок, которые стараются скрыть свою седину и совершают эту самую ошибку.

— Ой, Денис? А я как раз о тебе справлялась у Линочки, — пролепетала бабушка, ковыляющей походкой подходя ко мне. — А она-те и говорит, мол, всё на работе ты пропадаешь... Эх, вот горе-то, Господи помилуй.

Не прекращая глядеть мне в глаза, старушка перекрестилась и вытерла нос платком, подняв его от шеи к носу.

— Здравствуйте, тётя Таня, — вспомнить имя соседки мне было нетрудно, в памяти парня она была ярким пятном. — Она вылечится. Не нужно говорить таким... таким похоронным голосом.

Бабушка сноровисто подхватила меня под руку, пока мы спускались вниз. Она ступала вниз аккуратно, касаясь ступеней только одной ногой, другую она берегла из-за болей в коленях.

— Ну так ты молись хоть за неё, — тут же нашлась что ответить пожилая женщина. — Всё-то ты торопишься. Гоняешь вон... ох... колени... Ты вот береги здоровье-то. Оно, знаешь какое... не купишь его нигде. А ты чего, свечку хоть поставь в храме, тоже мне.

— Спасибо вам, тёть Тань, я заеду, как получится, — признаваться ей в атеизме мне откровенно не хотелось, но больно уж добрая была эта женщина, что и не хотелось её огорчать. — Вас может подвезти? Буду рад вам помочь. Куда вам надо?

— Ой, да ну что ты? Тут вон и остановочка рядом, и проезд у меня бесплатный, — тётя Таня улыбнулась и отмахнулась, легонько отстраняясь от меня, но всё-таки остановилась в паре шагов от меня, когда мы оказались на улице. — Ты лучше, знаешь что? Не забыл? Алина-то яблочки зелёные любит. А ты вот ей какие опять купил? Снова забыл?

— Эм... красные...

— Во-о-от! Ну, заболтал ты меня уже.

И, повернувшись, старушка засеменила маленькими шажками куда-то за дом, где и была её остановка.

— Да нет, я подвезу. Как вы поживаете-то хоть? — я всё-таки шагнул к ней и взял под руку, чтоб мягко, но настойчиво потянуть в сторону Лады. — Чего вам на автобусе трястись? И вовсе не за бесплатно я вас везу!

Я улыбнулся, открыл дверь Лады и усадил старушку внутрь на слегка скрипнувшее сиденье.

— Вы с Линой последнее время часто ведь общаетесь? Ну вот и расскажете мне что-то о ней. Может я забыл что-то? А то... работа эта вечная...

Пожилая женщина с довольным кряхтением уселась и тут же пристегнулась. Я, конечно, тоже не забыл о ремне безопасности. В дороге старушка многое рассказала того, чего я не знал. Например, Алина любит собирать коробочку желаний, и Денис частенько туда заглядывал, чтоб сделать маленький и неожиданный подарок для сестры. У неё есть разбросанные по квартире маленькие записки, где она пишет, что сделает, когда вылечится. А ещё у неё есть любимый плюшевый заяц, с которым она спит, когда я не ночую дома.

— Спасибо, что подвёз... эх... ага... я щас... — бабушка кое-как начала выкарабкиваться из машины, и я едва не ударил себя ладонью по лицу от своего невежества.

— Ой... сейчас я, подождите, тёть Тань, — я пробежал вокруг машины и помог ей выбраться, подав обе руки, не забыв заранее взять и её тяжеловатую сумку. — Так вы в одной больнице с Алиной лечитесь, что ли? Завтра у неё приём тут.

— Ага, ага. У этого улыбчивого толстячка, но хоть лечит, и то ладно, — тётя Таня покивала сама себе, а я вот не смог вспомнить ни имени этого врача, ни хотя бы его примерных примет, кроме того, что уже узнал.

— Позвоните, как из кабинета выйдете. Я вас обратно довезу, ладно? — возвращая сумочку соседке, я направился к парковке.

Тётя Таня что-то пожелала мне и на прощание осенила крестным знамением. И пусть я всё ещё оставался атеистом, однако этот жест, именно вот этот искренний, исходящий из самого сердца, растопил немного льда в моём сердце.

Открыв баланс на карте в приложении, чуть не ахнул от остатков. Когда я закупался лекарствами, даже не смотрел на ценник, да и продавщицу не особо слушал, просто приложил смартфон к аппарату и вернулся в автомобиль. На балансе у меня осталось немногим двадцать семь тысяч, двести тридцать три рубля с копейками.

— Тяжело тебе приходилось, Дениска, — я почесал отросшую щетину и с тоской вспомнил о посещении барберов, где я мог позволить себе роскошь не бриться самому.

— Нет, не о том ты думаешь, — я хлопнул сам себя по щеке и убрал смартфон.

— Денис, я взяла на себя смелость взять задание и... поздравляю! — из динамиков в салоне раздался радостный голос Лады, в нём было веселье и восторг. — И ты его уже выполнил! Но заработал ты всего десять единиц. Всего у тебя сейчас сто восемьдесят пять.

— Эх, гуляй, рванина, да? — Моя усмешка прозвучала неуместно. Тем не менее, я перешел к сути. — И ты могла бы вывести на стекло количество этой энергии?

— Конечно, Денис! Почему ты раньше сам не спросил? — в голосе Лады было удивление вперемешку с обвинением. — Вот тут, смотри. Прямо под указателем топлива. Видишь?

— Теперь понятно, — я кивнул и свернул на перекрёстке в сторону цветочного ларька Ашота. — Как часто ты можешь выдавать эти задания вообще? И почему я не могу активировать их сам?

— Я ограничена энергией, которую получаю от... — она замялась, подбирая слова, и мне представилось, как она в задумчивости трогает губы одним пальцем, если б могла, конечно. — Могу назвать это энергией космоса. Она мне нужна, чтоб некоторые обстоятельства шли определённым образом. Я не могу делать это часто, Денис.

— А как мне понимать-то? Вот есть у меня энергия. Ну, очки эти. А как я их получаю?

— Оа-а-ах... прости, я тоже устаю. Ты довёз соседку, за это ты получил десять единиц. Если выиграешь гонку, получишь сотню. А если выиграешь сложный заезд, то получишь и все двести и триста. Но, Денис, я не волшебница. И я не смогу предлагать тебе задания по твоему желанию. Может несколько в день пока что. Но энергия будет копиться и во мне и в тебе. И когда её будет больше, мы оба станем сильнее. Денис, мне пора отдохнуть, ты задаешь слишком много вопросов.

Последние слова Лада говорила обвиняюще, будто я требую от неё большего.

— Что ж, буду рад, когда у тебя её будет достаточно, Лада, — остановившись у ларька, я вздохнул и постучал большими пальцами по рулю. — А я пойду сдаваться Ашоту.

Вскоре мне позвонила тетя Таня и я довез её обратно до дома, а после уже и поехал к Ашоту. У дороги стоял черный внедорожник, очень знакомый по сегодняшнему утру.

Войдя в ларек, я готов был увидеть даже слона. Но никак не знакомых мне трёх мужчин в рыбацкой одежде. А перед ларьком стоял тот самый чёрный Джип, что преследовал меня ранее. Ох, не просто же так они ехали позади меня...

Глава 4

Стоило мне переступить порог, как знакомые мне люди обернулись на звякнувший колокольчик, и взгляды их сошлись на мне, будто лучи, и я мгновенно почувствовал холодок под ложечкой.

— Олеженька, ты глянь. — Толстенький мужичок в круглых очках улыбнулся и ткнул в бок своего друга, прокручивая в пальцах свои пышные усы. — Вторая встреча, и почти за один день. Вот так неожиданность!

Мужик с ёжиком волос, с кем мы виделись ранее, хмыкнул и обратился к Ашоту:

— Ночью прибудет груз. Водитель... — он сделал паузу, и говорил он сейчас с ленивыми паузами, будто говорить ему было лень или тяжело, — у тебя как раз есть один перспективный парень.

— Олег-джан, конещно! А вот и мой дорогой Денис-джан прищел! — Ашот вышел из-за прилавка и положил мне на плечи мягкую, чуть влажную руку. — Как хорошо, что ты прищел, хороший мой человек! Ну?.. Простите его, друзья. Молодой парень, сестра болеет, крутится как может. Ну щто вам стоит?

— Хм... а не та ли это сестра? — прогудел трубным голосом третий из мужчин, внешне напоминающий шкаф, только с глазами.

— Алиночка? Ой, какое совпадение! — Толстячок в круглых очках расплылся в улыбке, у меня кровь отлила от лица, а к горлу подступил холодный комок. Он что, об Алине сейчас говорит?

— Кхм, я прошу прощения за утреннюю... как бы так сказать, оплошность. — Я выдавил из себя улыбку и отстранился от Ашота. — Давайте решим всё мирно. Всё сложилось не очень удачно.

— Да никто зла не держит. — Ухмыльнулся некий Олег, тот, что с головой на бычьей шее. — Было приятно повидаться, Ашот. Денис, да?

Он хлопнул меня панибратски по плечу, будто молотком, и шагнул к двери.

— Никаких обид, парниш. Но Аркадия Мартыновича ты бы не оскорблял, пусть он и добрый человек.

— Ой вэй, Олеженька. Ха-ха-а-ха-а-а!.. — Толстячок отмахнулся, как от пустяка, улыбнулся, глядя мне в глаза, и поправил круглые очки, тронув дужку только одним пальцем. — Запугаешь парня, глупостей ещё натворит. Я всё-таки врач в первую очередь, и Алиночке желаю только добра. Ну, хватит уже смущать паренька. Идёмте, друзья.

Он прошёл мимо меня, улыбнулся ещё раз, растянув свою резиновую улыбку, и задержал свой немигающий рыбий взгляд на моём лице, и добавил:

— Увидимся на сегодняшнем приёме, молодой человек. Пожелайте от меня выздоровления Алиночке.

Обдав меня дорогим парфюмом с металлическими нотками все трое мужчин вышли из ларька. Я стоял, сжимая до боли зубы и глядя им вслед. В висках застучало и во рту пересохло.

— Вай-вай... джан мой, проходи, присядь. — Пожилой армянин положил свою ладонь мне на плечо и повёл к подсобке.

— ТЫ ЩТО ДЕЛАЕЩЬ? А? Я ТЕБЕ ДАЛ ЭТУ РАБОТУ! — неожиданно лицо мужчины приобрело пунцовый цвет, а сам он замахал своими толстыми руками, расхаживая из стороны в сторону.

— Ашот? Я...

— ЩТО АШОТ? Я ПИ-ИСЯТ ЛЕТ КАК АШОТ! ТЫ ПОНИМАИЩЬ КОГО ТЫ ОСКОРБИЛ? ОБ АЛИНОЧКЕ ТЫ ПОДУМАЛ? ДЖАН МОЙ ДОРОГОЙ! ВА-А-АЙ, ГОРЕ МНЕ! — Он схватился за голову и резко присел на хлипенькую скрипучую табуретку. — Ва-а-ай, говориль мне твой отец... да не послущал я его, вечно ты со своим характером...

— Ашот! Я знаю, что накосячил. Поэтому... я же обещал, что приеду к ним? — Вздохнув, я провёл пятернёй по своим волосам и громко, шумно выдохнул носом. Ашот остановился и уставился на меня грустным взглядом. — Я отвечу сам за свои слова и поступки. И Алину я не брошу!

— Да ты щто не понимаищь? Они же бандиты! Послущай, вот... — Мужчина вынул с верхней полки коробочку и достал оттуда смятые банкноты, держа их в дрожащих руках. — Здесь щтук сто. Возьми, и слушать ничего не хочу, бери!

— Нет, Ашот! Тебя я ещё не грабил! — Я отодвинул его деньги двумя ладонями, вышел из подсобки и обернулся. Голос мой стал хриплым и ломким. — Я сам всё отработаю. Тем более им... походу и не деньги нужны. Видно же, давить пришли.

— Денис-джан...

Что хотел сказать мне Ашот, я не дослушал, прикрыв за собой входную дверь в цветочный ларёк. Я постоял секунду, глядя на закрытую дверь. Деньги он предложил не зря — только деньги здесь ничего не решают. На улице вновь запахло привычно асфальтом и пылью, и этот гстой тягучий воздух показался мне куда тяжелее обычного, его как будто бы даже можно было жевать.

Лада заговорила не сразу. Из динамиков сначала будто послышался тихий, осторожный вдох, но затем прозвучал её усталый голос, будто она только проснулась:

— Денис, у нас есть почти двести единиц энергии. Не хватает пятнадцати. — Она замолчала, будто подбирая слова. В это время я уже вернулся на трассу и спокойно ехал к Алине. — Есть возможность улучшения подвески. Это первые улучшения, Денис. Оно не потребует дополнительных запчастей. И они не дадут серьёзного преимущества, но позволят лучше проходить повороты и мелкие повреждения дороги.

— Но заданий пока нет, как я понимаю. — Я усмехнулся, принимая очевидное. — Гонять с Алиной в салоне я не стану. Если ты об этом, конечно.

— Не только, Денис. За сегодняшнюю тренировку ты получил десять единиц энергии. Посмотри сам.

И правда, возле датчика топлива светилось число 195. Но Лада на этом не остановилась и проговорила более весёлым голосом:

— А за помощь Алине ты получишь ещё пять. Как я и говорила, чем больше мы с тобой накапливаем энергии, тем лучше она усваивается.

— То есть ты в будущем сможешь улучшать меня постоянно...

— Всё верно, Денис. Улучшение тренировок тоже входит в мой базовый набор навыков. — С радостным смешком Лада меня прервала.

— И чего я переживал до этого? Вот бы ты раньше появилась. — Я усмехнулся и постучал большими пальцами по рулю, выбивая ритм своей любимой песни.

От хорошего настроения даже отступило чувство сухости во рту, а пульс участился не от желания вдохнуть ядовитого дыма, а потому что захотелось танцевать от радости. И ведь то, что раньше мне казалось ржавым куском ведра, теперь выглядит как чуть ли не самая лучшая машина во всём мире. Я даже погладил руль, как кота, который наконец-то пришёл к тебе сам.

— Я поставлю какую-то приятную мелодию, Денис. — Из динамиков заиграли ритмичные гитарные рифы и барабаны, отдаваясь в груди у сердца.

У подъезда снова тёрлись знакомые алкаши, но теперь их было больше. Они что-то громко обсуждали, размахивая руками с зажжёнными сигаретами, и щерили на своих красных опухших рожах щербатые улыбки. Проходя мимо, один из них цепко схватил меня за руку, будто клещами:

— Эй, стой! Дай сигарету?

Я одёрнул руку. Хотелось заехать ему по мерзкой харе, но я сдержался и зашагал дальше.

— Э! Ты чо? — позвал он, кто-то из его дружков хохотнул, какая-то женщина с заплывшими от алкоголя и синяков глазами хрипло усмехнулась:

— Да штанет он ш нами обшаться.

— Вы в курсе, что запрещено собираться у подъездов и распивать? — уже у входа в тёмный проём я остановился и окинул их тяжёлым взглядом. — Если я с сестрой выйду и вы будете всё ещё здесь...

— То ты мусарнёшься, да? — ощерил гнилую улыбку ещё один, с рыжими волосами.

— Свалите отсюда. Я прошу добром. — Предупредил я напоследок и, сжимая от злости кулаки и зубы, поднялся на свой этаж.

Тётя Таня, видимо, услышала мою перебранку у подъезда, приоткрыла свою дверь и низким голосом проговорила, кивая головой:

— Вот правильно ты их, Денис. Охламоны! Сидят тут цельными днями!

Она погрозила мягким кулачком, отчего её очки сползли на нос, она их поправила и улыбнулась:

— Ох, скорее бы она уже поправилась у тебя. Хорошая она девчонка-то.

— Спасибо, теть Тань. Я сделаю всё, чтоб она выздоровела. — Я провернул ключ, но руку пока держал на двери. — А этими... я постараюсь без полиции. А то вдруг не поймут?

— Правильно! Правильно ты их! Но... ты хоть не рискуй почём зря-то. А то... как Пашка мой, тоже... ой, ну ты иди, я не держу тебя. — Она перекрестилась, бормоча себе что-то под нос.

— Угу.

Я прикрыл за собой дверь, и меня как всегда встретила сестрёнка. Она тихо появилась в коридоре — на этот раз на ней был яркий жёлтый платок, закрывающий голову. Девочка уже была одета в чистую, но явно заношенную кофточку, и такую же далеко не новую юбочку. На ногах блестящие и уже вышедшие из моды босоножки.

— Ой, ты уже приехал! А я уже... уже вот собралась. — Алина подошла, прижалась ко мне всем телом, обхватив талию своими тонкими ручками.

Я вновь ощутил в животе как будто внутри что-то сжали и не отпускают. Нужно купить ей нормальной одежды, она всё-таки девушка. Эта мысль царапнула изнутри, оставив горький осадок.

— Да... идём... — прохрипел я, взяв девочку за её сухую и горячую ладонь.

— Ой, а я вчера начала комикс рисовать, — радостным и слабым голоском Алина начала мне рассказывать о комиксе, о ещё нескольких рисунках и рассказах.

Когда она начала рассказывать о новой истории про воздушный замок, я заранее услышал пьяные голоса алкашей у подъезда — они никуда не ушли. Внутри всё сжалось в тугой узел.

— ...А ещё там одна эльфийка, но ты только не смейся, ладно? — смеялась девочка, продолжая рассказывать историю. — Ей чтоб отыскать друга, пришлось в глухом переулке встретиться с группой... ой...

Она прижалась к моему боку и опустила глазки, с силой сжимая своими слабыми пальчиками мою ладонь. Я свернул резко направо, чтоб не проходить сквозь эту толпу отбросов и чтобы Алина не дышала их перегаром и чем-то кислым, что стояло в воздухе вокруг них невидимым облаком.

— Алин, привет! — окликнула шепелявая пьянчужка с заплывшим лицом. — Што не здороваешшя? Не ужнала?

— П-простите... — пискнула девочка, не поднимая головы.

— Я сказал вам, свалить отсюда. — Сквозь ком в горле рыкнул я, не в силах сдержать злости. — Убирайтесь отсюда. Нахрен.

Остановившись, я обвёл взглядом каждого алкаша, но, понимая, что я не один и пострадать может девочка, я зло выдохнул сквозь зубы и повёл её к автомобилю. Позади послышалось громкое отхаркивание и плевок на землю, а затем булькающий голос:

— Да посидим и уйдём, тебя ж мы не трогаем. Пока ты с умирающей.

От этого слова девочка сжалась в маленький комочек и прижалась ко мне, зажмурив глазки. Я почувствовал, как её пальцы впились мне в ладонь, и внутри у меня всё оборвалось.

— Алина, не слушай их, ладно? — Прижав к груди девочку, я провёл её до машины и усадил в салон.

— Я скоро вернусь, ты не переживай только, ладно? — Я как можно добродушней улыбнулся чужой сестре, к которой я всё равно чувствовал что-то родственное.

— Д-денис...

— Всё хорошо, не волнуйся, Алечка, мы не опоздаем. — Ещё раз улыбнувшись, я помог девочке усесться поудобнее.

— Ты только... ты не ругайся с ними, Денис. — попросила Алина, но я уже доставал из багажника канистру бензина и тряпку.

— Да я просто припугну, не волнуйся, Алюш. Кто тебя обидит, — улыбнулся я, захлопывая багажник, — тот пожалеет, что решился на эту глупость.

— Д-денис... — Девочка прижала к груди руки, скорчив плаксивую мордочку, но слёзы в её глазах уже давно кончились.

Улыбнувшись девочке ещё раз, я спокойно прошёл к пьяным отбросам. Меланхолично смочив несколько тряпок, я бросил их в алкашей, затем обильно брызнул на спины ближайшим. Бензин холодил пальцы, и запах резко ударил в нос. И тут же раздались крики и маты:

— Э-э! Ты чо! Э!

— Какого..!

— Я те ща...

Я так же меланхолично поджёг зажигалку — впервые порадовавшись, что этот парень раньше курил, — и сделал шаг вперёд с дрогнувшим огоньком. Краем глаза я видел, как Алина прижалась ладонями к стеклу. Она просто смотрела, не отворачиваясь и не крича.

— По-хорошему вы, уроды, почему-то не понимаете.

— Твою мать!.. — Первый от меня попытался удрать, но запутался в собственных ногах и растянулся на асфальте.

— Потуши! Ты щего это! — заверещала пьянчужка с побитым лицом.

В окнах нашего дома показались удивлённые лица, сменяющиеся на радостные, среди которых было и одно доброе, с круглыми очками, правда, выражало оно сейчас злорадное наслаждение.

— Пошли. Отсюда. Нахрен! — Последнее я рявкнул, вложив в голос всю накопленную за эти дни злость, и выплеснул наружу.

— Придурок! Я тя найду потом! — кричали мне напоследок.

Было там и ещё много чего забористого и нелитературного, но главное, что их тут не стало. Правда, остались бутылки да прочий мусор.

— Ты иди, Денис! Мы уберём тут! Ой, хоть один мужик у нас живёт дома! — крикнула какая-то женщина из окна, и уже обращаясь куда-то внутрь квартиры: — Не то что ты! Сами они уйдут, ага, как же...

— Спасибо! — Я махнул в ответ незнакомой женщине, не забыв помахать и тёте Тане.

— Ой, Денис! Да пусть бы... — С нескрываемой улыбкой Алина попыталась состроить сочувствующую мордашку, но глаза её ярко светились, как две маленькие звёздочки.

— Не позволю я тебя никому обижать. — Тронув её за руку, я пристегнулся и проверил ремень и у сестры. Она пусть и пристегнулась сама, но мне всё равно хотелось о ней позаботиться — как будто кто-то внутри меня всё время тянулся закрыть её от всего.

В дороге я хотел включить радио, и Алина выбрала какую-то девичью музыку. Из динамиков зазвучал быстрый, чуть шершавый рок с чистым, звонким женским вокалом, который шёл поверх жёстких гитарных рифов, а в припеве голос взлетал так высоко, что, казалось, вот-вот треснет. Алина зажмурилась и стала покачиваться в такт музыке, прижимая к груди кулачки.

— Нравится? Ну скажи, тебе нравится? — спрашивала она меня, когда начинала играть какая-то её любимая мелодия.

— Нравится, да. Голоса у них классные, да и аранжировка необычная. — В ответ я врал ей, не моргнув и глазом.

Когда мы приехали, я поискал место поближе к зданию больницы и, найдя где-то в середине, проворчал:

— Эх, приехали бы раньше...

— Ну и что? Мне гулять тоже полезно. — Улыбалась Алина, не переставая радоваться и пританцовывать в такт этому попсовому женскому року.

Я помог ей выбраться и подал локоть, ведя к больнице. Девочка положила ладонь на моё предплечье, так же невесомо, словно это птица уселась и была готова в любой момент улететь.

— Хи-хи! Ты такой серьёзный. Ну Денис? Тебе музыка не понравилась? Так и знала, что не понравится. — Девочка надула губки, изображая обиду, но тут же забыла об этом и улыбнулась, заглядывая мне в глаза. — А ты останешься на вечер? Ой, я там такой сериал нашла! Я первую серию только совсем чуть-чуть посмотрела! Честно-честно, я тебя решила дождаться!

— Алин, я... постараюсь. Эх, прости, у меня сегодня дела опять... — Почесав затылок от неловкости, я улыбнулся и попытался сменить тему, видя, как уголки губ Алины начинают сползать вниз. — Я постараюсь, правда. А давай сегодня яблок купим? Хочешь зелёных?

— Ой да! Мои любимые! Спасибо! Хи-хи! — Девочка, тут же забыв о грусти, мелко запрыгала на носочках и захлопала в ладоши.

Я улыбнулся и провёл её в больницу, внутри которой начали давить низкие стены, казалось, даже потолок опускался на плечи, а в нос ударил чистый запах антисептиков и лекарств.

— Ну, идём? — Алина меня привычно потянула за руку в нужном направлении, и уже через пару минут мы оказались у нужного кабинета.

— Либерман Аркадий... Мартынович, — я прочитал надпись, сжимая пальцы так, что остались полумесяцы на ладонях. — Онколог... Ты у него лечишься?

Я обернулся на сестрёнку, но та уверенно кивнула с искренней улыбкой и постучалась. Оттуда послышался знакомый мне голос толстячка:

— Войдите!

Получив разрешение, девочка толкнула дверь и потащила меня внутрь.

— Ой, Алишечка, душенька моя! — Знакомый толстячок в круглых маленьких очках с пышными усами расплылся в улыбке. — Ну шо же вы таки застряли в дверях? Проходите-проходите!

Мужчина подошёл маленькими шагами к Алине и помог ей усесться на стул за столом, мне же он указал на удобный стул у стены:

— Милости просим, молодой человек.

Я присел и окинул взглядом кабинет, что мне почему-то напоминал скорее кабинет — на стенах висели пара плакатов с природой, на полках книги и несколько бутылок дорогого коньяка. А уж я-то знаю, не раз приходилось дарить подобные бутылки в качестве сувениров. От этого знания внутри что-то неприятно дёрнулось.

— Аркадий Мартынович, а у меня сегодня такое хорошее настроение, хи-хи! — Алина улыбалась и болтала ножками, иногда оглядываясь на меня.

— Ой вэй! Таки это же очень даже хорошо! Ну, рассказывайте. Часто ли мучает кашель? Как сон? — Он задавал обычные вопросы про аппетит, усталость, про то, как она переносит процедуры, про боль по утрам, про то, не кружится ли голова. — А температура? А слабость? А по ночам потеете?

Алина отвечала привычно, либо что-то подтверждая, или мотая головой. Когда осмотр закончился и доктор протянул девочке листок с рецептом, она первой вышла из кабинета, прижавшись напоследок ко мне и проговорив:

— Помню-помню, я тебя подожду в коридоре. Бра-а-атик!

Она с радостным писком прижалась ко мне и выпорхнула в коридор, показав мне напоследок язык и скорчив при этом уморительную мордашку. Я улыбнулся, поднялся и присел на стул напротив доктора.

— Кхм... ну что ж... — Он закрутил свои пышные усы двумя пальцами и откинулся на спинку стула. — Наслышан, наслышан... очень показательный был заезд у вас, молодой человек.

— Если вы так подводите к тому, чтоб назвать очередной ценник за приём, я бы предпочёл заплатить и уйти. — Ещё не понимая, к чему он клонит, я попытался сбить фокус внимания, но он добродушно махнул пухлой рукой и хохотнул:

— Ой, хо-хо-хо! Олег Аркадьевич был сильно впечатлён, когда увидел запись того заезда. — Либерман отпустил усы, положил локти на стол, сцепив перед лицом пальцы. — Ваши навыки достойны похвалы, Денис. Не хотите выпить? Ах да, вы же за рулём. Не переживайте, на этой неделе оплата от вас не потребуется. Вам ведь ещё долг отдавать...

— Может, вы просто перейдёте к делу? Зачем ходить вокруг да около? — Начав злиться, я сжал в пальцах ручку, что лежала на столе, отчего она хрустнула. — Водить умею, ага. Я понял. Чуть не обогнал этого Дана, да вот мотор вскипел. Сразу скажу, я всякую запрещёнку возить не стану.

— Ой, да полно вам, Денис! Хе-хе-хе! Ну какая, прости Господи, запрещёнка? — Он деланно удивился и отмахнулся, хотя его немигающий взгляд задержался на моих глазах на лишнюю секунду дольше, затем мазнул по окну и вернулся ко мне. — Мы ни в коем случае не хотим ставить вас в неудобное положение, Денис. И тем более не очень бы хотелось, чтоб вы, молодой человек, преступали закон! Да за кого вы меня... нас держите?

— Ну так к чему тогда эти расшаркивания? — Не удержался я от иронии и отложил треснутую ручку в сторону. — Отработать долг, я уже понял. Подвезти человека, посылку, сделать это быстрее, чем кто-то?

— Хо-хо, вижу, вы уже всё и сами понимаете. — Мужчина улыбнулся, растягивая на лице резиновую улыбку, оставляя при этом холодным взгляд. — Вам просто нужно сосредоточиться на возвращении долга. Вот и всё! Мы все в этом заинтересованы, поверьте мне, молодой человек. Уж кто-кто, а я точно не хотел бы вас обманывать.

— Все, кто так говорит, обычно хотят кинуть, а не обмануть. — Я поднялся и поднял смартфон экраном вперёд. — К чему эти подачки? Я могу заплатить. Какая разница, если всё равно придётся отрабатывать, иначе лечение сестры осложнится, ведь так?

— Не держите меня за какого-то злого чудовища, Денис. — Улыбка на лице мужчины стянулась, взгляд же при этом остался прежним, холодным. — Ваша сестра ни в коем разе не прекратит своего лечения, если вы будете её сюда привозить.

И на его лице вновь появилась эта резиновая улыбка, глаза его всё так же остались холодными и немигающими.

— Я приеду сегодня. — Проговорил я и, не попрощавшись, вышел в коридор, где от нетерпения уже вся изнывалась Алина.

Когда парень вышел, прикрыв дверь, Аркадий Мартынович снял очки и протёр платком. С его лица улыбка сошла, не оставив после себя ничего.

Девочка, увидев меня, соскочила со стула, подхватила мою ладонь двумя руками и протянула:

— Ну чего ты так до-о-олго? Ой, а можно мне сегодня мороженого? Нет? Ну... прости, я сегодня такая дура, да? Хи-хи...

— Конечно можно. — Я улыбнулся и повёл её по больничным коридорам к выходу.

Я закупился и мороженым, взяв все её любимые вкусы, и конечно же купил зелёных яблок. Одно из которых девочка хотела съесть прямо в магазине, но я ей запретил:

— Нет, Аля. Его нужно хорошенько промыть с мылом дома и только потом есть, — отчего она состроила очень милую обиженную мину, надув губки, но спорить не стала и все равно быстро забыла, на что вообще могла обидеться.

Приближаясь к дому, улыбка девочки стала чуть тусклее, хотя она всё равно пыталась её из себя выдавливать. Припарковавшись, я помог ей выйти и повёл за руку к дому. Несколько женщин собрали небольшие мешки с мусором, упаковав туда бутылки, какие-то окурки и пачки от каких-то упаковок и от сигарет.

— Ну как? Всё хорошо? — одна из женщин заприметила нас издалека и с улыбкой поправила кепку, из-под которой выбивались пышные черные волосы.

— Ой, да! Здравствуйте, тётя Лена! — Алина тут же узнала соседку и потянула меня за руку к дому. — А давайте мы вам поможем? Денис, ну чего мне дома сидеть? Давай?

— Конечно, но сначала положу домой продукты. — Я не стал спорить и занёс сначала пакет, сложил лекарства в коробочку, яблоки в корзинку у мойки. И в морозилку мороженое.

Алина споро нашла себе растянутую футболку и джинсы, что сидели на ней мешком.

— Хи-хи! А раньше они... кхи-кхи... помнишь? Жаловалась, что влезть в них не могу! — Она улыбнулась и оттянула одну штанину, показывая, насколько одежда теперь ей просторна.

— Ничего, ещё наберёшь вес и опять будешь жаловаться, что надеть нечего. — Поддержал я её, убирая пакет к другим пакетам.

— Это точно! Ой, а ты не опоздаешь?

— Нет, я не опоздаю. — Хотя конечно же я опоздал.

После помощи в уборке меня потащили на чай, пришлось отказываться и долго объяснять, что мне нужно на работу.

— Ты ведь опять не пообедал? — зашла с козырей соседка Лена, ткнув в бок своего мужа, лысоватого мужчину с пивным животом.

— А? Ну да, заходи, че ты? — только и произнёс он.

— А я пирожков напекла как раз. С капустой есть, с рисом и яйцом ещё. С печенью, как Аля любит. Ну?

И я проиграл этот бой с самим собой и желудком. Я ведь и правда не пообедал. Пирожки были горячие, тесто мягкое, как вата, а внутри сочная капуста с яйцом и чёрным перцем. Я съел три с капустой, два с рисом и несколько сладких вкусных булочек, внутри которых была еще и начинка из конфет.

— Спасибо за пирожки, они очень вкусные! И эти вот булочки. Как они называются? — Я попрощался и встал из-за стола, но Лена не отпустила меня без гостинца.

Вручив мне бумажный пакет с вкусной выпечкой, она проводила нас к выходу:

— Каравашек это. На Урале такие делают. Ну вы заходите ещё. Аля, зайдёшь ведь ещё?

— Зайду, тётя Лена! И Дениса тоже притащу. Вот! — Лена вручила пакет с пирожками и счастливой девочке, что не переставала улыбаться и заглядывать в моё лицо.

Алина улыбалась, но когда Лена отвернулась, я поймал её взгляд. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то такое. Что-то большее, чем просто радость.

— Ой, да хватит уже мне тёткать, мне и сорока-то даже нет.

И наконец распрощавшись, я проводил до квартиры Алину. Она пыталась переложить часть пирожков мне, только я отказался и от этого подарка. Наконец, выдохнув, я растёр лицо ладонями, сидя в Ладе. Кожа под пальцами была жёсткой и щетинистой, и я всё никак не мог к ней привыкнуть.

— Денис, сегодня ты сделал одно доброе дело. И мы получили с тобой пятьдесят пять единиц энергии. — Радостный голос Лады прозвучал из динамиков, а на значке отобразилось число 240. И... ты согласишься? Я слышала разговори и фиксировала твой пульс.

— Эх, не знаю, Лада. Я не могу рисковать ею. Она... ни в чем не виновата. Понимаешь?

— Да. Я понимаю. И поэтому энергии было так много. Это добро... оно шло от твоего сердца. И от тебя самого. Мне это... нравится.

— Спасибо за поддержку. Правда. А еще, знаешь, мне бы не помешал какой-то табель, что ли. Кстати, ты говорила про подвеску?

— Я бы рекомендовала сохранить баланс в тратах. Возможно, потребуется ремонт. А по поводу чего и сколько мы получаем... я и сама в этом не очень хорошо разбираюсь. Ты уж прости.

— Не в чем тебе извиняться. Эх, ладно, тоже не хотел тратиться сейчас. Нужно подумать, да и запчастей все равно надо добрать.

Я доехал до знакомого жёлтого особняка, возле которого стояло несколько гоночных автомобилей, один из них — Nissan GT-R знакомого мне Дана. Предчувствуя, что ночь эта может быть долгой, я вздохнул и поставил машину рядом с иномарками. Моя «Девятка» среди них выглядела как дворняга среди породистых псов — но дворняга, которая умеет кусать.

— Что ж, идём.

Я шагнул за ворота, которые открылись, едва завидев меня через камеры.