Формула чистого счастья

Часть первая: Инициация

***

Из двух осколков миров состоит Семя Знания. И чтобы не случилось конца, должно свершиться Восхождение. Так помолимся Знойной луне за то, чтобы нашла планета Рух своё Семя.

Летопись планеты Рух, запись от седьмой луны после года утерянного наследника.

Глава 1

-Ну как, кто-то пришёл? - Константин Александрович Горбунов сидел в кожаном кресле директора школы. Кресло было шикарное, жаль только, что на него ушёл последний бюджет. Но на табуретках директорам сидеть не пристало.

С тех пор как были собраны многочисленные бумаги, завершена реставрация школы, установлен контроль климата и подписан договор с пожарной частью о безопасности здания и штатном огнетушителе, Константин, наконец, почувствовал, что дело двинулось вперёд. В городе Маломысовске была всего одна школа. В которой порой случалось такая толкучка, что доходило до первых П классов. Поэтому, как только Константин Александрович запросил выдать ему здание под обустройство школы, его сразу же отправили в Маломысовск. Теперь, после долгой бумажной волокиты, оставалось только набрать штат учителей. Это вызывало некоторые опасения, потому что жителей в Маломысовске было даже меньше миллиона. Тысяч этак на семьсот.

-Так что там, Толик, есть кто-нибудь?

Толик, он же Анатолий Тувин, смотрел сквозь замочную щель в коридор.

-Вроде есть. Что там со временем?

Константин Александрович посмотрел на часы.

-Двенадцать ровно. Начинаем.

Толик открыл дверь и пригласил первого кандидата в педагоги. Точнее сказать, кандидатку. Из коридора в кабинет изящно впорхнула молодая женщина. Со светлыми волосами, в тёмном строгом пиджаке, юбке карандаш и туфлях на каблуке. Анастасия Подгорная имела высшее педагогическое образование, опыт работы с детьми и хотела претендовать на роль учителя русского языка.

-Подскажите, пожалуйста, ваш возраст. - Константин заполнял анкету.

-Двадцать пять. - улыбнулась девушка.

-Замужем? - спросил Толик.

-Почти. - Анастасия кокетливо поправила на пальце обручальное колечко с бриллиантом.

Константин Александрович чуть не закатил глаза. Его друг и однокурсник Толик, при всех своих плюсах, обладал двумя существенными минусами. Сильнее женщин он любил разве что доисторические, почти развалившиеся автомобили. Машины, в отличие от женщин,Толика не любили. Им его орлиный профиль и белозубая улыбка не говорили ровным счётом ничего, но другу от этого было только интереснее. Поэтому он умудрялся всё ещё оставаться холостяком. Ни одна женщина не выдержит конкуренции со старинным Фордом с задворок авторынка. По крайней мере, для Толика это было так.

-У нас есть общежитие от школы для работников. Вас интересует? - Константин заполнил анкету и отложил её в сторону.

-Нет, спасибо, я живу неподалёку.

-Тогда вы приняты. - Толик улыбался своей самой хищной улыбкой. Судя по всему, жениху Анастасии придётся вспомнить, что он не шкаф, и его вполне могут подвинуть.- Завтра у нас первый педагогический совет, в это же время, по этому же адресу.

-Я запомнила. - Анастасия выпорхнула из кабинета, в любезно открытую Толиком дверь.

-Хорошее начало. - подмигнул Константину друг. - Следующий, заходите!

Несмотря на небольшое население, учителями в Маломысовске хотели стать многие, но чаще всего они либо не имели педагогического или научного образования, либо родились в эпоху динозавров.

-Так вот, я о чём и говорю, что-де фотосинтез, это вам не синусоиды рисовать, это понять надо. Вот в молодости у меня жена преподавала математику. Так это разве предмет? Это профанация, а не предмет. Толи дело - биология!

Савелий Игнатьич вещал уже около двадцати минуту, умело игнорирую вопросы работодателя. Выловив в сплошном потоке слов паузу, Константин устало сказал :

- Спасибо, мы вам перезвоним. Напишите номер вот тут, пожалуйста.

Савелий Игнатьевич написал и, наконец, покинул кабинет.

-Там этих ископаемых ещё пол коридора. - зевнул Толик.

-А не ископаемые есть?

-Есть. Но, боюсь, они пришли чисто интереса ради.

Собеседование продолжилось. Учителя старой закалки вносили множество новых идей, к примеру, что линейкой двоечников бить неудобно, надо бы подготовить специальный мочёный берёзовый прут. В крайнем случае веник. Ну и поставить в каждый класс, чтобы всегда под рукой. Честно пообещав всем перезвонить, изрядно уставшие Константин с Анатолием пригласили следующего кандидата.

В кабинет неуверенно зашёл белобрысый молодой человек. Константину он почему-то напомнил Шурика из известного фильма. Только этот был прилично моложе.

-Здравствуйте. Меня зовут Станислав Сенин. Я бы хотел устроиться учителем математики и физики.

-Коллега. - Толик окинул Станислава оценивающим взглядом. - Математик нам нужен второй, первый я. Сколько вам лет?

-Девятнадцать. - Станислав остановился рядом со стулом и немного подумав, всё-таки сел.

-А какое у вас образование? - Константин на ответ не надеялся, а студентов ему брать на работу не положено.

-Педагогическое и математическое в институте имени Павла Егоршина. И физический факультет академии физики города Нижний Прилепинск.

-Это вы их все сейчас получаете разом? - удивлённо поднял брови Толик.

-Почему получаю? Уже получил.-смущённо улыбнулся Станислав. - Я знаю, поверить трудно, но я окончил школу экстерном, а потом понял, что без математики и физики жить не могу. Ну а педагогическое получил после, не хочу становиться учёным, там и без меня мест нет. Меня ещё интересует общежитие.

-Понятно. Мы вам позво...

-Вы приняты, в общежитии места есть, проживание бесплатное, готовите себе сами.-Толик пихнул друга локтем в бок. - Завтра педсовет, в двенадцать, в актовом зале. Приходите.

Станислав воспрянул духом и, попрощавшись, выскочил за дверь.

-Ты чего делаешь, Костик, мы где ещё такое сокровище найдём? Или хочешь с Глафирой Ильиничной и её вичкой работать, а?

-Ему девятнадцать лет. В голове ветер, чему он кого научит? - возмутился Константин. - И вообще, здесь окончательное решение принимаю я, а не ты, если помнишь.

-Ой да, - Толик махнул рукой,-ты сам никогда никого не возьмёшь работать, так и будешь думать вечно. Пацан три института закончил, он может всё. Тема закрыта. Следующий!

Пропустив ещё несколько сомнительных кандидатур, Константин склонился над журналом.

-У нас есть информатик и математик, это ты. Историк и преподаватель по обществознанию это я. Учитель русского языка Анастасия. И второй математик и физик Станислав. В итоге нам нужны ещё географ, физрук, химик, биолог, литератор и кто-то, преподающий французский. Там в коридоре ещё есть люди?

-Два мужика. Ставлю на то, что один физрук, а второй литератор.

-Негусто. Ладно, работаем с чем есть. Следующий.

Толик еле успел увернуться от распахнувшейся двери.

-Извините, - смутилась девушка, стоящая на пороге, - я не опоздала?

-Не опоздали. - усмехнулся Толик. - Проходите,садитесь. Как вас зовут, на какую должность собираетесь устраиваться?

Девушка плюхнулась на стул. Взъерошенные короткостриженые русые волосы и брючный синий костюм оттеняли голубые глаза. На груди у неё блестел значок с нарисованной кошкой и надписью "волонтёр".

-Меня зовут Эвеллина Ладина, мне двадцать три года и я студентка ветеринарной академии города Баген-Баген. Сейчас прохожу практику в вашем городе, в ветклинике. Также я окончила педагогический колледж города Синегорска. Хотела бы работать учителем биологии и литературы, если эти места не заняты, конечно.

-Не заняты. - Константин щёлкнул механической ручкой. - Ваша практика позволит вам работать в первую смену шесть дней в неделю? Наша школа работает в субботу.

-Позволит. Моя практика начинается в три часа. Я прочитала в объявлении, что у вас есть общежитие, это так?

-Да, всё верно. Общежитие бесплатное, питание не предоставляется. Если вас устраивают эти условия, то вы приняты.

-Устраивают.

- Значит, завтра педсовет, в актовом зале, в двенадцать.

-Спасибо, до свидания.

Эвеллина Ладина вылетела из кабинета небольшим ураганом.

-Забавная какая. - ухмыльнулся Толик. - Девочка — кошачий волонтёр. Где, кстати, находится Синегорск?

-Где-то на севере. - сказал Константин, складывая анкету в стопку. - Следующий, заходите.

Следующий кандидат оказался крайне интересным. Высокий, худой, он носил круглые очки и кудрявую рыжую шевелюру. На плече у него висела спортивная сумка. Образ довершал длинный шерстяной шарф, что в августе само по себе необычно.

-Здравствуйте. Меня зовут Рудольф дер Картер, на работу принимают тут?

-Тут.-ответил несколько удивлённый Константин.

-Тогда хорошо. - Рудольф сел на стул, задумчиво теребя пальцами шарф. - Я бы хотел преподавать химию. Есть профильное образование. Стандартные шесть лет в академии генной инженерии города Баген-Багена.

Если бы Рудольф внезапно превратился в крокодила, он бы вызвал у Константина с Толиком меньшее удивление. Академия генной инженерии была чуть ли не самым лучшим и престижным образовательным учреждением страны, учёба там стоила бешеных денег, а на три бюджетных места попасть было практически невозможно. Туда мечтали поступить все подряд, как минимум из-за шикарного здания академии и общежития, обставленного на манер отеля класса люкс. Но везло далеко не всем, брали в академию лучших из лучших. Имели возможность выбирать самых трудоспособных, эрудированных и мотивированных. До шестого стандартного курса досиживали человек десять из начальных пятидесяти, отбор вёлся строжайший, отчисляли за любую оплошность. Поэтому рыжий Рудольф, одетый как манекен из секонд-хенда, вызывал много вопросов.

-Эээ, хорошо. - Константин постучал ручкой по столу. - Документ об образовании у вас с собой?

-Естественно.

Константин с Толиком склонились над красной обложкой диплома, чуть не столкнувшись головами.

-А почему не хотите работать по специальности? Или продолжать обучение, говорят, высшие курсы дают возможность уйти работать в куда как более интересные места, чем провинциальная школа. - Толик завороженно разглядывал позолоту диплома.

-Высшие курсы не имеют бюджетной основы, а в интересных местах всё куплено и занято. Туда надо записываться и ждать в очереди не менее года, а то и больше. У меня четыре младших брата, все более или менее пристроены, но младший Сашка проиграл в лото, я не помню точно, может, не в лото, но проиграл большую сумму денег. Бабушка очень беспокоится. Никого, кроме бабушки у нас нет, родители были археологами и погибли под обвалом на очередных раскопках. Так что, моё звёздное будущее откладывается до того, пока я не решу семейные вопросы. У вас, кажется, было сказано что-то про общежитие?

-Да-а, общежитие имеется. Вы приняты. - Толик отдал Рудольфу диплом. - Скажите, вы что-нибудь знаете по-французски?

-Monsieur! Je ne mange pas six jours!- усмехнулся Рудольф.

-Чудесно! - Толик потёр руки. - Давайте, вы у нас ещё будете вести французский у седьмых и восьмых классов? А то профильного педагога на такое количество часов найти невозможно.

- Почему бы и нет. Когда заселение в общежитие?

-Завтра. Как и педсовет. В двенадцать часов дня в актовом зале. До свидания.

-До свидания. - Рудольф засунул диплом в спортивную сумку и вышел за дверь.

-Не нравится мне он. - сказал Константин Александрович. - Странный какой-то, смотрит не в глаза собеседнику, а будто бы сквозь. И шарф ещё этот...

-Тебе никто не нравится. - Толик лихо расписался в анкете. - У человека четверо братьев и его воспитывала бабушка, как здесь странным не стать. А шарф? А что шарф, вот у тебя паранойя взять на работу кого-то не того, а он простудиться боится. С кем не бывает.

-Нет у меня никакой паранойи. Зови завершающего кандидата.

Следующий кандидат абсолютно ничем примечательным не отличался, кроме разве что выбритых висков и волос, забранных в хвост.

-Добрый вечер. Меня зовут Григорий Зуев, я бы хотел устроиться на должность учителя географии. Педагогическое образование имеется.

-Отлично. А спортивных достижений у вас нет, случайно? А то нам очень не хватает физрука. - Толик умел подбивать отчёты.

-В юности занимался карате. Даже разряд какой-то был. - задумался Григорий.

-Ну то есть вы физкультуры преподавать не против? Отлично. В общежитие заселяться будете?

-Буду. Когда приходить?

-Завтра, в двенадцать, актовый зал. Ещё вопросы есть?

-Хорошо. Вопросов нет. До свидания. - сказал Григорий и вышел за дверь.

-Хороший человек, всё понятно, чётко, внятно. - Толик крутанулся на компьютерном стуле. - А ты говорил, не наберутся. Набрались, куда им деваться!

Константин Александрович хмыкнул. Набраться-то набрались, а уж как дальше в этом коллективе работать... Хотя этот вопрос можно обдумать завтра. На сегодня план выполнен. А завтра будет педсовет, первый его педсовет в роли директора.

Глава 2

Эвелли высыпалась из автобуса, выдернув из дневной транспортной давки два чемодана. За спиной у неё был туго набитый туристический рюкзак, а на локте висела трещащая по швам сумочка. Оказалось, что количество вещей, за три года накопившихся в комнате общежития ветеринарной академии, куда привышало её ожидания. Пришлось один чемодан брать напрокат у подружки Алины.

Эвелли стряхнула с себя липкую жару пригородного автобуса и, взяв в каждую руку по чемодану, пошла к новому месту работы и проживания, то есть к школе номер шесть. Маломысовск, по сравнению с Синегорском и Баген-Багеном, мог считаться деревней. Узкие улочки с плохим асфальтом, тарахтящие облезлые автобусы и влажность, тянущаяся от реки Мысовки, создавали особую атмосферу провинциального туристического городка. Вокруг туда-сюда сновали люди во главе с бодрым бабулями-гидами. Одинокие туристы задумчиво разглядывали старинные здания и покупали в киосках домашний сыр. Засмотревшись на пролетающую над головой чайку, Эвелли не заметила, как колесо одного чемодана попало в щелку ливнёвки и застряло. Хорошенечко подергав ручку чемодана, Эвелли попыталась подвинуть его назад, потом вбок, а после приподнять.

-Вот же подстава. - зло пропыхтела Эвелли, яростно дергая чемодан на себя. - Опоздать на первый педсовет- это, конечно, предел моих мечтаний.

-Вам помочь?

Эвелли обернулась и уткнулась взглядом в воротник клетчатой рубашки. Подняв голову, она встретилась глазами с собеседником. Мужчина был высокий, кареглазый и вопросительно смотрел на неё поверх очков. А ещё у него были рыжие, почти медные кудри. Если бы у Эвелли были такие кудри, она бы повергала галактики в обожающий ужас, а сама могла бы вечно смотреть на себя в зеркало, как Нарцисс из древнегреческой легенды. Но ей такого счастья не выдали, поэтому она стригла свои русые волосы под карэ.

-Так вам помочь?

Эвелли отвлеклась от посторонних мыслей:

-Можете, если вам несложно.

-Сейчас все будет, одну секунду.

Мужчина взялся за ручку чемодана одной рукой и картинно дёрнул вверх. Когда ожидаемого эффекта не последовало, он попытался сдвинуть чемодан вправо, влево и вбок,но ливнёвка крепко держала свою добычу.

- У вас в чемодане есть что-то хрупкое или ценное?

-Нет,только одежда. - Эвелли качалась с носка на пятку. - Предлагаете оставить здесь?

-Предлагаю сделать вот так.

Мужчина наподдал чемодану пинка. Чемодан отлетел в ближайшую лужу, оставив, впрочем, колесо в щели ливнёвки.

-М-да...

-Оно давно хотело отвалиться. - поспешила уверить Эвелли. - Вечно из стороны в сторону виляло, когда чемодан ехал.

-Подшипник сломался. В таком случае легче второе тоже отломать и новые нормальные колеса сделать. Вы же в школе номер шесть собираетесь работать?

-Собираюсь, да. А мы знакомы?

-Ты вчера пролетела мимо очереди в кабинет на собеседование. Впечатляющая скорость. Если можно на ты, конечно. А меня зовут Рудик.

-Можно. Эвелли. Будем знакомы. - Эвелли пожала протянутую руку. - Надо бы поторопиться, а то опаздывать некультурно, особенно в первый день. Могут обидеться и впаять внеурочных часов с подготовкой праздника на какое-нибудь первое сентября. Хотя вроде завуч на первый взгляд нормальный мужик, весёлый.

Рудик поднял одноколесный чемодан, подхватил с асфальта собственную спортивную сумку и шарф:

- У тебя есть опыт работы в сфере педагогики, я смотрю. Поделись секретами, а то мне это всё в новинку, я по образованию инженер-генетик. Вообще случайно мимо шёл, можно сказать.

-Инженер-генетик это серьёзно.-восхитилась Эвелли.-Я проходила практику в школе от колледжа в Синегорске, мы там в основном заполняли бумаги и получали выговоры. Ну и парты мыли ещё. Так что ничего особенно полезного рассказать не могу. Но, думаю, что здесь будет полегче. Не мегаполис, всё-таки, классы наверняка маленькие.

-Будем надеяться, что парты мыть надо будет нечасто. И желательно с применением нерадивых учеников. Двоечники моют полы и парты, троечники протирают пыль, хорошисты и отличники переносят оценки из журнала с бумажного на электронный носитель. А я руковожу.

-Сомневаюсь, - засмеялась Эвелли, - скорее всего, после работы учеников придётся всё переделать в двойном объёме. У подростков крайне сомнительные представления о чистоте.

-Грустно. - вздохнул Рудик. - Но ничего, будем прививать детям любовь к труду.

Дальше они шли молча. Эвелли помнила дорогу и, сверяясь с вывесками небольших магазинчиков, сворачивала во всё более узкие переулки. Маломысовск изобиловал арками и арочками, почти в каждом доме была своя арка во двор. Во дворах с облезлыми разноцветными лазалками играли неуклюжие маленькие дети, а их мамы сидели на лавочках и о чём-то болтали. В воздухе ещё пахло летом, терпкой листвой и соком от скошенной травы. Эти запахи, помноженные на влажность городка у реки, хотелось закупорить в банки, как варенье, и нюхать в особенно грустные осенние дни. Эвелли не любила осень. Лето, весну и зиму, особенно зиму, любила, а осень, дождливую и тёмную, будто бы переживала, в ожидании первого снега. Но сейчас об этом думать было рано, будет ещё немного августа, сентябрь порадует бабьим летом, а потом останется совсем чуть-чуть до волшебных белоснежных улиц.

-Хочешь анекдот расскажу? - спросил Рудик, пиная носком ботинка камушек.

-Давай.

-Сидит на скамейке в парке студентка, рыдает. Печальная и очень красивая студентка. Подходит к ней молодой человек, решает успокоить и познакомиться, ну чем не случай. Спрашивает :

-Девушка, что-то случилось, я могу вам помочь? Можно я к вам подсяду?

Девушка мотает головой и рыдает ещё сильнее:

-Нельзя-я!

Молодой человек снова спрашивает :

-Может вы потеряли что-то, давайте вместе поищем? Можно я к вам присяду всё-таки?

Девушка снова мотает головой и дальше плачет.

-Нельзя-я!

Молодой человек решается, садится рядом с ней :

-Может вас обидел кто-то? Скажите кто!

-Да,обидел! - отвечает девушка, - Тот, кто покрасил эту скамейку!

Эвелли засмеялась. Не столько из-за анекдота, сколько потому, что её случайный спутник оказался ну очень артистичным рассказчиком.

-Хороший анекдот, а мой любимый про чебурашку и пальму.

-Который всех достанет? Я тоже такой слышал. - сказал Рудик, поправляя надетый на шею шарф. - А кстати, ты дорогу знаешь, или мы идём с надеждой, что когда-нибудь дойдём?

-Ну конечно знаю!- удивилась Эвелли. - А ты разве нет?

-Не-а. Я топографический кретин, лет через пять запомню, если каждый день туда-сюда ходить буду.

Эвелли хмыкнула. Судя по тому, какими хитрыми чёрными глазами смотрел на неё сверху новый знакомый, слово «кретин» к нему было неприменимо в принципе.

Свернув в очередную узкую арочку, они подошли к чугунной изгороди школы номер шесть. Само здание было двухэтажным, построенным из красного кирпича, покрывшегося от времени и влажности жёлтым мхом. На скамье у ступеней школы сидел завуч Анатолий:

-Здравствуйте! У нас тут небольшая заминка, Константин Александрович задерживается на собрании министерства образования. Поэтому сначала заселение в общежитие, а потом педсовет. Пойдёмте.

Обойдя школу вслед за завучем, Эвелли с интересом посмотрела на здание общежития. Было ощущение, что его собрали из нескольких бытовок и для улучшения внешнего вида покрасили розовой краской.

-Большая работа проделана, - сказал Анатолий, - всего за три месяца построили.

-Конструктивизм. - похвалил Рудик.

-Полнейший. Проходите, вроде бы все собрались.

Анатолий открыл розовую дверь и зашёл внутрь. Маленькая прихожая сливалась с кухней. Глянув на Анатолия, развязывающего кроссовки, Эвелли сняла сандалии и поставила их рядом с чьими-то кедами. Аккуратно положив рюкзак, чемодан и сумку сверху, она прошла на кухню. Эвелли села на один из пластиковых стульев, стоящих вокруг стола. На остальных стульях уже сидели люди.Девушка со светлыми волосами и лисьими глазами, одетая в строгий костюм мятного цвета постукивала ноготками по столу. Рядом с ней, прямой как шпала, сидел темноволосый мужчина с выбритыми висками в спортивном костюме. Нервно качался на стуле молодой паренёк со светлой копной волос и голубыми глазами. Эвелли подумала, что ему следовало идти играть в кино, все роли сказочных принцев были бы его.

Рядом с ней на стул сел Рудик:

-Чемодан я там к стенке прислонил, потом разберусь с колёсами.

-Да не надо. - смутилась Эвелли.

-Кто ломает, тот и чинит. Там делов-то. Так что у нас насчёт распределения комнат?

Последний вопрос был обращен к Анатолию, который со своего места загадочно водил бровями вверх вниз, поглядывая на девушку в мятном костюме. Девушка делала вид, что поправляет на руке браслетик.

-А, да какое там распределение, - отвлёкся Анатолий, - тяните из банки ключи от комнат, кому какой номер выпадет, тот там жить и будет.

По кругу была пущена коробочка от кофе с ключами. Эвелли вытянул ключик с цифрой шесть и зажала его в ладони. Когда банка вернулась к Анатолию, он сказал :

-Ну вот и хорошо, с этим разобрались. Теперь знакомство. Мы заявили министерству, что у нас дружный коллектив. Меня зовут Анатолий Сергеевич,но можно просто Толик. Я заведую математикой и информатикой, и по совместительству значусь завучем. А теперь каждый рассказывает про себя по цепочке. Как в летнем лагере.

Ближайшим сидящим к Толику человеком оказался белобрысый парень, поймав на себе многочисленные взгляды, он быстро встал, чуть не уронив стул, и на одном дыхании выпалил:

- Меня зовут Станислав Евгеньевич, математик, физик. Просто Слава можно.

Нервный Слава плюхнулся обратно на стул. Эвелли подумала, что ему будет очень нелегко работать с детьми, которые всегда безошибочно считывают, уверен в себе педагог или нет. Следующей, не вставая с места, заговорила девушка в мятном костюме. Голос у неё оказался абсолютно подходящий к внешности, бархатный и плавный.

-Всем доброе утро. Меня зовут Анастасия, или Настя. Буду преподавать детям русский язык. А главное, прививать к нему любовь. Приятно познакомиться.

-Нам тоже, - улыбнулся Толик, - очень приятно.

Мужчина с выбритыми висками, не меняя позы и выражения лица, отчеканил:

-Григорий. Физкультура и география.

Уменьшительно-ласкательные формы имени к Григорию были абсолютно неприменимы, да и познакомиться он был, судя по выражению лица, не очень рад. Так что его краткость была оправдана. Дошла очередь до Эвелли,она представилась и передала эстафету Рудику.

-Меня зовут Рудольф Эдгардович, но вы в жизни этого не выговорите, поэтому просто Рудик. Преподаю химию профессионально и французский по любви. Хотя, предпочёл бы немецкий, конечно.

-Немецкий нам не требуется, его в соседней школе учат. Все познакомились, отлично, теперь небольшой экскурс по общежитию и правилам. Мы с вами в данный момент на кухне, дальше по коридору пронумерованные комнаты. Туалет, ванная и кладовка в самом конце коридора. На всякий случай обозначены табличками. Это понятно? - уточнил Толик,и, окинув взглядом кивающих коллег, продолжил. - В общежитии курить нельзя, пить нельзя, и прочее аморальное тоже нельзя. Так как положен инструктаж по технике безопасности, уведомляю, что огнетушитель в кладовке. Коридоры и кухню прибираем в порядке очереди, под это заведена отдельная тетрадь. В своих комнатах как хотите, главное не разводить тараканов. Вроде всё сказал. Вопросы есть?

Вопросов не было. Так как директор всё ещё задерживался , все начали потихоньку расползаться по своим комнатам. Кроме Анастасии, которая, видимо, в общежитии не проживала. Ей наливал чай галантный завуч. Эвелли прошла до двери номер шесть, повернула ключ в скважине и заглянула в свою комнату. У левой стены стояла деревянная кровать с матрасом, у правой стол и стул, а напротив двери было пряугольное пластиковое окно, под которым стоял комод. Эвелли затащила в комнату все свои вещи и поставила их стопочкой. Разбор надо было начинать с сумки, всё жизненно необходимое находилось там. Рассудив, что ждать директора можно долго, она стала раскладывать зубные щётки и шампуни по столу, напевая про себя мелодию, услышанную в автобусе. И почему во всех автобусах всегда играет одинаковая музыка?

Nota bene

Человеское дитя, я верю в тебя и надеюсь, что тебе хватит знаний о родной планете, чтобы выполнить мою просьбу. Прошу, сохраняй бдительность. Когда мы найдём наше Зерно Знания, мир переменится. Слушай свое человеческое сердце, оно поможет найти верный путь. Скоро появится Знойная луна, а вместе с ней более точные координаты моего зернышка. Планета Рух надеется на тебя, человеческое дитя!

***

Всё будет так, как вы пожелаете, моя королева.

(Из межпланетной переписки, случайно засеченной и переведённой обществом любителей инопланетян)

Глава 3

Константин Александрович сидел в такси. Такси стояло в пробке. Водитель, до крайности разговорчивый седой дедок, рассказывал о годах своей молодости, жене, детях, внуках и ревматизме. Константин страдал. Помимо опоздания на педсовет, министерство образования услужило ещё и тем, что внезапно переменило многие планы.

Оказалось, что в соседней Маломысовской школе никаких классов "П" не было и в помине, и выделить им могут ровно по одному классу от пятого до одиннадцатого. Это немало удручало. Машины впереди двинулись, дед за рулём от радости стал рассказывать громче и включил радио Ретро-Ух. Под "Во поле берёза стояла" они наконец доехали до школы. Вяло пообещав деду пользоваться только его услугами такси, Константин двинулся к общежитию. Дурацкий розовый цвет стен был одной из гениальных идей новатора Толика, он называл его "пыльная роза" и клялся, что это цвет года. Хотя была вероятность, что такая краска просто самая дешёвая.

Войдя в общежитие и оставив ботинки на коврике, Константин прошёл на кухню. Там располагались новые жильцы, за столь короткий период уже успевшие поучаствовать в захламлении помещения. На столе лежали какие-то книги и журналы, на крючках у раковины висели новые вафельные полотенца, а верх холодильника украшал фикус в кадке.

-О, начальство приехало! - обрадовался Толик, отрываясь от разговора с Анастасией.

-Добрый день. Извините за задержку,вынужденный визит в минобразование. - Поздоровался со всеми Константин. - Предлагаю провести педсовет здесь, раз все собрались.

Педсовет прошёл неплохо. Ушла, стуча каблучками, Анастасия. Константин сидел в старом форде Толика, пока друг что-то проверял под капотом.Надо было наконец забрать из магазина канцтоваров контурные карты для кабинета географии.

-Ну как, что нам говорит министерство образования? - спросил Толик, плюхаясь за руль.

-Говорят, что больше чем по одному классу от пятого до одиннадцатого нам не дадут.

-И из-за этого урезают бюджет? - спросил Толик, стараясь перекричать визжащий ремень генератора.

-Нет, не урезают. - прокричал в ответ Константин.

-Тогда нашим легче. - резюмировал Толик и машина поехала.

Конец августа интересная пора. Хочется закрыть глаза и продлить лето ещё хотя бы на месяц. Но неизбежно надвигается сентябрь, начинают опадать с деревьев разноцветные, пока ещё не пожухлые листья. Вместе с листьями опадали надежды Константина Александровича установить в общежитии и школе хоть какой-то порядок. Дети, как ни странно, доставляли меньше всего хлопот. Быстро адаптировавшиеся ребята из лицея номер один спокойно восприняли перемену школы и новых преподавателей. Учились в общей массе хорошо, хулиганили в меру.

Педагогический состав работал тоже неплохо, дети и родители не жаловались. Единственное, преподаватели нет-нет да и забывали заполнить какие-то документы, но их в этом винить было нельзя, так как секретаря и бухгалтера школе ещё не откомандировали.

Совсем другая атмосфера царила в общежитии. Константин, привыкший делить квартиру со знакомым с первого курса университета Толиком, начал думать, что недолюбливает людей. Причиной тому были дружные, но очень хаотичные коллеги. Ну и стены общежития, будто бы даже улучшающие слышимость.

Первым, в пять утра, вставал на зарядку вундеркинд Слава. Константин верил, что физико-математический гений абсолютно не хотел никому мешать, но от его топота директору на голову сыпалась краска "пыльная роза". Откуда в столь узком и невысоком юноше такая сила прыжка оставалось загадкой. Вечером спортивный Слава убегал на пробежку. Хотя по школе он двигался тоже исключительно трусцой, успевая решить все свои вопросы, помочь ученикам, коллегам, а иногда даже дворнику Петру Ивановичу, приходящему вечером подметать территорию школьного двора. Позитива в Славе было столько, что хватило бы на батальон солдат. С ним буквально невозможно было ссориться, очень быстро все обитатели общежития стали считать его кем-то вроде всеобщего младшего брата.

Обладатель красного диплома элитной академии Рудик был стихийным бедствием местного масштаба. Он имел навыки карательной кулинарии и не менее карательной уборки. В его руках макароны сгорали ещё в кастрюле, после помывки посуды разбивалась как минимум одна тарелка и один стакан, даже эмалированная миска не удержалась и погнулась. После того, как усердный внук явно святой бабушки опрокинул полное ведро мыльной воды на пол и начал развозить воду шваброй, обозвав это дело влажной уборкой, Константин не выдержал и отстранил его от общеполезных хозяйственных работ в пользу заполнения документов. Рудик крепко сдружился с Толиком, вместе они громко ржали над анекдотами и играли в компьютерную игру "Мир танкиста". В такие моменты общежитие оглашалось звуками выстрелов и басовитым возгласом электронного командира отряда "ЦЕЛЬСЯ! ПЛИ-И!". А ещё Рудик был неизменным фанатом одежды в красную клетку. Непонятно, почему эта безобидная особенность так раздражала Константина, но, тем не менее, мелькающий то в клетчатых штанах, то в такой же рубашке, то и в том и в другом, химик его жутко бесил.

Григорий был тихим. Это явно давало ему много очков симпатии от Константина. Он ходил по общежитию как мрачное привидение, молча готовил еду, молча прибирал в коридоре и мыл полы. На любое обращение к нему Григорий отвечал таким суровым взглядом, что спрашивающий сразу забывал, зачем он, собственно, вообще пришёл. Константин беспокоился, сможет ли такой человек находить общий язык с детьми, но пока география и физкультура проходили хорошо, жалоб не поступало.

Не проживающая в общежитии Анастасия иногда заходила на чай, за ней на крыльях любви порхал Толик. Мотя, так, оказывается, звали жениха Анастасии, стал для Толика врагом номер один. Толик хотел как-нибудь с ним серьёзно поговорить, но пока благоразумный Мотя к невесте на работу не приезжал. Анастасия, впрочем, старательно делала вид, что намёков Толика не понимает. На всякий случай даже называла его на вы.

В этой анархии единственным человеком, который по настоящему радовал Константина, была Эвелина Марковна. Эвелли. Она была добрейшей души девушкой, звонко смеялась и вкусно готовила. Внешние недочёты вроде коротких волос Константин старался не замечать. По непонятным причинам, правда, Эвелли находила интересным общество Толика и Рудика, а иногда даже играла с ними в "Мир танкиста". Но даже это её не портило. Константин подумывал пригласить её в кафе поужинать, но вечерами неугомонная девушка была либо на работе в ветклинике, либо в местном кошачьем приюте, куда записалась сразу же после заселения в общежитие. Это было ещё одним минусом милой Эвелли. Константин абсолютно не любил кошек. Да и собак, впрочем, тоже. Но он философски рассудил, что ей наверняка просто скучно сидеть вечерами дома, а значит, при первой возможности она перестанет с таким энтузиазмом отмывать блохастых приютских котов. В остальном Эвелли была понимающей, сочувствующей и готовила потрясающие блины.

Ещё одним испытание для нервов Константина стала Людмила Евгеньевна, работница школьной столовой. Она приходилась Толику какой-то восьмиюродной тётей и имела диплом диетолога. Любую свою речь она начинала с фразы "Я как диетолог вам говорю" и продолжала пространными монологом. В данный момент Людмила Евгеньевна как раз начала такую тираду:

-Я как диетолог вам говорю, что никаких сырников вы не получите. Сырники детям. А вам могу положить овсянки. Хотите овсянку?

Людмила Евгенгеньевна сурово смотрела на директора и завуча из буфетного окошечка.

-Тётя Люда, - страшным шёпотом, чтобы не услышали ученики, сказал Толик, - какая овсянка, вон там Слава с Эвелли, да и Рудик, кажется, едят сырники, так что не надо врать. Дайте нам сырников, овсянку никто не хочет.

-Ну даёшь! - всплеснула руками тётя Люда. - Я как диетолог говорю, сидите на одном месте, спортом не занимаетесь, значит хоть питаться надо правильно. Вот Сереженька недавно ко мне в гости заезжал, такой стройный, спортивный мальчик!

Толик молча развернулся и пошёл к учительскому столу. Константин вздохнул, и согласился на две порции овсянки. Людмила Евгеньевна налила две тарелки каши, с виду больше напоминавшей клейстер, и посетовала:

-Вот так всегда было. Такой неспокойный мальчик, его мать героическая женщина, у неё ведь ещё двое сыновей. Сереженька абсолютно другой, а ведь они братья, пусть и двоюродные.

Константин взял тарелки за холодный край и понёс их на учительский стол. "Неспокойный мальчик" Толик мрачно жевал кусок черного хлеба, взятый из стоящей на столе алюминиевой миски. Константин поставил тарелки с кашей на стол и сел рядом.

-Скажите, вот у всех же есть этот родственник, которого тебе вечно ставят в пример, да? - спросил Толик, с отвращением ковыряя кашу ложкой.

-Конечно. - подтвердил Рудик.

-Даже несколько. - согласилась Эвелли.

-А вот у меня так никогда не было . - сказал Слава. - В нашей семье не принято кичиться заслугами. Какая разница, кто в чем преуспел? В этом же и есть смысл семьи - в безусловной любви.

Толик горько усмехнулся:

-Конечно у тебя так никогда не было. Готов поспорить, что для всех твоих двоюродных братьев и сестёр этот родственник - ты.

Константин был единственным ребёнком в семье, двоюродных братьев и сестер у него не было, так что ему родители никого в пример не ставили. Ну разве что Пушкина. Мать почему-то считала, что лучше Пушкина людей на свете не было.

-А что, вы решили перейти на зож? - спросил Рудик, с интересом посмотрев на стоявшую вертикально ложку в миске каши.

-Нет, просто мы не похожи на жертв дистрофии, а там только таким что-то кроме овсянки выдают. Ну и детям.- Толик взял ещё один кусок хлеба.

-Шпилька принята. - хмыкнул Рудик. - А Слава с Эвелли в таком случае как себе сырники добывают?

-Славу тётя Люда считает за ребёнка. А с Эвелли у них женская солидарность.

-Что-то слишком много исключений. Есть предположение, что ты, Толик, просто хам и не умеешь общаться с людьми. Я бы тебе и овсянки не дал.

Спор решил прозвеневший звонок. Все быстро разошлись по вверенным кабинетам и в коридорах школы повисла тишина.

***

-Два пешехода вышли одновременно из одного пункта. Первый шел со скоростью 5 км/ч, а второй  — 4 км/ч. Какое расстояние будет между ними через  2  часа? Надо найти оба варианта ответа.

-А зачем они оттуда вышли?

Толик посмотрел на сидящего рядом с ним пятиклассника Данила Новикова с нескрываемым негодованием.

-Даня, какая разница, зачем они оттуда вышли? Нам с тобой нужно решить задачу, подобные задачи будут на полугодовой проверочной работе, а она не за горами. Давай, рисуй чертёж.

Даня нарисовал кривую полосу, на концах которой поставил буквы А и Б.

-А кто они были?

-Кто они? - обреченно спросил Толик.

-Ну пешеходы. Почему им на машине не поехать? Быстрее будет. - Даня подрисовал над точкой Б человечка в короне, а над точкой А кривую собаку. - Давайте предположим, что один из пешеходов был король. А второй динозавр. Пускай велоцираптор будет, он в точке А, потому что сам издаёт примерно такой звук :АААА.

Толик взялся за голову и понял, что скоро тоже будет издавать звук АААА. Шёл второй час объяснения пятикласснику Дане заданий из полугодовой контрольной работы. Они продвинулись вперёд ровно на три упражнения. Дверь кабинета приоткрылась, вошёл Рудик.

-Анатолий Сергеевич, а у вас есть папка для бумаг с зажимом?

-Нет.

-Жаль. Что вы тут делаете? - Рудик заглянул в распечатку с задачами.

-Определяем, как скоро велоцираптор догонит короля. -обрадовался Даня новому зрителю.

-Решаем задачи. Пытаемся решать. - вздохнул Толик.

-Так. Ребёнок, как тебя зовут? - спросил Рудик.

-Даня.

-Даня, скоро твоего преподавателя надо будет отпаивать валерьянкой. Анатолий Сергеевич, давайте я позанимаюсь с мальчиком, а вы поищите папку с зажимом, а то без неё отчёт нельзя сдать.

Толик спешно ретировался рыться в тумбочке под учительским столом,передав коллеге власть над королями и велоцирапторами.

Рудик быстро прочитал условие задачи и спросил:

-Так что тебе не понятно?

- Куда они идут. - сказал Даня, дорисовывая вокруг схемы деревья с круглыми кронами.

-Куда могут идти король и велоцираптор? Ну, тут два варианта, либо в одну сторону, либо в разные. Логично?

-Логично. - согласился Даня, отвлекаясь от рисования и поднимая глаза на собеседника.-Но скорее в одну. Велоцираптору надо короля съесть.

-Ну, считай, какое расстояние будет между королём и велоцираптором через два часа, если они идут в одну сторону.

-Два километра. - Посчитал Даня. - Скоро короля съедят.

-А если они идут в разные стороны? То есть велоцираптор неправильно определил куда идёт король?

-Он не может неправильно определить. У динозавров хороший нюх.

-А у этого был насморк. Считай давай, насколько они разошлись.

Разведя по сторонам королей и динозавров, Рудольф Эдгардович с Даней принялись за следующую задачу.

-Мама положила на стол конфеты и сказала своим трем детям, чтобы они, вернувшись из школы, разделили их поровну. Первым пришёл Петя, он взял треть конфет и ушёл. Потом вернулся Саша, он взял треть конфет от лежавших на столе и тоже ушел. Потом вернулся Лёва и тоже взял треть от конфет, которые увидел на столе. Сколько конфет оставила детям мама, если Лёва взял 4 конфеты?

Даня нарисовал на листе трех человечков и конфету, на которой поставил знак вопроса.

-Неправильная задачка. Все конфеты сразу съел бы Петя. Он же первый пришёл.

-Петя верно рассудил, что от такого количества конфет у него заболит живот. - пожал плечами Рудик.

-Не заболит. Проверено! - хихикнул Даня. - Как-то раз мне и моим двум старшим сёстрам подарили новогодние сюрпризы с конфетами. А пока сестры чем-то были заняты, я съел все конфеты. Живот не заболел. Правда, потом с работы пришёл папа с ремнем и заболело кое-что другое.

-У меня тоже есть две сестры. - усмехнулся Рудик. - Папу с работы они бы ждать не стали в такой ситуации, прибили бы меня на месте сами. Изменим немножечко условия задачи. За столом, на котором лежат конфеты, сидит папа ребятишек и читает газету. Так стало реалистичнее?

-Ага. - согласился Даня и высчитал ответ задачи.

Так Рудольф Эдгардович и пятиклассник Даня решили все задачи для полугодовой контрольной работы за двадцать минут. Толик с удивлением смотрел на эту идиллию, дивясь стрессоустойчивости коллеги. Даня решил последнюю задачу, скидал все вещи в рюкзак, и, попрощавшись с учителями, выскочил за дверь.

-Очень способный мальчик. Он так хорошо решает задачи, что непременно хочет вставить в них что-то свое. При таком количестве фантазии и любви к рисованию, можно предположить, что растёт настоящий художник.

-И как у тебя голова не лопается от всех этих конфет и динозавров? - спросил Толик, протягивая другу папку для бумаг.

-А чего ей лопаться? Динозавры и динозавры, я и не такое видел.

-Кстати, - рассеянно сказал Толик, собирая с парты распечатки задач, - ты вроде говорил, что у тебя четверо братьев. И ещё две сестры, получается?

-Двоюродные сестры. Частенько приходили к нам в гости. Ну я пойду, ещё отчёт надо оформлять. - Рудик скрылся за дверью кабинета.

Настенные часы показывали пять часов.

Глава 4

Эвелли сидела в кресле и смотрела, как Алина навешивает над кроватью гирлянду. Подруга, так и не привыкшая к работе в огромной новой ветеринарной клинике Баген-Багена, попросила перевести её на практику туда, где работала Эвелли. В клинике "Айболит" города Маломысовска были рады практикантам, так что проблем с переводом не возникло.

Эвелли с Алиной познакомились в академии, когда вместе доставали из подвального помещения общежития новорождённых котят и маму кошку. В один момент были заварены все оконца в подвалы, и такие случаи стали не редки. Подняв волну возмущения среди студентов, Эвелли с Алиной пошли штурмовать комнату коменданта общежития. Еле-еле упросив дать им ключ от подвала, девушки вытащили кошачье семейство и тут же пристроили и кошку, и котят своим одногрупникам. Один котёнок, названный Полюсом, остался у Алины. Девушки быстро нашли общий язык. Эвелли шутила, что она была котёночку крёстной. Сейчас Полюс уже вымахал в огромного полосатого кота, и, лёжа на коленях Эвелли, громко мурлыкал.

-Ну, как твоя работа? - Алина встала на носочки, чтобы прикрепить гирлянду чуть выше.

-Хорошо. - сказала Эвелли, почесывая Полюсу за ухом. - Правда перед Новым годом пол школы ушло на карантин. Грипп.

-Заразишь меня, прибью. - усмехнулась Алина. - Угадай, кто приедет ко мне на новый год?

-Миша.

-Конеч-чно! - сказала Алина, отпуская гирлянду и плюхаясь на кровать. - Мальчик умница, сдал на права. А с кем ты собираешься встречать новый год?

-С коллегами. - сказала Эвелли, забирая руку из лап у разыгравшегося Полюса.-Я бы уехала к маме, но у неё там дядя Серёжа. Первый новый год вместе встречают, не буду им мешать.

-Коллеги. Все женщины, старые перечницы , да?

-Не-а. Из женщин только я и учительница русского языка Настя.

-Интересно. - протянула Алина и, схватив смартфон, быстро начала печатать. - О, какая ты милая на этой фотке.

Алина показывала фото с сайта школы, с праздника первого сентября. Эвелли хмыкнула :

-Да где уж. Одни щеки.

-Отстань от своих щёк. Они абсолютно нормальные, я бы даже сказала крайне симпатичные. Давай лучше посмотрим, с кем ты там работаешь. - Алина промотала несколько картинок. - Это какой-то выпускник читает стихи?

-Нет, это Слава. Он педагог, физик и математик. А ещё ему девятнадцать лет. Не знаю, как у него получилось совместить эти факты.

-Так, ну девятнадцатилетний умник Слава тебе точно не нужен.

-Мне вообще никто не нужен. Ну, то есть нужен, но ты же понимаешь...

-Цыц! - сказала Алина. - Это кто?

-Григорий. Ты от меня не отстанешь, да, мадам сваха?

Алина ловко игнорировала вопросы не по теме:

-Григорий. С хвостиком. Зато накачанный. Как с характером?

-Он говорит примерно три слова в день. Два из них голосовой системе пропуска на турникете у входа в школу.

-Понятно, помрешь с ним со скуки. Так, а этого в цирк не приняли?

-Это Рудик, химик. Он весёлый, нормальный парень. Мы дружим.

-Конечно весёлый, зря в клоуны не взяли, не надо было бы парик выдавать. Судя по тому, какой ты рядом с ним выглядишь низенькой, ростом он где-то под два метра. Длинный тощий рыжий Рудик. В зимнем шарфе летом. Ну что же, дружи с ним аккуратно.

-Алина! - взвыла Эвелли. - Что ты за человек такой, а? А можно не пытаться просватать меня за первого встречного?

-Дорогая, если тебя не просватать, ты так и будешь всю жизнь сама прибивать полки. Я понимаю, что мужчинам страшно находиться в одной комнате с такой суровой барышней, как ты, но, в конце концов, где-то же ещё остались смелые рыцари?

-Рыцарям нужны хрупкие принцессы. А я сама как рыцарь. Так что без шансов.

-М-да. Хочешь, глаза тебе накрасим, хоть мимикрировать под принцессу попробуешь?

-Не хочу. Потом несчастный мужик обнаружит, что живёт со злой и ехидной ведьмой.

-Внимание, внимание, где-то утеряна самооценка Эвелины Ладиной, просим вернуть за вознаграждение. - Алина закатила глаза. - Ладно, продолжим. О, смотри, а этот ничего такой.

Эвелли посмотрела на экран смартфона.

-Это Толик. Он завуч и тоже нормальный. Он ухаживает за Настей, а Настя обручена.

-Ну ты-то не обручена! Дружи с Толиком, он мне больше нравится, чем парень в шарфе. Симпатичный такой.

Эвелли вздохнула. Переубедить Алину было невозможно, она уже подыскала кавалеров всем своим подругам и теперь собиралась осчастливить Эвелли.

-А меня приглашал в кафе директор. - сказала Эвелли.

-Опа! Директор это который?

Эвелли полистала фотографии и нашла фото Константина, читающего со школьной сцены речь в честь начала учебного года.

-И как кафе? - спросила Алина, приближая фотографию.

-Я не пошла. Зачем устраивать какие-то служебные романы?

-Но он тебе нравится? - уточнила Алина.

-Нет. - сказала Эвелли, и почему то смутилась.- Ну, то есть он хороший начальник, и всё такое, зарплату платит вовремя...

-Да не оправдывайся, он странненький. Глаза какие-то стеклянные, усики эти тараканьи.

Эвелли хихикнула. Константину и правда не шли редкие белесые усы.

-Алин, слушай, может сходим на каток вечерком? Сегодня ещё не выходной день у многих, школьники только на каникулы вышли, а завтра будет не протолкнуться.

-А пойдём! - Алина спрыгнула с кровати и открыла шкаф. - Я как раз успею определиться, что мне надеть.

-Ага. - Эвелли аккуратно переложила со своих коленей на кровать спящего Полюса. - А я пока сбегаю до общежития, унесу отчёт о покупке учебников. Я его вчера ходила печатать в копицентр, а отдать Толику забыла.

-Давай тогда встретимся часов в семь. Как раз и темно уже, огонечки красивые, атмосферно. И накататься успеем.

-Договорились. У катка тогда.-сказала Эвелли, повязывая поверх горловины пальто шарф.

Алина помахала ей рукой и Эвелли вышла на лестничную клетку пятого этажа. С интересом осмотрев пожарную лестницу, ведущую на чердак, она сбежала по ступеням вниз. Погода стояла прекрасная. Минус пятнадцать градусов мороза приятно бодрили, на шапку с помпоном падал снег. Эвелли вышла из двора и пошла к общежитию вдоль Зайцевского шоссе. Зайцевским оно было потому, что заканчивалось выездом в сторону города Зайцевска. Тротуары в Маломысовске чистили редко, а снег шёл каждый день. Поэтому Эвелли штурмовала рыхлый наст сапогами, радуюсь, что температура воздуха наконец опустилась пониже, потому что при обычных для Маломысовска минус пяти градусах весь снег превращался в грязную кашу. Пройдя мимо стадиона, автостанции и женского монастыря, она свернула на грунтовую дорогу и пошла по частному сектору. Деревянные дома в Маломысовске были не редкостью, и часто стояли рядом с кирпичными пятиэтажками. Эвелли перешла дорогу и, пройдя между двумя домами, вышла к зданию школы. Достав из кармана ключ, она открыла калитку и пошла к общежитию. У детей был первый выходной на новогодних каникулах, школьный двор, необычно тихий, засыпало снегом. Оставляя на свежем снегу отпечатки рифленых подошв, Эвелли дошла до розовой двери. Ключ не понадобился, дверь часто просто захлопывали. Постучав ботинками друг об друга, чтобы убрать налипший снег, Эвелли сняла обувь, повесила пальто на крючок и вошла на кухню. Прихожую с кухней разгородили тяжёлым шерстяным одеялом, чтобы не дуло из двери.

-Привет. - сказала Эвелли, отряхивая шапку и шарф от снега.-Чем занимаетесь?

Толик с Рудиком сидели за обеденным столом, рассматривая многочисленные бумаги.

-Привет-привет. - сказал Рудик.

-Эвелли, где отчёт по купленным учебникам?-вместо приветствия спросил Толик.

-Вот. - Эвелли выложила листочки на стол. - Бумага о закупленных учебниках по биологии на шестой и седьмой классы. Плюс ещё заказано по семь рабочих тетрадей на каждого ученика девятого класса.

-Семь рабочих тетрадей! - ужаснулся Рудик,вставая включить чайник. - Что несчастные девятиклассники должны с ними делать?

-Две на географию, одну на алгебру, ещё одну на геометрию, а также химия, биология и русский язык. Тебе твой экземпляр химической тетради выдам, как приедет.

-Как скажешь. - Рудик налил кипятка в кружку. - Если я раньше не загнусь от холода в этой пропащей лачуге.

-Слушай, ты бы лучше мне проверить отчёты помог. - раздражённо сказал Толик. - Так-то это твоя обязанность.

-Я простужен, мне плохо.

-Тебе все время плохо. - фыркнул Толик, не отрываясь от расчётов.

-Да. Потому что на улице собачий холод, а в здании шестнадцать градусов тепла. Это абсолютно невозможные для работы условия. И вообще. - Рудик удалился в свою комнату и вернулся замотавшись поверх водолазки и клетчатых штанов в плед, как римский патриций в тогу.

-Эвелли, скажи, в доме холодно? - рассеянно поинтересовался Толик, скрепляя степлером несколько листов бумаги.

-Прохладно. - дипломатично сказала Эвелли. - Но я привычная, у нас в пригороде Синегорска как-то было минус пятьдесят. Ну и в домах где-то градусов тринадцать, печки топили по два раза. Как раз были зимние каникулы, я уезжала к бабушке. Идёшь в магазин за хлебом, а воздух как будто замёрз и вдыхать его тяжело. Ресницы друг к другу примерзают, моргнешь, а глаз уже не открывается.

-За хлебом. Что за хлеб такой, ради которого можно выйти из дома в минус пятьдесят?-поежился Рудик.

-Свежий. Не будешь же ты есть суп со старым хлебом?

-Я предпочту есть суп вообще без хлеба, чем замерзнуть насмерть.

-Суп без хлеба есть нельзя. - патетично подняла указательный палец вверх Эвелли. - А замерзнуть насмерть пока ты двигаешься почти невозможно.

-Дебет с кредитом не сходится. Где-то мы с тетрадями облажались. - Толик положил рядом с бумагами калькулятор. - Ровно на пять тысяч.

-В меньшую или в большую сторону? - спросил Рудик, заглядывая в бумаги.

-Если бы в меньшую, - хмыкнул Толик, - я бы не спрашивал.

Эвелли, чтобы не отставать от друзей, тоже села рядом и попыталась найти ошибку в расчётах. Но, по правде говоря, с математикой у неё всегда были сложные отношения, поэтому она взяла на себя моральную поддержку.

-Да что не так-то... - Толик грыз карандаш. - В упор не вижу в чем проблема. Сто раз уже пересчитали. Рудик, у тебя какая цифра получилась?

-Та же, что и у тебя.

-Может на калькуляторе все заново пересчитать? - предположила Эвелли.

Всё заново пересчитали. Толик негодовал:

-Хоть убей не складывается!Что это за аномалия?

-Все обязательно получится. Может вы что-то проглядели? - бодро сказала Эвелли, дорисовывая на черновом бланке цветочки.

-Эвелли, а ты вообще кто у нас в данной ситуации ?- Толик вопросительно смотрел на цветы в черновике. - Тренер личностного роста? Тимлид?

-Группенфюрер. - усмехнулся Рудик.

-Я поднимаю вам настроение. Как черлидерша. Хотите станцую?

Отогнув край одеяла-занавески, на кухню зашёл Слава:

-Ребят, тут такое дело... У кого-нибудь из вас есть аллергия на животных?

Всё отрицательно помотали головами. Тогда Слава расстегнул горнолыжную куртку и достал из-за пазухи кота. Кот был коричневый в полоску, с белыми пятнами на лапах и на носу. Пушистый, но на боках и хвосте шерсть скаталась комками. Эвелли сразу забыла о внезапном желании потанцевать:

-Давай сюда. - Она взяла кота на руки, и обратилась к Толику. - В приюте мест нет катастрофически. Как думаешь, Константин нас убьёт, если мы оставим котика здесь? Хотя бы на две недели карантина, а потом я его аккуратно подселю подружке.

-Ну-у, - протянул Толик, - убить не убьёт, но ругаться будет долго.

-Пусть поживёт в моей комнате. - вставил Слава. - Вряд-ли он кому-то будет мешать.

-Лотки, корма, прививки, глистогонки у нас есть.Что-то прямо сейчас в наличии. И вообще, кот наиспокойнейший, на руках у меня сидит смирно, другой бы уже орал. - Эвелли рассматривала кота со всех сторон, заглядывая ему то в глаза, то в рот. - И молоденький, зубы белые. Напишем объявления, если найдётся хозяин, отдадим обратно.

-А если нет, то пусть здесь живёт, не жалко. Хороший кот. - сказал Рудик.

Все вопросительно посмотрели на Толика.

-Чувствую себя многодетным батей, которому дети предлагают оставить голубя, потому что он грустный. -хохотнул Толик.- Я не против кота, но объясняться с Костей будете сами. Слава, ты скажи лучше, в чем тут проблема в расчётах?

Слава взял лист с расчётами, быстро пробежался глазами по строчкам:

-Вот здесь ошибка, двадцать восемь на семь это сто девяносто шесть, а не двести шесть. Поэтому расчёты поехали. А так все верно, сколько выдано денег, столько и потрачено.

-А кто посчитал, что двести шесть? - возмутился Толик. - Кто подписывал карандашом?

Эвелли поняла, что ошибка произошла с её стороны, поэтому заранее напустила удивлённый вид:

-Ой, а что, не двести шесть разве? Это я вчера вечером карандашиком отметила, чтобы стереть можно было.

-Ну, Эвелли! - Толик замахнулся на неё листком расчётов, свернутым в трубку.

-Женщин бить нельзя. - хихикнула Эвелли, прикрываясь котом. - Даже тех, которые плохо считают.

-И вообще, по правде говоря, если расчёт не сходится, надо начинать перепроверять с начальных данным сумм. - аккуратно сказал Слава. - Но это так, на будущее.

Толик махнул на друзей рукой, собрал отчёты в прозрачную синюю папку и поставил её в шкаф:

-Ладно, с отчётами покончили и хорошо. Ух, завтра корпоратив, Новый год, а потом выходные! Счастье есть!

В кухню из коридора вышел Григорий, кивнул коллегам в знак приветствия, и, достав из холодильника колбасу и хлеб, сделал себе бутерброд.

-Гриша, вы не против, если мы тут поселим кота? - спросил Слава.

Он единственный называл Григория Гришей, но было ощущение, что ему сильно хочется прибавить приставку "дядя".

-Не против. - ответил Григорий.

Толик тем временем щелкнул пультом, и в телевизоре замаячила прыщавая рожа председателя Общества любителей инопланетян. Он в последнее время оккупировали почти все каналы, наконец найдя достаточно резонансную новость. Его гнусавый голос вещал:

-Вы не понимаете, какие это возможности! Какие технологии существуют в космосе, какими важными и нужными знаниями могут с нами поделиться инопланетяне! Медицина поднимется до небес! Не удивлюсь, если у них есть лекарство от всех болезней, а то и вовсе рецепт вечной жизни!

-Только у тебя биология с ними разная, дундук стоеросовый. - усмехнулся Рудик, тоже делая себе бутерброд. - Чем прошлый конвент закончился? Инопланетяне сказали, что ничего общего с землянами иметь не хотят, и помочь ничем не могут. Потому что все их технологии сделаны на базе таких химический соединений и материалов, которые на Земле не найти и не воссоздать, а если и воссоздать, то они попросту разрушатся в нашей атмосфере . Но нет, этот пищит и лезет, заняться человеку нечем.

-Ну а вдруг где-то есть такие инопланетяне, которые хотят дружить.-мечтательно протянул Слава. - Не потому что что-то могут нам дать, или у нас взять, а просто так.

-Просто так ничего не бывает. - сказал прагматичный Рудик. - К примеру, давненько уже изобрели аппарат имитации материй. Вот у меня на бутерброде колбаса. Она никогда не была коровой, её сделал аппарат по специальной заданной схеме изначально колбасой. Может даже сразу в пачке. И вроде идиллия, можно делать продукты полезными, экологически чистыми и прочее, и прочее. Но тут вмешивается самая главная человеческая страсть. Деньги. И всё, аппараты делают проще, из дешёвых материалов, которые выделяют всякие пары, микропластик и чёрт знает что ещё. "Первичный бульон", который заливается в аппарат, переиначивают под самые дешёвые компоненты, рискуя качеством и здоровьем человечества. Игнорируются сроки годности первичного бульона, его мешают ложкой на грязной кухне из всего чего ни попадя , думая, что аппарат все стерпит и обезвредит. Но это так, к сожалению, не работает. Помню был большой скандал, когда в каком-то кафе в приёмник аппарата, который воспроизводит как материю из заданного кода, так и от частицы этой самой материи,попал таракан. И целый день несчастным посетителям подавали тараканьи котлеты вместо куриных. Надо ли говорить, что в том кафе были не очень чистые тараканы?

Рудик оглядел друзей, которые перестали есть, а впечатлительный Слава даже немного позеленел, и, удовлетворившись эффектом своего рассказа, откусил бутерброд.

-Так это я к чему, - сказал он жуя, - что никогда ничего не делается просто так. Даже если сначала с инопланетянами будут дружить, то позже кому-нибудь обязательно захочется разобрать парочку на составные части, так, ради эксперимента, а то и сделать из их печени крем от морщин.

-Или порошочек для похудения, - согласилась Эвелли, и взяла ещё кусок хлеба для бутерброда. - На фоне тараканьих котлет я смешную историю вспомнила, с моего первого курса в университете. Мы всей группой собрались украсить кабинет к хэллоуину. Но так как гирлянду из силуэтов летучих мышек и тыкв это скучно, и все остальные курсы так уже сделали, мы решили делать инсталляцию всяких картонных ужастиков по нашему профилю. Жуки там всякие, пауки с кучей глаз, ядовитые яркие лягушки. Апофеозом нашей мысли была гирлянда в виде бычьего цепня. Откормленного такого глиста, метров девять длинной. В нашей преимущественно женской группе был всего один парень, Рома по кличке Недоинжинер. Потому что сначала поступил на инженера, но через год понял, что это не его, и ушёл в ветеринарию. И такую сложную в исполнении работу, как картонный глист, поручили ему. Оказалось, что всё совсем непросто. Бумага легко рвалась, картон гнулся, краска осыпалась, в общем, Рома старался как мог, но получалось не очень. И вот в один погожий день, мы с девочками сидим в столовой, все столики заняты, большая перемена. В двери столовой вбегает Ромка, в вытянутых руках несёт кольцами смотанного картонного цепня. Подбегает к нашему столу и громким радостным голосом объявляет: "Девчонки! Смотрите, глист! Ура! Наконец-то! " И если ветеринарные столы, да и зоотехния придвинулись рассмотреть диковинную зверушку поближе, то несчастные ботаники и агрономы с дикой скоростью покинули столовую. Возможно, для самых нервных этот обед прошёл зря.

Рудик расхохотался, остальные отодвинул кружки с чаем и осуждающе посмотрели на Эвелли. Тем временем председатель Клуба любителей инопланетян все ещё ораторствовал с экрана:

-Мы произвели высококлассный перевод полученного материала и узнали, что инопланетная королева ищет зерно. Какое зерно разобрать не удалось, поэтому мы отправили ответный сигнал по полученным координатам, предлагая любые зерна планеты Земля за ответы на вопросы и посильную помощь нашей науке.

-Дурак. - сказал Григорий и выключил телевизор.

В дверь постучали.

-Входите, не заперто.-крикнул Толик, и чуть потише добавил. - Это кого ещё принесло?

В прихожей послышалось шаги, отодвинулось одеяло и на кухню вошёл мужчина. Он был одет в чёрную куртку, чёрные штаны и огромные берцы. На голову его была надета чёрная балаклава, закрывающая всё лицо кроме глаз. Широкоплечий, высокий, с огромными ладонями в перчатках, он закрывал собой чуть ли не весь выход в прихожую. Тяжёлой походкой мужчина подошёл к столу, и, облокотившись на спинку пластмассового стула, навис над враждебно глядящим Рудиком.

-Ну, здравствуй, братец. Дело есть.

Глава 5

-Я не хочу иметь с тобой никаких дел. - бесстрастно сказал Рудик.

Мужчина в балаклаве сжал руками спинку стула,пластик жалобно скрипнул.

-Не хочешь? А что хочешь? Сдохнуть? Это не за горами, Раниовир,посмотри на себя в зеркало, ставлю ставку, что тебе осталось не больше года. Если не завершить эксперимент, последствия машинной обработки сожрут тебя изнутри. Или ты думаешь, что сам, без единого протокола, заново напишешь формулу катализатора?

-Я ничего не думаю. - устало вздохнул Рудик. - Ты приехал читать мне нотации?

-Я приехал сказать, - понизил голос мужчина, - что Мадонна не погибла. А это значит, что ОНА тоже жива.

Рудик встал и посмотрел в глаза внезапному гостю. Разницы в росте у них было не больше пяти сантиметров, Рудик был совсем немного выше. Зато гость был шире его плечах чуть ли не в два раза.

-Астерий, не хочу тебя расстраивать, но эти два факта могут быть никак не связаны.

Мужчина в балаклаве сжал огромные кулаки.

-Почём тебе знать, что с чем связано, а что нет? Ты, сукин сын, во всем этом виноват. Я знаю, что Софья жива, и я её найду.

Рудик закрыл лицо руками и облокотился спиной на дверцу холодильника:

-Асти, ты же знаешь, я буду безумно рад, если всё так, как ты говоришь. Но что ты хочешь от меня?

- Надо поговорить с Мадонной. Ты её любимый ученик, тебе она расскажет всё, что спросишь. В том числе, отдаст формулу катализатора, Мадонна вряд-ли хранила информацию в одном архиве. Да и выбора нет, впрочем. У меня на хвосте интересные ребята из сторонней организации, им нужна твоя голова.

-Отдельно от тела?

-Нет. Но не удивлюсь, если после получения нужной информации они решат убрать такого осведомленного информатора.

Первым от удивления оправился Толик :

-Что здесь происходит?

-Асти, сними эту дурацкую шапку. Люди думают, что ты пришёл их грабить. - Рудик задумчиво протирал стекла очков краешком пледа.

-Испугаются. - хмыкнул мужчина и стянул с головы балаклаву.

Толик открыл и закрыл рот, не найдя нужных слов. Слава ойкнул. Григорий удивлённо поднял бровь. Эвелли просто смотрела, сжав губы.

Лицо у Астерия было скошено набок, будто сведенное спазмом лицевого нерва. Из нижней челюсти, чуть ниже ряда зубов рос кривой клык, выдаваясь вперёд и вверх. Губа в этом месте была порвана. Косматые светлые волосы и брови будто не имели очерченной линии и расползались на лоб, щеки и шею. Глянув на остолбеневших педагогов, Астерий оскалился в улыбке. Зубы у него росли в несколько кривых рядов.

-Страшно, ребятишки? Вот вам совет, не играйте в бога, все равно не выиграете. Раниовир, поехали, не удивлюсь, если через пару часов здесь будут шариться ищейки из организации по производству химического оружия.

-Что за организация? - спросил Рудик, снимая с плеч плед.

-Точно не могу сказать. Поехали. Они получили сигнал о местонахождении Мадонны одновременно со мной, один и тот же канал информации, скорее всего.

-Сейчас, я переоденусь, не в пижаме же ехать. - Рудик повесил плед на спинку стула.

-Скажи ещё зубы почистишь.-фыркнул Астерий. - Быстрее давай.

Рудик ушёл в свою комнату. Григорий, все это время оценивающе разглядывающий гостя, спросил:

- С какой вероятностью организация по производству химического оружия захочет от нас ответов, когда не найдёт того, кого ищет?

-Да сдались вы им. - рассеянно ответил Астерий, комкая в руках балаклаву.

-Если они готовы снести голову информатору , то не откажутся и свидетелей убрать. - возразил Григорий.

-Что предлагаешь, с собой вас брать?

- Хоть бы и так. Как гражданские должны разбираться с вооруженной группировкой? Если в общежитие никого не будет до завтра, они не станут ждать в засаде ?

-Ты то, я смотрю, не очень гражданский. - сощурил глаза Астерий. - Им нужна та информация, за которой едем мы с Раниовиром. Если успеем к Мадонне раньше, то враги потеряют возможность выцепить информацию миром. А убивать прилюдно они не будут.

-Значит мы едем с вами. - сказал Григорий.

-Куда едем? - возмутился Толик. - С кем едем? Ты этого человека видел, нет?

Григорий не ответил, он уже завязывал шнурки ботинок.

-Быстрее собирайтесь. - подгонял Астерий, натягивая на голову балаклаву.

-Я звоню в полицию. - сказал Толик, доставая телефон из кармана.

-Не звонишь.- зевнул Астерий, и, приподняв край куртки, вытащил из кобуры пистолет. - Не психуй, мужик, считай, что тебя взяли в заложники.

Толику от этого легче не стало, но при виде пистолета в огромных лапах гостя возмущаться тоже расхотелось.

Эвелли со Славой посмотрели на спящего на стуле кота. Быстро засунув его вместе с лотком и полными мисками воды и корма в комнату Славы,они присоединились к спешному натягиванию шапок и курток. Покачивая пистолетом, Астерий приказал оставить телефоны на столе. Спорить никто не решился. На кухню вышел Рудик, на ходу наматывая на шею шарф.

-Что за массовая истерия? Вы-то куда собрались?

-Они едут с нами, - сказал Астерий, вставая со стула. - Ты когда-нибудь брал заложников?

-Ты дурак, что-ли?-возмутился Рудик. - Никто никуда не едет. Оставайтесь здесь.

- И их всех перестреляют товарищи из организации врага. -хмыкнул Астерий.

-Чёрт! Ладно, едем все вместе. Ребята, ваша задача ни во что не вмешиваться.

Ребята потерянно толклись в прихожей. Рудик накинул на плечи пальто и все наконец вышли на улицу.

-Ничего себе!- выдохнул Толик.

Рядом с общежитием стояла сверкающая чёрная машина с тонированными стеклами. Блестел фирменный знак на капоте - красная птица феникс. Астерий достал из кармана брелок-ключи и нажал кнопку. Мотор машины взревел. Рудик сел на переднее сиденье, все остальные с комфортом поместились на заднем. Машина была огромная, кресла обтянуты черной блестящей кожей. Эвелли сидела между Славой и Григорием. Толик, на время позабывший о том,что он находится в заложниках, фанатично осматривал салон.

Астерий, по всей видимости, медленной езды не любил, поэтому они ехали на максимальной разрешённой в городе скорости. А может и выше разрешённой.

-Куда едем-то? - спросил Рудик.

-Черемышская психиатрическая больница. Но сначала нам нужен туда пропуск. А значит заедем к Димону.

-Мадонна в психиатрической больнице? - усомнился Рудик. - Верится слабо.

-Ты просто не видел, какая там психушка. Весь бюджет города на неё потратили, поди. - Усмехнулся Астерий.

От Маломысовска до Черемыша ехать было около двух часов. Но стрелка спидометра не отходила далеко от цифры двести, поэтому они очень быстро преодолели трассу и заехали в путаный пригород Черемыша. Эвелли сидела на кожаной обивке и пыталась понять, что следует делать в таких ситуациях. Она, вопреки здравому смыслу, не боялась. Мимо проплывали косые заборы, за которыми стояли разноцветные деревянные домики. При въезде в город красовалось безумное количество дорожных знаков и автобусных остановок. Попетляв по кривым дорогам Черемыша, они остановились у дверей старинного кирпичного здания. Над единственным подъездом висела неоновая вывеска "Бар Альтаир".

Астерий трижды нажал на кнопку гудка. Через несколько минут из двери дома вышел мужчина. У него были сине-зелёные дреды, одет он был в горчичный балахон и сандалии. В контрасте со снегом это выглядело очень необычно. Рудик опустил стекло со своей стороны, мужчина просунул узкое лицо с козлиной бородкой в салон:

-Раниовир, какие люди! - голос у мужчины был хриплый, почти свистящий. - Асти хоть иногда заходит, а ты совсем пропал с радаров.

-Бросил пить и курить, больше в услугах твоего заведения не нуждаюсь. - Усмехнулся Рудик.

-А что так? Записался в трезвенники? Или в язвенники?

-Всего понемногу, знаешь. Слушай, Димон , нам тут нужен проходной лист в местную психушку. Асти, в какую палату?

-В сто сорок четвертую.

Димон обвел всех сидящих в машине пространным взглядом бесцветных глаз.

-Интересный запрос. Но для старых знакомых любые документы в любое время.

Он развернулся и пошлёпал сандалиями по снегу к подъезду. Когда Димон скрылся за дверью, Рудик хмыкнул:

-Совсем спился. Хотя, может мне кажется.

-Не кажется. - Астерий нервно стучал пальцами по рулю.

Через некоторое время Димон вернулся и отдал Рудику листок.

-Все печати на месте. Вопросов возникнуть не должно.

Рудик посмотрел бумажку на свет и удовлетворенно кивнул.

-Спасибо, Димон , мы не забудем твой вклад в наше дело.

Астерий покопался в кармане и протянул Димону мятую пятитысячную купюру. Димон выхватил деньги и, наскоро попрощавшись, убежал в бар "Альтаир".

-Хреновая тенденция. Все стремились в светлое будущие, а попали куда-то не туда.

-Сам-то ты разве куда-то стремился? - хмыкнул Астерий, выруливая из двора. - Просто страдал от безделья и вседозволенности.

-Ну пусть не стремился, - фыркнул Рудик, - но были цели, надежды, мечты, в конце концов. А сейчас идея фикс - не умереть. Классно. Ну и денег найти на новую обувь. Ты видел, сколько стоят зимние сапоги? А реактивы для интуитивного поиска формулы катализатора? Теряется глобальность мышления, поесть чего-то кроме макарон становится главной мыслью, ходишь, смотришь на витрины с копчёной рыбой, глотаешь слюни. Какие там высшие смыслы, тобой руководит глупейший животный инстинкт.

- Неплохо тебя пробрало, братец. - хохотнул Астерий. - Истина в чистом виде, сложно быть гением сидя на хлебе и воде. Я даже не удивлён твоим выбором профессии, в любой фирме, в которой можно работать по специальности, так или иначе знают о Мадонне. Ну и о нас всех, соответственно, тоже. Так что пасти детишек не худший выход из ситуации. А насчёт интуитивного поиска формулы это ты загнул, так можно всю жизнь тасовать комбинации реактивов.

-Всю жизнь, не всю жизнь, но очень долго, да. - согласился Рудик. - Так что держим курс на психбольницу. Как жизнерадостно звучит, а!

-Сначала на заправку.

Эвелли задавалась вопросом, был ли Астерий одним из четверых родных братьев Рудика, про которых тот иногда рассказывал, или они были просто близкими друзьями. Её также интересовало, что значит "Раниовир". Было ли это иностранной кличкой, званием или, возможно, статусом?

На заправке все вышли размять ноги. Астерий курил, Рудик рассказывал какие-то скабрезные анекдоты и сам над ними смеялся, все остальные переминались с ноги на ногу, кутаясь в куртки. Дул холодный, влажный ветер, пронизывая даже самую тёплую одежду. Эвелли провожала взглядом посетителей заправки. Никто из них не интересовался бензином, зато за кофе и в туалет стояли длинные очереди.

-Какая безжалостная штука - время. - задумчиво сказал Астерий, выпуская изо рта облачко дыма. - Всё меняется слишком быстро. Я был в этом городе пять лет назад, деревьев было больше, машин меньше.

-Небо было голубее, мороженое вкуснее, а сейчас тоска, гроб, кладбище, веночки.- шутливо сказал Рудик, пиная носком летнего кроссовка осколок льда.

-И лишь одно неизменно, - сказал Астерий, выбрасывая сигарету. - Ты как был кретин, так и остался.

-Стабильность признак мастерства. - ухмыльнулся Рудик. - Может поедем уже, а то холодно.

-Что скажешь Мадонне?

-Правду. Спрошу как у неё дела, знает ли она, где находится Софья. Ну и попрошу формулу катализатора. А уж в каком ключе пойдёт разговор узнаем на месте. Возможно, придётся поругаться, а может и всплакнуть. Тут раз на раз не приходится.

Астерий задумчиво оглядел братца с головы до ног, и направился к машине:

-Поглядим.

Эвелли снова сидела на кожаном сиденье. Машина ехала, в салоне стояла гробовая тишина. Нервно теребил ремень безопасности Слава, Толик хмурил брови, Григорий безразлично смотрел в окно. Улицы в Черемыше напоминали кольцевой лабиринт, было ощущение, что едешь по бесконечной петле. Но вот на горизонте появилось здание психиатрической больницы, огромное, с гигантскими стеклами, оно походило на хрустальный абажур. Поставив машину на стоянку, все подошли к прозрачным дверям.

-Пуленепробиваемое стекло. - сказал Астерий, открывая дверь. - Везде.

Рудик присвистнул:

-И правда весь бюджет города небось грохнули. Кто же стрелять-то будет в психушке?

Эвелли придержала тяжёлую стеклянную дверь и зашла в холл. Вместо коробки с бахилами стоял новомодный аппарат. Когда человек засовывал в него ногу, его ботинок обтягивало тонкой защитной плёнкой. Пленка легко смывалась водой и, в отличии от бахил, не требовала утилизации. Девушка на ресепшене осмотрела поддельную справку, нажала пару кнопок на клавиатуре, выдала Рудику несколько бумажных талончиков и сказала:

- Коринна Салтановна ждёт вашего визита в палате 144. Нулевой этаж, два раза налево, потом прямо.

Они подошли к лифту, тоже состоявшему из прозрачного материала, и Астерий нажал кнопку нулевого этажа. Проехав вниз, они вышли в просторное подземное помещение. Больше всего оно было похоже на ангар, потолок венчали балки, стены, оббитые железными листами, бликовали от холодного света навесных длинных ламп.

-Интересно,-сказал Рудик, осматриваясь по сторонам. - неужели в общем здании не хватает палат? Это помещение явно складское и не оборудовано под проживание.

-Значит не хватает. - сказал Астерий. - Два налево и вперёд. Пошли.

Эвелли шла за Рудиком, прислушиваясь к гудению пола под подошвами сапог. Периодически она оглядывалась на друзей, идущих позади. Слава ободряюще ей улыбался, хотя было видно, что он сам напуган. Толик смотрел по сторонам, наверное, хотел запомнить дорогу. Григорий чеканил шаг, иногда с подозрением поглядывая на Астерия.Через несколько поворотов ничего не изменилось,только появились проходящие по стенам трубы.

-Не, куда-то не туда нас отправили. - Остановился Рудик. - Здесь никаких палат быть не может, разворачиваемся. Скорее всего, это у них вроде подвала, а нулевым этажом считается первый.

Астерий, идущий впереди, развернулся. На несколько шагов приблизившись, он отточенным движением руки достал пистолет и вжал дуло Рудику под ребра:

-Иди вперёд.

-Что? - нервно сглотнул Рудик, опуская глаза на пистолет.

-Иди. - выдохнул Астерий.

Глава 6

-Мадонна, я привёл твою любимую игрушку. Где Софья?

Астерий говорил, наставив пистолет Рудику в голову. Тот стоял, засунув руки в карманы пальто, всем своим видом излучая презрение. Эвелли прижималась плечом к плечу Славы, Толик тоже стоял в непосредственной близости. После того, как их прогулка превратилась в конвой с применением оружия, все старались держаться вместе. Григорий единственный стоял чуть поодаль, но тоже смотрел в середину зала. Все взгляды были прикованы к женщине, восседающей на мягком чёрном кресле. Посередине большого железного ангара это кресло выглядело настолько неуместно, насколько это вообще возможно. Но женщину это не беспокоило. Она сидела, облаченная в чёрное платье с глубоким вырезом, её алые губы кривила улыбка. Эвелли не могла не признать, что женщина была действительно красива. Темно-каштановые кудри, узкое аристократическое лицо с острыми скулами, пышные ресницы. Эвелли не дала бы ей больше сорока лет. По обе стороны кресла стояли мужчины в закрытых костюмах защитного цвета и с винтовками наперевес.

-Асти, милый, - женщина заговорила, её голос, бархатный и глубокий, отражался от железных стен и высокого потолка, - зачем же такие крайности? Убери пистолет, Раниовир сам не против здесь находиться. Да ведь?

-Конечно. - хмыкнул Рудик, провожая взглядом пистолет, который Астерий убирал в кобуру. - Обожаю быть разменной монетой. А что без мешка на голове и кляпа во рту? Средств на реквизит не хватило?

-Мальчик мой, ты совсем не изменился. - протянула, улыбаясь, Мадонна. - Мне безумно нравится эта твоя черта характера, оставаться в любой ситуации самим собой.

-Кончай патоку лить, Мадонна. - глухо сказал Астерий. - Отдай мне Софью.

-Асти, дорогой, а разве ты не хочешь остаться с нами? Я не расторгала договоров, всё в силе, предлагаю и тебе, и Раниовиру вернуться на службу науке. Вы умные, талантливые, отлично работаете вместе. В конце концов, я полюбила вас как родных сыновей.

- Отдай. Мне. Софью. - почти прорычал Астерий,сжимая кулаки.

-Извини, Астерий, я не могу отпустить её. Да и тебя не могу. Но даю честное слово, как только мы приедем в новый дом,вы сразу воссоединитесь. Я знаю, как ты её любишь.

-Без меня меня женили. Знаешь такую поговорку? - сказал Рудик, снимая пальто. В ангаре было тепло, под потолком гнали горячий воздух турбины.

Астерий молчал. Не глядя он протянул руку и схватил Рудика за ворот рубашки.

-Э, ты чего удумал? Я драться не...

Договорить ему было не суждено. Громадный кулак Астерия впечатался ему в живот. Подавившись собственными словами, Рудик упал на колени.

-Астерий, прекрати. - в бархатном голосе Мадонны послышались стальные нотки.

Рудик судорожно пытался вдохнуть. Астерий все ещё держал его за ворот рубашки, рыча:

-Ну почему, почему я тогда поверил, что ты на что-то годишься?!

Швырнув братца на пол, Астерий пнул его сапогом в грудную клетку. Рудик инстинктивно подтянул колени к груди, стараясь избежать боли. Щелкнули выстрелы винтовок мадонниной охраны. Две пули врезались Астерию в правую руку,но тот только слегка качнулся, продолжая нависать над недобитым противником.

-Не тратьте зря патроны. - холодно сказала Мадонна. - Пускай разбираются сами.

Рядом с Эвелли крупной дрожью трясся Слава, закрывая руками бледное лицо. Он истерически боялся крови, даже той, которую брали из пальца во время школьной диспансеризации,что уж говорить о мордобое без правил. Толик изучал носки своих ботинок, стараясь не смотреть на происходящее. Сама Эвелли частенько замечала за собой абсолютное отсутствие эмпатии к людям, она даже слегка этого стыдилась. Но, тем не менее, в данным момент она без страха смотрела на несчастного Рудика, заходившегося в кровавом кашле. Тяжёлым и метким ударом Астерий наверняка повредил ему некоторые важные органы, а может и сломал пару рёбер.

-А знаешь, что самое поганое? - в голосе Астерия сквозило отчаяние. Он с отвращением смотрел на сидящего перед ним скрюченного от боли братца. - Даже если я сейчас сверну тебе шею, ничего не изменится. Так что иди к своей покровительнице, она для тебя наказание похуже.

Астерий вздернул Рудика за воротник, и, поставив на ноги, толкнул в спину. Тот, качнувшись, сделал пару шагов и вцепился правой рукой в спинку кресла. Левую руку он прижимал к животу. Мадонна элегантно встала, и, аккуратно взяв Рудика за локоть, усадила в кресло.

-Мой бедный мальчик, порой жизнь и правда бывает жестока. Но всё проходит, и это пройдёт. Когда мы закончим эксперимент, никто больше не сможет с тобой так обращаться. А значит, не будет терять времени. Дайте мне катализатор.

Стоящий слева мужчина в форме отстегнул от пояса сумку и передал Мадонне. Она расстегнула замочек и достала из сумки шприц. Сняв канюлю, близоруко сощурившись посмотрела на светло-розовую жидкость на свет, постучала по шприцу накрашенным ноготком.

- Раниовир, дай, пожалуйста, руку. Боюсь, в таком состоянии сам в вену ты не попадёшь.

Под холодным освещением ангара лицо Рудика приобрело бледный, сероватый оттенок. Всё ещё прижимая левый локоть к боку, он вытянул перед собой правую руку. Отодвинув клетчатый рукав, Мадонна ввела инъекцию.

-Вот и хорошо. Через двенадцать часов закончится препаратная фаза и эксперимент можно будет считать завершенным. Астерий, я надеюсь, что ты успокоился. Скажи мне, что это за человек с тобой? Я редко ошибаюсь, но разве галактика может быть такой тесной?

То, что произошло дальше, Эвелли не бралась описать. Вот Мадонна стоит, облокотившись на спинку кресла, а вот она же падает с простреленной в районе глазницы головой. Отвлекшись от боли, Рудик удивлённо глядел на рухнувших за Мадонной охранников, было ощущение, что у них резко разболтались суставы и они сложились, как дешёвые шарнирные куклы. Астерий озирался по сторонам, своего пистолета он из кобуры не доставал. По методу исключения, все взгляды обратились к Григорию. Он стоял вытянув вперёд руку и сложив ладонь на манер "пистолетика", поднятый вверх большой палец и сложенные вместе указательный и средний. Сложенные пальцы слились в одно вполне различимое дуло. Под удивленными взглядами Григорий опустил руку и его ладонь, пойдя лёгкими колебаниями, снова стала нормальной

-Я не столько удивлён протезу, - хмыкнул Астерий, подходя к Григорию, - сколько боевым патронам. Судя по всему, перед нами три биоробота, завязанных на один центр управления. А значит, скорость реакции у них выше чем у человека, поэтому вот так пристрелить их очень непросто. Вместе с рукой тебе поменяли нервные пути, а это задачка не из лёгких. Я тебя не помню, значит это сделал кто-то другой. Впрочем, у всех свои секреты. Как ты понял, что перед тобой биоробот?

-Тёплая только кожа. Внутри холодные механизмы, решили много не заморачиваться, видимо.-пожал плечами Григорий.

- Раниовир, ты глянь, у этого мужика и глаза пересобраны. - Астерий с интересом смотрел на Григория. - Кроме меня такое могут провернуть всего пара человек во всем мире. Ну да, Мадонна не ждала, что её биоробота рассекретит киборг с тепловизором в глазу. Неожиданность получилась неплохая.

-Думаешь, биороботом управляла Мадонна? - спросил Рудик, медленно и осторожно вставая со стула. - Может нас дурит кто-то другой?

-Никто в этом мире не сможет изобразить Мадонну, кроме неё самой, тебе ли не знать. А сейчас двинулись, у нас не так много времени.

С этими словами Астерий развернулся к выходу из ангара. За ним зашагал Григорий. Эвелли подошла поближе к поверженным биороботам. Из пробитой глазницы Мадонны торчали обгоревшие проводки.

-Пойдем, - окликнул её Слава.

Эвелли отвлеклась от замершей на губах Мадонны расслабленной улыбки. Шествие повторилось в обратную сторону. Вёл процессию Астерий, в самом конце хромал Рудик.

-Ускорить темп. - командовал Астерий.

-Куда ещё ускорять?-раздражённо сказал Толик. - Обрати внимание, твой брат, или кто он там тебе, еле ползёт, держась за стенку.

-Его проблемы. - фыркнул Астерий. - Если хочет, пусть сам просит идти помедленнее. На колени, так и быть, может не вставать. Примерная формулировка приличной просьбы ему известна. Дорогой брат, умоляю... И все в этом духе.

-Пошёл ты знаешь куда? - зло выдохнул сквозь зубы Рудик.

-Ну вот. Значит быстрее ногами двигаем.

Толик фыркнул и подставил Рудику плечо.

-Опирайся, должен будешь.

-Буду. - не стал спорить Рудик.

Наконец дойдя до машины, Эвелли залезла на мягкое сиденье. На улице стремительно темнело, разыгралась пурга. Непрерывно двигались автомобильные дворники, вырисовывая на лобовом стекле полукруг. Астерий включил радио и безэмоциональный голос диктора начал читать новостную сводку. По всем правилам новостных сводок обещали глобальное потепление, пожары, потопы, эпидемии и приближающийся апокалипсис. Тёмное время суток и непогода Астерия не пугали, поэтому они мчались с той же запредельной скоростью,только в другую сторону. Через два часа они доехали до Баген-Багена, завернули в закрытый забором двор и остановились рядом с тридцатиэтажной новостройкой.

-Выходим.-бросил Астерий.

Все послушно вылезли из салона в усиливающийся снегопад. Закрыв машину, Астерий двинулся к одному из блестящих подъездов. Дома в Баген-Багене были один выше другого, считалось, что чем больше этажей и окон, тем элитнее дом. Астерий снял перчатку и приложил к датчику ладонь. Двери раздвинулись , пропуская разношерстный коллектив в белый подъезд с высокими потолками. Смутив своим помятым видом какого-то мужчину с маленькой дочкой, они приехали на скоростном лифте на двадцать седьмой этаж. Коридоры в доме были белые, двери преимущественно бежевых оттенков, поэтому, когда Астерий открыл дверь квартиры, Эвелли совсем не удивилась, увидев серо-белый интерьер в стиле лофт. Сама она предпочитала разноцветные обои, разрисованные рукописными узорами. Белые стены наводили её на мысль о больнице.

Повесив на вешалку пальто и оставив сапоги на коврике, она прошла за Астерием в гостиную. Рудик сидел на широком сером диване, стараясь лишний раз не шевелиться. Толик мрачно прислонился к шкафу, Григорий и Слава стояли рядом с ним. Астерий сел в кресло и, достав из кармана нож, вспорол рукав своей черной куртки. В его плече, пригвоздив ткань, застряли два плоских кругляшка.

-По всем правилам идиотической команды спасателей мира, кто-то один должен быть врачом. Ну, или, по крайней мере, не бояться крови.

-Эвелли ветеринар. Но я тоже крови не боюсь. - ответил Григорий.

Астерий подбросили на ладони и поймал нож:

-Эвелли, ты умеешь извлекать из мышц посторонние предметы?

-Теоретически умею, но я не хирург. Не взялась бы. - осторожно сказала Эвелли.

-А придётся взяться.-хмыкнул Астерий. - Аптечку возьми из тумбочки около дивана. Киборг, носатый, нервный блондин, а вы проваливайте на кухню. Приготовьте что-то, желательно съедобное.

Толик хотел возмутиться и защитить честь своего носа, но Григорий уже вытолкнул его за дверь. Слава, в ужасе представивший извлечение пуль из мышц, сам быстро ретировался.

Эвелли достала аптечку и поставила на кофейный столик рядом с креслом.

-И, всё-таки, я не хирург. Возможно, стоит обратиться в больницу?

-Не бойся, даже если ты вырежешь по контуру и криво, этому человеку ничего не сделается. - подал голос Рудик. - Помимо покалеченной рожи по окончанию одного интересного эксперимента ему досталась неплохая восстановительная способность.

-Я смотрю, тебя там шибко отпустило. Хочешь, нос сломаю для полного комплекта? - Астерий достал из аптечки скальпель и протирал его спиртовой салфеткой.

-Пожалуй, откажусь. - фыркнул Рудик. - Хоть систему включи, говорит тебе человек, что знать не знает, как эти пули вытаскивать. А судя по виду, это ещё и "ядовитые корни". Так что, ошибка может стоить тебе руки.

-Умней тебя-то все в болоте утопли. - проворчал Астерий. - Система, выведи сюда экран.

-Я уж думала не позовёшь. - голос был женский, брюзгливый, как у тёток на базаре. Он доносился отовсюду и одновременно ниоткуда. На фоне белой стены вспыхнул светящийся прямоугольник, на нем мелким синим шрифтом были выведены какие-то формулы. - Ба, какие у нас гости! Что там у вас было, бандитская перестрелка?

-Что-то типо того. Отсканируй мою руку и выведи на экран схему извлечения пуль типа "Ядовитый корень".

-Без тебя вижу, какого типа. - огрызнулась система. - Пять минут на обработку данных. А ты, девчуля, когда-нибудь видела до этого скальпель? Или сразу в обморок падать будешь?

-Добрый вечер. - на всякий случай сказала Эвелли. - Скальпелем я пользоваться умею, но, если честно, человеческую анатомию знаю недостаточно хорошо.

-Не оправдывайся перед ней. Это просто компьютер, хоть и хорошо заточенный под общение с людьми.-сказал Рудик. - Согласись, куда забавнее, когда компьютер говорит голосом твоей троюродной тётки, чем похоронный машинным тоном обещает служить.

-Ну да. - неуверенно сказала Эвелли. Со своенравными говорящими компьютерами она до этого не встречалась.

-Готово. Всё-то вам на блюдечке с голубой каемочкой подавай. - язвительно заметила система. - Бери скальпель. Два разреза, как на экране показано. Тебе ещё понадобятся щипцы.

-Подождите, - смутилась Эвелли. - А как же обработать руки, инструменты, кожу? Местную анестезию поставить, не на живую же резать.

-Я не чувствую боли. И обеззараживать ничего не надо. Режь, время идёт, его у нас не так много.

Эвелли растерянно посмотрела на Рудика, тот ободряюще ей улыбнулся. Под руководством системы она сделала надрезы.

-Бери щипцы. - командовала система. - Очень аккуратно бери пулю за плоскую шляпку, ни в коем случае не за ножку внутри. И медленно доставай.

Эвелли подцепила щипцами шляпку и аккуратно потянула на себя. Вслед за шляпкой вылезли тонкие проводки, напоминающие мочковатую корневую систему. Астерий спокойно наблюдал за ходом операции. В левой руке он держал алюминиевую миску, в которую Эвелли сгрузила первую пулю. Наловчившись, Эвелли повторила операцию со второй пулей.

-Молодец. - похвалил её Рудик. - Асти, убери миску в прозрачную банку, посмотрим, чем начинены корешки.

- Шить не будем? - уточнила Эвелли.

-Нет. - сказал Астерий, поднимаясь с кресла. Он порылся в шкафу и достал прозрачную кубическую коробку. Засунув туда миску, поставил коробку на столик у кресла. Вместе с коробкой он достал небольшой деревянный ящичек, обитый бархатом, и протянул Эвелли:

-Держи. Любой труд должен быть оплачен.

Эвелли попыталась отказаться от шкатулки, но Астерий уже занялся чем-то другим, водя пальцем по экрану системы. Формулы смахивались вбок, наползая друг на друга, в середине тем временем появлялись всё новые и новые. Можно было сказать, что они роятся как пчелы. Через несколько минут, пока Эвелли протирала скальпель, из прозрачной коробки послышалось шипение. Оглянувшись, она увидела, что дно миски продырявлено, наружу вытекала кирпично-красная жидкость. Потихоньку вся остальная миска растворилась, не оставив следов. На дне коробки расплылась ржавая лужа.

-Кислота. Примитивисты. - прокомментировал Астерий.

- Зато действенно, не поспоришь.-заметил Рудик. - Я бы на твоём месте обиделся. Твое же изобретение против тебя применять.

-А если бы я задела проводок? - спросила Эвелли.

-То Асти пришлось бы самому себе мастерить протез руки. Прости, что не сказал сразу, не хотел пугать. Трясущимися руками такие штуки доставать небезопасно.

Эвелли посмотрела на Рудика, на Астерия, убирающего суперпрочную коробку с кислотой в шкаф, и села в кресло. День был богат на впечатления.

-Система, отсканируй Раниовира, он у нас нынче в препаратной фазе. На ближайшие шесть часов точно. - Астерий закрыл шкаф и, взяв из аптечки спрей-антисептик и бинт, направился к двери. - Эвелли, такая просьба, по указаниям системы подлатай этого товарища. Шибко хлипкий.

-Издевается.- Рудик прищурил миндалевидные глаза. - Но ничего, рассчитаемся. Система, как там мой внутренний мир?

-С переменным успехом. - отрапортовала система. В её голосе Эвелли послышалось усмешка. Может ли компьютер усмехаться? - Перелом третьего, четвёртого и пятого рёбер с левой стороны, ушиб брюшной стенки без повреждения внутренних органов. От этого не помрёшь. Никаких изменений связанных с препаратной фазой пока определить не могу.

-А можно что-нибудь такое сделать, чтобы мне было не так больно, ну ,к примеру, дышать?

-Можно. - сказала система. - Девчуля, бери крем от ушибов из аптечки, абсолютно любой. И бинт эластичный для бандажа. Подрихтуем солдатика.

Эвелли выудила из аптечки синий эластичный бинт и мазь. Рудик расстегивал правой рукой пуговицы рубашки. Последняя пуговица упрямо отказывалась повиноваться. Хмыкнув, Рудик дёрнул ткань и пуговица отлетела на пол.

-Ну зачем так. Я бы расстегнула. - Эвелли окинула взглядом кровоподтеки, бензиновыми пятнами расплывшиеся по его коже.

-Да всё равно это уже не рубашка, а тряпка.-ёжась от прохладной мази сказал Рудик. - Особенно после того, как Асти вытер мной полы того ангара.

-Сам дурак. - вставила шпильку система. - Помимо того, что глупый, так ещё и доверчивый с излишком.

-Отключу ко всем чертям. - вкрадчиво сказал Рудик.

-Кто бы тебе пароли дал, профессор кислых щей. - ответила система, но больше ничего не говорила. Даже у компьютера было маломальское чувство самосохранения.

Закончив с мазью, Эвелли взяла в руки эластичный бинт. Под едкие комментарии системы она наматывала бинт, тот разматывался обратно. Стоять, наклонившись над пациентом, было неудобно, но и сидеть рядом на кровати тоже. Бинтовать корове копыто на практике было ощутимо легче, несмотря на то, что Рудик, в отличие от коровы, вырваться не пытался.

-Мне встать?

-А стоять тебе больнее, чем сидеть?- Эвелли наматывала противный бинт по новой, стараясь фильтровать прибаутки и важную информацию, которую выдавала система.

-Больнее.

-Значит сиди.

Через пятнадцать минут борьбы с бинтом повязка наконец обрела форму и заданный смысл. Рудик осторожно поводил плечами, проверяя собственные возможности.

-Спасибо, Эвелли. Кинь в меня подушкой, пожалуйста. Только не слишком сильно.

Эвелли взяла с кресла расшитую какими-то узорами подушку и приладила в изголовье дивана. Рудик преувеличенно медленно и осторожно лёг на здоровый бок. Эвелли огляделась по сторонам:

-Система, где в этой квартире есть одеяла?

-В шкафу. - пробухтела система.

Эвелли заглянула в шкаф и вытащила на свет флисовый плед.

-Надо?

-Не откажусь. - ответил Рудик. - Асти тоже любитель холодных помещений, в этом они с Толиком сойдутся.

-Здесь не холодно, - сказала Эвелли, накрывая его пледом. - Есть ощущение, что у тебя жар.

-Всё возможно. Для препаратной фазы это нормально. Система, что там с жизненным показателями?

-Давление сто двадцать на семьдесят, как у космонавта. Температура тридцать семь с половиной. Препаратная фаза началась.

-Ну что же. Проверим, насколько я хороший специалист.

В дверном проёме показалась белобрысая макушка Славы:

-Там пельмени сварились, вы будете есть?

- Буду. - сказала Эвелли. - Ты тут справишься?

-А с чем мне справляться? Лежи себе да лежи. - хмыкнул Рудик. - А пельмени поем завтра, можете мне оставить.

-Если доживешь. - ехидно вставила система.

- Я бы попросил раньше времени в гроб меня не загонять. - возмутился Рудик. - Долгое общение с Асти способно негативно влиять даже на искусственный интеллект.

Оставив Рудика переругиваться с системой, Эвелли со Славой ушли на кухню. Григорий монотонно мешал в кастрюле пельмени, Толик нервно стучал пальцами по столу. Астерий, за это время успевший перебинтовать свои раны, сидел на кухонном стуле с сигаретой. Кухня ничем не уступала гостиной и коридору, блестящие полы и потолки серого цвета идеально гармонировали с мраморной каменной плиткой. Эвелли села на кухонный стул, поблагодарила Григория за тарелку с пельменями и начала есть. Часы над плитой показывали девять вечера. Где-то на катке развлекалась Алина, гадая, почему подруга не отвечает на звонки. Славин кот наверняка с перепугу опрокинул все миски и лотки. Пытаются ли вломиться в общежитие бандиты-химики, не тронут ли они кота?

-Толик, слушай, а Константин не надумает приехать сегодня? А то мы же его не предупредили, что там творится.

Толик задумался:

-Не должен. Он уехал к родителям, собирался вернуться завтра днём.

-Да ничего там не творится. - сказал Астерий. - Мне просто надо было мотивировать Раниовира быстрее ехать, пока он не успел задуматься, зачем я так тороплюсь.

-Зашибись. - проворчал Толик. - Этот бабкин внук втянул нас в интересную игру.

-Почему бабкин внук? - спросил Астерий, туша окурок о мраморную столешницу.

-Ну как почему? Его младший брат что-то там кому-то задолжал, бабуля волнуется, родители померли. - Толик перестал жевать и посмотрел на Астерия. - Ааа, всё ясно, нас и тут надули.

-Как драматично. - хмыкнул Астерий. - Его родители живее всех живых, никаких братьев нет и в помине, только две сестры, старшая Яна и младшая Маргарита. Но для вас это и не так важно.

-Вообще не важно. - согласился Толик и продолжил есть.

Поужинав, Эвелли поставила тарелку в посудомойку и пошла обратно в гостиную. Её руку перехватил Слава:

-Эвелли, посмотри какая здесь штука. Как думаешь, что это?

На тумбе между холодильником и столом стояла стеклянная полая сфера. Внутри неё билась синяя линия. Вздрагивая и покачиваясь, она висела в воздухе посередине сферы. Слава постучал пальцем по стеклу, линия изогнулась дугой и снова распрямилась, брызнув снопом белых искр.

-Не знаю, что это, но, возможно, оно как-то связано с электричеством.

-Маленькая молния. - сказал Слава. - Иногда мне кажется, что все молнии живые. Есть большие и страшные, но всё равно не злые. Как раненый слон, ему больно, он опасен, но не зол. А есть яростные дикие молнии. Чаще всего шаровые. Но даже их я не боюсь, хотя это глупо, наверное. А эта смотри какая маленькая, я стучу пальцем по стеклу, а она отвечает, сердится. Разве что не шипит, как котенок.

Эвелли посмотрела на Славу. Под холодным голубоватым светом ламп он казался ещё более светловолосым и светлоглазым, будто бы просвечивающим насквозь. Ростом он был не выше Эвелли, тонкий, с острыми чертами лица выглядел ещё младше, чем был на самом деле. Чем-то он сам напоминал маленькую юркую молнию.

-Ладно, пойдём. - Слава на прощание провел пальцем по стеклу. - Надо как-то развлечь Раниовира, ему очень страшно. Хоть он и старается этого не показывать.

-Ты знаешь, что значит его прозвище?

-Нет. - сказал Слава. - Но оно ему подходит.

В гостиной Астерий выдавал Григорию и Толику раскладушки, Славе достался ватный матрас, а Эвелли пожертвовали место на раскладном кресле. Сам Астерий принёс с кухни стул и сел, закинув ногу на ногу. Гостиная была большой, поэтому лагерь из раскладушек и матрасов создал полукруг вокруг дивана, при этом не заняв всё место.

-Что вы так смотрите? - спросил Раниовир.- Я не подопытный богомол, не надо столь внимательно за мной наблюдать.

Скулы его горели румянцем, экран системы показывал температуру тридцать восемь и шесть. Астерий задумчиво чистил ногти ножом, тем самым, которым резал рукав на куртке.

-Молись,чтобы твоя хваленая удача помогала тебе не только в азартных играх. Между машинной и препаратной фазой должно проходить не больше месяца, ты пропустил шесть.

-Насчёт азартных игр, кстати,ты должен мне денег.

- Ты помнишь, как выглядела моя препаратная фаза?

-Предпочёл бы не помнить. Повторять твоих подвигов точно не собираюсь. И не надо отвечать вопросом на вопрос, у меня все твои проигрыши занесены в реестр, память плохая, поэтому записываю. Отвертеться не получится.

Астерий промолчал. Чтобы разбавить тягостную тишину, Слава начал рассказывать смешные истории из детства. Семейство Славы могло выступать на телеканале "Самая счастливая 7я".Его старшие брат и сестра, двойняшки, не только не чаяли души в младшему братике, но и хорошо учились, занимались спортом, побеждали в школьных олимпиадах и помогали родителям по дому. Слава не отставал, на всякий случай обгоняя школьную программу на два года. В первый раз он пошёл не в первый, а сразу в третий класс. Родители любили друг друга, своих детей и путешествовать, поэтому после школьных историй Слава перешёл к историям про починку колёс автомобиля подручными средствами у озера Мабару. Периодически что-то рассказывал Толик, в основном про то, как таскал младших братьев ловить мифического золотого горного козла. Козла они ни разу не нашли, зато сотню раз могли убиться на горных склонах. Эвелли ничего не говорила, просто сидела по-турецки на разложенном кресле, накинув на плечи одеяло. Также молчали Астерий и Григорий. Раниовир иногда комментировал истории коллег, но чем выше становилась цифра на экране, тем безразличнее становился его взгляд. Температурная отметка достигла тридцати девяти и пяти градусов.

-Может всё-таки температуру сбить? - предложила Эвелли. - В аптечке было что-то жаропонижающее.

-Нельзя. - сказал Астерий. - В этом и смысл катализатора, чтобы процесс ускорился, нужны определённые факторы.

Определённые факторы по мнению Эвелли были чересчур жестоки. Температурная отметка минула цифру сорок, Слава перестал что-то рассказывать. На термометре системы прибавлялось по одной десятой градуса в пятнадцать минут, скоро виртуальный ртутный столбик дошёл до цифры сорок один. Рыжие раниовировские кудри прилипли ко лбу, его колотило ознобом, значения пульса на экране уходили за грань разумного. Астерий сходил на кухню, намочил полотенце и положил Раниовиру на лоб. Тот открыл глаза, замутнённые лихорадочной поволокой.

-Скажи, я такой же как он, да?

Астерий долго смотрел на него сверху вниз и наконец сказал:

-Нет. Кеша последняя сволочь, а ты просто придурок. Есть большая разница. Не вздумай помирать, Софья выплачет все глаза, а я не могу видеть её слезы. Ей всегда казалось, что у тебя добрая душа. По моему мнению, у тебя этой субстанции нет вовсе, но Софье виднее. Она не простит мне твоей смерти. Так что никаких глупостей. Уговор?

-Уговор. - слабо улыбнулся Раниовир и снова провалился в сон-забытье.

Астерий сел обратно на стул.

-Я не могу на это смотреть, это же казнь какая-то. - объявил Толик. - Не знаю, что у вас тут за секта, но порядочки ужасающие.

-От судьбы не уйдешь. - сказал Астерий. - Система, выключи свет.

Погасли лампы, тускло светился экран системы. Эвелли лежала на спине, спать не хотелось. Рядом на раскладушках храпели Толик и Григорий, Слава обнимал подушку, потихоньку скатываясь с матраса на пол. Астерий периодически ронял голову на грудь, потом снова просыпался и смотрел в экран. Цифры сменялись, конечным числом было сорок один и девять. Эвелли с ужасом думала, что после сорока двух наступит точка невозврата, начнётся денатурация белков и ситуация станет фатальной. Но, в задумчивости мигнув, цифра сменилась на сорок один и восемь.

-Наконец-то. - шёпотом сказал Астерий,и, встав со стула, вышел из гостиной. Наверняка ушёл спать к себе в комнату.

Эвелли подумала, что кризис миновал и заснула. Открыв через некоторое время глаза, она глянула в окно. Всё ещё было темно, светились под окнами фонари. Хотелось пить, Эвелли встала с кровати. На экране мерно светилась температурная отметка тридцать шесть и шесть. Эвелли на цыпочках, чтобы никого не разбудить, прошла кухню. В темноте она едва не врезалась в Славу, который смотрел на молнию. Он опустил ладони на стеклянный верх сферы, отделенный от нижнего тонкой, незаметной глазу полоской. Верхняя часть сферы осталась у него в руках.

-Слава, - окликнула его Эвелли, - что ты делаешь?

Он повернул голову, освещенный слабым синим светом бьющейся ниточки. Голубые глаза смотрели сквозь Эвелли, стеклянные и безразличные. Положив верхушку сферы на стол, он протянул руку к молнии.

-Не надо! - хотела крикнуть Эвелли, но получился только громкий шёпот.

Слава уже коснулся задрожавшей ниточки пальцем. Мигнули лампы, на мгновение самопроизвольно включившись, какую то мелодию наиграл холодильник. Слава убрал руку и пригладил вставшие дыбом светлые вихры.

-Все хорошо? - аккуратно спросила Эвелли.

-Да. - задумчиво ответил Слава. - А что мы здесь делаем?

Глянув на недоумевающую Эвелли, он виновато улыбнулся:

-А, я понял, прости. Иногда на меня находят приступы лунатизма, особенно, когда ночую в незнакомых местах.

Он приладил верхушку сферы обратно, закрыв плавающую молнию. Она после столкновения с человеческой рукой будто бы стала ещё ярче.

-Никому не говори, пожалуйста. - попросил Слава. - Такое бывает редко и я ничего опасного никогда не делаю. А в общежитии на всякий случай закрываю дверь на ключ изнутри.

-Не скажу, - пообещала Эвелли, наливая из фильтра воду в кружку. - Тебя сильно ударило током?

-Да нет, вроде. - смутился Слава. - Вообще не ударило.

-Тогда пойдём обратно, пока не разбудили кого-нибудь.

Эвелли удалось ещё немного поспать до того, как ей в глаз начал светить луч утреннего зимнего солнца. Потянувшись, она села в кровати. Толик, Григорий и Слава ещё спали, а вот диван пустовал. Экран системы перестал висеть на стене, растворился в воздухе. Эвелли пошла на кухню, сделав вывод, что там все и соберутся.

-Доброе утро, - Раниовир сидел на кухонном стуле, закинув ноги на стол. Он успел переодеться в красную футболку с рисунком пламени и чёрные расклешенные джинсы.

-Привет, - сказала Эвелли,- как твоё самочувствие?

-Бывало и лучше, но в целом неплохо. - Раниовир ковырял ложкой в банке с мороженым.

-Наш пациент живучей таракана. - прокомментировал Астерий, входя на кухню.

-Пусти свинью за стол, она и ноги на стол. - вставила система. - Из повреждений осталась трещина в четвёртом ребре, остальное нивелировалось всплеском восстановительной активности после окончания препаратной фазы.

Раниовир погрозил куда-то вверх ложкой, возможно, у системы там был датчик:

-И вообще, Астерий, ввожу тебя в курс новой реальности. С этого дня мы кровные враги. Не успокоюсь, пока не отомщу тебе за вчерашний перфоманс перед Мадонной.

Астерий усмехнулся, на его лице это выглядело как очень недобрый оскал.

-А если так? - он достал из кармана брюк ключ с пластиковым брелоком.

Глаза Раниовира блеснули за стеклами очков:

-А если так, то повздорили немного и забыли, чего бухтеть то.

Астерий кинул Раниовиру ключ:

-Ты поразительно продажный.

-Поездил бы ты с моё на маломысовских автобусах, тоже бы перестал быть сильно вредным. Там у них свой филиал ада. И кстати, ревизия шкафов показала, что моей у одежды у тебя с давних временем валяется немало. Я её заберу.

-Валяй. - сказал Астерий, заглядывая в холодильник.

Проснулись остальные, Эвелли взялась жарить яичницу. В окна заглядывало холодное декабрьское солнце, маленькая молния под колпаком стала почти невидимой. Позавтракав, Раниовир довольно потянулся:

-Ну что же, господа, погостили и хватит. Пора выдвигаться в сторону дома. Вечером новогодний корпоратив, нужно готовиться,в конце концов. Кстати, Асти, ты помнишь, что я вчера говорил тебе по поводу денежных средств?

-Сколько? - спросил Астерий, поправляя сферу с молнией.

-Сотка. Для начала хватит.

Астерий достал из заднего кармана брюк кошелек и отсчитал десять пятитысячных купюр.

-Наглость второе счастье. Пока столько, потом посмотрим.

-Ну, с паршивой овцы, как говорится... - шутливо сказал Раниовир, убирая деньги в карман. - Отчаливать надо, иначе начнутся пробки, все помчатся праздновать к родственникам.

-Давайте. Если через месяц ты не поедешь крышей, можем идти за нобелевской премией.

-Я давно и безнадёжно ей поехал, нахожусь вне группы риска. - хохотнул Раниовир. - Ребятки, выходим строиться.

Все прошли в прихожую одеваться, Астерий подпирал плечом дверной проем гостиной, провожая гостей-заложников. Раниовир надел кожаную красную куртку с меховой оторочкой и взял в руку пакет с одеждой. Эвелли сделала вывод, что для него пальто и рубашки в клетку были вынужденным и непривычным имиджем.

Спускаясь в лифте, Толик поинтересовался:

-Нам предлагают ехать назад на автобусе?

-Не-а. - сказал Раниовир, - Но надо найти наш транспорт на стоянке. А для этого надо сначала найти стоянку.

Стоянка нашлась на нулевом этаже здания, дедуля сторож задал Раниовиру несколько наводящих вопросов, и, удовлетворившись ответами, их пропустил. Немножко поблуждав по стоянке они подошли к ярко оранжевому пикапу. На дверях и кузове были нарисованы языки пламени.

-Офигеть. - выразил мнение большинства Толик.

Раниовир нажал кнопку на брелке, машина, урча, завелась:

-Как ты там сказал? Счастье есть? Неожиданно, но и вправду есть. Садитесь, камрады.

Nota bene

Моя королева, мы не ошиблись, я чувствую присутствие Зерна. Рядом совершена инициация. Круг сужается. Скоро я вернусь, чтобы служить вам.

P. S. Не появлялась ли знойная луна?

***

Человеческое дитя, я очень рада это слышать. Знойной луны не было. Беспокоится Криф, говорит, что она уже должна вступить в силу, но её нет и нет. Не хочу давить на тебя, но боюсь, что повторяется год потерянного наследника.От инициации до восхождения не так много времени. Ждём и беспокоимся, твоя королева и народ планеты Рух.

(Из межпланетной переписки, усердно записанной и переведённой обществом любителей инопланетян)

Глава 7

Константин Александрович приехал от родителей совсем недавно. Прогулочным шагом минуя достопримечательности Маломысовска, он дошёл от вокзала до общежития. Засыпало снегом фордик Толика, розовая дверь общежития была закрыта. Щелкнув ключом, Константин вошёл в прихожую. Одежды на вешалке не было. Удивлённо хмыкнув, он повесил куртку на крючок и прошёл на кухню. Светились ненужные днём лампы, на столе стояли недопитые кружки с чаем, сиротливо лежал на тарелке надкушенный бутерброд с колбасой. Кухня создавала ощущение, что по ней прошла золотая орда. Константин начал раздражаться. Где Толик, оставленный доделывать отчёты и готовить общежитие к новогоднему корпоративу? Вытащив из кармана телефон, Константин набрал номер. Отзывчиво заиграла мелодия звонка, телефон Толика валялся на диване. Там же обнаружился телефон Эвелли в чехле с кошечкой,Славин с разбитым экраном и кнопочная раскладушка Григория. По методу исключения Константин набрал номер Рудика. На том конце ему предложили оставить голосовое сообщение.

-Ничего не понимаю. - проворчал Константин. - Ну ладно Толик, знаем мы его внезапные выкрутасы. Остальные где? И почему без телефонов?

В Славиной комнате раздался грохот, что-то упало, и, по-видимому, разбилось. Константин прошёл к двери и подергал ручку. Заперто. Минуту поколебавшись между интересом и этикетом, всё-таки открыл дверь запасным ключом. Он директор, имеет право. Из щели двери вылетел мохнатый ком, чуть не сшибив Константина с ног. Пол Славиной комнаты был усыпан прессованными опилками и кошачьим кормом,сиротливо лежали осколки какой-то статуэтки. Выбежавший кот резво заскочил на стол, схватил в зубы недоеденный кусок колбасы и быстро забился под шкаф. Константин ошарашенно проследил взглядом за передвижениями несанкционированного животного. Творилось что-то странное, осталось понять что. Куда могли вместе уйти столь разные люди? И если Толика с Рудиком, заранее обрадовавшихся празднику и по такому случаю смывшихся в ближайший бар, Константин более-менее мог представить, то Эвелли,Славу, а уж тем более Григория с ними категорически нет. Да и к тому же, неужели нельзя убрать со стола? Из под шкафа слышалось чавканье, кот расправлялся со своей добычей. Кто притащил в общежитие кота? Эвелли? Нет, в таком случае, он бы сидел в её комнате. Раздумья Константина прервал звук открывающейся двери.

-Привет дирекции! - бодро отодвинув одеяло-занавеску плечом, на кухню вошёл Рудик. Вид у него был лихой и придурковатый, ковбойские чёрные штаны клёш дерзко оттеняли красную кожаную косуху. В основном в такой одежде ходили либо рок звезды местной водокачки, либо подростки-неформалы на пике переходного возраста. Перехватив поудобнее ручки полиэтиленового пакета, Рудик скрылся в своей комнате.

Следом за ним вошли все остальные.

-И что это всё значит? - холодно поинтересовался Константин.

-Не поверишь. - мрачно ответил Толик.

Эвелли и Слава виновато толклись у занавески, Григорий сел на диван и включил телевизор. Вопиющая наглость.

-А ты попробуй объяснить, чтобы я поверил. - пожал плечами Константин.

-А пусть виновник торжества объясняет. - Толик кивнул на дверь комнаты Рудика. - Заодно и нам некоторые вопросы прояснит.

Рудик, тем временем, вынырнул из комнаты и таким же бодрым шагом прошёл к холодильнику. Бегло изучив ассортимент общажной еды, он достал початую банку сгущенки и отхлебнул через край.

-Задавайте вопросы, я весь внимание.

-Сначала кратко перескажи, что вообще произошло. Костя вон негодует.

-Да ничего особенного. Заезжал в гости мой давний друг. А там закрутилось, завертелось. Небольшое приключение, так сказать.

-Нифига себе приключение! - фыркнул Толик. - Короче, сначала в общагу вломился громила с кривой рожей, угрожал пистолетом...

Выслушав экспрессивный рассказ Толика о статусе заложников, крови, переломанных ребрах и противоправных экспериментах,Константин задумался:

-Что вы там такое пили?- подозрительно спросил он у Толика.

-Ничего. Я же говорю, не поверишь.

-По твоей логике, - Константин глянул на Рудика, доскребающего ложкой из банки остатки сгущенки. - У этого человека сломаны три ребра?

-Были сломаны. Уже зажили.

-За ночь, серьёзно?

-Ну я же говорю, этот чувак ставил над ним какие-то опыты, вот достиг быстрого заживления переломов.

-Это не он надо мной ставил опыты, - поправил Рудик. - это я сам над собой их ставил. А Астерий просто мой давний друг, ещё со студенческих времён.

-Сомнительные у тебя друзья. - хмыкнул Толик. - При таких друзьях и врагов не надо.

Константин решил, что он, в целом, и не обязан знать все похождения своих сотрудников, если они, эти похождения, не мешают работе.

-Предположим. - сказал он. - Теперь вопрос более насущный, кто и зачем принёс кота?

-Я. - сказал Слава.-Можно он останется здесь жить? Его женщина на улицу выкинула,видимо сынишка принёс,не спросив разрешения. А она ему пеняла, что мол Пушкин за котом убирать не будет. Ну я подумал и забрал себе. Как кот зимой на улице останется?

-Мы его уже от паразитов обработали. - сказала Эвелли и просительно похлопала ресницами.

Константин поморщился. Если Славу можно было отправить возвращать кота на место, то сказать такое Эвелли значило обрубить все мосты. Её любовь к кошкам была где-то на грани разумного. В кафе она не пошла, но ведь это ещё не приговор, можно что-то предпринять.

-Хорошо, пускай остается. - скрепя сердце ответил Константин. - Он в комнате дико орал, поэтому я его выпустил.

-Как назовём? - приободрился Слава. - Может, Пушкин, раз уж тётенька именно его вспоминала?

-Ему подходит,-сказала Эвелли и наклонилась посмотреть под шкаф, - выходи, котик, надо тебе колтуны выстричь из шерсти.

Котик хотел выскочить из под шкафа и убежать, но Эвелли на скорость реакции не жаловалась. Засунув свеженазванного Пушкина подмышку, она прошла в ванную:

-Слав, захвати ножницы, сейчас аккуратно уберём залипки, а то ему мешают наверняка.

Слава был рад закончить неудобный разговор и отправился вслед за Эвелли. Григорий щёлкал пультом, переключая каналы.

-Это беспредел, это невообразимо! - голос с экрана поминутно давал петуха. Главе общества любителей инопланетян, по всей видимости, где-то дали в глаз, поэтому теперь он щеголял сине-зелёным кровоподтеком. - Вы только послушайте, он чувствует зерно знания! Никто не хочет спросить, уточнить у хозяев этой планеты, то есть у нас, хотим ли мы делиться с ними этим зерном! Они сами возьмут, видите ли, кто бы им разрешил! Мы направили телеграмму, где в жёсткой форме обозначили наши границы! Никто не смеет...

Григорий выключил телевизор.

-Ну он молодец, конечно. - Усмехнулся Рудик, который прикончил сгущенку и взялся за банку с вишневым вареньем. - Угрожает инопланетянам. Гений, не иначе. Кто ему под глаз двинул, интересно, хочу пожать этому человеку руку.

-А ты что, решил всё, что есть в холодильнике сожрать? - подозрительно спросил Толик, оценивая скорость убывания варенья.

-Нет. Только сладкое. Самый быстрый способ восстановить организм после препаратной фазы - это залить в себя достаточно глюкозы. Можно, конечно, капельницей, но варенье я люблю больше.

Толик хмыкнул и протянул Рудику сахарницу.

-Наслаждайся. Потом купишь всё по списку и ещё что-то поверх. Потому что корпоратив вечером, а никто не начинал готовить. По твоей милости.

-Ну уж ладно милости. Я тоже жертва обстоятельств.

-Торт купи, жертва. И не сожри по дороге.

Константин наблюдал за перебранкой. И почему он не взял на работу какую-нибудь пенсионерку? Она бы жила в своей квартире неподалёку, ничего, кроме зарплаты и вички не требовала бы. Нет, понабрали вундеркиндов и гениев-краснодипломников на свою голову. Из ванной, заложив красивый вираж по линолеуму, выскочил кот. За ним вышли Эвелли и Слава, немного поцарапанные и взъерошенные, но довольные. Кот щеголял выстриженными пятнами, наводя на грустную мысль о лишае. Отойдя от событий вчерашнего вечера, все начали заниматься насущными делами. Резать салаты, украшать кухню гирляндами и шарами. Рудика отправили за консервированным горошком, которого как всегда не хватало на оливье. Эвелли пекла новогодние кексы, апельсиновые и лимонные. Константин сидел за столом, рассматривая маленькую родинку на её левом запястье. Каждый раз, когда он ездил к родителям, мать заявлял, что хочет внуков. Без внуков её жизнь была скучной и пресной. На всякий случай она припоминала, что у отца слабое сердце, и если Константин не поторопится с внуками, то, возможно, у них уже не будет деда. На этих словах отец давился чаем и выходил покурить. Ему внуки были не нужны. Константин был не против порадовать мать, но все как-то не складывалось. Вот сейчас Эвелли месила тесто и закладывала в формы. Она отказалась от свидания, ссылаясь на занятость на работе и в приюте. Что ей сказать? "Девушка, а вы не хотите родить моей матери внуков?" Это уже что-то из разряда подкатов Толика, бессмысленных и беспощадных. Эвелли открыла духовку и засунула туда противень с кексами. Потом начала делать новое тесто для печенья. Константин ещё немного понаблюдал за процессом готовки и сделал вывод, что такие вопросы не решаются примитивно. Сегодня он наденет фамильный пиджак из верблюжьей шерсти, тончайшая работа, бешеные деньги. Прадед был транжира тот ещё, но знал толк в вещах. Пиджак не только не вышел из моды, а будто бы даже крепче туда вошёл. Ближе к вечеру Константин облачился в пиджак и брюки со стрелками, позаимствовал у Толика одеколон "Фёдор", с изображением бородатого мужика в смокинге. На корпоратив обещала прийти Анастасия, поэтому Толик тоже готовился достаточно активно. Друга в галстуке Константин последний раз видел на выпускном из института, вот какую невиданную силу над ним имела Анастасия.

Вернулся Рудик, поставил на стол торт и несчастный горох. Эвелли, к тому времени переодевшаяся в праздничные шаровары и блузку, помогала Славе резать салат.

-Ты забыла в машине. - Рудик отдал Эвелли шкатулку, обитую бархатом. - А это от меня, любой труд должен быть оплачен.

Рудик вытащил из пакета плюшевую длинную кошку-подушку и вручил Эвелли. Константин проследил за этой сценой и негромко спросил у Толика:

-Это что ещё такое?

-Благородные бандиты, - хмыкнул Толик намазывая на волосы гель для укладки. - Не могут не поблагодарить медицинского работника.

Константин кисло усмехнулся. Не так он представлял себе новогодний вечер.

***

Эвелли старательно резала салат. Она любила готовить, это было просто и понятно. Порой для улучшения настроения надо было занять руки и освободить голову. Сразу после стрижки кота Эвелли позвонила Алине, извинилась, что вчера не пришла на каток. Алина не обиделась, к ней приехал Миша, они готовились идти в театр. Потом позвонила мама, поздравила с наступающим праздником. Эвелли показала маме кота по видеосвязи, мама показала Эвелли синегорских котов, когда-то также найденных на улице. Всего с мамой осталось проживать шестеро найденышей . Их они пристроить не смогли, а потом уже слишком привыкли, чтобы кому-то отдавать. Показала мама и дядю Сергея в новогоднему свитере, Эвелли ему натянуто улыбнулась и пожелала хорошего праздника. Она ещё не определилась, как относится к маминому ухажору. Покончив с салатами, Эвелли прошла в свою комнату, до начала корпоратива ещё было время. Наконец открыла бархатную шкатулку, подаренную Астерием. На дне ящичка лежали украшения. Холодными бликами сверкали серебристые цепочки и браслетики. Эвелли вытащила все украшения и разложила по столу. Вчерашние события казались какими-то слишком фантастическими, особенно на фоне такого обычного, привычного общежития. Зачем Астерий отдал ей эти украшения? Принадлежали ли они когда-то Софье, из-за которой случилась вся эта история? На дне коробки остались серёжки-клипсы и тонкое колечко. Их Эвелли решила надеть в комплект к серебристому новогоднему образу. Длинная плюшевая кошка лежала на кровати,она была иссиня-чёрная, глаза-стекляшки блестели медовыми искорками, ловя отсветы лампы. Почему Григорий застрелил биоробота Мадонну? Зачем Раниовир-Рудик сам над собой ставил опыты? Какая конечная цель эксперимента, к чему он хотел прийти и добился ли своего? Эвелли понимала, что это не её дело, но вопросы всё равно вертелись в голове.

Скоро пришла Настя, сняла шубу и предстала перед общественностью в шикарном платье кораллового цвета. У неё определённо был дар подбирать элегантную одежду, не скатываясь в вульгарность. Светлые волосы водопадом лежали на плечах. Толик очень старался соответствовать уровню дамы, за которой ухаживал, но рядом они все равно выглядели как оперная дива и провинциальный слесарь. Слава, надевший белую рубашку и чёрные брюки, снова стал похож на сказочного принца. Любая Золушка позавидует. Раниовир щеголял темно-зелёной рубашкой, коричневыми брюками и строгим туфлями. Ему шло. Эвелли поймала себя на мысли, что ему и всё предыдущее тоже шло. Константин поправлял праздничный светлый костюм. Только Григорий не стал переодеваться, так и остался в спортивной одежде. Алкоголя на столе не было, Константин сразу оповестил, что у хороших специалистов даже корпоративы должны быть сдержанные. Расстроился, кажется, только Толик. Эвелли не сомневалась, что разрушить сдержанность корпоратива им хватит и врождённой дури. Все ели салат, а Слава отвечал на звонки родственников. Сначала родители, называя сына "Стасиком-карасиком",поздравляли его с Новым годом и надеялись, что тот хорошо проводит время, потом старшие брат и сестра, наказывая много не пить и глупостей не делать, а позже начали звонить и бабушки с дедушками.

-Слушай, если бы в мои девятнадцать родители так пристально за мной наблюдали, я предпочёл бы сбежать от них подальше и сменить номер. - весело заметил Толик.

-Волнуются, - смущённо сказал Слава.

Наконец выгнали из телеэфира надоедливого директора общества любителей инопланетян. Мерно жужжали новогодние песни, сменяясь выученными наизусть фильмами. Кексы получились хорошие, а вот печенье суховато. Но, впрочем, никто не жаловался. В телевизоре началась программа "Потанцуем с нами". Отодвинули в угол стол, освободив площадку для танцпола. Программа была крайне бодрая, поэтому началась с ковбойского танца. Эвелли с удовольствие попрыгала под подсказки диктора с экрана, все остальные пока ещё рассчитывали, стоит ли позориться. Следующим объявили вальс. С парными танцами было туговато, Настю сразу взял под руку Толик, а Эвелли пригласил Константин. С экрана заиграла музыка, диктор пояснял, как станцевать малый квадрат. То, что танцевала Эвелли, на квадрат было похоже мало. До этого она сидела далеко от Константина, но теперь, притянутая кавалером за талию, испытывала смешанные чувства. Пиджак, при ближайшем рассмотрении оказавшийся грязно-жёлтым, безбожно вонял мокрым верблюдом. При ветеринарной академии Баген-Багена жила верблюдица Лара, после дождя она пахла примерно также. Эвелли старалась улыбаться и не дышать, пока длился чертовски долгий вальс. Наконец закончилась музыка и она отошла к столу, где ненашедшие пар коллеги пили лимонад из бокалов. Из телевизора объявили твист. Эвелли могла не оглядываться, к ней приближался верблюжий дух. Схватив Славу за рукав, она вздрогнула от удара статического электричества, но все равно выволокла его на "танцпол".

-Я не умею танцевать. - шепнул ей на ухо пунцовый от смущения Слава.

-Я тоже, но дело жизни и смерти.

Твист оказался очень хорошим танцем. Нужно было сгибать и разгибать ноги и руки, даже в такт попадать было необязательно. Танец кончился, Эвелли и Слава снова подошли к столу. Эвелли засунула в рот печенье, ловя осуждающий взгляд Константина. Ей было в какой-то мере даже стыдно, но острое обоняние не давало выбора. В душной кухне общежития и так шлейфом тянулся запах нишевого парфюма Насти, какого-то дешёвого одеколона а-ля морской бриз и новогодних аромапалочек. Мокрая верблюжья шерсть была уже перебором. На экране объявили танго. Таких смелых танцоров среди педагогов школы номер шесть не нашлось. Толик что-то рассказывал Насте, добавляя ей в бокал лимонада. В телевизоре мужчина в расстегнутой рубашке то прижимал, то отбрасывал от себя партнершу.

-А что у него лицо такое несчастное?-спросила Эвелли.

-Ну как же, выражение высшей формы страсти. - усмехнулся Раниовир. - А вообще есть ощущение, что мужик в последний момент узнал о том, что будет что-то танцевать. Его девушка чуть-ли не на себе тащит.

Мужчина на экране наконец сдал позиции и объявили следующий танец.

-Джайв это прикольно. - сказал Раниовир. - Дамы, кто хочет потанцевать?

Толик с удвоенным упорством начал рассказывать Насте про национальные горные традиции. Судя по всему, Раниовир что-то да понимал в танцах, в отличие от Эвелли. Она не успевала посмотреть в экран и выслушать диктора, послушно крутясь в разные стороны как юла. Раниовир уверенной рукой направлял её, как направляют куклу-марионетку. На последнем аккорде она закрутилась так, что впечаталась носом ему в грудь.

-Ну как я тебе, неплохой партнёр? - спросил Раниовир, ехидно улыбнувшись.

-Отличный. Многозадачный. - сказала Эвелли, отлипая от его рубашки и пытаясь найти равновесие после такого количества поворотов. - Можешь работать милиционером на широкой улице с плотным движением. Всех успеешь разогнать по местам.

Раниовир засмеялся и сопроводил её под локоть до стола. Эвелли плюхнулась на стул и стащила со стола кусок торта. Оказывается, врезаться в симпатичных мужчин не так уж и неприятно. Особенно когда на них нет изделий из шерсти. Эвелли хихикнула собственной мысли, запивая торт лимонадом. Скоро уехала Настя, встречать новогоднюю ночь с загадочным Мотей. Довольный удачным разговором, Толик стащил галстук и пиджак и, кинув их на диван, предложил научить желающих танцевать лезгинку. Желающих нашлось двое. Эвелли снова старательно прыгала и приседала, рядом с ней махал руками Слава.

-Да что ты торопишься, как ветряная мельница, честное слово. Вот так делай. - Толик схватил Славу за запястье и тут же отдернул руку. -Тьфу, ты Стасик-Статик какой-то, наэлектризованный. Вон на Эвелли глянь, мужиков многих перетанцует.

-А если ей в зубы нож дать, то вообще огонь-пожар. - пошутил Раниовир, стоя с бокалом у стола.

Эвелли, довольная всеобщей похвалой, принялась плясать усерднее.

Всё ближе и ближе были двенадцать часов. За окном усилился снег, превратившись в тяжёлые хлопья. В телевизоре шла несмешная комедия, в сотый раз поскальзывался на кожуре банана какой-то бандит. В Синегорске было на два часа меньше, мама с дядей Сережей наверняка уже обменялись подарками. Эвелли привезёт маме кофеварку, которую присмотрела в здешнем торговом центре "Ягодка". А дяде Серёже ложку с гербом Маломысовска. Всё лучше, чем набор для бритья. Всю жизнь Эвелли замечала, что чем ближе к двенадцати часам, переходу в новый год, тем больше ощущается какая-то пустота. Будто до Нового года нужно было выполнить план, стать если не лучшей, то хотя бы более интересной версией себя. И каждый год Эвелли проигрывал эту внутреннюю гонку, оставаясь такой же, как была всегда.

Стрелки часов показали одиннадцать сорок пять и все вышли на улицу. Зажимая в ладони бенгальский огонёк, Эвелли смотрела в звёздное небо. Скоро оно озариться салютами, кто-то будет кричать ура, кто-то говорить тосты. А Эвелли бы стояла и стояла, ловя на щеки крупные снежинки.

Nota bene

Моя королева, есть шанс, что зерно найдено. Хотя вероятность ошибки присутствует тоже. Стоит ли рискнуть ради ускорения процесса или проверить всё ещё раз?

***

У нас нет права на ошибку, человеческое дитя. Проверь всё до последней мелочи. Я надеялась дождаться знойной луны, но боюсь, до восхождения её не будет. Верю тебе, как себе самой. С любовью, твоя королева.

(Из межпланетной переписки, усердно записанной и переведённой негодующим обществом любителей инопланетян)

Глава 8

Новогодние праздники тянулись как жевательная резинка. Уже первого числа Эвелли пошла в приют, многие волонтёры уехали с семьями отдыхать, а котики всё также хотели кушать. Все новогодние праздники она навещала хвостатый батальон, кормила, прибирала, фотографировала новеньких, чтобы выложить фото на сайт приюта. В общежитии размеренно тянулись праздничные будни. Константин, обиженный на то, что Эвелли не стала с ним танцевать, теперь с ней даже не здоровался. Она философски решила, что на обиженных обычно возят воду. Пару раз по утрам она ходила на каток со Славой, резать острием коньков свежезалитый лёд. Настя уехала с женихом отдыхать, поэтому скучающий Толик который день ковырялся в своём автомобиле. Эвелли, возвращаясь из приюта, остановилась с ним поздороваться.

-Не заводится. - пожаловался Толик. - Замёрзла.

-Потому что это металлолом. - заметил проходящий мимо Раниовир. - Сдай на разбор, на вырученные деньги беляш себе купишь.

-Кто бы говорил. - фыркнул Толик. - Иди куда шёл, подопытный кролик. Я, в отличие от тебя, на сомнительных личностей не работаю.

Раниовир показал Толику неприличный жест, сел в пикап и уехал. Его машина заводилась хорошо.

Эвелли хихикнула и зашла в общежитие. Дурачки, даром что обоим третий десяток идёт. На встречу выбежал Пушкин, тряся пушистым хвостом. Кот хорошо обжился, ко всем привык и всех очаровал. Внезапно, самым любимым своим человеком он выбрал Григория. Когда тот сидел на диване, кот лежал у него на коленях и мурлыкал. Григорий, вроде, был не против.

-Пуша, хватит в ногах путаться. - сказала Эвелли. - У тебя полная миска еды, не надо делать такие печальные глаза.

На кухне Слава пил чай, Григорий читал какую-то книгу, а Константин смотрел телевизор. Последний при виде Эвелли сделал сложное лицо. Эвелли хмыкнула, ей от этого только легче.

Досыпав в миску коту ещё корма, она достала из рюкзака лежанку, в приюте кто-то её порвал, нужно было поставить заплатку. Зашёл на кухню недовольный Толик, так и не победивший замерзший двигатель:

-Костя, мне тут позвонил завуч Захар из соседней школы и ехидно объявил, что нам передадут каких-то проблемных восьмиклассников. Сочиняет, как думаешь?

-Не знаю. - сказал Константин. - Пока мне никто ничего такого не говорил.

Зазвонил стационарный телефон.

-Добрый день. - сказал в трубку Константин.

Все, находившиеся в кухне, прислушались.

-Да. Нет. Подождите, у нас нет педагога для класса коррекции. - хмурился Константин, разговаривая в трубку. - Это, хорошо, конечно, но я не думаю... Понятно. Ладно, я вас услышал, договорились.

Отключив звонок, Константин воздел руки к потолку :

- Ну почему я? Что этим разбойничьим деткам не сиделось в своём лицее?

-Не шутил Захар. - сделал вывод Толик. - Что, от них там отказались, решили порадовать нас?

-Да. Скоро нас навестит школьный психолог лицея, расскажет, что там за проблемы. Нужно определить, кто будет у нового восьмого "Б" класса руководителем. Женские кандидатуры отметаются сразу, не справятся.

Мужские кандидатуры тоже не рвались забрать под свое крыло мятежный восьмой класс. Толик сразу же пожаловался на ужасную загруженность. Славу никто и не рассматривал, наученные непростым жизненным опытом восьмиклассники сожрали бы его с потрохами. Григорий не отвлекался от книги, то есть желания сделать доброе дело тоже не имел. На лице Константина отразилась мученическая мысль о том, что ему самому придётся нянчить малолетних бандитов. Хлопнула входная дверь, на кухню вошёл Раниовир, крутя на пальце ключи от машины. Константин хищно улыбнулся.

-Рудик, как ты смотришь на то, чтобы стать классным руководителем в восьмом классе коррекции?

-А что мне за это будет? - быстро сориентировался Раниовир.

-Премия.

-По рукам.

Раниовир очень легкомысленно отнёсся к своей новой должности. Он вообще, как поняла Эвелли, был человеком ветреным. В последний день новогодних праздников пришла школьный психолог из лицея, представилась Алёной Борисовной. Она была маленького роста, с веснушчатым лицом и лошадиными зубами. Эвелли затруднялась определить, сколько ей было лет, но вряд-ли меньше сорока.

-Добрый день. - поздоровалась Алёна Борисовна,садясь на пластиковый стул. - Я пришла пояснить некоторые особенности восьмого класса, который переходит под ваше ведомство. Юридически, класс не считается коррекционным, но имеются ребята с проблемами поведения. Самым, наверное, серьёзным является Кирилл Емочеев. Он собирает вокруг себя других ребят и подбивает их на всякие пакости. Кто будет классным руководителем уже известно?

-Я буду. - ответил Раниовир. В честь встречи с психологом он переоделся из красно-черной одежды в обычную рубашку и брюки.

Алёна Борисовна окинула его взглядом, в котором смешались сочувствие и осуждение. Всё-таки Раниовир был очень колоритным индивидом, даже в обычной одежде. Психолог ещё немного посверлила его взглядом и продолжила говорить.

-Так вот,вернёмся к Кириллу. Его отец в тюрьме, мать воспитывает мальчика одна и справляется с трудом. Наглости у Кирилла на десять человек. Лучший друг у него Евгений Буков, тоже очень интересный ребёнок. Подрался с учителем физкультуры в лицее. С ними девочка Юля Николенко, она сама по себе очень послушная, но легко поддаётся дурному влиянию. Гога Пашук в ссоре с этими тремя, но тоже не прочь паясничать. Остальные более или менее спокойные. Дети как дети.

Раниовир выслушал лекцию, задумчиво снял очки и протёр их рукавом.

-Если бы вы рассказали подробнее, каким образом предпочитают пакостить эти ребята, я был бы вам очень благодарен.

-Да как все другие. Портят школьное имущество, дерутся,кидаются в столовой хлебом. Кирилл называет учителей на “ты”. Зато очень увлекаются музыкой, все трое, в лицее им отказались выделить помещение под занятия. А они хотели создать музыкальную группу. Не уверена, что это хорошая идея, но, возможно, стоит им разрешить. Под присмотром, конечно.

-Музыкальная группа. - задумчиво сказал Раниовир, водружая очки обратно на нос. - Запомним. Спасибо за советы.

-Всегда пожалуйста, вы обращайтесь, если что. Вот мой номер телефона.

Отдав Раниовиру визитку, Алёна Борисовна ушла. Завтра в школу придут удивительно музыкальные неблагополучные подростки. Эвелли было очень интересно на это посмотреть.

***

Первым уроком восьмому Б классу специально поставили химию. Раниовир шёл по коридору школы к кабинету, первый звонок уже прозвенел. До кабинета ребят должен был проводить франтоватый девятиклассник Роман Струнских. Рядом с Раниовиром шёл Слава, кабинет математики находился напротив химического.

-Волнуешься? - спросил Слава.

-А что волноваться? Посмотрим, кто крепче духом, я или коррекционный класс Б. - пожал плечами Раниовир. Его и правда не беспокоили изгои лицея, потому что хлебом в столовой кидались во все времена, а учителей на “ты” он и сам порой называл, пребывая в препротивнейшей стадии подросткового возраста. И чего ещё только не делал. Но в гимназии, где он когда-то учился, не было возможности швыряться даже самыми наглым учениками. Гимназия была платной.

Дойдя до дверей кабинетов, Слава пожелал ему удачи и нырнул в математический класс. Прозвенел второй звонок. Раниовир взялся за ручку и открыл дверь. Стояла подозрительная тишина. Дети сидели за партами. Не на них, и не под. Уже неплохо.

-Доброе утро, - сказал Раниовир, закрывая за собой дверь. - Я ваш новый классный руководитель, предлагаю познакомиться.

На доске большими буквами было написано "Чмо". Раниовир зацепился за эту надпись взглядом и хмыкнул.

-Это вы. - услужливо пояснил мальчик с волосами до плеч, покрашенными ярко-зелёной краской.

-Я понял, что это я. - ответил Раниовир. - Но обычно пишут другие три буквы.

-Ну а вдруг, вы больше, чем на чмо не тянет? Мы же не знаем. - пожал плечами мальчик. В классе захихикали.

-Тебя как зовут? - осведомился Раниовир, проглядывая список учеников, написанный на листе бумаги.

-Женя Буков.-ухмыльнулся мальчик.

-А меня Рудольф Эдгардович. Пробежимся по списку имён и фамилий, хотя с первого раза я вас всех всё равно не запомню. Не обессудьте уж.

-А чё, нафиг нам такой сложный препод? - это подал голос тощий мальчишка с огромными оттопыренными ушами. - Мы таких в лицее вместо обеда жрали.

-Осторожно, мной можете и отравиться. - флегматично заметил Раниовир. - Так что там у нас, Анолина Света, подними руку, пожалуйста.

Перекличка прошла спокойно. Ушастый мальчик оказался Георгием Пашуком, в быту, видимо, Гогой. Кирилл Емочеев был грузным, если не сказать толстым, детиной с бритой головой и куцей кудрявой бородкой. Он ничего не сказал ни разу за урок, но не сводил с Раниовира мрачного взгляда. Вот с ним придётся повоевать, понял Раниовир. Юля Николенко сидела с Женей Буковым, смотря на мир огромными синими глазами. Глаза занимали большую часть её лица. Ужасно испуганная, то-ли новой школой, то-ли чем-то ещё, она держалась за Женин рукав и говорила только шёпотом. Пока закончилась перекличка, пока все более-менее разобрались с расписанием, урок закончился. Прозвенел звонок. Первым из класса ринулся ушастый Гога, радостно улюлюкая. За ним болтающей рекой потянулись остальные. Раниовир отвлёкся на классный журнал, проставляя посещаемость. Когда он поднял голову, у учительского стола стоял Кирилл Емочеев. Чуть поодаль, подпирая плечом доску, ждал Женя. За ним пряталась Юля Николенко.

-Слышь ты, - начал басовитым голосом Кирилл, - у нас тут свои порядки. Будешь к нам лезть, скоро сам жить расхочешь, уж мы устроим.

Раниовир с интересом рассматривал сурового вождя непокорных лицеистов. Он встал и посмотрел на Кирилла сверху вниз.

-Уверен, вы умеете сживать со свету учителей. Поэтому предлагаю сделку. Я что-то слышал о том, что вам негде репетировать.

На щекастом лице Кирилла проступил сложный мыслительный процесс. Он гадал, к чему ведёт новый педагог и что ему стоит ответить.

-Ну и чё? - нашёл универсальную фразу Кирилл.

-Ну и ничё.-Усмехнулся Раниовир. - Предлагаю вам возможность репетировать в актовом зале. И выступать на школьных концертах. А вы за это будете прилично себя вести.Учителей не кошмарить. Никаких скандалов, интриг, называний педагогов на “ты” и прочего. За пределами школы как знаете, а здесь извольте соблюдать договорённости, если хотите репетировать и выступать.

Кирилл сопел и думал, думал и сопел.

-А в чем подвох? - подал голос Женя. - Так просто актовый зал не разбазаривают.

-Ну, если только в том,-сказал Раниовир, - что вам придётся терпеть мою персону на всех репетициях. Без присмотра директор не разрешит.

-Ладно.-перестал пыхтеть Кирилл. - Если лезть в наши репетиции не будешь, не будете, то есть.

-Не буду. Только без глупостей, иначе запретит директор мои методы воспитания и останетесь без актового зала. Ну что, договор?

-Договор. - Кирилл пожал протянутую руку. - Кирюха Емочё своё слово держит, тут проблем не возникнет. Ты, то есть вы, тоже не наглейте сильно. Отличниками становиться не собираемся. Как репетировать будем, завтра договоримся.

-Да пожалуйста. - развёл руками Раниовир. - Без двоек за год только. Иначе там второй год и куча бумажной волокиты. И следите там за Гогой, с ним разговаривать, как я понял, бесполезно.

-Бесполезно. Но мы ему, макаке, пропишем люлей . - пообещал Женя и троица вышла за дверь, знакомиться с учителем математики.

Пока дети не выглядели уголовниками. В кабинет химии лениво заходили девятиклассники, повторяя материал для проверочной. Из ланчбокса ел творог сидящий на первой парте Рома Струнских.

-Ну что, как вам ваш новый класс? - поинтересовался он.

-Весёлые ребята, творческие. - ответил Раниовир, разрезая листочки с заданиями проверочной по вариантам. - Но я тоже не промах. Сотри, пожалуйста, с доски эту прекрасную надпись.

-Выдрессируете, будут нормальные. - хохотнул Рома,вставая намочить тряпку.

-Конечно будут. Но, думаю, дрессировкой тут вопрос не решить. Будем мериться харизмой и авторитетом.

-Битва века. - хмыкнул Рома, размазывая тряпкой меловые буквы. - Но чувачки недооценивают нашу школу. В лицее преподаватели совсем другого сорта.

Прозвенел звонок, попрятались с парт телефоны и подготовленные шпаргалки. Школа вошла в привычный ритм.

Глава 9

- Рекой широкой кровь течёт по западной равнине. Куда идёт скелетов взвод? Крушить империи народ!

"Народ! Народ! Народ!" вторили Кирюхе Емочё колонки. Раниовир сидел в зрительном зале, задумчиво рассматривая репетирующих ребят. Выкрученные на максимум колонки орали на всю школу, а ему, сидящему в непосредственной близости, хотелось и вовсе зажать руками уши, но ребята бы обиделись. Кирилл был солистом и гитаристом, Женя барабанщиком, а Юля играла на синтезаторе. Тексты ограничивались всего четырьмя темами: кровь, смерть, погост, мертвецы. Раниовир уже сильно жалел, что пообещал организовать выступление на школьном концерте. Как туда запихать столь вольную программу? Закончив песню громогласным "Ееее", Кирилл опустил микрофон. Выдав партию осатанелых ударов по барабанам, успокоился и Женя.

-Ну что я могу вам сказать, - вздохнул Раниовир, чувствуя себя слегка контуженным. - Это, конечно, очень круто. Но, боюсь, что если мы представим такие песни на школьном отчётном концерте, то вас направят к психиатру, а меня попрут с работы.

С лютой ненавистью на него воззрились Кирилл с Женей, расстроенно перебирала пальцами клавиши Юля.

-Вот не надо так смотреть, будто вы уже представляете, как мне голову лучше отвертеть. Я поговорю с директором по поводу вашего отдельного концерта, плакат на стену в коридоре повесим, чтобы кто хочет, приходили. У вас есть название группы?

-Есть. - Сказал Кирилл, стремительно сменивший гнев на милость. Личный концерт был даже лучше участия в школьном. - Bugs in pants.

Раниовир глубоко задумался:

-Боюсь спросить, почему жуки, и почему в штанах?

-Потому что у нас на эмблеме группы бронзовка, богомол и стрекоза в джинсах. - пояснил Женя, лениво постукивая палочкой по барабану.

-Очень двусмысленно. - хмыкнул Раниовир. - Но в рамки приличий влазит. Уточню у Константина Александровича, когда можно провести ваш концерт. И, кстати, поступил запрос от минобразования, на школьный отчетник нужно сочинить песни на тему "Здоровое питание" и "Спорт". Какая-то такая тематика в этот раз. Если вам от этого будет легче, то это требование ко всем школам области.

-Ну хрен с ним, со спортом. - Фыркнул Женя. - Как мы им придумаем песню о здоровом питании? Они что, думают, у нас контора по написанию детских песен?

-Не знаю. - честно сказал Раниовир. - Что-нибудь смастерите, порадуйте психолога из лицея. Она передавала мне эту новость и очень волновалась за вашу судьбу.

-Да чего ты, Жень, придумаем. - сказала Юля. Она все ещё говорила шёпотом, то-ли стесняясь, то-ли чего-то боясь.

Ребята, активно браня министерство образования, собирали инструменты, застегивая их в сумки и чехлы. Барабаны и синтезатор заняли почётные места в углу сцены, а гитару Кирюха таскал с собой. Раниовир подождал, пока все выйдут, и сам, выключив в актовом зале свет, вышел, чтобы закрыть дверь на ключ. Актовый зал находился на втором этаже, напротив кабинета директора. Был в пустом здании школы какой-то свой шарм. Гулко отдалялись шаги уходящих с репетиции ребят. Уроки давно кончились, все школьники и учителя разошлись по домам.

"Педагог, ты пример для ученика!" гласила надпись на плакате, вклееном в доску объявлений напротив актового зала. Раниовир усмехнулся. Ему, педагогу, больше всего на свете сейчас хотелось двух вещей: прокатиться на перилах и мороженку. И то и другое он вполне мог себе позволить. Перила в школе номер шесть были потрясающие, покрашенные масляной краской, а от того особенно скользкие. Мысль о том, как прекрасно по ним можно съехать на первый этаж преследовала Раниовира с первого дня работы в школе, но вечно мешало то поганое самочувствие от незавершенного эксперимента, то обилие других людей вокруг. Непедагогично, всё-таки. Сейчас настал идеальный момент. Вспрыгнув на перила, он съехал вниз. Удивительно, как много радости может принести столь глупая забава. В приподнятом настроении он прошёл мимо закрытой двери столовой, забрал из гардероба куртку и ботинки, и вышел на улицу. Было по-зимнему темно, хоть ещё и не поздно. Падали тяжёлые мокрые снежинки, после Нового года стало заметно теплее, температура днём не опускалась ниже минус трёх градусов. Такая погода Раниовиру нравилась больше, хоть и все равно была донельзя противной. Снежинки липли к стеклам очков, таяли и ухудшали обзор. За чуть менее чем год ношения очков Раниовир так и не привык к их свойству загрязняться в самые неподходящие моменты. Минуя двор прогулочным шагом, он вышел за ворота школы. Дойдя до ближайшего магазина "Луч", занырнул в тёплое магазинное нутро. Очки сразу запотели. Вот же засада, однако. Протерев их рукавом, Раниовир прошёл вдоль полок с хлебом, консервами и крупами. Людей в магазине было много, все шли с работы, по пути забега за продуктами для ужина. Скользкий пол был весь в разводах от грязной обуви посетителей, одинокая бабуля уборщица пыталась что-то протереть, но чистое место сразу затаптывали обратно. Раниовир обошёл вымытый пятачок по краю и оказался у морозильника с мороженым. Специально для таких людей как он, абсолютно не умеющих быстро выбирать между одним и другим вкусом,придумали комбинированное мороженое. Наполовину шоколадный, наполовину сливочный брусочек был отчасти прикрыт печеньем , а отчасти покрыт шоколадной глазурью. Шикарная вещь , просто гениальная. Взяв на всякий случай сразу две штуки, Раниовир направился на кассу. Длинная змеистая очередь пестрела корзинками и тележками. Перед ним стояла женщина в горчичном пальто, удерживая за капюшон хныкающего малыша. Малыш задержал взгляд на ярком пятне красной куртки, Раниовир подмигнул ему и скорчил смешную гримасу. Мальчишка восторженно захихикал, уже увлекаемый матерью от кассы. Видимо, такие чудаковатые дяди ему встречались нечасто.

Расплатившись за мороженое, Раниовир вышел на улицу. Ровным жёлтым светом горели фонари, освещая дороги и тротуары. Дети катались на санках с сугробов, радостно визжа. Раниовир, всю сознательную жизнь проживший в шумном Баген-Багене, считал Маломысовск очень молчаливым городом. Автомобильные пробки здесь случались только на Зайцевском шоссе, и то исключительно по праздникам.

-Молодой человек, - пропитый мужик в драном пальто нёс с собой столь дикий запах перегара, что не спасал даже уличный свежий воздух. - У тебя сигаретки не будет?

-Не будет. - рассеянно ответил Раниовир.

-А подай инвалиду на пропитание, а? - поменял тактику мужик. Лица его было толком не видно,только блестел во рту одинокий золотой зуб. - Вот так живёшь, живёшь, а потом хоба, понимаешь, что никому не нужен уже, жена бросила, совсем с ума сошёл, говорит. А я разве сошёл? Ничего я не сошёл. Следят только за мной. Выслеживают. Поймать хотят и на опыты сдать, инопланетяне, черт бы их побрал. А жена в психушку сдать пыталась, и дочь тоже. Ничего они не понимают. Тяжёлая штука- жизнь. Так что, подашь инвалиду на сигаретки?

Пропитый мужик вполне мог получить свою заветную подачку, если бы умел держать рот на замке. Но он не умел. Раниовир, внезапно настигнутый мыслью, от которой усердно бегал уже несколько недель, чрезвычайно разозлился.

-Бросай курить, вставай на лыжи. - прошипел он, сверкнув сверху на мужика глазами.

Мужик что-то промычал и быстро ретировался, растворившись в вечерней темноте. Раниовир фыркнул. Рожа у него сейчас была, наверное, даже пострашнее, чем у Асти. Пугающим он умел быть ничуть не хуже, чем смешным. Хорошее настроение испарилась мгновенно, возвращаться в розовые стены общежития расхотелось. На ходу открывая мороженое, Раниовир направился вниз по улице, ближе к центру Маломысовска. Школа находилась в микрорайоне Солнечном, дорога к площади шла вниз, заканчиваясь у самой реки Мысовки. Летом там плавали пароходы, а зимой стоял толстый слой льда. А очень жаль. Сейчас Раниовир с удовольствием бы покатался на летнем пароходе, катамаране, да хоть бы и просто поплавал, чтобы смыть дурацкий липкий страх. Но было далеко не лето, снежинки летели в лицо, под ногами хлюпала мерзкая снежная каша. Каков шанс у него повторить судьбу паренька из видеотеки Мадонны?

Запись велась с какой-то камеры наблюдения, поэтому качество оставляло желать лучшего. На койке сидел мужчина, молодой, не старше тридцати лет точно. Он пристально смотрел в камеру, раскачиваясь вперёд - назад. Парень звал какую-то Леру, просил её передать кому-то конспект по биологии. Менялся кадр, теперь он лежал на кровати и смотрел в потолок. Снова менялся кадр, заходил в комнату посторонний мужчина, тряс парня за плечи. Тот тряпичной куклой мотался у него в руках, но как только мужчина повернулся к нему спиной, парень напрыгнул на него и четким ударом в висок завалил на пол. Мигнул экран, на новом кадре парень был мало похож на самого себя. Худой, с раскусанными в кровь пальцами и губами, он снова сидел и качался, теперь уже на полу. На этом запись обрывалась,на экране высвечивалась надпись: "Вук Хорт умер в двадцать два часа пятнадцать минут, четырнадцатого апреля от обширного геморрагического инсульта. Эксперимент «Разведчик» был выведен из базы из-за повышенной опасности".

Был выведен, чтобы снова возродиться уже с название "Рыжий Аспид". Мадонна показала ему этот видеоролик сразу, прежде чем предложила переделать злополучный проект, добиться конечной цели. Восемнадцатилетнему Раниовиру, тогда ещё не обзаведшемуся этой кличкой, предложение показалось более чем заманчивым. Раньше его частенько накрывали приступы тщеславия и излишней самоуверенности. Ну уж он то явно не такой дурак, как все предыдущие экспериментаторы, разберётся поди. Ну ну. Разобрался.

Остро кольнуло в левом подреберье. Раниовир поморщился и сбавил шаг. Раньше последствия драки в психушке его не беспокоили. К чему бы это? Обругав собственную мнительность, Раниовир остановился. Так недолго заделаться каким-нибудь ипохондриком. Он шёл очень быстро, и сам не заметил, как оказался на площади. Пройдя ещё немного, вышел к реке. Спала подо льдом широкая Мысовка, чугунные витые фонари освещали набережную,уставленную скамейками для туристов. На набережной было пусто, в это время года туристов было мало, а местные жители давно разошлись по домам. Отряхнув скамейку от снега, Раниовир сел на ближайшую лавку. Запрокинул вверх голову, подставив лицо мокрым снежинкам. В отличие от вечно бодрствующего Баген-Багена, Маломысовск чётко разделял ночь и день. Сейчас, а было вряд-ли более восьми часов вечера, уже почти не ездили по дорогам машины. Редкий прохожий старался быстрее укрыться от снега в подъезде,его ждали дома. Раниовира никто не ждал, у него не было дома. Пустота снаружи и внутри убаюкивала, хотелось остаться здесь навсегда, врасти в лавку, затеряться в теплом свете набережных фонарей.

-Ты что здесь делаешь?

Раниовир приоткрыл один глаз. Рядом с лавочкой стоял Слава. Прямо за ним был фонарь, создавая вокруг Славиного горнолыжного костюма и шапки с помпоном ореол свечения.

-Сижу. - ответил Раниовир. - А ты?

-А я иду с катка. - сказал Слава, поправив ремень сумки для коньков. - Может пойдём вместе в общежитие?

-Пойдём.

И они пошли. Снег усиливался, подул ветер, обещая принести похолодание.

-Я тебе немножко завидую. - сказал Слава.

-А?

-Мне нельзя есть мороженое вот так, зимой. Я в детстве часто болел ангиной.

Раниовир отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на половину оставшегося на палочке мороженого. Он успел о нем забыть, машинально сжимая палочку в ладони.

-Я тоже в детстве болел ангиной. Но если я хочу мороженого, то никакая зима мне не помешает. - Раниовир достал из кармана вторую мороженку. - Держи. Правда, возможно, в кармане она немного подтаяла.

-Да я не знаю даже,надо ли. - смутился Слава.

-Надо, надо. Закаляйся, конькобежец.

Слава взял мороженое и зашуршал оберткой. Раниовир задумчиво разглядывал мигающий вдалеке светофор. Сквозь метель он казался размытым, аморфным диковинным растением.

-Как думаешь, есть шанс, что я хреновый учёный и сойду с ума из-за собственного эксперимента?

-Нет. - сказал Слава, откусывая от мороженого шоколадную глазурь.

-Почему?

-Ты спросил, как я думаю. Я думаю, что ты хороший учёный и не сойдёшь с ума. Нипочему, просто вот так.

Раниовир хмыкнул и откусил собственное мороженое, наконец почувствовав вкус. Облечённые в слова и высказанные, страхи всегда мельчали и исчезали. Этот случай не был исключением.

Заметало снегом сонный Маломысовск, завтра утром автомобилисты поголовно опоздают на работу, выкапывая свои средства передвижения. Но это будет завтра, а сегодняшней ночью царствует метель.

Глава 10

Весна принесла не только таяние снегов, но и поднятие настроений. Эвелли хотелось ходить по улицам вприпрыжку, разбрызгивая зелёными резиновыми сапожками холодную воду луж.Потрясающий, будоражащий запах приближающегося лета висел во влажном воздухе, заставляя Эвелли вдыхать полной грудью, принюхиваться к просыпающейся природе. Учеников школы номер шесть штормило, как и всё и всех весной. Педагоги не отставали от своих подопечных. Слава и Григорий играли с ребятами в футбол и пионербол после уроков, абсолютно игнорируя загрязненное состояние футбольного поля. Настя начала приходить в шляпках пастельных тонов. Толик глубоко впечатлился этим фактом и внезапно решил перекрасить свою машину в чёрный цвет. До этого она была потерто-бордовой, но, видимо, весна требовала изменений. Одарённый коррекционным классом Раниовир бегал туда-сюда, решая тысячу и один вопрос одновременно. Он жаловался всем и каждому, что чудесные дети сведут его в могилу, но при этом был, кажется, очень доволен. Его ученики показали высокую заинтересованность в школьном отчётом концерте.

-Толик, - Раниовир приостановил свой стремительный бег, - слушай,у тебя есть синяя краска? Или голубая?

-Не помню. - задумался Толик, отрываясь от отсоединения машинной двери от автомобиля. Видимо, он собирался красить её отдельно. - А тебе зачем?

-Юля читает стихи про море и нам нужно к этим стихам сделать декорации. Белая и чёрная краски есть, синяя засохла.

-Не многовато ли возни ради одного стиха? - удивился Толик. - Вы как на международный конкурс готовитесь.

Раниовир развёл руками.

-Я тут зачем нужен? Следить, чтобы дети делали хорошее, а плохое не делали. А значит, к хорошим делам их надо подталкивать и всячески поощрять. Пускай себе рисуют.

-Тоже верно. - согласился Толик. - Посмотри в чулане, там должно быть что-то такое. В крайнем случае, возьми синий колер и намешайте нужный цвет на базе белой краски.

-Спасибо. - сказал Раниовир и умчался искать колер.

Эвелли наблюдала за всем этим с интересом. Юля и правда подошла к ней недавно с просьбой выслушать стих про море, который она написала сама. Стих у неё получился очень хороший, поэтому Эвелли предложила выступить с ним в категории «детская самодеятельность» на отчётом концерте. Юля зарделась от похвалы и согласилась. Также собирался декламировать стихи Маяковского и Мендельштамма Рома Струнских. Для отчёта Эвелли этих ребят вполне хватало, но по просьбе близняшек Лины и Яры, она записала ещё и их с длинной поэмой про эльфов.

В общежитии царил ещё больший хаос, чем обычно. Эпидемия всеобщей перекраски захватила и Константина. Он решил срочно менять интерьер на кухне, сделав стены под цвет дубовой коры. Эвелли подумала, что если так дальше пойдёт, скоро все начнут драться за валики. Ей самой пока ничего перекрашивать не хотелось. Перед ней возник Григорий. Несмотря на немаленькие габариты, он передвигался очень тихо. Наверное, от того, что был киборгом.

-Эвелли, - начал Григорий, мрачно разглядывая её из под бровей. Это никак не выражало его настроения, лицо у Григория всегда было одинаковым, - вам в приюте не нужна помощь руками?

-Нужна. - удивилась Эвелли. - А что, ты хочешь с чем-то помочь?

-Хочу. - подтвердил Григорий. - Починить трубы водопроводные, проводку, построить что-то. Когда можно прийти?

Эвелли каждый раз поражалась умению Григория начать и завершить разговор всего парой фраз.

- Я сейчас пойду туда, сегодня у меня дежурство. Если хочешь, можем пойти вместе. Нужно будет помочь разгрузить машину с кормом и починить вольер псу Грину. А то он его прогрыз.

-Хорошо. - сказал Григорий. - Я готов идти.

Эвелли быстро сбегала переодеться в одежду для работы в приюте и они выдвинулись.

-Почему ты решила стать волонтёром?

По тону Григория можно было подумать, что Эвелли тащит его в приют силком. Наверное, у него такой стиль общения.

-Да как-то само собой сложилось. - сказала Эвелли, поправляя на спине рюкзак. Туда она запихала три свежесшитых лежанки и один купленный для новенького кота лоток.- Сначала мы с мамой брали кошек к себе. Ну, когда я ещё жила в Синегорске. Удивительно, как люди умудряются за свою жизнь ни разу не найти на улице ни одной кошки. Мне они всегда попадаются пачками. Мы их лечили, пристраивали, некоторых, особо прижившихся, оставляли себе. А потом я уехала в Баген-Баген учиться, там в общежитии запрещали держать животных, но находить их от этого я не перестала. Вот и пошла волонтёром в приют.

-Интересно. - сказал Григорий и замолчал.

В приюте Эвелли занялась кормежками и выдачей лекарств, Григорий помог Коле, мужу хозяйки приюта, разгрузить машину с кормом и починить вольер Грину. Дальше Коля увлек его чинить бойлер в комнате "для груминга", то есть комнате с ванной, чтобы в будущем отмывать особенно грязных жителей приюта. Закончив все дела, Эвелли разложила новые лежанки и поставила коту Перчику новый лоток. Перчик был рыж и нахален, щурил яркие медовые глаза. Эвелли еле удерживалась, чтобы не утащить его жить к себе. Рыжие коты были её слабостью.

Она зашла в груминг-комнату, когда Григорий и Коля уже закончили починку. Коля довольно вытирал мозолистые ладони полотенцем.

-Ну что, Эвелинка, проверяй, как тёплая вода бежит.

Эвелли протянула руку, чтобы открыть кран, но, ойкнув, тут же её отдернула.

-Где-то ток пробивает, что-ли?-спросил у Григория Коля.

-Может быть. - сказал Григорий и полез переделывать злосчастный бойлер.

Завершив работу, Эвелли с Григорием пошли обратно. Настала такая пора, когда за пару часов на солнце пейзаж мог измениться до неузнаваемости. Быстро таял снег, порывистый ветер сушил талую воду.

-Когда разберусь с жильём, возьму к себе кота из приюта. - сказал Григорий.

-Так бери Пушкина, он вон как тебя любит.

-Славин кот, не отдаст. - усомнился Григорий.

-Отдаст. Он сам говорил, что если кто-то хороший захочет взять, то пускай забирает.

-Тогда хорошо.

Эвелли шагала, думая, что если она тоже "решит вопрос с жильём" , а Перчика ещё не заберут, то поедет рыжий котик к ней.

***

Отчётный школьный концерт гремел колонками. Проводился он в ДК "Звездный", что, впрочем, не удивительно. Других домов культуры в Маломысовске не было. Жужжали голоса многочисленных учеников, за зашторенными окнами улыбался лучиками солнечный май. Эвелли помогала Раниовиру и его ученикам устанавливать на сцене музыкальные инструменты. Первым в программе значился вокальный этап. Рок-группа восьмого "Б" выступала в самом начале, открывая концерт. В зале, за тяжёлым бархатным занавесом топали и шумели зрители. Несколько школ разом набились в зал ДК "Звёздный", рассчитанный в крайнем случае на одну. Кому-то наверняка придётся сидеть на ступеньках в коридоре между рядами. Какой-то мужчина, видимо звукотехник, проверял микрофоны, повторяя в них монотонное "Раз, раз, раз". Кирилл Емочеев стоял рядом с уже настроенным микрофоном,подергивая струну гитары. Женя шаманил над барабанами, а белая как мел Юля пыталась успокоиться, листая ноты. Видимо, перед такой большой публикой ребята ещё никогда не выступали.

-Главное не бойтесь, - инструктировал Раниовир,-бояться будете на выпускном экзамене, а тут не стоит.

-Вы прям мотиватор, Рудольф Эдгардович. - сквозь зубы сказал Женя. Что-то у него с барабанами не получалось.

-Стараюсь. - безмятежно сказал Раниовир и высунул нос между кулис.-Ой-вэй, а вот это нехорошо.

-Что там? - спросила Юля, окончательно приобретя восковой цвет лица.

-Ничего ничего.- поспешил оправдаться Раниовир. - Мест всё меньше, есть шанс остаться стоять. Так что мы с Эвелиной Марковной пойдём. Давайте, ни пуха, ни пера.

-К черту. - пробубнил Кирилл, всматриваясь в бархат кулис.

Эвелли с Раниовиром выскользнули в потайную дверь слева и оказались в узком коридорчике.

-Как думаешь, если я сейчас скажусь больным или внезапно занятым, мне поверят? - шёпотом спросил Раниовир.

-Поверят. - сказала Эвелли. - А что случилось?

-Там в зале сидит моя младшая сестра. А я что-то не готов отвечать на её вопросы.

На сцене уже начали что-то объявлять, повисла пауза и бодрый мужской голос провозгласил:

-Наш концерт открывает рок-группа "Bugs in pants" с песней "Последний спортсмен". Художественный руководитель - Рудольф Дер Картер.

-А черт бы их побрал. - прошипел Раниовир. - Бежать поздно. Ну что же, бросимся грудью на амбразуру.

Эвелли посмотрела на него с недоумением, но Раниовир уже быстрым шагом удалялся в сторону зала. Она поспешила за ним. Места для учителей были отмечены красными ленточками, поэтому на них никто не сидел. Она втиснулась между Раниовиром и Константином, заняв свое место. На сцене Кирилл мрачно пел балладу о спортсмене, у которого после травмы отказали ноги, но он не сдался и стал паралимпийцем. С ряда перед ними повернулась Алёна Борисовна, сидящая в жюри, и, утирая платочком глаза, сообщила Раниовиру, что дети большие молодцы. Он натянуто ей улыбнулся. Дальше выступали певцы из других школ, хор пятиклассников кривлялся и лажал, худенькая семиклассница начала петь, потом запнулась, расплакалась и убежала. Снова появились Кирилл и компания.

-Рок-группа "Bugs in pants" выступает с песней "В здоровом теле - здоровые законы". Художественный руководитель - Рудольф Дер Картер.

Кирилл сыграл несколько аккордов и заорал в микрофон :

-Мы тебе не дурачки, поедаем кабачки! Не нужны нам всем очки, дайте нам морковочки!

Сидящий слева от Эвелли Константин повернулся к Раниовиру.

-Что это такое? - страшным шёпотом спросил он.

-Песня про здоровое питание. - раздражённо ответил Раниовир. Он вообще не следил за ходом концерта, пребывая в своих мыслях. - Не я эти дурацкие темы выдумываю. Скажи спасибо, что не спели пресловутый шлягер про капусту.

Лицо у Раниовира было такое недоброе, что Константин решил на концерте отношения не выяснять. Эвелли же задумалась, что такое шлягер про капусту, и, так и не вспомнив ничего похожего, решила спросить у Раниовира. Конечно, попозже. Объявили танцевальную программу и на сцену выкатились дети в разноцветных штанах и футболках. От школы номер шесть никто не танцевал, поэтому Константин перестал гневно перешептываться с Толиком, сидящим от него по левую руку. Плясали разное. И народное, и современное, и совсем странные пантомимы, где девушка в бежевом куске ткани заламывала руки и обнимала деревянный стул,пока вокруг неё падали и змеились абсолютно также одетые одноклассницы. Танцевальная часть наконец кончилась, Константин тыкал локтем в бок заснувшего Толика, чтобы тот не храпел.

Программа посвященная поэзии началась с какого-то очень известного местечкового поэта с кучей регалий, о котором никто никогда не слышал. Поэт делился мыслями, давал советы начинающим и декламировал свои стихи. Крайне посредственные, как показалось Эвелли. Еле как угомонившись, поэт принял от ведущего цветы и ушёл со сцены. Появился Рома Струнских, его художественным руководителем объявили Эвелли. Хотя это было не то, чтобы правда. Рома сам готовился к конкурсу и сам подбирал стихи. Ораторского таланта ему было не занимать, поэтому всё прошло прекрасно, зал рукоплескал. За ним вышел на сцену пухлый лицеист и очень бодро и технично рассказал стих про бармаглота из "Алисы в стране чудес". Потом про эльфов вешали Лина и Яра, долгих пятнадцать минут, половина их слов была абсолютно непонятной, в школе они объясняли Эвелли, что это на эльфийском. Толик стал храпеть громче, Константину пришлось трясти его за плечо. Завершала поэтическую программу Юля. Из рокерского черного платья она переоделась в белое с оборками и распустила волосы. Огромные синие глаза с пышными ресницами смотрели куда-то мимо зала. Все притихли, устремив взгляды на белую фигурку. Скрипнул микрофон и Юля начала:

- Я видела море в безбрежных краях,

Седое, серьёзное море.

Я море спросила, скажи мне, кто я?

Могу ли уйти за тобою?

С каждой строчкой звенящий голос Юли становился все уверенней. В зале стояла гробовая тишина, все смотрели, как вокруг девочки в белом платье, стоящей на фоне покрашенного фанерного листа вырастает огромное, невидимое глазу, но почти осязаемое видение, где пенные волны захватывают её тонкие щиколотки, а над головой смеются серые чайки. Она подходила к финалу, в зале не дышали.

- И море меня унесло в никуда,

Я больше сюда не вернусь.

Пусть вечно шумят в буйном ветре слова,

Я уже ничего не боюсь.

Повисла томительная пауза и зал обрушился аплодисментами. Юля быстро ушла со сцены, передав микрофон ведущему. Он объявил последнюю, музыкальную программу. Вышел мальчик с гармонью и заиграл. Эвелли запоздало вытерла с щеки слезинку. Она слышала Юлины стихи и до этого, но в школе они звучали как-то не так. В чем было дело, в месте ли, в Юлином ли настроении, но сейчас ей удалось отпечатать стихотворные строчки у Эвелли в голове очень надолго.

***

Раниовир ерзал на кресле, проклиная третьего подряд педагога по игре на баяне, который решил поговорить со сцены. Жуки отстрелялись отменно, Юля со стихом была вообще выше всех похвал. В спокойной обстановке Раниовир давно бы уснул под бубнеж лицейского педагога-баяниста, но присутствие на мероприятии Маргариты заставляло его беспрестанно думать о том, что она будет спрашивать и как ей ответить. А ещё не решила ли вместе с Марго приехать мама, раньше она увлекалась судейством захудалых конкурсов. Забавное хобби. Что в таком случае делать? Ругаться? Извиняться? Стоять столбом, изображая святое раскаяние? Обычно проблем с пустой болтовней у Раниовира не было, но этот случай особый. Когда ты не виделся и не общался с собственной матерью шесть лет, перед этим крепко поссорившись, от такого разговора можно ждать чего угодно. Вынужденный сидеть на одном месте, он бесился всё больше. На сцене кисло дудел в тромбон какой-то угрюмый парень. Да кончится это когда-нибудь или нет?! Было ощущение, что парень почувствовал его взгляд, перестал мучать инструмент и ушёл со сцены. Ведущий слегка повыпендривался, заканчивая концерт и, наконец, занавес задвинулся. Раниовир вскочил с кресла и, расталкивая суетящихся, вышел в фойе.

Крайне печальный дом культуры был богато смазан золотистой краской, но это ничуть не спасало убогий дизайн. Неистово хотелось курить, хотя бросил он это паскудное дело давненько и особо не скучал. Сигарет нигде поблизости не продавалось, да и предстать перед Марго, или того круче мамой, с сигаретой в зубах было ещё постыдней. Он купил воды и прислонился плечом к торговому автомату. Искать в этой толпе Марго было сложно, зато его она найдёт сразу. Попробуй спрячься, когда на голове у тебя вместо нормальных волос чёртов сигнальный факел. В фойе стекались люди из зала, борясь за возможность быстрее пробиться к гардеробу. Что можно сдать в гардероб в мае, когда на улице светит летнее солнце, Раниовир не представлял. Но, тем не менее, ломились туда исправно. От толпы отделилась тонкая фигурка в темно-зелёном платье. Подросла. А может повторяет за мамой, надевая каблуки. Сколько там он с ней не виделся? С выпуска прошёл год, значит больше года.

- Привет. - Марго смотрела осуждающе. Есть за что.

-Привет.- Раниовир отлип от уже родного торгового автомата. - Ты с мамой?

-Не трясись так, я на практике от колледжа.-засмеялась Марго. - Ты прекрасный художественный руководитель, кстати, я впечатлилась кабачками.

-Я рад. Пойдём прогуляемся, а то здесь душно. Или ты торопишься?

-Не тороплюсь. Моя преподавательница отпустила меня часик погулять, она там тоже с кем-то беседует.

Сразу стало легче. Марго это всё-таки не мама. Они вышли из дома культуры и сели на лавочку под пушистой елью.

- Мне нужно задать тебе несколько важных вопросов.

-Может не надо? Такой день хороший.-взмолился Раниовир, впрочем, ни на что не надеясь.

-Надо. - сдвинула бровки Марго. Они с мамой были потрясающе похожи. В то время и он, и Яна пошли в отца.-Во-первых, меня беспокоит твой внешний вид.

-Думаешь, меня покинуло чувство вкуса? - спросил Раниовир, смахивая с брюк тополиный пух. - Согласен, штаны дурацкие, зато в них не жарко.

-Не придуривайся. Помимо того, что ты ужасно худой, так ещё и дерганый. И из-за этого выглядишь старше лет на пять, чем на самом деле.

-Ну кто мне ещё скажет жестокую правду, как не родная сестра. Логично. - вздохнул Раниовир. - Это нервы, Маргоша, что поделать. Знаешь, как нужно измудриться, чтобы заставить этих детишек хоть немного изменить направление в правильную сторону?

Марго сверлила его взглядом.

-Предположим. Хотя я считаю, что угробить здоровье ради работы крайне сомнительная идея. Но твой выбор, спорить не буду. Вопрос второй. Как ты умудряешься дарить нам всем такие дорогие подарки. Хоть бы и мамины духи. Они ей очень понравились, конечно, но ценник на них как две зарплаты учителя в глубинке.

-Говорить о цене подарков это моветон, это раз. И почему тебя вдруг это беспокоит?

-Ну знаешь, - внезапно смутилась Марго, - был у меня одногруппник, мы думали он бизнесмен, всё какие-то брендовые вещи носил. А потом оказалось, что он что-то там запрещённое продавал. Как посредник.

-Ааа, - протянул Раниовир, - вы там всей семьёй сделали вывод, что мне, тупоголовому, просто так деньги не заработать. Обязательно через какие-то аферы. Чьё предположение? Ставлю на то, что Янкино.

-Ну почему тупоголовому? Просто ты добрый и слегка рассеянный, мало ли куда тебя могли втянуть.

Марго опустила голову, теребя пальцами подол платья. Раниовир усмехнулся.

-Маргош, посмотри мне в глаза, пожалуйста. - подождав, пока она поднимет взгляд, он продолжил. - Добрый я исключительно для тебя. Наверное, для одной на всём свете. Передавай маме, папе и Яне, чтобы они не беспокоились. Ну и то, что я их люблю, естественно.

Марго снова отвела взгляд:

-Ну почему вы с мамой такие упрямые, а? Может хватит дуться? Вы же сами давно уже друг на друга не злитесь.

-Я думаю, что если бы мама хотела помириться, она бы мне позвонила.

-Вот вот. А мама думает о тебе тоже самое. Так ещё двадцать лет собираться с мыслями будете.

-Рита! Рита, ты где? Автобус хочет раньше уезжать! - полная женщина вышла из дверей дома культуры, оглядываясь по сторонам.

-Ой, меня зовут. - вздрогнула Марго и встала со скамейки. - Скажу так. Я сама устрою вам с мамой возможность помириться. От тебя нужно только не пытаться прятаться в кусты.

-Договорились. - Раниовир тоже встал. - Передавай всем привет.

Марго коротко обняла его и, сверкнув жемчужной улыбкой, поспешила к своей преподавательнице. Пролетела мимо красная стрекоза, звеня крыльями. Раниовир остался стоять, засунув руки в карманы. Он проследил, как уехал Маргошин автобус. Почти все люди с концерта уже разошлись,редкие задержавшиеся подростки выходили из дверей, что-то громко обсуждая. Раниовир давно решил, а сейчас ещё раз убедился в том, что никогда не расскажет о его жизни в академии и проекте "Рыжий Аспид" ни Марго, ни кому-либо другому из родственников. Ещё не хватало им нервничать из-за него. Раниовир ещё немного посмотрел на стрекозу, сидящую на спинке лавки и пошёл обратно в дом культуры. Там, наверняка, пытаются упихать барабаны в коробки старательные Жуки, надо их поздравить с удачной премьерой кабачковой песни.

Глава 11

Нет в школе времени счастливей, чем последний учебный день. В окна светило солнце, восьмой "Б" класс сидел на последнем в году уроке химии. Будущие девятиклассники радостно галдели, обсуждая планы на лето. Раниовир листал классный журнал. Оценок у всех хватало, у некоторых даже более чем. Только Гога, который сейчас показывал фигу своему соседу по парте, еле как натянул на тройку. Но для Гоги и это было подвигом. Шустрый ушастый мальчик успевал в один день подраться, разбить стекло и прийти к директору. К нему он порой ходил пару раз за день. Константин Александрович уже не вызывал его маму поговорить, потому что несчастная женщина сама не знала, как угомонить сына. Отец Гоги был военным и появлялся редко. Зато после его визитов Гога пару дней вёл себя самым лучшим образом и даже делал домашние задания. Жуки учились неплохо, не считая вечных троек по русскому языку у Кирилла.

-Ребята, хотите расскажу интересную новость?- негромко спросил Раниовир, не отрывая глаз от журнала.

В классе воцарилось молчание, все знали, что интересные истории рассказываются вместо задачек, а значит надо бы замолчать. Даже на раздухарившегося Гогу злобно шикнули. Раниовир ещё немного поглядел в журнал, выдерживая интригу, и встал с учительского кресла:

-Дорогие друзья, совсем недавно Константину Александровичу поступило сообщение, что наша школа выиграла бесплатную поездку в детский летний лагерь "Вымпел". Все ребята, которые хотят провести месяц с пятнадцатого июля до пятнадцатого августа в лагере "Вымпел" должны записаться в Черемышскую районную молодежную организацию с ультимативно-прекрасным названием "Вместе нас рать". Прошу заметить, состоит название из трёх слов.

Последняя его фраза утонула в громовой волне хохота. С неймингом у молодежных организаций всегда были проблемы.

-Вместе, - выдавил Женька, сотрясаясь от смеха.

-Коллективно, я бы сказал. - усмехнулся Раниовир.

Подождав, когда дети немного успокоятся, он продолжил:

-Так вот. Кто хочет ехать в лагерь должны заполнить бланки и до пятнадцатого июня прислать их фото на почту директору. Почта указана внизу бланка. И подчеркнута ручкой. Женя, раздай, пожалуйста, бумажки. Прошу не забывать об этом, чтобы шестнадцатого июня не умолять принять вашу заявку.

Он отдал Жене кипу бумаг и тот, стремительно пробежав между рядами, раскидал бланки по партам.

-Опа, я поеду. - самодовольно заявил Гога, ковыряя в носу.

-Никто в тебе не сомневался, Гога. А пока, давай-ка я напишу на доске формулы веществ, а ты их распределишь в таблицу по виду кристаллической решётки. То есть столбцы в таблице будут под названиями: атомная, ионная, металлическая и молекулярная. Оценка два сорок шесть это уже, конечно, тройка, но хотелось бы сделать её потвёрже.

Гога засунул бланк в рюкзак и, не переставая ковырять в носу, пошёл к доске. Раниовир написал формулы и встал около учительского стола, следить, не подсматривает ли Гога в экран телефона. Окна кабинета находились с солнечной стороны, а жалюзи частично сломались, поэтому некоторые ученики были вынуждены потеть. Открывать окна для проветривание было бессмысленно, наоборот, только затягивало в класс липкий жар с улицы. Гога, высунув язык, пытался что-то вспомнить. Ему жестами помогал сосед по парте Филя Хрюкин. Так как дела в химии у Фили были немногим лучше, то другу он скорее мешал. Гога ещё немного поразмыслил и вписал формулы в таблицу наугад.

-Во. - выдохнул он и снова засунул палец в нос.

-На тройку наотгадывал, молодец. Садись. - Раниовир переделал запись в классном журнале. - Кто хочет это задание решить на пятёрку?

-Можно я?

Раниовир поднял голову и посмотрел на Юлю, поднявшую руку:

-Ты хочешь себе двадцатую пятёрку? Для красивой цифры?

-Почему бы и нет. - улыбнулась Юля. В последние время она стала ощутимо смелее и уже не пряталась за Женино плечо.

Юля вышла к доске, стёрла написанное Гогой и стала рисовать новую таблицу. Раниовир осматривал химический класс. На задней стене кабинета дрожал солнечный зайчик, отбрасываемый часами над доской. Раниовир как примагниченный смотрел на многоцветный кружок света.Пространство вокруг внезапно сжалось до одного этого пятнышка. Он не успел удивиться, как вместе с мутнеющим боковым зрением его накрыла волна первобытного, животного страха. Так чувствует себя человек, на которого едет локомотив. Раниовиру мерещилось, что солнечные пятна и есть огни локомотива, разрывающие ночь, а он стоит на рельсах и не имеет возможности сдвинуться с места. Сейчас хищная красная пасть головы поезда сожрёт его, не оставив ничего, кроме обрывков воспоминаний, порой не самых радостных. Раниовир закрыл руками лицо, стараясь отгородиться от невыносимого света. Что-то предпринимать уже не имело смысла.

-Рудольф Эдгардович, - чья-то рука потянула его за рукав, - вы меня слышите?

Раниовир отнял ладони от лица. На него встревоженно смотрела Юля. Какие поезда, какие фары? Дневное солнце заливало класс химии, засвечивая летающие в воздухе пылинки.Он оглянулся на доску с ровной таблицей формул.

-Юля молодец, ещё одна пятёрка твоя. - Раниовир опустился в учительское кресло. Сердце стучало быстро, отдаваясь ударами в голове. Недавний страх казался бессмысленным, оставив после себя только вязкое чувство усталости. Часы показывали, что от урока осталось всего десять минут. - Ребята, все задачи мы с вами уже решили, поэтому вы свободны. Постарайтесь хорошо отдохнуть на каникулах. Не забудьте про бланки.

Первыми с мест сорвались Гога и Филя, топая и хохоча. Остальные тоже быстро покидали в рюкзак тетради, учебники уже были сданы, и пошли на выход, вкушать первые сладкие минуты заслуженных каникул. Раниовир провожал их взглядом, подпирая кулаком подбородок. Скоро в классе остались только трое жуков. Они толклись у доски.

-Извините, ребята, сегодня репетиция вряд-ли состоится. Что-то я нехорошо себя чувствую. - сказал Раниовир.

-Да мы не про это, - сказал Кирилл,- мы спросить. В лагерь с собой можно взять гитару?

-Думаю, можно. Вам после отправки бланка вышлют список того, что нужно с собой взять.

-А там хорошие вожатые, вы не знаете? - спросила Юля.

-Лагерем заправляет какой-то очень предприимчивый человек, поэтому там совсем нет вожатых. Мы всем педагогическим составом поедем с вами.

-Это хорошо. - улыбнулась Юля. - А то я была в другом лагере, так там вожатые каждый день пили водку в столовой.

-И макали детей в ледяной ручей. Закаляли так. - вставил Женя. - Мы там вместе с Юлей были.

-Ну что-ж, обещаю не макать вас в ручей. - усмехнулся Раниовир, вставая с кресла. Голова не кружилась, а значит надо было переставать страдать и закрывать химический кабинет. - И не пить водку в столовой. С вас жду примерно таких же обещаний.

-Да ну вы чего, мы же не питекантропы, мы музицировать будем. А вот Гога да, за ним глаз да глаз. - хитро сказал Женя. - Его и правда иногда надо в ручей макать. Для профилактики приступов обезьянства.

-Я о том и говорю. - хмыкнул Раниовир. - Гогу в ручей самовольно не макать. А ну-ка, брысь из кабинета. Встретимся в лагере. Вас туда повезут автобусом.

-Естественно никакой самовольности , всё только с вашего разрешения. - ухмыльнулся Женя. - До свидания!

-Выздоравливайте! - сказала добросердечная Юля.

-Ну, короче, мы гитару в любом случае возьмём. - подвёл итог Кирилл и закинул на спину огромный рюкзак. В нем он таскал бутсы и футбольный мяч вперемешку с тетрадями.

Раниовир вышел из класса и закрыл кабинет. Прозвенел звонок с последнего урока. По коридорам побежали радостные дети, на бегу делясь с друзьями планами на поездку в лагерь или на море. Раниовир вышел из школы. На улице всё больше сгущалась жара, небо затянули тучи. Наверняка будет гроза. Его мысли роились, как сомнительной адекватности пчёлы. Стоит ли задумываться о выборе цвета обивки гроба или пока повременить?

Раниовир прошагал в общежитие и, найдя в своей комнате синюю тетрадь-ежедневник, вытряхнул из под её обложки мятый лист. Он был от руки исписан налезающими друг на друга цифрами. Единственное, что осталось после пожара в нижнем корпусе академии от проекта "Рыжий Аспид". Раниовир ещё давно подумал, что в проекте могут быть прорехи, которые, возможно, придётся залатать. Он заранее написал дополнение к проекту, если что-то пойдёт не так. Правда, далеко не факт, что он правильно угадал отклонения от нормы. Задержку в шесть месяцев между машинной и препаратной фазой Раниовир предвидеть не мог. Его проект был направлен на улучшение реакции и невосприимчивость к ядам, но вместе с этим попадала под удар хрупкая человеческая психика. С большой вероятность, он променял возможность пить простые человеческие успокоительные на умение беспрепятственно жрать мышьяк. Больше на него не действовали ни яды, ни лекарства. Как применить этот навык в обычной жизни он ещё не придумал. Разве что устроиться работать в цирк уродов и перед публикой пить бензин, закусывая ртуть. Возможно, там неплохо платят. Кажется, такие научные глупости были визитной карточкой мадонниных питомцев. Так никто не задумался заранее, что эксперимент Асти приведёт его к тератомам и гипертрихозу, хотя такой исход можно было легко предугадать. Это можно было поправить, они даже начали работать в этом направлении, но не успели. Случился пожар, расколовший его и Асти жизни на до и после. Помятый жёлтый лист, который он держал в руках, стоил жизни Софье. Если бы Раниовир не полез доставать из огня эту бумажку, Софья была бы жива. Почувствовав, что глаза наполняются предательскими слезами, он встряхнул головой и засунул лист обратно в ежедневник. Одной истерики в день с него, пожалуй, достаточно. На сегодня лимит страха был исчерпан. Значит надо переключиться на что-то другое. К примеру, сходить поговорить с коллегами.

Эвелли уже успела начать что-то печь. Для неё это было обыденным занятием. Толик играл на ноутбуке в танки, сидя за общим столом. Григорий смотрел телевизор. Слава делал какую-то сложносочиненную зарядку, он поставил перед собой цель научиться выполнять пятьдесят армейских подтягиваний к ряду. Вот же интересы у человека. Константин снова где-то пропадал. В последнее время он только и делал, что собирал документацию о поездке детей в "Вымпел". Раниовир прошагал к холодильнику и достал йогурт с киви, на этикетке которого дружелюбная корова в фартуке несла на плечах коромысло с двумя вёдрами. Задумавшись, что может нести в ведрах корова, Раниовир сел смотреть телевизор. На экране глубокий женский голос с придыханием вещал о жизни морских звезд. Представительница какого-то океанского вида налипла на валун под водой и женщина-диктор поминутно восхищалась её приспособительными функциями. Раниовир подумал, что он тоже в своём роде морская звезда с высокой приспособленностью к окружающей среде. Вот это мысли в голову лезут, вот что значит усталость.

Погромыхивал за окнами гром, мучая жителей Маломысовска духотой непролившегося дождя.Зазвонил телефон у Славы, он перестал отжиматься и взял трубку :

-Мамуль, привет! Что случилось, почему у тебя такой голос?

Славина повседневная улыбка моментально сползла с лица, оставив огромные от беспокойства глаза на бледном лице.

-Как папа в больнице? Почему? Мама, ты слышишь меня, мама!?

С каждым словом он повышал голос, стараясь перекричать усилившиеся раскаты грома. Все в кухне бросили свои дела и смотрели на развитие событий. Толик, отвлекшись, проиграл раунд. Из прозрачных Славиных глаз водопадом хлынули слёзы, он прижимал телефон к уху трясущимися руками.

-Мама, что они говорят, почему ты плачешь? Мама, они сказали он умрёт, да?! Не молчи, скажи мне, скажи!

За окном сверкнула молния и с неба обрушилась лавина дождя. Щелкнув, погас свет. Отключился телевизор, утопив в иканьи рассказ о морских звездах. Слава молчал в трубку, обливаясь слезами. Видимо, собеседник сменился, потому что он скоро ответил:

-Владик, ты обещаешь, что говоришь мне правду?

Ему что-то ответили, он сдавленно сказал "хорошо" и положил трубку. За окном стеной лил дождь. Слава забрался с ногами на стул и упёрся подбородком в острые коленки.

-Чёртовы пробки, вылетают от каждого чиха. - проворчал Толик и ушёл исправлять эту оплошность. Он не любил слезливых сцен и не знал, что в таких случаях говорить.

Раниовир, в целом, тоже не любил и не знал, и вообще, его самого бы кто-нибудь пожалел, но вид несчастного, мертвенно-бледного Славы вызывал сочувствие. Вот уж действительно, день всеобщих истерик.

-Что случилось?- спросил Раниовир настолько мягко, насколько умел.

-Папа попал в больницу. Владик сказал, что у него гипертонический криз и всё под контролем. Но если мама плачет, значит всё куда хуже. Но Владик обещал, что папа сам должен написать смс. Буду ждать.

Слава говорил, безразлично смотря вперёд. Ему в руки Эвелли пыталась вручить кружку чая и свежевыпеченную булку. Ничего не добившись, она поставила кружку на стол, а булку положила в блюдце.

-Гипертонический криз, не перешедший в инсульт, снимается таблетками. - сказал Григорий. - Дальше пациенту выписывают таблетки для поддержания давления в норме, которые принимают на постоянной основе. Если пациент принимает их исправно, гипертонические кризы не повторяются.

-Да? - переспросил Слава. Григорию было трудно не верить, он говорил так, как будто его слова единственная истина.

-Да. - подтвердил Григорий.

Слава перестал гипнотизировать стену и, поблагодарив Эвелли, взял с блюдца булку. Включился свет, видимо, Толик разобрался с возвращением пробок на место. Пискнул холодильник, заработал телевизор. Морские звезды уступили место главе общества любителей инопланетян. Его голову украшала военная каска защитного цвета. Он вещал:

-Мы не потерпим неуважения к нашей планете! Призываю объявить планете Рух войну, за кражу зерна знания, чем бы оно ни было, но раз они его ищут, значит, это ценный артефакт! Нас обокрали, господа!

Григорий переключил на другой канал.

-Обокрали его.-фыркнула Эвелли. - Пусть идёт войной сам, один. В шапочке из фольги.

Успокоившийся Слава что-то печатал в телефоне:

-Папа пишет, что у него все хорошо. Только еда в больнице дурацкая.

-Ну вот и ладушки. - сказал Раниовир, допивая йогурт.- А еда в больницах всегда не очень.

За окном небо почти просветлело, падали с крыши редкие капли, в которых дробились тысячи отсветов солнечных лучей.

***

Робкое майское утро заглядывало в окно. В открытые створки веяло прохладой, где-то в кустах стрекотал кузнечик. Раниовир спал, чувствуя щекотание на левой ладони. Сонно открыл глаза, встретившись взглядом с чёрными глазками-бусинками маленькой ящерки. Её шкурка переливалась на манер бензинового пятнышка. Раниовир накрыл её правой ладонью,засыпая обратно. Пальцы прошли сквозь. Им с Асти не суждено было получить нобелевскую премию.

Nota bene

Королева моя, мы ошиблись. Проверка показала, что Зерно Знания не там, где мы думали. Я ищу и найду его, чего бы мне это не стоило, но придётся потратить больше времени. Люди негодуют, их беспокоят наши с вами беседы. Я не буду вам писать без большой надобности. Ждите меня, моя королева, я вас не подведу.

***

Человеческое дитя, я ужасно расстроена и взволнована. Повторяю тысячный раз, береги себя. Если люди напуганы, то и правда лучше перестать их беспокоить. Верим в тебя, твоя королева и жители планеты Рух.

(Из межпланетной переписки, усердно записанной и переведённой ну просто лопающимся от негодования обществом любителей инопланетян)

Часть вторая: Восхождение

***

Глава 12

Холодный свет люстры напоминал о вечерах в лаборатории академии. Раниовир бы с удовольствие стёр это воспоминание, но пока головной болью из него выжгло только здравомыслие, человеколюбие и последние остатки разума, оставив исключительно всепоглощающие отчаяние. Он встал и выключил свет, чтобы не бередить лишние воспоминания. Шторы были плотно задернуты, он давно потерялся в пересчёте дней и ночей, перестав выглядывать на улицу. Там всё равно не было того, что он искал. Единственным источником света в тёмной квартире остался экран системы,который висел над столом, дробясь изнутри множеством окон. Раниовир сел в компьютерное кресло, тупо уставившись в экран. Двенадцать вкладок, которые он успел выучить наизусть, доводили до сведения, что написанный на злополучном листке план спасения проекта "Рыжий Аспид" пошёл крахом. Раниовир пытался что-то поправить, вымолить у системы хоть мало-мальски подходящий результат, но всё было тщетно. Самый лучший вариант сулил ему три месяца жизни без нервных срывов, зато с невероятным количеством побочных эффектов и по истечению срока бесславную кончину от остановки сердца. Невесёлая перспектива.

Без лекарства его жизнь превращалась в марафон убегания от галлюцинаций, зрительных и слуховых. Бесконечно повторялось в голове Янкиным голосом слово "Бесполезно". Почему именно оно? Вот если бы “бесполезный”, то Раниовир хотя бы смог принять это на свой счёт. А так, его изводило одним и тем же словом, повторяющимся в голове с точным промежутком в тридцать секунд. Голос не замолкал ни днем, ни ночью. Его было не перекрыть ни музыкой, ни нудением радио диктора. Помогало самому говорить вслух, и пока он не создал первую пробную вариацию лекарства приходилось не затыкая рта играть в "что вижу, то и говорю". С визуальными галлюцинациями мириться было легче. Пока что ему хватало осознания, что из стен не лезут удушающие стебли лиан и паркет под его ногами не способен превратиться в воронку черной дыры. Когда усталость достигала высшей точки концентрации, он засыпал, утыкаясь лбом в стол. В этот момент всегда приходил один и тот же сон, картинка, отпечатавшаяся на подкорке мозга с точностью до угла падения света. Он каждый раз снова открывал дверь северной лаборатории, чтобы увидеть старого друга и одногруппника Кешу Ганцульского, с торжествующей перекошенной улыбкой нажимающего на кнопку активации лазерного скальпеля. И каждый раз Раниовир приходил слишком поздно, слишком поздно отталкивал Кешу ронять собой стеллаж с препаратами. В стенде для операций, проводимых лазером, уже истекала кровью хрупкая девичья фигурка. Обе руки её в районе локтевого сгиба были отрезаны, толчками выливалась яркая красная кровь. Раниовир замирал, на долю секунды теряя самообладание. Его гипнотизировали удивленные и пока ещё непонимающие глаза Софьи. Извращенцу Кеше пришло в голову проводить операцию под местным наркозом. На этом моменте Раниовир просыпался, задыхаясь от безудержного сердцебиения.

С лекарством, получившимся из кода со спасенного от пожара листа, Раниовира покидали мучения психологического плана, сменяясь физическими. Первые вариации препарата были совсем плохи, ближе к двенадцатому варианту огромный список побочных эффектов сократился до просто большого. Теперь ему мешали спать нескончаемые головные боли, но хотя бы не являлась в каждый сон окровавленная Софья. Действие препарата надо было обновлять каждые шесть часов. Загорелся на экране красный огонёк, напоминая об этом. Раниовир достал шприц и воткнул иглу в вену. Он уже наловчился попадать с первого раза. Потом смахнул экран системы, оставшись в полной темноте. Так было проще пережидать тошноту, неизменно накатывающую после инъекции.

Разорвал тишину тёмной квартиры телефонный рингтон. Раниовир поморщился, подавляя дурноту, нащупал телефон в кипах бумаг на столе.

-Я слушаю. - сказал он в трубку, не глядя на экран. Собственный голос показался каким-то далеким и непривычным.

-Привет. - на том конце говорила девушка. - Я тебя разбудила, наверное, извини. Можешь выслушать?

Раниовир отнял телефон от уха и посмотрел на высветившееся имя звонящего и время. Ему в час ночи звонила Эвелли с работы. Интересная ситуация.

-Могу, говори.

-Тут так сложились обстоятельства, - Эвелли видимо подбирала слова, смущённо дыша в трубку, - я нашла новорождённых зайчат. Их нужно кормить заменителем кошачьего молока определённой фирмы, которого нет в Маломысовске. У меня есть знакомая в Баген-Багене, которая готова принять их к себе на реабилитацию. Зайчата и так давно не ели, поэтому я боюсь, что промедление может стоить им жизни.

-Ты хочешь, чтобы я свозил тебя и зайцев в Баген-Баген?

-Да. - выдохнула Эвелли. - Я правда перебрала все другие варианты.

-Хорошо. У меня есть полчаса на сборы?

-Есть. - голос в трубке ощутимо повеселел. - Спасибо огромное!

-Пока не за что. Напиши адрес, куда подъезжать.

Эвелли рассыпалась в благодарностях и выключила звонок. Ну что-ж. За пару минут он из смертника стал новоявленным Мазаем. Раниовира это внезапно развеселило, он встал с осточертевшего компьютерного кресла и огляделся по сторонам. Требовалось найти ключи от машины и приличную одежду

В конце концов, за три месяца можно спасти очень много зайцев.

Глава 13

Эвелли стояла на крыльце Алининого дома, прижимая к груди коробку с зайчатами. Алина оставила её присматривать за квартирой, пока она с Мишей уехала в отпуск на море. Внезапные зайцы, свалившиеся на голову после пожара в пригороде, заставили Эвелли понервничать. В сезон отпусков все волонтёры были заняты, отдыхали с семьями и мужьями. Свободных знакомых с машиной у Эвелли не находилось. Девушка, которая нашла зайчат около горящего леса, была очень занята и не могла больше участвовать в заячьей жизни. В целом, её можно было понять. Не все любят жертвовать своим комфортом ради четырёх ушастых комочков с далеко не радужными перспективами. Возможно, все это зря, и даже с кормосмесью зайчатами не выживут или вырастут невыпускными. Никогда ещё Эвелли не останавливали такие мелочи. Пока можно бороться, надо бороться. Погасла лампочка у подъезда, Эвелли прошлась туда-сюда, чтобы датчик уловил движения и снова включился свет. С шелестом подъехала к подъезду машина, сверкнула оранжевым боком в тусклом свете фонаря. Это за ней. Эвелли сбежала по ступенькам, стараясь не трясти коробку. Автоматически открылась дверь,тёплым светом заполнился салон.

-Привет. - сказала Эвелли. Кажется, она уже здоровалась.

-Привет, - Раниовир убрал с переднего сиденья пачку бумаги, засунул в ящичек, но пачка выпала обратно. - Куда едем?

Эвелли села, поставила коробку себе на колени. Раниовир пытался приткнуть пачку бумаги в другой ящик, но в итоге просто кинул на заднее сиденье. С интересом посмотрел на коробку.

-Едем на цветочный бульвар четырнадцать Б. Хочешь посмотреть на микро-зайцев?

-Хочу. - Раниовир склонился над приоткрытой коробкой.

Эвелли посмотрела на него, про себя отметив, что на и так худом лице пролегли тени, подчеркивая хищную остроту прямого носа, делая ещё темнее и так почти чёрные глаза за стеклами очков. Хотя, может быть, ей это только казалось в неверном свете лампы.

-Я никогда не видел зайцев так близко. Ни маленьких, ни больших. - сказал Раниовир, разворачивая машину в узком дворе перед домом.

-Я видела всяких. - ответила Эвелли, прикрывая коробку. - Но сама никогда дел с ними не имела. Сейчас мы их отвезём к Марии Леонидовне, она специализируется на диких животных. В нашем приюте есть только один вид кормосмеси, а зайцам его почему-то нельзя. Я, если честно, не поняла почему, но Марии Леонидовне виднее. Сколько у неё этих зайцев было.

-Интересная у людей жизнь. - сказал Раниовир. Они уже выехали на трассу.

У Эвелли зазвонил телефон, она выудила его из кармана и прижала к уху.

-Да, Мария Леонидовна мы едем. Скоро будем, часа через три, пробок вроде нет в такое время.

-Раньше, чем через три. - сказал Раниовир, когда Эвелли сбросила звонок. - Думаю, часа за два доберёмся. Трасса пустая.

Эвелли кивнула и покрепче прижала к себе коробку. В салоне было тихо, Раниовир молчал, только тихонько играло какую-то скрипичную композицию радио. За окнами проносились огни фонарей, частично освещенные дачные домики, тёмные омуты полей. В машине было прохладно, Эвелли ёжилась, хотя надела кофту. Летние ночи ещё не успели стать тёплыми, всё-таки только начало июня. Зайчата в коробке сидели на тёплой подкладке, за них Эвелли не волновалась. По пути им встретилось не больше пары машин, просвистевших мимо в холодном свете фар. Скоро впереди забрезжили огни Баген-Багена, из-за них город казался подёрнутым золотистой дымкой. Скоро они припарковалась на цветочном бульваре. Эвелли позвонила Марии Леонидовна и вышла в летнюю ночную прохладу. В Баген-Багене по асфальту растянулась пленка луж, видимо, недавно шёл дождь. Мария Леонидовна скоро спустилась, забрала зайчат и поблагодарила Эвелли за оперативность. Они немного поговорили о новой вакцине для кошек и попрощались, обещая оставаться на связи. Эвелли прошла обратно к машине, всё-таки промочив в луже один кроссовок.

-Ну что, как всё прошло? - спросил Раниовир.

-Хорошо, - сказала Эвелли, - спасибо тебе большое! Теперь у зайчат есть шанс вырасти и стать полноценными животными.

-Всегда пожалуйста. - усмехнулся Раниовир, заводя мотор.

Они двинулись в обратный путь,отдаляясь от свечения Баген-Багена. Скоро снова замелькали за окнами зловещие лапчатые деревья и чёрные поля, устланные туманом. Убаюканная однообразием пейзажа, Эвелли заснула, спрятав ладони в рукава кофты. Её разбудил ремень безопасности, внезапно врезавшийся в плечо.

-Что случилось? - спросила Эвелли. Спросонья она ещё больше замёрзла.

-Что-то там бегает. В тумане. Лось, возможно, или что-то похожее. - Раниовир напряжённо вглядывался вдаль,одновременно загоняя машину на обочину.

Эвелли посмотрела на дорогу, уже начало светать и в жалких клочках тумана могла спрятаться разве что кошка. И то вряд-ли.

-Я ничего не вижу. - сказала Эвелли. - Может тебе показалось?

Не дождавшись ответа, она оглянулась и вздрогнула. Раниовир смотрел вдаль, сжимая руль до побелевших костяшек пальцев. Из носа у него текла кровь, капая на рубашку и светлые брюки. Эвелли осторожно тронула его за плечо:

-Что с тобой?

Раниовир медленно повернул к ней голову,левый его зрачок был ощутимо шире, чем правый.

-Рудик, не придуривайся. - попросила Эвелли, пытаясь поймать взгляд отрешенных глаз.

Вот теперь она испугалась по-настоящему. Здравый смысл говорил, что в таких случаях стоит вызывать скорую. Но куда, на деревню дедушке? На голой трассе не было даже дорожных знаков. Машины мимо не проезжали, слишком рано, слишком невостребованный маршрут. Можно было позвонить маме, проработавшей в поликлинике фельдшером тридцать лет, но она только начнёт беспокоиться, толком по телефону такой вопрос не решить. Раскудахчется дядя Серёжа, считающий, что девушкам положено варить супы и из дома выходить только для того, чтобы выгуливать детей. Не дело это, жить в чужом городе и спасать бездомных кошек.Чем больше Эвелли об этом думала, тем сильнее она злилась. Эффект был достигнут, ярость лучший помощник, нежели растерянность. Она посмотрела на Раниовира, он отпустил руль и обнимал себя за плечи. Как жаль, что Эвелли не умеет водить автомобиль. Придётся действовать по-другому.

-Послушай, - Эвелли старалась не терять зрительного контакта, - нам надо либо доехать до ближайшего населённого пункта и вызвать скорую, либо определиться, где мы находимся сейчас. Координаты или что-то вроде того.

-Скорая ничем не поможет. - Раниовир говорил медленно, будто одновременно думать и облекать мысли в слова было для него непосильной задачей. - Никто не поможет. У меня ужасно болит голова. А самое страшное, я знаю, за что мне это всё.

Внутри себя Эвелли уже паниковала. Но снаружи ещё держалась. Вспоминались мамины истории, каких только не было у неё пациентов. Но это мама, чей спокойный голос мог остановить не только скандал, но и некрупную вооруженную потасовку. Эвелли так не умела, ей были, в основном, индифферентны люди, поэтому она не пошла по маминым стопам, отдав свои силы на помощь животным. Эвелли не обладала способностью, дарованной многим женщинам, не умела успокаивать, гладить по голове, превращаться в тёплый и мягкий плед для нуждающихся. Она была жёсткой, порой даже жестокой, абсолютно безразличной. Бракованной женщиной, неправильной, холодной, как гранитная глыба. Такой уж уродилась. Пытаться переделать собственную природу за несколько секунд невозможно, поэтому Эвелли решила идти другим путем.

-Прекрати истерить. Если никто ничем помочь не может, то постарайся собраться с мыслями, нам надо ехать дальше.- её голос был полон ледяного спокойствия. Напускного, но вроде звучало убедительно.

-Ты считаешь, что я притворяюсь? - Раниовир даже слегка возмутился.

Ну давай, хоть бы и рассердись,выйди из кокона собственных страданий, думала Эвелли.

-Не считаю. Но нам так или иначе нужно попасть в город. В ближайший.

-Возможно, я не так далёк от смерти.

-Тем более у меня нет желания возиться с трупом. Двигаем.

-Ты сейчас запретила мне умирать? - он смотрел, прищурив глаза. Кровь из носа не останавливалась, заливая рубашку и наполняя салон железистым запахом.

-Да.

Раниовир хмыкнул и завёл машину. Слегка вильнув, они выехали на трассу. Вовсю вставало солнце, делая поля из чёрных пронзительно зелёными. Они ехали медленнее, чем раньше, но, тем не менее, скоро показался стенд с надписью «Добро пожаловать в Маломысовск!».

-Сначала заедем ко мне. Потом довезу тебя до дома. А то у блюстителей порядка могут появиться вопросы к водителю, залитому кровью.

-Да я сама дойду. - рассеянно сказала Эвелли, вглядываясь в окно.

-Здесь очень плохой район. Подожди немного, на моей совести достаточно пятен, не хочу ещё и за твою судьбу беспокоиться.

-А ты собирался беспокоиться?

-Конечно. Иначе кто будет спасать здешних зайцев?

Машина остановилась у потертого подъезда. Эвелли вылезла из салона. Кажется, в их отсутствие и в Маломысовске прошёл дождь. Раниовир закрыл машину и зашёл в подъезд. Эвелли шла следом. Лифта в старом кирпичном доме не было, кривые перила сопровождали бетонную лестницу, отшлифованную бесчисленным количеством подошв. На четвёртом этаже Раниовир, звякнув связкой ключей, открыл дверь. Привыкшие к подъездной темноте глаза не подвели и в тёмной квартире. Раниовир прошёл в комнату не снимая обуви, Эвелли немного замялась, но всё-таки оставила кроссовки на коврике.

-Проходи, не стесняйся. - Раниовир стоял, освещенный синими отсветами висящего над столом экрана. Кажется, это называлось система.

Эвелли протянула ладонь, пальцы прошли сквозь голубоватый прямоугольник и спросила:

-Слушай, а можно такую же систему настроить, чтобы сканировать в приюте собак и кошек на предмет болезней? Ну как тогда, у Астерия.

Раниовир держал в зубах канюлю от шприца, вводя в вену прозрачную жидкость из шприца.

-Можно. Закачать в систему базу болезней, анатомические и прочие данные. Если хочешь, побалуйся пока с обучающей программой. А я отдохну минут десять. После лекарства сразу за руль не рекомендуется.

Раниовир показал Эвелли обучающую программу и ушёл на кухню. На экране стрелочками было показано, куда нажимать, чтобы посмотреть на внутренний мир электронной человекоподобной болванки с подписью “Олег”. Болванки болели чем ни попадя и стремились поскорее отдать концы. Нескольких "Олегов" Эвелли угробила, но с каждым разом получалось диагностировать все лучше и лучше. Система была очень удобным аппаратом, забирала на себя половину, если не больше, нагрузки. После двенадцатого "Олега", спасенного от пневмонии, экран мигнул, сменившись чередой цифр и мигающей строкой ввода. Видимо, цифры когда-то были написаны от руки и отсканированы, потому что находили друг на друга. Эвелли удивилась, раньше у "Олегов" ничего вводить не надо было, только выбирать команды. Раниовир задерживался, но Эвелли стеснялась пойти на кухню, её попросили подождать, она согласилась, что теперь. Навязчиво мигала строчка ввода. Если это находится среди упражнений, то, наверное, ввод цифр как-то поможет разобраться с использованием системы. Эвелли нашарила на столе клавиатуру и принялась печатать. Подняла глаза, проверила написанное и зацепилась взглядом за "хвостик" у цифры, которую она идентифицировала единицей. Теперь, присмотревшись, она поняла, что это небрежно написанная четвёрка. Писавший на листе был далёк от каллиграфического подчерка. Эвелли стёрла напечатанное и начала проверять заново, тщательно отсортировывая единицы от четверок. Наконец напечатав всё, что хотела, Эвелли нажала кнопку пуск. На экране замельтешили разноцветные пиксели, скоро сменившиеся картинкой зелёного человечка, обозначившегося под цифрой тринадцать. Столбцы и графики обозначали жизненные показатели, внизу экрана появились кнопки с названиями "побочные эффекты", "расшифровка формулы" и "создать препарат". Эвелли решила ничего не трогать, потому что так и не поняла смысла этого упражнения. К тому же, в комнату зашёл Раниовир, успевший переодеться в футболку и спортивные штаны. Кровь из носа у него больше не текла.

-Ну что, как успехи с Олегами?

-С Олегами хорошо. А последнее я не поняла.

-А что там последнее?

Раниовир рассеянно глянул на экран. Потом на Эвелли, потом снова на экран. В его очках отражались синие отблески.

-Как ты это сделала?

-Я просто проходила задания, там надо было ввести порядок цифр. Писал кто-то как курица лапой, я сначала запуталась в единицах и четверках, потом вроде разобралась... - начала оправдываться Эвелли. Уж слишком дикий взгляд был у её собеседника.

-Понял. Не дурак. Дурак бы не понял.

Раниовир ткнул пальцем в плашку побочных эффектов, пробежался глазами по строчкам и расхохотался.

-Представляешь, они пугают меня ранним поседением волос! Как же я переживу этот кошмар, даже не знаю!

Нажатие плашки “создать препарат” заставило зажужжать небольшое устройство, которое Эвелли сначала приняла за принтер. Перестав жужжать, створки аппаратика раздвинулись, явив миру пузырек с прозрачной жидкостью. Раниовир набрал её в шприц и повторил введение в вену.

-Если ты будешь часто так делать, - сказала несколько ошарашенная Эвелли, - то не пройдёшь учительский медосмотр у нарколога.

-К чёртовой матери нарколога! - весело заявил Раниовир, выбросив шприц в мусорное ведро, подхватил Эвелли под локти и закружил её в каком-то эклектическом буйном вальсе.

Попрыгав по комнате, он усадил её на диван и сам плюхнулся рядом.

- Эвелли, ты даже не представляешь, что ты сделала. Теперь я твой должник навечно.

-Не представляю. - честно сказала Эвелли. - Так что, что бы я там не сделала , это, можно сказать, случайность.

-Не существует случайностей. Ты представь себе цепочку событий, начавшуюся с зайцев, а может и не с зайцев, и вот ты сидишь в этой комнате, набираешь код жизненно необходимого для меня лекарства. Даже не зная об этом. Разве может идти речь о совпадениях? Я двенадцать раз набирал код, запутавшись вконец в чужом подчерке. А тут ты. Согласись, у фортуны смешные шутки?

-Смешные. - кивнула Эвелли. - Это всё из-за эксперимента?

- Галлюцинации из-за эксперимента, кровотечения из-за побочных эффектов неправильного препарата.Но это все в прошлом,даже вспоминать не стоит.

Раниовир вскочил с дивана и раздвинул шторы на окнах. Ворвался в комнату яркий солнечный свет,заставив Эвелли прищуриться.

-Извини за бардак, это я не всегда так живу. - сказал Раниовир, запинывая какую-то банку под диван. - Как насчёт отпраздновать триумф разума? Чем ты завтра занимаешь?

-Работаю в клинике с восьми утра до трех. Потом ничем.

-Ну вот значит часов в пять. Чтобы хватило времени на расфуфыриться. Что предпочитаешь? Рестораны, балет, музеи?

-Во-первых, - хихикнула Эвелли, - Я абсолютно не собираюсь фуфыриться. А во-вторых, терпеть не могу все выше перечисленное.

-Тогда есть пиццу и гулять?

-Вот так явно лучше.

Раниовир всю дорогу болтал, пока подвозил её до дома. И ещё немного рассказывал истории про выставки у ротвейлеров, когда они припарковались у Алининого подъезда.

-Ну ладно, иди, а то я говорить могу бесконечно. До завтра.

-До завтра. - улыбнулась Эвелли.

Оранжевая машина выехала на дорогу, заложив крутой вираж. Лихач и выпендрежник. Эвелли подумалось, что может и стоит расфуфыриться завтра. Так, для профилактики.

Глава 14

Руководство детского лагеря "Вымпел" выпило из Константина рекордное количество крови за чуть более чем месяц. Дабы забить в гроб последний гвоздь, педагогов пригласили приехать в лагерь раньше, чтобы всё хорошенечко подготовить к заезду детей. На машинах запретили приезжать строго-настрого, поэтому Константин торчал на Маломысовской автостанции уже сорок минут, автобус задерживался. Рядом Толик пространно рассказывал Насте о способах починки двигателя в экстремальных условиях. Настя обмахивалась кружевным веером и снисходительно улыбалась. Как Толик мог выносить столь унизительное к себе отношение, Константин не понимал. После новогоднего корпоратива он обиделся на Эвелли смертельно, но потом всё-таки предпринял попытку подарить ей на восьмое марта тюльпаны. Эвелли поблагодарила и воткнула букет в вазу на кухне. Так он и засох через три дня. Позже Константин узнал от Толика, что она цветы не любит вовсе. Сейчас Эвелли ела пироженку с разноцветными кремовыми розочками и хихикала над очередным рудиковским рассказом. Трепло Рудик был отменное. Наисчастливейший человек, потому что тупой, как пробка. Константин даже в какой-то мере ему завидовал, не всем дано абсолютно не иметь мозгов и получать при этом от жизни столько удовольствия.

-Смотрите, баклан летит! - восхищенно сказал Слава, задрав вихрастую голову в голубой кепке.

Все синхронно повторили его жест.

-Это просто очень жирная чайка. - сказал Григорий, прикрывая глаза ладонью от солнца.

-В таком случае, я никогда не видел таких огромных чаек. - не расстроился Слава.

Вот ещё один счастливчик. Но Слава был не глуп, а просто ужасно непосредственен. Ему в начале лета исполнилось двадцать, но от этого он не утерял возможности смотреть на весь мир восхищенным взглядом. Так глядит на ветки со свежими почками ребёнок, считая это закономерное явление чудом. Слава придерживался такой же точки зрения, причём это было не наигранным оптимизмом, а просто его нормальным состоянием. Константин удивлялся, ведь обычно детская непосредственность рассеивается без следа уже в подростковом возрасте, уступая место любовным драмам и начинающимся тяготам взрослой жизни. Слава умудрился протащить умение видеть прекрасное в самом обычном во взрослую жизнь, и потому, видимо, жил так, что все люди поворачивались к нему исключительно хорошими сторонами. Он как магнит приманивал друзей и товарищей, был любим учениками и даже недавно прибывшей в школу склочной старухой-бухгалтершей Ираидой Ивановной.

-О, автобус приехал. - заметил Толик.

Все зашли в салон, предварительно затолкав сумки и чемоданы в багажное отделение. Автобус был не старым, но и не новым. Константин сидел один, все остальные распределились парами. Толик, само собой, не стирая с губ сальной улыбочки уселся рядом с Анастасией. Слава с Григорием обсуждали особенности дна тихого океана, а Рудик с Эвелли опять над чем-то хохотали. До чего смешливый народец,с раздражением подумал Константин. Стоит ли добиваться столь смешливой девушки? Смех без причины, как говорится...

Автобус поехал, провожая стеклами зелёные макушки деревьев и старые кирпичные здания, давно никому не нужные, плотно сгруппировавшиеся на окраинах города. Краска с них осыпалась вместе с кусочками кирпичей, бывшие парадные арки покрывал жёлтый мох и какие-то лианоподобные стебли. Скоро автобус вобрал в себя пассажиров с последней в городе остановки и выехал на трассу. Рядом с Константином уселась пожилая женщина, видимо, руководительница художественного кружка с длинным крючковатым носом. Остальной салон забили подростки с переносными мольбертами и рюкзаками за плечами,заполнив автобус запахом пота и чесночных сухариков. Единственная открывающаяся форточка находилась напротив тётки-художницы, но на предложение Константина открыть окно она прочитала ему гневную тираду о вреде сквозняков. Подростки в салоне загыгыкали. Лицеисты, судя по тому, что Константин ни одного лица не узнал. На следующих остановках в автобус залезла добрая полсотня пенсионерок, поэтому Константину, как и всем остальным мужчинам, пришлось встать и уступить место. Теперь он стоял зажатый в угол двумя вонючими лицеистами и одной крепкой бабкой с семипудовыми баулами в каждой руке.

Автобус стоял в пробке уже не меньше двадцати минут. Бабка устала держать баулы и поставила один из них Константину на ногу. Отойти было некуда, спорить с бабкой тем более бесполезно. Безжалостное солнце раскаляло тонкую железную шкуру автобуса. Было ощущение, что они едут в консервной банке на колёсах. Бабка обмахивала лицо журналом “Садовод” и тяжело пыхтела. Стоящие рядом с Константином лицеисты слушали музыку в наушниках и по очереди курили электронную сигарету. Приторно сладкий дым смешивался с общими запахами, делая автобус непригодным для нахождения без противогаза. Константин старался глубоко не вдыхать, прислоняясь головой к прохладному красному огнетушителю, висящему на стене. Автобус наконец тронулся с места, пробка кончилась. Но не успел он проехать и пары метров, как заволновались лицеисты и их руководительница завопила:

-Остановите, ребёнку плохо! Остановите, двери открыть надо!

Водитель чертыхнулся, но автобус остановил. Константину было не видно, что там происходит,но он сделал вывод, что кого-то из подростков укачало. Наконец восстановился хрупкий порядок и автобус поехал дальше. В городе Лоштов Великий (приписка была, чтобы никто не спутал с Лоштовом на Пере) был автовокзал соединенный с вокзалом обыкновенным. Оттуда ходили не только автобусы, но и поезда. К примеру, в Баген-Баген. Но туда педагогическому составу школы номер шесть было не надо. Выйдя из автобуса и немного отдышавшись, они прошли к кассе.

- Ближайший билет до села Колкино. - сказал в окошко кассы Константин.

-А он не едет сегодня. - ответила очкастая девица, сидящая по ту сторону окошка.

-Как не едет? - нахмурился Константин. - Вон там у вас расписание на стене висит, написано, что автобус ходит трижды в день.

-А сегодня не ходит. Отменили из-за погодных условий.

Константин посмотрел в панорамное окно автовокзала. Светило вечернее солнце, дождей не было уже неделю.

-Завтра поедет в десять утра. Билет брать будете? - осведомилась девица, надувая пузырь из розовой жвачки. Пузырь звонко лопнул, прилипнув плёнкой к её губам.

Константин неопределённо хмыкнул и отошёл обсудить вопрос с коллегами.

-Автобуса сегодня не будет.

- Так расписание же. - поднял брови Толик.

-Нет им дела до расписания. Завтра в десять утра первый рейс.

-Ночевать нам предлагают на вокзале? - фыркнула Настя.

-Не знаю. Попробуем позвонить в такси.

Обзвон местных такси ничем не помог, кто-то был занят, кто-то так далеко не ездил, а кто-то просил непомерных денежных сумм.

-Ситуация. - подытожил Толик.

Пришлось купить билетов на завтрашний рейс. В Лоштове была всего одна гостиница, украшенная гербом города с изображением бегущей косули. За ночь, проведенную в гостинице, брали примерно четверть учительской зарплаты. В Лоштове было мало туристов, требовалось содрать с них все до последней капли. Печальным взглядом проводил удаляющуюся к гостинице Настю Толик. Жадность в нем всё-таки победила.

-Я никогда раньше не ночевал на вокзалах. - высказался Слава. Бодрее, чем следовало бы в такой ситуации.

-Всё когда-то бывает в первый раз. - философски заметил Рудик.

-Здесь сиденья дурацкие. - сказала Эвелли, запихивая свой билет на автобус в стеганую сумку-баул. - С подлокотниками. Придётся спать сидя. Были бы лавки, так никакая гостиница бы не понадобилась.

-А что, у тебя уже был опыт подобных ночёвок? - поинтересовался Толик.

-И не раз. Чем интереснее жизнь, тем меньше тебя интересует, где спать. Главное, что не зимой в сугробе. Предлагаю прогуляться и купить что-то поесть.

Автовокзал от города отгораживала широкая трасса. Светофор мигал и норовил сломаться в самый ответственный момент, поэтому дорогу приходилось перебегать осторожно и быстро. Вела процессию Эвелли, Константин и остальные шли за ней. Они прошли мимо старинного здания института с круглым куполом, как у обсерватории. Сразу за ним вырастали несколько новостроек из разноцветного кирпича. Лоштов был смешением нового и старого, и чувствовалось это куда острее, чем в Маломысовске. На перекрёстке стоял синий ларёк с исписанными аэрозольной краской стенами. Эвелли оценила обстановку и выбрала продолжить путь вперёд. Они пересекли куцую парковую аллею и вышли к детскому стадиону. На выкрашенных в белый стенах стадиона были изображены улыбчивые дети, бегущие кросс. По другую сторону дороги маршировали молодые ребята в солдатской форме. Видимо, где-то поблизости была военная часть. Скоро впереди открылась озерная гладь.

-Озеро Зар. - прочитал с таблички Слава. - Купание запрещено, на дне ил.

-Да никто и не собирался. - хмыкнул Константин.

Вода была тёмная, кое-где всплывали обрывки ила. Конца озера было не видно, водная гладь сходилась с горизонтом, перетекая в серо-синее небо. Обрывки перистых облаков висели над Лоштовом неподвижно, игнорируя прохладный вечерний ветер. Мутные сумерки приглушали цвета окружающего мира. Эвелли стояла на кромке озера, Константин лицезрел её профиль со вздернутым носом. Она смотрела вперёд, то-ли силясь что-то разглядеть, то-ли просто задумавшись.

- Пойдёмте, что-ли. - разрушил затянувшуюся тишину Толик. - А то закроются магазины и будем голодные сидеть.

Эвелли отвлеклась от зыбкой линии горизонта:

-Пойдёмте. Там рядом с автовокзалом я видела два небольших магазинчика.

Обратная дорога почему-то показалась короче. В маленьком, почти сельском магазине все продукты были в основном на развес. Женщина-продавец в синем переднике и шапочке удивлялась такому наплыву покупателей, привычным движением отбивая товары. Как-то резко стемнело на улице, зажглись фонари на чугунных столбах. Около автовокзала были расставлены скамейки, образуя рваное кольцо, в которое был заключён фонтан. Чтобы не раздражать работников вокзала, приняли решение ужинать на улице. Группа опять разделилась, теперь по скамейкам. Константин наблюдал, как Толик пилит копченую колбасу перочинным ножиком.

-Вот гады, - пыхтел Толик, нож был ужасно тупой и резать отказывался, - понаставят расписаний, а сами им не следуют. Надеюсь, хоть завтра не отменят ничего. А то придётся тебе звонить этому чуваку, который в лагере заправляет. Кто он там? Илларион Илларионов?

-Филипп Филарин. Вот уж ему я звонить не хочу подавно. Лучше пешком идти.

Константин задумался о тленности бытия руководителя, ведь если завтра автобус снова не поедет, то придётся разговаривать с этим Филиппом, уже успевшим надоесть до зубовного скрежета. А это они лично даже не знакомы. Константин лениво обвел взглядом свою подшефную команду. Григорий и Слава резали в миску (откуда у них миска?) салат из огурцов и помидоров, предварительно помытых в рукомойнике на вокзале. Приверженцы здорового образа жизни. Рудик с Эвелли были попроще, придерживались бутербродной диеты. Ещё на их лавке стояла пачка сока и коробка с зефиром. Рудик приобнимал Эвелли за плечо и показывал зажатым в пальцах бутербродом куда-то в небо. Видимо, на звезды. Стоп, что?!

-Толик, что это такое? - прошипел Константин, не сводя взгляда с рудиковской ладони, возлежащей на плече гордячки Эвелли.

-А ты только что заметил? Там ещё с автостанции все было ясно, как день. - меланхолично ответил Толик. Он передумал резать хлеб и колбасу на много кусков, разделив и то, и то пополам. Теперь он поочерёдно откусывал от своей части палки колбасы и неровного куска хлеба.

-Нет, ты видел, это как называется вообще?! - шёпотом негодовал Константин. Скамейки стояли не так уж и далеко друг от друга.

-Предприимчивость, дружище, это называется предприимчивость. Видишь ли, полгода обижаться на то, что не оценен по заслугам модный наряд это, извини, конечно, абсолютно бабская черта. А Эвелли вторую бабу в семью не надо, у неё традиционные взгляды на жизнь.

Константин по-новому посмотрел на Анатолия Тувина. Кажется, он только что лишился друга. Видимо, эта мысль отразилось у него на лице.

-Не кипятись, кроме меня правды тебе никто не скажет. Просто пока ты обижался, думал и размышлял, Раниовир шуршал, как лось по кукурузе. Дошуршал вот, как видишь.

Лось. Двухметровое рыжее рогатое недоразумение.Вот рога бы ему и пообломать, гаду такому!

-Пойди попробуй набить ему морду.-посоветовал Толик с набитым ртом. - Если победишь, то, возможно, Эвелли пересмотрит свой выбор. Хотя я не очень понимаю, зачем ты подбиваешь клинья к девушке с патологической любовью к кошкам,которых ты сам терпеть не можешь. Выбирая между тобой и котами, она остановится на котах.

-А между ним и котами на нём?

-А там такого вопроса не возникнет. Он готов стать кошачьим папкой.

Сегодняшний вечер стал временем открытий. Оказывается, Толик, во-первых, был достаточно внимательным, а во-вторых, умел давать советы не относящиеся к машинам. За семь лет дружбы Константин это всё узнал впервые.

-Ну что, драке быть?

-Да зачем. - махнул рукой Константин и понял, что Эвелли толком ему никогда и не нравилась. Так, попалась под руку. Ему бы не хотелось, чтобы его будущая жена ржала над анекдотами и любила котов больше, чем его. - Ты что, жрешь уже мою порцию колбасы?

-Говорят от ревности теряют аппетит. - ухмыльнулся Толик, но колбасу отдал.

Нет,всё-таки он нормальный друг, надёжный, решил Константин . Главное паёк ему не доверять.

***

Раниовир проснулся и глянул на вокзальные часы. Красные цифры показывали два часа ночи. Ему на плечо облокачивался спящий Славка. Раниовир аккуратно оттолкнул вихрастую голову, Слава нахмурил белёсые брови и, не просыпаясь, качнулся в другую сторону. Теперь он облокачивался на Григория. На противоположном ряде сидений кашлял помятого вида мужчина с бумажным стаканчиком в руках. О чем-то переговаривались дежурящие на вокзале охранники. Они же каждые двадцать минут выходили покурить. Ещё бы, никаких других развлечений тут особо не придумаешь. На экране телевизора с расписанием сейчас крутили какой-то проходной сериал. Мужчина в костюме тройке махал руками на блондинистую девушку в сарафане. Девушка плакала. Звука к картинке не прилагалось, поэтому Раниовиру скоро наскучило наблюдать за вечнорыдающей блондинкой и, видимо, её любовным интересом, страхолюдным скуластым брюнетом. Очередной охранник вернулся с перекура, его коллега тут же направился к двери. Пересменка курящих. За ночь из Лоштова не выехало ни одного поезда, поэтому охранникам даже сумки проверять не требовалось. Раниовир потёр левый висок. От духоты вокзала снова разболелась голова. Последняя вариация препарата была хороша, но не идеальна. Надо будет ещё усовершенствовать. Он глянул на Эвелли, она сидела на соседнем кресле, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Как будто почувствовав его взгляд, она открыла глаза:

-Чего не спишь?

-Душно. Думаю прогуляться сходить.

-Можно с тобой? - она опустила ноги со стула и подхватила сандалии.

-Конечно.

Они вышли из дверей вокзала под заинтересованным взглядом охранника. Ночью трасса была пустой, одиноко мигал светофор.

-Пошли к озеру. - предложила Эвелли.

-Купаться?

-Да нет, там же ил. Все грязные будем как свиньи. Просто посмотрим.

Они шли молча, где-то высоко в небе рокотал пролетающий над Лоштовом самолёт. Куда держит курс, интересно? Эвелли остановилась напротив университета. Посмотрела на круглый купол.

-В детстве я мечтала, - её голос будто бы приглушала окружающая их темнота, - что вырасту и изобрету лекарство от всех болезней. И никому больше никогда не будет больно и страшно, и все будут жить минимум до ста лет. И будут счастливы, ведь как мне тогда казалось, для счастья не надо ничего, кроме живых и здоровых родственников и домашних питомцев.Хотя я и сейчас так думаю. Такую волшебную формулу изобрести, понимаешь?

-Формулу чистого счастья. Понимаю. Ты была потрясающе добрым ребёнком. Впрочем, почему была, ты и сейчас такая же.

-Нет. - Эвелли повернула к нему голову. Теперь половина её лица была залита голубым фонарным светом. Глаз на этой стороне казался неоново-синим. - Сейчас я не такая. Но согласись, было бы круто придумать такое лекарство.

- Было бы. Но в основном все вокруг страдают ерундой. А потом головными болями из-за этой ерунды. Печальная статистика.

Эвелли перестала гипнотизировать взглядом купол и пошла дальше, щелкая подошвами сандалий.

-Расскажи, что там у тебя был за эксперимент. А то я только урывками что-то знаю и, будто бы, ничего хорошего в итоге у вас не вышло.

- А там ничего хорошего и не задумывалось. - хмыкнул Раниовир, предаваясь воспоминаниям.-Но если совсем сначала, то у меня с Мадонной, на тот момент она была заместителем директора в академии, был договор о проведении эксперимента под кодовым название "Рыжий Аспид". Целью эксперимента было создать идеального разведчика-дипломата. С ускоренной реакцией, хорошей памятью и абсолютной резистентностью к разного вида ядам. Как ни странно, дипломатов все ещё предпочитают травить. Если считать достижение этих целей успехом, то да, мы достигли успеха. С поправкой на то, что из-за пожара в академии между машинной и препаратной фазой прошло слишком много времени. От этого все отклонения от курса, которые я стараюсь нивелировать лекарствами.

-Что такое машинная и препаратная фаза?

Они шли мимо тёмной стены стадиона, фонарей в этом месте улицы не было совсем, поэтому из освещения осталась только полная масляная луна.

-Машинная фаза, она же аппаратная, это обработка человеческого организма разного рода излучениями и прочими воздействиями, которые осуществляет запрограммированная заранее аппаратура. Там ты ещё ничего не чувствуешь, просто стоишь или лежишь обмотанный проводочками. После машинной обработки в организме начинаются изменения, на которые выделено от двух недель до месяца. Ни раньше, ни позже начинать препаратную обработку нельзя.

-Но у тебя получилось позже?

-Да, поэтому так много проблем. Каждый проект рассчитывается на определённого человека, его среднее состояние здоровья. Конечно, если подопытный экземпляр простудится, к примеру, ничего страшного не случится и препаратная обработка пройдёт успешно. А у меня получилось так, что вовремя препаратной обработки не случилось и изменения в организме пошли на новый виток. Достаточно уничтожительный для вышеназванного организма, хочу заметить. И поэтому, когда наконец свершилась препаратная обработка, я в то время уже очень отличался от себя того, который это все рассчитывал.

-А если препаратную обработку вообще не проводить?

-Тогда последствия машинной переродятся в какую-нибудь сложносочиненную опухоль мозга и всё, каюк подопыпному.

Эвелли остановилась и смерила его оценивающим взглядом. Они уже подошли к озеру, сверкала его чёрная, будто бы нефтяная поверхность. В озере отражалась жёлтая лунная морда.

-И что тебе за это всё предлагали?

-Стартовый набор представителя золотой молодёжи. Деньги, статус и чувство собственной незаменимости. Ну и обучение в самой элитной академии страны. На общих началах я бы туда попал вряд-ли. Все-таки кто-то всю жизнь мечтает оказаться в стенах академии, штаны просиживает за профильными предметами. А я как всегда, случайно туда попал, занесло попутным ветром.

-Неужели так уж случайно?-переспрашивала Эвелли почти механически, водя ногой в сандалии по воде.

-Наиглупейшая история, на самом деле. Мама у меня тренер по спортивным бальным танцам. И где-то в мои восемнадцать лет я должен был заработать маме в копилку наград её учеников титул МСМК. А я не заработал, что-то там не так сделал. Не вспомню уже даже, на самом деле. В общем, мама очень расстроилась и выписала мне пощёчину планшеткой для грамот. Я был избалованный до ужаса, в жизни не получавший ремня, поэтому страшно обиделся, со всеми переругался и пошёл строить свое великолепное блистательное будущее. Как видишь, строитель из меня не очень.

-Если бы мне заехали планшеткой для грамот, - задумчиво сказала Эвелли, - я бы драться полезла.

-Ну не буду же я с мамой. Вот с отцом да, но мы бы с ним и не поссорились. Подрались бы и сразу помирились. Папка не очень обидчивый. Сейчас вот не общаемся, правда, он маминого мнения придерживается. А она уже шесть лет как видеть меня не хочет.

-Мне кажется, ты преувеличиваешь. Не знаю ни одной мамы, которая не простит собственного ребёнка.

-Простить-то она меня простит. Но уважать перестанет.

-А тебе так нужно это уважение?

Раниовир задумался. В целом, его бы устроило просто перестать чувствовать себя виноватым.

- Сестра хотела придумать какую-то сложную схему, чтобы нас с мамой мирить. Возможно, у неё что-то получится.

Эвелли перестала водить сандалией по глади озера.

-Пойдем к вокзалу поближе. Скоро утро.

-Пойдем. - согласился Раниовир. - О чём грустишь, а, Эвелин?

-О том, что лето и ночь. Не знаю почему, но мне в такие моменты всегда очень грустно.

Раниовир взял её ладонь в свою.

-Если мне бывает грустно, я представляю стадо овец, которые танцуют диско. И такие: Хей хоп лалалей. Может это я один такой придурочный, но помогает неплохо.

- И овцы такие: Тунц тунц, бееери от жизни всёёё!- усмехнулась Эвелли.

-А ты всё схватываешь на лету, я смотрю!

Они пошли обратно, держась за руки и слушая стрекот сверчков в кустах. У ларька на перекрёстке дорог сидела большая белая собака. При виде людей она подбежала к ним и ткнулась влажным носом в ладонь Эвелли.

-Что ты за чудо такое? Кушать хочешь? Если киоск круглосуточный, сейчас что-нибудь тебе купим.

Киоск, на радость собаки, оказался круглосуточным. Войдя внутрь, Раниовир с Эвелли пристроились в очередь за помятым мужичком. Раниовир распознал в нем соседа по вокзальным креслам.

-Ну Света, ну продай, а, ну я никому не скажу, Свет, зуб даю. - увещевал продавщицу мужичок, жалобно протягивая помятую сторублевую бумажку трясущейся рукой. - Ну видишь же, человек мучается, тебе эта бутылочка зачтется потом...

-После двенадцати и до шести, Ванька, алкоголь не продаю. - ответила безжалостная продавщица. - Опять завтра Машка жаловаться будет, что у неё муж на вокзале как бездомный обретается. Иди лучше домой.

-Ну Светка, ну продай, ну что тебе стоит... - мямлил в расстроенных чувствах мужичок.

-С глаз моих долой, - махнула на него ладонью, украшенной крупными кольцами, продавщица Светлана. - Проходите следующие, касса свободна.

-Есть у вас корм собачий? - спросил Раниовир.

-Для Белки, что-ли, которая там снаружи сидит?- продавщица стучала накрашенными фиолетовыми ногтями по столешнице.

-Да,-подтвердила Эвелли, - вы не знаете, она на самовыгуле или бездомная?

-Бездомная, давно уже. Вот у ларька ошивается, еду у людей клянчит. Жалко её, мы из дома кто кости из супа принесёт, кто детьми завтрак недоеденный. Миску с водой поставили. А корма нет у меня. Купите сердечки куриные замороженные, как раз сегодня завезли.

-Давайте. А никто её от блох и глистов не обрабатывал? - уточнила Эвелли.

-Тю, да тут домашних никто не обрабатывает. - засмеялась продавщица. - Молодой человек, у нас по карте расчета нет. Наличные только.

-Э, одну секунду. - Раниовир копался в карманах. - Сколько там с нас?

- Триста двадцать. Свежие сердечки, только привезли. Хотя что это я, Белке разницы-то и нет.

Наковыряв по карманам нужную сумму, Раниовир расплатился и забрал кулёк замороженных сердечек. С кулька улыбалась зубастая курица, показывающая большой палец. Курица гомункул, короче.

-Подожди, - когда они вышли из киоска, Эвелли поставила сумку на лавочку, - у меня с собой таблетки глистогонные для собак, ей хоть жить полегче станет. А потом напишу в чат приюта, может есть места, заберут её.

В свете от оплеванной витрины киоска Эвелли извлекла из сумки связанные денежной резинкой блистеры таблеток.

-Ты готовишься к апокалипсису? - спросил Раниовир, удивлённо рассматривая количество блистеров.

-Нет,тут только самое необходимое. Таблетки от головной и зубной боли, от аллергии, проблем с желудком и ещё всякого по мелочи. О, я нашла собачью глистогонку.

-Ты ценный член команды, в случае стихийных бедствий пойдёшь в укрытие первая. - усмехнулся Раниовир.

-У меня ещё шприцы есть, скальпель, шовный материал и анестетик. Ну мало ли.

-Действительно. Есть у тебя знакомые, иногда пытающиеся помереть.

-Но-но. -строго сказала Эвелли, засовывая собачью таблетку в куриные сердечки. Белка крутилась рядом, виляя пушистым хвостом, полным репьев. - В следующий раз я этих сомнительных знакомых доделаю насмерть. Чтоб не мучились. И нервы мне не портили.

-Достойная мотивация. Приложу все усилия, чтобы тебе не пришлось марать руки в крови.

Белка наконец получила свою еду и усиленно вгрызлась в замороженное мясо.

-Кушай, красоточка. - умилилась Эвелли. - Может скоро будку тебе организую, а из приюта такую добрую и красивую быстро заберут.

-Пойдем, моя повелительница брошенных и отверженных. Занимается рассвет.

-А что, ты что-то имеешь против брошенных и отверженных? - Эвелли протирала руки влажной салфеткой, испытующе глядя Раниовиру в глаза.

-Нет, я недавно и себя к ним причислял.

-Больше не причисляй. - сказала довольная ответом Эвелли, беря его за локоть. - Странные люди должны держаться вместе. Залог успеха, поверь мне.

Глава 15

Несмотря на всеобщие опасения, автобус всё-таки приехал. Кажется, главным скрепляющим компонентом в этом автобусе была синяя изолента, которой не жадничая укомплектовали весь салон, от сидений до поручней. Эвелли чуть не упала вместе с сидушкой, которую, оказывается, ничего не прикрепляло к железному каркасу кресла. Багажного отделения в старом пазике не было вовсе, поэтому Эвелли держала сумку на коленях. Настины чемоданы украшали проход между креслами.

-Понаставили! - ругался толстый лысый водитель с красными глазами. Судя по тому, как от него разило перегаром, погодные условия мешали ему водить автобус, но не пить. - Кто до Колкина едет?

-Все. - ответил слегка помятый после ночевки на вокзале Константин.

-Значит, все доплачивайте по пятьдесят рублей. - сказал водитель и плюнул в раскрытое окно.

-С какого перепугу? - поинтересовался Толик.

-У меня маршрут до Епатьево. И билеты у вас до Епатьево. В Колкино дальше, на вокзале до туда не продают. Доплачивайте. Наличкой.

-А если у нас нет налички?

-Значит проваливайте. Повылазили со своим безналом.

Константин, Настя, Слава и Григорий отдали красноглазому водителю деньги. Он воровато спрятал их под замызганную шапку, валяющуюся на стопках его бумаг.

-Остальные где?

За это время в салон вошли две пожилых женщины и один дедуля с клюкой. Видимо, они были знакомы с террором водителя на этом маршруте, потому что сразу же выложили по пятьдесят дополнительных рублей.

-Подавись. - хмыкнул Толик и шлепнул помятую купюру перед водителем. Он ответил нецензурной фразой, на Толика, впрочем, не произведшей впечатления.

Эвелли сидела у окна, балансируя на неприкрепленной сидушке, поэтому протянула пятьдесят рублей рядом сидящему Раниовиру.

-Унесешь, ладно? А то я как на качельке, из последних сил держу баланс.

-Подожди.-сказал Раниовир, ехидно прищурив глаза. - Сейчас будет небольшое представление.

Он встал с обмотанного изолентой кресла и подошёл к водительскому месту.

-А что, мужик, безнала совсем нет?

-Да как же вы задолбали со своим безналом! - прорычал водитель, краснея толстым одутловатым лицом и даже лысиной.

-Грустно. - резюмировал Раниовир, издевательски выворачивая карманы ветровки. - Значит давай считать.

На их ночной прогулке продавщица из ларька сдала сдачу железной мелочью и теперь Раниовир выкладывал водителю на прилавок монетки по рублю и пятьдесят копеек, не забывая при этом считать вслух.

-А что, никаких скидок мастерам спорта нет? Или учёным?

-Или пенсионерам? - не растерялись бабули.

-Или ветеранам труда? - прошамкал шустрый дедок с клюкой.

-Нет. - сказал водитель и прибавил к этому пару крепких слов.

-И тебе того же. - благостно протянул Раниовир, продолжая выкладывать монетки.-Вон смотри, сколько страждущих, подкинь начальству идейку о скидках. Бизнес лучше пойдёт.

Водитель багровел и грязно ругался, но поделать ничего с наглым пассажиром не мог. Эвелли не первый раз замечала, что при общей внешней доброжелательности Раниовира с ним старались лишний раз не связываться. Наконец-то монетками насобиралось сто рублей и Раниовир вернулся на своё место. Бабушки и дедок на передних сиденьях сошлись во мнении, что осталась ещё на свете дельная молодёжь.

- Рудик, тебе надо было устраиваться работать не учителем, а коллектором. - повернувшись со своего места сказал Константин. - Через двадцать минут твоей болтовни люди отдали бы долги, а может, даже сверху денег подкинули.

-Я подумаю о смене деятельности. - ответил довольный авантюрой представитель дельной молодёжи.

Автобус затрясся, заводясь, и, побрякивая деталями, на которые не хватило изоленты, выкатился из Лоштова Великого. Эвелли не внушал доверия водитель, который поминутно отвлекался от руля пересчитать заработанные деньги или поговорить по телефону. Создавалась ощущение, что автобус в целом самоходный, раз водитель бросил руль и рычаг передач, чтобы позавтракать по пути шаурмой. Скоро трасса сменилась сельской ухабистой дорогой, Эвелли упиралась коленями в спинку находящегося перед ней кресла, чтобы удержаться на противной сидушке. То ли не справившись таки с одновременным исполнением кучи дел сразу, то ли заприметив что-то на дороге,водитель резко нажал на тормоз. Эвелли проиграла схватку с сидушкой и впечаталась в спинку переднего кресла. Водитель смачно матерился, из-за чего, правда, было абсолютно не разобрать. У бабушек разбилась банка для закаток, Настины чемоданы откинуло назад.

-Всё нормально?-спросил Раниовир, перехватив на лету тросточку и отдавая её обратно дедку.

-Ага. - сказала Эвелли,возвращаясь на свое место.-Дурацкое сиденье.

-Может пересядешь?

-Куда? - Эвелли огляделась по сторонам. На нескольких остановках после Лоштова зашли ещё люди и теперь свободных мест не было.

-Ну, на колени ко мне, к примеру. - Раниовир наклонился к ней поближе и говорил громким шёпотом. Летом на его лице выгорали веснушки, которые зимой были не видны. На таком близком расстоянии Эвелли улавливала нотки его подвыветрившегося пряного парфюма.

-Во-первых, - таким же шёпотом ответила Эвелли, - хочу напомнить, мы с тобой педагоги, и в таком случае о нас чёрт-те что подумают. А во-вторых, от тебя потрясающе пахнет гвоздикой.

-От комаров помогает.-хитро улыбнулся Раниовир.- Гвоздика. А тебе я предлагаю убрать это сиденье вовсе и положить вместо него мою спортивную сумку. Должно сработать.

-Слушай, неплохая мысль.

Провернув усовершенствование сиденья автобуса, Эвелли с комфортом расположилась на спортивной сумке.

-Высоко сижу, далеко гляжу. - поделилась наблюдениями Эвелли.-Молодец, хорошо придумал.

-Ну не зря же в моей профессии есть приставка инженер. Перефразируя известную песню, "ещё бы, абы кого не берут в ген инженеры".

-С музыкальным вкусом у тебя тоже проблем нет.

-Разумеется, - хмыкнул довольный Раниовир, - у меня вообще нет никаких проблем, кроме разве что нетривиально высокого интеллекта.

-И просто удивительной скромности. - усмехнулась Эвелли.

-Естественно. Я вообще невероятно скромный и застенчивый. Получая примерно по полсотни комплиментов за день, каждый раз страшно смущаюсь.

В глазах его искрились смешинки, а может, это так причудливо преломлялся свет в стеклышках очков. Эвелли ужасно захотелось всё-таки пересесть к нему на колени. Уткнуться носом в травянистого цвета ветровку, вдохнуть поглубже запах терпкой гвоздики. На её пути встретился человек-солнце, хотелось безостановочно греться в его лучах. Но педагогическая этика превыше чувств человеческих, поэтому Эвелли только шутливо толкнула его локтем в бок:

-Да-да,конечно,вон сегодняшнюю дозу комплиментов тебе выдали бабули с первого сиденья.

Скоро автобус доскрипел до Колкино и они вышли на запыленную остановку. Солнце уже поднялось высоко, в полную силу разогревая асфальт и даже будто бы делая его липким. В сторону коллективных садов отправились старушки и дедок.

-Ну и жарища. - сказал Толик.-Костик, нам куда теперь идти?

-Скорее всего, прямо. - Константин щурился , глядя в экран телефона, ему мешали яркие солнечные лучи . - Но это не точно.

- Значит пойдёмте прямо. Все равно тут другой дороги нет. - сказал Слава, доставая из рюкзака кулёк . - Будете конфеты ананасные?

От конфет отказалась только Настя, которая не ела сахар. Эвелли общалась с Настей редко, но откуда-то знала, что та избегает сахара, кофеина и лактозы. Возможно поэтому она была похожа на эльфийку. В лёгком нежно-голубом платье, широкополой шляпе и босоножках на каблуке она казалась воздушной, почти летящей над землёй. Пышные светлые волосы раздувало ветром. Настины чемоданы тащил Толик, а если бы не было рядом Толика, то нашёлся бы кто-то другой. Такие женщины как Настя никогда не носят сами свой багаж. Им полагаются носильщики.

-Это что такое?-спросил Константин, близоруко сощурившись.

На горизонте появилось едва различимое белое пятнышко, которое, впрочем, стремительно приближалось.

-Коза. - ответил Григорий. Его механическим глазам такое расстояние было не помехой.

-Что? - переспросил Константин.

-Коза. Белая, один рог надломан. Бежит.

Тем временем, уже всем была видна бегущая коза. Она неслась, подпрыгивая всеми четырьмя ногами. Все как завороженные глядели на приближающееся животное. Когда коза находилась в каких-то десяти метрах, стало понятно, что огибать каких-то там людей она не намерена. Коза шла на таран. Быстро сориентировавшись, группа педагогов разделилась и переместилась на обочины дороги. Рядом с Эвелли стояли Слава, Раниовир и Григорий. Коза добежала до людей, притормозила и, ни секунды не раздумывая, кинулась отбирать у Славы пакет с конфетами. Эффект неожиданности был достигнут, конфеты посыпались на дорогу, пакет стремительно исчезал в козьем узком рту.

-Держите её! - первой от шока отошла Эвелли. - Отберите у неё пакет, срочно!

Эвелли кинулась на козу и вцепилась в недоеденный край пакета. Остальные создавали вокруг неё и козы хаотичное мельтешение, не зная, за что и как следует фиксировать коз.

-За бороду её хватайте. - шипела Эвелли, выковыривая из цепких козьих челюстей остатки пакета.

Слава схватил козу за рог. Разъяренное животное выплюнуло пакет и боднуло Славу, тот кувырком улетел в придорожный куст. Поняв свою тактическую ошибку, коза, не теряя времени даром, кинулась доедать рассыпанные конфеты. В этот момент её за бороду перехватил Раниовир. Коза попыталась повторить трюк с боданием, но за бороду её держали крепко.

-К-коза, - презрительно фыркнула Эвелли, комкая обслюнявленный пакет и засовывая его в карман джинсов. - Славка, ты живой там?

-Ага. - не очень уверенно ответил Слава, отряхиваясь от придорожной пыли.

Тут к ним подковыляли бабуля в платке и тощий дед в майке.

-Манька, коза такая, пошто убежала-то? - строго спросила бабуля у козы. Потом оглядела урон, нанесенный её питомицей.- Ой, ребятушки, спасибо вам большое, уж думали не найдём её. Сильно она вас напугала?

-Да нет, мы коз не боимся. - усмехнулся Раниовир. - Вот конфеты она съела, правда. С обертками вместе.

Коза злобно косила светлым глазом с продолговатым горизонтальным зрачком.Дед в майке натянул ей на шею ошейник с веревочкой и Раниовир отпустил козью бороду. Коза хотела напоследок боднуть остановившего её счастливый бег человека, но дед сердито на неё цикнул.

-Уж извините нас. - говорила бабуля, поглаживая козий гладкий бок. - Такая она у нас, своенравная. Да, Фёдор?

-Да. - подтвердил дед Фёдор, вытирая краем майки вспотевший лоб.

-Да ничего страшного. - сказал Слава, надевая на светлые вихры замаравшуюся в кусте лазурную кепку. - Главное, она не потерялась.

Выслушав ещё благодарностей и пожеланий всего самого хорошего от бабули-козовладелицы, педагогический состав школы номер шесть продолжил свой путь.

-Без приключений мы не можем. - хохотнул Толик. - Ни одна коза мимо не пройдёт.

-Как думаете, - взволнованно спросил Слава, - ей ничего не будет от конфет?

-Да нет, она ведь всего пару штук съела. А обертка бумажная, переварится. - ответила Эвелли на правах ветеринара.

-К тому же, от отнятого и ворованного живности никогда ничего плохого не бывает. - сказал Раниовир. - Как-то раз любимая папина собака Лита в одну морду сожрала голову сыра. Как она его со стола сняла, непонятно. И ничего, возлежала себе на диване, облизывалась. А вот отца валерьянкой отпаивали, он боялся, что её какой-нибудь заворот кишок настигнет.

-Такое было возможно, не зря твой папа нервничал. - сказала Эвелли. - Хотя, конечно, смотря какой сыр и какая собака.

-Собака ротвейлер. У отца питомник, он со своими собакими все страны мира уже объездил, наверное. У собак целая кладовка наград накопилась. А что за сыр не вспомню уже, но Лите было вкусно.

-Ротвейлеры страшная штука. - уважительно сказал Толик.

-Да я бы не сказал. Всё детство с ними бок о бок провел и ничего, живой.

-Это многое объясняет. - туманно высказался Константин.-Нам налево.

Скоро среди деревянных домиков показалось большое здание с отделкой из цветных панелей.

-Ничего себе лагерь.-присвистнул Толик. - В моем детстве они больше походили на покосившиеся бараки. А в этом, поди, и душ в здании.

-Наверняка. - сказала Константин и нажал кнопку звонка на воротах.

Здание было огромное, напоминавшее по форме букву "П". Разноцветные панели отражали солнечные лучи, за забором присутствовала игровая площадка с брусьями. Скоро из здания вышел полный мужчина в сиреневом костюме и подошёл к воротам.

-Добрый день. - сказал он и пожал Константину руку. - Вы, должно быть, директор школы номер шесть. Жаль, что вы не прислушались к моей рекомендации подъехать ещё вчера, так как времени на подготовку осталось совсем немного.

Константин что-то путано объяснял мужчине про автобусы и отмены рейсов, но тот только цокал языком. Эвелли заметила, что на солидном животе встречающего мужчины сиреневый пиджак застегнут всего на одну пуговицу. Если мужчина чуть глубже вдохнет или наклонится поправить шнурки, пуговица наверняка оторвется. Но пока мужчина не собирался завязывать шнурки, он что-то нудно вещал, куда надо и не надо вставляя слово "важно".

-Важно сказать, что у нас очень престижный лагерь. В нем порой отдыхают дети очень важных персон. Молодой человек сзади, я говорю важные вещи, не отвлекайтесь.

Молодой человек сзади, то есть Слава , оторвал взгляд от простирающегося от задней стены лагеря и до горизонта сплошного зелёного поля. Наверное, там была футбольная и прочие спортивные площадки, о которых говорилось в брошюрах лагеря "Вымпел". Они прошли внутрь здания. И сюда добрался интерьер лофт. В букве "П" одна длинная перекладина была задействована под женский корпус, вторая под мужской. Короткая перекладина была выделена под комнаты для занятий и актовый зал.

-Вожатым положены комнаты, мужчинам в мальчишеском крыле, а женщинам в девичьем. Так как количество мужчин вожатых в вашем случае превышает наши расчёты, то по одной комнате будет выделено на двоих. Важное замечание, мужской части лагеря строго запрещено заходить на женскую половину, как и женщинам на мужскую. Вожатым тоже. Это понятно?

-Понятно. - устало ответил Константин. Ему доставалось больше всех, мужик в сиреневой костюме мог сойти за неплохого энергетического вампира.

-Отлично, значит идём смотреть столовую, комнаты для занятий и прочие важные помещения нашего лагеря.

Эвелли топала по гулким коридорам. Столовая была вся в жёлтом цвете, пахло омлетом или, возможно, яичницей. На стенах висели рукописные плакаты.

-Работы прошлых смен. - похвастался мужчина в сиреневом.

-Если руки мыть будешь плохо, заработаешь палочку Коха. - прочитал Раниовир с ближайшего плаката.-Жестоко.

-Что такое палочка Коха?-спросил скучающий Толик.

-Возбудитель туберкулеза. - ответила Эвелли.

-Фу, - покривился Толик, - действительно жестоко. Это где же надо шляться, чтобы собрать на руки туберкулезную заразу?

-Зато в рифму. - оправдал художников прошлых смен Раниовир.

Они прошли учебные комнаты, завешенные картами земли, звёздного неба и океана. Там ничего интересного Эвелли не увидела, классы как классы. С особенным восхищение мужчина в сиреневом пиджаке показывал душевые кабинки и туалеты. В них недавно сделали ремонт и теперь женский туалет был выложен розовой плиткой, а мужской синей.

-В лагере, куда я ездил на все лето в детстве, - поделился Толик, - до туалета надо было идти километр по лесу. Душевые кабинки периодически рушились от ветра. Их сколачивали из тента и бревен каждой новой смене.

-Это Спарта, чувак. - усмехнулся Раниовир. - Сейчас дети не такие суровые, как раньше.

-Что есть, то есть. - согласился Толик.

Наконец осмотр лагеря кончился. Эвелли с Настей поселились в разных комнатах, всего комнат для вожатых было три. Значит, мужчинам придётся выбирать, кому достанется привилегия жить отдельно. До обеда было еще далеко, подготовка к приезду учеников начнётся после. Поэтому Эвелли решила принять душ и немного поспать. Всё-таки на кровати спать приятнее, чем на жёстком вокзальном стуле.

Глава 16

В столовой лагеря "Вымпел" были интересные порядочки. Омлет, лежащий на тарелке со сколотым краем, отдавал загробной зеленцой. К столу вожатых подходил Толик, прижав телефон ухом к плечу и активно жестикулируя. Дети должны были приехать с минуты на минуту, но автобусы то ли стояли в пробке, то ли потерялись в географии села Колкино. Толик пояснял водителю, где надо свернуть, заодно помогая себе взмахами рукой с тарелкой омлета. В один из таких виражей омлет не выдержал и соскользнул, прокручивая вензели в воздухе. Впечатавшись в коленку Раниовира, квадратный кусок суровой столовской еды отскочил в сторону Насти, и, оставив на её юбке мокрый след, наконец приземлился на плиточный пол под столом. Формы омлет за время полёта и прочих перипетий не поменял.

-Ну ты и оленевод Бердыев, Анатолий. - с чувством сказал Раниовир, пытаясь салфеткой оттереть от коричневых льняных брюк омлетное пятно.

-Это этот, который там за рулём сидит, оленевод! - полыхал праведным гневом Толик. - Заблудился в трех соснах!

Тут у него снова зазвонил телефон и разговор с водителем повторился. Теперь Толик мог спокойно размахивать тарелкой, она была пустой. Раниовир ещё немного поковырял вилкой в резиновой массе омлета и отставил тарелку подальше. Рядом сидящая Эвелли намазывала масло из блюдца на ломтик батона.

-Что-то у меня нет желания есть зеленый омлет, который не меняет формы после стольких столкновений.-сказал Раниовир.

-У меня тоже. Поэтому давай завтракать бутербродами с маргарином и сыроподобным нечто. - ответила Эвелли, подвигая ему блюдце.

-На детях нагло экономят,я считаю. Не удивлюсь, если этот омлет не доела ещё предыдущая смена.

-Скорее всего. - согласилась Эвелли, откусывая бутерброд. - Я такое последний раз ела в столовой колледжа, где училась. Но там и тараканов в запеканку засовывали. Что добру пропадать.

-И правда. Белок, всё-таки.

Раниовир не успел доесть свой бутерброд, как в столовую вбежал Филипп Филарин. Ну как вбежал. Скорее вкатился. Раниовир каждый раз поражался, как столь толстый человек умудряется так быстро передвигаться по немаленькому зданию лагеря. Филипп просеменил к столу и едко поинтересовался:

-Товарищи, чем это вы заняты?

-Едим.-сказал Раниовир, с интересом рассматривая директора лагеря. Сегодня он был в твидовых штанах и фиолетовой водолазке.

-А кто вам сказал, что сейчас время завтрака?

-Никто. А что, тут завтракают только после разрешения?

Раниовира ужасно забавляло, что при малейшем несогласии с Филиппом, тот аж ещё больше раздувался от негодования.

-Естественно! - Филипп смотрел на Раниовира так, словно сейчас кинется драться. - Вы находитесь в летнем детском лагере высшей категории! Извольте соблюдать режим! У нас все строго по режиму!

-В туалет тоже отпускают по запросу? Или по поднятой руке, как в школьном классе?

Сначала в такого рода перепалки Раниовира с Филиппом вмешивался Константин и старался обелить репутацию шестой Маломысовской школы. Но, позже он понял, что пока Филипп занят разговорами, его, Константина, никто не трогает. Поэтому сейчас Раниовиру не мешали доводить Филиппа до точки сборки. Уж что-что, а доводить людей он умел профессионально. Сказывались годы практики.

-Представьте себе, - пропыхтел Филипп, раздражённо надувая щеки, -чтобы не случалось непредписанных прогулок, по ночам дети и правда должны отпрашиваться у дежурного вожатого. И не дай бог дежурным уснуть!

-Вот уж о чем переживать действительно не стоит. Если ужин по качеству будет таким же, как завтрак, то после него спать не придётся никому: ни вожатым, ни детям.

Возможно, если бы этот диалог продолжился, Филипп Филарин лопнул бы от возмущения. Но у ворот раздался гудок автобуса, приехали дети. Филипп помчался открывать ворота, все остальные поспешили за ним, доедая на ходу бутерброды.

Дети выпрыгивали из стоящих белыми громадами автобусов и толклись у багажных отделений, чтобы забрать свои пожитки. Тёплое июльское солнце подсвечивало их макушки в разноцветных кепках и панамках. Ученики школы номер шесть смеялись, переговаривались, а кто-то даже пел что-то очень бравурное. Поток из детей и чемоданов потихоньку полностью покинул автобусы и перебазировался на площадку перед лагерем.

-Ребята, в этот прекрасный день вы открываете смену в нашем лагере "Вымпел"! - старался перекричать гул детских голосов Филипп. - Сейчас мы проведём распределение по группам, а позже я познакомлю вас с правилами нашего лагеря.

Дети зашикали друг на друга, стараясь не пропустить информацию о том, кого куда распределили.

-Пятый и шестой классы, ваша группа посвящена изучению истории и географии родного края. Ваши вожатые и педагоги на эту смену Константин Александрович, Григорий Денисович и Анастасия Артёмовна. Пройдите, пожалуйста, к своим вожатым.

Пятые классы были новенькими, поэтому шли достаточно бодро. Шестые, уже успевшие хлебнуть школьной жизни, шаркали подошвами, всячески выражая подавленность. На них смотрели с жалостью. Ещё бы, директор и два самых строгих преподавателя в вожатых.

-Седьмые и восьмые классы, - продолжал Филипп, читая с бумажки, вынутой из кармана, - ваша группа физико-математическая. Подойдите к своим вожатым, Анатолию Сергеевичу и Станиславу Евгеньевичу.

Седьмые и восьмые классы вприпрыжку поспешили занять свою физико-математическую площадку,пока никто не передумал и не отправил их изучать родной край. Оставшиеся ученики поняли, к чему идёт дело, и открыто и громко радовались.

-Внимание! - напряг голос Филипп. - Ученики девятых, десятых и одиннадцатых классов, вы в химико-биологической группе. Ваши вожатые Эвелина Марковна и Рудольф, эээ, Эдуардович.

-Сам ты Эдуардович. - хмыкнул Раниовир.-Читать не умеет толком, а ещё директор.

Эвелли хихикнула. Подопечные химико-биологической группы радостно обступили своих вожатых, предчувствуя весёлую смену. Андрюха Емочё и компания пробились поближе, видимо, на правах особо приближенных к власти.

-Вожатые, прошу провести перекличку в ваших группах!

Началась перекличка, то с одной, то с другой стороны доносились возгласы "я", "здесь", "на месте" и более развязные "туточки" и "присутствую".

-Анна Сеткина?

-Здесь!

-Алик Сашков?

-Тут!

-Хорошо, - протянул Раниовир, делая карандашом заметки на мятом листке. - Алексей Сипухов?

-Я.

Раниовир поставил галочку и хотел было идти дальше, но тут его догнала запоздалая мысль:

-Так, подожди, Алексей, ты из какого класса?

-Из девятого А. - мрачно сказал Алексей.

-Не понял. - удивился Раниовир, оглядывая с ног до головы незнакомого хмурого подростка в сером спортивном костюме. - Я в девятом А классный руководитель и тебя не помню.

-Могу уехать обратно.

-Нет, подожди, давай сначала спросим у директора. Эвелина Марковна,завершите перекличку, тут у нас интересная ситуация сложилась.

Эвелли вопросительно подняла брови, но переспрашивать ничего не стала. Раниовир махнул рукой внезапному новенькому и тот поплелся за ним, ссутулив плечи. Видимо, его не вдохновляло искать директора в этой толчее.

Еле как пробившись сквозь толпу, Раниовир подошёл к Константину.

-Константин Александрович, тут такое дело. Вот молодой человек говорит, что учится в моем классе. Я провалами в памяти не страдаю, но такого ученика у себя вспомнить почему-то не могу.

Молодой человек надвинул чёлку на глаза и смотрел сквозь неё с осуждением.

-Что? - переспросил Константин, отрываясь от переклички. - В чем вопрос?

-С дисциплиной у вас тут швах, конечно. - фыркнул Алексей.

На лице Константина отразился сложный мыслительный процесс. Наконец он что-то вспомнил и досадливо цокнул языком:

-Совсем забыл предупредить, Рудольф Эдгардович, у вас в классе новенький. Чтобы ему проще было влиться в коллектив, его родители приняли решение начать знакомство с летнего лагеря.

-Не хочу я никуда вливаться. - вяло сопротивлялся Алексей.

-Ясно понятно, - хмыкнул Раниовир, осуждающе глянув на Константина. Тот только развёл руками.- Пойдем, Алёша. Или как тебя лучше звать, Лёха?

-Как хотите.

Раниовир подумал, что давно не видел таких безразличных подростков. Может быть, конечно, он стесняется нового коллектива. Но что-то не похоже. Дойдя до своего отряда, Раниовир представил детям новенького. С ним сдержанно поздоровались.

-Меня зовут Рудольф Эдгардович, я в твоём новом классе руководитель. И заодно сейчас вожатый. А это Эвелина Марковна, вторая вожатая и педагог по литературе и биологии.

-Ну и шли бы вы все к чертям. - сплюнул на асфальт Алёша.

-Я вижу, ты очень добрый мальчик. - вздохнул Раниовир, предчувствуя некоторые сложности. - Но так как автобусы уехали, придётся тебе потерпеть наше общество. Ребята, строимся и марш к зданию. Почти все уже зашли внутрь, вряд-ли нам выдадут отдельное приглашение.

***

День прошёл в ужасной суматохе. Распределялись комнаты для ребят, внезапно оказывалось, что где-то не хватает столов, а у каких-то кроватей давно расшатались ножки. Раниовир бегал между комнатами его отрядовцев и решал тысячу и один вопрос,периодически встречаясь с Эвелли на нейтральной территории комнат для занятий, чтобы свериться с тем, что все дети из химико-биологической группы благополучно устроены. В таком же темпе бегали все остальные педагоги-вожатые и Филипп, который в основном гундел под руку и всем мешал. Вечером в актовом зале устроили мероприятие-знакомство под кодовым названием "свечка". Дети передавали друг другу электронную свечку и рассказывали о себе факты, которыми хотели поделиться. К вящему разочарованию Раниовира, Алёша, заселенный не без умысла к Андрюхе и Жене, уже успел с ними поссориться. Теперь все трое жуков(Юля всегда была на стороне Жени) бойкотировали новенького. А Раниовир надеялся налаживать контакт как раз через них. Теперь придётся придумывать новый план. На "свечке" Алёша вовсе ничего не сказал, молча передав эстафету соседу. Зато вездесущий Гога уже успел нахамить Филиппу и получить от него выговор. А позже ещё и хорошенькую выволочку от Раниовира. Гоге нельзя было прощать таких вещей, иначе он распоясывался с космической скоростью. "Свечка" закончилась, прозвенел звонок на ужин. Поковыряв вилками картофельную пересоленную запеканку и запив её мутным компотом, дети и вожатые отправились в свои комнаты. Прозвенел звонок означающий отбой.

***

Раниовир стоял возле карты звёздного неба, задумчиво рассматривая созвездие большой и малой медведицы. Наверное, здесь, далеко от города, звезды должны быть особенно хорошо видны.

-Ну что, как там наш новенький?

Раниовир вздрогнул, отвлекаясь от карты.

-Ты как так подкралась?

-Научилась у кошек. - улыбнулась Эвелли. - Что ты такой печальный стоишь?

-Обдумываю, как налаживать контакт с Алёшей. Надо завтра у Константина спросить, откуда он вообще взялся. Явно не из лицея, Андрюха и компания с ним знакомы не были. Зато за столь короткий срок расстановки вещей в спальне уже успели поссориться.

-Помирятся,куда им деваться. Через пару дней ещё успеют стать лучшими друзьями.

-Было бы неплохо. А то я не привык, что всё воспринимается настолько в штыки. Обычно наглые подростки меня любят и даже уважают.

-Потому что ты сам недалеко от них ушёл.-шутливо сказала Эвелли.

-Скажи ещё, что тебе это не нравится. - ухмыльнулся Раниовир.

-Конечно нравится. Ты весь мне нравишься, целиком и полностью.

В серой дымке учебных комнат всё становилось зыбким, как зернистая фотография, сделанная на пленочный фотоаппарат. Тени скрадывали истинные цвета, поэтому лицо Эвелли казалось сахарно белым, синие глаза будто бы стали больше. Создавалась ощущение, что перед Раниовиром стоит видение, столь же бестелесное, как его галлюцинации после препаратной фазы. Он протянул руку, чтобы коснуться её локтя, развеять эту навязчивую мысль. Зажглись лампы в учебных комнатах. От резкой вспышки света Раниовир инстинктивно прищурился.

-После отбоя вожатым ходить вне своего корпуса не полагается. Мало-ли, что вы тут можете делать!

-Действительно. - раздражённо сказал Раниовир, сквозь прищур рассматривая так не вовремя пришедшего Филлипа.- Чем бы нам заняться таким, чтоб прям дух захватывало? Под тремя-то камерами.

-Камеры скрытые, их не видно. - несколько сбился с морализаторской мысли Филлип. - Вы откуда знаете, что их три?

-На моей прошлой работе учили такие вещи замечать. А ещё они звук у вас не пишут. А теперь позвольте спросить, почему у нас в комнатах не хватает для детей новых кроватей? Почему некоторые вынуждены спать на старых панцирных, которые продавливаются во всех местах?

-Это очень вредно для позвоночника. У девочек тоже такие есть. - высказалась Эвелли.

-Эээ, я приму меры. - сказал Филипп, немного ошарашенный профессиональным рвением новых вожатых.

-Да уж пожалуйста.-фыркнул Раниовир. - Спокойной ночи, Эвелина Марковна. Про учебный план я понял, свои предложения внесу завтра. А ещё у вас божья коровка на рукаве рубашки. Высадите её в окно.

-И вам спокойной ночи, Рудольф Эдгардович. Божью коровку обязательно высажу.

Филипп ошалело смотрел на расходящихся по своим корпусам вожатых и думал, что спокойной смены ему не видать.

Глава 17

Славку разбудил солнечный луч, будто бы щекотавший его щеки и нос. Открыв глаза, Слава глянул в распахнутое окно. Голубело ясное летнее небо.

-Доброе утро!

-Доброе. - ответил Гриша, заправляя свою кровать. - До побудки полчаса, можешь ещё спать.

-Уже не хочется. - сказал Славка и встал с кровати.

Он подошёл к раскрытому окну и высунул голову наружу. Судя по свежему влажном ветру, недалеко от лагеря текла река. Утренняя прохлада заполняла комнату, заставляя кожу покрываться мурашками. Впереди, сколько хватало глаз, простиралось ровное зелёное поле. Кое-где его украшали красно-белые полоски ограждений. На самом горизонте маячил лес, подернутый оранжевой дымкой.

-Красиво как! - восхитился Слава,глубоко вдыхая сладкий будоражащий летний воздух.

-Красиво, да. - согласился Гриша. - Ты сначала в душ пойдёшь или я?

В вожатской душевой было три кабинки, но работала только одна. То есть две другие тоже работали, конечно, но в них по какой-то причине не было холодной воды.

-Иди первый. - сказал Славка. Ему хотелось насладиться магией тихого утра, когда все кроме него спят, а впереди целый день, пока ещё неизведанный.

Гриша ушёл. Под самыми окнами лагеря росли яблони. Видимо, совсем молодые, потому что крона одной из яблонь еле-еле дотягивалась до окна на втором этаже. На ветках висели зелёные, ещё недозрелые яблоки. Судя по всему, поздний сорт.

Немного поразмыслив, Слава решил прогуляться по мужскому корпусу. Заодно проверить порядок. Натянув спортивный костюм, он вышел из комнаты в коридор. Коридор с двух сторон заканчивался дверьми, одна вела в душевую, вторая к выходу из вожатской части корпуса в детскую. Сейчас Славку интересовала вторая. На цыпочках пройдя к двери, чтобы не разбудить спящих в других комнатах, он вышел в детскую часть корпуса. Всё было тихо. По левую руку располагались окна, по правую деревянные двери комнат. Он прошёл до учебных классов и обратно. Подошвы у кроссовок были упругие, поэтому Славка шёл почти беззвучно. Побудка в лагере начиналась ровно в шесть утра, непривычные ещё к режиму дети спали за тонкими деревянными дверьми. У них впереди целый месяц лагерной смены,отдельная маленькая жизнь.

Ещё недавно сам Славка ездил в детский лагерь "Аленький цветочек", каждый год с шести лет он попадал туда по путевке, которую выдавали папе на работе. Папа работал в музыкальной школе города Зайцевска, поэтому у Славы всегда было много друзей оттуда, с которыми он и ехал в "Аленький цветочек". Несмотря на то, что с родителями проводить лето Славка очень любил, смены в лагере он всегда ждал как манны небесной. Самое весёлые дни, самые яркие, хотя иногда и грустные вечера у костра.Славке очень хотелось, чтобы ребятам, приехавшим в "Вымпел ", тот запомнился таким же абсолютно счастливым местом.

Грянула из динамиков, висящих на стенах, бодрая музыка. Побудка. Начали открываться деревянные двери комнат.

-Сначала все в душ, потом на зарядку. Передайте остальным! - скомандовал Слава и скрылся в вожатском крыле.

Под оглушительный барабанный марш он и сам направился в душевую. В груди взбудоражено колотилось сердце. Ух, какая будет смена!

***

После зарядки и завтрака все дети отправились смотреть диафильм о истории Черемышской области. С ними остались Костя, Гриша и Настя, как географы и историки. Остальным вожатым Филипп поручил встретить педагогов лагеря - преподавательницу музыки, рисования и просто художественную руководительницу. Поэтому теперь Слава сидел на скамейке около забора лагеря и ждал. По левую руку от него сидели Эвелли, Раниовир и Толик. Они обсуждали ещё утром заданную Филиппом задачку.

-Понятия не имею, как оформить эту историческую викторину на шестьдесят человек. - сказал Толик. - В любом случае, задействованы будут три активиста. Все остальные, как всегда, ничем помочь им не захотят.

-Только мешать будут. - согласилась Эвелли.

-Может по отрядам эту викторину провести? - спросил Толик.

-Филипп сказал, надо всему лагерю одновременно.

Слава не мог придумать, как помочь друзьям решить эту проблему, поэтому просто сидел, проводя носком кроссовка невидимые линии на асфальте, стараясь удержать их в памяти и соединить в фигуры.

-Может, - начала говорить Эвелли, но передумала, - а хотя вряд-ли.

-Что ты хотела предложить? Сейчас любые идеи принимаются на рассмотрение. А то это не викторина будет, а хаос. - досадливо сказал Толик, смахивая с щеки комара.

-Я думала всех разделить на шесть групп, но потом поняла, что по классам неудобно, не будут же пятиклассники с одиннадцатиклассниками тягаться. Да и в целом формат соревнований не очень уместен в детском лагере. Потом все проигравшие затаят обиду и начнётся холодная война неподеливших лавры школьников.

-М-да, ситуация. - глубоко задумался Толик.

-Кстати, а почему главный генератор идей молчит и так хитро улыбается? - опомнилась Эвелли.

-Я созерцаю природу. - ответил Раниовир. - А ещё если вслух скажу, боюсь сглазить. Предлагаю сегодня вечером собрать педагогический, то есть вожатский, совет. Там и расскажу.

-Если ты боишься это сглазить, то Костик точно запретит. - вздохнул Толик.-Можем сразу думать дальше.

-Как знать, как знать... - меланхолично сказал Раниовир. - Проверим.

-О, едут. - Славка первым заметил подъезжающий к лагерю автомобиль.

Лимонно-желтая плоская легковушка с белыми дисками на колёсах остановилась прямо перед воротами. При виде неё Толик сразу забыл обо всех викторинах на свете.

-Вы знаете, что это за машина? - благоговейно спросил он.

-Консервная банка на колёсах. Очень старая. - вынес вердикт циничный Раниовир.

-Сам ты консервная банка, а это Мысовец сто сороковой серии. Жёлтый! Эй, мужик, ты где такую реликвию отыскал?

Последняя фраза была обращена к водителю реликвии, который вылез из-за руля и что-то придирчиво рассматривал под капотом. Толик присоединился к нему и скоро они, разглядев друг в друге родственные души, перешли на сложносочиненный диалект любителей винтажных авто. Тем временем, из машины вылезли четыре женщины. Первая была сухопарая пенсионерка, следующие две среднего возраста, обе тучные и даже чем-то друг на друга похожие. Последней с заднего сиденья появилась девушка, ровесница Эвелли.

-Владимир, достаньте наш багаж. - приказала крючконосая пожилая женщина. Видимо, она обращалась к водителю. Потом окинула уничижительным взглядом всех остальных. - Вы вожатые?

-Так точно. - в такт её тону ответил Раниовир. Не козырнул, разве что.

-В таком случае, здравствуйте. Меня зовут Галина Львовна. Я надеюсь, что ваш лагерь не чета предыдущему, в котором мне довелось работать.

-Мы тоже на это надеемся.- вежливо сказала Эвелли.

Судя по тому, с каким презрением смотрела Галина Львовна, она заранее посчитала здешних вожатых слегка умственно отсталыми. А Славку и вовсе одним из школьников.

-Юноша, будьте добры, донесите мой багаж до комнат. - сказала она, протягивая чемодан и сумку, изъятые из багажника водителем Владимиром.

Полные тётушки хлопотали вокруг своих сумок, ахая и охая. Они, видимо, знакомиться не собирались. Зато девушка, у которой из багажа был только рюкзак, приветливо улыбнулась и сказала:

-А я Зоя Георгиевна. Но можно просто Зоя. Буду руководить художественной деятельностью.

***

С Зоей все как-то очень легко подружились, она была весёлая и к собранию уже неплохо влилась в коллектив.

-А что, надо обязательно всех детей разом занять викториной? - спрашивала Зоя.

-Обязательно. - отвечал Костя.

Они собрались на совет после обеда, в комнате для занятий. Ребята гуляли около лагеря под присмотром Насти, а Гриша тем временем сопровождал часть детей на первом уроке рисования. Галина Львовна оказалась стремительной бабулей, и за какие-то пару часов обставила художественный класс мольбертами и изображениями цветовых кругов и прочих диаграмм, которые должны были служить учебными пособиями. С помощью водителя Владимира, конечно. Филипп на собрании не присутствовал, потому что одна из полных приехавших женщин оказалась его женой, Степанида Николаевна. И теперь Филипп был занят организацией для неё медицинского кабинета. Они укатили в ближайший город за какими-то недостающими лекарствами. Степанида претендовала на роль медсестры при лагере. А вторая женщина была сестрой Степаниды, учительницей музыки Серафимой. Тоже, естественно, Николаевной. Все эти подробности Слава узнал от Зои. Их новая знакомая оказалась очень разговорчивой, а кроме того ужасной сплетницей, поэтому скоро они выслушали всё, что ей самой удалось разузнать про лагерь и его работников.

-Очень хорошо. - подвёл итог Костя, вклиниваясь в Зоино щебетание. - А теперь перейдём к более насущным вопросам. Кто хочет высказаться по поводу грядущей викторины на тему истории Средних веков?

-Есть у меня одна интересная идейка. Позволите доложить? - Раниовир сидел на высокой колченогой табуретке, одна из трех ножек у которой была опасно расшатана.

-Все "интересные идейки", -заранее предупредил Костя, - только под твою ответственность.

-Естественно. - ухмыльнулся Раниовир. - Я предлагаю устроить большую историческую игру живого действия.

Дальше последовал многоступенчатый спор. Костя задавал Раниовиру провокационные вопросы, тот парировал вполне разумными доводами и обещал взять все риски на себя. Костя на пару минут замолкал, а потом разражался новой порцией вопросов. В целом, их диалог походил на фехтование, только словесное. Все остальные под горячую руку старались не лезть, завороженно глядя на развивающиеся события.

-Ладно. - в итоге сказал изрядно утомленный Костя. - Если Филипп утвердит, делай свою историческую игру. Только меня в это дело не втягивай.

-Гип-гип ура! - сказал раздухорившийся Раниовир и хотел качнуться на табурете, но ему пришлось в моменте цепляться за стол, чтобы не упасть. Одна ножка у табуретки таки отломилась.

-Казённое имущество портишь?-хохотнул Толик. - Ты как собрался такой объем работы за пять дней провернуть? Да для твоей этой игры только на подготовку месяц нужен.

-Доверьтесь моему опыту. - отрезал Раниовир, закидывая обломки табурета в пустующий комод.-Всё будет в наилучшем виде. Гарантирую.

-Посмотрим. - ухмыльнулся Толик.- Либо это будет грандиозный провал, либо грандиозный успех.

-Конечно. - сказал Раниовир. - Я в целом по мелочевке не работаю. Сегодня вечером ждём заверения от Филиппа и завтра объявляем детям о начале подготовки.

-Что хотите делайте. - махнул рукой Костя. - Здесь не школа, точного учебного плана нет. Не развалится лагерь от одной нетипичной викторины.

Все с ним согласились. Хотя, судя по боевому настрою Раниовира, насвистывающего мелодию “милого августина”, возможно лагерь не развалится, а взорвётся. Или расщепится на атомы. Но весело всем будет несомненно.

***

Незаметно подкрался вечер. Все группы, кроме шестых классов успели поприсутствовать на уроках рисования. Галина Львовна ,очень удивившаяся тому, что Славка не школьник, всё равно на всякий случай и ему выдала мольберт с красками. Слава рисовал кувшин и грушу, это было очень медиативным занятием. К его великому удивлению, Галина Львовна нашла рисунок очень и очень профессиональным. Славка смутился, рисовать он любил, но, всё-таки, толком не умел. Велика ли профессиональность, перенести на лист бумаги стоящий перед глазами натюрморт? Вот запомнить силуэт пролетевшей над головой птицы, вплоть до формы клюва, и по памяти восстановить её изображение, вот это уже уровень. А Слава так не умел.

Подшефный математический отряд вступил в футбольную схватку с химико-биологическим, поэтому Слава снова сидел на скамейке рядом с Толиком, Эвелли и Раниовиром. Беседа особо не клеилась, потому что двое последних были заняты расчерчиванием каких-то графиков в блокноте, а Толик кому-то что-то объяснял по телефону. Славке было не слышно, что говорит собеседник, но, судя по репликам Толика, он считал какой-то поступок человека на том конце линии крайне недальновидным. Подслушивать чужие разговоры было невежливо, поэтому Славка переключился на разглядывание молодых футболистов. Он подумывал к ним присоединиться.

Где-то раздался детский плач. Очень скоро к лавочке прибежал мальчик пятиклассник - Митя Лавров. Лицо у него была напуганное:

-Там это, - сказал он, не здороваясь, - Виталик ногу повредил. Камень в неё воткнул. Кровь даже.

Сидящие на скамейке переглянулись.

-Пойдём. - сказал Раниовир, убирая блокнот с графиками в карман.-Сейчас разберёмся.

Оказалось, мальчишки спорили, кто дальше прыгнет, раскачавшись на ветке яблони. Виталик прыгнул дальше всех, и поэтому приземлился на колючий гравий. Один из острых камушков воткнулся ему глубоко в пятку. Виталик уже не плакал, только размазывал по лицу слезы грязными ладонями.

-Идти сможешь до медпункта, десантник? - спросил Раниовир.

-Смогу. - шмыгнул носом Виталик.

-Уж постарайся. - раздражённо сказал Толик. После прерванного телефонного разговора он стал каким-то дерганым. - А все остальные марш по комнатам, прыгают они тут, деревья ломают. Допрыгались. Где ваши вожатые?

-Анастасия Артёмовна пошла взять скакалки из спортзала.Нам сказала тихо посидеть, а мы дерево увидели ну и вот. - виновато сказал Митя.

-В таком случае сначала дождитесь её у входа. Потом объясните ситуацию и идите по комнатам. И не дай бог мне узнать, что вы ещё что-то учудили.

Ребята немного помедлили, но под грозным взглядом Толика скоро выстроились у входа в здание. Виталик встал с земли и отряхнулся. На больную пятку он не вставал, опирался на носок.

-А Степанида-то уехала. - внезапно вспомнила Эвелли.

-Чудесно. - фыркнул Толик.

-Занозу достать мы и сами сможем, мне кажется. - аккуратно предположил Славка.

-А у нас будто выбор есть. - хмыкнул Раниовир. - В медкабинет шагом марш.

Виталик старался не опираться на больную ногу, от того походка его была слегка неровной. Скоро они дошли до медицинского кабинета.

-Хорошо, что не закрыто. - сказала Эвелли, включая свет.

В медкабинете пахло спиртом и лекарствами. В стеклянных шкафах виднелись разномастные скляночки и невнятного предназначения пластиковые жёлтые банки. Виталик напрягся, но всё-таки сел на кушетку.

-Ноги у тебя грязные. - сказала ему Эвелли и набрала в стоящий под кушеткой тазик воды из раковины. - Вот помой. И мыло возьми с полки, дотянешься.

Виталик послушно занялся своими ногами. Эвелли копалась в шкафчиках, ища нужные инструменты для изъятия заноз. Когда она достала иголку и щипцы с острыми краями, Виталик побледнел и с ещё большим усердием стал тереть свои подошвы.

-Да все уже, чистые. - сказала Эвелли. - Давай, подставляй пятку с занозой. Сейчас достанем.

Виталик вцепился руками в кушетку и закрыл глаза. Осторожно вытянул ногу. Как только Эвелли коснулась его пятки ваткой, смоченной в хлоргексидине, Виталик вскрикнул и дернулся. По пути зацепил ногой стоящий снизу таз, по кабинету растеклась мыльная лужа.

-Ну что ты, - расстроенно сказала Эвелли, - я же не делала ещё ничего.

-Я не могу, - голос у Виталика дрожал, - я боюсь.

-Чего там бояться, у тебя что, заноз раньше не было никогда? - сварливо поинтересовался Толик. - Давай поворачивайся и складывай ногу так, чтобы Эвелине Марковне было удобно.

Славке было ужасно жалко маленького напуганного Виталика,у которого зелёные глаза сделались от страха огромными. В них плескались новые, ещё невыплаканные слезы. Как только Эвелли поднесла к его ноге ватку, история повторилась.

-Да что такое-то. Вот загноится эта пятка и отрежут тебе ногу по колено. - сказал безжалостный Толик.-Как девчонка себя ведёшь, честное слово.

Виталик не выдержал и разревелся всерьёз. Раниовир показал Толику из-за спины кулак и присел на кушетку напротив Виталика. Так он как раз загораживал ему вид на Эвелли с ваткой.

-Эвелина Марковна, подождите, пожалуйста.Сейчас я молодому человеку расскажу одну историю и продолжим. - попросил Раниовир и потрепал Виталика ладонью по коленям. - Послушаешь меня, а?

-П-послушаю.-сбивчиво сказал Виталик, всхлипывая.

-Ну вот и хорошо. - обрадовался Раниовир. - В общем, дело было так. Однажды я катался на мотоцикле. Был у меня тогда мотоцикл. И на очередном маневре попалась под колесо какая-то пакость. Я руль держал не слишком крепко, поэтому его из рук у меня легко выбило. И вот мотоцикл летит в одну сторону, а я в другую, собирая собой ветки и сучки на обочине. Катался я не один, а с друзьями, поэтому скоро они остановились посмотреть, как там у меня дела. А дела у меня были не очень, потому что очередным сучком, встреченным в момент полёта, я хорошенько распорол себе лоб. И немного бровь. Крови было, ты бы знал сколько. А такие раны, да ещё и на лице,обязательно надо шить.

-И вы не боялись? - шмыгнул носом подуспокоившийся Виталик.

-Шутишь, что-ли? -удивлённо поднял брови Раниовир. - Да мои друзья меня в этот медкабинет вдвоём засовывали, а я отбивался как мог. Но их всё-таки двое было, запихали они меня туда, на ключ снаружи дверь закрыли и оставили один на один с двумя милейшими девушками с медицинской кафедры. У одной в руке был шприц, у второй иголка с ниткой. Брр, как вспомню...

Хихикнула Эвелли. Виталик тоже улыбнулся, но сочувственно и спросил:

-Очень больно было?

-Да нет, больше страшно. А это мне восемнадцать лет было, к слову, не одиннадцать . Так что ты тоже сильно не бойся, не зря говорят, что у страха глаза велики.

-Да и к тому же, я уже всё сделала. - сказала Эвелли. - Только брызнуть осталось спреем обеззараживающим, а это не больно совсем.

-Как, уже всё? - поразился Виталик.-Я же ничего не почувствовал!

-Эвелина Марковна у нас врач с золотыми руками. - улыбнулся Раниовир. - Где сандалии твои, десантник?

-А я их в комнате оставил.

-Ну значит поедешь вот так. - Раниовир подхватил щуплого мальчишку на руки.-А то босиком ты уже набегался, как мне кажется.

-В ближайшие пару часов ногу не мочи, Виталь. - сказала им вслед Эвелли.

-Хорошо, не буду. - отозвался Виталик.

***

-Молодец Раниовир. - чуть позже сказал Славка,собирая тряпкой с пола мыльную воду обратно в таз. - А то так боялся мальчик.

-Я всегда молодец. - сказал Раниовир, заходя в медкабинет. - Мне одно интересно, с какого перепугу сегодня Анатолий решил поиграть в злого полицейского?

-Потому что воспитывают детей так, будто они сахарные. - досадливо ответил Толик.Он сидел на кушетке, тряпки было только две, ему не хватило. - Взрослый мужик уже почти, а ведёт себя как я не знаю что.

-Поэтому ты довёл его до истерики. Гениальный поступок.

-Да что я сказал-то такого? Братьям своим младшим я всегда так говорил. Не будешь делать уроки, станешь чистильщиком сапог. Не будешь мыть руки, помрешь от холеры.

-И что? - поинтересовался Раниовир. - Сильно им это помогало?

-Вообще не помогало, судя по всему. Как были идиоты, так и остались. Вот сейчас звонил один. Говорит какая-то наша тётя, седьмая вода на киселе, скоропостижно оставила этот мир. И в завещании написала, что всё наследство хочет в равных долях разделить на всех родственников,которых оказалось восемьдесят пять штук. И мои недалекие братцы решили, что нельзя не отхватить кусок от тетушкиного наследства. Из которого у неё был дом и старая корова Мурка.

-И теперь тебе причитается одна восемьдесят пятая часть дома и коровы, я правильно понял? - довёл до конца логическую цепочку Раниовир.

-Да. А знаешь, сколько документов на это теперь надо оформлять? Причём всё нужно засвидетельствовать лично, а жила эта тетушка у черта на рогах.

-Так напиши им отказное письмо. Его можно послать почтой. Что мол, мне корова частями не нужна, либо целиком отдавайте, либо вычеркните меня из наследников вовсе.

-А зачем мне эта корова целиком? - фыркнул Толик.

-Доить будешь, зачем же ещё. - пожал плечами Раниовир. - Поставишь на заднем дворе школы. Организуем там зооуголок, будем за вход деньги брать.

-И морковь ещё порезанную продавать втридорога. - высказалась Эвелли, выливая воду из таза в раковину.

-Ребята, вы перегрелись на солнце. - ответил развеселившийся Толик. - Но письмо отказное я им и правда напишу, это идея хорошая.

-Ну вот и вопрос решён. Стоило ли из-за такой ерунды орать на ребёнка? - философски сказал Раниовир. - Пойдёмте-ка наших футболистов посмотрим, а то они там на произвол судьбы оставленные бегают.

Закрыв за собой дверь медкабинета, Славка глянул в окно. Занимался оранжевый закат, пестревший разлохмаченными хвостами перистых облаков.

Глава 18

Для объявления о проведении большой исторической игры детей собрали в актовом зале. Раниовир распределял роли, объяснял, чем предстоит заниматься ближайшие пять дней и что нужно начать готовить прямо сейчас. К концу его речи перекричать гомон детских голосов не получалось даже в микрофон. Каждому хотелось поскорее приступить к изготовлению рыцарских мечей и щитов.

-Внимание, друзья мои! Всех разделят на две противоборствующие группы, у каждой группы будет задача захватить знамена врагов за рекордно короткое время. Также будут викторина и поединки один на один. У нас есть пять дней на подготовку оружия, подходящей одежды, просмотр фильмов о рыцарских боях и многого другого. Всего пять дней! Поэтому прошу не отлынивать, иначе понизим из рыцарей в оруженосцы, будете таскать мечи за своими сеньорами.

В зале заволновались, в оруженосцы никто не хотел. Раниовир постучал по микрофону пальцем, призывая к тишине, и продолжил:

-Иерархия в нашей исторической игре очень простая. Самые высокие ступени занимают король и королева, которых любезно согласились сыграть Константин Александрович и Анастасия Артёмовна. Они будут судить наши с вами соревнования на всех их этапах. Чуть ниже находятся магистры, главы рыцарских орденов. Ими будем я и Анатолий Сергеевич. Цвет моего ордена красный, у Анатолия Сергеевича зелёный. Распределение по группам пройдёт сегодня после обеда. Возвращаемся к иерархии. Также у нас есть два лекаря, на каждый орден по одному. У зелёных Станислав Евгеньевич, у красных Эвелина Марковна. Надсмотрщиком, или, по другому, королевский советником будет Григорий Денисович. Он следит за честностью выполнения заданий и безопасностью на поле битвы. Вроде всё сказал. Вопросы есть?

-А если я не хочу быть рыцарем? - выкрикнула из зала какая-то девочка, из-за большого столпотворения её было не разглядеть.

-А кем ты хочешь быть? - поинтересовался Раниовир.

-Принцессой. Ну или просто дамой с веером и в платье.

-Кто ещё из девочек хочет быть дамами с веером?

Поднялось некоторое количество рук. Почти все девочки не хотели быть рыцарями.

-Понятно. - задумчиво протянул Раниовир. - Ладно, значит вы будете придворными дамами. Как решить вопрос распределения я до обеда придумаю. Ещё вопросы?

Больше вопросов не было. Гудящая толпа подростков повалила из актового зала, впереди у них была игра в волейбол на большом поле. Эвелли, всё это время сидевшая за одной из кулис, подошла к Раниовиру и положила ладонь ему на плечо.

-Вот это ты заварил кашу, дорогой мой друг.

-То ли ещё будет. - усмехнулся Раниовир. - Как думаешь, Зоя не откажется стать главной герцогиней на балу придворных дам?

-Думаю, нет. Кто же от такого откажется?

-Значит пойдём скорее скажем ей об этом. Времени у нас катастрофически мало!

С этого момента будто бы сорвало резьбу на тормозном цилиндре времени, час стал не длиннее пятнадцати минут и от того никто ничего не успевал. Раниовир добыл плотного картона от коробок, в которых в лагерь привозили новые кровати. Из этого картона делали щиты, мечи, латы и декорации. С краской вышла заминка, в лагере нашлась только масляная, но ей работать было опасно для здоровья из-за невыносимого запаха . На помощь пришёл водитель Владимир, он же по совместительству завхоз и сторож. Владимир съездил в город и купил несколько банок строительного акрила. Работа пошла быстрее. Все отрядовцы, вожатые и стены здания лагеря были равномерно покрыты красно-зелёными пятнами.

-Как будто у нас эпидемия ветрянки. - комментировал Константин, проходя мимо. Его, как короля, покрасочные работы не касались.

-Ничего-ничего, - отвечал Раниовир, малярной кистью рисуя на ярко-красном знамени кривобокие алые цветы. - краска отстирается, зато какой будет результат!

Девочки под предводительством Зои плели украшения из медной проволоки и учили правильное исполнение книксена, чтобы не опозориться перед публикой. Мальчики внимали рыцарским фильмам и тренировались повторять атаки и защиты. Мечи и щиты из картона обклеили скотчем, чтобы их не портила грязь. На веревках, натянутых для белья, сушились свежевыкрашенные знамена.

-М-да, у Анатолия Сергеевича с художествами немногим лучше, чем у меня. - сказал Раниовир, рассматривая зелёное знамя противника. - Что это такое нарисовано, ящерица?

-Мне кажется, это дракон. - ответила Эвелли. - Наверное, у них будет рыцарский орден зелёного дракона.

-Сомнительный дракон. Ну да ладно, наши розы тоже крайне схематичные.

-Я думала, это маки. С чёрными-то точками в серединках.

-Это я так пытался показать объём. - Раниовир смотрел на свое знамя чуть сощурившись и наклонив голову вбок. - Но маки так маки. Будем орденом маковых полей. Звучит неплохо.

На том и порешили. Орден маковых полей был очень разношерстным. Чтобы силы были равны, набирали всех, начиная от пятиклассников. Никто не удивился, что Кирюха Емочё и его компания старательно выкрашивали свои щиты в красный цвет. Было ли это честно, или имело место подтасовка, никому было не известно. Кирюха на вопросы не отвечал, только многозначительно пожимал плечами. Рядом с ним мрачно обматывал скотчем меч несговорчивый Алёша. Рыцарские испытания слегка примирили его с действительностью лагеря, но, всё-таки, не до конца. К середине последнего подготовительного дня всё было готово. Каждый мальчишка был при оружии, а каждая девочка обмахивалась самодельным веером, не расставаясь с ним даже за обеденным столом.

-Так вот, на опушку мы выйдем здесь, здесь и здесь. - Раниовир показывал Толику начерченный в блокноте план расположения игры. - А ваш выход из-за деревьев. Потом будет сигнал, его подаст Славка. Хлопушкой или чем-то в этом роде.

-А у нас есть хлопушка? - спросил Толик, стараясь одновременно попадать вилкой в котлету и выслушивать технические поправки друга.

-Пока нет. Схожу в магазин местный, теоретически, там должны продаваться. - сам Раниовир на котлеты не отвлекался, он работал на вдохновении и бутербродах, которые ему периодически приносила Эвелли.

В столовую вошёл Филипп. Сразу при входе отчитал своего тёзку Хрюкина за невымытые руки. Хрюкин пытался возмущаться, но на него цыкнул соотрядники. Связываться с Филиппом было не опасно, но неприятно, он мог раздуть многочасовую лекцию из любой самой мелкой провинности. Удовлетворившись провинившимся видом Хрюкина, директор лагеря подошёл к столу вожатых.

-И, всё-таки, вы это всё делаете зря. - с сальной улыбочкой сказал он.

-Что-всё? - переспросил Раниовир, делая в блокноте финальные пометки.

-Подготовка ваша зря. - охотно пояснил Филипп. Он желал бодрому рыжему вожатому всех бед на свете за то, что он смог заинтересовать детей и за столь короткий срок создать такого масштаба мероприятие. Филиппу было завидно, сам он и куда меньшее количество детей не мог организовать и призвать к совместной деятельности.

Раниовир отвлёкся от своих записей и вопросительно поднял бровь. Жест был крайне красноречивый.

-К вашему вящему сожалению, завтра будет дождь. - слова Филиппа сочились притворным сочувствием.

-Нам не помешает дождь.

-Ещё как помешает. По уставу лагеря, любые мероприятия на открытом воздухе в таком случае отменяются.

-Ну не на всю же смену зарядит этот дождь. - пожал плечами Раниовир. - Не завтра , так послезавтра проведём игру. Не вижу проблемы.

-Викторина в учебном плане лагеря стоит завтра, - елейно продолжал Филипп, - а значит, проводить её надо только и только завтра. Иначе нарушится порядок остальных занятий. Так что, если будет дождь, придётся устраивать классическую викторину в актовом зале. Я надеюсь, что к главным вопросам дети готовились не хуже, чем к беготне по лесу. Жаль, конечно, ваших стараний, столько потраченного времени, краски, сил...

У Раниовира как-то недобро дернулся уголок губ. Толик перестал жевать котлету. Эвелли предостерегающе кашлянула. Филипп под их взглядами слегка подрастерял задор.

-Правды ради надо сказать, что, эээ, не я придумал эти правила... - он замялся. - Устав есть устав, сами понимаете.

-Понимаю. - деревянным голосом ответил Раниовир. - И вечером зайду взять у вас этот устав почитать. А теперь, Эвелина Марковна, составьте мне компанию, для завтрашней игры нужна хлопушка.

-Вы что, отказываетесь подчиняться уставу? - переспросил Филипп.

-Нет. Но предсказать дождь со стопроцентной вероятностью не способен ни один гидрометцентр.

С этими словами Раниовир захлопнул блокнот и зашагал к выходу из столовой. Эвелли поспешила за ним, оставив Толика наедине с возмущенным директором лагеря.

На улице висело душное марево. В небе лениво клубились дождевые тучи, не торопясь проливаться на село Колкино. Раниовир шёл молча, засунув руки в карманы ветровки. Эвелли перебирала в голове подходящие для такого случая слова утешения. То, насколько Раниовиру обидно, можно было судить по затянувшемуся молчанию,обычно ему несвойственному. Когда окна лагеря скрылись за поворотом, Эвелли взяла его за локоть.

-Не расстраивайся так сильно, возможно, завтра и вовсе не будет дождя.

-А возможно будет. И из-за какого-то жирного шпика дети лишатся приключения. Сказки наяву.

Было видно, что прежде всего сам Раниовир не готов расстаться с этой сказкой. Тщательно подготовленной, выверенной, такой желанной! Эвелли вздохнула и продолжила идти в тишине. А что тут ещё скажешь?

Скоро показался поселковый магазин, обшитый синим сайдингом."СадХозТоргПрод" гласила вывеска. Молодая продавщица разговаривала по телефону с подружкой, жалуясь на начальство, задерживающие зарплату. При виде посетителей, а особенно мужчины, она положила трубку и прощебетала:

-Добрый день! Что вас интересует?

-Хлопушки есть у вас? - спросил Раниовир, параллельно сгребая с полки по две пары зелёных и красных садовых перчаток. - И вот это. А ещё картон золотой надо бы.

-Нет хлопушек, не сезон сейчас. - продавщица томно похлопала наклеенными ресницами. - А зачем вам золотой картон?

-Для короны.

-А она вам зачем?

-Чтобы самокороноваться и захватить власть над миром. С вашего посёлка начну. Сам не хочу, по правде говоря, но против древнего пророчества особо не пойдёшь.

Продавщица удивлённо мигнула, потому что всё это Раниовир сказал с крайне раздосадованным выражением лица. Непонятно было, шутит он или всерьёз не дружит с головой. Видимо, она решила не связываться со столь эпатажным молодым человеком и перешла на профессиональный жаргон.

-Нет такого картона, есть обычный жёлтый. Брать будете? Пакетик нужен?

-Давайте.

-Смотри какая труба. - Эвелли все это время разглядывала витрину с детскими игрушками. На синей коробке покоилась блестящая золотым боком игрушечная труба. - Может её купить вместо хлопушки? Чем не сигнальный инструмент?

Раниовир посмотрел на витрину.

-Действительно. Девушка, нам ещё трубу.

Продавщица хмыкнула и сложила все покупки в пластиковый пакет. Расплатившись, Раниовир с Эвелли вышли на улицу. Подул ветер, поднимая с грунтовой дороги пыль и разнося запах влажности. Возникало ощущение, что всё вокруг ожидает начало дождя, хотя бы первой капли, и с каждой минутой это ожидание становится все более и более тревожным. Рядом с магазином стоял указатель с надписью "Пляж".

-Пойдём посмотрим, что у них тут за пляж. - видимо, идти обратно в лагерь Раниовиру не хотелось.

Эвелли не стала спорить. Без них лагерь не развалится, всё равно химико-биологический отряд сидит на рисовании с дотошной Галиной Львовной, а она не то что пораньше не отпускала, но и чаще одного раза за занятие не выпускала детей из кабинета. Эвелли считала, что для летнего лагеря это перебор с дисциплиной, но спорить с Галиной было бесполезно, она свято верила , что важнее рисования в этой жизни ничего нет.

Пройдя по узкой тропинке между кустами, они вышли к пруду. На пляже с грязным серым песком стояла одинокая лавочка. Ветер колебал поверхность пруда, создавая мелкую рябь. Устроившись на лавочке, Эвелли потерлась виском о плечо Раниовира.

-Не грусти. - полушепотом попросила она. - Не сейчас, так на дне спорта устроим рыцарский турнир. Всей школой. Или вовсе отдельным событием проведём , как арбузник.

-А кто тебе сказал, что я грущу? - Раниовир притянул её к себе. - Голова болит слегка, а так все отлично. Пусть будут прокляты все эти эксперименты вместе взятые.

-И новое лекарство плохое?

Ветер становился сильнее и дул порывами, поднимая в воздух небольшие воронки из песчинок. Тучи заняли небо одним сизым фронтом. Эвелли обняла Раниовира и уткнулась ему носом в бок. Тот редкий случай, когда она чувствовала себя почти в безопасности. Почти. В полную безопасность она не верила вовсе.

-Нет, новое лекарство хорошее. Мне кажется, что не выветрились ещё побочные эффекты от старого. Но это не страшно, со временем должно пройти.

Упала большая дождевая капля, оставив на сухой древесине скамейки мокрое пятнышко. Вторая приземлилась на шелестящий пакет с покупками. Скоро в озеро посыпались тысячи и тысячи капель, вспенивая воду в белые барашки.

-Хочешь ветровку тебе отдам? - спросил Раниовир, перекрикивая перестук дождя.

-Не надо. - сказала Эвелли, выскользнув из его рук, подошла к кромке озера и вошла в воду по колено, раскинув руки и подставив лицо дождю.

Тугие капли щелкали по щекам и лбу, футболка и бриджи промокли моментально. Усиливались порывы ветра, Раниовир стоял на берегу и смотрел на неё, расстегнутая ветровка надувалась на его спине зеленым парусом. Потом он достал из пакета трубу и поднёс её к губам. Для детской игрушки звук был очень и очень громким, резкий клич легко прорезал вой ветра. Дождь превратился из капель в косые струи и Эвелли выбежала на берег. Сердце взбудоражено колотилось, захваченное силой разбушевавшейся стихии.

-Довольна, наяда? Мы сейчас совершили какой-то обряд? -он все ещё сжимал в руке блестящую рукоятку трубы.

-Да! Противодождевой! - Эвелли схватила его за рукав. - А теперь побежали, пока нас совсем не сдуло!

Бежать наперегонки с ветром потрясающе весёлое занятие, многие не позволяют себе таких вещей, но Эвелли переполнял восторг и она не могла сдержаться. Лужи под подошвами сандалий рассыпались тысячей радужных брызг, пустые улицы посёлка заливала вода. Перед поворотом к лагерю они притормозили.

-Выключаем режим радостной собаки, вспоминаем, что мы педагоги.

-Почему собаки? - рассмеялся Раниовир, вытирая стекла очков о джинсы.

-Видел когда-нибудь, как щенок выходит гулять и видит первый снег? Так вот ,я сейчас чувствую себя примерно такой же счастливой. Жаль купальников не было, а то так в озере под дождём поплавать было бы ещё лучше.

-Устроим чуть позже. - сказал Раниовир, надевая очки обратно на нос. - Вряд-ли это последний дождь за лето. Ну а озеро от нас подавно никуда не убежит.

***

В четыре тридцать утра в окно второй вожатской комнаты светило яркое солнце. Открыв створки, Раниовир придирчиво оглядел перистые облака, лениво парящие по лазурной небесной глади. Они не представляли опасности для проведения исторической игры. "Выкуси, Филипп" - подумал про себя Раниовир и вытащил из ящика комода стопку листов с заданиями для викторины. Рассыпав их по кровати, он начал сортировку документов. Вопросы викторины и лист с речью короля надо было отдать Константину, список танцев Зое и копию его Анастасии, которая выступала в девчачьем конкурсе судьёй.

-Толик, как будут звать твоего рыцаря?

Толик что-то неразборчиво промычал и перевернулся на другой бок. Раниовир хмыкнул, поправляя стопки листов, переложенные на стол, а потом подошёл к соседней кровати, сдернул с друга одеяло и скомандовал :

-Рота, подъём!

-Отстань. - сонно проворчал Толик, пытаясь отнять одеяло обратно.

-Как будут звать твоего рыцаря, я спрашиваю.

-Бальтазар пускай будет. Отдай плед, холодно.

-Ничего не холодно, самое-то. - усмехнулся Раниовир, записывая правки в документы. Его утренняя прохлада только радовала. - Бальтазар из ордена зелёного дракона, всё верно?

-Зелёной саламандры. - сказал Толик, натягивая одеяло обратно.

-Саламандры. Хорошо. - протянул Раниовир.- А ты можешь снова не засыпать, скоро побудка. Я попросил Владимира на час пораньше сегодня позвонить, чтобы дети успели подготовиться.

-Я тебя не слышу, я сплю. - скорбно оповестил Толик и спрятал голову под подушку.

-Вставай вставай, хватит изображать страуса. Наш ждут великие дела!

То, что побудка случилась на час раньше, никто и не заметил. Сегодня не было возмущенных соней, которым не по нраву режим. Все вскочили как напружиненные и побежали в столовую. Зарядку отменили для экономии времени, все равно на игре все успеют размяться.

-Где мой меч? Ну где он, ну что вы стоите, помогите найти! - пятиклассник Миша Пухин судорожно копался в разрухе комнаты.

-А где ты его оставлял? - спрашивал его сосед Витя Коршиков, помогая другу вытряхивать из комода одежду.

-Я не помню, помнил бы, не искал! - нервничал Миша.

Не он один растерялся перед самой игрой, по всему лагерю бегали в поисках мечей, копий и вееров. Раниовир это предвидел, потому и сдвинул побудку. Злой невыспавшийся Анатолий покрикивал на свой отряд, чтобы шевелились быстрее. Раниовир наоборот находился в сладостном предвкушении большого приключения, а потому был снисходителен к своим рыцарям и активно помогал всем подряд искать многочисленные пропажи. Наконец оба ордена выстроились по разные стороны здания лагеря. Красные и зелёные должны были прийти на поляну разными дорогами, чтобы не видеть, где у противника стоят знамена. Оборудовал площадку Григорий, которому было присвоено звание королевского советника и более подходящее для вельможи имя Григори. Рядом с Раниовиром стояла Эвелли, через плечо у неё висела сумка с надписью "врач". Ребята из ордена красных маков ждали, когда уже можно будет пуститься в путь. Но тут, расталкивая попадающихся под руку детей, появился Филипп.

-Я не понял, вам что, что-то вчера было непонятно? - пропыхтел он, утирая толстые щеки носовым платком. - Все должны немедленно подняться в актовый зал!

-Дождя нет. - сказал Раниовир. Слишком у него было хорошее настроение, чтобы ругаться.

-А вчера был! Вся ваша поляна в грязи, я запрещаю!

-А устав разрешает. Нет дождя. - ещё раз меланхолично повторил Раниовир и, глянув на часы, висящие на стене лагеря, махнул рукой в красной садовой перчатке. - Вперёд, орден маковых полей! Нас с вами ждёт битва не на жизнь, а на смерть!

С гиканьем и улюлюканьем краснознамённое войско двинулось к поляне, в этом шуме утонули гневные возгласы директора лагеря. Путь лежал через посёлок, а потому вооружённые картонными мечами и щитами подростки успели напугать двух пенсионерок и одну корову,пасущуюся на обочине. Наконец они прибыли на круглую поляну парка "Сысовский". В парке такому событию были только рады, потому что им надо было привлекать молодёжь. На краю поляны стояла подставка для награждения победителей, на неё водрузили три стула. На самой верхней ступеньке сидел Константин в жёлтой картонной короне и мантии из ткани, которую обычно использовали как защиту от комаров в палатках. По левую руку от него восседала Анастасия в лёгком платье и диадеме из медной проволоки, а по правую пустовало кресло, предназначенное Григорию. Видимо, он ещё что-то доделывал.

С другой стороны поляны топтались рыцари в зелёном, их путь был короче, поэтому они пришли раньше. Впереди стоял воинственный Толик в тельняшке с зелёными полосами и такой же зелёной кепке-восьмиклинке. Сам Раниовир откопал в своих вещах слегка прожженую на рукаве рубашку в красную клетку, из тех, которые оптом продавались в открытых ларьках Маломысовского рынка. На ремне джинсов у него болталась картонная шпага, прикрепленная на маленький пожарный карабин. Откуда-то из кустов вынырнул Григорий и занял свое место. Константин встал на краю постамента и развернул лист с речью. Вопросительно глянул на Раниовир, тот кивнул. Пора начинать.

-Кхм-кхм, та-ак... - начал Константин, который, кажется, не удосужился прочитать свою речь заранее. - Я, король страны Великая Линта, объявляю открытым большой рыцарский турнир за право стать главной армией королевства!

И зелёные и красные ряды взорвались аплодисментами. Константин поднял руку, призывая детей успокоиться. Раниовир запоздало подумал, что надо было организовать королю портативный микрофон. Ему ведь ещё вопросы читать.

-Внимание! - напряг голос Константин. - В нашем турнире схлестнутся два ордена. Красный орден маковых полей под предводительством магистра Аарена.

Раниовир отсалютовал рапирой, приветствуя короля и противников.

-Также к ордену маковых полей принадлежит целитель - леди Гвенивер.

Врачам не полагалось оружия, поэтому Эвелли просто помахала всем рукой.

-Противниками вашими будет орден зелёной саламандры под началом магистра Бальтазара. - в этот момент Константин очень непедагогично хрюкнул, стараясь подавить смешок.

Толик на него осуждающе посмотрел и воздел над головой меч, обклеенный блестящей голографической бумагой. И где он её только взял?

- В ордене зелёной саламандры лекарь Вик. Он же должен подать сигнал о начале испытаний. Так вперёд!

Стеснительный Славка слегка растерялся, но быстро откопал во врачебной сумке трубу и воздел её к небу. Хорошая всё-таки труба,звонкая. Весь парк небось слышал сигнал.

-Первый раунд нашего турнира открывают вопросы, ведь каждый рыцарь должен знать историю. История всему голова!

На этой пафосной ноте начался самый скучный этап игры. Константин задавал вопросы, представленные для викторины, а рыцари орденов их отгадывали. Пока вырывались вперёд саламандры, но только потому, что в их рядах был Ромка Струнских, собиравшийся сдавать историю на выпускных экзаменах. Сам Раниовир за пять дней подготовительной свистопляски не успел даже заглянуть в перечень вопросов, а потому ничем своим рыцарям помочь не мог. И к тому же, во времена собственного обучения в гимназии на истории он в основном спал.

Наконец закончились вопросы и был объявлен второй раунд. Ориентируясь по заранее нарисованным картам, нужно было выполнить максимальное количество заданий за самый короткий срок. От этого зависело, кто первый соберёт все знамена-флажки противника. Вот тут орден маковых полей развернул активную деятельность в полную силу. Из рогатки-катапульты сшибали пластиковые стаканы Женька и Гога, на время игры забывшие вражду. Крупной рысью носились разведчики с Кирюхой во главе, они же приносили информацию о передвижениях и достижениях противников. Натянутые между стволов верёвки - паутинки нужно было пересечь, не задев, туда отправили самых гибких. Раниовир подсаживал на фанерную стену над "замковым рвом" младшего рыцаря Виталика с давно зажившей пяткой. Наконец все знамена были собраны. Оба отряда снова стояли друг напротив друга, ожидая вердикт короля.

-Во втором раунде побеждает орден маковых полей с отрывом в шесть баллов. Учитывая четыре балла, которые выиграли зелёные саламандры в первом раунде, счёт двадцать четыре против двадцати шести. - Константин теперь читал с листа, который заполнял Григорий. Кому, как ни киборгу , поручать отслеживать выполнения стольких заданий разом.

-А сейчас королевский бал! Господа рыцари, подойдите к своим дама. Госпожа Катрин, включайте музыку.-это уже сказала Анастасия.

Девочки подошли к мальчикам, с которыми танцуют. В целом, королевский бал не был отдельный конкурсом, скорее давал девочкам возможность показать свои наряды и повеселиться. Все мальчишки, которым не хватило пары, плюхнулись сидеть на траве у края поляны. Госпожа Катрин, она же Зоя, включила музыку и начался вальс. Раниовир сидел на траве, положив рапиру на колени. Рядом с ним деловитый Кирюха, открестившийся от вальса, дорисовывал перманентным маркером узоры на своём картонном топоре. Безразлично глядел на танцующих из-под светлой чёлки Алёша.

-Алексей, а как так получилось, что ты в нашу школу перевёлся? Вы приехали откуда-то? - спросил Раниовир.

-Приехали. Из Новокузинска. А вам что с этого?

-Мне? Ничего, просто интересно. Что ты такой ершистый-то?

-А вот такой характер у меня дурацкий. - с вызовом сказал Алёша, сверкая из-под чёлки глазами. - И ничего ни вы, ни кто-то другой с этим сделать не сможете.

-Не сможем. - согласился Раниовир. - С моим дурацким характером тоже никто ничего сделать не смог. Мне одно непонятно, с чего ты решил, что кто-то здесь будет тебя переделывать?

-А как же. Воспитательная работа. - с отвращением сплюнул в траву Алёша. - Все вы одинаковые. Вместо того, чтобы делом заниматься, детей муштруете.

-Все-это кто? - Раниовир надеялся, что у девочек подготовлен не один танец. Когда ещё Алёша будет в таком разговорчивом настроении.

-Учителя, директора, всякие деятели культуры. Только и умеете, что мозг засорять.

-То есть ты предлагаешь школу отменить, я верно понимаю?

-Он предлагает ему затрещину прописать. - высказался Кирюха, рассматривая свежие узоры.

-Я сейчас сам тебе...-закипел Алёша.

-Подождите, подраться вы всегда успеете. - перебил их Раниовир. - Алексей, объясни, пожалуйста, почему ты считаешь школу бесполезной?

-Не бесполезной, а глупой. Зачем мне учить историю и столько часов на неё тратить? А географию зачем? Да если бы всей этой ерунды не было, я уже давно мог бы в институт поступить. Одни профильные предметы учил бы и радовался.

-А куда ты намерен поступать?

-Сейчас хохотать будете до упаду. - мрачно предрёк Алёша.

-Не буду.

-В Академию генной инженерии. Ну давайте, расскажите мне, что это невозможно.

-Заняться мне нечем больше. - фыркнул Раниовир. - На какой факультет хочешь?

-На медицинский.

-Туда проще. Но химию в комплекте с биологией ты должен знать настолько хорошо, чтобы внезапно проснувшись ночью легко решить пробник выпускного экзамена за два часа. А лучше за час. При условии, что обычно на этот экзамен отведено четыре с половиной. Ну и по русскому с математикой желательно иметь максимальный балл, пусть даже только на бумаге в аттестате. Медиков потом не сильно таскают по математическим дисциплинам. На кафедре прикладной генетики и генинженерии хуже.

-Это откуда у вас столь глубокие познания?

-Шесть лет там за партой сидел.Опыт.

-Сочиняете. - недоверчиво сказал Алёша, убирая с глаз чёлку.

-Чем хочешь поклянусь. Ну или диплом покажу. Только в школе, я с собой его не брал.-усмехнулся Раниовир. - И ничем тебе история с географией при поступлении не помешают. В академии в тебя будут такой пласт новой информации запихивать каждый день , что о школе ты будешь вспоминать с любовью. Так что учись запоминать много всего сразу. Пригодится.

-Да я и не против ведь. - как-то одномоментно стушевался Алёша. - Меня не отпустили родители в колледж при академии, сказали, что всё равно не сдам. Там же как раз приём после восьмого.

-И хорошо, что не отпустили.-хмыкнул Раниовир. - Ты бы видел этот колледж. Есть там у них такой обычай, четыре года человек учится, а на пятом его отчисляют. Денег собрали с тебя и иди куда хочешь.

-Так нельзя же. Нельзя просто так отчислить, без причины. Да и заканчивают ведь ребята.

-Ребятам аттестаты покупают богатые мамы с папами, а причина для отчисления всегда найдётся. Учись спокойно, поступай в институт. Там директор другой, адекватнее колледжского.

-Ладно. - сказал Алёша и, немного подумав, добавил.-Спасибо.

-Всегда пожалуйста. - улыбнулся Раниовир. - Обращайся.

Закончились танцы, впереди был самый ответственный этап - поединки. К ним готовились особенно тщательно, учили приёмы боя. Ведь оцениваться будет не только победа над противников, но и техника ведения поединка. Константин снова встал со своего кресла и провозгласил:

-А теперь проверим, какой орден лучше готов к защите нашего славного королевства Великая Линта. Первыми встретятся в бою главы орденов, Аарен и, кхм, Бальтазар. Пройдите на середину поля.

-Ни пуха, ни пера. - сказал Кирюха.

-К черту. - ответил Раниовир и прошагал на середину поляны.

-Главам орденов разрешён бой в вольной форме. Для победы нужно нанести три скользящий удара или один прицельный. - сказал Константин, детям он будет называть определённые фигуры, которые надо будет показать в бою.-Начинайте.

Анатолий склепал себе хороший меч и неплохо им управлял, хотя и принебрегал тренировками. Но был у Раниовира один козырь, в виде стремительной реакции, на пару секунд опережающей стандартную человеческую. Всё-таки, не только минусы принёс ему проект Рыжий Аспид. Толик пропустил два прошедших вскользь тычка рапиры, но, замахнувшись на третий раз, Раниовир не рассчитал силы удара и со всего размаха впечал клинок в плоскость меча противника. У всего в этой жизни был предел, даже у крепости клея "Атлант", на который было прикреплено картонное лезвие рапиры. Раниовир остался стоять с выкрашенным в красный эфесом в руке. Быстро оценив ситуацию, Толик хищно улыбнулся:

-Ваша песенка спета, сеньор. Просить о пощаде будете?

И зелёный, и красный отряды затаили дыхание.

-Ещё чего не хватало. - хмыкнул Раниовир, бросая ненужный уже эфес на землю. - Но, нападая на безоружного, вы навеки обретает репутацию труса , магистр Бальтазар.

-Предпочту быть трусом-победителем, а вы забирайте регалии смельчака-проигравшего, так уж и быть. - Толик хорошо вжился в роль, и, с той же ехидной усмешкой ткнул Раниовира мечом в грудь. - Вы смертельно ранены, сеньор. Прощайтесь со своим войском.

Раниовир прижал ладонь к воображаемой ране и медленно осел на траву. В рядах красного ордена прокатился ошарашенный шёпот. Самые впечатлительные пятиклассники ойкнули. Видимо, получилось достаточно драматично.

-Прямой удар в грудь - полная победа над оппонентом. - зачитал Константин. - Магистр Бальтазар заработал для своего ордена десять баллов.

В зелёных рядах послышались радостные возгласы, они сразу обогнали противников на восемь баллов.

-Ордену маковых полей предоставляется выбор, - продолжил Константин, - можно вылечить магистра Аарена за пять баллов, тогда он сможет давать подсказки своим рыцарям по ходу поединков. А можно оставить всё как есть. Что вы предпримете?

-Заработаем новые пять баллов. - сказал Кирилл. - Что за орден без командира?

-Ты чего, кому нужны мои подсказки? - прошипел Раниовир, открыв глаза.-Пятнадцать баллов одним разом проиграем. Не вздумайте!

-Не мешай рыцарям принимать решения, помирай молча. - сказал Толик, облокотившись на меч.

Раниовир хмыкнул и закрыл глаза. Лоб ему щекотала травинка и в целом лежать на прогретой июльским солнцем земле было очень комфортно.

-Так какое вы приняли решение, орден маковых полей?

-Отыграемся позже. - утвердил Кирилл.

-Хорошо. Леди Гвенивер, вам выдана королевская печать здоровья. Можете её применить и вернуть герцога Аарена в строй. У ордена зелёной саламандры тридцать четыре балла, у ордена маковых полей двадцать один. Следующими на ринг выйдут Михаил Пухов и Вадим Скворцов. Ровно через минуту.

Эвелли сорвала ближайший подорожник и положила Раниовиру на грудь.

-Вставайте, герцог Аарен, все беды позади.

Раниовир улыбнулся наклонившейся над ним Эвелли. Где-то такое уже было. В квартире у Астерия? Да, наверняка. Только там он был ей безразличен, хоть и раны были далеко не выдуманными. Забавная штука - жизнь, люди те же самые, а отношение совсем другое. Кто бы мог подумать. А ведь если бы она тогда сказала "не волнуйся, все беды позади", может, не так ему было бы и плохо...

-Оболтусы, - беззлобно проворчал Раниовир, отряхиваясь от налипших травинок,- зачем пять баллов истратили?

-Плох тот орден, который бросает командира на смерть. - патетично сказал Женька. - Иди, Мишка, отыгрывай нам баллы обратно.

Мишка отыграл. Потянулись залихватские поединки, орден маковых полей то вырывался вперёд, то снова уступал. Радостные победители не корили проигравших, все понимали, бывает всякое. Константин объявлял победителей, бесстрастный Григорий следил за соблюдением правил. Наконец на середину поляны вышли последние дуэлянты - Алёша Сипухов и Ромка Струнских. У красных было семьдесят четыре балла, у зелёных семьдесят один. Этот бой определял исход всей игры.

-Начинайте. - скомандовал Константин.

Ромка красуясь встал на изготовку, эффектно взмахнув шпагой. Алёша посмотрел на него из-под чёлки и бросил свой клинок на землю.

-Я отказываюсь драться. Зачем королевству Лита выбирать один орден, не лучше ли, чтобы его защищали оба?

Ромка вышел из боевой стойки, покачался с пятки на носок,раздумывая. И тоже выпустил из руки эфес.

-Я согласен с моим противников, лишнее кровопролитие ни к чему. Что об этом думает король?

-Ну-у, - нерешительно протянул Константин, поглядывая на Раниовира. Всё-таки сценарий был другой.

Раниовир кивнул, ему понравился Алёшин ход.

-Значит, так тому и быть! - с облегчением провозгласил Константин. Действие репеллента давно закончилось и его изрядно доводили комары. Все остальные хотя бы бегали, а он вынужден был сидеть на одном месте.

Раниовир подошёл к Толику, стянул перчатку и протянул ему ладонь.

-Забудем старые обиды, магистр Бальтазар.

-Забудем. - согласился Толик и пожал ему руку.

Славка протрубил конец испытаний. Радостные дети в зелёных и красных нарядах обсуждали прошедшую игру, вспоминая самые захватывающие моменты. Некоторые помогали вожатым собирать реквизит, а некоторые наоборот только путались в ногах. Филя Хрюкин стучал Гоге по шлему картонным топором, видимо забытым Кирюхой. Виталик помогал Раниовиру и Эвелли развязывать верёвки паутинки.

-Рудольф Эдгардович, вы видели, как я Никиту победил, видели? Я так бац, а потом так шарах, а потом прямо финт целый!

-Финт ушами, да. - усмехнулся Раниовир, развязывая очередной узелок. - Ты молодец, Виталик, герой. Майку только где-то порвал и грязный, как поросенок.

-У вас тоже на коленке дырка. - сказал довольный похвалой Виталик. - А грязь она везде, от неё не уйдёшь.

-Какая глубокая философская мысль. А дырка на коленке джинсов сойдёт за модное решение, как думаешь?

-Сойдёт конечно, это же как боевые шрамы.-серьёзно ответил Виталик. - Ну я побежал, нас там Константин Александрович созывает. Я тут три веревочки смотал в клубки.

-Беги беги, а то все ушли уже. Спасибо за помощь, рыцарь.

Виталик улыбнулся и со всех ног припустил к своему отряду.

-Хороший мальчик. - сказал Раниовир, развязывая последний узелок.

-Хороший. - согласилась Эвелли. - Ну что, ты счастлив? Не зря дождь заклинали?

-Конечно не зря. Хорошо всё-таки, когда тебя любит ведьма. Э, то есть я хотел сказать волшебница.

-Да нет, ведьма в самый раз. - рассмеялась Эвелли. - Обрядовая магия на любой вкус и цвет. Защита от сглаза по низким ценам, а также наложение порчи на всех и всё.

- Последнее ты сказала, чтобы я не расслаблялся?

-Да нет, у меня такая порча, что сразу насмерть. А ты мне ещё пригодишься.-хитро улыбнулась Эвелли. - Полки не прибиты, дом не построен, теплица для огурцов нужна, опять же.

-Огурцы это серьёзно. - сказал Раниовир, наматывая верёвку кольцами на локоть. - Но спасибо за предупреждение о том, что мне будет, если вдруг решу выступать против теплиц.

Глава 19

Свинья!

Оказывается, это безобидное слово способно вызвать бурю, сравнимую со штормом в девять баллов. Константин прочувствовал это всецело, когда его бессовестно оторвали от созерцания природы за чашкой кофе.

-Константин Александрович, там вас Симка, ой, то есть Серафима Николаевна к себе требует.

Пятиклассник Миша Пухин стоял перед скамейкой. Одна лямка от штанов у него оторвалась, поэтому вторую он надел криво-через противоположное плечо. Выглядел как обормот, в общем.

-Я занят. - сказал Константин, надеясь избежать необходимости куда-то идти. - Серафима Николаевна требует к себе именно меня?

-Не, кого угодно из учителей.- подтянул штаны Мишка. - Она там ревёт.

"Час от часу не легче" с досадой подумал Константин и встал со скамейки, залпом допивая кофе.

-По какой причине? Вы довели педагога до слёз?

-Там забавно получилось. - Мишкины губы растянулись в щербатой улыбке. - Серафима включила музыку и сказала нам угадать, как она называется. Музыка, не Серафима. Так вот, мы думали-думали, а как такое угадаешь? Обычная музыка, никто её раньше не слышал. А Серафима спрашивает дальше: так, говорит, необычно называется, так необычно, вы ни за что не угадаете! Петька Зайцев взял и брякнул - свинья. Ну и всё, Серафима в слёзы, Петьку из класса выгнала.

-И правильно сделала. - чтобы не портить репутацию Серафиме, сказал Константин, заходя в здание лагеря. - Только я не совсем понимаю, в чем суть конфликта. Шутка про свинью неудачная, конечно, но потом, видимо, Петя сказал что-то ещё? Вряд-ли возможно довести опытного педагога до слёз одним словом. Может она подумала, что Петя обозвал свиньёй её саму?

-Не знаю. - Мишка прыгал через несколько ступенек впереди, поэтому Константин видел только его спину и вихрастый затылок. - Сами у неё спросите, нам она ничего не говорит.

Лестница кончилась и, пройдя сквозь несколько учебных комнат, Константин оказался рядом с кабинетом музыки. Петька Зайцев сидел на подоконнике, болтая ногами в зелёных сандалях. Вообще-то, Петька закончил пятый класс с одними пятерками и легко перешёл в шестой, попутно прославляя родную школу на олимпиадах и соревнованиях по бегу на лыжах. Поэтому Константин не стал сразу ругаться, поставил чашку из-под кофе на подоконник и спросил:

-Пётр, что случилось? Почему на вас жалуется Серафима Николаевна?

-Потому что любит жаловаться. - сказал Петька. - И обзываться. Недавно назвала Олю Шаникову девушкой лёгкого поведения, за то, что та глаза накрасила. И это даже не цитата, если что. Она сказала куда более обидное слово.

Константин аж задохнулся от возмущения.

-Ты вообще думаешь, что и кому говоришь?!

-Я думаю. А вот она не факт. Можете у Григория Денисовича спросить, он с нами на том занятии был.

Комплектом к хорошей успеваемости у Пети Зайцева шла склонность к спорам и правдорубству. Без него не обходилось ни одного скандала, где был задет вопрос правды и чести. Такие мушкетёрские замашки в школе номер шесть мешали несильно, ведь педагоги подобрались все как один стрессоустойчивые. И, чего уж тут говорить, сами со странностями. А вот в обычном детском лагере Петькино правоборство сыграло злую шутку. Константин не стал дальше спорить и взялся за ручку кабинета.

-И передайте ему, что из него говно лезет!-голос у Серафим был тонкий и визгливый, но очень громкий. В опасности находились оконные стекла и хрустальная ваза, стоящая на рояле.

-Эээ, добрый день. - ошарашенный столь смелой фразой, Константин остановился в дверном проёме.

Историко-географический отряд глянул на вошедшего директора с интересом. Судя по всему, они ждали кульминации конфликта. На заднем ряду сидел индифферентный Григорий, ему до таких вещей дела не было никогда. Никого не убивают, а значит всё в порядке.

-Константин Александрович! - прорыдала Серафима, заламывая руки. - Я не знаю, как быть! Мальчик из хорошей семьи, а такие ужасные вещи говорит!

-Серафима Николаевна, - попытался вклиниться в неостановимую речь Константин,- Пётр неправ, но он имел ввиду не вас. Он назвал словом “свинья" музыкальное произведение, которое вы слушали, как я понял, задача была угадать название, вот он и...

-Великое, великое музыкальное произведение! - снова зашлась в рыданиях Серафима. - Вы представьте себе, это же Дебюсси, это же "Девушка с волосами цвета льна"!

-Какая девушка?

-С какими волосами? Что тут происходит?

Эти два вопроса задали шепотом Рудик и Толик, неизвестно когда возникшие у Константина за спиной. Приманились на скандал, не иначе. Где же они были, когда Миша Пухин хоть кого-то искал?

-Не знаю. - таким же шёпотом ответил Константин. - Сам ещё не понял.

-Я с ними по человечески, а они... - шумно всхлипывала Серафима - Как можно предположить, что такое произведение... Свинья, немыслимо!

-Так значит всё-же не свинья?- вопросы искусства до Толика всегда доходили туго.

Историко-географический отряд не выдержал и покатился со смеху. Константин не мог их осуждать. Серафима выбежала из кабинета, хлопая руками, как курица крыльями. Даже мешкообразное платье на ней было какого-то пестрого цвета. Рудик, Толик и Константин синхронно отшатнулись, чтобы полнотелая музыкантша не сшибла их с ног.

-Филиппу накапает. - высказался Петька, решивший, что ему можно возвращаться в класс.

-Во-первых,-вздохнул Константин, - кто вам, молодой человек, разрешал так говорить о педагоге? А во-вторых, не слишком ли много ты, Петя, на себя берёшь?

-Не слишком.Она же сказала, из меня говно лезет, разве могу я не верить учителю? Краник забыл закрыть, извините. - Петька ущипнул себя за нос. - А вот теперь порядок. Я снова послушный ребёнок из хорошей семьи. Добрый день.

-Идите на прогулку. - устало сказал Константин. - Григорий Денисович, проводите детей и постарайтесь не устраивать больше катастроф.

Григорий пожал плечами(это могло значить и да, и нет, и в целом пренебрежение к указаниям Константина). Дети радостно покинули учебную комнату, никому не хотелось просиживать погожие летние деньки в душном классе.

-Я так и не понял, в чем был вопрос. - сказал Толик, когда они остались в кабинете втроём.- Что эта женщина-крейсер хотела?

-Иногда, если ты не понял, надо промолчать. - ворчливо ответил Константин. - Как мы после всей этой лагерной свистопляски будем восстанавливать дисциплину в школе?

-А она у нас была? - хмыкнул Рудик.

-И то верно, не было. Но согласился я на этот лагерь зря. Отпуск в минусе, зато проблем прибавилось ощутимо.

-Да ладно тебе бухтеть. - сказал Толик. - Пошли на рыбалку лучше. Дядь Володя сказал, что в здешнем озере неплохо клюёт. Удочки у него есть.

-Когда? Сегодня? Что скажем Филиппу?

-Не, сегодня уже поздно. Завтра часика в четыре утра выдвинемся. А перед Филиппом я отчитываться не намерен. Мы люди вольные, с детьми есть кому остаться. Раниовир, ты с нами?

-Не имею желания кормить комаров ради костлявой ухи. - усмехнулся Рудик.

-Да никто и не будет есть эту рыбу. Половим и выпустим.

-Тогда смысл совсем утерян.

-Костик, о чем можно говорить с человеком, который не видит смысла в рыбалке? - патетично вопросил Толик.

-Абсолютно не о чем. - сказал Константин. - И что мы здесь стоим, надо собирать группы на обед потихоньку.

-Червей надо копать,обед подождёт. Или опарышей купить? - Толик с головой провалился в мысли о предстоящей рыбалке. - Хотя нет, на червя всегда лучше клюёт.

-Копайте своих червей, а я, пожалуй, всё-таки на обед. - сказал Рудик и вышел из класса.

Константин пошёл за ним, попутно выслушивая предложения Толика о усовершенствовании поплавков в пользу лучшего клёва. В целом, наверное, действительно нужно было отвлечься от рабочих вопросов, ведь лето неминуемо проходит, а впереди сентябрь, со всеми вытекающими собраниями, школьными праздниками и прочими проблемами. Константин твёрдо решил, что с сегодняшнего дня будет легче относиться к происходящему в лагере и отдыхать. Ну, по крайней мере, постарается.

***

-Рудольф Эдгардович, мы решили создать стенгазету.

Ромка Струнских стоял перед вожатским столом, держа в руках лист ватмана.

-Отлично. - ответил Раниовир. - Про что собираетесь писать?

-Про жизнь лагеря. Достижения всякие освещать. Также принимаем от желающих стихи и короткую прозу на подходящие темы. Вот макет вам принесли на согласование.

Ромка положил лист бумаги на стол. Большими красными буквами значился заголовок - Коротко о лагере:Писец.

-Какой ещё писец?-весело фыркнул Раниовир. - Роман, тебе известно слово цензура? И что делали с теми, кто под неё попадал?

-Известно, - сказал довольный произведённым эффектом Ромка,- от того интереснее ходить по краю. А писец это синоним слова писарь. Старославянский. Мы же журналисты, люди образованные.

-Старославянский нагоняй тебе устроят Филипп и Константин,товарищ образованный журналист. Потом не говори, что я не предупреждал.

-Не буду. Так что, вы макет одобряете?

-Одобряю. Но моё имя в список редакторов не вписывайте, мне не хочется ещё и газетных разборок.

-Так точно. - шутливо козырнул Ромка. - Что там за третьим столом происходит?

За третьим столом сидели девочки, среди них начался какой-то гвалт, слышался возмущенный гул голосов. От толпы отделилась Света Могушина и пошла к вожатскому столу, держа на вытянутых руках тарелку. Предчувствуя очередные проблемы, из-за стола моментально ретировался Константин. За ним следом исчез Толик, захватив для рыбалки кусок хлеба. Раниовир остался сидеть, напротив него Эвелли машинально крошила в суп хлеб, тоже наблюдая за Светой. Славка и Григорий ели рисовые котлеты не отвлекаясь. Света тем временем приближалась. Был на ней фиолетовый парик, который она надевала каждый день. Только ленивый не поинтересовался, не жарко ли в нем и почему выбран столь эпатажный цвет. Света загадочно молчала, лишь изредка мелькая с родной русой косой, поэтому скоро все привыкли к её фиолетовой макушке.

-В моей котлете что-то синее. - сказала Света, подходя к вожатскому столу.

-Это кровь осьминога, там много меди. Какого-то осьминога ради твоей котлеты убили, а ты не ценишь. - хохотнул Ромка.

-Да ну тебя, Ромашка. - фыркнула Света и подковырнула "что-то синее" вилкой. Из котлеты показался целый бахил весёлого ярко-синего цвета.

-Я даже не знаю, как это прокомментировать. - честно сказал Раниовир.

-Мы это в газету внесём. - загорелся идеей Ромка. - Котлета на восемьдесят процентов состоит из бахила. Как человек на шестьдесят из воды. Даже схему нарисуем.

-М-да, волосы в компоте уже были, куски железной губки в пюре тоже, теперь вот бахилы. - Света с отвращением положила вилку обратно на тарелку. - Но если все остальное я более или менее могу представить, как может попасть в тарелку, то бахил...

-Ногами месили котлеты. - сказала Эвелли. - Давай я сфотографирую, попытаемся призвать кухню к порядку. Это всё-таки не дело, с продуктами питания работают.

Призвать кухню к порядку, конечно же, не удалось. Филипп только фыркнул и сказал не вмешиваться в дела лагеря. Эвелли фыркнула в ответ и хотела заручиться поддержкой Константина, но тот куда-то исчез. Конфликт закончился, толком не начавшись. Раниовир отпустил отряд во главе с Эвелли на рисование, предварительно позаимствовав из кабинета баночку туши и железное перо. В комнате Толик возился с удочками, что-то к чему-то прилаживая и отчаянно ругаясь, если это что-то отпадало обратно.

-Слушай, у тебя есть бумага? Нелинованная, желательно. - спросил Раниовир.

-Есть. Можешь из блокнота вырвать, на тумбочке лежит. А тебе зачем?

-Надо. - улыбнулся собственной выдумке Раниовир. - Хочу написать Эвелли приглашение на свидание. Потом понадобится человек, который ей это приглашение отнесет. Поможешь?

-Какой-то ты сложный с перебором. - хмыкнул Толик, осматривая удочки. - А словами сказать не пробовал? Только лишнюю бумагу изводить.

-А словами не интересно. Так отнесешь?

-Отнесу. Должен будешь.

-Буду. - согласился Раниовир.

Оказывается, писать шариковой ручкой и писать тушью это очень разные вещи. Поэтому извелся далеко не один лист бумаги. Наконец результат получился достаточно сносным, Раниовир довольно рассматривал витые буквы. Правда, на край листа таки упали несколько капель туши, но это можно было списать на художественное оформление. Сложив лист в четыре раза, Раниовир протянул получившийся квадратик Толику.

-Не терять и не читать. Ясно?

-Раскомандовался.-фыркнул Толик. - Скажи ещё, что табличку вложил с надписью "Ах ты подлая свинья, сказано, читать нельзя!"

В этот день поминать свинью, видимо, было опасно. Потому что не прошло и тридцати секунд после фразы Толика, как на пороге возник Филипп.

-Рудольф ну вы, ну вы! - почти прокричал он.

-Рудольф это я, всё верно. - согласился Раниовир, вспоминая, что из его недавних действий могло вызвать такую бурную реакцию начальства. - Что случилось?

-А идите сами посмотрите! Распустили этих разбойников, детишек нынче только балуют, я погляжу! А по ним плачет ремень!

Раниовир неопределённо пожал плечами и пошёл за Филиппом, смотреть на деяния разбалованных разбойников. На стене висела стенгазета. Под заголовком значилось: «Рубрика музыкальная пауза - история музыкального произведения Клода Дебюсси "Девушка с волосами цвета льна"» Дальше было что-то написано аккуратными печатными буквами, видимо, история произведения. Но главное на стенгазете было не это. На самой середине, достаточно крупно была нарисована ярко-розовая толстуха с торчащими во все стороны светлыми космами.

-Художнику надо учиться рисовать людей, это какое-то чучело. - многозначительно сказал Раниовир.

На самом деле, художник своей цели добился. Сходство с Серафимой было чёткое, даже платье точь в точь.

-Это не чучело. - угрожающе сказал Филипп. - Это свинья! Вы понимаете, насколько надо быть наглыми, чтобы вот так, в лицо, смеяться над взрослым уважаемым человеком!

"Ну спасибо, что хоть хвост крючком и нос пятачком не нарисовали" подумал Раниовир и подошёл к газете поближе. Вокруг столпилось немаленькое количество детей, поэтому Раниовир зачитал вслух:

-Художники газеты, Митька Алушин и Даня Новиков, расскажите, пожалуйста, почему ваша девушка с волосами цвета льна такая розовая?

-Потому что у нас телесного фломастера нет. - сумрачно сказал семиклассник Митька, предчувствуя наказание. - Мы решили, что лучше розовая, чем жёлтая. Румяная она просто.

-Задача, - протянул Раниовир, снимая газету со стены, - попросить у Галины Львовны гуашь и перекрасить девушку в нормальный цвет. Это понятно?

-Да куда понятнее. - шмыгнул носом шестиклассник Даня, забирая лист.

-Чтобы до ужина всё переделали. А теперь все марш отсюда, у всех, насколько я помню, есть свои занятия.

Дети разбежались, чтобы случайно не попасть под горячую руку. Филипп вытер красное от злости лицо платком:

-Вы не решили вопрос! Этот, я извиняюсь, шарж, все успели запомнить. Серафима Николаевна готова уехать прямо сейчас. Кто будет вести музыкальные занятия? Может быть вы, Рудольф?

"Ух, попадись мне только, старославянский журналист!"

-Могу и я. - примирительно сказал Раниовир. - Только это всё череда глупых совпадений. Никто не имел ввиду ни свиней, ни Серафиму Николаевну. Дети не очень хорошие художники, всё-таки у нас не школа искусств, а простая общеобразовательная.

-Вас бы уволить. - проворчал Филипп, но, видимо, больше аргументов о сходствах газетной свиньи с Серафимой у него не было.

-К сожалению или к счастью, уволить меня может только Константин Александрович. Потому что он мой прямой начальник, а не вы.

-Недоищешься вашего Константина. До свидания. Но это последнее замечание. Ещё один промах, и вместе с детьми вылетите из лагеря. Ещё рекомендацию на вашу школу напишу, крайне нелестную.

-Мы постараемся до этого не доводить.

Филипп скрылся в учебных комнатах. Раниовир облегчённо выдохнул. Он ужасно не любил заискивать и юлить перед кем бы то ни было. Противно это было до ужаса. А потому, надо поскорее найти Романа Струнский и рассказать ему, что для чересчур смелых журналистов заменит ссылку в Сибирь.

***

-Я толстая. - расстроенно надула губки Зоя, разглядывая себя в зеркале.

-Ты абсолютно нормальная. - сказала Эвелли, разворачивая записку, которую ей передал Толик. Загадочно уточнив, что, мол, от кавалера.

-Нет, я толстая. Это же кошмар, почему вы худенькие, а я такая торба?

-Да, я вот просто худышка, конечно. - скептически хмыкнула Эвелли. - Плечи шире, чем у некоторых мужиков.

-У нас с вами разные типы фигур, дорогие дамы. - сказала Настя, подпиливая ноготок в розовом лаке. - Никогда мы не будем выглядеть одинаково, с этим стоит смириться.

С тех пор, как в лагерь заехали Серафима с Галиной, им пришлось уступить по целой комнате. Теперь Эвелли, Настя и Зоя жили в тесноте, зато не выслушивали попреков от старшего поколения.

-Тебе легко говорить. - вздохнула Зоя. - У тебя есть жених. Кстати, а расскажи, как вы с ним познакомились.

-Он работал в папиной фирме в отделе айти. Однажды я приходила к отцу на работу, там и увидела Матвея.

-И влюбилась, да? - томно вздохнула Зоя.

-Нет. И посчитала его перспективным. Спросила у отца, как Матвей выполняет рабочие обязанности, пунктуален ли,хорошо ли воспитан. Всё подошло один к одному, через полгода после знакомства мне уже сделали предложение. Правда, со свадьбой мы задержались, всё не находилось подходящего момента, с тех пор как Мотю повысили до заместителя директора, он часто в командировках. Но вот в сентябре состоится, наконец, свадьба. У меня давно подобрано платье. Эвелли, дорогуша, что там у тебя за записки?

Эвелли усмехнулась и зачитала :

«Приглашение на нетиповое мероприятие. Сегодня ночью, ровно в час, жду тебя у запасного выхода. С собой возьми купальник, больше ничего не надо. Обещаю, будет весело!

Навеки твой, Р.Д.К.»

-Ооо, как романтично! - восхитилась Зоя.

-Очень. - Эвелли сложила записку пополам и убрала в карман, рассеяно улыбнулась. - Вот так завтра никого и не найти будет утром, Константин и Толик на рыбалке, мы с Раниовиром на нетиповом мероприятии...

-А у тебя есть желание идти ночью купаться? - спросила Настя, положив пилку и открыв баночку с кремом для рук. Таких баночек у неё было несметное множество. - Нам, девочкам, редко говорят о том, что от сомнительных свиданий можно отказаться. А вообще-то, иногда не только можно, но и нужно. Мужчины плохо разбираются в том, что нравится женщинам. Сегодня, к примеру, меня пытались пригласить на рыбалку. Насколько мало нужно иметь ума, чтобы звать девушку смотреть на удочки, сидя в зарослях камыша?

-Не ценишь ты выдающихся талантов Толика. Человек пытается тебе показать, какой он хороший добытчик, что голодной с ним ты не останешься точно. - шутливо сказала Эвелли. - А я и правда пойду купаться ночью. Мне нравятся такие приключения.

-Из выдающегося в Толике разве что нос. - фыркнула Настя. - А ты как хочешь, но, по моему мнению, твой Рудик ужасно несерьёзный. Хоть и харизматичный, признаю.

Эвелли не стала спорить. Она знала, что в экстренной ситуации серьёзнее человека, чем Раниовир, не найти. А вне экстренных ситуаций пусть остаётся неунывающим оптимистом, который всё время что-то делает или придумывает. Эвелли нравилась эта его черта характера, ведь она не элегантная светская львица Настя, которой нужен исключительно подходящий к её шикарному образу мужчина, желательно не обладающий особыми амбициями. Всё амбиции в семье будут у самой Насти, её Моте придётся как-то с этим жить.

-Знаешь, так сказать про человека не сложно. - внезапно вступила в спор Зоя. - А ведь ты не можешь знать, что там у него в голове.

-У кого, у Рудика? - удивилась Настя.

-Нет. У Анатолия Сергеевича.

-Как специалист могу тебя заверить, в его голове еле умещаются мысли о рыбалке и машинах, которым место на свалке. Даже элементарным правилам русского языка там уже не остаётся места. Он пишет фразеологизм “более или менее” слитно и с тремя ошибками. Но я чувствую в твоих словах личный интерес. Наша Зоенька хочет охмурять Толика?

Зоя залилась краской и помотала головой:

-Он влюблен в тебя, а не в меня. Ты же как королева, как фея. А на меня он и не посмотрит.

-Ерунда. - снова фыркнула Настя, убирая баночки с кремами в косметичку. - Толик ухлёстывается за мной, потому что я в нем не заинтересована. Чисто спортивный интерес у человека, сдам я позиции или нет. Но если ты хочешь поиграть в тигрицу, охотящуюся на провинциальных сердцеедов, то завтра я популярно объясню Анатолию Сергеевичу, что он мне не интересен и шансов нет.

-Даже не знаю. - смущённо сказала Зоя, перебирая свои мелко вьющиеся волосы.

-Давай, дорогуша, открой сезон охоты. -хищно улыбнулась Настя. - Я хочу на это посмотреть.

Глава 20

Красные буквы "EXIT" над дверью запасного выхода теплились флуоресцентным светом. Эвелли не брала с собой фонарик, за половину смены она успела неплохо изучить коридоры лагеря.

-Ждёшь меня? - Раниовир в фонарике тоже не нуждался.

-Жду.

Щелкнул провернувшийся в замке ключ, дверь открылась навстречу прохладе летней ночи. Стрекотали сверчки, будоражил обостренный ночной свежестью аромат полыни.

-На озеро? - почему-то шёпотом спросила Эвелли, хотя их никто не мог услышать, лагерь безмятежно спал.

-Нет. - Раниовир взял её ладонь в свою. - Пойдём.

Трава покрылась холодными капельками росы. Пушистые метелки ковыля щекотали лодыжки, в кустах, растущих вокруг лагеря, тинькала какая-то птичка. Они не стали выходить на дорогу, ведущую к посёлку, прошли наискосок волейбольное и футбольное поля и углубились в берёзовый перелесок. Эвелли покрепче сжала твёрдую и горячую ладонь Раниовира.

-Ты что, боишься темноты, а, Эвелин?

-Не боюсь. Здесь не водятся дикие звери.

-Звери не водятся... А вот лесные духи вполне. Так что и правда лучше иди ко мне. - с напускным беспокойством сказал Раниовир.

Эвелли хихикнула и подвинулась к нему поближе. Такие были правила игры. Кончились до свечения белые стволы тонких березок, начался ельник. Где-то однообразно ухала не то сова, не то лесной голубь. Из-за облаков выплыла розовая плошка луны, окруженная мягким мерцанием,притулилась на середине небосклона. Ёлки вокруг подернула полупрозрачная дымка. Что-то колючее и холодное коснулось шеи Эвелли, она разжала ладонь и не глядя ударила кулаком в предположительное место нахождения этого чего-то.

-Ай! - обиженно сказал Раниовир, выпуская из пальцев еловую веточку и потирая ушибленное запястье. -Ты должна была визжать, а не драться!

-Визгом врага не убьёшь. - с мрачным удовольствием пояснила Эвелли. - Не советую проверять мои рефлексы. Могу случайно покалечить.

-Дразнить блистательных воительниц опасно для жизни, я понял. А вот за той ёлкой нам налево.

За ёлкой был песчаный спуск к реке.В темноте он казался чересчур крутым, на краю из-под ног с шелестом скатывались вниз струйки сбитого сандалиями песка.

-Как мы будем спускаться? - спросила Эвелли, опасливо поглядывая на тёмную полосу реки, посверкивающую многочисленными отблесками лунного света далеко внизу.

-Как на доске для серфинга. Только без самой доски.

-Ну ты мастер объяснять, конечно. Скажи ещё, что как на сноуборде.

-На сноуборде я не катался, не знаю. - сказал Раниовир. - Не пугайся, вставай на песок и едь вниз, склон кажется круче, чем есть на самом деле.

В доказательство своих слов Раниовир шагнул на самую кромку склона и съехал по песчаной насыпи вниз. Помахал рукой, сверху был виден только его силуэт, освещенный розоватой луной. Эвелли выдохнула и встала на край. Слегка качнулась вперёд. Только сейчас, когда в лицо ударил влажный порыв ветра, запахло рекой.Песок под ногами струился и расползался, Эвелли раскинула руки в стороны, чтобы держать равновесие. В самом конце склона она поскользнулась и, неуклюже взмахнув руками, проехала последние метры сидя. Она моментально пожалела, что надела шорты, а не джинсы, песчинки остро врезались в ноги.

-Ну почти. - добродушно усмехнулся Раниовир и протянул ей ладонь. - Свой первый спуск я и вовсе закончил носом в песке. Так что, ты ещё неплохо держишь равновесие. Не ушиблась?

-Не-а. - сказала Эвелли, принимая протянутую руку, вставая и отряхиваясь.

-Хорошо. Значит теперь нам надо найти лавочку для гномов.

-Почему для гномов?

-Потому что высотой от земли сантиметров двадцать. Сидеть на ней невозможно, но одежду положить сгодится. А то от влажного песка промокнет.

Лавочка для гномов скоро нашлась. Эвелли стянула майку и шорты, оставила на песке сандалии. Купальник на ней был салатовый в розовый крап, он ярким пятном выделялся на фоне сине-черных тонов ночи.

-Кто придумал шить такие странные купальники, интересно. Неужели не нашлось более спокойных цветов ткани?

-Не нашлось, видимо. - отозвался Раниовир. - Те же люди шьют синие плавки в ярко-красную пальму. И это ещё самый адекватный принт, были фиолетовые с жёлтыми обезьянами и оранжевыми крокодилами. Но даже я не настолько экстравагантен, чтобы щеголять “обезьяно-кашалотами”.А-а, и зелёный попугай, не иначе.

Эвелли подошла к берегу реки и потрогала ступней воду. Нагретая летним жарким солнцем, она оставалась тёплой, как парное молоко. Если днем, в самый солнцепек, вода по сравнению с воздухом была прохладной и нужно было окунаться резко, чтобы не дрожать, то ночью можно было медленно и с удовольствием заходить в ленивое течение. Сама речка была не слишком глубокой, Эвелли пришлось зайти почти на середину, чтобы ноги перестали касаться дна. Лицо защекотала илистая речная вода, мгновенно стали мокрыми волосы. Плавать кролем и брассом, как на экзамене в бассейне, не хотелось. Эвелли раскинула руки и ноги, лёжа на спине в позе морской звезды и лишь слегка сопротивляясь течению. На небосклоне горели звезды небесные, мерцая и вставая в причудливые созвездия.

-Вот там большая медведица, видишь ковш? А яркая точка, которая не мигает, это Венера. Она очень близка к Земле, поэтому видно невооружённым взглядом. - Раниовир тоже лежал на воде, показывая на небо. Ему, наверное, в самом глубоком месте мелкой речки воды было не выше макушки.

-Телескоп бы. - мечтательно протянула Эвелли.

-Всегда хотел телескоп. Да только что-то не складывалось всё. Зато у меня был потрясающий бинокль. Наверное, в него можно было бы тоже разглядеть что-то интересное.

-Почему был? Сломался?

-Сгорел. - как-то моментально поскучнел Раниовир. - И много чего ещё вместе с ним. И если бы все обошлось вещами, я был бы самым счастливым человеком на свете.

-Софья? - Эвелли давно хотела узнать, кто же такая Софья, из-за которой случилась заварушка в Черемышском психдиспансере, но не решалась спросить. Для Раниовира это явно было больной темой,а лезть немытыми руками в свежие душевные раны сомнительная идея.

-Да. А всё потому, что я безответственный идиот. Не зря Асти мне ребра ломал...

-Это какой-то слишком высокий уровень самобичевания. - осторожно сказала Эвелли. - Если не хочешь, не будем об этом говорить.

-Да почему. Надо рассказать. А то ведь ты из той ситуации с Асти толком ничего не поняла,наверное.

-Поняла, но немногое.

-Значит, сейчас будет редкая для меня рубрика невесёлые истории. - со вздохом сказал Раниовир. - Когда я только поступил в академию,было начало октября. Обычно набор учеников заканчивается в августе, но я поссорился с мамой после сентябрьского конкурса "Осенний вальс" и надо было срочно принимать решение, куда же направить свои стопы,ведь документы из консерватории танца я забрал сразу. Оставаться там было невозможно, почти все преподаватели - мамины хорошие знакомые, а значит наверняка стали бы давать мне всякие советы. Да оставаться и не хотелось, натанцевался уже. В общем, чересчур уверенный в себе юноша Рудольф явился посередине учебного процесса в самую элитную академию страны и потребовал срочно его туда принять. К людям, которые с детства белого света не видели, готовились к поступлению. Директриса от такой наглости ошалела и хотела выставить меня вон, но вмешалась её заместительница, глава кафедры генинженерии - Коринна Салтановна Тухачинская. Я ей понравился. К моей тогдашней радости и нынешнему ужасном разочарованию. Коринна Салтановна предложила мне вступить в "элитный" клуб академии под её предводительством. Стать куратором и одновременно подопытным для проекта с кодовым названием "Идеальный разведчик", позже специально для меня переименованный в "Рыжий аспид" . Она хитрая женщина, чуяла, с какой лёгкостью можно манипулировать, если вовремя подпитывать моё самолюбие. Вместе со мной в "элитном" клубе был нейрохирург-протезист Валентин Трошин, он же Валька Минотавр, он же Астерий. И ещё один человек тогда с нами дружил. Мадоннин "приёмный сын", в переносном смысле, конечно. Парня хорошо побило жизнью,он вышел из детдома и страдал эпилепсией, но, тем не менее, был прекрасным химиком. Мадонна познакомилась с ним на какой-то захудалой олимпиаде для школьников и предложила сотрудничать.Он согласился. Уже тогда, скорее всего, проблем с головой у него было предостаточно...

Раниовир замолчал, задумчиво глядя на звезды. Кажется, он всё-таки решил дальше не рассказывать. Эвелли почувствовала, что по коже бегают мурашки, возможно, вода только казалась тёплой.

- Поплыли на берег, что-то я подмерзла.

-Ладно. - рассеянно сказал Раниовир, пребывая, видимо, в каких-то своих мыслях.

На берегу было ничуть не теплее, а даже наоборот. У Эвелли застучали зубы.

-А полотенце взять, конечно, мы забыли. - сказала она, раздумывая, что натянутая на мокрый купальник одежда наверняка только ухудшит положение вещей.

-Почему забыли? Держи. - Раниовир сдернул со скамейки ворсистое полотенце и протянул Эвелли.

Она накинула на плечи пушистый мохер и почти сразу согрелась.

-Давай прогуляемся по берегу.Посмотрим, что тут ещё есть.

-Давай. - согласилась Эвелли. - Подожди, а себе полотенца ты не брал?

-Не-а. Зачем?

-Вот простудишься, будешь знать зачем.

-Не забывай, Эвелина, я генно-модифицированное существо, я не могу простудиться. - дурашливо-назидательным тоном сказал Раниовир. - А ещё отравиться, опьянеть и потерять слишком много крови. Все это заложено в программу проекта. И, наверное, исправно работает. Я не проверял. Хотя, надо бы провести эксперимент...

-Я тебе дам эксперимент. - прочувственно сказала Эвелли.

-Ну я же не сказал, что сразу начну с потери крови. Для начала можно посмотреть, с какой скоростью во мне расщепляется спирт. Да ладно, ладно, я же шучу, не смотри так кровожадно!

-За такие шуточки...

Летние ночи коротки, поэтому от темноты уже почти не осталось следа. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, от того свет был рассеянным, всё вокруг будто бы подернулось голубоватым зыбким туманом. Эвелли шагала по песку, посматривая по сторонам. Скоро берег превратился в совсем узкую кромку, над ним нависали старые липы,роняя жёлтые соцветия в речную воду.

-Можно было бы набрать липовый цвет, в чай заваривать. - задумчиво сказала Эвелли. - Только во что и как потом залезать наверх?

-Можно не залезать, в десяти минутах ходьбы отсюда есть пологий склон. Я тут всё разведал, когда искал место для проведения исторической игры.

-Пологий склон, значит... Но ты хотел посмотреть, как я свалюсь с песчаной насыпи, верно? - шутливо возмутилась Эвелли.

-Конечно нет,просто лёгкий экстрим всё делает лучше. Адр-реналин!-сказал Раниовир и продолжил невпопад. - И этого парня, который с нами учился, звали Иннокентий. Красивое имя. Почти такое же красивое, как Рудольф. Есть, видимо, такое соревнования среди родителей, кто назовёт ребёнка так, чтобы ему интереснее жилось. Думаю, и моим, и его родителям дали призы в этом конкурсе. Хоть и не главные. Главные отдали отцу и матери девочки Яздундокты. Но суть не в этом, а в том, что мы с Асти и Кешей неплохо дружили.

-Да, я помню, ты спрашивал у Астерия. Про Кешу.

Раниовир свёл брови к переносице, машинально почесывая комариный укус на щеке.

-Хоть убей не помню, что я там мог у него про Кешу спросить. С Асти желательно на такую тематику не разговаривать вовсе, он в гневе плохо отличает чужих от своих, зато челюсти ломает профессионально. Потом раскаивается, но его собеседнику это помогает мало.

-Тебе было тогда очень плохо, наверное поэтому и не помнишь. Ты спросил, похож ли на Кешу.

-Что ответил Асти?

-Что Кеша последний монстр, а ты просто дурачок. Не совсем так, конечно, но смысл такой. А ещё, что когда он вернёт Софью, она будет сильно грустить, если ты не переживешь препаратной фазы.

-Будет сильно грустить... - автоматически повторил Раниовир. - Так вот, это я всё к чему. У Кеши была девушка, младшая лаборантка. Как раз Софья. Он был трус и скотина, этот Кеша, очень боялся за свою шкуру, а в договоре с Мадонной всё равно был прописан пункт, что он должен представить проект экстренной регенерации тканей под названием "Гидра". Знаешь, легенда такая есть?

-Знаю. На месте одной отрубленной головы вырастает две.

-Вот вот. Две им было не надо, но Кеша до конца шести лет обучения должен был создать проект и на себе доказать его эффективность. Он решил, что способен подвинуть условия договора с Мадонной и афишировать уже итог эксперимента, при этом не подвергая риску свое смазливое личико. Он напел молоденькой Софье, что этот эксперимент станет величайшим, что они спасут кучу людей и прочие невероятные факты. Когда он провел свои кривые косые расчёты, в которых не советовался ни с Мадонной, ни со мной, ни с Асти, то решил, что всё готово для свершения его невероятного проекта. Заставил Софью пройти машинные и препаратные обработки, как позже выяснилось, не имевшие никакого смысла. Видимо, у Кеши окончательно помутился рассудок, если в начале его записей видна логика, то к концу там исключительно "записки умалишенного". Следующим этапом следовало проверить эффективность эксперимента и он отрезал Софье руки.

-Как отрезал? - ужаснулась Эвелли.

-По локоть, хирургическим лазером. Потом Асти делал ей протезы. Там они и познакомились поближе, а через полгода сыграли свадьбу. Ещё через год сгорели северные лаборатории и часть общежитий. Пока Асти вытаскивал из пожара людей и ценные вещи, мне было велено стоять с Софьей, чтобы она не пыталась помогать и не лезла в огонь. А я испугался, что сгорят данные на проект "Рыжий Аспид" и у нас не получится препаратная фаза, оставил Софью, сказав ей не вмешиваться, и умчался доставать ещё не сгоревшее. Мы с Асти благополучно вернулись, непокорная девушка Софья Трошина осталась под завалами лабораторий, которые в один момент сложились как карточный домик. Там же, по заявлениям спасателей, погибла Коринна Салтановна. Дело было в мае, на следующий день раскрылись какие-то данные и всем, связанным с Мадонной, устроили досрочные выпуск, выдали дипломы и сказали на пороге Академии больше не появляться.

-И Кеше?

-Нет, его после случая с Софьей Мадонна упекла в какую-то частную психушку. Потом ходил слух, что он там повесился на люстре. Но я в это не верю. Он не способен на столь решительные действия.

Наступила тишина, только журчала речка. Ветки липы плавно раскачивались на ветру, наполняя воздухом приторно-сладким ароматом.

-Ясно. - запоздало ответила Эвелли.-Но, я так понимаю, Мадонна жива? Да и Софья, судя по поведению Астерия?

-Не знаю. - с горечью сказал Раниовир. - Мадонна, скорее всего, да. Но, думается мне, что весь этот пожар и так её рук дело. Не нашли данные-то ведь. Ни в цифровом, ни в бумажном формате не осталось ни одного упоминания о наших проектах. А вот про Софью, к сожалению, я не так уверен. А Астерий искал бы её, даже если бы его приглашали на опознание. Он бы сказал, что тело сфальсифицировано, что такого быть не может и продолжил искать дальше. Потому что иначе у него не остаётся смысла в жизни. А жить без смысла невозможно.

"А ты постоянно мучаешься, что не остался там, не остановил Софью и теперь невозможно ничего изменить." подумала Эвелли, но вслух ничего говорить не стала. Раз она не может помочь решить вопрос, значит должна постараться хотя бы отвлечь от саморазрушающих мыслей.

-Слушай, а сколько у нас времени, не прогуляем ли мы побудку?

-Не знаю, - рассеянно ответил Раниовир,-телефон я оставил в кармане штанов.

-Какой ты доверчивый к окружающему миру. - улыбнулась Эвелли и взяла его за локоть. - А ну как украдут?

-Кроме нас тут разве что белки обитают.Вряд-ли им надо, здесь связь не ловит.

-Это снизу не ловит, а у них на ёлке может вполне.

-Ну пошли обратно, проверим. - тоже улыбнулся Раниовир.

Обратный путь показался короче, скоро они вышли на пляж со "скамейкой для гномов" . Раниовир вытряхнул из кармана штанов телефон и сказал, что времени всего четыре утра, можно ещё искупаться. Эвелли не хотелось купаться, она постелила полотенце на песке и легла сверху. Раниовир тоже лёг рядом, теперь повернув голову Эвелли могла очень подробно рассмотреть его лицо.

-Мы с тобой как стрелки часов, я минутная, ты часовая.

-Почему? - спросила Эвелли.

-Потому что я длиннее. На наших часах примерно девять пятнадцать.

-Когда на тебя светит солнце, твои глаза из очень темных становятся цвета гречишного мёда. Почти жёлтыми.

-Всё правильно, я же змейка, рыжий аспид. "Раниовир" это и означает, первые две буквы аббревиатура, а остальное числовой код переведённый в буквенный.

-Какая прелесть. - честно сказала Эвелли.

Она рассматривала его острые черты лица, помноженные на оставшуюся от эксперимента худобу. На загорелом лице рассыпались оранжевые веснушки, особенно щедро сконцентрировавшись на носу и скулах. Он оставил большие круглые очки на лавке, а ведь они,оказывается, несмотря на прозрачность, умудрялись прятать его настоящую внешность,добавлять сходства с глуповатыми учёными из мультфильмов. Ещё одна деталь образа бесстрашного и неунывающего, вечно радостного и слегка ветреного человека, не знающего горестей и бед. Ведь если убедить весь мир, что ты такой, может и себя получится убедить? Сейчас очки не мешали Эвелли смотреть в карие миндалевидные глаза. Раниовир улыбнулся, в уголках глаз тонкими линиями протянулись несколько мимических морщинок.

-Ну как я тебе?

-Лучше некуда. Теперь я понимаю, как ты заработал себе красный диплом академии. Никто из педагогов не устоял перед столь обаятельной улыбкой.

-А моя сестрица Янхен говорила, что когда я улыбаюсь, у меня ужасно глупое лицо. - весело фыркнул Раниовир. - Но я ей сказал, что у единокровного брата макаки умного лица быть не может по определению. Она за это кинула в меня лейкой.

-Попала?

-Еще чего!

-А вот я попала однажды лейкой в нападавшую на кошку собаку. Она была настолько удивлена, когда лейка упала, расколотилась об асфальт и обдала её брызгами,что больше вообще не трогала кошек.

-В каких обстоятельствах ты оказалась напротив нападающей на кошку собаки с лейкой в руках?

-Я приезжала к маме в Синегорск на каникулы,на дачу. Там как раз находился дядя Серёжа, мамин гражданский муж, поэтому я поливала цветы, а он читал мне лекции на тему того, как надо быть хорошей женой.

-И как же? - поинтересовался Раниовир, подкладывая локоть под голову.

-Надо готовить мужу на завтрак овсянку, на обед креветки с брюссельской капустой, а на ужин подавать кефир с печеньем. А ещё стирать, мыть, держать дом в чистоте, себя в форме и желательно всегда оставаться доброй и кроткой.

-Ну ладно, к кефиру с печеньем претензий нет, но что делать, если муж не любит овсянку и креветки? Если его от них сразу начинает мутить?

-Только терпеть. - вздохнула Эвелли.- Потому что, по разумению дяди Серёжи, хорошая жена должна непрерывно поддерживать домашний очаг. То есть у неё ещё и почти всегда в руках дрова. Если он не хочет креветки, она ему хрясь по затылку, и сразу появляется домашний уют, налаживается быт и вообще всё становится хорошо.

-Вот из-за таких страшных индивидуумов, как этот дядя Серёжа, люди и становятся адептами мировоззрения Толика.-патетично сказал Раниовир. - Где главный девиз звучит как - "Хорошее дело браком не назовут". Конечно, кто же хочет давиться овсянкой каждый божий день, когда у тебя над головой помахивают поленом.

-Так это настройки хорошей жены. - усмехнулась Эвелли. - А с плохой можно договориться. Она очагом не занимается, у неё другие дела есть. Потом дядя Серёжа хотел рассказать, каким должен быть хороший муж, но не успел, пришла с работы мама и отправила его варить гречку.

Раниовир посмеялся и спросил:

-А что в итоге с собакой?

-Так вот, я набрала в лейку воды и пошла к дальним пионам, чтобы их полить. Тогда стоял очень сухой июнь, ни единого дождя. И тут из кустов малины на меня вылетела трёхцветная кошка, а за ней соседская помесь хаски. Очень невоспитанный пёс, его завели чтобы охранять участок, а потом и вовсе выкинули. С тех пор он пытался гонять кур, кошек и всех, кого только не встречал. Поэтому, чтобы он не съел черепаховую кошку, я кинула в него лейкой. Как ни странно, это выключило в собаке зооагрессию. Мы его потом пристроили бегать в упряжке у знакомых. А кошку себе забрали, она сейчас подросла и отъелась, наших котов гоняет с дивана, видимо считает, что это её личное имущество.

-Мамины кошки тоже так считали. Могли любой собаке по голове настучать, если она занимал лежанки или диваны. - Раниовир набрал в ладонь горсть песка и пропустил сквозь пальцы. - Эвелин, мне в голову сейчас пришла гениальная мысль. Но ты скажешь, наверное, что я махровый эгоист и потрясающе наглый субъект, так что даже озвучивать не буду.

-Сказал А, говори и Б.

-Ладно. Поехали после лагеря, там как раз две недели останется, в гости к моей семье. Мама будет обсуждать с тобой выращивание пионов, сестры показывать фотоальбомы,которых у нас бесконечное количество, отец в целом человек весёлый...

-Что скажем, что знакомой с работы негде жить?

-Почему? - удивился Раниовир - Скажу правду, что моя девушка хочет с ними познакомиться.(Ничего себе разговорчики! - про себя восхитилась Эвелли) Сестры сразу тебе всяких глупых историй из детства про меня нарассказывают, с них станется. И все сделают вид, что я уезжал учиться за границу, или что-то вроде того, и никакой ссоры не было вовсе. Поехали, а?

-Поехали,конечно. А им котик не нужен случайно? А то у нас в приюте живет, шерсть апельсинового цвета, красавец такой! Персик зовут. Каждый раз сердце сжимается, когда вижу, как он в клетке сидит. А что делать, если места в приюте мало.

-Котик им не нужен, котик нужен нам. - сказал Раниовир, садясь. - Пора бы собираться обратно, а то Толик меня прибьет, если у него сорвётся рыбалка из-за нашего отсутствия.

-Пора. - согласилась Эвелли. - Только Константин еле Пушкина терпит, он будет против ещё одного кота в общежитии.

-Мнение Константина меня интересует мало. Я бы сказал, совсем не интересует. - Раниовира нацепил на нос очки и пытался понять, как засунуть ногу в запутавшуюся штанину защитного цвета брюк. - Если слегка прибраться в квартире, где я пытался расшифровать формулу лекарства, то она станет вполне пригодным жилищем для красивых девочек и приютских котов. Там, правда, кран в ванной наоборот сделан, поэтому "H" - холодная, читай транслитом, а "C" это, видимо, согретая. Но и к этому можно привыкнуть...

Эвелли чувствовала себя макетом вулкана, который сделали из соды и вылили внутрь уксуса. Это ощущение было трудно описать словами, особенно для Эвелли, ведь пищать и прыгать от радости она не привыкла. Но в данный момент именно этого и хотелось.

-Закрой глаза.

-И открыть рот? - дурашливо поинтересовался Раниовир, но глаза закрыл, на ощупь защелкнув пряжку ремня.

-Нет, я собираюсь сделать глупость другого плана.

Эвелли встала на лавочку, положила ладони Раниовиру на плечи и коротко поцеловала его улыбающиеся губы. Он открыл глаза, встретившись с Эвелли взглядом и притянул её к себе для ответного поцелуя.

***

Свист резал душный дневной воздух, как нож режет сливочное масло. Неутомимые дети играли в волейбол, с ними прыгали капитаны команд - Слава и Григорий. Толик с Рудиком считались судьями, но так как судить было особо нечего, они развлекались художественным свистом в спортивные свистки. Константин сидел на трибунах, по левую руку от него Настя читала какую-то книгу, а по правую Эвелли обмахивалась сделанным из газеты веером. Остальные места на трибунах занимали несчастные дети математического отряда, угодившие в руки Галины Львовны. Вместо игры в волейбол им пришлось сидеть на так называемом "пленэре" и рисовать более удачливых товарищей,играющих в мяч.

-Чтоб тебя приподняло да шлепнуло, Данил! - ругалась гортанным голосом Галина Львовна. - Нельзя добавлять фиолетовую краску в дневной пейзаж, фиолетовый это исключительно вечерний цвет!

-Почему? - сумрачно спросил Даня.

-Потому что я так сказала! Дарина, что у тебя с небом! Это же вырви глаз, а не небо! Просто вырви глаз!

Дарина Петушина безразлично поглядела на преподавательницу и продолжила рисовать. Её подруга Рита Белоногова подождала, когда Галина Львовна отойдёт подальше, и сказала громким шепотом:

-Действительно, просто вырви глаз. Вырви глаз и никаких проблем!

В рядах рисующих прыснули. Константин тоже слегка усмехнулся, у него было хорошее настроение, как и всегда после рыбалки. Он не столько интересовался самой рыбой, сколько просто любил посидеть на природе, слушая пение птиц и кваканье кирпичного цвета лягушек, коих у озера было несметное множество.

-Константин Александрович, можно мне присоединиться к играющим? Я подмел трибуны. - Рома Струнских страдальчески смотрел на волейболистов, сжимая в руке веник.

-Не знаю, спроси у Рудольфа Эдгардовича. - с чистым сердцем открестился Константин.

Ромка вздохнул и пошёл дальше разметать по трибунам жёлтую пыльцу, невесть откуда появившуюся и рассыпавшуюся по всей территории лагеря. За что Ромку наказали приборкой лагеря Константин не знал и не интересовался. Пусть сами разбираются. Скоро дети выдохлись прыгать на палящем солнце и игра закончилась. Художники собирали кисточки и краски, они ещё свое не отработали, поэтому Галина Львовна трубила:

-Все заходим в класс и садимся ближе к окну! К окну, слышите меня?

Дети давились смешками и подтверждали, что слышат. Взбежал по лестнице трибун Толик, крутя на пальце шнурок со свистком. Ему навстречу встала Настя, захлопнув книгу.

-Анатолий, вы сейчас заняты?

-Да нет, вроде. - сказал Толик, смотря на неё, как загипнотизированный кролик на удава.

-Вы можете помочь мне подготовить видеотеку опер по литературным произведениям для просмотра с детьми?

-Конечно! - воссиял Толик. - Я, правда, не очень смыслю в операх, но готов разбираться. Под твоим руководством.

Настя снисходительно улыбнулась:

-Ничего страшного, от вас требуется переставить коробки с дисками из кладовки в актовый зал.

-А, ну это я тем более всегда готов!

Константин проследил за этой сценой с интересом. Неужели Настя всё-таки покорилась очарованию Толика? Да быть того не может! А хотя...

-Сегодня вечером выбираем состав идущих в поход? - спросила Эвелли, складывая свой газетный веер в многослойный квадратик.

-Да, после отбоя. - подтвердил Константин.

-Хорошо. Я предлагаю свою кандидатуру в добровольцы, то есть в инструктора. И Раниовир тоже.

-Молодцы. - похвалил Константин. - Идите.

Он сам точно не собирался идти в поход. Ещё чего не хватало! Будто в студенческие годы не нагулялся по лесам, собирая на себя клещей и пауков. И ведь не отвертеться было, обязательное мероприятие, весь педагогический институт страдал, но шёл. А теперь пусть отдуваются другие, а он, пожалуй, лучше ещё раз съездит на рыбалку.

Глава 21

-До великого, до дела

Только путь мне укажи.

Так и сила подоспела,

Крепость тела и души!

-Совсем ку-ку? - поинтересовался Раниовир, отрываясь от чтения найденной в тумбочке книжки. На сотой странице которой юноша-воин всё ещё не понимал намёков влюбленной в него принцессы. Фантастический тугодум.

Толик закрыл дверь, прошёл до своей кровати и упал лицом в подушку.

-Если бы ты шесть часов подряд слушал оперные вопли, тоже был бы "ку-ку". А представляешь, она каждые выходные покупает билеты на эти оперы. Обожает их. Все новогодние праздники провела в какой-то там филармонии. Что вообще такое филармония? Музыкальный театр?

-Почти. Учреждение, которое популяризирует и развивает музыкальное искусство. Но, я так понимаю, что любовь одномоментно прошла, помидоры завяли?

-Ну почему прошла... - Толик перевернулся на спину, заложив руки за голову. - Просто я понял, что муза должна оставаться музой. Лёгкой, воздушной, прекрасной. И недоступной.

-Логично. Если она начнёт охаживать тебя полотенцем за криво прибитую полку или просроченную квартплату, воздушность слегка развеется.

-Да причём здесь квартплата? - поморщился Толик. - У тебя на уме один быт, где широта и лиричность души?

-Я инженер генетик, а не поэт. Музы и лирика не моя специальность. Что, кстати, с походом, собранию быть?

-Нет, Костик передумал, надобность отпала. Славка с Григорием сказали, что тоже хотят идти, поэтому будете вчетвером. Детей завтра в актовом зале опросим, кто хочет идти, а кто в лагере останется.

-А ты не пойдешь с нами?

-Я работал инструктором туристической группы, после этого не могу ходить в походы для души, автоматически пересчитываю километры в зарплату.Профдеформация, что поделать.

-Ясно. Насчёт палаток Константин Филиппа не спрашивал ещё?

-Спрашивал. Говорит, что всем хватит. Но, зная Филиппа, может оказаться, что этим палаткам лет по сорок и сшиты они из старых джинс. У него по всем фронтам экономия,переходящая рамки разумного.

-Ну что же, поглядим. Может всё-таки из новых.

***

Ровно половина детей изъявила желание идти в поход. Палатки оказались хоть и не новыми, но вполне сносными. Для пайка была выдана гречка, которую рассовали по рюкзакам. Разобранные палатки тоже распределили поровну. Утром после зарядки Григорий читал правила безопасности в походе.

-Ягоды, грибы, растения и прочее не есть. Дальше чем на метр от общей колонны не отходить. Указания инструкторов выполнять беспрекословно. Все идут строго по парам.

Раниовир слушал рассеянно, раскачиваясь с пятки на носок. Завтра они выйдут в поход в шесть утра, будет не до инструктажей. Прогноз погоды обещал тридцатиградусную жару и нулевые осадки, что очень радовало. Под дождь их не отпустил бы Филипп. Хотя, с тех пор, как Серафима со Степанидой по какой-то причине поссорились, и вторая переехала жить в комнату к любимому муженьку, тот присмирел и старался уезжать почаще в город по неотложные делам лагеря, которых сразу стало очень много. Григорий закончил читать инструктаж и дети ленивой толпой потекли в столовую. От толпы отделился Ромка Струнских и подошёл к Раниовиру.

-Рудольф Эдгардович, можно с вами поговорить?

-Отчего нельзя, говори.

Ромка отчаянно боролся с собственной гордостью, разве что зубами не скрипел. Ещё с полминуты помявшись, сказал, не поднимая взгляда от собственных кроссовок:

-Извините за скандал со стенгазетой и свиньёй, больше такое не повторится. Отпустите меня в поход, пожалуйста. Все равно невымытые поверхности в лагере закончились уже.

-Ты хоть понял, за что наказан был, горе-журналист? - усмехнулся Раниовир.

-За несоответствие цензуре и взглядам политических руководителей. -мрачно сказал Ромка, не поднимая глаз.

-А вот не угадал. Ещё варианты будут?

Ответом было смущённое сопение.

-За нежелание отвечать за свои поступки, Ромка. - вздохнул Раниовир. - Почему карикатуры рисуешь ты, вешаешь на общее обозрение заведомо скандальную газету ты, а спрашивают за всё это с меня?

-Я был на рисовании, Галина не отпускает выходить, сами знаете.

-Но почему-то твои друзья-товарищи сумели отпроситься, чтобы поглядеть на скандал. А ты не хотел лезть в огонь конфликта, всё свесил на мои плечи, я добрый, я стерплю. Такой план был?

-Да не было никакого плана. - сумрачно ответил Ромка, ковыряя носком кроссовка песок спортивной площадки. - Но я понял ваши претензии и обещаю больше так не делать.

-Понял он мои претензии. - фыркнул Раниовир, отвесив Ромке шуточный щелбан. - Гуляй, Вася, так уж и быть. А про грязные поверхности ты сочиняешь, вон окна немытые, скамейки тоже какие-то оплеванные.

-Вот пусть тот, кто плевал, и отмывает. А я побежал собираться в поход.

-В столовую сначала, а то опять порции останутся лишние. - сказал в спину резко повеселевшему Ромке Раниовир. Но тот уже скрылся в дверях лагеря.

Смена перевалила за половину, потихоньку входил в свои права август. Кое-где на деревьях начинали желтеть листья, но, возможно, всему виной была установившаяся жара. Вдалеке, на поле, хорошо просматриваемом со спортивной площадки, цвели подсолнухи. Их жёлтые головы с чёрными мордами отчаянно тянулись к солнцу, оправдывая свое название. Раниовир ещё немного посмотрел вдаль и пошёл в лагерь. Предстояло за сегодняшний день проверить всё, что нужно взять с собой в поход, чтобы ничего не забыть. Ну, или хотя бы не забыть самое важное, вроде спичек. Ведь какой поход без костра? С этими мыслями Раниовир прошагал по коридорам до столовой. Там как раз разворачивалось представления под названием "Семейное счастье".

-Филя, в жареной курице холестерин, покушай лучше салатик!

Филипп готов был провалиться сквозь землю, желательно вместе с курицей, чтобы там никто не мешал ему есть. Но такие мечты были напрасны, Степанида достала бы его и оттуда.

-Компотик, держи компотик, есть всухомятку вредно для желудка!

-Ну, Стеша, давай поговорим об этом позже... - пытался сохранить остатки достоинства Филипп, но получалось откровенно плохо. Степанида наседала на него с кучей полезных советов, абсолютно игнорируя еле сдерживающих смех детей и вожатых.

-В жареной курице холестерин! - шёпотом передразнивала Степаниду Эвелли, грозя пальцем рядом сидящему Толику.

-А ты пей компотик, смотри какой чудесный, из абрикосов и волос поварихи! - не оставался в долгу тот.

Константин, Славка, Настя и Зоя старательно прятали улыбки и только Григорий оставался абсолютно безразличным к происходящему.

-Какие вы нехорошие люди, получаете удовольствие от наблюдения за страданиями ближнего своего. -дурашливо поцокал языком Раниовир и сел за стол.

-А ты будто не получаешь. - весело фыркнул Толик. - Смотри какая красота, Степанида перестала мучать детей, а то они уже бегают от её попыток их насильно кормить. А Филипп сам виноват, нечего было приходить на общий завтрак. Обычно он специально заглядывает позже, повара за прибавку к зарплате готовы сколько угодно холестериновой курицы ему отсыпать.

-А нам как всегда рожки да ножки. - вставила Зоя. - Зато порошкового пюре сколько хочешь.

Филиппу наконец повезло, ему кто-то позвонил и вызвал в город. Ну, по крайней мере, так он сказал Степаниде. Она не отчаялась, оглядела зал столовой и бодрым шагом направилась к столу для вожатых.

-Представляете, срочно требуют провести осмотр в лагере на предмет педикулеза. А ведь это надо везти из города специалиста! - посетовала она, плюхаясь на лавочку. Лавочка жалобно скрипнула и слегка прогнулась. - Хотя был один случай, мальчик из приличной семьи, а привёз в лагерь вшей. Подцепил в бассейне, можете себе представить! Какой был скандал, какой скандал!

-А толку скандалить?- пожал плечами Толик. - Мальчик же, не девчонка. Побрить налысо и дело с концом.

-Так вопрос не в этом! Я ведь о чем говорю, что из приличной семьи мальчик, с хорошим достатком.

-Вряд-ли вшам есть разница, кого кусать. - усмехнулась Эвелли. - Им ни доход не интересен, ни статус семьи. Они хотят есть, остальное им фиолетово. К слову, Степанида Николаевна, вы не могли бы мне выдать аптечку для завтрашнего похода?

-Конечно конечно! - закудахтала Степанида. - Прямо сейчас и пойдёмте.

***

-М-да, в случае чего это нам очень поможет. - скептически сказала Эвелли, рассматривая содержимое аптечки, состоящие из ртутного градусника, баночки перекиси водорода и початой упаковки ваты.

-В умелых руках таким набором можно и приличное кровотечение остановить. - Раниовир отряхивал от пыли казан, предназначавшийся для походной жизни. - А у тебя руки очень даже ничего.

-Сплюнь. -суеверно вздохнул Константин, наблюдающий за сборами из деревянного шезлонга, непонятно зачем установленного рядом с кладовкой.- Хотя без приключений вы не сможете, чувствует моё сердце. Постарайтесь не убиться, пожалуйста.

-Постараемся. - уверила его Эвелли, засовывая аптечку в свой рюкзак.

Кладовка больше напоминала старый сарай, который для устойчивости был подперт деревянными ящиками от каких-то овощей и огромной тракторной шиной. Внутри, в картонных коробках, валялись строительные инструменты, старая поломанная мебель и куча всяких безделушек, которым место было на помойке, но в лагере их зачем-то хранили. Эвелли вытянула из хлама шляпу с широкими полями и отряхнула её от пыли. Поправила сетку и надела на голову, шляпа оказалась чем-то вроде головного убора пасечника. В детстве Славка ездил с экскурсией на пчелиную ферму, там им выдавали похожие шляпы-маски.

-Гюльчатай, открой личико, э! - шутливо сказал Толик, глядя на Эвелли. Она только фыркнула в ответ.

Раниовир нашёл в недрах кладовки второй котелок поменьше. Его решили взять для того, чтобы кипятить воду для чая. Также отыскались колышки для палаток из стеклопластика, охотничьи негаснущие спички, спальные мешки и пачка гвоздей. Её сложил в свой рюкзак Гриша, так и не ответив на вопрос, где он в походе собирается применять гвозди. Славка сидел на шине от трактора, подставляя лицо вечерним солнечным лучам. Когда он опустил глаза, в траве что-то коротко блеснуло. Спрыгнув с шины, Славка нагнулся и выхватил из под зарослей крапивы маленький мутный камушек. Круглый, как будто отшлифованный морем, он отливал розовым и зелёным, будто внутри у него была белесая дымка, то и дело прошиваемая разноцветными всполохами. "Камень, состоящий из тумана" - почему-то подумалось Славке.

-Ты чего там нашёл? - это подошёл Раниовир, чтобы повесить на колесо проветриться полог для большой палатки.

Славка показал камушек, поглотивший в себя красные отблески заката и теперь сиявший изнутри тёплым оранжевым светом.

-На лунный похож. - сказал Раниовир. - Забери с собой, будет у тебя память о наших здесь приключениях.

Будет память. Как-то не по себе Славке стало от этих слов. Будто бы что-то прокралось в тихий летний вечер, что-то, способное сделать так, чтобы от привычного и любимого остались только воспоминания, нечеткие, которые стараешься сохранить, но они все равно неизбежно ускользает, выцветают, теряют точность звуков и запахов. По позвоночнику пробежал холодок, абсолютно неуместный в душной августовской жаре. Славка вздрогнул и убрал камешек в карман на футболке-поло. Чтобы отвлечься от внезапно накатившей тоски, он снова перевёл взгляд на друзей, разбирающих завалы кладовки. Эвелли, все ещё в шляпе пасечника, тащила за собой кусок баннера, он то и дело выскальзывал у неё из рук. Эвелли шипела, но продолжала тащить. Толик шёл к ней лицом, то есть спиной вперёд, и, дергая пальцем за сетку шляпы, ехидно приговаривал с акцентом продавца фруктов с рынка:

-Ну открой личико, ну сложно что-ли, э? Не уважаешь меня, да?

Эвелли остановилась, отпустила скользкий баннера и, сняв шляпу, напялила её на голову Толику по самые глаза. Окинула его оценивающим взглядом:

-Вот теперь красавчик.

Толик благосклонно захохотал, Славка тоже улыбнулся. Ощущение подступающей беды растворилось в теплом вечернем воздухе также быстро, как и возникло.

***

В шесть утра решились последние организационные вопросы и Славка занял свое место в строю. Шёл он впереди, рядом с Гришей, а замыкали строй Эвелли с Раниовиром. Идти до стоянки было двадцать пять километров, лучшим по ориентированию на местности оказался Гриша, поэтому он и задавал маршрут. Быстро минуя посёлок и парк, они вышли на протоптанную дорожку среди березового леса. Идти было легко и приятно, утренняя прохлада бодрила, только ноги в сандалях промокли в росе. Дети о чем-то болтали и смеялись, кто-то пел песни. Кирилл Емочеев, несмотря на нелегкий рюкзак, захватил с собой гитару. Он и его друзья собирались петь у костра. Славка шагал молча, рассматривая ландшафт лесов Черемышской области. На ветке какого-то кустарника сидело несколько сорок, наверняка семейство. Чем ближе подходили шумные дети, тем сильнее нахохливалась самая крупная сорока. Отец семейства, наверное. Как, интересно, называется самец сороки? Сорок? Славка улыбнулся собственным мыслям и сорочьему папаше. "Не бойся, мы вас не обидим" - подумал Славка. Птица будто бы услышала его мысли и перестала нахохливаться, вытянула шею, с интересом глядя на чужаков. Где-то далеко стучал дятел, выискивая себе пропитание в кряжистых липах, которые стали встречаться всё чаще. Солнце набирало силу, с гулким жужжанием полетели мимо слепни и оводы, а также пушистые деловитые шмели и трудяги пчелы.

-Григорий Денисович, а когда у нас привал? - спросила Света, у которой кепка была надета на неизменный фиолетовый парик.

-Через четыре километра.

-А это долго? А то так жарко, мы уже устали идти.

-Сорок минут.

Света была права, свежесть сменялась жаром, усиливающимся из-за влажности. Славка поводил лопатками, потому что футболка начинала противно липнуть к спине. Гриша не выказывал усталости, шёл как заведенный,в камуфляжном костюме и берцах. Даже кепки не надел, не боялся солнечного удара. Тёмные, почти чёрные волосы у него ни капли не выгорели за время, проведённое в лагере. Вот Славкины вихры из пшеничных сделались совсем светлыми, молочными. И отрасли, отчего сейчас щекотали шею.

На жаре дети быстро растеряли задор и стали чаще спрашивать, долго ли ещё идти. Гриша ограничивался односложными ответами, называя только километраж. Скоро они вышли на круглую опушку, посередине которой кругом были сложены камни. Костровище, как понял Славка.

-Привал. - скомандовал Гриша.

Разморенные жарой дети расселись вокруг костровища на мягкую траву. Вожатые сели отдыхать на краю опушки, Славка примостился на поваленном стволе дерева, между Эвелли и Раниовиром. Гриша сел на траву, задрав голову вверх и рассматривая небо. Он не щурился на солнце, видимо, механические глаза не обладали чувствительностью живых. Славка давно хотел узнать, что же случилось с Гришей и кем он работал до школы номер шесть, но боялся этими вопросами его обидеть или расстроить. Захочет, сам расскажет. К поваленному дереву подошёл Женя, слегка прихрамывая на левую ногу:

-Эвелина Марковна, у вас нет пластыря случайно? А то надевать сланцы без носков было плохой идеей.

-Есть. - Эвелли выудила из глубин рюкзака помятую коробочку с цветастыми пластырями. - Возьми несколько, вдруг не только тебе нужно.

-Спасибо! - обрадовался Женька, сжимая в кулаке пластыри.

-Сланцы, носки, сланцы, носки. Напялил сланцы - не забудь про носки! - пропел Раниовир.

-Там как-то чуть по-другому было. - сказала Эвелли и пояснила. -Земляки мои выступают. "Синегорские манты" команда КВН называется.

-Прикольные они. - согласился Раниовир. - Мы раньше с отцом по выходным смотрели, смеялись. Мама говорила, что нас надо в такое же шоу отдать, чтобы шуточки наши хоть какую-то пользу приносили. О, идея! Давайте в школе сделаем КВН кружок. Вон Кирюха и компания точно запишутся.

-Хорошая мысль! Константин хотел шахматный кружок, а ты ещё свой предложи.

-Предложу, будем развивать в детях здоровое чувство юмора. В жизни пригодится.

***

Через тридцать минут привал кончился и Славка снова зашагал плечом к плечу с Гришей. Теперь солнце палило совсем нещадно. Чтобы не сгореть, Славка надел ярко-голубую пляжную рубашку, подарок тёти Маруси, который она привезла из своей поездки в Грецию. Под конец пути дети изнывали от жары.

-Вон видишь куст, - обречённо говорил Гога Фильке Хрюкину,- я сейчас под него лягу и откину копыта.

-Мы все мокрые, как мыши, когда уже дойдём? - жаловались за спиной.

-Два километра.- отчеканил Гриша голосом навигатора . Спрашивали его примерно каждые десять минут, он честно уменьшал расстояние на километр.

Скоро они наконец дошли до знака с кемпинговой палаткой. Костровище было точной копией прошлого, видимо, их делали типовыми. Гриша, не отдыхая, сразу приступил к установке палаток. Дети расселись на лавочки, сделанные вокруг костровища. Поляна для кемпинга была окружена густыми деревьями, поэтому находилась в спасительной тени. Славка, Эвелли и Раниовир сидели под многовековым раскидистым деревом непонятной породы, с морщинистой корой и гигантскими ветками.

-Надо вести детей купаться, тут речка должна быть. - заметил Раниовир. - Как раз охлодятся после такой жари... Ааа, вот же черт!

Раниовир вскочил стремительно, показалось, что он из сидячего положения сразу телепортировался в стоячее. Он показывал пальцем на очень жирную осу, примостившуюся на корне дерева, торчащем из земли.

-Шершень. - воинственно прищурив глаза, сказала Эвелли. - Встаём медленно, Слав, чтобы он не начал нас в чем-то подозревать.

Они встали, в шершне, кажется, подозрений не вызвав. Он продолжил как ни в чем не бывало сидеть на толстой коре.

-Надо его репеллентом брызнуть, чтобы сдох и не укусил никого. - Эвелли взяла свой рюкзак и начала там что-то искать. Видимо, репеллент.

-Эвелин, - Раниовир смотрел на шершня как на врага народа, - а если мы его брызнем, а он не сдохнет, а разозлится и кинется мстить?

-Такое возможно. - задумчиво сказала Эвелли,переставая рыться в рюкзаке. - Значит надо его чем-то прибить. Кто смелый?

-Как-то в Академии мой друг предложил пари, смысл которого заключался в том, чтобы я такую штуку взял голыми руками и подержал. Я думал, что если и цапнет, то будет как осиный укус или пчелиный. В жизни так сильно не ошибался. Так что я теперь побаиваюсь этих монстров. Слегка. До предобморочных состояний.

-Вот бы сюда того твоего друга, мы бы его вместо мухобойки использовали.

-Да он в целом честно мне проигранные деньги отдал за этот спор. Но прибивать шершня я не полезу, боюсь, что это может плохо кончиться.

-Может не будем его трогать?- предложил Славка. - Сам улетит.

-А если он кого укусит всё-таки, что делать будем? Тебя когда-нибудь кусали шершни?

-Нет.

-Вот поэтому ты к ним так добр.

Шершень тем временем загудел и перелетел на ствол дерева. Раниовир отодвинулся ещё на пару шагов. Эвелли достала из рюкзака кухонную прихватку и оценивающе глядела то на неё, то на шершня.

-Как думаете, прокусит?

-Может, мне кажется. - Раниовир опасливо притянул Эвелли к себе поближе. - Давай лучше казаном его. Там площадь поверхности больше.

Славка тоже отошёл, на всякий случай. Шершень поводил брюшком, будто бы готовясь кого-то всё-таки укусить. Но тут его накрыла широкая ладонь, только хрустнул хитиновый покров. Гриша окинул друзей вопросительным взглядом и кивнул на установленные палатки.

-Всё готово.

-Хорошо, сейчас пойдём выгуливать детей к речке. - ответил Раниовир и добавил чуть тише, когда Гриша отошёл подальше. - Легко выпендриваться, когда у тебя в руках нет нервных окончаний.

-Есть. - сказал Гриша, хотя с такого расстояния расслышать предыдущее высказывание было невозможно.

Раниовир смутился и пошёл разведывать путь к реке. Эвелли осталась варить гречневую кашу в казане. Славка чуть задержался, рассматривая небосвод. Вдалеке висели свинцовые грозовое тучи, уже были слышны раскаты грома. С купанием нужно было поторопиться.

***

Гроза дошла до палаточного лагеря только через пол часа. Дети успели вдоволь набразгаться у берега под пристальным Гришиным приглядом. К ветке нависающего над речным потоком дерева была примотана тарзанка, сейчас она покачивалась на прерывистом предгрозовом ветерке. Наверное, развлекались прыжками в воду с высоты какие-то туристы, любители дешёвого экстрима. Речка в глубине кишела белыми барашками пены, на дне наверняка были камни. Там не то, что нырять, даже сплавляться на лодке было опасно. Ветер подул сильнее, качая верхушки ёлок на скалах другого берега.

-Собираемся в лагерь. До окончания грозы из палаток не выходить. - отдал приказ Гриша.

Дети давно уяснили, что спорить с ним бесполезно, поэтому подхватили полотенца и наперегонки рванули по склону вверх, к палаткам. Сверкнула первая, пока ещё нерешительная молния.

-Я чуть позже догоню! - крикнул Грише Славка, поймав за хвост внезапную мысль.

***

Дерево будто бы специально выросло таким, чтобы по нему удобно было лазить. К толстому уступчатому стволу прилегал тонкий, они срослись кора к коре. Ветер раздувал Славкины волосы, чёлка иногда завешивала глаза. Лезть было легко и скоро он оказался рядом с веткой, на которой трепыхался канат с деревянной перекладиной. Поймав в ладонь шершавую верёвку, Славка подтянул к себе перекладину и наступил на неё подошвой. Сандалии он специально оставил на песке внизу, босиком, как ему казалось,было меньше шансов соскользнуть. Первая часть полёта превратилась в падение, пришлось пролететь на метр вниз, верёвка была длинной, перекладина почти касалась воды. Вцепившись пальцами в канат, Славка качнулся. Ему помог попутный порыв ветра. Скоро он напомнил сам себе маятник старинных часов. Голубой матросский воротник рубашки хлопал по плечам и шее, в руках пружинила, как живая, верёвка. Сверкнуло совсем рядом, на другом берегу реки. Дождь всё не шёл, только раскатывались басовитые громовые отзвуки. Славка повернул голову, посмотрел на стремительно отдаляющийся берег. Как лучше будет спускаться, ждать прекращения качки или попытаться спрыгнуть на прибрежный песок? Страха не было и скоро этот вопрос забылся, потому что налилась малиновым туча, нависшая над рекой. Тонким белым угрем скользнула вниз молния. Весь мир замер и стал электрически-голубым. Канат выгнулся дугой, когда Славка наклонился и протянул руку к сверкающей черточке. Всё тело моментально покрылось мурашками, сердце в груди зашлось в восторженном стуке. Так ощущается озарение. Радость. Истинное чистое счастье! Больше всего на свете Славке хотелось ещё раз почувствовать это, пусть молния погасла, будет другая, будет! Сколько ещё будет молний! Белых, голубых, розовых - Славка хотел дотянуться до каждой, вобрать в себя их силу, самому стать неумолимо прекрасным электрическим разрядом.

Ворот рубашки остро врезался в шею, от удара о мокрый песок на глазах выступили слезы. С неба хлынул ливень.

-Ты придурок или как?! Я чего, акробат что-ли, в прыжке ловить тебя, а?!

Раниовир был очень испуганный и очень злой. Энергии этого страха хватило бы ещё на одну небольшую молнию. Славка приподнялся на локте и сел. Казалось, что песчинки въелись под кожу на щеке и ладонях и теперь горели огнём изнутри.

-Иди в лагерь, хатифнатт несчастный. - уже спокойнее сказал Раниовир. Голос его заглушал стук капель о воду. - С вами, идиотами, хоть с корнем пустырник жри, честное слово...

Славка перевёл взгляд на Гришу, который все это время стоял рядом молча. Снова сверкнуло, залитое голубоватыми отсветами лицо прочертила улыбка. Гриша показал Славке поднятый кверху большой палец.

Глава 22

Славке не спалось. Что-то было не так с этой жаркой, удушливой ночью. Он ерзал в спальном мешке,переворачиваясь с бока на бок, но сон не приходил. Яркий лунный свет пробивался сквозь полог потертой палатки. Где-то в кустах одиноко стрекотал кузнечик. Ещё немного поворочавшись, Слава вылез из спального мешка и сел. Нашарил в темноте штаны с футболкой, на ощупь их натянул. На другом конце палатки одетым и используя спальник вместо матраса спал Раниовир. Слава встал и на цыпочках подошёл к выходу из палатки. Высунул нос за пределы полога. На улице дело обстояло ничем не лучше. Ни единого ветерка, только мелкая противная мошка караулит зазевавшихся туристов, забывших застегнуть антимоскитную сетку на двери. Слава опустил полог, закрывая дверь. Уснуть он сможет вряд-ли, а идти одному ходить по лесу было боязно. Раниовир дернулся во сне, хмуря брови. Немного поразмыслив, Славка решил, что ему наверняка снится что-то плохое. А это значит, что против внеурочного пробуждения он не будет.

-Раниовир, - позвал Слава, - просыпайся.

Тот что-то неразборчиво промычал, ещё сильнее хмурясь.

-Вставай, что там тебе такое снится?

-А-атстань. - не открывая глаз проворчал Раниовир. - Не нужны мне твои занавески...

Славке вдруг стало смешно, потому что Раниовир явно разговаривал толком не просыпаясь. Но делал это очень уверенно, почти также уверенно, как сам Славка гулял в приступах лунатизма.

-Какие занавески? - со смешком спросил Славка, потряхивая друга за плечо.

-А? Что?- наконец проснулся Раниовир и сел на спальнике. - О чем ты?

-Это у тебя надо спросить. Ты во сне говорил, что тебе не нужны какие-то занавески.

-А, точно, вспомнил! Мне снилась сестра, она откуда-то достала ярко малиновые занавески и собиралась повесить их в моей комнате. И мы с ней на этом фоне поссорились. А ты чего хотел-то, Славка?

-Прогуляться. А то духота такая. А одному мне идти страшно.

-Похвальная смелость признать свой страх. Ну пойдём, я все равно уже не хочу спать, а то вдруг там опять будет Янка с её занавесками.

На улице было немногим лучше, чем в палатке. Слегка спасал ситуацию ветерок, легко покачивающий тонкие веточки деревьев.

-Куда пойдём? - шёпотом спросил Славка,хотя разбудить он никого не мог, палатки вожатых находились в отдалении от детских. Чтобы не оставлять детей одних, у погасшего костра подрабатывал неусыпным оком Гриша.

-Давай-ка захватим с собой Эвелли. - предложил Раниовир. - Вместе веселее.

Палатка Эвелли была одноместной и стояла чуть поодаль, в зарослях лопуха. Промочив ноги и нацепляв на себя репьев, они добрались до входного полога. Слава уже хотел дёрнуть за веревочку со звонком, но Раниовир его остановил.

-Погоди, - шёпотом сказал он, - сейчас поинтереснее сделаем.

Славка послушно убрал руку от шнурка. Раниовир тем временем слегка поворошил край палатки носком кроссовка.

-Хрю хрю, - сказал он, пародируя лесного кабана, - хрю хрю хрю.

Слава прыснул в кулак. Раниовир предостерегающе приложил палец к губам. Понадобилось ещё немного похрюкать, чтобы в палатке началось шебуршание.

-Сейчас я кому-то в хрюкающие рыло как... - послышался заспанный и возмущенный голос Эвелли.

Сама она скоро высунулась из палатки, сжимая в одной руке фонарь, а в другой половник. Им она, видимо, собиралась биться с кабаном.

-А, это вы. И кто у нас такой талантливый пародист? - мрачно спросила Эвелли, с прищуром рассматривая пришедших.- Хотя, что я спрашиваю, будто не ясно кто.

Раниовир уже успел отойти от палатки подальше и изображал святую невинность.

-Что за гнусные намёки? -с притворным возмущением сказал он. - Мы, считай, тебя от дикой свиньи спасли. Знаешь, какая она была большая?

-Ну-ну. Что вам не спится-то, охотники на кабанов?

-Душно. - ответил Славка. - Не хочешь с нами прогуляться?

-Не хочу. Но раз вы меня разбудили, то теперь терпите мои возмущения. - фыркнула Эвелли и выбралась из палатки. - Чем займёмся?

-А давайте рассказывать страшные истории. Есть у меня несколько в запасе. - внес предложение Раниовир.-Но говорю сразу, потом вы будете спать со светом минимум месяц.

-Ещё проверим, кто тут будет спать со светом. - хищно улыбнулась Эвелли. - Чур потом не жаловаться, что я не предупреждала.

***

-В чёр-рном чёр-рном лесу, - загробным голосом вещал Раниовир, намеренно растягивая звук "р", - на чёр-рной чёр-рной поляне, в чёр-рной чёр-рной палатке живёт девушка. Совсем совсем одна. И вот однажды чёр-рной чёр-рной ночью, в чёр-рную чёр-рную палатку вломился...

-Рыжий рыжий рептилоид. - закончила за него Эвелли. - И сожрал девушку. Целиком.

-Ну почему сразу сожрал, - хихикнул Раниовир, - так, пожевал немножко.

Они сидели на широком поваленном стволе дерева. Славка не знал ни одной страшной истории, кроме старинной детской сказочки про капающий кран,поэтому в основном слушал Раниовира, на все лады старающегося напугать Эвелли байками разной степени бородатости. Но действия это не возымело, она только загадочно улыбалась сквозь хрупкую летнюю темноту. Где-то далеко тинькала какая-то ночная птичка, ей отвечали такие же звонкоголосые сородичи. В кустах позади трещали и цокали откормленные августовские сверчки.

-Мальчики, вы же не боитесь пауков? - внезапно поинтересовалась Эвелли.

-А что? - напрягся Раниовир, прерываясь посередине очередной страшилки.

-Да так, над нами висит большая паутина. Даже несколько. Славка задевает паутину плечом, а ты головой. Вон один паук уже упал тебе за шиворот.

Брови у Раниовира мгновенно взлетели вверх и лицо сделалось страшное.

-Скажи, что ты шутишь, иначе я сейчас буду очень громко и непедагогично орать.

-Зачем орать? - удивилась Эвелли. - Небольшой такой паучок, он явно не ядовитый. Ну походит по тебе немного, максимум укусит.

-Аааыуы! - издал нечленораздельный придушенный вопль Раниовир и, скинув с плеч ветровку, начал остервенело расстегивать пуговицы рубашки с коротким рукавом. Пуговицы не поддавались, туго засев в петельках.

Славка смотрел на друга с сочувствием. Сам он пауков не боялся, с детства спасая от мизгириков, проживающих в квартире, маму и сестру Злату. Эвелли с большим интересом понаблюдала за тем, как Раниовир в истерической манере пытается справиться с пуговицами и в итоге сжалилась, сказав:

-Ну всё, хватит портить вещи. Я пошутила, не было никакого паука. Согласись, сработало куда лучше любой страшилки.

Раниовир перестал мучить пуговицы и, осуждающе поджав губы, пересел на край бревна. Теперь Славка сидел между ними, став переговорным пунктом.

-Передай этой жестокой женщине, что я с ней больше не разговариваю.

-Он с тобой больше не разговаривает. - послушно сказал Эвелли Славка.

-Вот это ничего себе! -задорно фыркнула она. - То есть ему выкидывать такие фортели можно, а мне нельзя? Передавай передавай, а то он же со мной не разговаривает.

-Эвелли спрашивает, почему тебе можно так шутить, а ей нет.

-Когда я так шутил?!

Эвелли не стала отвечать на этот крик души, встала и, подойдя к Раниовиру, положила ладони ему на плечи.

-А может щекотки ты тоже боишься? - доверительным шёпотом спросила она. - Давай проверим?

Далее последовала небольшая потасовка. Кубарем скатившись с бревна, Раниовир с Эвелли упоенно валяли друг друга в росистой ночной траве. К их чести, потасовка прошла в гробовом молчании, детей, спящих в палатках на соседней поляне, никто не разбудил.

-Ну что, сдаешься? - елейным голосом спросила Эвелли, восседая на спине Раниовира.

-Сдаюсь, сдаюсь, куда деваться. Я вообще пропащая личность, пауков боюсь, драться не умею.

-Ой уж! - усмехнулась Эвелли, вставая и отряхиваясь. - Но за поддавки спасибо, я люблю выигрывать.

Раниовир тоже отряхнулся от травы и нашарил за стволом дерева ветровку:

-Да я знаю,что любишь. На заводе суровых дамочек из металла отливали не только тебя, но и мою сестру Янку. Вы подружитесь. И будете совместно сживать меня со свету, уже предвкушаю.

Славка поймал себя на мысли, что до этого момента очень слабо представлял ситуацию, в которой влюбленные мужчина и женщина могут вот так беззастенчиво чудить. Когда его брат Владик встретил свою будущую жену Лику, он носил её на руках через лужи, превышавшие в глубине пару сантиметров и всячески от всего оберегал. Лика же, в свою очередь, связала Владику миллион шапок, кофт и прочего тёплого обмундирования, которое брат носил с гордостью. Несмотря на то, что тогда Лика только училась вязать и не все свитера могли похвастаться одинаковой длиной рукавов. О Златином молодом человеке Лёве не стоило и говорить, тот задаривал её цветами и стихами собственного сочинения, а Злата готовила ему фирменные оладушки и прочую невероятную вкуснятину, тщательно записанную ещё в дореволюционную кулинарную книжку их прапрабабушки. Книжка дополнялась новыми рецептами каждого поколения и имела весьма потрепанный вид. Сейчас она перешла в наследство к Злате, которая берегла кулинарное сокровище в ореховом серванте с резными дверцами. Этот сервант собственноручно сделал Лёва, работавший резчиком по дереву. Славка с детства привык к повсеместным проявлениям нежности. Нежности в любви, дружбе и приятельстве. Только выпорхнув из родного гнездышка и устроившись работать в школу номер шесть, он с удивлением понял, что, оказывается, дружба, как и любовь, бывает очень разной. Если взять за пример Раниовира с Эвелли, то до нежности им как до луны пешком, но, тем не менее, они с этим неплохо справляются, променяв фарфоровую влюблённость из книг викторианской эпохи на боевитый задор с элементами здоровой конкуренции. Славка совсем было утонул в классификации людей и их взаимоотношений(с ним это случалось нередко, он не раз задумывался записывать свои мысли, но все как-то не доходили руки), но тут в в лесу резко раздался визгливый тявкающий звук.

-Лисы что-ли? - спросил Раниовир.

-Лебеди. - сказала Эвелли. - Либо у них брачный период, либо драка. Так как для выведения птенцов уже поздно, то, скорее всего, что-то между собой не поделили несколько самцов. Пойдём смотреть?

-Естественно. Не каждый в этой жизни может похвастаться тем, что видел драку лебедей.

-А я, пожалуй, схожу спрошу у Гриши, не надо ли его подменить. - сказал Славка,а сам подумал, что он, вполне вероятно, третий лишний и мешает друзьям наслаждаться обществом друг друга.

-Как знаешь. - хмыкнул Раниовир. - Я думаю, что Григорий не страдает застенчивостью и если потребуется помощь, он спокойно нас отправит дежурить вместо себя.

-Но я всё-таки пойду. Расскажете потом, как дерутся лебеди.

Выслушав заверения, что лебедей постараются снять на видео и обязательно покажут утром, Славка дошёл до малинового куста, прошёл сквозь, машинально сорвав несколько ягодок, и оказался на второй поляне. Палатки стояли кругом, посередине угадывалась тлеющее костровище. Гриша сидел на скамейке, уперев руки в колени.

-Привет. - полушепотом сказал Славка, проходя к другу. - Тебя не надо подменить, а то уже середина ночи, наверное?

-Не надо.

-А можно я просто здесь посижу?

-Можно.

Устроившись на лавочке возле костровища, Славка прислушался к звукам леса. Мерно журчала река. Лебеди больше не кричали, видимо, конфликт сошёл на нет. Даже шуршание сверчков стало каким-то ленивым и нестройным.

-Знаешь, почему я больше чем наполовину состою из железа, Славик?

Славка вздрогнул. Гриша редко задавал такие вопросы, а ещё реже звал его по имени.

-Не знаю.

Гриша помолчал, поворошив носком берца почти остывшие угли и сказал:

-Потому что я работал летчиком.

-Испытателем? - спросил Славка и тут же смутился. Надо же сморозить такую глупость!

-Иногда и испытателем. - не обиделся Гриша. - Когда я летел над островом Рапануи, двигатель в самолёте отказал. По сути, травмы, полученные в результате аварии были несовместимы с жизнью, но на острове нашлись те, кто смог заменить плоть железом, оставив при этом мне мою память и рассудок.

-Хорошо,что там нашлись такие люди. Не везде же есть умельцы...

-Хорошо, да. Люди это хорошо...

Воцарилось молчание. Предутренний холодок тонкими струйками просочился под футболку, Славка поежился.

-Иди спи. Завтра предстоит обратный путь.

-Ладно.

-А молнию ты почти поймал. Молодец.

Славка,почти скрывшийся в кусте малины, удивлённо обернулся,но Гриша уже смотрел на костровище, подперев подбородок кулаком. Может он и вовсе ничего не говорил, просто злую шутку сыграл со слухом шелест листьев?

***

-Я как это есть должна? Эвелина Марковна, он мне в гречку майонеза и горчицы одновременно положил, пусть теперь меняется со мной тарелками! - возмущалась пятиклассница Рина.

-А я свое уже съел. - хихикал Миша Пухов, сидящий на раздаче соусов к каше.

-Давай я тебе новую порцию положу. - вздохнула Эвелли, глядя на Рину, вытряхивающую из тарелки гречневое месиво.

Пора было собираться в обратный путь, дети за день, проведённый у речки, успели накупаться и позагорать. С большим интересом все посмотрели видеоролик с дракой лебедей, снятый на телефон Эвелли. В лагерь нужно было прибыть к ужину, поэтому, отмыв тарелки и казан от гречки, собрав палатки и проверив содержимое рюкзаков, дети и вожатые выдвинулись в обратную сторону. Славка подумал, что скорее всего они снова попадут под грозу. Безветренное жаркое марево висело над лесом, солнцы выпаривало из земли воду, создавая противную липкую влажность. Разморенные жарой дети вяло переговаривались, ругая погоду. Скоро показалась река и они пошли вдоль её русла. Стало прохладнее, от воды пахло свежестью и илом. Гриша, чеканящий шаг пудовыми берцами, внезапно остановился.

-Нет моста. - сказал он, глядя поверх воды.

-Не туда пришли? - переспросил Славка, посмотрев по сторонам. Рядом с мостом, по которому они переходили на другой берег вчера, росла кривая берёза с понурой макушкой. Берёза стояла на месте, моста действительно не было. - Может мы куда-то не туда свернули?

-Нет. Мост смыло. - Гриша кивнул на обломанные столбики у берега, раньше служившие опорой для старенького деревянного мостика.-Нужно идти в обход.

-Что случилось? - это Раниовир с Эвелли подошли посмотреть, почему строй остановился.

Вкратце объяснив им причину остановки, Григорий огляделся по сторонам и выбрал другой маршрут. Уставшие дети роптали и предлагали остаться в палатках на ещё одну ночь.

-Выше нос, молодёжь! Хватит стонать, как ленивцы на выгуле. - подбадривал их Раниовир.

Опрошенные по пути туристы посоветовали подняться на Малиновский холм и перейти по навесному мосту. Преодолев покатый песчаный склон холма, дети и вожатые увидели картину дивной красоты. Отсюда открывался вид на быструю речку, кипящую на камнях. Название у неё было подстать - Ревущая. Даже самые отважные любители экстрима не рисковали сплавляться по Ревущей. Стремительное течение не оставляла шансов на выживание, а на дне покоились не только омытые водой пористые валуны, но и остроконечные обломки паровозных шпал. Хотя, возможно, это была лишь предостерегающая байка для туристов, ставшая чем-то вроде местной легенды. Через Ревущую нельзя было перебраться ни вплавь, ни вброд. Поэтому с Малиновского холма на противоположный берег полосатой змеей тянулся толстоканатный навесной мост.

-Я пройду вперёд, потом вернусь. Ждите. - сказал Гриша и методично зашагал по старым дощечкам, служащим у моста ступенями.

-Не нравится мне этот мост. - прищурилась от ярких солнечных лучей Эвелли.

В подтверждение её слов под Гришиной ногой хрустнула и полетела вниз деревянная дощечка. Мост не качнулся, Гриша остался стоять на целой дощечке, занеся ногу над пропастью. Немного подумав, он перешагнул на следующую ступеньку и благополучно миновал мост.

-Нам за вредность работы должны выдавать молоком. - сказал Раниовир, пытаясь поймать связь посредством поднятого повыше телефона. Впрочем, это было бесполезно, связь обрывалась ещё в пяти километрах от лагеря.

Гриша тем временем осмотрел противоположный берег и пошёл обратно.

-По одному. Обе руки на перила, назад не оглядываться, вниз не смотреть.

-А точно не рухнет? - Раниовир с подозрением покачал мост за толстый канатный поручень.

-Все по инструкции делай и не рухнет.

Дети разделились на две группы. У одних сбывалась мечта всей жизни, у вторых укреплялась в своих правах фобия высоты. Гриша снова ушёл на тот берег, Славка, Раниовир и Эвелли выдавали инструкции детям.

-Слушайте, - сказала Эвелли, глянув на обманчиво спокойную Ревущую,- давайте сделаем что-то вроде альпинистской страховки. Есть у кого-то навык вязания нужных узлов?

Славка отрицательно помотал головой, его никогда не манил экстремальный спорт.

-Ровно раз в жизни лазал по горам, но ничего оттуда не запомнил. - с сожалением развёл руками Раниовир. - Вот бы Асти сюда, он в такого рода активностях разбирается куда лучше.

-Надо позвать Гришу. - предложил Славка.

-Действительно. Григорий, иди обратно!

Путем совместных стараний из так вовремя найденной в рюкзаке Эвелли верёвки была собрана самодельная страховка.

-Да я чё, дурак что-ли, так пройду. - сопротивлялся Кирилл Емочеев усилению безопасности.

-Это не просьба, это приказ. - хмыкнул Раниовир. - Не подлежит оспариванию.

С горем пополам отряд лагеря "Вымпел" переправился на другой берег. Очень вовремя, в небе опять сгущались грозовое тучи. Славка подумал, что для августа это немного необычно

-Держись крепко за поручни, пожалуйста. - напоминал Раниовир Эвелли, проверяя на ней страховку. - Побереги мои нервы, я тебя умоляю.

Она ободряюще улыбнулась, уже ставя ногу на первую дощечку. Сам Раниовир преодолел мост в три прыжка, пренебрегши страховкой. Славка шёл последним. Мост под ногами упруго пружинил, дощечки напоминали чешую огромной змеи, за каким-то делом растянувшейся над Ревущей. Чешуйки ходили ходуном, будто змее не нравились переправляющиеся по ней люди. Славка держался за шершавый канат, аккуратно переступая голубые промежутки пропасти. Перед особенно широким из-за сломавшейся дощечки пролётом он притормозил, примеряясь, как бы удобнее его перешагнуть,но так и замер, пригвожденный к этому месту взглядом. По позвоночнику, куда упирался взгляд, пробежал холодок. Всё мышцы свело накатившим ужасом, Славка еле нашёл в себе силы повернуть голову. На расстоянии вытянутой руки от него висела шаровая молния.

Время превратилось в вязкий субстрат. С большим усилием Славка повернулся к молнии лицом. Она была бесцветной и собрала в себя все краски этого мира. Размером с футбольный мяч и больше галактики. С неё ссыпались и умирали в воздухе тысячи искр. Она смотрела. Она была живой.

-Что тебе нужно? - Славке казалось, что он так и не открыл рта, но вопрос был задан.

По поверхности светящегося шара прошла рябь. Она усмехалась. Ей ничего не стоит убить всех, кто стоит на том берегу. Всех, кто остался в лагере Вымпел. Всех, кто сейчас в городе Зайцевске идёт с работы, качает малыша, вяжет крючком или читает газету. Она могла убить всех, кто есть на этой планете. Она могла и она хотела. По оболочке шара прошла трещина, обнажая сверкающе-белую внутренность. Скоро ничего, кроме этой белизны не останется. Исчезнет, сотрется, выжжется, умрёт всё, до чего дотянется она. Умрёт. Также, как натренированная мышца сиюсекундно вспоминает старый навык, слово прозвучало прежде пришедшего осознания.

-Умри.

Приказ, которого нельзя ослушаться,звенящей рапирой прорезал воздух. Тысячи всполохов прошли по молнии, разрывая её на части. С громким хлопком закрылась трещина, отгораживая этот мир от ненасытной белизны. Когда последняя белая искра погасла, к Славке вернулась способность воспринимать реальность. Сжав в мокрых ладонях шершавый канат, он дошёл до берега.

-Воистину так. - сказал Гриша, разрушая всеобщее оцепенение.

***

Раниовир вошёл в комнату, скидывая с уставших плеч тяжёлый рюкзак. Вечерние сумерки затопили комнату, последние лучики солнца пробивались сквозь тюль занавески.

-Привет. Как у вас тут дела?

-Привет. - сумрачно ответил Толик, лежащий на кровати поверх одеяла и разглядывающий потолок. - Дела поганее некуда.

-А что так вдруг? - Раниовир вытряхивал из рюкзака вещи на свою кровать. По покрывалу покатились желуди, сорванные с дуба и успешно позабытые во внутреннем кармане.

-Вчера на обеде криворукие повара паскудной компании готовых обедов под названием "Экспресс" накормили всех обитателей лагеря супом с макаронами. Через пару часов стало ясно, что они спутали кулинарный справочник с брошюрой "Как сделать биологическое оружие массового поражения из подручных средств".

-А, животом маешься, понятно. То-то ты такой злющий. Что вообще можно испортить в супе с макаронами? Хотя, ждать чего-то хорошего от компании с названием "Экспресс" опрометчиво.

-Станешь тут злющим.-проворчал Толик. - А ещё у Степаниды таблеток нет, ни для нас, ни для детей.

-Как так? - удивился Раниовир, стягивая рубашку, впитавшуюся запах костра, и складывая в стопку. Нужно будет постирать в старенькой стиральной машине без отжима, стоящей на заднем дворе лагеря. - Быть не может, чтобы в аптечке детского учреждения не было хотя бы активированного угля.

-Я тебе больше скажу, и аптечки никакой нет. Зойка рассказала, что Степанида на выделенные деньги закупает каких-то "микстур вечной молодости", обманок, короче. Бюджет оприходуется, а проверять никто не проверяет, чем именно медицинским она закупилась. Вот и торгует потом этими обманками втридорога. Тут вообще все держится на желании Филиппа ни копейки не потратить, а лучше ещё из воздуха денег заработать. Серафима со Степанидой сестры, Галина их какая-то двоюродная тётка, дядя Володя чей-то то ли деверь, то ли зять. Ну, в общем, никаких лишних персон, которые потребовали бы приличную зарплату и могли накапать высокому начальству. Нас за людей он не считает, мы в его глазах арендованная мебель.

Открылась дверь, вошёл Константин, держа в руках стопку коробочек венчавшуюся свечой в стеклянной банке.

-А сама Зоя им тоже родственница, хоть и седьмая вода на киселе. Карты не нашёл, есть шашки и нарды. И шахматы.

- Давай шахматы. - сказал Толик. - Раниовир, ты играть будешь?

-Я почти всегда выигрываю, - криво усмехнулся Раниовир, - через несколько партий вы меня возненавидите и обвините в подлоге. Так что воздержусь, чтобы не ссориться. И чего это вас потянуло на настольные игры при свечах?

-Я отвлёкся от основного рассказа. - сказал Толик, поджигая фитиль найденной в кармане зажигалкой . - Вчера вечером была гроза, и вся проводка сгорела к чертям. От одной молнии, сверкнувшей за лесом. Итак самочувствие ниже плинтуса, а ещё бегай проверяй, нет ли внешнего возгорания. Спасибо, что хоть провода в гофротрубы уложили, они не горят.

-И насколько долго мы теперь остались без электричества?

-Никто не знает. Связи после грозы, кстати, тоже нет. - вздохнул Константин,закончив расставлять фигуры и двигая белую пешку на E2-E4.

-Что Филипп говорит по этому поводу?

-Я надеюсь, - прочувственно сказал Толик, выставляя и свою пешку "бычком", то есть напротив вражеской, - что Степанида залила в Филиппа не меньше трех тарелок радиоактивного супчика и теперь он очень долго не сможет нам ничего говорить, а будет наслаждаться результатами своей экономии на питании. А проводкой занимается дядя Володя, он, вроде как, электрик. Так что починит, наверное.

-У вас-то как все прошло? - спросил Константин, рассеянно проигрывая Толику пешку.

-Ну, Славка чуть два раза не убился об молнии, палатки протекают в дождь, деревянный мост на обратном пути смыло рекой, пришлось переходить по навесному, которому лет пятьдесят, не меньше.

-То есть, в целом, штатно. - подвел итог Константин.

- Для нас да. Что там впереди по учебному плану?

-Из масштабного только концерт последнего дня смены. Подробностей не знаю, это надо Филиппа спрашивать, сам он молчит, как рыба, ждёт, пока за ним бегать начнут.

-Слушай, Костик,-Толик взял ладью и задумчиво подбросил её на ладони,-а может напишем на Филиппа кляузу куда надо, а? Чуток соберём ещё компромата и вперёд.

-Во-первых, - хмыкнул Константин, - я понятия не имею, куда надо. Во-вторых, кто сядет на место лагерного директора? Ты?

-Могу и я. Спорим, за месяц приведу тут все в порядок. Лагерь заблестит, еда будет как в лучших ресторанах, а дети начнут ходить строем и улыбаться.

-Как девочка в каске? - не удержался от смешка Раниовир.

-Какая девочка? В какой каске? - не понял Толик.

-Которой кирпич на голову упал. Анекдот такой есть. Но не отвлекайся, рассказывай дальше. Интересно, какая роль в этом новом лагере отведена мне?

-А какая тебе больше по душе? - с интонацией царя, раздающего земли боярам, спросил Толик.

-Художественного руководителя. Вместо Зои.

-Нет, Зою мы оставим на месте. Она нормальный человек, свой. Поможет нам Филиппа подсидеть, он от неё подвоха не ждёт.

-Анатолий Сергеевич, спешу напомнить, - Константин одним ударом слона "съел" две пешки,- под вашим чутким руководством загнулись два футбольных кружка и одна автомастерская. Боюсь, что лагерь постигнет та же участь.

-Ты это что, хочешь сказать, что я плохой руководитель? И вообще, нашёл что вспомнить, я тогда был слишком вспыльчивым, признаю, а автомастерская загнулась не при мне, а после того, как я оттуда ушёл.

-Как тебя оттуда выперли, скажи лучше. - ехидно улыбался Константин. - Кто продавал клиентам несуществующие запчасти? Ещё на Степаниду нападаешь, а сам-то. А руководитель из тебя не плохой, а никакущий вовсе.

-Это у него побочный эффект от отравления супом такой. - печально поделился с Раниовиром Толик. - Стремительно портится характер. Кажется некуда уже, а вот, оказывается может быть ещё хуже.

-Нет, слушай, как можно продавать несуществующие запчасти? - Раниовир сел на кровать, убирая желуди на тумбочку. - Научи, вдруг пригодится.

-Это вопрос нехитрый.Смотри, если видно, что человек в машинах не разбирается и денег у него выше крыши, пиши ему "поменян левый клапан в стартере - десять тысяч рублей". Это будет твоя чистая прибыль.

-Ну уж не совсем чистая, сколько-то этот клапан всё-таки стоит.

-О, ты готовый лох, то есть клиент!- развеселился Толик. - Нет в стартере никаких клапанов. В лучшие времена стал бы спрашивать в автосервисе показать тебе, что именно поменяли?

-Да я и сейчас бы не стал, много я там понимаю. - честно ответил Раниовир. - И на чем ты погорел в итоге? Попался въедливый богатый дядька?

-Да нет, хозяин автосервиса нарисовался не вовремя. Оказалось, что тот клиент был его знакомый. Он взял чек и давай ему пояснять, где что в его гелике мастер Анатолий починил и поменял. На "клапанах", которых у гелика поломалось четыре штуки, рожа у шефа знатно покорежилась и надо мной замаячило нечто нехорошее. Он дружбану своему поулыбался ещё, тот уехал, а шеф мне и говорит, что, мол, либо вали отсюда без зарплаты за месяц, либо жди повесточку в суд. А мне оно надо? Свалил, что делать.

-И потом с горя пил на общажной кухне. На мои деньги, кстати, которые потом так и не вернул. По своей природе разгильдяй, получая в руки хоть каплю власти, ты становишься тираном похуже Филиппа.

-Костик, ты сегодня в ударе. - Толик смотрел с хищным прищуром. - Пойдём выйдем, поговорим по-мужски. Сразу узнаем, кто тут расп, кхм, гильдяй.

Константин не ответил, изображая высокую заинтересованность в шахматной доске. Физическое превосходство было явно не на его стороне.

-А за базар отвечать боишься. Ничего не меняется, я смотрю.

-Толик, тебя от жаргон отучила работа в школе? - поинтересовался Раниовир, с удовольствием наблюдая за перепалкой.

-Не, в кружках футбольных. Пока я отучался, они закрывались. Ну не могу я молчать, когда вратарь печальным взглядом окидывает стадион, а ему в этот момент гол забивают свои же! На региональных соревнованиях. У меня был выбор, орать на них или провалиться от стыда сквозь землю. Я решил совместить. Так что, Константин Александрович, лицо вам разукрасить или ещё поострите напоследок?

-Шах и мат. - сказал Константин. - Ты потрясающе хорошо ведешься на провокации и абсолютно забываешь смотреть на доску, отвоевывая свое честное имя.

-А? - Толик мельком глянул на фигуры - Действительно шах и мат. Ну и ладно, тебе это отвертеться не поможет. Ну что, Раниовира берём в секунданты?

Куда бы дальше двинулся конфликт узнать не удалось, потому что в дверь постучали.

-Входите,открыто. - сказал Константин.

Зоя смущённо затопталась на пороге, приоткрыв дверь.

-В шахматы играть пришла? - спросил Толик. - Забирай тогда доску, у нас тут намечается бои без правил и кровопролитие. Или оставайся смотреть, тоже интересное занятие.

-Ой... - испугалась Зоя.

-Он придуривается,не обращай внимания. - вздохнул Константин. - Что ты хотела?

-У меня тут вот... - Зоя достала из кармана прямоугольник плеера и показала его на вытянутой ладони. - Сломался, совсем не работает. Может вы сможете помочь?

-Где-ж ты этакую реликвию откопала? - присвистнул Толик. - Давай посмотрю.

Он покрутил в руках плеер, понажимал кнопки, и вынес вердикт:

-Раньше такие штуки чинили весьма интересным способом. Но там либо заработает, либо доломается окончательно. Пробуем?

Зоя кивнула, рассматривая свои розовые тапочки. Толик хмыкнул и швырнул плеер в стену. Корпус разлетелся на несколько частей, батарея выпала и закатилась под кровать.

-Раниовир, достань, тебе там ближе. Сейчас обратно соберём.

Раниовир пошарил рукой между кроватью и стеной, отдал Толику батарею. Восставший из мёртвых плеер прогнусавил мелодию включения.

-Держи. Если сдохнет обратно, повтори схему экстренной некромантии.

-Ой, спаси-ибо... - протянула Зоя, забирая плеер. - То-оля, ты такой умный, я вот совсем не разбираюсь в технике.

-Если что сломается, неси, починим. - великодушно разрешил легко подкупаемый похвалой Толик.

Мигнула лампочка и все сощурились, отвыкнув за время отсутствия электричества от яркого освещения.

-Да будет свет-сказал электрик и перерезал провода. - констатировал Раниовир.

Глава 23

Нет ничего приятнее, чем знать, что ты проснулся куда раньше будильника и можешь спать дальше. Раниовир глянул на часы, показывающие четыре часа утра и потянулся за стаканом воды,стоящим на тумбочке. Уже рассвело, по антимоскитной сетке окна ползал круглый пушистый шмель и утробно жужжал. Раниовир отпил воды и поставил стакан обратно, натягивая одеяло до подбородка. Сладкая дремота растекалась по телу, зазывая обратно в царство снов. Закрыв глаза, он уткнулся носом в подушку и почти заснул, когда в дверь дробно постучали.

-Кто там? - слегка раздражённо спросил Раниовир, стряхивая приятную полусонную негу и садясь на кровати.

-Это я. - раздался встревоженный голос Эвелли. - Можно войти?

-А, да, конечно, заходи. Что-то случилось?

Она зашла, тихонько притворив дверь, видимо, чтобы не разбудить храпящего на соседней кровати Толика. Можно было не волноваться, того не поднимешь и пушкой.

-У нас там форс мажор космического масштаба. - шёпотом сказала Эвелли, нервно поворачивая вправо-влево круглую дверную ручку. От этого замок натужно щелкал, создавая ощущение, что где-то в комнате работает метроном. - Я даже не знаю, как тебе так рассказать, сама не поняла суть проблемы...

-Все живы? - с замиранием сердца спросил Раниовир, в одну секунду представив все самые страшные картины, которые могут произойти в летнем лагере. От пожара до обрушения крыш.

-Конечно, что ты! Но у Юли Николенко истерика и ни она, ни кто-то из её подруг не может ответить, что случилось. Ты куда лучше меня умеешь урегулировать такого рода конфликты.

-Правильно, сопри проблему на ближнего своего. - сказал Толик, оказавшийся на диво чутким до всякого рода истерик. - А я пойду с вами, мало ли не справитесь.

-Пойди. - сказала Эвелли, скептически оглядывая друга, бодро скинувшего одеяло и сидящего на кровати в семейных трусах и скособоченной майке.

Поймав её взгляд, Толик горделиво выпятил грудь колесом. Эвелли свела глаза к переносице, сделав вид, что слегка контужена этим зрелищем и сказала:

-Я пошла, догоняйте. Юлина комната двадцать четвёртая ,если кто-то не помнит.

***

Она могла не уточнять, потому что когда Раниовир открыл дверь в девичье крыло лагеря, у него зазвенело в ушах от громкого, надрывного плача. Юля сидела на своей кровати, натянув на голову капюшон и рыдала, уткнувшись лицом в колени. Все остальные девочки, по такому случаю уже одетые и причесанные раньше побудки, столпились вокруг Эвелли и с жалостью смотрели на подругу. За Юлей не водилось привычки плакать без повода, а значит повод несомненно был. Осталось понять какой. Раниовир вздохнул, потирая висок. Предвиделся непростой разговор.

-Юль, привет. Что случилось?

Она не ответила, только зашлась в ещё больших рыданиях. Тонкие плечи под кофтой тряслись. Рассеянно оглядев комнату, Раниовир обратился к остальным девочкам.

-Кто-нибудь знает, что произошло?

Девочки синхронно помотали головами.

-Она проснулась раньше всех, а потом сразу начала плакать, чем разбудила нас. - отчиталась Света Могушина, непривычно русая, видимо, в спешке она забыла нацепить любимый фиолетовый парик. - Мы пытались узнать, что случилась, но она не отвечает. Позовите Женьку, он точно сможет вызнать правду.

Точно, Женька. Юлин неразлучник и лучший друг должен разговорить девочку куда лучше одноклассниц и учителей. Раниовир попросил мнущегося на пороге Толика позвать Женьку,но не обозначать причину. Иначе лагерь загудит похуже осиного гнезда и на звук примчится Константин, или, хуже того, Филипп. А они явно не сделают ситуацию проще. К моменту, когда прибежал растрепанный Женька, Юля уже не плакала, а только тихо всхлипывала. Женька встретился встревоженным взглядом с Раниовиром и, ничего не спрашивая, сел рядом с Юлей на кровать,что-то прошептав ей на ухо. Она медленно кивнула, всхлипнув и вздрогнув при этом.

-Можете выйти, пожалуйста? - попросил Женька. - Мы так быстрее поговорим.

-Можем. - не стал спорить Раниовир и кивнул всем присутствующим на дверь.

Девочки взбудораженно перешептывались, Толик ковырял отходящую розовую краску коридорной стены. Эвелли посматривала на Раниовира с беспокойством , тот старался отвечать ей ободряющим взглядом, хотя сам почему-то ожидал худшего. Стремительно нарастающая головная боль заставляла его то и дело прижимать ладони к глазам, хоть это и приносило лишь секундное облегчение. Слишком уж часто у него болит голова. Так как до перипетий с лекарством от последствий эксперимента он такого рода проблемами не страдал, то можно сделать вывод, что само,кажется,всё-таки не пройдёт. Придётся опять переписывать код в поиске более лояльного к его организму лекарства. Скрипнула дверь, Женька вышел один, хмуря брови и вполголоса сказал:

-Кто-то ночью отрезал Юле волосы. Теперь она не знает что делать. Мать с отчимом устроят ей истерику по приезде из лагеря.

В голове крутилась поговорка про "волосы не зубы", но Раниовир понимал, что из-за ерунды Юля не стала бы устраивать скандал,а значит не время для дурацких присказок. В кармане затрезвонил телефон.

-У нас тут интересная ситуация. - голос у Константина был заунывно-похоронным. - Я бы сказал очень интересная.

"А я тут причём" - раздражённо подумал Раниовир - "Ладно Эвелли помощи просит, но тебе-то чего надо?!" но вслух сказал:

-И в чем же интерес?

-Ко мне пришёл один молодой человек и кается, что ночью пробрался в спальню к девушкам и испортил парик Светы Могушиной. В вашем отряде не наблюдается треволнений?

-Наблюдаются. Ого-го как наблюдаются. Через пятнадцать минут прошу привести молодого человека в музыкальный класс. Будем разбираться.

-Да здравствует великий инквизитор! - хохотнул Толик.

Раниовир не оценил его юмора.

***

-Ещё раз повторяю, расскажи, кто тебя заставил это сделать?

-Никто-о! - теперь рыдал пятиклассник Миша Пухов, растирая рукавами по лицу слезы.

-Кто тебя попросил это сделать?

-Никто-о...

-Кому ты проспорил?

-Гоге. - с невероятным облегчением сказал Миша, заполошно вдыхая и выдыхая после долгого плача.

Раниовир сидел за преподавательским столом, подперев кулаком щеку. Выпроводив из класса нервического Константина и жаждущего хлеба и зрелищ Толика, он наконец смог добиться от Пухова правды. Всё-таки очень полезно помнить, какие правила царят среди детей, если ты с ними работаешь. Тот же закон третьего вопроса, на который нельзя ответить ложью.

-На что спорили?

-Я проиграл желание в карты. - шмыгнул носом Миша, теперь скрываться было излишне. - Если бы не выполнил, должен был бы в одиночку ночью идти на болото и принести оттуда живую пиявку. А я их до смерти боюсь. Я не хотел Юле портить волосы, Гога сказал, что Света и спит в парике, вот я и подумал... Я дурак, он шутил, наверное, разве можно спать в парике...

-С Гогой я поговорю отдельно. А от тебя я хочу услышать, что ты никогда больше ни с кем не будешь спорить.

-Клятву? - испуганно переспросил Миша. Как и все дети этого мира он знал, что нарушить клятву равно поставить подпись в документе "Никчемное создание".

-Нет. Хватит обещания.

Обещание не было такой страшной вещью, как клятва. Но если ты нарушил обещание, то уже никогда не сможешь без стыда смотреть в глаза тому, кому его принёс.

-Обещаю больше никогда ни с кем не спорить. - почти беззвучно, одними губами сказал Миша. - Рудольф Эдгардович, Юле сильно попадёт от родителей?

-Не знаю. - честно сказал Раниовир. - Не знаю, Миша. Иди, скажи Анатолию Сергеевичу позвать ко мне Гогу.

Хлопнула дверь, на секунду открыв доступ к громкому обсуждению вопросов. Кажется, присоединились голоса Славки и Зои. Раниовир поморщился и закрыл глаза. Что же делать, что делать? Женя рассказал, что Юлина мама недавно нашла себе нового мужчину и родила сына, Юля с тех пор попала в опалу. Она всегда оставалась виноватой во всех конфликтах и домашних дрязгах, мелкотравчатый менеджер-отчим грозился отдать Юлю в интернат для несовершеннолетних преступников. Само собой, такого случиться не могло, но ведь есть и обычные интернаты , куда с удовольствием принимают детей, не обращая внимания на их несогласие. Юлина мама, по рассказам Жени, была всегда на стороне отчима и не применет наказать дочь за испорченные волосы. "Ей не важно,что случилось и кто виноват, она просто любит унижать Юлю" - сказал Женька, - "Понимаете, Рудольф Эдгардович , она даже слушать оправдания не станет". Раниовир не понимал и понимать не хотел, для него это было варварством и дикость, но одним непониманием делу не поможешь.

-Хватит там топтаться, заходи.

Беззвучно проникший в кабинет Гога надеялся слиться с окружающей средой, но фокус не удался. Обречённо шаркая ногами в старых кедах, он доплелся до парты и рухнул на стул.

-Ну? - устало поинтересовался Раниовир.

-А чё я-то сразу! - ощетинился Гога, принимая оборонительную позицию. - Миха трепло, лишь бы на кого вину скинуть.

-Ты хоть примерно понимаешь масштабы того, что устроил? Что теперь прикажешь делать? Кто будет объясняться перед Юлиными родителями? Может быть ты?

-Да чё, я знал что-ли, что Миха тупой такой, Светку от Юльки не отличит, а парик от настоящих волос?! Знал бы, так кого поумнее бы заслал.

-Не ори.

Сбоку от учительского стола находилось окно. Яркий солнечный луч пробивался сквозь стекло, высвечивая на партах и полу длинный жёлтый след, в котором кружилась пылинки. Острый край луча касался лица Раниовира, от чего тому казалась, что в его голову закручивают болты. Судя по ощущениям, штроборезные. Раниовир думал задернуть жалюзи, но шевелиться не хотелось. Держа голову в одном положении можно было слегка притупить боль.

-Гога, будь добр, закрой штору.

Исчезнувший солнечный луч перестал терзать глаза, класс погрузился в полумрак.

-Зачем тебе понадобился парик Светы?

-А чё она лезет... - не поднимая глаз от парты пробурчал Гога. - А Юлька зря психует, волосы не зубы, отрастут.

-Если бы вопрос был только в волосах. Там, понимаешь, есть ещё родители.

-Ну я и говорю, мне психовать надо, а не ей. Её ругать точно не будут, в ментовку пойдут заявление писать. И всё, трында,батя меня убьёт.

И тут нашёлся свой "батя". Раниовир прикинул, что в его разумении фраза "батя меня убьет" означает остаться на месяц без сладкого, телевизора или ещё чего-то очень важного для пятнадцатилетнего ребёнка. Но судя по тому, каким пространным взглядом Гога сверлил парту, отсутствием телевизора тут не обойдётся. Час от часу не легче.

-Ладно. Иди спи, до побудки ещё есть время. Сегодня родительский день, к тебе кто-то приедет?

-Нет.

-Понятно. Ну иди, иди. И учись выражать чувства к девушкам словами, а не отрезанными косами.

Гога стремительно повернулся, заливаясь румянцем, открыл рот, чтобы что-то ответить, но не решился и выскочил за дверь.

-Ну что, как обстоят дела? - поинтересовался Толик, заходя в класс вместе с Эвелли и Константином.

-Никак. Пока никак.

-Я слышал, что волосы можно наращивать. - неуверенно сказал Константин, почесывая затылок. - Но, если честно, ничего в этом не смыслю. Возможно, не все так просто.

-Без паники, в наших рядах есть женщина. Эвелли, а ну-ка скажи, можно приделать отрезанные волосы обратно?

-Откуда мне знать? - открестилась Эвелли.

-Как откуда? - не сдавался Толик. - Каждая девушка должна знать актуальный прайс на ноготочки!

-А каждый мужик счёт побед местных футбольных команд. Вот ты знаешь? - фыркнула Эвелли, предъявляя другу отсутствие маникюра.

-Знаю. Барсы девять, Мысак семь. К огромному моему сожалению, кстати.

-Потому что Барсы объективно лучше играют. - вставил свое слово Константин.

-Ври больше. Ты ничегошеньки не смыслишь в футболе, Костик. Хватит уже играть во всезнающего теоретика, человек, боящийся летящего мяча.

-Я бы попросил! - возмутился Константин. - Чтобы оценить блюдо, поваром быть не надо, и вообще...

Раниовир понял, что ещё одно высказывание на повышенных тонах и у него вскипят мозги.

-Пойду прогуляюсь. Мне лучше думается на свежем воздухе.

-Иди. - единодушно заявили любители футбола, продолжая перебранку.

-Всё в порядке? - Эвелли догнала его в коридоре и пошла рядом, тронув за рукав.

-Не знаю, как решить вопрос. - сказал Раниовир, стараясь выглядеть веселее и бодрее, чем об был на самом деле. - Но это временно. Ты не могла бы увести детей на зарядку одна?

-Уведу, конечно. Но ты можешь сильно не торопиться с решением вопроса, Юля сказала, что никто из её родителей сегодня не приедет.

-Это очень радует. - искренне сказал Раниовир. - Но я постараюсь придумать план действий как можно скорее, вдруг что-то изменится.

-Не переусердствуй со старательностью. - вздохнула Эвелли и пошла в сторону двери в девичье крыло.

Раниовир спустился по лестнице и вышел на улицу. Ещё не развеялась до конца утренняя прохлада, бодро чирикали неизменные птички. Чтобы не попадаться на глаза ребятам, которые придут на зарядку, Раниовир зашёл за здание лагеря, в закуток, где стояла кладовка. Мерно журчал декоративный фонтанчик в форме рыбы. Из рыбьего рта текла подпорченная ржавчиной вода, холодная и пахнущая болотом. В попытке стряхнуть болезненную вязкость мыслей, Раниовир подставил ладони и плеснул в лицо прохладной водой. Ничего, кроме зябкого озноба это не принесло. Со стороны спортивного поля донеслась бодрая музыка, ознаменовав начало зарядки.

-Ну почему все так сложно! - в сердцах сказал Раниовир, закрыв глаза и сжав ладонями виски. - Как я должен объяснить этим людям, что нельзя предавать собственных детей?! Как в их головы вложить хоть каплю разума?

-Вопрос действительно интересный. - согласился мужской голос. - А, что, собственно, у вас случилось?

Раниовир открыл глаза. На него с интересом смотрел немолодой мужчина с солидным животиком и лысой головой. На нем был твидовый костюм в клетку.

-Здравствуйте. Вы, я так понимаю, Рудольф Эдгардович, верно?

-Ага. - глуповато подтвердил Раниовир, чувствуя, как стремительно теряет в когнитивных способностях. - А вы кто и откуда здесь взялись?

-Я папа Юли Николенко. - сказал мужичок и на всякий случай, дабы не утруждать дальнейшим мыслительным процессом ошарашенного собеседника , уточнил. - Она учится в вашем классе. Много про вас рассказывал, в её прошлой школе были куда менее профессиональные педагоги.

-Мхм, - Раниовир наконец сообразил, что время на придумывание плана отступления вышло и решил говорить, как есть,- добрый день. У нас тут случился небольшой форс мажор. Один мальчик по ошибке отрезал Юле волосы.

-Все?- с живым интересом спросил твидово-клетчатый папа.

-Нет. Сантиметров двадцать. Может сорок. Я не мерил. То есть, Юля не мерила и никому ничего не говорит. Боится, что вы её накажете.

-Я? Накажу? - пришёл в ещё больший восторг мужичок.

Опять лекарство не работает, - печально подумал Раниовир, - но зато какие интересные галлюцинации!

-Юля одна из лучших учениц класса, надежда нашей школы. В этом учебном году мы собираемся выдвинуть её на олимпиады, в том числе олимпиаду по химии, если все пройдёт хорошо, а я уверен, что все пройдёт хорошо, то она будет участвовать в городском и областном этапах, а это прямой путь к дополнительным баллам при поступлении в вуз.

Выслушав эту тираду, мужичок довольно покивал и сказал:

-Вы абсолютно правы, моя дочь феноменально умная девочка. Вся в меня. Не могли бы вы проводить меня к ней?

-Я к чему это клоню,- решил брать баррикады наступом Раниовир, понимая, что несёт какую-то несусветную чушь, но и остановиться не в силах,-Юля сказала, что абсолютно не хочет ни в какой интернат. А волосы прекрасно отрастут сами, а ещё лучше, если использовать какую-нибудь маску. Кажется, с крапивой. А может не с крапивой. Я плохо разбираюсь в масках для волос, если честно.

-Так вот в чем дело! - расхохотался мужичок. - Рудольф Эдгардович, вы все не так поняли, я не Юлин отчим, я её настоящий, вполне всамделишный папа! А про эту интернатную ерунду не говорите больше ни слова, она мне противнее заливной рыбы. И к тому же, я наконец получил квартиру и теперь работаю в издательстве "Вести Маломысовска", а значит Юля переедет жить ко мне. А то знаете, суд почему-то не хотел отдавать ребёнка журналисту, разъезжающему по разным городам и странам. И очень зря, детям полезно видеть новое. Как вы считаете?

-Да. То есть вы все верно говорите. . - только и осталось сказать Раниовиру.

-Теперь, когда всё встало на свои места, давайте-ка всё-таки дойдём до Юли. Меня, кстати, зовут Николай Иванович.

-Конечно, пойдёмте. Извините за недопонимание, Николай Иванович. С самого утра решаю множество вопросов, год ещё не начался, а проблемы уже сыплются как из рога изобилия.

-Я в вашем возрасте тоже многое считал проблемами. - добродушно сказал Николай Иванович. - А сейчас уже понимаю, что многие из них были всего лишь досадными недоразумениями.

Дойдя до спортивного поля, Раниовир поискал глазами Юлю. Она стояла у трибун, все ещё натянув капюшон кофты по самые глаза. Николай Иванович тоже разглядел свою дочку и помахал ей рукой, перекрикивая музыку :

-Юля, Юля! Беги сюда!

Девочка медленно подняла голову, пару секунд напряжённо смотрела, не веря своим глазам, а потом сорвалась с места с криком:

-Папа! ПАПОЧКА!!!

***

-Ну, давайте, кто хочет решить ещё пример? Или вам не интересно, какое должно получиться слово?

Химико-биологический отряд тактично молчал. Никому было не интересно, но и обижать завуча не хотелось, им ещё с ним в школе общаться.

-Полуин. - прочитал с доски Женя, сидящий рядом с Юлей, которая теперь щеголяла модной стрижкой с окрашенной в красный прядью. - А давайте оставим так, хорошее получится имя для какого-нибудь инопланетянина.

-Это вам с такими предложениями в клуб любителей инопланетян. Там им наверняка требуются столь креативные дети. - фыркнул Толик. - Так что, кто следующий пойдёт к доске? Простейшие же примеры, честное слово.

-Это вам простейшие, а мы все поголовно гуманитарии.-высказался Кирилл Емочеев.

-Вы лодыри, а не гуманитарии. Вот глядите, Константин Александрович закончил исторический факультет Черемышского педагогического университета. Куда уж гуманитарнее . Но он с лёгкостью решит любой из этих примеров.

-Почти не глядя. - не слишком уверенно, но всё-таки подтвердил Костя, который сидел в этом классе исключительно потому, что там лучше, чем в остальном лагере ловил интернет, а значит можно было беспрепятственно читать с телефона книги. - Но так как занятие подходит к концу, легче просто отгадать. Что там у вас, полуин? Полуинтеллигент?

-Нет.

-Тогда, возможно, полуинвалид?

-Сам т... То есть дайте детям самим угадать, Константин Александрович. Даю первую и последнюю подсказку, это слово тесно связано с математикой и очень редко используется в быту.

-Полуинертный. - высказалась Света Могушина, вернувшая своей голове фиолетовый лоск. - Но это больше про химию.

-Химия вам ближе, это я понимаю. - вздохнул Толик. - Так уж и быть, Станислав Евгеньевич, приоткройте завесу тайны.

-Полуинтервал. - сказал Славка. - Числовой промежуток, у которого только один конец включён в множество.

-Вот вот. Мы это с вами, кстати, уже проходили. Ну да ладно, идите, отдыхайте.

-Эх, а такой бы инопланетянин прикольный получился. Полуин, потому что есть целый Ин, а он только наполовину Ин.- рассказывал свои мысли Женька. Юля смеялась и убирала за ухо непривычно короткую прядь волос.

Скоро класс опустел. Один Гоша Пашук остался стоять у плаката с большой географической картой.

-Гога, ты чего там ищешь? - спросил его Толик.

Мальчик втянул голову в плечи, ещё немного постоял у карты, а потом медленно подошёл к длинной учительской парте.

-Константин Александрович, - он запнулся, опустил взгляд в пол, но всё-таки продолжил,- не сообщайте моим родителям о сегодняшнем скандале, пожалуйста.

-С чего это вдруг? - Костя оторвал взгляд от экрана и снисходительно посмотрел на Гогу. - Если вы, молодой человек, в пятнадцать лет не способны думать головой, то пусть ваши родители, хоть и с запозданием, но займутся вашими манерами и поведением.

В кабинете повисла свинцовая тишина.

-Они займутся. - звенящим шёпотом сказал Гоша. - Они так займутся, что мне потом легче вообще на свете не жить. Батя из командировки приедет и сразу испробует на мне свой новенький штурманский ремень.

-И будет прав. - безразлично хмыкнул Костя. - Может быть в следующий раз ты будешь сначала думать, а потом делать.

Славка содрогнулся от смеси ужаса и отвращения. Как в самых обычных, уже давно привычных людях умудряются скрываться столь мерзкие черты? С первого взгляда ни за что не разглядишь, а стоит присмотреться...

-Никто ничего не скажет твоему отцу. -отрезал Толик. - Но запомни, что в этот раз ситуация сложилась почти сказочный образом. Больше такое не повторится, счастливый билет выпадает раз в жизни. Если бы родители Юли пошли в милицию, то никто не смог бы тебя защитить. Ты это понимаешь?

-Понимаю.- сказал Гога. - Я больше никогда...

-Никогда не говори никогда. А теперь иди в столовую, без тебя все котлеты съедят.

-Правда ему не скажете?-сквозь смущение переспросил Гога.

-Клянусь.

Гога шумно выдохнул и речитативом сказав "СпасибодосвиданьяАнатольСергеич", исчез за дверью.

-Не ребёнок, а наказания. - вздохнул Костя, когда топот кедов достаточно отдалился.

-Какой же ты подонок. - бросил Толик, вцепившись в край парты до побелевших пальцев. По его щекам ходили желваки.

-Я? - ошарашенно переспросил Костя.

-Ты, ты, да! Единственный сын, мамина радость-папина гордость, ч-черт! Вот спорим, тебя ни разу в жизни дядя Саша не порол до кровавых полос?! Даже спорить не надо, и так понятно, что с тобой только разговаривали. Честь, совесть, гордость и прочие мушкетерские примочки. А так бы разочек всыпать тебе по первое число, и сразу научился бы сначала думать, а потом делать! Вот как мой батя, я знаешь как хорошо умею думать теперь? Шрамы во всю спину помогают!

С каждым предложение Толик распалялся все больше, но голос не повышал, скорее переходил в какой-то нечеловеческий рык.

-Да я же откуда знал... - растерянно моргал Костя, отодвигаясь от разъяренного друга. - Я же просто так сказал, конечно никто ничего его отцу докладывать не собирался! А ты вообще молчишь, как партизан, я о тебе ничего кроме совместной институтской жизни и не знаю!

Толик поморщился и сел обратно в кресло, закрыв лицо руками.

-Ладно, проехали, извини. Но ты больше детям такую ерунду не рассказывай.

-Договорились. - с нервным смешком отозвался Костя и ретировался с поля боя, беззвучно притворив тяжёлую дверь кабинета.

Славка остался стоять. Он терзался сомнениями, стоит ли, но всё-таки спросил:

-Толик, а ты сейчас со своим папой... как?

-Никак. Он погиб на охоте. Его пристрелили по ошибке пьяные друзья. Вердикт, нефиг ходить на охоту в шубе цвета лося. А я даже на похороны не ездил, он меня ненавидел, и я его. Ненавижу. До сих пор.

-Разве так бывает... - охнул Славка.

Толик поднял на него взгляд тёмных глаз, полных едкой боли и злобы.

-Ещё как бывает.

Белая вспышка расчертила пространство, в итоге сконцентрировавшись в висящей на кухне лампочке. Старые половицы, покрашенные масляной краской, холодили ступни.

-Да как ты можешь! Я всю жизнь мечтал об этом колледже, я на него столько лет копил деньги! Свои! - Славка смотрел на скудно обставленную, куцую кухоньку чужими глазами и говорил чужим голосом. Перед его взором была лишь спина в рабочей куртке и седоватый затылок, всех остальных закрывал холодильник. Но он знал, что они там есть.

-Нет в этом доме ничего твоего. Исполнится восемнадцать,тогда и вали отсюда к чертям. А пока батрачь, как мать с отцом батрачат. В колледж ему, ну-ну.

Ненавистная куртка стала расплываться в глазах, слезы застилали обзор. Обида, помноженная на подростковый возраст и разбитую в прах мечту говорила его языком.

-А может ты вообще не мой отец! Мама, ты же рассказывала, тебе нравился военный, который потом уехал на службу и умер, вот я его сын, наверное! Да, мам, признайся уже, я же совсем не похож на братьев, и на тебя не похож! Мне так хоть легче будет жить, зная, что мой папа нормальный, как все папы, и он бы меня любил, если бы не умер!

Слова закончились также резко как начались. Куртка начала подниматься. Страх пришёл раньше, чем осознание сказанного и заставил закрыть глаза. Удар последовал чуть позже. Острая боль вышибла из лёгких остатки воздуха, по затылку потекла липкая горячая струйка.

-Сергей, господи, Сергей, что ты делаешь! - женский крик прорезал звенящую пустоту в голове.

Щелчок пряжки ремня был громче взрыва гранаты. Сопротивляться бесполезно. Оставалось только прислониться к острому краю тумбочки и ждать продолжения наказания. Никто не спасёт. Никто не поможет. Больше никого в этом мире нет.

-Сергей, остановись! Я говорю тебе остановись!

-Молчи, женщина! Я же как-то должен воспитать из него нормального человека.

Горячая хватка сжимается на вороте футболки…

Кухонная лампочка лопнула, залив искристой белизной весь мир. Ровно посередине висел шар. Переливаясь жёлтой поверхностью, он парил абсолютно невесомо. Из его макушки тянулась чёрная лента.

-Что это? - спросил Голос-изнутри.

-Ядро сознания. Если угодно, душа. - ответил Голос-извне. - Посмотри поближе.

Шар был горячим, почти раскаленным,хоть это и невозможно было доказать. Чёрная лента обвивала его неровными кольцами. Где-то она была гладкой и блестящей, где-то будто подернутой пеплом, слегка искореженной с краёв. На одном месте она была почти полностью разорвана, рядом с разрывом поверхность жёлтого шара шла лавовой рябью.

-Погляди поближе. - снова сказал Голос-извне. - Не бойся.

Оказалось, что чёрная лента состояла из миллиона цветов. Тысячи нитей сплетались и расплетались, соединялись и рвались, связываясь узелками с соседями. Перед самым разломом уже привычная белизна поглотила разноцветье.

Тщательно запитая обезболивающими и алкоголем, боль вернулась стократно. Огни бара слились в один светящийся круг, затягивающийся где-то внутри раскаленным обручем. Последним затуманненому взору предстало испуганное лицо Кости, набирающего что-то в телефоне. Видимо, им с отцом суждено разминуться всего на пару месяцев.

Белые стены палаты идеально сочетались с удушливыми запахами лекарств, вызывая стойкое отвращение на всю оставшуюся жизнь.

Тонкая чёрная ниточка уходила вбок. Хирург первой Черемышской больницы Алексей Звонцев прекрасно умел устранять перитониты, но абсолютно не знал, как делить имущество с любимой женщиной, которая в одночасье стала чужой, изменив ему с главврачом.

-А вот туда нельзя. - сказал Голос-извне.-Утонем.

Желтый шар прошёл рябью. Чёрная лента легла на свое место.

-Ну что? - спросил Голос-извне.

-Мы можем помочь? - ответил Голос-изнутри.

-Нет. Пока нет.

Зрачки у Толика превратились в малюсенькие точки. У Славки, скорее всего, тоже. Но зеркал в кабинете не было, не проверишь. Он рухнул на стул, не в силах унять дрожь в коленях.

-Слышь, ты это... - Толик с большим трудом старался собрать в кучку глаза и слова. С глазами удавалось чуть лучше. - Ну, башка у тебя не кружится?

-Не-а. - стараясь унять бешеное сердцебиение ответил Славка.

-А у меня кружится. Раниовир вон тоже сегодня... Как он там сказал, что виновато?

-Вспышки на солнце.

-Точняк. Они. Надо на рыбалку сходить.

-Надо. - согласился с этой железобетонной логикой Славка. Ему ещё предстояло осознать, что произошло, ведь Толик, судя по всему, ничего не помнил. А значит, и катализатором процесса был не он.