Формат вещания

Часть 1. Формат вещания: ретро-джаз

Что-то начинает происходить.

Глава 1. Радиоприемник

Новая квартира Василию понравилась. Второй этаж, огромная кухня, просторная и светлая комната, раздельный санузел, все дела. Вторичка, но не убитая, обои свежие и стеклопакеты даже на лоджии.

Это было его первое личное жилье. Он всю жизнь прожил с отцом и матерью, а последние четыре года обитал в казармах. И если бы не ранение, фиг бы, а не своя квартира. Можно сказать, повезло. Впрочем, Минобороны и не собиралось платить за ранение, но Светлана Львовна Зверева (в девичестве Смирнова), Васина мама, наняла знакомого юриста из ветеранского союза, который заставил военных раскошелиться. Денег, выплаченных за инвалидность, на покупку не хватило, но родители подсобили, собрали недостающую сумму.

И вот теперь сидит в прихожке собственной фатеры, а вокруг свалены сумки, чемоданы, коробки, ящики и ящички, баулы и свертки. Часть вещей — стол, шкаф, кресло и кровать — забрал из каморки, в которой провел все детство и юность, часть отдали родители из гостиной, а кое-что прикупили, взяв кредит.

Холодильник и диван грузчики сразу поставили в указанные места, по фэншую, как пошутил отец, а остальное предстояло собирать и расставлять самому.

На работе дали недельный отпуск на переезд. Сегодня было тридцатое декабря, преддверие Нового года и начало новой жизни. И Вася собирался прожить эту жизнь так, чтобы потом не сожалеть о потраченных годах. Первым делом после праздников намеревался сменить работу. Хватит уже сидеть сторожем в магазине. Рана уже почти не беспокоила, и можно было поискать что-нибудь посолиднее. Хотя бы инструктор рукопашного боя, тем более что недавно приглашали в частную спортивную секцию и оплату обещали раза в два повыше, чем у охранника в ЧОПе.

Папа после разгрузки «Газели» уехал на работу, обещал заглянуть вечером с инструментами и помочь со сборкой и установкой кухонных шкафов. Завтра придут школьные товарищи Кир Столяров и Машка Незванова, и они вместе доделают остальное, а засим и отметят Новый год. Первый новый год в своей квартире.

…Василий собирался переехать после Нового года, но сил терпеть уже не оставалось — и буквально за пару дней собрали с отцом все вещи и перевезли. Отец не отговаривал, все понимал. А мама сначала было обиделась, но договорились, что с утра 31 числа Василий заедет к родителям, посидит за столом и лишь после уедет встречать ребят. Но первого числа обязательно должен предстать пред ее очи, иначе она обидится на самом деле.

В этом никто не виноват. Разве виноват старший брат, что женат? И в том, что живет с женой и двумя детишками в своей келье, вины на нем никакой, и что не может купить квартиру — тоже.

Пока Вася служил, все было в порядке — Игорь с Вероникой жили в одной спальне, а дети в другой. А когда солдат вернулся после госпиталя, в доме начался бедлам, все семейство старшего брата упаковалось в одну комнатенку.

Вероника непрестанно укоряла деверя, что тот живет на средства родителей. И так было до тех пор, пока не оклемался и не устроился работать охранником в супермаркете.

А уж когда купил квартиру, сноха и вовсе на дыбы встала — как же так, ему квартиру купили, а она? а ей? а ее детям?

И ежедневно ругалась со свекровью — вспоминала, что просила денег на машину, а та пожадничала, но сыночку своему младшенькому отдала все до копейки. И теперь детишки в детсад пешком ходят, а других родители привозят на дорогих иномарках! «Это несправедливо! — кричала Вероника. — Ему все! А нам ничего!» И при этом совершенно забывала о том, что дедушка и бабушка все силы отдавали семье старшего сына, кормили и одевали малышей. А сама Вероника не работала якобы на правах домохозяйки, однако и по дому ничего не делала.

И с каждым днем ругань все больше раздражала, и Василий даже во многом соглашался и понимал, что деньги родителям необходимо поскорее вернуть (они доплатили двести тысяч). И ждать еще целый месяц уже не мог, надо было разрубать этот гордиев узел. Тем более ехать уже было куда. И сорвался, принялся звонить перевозчикам и заказал «Газель».

И пока с отцом собирали вещи, Вероника ходила в старом застиранном халате вокруг и делала язвительные замечания. Последние полчаса в родительском доме Василий провел в наушниках, забивая голос снохи «Металликой». Уже на выходе, когда грузчики все упаковали в кузове, вытащил наушник из одного уха и сказал:

— Живите с миром, я вам больше не помешаю.

Вероника растерялась, лишь смотрела на него округлившимися глазами, раскрыв рот, и стала в этот миг похожа на рыбу, выброшенную на берег.

***

Посидев на распухшем чемодане, Вася поднялся. Первым делом включил радио в смартфоне, положил на подоконник в зале и не торопясь принялся разрезать веревки, связывающие баулы. Сначала нужно поставить шкаф и стол, а там и распаковывать остальное.

Он собрал на полу шкаф, а потом поставил его у стены. Динамик смартфона пел голосом Шевчука:

Мне всегда говорили: «Ну что ты нашел в этой химере?»,

А я помню, сколько было добра —

В каждом видели брата.

Мы последнее поколение,

Которое любовь рифмовало без мата.

Е-е-е, хали-гали,

Е-е, Галя, ходи.

Пока Вася, приседая, загонял в ДСП саморезы, разболелось раненое колено. Прохромав до прихожей, вынул из кармана куртки, лежавшей на коробке с кухонным гарнитуром, нераспечатанную пачку «Петра» и зажигалку и вышел в лоджию. Там было холодно, но он взял себе за правило дома не курить.

Приоткрыл окно, и морозный воздух обжег лицо. Хотелось присесть, но разобранные табуретки находились где-то в куче коробок. Вася открыл пачку, выбил щелчком сигарету и прикурил. С наслаждением вдохнул сигаретный дым и улыбнулся. Новая, гражданская, жизнь ему определенно нравилась. Особенно пришлась по душе тишина в новой квартире — здесь он мог делать все, что заблагорассудится, и жить, как хочет. Это была его жизнь.

Докурив почти до фильтра, затушил сигарету, прикрыл окно и вернулся. Настроение было боевое, хотя поначалу при виде огромной кучи вещей в коридоре он опустил руки.

Шкаф стоял на своем месте. Теперь можно было запихнуть туда несколько сумок, освободив площадь. Что не поместилось, разложил на диване.

В последнем бауле что-то треснуло. Вася расстегнул молнию и заметил на самом верху, на любимой осенней куртке, старинный радиоприемник. Никогда раньше его не видел и понятия не имел, откуда тот взялся.

Он поставил радио на подоконник рядом со смартфоном. Черный деревянный корпус матово поблескивал. Полировка местами была сильно поцарапана, но все еще сохранилась. Это был довольно древний транзисторный приемник, годов пятидесятых-шестидесятых. Решетка на динамике походила на хищно оскаленный радиатор какой-то стариной машины (в Васиной спальне когда-то висел такой плакат), а ручки громкости и настройки были словно два круглых удивленных глаза. На шкале четыре диапазона — LW, MW, SW и TW. Первые три он помнил, это были длинные, средние и короткие волны. А что означал последний — непонятно. Вася присмотрелся и заметил, что шкала TW располагалась в полосе частот 1900—2020. На корпусе не было никаких шильдиков — ни названия модели, ни бренда, словно это какой-то ноунейм-производитель. Но судя по качественной отделке, радиоприемник делали на совесть.

Василий вытянул до упора телескопическую блестящую антенну, крутанул ручку громкости. Раздался щелчок, но ничего не изменилось — в приемнике не было батареек. Повертев его в руках, заметил крышку батарейного отсека. Открыл и понял, что таких батареек сейчас днем с огнем не найти. Но рядом был разъем для питания — если подыскать подходящий переходник, то можно и попытаться.

Приемник с первых же минут знакомства притягивал к себе, как магнит. Появилось желание включить и слушать, слушать без конца. Уж очень необычный — красивый, винтажный. От него так и веяло стариной. Василию даже подумалось, что и играть он должен такую же старую и красивую музыку, блюзы пятидесятых. А звук обязательно должен быть сочным, мягким и глубоким, если судить по колонке. Таких динамиков сейчас уже не делают. Современная ширпотребная аудиотехника по большей части выдавала стандартный пластмассовый звук — стук галош друг о друга вместо ударных, а на высокой громкости смазывались все частоты. Не лампово играла современная аудиотехника, слышал Вася когда-то эталонный хороший звук и запомнил его навсегда.

А радио в смартфоне продолжало петь голосом Константина Кинчева:

Музыка меня зовет вверх,

Я уже на вершине крыш.

Мы танцуем лунный вальс,

Хотя я не сплю, а ты спишь.

Ну а там внизу, тает снег...

Тает снег…

Но снег там, внизу, таял лишь в песне. За окном крепчал мороз.

Оставив приемник на подоконнике, Василий продолжил разбирать вещи. Любил заниматься таким делом, когда работаешь руками, а в голове в это время крутятся разные мысли.

***

Иногда вспоминался последний день службы. Это было в Дагестане. Спецназовцев после теракта навели на дом, в котором обитала группа террористов. Те планировали отсидеться, пока уляжется шум, а что собирались совершить дальше — одному богу известно. Спрашивать уже не у кого.

Едва Вася вбежал в дом, предварительно обработанный дымовыми шашками, под коленку ткнуло — боевик, лежавший на полу за каким-то сундуком, вслепую выстрелил из пистолета. Боли не было, но ослабли ноги. Сделав еще пару шагов, Вася упал. Следующая пуля разбила стекло противогаза и чудом не вышибла ему мозги. Дальше было все как в тумане. Ребята, бежавшие за ним, расстреляли метавшихся в дыму бандитов. Вася сел, прислонившись спиной к стене. Голова закружилась, в ушах зашумело глаза заливала кровь, по ноге текло ручьем. От болевого шока, сильной кровопотери и еще оттого, что он нахватался дыма, Вася потерял сознание.

…Теплой волной его унесло на машине времени далеко в прошлое, в детство. Казалось, что опять заболел, лежит в постели с высокой температурой. Папа, как обычно, в командировке, мама ушла на работу, и смотреть за больным восьмилетним Васькой было некому. Мама оставила ключи соседке, тете Вале. И вот открылась дверь, и вошла необычайно красивая женщина с черными длинными до плеч волосами. Никогда не видел такой красоты, разве что в кино — правильные черты лица, огромные зеленые сияющие глаза, в которых можно было утонуть. Тетя Валя красотой не отличалась, и это точно не могла быть она. Женщина провела ладонью по его щеке, и ему сразу стало легче. А когда туман бреда рассеялся, он узнал рыжеволосую, некрасивую и добрую тетю Валю, которая пришла померить температуру и влить в рот невкусную горькую микстуру…

Вася открыл глаза и снова оказался в своем времени, детство осталось там, в прошлом, много лет тому назад. Он увидел склонившуюся над ним девушку необыкновенной красоты. Это была медсестра в военном госпитале Краснодарского края, куда перевезли раненого. Та самая красавица из детского бреда, которую после он не раз видел во снах. Последний раз она приснилась незадолго до совершеннолетия.

Его всегда выручала интуиция, или, как он это называл — страх. Этот страх-предчувствие не раз спасал ему жизнь. Бывало, во время заданий Вася испытывал непреодолимое желание пригнуться или сделать пару шагов в сторону. И в следующее мгновение оказывалось, что он сделал все правильно и продолжал жить, хотя мог бы и завершить свой земной путь. Но в этот раз интуиция сломалась — его подстрелили. Вера в свою исключительность треснула, Вася усомнился в том, что у него действительно развита интуиция.

Спустя месяц после его ранения товарищи попали в засаду в горном ауле, и в перестрелке выжил лишь один парень. Вот тогда Василий снова поверил, что интуиция в тот раз не подвела. Он все еще лежал в госпитале, а боевые товарищи уже были в земле. Некоторое время Вася даже считал себя предателем — ведь, не окажись он в госпитале, может быть, все были бы живы, страх-осторожность помог бы ребятам, Вася в это верил. Но волею провидения случилось то, что случилось.

Пока лежал в палате, казалось, что они с этой медсестрой были знакомы всю жизнь. Таня была самой красивой, самой доброй и самой нежной в мире девушкой. К тому же оба были связаны судьбой, Вася чувствовал это.

Он влюбился сразу, как узнал в ней девушку из своих снов. Вася постеснялся спрашивать, видела ли она его во снах, так и не узнал об этом. Казалось, что Таня тоже любит своего подопечного — девушка так нежно смотрела на него своими зелеными глазами, когда делала перевязку. А еще у них было много общего — Татьяна читала те же книги, смотрела те же фильмы, слушала ту же музыку. И страстно отвечала на поцелуи, когда раненый уже мог стоять на ногах, и они уединялись в ординаторской. Ничего серьезного между ними не было, Вася не форсировал события и не торопил коней.

А перед самой выпиской Таня сообщила, что выходит замуж. Это ввергло его в отчаяние.

Расстались друзьями и даже подписались друг на друга в ВК. Поздравляли с днем рождения, изредка переписывались и ни слова не упоминали о своих чувствах, словно их и не было. Вася понимал, что у Тани семья, и они теперь лишь старые знакомые. Но продолжал любить, а она любила другого человека. И совсем перестала отвечать да забросила свой профиль в «ВК». Вася ждал ответа целый месяц, а затем отыскал ее брата. Тот сказал, что у Тани не сложилась личная жизнь. Развелась с мужем, а через два месяца пропала. Объявили в розыск, но так и не нашли. Жива или нет, никто не знал. С тех пор раз в месяц Вася писал Вадиму и узнавал, как обстоят дела. И каждый раз получал один и тот же ответ — поиски не принесли результата.

Вася стал шерстить сообщества Краснодара и нашел-таки на местном поисковом форуме «Лиза алерт» тему о Тане. Некто под ником Lyuty писал о том, что ищет школьную подругу Татьяну Ивереву, которая исчезла при загадочных обстоятельствах. Пропала в октябре 2018 года, войдя с товарищами в кинотеатр «Восход». Все видели, как заходила, но больше Таню никто не встречал. Куртка осталась висеть в гардеробе, а девушка исчезла. Тему несколько раз поднимали, волонтеры провели несколько рейдов по разным местам, но Таню так и не нашли. С тех пор Вася то и дело просматривал этот форум и пытался найти другую информацию о Тане, но больше ничего не попадалось. Таня как в воду канула. И лишь одно успокаивало — тела не нашли, а значит, была надежда.

Спустя полгода ее аккаунт неожиданно засветился зеленым. Вася написал ей, но Таня не ответила. Попросил Кира узнать, где она сейчас находится. Товарищ был старый боец интернет-фронта, многое умел. Удалось взломать Танину учетную запись и посмотреть историю посещений. Это ничего не дало, указанные IP, с которых входила Таня, говорили о том, что она за один день успела побывать во всем мире. Верно, пользовалась анонимайзером. Или не она, а тот, кто взломал профиль «ВК» до Кирилла или завладел ее смартфоном. На другой день войти в ее учетку не получилось, там уже был заменен пароль и усилена защита.

А спустя месяц Таня (или тот, кто ее взломал) написала капсом короткое сообщение в телеграфном стиле без знаков препинания.

«ВРЕМЯ НАС НЕ РАЗЛУЧИТ Я БУДУ ЖДАТЬ»

Зеленый огонек с аватарки пропал и больше не загорался. Вася после долгих раздумий пришел к выводу, что это все-таки написала Таня. Где могла находиться, не знал. Ее держит в плену сумасшедший маньяк? Или ушла из дому, решив начать жизнь с нуля? Жизнь покатилась по наклонной и сейчас она лежит в наркотическом бреду на какой-нибудь блат-хате?

Связался со знакомым полицейским, и тот рассказал, что можно написать заявление о поиске, и не обязательно это должен делать родственник. Но если заявление уже было подано, то лучше связаться и дополнить информацию. А когда в очередной раз написал Вадиму, Таниному брату, тот рассвирепел. «Хватит пороть чушь! Неужели непонятно, что Таня погибла? Оставь меня уже в покое!». И немедленно заблокировал Васю. Дальнейшие попытки были бессмысленны — дело было закрыто, Таня признана пропавшей без вести.

Обжившись на сайте поисковиков, Вася узнал, что ежегодно исчезает большое количество людей. Раньше никогда не задумывался над этим. Многих, конечно, находят — кого спустя месяц, кого через несколько лет. Вася стал искать информацию по пропавшим без вести и наткнулся на статью в одной газете, из которой узнал, что по статистике ежедневно в России пропадает от 300 человек. В год исчезает население среднего по размерам города — от 100 до 130 тысяч людей. 80 процентов все же находят — далеко не всех живыми, но находят. А около двадцати процентов навсегда остаются пропавшими без вести. Конечно, надежда умирает последней, и он мечтал, чтобы Таня нашлась целой и невредимой, но статистика была пугающей.

***

В раздумьях Вася не заметил, как раскидал почти все вещи, сложенные в коридоре. Оставалась гора сумок и коробок на диване и стопка панелей от второго шкафа и кухонного гарнитура.

Ноги гудели, а левое колено снова стало слегка побаливать. Рана уже не болела, как после госпиталя, но иногда давала о себе знать. Не особо беспокоила, он теперь, наверное, мог бы даже снова пойти на службу, если бы появилось такое желание. Верно, это уже на всю жизнь. Пуля разворотила коленную чашечку, и хирурги военного госпиталя сотворили чудо, собрав мозаику из раздробленной кости, да еще и заменили коленный сустав металлопластиковым имплантом. Сейчас об этом напоминает алый вертикальный рубец через все колено. Хирург в городской поликлинике обещал, что Вася еще годик-два походит на процедуры и навсегда забудет о травме. «Как кузнечик, будете прыгать!», — с улыбкой говорил он.

Смартфон замолчал, и в квартире стало тихо. Убрав одну коробку на пол, Вася устало опустился на краешек дивана.

Послышался шорох, будто где-то скреблась мышь. Откуда бы взяться грызунам в панельном доме, да еще и в квартире, которая несколько месяцев была нежилой? Бросив взгляд туда, откуда раздавался шум, Василий заметил, как на мгновение желтовато вспыхнула шкала частот ретроприемника. Теперь звук напоминал шелест радиоэфира. Но приемник-то был без батареек, он не мог включиться. Когда Вася уже почти поверил в это, он увидел вечерний луч солнца, скользнувший в окнах соседнего дома. Покажется же! Это всего лишь солнце! Но что же тогда шуршит?

Но когда он поднялся, чтобы найти источник звука, стало тихо. Наверное, все же мышь. Нужно будет завтра купить пару мышеловок. Никогда раньше не сталкивался с мышами и не знал, как с ними бороться. Стоит вечерком загуглить и поискать ответы в сети.

Вечером приехал отец. Вася заметил «Ладу-Калину», когда курил в лоджии. Папа не торопясь закрыл машину, нахлобучил на голову меховую шапку, извлек из багажника чемоданчик с дрелью, пакет с гостинцами от матери, подошел к подъезду и набрал код домофона.

Незадолго до этого (нога болеть к тому времени перестала) Вася сходил в магазин, набрал продуктов, загрузил в холодильник. Ужин не готовил, но перекусить было чем. Уж чаем с бутербродами папу напоит.

— Чай будешь? Сейчас закипит. — Вася забрал отцовскую куртку и повесил на вешалке.

— Некогда чаи распивать, — сказал Иван Юрьевич Зверев, главный инженер Зеленогорской мебельной фабрики. — Давай полки повесим, да я поеду. Мать хочет, чтобы я помог с готовкой. — Видя, что сын расстроился, добавил: — Ну заваривай, заваривай. Но сначала полки.

Полки собрали быстро, отец сделал на стене разметку и начал сверлить отверстия. Видавшая виды неубиваемая «Макита» недовольно рычала, вгрызаясь в бетон. Высверлив все отмеченные отверстия, вколотили дюбель-гвозди. Отец проверил, как крепко они держатся, и после этого повесили все шкафы. Поставили стол, и кухня сразу приобрела жилой и уютный вид.

Отец задумчивым взглядом осмотрел кухоньку.

— Шторы бы еще.

— Завтра куплю, если не забуду. А карнизы можно и сейчас повесить.

Повесили карнизы на кухне и в зале, и отец убрал дрель в чемоданчик. Вася заварил чай — сели за стол, стали пить обжигающий ароматный индийский чай и есть сушки.

Вася вынес из зала приемник и поставил на стол.

— В сумке был. Я его не помню. Откуда он?

— А это разве не твой? Когда ты уехал служить, я его в твоей спальне нашел, под столом.

— Впервые вижу. Мне кажется, это дети Игоря откуда-то принесли.

— Они тогда не с нами жили, Игорь в тот год снимал квартиру. Ты сам приволок откуда-то, да и забыл. Дурная привычка все сваливать на детей старшего брата.

— Наверное, ты прав, — согласился Вася. — Но я ничего не помню. — Он провел рукой по полированной поверхности. — Раритетная вещь. Годов пятидесятых. Жаль, кабеля нет, а то бы послушал.

Отец заглянул в гнездо питания.

— Здесь барахолка недалеко есть, у рынка. Можно атомную бомбу собрать, если поискать. Кабель точно найдешь.

Выпили по чашке чая, и отец заторопился домой. Вася вышел проводить его до машины.

— Завтра не забудь приехать, — отец захлопнул багажник. — А то мать обидится. А на Веронику внимания не обращай. Будто ее нет.

— Не повезло брату с женой, но он сам сделал свой выбор.

— У тебя и такой нет. Зато у него уже дети. Бабуля их очень любит. А ты когда нас порадуешь?

— Я постараюсь.

— Постарается он… Шалопай! Ладно, бывай! Обживайся. Завтра мы тебя ждем.

Отец уехал, а Вася вернулся домой. Пока раздевался, опять послышался шорох и снова затих. Он явно был не единственным жильцом в этой квартире, но понятия не имел, с кем разделяет свое жилище.

На кухне Вася сел за стол и снова провел рукой по лакированному корпусу приемника. Шкала на миг осветилась, будто он включился — это было отражение шестидесятиваттной лампы, сиротливо висевшей под потолком. Он убрал радиоприемник на холодильник.

Остаток вечера Вася сидел и слушал радио в смартфоне и наслаждался одиночеством. Приготовил легкий и быстрый суп из вермишели, поел, снова попил чаю и пребывал в умиротворенном состоянии, когда кажется, что любишь весь мир, а весь мир любит тебя.

Единственно, чего не хватало, так это Тани. Время от времени, хотел этого или нет, мысли возвращались к ней. Где она сейчас? Жива ли? Что означало это странное послание в ВК? Почему не писала раньше? И она ли вообще это написала? Кто-то взломал ее аккаунт, как это в прошлый раз сделал Кир? Ответов на эти вопросы Вася не знал, и, думается, никогда и не узнает.

Перед сном вышел в лоджию и закурил, открыв окно. К ночи мороз усилился, щеки запылали. Докурив, вернулся и убрал все коробки на пол, освободив себе место. Искать постельное белье было лень, и, выключив свет, он лег на незастеленный диван. Не привыкать. Порой приходилось спать и не в таких условиях, а тут тепло и сухо, да еще и на мягком диване, а не на бетонном полу.

Нужно будет завтра купить шторы, подумал Вася, наблюдая, как по потолку время от времени скользят желтые световые пятна — напротив дома была проезжая часть.

Это была первая ночь в собственной квартире, и он долго не мог заснуть, — размышлял о том, как обустроиться, чем встречать завтра гостей, что подарить маме с папой.

Ночью его что-то разбудило. Сквозь сон он услышал неясный шум. Открыл глаза и долго лежал, глядя в темный потолок и прислушиваясь к звукам. Было тихо. По потолку медленно прополз луч фар, и, скользнув по краю стены, исчез.

Из кухни раздался тихий шорох. Мышь! Вася поднялся, посветил экраном смартфона и подобрал из ящика с инструментами молоток. Гладкая рукоять удобно легла в руке.

«Убью гадину!» — сказал про себя и осторожно, стараясь, чтобы мышь не услышала, стал пробираться на кухню.

Переступил порог — и шорох прекратился. Вася долго стоял в дверном проеме, всматриваясь в темень. В трусах, с молотком в одной руке и смартфоном во второй, он был похож на маньяка из плохого фильма ужасов.

Простоял так довольно долго, чтобы понять, что шуршать больше никто не будет — спугнул. Нащупал на стене выключатель и уже собрался было включить свет — услышал шорох у правого уха.

От неожиданности он отскочил в сторону, больно ударился плечом о дверной косяк и выронил молоток. Благо, тот упал не на ногу.

Мышь, похоже, забралась на холодильник. Вот же наглая тварь! Надо положить этому конец!

Вася наклонился и подобрал молоток. По холодильнику, конечно, стучать он не станет. Вот еще — технику крушить! Нужно скинуть мышь на пол, а уже там и добить ее. В какое-то мгновение он ощутил, что боится. Надо же — террористов не боялся, а перед серенькой мышкой-норушкой оробел.

Он заметил, что шкала приемника словно ожила. Внутри желтовато засветилось. Снова показалось, что звук раздается из динамиков. И больше он напоминал шелест эфира, чем мышиную возню.

«Что это, блин, такое! Этот приемник без батареек, он не может работать без питания! Или эти чертовы мыши прогрызли корпус и забрались внутрь?»

Сквозь тихий шелест послышалась приглушенная музыка. Играл медленный джаз. Красивая мелодия словно заполонила весь эфир.

Вася зачарованно слушал джаз. Этого не могло быть, но вот перед ним раритетный приемник без батареек работает непонятно на какой энергии. А он такой брутальный, с молотком в руке, в широченных семейных трусах и майке-алкоголичке стоит посреди кухни и слушает эту долбаную музыку.

Женский голос за стеной громко сказал:

— Да выключи ты это говно! Три часа ночи!

Музыка прервалась. Прекратился и шорох. По стене поползло желтое пятно, скользнув по приемнику, высветив шкалу частот — где-то на той стороне двора разворачивалась машина.

Волшебства не бывает. Приемник не работает, это всего лишь плохая звукоизоляция. Охвативший его на мгновение страх перед неизвестным прошел так же быстро, как и накатил.

Вася включил свет и подбежал к стене. Осмотрев розетку, приложил к ней ухо.

— Сама ты говно, мама. Это джаз.

— Я еще отцу скажу, как ты с матерью разговариваешь.

Да, все розетки нужно залить монтажной пеной. Тут акустика, как в оперном театре. Этак можно и с ума сойти!

Вася пригрозил приемнику молотком, выключил свет и ушел спать. На кухне снова зашуршала мышь, но он уже не обращал на это внимания. Уснул быстро и проспал без снов до самого утра. Сквозь сон казалось, что где-то за стеной играет легкая джазовая музыка.

Глава 2. Новый год

Вася проснулся в девять утра. Не позавтракав, умылся, оделся и вышел на улицу. Нужно было подкупить продуктов на праздник, и еще собирался найти кабель для приемника и пару мышеловок.

Мороз стал мягче, не колол и не кусал. Над городом висели тяжелые тучи, наверняка сегодня пойдет снег. В детстве Вася обожал такую погоду. С Киром и с другими ребятами со двора целыми днями пропадали на улице, играли в снежки, в хоккей или бесились, кувыркаясь в глубоком снегу на огородах за домом. Вот бы и сейчас покувыркаться, но народ не поймет. Нужно будет Кирилла вечером подбить на хулиганство.

Вася дотопал до барахолки, о которой говорил отец. Людей там было немного, да и те не собирались долго сидеть — праздник на носу. Кое-кто уже упаковывал вещи. Вася не спеша прошелся вдоль одного ряда, вдоль другого. Одна бабушка продавала вязаные носки, другая пучок сухих трав неясного предназначения. Перед мужчиной, согревающимся сигаретой, были разложены видавшие виды инструменты — пассатижи, разбитые гаечные ключи и отвертки. Второй продавал старые смартфоны и кнопочные телефоны. Рядом сидела женщина и со скучающим видом рассматривала лежащие пред собой книги. Вася вспомнил, что отец говорил об этой серии — «Монстры вселенной». Рассказывал, что это была первая купленная книга после армии. Вася пригляделся и прочитал название «Хроники Амбера». Точно! Отец именно о ней и говорил. Надо порадовать батю — свою первую библиотек тот потерял при переездах.

— Сколько? — Вася присел на корточки и ткнул пальцем в книгу.

— Сто пятьдесят.

— Этой книге скоро будет тридцать лет. Дам сто.

— Много вы понимаете. Это раритет. Сто двадцать.

— И корешок потертый. Сто десять.

— Берите.

Так неожиданно решился вопрос с подарком отцу. Хотя это был не единственный сюрприз, заготовленный для Ивана Юрьевича от сына. Дома уже лежал набор инструментов — любимая папина игрушка.

Дальше Вася увидел парня лет двадцати пяти, распродающего старые приемники и радиодетали. Казалось бы, кому они сейчас нужны? Но если малый сидит тут, значит, покупатели находятся.

— Мне кабель нужен от приемника. Есть?

— М-м-м-м. Нет.

— А это что?

— А это в комплекте с приемником.

— Мне нужен только кабель.

— А кому потом я приемник продам без шнура?

— Его и так никто не берет.

— А без кабеля и подавно не возьмут.

— Ладно, пойду еще поищу.

Вася не успел отойти, как его окликнули.

— Пятьдесят!

Расплатился, сложил кабель в сумку и направился назад. По дороге заглянул в магазин, взял на всякий случай четыре булки хлеба (чтобы завтра не искать), бутылку крымского вина, две водки «Зеленая марка» и один коньяк «Старый Кенигсберг» в пузатой бутылке по 0,7. Для троих многовато, но если кто в гости придет, то пригодится. Или соберутся к кому-нибудь, не с пустыми же руками завялятся. В хозяйственном отделе подобрал две простенькие мышеловки на деревянной основе.

Вернулся домой, заварил пакетик черного «Гринфилда», сделал пару бутербродов, перекусил и поехал к родителям, захватив заготовленные презенты.

По дороге снова зашел в гипермаркет и докупил всем подарков. Маме павлово-посадский платок (удивило, что появились в гипере), брату — фонарь, детям одинаковые модели автомобилей разных цветов. И даже Веронику не забыл, взял книгу рецептов, памятуя, что сноха совсем не умеет готовить, да и не любит этого дела. У них была давняя традиция — злить друг друга, дарить на праздники ненужные чепушинки.

Район, в котором Василий теперь жил, находился на окраине Зеленых Горок. В восьмидесятых годах город разросся и съел две деревни, Каменку и Филенки, от которых остались одни названия — теперь так зовутся два соседних микрорайона. В девяностых строительство заморозилось, но через десять лет снова развернулось и продолжается до сих пор — то тут, то там над крышами домов возвышаются железные трудяги — башенные краны.

У родителей долго засиживаться не собирался — к двум часам должна подъехать Маша, а к четырем Кир.

Мама накрыла на стол, папа выставил из холодильника запотевшую бутылку водки, вино для женщин и лимонад для внуков.

Светлана Львовна подарила Васе комплект постельного белья, а отец — почти такой же набор инструментов, можно сказать, обменялись одинаковыми подарками. Игорь еще был на работе (надо же, припахали перед праздником), из кельи вышла сонная Вероника в неизменном своем когда-то цветастом халате.

Вася недолюбливал ее — сидела дома, на работу и не пыталась устроиться, почти ничего не делала по хозяйству, все сваливая на свекровь да на свекра. И всегда напоминала, что она мать («я же мать!»), воспитывает двух детей, и все ей должны в этом помогать. Василий на месте Игоря уже давно приструнил бы такую женушку, приобщил бы к общественно полезному труду в их большой и дружной семье. Но Игорь был слабохарактерным и позволял Веронике ездить на себе, и даже защищал перед родителями.

— Хм… ну спасибо! — ядовито улыбнулась Вероника, разглядывая подарок. — Завтра же начну изучать. Ух, поваром стану! — ее красивое лицо на миг скривилось. — Ненавижу готовить! Я тебе тоже кое-что прикупила.

Сходила в спальню и вернулась, неся перед собой маленький сверток, перетянутый ярко-синей лентой. Вася развернул презент. Под подарочной упаковкой была коробочка, в которой сиротливо лежал один носок.

— А второй?

— А второй на следующий год. Его еще заслужить надо.

— И на том спасибо. — Вася сунул носок в задний карман джинсов и подсел к столу.

Мама неодобрительно посмотрела на сноху и сына.

— Что ж вы, как кошка с собакой? Не можете, чтоб не подколоть друг друга?

— Мы любя, — улыбнулся Вася.

— Знаю я ваше «любя», — проворчала мама, завершая сервировку.

Вася раздал остальные подарки. Племяши, шестилетние близнецы Славик и Юрик, схватив игрушки, убежали в детскую (бывшую Васину спаленку) и принялись спорить, кому достанется желтая машина, а кому зеленая. Мама обрадовалась платку и сразу повязала на голову. Отец одобрительно кивал, разглядывая инструменты — даже если у него было сто отверток, сто первой радовался не меньше, чем первой.

— А это тоже мне? — он взял книгу.

— Конечно. Разве не помнишь, ты мне про нее рассказывал?

— Я? Когда?

— Давно, я еще классе в восьмом учился. Ты говорил, что это была твоя первая книга, купленная после службы.

— М-да… старость не радость. Совершенно не помню.

— Ничего, почитаешь, вспомнишь.

Иван Юрьевич раскрыл первую страницу и с хмурым видом стал читать, шевеля губами. Постепенно морщины на лбу разглаживались, а лицо приобретало обычный добродушный вид. Он улыбнулся.

— Точно! Я все вспомнил! Однако давно это было, почти тридцать лет назад. Немудрено забыть. Отличная книга, кстати.

— Ну ты у нас и доктор, — засмеялась мать. — Отцу память вернул! Ну давайте, садитесь уже за стол. Отец, убери книгу! Вероника, не стой столбом, садись. Разливайте. А ты, Васенька, скажи тост!

— Да не умею я тосты говорить, — замялся Вася.

— Учись, казак, атаманом будешь! — Отец разлил себе и сыну водки, а женщинам вина. — В жизни пригодится. У нас бригадир из сборочного цеха знаешь, как тосты шпарит. На ходу выдумывает. Ему бы, понимаешь, тамадой быть, а он на мебельной фабрике прозябает.

— Ну… — Вася поднял хрустальную рюмку. — Пусть всегда светит солнце, мирного неба над головой, и там по мелочи — Игорь пусть квартиру купит, детишки чтоб не болели, да и вам, родителям, здоровья.

— Молодец, джигит! Так выпьем же за этот прекрасный кавказский тост! — Отец опрокинул рюмку и проткнул вилкой соленый огурчик.

Второй тост был за Вероникой.

— Квартиру не мешало бы, — произнесла она. — И здоровья всем. А Васеньке второй носочек, если будет себя хорошо вести в новом году.

Мать строго посмотрела на нее, но промолчала и выпила.

Так они просидели часа полтора. Вероника компанию составляла недолго, скрылась в своей келье. Мама вспомнила детство, стала рассказывать о том, как они жили в Каменке. Принесла старые фотографии, которые Вася любил рассматривать в детстве, разложила альбом на столе и предалась воспоминаниям.

— Наш дом.

На пожелтевшей от старости фотографии был изображен сруб, на крыше которого вместо привычного конька стояла деревянная фигура самолета У-2 с пропеллером, вернее, передняя часть с кабиной и крыльями. Вася не раз слышал историю о том, что прадед с детства мечтал стать летчиком, но мечта так и не осуществилась. И когда срубил новую избу, оформил ее вот так вот необычно.

— На ветру винт всегда вращался, — с нежностью в голосе сказала мама, — и сильно громыхал, как трещотка. Я привыкла к этому шуму, и он нисколько мне не мешал.

— Я ваш дом хорошо помню, — проронил отец. — Мы с пацанами бегали смотреть на этот самолет.

Родители познакомились ближе уже после того как всем раздали квартиры в городе, а в детстве и юности они почти и не общались, об этом Вася тоже много раз слышал.

Мама остановила взгляд на старой довоенной фотографии. На ней был изображен ее дядя Фома. Она рассказывала, что в 16 лет, незадолго до войны, дядя исчез — ушел ловить раков и пропал. Объявился Фома после войны. Как был, с раколовкой в руках, так и вошел в дом. И нисколько не повзрослел за все эти годы, хорошо сохранился. Где был и что делал, объяснить не смог, будто память отшибло. А через несколько дней приехали два офицера и увезли его с собой. Больше Фому никто и никогда не видел. Радость матери от встречи с пропавшим сыном длилась недолго.

Долистав альбом до конца, мама закрыла его. Это была их семейная традиция, время от времени просматривать старые фотографии, вспоминать своих предков. Без прошлого, говорила мама, нет будущего, нужно помнить своих дедов и прадедов. В детстве Вася обожал смотреть эти пожелтевшие кусочки бумаги, слушать рассказы матери, но теперь относился к этому как к обязательному обряду — он уже наизусть знал историю своей семьи.

Вася собрался домой — нужно было готовиться к встрече Нового года, да и Машка с Киром должны приехать.

Мать осталась дома, а отец проводил сына до автобусной остановки. Постояли там минут пять, и пришел автобус. Когда Вася занял место у окна, заметил, как на противоположной стороне дороги выходит из троллейбуса Игорь. Помахал рукой, но брат не заметил.

В своем подъезде, поднимаясь по лестнице, встретился с патлатым юношей лет пятнадцати и понял, что этот отрок мог быть тем самым любителем джаза, который развлекал его этой ночью. Уж очень «джазово» выглядел парнишка. Наверное, музыкант.

— Добрый день! — поздоровался Вася. — И с Новым годом!

Парень вытащил из уха один наушник, как истинный джентльмен.

— Спасибо, и вас тоже. Вы наш новый сосед?

— Да. А это случайно не ты ночью джаз слушал?

— Ну… я. И что? Музыка мешает?

— Не то слово, — Вася не стал рассказывать, о том, как ночью чуть ли не до колик испугался этой чертовой музыки. — Но я о другом. Нехорошо так с мамой разговаривать.

— А ты подслушивал, что ли? — юнец быстро завелся и перешел на «ты».

Это был типичный подростковый вызов.

— Попробуй там не подслушай. Слышно, как в венской опере. Акустика что надо!

— Ну и ладно, — бросил подросток. — Это моя жизнь, и нечего в нее лезть. Как хочу, так и разговариваю! И музыку слушаю, какую хочу! И как хочу!

— А я и не лезу в твою жизнь. Но не мешай по ночам спать.

— А то что? — малец нагло посмотрел в глаза. — Полицию вызовешь?

Вася вздохнул. Ох уж эта молодежь, так и лезет на рожон. Еще, поди, руками махать начнет, ножками дрыгать. Но не драться же бывшему спецназовцу с малолеткой!

— Папе пожалуюсь. Мама, смотрю, тебя жалеет.

— Считай, что полицию, — погрустнев, заметил парень. — Отец в полиции служит.

Его запал иссяк. Не сказав больше ни слова, он сбежал по лестнице и хлопнул входной дверью.

Зайдя в квартиру, Василий разделся, повесил любимую кожанку на вешалку и принялся распихивать остальные вещи. Одно положил сверху на шкаф, другое сунул в диван и под него. Через полчаса стало просторно. Жилье уже можно было назвать условно комфортным. И даже чуть-чуть уютным.

Но до полного уюта не хватало женской руки. Скоро приедет Маша и наполнит квартиру особой атмосферой. У нее это отлично получалось — когда учились в школе, она иногда приходила к Васе домой и помогала делать математику. И каждый раз, увидев, какой беспорядок был в его спальне, буквально за пару минут превращала «холостяцкое» жилье в уютное гнездышко. Уже на другой день там снова царил пацанский бардак.

Засунутые вчера в шкаф коробки с посудой перенес на кухню и начал раскладывать по подвесным шкафам. Хорошо бы шкафчики сначала вымыть, но Василий не счел нужным заморачиваться. Прикрутил к шкафу над столом магнит и бокалодержатель и развесил ножи и бокалы. Минут через пятнадцать кухня была готова к празднованию Нового года.

Со словами «ловись рыбка большая и маленькая» он зарядил обе мышеловки, насадив по кусочку колбасы. Одну поставил за мусорным ведром под умывальником, а вторую под ванной. Главное, теперь самому в них не вляпаться.

Когда завершил наводить порядок на кухне, прозвучал сигнал домофона. Это приехала Маша. Она была мелкая, еле доставала ему до подбородка. В школе были одного роста, а в начальных классах она и вовсе была выше.

— Привет! — Маша стояла на пороге, держа в руках два увесистых магнитовских пакета. — А у тебя здесь уютненько. Но мы сейчас сделаем еще лучше.

Она подставила щеку для поцелуя, скинула куртку и положила на пуфик у входной двери. Сняла шапку, и рыжие волосы золотом рассыпались по плечам.

— Да, я уже тут почти закончил, — заметил Вася. — Но представляешь, шторы забыл.

— Радуйся! Я сегодня телепатка.

Маша рассмеялась и вынула из одного пакета два свертка. Это были шторы для зала и кухни. Содержимое второго загрузила в холодильник — в нем оказались заготовки для салатов, запеченная курица и неизменный новогодний оливье.

— Маша, да ты гений! — удивленно воскликнул Вася.

— Я подумала, что ты обязательно забудешь о шторах. Но хотя бы гардины повесил, уже молодец! Пойдем, поможешь мне. Стремянка есть?

Стремянки не было. Зато был высокий и крепкий Вася. Маша собрала роскошные волосы, заколов на затылке, и принялась за работу. Вася посадил ее на шею и так ходил с ней вдоль гардины, пока не подвесили штору. Затем школьная подруга вручную подшила низ, подогнав материал по высоте.

— Пока от руки сделаю, надо будет на машинке прострочить. Машинка есть у тебя?

Вася развел руками.

— Для стрижки наголо. Других не имею.

Но и сделанного Машей было достаточно. Теперь зал имел вполне обжитый вид — вот что значит женская рука.

Вскоре на кухне тоже висели шторы.

— Клевый приемничек, — заметила Маша, когда они пили чай, завершив вешать шторы. — Работает?

— Я кабель сегодня купил, надо проверить, подходит разъем или нет. Но сначала нужно начать готовить.

После чая Маша вытащила из холодильника принесенные заготовки и стала делать салаты. Вася разморозил в микроволновке килограммовую горбушу, обжарил булгур с болгарским перцем и помидорами, посыпал нашинкованной зеленью и нафаршировал рыбу. Шпажек не было, и края он скрепил зубочистками. Когда все было готово, разогрел духовку и поставил туда свое творение. Этому он научился совсем недавно, просмотрев несколько роликов на «Ютубе», и эксперимент был первым пробным шаром.

Пока Маша занималась салатами, Вася принялся подключать к сети радиоприемник. Разъем купленного провода был немножко шире, и Вася, вооружившись строительным ножом, стал подтачивать штекер, снимая черную пластиковую стружку. В итоге все получилось — разъем встал в отверстие, как влитой. Вася даже загордился своей работой — никогда ничего такого не делал.

Подключил приемник к сети, но чуда не произошло — внутри затрещало и на мгновение осветилась шкала частот. Из-под корпуса потянуло сизым дымком и в воздухе разнесся запах горелой проводки. Если радио и работало когда-то, то больше не будет. Вася выдернул кабель из розетки и оставил эту затею.

— Сгорел? — спросила Маша.

— Похоже. Эх!

Мертвый приемник стоял на холодильнике, а кабель свисал с него, словно дохлая змея.

— У меня планшет есть с IPTV, можно будет в нем и телик посмотреть, и радио послушать. А приемник Кирилл починит. Он же у нас опытный мастер-ломастер.

Она вытерла руки полотенцем, выудила из сумочки смартфон и набрала Кира.

— Кирилл, ты еще на работе? Скоро выезжаешь? …Инструменты бери свои, у Васи раритетный радиоприемник появился… Импортный какой-то, красивый, весь такой из себя винтажный, старинный… Задымил, когда в сеть включили… Нет, Вася сразу выдернул.

Маша положила смартфон на холодильник рядом с приемником.

— Ругается. Пожарниками назвал нас.

Когда салаты были готовы, Маша нашла ведро, достала половую тряпку из своей сумки (Вася в который раз удивился ее прозорливости, ведь он о такой мелочи не позаботился) и вымыла полы. В армии Вася ненавидел мыть полы. По духанке его часто ставили в наряд по роте, и приходилось вместе с другими салагами летать с огромными швабрами по «взлетной полосе» — длинному коридору между аккуратно застеленными кроватями. Это у них называлось «равномерное распределение грязи по казарме». У Маши это получалось намного лучше и чище.

Из духовки доносился аромат печеной горбуши и булгура. На улице начались зимние сумерки.

Новый год давно перестал быть волшебным праздником — последний раз рождественскую магию Вася ощущал перед армией. Первый же армейский Новый год выжег все это волшебство из Васиной жизни, и оно больше никогда не появлялось. Самый любимый некогда праздник стал обычным, одним из многих.

Когда стемнело, приехал Кир. К тому времени уже все приготовили и можно было начинать праздновать.

Первым делом Кирилл осмотрел радиоприемник и злорадно заржал.

— А я сразу понял, в чем дело, когда Маша позвонила. Лошара ты, Вася. Это ж американская техника. Он от 110 вольт работает, а ты 220 ему впендюрил. Себе бы лучше этот кабель вставил, больше пользы было бы.

— И что теперь делать? — огорчился Вася.

— Если не сгорел окончательно, скажу, что ты молодец и вовремя обесточил приемник. Трансформатор понижения приделаю и Вася кот.

— А если сгорел?

— Тогда блок питания менять придется. Это уже не сегодня, нет у меня с собой блока питания.

Повезло — блок питания не сгорел, и Вася оказался молодцом. Кир припаял трансформатор и примотал к корпусу изолентой. Теперь раритетный и винтажный радиоприемник был похож на хромоногий табурет с подвязанной сломанной ножкой.

— После праздника сделаем аккуратнее. Я все кишки внутрь запихаю, будет все тип-топ. А пока и так сойдет. Ну-ка, Маша, у тебя рука легкая! Запускай.

Маша включила приемник в сеть, крутанула ручку громкости. Щелкнул включатель. Красная стрелочка, как кролик в клетке, металась по шкале частот, но ничего, кроме шороха эфира, из динамика не раздавалось.

— На другую волну переключись, — Вася щелкнул тумблером.

Снова тишина.

— Не работает, — вздохнула Маша.

— Подожди! — Вася еще раз переключил волну.

Он щелкал то LW, то MW, затем SW, но приемник молчал, как партизан в фашистском плену, лишь тихонько поскрипывал динамиком. Последней надеждой была шкала TW. Что она означала, Вася не знал, никогда не слышал о такой волне.

— Ну-ка, пробуй!

Маша покрутила ручку настройки, и стрелка застыла между частотами 1930 и 1940. Из динамика послышался абсолютно чистый и сочный звук. Вася давно не слышал такого шикарного саунда. Ностальгия — это было то самое звучание, которое издавал его (вернее, отцовский) старенький кассетный «Маяк», по глупости проданный за бесценок на барахолке вместе с обеими колонками.

Играл медленный джаз. Незнакомая и чарующая мелодия заполнила кухню, просочилась в каждую щелочку, скользила по всем поверхностям, мягко рикошетила от стен.

— Ура, заработало! — дурачась, воскликнул Кирилл голосом кота из «Каникул в Простоквашино».

Мелодия сменилась, заиграла очень знакомая бодрая музыка, в которой Вася почти сразу узнал композицию из старого фильма «Веселые ребята».

Легко на сердце от песни веселой,

Она скучать не дает никогда,

И любят песню деревни и села,

И любят песню большие города.

— Ну и пусть работает! — сказала Маша. — Хорошая музыка! Давайте тогда начнем праздновать! Накрываем на стол?

Вскоре стол ломился от праздничных блюд. Тут были и Машины салаты, и Васина горбуша, и жареная картошка с грибами. Курицу оставили на потом.

Вася вытащил из холодильника водку для себя и Кира и вино для Маши, вынес заготовленные для товарищей подарки — раздал всем новогодние колпаки и перевязанные яркими лентами мешочки с конфетками и шоколадками.

— Да ты кудесник! — воскликнул Кир. — Мне таких подарков давненько не дарили. Прям как в детстве! А я тебе тоже кое-что приготовил! И тебе тоже, Маша!

Он взял сумку, в которой носил инструменты, и жестом факира вынул из нее книгу и CD. Книгу протянул Васе, а диск Маше.

— Ух ты, «Всадник без головы», — воскликнул Вася рассматривая книгу.

— Тоже раритет, — покачал головой Кирилл. — Старое издание, 1968 года. Еле разыскал.

— Как приятно почувствовать себя ребенком! — Маша, надев колпак, развязала мешочек с конфетами. — Кир, да это же мое любимое! Вау, «Торба на круче»! Спасибо тебе! — помолчав добавила: — Жаль, слушать сейчас негде.

— Да, надо было тебе еще и плеер подарить.

— Я вам тоже подарки припасла. Рассчитывала дождаться полночи, но кому-то очень не терпелось.

Маша принесла из зала два одинаковых плоских свертка.

— Я знаю, что вы разгильдяи и наверняка уже потеряли наши школьные фотографии. Ведь так?

Вася попытался напрячь память.

— Наверное, одна осталась.

— И у меня… ни одной, — признался Кирилл.

— Ну так вот вам от меня подарки. — Маша развернула оберточную бумагу. — Наш любимый третий класс.

Фотографии были вставлены в рамки и подписаны. Девятилетние ученики смотрели с них озорными испытующими взглядами. Тогда они еще верили, что способны перевернуть мир. Это были будущие космонавты, летчики, водолазы, великие актеры, художники и дизайнеры. Что случилось с этими детьми, подумал Вася, почему они не стали теми, кем мечтали стать?

— Машка, ты просто космос! — выдохнул Кирилл.

— Аналогично! — добавил Вася.

Поставили одинаковые фотографии на холодильник рядом с приемником. Динамики пели:

А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер,

Веселый ветер, веселый ветер!

Моря и горы ты обшарил все на свете,

И все на свете песенки слыхал.

Кирилл открыл водку и вино.

— Ну что, ребята. Я очень рад, что мы снова встретились! Я рад, что у нас у всех все в порядке… ну… почти все. И почти у всех. Но мы все целы, здоровы, не голодаем. И у каждого есть цель! А некоторые даже и добиваются! Я рад, что ты теперь живешь в отдельной квартире. Будет где зависать. С Новым годом нас всех!

Парни выпили по стопарику и закусили. Маша пригубила вино. Радио продолжало играть ретро.

— Прогуляться не хотите? — предложил Вася.

— Не сейчас, — Кирилл подпер спиной холодильник. — Я сегодня набродился по заказам. Думаю, ближе к полуночи погуляем. Я ракеты привез и хлопушки.

— С пиротехникой надо на крышу.

— Не те времена! — вздохнула Маша. — Крыши сейчас запирают.

— Проверим. Надеюсь, открыто.

В юности втроем они любили сидеть на крыше девятиэтажки, проводили там вечера, а иногда и ночевали под звездным небом. Не сходить на крышу в ночь на первое января было моветоном. Но юность давно уже прошла, и ребята перестали шастать по крышам.

Рассудили пока никуда не ходить. Маша включила планшет, но IPTV не работал — интернет вырубило напрочь. Она поклялась сменить провайдера, убрала бесполезный без сети гаджет, и они продолжили слушать радио.

Выпили еще по одной стопке.

— Жора Стешин сейчас совсем крутой стал, — вспомнил Кир об однокласснике. — Ездит на «Ауди», нос воротит, будто не узнает.

— Никогда его не любил, — брезгливо поморщился Вася. — Понтов на миллион, а в башке ноль. Мажорик. И в школе лохом был.

— А девчонки его любили, — усмехнулась Маша.

— Да девчонки вечно… А ты тоже?

— Ну, сначала да. А после того как ты его в седьмом классе из-за меня побил, то нет.

Жора подошел к Маше, когда та рисовала на доске, и задрал ей платье чуть ли не до головы. И через минуту бежал по коридору в кабинет завуча, шмыгая разбитым носом. А Вася стоял в дверях класса и орал вслед: «Беги, беги, барабанщик, стучи на меня!»

— А я жалел тогда, что это не я ему вломил, — добавил Кирилл. — Не успел.

Васю после этого случая вызвали к директору школы. Мажорик был не прав, но наказали Васю, и даже Маше немного влетело, потому что папа Стешина был богатеньким бизнесменом и помогал школе деньгами. Как бы то ни было, деньги Мажорику не помогали. Даже те, кто с ним дружил, уважали его лишь номинально, поскольку он всегда оплачивал походы в кино, а после, когда одноклассники стали постарше, накрывал поляну за свой счет. В друзьях Мажорика числились школьные хулиганы, к которым он подмазывался с начальных классов. Ребята из богатых семей, такие же мажоры, с ним не водились. Никто бедного Мажорика не любил, но у него всегда были деньги.

— А Степка Смирнов поэтом стал, — вздохнула Маша.

— Да он и раньше был немножко того.

Вася разлил еще по одной, добавил капельку вина в Машин бокал.

— Я его осенью видела, на остановке встретились. В каком-то поношенном свитере с газетой под мышкой. Радостный, будто миллион получил. Спросила, чего так сияет, а он мне газету подарил, там стихи напечатали.

— И как стихи? Хорошие? — поинтересовался Кирилл.

— Я в них не разбираюсь. Но ему предложили в газете работать литературным редактором. Наверное, хорошие стихи, раз так. Зарплата, говорит, не очень, но работа интересная.

— Ну, хоть этот будет работать по призванию, — заметил Вася. — А не как мы. Наверное, Степка самый счастливый из нас.

— А что мы? — возмутился Кирилл. — Мне моя работа нравится.

— Но мечтал-то ты стать летчиком.

— А кто не мечтал в детстве стать летчиком?

— Степка! — засмеялась Маша. — Степка с первого класса мечтал стать поэтом.

— Писал стихи, но не стал поэтом и слишком часто был слеп. Мое грядущее — горстка пепла, мое прошлое — пьяный вертеп, — напел Кир строчки из «Крематория».

Маша посмотрела на него сквозь бокал с вином.

— Это не о нем.

Радио продолжало играть джаз.

Глава 3. Отрезаны от мира

Было часов восемь, когда ребята решили выйти прогуляться или хотя бы подняться на крышу. В результате недолгих споров все-таки выбрали второе. Вася в последнее время стал нелюдимым и не горел желанием лишний раз встречаться с хомо сапиенс, а посидеть в узком кругу друзей на крыше многоэтажки он считал святым долгом.

После очередной стопки раздвинул шторы на окне. На улице тьма. Похоже, во всем районе выключили свет — не горел ни один огонек. Странным показалось, что по стенам домов не скользили лучи автомобильных фар, будто все водители успели разъехаться по домам и уже сидят за праздничными столами. Мир за окном словно замер в ожидании боя кремлевских курантов и речи президента.

— Темень-то какая!

Маша прижала нос к окну.

— Ничего не видно.

Кирилл выключил свет. Вася повернул ручку и потянул на себя оконную створку. Задул несильный ледяной ветер. С той стороны был полный мрак.

— И тишина, — заметил он, вглядываясь в холодную мглу.

Действительно, снаружи — ни звука. Затем раздался приглушенный собачий лай, и больше ничего не донеслось из непроглядной теми. Это было странно — даже если и выключили электричество во всем в районе, люди-то никуда не могли деться. В этот день на улице их должно быть много, и они не молчали бы, как бирюки. Это всегда был самый шумный вечер в году. Ну, кроме разве что Дня ВДВ. Ни одного салюта, ни одной самой слабенькой хлопушки не было слышно. Будто там, в заоконном мире, все одновременно вымерли, и лишь одинокая собака продолжала надрываться, истошно гавкая.

— Как-то не празднично там, не находите?

— Не то слово, — Вася поежился от холода.

— Даже в будни по вечерам шумнее, — заметил Кирилл. — Машины ездят постоянно.

— И люднее, — добавил Вася. — Дети орут, в снежки играют, на горках катаются.

— И намного светлее. Сейчас даже звезд нет. А небо вроде было чистым.

Они запаслись хлопушками, салютами и ракетами, оделись и вышли в подъезд. Там не горела ни одна лампа — а ведь недавно работало освещение на всех этажах.

Кирилл включил фонарь в смартфоне и поводил им по сторонам. Маша прислушалась и произнесла:

— И здесь тоже тишина, как в могиле. Неужто никто праздник не отмечает? Музыка нигде не играет, никто не веселится.

— Странно, — подтвердил Вася. — Вчера меня среди ночи потчевали джазом, а сейчас, когда положено шуметь, весь район как уснул. Или у всех, кроме меня, вырубило свет?

Подойдя к соседской двери — именно в этой квартире жил вчерашний любитель джаза, — Вася нажал на кнопку звонка, но тот не сработал. Настойчиво постучал, раз и другой. Никто не отозвался. Ребята постучались в остальные двери, но и там никто не вышел.

Кирилл приложил ухо к двери.

— Там никого нет!

— Уехали отмечать Новый год в гости, — предположила Маша.

— Недавно соседи были на местах, и неожиданно разъехались по гостям? Ну… такое себе, — Вася в эту версию не поверил, но спорить не стал.

— Ну и черт с ними! — Маша взбежала на следующий пролет. — Айда на крышу!

Металлическая лестница на самом верху стояла на месте. Кир вскарабкался по ней и толкнул люк — тот был не заперт. По очереди поднялись и оказались в небольшом техническом тамбуре. Вася опасался, что дверь окажется под замком, но она тоже была открыта.

Снега наверху лежало довольно много. Пару дней назад крышу чистили таджики из ЖЭУ, но с тех пор снова щедро навалило. Здание показалось Васе нереально длинным, будто это был другой дом, а не тот, в который он въехал. Все это походило на сон.

Кирилл, подняв голову, долго всматривался во тьму.

— Куда же все подевались?

Вася прошелся вдоль тамбура.

— Даже представить не могу.

— А если это не все куда-то пропали, а мы? — Маша присела на парапет.

— Мы? — не понял Вася. — Мы-то как раз на месте. Мы сейчас стоим на крыше моего дома. А вот где все жители района?

— В другом измерении?

— Маше больше не наливать! — хохотнул Кирилл.

Мороз стал особо кусачим. Вася стоял на краю крыши. Небо оставалось черным-пречерным. Казалось, что ты летишь в темную бездну, а не стоишь, задрав голову, и смотришь в небо. По сути, никакого неба нет — сплошная черная пустота без единого проблеска. И где-то там за всем этим скрывается мрачная Геката, покровительница ночи, которая в сумраке выходит на охоту в сопровождении страшных черных псов. В такую ночь можно вдохновиться на создание «Черного квадрата». Наверное, Малевич тоже стоял вот так на крыше и пытался хоть что-нибудь разглядеть в пустом и жутком небе.

«Но мы-то не Малевичи!» — подумал Вася.

Он на время забылся, так и стоял, подняв лицо к небу, и смотрел туда, где еще вчера были видны мириады звезд. Из состояния ступора его вывел голос Кира.

— Что это за хрень такая?

Вася повернулся к другу. Он не знал, что это за хрень. Не ведали этого и Кирилл с Машей. Никто не имел ни малейшего понятия. Быть может, и был человек, который смог бы ответить на этот вопрос, но существовал он где-то в другом месте. Или в ином мире.

Они стояли на краю крыши и пытались разглядеть пустоту, но не было видно ни зги. Даже снега не видать, хотя его обычно можно рассмотреть в самую темную ночь.

— Здесь как-то жу-у-утко! — протянула Маша, вытянув губы трубочкой.

— Такое ощущение, будто мы в черном ящике.

Кирилл вытянул вперед руку со смартфоном и посветил вниз. Луч света завяз в липкой тьме, высветив лишь кусок стены с отваливающейся штукатуркой.

— Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город, — процитировал Вася Булгакова.

— Пропал Ершалаим — великий город, как будто не существовал на свете, — добавила Маша.

— И действительно, — заключил Кирилл. — Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме.

— Мы будто на острове во тьме, — заметила Маша, она всегда придумывала красивые поэтические сравнения. — Я вот даже не знаю, где тут север, где юг. И не помню, с какой стороны я приехала. Оставь меня одну в таком мраке, я сразу заблужусь.

Кирилл рассмеялся.

— Да в такой мгле и я заблужусь! Был бы компас…

— Компас? — Вася вынул смартфон из кармана. — У меня есть компас.

Он открыл инструменты и нашел круглую иконку с изображением обоюдоострой стрелки. Компас сошел с ума. Стрелка плясала дикий твист. Она дергалась то в одну, то в другую сторону, то начинала кружиться так, что смартфон едва не взлетал, подобно вертолету.

— Ого! Нет у меня компаса.

Кирилл выключил фонарик и запустил компас. Обе стрелки дергались синхронно, подчиняясь неведомой внешней силе — будто кто-то невидимый, забавляясь, стоял рядом и водил разные стороны магнитом.

— Магнитная аномалия.

Маша вытянула из внутреннего кармана куртки телефон и нашла нужную программу. Вскоре трио на ладонях исполняло бешеный магнитный танец, сумасшедшую джигу-дрыгу. Все три компаса свихнулись. В этом мире нельзя было больше ничему верить, даже собственным ощущениям.

— Компасам больше не наливать! — Кирилл движением пальца смахнул с экрана компас и снова включил фонарик. — Как еще можно узнать стороны света?

— По звездам? — робко спросила Маша.

— Ага, — подтвердил Кирилл. — Найди мне сейчас Полярную звезду. Видишь ее?

— Н-н-нет, — горестно пискнула Маша.

— Вот и я не вижу. А она ведь где-то есть.

— По мху еще, — нервно хохотнул Вася. — Мох растет с южной стороны. Но для этого придется ждать весны.

— По солнцу лучше, — Кирилл оглянулся, будто искал солнце. — И ждать не так уж и долго, до утра.

— А зачем нам вообще нужны стороны света? — Вася убрал смартфон. — Мы собрались в путешествие?

— Да просто интересно стало.

— А эти… — Маша запнулась. — Ну… карты, «Гугл» там, «Яндекс»?

Кирилл рассмеялся:

— Да ты, Машка, гений. А я не догадался.

Он снова и полез в инструменты на экране смартфона. Карты запустились, но не загрузились. Не было сети.

— Гляди-ка, — Кирилл наморщил лоб. — У меня тоже связь отвалилась.

Вася и Маша взялись за свои телефоны. У них тоже не было связи, антенны показывали полный ноль.

— Только экстренный вызов, — печально произнесла Маша. — Позвонить?

Она набрала номер службы спасения, но ей никто не ответил.

Вася включил радио в смартфоне. Не работал ни один канал. Он не мог понять, в чем тут связь, но во всем районе (Городе? Стране? Мире?) нет электричества, связи и даже радио перестало ловить. И лишь в его квартире был свет и играл радиоприемник. Не исключено, что и связь есть, нужно зайти домой и проверить. Это уже начинало походить на коллективное сумасшествие.

Он рассказал о своих домыслах ребятам. Маша напомнила, что интернет в квартире не работал, так что и телефоны могли превратиться в тыквы.

— Вероятно, Маша права, и мы на самом деле оказались незнамо где, — согласился Вася. — Хотя я во всю эту мистику-шмистику не верю.

— Не хочешь, а поверишь, — Кирилл отошел от края крыши. — И что теперь делать?

— Как что делать? А для чего мы вообще сюда поднялись? Салюты запускать? Так что начнем.

— И правда! — Кирилл схватил китайскую шутиху и положил пакет у бортика. — Запустим?

— Абдулла, поджигай!

Он установил на подставку длинный цилиндр и поджег фитиль. Ракета несколько секунд подымила и наконец, резко вжикнув, взметнулась ввысь. Прочертив черноту неба, рассыпалась на сотни огоньков. Когда затухающие искорки плавно опустились, вокруг снова воцарилась тьма.

Маша стояла, вздернув к небу подбородок.

— Красиво.

Вася взял вторую ракету и тоже запустил ее в черное небо. Маша взорвала две петарды и завизжала от восторга. Ее визг разносился на всю округу. В любой другой Новый год обязательно кто-нибудь ответил бы таким же восторженным ором. Но сейчас одинокий крик свидетельствовал о том, что вокруг, кроме них, никого не было. Похоже, во всем мире веселились лишь три человека.

Еще две ракеты ушли в небо, чуть подсветив мрачную действительность. Стали бахать фейерверки. Это был пир во время чумы.

Последними в ход пошли пневмохлопушки с конфетти. Каждому досталось по одной штуке и еще одна лежала в сумке. Кирилл предложил сыграть в этакий вариант пейнтбола. Не успев обговорить правила, разбежались в разные стороны и спрятались — Маша скрылась за тамбуром, а ребята за низкими вентиляционными шахтами. Вася, позабыв о больной ноге и вспомнив службу, залег в снег и подполз к углу. Теперь важно было не дергаться раньше времени, а дождаться, когда высунется Кирилл. А уж ждать Вася был научен. Это умение не раз спасало ему жизнь.

Пролежав минут пять и услышав шорох, присмотрелся и заметил в темноте фигуру Кира. Теперь нужно обойти шахту с другой стороны. Приподнялся и на коленках отошел назад. Обойдя шахту, заглянул за тамбур, где спряталась Маша. Ее там уже не было — тоже разработала свою стратегию. Ну ничего, с ней разберется позже, сначала надо решить, что делать с Киром.

Осторожно ступая, подкрадывался к «врагу», держа оружие наготове. Ходить беззвучно их учили в первую очередь, без этого на войне выжить было невозможно. Кирилл тоже пытался подложить другу козу и старался бесшумно подобраться к вентиляционной шахте. Однако у него это неважно получалось — он шумно дышал, громко топал и вообще был похож на неповоротливого слона.

— Руки вверх! — выкрикнул Вася.

И когда Кирилл обернулся, он направил на него пневмат и резко повернул нижнюю часть. Раздался хлопок, в лицо Киру рванули разноцветные блестки. «Неприятель», уже убитый, сделал ответный выстрел, но у Васи сработала реакция — успел отскочить в сторону, кувыркнувшись в снегу.

— Руки вверх! — послышался звонкий Машин голос.

Подняв голову над снегом, Вася получил в лицо свою порцию конфетти.

— Маша всех сделала! — засмеялся он. — Приз за соревнования твой.

— А что у нас за приз? — спросила Маша, помогая ему подняться.

— Право бахнуть последнюю бомбу.

Кирилл принес хлопушку и торжественно вручил Маше. Она с криком «ура!» выстрелила в небо и, раскинув руки, с хохотом упала в глубокий снег, а блестки медленно кружились и опускались на нее.

Кирилл с Васей устроили рыцарский турнир. Машу назначили прекрасной принцессой, а сами принялись фехтовать на горящих бенгальских огнях. Дрались до последней искорки, Вася даже обжег пальцы об огарок. Маша затруднялась в выборе и сказала, что победила дружба и что она согласна выйти замуж сразу за обоих рыцарей. Рыцари были с вердиктом не согласны и затеяли борьбу. Боролись в полную силу, катались по снегу и превратились в настоящих снеговиков. Конечно же, выиграл более опытный Вася. Но Маша повторила, что победила дружба, и тогда уже оба рыцаря, обидевшись на принцессу, изваляли ее в снегу.

А под конец орали и бегали по крыше, как сумасшедшие, сжигая последние бенгальские огни и остатки алкоголя в крови.

Они так сильно шумели, что если бы в доме кто-нибудь был, обязательно поинтересовался бы, кто это так веселится на крыше. Но никто не присоединился к их веселью.

Хмель окончательно выветрился. Вася чувствовал себя трезвым, как стеклышко. Пиротехника закончилась, и снова показалось, что они находятся на необитаемом острове. Навалилась жуткая, не новогодняя темень и тишина.

В голове опять закружились мысли. Неужто все уехали отмечать Новый год в другое место? Жители всего района? Или все легли спать, не дожидаясь полуночи, отказались встречать один из самых ярких праздников страны? Даже речь президента не послушали? Все умерли? Правительство провело какой-нибудь эксперимент, испытало оружие массового поражения? Но почему тогда трое выжили? И почему электричество есть лишь в его квартире? Вопросов было много — и ни одного ответа.

— Мальчики, давайте уже пойдем домой! — попросила Маша.

— Пойдем!

— А я бы еще кое-куда сходил, — задумчиво сказал Кирилл.

Вася проследил за его взглядом и понял, что Кирилл хочет спуститься в соседний подъезд. Маша тоже заметила, куда нацелился Кирилл.

— Это без меня. Я хочу назад. И вообще я уже замерзла.

— Машенька, ну хотя бы одним глазком глянуть! А что если там люди есть?

— Одним глазком! — согласилась Маша. — И сразу назад!

— Есть, командир!

Кирилл вскочил и побежал к соседнему тамбуру, к последнему подъезду. Вася поспешил за ним, а Маша осталась на месте.

Вошли в тамбур. Кирилл склонился над люком, но тот оказался заперт изнутри. Дернул ручку раз и другой, но крышка не поддалась, лишь громыхнула замком. В щели блеснула полоска света.

— Ого! — воскликнул Кирилл. — В этом подъезде есть свет! Надо проверить остальные.

Он побежал к соседнему тамбуру.

Вася, оглядевшись, лишь сейчас сообразил, что его подъезд был крайним, но наверх они выбрались не из последнего. Скользя взглядом по крыше, он пересчитал количество возвышающихся над ней тамбуров. В этом доме было четыре подъезда. А в том, где он купил квартиру, — три. Один был лишним. И именно в этом добавочном подъезде сейчас горел свет.

В раздумье Вася остановился рядом с Машей. Кирилл обежал еще два входа в подъезды и вернулся.

— Свет горит только в одном подъезде.

Вася кивнул.

— Не знаю, откуда он взялся. Дом стал на один подъезд длиннее.

Кирилл пробежался глазами по тамбурам.

— Действительно, длиньше, — произнес он. — Все страньше и страньше.

— Мальчики, давайте уже спустимся! — попросила Маша. — Я уже замерзла!

На этот раз спорить не стали и спустились в темный подъезд. Вася стал стучать во все двери, к нему присоединился Кирилл. Ни на одном этаже никто не отозвался. Дом был пуст.

— А когда вечером я поднимался, у входа были люди, — вспомнил Кирилл. — И в подъезде встретился парень.

— Патлатый?

— Он самый.

— Это мой сосед, — пояснил Вася. — Любитель джаза.

— Но сейчас здесь никого нет, — добавила Маша.

— И это загадка в стиле Агаты Кристи. Недавно все были — и пропали. Куда и почему? Но мы не детективы, чтобы во всем этом разбираться.

Вася открыл дверь. В квартире горел свет и тихо работало радио. Здесь был островок благоразумия, а весь остальной мир сошел с ума.

— У меня промок один ботинок, — пожаловался Кирилл. — И теперь левый носок мокрый, хоть отжимай.

Вася вспомнил про подарок Вероники и полез в задний карман джинсов. Он вытянул носок жестом факира и показал его другу.

— Новехонький. Ненадеванный. И тоже левый, как это ни странно. Дарю. А мокрый можешь повесить на батарею в ванной. И ботинок туда же поставь под сушилку.

— Да ты фокусник, — удивился Кирилл, исчезая в ванной.

— А вот еще одна загадка. — Маша прошла на кухню и поставила на плиту чайник. — Почему свет горит только в твоей квартире?

— М-да… тут без ста грамм не разберешься. — На кухне Вася разлил остатки водки и долил Маше вина. — За чудеса! А чайник пока выключи, рано еще чай пить.

Кирилл вернулся в разных носках — белом и черном. И немедленно выпил водки.

— Похоже, Маша права! — Он захрустел салатом. — И мы на самом деле попали в параллельный мир.

— Киру тоже не наливать! — констатировал Вася.

— И всему этому миру тоже. Чем ты все это объяснишь?

— Ничем. — Вася махнул водки и съел кусочек горбуши. — Не люблю я объяснять непонятное. Ситуацию для начала нужно изучить, чтобы выводы делать. А информации у нас пока мизер.

Кирилл выпил и отодвинул стопку.

— Ну вот побродили мы по подъезду, на крыше были. Какие твои выводы?

— Наш район обесточен, а в моей квартире свет есть. Все люди куда-то подевались — то ли спят, а то ли уехали, узнав, что электричества нет. Пока больше я ничего сказать не могу.

— А машины? Там куча машин стояла у домов.

— На них все и уехали.

Кирилл махнул рукой и потянулся к сигаретам. Покрутив в руках пачку, бросил ее на стол.

— Ну не бывает такого!

— Мальчики, я пошутила. Нет никакого другого измерения. Хватит спорить. Давайте веселиться.

— А мы и не скучаем, — заметил Вася.

Он вышел на балкон, свесился из крайнего окна, и, рискуя вывалиться, осмотрел стену. Новый подъезд был на месте. Кое-где даже светились окна. Если отсутствие людей и машин, отключение электричества во всем районе еще как-то можно было объяснить, то появление нового подъезда в это никак не вписывалось. Ну не могли же его построить за три часа? Как? Набежала толпа таджиков и устроила предновогодний аврал?

Вернулся с мороза и поделился новой информацией.

— Или мы перепили (но ведь всего бутылку на двоих, а Маша и вовсе несколько глоточков вина), или действительно что-то случилось. В сказки я не верю и даже представить не могу, что это такое. Испытание нового оружия? Нервнопаралитический газ, и мы сейчас видим глюки?

— Чтобы разобраться, предлагаю спуститься и выйти из подъезда, — Кирилл кивнул на окно.

— О нет, мальчики, только не это! — воскликнула Маша. — Ну почему нельзя посидеть и послушать музыку?

— Ты можешь остаться здесь, пока мы ходим.

Вася убрал со стола пустую бутылку и поставил коньяк.

— Одной остаться? — возмутилась Маша. — Не дождетесь! Я с вами пойду!

— Ну, тогда тост за удачный поход!

Вася разлил коньяк по стопкам. Маша отложила стакан с вином и тоже попросила коньяка. Выпили, закусили.

— Кстати, что там с твоей подругой? — поинтересовался Кирилл. — Нашлась?

— Где там! Не нашли. Вообще я на этом форуме поисковиков узнал, что очень много людей вот так пропадает. Именно в таких обстоятельствах. Зашел в кинотеатр и не вышел. Ушел на работу, но не дошел. И дети, и взрослые. Очень нехорошая статистика. Находят, конечно, многих, но большое количество числится пропавшими без вести. — Вася запнулся. — А ведь в моей семье такое тоже было. Перед войной мамин дядя вышел из дому и исчез. А вернулся после войны.

— Ну… — Кирилл потянулся к стопке. — Для того времени это не редкость.

— Ага… Но он вернулся таким же, шестнадцатилетним. Если, конечно, наши родственники не напридумывали. Спустя несколько дней прибыли офицеры и забрали его. На этот раз навсегда.

— Ого. Пострадал, значит, от режима?

— Типа того. Или в дурку отвезли. Он же не помнил ничего.

— Вчера интересную вещь прочитал, — вспомнил Кирилл. — Как раз искал информацию по этим исчезновениям. Это творится не только у нас, а во всем мире. Причем часто люди не просто исчезают, а намеренно уходят из дома. В Японии даже есть компании, которые предлагают такие услуги — помогают людям исчезнуть из этого мира, скрыться от всех, бросить работу, семью и дом, изменить свою судьбу. Таких людей, кто пропадает, намеренно или нет, называют дзухатсу. Что означает «необъяснимое исчезновение».

— Значит, и Таня тоже дзухатсу, — подумав, заметил Вася. — И мамин дядя тоже.

— И все твои соседи, — добавила Маша. — Весь мир — дзухатсу.

— Или мы дзухатсу для всего мира.

Они собрались и вышли в прихожую. Когда оделись и обулись, Вася вернулся на кухню и сунул в карман куртки початую бутылку «Старого Кенигсберга». Карманы у него были вместительные.

Глава 4. Союз рабочего класса и крестьянства

На этот раз Вася откопал в сумке пару китайских фонарей, чтобы не расходовать аккумуляторы смартфонов. Один оставил себе, а второй отдал Киру. Дверь запирать на ключ не стал.

По пути Вася всматривался в двери — а не блеснет ли полоска света? Что если там кто-нибудь остался? Ведь не бывает такого, что все люди куда-то исчезли. Но нет, казалось, что во всем мире остались лишь три человека. И где-то там, наверху, на кухне, играло радио.

Внизу Вася посветил фонарем, и Кирилл толкнул дверь. Она легко открылась, видимо, сломался домофон. Снаружи послышался тихий вьюжный свист. В подъезд сразу надуло снега.

Они вышли из подъезда и оказались в заснеженном поле. Никаких домов здесь не было и в помине, даже и намека на цивилизацию не было. Снега почти по колено, по полю мело поземку, снежные буруны взвихрялись и оседали. Небо утонуло во тьме.

Кирилл оглядел снежные дали.

— Кажется, Маша, ты была права насчет параллельного мира.

— Угу, — только и сказала Маша, осматривая пустошь.

Вася пнул сугроб, взметнув мириады снежинок.

— А мне кажется, что мы сошли с ума. Такого не бывает. Это все неправда! Мы набухались до чертиков!

— Да мы выпили всего лишь бутылку водки на двоих! — возразил Кирилл. — И по глотку коньяка. Ты чувствуешь себя пьяным? Я — нет! Это же детсадовская доза!

— Не знаю, в какой детсад ты ходил, а нас там поили киселем и молоком.

Вася оглянулся, намереваясь вернуться в подъезд, и обомлел. Двери, из которой они вышли, не было. Позади — лишь заснеженная равнина, сливавшаяся вдали с густой тьмой – невозможно отличить небо от земли.

— Смотрите!

— Ой! — воскликнула Маша. — Что это? Где твой дом?

Вытянув руку, она сделала пару шагов и коснулась твердой поверхности.

— Дверь! Я ее чувствую.

Нащупала ручку и потянула невидимую дверь на себя. Перед ними образовался прямоугольный темный провал. Вася посветил туда, и все увидели знакомый подъезд. Дом стоял на месте, но его невозможно было увидеть. Он был прозрачнее стекла.

— Невидимый дом. Мы точно не слетели с катушек?

— Мальчики, давайте вернемся, а? — попросила Маша. — Страшно же!

— Я за! — Вася поднял руку, как на партсобрании.

— Не сс… не бойтесь! Я бы осмотрел это место, — заметил Кирилл. — Даже если мы все сошли с ума, надо бы узнать, насколько мы чокнулись и что это за местность.

— Ну… если ты считаешь, что это может принести пользу, то я не против. Но далеко от нашего невидимого дома нам лучше не удаляться.

— Мальчики! — Маша негодующе сверкнула глазами.

— Мы далеко отходить не будем, — уверил ее Кирилл. — Но нужно будет чем-нибудь отметить дверь, чтобы не потерять.

Он нащупал ручку и повесил на нее хлястик фонаря. Включил его и закрыл дверь. Фонарь висел в воздухе, покачиваясь на ветру, и освещал небольшой пятачок. В белом свете плясали снежинки.

— Надолго батареек хватит?

Вася пожал плечами.

— Откуда ж я знаю. Я давно их не менял, старенькие. Полчаса или полминуты.

— Ну… скажем, минут десять-пятнадцать у нас есть. Прогуляемся по окрестностям?

— Не нравится мне это, — запричитала Маша. — Мальчики!

— Мне тоже не нравится! — Кирилл состряпал лицо страдателя. — Но раз уж мы сюда попали, то нужно осмотреться. Ведь если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?

— Дураки! — стала ругаться Маша. — Мало вам приключений на задницу?

— Да мы недолго, Машуля! Побудь здесь, а мы быстро!

— Как бы не так! Не отпущу я вас одних. Еще вляпаетесь во что-нибудь. И одной страшно оставаться.

— Ну тогда пошли!

Вася, как самый крепкий, пошел впереди, протаптывая дорожку в глубоком снегу, за его спиной двигался Кирилл. Маше доставалась удобная тропинка.

Время от времени оглядывались, и смотрели — горит ли фонарь, их маяк, единственная связь с невидимым подъездом. Белый свет диодных ламп почти не пробивался сквозь снежную круговерть. Казалось, еще шаг — и эта связь с домом оборвется, но фонарь продолжал бледно светить, соединяя два столь разных мира.

Минут через пять Маша сказала:

— Я замерзла! Идемте назад!

Вася остановился, вынул из кармана куртки бутылку коньяка.

— На, согрейся!

— Из горла? — возмущенно воскликнула Маша. — Без закуски?

— Извини… не взял ни стопок, ни закуси. Ну, потерпи, выпьешь, когда вернемся.

—Да ладно, могу и так. Маргарита спирт голый пила, а тут всего лишь коньяк.

Маша взяла бутылку, свинтила крышку, сделала небольшой глоток и закашлялась. Вдохнув поглубже, отпила еще немного.

— С вами и спирт пить научусь из горла, — ее голос осип.

— Ты делаешь успехи, мой юный падаван.

Кирилл тоже глотнул коньяка и вернул бутылку Васе. Тот тоже приложился. По жилам растеклось тепло.

Ветер неожиданно утих, снежный буран прекратился и оказалось, что туч на небе нет. Теперь светили звезды и яркой серебряной монетой сверкала Луна, освещая бескрайнее поле. Наступила тишина, в которой отчетливо слышалось поскрипывание снега под ногами. Мороз стоял сильный, далеко за двадцать.

После небольшой остановки двинулись дальше. Маша снова запричитала, что нужно возвращаться, а Кирилл ее успокоил и сказал, что вот еще немножечко пройдут и повернут назад. Но Вася понимал, что товарищ так не считал. Они были знакомы с первого класса — этот упертый тип предпочитал все доводить до конца, и если взялся за дело, то будет работать до упора, несмотря ни на что, даже если в финале огребет по полной. Причем часто вместе с ним получали по башке (а иногда и по почкам) и другие, порой совсем непричастные к его экспериментам.

Минут через десять откуда-то потянуло дымом.

— Пожар, что ли? — встревожилась Кирилл.

Вася за свою службу повидал много пожаров. Дым пожарищ нес в себе отвратительные запахи горелой мебели, бумаги, пластика, одежды, а часто и человеческого мяса. Сейчас тянуло уютным древесным дымком, такой приятный аромат может быть у затухающего костра или деревенской печи. Там, впереди, в этой снежной пустоши кто-то жил.

— Нет, — пораскинул мозгами Вася. — Это не пожар. Кто-то жжет дрова. Баньку растопили, наверное.

В Каменке вот так запросто жечь костер — это сто процентов нарваться на штраф, но они-то сейчас в каком-то другом месте, это совершенно не было похоже на окраину Зеленых Горок. Здесь чистое поле, жги дрова сколько душе угодно, никто не заявит в полицию — да здесь и заявлять-то некуда. Дикие места.

Кирилл всмотрелся в даль.

— То есть там кто-то есть?

— Там кто-то живет. Обжитый такой дымок, домашний.

— Значит, мы не одиноки во вселенной! — воскликнула Маша. — Проверим, кто там? Эй, братья по разуму! Ау!

Впервые с тех пор, как вышли из подъезда и оказались в безлюдном и заснеженном поле, Машу заинтересовало что-то, кроме возвращения домой. Глоток коньяка так на нее подействовал или она заразилась азартом Кира, — вместо того чтобы тянуть ребят назад, в уют квартиры, стала их подгонять.

— Не подойдя поближе, мы ничего не узнаем, — заметил Вася, вглядываясь в темень.

Не он горел желанием идти, но если даже Машу туда потянуло, то, конечно, придется проверить, что их там ждет.

— Тогда идите, — Маша почему-то перешла на шепот. — Чего же вы стали как вкопанные!

Вася тронулся вперед, затем потянулись ребята. Запах дыма становился все отчетливее. Теперь этот приятный деревенский аромат стал их путеводной звездой — где-то там, откуда он доносится, должны быть люди. Троица товарищей просто обязана найти этот остров, этот оазис в снежной пустоши.

Вскоре впереди показались еле заметные огни. Вася ускорил шаг. Спустя некоторое время они оказались у околицы небольшого села. На краю стояли два дома с заснеженными крышами, обнесенные хлипкими штакетными заборами. Лениво лаяла собака.

Кто-то играл на гармони и пел:

Эшелон за эшелоном,

Эшелон за эшелоном,

Путь-дорога широка...

Командарм велел — и точка!

Машет беленьким платочком

Дона синяя рука.

— Куда это мы пришли, мальчики?

— Деревня какая-то, — Кирилл подался вперед. — У нас тут под городом есть деревни?

— Мой район когда-то был деревней, — отозвался Вася. — Да ты и сам это знаешь. А других не припомню.

Ребята приблизились к крайнему двору, окруженному условным забором, который можно сбить ударом ноги. Собака, почуяв чужих, залаяла громче.

Заскрипел снег под тяжелыми шагами. Вася заглянул в щель между штакетинами и увидел человека, который приближался к шаткому забору. Он остановился напротив и чиркнул спичкой, на мгновение осветив густую бороду, и закурил. Судя по едкому дыму, доносившемуся до ребят, курил он убойную махорку-самосад — любого городского жителя от такого табачища скрутит в тугой жгут и вывернет наизнанку.

Мужчина был одет в тулуп и огромную меховую шапку. Варежки сунул за пояс и курил, пряча в кулак огонек самокрутки. Он кого-то ждал и то и дело озирался.

Когда человек в тулупе повернулся, Вася узнал его. Это был… Кир. Борода его сильно изменила, но глаза были теми же. В ярком свете Луны невозможно было обознаться. Это была повзрослевшая копия Кирилла.

Маша, прильнув ко второй щели, тоже уловила сходство. Вид ее был изумленным и напуганным. Лишь один Кирилл ничего не заметил. Человеку, ежедневно видящему себя в зеркале, сложно узнать своего двойника.

Вот теперь Вася был готов поверить в Машины слова о параллельном мире. Может быть, действительно попали в другую реальность — но это был не современный, а какой-то устаревший, крестьянский мир — долбаный колхозпанк. В голове закружились обрывки просмотренных фильмов и прочитанных книг. Во многих встречались двойники из параллельных миров. Но одно дело — кино, и совсем другое — реальность. И вот теперь нос к носу они столкнулись с копией Кира. А где-то, может быть, и вторая Маша существует, и еще один Вася. Хотя наверняка в этом мире у них другие имена и совершенно иные судьбы. Они живут в этой деревне, сеют-пашут-жнут, а по праздникам прыгают через костры и любят друг друга на сеновалах.

Вася встретился взглядом с Машей и прикинул, что у него, наверное, такие же глаза с кофейные блюдца, как у собаки из сказки про огниво.

От дома отделилась тень, вновь послышался скрип шагов. К околице приближался еще кто-то. Человек, очень похожий на Кира, резким движением отбросил окурок в снег, и тот сразу погас. Мужик вытащил из-за пазухи продолговатый предмет. Тихо клацнул курок, и Вася сообразил, что это обрез охотничьего двуствольного ружья.

С обрезом под полой не ходят без причины даже в неведомом параллельном мире. Стало ясно, что сейчас произойдет убийство.

Не бывает бывших ментов и силовиков — Вася вознамерился помешать убийце. Но едва собрался перемахнуть через забор, Кирилл дернул его за рукав.

— Твою ж мать! — прошептал он. — Да это же ты!

— Мальчики… — так же тихо сказала Маша. — Это вы оба!

Узнать себя со стороны, да еще в помятой и потертой шинели и несуразном треухе очень сложно, но Вася узнал. Это был он. Повзрослевший лет на десять, но он. И его, судя по всему, собирается убить похожий на Кира бородатый мужик.

Гармонь продолжала наигрывать:

За Царицын, за Царицын

Дни и ночи будем биться,

Пики с пиками скрестя,

И не смыть ее дождями,

На бугре и в волчьей яме —

Кровь рабочих и крестьян!

Вася не мог стоять и ждать, чем все закончится. Ломанулся вперед, забор под его весом затрещал и повалился. Вася успел схватить левой рукой за короткий ствол, когда некто, похожий на Кира уже поднял оружие. Грянул выстрел, перед глазами вспыхнул сноп пламени, пальцы обожгло и чуть не опалило лицо.

Не успел. Его двойник, коротко вскрикнув, сложился вдвое, схватился за живот и упал на колени. Гармонь протяжно прогудела, и песня оборвалась. Собака замолчала, а где-то вдалеке послышались возбужденные мужские голоса.

Вася с двойником Кира упали в снег. Разряженный обрез отлетел в сторону, меховой треух покатился по снегу. Вася был в спортивной шапке и потому головного убора не потерял.

— Падла! — выкрикнул соперник. — Мешать вздумал?

Вася был сноровистее, опыт боевой не прокуришь и не пропьешь. Ударил противника кулаком в лицо и добавил второй рукой в висок. Голова запрокинулась, но бородатый был крепким мужиком, такого двумя ударами в нокаут не отправишь.

Кирилл было бросился помочь, но Вася, сжав зубы, выкрикнул:

— Ему помогите!

И дернул головой в сторону корчившегося от боли своего двойника.

Кирилл побежал к раненому, и с ним — Маша.

Вася получил в ответ сильный удар в челюсть, едва не «поплыв» при этом, и снова ткнул кулаком в лицо убийцы.

— Я бы вас, сволочей, всех пристрелил бы! — зарычал тот. — Я бы вас… — увидев вблизи Васино лицо, осекся. — Ты? — глаза убийцы округлились. — Я же тебя… Я… убил!

— Рано хоронишь, — мрачно произнес Вася, сообразив, что тот признал в нем двойника своей жертвы.

Мужик перестал сопротивляться и лишь испуганными глазами смотрел на возвышающегося над ним Васю. Однако быстро взял себя в руки и, переборов страх, вцепился руками в горло противника и стал его душить.

Вася отработанным приемом избавился от захвата, впечатал врага в снег и ударил в висок. Тот наконец-то отключился. Проверил — притворяется или нет, но нет, бородач на самом деле был без сознания.

Поднялся и подбежал к Киру с Машей, которые сидели рядом с раненым. Но все, чему их научили на уроках ОБЖ — делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, а выхаркивающему кровь человеку это не поможет. При такой ране мало чем поможешь без профессиональной помощи.

— К-к-кузьма, — выдавил из себя раненый и впал в забытье.

— На спину положите, — приказал Вася. — И оставьте в покое. Хирург нужен.

Рядом вновь залаяла собака. С той стороны, откуда пришел Васин двойник, кто-то бежал.

— А ну стоять! — раздалось в темноте. — Всем стоять! Стрелять буду!

Раздались два выстрела.

— Здесь раненый, — закричал Вася. — Ему помощь нужна.

По снегу бежал человек в военной форме — гимнастерке, галифе и сапогах. В лунном свете был видно, что он обладает пышными буденовскими усами.

— Кто стрелял? — усатый размахивая револьвером. — В кого стреляли?

— Вон тот, — Вася указал на лежащего в снегу. — Я его в нокаут отправил.

— Куда отправил?

— Без сознания лежит.

— Сам вижу. А ты кто такой? Где Семен?

Вася указал на раненого в тени забора, рядом с которым сидели Кирилл с Машей.

Через заснеженные огороды бежали еще двое. Подбежавший первым скомандовал:

— Несите в дом. Доктора срочно разбудить. — Повернулся к Васе: — Помоги мне этого в себя привести.

— Это я мигом!

Таким же ударом, каким отправил убийцу в нокаут, Вася привел его в чувство. Подняли, поставили на ноги, заломив руки за спину. Нашли в снегу оружие убийства, нахлобучили на голову шапку и повели к избе, в которой зажегся свет. Двойник Кира выглядел ошалевшим — не ожидал он такого расклада. Наверняка рассчитывал убить человека и скрыться, для начала карманы проверив — ведь не ради удовольствия все это затеял.

— Не уходить никому, — приказал человек в армейской форме. — Все за мной.

— Ребят, нам назад пора! — Маша сделала фирменный девичий взгляд.

— За мной! — повторил стальным голосом военный. — А может, вы подельники?

В жарко натопленной избе тускло горела керосиновая лампа. Вася стянул с головы шерстяную шапку и сунул в карман. На бревенчатой стене висел пришпиленный иголками плакат, на котором была нарисована заснеженная деревня, а на переднем плане — женщина со стопкой книг и журналов в руках. Подпись гласила: «Крестьянка, укрепляй союз рабочих и крестьян — он сделает С.С.С.Р. непобедимым». Название страны — «СССР» — было написано с точками, прямо как название литературного проекта С.Т.А.Л.К.Е.Р, несколько книг которого Вася прочитал и забыл.

Доктор был уже не нужен. Семен, Васин двойник, умер. Его положили на единственную кровать со скрипучей металлической сеткой. Гладко бритое лицо было бледным, глаза приоткрытыми, и казалось, что он подсматривает за окружающими из потустороннего мира.

Рядом, на полу, лежала, вальяжно растянув меха, гармонь, под которую еще несколько минут назад кто-то пел залихватскую песню. Военный выругался и двумя пинками загнал инструмент под кровать. Гармонь извивалась, как червь, и издавала недовольные протяжные звуки.

Разглядев лицо Васи, незнакомец воскликнул:

— А ты кто такой? Брат Семена? Очень похож.

— Погостить приехали, — уклончиво сказал Вася первое, что пришло в голову. — Из Москвы.

— Разберемся, — пробурчал человек во френче. — Позже. А сейчас нужно с кулаком поговорить.

Он опрокинул на пол убийцу и принялся пинать по ребрам ногами, обутыми в тяжелые сапоги. Усы его яростно топорщились в разные стороны. Шапка Кузьмы закатилась под кровать.

— Я тебя сейчас, гада, кулацкую сволочь, убивать буду! — заорал он и вынул из кобуры револьвер.

И, надо полагать, убил бы, если бы два товарища не помешали, схватив под руки и оттащив от убийцы, скорчившегося на полу.

— Нельзя, Иван! Мы не кулаки, мы должны по закону. Пусть Кузьму советский закон судит! А мы грех на душу не возьмем.

— Какой такой грех? — сощурив глаза, спросил Иван и пригладил усы двумя движениями пальцев. — Ты что же, попам продался?

— Нет, вырвалось по старинке. Но убивать его мы не дадим. Неправильно это. Не по-нашему. Нужно по закону.

— По закону? А он по закону? — Иван указал стволом револьвера на убийцу. — Вернулся, чтобы мстить! Сволочь буржуйская! Мы не убивали никого, отправили в другое место, дом дали. Для их же блага! Здесь голытьба растерзала бы их, буржуев поганых! А он человека убил! Убил! Да какого человека! Целая деревня этих… таких, Семена не стоит… — он перевел дух. — Закон! Да зачем такой закон, если по нему нельзя землю от этой нечисти избавить?

Иван еще раз наподдал лежавшему на полу и убрал револьвер в кобуру.

Пришел черед Васи и его друзей. Иван заметил сходство Кира и убийцы и ему в голову пришло, что они братья.

— Кто вы вообще такие? — он бросил взгляд на Васю. — Семен никогда не говорил, что него есть брат. — Посмотрел на Кира. — А ты похож на этого… — еще раз пнул бездвижное на полу тело. — Только морда голая. Глаза такие же блядские и хитрые. А ты кто, девушка? Деревенская? Я тебя не знаю. А одеты вы все не по-нашему.

— А я знаю ее! — воскликнул его товарищ. — Это же дочка агронома нашего! Учиться уезжала года три назад. — Ткнув пальцем в потолок, многозначительно добавил: — В Москву! Вернулась, что ли?

Маша молча кивнула.

— Агроном сейчас здесь? — Иван повернулся к товарищу.

— Уехал в город. Послезавтра вернется.

— Тогда подождем.

Пришел доктор, осмотрел тело и сообщил, что ничем помочь не может. Странным взглядом обвел ребят, дернул остренькой бородкой, и Вася сразу понял — он тоже узнал всех троих.

Когда доктор ушел, Кирилл осведомился:

— Мы можем идти? Мы больше не нужны?

— Вы мне вообще не нужны, — Иван недобро блеснул глазами. — Но останетесь здесь.

— Но нам очень надо, — Маша снова безуспешно попыталась строить глазки.

— Я не могу вас отпустить. Кто вы такие? Помогали убивать Семена? Или пытались помешать? Откуда вы взялись на ночь глядя? А ты брат его? — снова обратился он к Васе. — Не было у него никаких братьев.

— Мы из Москвы приехали, — ответил Вася. — Я его двоюродный брат. Приехал к ним, а тут такое.

Иван смерил его оценивающим взглядом.

— Сейчас они спят уже. Завтра утром выясним и отпустим. Или не отпустим. А сейчас — нет, даже и не просите. Здесь человека убили, понимаете? Человека! И не вшу вроде вон того кулака, а настоящего человека. С которым я был готов и в огонь и в воду идти и знал, что меня не подведет. Моего друга, в конце концов! Вот эта вот гнида убила моего лучшего друга.

— Я попытался помешать, но не успел, — произнес Вася.

— Завтра разберемся. — Иван повернулся к своему товарищу, стоявшему у двери: — Степан, с утра езжай в город, отвезешь убийцу. Надеюсь, в расход пустят, собаку. А если попытается сбежать по дороге — стреляй без сомнений. Боря, а ты утром собери людей, всю деревню приведи от мала до велика, пусть узнают, как кулаки с нашими дорогими товарищами поступают. А матери и сестрам Семена пока ничего не говори. Пусть ночь поспят спокойно. Их приведешь завтра раньше всех — скажут, знают они вот этого двоюродного брата Степана или нет.

Вася понимал, что здесь нельзя оставаться. Ведь родные Семена, конечно же, скажут, что нет у него никаких двоюродных братьев. А еще и агроном приедет, и заявит, что Маша ему не дочка, хоть и очень похожа. И тогда их точно не отпустят уже никогда.

— Давайте идите по домам, я тут один управлюсь, — сказал товарищам Иван.

— Не боишься с ними один оставаться?

— А чего бояться? Кулака вы сейчас свяжете, а за остальными я присмотрю. Не впервой.

Степан и Борис связали Кузьму, бросили в углу у печи и ушли. Убийца сидел со связанными руками и ногами и зло зыркал на всех глазами.

Иван сел на угол стола.

— Так кто вы такие? Откуда? Зачем пожаловали? Рассказывайте!

Ребята переглянулись.

— Мы сегодня прибыли, — Вася принялся врать: — Я двоюродный брат убитого, она — дочь агронома. Мы вместе учимся в Москве.

— А он, значит, двоюродный брат Кузьмы? Больно уж на него похож. Одно лицо. Эй ты! — Иван вытащил изо рта Кузьмы кляп. — Кто он тебе? Брат? Племянник? С тобой пришел?

— Впервые вижу. Никого из них не знаю. Чтоб они вместе с тобой сгорели.

— Врешь, поди! Выгораживаешь! Ничего, в город отвезут, там с тобой поговорят. Там с такими умеют говорить. Живо все расскажешь, все подпишешь. Хотя будь моя воля, я бы тебя, контру, сейчас же в расход пустил бы. — Иван похлопал ладонью по кобуре. — Цацкаются с вами, сволочами. Закон… вот где мне эти законы! — он приставил два пальца к горлу. — Вы нас исподтишка стреляете, суки, а мы по закону должны. Ничего, тебя и по закону шлепнут, но немного позже. Но мне важно самому, своими руками, за Семена отомстить. Но государство требует суда, а значит, так оно и будет.

Вася и не пытался понять, где они оказались. Попали в иное измерение, как предполагала Маша? Или оказались в прошлом? Какое это время? Все очень похоже на тридцатые года — раскулачивание, колхозы и все такое. Но даже если это и прошлое, то откуда здесь их двойники? Нет, скорее всего, Маша права, и это параллельный мир. Или они слишком много выпили (но ведь по факту пили немного). Или с ума сошли одновременно, но так не бывает.

— Что за одежда на вас? — Вася снова вернулся к реальности (или наоборот, к нереальности), услышав голос Ивана. — Никогда такой чудной не видел.

— Это… — Вася на мгновение запнулся. — Это в Москве такую шить стали. Скоро по всей стране обещают.

— А, так вы же из самой Москвы, — Иван оживился. — Никогда там не был. И как там?

— Красиво. Ленина видели.

— Эх… даже не знаю, когда там побываю. — Иван вспомнил слова товарища о Машиной учебе: — Так, значит, закончила учиться?

— Да.

— И на кого ж ты училась?

— На маркето…— Маша осеклась и быстро поправилась. — На агронома.

— Агрономы здесь пригодятся. Вот сойдет снег, займешься. А я надеялся, учителкой. Учителей здесь не хватает. Ни одного нет. А детишек много.

— Могу и учительницей, — осмелела Маша.

Иван расслабился было, но снова напрягся.

— А не врете? — подозрительно сощурив глаза, посмотрел на Кира. — Зубы мне заговариваете. Что ж ты так на эту кулацкую морду похож? Вы ведь вместе? Вы с ними заодно?

— Зачем же тогда он мешал ему стрелять?

— И верно! Но ребята вы все равно странные. Вот как разберемся, кто вы и откуда, так и решим, мешал он или помогал.

— А что сейчас мешает разобраться? Отпусти нас.

— Завтра мать Семена скажет, брат ты или нет ее сыну. А с тобой, — Иван повернулся к Киру, — поговорит мое начальство. Уж там такая глыбища, вмиг раскусит, если враг. А я человек маленький, как и Семен. Он тутошний, а я с Сергеем Сергеичем год назад приехал помогать наводить революционный порядок. — Он сунул руку в карман и вынул оттуда часы-луковицу с гравировкой на крышке, наверняка наградные. — Давайте спать ложитесь. Извиняйте, мягких перин, как вы там, в Москве, привыкли, у нас нет. Шубу вон, дайте ей. А сами уж как-нибудь.

Прикрутил огонек керосинки, и стало совсем тускло.

— И на всякий случай предупреждаю. Сплю я очень чутко. А стреляю метко. Сергей Сергеич меня Ворошиловским стрелком называет, хоть я нормативы и не сдавал пока.

Вася поверил его словам и не стал испытывать судьбу. По крайней мере не сразу, нужно выгадать удобный момент. Но и тянуть тоже нельзя. Совсем не светило Васе дожидаться появления начальства, которое может невесть чего придумать. А ну как прикажет расстрелять буржуев и иностранных шпионов?

Кирилл и Маша притихли, не зная, что делать. Однако Васин уверенный вид их успокоил. Оба знали, что друг и не из таких передряг выходил во время службы, и целиком и полностью положились на него. А сам он сейчас в своих силах был не очень уверен — с голыми руками против нагана не попрешь.

Когда Иван отвернулся, глядя в темное окно, Вася сделал товарищам знак — все под контролем, не паникуйте. Друзья стали ждать — верили в Васю. А он полагался лишь на удачу.

Все затихли. Некоторое время в доме стояла тишина, затем Кузьма из другого угла у большой русской печи недобро проворчал:

— Кто вы такие? Чего полезли?

— Тебе-то какое дело? — ответил вопросом Вася. — Я тебя не знаю и знать не хочу.

Иван, который, казалось бы, спал, приоткрыл один глаз.

— Ненавижу я вас, сволота красная, — продолжал Кузьма. — Всю жизнь испоганили. И мне судьбу сломали, и семью мою по миру пустили.

— Мы не кра… — начала было Маша, но под взглядом Васи осеклась и замолчала.

Иван с интересом посмотрел на нее, но промолчал.

— Ты сам себе все испоганил, — бросил Вася. — И нас из-за тебя задержали. Эх… я немножко не успел. Дал бы тебе в рыло чуточку раньше, и все было бы хорошо, и никто бы не умер.

— А мне уже хорошо! — Кузьма хрипло и зло рассмеялся. — Я своего обидчика на небушко отправил. И пусть меня за это в расход пустят. Мы теперь квиты. Отомстил я. Это он, гадина, все у нас отнял, всю семью мою разорил.

Иван повернулся к нему.

— Еще не квиты. Вот когда тебе приговор вынесут, тогда и будете. А еще и всю семейку твою гнилую проверят, авось, кого к тебе в гости и отправят.

— Семью? — завопил Кузьма. — Что еще хуже можно моей семье сделать? Нищета. А был богатый двор. Да вы нас по миру пустили!

— Не по миру, не ври. Жилье вам дали, работой наделили. Но коль ты честно работать не хочешь в пролетарском государстве, то разговор с тобой будет особым. Там и по миру можно пустить. Или в расход.

— Сволочи вы, — выдохнул Кузьма.

— С волками разговор волчий. А семью твою — так и знай, проверим. И братьев твоих вместе с тобой расстреляем, если потребуется. А детей в детдом отдадут. Там они хоть людьми станут.

— Людьми? — Кузьма шумно плюнул на пол. — В детдоме? Дурррак ты.

— Воспитают их там советские учителя, а не попы. Читал я книжку недавно про такой детдом, «Республика ШКИД» называется. Ежели меня когда убьют, я и сам рад был бы, если моих детей туда определят.

— Да у тебя и детей-то нет.

— Нет, так будут, — повеселел Иван. — Не все ж мне с контрой воевать, когда-нибудь всех перебьем, и придет мне время жениться.

— Не дай бог. Лучше бобылем помирай.

— Ты мне еще поговори. Кляп снова в пасть суну.

Кузьма замолчал и больше голоса не подавал. Подождав немного, Иван, сказал:

— Всем спать!

Он достал наган из кобуры и закрыл глаза.

Глава 5. Побег

Долго сидели в полусумраке и, казалось, все уснули. Хотя навряд ли Маша и Кирилл заснули бы рядом с трупом. А Васе однажды приходилось спать рядом с телом убитого товарища, но об этом он старался не вспоминать.

Вася выжидал, когда, по его мнению, можно будет обезопасить Ивана и вернуться домой. Понимал, что чем быстрее это сделают, тем лучше. Как говорится, пропущенный час годом не нагонишь. И в то же время поспешишь — людей насмешишь. А смешить местных он не намеревался, лучше уж себя повеселить, — ведь смеется тот, кто смеется последним.

Осторожно и бесшумно, как он умел это делать, Вася поднялся и подкрался к Ивану. Нужно всего лишь аккуратно забрать у спящего оружие и нейтрализовать его. А уж это бывший спецназовец делать умел, этому их обучали и в теории, и на практике, а затем закрепили знания в боевой обстановке.

Но тут случилось непредвиденное. Видимо, Иван тоже прошел неплохую подготовку. Неожиданно ствол револьвера уткнулся в живот, а он открыл глаза. Грудь под френчем поднялась, он шумно выдохнул воздух. Щелкнул курок. Вася застыл, подняв руки и стоял так, опасаясь получить пулю. Он недооценил Ивана.

— А ведь я предупреждал, что сплю очень чутко. Я так и знал, что ты, морда буржуйская, чего-то затеваешь, видел глаза твои хитрые. Ждал, что ты ко мне полезешь. Что мне теперь, убить тебя? Имею полное право! Скажу, что ты на меня напал, а я защищался. А заодно и твоих дружков перестреляю, в барабане патронов на всех хватит, и еще останется. Стрелять? Очень уж хочется мне это сделать. Дай мне повод, и я им воспользуюсь.

— Н-нет, — ответил Вася. — Не надо.

— А ну отойди к стене! — приказал Иван.

Вася послушно сделал несколько шагов и уперся спиной к бревенчатой стене.

— А ты поди сюда! — Иван поманил стволом Кира. — Возьми веревку под кроватью и свяжи ему руки за спиной. И ноги. Да хорошо вяжи, я проверю!

Вася развернулся лицом к стене и позволил связать руки. Сел, вытянув ноги, прислонился спиной к стене. Кирилл беспрекословно выполнил приказ Ивана, обездвижил товарища.

— А теперь ты, девонька, свяжи второго.

— Я не уме… — начала было Маша.

— Я научу! — оборвал ее Иван. — А не сможешь, мне придется прострелить парню ногу, это свяжет получше веревки.

Маша подошла и неумело стала связывать руки Кира, а когда он присел рядом с Васей, то и ноги. Иван убрал револьвер, приблизился к пленным и подтянул узлы.

— Так-то лучше. Ну, теперь, коли я знаю, что никакие вы не студенты из Москвы, а контрреволюционеры и враги рабочего класса, а тем более, когда я вас обездвижил, можно немножко и поспать. А ты, девонька, дай-ка мне свои белые рученьки, я на всякий случай тоже свяжу. Веревочек здесь много, на всю буржуазию хватит. На всю проклятущую мировую буржуазию.

Он связал Машины руки, но ног спутывать не стал.

— А теперь — спать! Утро вечера мудренее, как моя бабушка говорила! И помните — сплю я чутко. А стреляю метко. Меня Сергей Сергеич…

— Ворошиловским стрелком называет, — перебил его Вася.

— Сметливый ты мужик, хоть и буржуй.

Проверять, метко он стреляет или нет, желания у Васи не было. Наверное, не врал, а сказал чистую правду, — Ворошиловский стрелок, в глаз белку бьет.

Нужно поделикатнее, чтобы этот чертов стрелок ничего не заподозрил. Но для начала требовалось хотя бы освободить руки. Маша была относительно свободна, но нельзя же надеяться на помощь девушки, да еще и со связанными руками? Нет, надо все делать самому. Маша — девушка, а Кирилл, хоть и мужик и лучший друг, но всего лишь электронщик. Был бы в его руках горячий паяльник, нашел бы, куда вставить, но драться Кир не умел, а выпутываться из подобных ситуаций тем более.

Никаких идей в голову не приходило, а попыток развязать руки Вася пока не предпринимал — если Иван заметит, то пристрелит без разговоров, он был уже на взводе.

Вася сидел, вытянув ноги, и прокручивал в голове последние события. Случилось нечто странное — они перенеслись то ли в другой мир, то ли в другое время и оказались здесь в щекотливой ситуации. Такого не может быть, но вот он сидит в крестьянской избе, связан по рукам и ногам и не в состоянии отсюда выбраться.

Мозг кипел, в голове мелькали разные варианты спасения, но все упирались в ствол револьвера в руке Ивана. Теперь в случае чего тот валандаться не будет, перестреляет, как врагов народа. И его наградят за проявленную пролетарскую чуткость какой-нибудь медалью. Награждали в прошлом за убийство задержанных или нет, Вася вспомнить не мог, не изучал он историю настолько глубоко. Впрочем, прошлое это или нет, он тоже не знал.

Ни один силовой вариант здесь не годился. А как можно обмануть Ивана, Вася пока не придумал. Разве что снова дождаться, когда тот уснет… А коли не уснет? И тогда один выстрел — и спасать товарищей уже будет некому. Так что нужно себя поберечь для будущих свершений и ждать удобного случая, да желательно, чтобы тот подоспел побыстрее.

Но руки! Для начала надо придумать, как освободиться! В кино это делалось легко — волею режиссера и сценариста в нужном месте всегда оказывался нож, осколок стекла, или на худой конец горящая головня. И герой, превозмогая боль, сдирая кожу или обжигаясь, героически терпел и продолжал путь к спасению, перепиливая или пережигая путы. В реальности все было не так — нож лежал где-то в столе, стекло было целехонько и стояло в оконной раме, а головня мирно тлела в большой русской печке.

Руки стали затекать и онемели, и Вася, стараясь не нарушать тишины, сел удобнее, но облегчения это не принесло. Закрыл глаза и постарался забыться, но и этого сделать не удалось. В голове кадр за кадром мелькали события сегодняшнего дня — мальчишка-сосед, грубивший своей матери, джазовое радио, Кирилл с Машей, накрытый праздничный стол, заснеженная крыша, небо без звезд, странная тишина и тьма за окном. Дом словно провалился в черную бездну, превратился в островок спокойствия в мире безумия. Но и в этом спокойствии было нечто ненормальное. Что-то с этим миром стряслось, но вот что именно, оставалось загадкой. Этот мир съехал с рельсов, слетел с катушек. А как вернуть все на место, Вася и понятия не имел.

Незаметно для себя он уснул, и приснилось, будто снова ушли с ребятами на задание. На то самое, свое последнее задание, после которого вернулся на гражданку. Опять Вася увидел сон, который не раз уже грезился — как его подстреливает террорист, и он падает, заливая пол кровью, как разлетается стекло противогаза, он задыхается, и сознание медленно угасает. На этот раз у бандита было лицо Ивана, а вместо автомата — револьвер. Затем появился человек с пышными сталинскими усами.

— Вращайте барабан, — Якубович крутанул барабан револьвера и добавил с сильным кавказским акцентом. — Сэктор приз на барабанэ! Всэх расстрэлять!

И выстрелил Васе в голову.

Вася дернулся, ударился затылком о бревно и проснулся. В избе стояла тишина. Якубовича рядом не было, и барабана никто не вращал. Керосинка больше коптила, чем светила. Тихо похрапывал в углу убийца.

Иван, похоже, тоже уснул, револьвер вот-вот вывалится из расслабленной кисти. Это был шанс. Если выхватить наган, то они спасутся.

Но руки-то связаны! Где сценарист и режиссер? Необходимо добавить в кадр острый нож, осколок стекла или хотя бы горящий уголек. Необходимо выкрутиться из положения!

Вася подобрался, оттолкнулся локтями от стены и, бесшумно извиваясь, как уж, стал подползать к Ивану. Не знал, что делать связанному, как воспользуется своим преимуществом, чем будет держать револьвер, если удастся дотянуться. Не жопой же стрелять из нагана! Он ничего не знал, сейчас главной была задача завладеть оружием.

И едва начал ползти, в голове родилось решение. Так обычно и бывает — ты можешь думать целую ночь и целый день и ничего не придумать, но стоит начать действовать — и все решается само. Теперь знал, что важнее всего отпихнуть подальше наган и вырубить пленителя. А это он мог бы сделать и со связанными руками и ногами — выбить револьвер и двинуть обеими каблуками в жбан — уж это он сумеет.

Но едва Вася начал путь к спасению, Маша, сломав весь сценарий, громко сказала:

— Извините! Я хочу выйти.

Вася мысленно выматерился и замер. Вот глупая девчонка! Потерпеть не могла!

Иван шевельнулся и открыл глаза. Пальцы крепче обхватили рукоять револьвера. Другой рукой подкрутил фитиль в керосинке, и в избе стало светлее, блики заиграли на плакате с крестьянкой. Он приподнял голову и осмотрелся.

— Чего тебе! — голос него был сонным.

— Выйти мне.

— Ну иди, — лениво ответил Иван. – Отвыкла, поди, от деревни после Москвы.

— А руки? Как же я со связанными руками?

— Может, тебе еще… — Иван встретился с Машей взглядом. — Ладно, давай развяжу.

Оставил на столе револьвер, приблизился к Маше. Казалось бы, вот шанс — одним рывком добраться до оружия. Вася почти ринулся туда, но расстояние до стола было большим — не успел бы.

Иван развернул Машу лицом к стене, развязал руки и вернулся к столу. Револьвер снова оказался у него.

— Иди!

Маша прошла к выходу и перед сенями остановилась и посмотрел на Ивана жалостливым взглядом.

— Мне это… страшно одной. Я темноты боюсь. Проводите меня… пожалуйста.

Вася знал, что Маша никогда темноты не боялась. Как бы беды не случилось, глупая Машка! Чего же она завеяла?

— Ох, барышня городская, кисейная! — беззлобно произнес Иван. — Привыкли в своих городах под фонарями ходить. Ну пошли, провожу, коли боишься. — Сунул револьвер в кобуру и поплелся за Машей. — А вы тут смирно лежите. Особенно ты, — он зло посмотрел на Васю.

Когда оба вышли в сени, подал голос Кирилл.

— Ты можешь освободиться?

— Если бы. У меня уже руки затекли.

— Такая же фигня. И что делать?

— Бежать надо отсюда, если возможность есть, — послышалось из дальнего угла. Повезло, что сразу не шлепнули, но утром нас точно в расход пустят. А все из-за вас! И меня подвели, и сами вляпались.

— Тебя не спрашивали! — отрезал Вася.

Убийца завозился в своем углу и промолчал.

Внезапно в сенях послышался грохот.

— Ах ты ж, сука! — заорал Иван.

Маша несколько раз вскрикнула, будто Иван пинал ее ногами. Наступила тишина и спустя полминуты дверь со скрипом отворилась. В избу, тяжело дыша, вошла Маша. Не говоря ни слова, присела рядом с Васей и развязала руки. Он, помассировав, затекшие кисти, освободил ноги и поспешил к Киру.

— Маша, ты мой герой! — воскликнул Кирилл. — Ты… Ты… Ты настоящий мужик!

— Он там… в сенях, — проговорила Маша. — Я его столкнула с лестницы.

Ее начало трясти, зубы отбивали бешеную чечетку.

Вася освободил Кира.

— Живой? Или убила его?

— Не знаю я.

Вася взял керосинку, вышел в сени и осмотрел Ивана, лежавшего на крутой лестнице вверх ногами. Тот был жив, но лицо залито кровью, как в каком-нибудь хорроре. Машины сапоги были с мощной подошвой с рельефным протектором и красивым рисунком. Рисунок отпечатался на лбу Ивана, как клеймо. Усы квело обвисли, словно из каркаса выдернули стальную проволоку, и теперь он не был похож на бравого командарма Семена Буденного.

Вася склонился над ним, подобрал выскользнувший из кобуры и лежавший на нижней ступеньке револьвер и сунул за пояс. Позвал Кира, и вдвоем они внесли Ивана в дом и положили на пол рядом с убитым.

— Как ты его одолела? — удивился Вася. — Тяжеленный же мужик!

— Подножку поставила, толкнула, и он свалился вниз головой. И стала бить. Ногой.

— Молодец!

—Дай мне выпить.

Вася вспомнил, что во внутреннем кармане куртки оставался коньяк. Вынул бутылку, открутил пробку и протянул Маше. Она сделала большой глоток, собралась было приложиться еще, но Вася забрал бутылку.

— Нам надо уходить, пока никто не прибежал на шум.

— Если бы услышали, уже давно набежали бы, — предположил Кирилл. — Но оставаться здесь, конечно, нельзя.

Когда уже собрались покинуть этот негостеприимный дом, убийца приподнялся и сказал:

— Освободите меня!

— Хорошая шутка! Зачем?

Не успел Кузьма ответить, где-то вдалеке послышались голоса.

— Слышите? — спросил убийца. — Сюда идут. Пристрелят на месте, как поймут, что здесь произошло. Далеко вы без меня не уйдете. А если развяжете меня, я помогу вам. Я знаю, где можно переждать до следующей ночи, когда уляжется шум.

Вася долго не колебался. Понимал, что сейчас нет времени спорить и препираться с эти человеком. Голоса за забором стали громче, и Вася смекнул, что они действительно никуда не смогут уйти без чужой помощи, не зная дороги. Вернулся и освободил Кузьму. Тот схватил оружие, лежавшее рядом с убитым, достал из-под кровати свою меховую шапку. Обрез Вася отобрал.

Вася нащупал в кармане шапку и натянул на голову.

— Веди! Но смотри. Я не Маша, ногами пинать не стану. Убью сразу. Не ты один убивать умеешь.

Убивать Вася не собирался, но Кузьме этого знать было не обязательно.

Кузьма вышел первым и зашагал по натоптанной тропинке к калитке. Голоса слышались с другой стороны, и Вася надеялся, что удастся проскочить. Не сразу сообразил, почему через калитку, а не огородами, но вовремя спохватился — там же снега по колено — даже следопытом быть не надо, чтобы понять, куда они направились.

Вышли на дорогу, и Кузьма повел их не туда, откуда они пришли, а хитрыми тропками между домами. Вася шел, держа в одной руке наган, а другой обрез.

— Нам не туда! Куда ты нас повел?

— Я лучше знаю. Ночью уходить надо, а не утром. Сейчас лучше переждать. А когда все успокоится, то и уйдем.

За спиной послышались крики, кто-то пару пар пальнул из нагана.

— Вот и ушли бы сейчас, ежели б не я, — заметил Кузьма. — На небушко.

Кузьма вошел во двор, посередине которого стояла перекошенная избушка, и три раза стукнул по окну с дребезжащим в раме стеклом. Спустя минуту внутри затеплился свет и за занавесками появилось бородатое лицо, освещенное свечой. Увидев Кузьму, мужик кивнул, и занавеска закрылась. Еще через минуту, чуть скрипнув, отворилась дверь.

Впустив Кузьму, хозяин озадаченно оглядел остальных.

— Это со мной, позже объясню! Поди пока посмотри, чтобы следов не оставалось. Наследили мы мальца по снежку. Сделай так, чтобы никто нас не заметил.

Все вошли внутрь, а хозяин, накинув на плечи полушубок, вышел во двор.

— Раздевайтесь, — Кузьма снял шапку и стянул с себя тулуп. — Не бойтесь, Прохор нас не выдаст. Мы с ним не в контрах, как сейчас любят говорить. Никто и не подумает нас тут искать. — Кузьма бросил тулуп на лавку. — До ночи можно отдохнуть, а там и уйдем. Здесь, кроме нас, никого нет, старик один живет. Жена померла давно, а детей не осталось. Старший жив, но недавно в город уехал. Такой же бобыль.

Скинули куртки и по примеру Кузьмы положили на лавку. Вася вернул кулаку оружие, и все расселись за столом.

Вскоре вернулся Прохор.

— Не много вы и наследили. А какие следы к дому вели, я притоптал, сходил к Матрене за самогоном.

— Никого не встретил? — Кузьма посмотрел на Прохора.

— Нет. — Прохор вынул из рукава бутылку мутного самогона и поставил на стол, затем стянул с себя шубу. — Но у комиссарова дома сходка, люди собрались.

— Вот их нам и нужно переждать. Тебя не видели?

— Нет. Не до меня было, шумели, спорили. — Прохор прищурил и без того узкие глаза. — Не ты ли виновник шумихи? Ночью я слышал выстрелы.

— А хоть и я. Тебе-то что?

— А коли ко мне придут? — заволновался Прохор. — А тут вы.

— К тебе? — Кузьма криво усмехнулся. — А на кой ты нужен?

— Ты прав, — согласился Прохор.

Он принес стаканы, хлеб и квашеной капусты из погреба.

— Выпейте, раз уж в гости зашли.

— Эх, сейчас пару стаканов и отдохнуть, — мечтательно сказал Кузьма.

— Два стакана самогона? — Кирилл уважительно посмотрел на кулака. — Не многовато?

— Что ж вы такие хилые? — удивился Кузьма.

Прохор разлил всем по полстакана. Выпили все, даже Маша, ребята похрустели капустой. Кузьма довольно крякнул и занюхал самогон хлебной горбушкой и стал не спеша ломать ее и есть.

Вася вспомнил про початую бутылку во внутреннем кармане куртки и выставил пузатую на стол. Прохор и Кузьма долго разглядывали ее, открывали да принюхивались. Попробовали на вкус.

— «Старый Кенигсберг», — прочитал Кузьма. — Ишь ты! Однако шибко уж сладко. Это не для нас, это для городских господ, конфетки да шоколадки, шампанское и коньяки. А мы люди простые, крестьянские. Мы такое не пьем. Нам нужно чтобы ух!

— Не пьем! — подтвердил его слова Прохор. — Чтобы ух!

— Но не пропадать же добру! — заметил Кузьма и разлил оставшееся по стаканам.

Опустошили бутылку коньяка, и Кузьма стал задавать вопросы.

— А теперь скажи мне, мил человек, почему ты так на меня похож? Сходства не сразу заметишь, коли себя не каждый день видишь и в зеркало не пыришься постоянно. Но все равно узнал. Ежели мне бороду сбрить — одно лицо. Родственник мой, али кто? Откуда вы? Не было у меня в деревне такой родни.

— Я бы то же самое спросил, — ответил Кирилл. — Кто ты и откуда?

— Не я к вам пришел, а вы ко мне. И не вам спрашивать, а мне. — Кузьма повернулся к Васе. — А ты вылитый Семен. Но не было у него братьев. Не было! — Он перевел взгляд на Машу. — А ты, девка, на дочку агронома похожа. Но, сдается мне, ты не она. И чтобы сестра была, точь-в-точь похожая, я тоже не припомню. Откуда вы? — обвел троих слегка осоловевшим взглядом. — Не врите, что из Москвы. Был я там в нонешнем году. Не одеваются там так. Нет там такого манера. Хотя… мне без разницы, кто вы и откуда. Их вы враги, — он указал бородой на окно, — или мои, или наши общие. Вы, хоть меня и отдали на растерзание этой сволоте, но сами же и помогли бежать. Я тоже вам помогу в ответ, и на том распрощаемся. А за Прохора не бойтесь. Мы хоть и не друзья, но тоже не враги. Я буржуй, кулак, несознательный элемент, контра недобитая, так это по-нынешнему называется, а он босяк и батрак. Разные мы люди. Но я ему помогал в свое время, а он помогает мне. Красной сволоте нас не выдаст, будьте уверены!

— Не выдам! Вот те крест! — Прохор размашисто перекрестился, едва не приложившись лбом о стол, старик уже тоже слегка окосел.

Выпили еще по полстакана самогона, Маша пить не стала. В Васиной голове шумело, а в глазах начинало двоиться — самогон был убойным, да еще и коньяк подмешали.

Васе не нравился Кузьма. Вызывал жуткое чувство омерзения. Насколько он был терпим ко всякого рода уродам, но даже у него появилось желание забить этого мужика сапогами. Но, конечно, понимал, что Кузьма прав — одни они тут пропадут. И поэтому приходилось терпеть убийцу. Вся надежда была на то, что ночью доберутся до оставленного маяка, войдут в подъезд дома и больше никогда не встретят этого человека. Они вернутся домой, а этот буржуй и убийца останется здесь, в своем мире.

Пока сидели, на улице рассвело и начался новый день.

«Наверное, это мой самый оригинальный Новый год, — подумал Вася. — Новый год, проведенный в чужом мире. Когда мы вернемся, больше никогда не стану лезть в странные дверные проходы, за которыми находится невесть что. И Киру не позволю».

А что если придется остаться здесь навсегда? Что будут делать здесь, чем заниматься? Посадят их в дурку или отправят на исправительные работы? Дадут спокойно жить? А если расстреляют? После совершенного побега с избиением Ивана им спокойно жить точно не дадут. И поэтому нужно обязательно постараться вернуться.

Это был новый день нового года непонятно в каком мире. Может статься, последний Новый год трех товарищей, нашедших приключение на свою задницу.

Вася выдернул из-за пояса наган. В барабане из семи патронов осталось пять. Очень надеялся, что стрелять не придется, но был готов ко всему. Убивать людей приходилось, но то были террористы, а стрелять в честных и порядочных, каким показался Иван, Вася даже спасая свою жизнь, не собирался. Нужно уйти тихо, без пальбы и смертоубийства. Грех на душу не возьмет и Кузьме не даст этого сделать.

Кузьма взял у Прохора гильзы и стал готовить патроны, набивая жаканами и рассовывая по карманам.

Кирилл чувствовал себя не в своей тарелке. Еще бы, он был простой радио-теле-и прочая мастер, а не солдат. Никогда не держал в руках оружия, разве что на присяге автомат с просверленным стволом — в королевских войсках, как называли стройбат, воинам не доверяли ничего опаснее лома и лопаты. Как в анекдоте — «А в стройбате вообще одни звери, им даже оружие боятся выдавать». Да, Кирилл служил в стройбате, куда определили вместо инженерно-технических войск, в которые он мечтал попасть.

А Маша была спокойна, она полностью полагалась на Васю и верила, что он вытащит их из любой ситуации. А где сможет — и сама подсобит, как было с Иваном. Маша была настоящей боевой подругой.

Когда осмотрели и приготовили оружие, Кузьма предложил до ночи отдохнуть. Он был уверен, что к бирюку Прохору никто не придет, и можно спокойно поспать. И первым расстелил тулуп у печи да растянулся там. Вася и Кирилл последовали его примеру, а Маше хозяин предоставил единственную кровать со скрипучей стальной сеткой — небывалая щедрость, это даже Кузьма оценил.

Кирилл, похоже, быстро уснул, а Васе не спалось. Он лежал, чувствуя жар натопленной печи, и в который раз вспоминал весь сегодняшний день. И корил себя за то, что не остановил товарища, как того требовала благоразумная Маша. Сидели бы сейчас на уютной кухоньке, пили бы коньяк или водочку и слушали бы джаз. В картишки перекинулись бы, анекдоты травили бы, делились бы воспоминаниями. Но нет, потянуло на поиски приключений. И нашли на свою задницу. Вот теперь и расхлебывай.

Несколько раз слышались на улице голоса, и, казалось, сейчас откроется дверь, в избу войдут вооруженные мосинками люди. Но каждый раз голоса удалялись и снова становилось тихо.

— Не бойтесь, никто к Прохору не заходит, — сонно пробурчал Кузьма, заметив, как напрягся Вася. — Один он живет, никому тут не нужен.

Наконец Вася уснул, а когда открыл глаза, за окном снова была непроглядная темень. Стекло было покрыто узорчатой наледью, и сквозь него ничего невозможно было разглядеть. Кузьма уже был на ногах.

— Вставайте. Уже ночь. Нам пора идти.

Вася зевнул и с хрустом в суставах потянулся. Маша сидела на кровати, подобрав ноги, а Кирилл лежал рядом на полу, укрывшись хозяйской шубой. Кузьма сел за стол и взял в руки железную кружку с каким-то ароматным горячим напитком. Кажется, это был травяной чай.

— Поднимайтесь, — негромко повторил он. – Выпейте чайку на дорожку — и в путь.

Кирилл откинул шубу и встал, оглядывая всех осоловевшими глазами.

— Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, — обратился к товарищу Вася.

— Все мы тут немного с приветом.

— На улице тихо, — заметил Кузьма и поставил чашку на столешницу. — Можно выходить. Быстро пейте чай и пойдем.

Пить никто не стал.

Глава 6. Возвращение

Кузьма долго всматривался в окно, приоткрыв грязную занавеску. Выглянул в дверь, прислушиваясь к звукам. На улице было тихо.

— Выведу вас за село, туда, откуда вы пришли. С той стороны, где мы встретились. А дальше идите со мной в город или куда вам угодно. Вы мне никто и я вам тоже.

— Хорошо! — ответил за всех Вася.

Кузьма попрощался со стариком Прохором, и все вышли во двор.

— Идемте! Только тихо.

Вышли со двора и поспешили к околице. Небо было ясным и ярко светили звезды. Мороз усилился, и теперь по ощущениям было далеко за двадцать. Где-то рядом взлаяла собака, но Кузьма негромко сказал: «Свои», — и она замолчала. Тишина стояла такая, что скрип снега под ногами разносился едва ли не на всю деревню.

Над крышами показался кусочек Луны, и стало немного светлее. Кузьма шепотом ругнулся — сейчас ясный свет был ни к чему.

Четыре человека, крадучись, шли по ночной и сонной деревне. Вася всегда был на стороне закона и уничтожал тех, кто точно так же крался в ночи после совершенного теракта. И вот теперь на их месте находился он. И сам себя почти ненавидел. Он нарушил закон этого мира и теперь скрывался, подобно преступнику.

Снег предательски скрипел под ногами. С каждым шагом чудилось, что сейчас сбежится толпа вооруженных людей, они швырнут всех четверых носом в снег, повяжут и отведут для выяснения личности в ту самую избу, где лежал убитый Васин двойник.

— Когда уже все это кончится, — тихо сказал Кирилл.

— А не фиг было лезть, — заметил Вася. — Еще и нас потянул, исследователь чертов. Ох, не хотел я идти.

— И я ведь тоже пыталась отговорить, — добавила Маша.

— Молчите, ироды! — зашипел Кузьма. — Успеете разобраться!

Миновали несколько домов с темными окнами. В следующем теплился огонь. Там кто-то не спал. Кузьма тихо чертыхнулся и пригнулся, чтобы не заметили, если посмотрят из окна. Его примеру последовали и остальные.

Внезапно дверь со стуком открылась, и кто-то, поскрипывая снегом, прошагал по двору. Кузьма замер, остановились и трое товарищей.

— Тихо! — прошептал Кузьма.

Все застыли, как в игре «Море волнуется раз». В детстве они играли в такую игру. Шаги проскрипели вдоль забора, человек остановился и помочился. Посопев, развернулся и зашагал назад. «Сволота!» — пьяным голосом произнес он. Вася так и не понял, о ком тот говорил, то ли о красных, то ли об их врагах, то ли о своем собутыльнике или, может быть, просто погоду ругал. Похоже, «сволота» — универсальное слово в этом странном мире союза рабочих и крестьян.

Когда шаги стихли и хлопнула дверь, процессия беглецов как по команде «отмерла» и зашагала дальше. Миновали еще несколько сонных дворов, прошли мимо того самого, где прошлой ночью сидели и ждали своей участи. В поселке было тихо. Вася был рад, что не пришлось открывать стрельбу и удалось дойти до околицы бесшумно и без потерь.

Вышли за пределы поселка и Кузьма сказал:

— А теперь пошли шибче! Дойдем до Филенок, а там у меня сани. К утру до города доберемся.

Вася сразу отметил это слово — «Филенки». Это был соседний район на окраине Зеленых Горок. Что все это означало, он не понимал. Если в этом мире были Филенки, то могла быть и Каменка, и Зеленые Горки. Но получалось, что окраинные районы города здесь не входят в его состав.

— Нам туда не нужно.

— Ну это уже сами смотрите. Вы спасли меня... хотя как спасли, почти угробили, а я вывел вас из деревни. Дальше уж как знаете.

Вася время от времени отмечал вчерашние ориентиры — возвращались они по той дороге, по которой пришли сюда. Пока было по пути с Кузьмой, они продолжали идти вместе.

— Мне это уже порядком надоело! — подала голос Маша. — Мальчики, когда мы вернемся домой, я вас обоих убью!

— Я даже защищаться не буду! — ответил Вася. — И помогу тебе убивать Кира. Это он во всем виноват. Будем убивать его вместе.

— Согласен. Мой косяк. Но это же удивительно! Никогда ничего подобного не видел, лишь в фантастических фильмах. Чудо чудное!

— Еще сто лет не видел бы! — заметил Вася.

— Ну, мне пожелалось обследовать неизвестную местность, каюсь. А кому не захотелось бы?

— Мне! — отрезала Маша.

Киру нечем было крыть и он тактично промолчал.

Они прошли половину дороги, когда позади послышался собачий лай и шум. Похоже, за ними отправили погоню. Вася поравнялся с Кузьмой.

— Скоро там твои Филенки?

— Полчаса ходу.

— А что за шум за нами?

— А я знаю? — оскалился Кузьма. — Может, это и не за нами. Не должны были нас заметить.

— Но заметили?

— Да не знаю я, — мрачно сказал Кузьма. — Кривая вывезет.

— А если не вывезет?

— У тебя есть наган да у меня обрез. Да и девчонка у вас не промах, как я погляжу. Чего-нибудь придумаем. А пока бежать шустрее надо. Авось и успеем оторваться.

Но если к ним привязался хвост, то бежать уже было бесполезно. Ни сильного ветра, ни снегопада не было, и следы они оставляли очень четкие. По ним найти беглецов сможет и ребенок. К тому же луна поднялась выше и теперь хорошо освещала местность. Они были как на ладони. Если по ним начнут стрелять — то лучшей цели не найти, перестреляют, как мишени в тире.

Хуже всего было одно — здесь даже засаду невозможно устроить — чистое поле, заснеженная дорога и лишь редкие тонкие деревца разнообразили скудную картину. Остается надеяться лишь на скорость. Беги, Форест, беги!

И они побежали! Бежали так, что взвихрялись мириады снежинок, переливающихся в свете полной Луны. Бежали, не жалея сил и дыхания. Пятиминутный спурт позволил оторваться от преследователей, но Кирилл и Маша быстро выдохлись. Устал и Кузьма, но виду не показывал. Васина дыхалка работала дай боже, никогда не подводила. Но вот раненое колено дало о себе знать. Оно уже не болело, как раньше, однако не давало выложиться на сто процентов.

Замедлили ход и пошли размеренным шагом. Кирилл с Машей тяжело задышали и начали отставать. Вася, хоть и прихрамывал, стал их подгонять. Он курсировал между ними и Кузьмой, пока за спинами снова не послышался шум — преследователи опять сели на хвост.

— Давайте, ребятки! Еще немного пробежимся! — уговаривал товарищей Вася. — Нам немного осталось.

— Куда уж там немного. Версты три еще до Филенок.

— Нам в твои Филенки не надо! Наша остановка уже скоро! — Вася снова обратился к ребятам: — Ну же! Давайте! Поднажмите!

— Я попытаюсь! — устало проговорила Маша.

— И я тоже! — вторил ей Кирилл.

— Ну тогда айда! Я позади вас!

И они снова побежали. Уже не так шибко, как в начале, но все же заметно ускорились и оставили преследователей позади.

По Васиным прикидкам, до дома оставалось совсем ничего, метров пятьсот. Но добежать — это не главное. Важно было найти подъезд. Фонарик-то давно уже погас, батарейки бы столько не выдержали. Отыскать в темноте висящий в воздухе погасший фонарь — это будет проблема. А если это придется делать под обстрелом, то вообще неразрешимая задача. Еще неизвестно, остался ли он висеть на том самом месте, или упал в снег. Поэтому надо постараться выгадать время, хотя бы несколько минут, чтобы успеть найти этот злополучный вход в подъезд.

Ребята совсем выдохлись, но, пробежавшись, выиграли немного времени. Судя по ориентирам, оставалось не больше сотни метров.

Вася бросился вперед, в надежде, что пока товарищи туда доберутся, уже найдет вход. И когда оторвался, обогнав дышащего, как паровоз, Кузьму, позади послышались голоса.

— Они рядом! Живыми брать! Убивать в крайнем случае!

— Не уйдут! Тепленькими возьмем буржуйчиков!

Преследователи были совсем близко. На расстоянии револьверного выстрела. И если они сейчас увидят беглецов, то откроют пальбу. Радовало одно, что намеревались взять их живыми — это увеличивало шансы на спасение.

Вася метнулся назад. По дороге заметил, что Кузьма перехватил обрез поудобнее и, хотя все еще продолжал бежать, уже был готов в любой миг остановиться и начать стрелять. Было видно, что живым он сдаваться не собирался.

Настигнув Машу с Киром, Вася бросил им:

— Вход ищите! Быстро! А мы их задержим!

Он вытащил наган из-за пояса и остановился. Спустя мгновение почувствовал рядом плечо Кузьмы.

— Ну что, — Кузьма зло ощерился, сквозь бороду белел ряд зубов. — Не повезло. Но мы без боя не сдадимся. Не таковы мы!

— Шанс есть, — ответил Вася. — Там, недалеко — выход. Лишь бы ребята нашли его.

— Куда выход? Прямиком на небушко? – Кузьма плюнул под ноги. – Ты рехнулся, поди, от страха.

— Узнаешь. Главное — дать им время найти выход. И это… не убивай больше никого. Для острастки пали, но не убивай! Хватит уже смертей.

– Добренький, да? Добреньким легко быть, когда твою семью никто не тронул.

Вася оглянулся и услышал вскрик Кира. Тот опрокинулся спиной в снег и выбирался из сугроба, дергая руками и ногами.

— Стена! — радостно закричал товарищ. — Я наткнулся на стену!

— Дверь ищите!

Фонаря ни Кирилл, ни Маша не нашли. Сдуло ветром или прихватил кто-нибудь из зверей. Оставалось надеяться, что они найдут дверь на ощупь.

— Надо их прикрыть! — обратился Вася к кулаку. — Отступаем помаленьку, а когда дверь найдут, ломанемся за ними.

— Какую дверь? Вы с ума все сошли!

Голоса послышались ближе, раздались первые выстрелы.

Кузьма не понимал, о чем говорил Вася, однако тоже стал пятиться, приближаясь к двоим, проводящим странный ритуал в снегу. Кирилл и Маша похлопывали ладонями по невидимой стене и перемещались то в одну, то в другую сторону, похожие на слетевших с катушек мимов.

В темноте показались силуэты нескольких человек.

— Вот они! Не соврал Прохор! Живыми брать! Стрелять по ногам!

Затрещали револьверные выстрелы. В ответ жахнул обрез. Люди метнулись в разные стороны, как вспугнутые воробьи.

— Прохор сдал нас! — зашипел от злобы Кузьма, перезаряжая оружие. — Вот сволота! Вернусь, если выживу, убью!

Кузьма и Вася отошли поближе к товарищам и засели в сугробе метрах в двух друг от друга по обе стороны дороги.

— Ребята, не светитесь, как елочные игрушки! Пригибайтесь! Убьют же!

Кирилл пригнулся, а Маша легла в снег.

Вася, заметив движение над сугробом, выстрелил поверх головы, и тень метнулась в сторону. В барабане осталось всего четыре патрона. Убивать он никого не желал — это не бандиты и не террористы. Преступником Вася чувствовал себя, он пришел в этот мир и нарушил установленный порядок.

У Кузьмы патронов были полные карманы, и преследователей он совершенно не жалел. Кулак пару раз пальнул в темноту и подстрелил одного человека, хотя Вася просил по людям не стрелять.

— Кузьма! — Вася узнал голос Ивана. — Хочешь жить, убери оружие! Твоих друзей это тоже касается. Вы нужны живыми. Убивать не станем. Будем судить по закону.

— Да срал я на ваши законы! Вы меня со своими законами по миру пустили!

Кузьма снова спустил курок.

— Я бы тебя голыми руками порвал за Семена, — продолжил Иван. — Но у меня приказ привести всех вас живыми. Так что за свою жизнь можешь не бояться. Не от моей руки помрешь.

— А ты от моей! — еще один залп.

— Вам некуда идти! Нас больше! Сложите оружие!

— А вот тебе! — Кузьма еще раз разрядил обрез.

Вася оглянулся и увидел, что товарищи все еще ползают в снегу в поисках двери.

Иван, помолчав, сказал:

— Но если вы будете упорствовать, то я имею право всех вас кончить на месте. Меня за это пожурят, но не накажут. Даю на раздумье одну минуту.

Вася спустил курок, затем бахнул выстрел из обреза. Кузьма переломил ствол, выбросил две гильзы и вставил новые патроны. Беглецы воспользовались тем, что преследователи пригнулись к сугробам, переместились поближе к ищущим дверь товарищам.

Минута истекла раньше положенного срока. Иван дал команду, и на той стороне затрещали выстрелы. То здесь, то там поднимались снежные буруны. В ответ Кузьма выстрелил еще два раза, перезарядил оружие и подстрелил еще одного преследователя.

Снова наступило затишье. Вася отчетливо слышал, как позади пыхтели Кирилл с Машей, передвигаясь в снегу.

— Эй, вы там в штаны не наделали? — закричал Иван.

— Сам смотри не обделайся, — откликнулся Кузьма. — Не то мамке придется портки стирать. У меня патронов много, до утра продержусь.

— Если вы не бросите оружие и не встанете с поднятыми руками, мы начнем вас убивать. Вот теперь я стану считать до пяти. Мы начнем стрелять и убьем всех до единого, даже бабу!

— Считать научился, что ли? — язвительно ответил Кузьма. — Вас же только до трех учили, босоногих!

— Раз!

Где-то заухал филин.

— Два!

Филин, ухнув еще раз, зашуршал крыльями и пролетел над головами.

— Три!

Наступила тягостная тишина. Казалось, она тянулась вечно. Иван продолжил отсчет:

— Четыре!

Раздался истошный крик Кира:

— Дверь! Дверь! Мы нашли дверь!

Иван прервал счет и некоторое время молчал, видимо, размышляя, о какой двери шла речь. Наверное, как и Кузьма, он предположил, что беглецы от страха сошли с ума.

В тишине послышался дверной скрип. Действительно нашли! И даже открыли! Кузьма посмотрел на Васю изумленными глазами. Борода его топорщилась, как наэлектризованная.

— Пять!

— Быстрее! — закричал Кирилл. — Мы держим ее!

Началась пальба. Вася развернулся к ребятам и увидел освещенный электрическим светом дверной проем. Вокруг ничего не было, светлый снег обрамлял вертикальный прямоугольник, словно выткавшуюся в воздухе картину. Наконец-то они нашли портал в свой мир.

Вася метнулся к проему, на ходу засадив над головами преследователей еще одну пулю. За ним бросился Кузьма, сделав последний выстрел. Они влетели в подъезд вслед за Киром и Машей и захлопнули дверь. По металлу застучали пули, однако вскоре наступила тишина. Тонкая нить между мирами будто оборвалась, стерлась грань. Наверное, теперь даже залп из гаубицы не смог бы им навредить.

В подъезде горел свет. Значит, теперь они окажутся в привычном мире.

Вчетвером стояли на тесной площадке и тяжело дышали. Кирилл согнулся в три погибели, упершись руками в колени, Маша привалилась спиной к стене. Из ствола обреза курился белесый дымок.

— Где это мы? — изумленно озираясь, Кузьма спрятал оружие за пазуху.

— В другом месте, — ответила Маша.

— В каком другом?

— Долго объяснять. — Вася подтолкнул его в спину. — Назад сейчас лучше не соваться. Побудешь немного с нами, а когда они разойдутся, вернешься.

— Я и не собирался возвращаться, — заметил Кузьма. — Я не знаю, где мы, но тут в нас не стреляют. Здесь можно и переждать.

Кирилл заметил кровь на рукаве Кузьмы.

— Ты ранен!

— Ерунда, слегка задело. Вы мне лучше объясните, где мы сейчас находимся? В каком другом месте? Где оно – это место? Ведь на нашем пути ничего не было. Откуда взялась это дверь?

— Давайте поднимемся ко мне, а там и расскажем, — предложил Вася.

Он поднялся до второго этажа и лишь тогда сообразил, что это не его подъезд. Здесь был другой цвет стен, не такие перила, да и лестница отличалась. Все было свежее, словно после капремонта. Вася положил руку на перила — теплые, гладкие и приятные на ощупь.

— Это не мой подъезд. Нам нужно подняться на крышу.

— Мне кажется, я знаю, что это за подъезд, — заметил Кирилл. — Это тот, куда мы не смогли проникнуть. Единственный, где горел свет.

— Лишний подъезд, – ответил Вася. – Надеюсь, мы сможем открыть люк.

Кузьма после недолгих раздумий снова вытащил обрез и зарядил его. Он был готов в случае чего задорого продать свою жизнь. Вася успокоил его, сказав, что здесь им ничего не угрожает. По крайней мере, не угрожало до того как они вышли из дома навстречу приключениям.

Судя по всему, за закрытыми дверями кто-то был, оттуда иногда доносились звуки, — что-то гудело и попискивало, будто там работал гигантский старинный компьютер.

— Постучимся? – пошутил Вася, на самом деле ни в какие двери стучаться он не собирался.

— И что нас там ожидает? Новые приключения? Я бы сейчас забрался в твою квартирку и сидел бы там, пока этот бред не закончится.

— Да неужели наш Кирунька стал таким осторожным? — Маша саркастически усмехнулась.

— А вот я бы глянул, что там такое, — продолжал прикалываться Вася. — Во мне проснулся исследователь. Одним глазком.

— Который тебе натянут на задницу при первом же удобном случае, — недовольно пробурчал Кир.

— Ладно, я шучу. Я бы тоже предпочел уютный диванчик.

— Мальчики! Я устала от этих ваших приключений. Я хочу в тепло квартиры, выпить вина и обо всем забыть, как о страшном сне. И никого никогда больше не пинать каблуками по голове.

В этом подъезде было на один этаж меньше. Они поднялись на восьмой и увидели металлическую лестницу, сваренную из рифленой арматуры и упирающуюся в люк.

Кирилл вскарабкался наверх, подергал люк, оценил массивный амбарный замок.

— Ломать надо. Я не медвежатник. Я могу взломать чужую страницу в ВК, а замки не умею.

Внизу открылась дверь, и по лестнице застучали тяжелые и размеренные шаги.

— Нарушители! — послышался шелестящий неживой голос. — Оставаться на местах! Скоро вас переместят!

Кузьма вскинул обрез и посмотрел вниз.

— Это что еще за хрень такая? — в его голосе сквозила тревога.

Вася тоже заглянул между лестничных маршей.

— Кажется, мы снова попали не туда!

— Мальчики, сделайте уже что-нибудь!

— Да не открывается этот проклятый замок! — зашипел Кирилл, отчаянно дергая навесной замок.

— Нарушители! Ждите, скоро вас переместят!

— Чертов замок!

— Отойди! — Кузьма согнал Кира с лестницы.

Он передал обрез Маше, а сам наклонился и схватился обеими руками за кусок арматуры, державшейся на боковине лестницы одним концом. Отогнул ее, несколько раз качнул, и она с треском оторвалась. Поднявшись по лестнице, Кузьма поддел арматурой петлю и принялся ее расшатывать. Здоровья ему было не занимать, он легко оторвал одну петлю, и замок беспомощно повис на второй. Кузьма толкнул люк — вход на крышу был открыт. Они успели подняться прежде чем обладатель искусственного голоса настиг их.

Наверху все было по-прежнему. Вокруг дома — тьма и тишина. Лишь из подъезда раздавался странный механический голос:

— Нарушители! Не покидайте своего места! Скоро вас переместят!

Кузьма швырнул в люк железяку, и она, скача по ступенькам, покатилась вниз. Он захлопнул люк и забрал у Маши оружие.

В Васиной голове мелькнула мысль – в подъезде было восемь этажей, а поднявшись наверх, они оказались на крыше девятиэтажки. Впрочем, это его уже не удивляло, ведь они только что побывали в несуществующем подъезде, а все остальное мелочи.

Света в Васином подъезде по-прежнему не было. Аккумуляторы смартфонов заметно подсели, но осветить узкий участок все еще позволяли. На втором этаже Вася толкнул дверь и оказался в своей такой родной и уютной прихожке.

— Дом, милый дом!

Разувшись, повесил куртку на вешалку и вошел на кухню. Там тихо играл медленный ненавязчивый ретро-джаз. Теперь можно было расслабиться.

— Как хорошо! — воскликнула Маша. — А то я уже поверила, что мы там навсегда останемся.

— Главное, чтобы я здесь навсегда не остался, — напомнил о себе Кузьма, тоже раздевшийся, но не выпускавший из рук оружия. — Мой дом там.

Глава 7. High Voltage

— А у меня опять левый ботинок прохудился, — сокрушенно сказал Кирилл и полез в ванную.

Спустя полминуты он снова был в одинаковых носках.

— Давайте чего-нибудь выпьем за наше чудесное спасение!

Вася полез в холодильник и вытащил из него бутылку водки и Машино недопитое вино. Больше алкоголя не оставалось. Налил Маше вина в бокал, остальным водки.

— Етить колотить! — воскликнул Кирилл, посмотрев на экран смартфона.

— Опаздываешь куда-то? — спросил Вася.

— Наоборот! Ты только посмотри!

Кирилл показал всем экран.

— И что?

— На дату глянь.

Смартфон показывал 21:30, 31 декабря. Вася полез за своим и увидел там то же самое. Маша также вынула телефон. Кузьма ничего не понимал, да и не пытался понять. Он сидел, молча наблюдая за ними.

— То есть с тех пор прошло не больше десяти минут? — удивился Вася.

— Похоже, что пока мы там были, время для нас остановилось, — сказал Кирилл.

Выпили, закусили маринованными огурчиками. Пожевали горбушу. Кузьма мрачно молчал.

— Мы всегда будем оказываться 31 декабря? — задумался Вася. — Этакий день сурка.

— С одной разницей, что водка кончается, — заметила Маша. — И вино.

— Ага. И продуктов у нас не вечный запас.

— А пополнить их и негде, — добавил Кирилл.

— Ну, добыть удастся, — возразил Вася. — Выйти из подъезда, а там поселок рядом.

— Не оттуда ли мы бежали сломя голову?

— Если хорошо подготовиться, то можно провести рейд за жрачкой.

Кузьма сидел, держа обрез на коленях, и вертел в руках пустой стопарик.

— Прекращайте попусту болтать! Я ничего не понимаю. Объясните мне, куда мы попали!

Ребята замолчали. Никто не знал, как объяснить этому мужику из глубинки параллельного мира, где они сейчас находятся. А уж о том, чтобы рассказать, что с ними приключилось, и речи быть не могло. Они и сами ничего не поняли. Трудно рассказывать о том, в чем не разбираешься.

— Ну… — начал было Вася. — Долго объяснять. Мы сидели вот за этим самым столом, пили водку и попали фиг знает куда. Вышли из дома, а во дворе вместо привычного нам мира снежная целина. Ну, а дальше ты знаешь. Мы тоже не многое поняли.

— Хм… Если бы я не видел все своими глазами, то перво-наперво спросил бы, сколько вы выпили водки. Но я все равно ни хрена не понял.

— Понимаете, — вступила в разговор Маша. — Есть такая версия, что наш мир — не единственный. Существуют другие миры, которые почти не отличаются друг от друга. Они как бы отражения.

— Мудрено ты говоришь, девонька, — проговорил со вздохом Кузьма. — Мы сейчас в Беловодье? Есть у нас такая сказка про страну, которой никто не видел. Живут там свободные люди и ни царские опричники, ни красные до них добраться не могут. По всему вероятию, не такая уж и сказка эта страна.

— У нас тоже такая сказка есть, — помолчав, Маша продолжила. — Но, наверное, Беловодье — это действительно выдумка. Мы столкнулись с чем-то другим. Кроме легенд о Беловодье, Китежграде, Шамбале, есть и иные — о зеркальных мирах. Вот эти все миры расположены рядом, но мы их не видим. Вот как перед зеркалом стоишь, а в нем целый мир. А он, может быть, настоящий, а не отражение. Дверь, в которую мы недавно вошли, никто не видел. А за ней был наш мир. Вот мы и подумали, что сказки про иные миры — оказались правдой.

— Это уже понятнее. Продолжай, девонька.

— А в разных мирах люди живут — наше отражение. Сколько таких миров, столько и наших двойников в них обитает. Но это не точно, это… это — как сказки про Беловодье. Кто-то верит, кто-то не верит, но никто там не бывал. А мы взяли — и побывали.

— А… теперь понял! — Кузьма повернулся к Васе. — Стало быть, ты вовсе не родственник Семена?

— Я его двойник, — заметил Вася. — То есть я — это он, но в другом мире. И у нас разная судьба.

— И даже характеры могут разные, — добавила Маша.

Кузьма мрачно усмехнулся.

— Да не сказал бы, что очень уж разные. Значит, я убил тебя, а ты жив-здоров, пьешь со мной водку? Ерунда какая-то.

— Согласен, ерунда! Но вот так все и вышло.

Кузьма опустил бороду на грудь и замолчал. Обкатав в голове мысль, посмотрел на Кира.

— А ты, стало быть, — это я и как бы не я? А ты, — он обратился к Маше, — не дочка агронома и в то же время она самая?

— Да, — Маша тряхнула головой. — Примерно так все и есть.

— Все равно! — Кузьма тряхнул бородой. — Все равно я ничегошеньки не понимаю.

— Мы тоже, — вздохнула Маша. — Может быть, на самом деле все совсем не так, как я вам рассказала.

— А давайте еще раз выпьем! — Кирилл указал взглядом на бутылку. — Не каждый день встречаются за одним столом двойники из разных миров. У меня есть тост!

Вася разлил водку и обновил Машин бокал.

Кирилл высоко поднял стопку:

— Я хочу выпить за то, чтобы мы все жили каждый в своем мире и были на своем месте.

— Так выпьем же за этот прекрасный кавказский тост! — добавил Вася, вспомнив отцовские слова.

Выпили и стали обсуждать возвращение Кузьмы. Все, что было нужно — это спуститься на первый этаж и открыть дверь.

Кузьма приготовил патроны, зарядил обрез.

— Я готов. Ведите меня назад.

— А не боишься, что тебя там убьют?

Вася вовсе не желал, чтобы этот убийца здесь оставался, и спросил это потому что не любил лишних смертей.

— Они уже ушли, — Кузьма кивнул на темное окно. — Или даже убежали. Я б на их месте тоже испугался бы.

— Ну тогда пойдем.

Машу оставили дома. Она предлагала Кузьме уйти одному, без сопровождения. Тот был не против, но ребята все же собирались его проводить.

— Они боятся — что будет, если я не уйду и вернусь? — Кузьма рассмеялся.

— Не переживай, мы недолго. Спустимся и поднимемся, — уверил Машу Вася.

— Хотелось бы верить. — Она строго посмотрела на Кира. — На первый этаж. И пулей назад. Мальчики, никаких больше прогулок!

— Да куда я без тебя? — улыбнулся Кирилл. — Засекай ровно минуту.

В прихожей Кирилл и Вася надели куртки.

— А куртки вам зачем? — Маша уперла руки в боки. — В подъезде не холодно.

— Ну, на всякий случай, — Кирилл застегнул молнию.

— А ну снимай! — Маша прожгла товарищей взглядом. — И ты тоже! Чтобы ровно через минуту были здесь! Мальчики, я серьезно!

Кузьма тихо посмеивался в бороду, глядя, как два парня начали стягивать куртки.

Вышли в темный подъезд. Вася велел Маше закрыться на запасной ключ, второй был при нем. Спустившись на первый этаж, он проверил барабан револьвера. Осталось два патрона. Толкнул дверь. Открылась она почти неслышно, лишь слабо скрипнув. Снаружи не доносилось ни звука.

Вася выглянул из подъезда. Мертвая тишина и никакого движения.

— Никого нет.

— Посторонись! — голос Кузьмы донесся, словно из бочки.

— Здесь слышимость неправильная, — будто откуда-то издалека сказал Кирилл.

Кузьма, оглядываясь, вышел из подъезда. Вася, помня обещание, данное Маше, остался внутри, но был вытолкнут в чужой заснеженный мир. Кирилл, вывернув доводчик, превратив его в ножку кузнечика, заклинил дверь, и она замерла в открытом положении.

— Тут странно.

Вася не услышал себя, словно оглох. Кирилл тоже что-то говорил — рот беззвучно открывался, губы шевелились, но не издавали ни звука. По губам можно было прочитать лишь пару матерных слов.

Мир снова изменился. Поддев ногой снежный наст, Вася заметил, что снежинки не разлетелись в разные стороны, а застыли в воздухе. Время остановилось!

Кузьма развернулся, быстро и беззвучно что-то затараторил. Он куда-то показывал рукой, подзывая спутников. Вася увидел висящую в воздухе мушку. Это была пуля. Рядом висела вторая, а чуть поодаль третья.

Кирилл осторожно, двумя пальцами, взял одну пулю. Вася выхватил из воздуха вторую и поднес к глазам. Пуля была горячей, он чувствовал это, но не обжегся.

Кузьма прошел вперед, и, кого-то заметив, резко пригнулся и спрятался за сугробом. Вася догнал его, обходя висевшие в воздухе кусочки металла, и тоже увидел — это были преследовавшие их люди во главе с Иваном. Они лежали за сугробами, выставив перед собой руки с револьверами. Сейчас эти люди были безобидны — словно изваяния, застыли они в разных позах. Они были похожи на восковые фигуры мадам Тюссо – точные копии тех самых людей, от которых товарищи недавно убегали.

Кузьма поднялся во весь рост и округлившимся глазами смотрел на своих преследователей, которые его вовсе не замечали. Он и сам стал похож на восковую фигуру, застыв в удивлении.

— Время остановилось, — Вася встретился с ним взглядом.

Кузьма пришел в себя и быстро сообразил — он перелез через сугроб и подкрался к ближайшему стрелку. Тот по-прежнему походил на куклу, а в глазах его была пустота. Из ствола нагана вырвался и застыл в воздухе сноп пламени.

Кузьма осторожно взялся за ствол револьвера и вырвал оружие из руки. Замерший пучок огня словно отломился и повис в воздухе отдельно от нагана.

Бородач проверил барабан, вынул из него отработанную гильзу и сунул наган в карман тулупа. Затем приблизился ко второму преследователю и тоже отнял у него револьвер. Как только оружие оказалось в его руке, оно выстрелило. С третьим наганом случилось то же самое. Вася предположил, что вещи, вырванные из застывшего времени, начинают жить по другим законам.

Он тоже подошел к лежавшему за сугробом человеку и потянул за ствол револьвера. Кузьма был прав — оружие пригодится. Всего им досталось пять наганов и немного патронов.

И что же делать дальше? Оставить Кузьму в этом мире? Он же тут с ума сойдет от одиночества среди этих статуй. Хоть он и не хотел находиться рядом с убийцей, но не оставлять же человека в беде.

Но Кузьму это не смущало. Он помахал своим недавним попутчикам рукой и двинулся вдоль заснеженной дороги прочь от деревни. О чем он думал, неизвестно, и как рассчитывал жить в таком мире — тоже. Если решил, так путь идет, он мальчик уже большой, сам за себя отвечает.

Ребята подошли к невидимой двери, Кирилл вернул доводчик в рабочее положение, и они вошли внутрь.

— Ну что, пошли? — спросил Кирилл. — Маша нас уже, поди, заждалась.

— Ага. Загрызет, если мы еще хоть ненадолго задержимся.

В подъезде слышимость была отличная.

Вася уже почти закрыл дверь, но напоследок выглянул и посмотрел на мир, где им больше никогда не суждено побывать. Он услышал неясный гул, словно где-то мычало стадо коров в миллион голов. К подъезду медленно приближалась темная мушка. Это была пуля. Летела она так же неторопливо, как уходил Кузьма, но скорость ее постепенно увеличивалась. Время больше не стояло на месте.

Пуля стукнула в дверь. За ней еще одна. И еще две. Завыл ветер, закачались деревья. Словно издалека донесся крик Ивана.

— Живыми их не взять! Стреляйте! Твою мать! Где мой наган?

Выстрелов больше не последовало — преследователи были лишены оружия. Вася, подождав несколько секунд, снова приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Кузьма ускорил шаг. В одной руке он держал обрез, в другой наган. Обезоруженных он больше не боялся, легко сумеет отбиться от них.

— Вот он! — заорал Иван. — Держи его!

Люди, лежавшие в снегу, вскочили и погнались за Кузьмой.

В этот миг со временем снова свершилась перемена. В одно мгновение исчезли преследователи, затем резко наступила весна. Снег быстро растаял, так же стремительно выросла трава, распустились почки и появилась листва. Это была самая резвая весна, какую Вася видел в своей жизни — на все про все ушло несколько секунд.

За весной пришло лето, опалив землю жаром солнца. Листва облетела, и за короткой осенью снова началась зима. Смена времен года ускорялась, облака мелькали в небе, солнце моргало с высокой частотой. И лишь три человека стояли среди этого буйства природы – двое у открытой двери в подъезд и один метрах в сорока от них.

Вася не понимал, что случилось, но сообразил, что лучше вернуться домой. Это понял и Кузьма. Он развернулся, со всех ног бросился назад и влетел в подъезд, едва не сбив обоих с ног.

— Что это? — испуганно заорал он.

Кирилл захлопнул дверь.

— Время сошло с ума.

— Мы все сошли с ума, — меланхолично добавил Вася. — Пошли домой.

Пока поднимались, в окнах подъезда продолжало мелькать — стремительные рассветы и закаты, времена года сменялись одни за другими.

На втором этаже Вася толкнул дверь, но она оказалась заперта. Как и велел, Маша закрылась на замок, молодец. Всегда бы так слушалась.

Полез в карман за ключом, но не нашел — забыл дома или потерял на улице. Нажал на кнопку дверного звонка, но тот не сработал. Тогда он постучал. Металл гулко загремел, эхо разнеслось по всему подъезду. Этот шум и мертвого бы разбудил, но Маша не услышала. Вася ударил по двери кулаком. И лишь после этого в груди зародилось чувство тревоги.

Кирилл понял — что-то не в порядке.

— Что случилось?

— Ключ потерял.

— Вот растяпа, так тебя растак! — выругался Кузьма.

Кирилл тоже стал колотить по металлической поверхности.

— Машка, открой! Ма-а-а-аша-а-а!

За дверью была тишина.

— Она нас не слышит! — Вася перестал ломиться в дверь.

— С ней что-то случилось?

— Не думаю. Просто она нас не слышит. А мы ее. Ты слышишь радио?

— Точно! Мы с ней сейчас в разных измерениях. Но как ты мог потерять ключ?

— А я знаю? Потерял и все.

Вася развернулся спиной к двери и еще раза два пнул ее пяткой. Металл глухо загудел на весь подъезд, но Маша так и не отозвалась.

Кузьма почесал затылок.

— Давайте назад пойдем.

— Куда? — в отчаянии воскликнул Вася.

— Туда. Должно статься, там уже все изменилось.

— Иди.

— Нет. Один я туда больше не пойду. Дюже перепугался.

Вася прислонился спиной к двери и опустился на корточки.

— Сломать не получится. Тут как минимум дрель хорошая нужна, чтобы замок рассверлить. Или, на худой конец, кувалда. А у нас ничего нет.

Кирилл оживился.

— Как это ничего нет? — заорал он. — А оружие? Кузьма, можно из твоего обреза прострелить дверной замок?

— Можно. А заодно и наши головы рикошетами.

— Ну попробуем хотя бы.

— Не доведет эта проба до добра, попомни мое слово. Сам себе жакан в башку засадишь. Тебе, может, и все равно, а мне железо в голове без надобности.

— У нас никаких инструментов, — продолжал Кирилл. — Мы или взломаем замок, или останемся тут.

— Я ни разу не пытался стрелять в замки, — заметил Кузьма. — И не собираюсь. Если хочешь получить жакан в черепушку, то вот тебе мой обрез и делай все сам.

— Это действительно плохая идея, — Вася встал и осмотрел дверь. – Стопудово номинация на премию Дарвина.

— Но нужно ведь что-то придумать!

— Так придумай! Но без членовредительства.

— Можно выйти и поискать ключ.

— Где искать? — Вася кивнул туда, где продолжали мелькать дни и ночи. — Если я обронил его там, то он остался в другом мире. Или в другом времени, я уже запутался что у нас там творится.

— Нет, выходить туда я не стану, — заметил Кузьма.

Пока они препирались, замок слабо щелкнул, и дверь приоткрылась. В проеме стояла заспанная Маша.

— Вы где так долго были? Я же сказала — туда и назад! Мальчики, я вас убью!

— Здесь мы были, — ответил Вася. — В дверь полчаса колотим. А ты нас не слышишь!

— А я уснула! — она бросила взгляд на Кузьму. — А вы решили остаться?

— Побуду еще немножко с вами, очень уж ты мне, девонька, приглянулась.

Кирилл гневно сверкнул глазами, и Кузьма миролюбиво добавил:

— Я только о характере.

Вошли в прихожую. Когда Вася снимал куртку, из кармана выпал ключ.

— Балда! — ругнулся Кирилл. — Как ты мог не заметить его?

Вася вздохнул и промолчал.

Кирилл традиционно пожаловался, что у него промок ботинок, и полез в ванную менять носки. Теперь он снова был в одном белом и одном черном, как какой-то шахматный клоун.

На кухне на этот раз играл не джаз, а задорная музыка группы AC/DC.

Кузьма собрал все наганы и разложил их на столе.

Маша поставила чайник на газовую плиту. Удивительно, но в квартире даже был газ.

— Садитесь, я вас сейчас чаем напою. Вы знаете, сколько времени прошло?

Вася с Киром вопросительно на нее посмотрели.

— Четыре часа!

Вася уже не удивлялся.

— А по нашему времени минут пятнадцать, не больше.

— Ты же говорил, что полчаса в дверь стучал!

— Ну это я образно.

— А я сидела-сидела, ждала вас. И уснула за столом. А потом проснулась и переключила радио на другую радиостанцию. Музыка вроде бодрая, а я все равно заснула.

— На другую, говоришь?

Вася приподнялся и осмотрел приемник. Стрелка на шкале находилась на частоте 1975. Звучали гитары, стучали барабаны, Бон Скотт пел неподражаемым голосом:

My lady's got balls

She's got balls

She's got balls

She's got balls.

— Твою мать! — устало выругался Вася. — Это песня из австралийского альбома AC/DC.

Кузьма не обратил на его слова внимания, перебирая револьверы.

— И что? — спросил Кирилл.

— И ничего. Альбом High Voltage записан в 1975 году. Понимаешь?

Глава 8. «Поziц Поziтроnекс. Хronекс 1900-2020»

— Едрен-клаксон! — удивился Кирилл. — Это все твой приемник?

— Я не знаю. Но очень похоже.

— Мальчики, вы о чем?

За окном перестало мелькать и окно снова потемнело. Кира посетила какая-то догадка.

— Маша, когда ты искала станцию на приемнике, за окном что-нибудь изменилось?

— Да. Будто где-то сварка искрила.

— Поздравляю! За окном сейчас… — Вася посмотрел на шкалу приемника. — Тысяча девятьсот семьдесят пятый год.

— Это все из-за радио? — глаза Маши округлились.

— Возможно.

Кузьма продолжал разбираться с оружием и не обращал на них внимания.

Вася позвал товарищей:

— Айда на балкон!

Они вышли из кухни. Вид с балкона был почти таким же, что и раньше. Темно, никаких домов вокруг, чистое заснеженное поле. Лишь где-то вдалеке светилась желтоватая полоса.

— Ну и что ты тут увидел? — спросила Маша. — То же самое, что и было.

— Нет, — возразил Вася. — Вон там полоса света. Это город.

Маша приставила козырьком ладонь ко лбу.

— Какой город?

— Наш город. В семьдесят пятом году нашего района еще не существовало, лишь в восьмидесятые стали строить.

Маша сощурилась и вгляделась в дальнюю даль.

— Значит, в прошлый раз мы были не в другом мире?

— Скорее всего, — согласился Вася. — Думаю, мы были в тридцатых годах. На том же месте, где в наше время расположен мой район. В деревне Каменке.

— Постойте, а как же ваши двойники? И… и меня там тоже узнали. Я же в этом мире была дочкой агронома!

— Наверное, это наши родственники.

Кирилл удивленно посмотрел на Васю.

— Ты хочешь сказать, что Кузьма мой прадед?

— Очевидно, что да.

— И он убил твоего родственника?

— Выходит, что так.

Они вернулись на кухню и сели за стол. Кузьма продолжал перебирать оружие, разложенное на столе.

— Мальчики, но наши родственники на самом деле жили в той деревне.

– Это же полный бред! — воскликнул Кирилл. — На кухне сейчас сидит мой прадед, который старше меня, ладно если лет на десять.

— Заметь, он убил моего прадеда, – подкинул Вася дров в топку.

— Ну уж нет. От него нужно избавиться! — решительно сказал Кирилл.

— Давай убьем? — пошутил Вася.

Кузьма перестал перебирать оружие и взвел курок нагана.

— Я… ну… — Кирилл замялся.

— Я пошутил.

Кирилл выдохнул, а Кузьма разрядил револьвер и недобро посмотрел на Васю.

– Шутник.

— Ну, я за то, чтобы отправить тебя обратно в то время, — промямлил Кирилл.

— Один раз уже чуть не отправили… на небушко.

— Можно еще раз попытаться, – заметил Вася. – С учетом ошибок.

— Мальчики, я не позволю!

— А в семьдесят пятый выйти не хотите? — Кирилл, похоже, загорелся новой идеей. — Время тоже очень интересное. И не такое опасное. Я бы посмотрел на наш город.

— Мальчики! Я вас убью!

— Нет, а в самом деле! – продолжал Кирилл. – Мирное время же. Что с нами там может произойти?

Маша гневно блеснула глазами.

— Тридцатые тоже не военное время было. Но вы нашли себе приключение. И мне тоже. Я категорически против! И вообще этот чертов приемник нужно отключить! Кто за? Все против? Тогда я иду отключать!

Возражать ей никто не стал. Она подошла к холодильнику и выдернула вилку из розетки. Музыка играть перестала.

Маша начала ожесточенно мыть посуду, словно это был ее самый заклятый враг. Кузьма все так же занимался оружием. Вася взял сигареты, и они с Киром вышли на лоджию.

Они курили, открыв окно и наблюдая, как время становится на свое место — снова началось мельтешение закатов и рассветов, времена года менялись, как кинокадры в экшен-фильме.

— Если это все из-за радио, — Кирилл бросил взгляд на приемник, — то откуда этот транзистор у тебя взялся? Что это такое вообще?

— Не знаю. Я не помню, а отец говорит, что он в моей спальне чуть ли не всегда стоял.

— Кто-то же его сделал, — заметил Кирилл. — И, скорее всего, кто-то им уже пользовался, кроме нас. Видал, какой он потертый? Может быть, он не в одной передряге побыфвал.

Вася вспомнил старую семейную историю, которую слышал еще в раннем детстве.

— Я помню, мама рассказывала. Ее дядя в тридцатых годах пропал. Говорят, вышел из дому и исчез. Лет через десять, уже после войны, он вернулся. Нисколько не постарел, как был шестнадцатилетним, так и остался. Где был, что делал, так и не объяснил. Прослышали о нем люди, стали рассказывать о чудесном возвращении. И пришли военные да куда-то увезли. Больше его никто не видел.

Кирилл оживился.

— У него мог быть этот приемник?

— Не знаю.

— А в каком году он вернулся?

— Да не помню я.

Кир о чем-то задумался и на некоторое время вывалился из реальности. А потом сказал:

— И твоя подружка вот так же исчезла. Помнишь, я говорил о дзухатсу? Пропавшие души. Есть ли в этом какая-то связь?

Вася в мистичную связь не верил.

— Нет здесь никакой связи. Маминого дядю забрали энкэвэдэшники, а Таня, вероятно, стала жертвой уголовников.

Кирилл помолчал и снова заговорил:

— А что ты скажешь о том подъезде, которого на самом деле нет?

— Я не знаю. Но второй раз я точно туда не полезу.

— А я бы полез, — заметил Кирилл. — Мне очень интересно узнать, что же там такое и от кого мы убегали.

— Мне тоже интересно узнать. Но без меня. Я не хочу больше умирать.

Докурили. Время уже встало на место, и с лоджии были видны другие дома с освещенными окнами. Где-то бахали хлопушки, взвизгивали китайские салюты, кричали дети и сигналили машины. Свет фар то и дело скользил по стенам домов. Все было, как всегда.

Друзья вернулись на кухню. Кузьма убрал со стола оружие и блаженно пил чай. Маша вымыла посуду и сидела по другую сторону стола с полупустым бокалом вина.

Кирилл принес сумку с инструментами и начал разбирать радиоприемник. Отделил от корпуса прикрученный изолентой трансформатор, выкрутил болтики в пазах на задней панели и осторожно поддел крышку отверткой.

— Ничего себе! — Кирилл присвистнул. — Да он пустой!

Приемник был выпотрошен, из всех деталей — только плоская черная плата, к которой тянулись два проводка от блока питания.

Кирилл подцепил ногтем плату, и она легко вылезла из пазов. Он покрутил ее в руках и показал Васе надпись из латинских букв, кириллицы и цифр. «Поziц Поziтроnекс. Хronекс 1900-2020».

— Это микросхема. Как мне кажется, это и есть машина времени. Или я сошел с ума. Что будем делать?

— Отмечать Новый год! — сказал Вася. — Время-то то всего лишь девять часов.

— А у нас водка кончилась. Пойдем сходим? Магазин еще должен работать.

— Я лучше сам схожу, — перешел на шепот Вася. — А ты останься. Не хочу я Машу одну оставлять с этим.

— Не трону я вашей Маши, — У Кузьмы оказался идеальный слух.

Вася все же пошел один. В подъезде горел свет и была слышна музыка. Дом ожил, он больше не казался мертвым, все соседи веселились, отрывались кто как мог.

Обошел целующуюся парочку у батареи на нижней площадке, осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Это был его район и его время. Где-то хлопнул китайский фейерверк, а он напрягся, готовый упасть в снег. Он уже перестал шарахаться при каждом громком хлопке, но после сегодняшней ночи, похоже, этот бзик вернулся к нему.

На улице его три раза поздравили с Новым годом, и он ответил тем же, два раза пытались угостить водкой абсолютно незнакомые и веселые люди, но Вася вежливо отказывался. У магазина сидел на корточках печальный юноша без шапки и в куртке поверх футболки.

— Чего грустим? — спросил Вася.

— Тебе какое дело? — огрызнулся парень.

— Праздник же, настроение должно быть на отлично.

— Оно и было таким полчаса назад, — молодой человек вздохнул. — А теперь нет.

— Девушка кинула?

— А ты психолог, что ли?

«Тут и не нужно быть психологом, — подумал Вася, — ибо из-за чего еще можно грустить в Новый год в таком возрасте?»

— Почти.

— Ну да, кинула, — лицо юноши едва заметно дрогнуло. — С моим другом. В моей же квартире, гады.

— Жесть, — сочувственно произнес Вася. — Выпить хочешь?

— Деньги дома забыл.

— Угощаю. Посиди тут, я сейчас.

Вася купил четыре две бутылки водки, сок, вино и шоколадку, которую подарил кассирше, и попросил два пластиковых стаканчика.

Парень все еще сидел на корточках, подпирая спиной стену. Вася подсел к нему и открыл одну бутылку и пакет апельсинового сока. Разлил по стаканам, дал один парню.

— Как звать-то тебя?

— Влад.

— А я Вася.

Выпили, запили соком.

— Забудь ты эту бабу, — сказал Вася.

— А друга?

— А это друг?

— Да, — помолчав, Влад добавил: — Хотя… не знаю.

— Друга можно и не забывать. Если это действительно друг. Но по морде дать следует. Помочь?

— Да не. Папаша у него в полиции работает. Засадит.

— Эх, развелось мажоров на земле Русской. — Вася положил руку на плечо Влада. — Тогда не дружи с ним. Найди хорошую девку и хорошего товарища. Плюнь на этих мажоров.

— Он башляет. Хотя ты прав. В жопу мажоров.

Выпили еще по одному стакану.

— Не сиди здесь. Домой иди. Задубеешь.

Влад помотал головой.

— Они там сейчас. В маминой спальне. Джаз слушают, гады.

— Если хочешь, пошли ко мне. Не оставайся здесь. Ночь холодная, а одет ты легко.

— Ладно… уговорил. – Влад поднялся, опираясь о стену. – Пойду я домой.

— Проводить?

— Не, сам дойду.

— По морде можешь и не бить, но больше с ним не водись.

Выпили еще по одной и разошлись.

Вася сунул ополовиненную бутылку в пакет и пошел домой.

Кирилл все еще сидел, разглядывая внутренности приемника. Когда Вася выставил на стол припасы, он убрал разобранное радио на холодильник, а Маша нашла чистые стопки и бокал для себя. На столе снова стояли салаты, остатки горбуши и заготовленная курица, о которой вчера забыли.

— Вы мне когда-нибудь нормально объясните, где мы сейчас? — спросил Кузьма.

— Теперь мы можем точно сказать, — обратился к нему Кирилл. — Какой год сейчас?

— Тридцать пятый, конечно. Ты меня на память проверить удумал?

— Ошибочка. Сейчас 2019 год. Тридцать первое декабря. Как оказалось, мы попали не в параллельный мир, а в прошлое. То есть в твой тридцать пятый. А теперь вернулись назад.

— Угхм, — закряхтел Кузьма. — Час от часу не легче.

— И убил ты не моего двойника, — вступил в разговор Вася, — не мою копию, как нам всем сначала показалось, а кого-то из братьев моего прадеда. А похож ты на Кира, знаешь, почему?

— Ну? — Кузьма поднял взгляд и посмотрел Васе в глаза.

— Ты его предок родной. Прадед или брат прадеда. Наши родственники жили в этой деревне, но все вместе уехали в город в конце 70-х годов. А деревни этой больше нет. Сейчас Каменки – окраина Зеленых Горок.

— То есть ты мой правнук? — Кузьма посмотрел на Кира.

— Вот только не надо обниматься, родственничек! — Кирилл отодвинулся от стола. — Не люблю сентиментальностей!

Кузьма его словно не слышал и продолжал:

— Если ты мой правнук и твой отец жил в Каменках, то, значит, моя семья вернулась в деревню?

— Мне об этом не очень-то и рассказывали, — ответил Кирилл. — Но есть семейная легенда о том, что семью выслали в Казахстан, а вернулись они в начале семидесятых годов. А кого-то расстреляли в конце тридцатых.

— Наверное, меня, — погрустнел Кузьма. – Как врага народа, контру и буржуя.

— А пока ты жив, тебя надо в полицию сдать, — заметил Вася. — Ты убийца.

— В полицию? — удивился Кузьма. — А что с милицией стало?

— Переименовали. И коммунизма вот уже почти тридцать лет нет, сбросили диктатуру пролетариата.

— Ха, хорошая новость! — обрадовался Кузьма.

— Кому хорошая, а кому не очень. Но это не значит, что тебя не должны посадить, — добавил Вася.

— Да что ты заладил — посадить, посадить. Ну убил я обидчика своего, одним коммунякой меньше стало. Ты же сам говоришь, что коммунизм отменили. Нешто за коммуниста будут наказывать?

Васю такая незамутненность разума удивила.

— Разумеется! — воскликнул он. — За любое преступление накажут.

— Так уж и за любое.

— Ну, если у тебя много денег, то могут и не наказать. Или если ты какой-нибудь высокопоставленный чиновник.

— Удивил. Это завсегда так было. Сам себя он не накажет. Хотя коммуняки в этом деле честные были, ни своих, ни чужих не жалели.

— Но если о преступлении станет известно всему народу, то придется хоть как-то наказать и чиновника. Хотя бы для виду.

— Ого! — Кузьма повеселел. — Это любо! А за убивство расстреливают?

— Нет. Мы же гуманное государство. Сроки дают. Или пожизненное, если особо тяжкое преступление.

Кузьма, наверное, впервые с уважением посмотрел на Васю.

— Мне здесь уже нравится. Я бы и семью к вам перетащил.

— А давай, мой друг, мы тебя лучше назад отправим? В твой год. Ну или немножко позже.

— Это можно, — согласился Кузьма. — Но для начала я хочу пожить здесь. Разбогатеть, если удастся. Чтобы не с пустыми руками домой возвращаться. А то красные меня по миру пустили. Босота я теперь, такой же, как и Прохор. Все, что было, забрали, сволота!

— Знаешь, что? — раздраженно бросил Вася. — Ты меня уже достал! Мой прадед красным был. До Берлина дошел! А ты его сволотой называешь!

Кузьма всплеснул руками.

— И чего хвалиться? В Берлине он был! Эка невидаль! Я вот дальше нашей губернии и не бывал, пока красные меня не вышвырнули. И ничего! Не переживал! А коммуняки путешественником меня сделали! Повидал страну с их помощью.

— Прадед по другой причине в Германии побывал. Война с немцами была, — объяснил Вася. — С сорок первого до сорок пятого.

Кузьма притих и что-то прикидывал в уме.

— Опять с немцами? Через шесть лет, значит, начнется. Нужно подготовиться.

— Спрятаться? — Вася покачал головой. — Не выйдет. Всех эта война коснулась. Немцы к самой Москве подошли и до Сталинграда добрались.

— И не победили? Ну, раз твой прадед в Берлине был? — Кузьма махнул рукой. — Эх!

Вася неожиданно для самого себя вскочил и схватил Кузьму одной рукой за воротник рубахи. Материал затрещал.

— Ты чего это? — воскликнул Кузьма.

— Тоже баварского захотел?

— Отстань, чумной! А то засажу из нагана.

Вася отпустил его и отвернулся к окну.

— Чего он у вас взбесился? — спросил у Кира Кузьма. – Дурак, али как, против нагана лезть?

— Знаешь, сколько людей погибло в той войне? — обозлился Кирилл.

— Откуда ж мне это знать?

— Наших только — двадцать семь миллионов. И красных, и белых, и рабочих, и крестьян и таких, как ты, кулаков.

Кузьма помрачнел.

— И я тоже, стало быть, могу погибнуть.

— Это навряд ли, — заметил Вася, не отрываясь от окна. — Судя по всему, красные тебя расстреляли раньше. А вот твоя семья — под каток войны попадет. Ни одной семьи не было, кого война бы не коснулась. Люди со всей страны добровольно на фронт уходили, чтобы бороться с фашистами.

Кузьма посмотрел на Васю, но тот продолжал пялиться в окно.

— Слышал я про фашистов, в газете читал. Но не думал, что они на такое способны.

Вася наконец развернулся к столу.

— Они целые деревни выжигали со всем населением. И города вбивали в землю. Поисковики до сих пор останки по лесам в местах боев находят и хоронят по-человечески.

— Я этого не знал, — голос Кузьмы охрип.

— Да откуда ж тебе это знать.

— Мальчики, скоро полночь. Отметим мы этот год или нет? Может быть, давайте уже о хорошем поговорим? Мне уже надоело, что мы больше суток не можем встретить Новый год.

— Хотя водки выпили уже на два Новых года, — добавил Кирилл.

Маша нашла планшет. Интернет работал. Она запустила программу IPTV и включила первый канал. Там заканчивался фильм «Ирония судьбы, или С легким паром».

Кузьма, казалось, уже нисколько не удивлялся ничему, или умел скрывать удивление. Его, похоже, ничего не интересовало, но фильм он стал увлеченно смотреть. И даже пару раз хохотнул.

— Много чудного у вас, — сказал наконец. — Будто не в России живете, а где-нибудь за границей или в Беловодье.

— Прогресс! — заметил Кирилл.

— Как в раю! — улыбнулся Кузьма.

— Да нет, — ответил Вася. — Это на первый взгляд кажется. На самом деле мы, может быть, даже на несколько шагов ближе к аду, чем были в твое время.

— Нешто так и голодают люди?

— В России сильного голода больше никогда не бывало, а в других странах случалось. Да и войн больших не было. Когда Советский Союз распался были гражданские войны, некоторые и сейчас продолжаются. Но в самой России сейчас спокойно.

— А чем народ еще испугать можно, окромя голода и войны? — искренне не понимал Кузьма.

— В стране много бедных людей.

Кузьма оскалился в усмешке.

— Ха, раз с голоду не пухнут, какие ж они бедные? Или вам всем хоромы нужны царские? Зажрались вы, потомки. Живете спокойно, никто вас не убивает. Даже не расстреливают! Так радуйтесь жизни!

— Ну жить, конечно, лучше стали. Но хочется еще лучше, — встрял Кирилл.

— Хочется — перехочется. Вот нас — взяли да выгнали из нашего дома, все забрали. И ничего, живем. А сколько таких, как мы?

Вася вспомнил, о чем рассказывала мать.

— Отца моей прабабушки по маминой линии тоже раскулачили. Мельницу забрали и сослали в Орджоникидзе. Что успели забрать с собой, в тюки упаковали и поехали. А там поселили в доме осетин, которых тоже куда-то выгнали. А в доме — вся обстановка на месте, тоже налегке поехали. А через пару месяцев в дом пришли два осетина, сказали, что жили в этом доме и попросили забрать кое-что из своих вещей. Прабабка пустила в дом, а они сразу в спальню. Выдернули из кровати дужку и высыпали из нее золотые монеты. Прабабушка даже и не подозревала, что на золоте спала, как принцесса.

— Вот видишь. И твоих тоже красная сволота ободрала. А ты за них горой стоишь.

Вася с замечанием Кузьмы был не согласен.

— Думаю, они были правы. Голод, люди мрут, как мухи, а тут, куркуль, на пшенице сидит.

— Куркуль, — противным голосом передразнил его Кузьма. — Много ты понимаешь. Чай, кулак — крестьянин, хоть и зажиточный, не дворянин, не голубая кровь, своим горбом заработал нажитое. Копеечка к копеечке складывал, не пропивал, всю деньгу на хозяйство тратил, все в оборот пускал. А уж что работников нанимает, так путь радуются, босяки, что без работы не останутся. А голытьба только и знает, что последний кафтан пропивает. А ты еще должен с ними делиться. Эх ты!

— Но умирающим надо помогать! — запротестовал Вася.

— Всему миру не поможешь! – в глазах Кузьмы загорелся азарт спорщика. – Если человек сиднем сидит и ждет помощи, помогай ни помогай, — так и останется ни с чем. А близкому я завсегда помогал. Вон, даже Прохору сколько помог. А и тот меня продал, собака! А ить свой! А с чужого что взять? Чужой тебя обдерет до нитки и перешагнет.

Так, за разговором, раздавили еще одну бутылку водки. В планшете Маши президент сказал речь, прозвучали куранты и наконец наступил новый, 2020 год.

На улице загрохотали сотни салютов. Кузьма насторожился, но ему объяснили, что это такая традиция.

— А то я уж испугался, что вот и война и началась.

Гулять больше никуда не пошли и вскоре легли спать. Это был самый странный Новый год.

Маше отдали диван, Васе и Киру постелили на полу в зале, а Кузьму разместили на кухне, сдвинув стол подальше в угол.

Пожелали друг другу спокойной ночи и спустя минут двадцать все уже спали.

Васе приснилось, что снова попал в госпиталь и за ним ухаживает самая красивая в мире девушка по имени Таня. Они гуляли по двору госпиталя, шурша осенними листьями, а где-то тихо играло ненавязчивое ретро — Александр Вертинский пел песню «То, что я должен сказать».

Я не знаю, зачем и кому это нужно,

кто послал их на смерть недрожащей рукой,

только так бесполезно, так зло и ненужно

опустили их в Вечный Покой.

Глава 9. «Никого теперь не жаль»

Вася открыл глаза. Сон все еще продолжался, где-то тихо пел Вертинский.

Он приподнялся на локте и всмотрелся во тьму зашторенного окна — ни огонька.

Нащупал пальцами смартфон, поднялся, перешагнул через спящего Кира. Поправил на Маше одеяло и, подсвечивая экраном, поплелся на кухню — туда, откуда доносился тихий голос Вертинского.

Кухня была пуста. Лишь играло включенное радио. Вася метнулся в прихожку и включил там свет. Тулупа Кузьмы не было, сапог тоже. Он ушел, захватив с собой все оружие.

— Твою мать! — выругался Вася.

Вернулся на кухню и посмотрел на шкалу приемника. 1918.

— Еще раз твою мать! Дважды! Трижды твою мать!

Выудил из холодильника последнюю, початую бутылку водки, тарелку с остатками грибов. Налил стопку и махом влил в себя.

— Музыку слушаем? — спросил проснувшийся Кирилл, войдя на кухню и сев за стол.

— Ага. Революционную. Этот чертов кулак ушел в 1918 год.

— Ого! — Кирилл тоже налил себе водки и выпил. — И зачем?

Вася пожал плечами.

— Да черт его знает. Ленина убить.

— Ленина? – удивился Кир. – А у Кузьмы есть шанс?

— С таким-то арсеналом? Легко! Если даже баба дотянулась.

— Какая еще баба? — не понял Кирилл.

Вася с укором посмотрел на товарища.

— Ты историю вообще учил?

— Ну… — Кирилл ковырнул вилкой гриб. — Да. Ленина кто-то убил отравленной пулей.

— Не убил, а ранил. Вернее, ранила. Некая Фанни Каплан, безбашенная террористка. И навряд ли пуля была отравленной.

— Это почему же? — Кирилл захрустел грибочком.

Вася налил еще себе и Киру.

— А потому что пуля при выстреле нагревается до такой степени, что любой яд сгорит.

— Не знал. Ладно, это все лирика. Что будем делать? Судя по всему, мы сейчас в 1918 году. Кузьма, очевидно, пошел убивать Ленина, чтобы изменить мировую историю и спасти свою семью от раскулачивания.

Вася взялся за стопку.

— Но доберется ли до Питера?

— Не уверен. Это сначала до Москвы надо, а там на «Сапсан» сесть.

Вася едва не подавился водкой.

— «Сапасан»? В 1918 году?

— Ой, да, — Кирилл сконфуженно улыбнулся. — Тогда точно не доберется.

— Я вот думаю… — Вася поднял стопку. — Идти ли нам? Или подождать, пока он вернется.

Кирилл тоже взялся за стопку, они чокнулись и влили в себя холодную водку.

— Если вернется.

— Ты прав. — Вася поставил локти на стол. — Если.

— А что будет, если он сделает задуманное?

— Убьет Ленина? – спросил Вася. – Сталин быстрее к власти придет. Или Троцкий успеет. Он тоже не сахар был. В любом случае, если убрать Ленина до начала революции, ее не удастся вычеркнуть из истории. Она была неминуема и свершилась бы и без его участия.

— Какой ты умный, – в голосе Кира промелькнуло уважение.

— Я в школе учился. И книжки читал. — Вася помолчал и добавил. — Выключим эту колымагу и вернемся в наш год?

— И лишить себя возможности заглянуть в эту эпоху хотя бы одним глазком?

— Если ты не помнишь, то в одну эпоху мы уже заглянули, — запротестовал Вася. — А в восемнадцатом тебе его натянут на задницу «Глазик выколю, другой останется, чтоб видал, говно, кому кланяться!» — пропел он.

— Ну прям стращаешь меня. В нашем городе в восемнадцатом уже была советская власть?

— Не советская, так белогвардейская. Что те, что эти на штыки нас поднимут.

На кухню зашла заспанная Маша.

— Мальчики, это куда вы опять собрались?

— Да так, прогуляться, — нарочито ленивым голосом сказал Кирилл.

Маша взглянула на приемник.

— Опять? Мальчики, вы идиоты!

Кирилл услужливо подвинул ей табурет.

— Мы не совсем идиоты, Мы если и пойдем, далеко отходить не будем!

— Кир пошутил. Он головой ударился о бутылку водки и галлюцинирует. Мы никуда не пойдем!

— Ну хотя бы немножечко! — заканючил Кирилл.

— А говоришь, что не идиот, — вздохнула Маша.

— Мне хоть бы вот подъезд посмотреть. Которого нет. Одним глазиком!

— С балкона можешь посмотреть, — отрезал Вася.

— Я хочу в него зайти.

Маша округлила глаза.

— Совсем дурак, что ли? Я тогда так перепугалась! А что если тебя там поймают? Этот… который за нами шел. И переместит непонятно куда!

— Кто же это был? — в Кире снова проснулся исследователь. — Мне кажется, это люди из будущего. Это те, кто оставил машину времени в прошлом.

— Зачем? — не поняла Маша.

— Не знаю. Потеряли ее, а теперь ищут? Или следят за нами с ее помощью.

— Или воруют нас для опытов, — заметил Вася.

— Хм, а это тоже вариант, — согласился Кирилл.

Вася поднялся и протянул руку к приемнику.

— Я предлагаю его выключить. Разбить молотком, сжечь, а пепел развеять над священным Гангом.

— Нет! — Кирилл вскочил и оттолкнул Васю от холодильника. — Нам нужно изучить его. Понять, кто его сделал, зачем он здесь, как можно использовать.

— Один уже использовал, тебе этого мало? – разъярился Вася. — От этой штуки нужно избавиться. И чем скорее, тем лучше.

— Нет! Дай мне хотя бы прогуляться вокруг дома! Минут десять хотя бы!

Вася с Машей переглянулись.

— Ну что, Маша, позволим олуху заслужить премию Дарвина?

— Ни за что!

— По краешку пройтись? — взмолился Кирилл.

— Пять минут?

— Пять минут!

— Только в сопровождении осторожного Васи.

— Разумеется, Машуля! — обрадовался Кирилл. — Мы недолго! Одна нога тут, а другая там.

— Лишь бы другая нога там не осталась. Можете идти! Если опять во что-нибудь вляпаетесь, лучше не возвращайтесь!

— А ты с нами пойдешь? – спросил Вася.

— Не дай бог! Я останусь тут. Идите… но никаких подъездов! Мальчики! Узнаю – убью!

— Маша, ради бога, только радио не трогай, — попросил Вася. — Мало ли что. Не хочется мне в революционном времени оставаться, у меня в своем дела есть.

Маша фыркнула.

— Да я к этой штуке и близко больше не подойду никогда. Идите уже, пока я не передумала.

Они быстро оделись, взяли фонарь и вдвоем вышли в темный подъезд. Внизу толкнули дверь и оказались в заснеженном 1918 революционном году.

Они стояли в чистом поле. Дом, из которого вышли, снова стал прозрачным. Обтекающие его снежинки показывали, что на этом месте стоит нечто массивное. Вспомнился фильм «Человек-невидимка».

Вася сразу обратил внимание на черный лоскут ткани, привязанный к дверной ручке — тот висел в воздухе, качаясь ветру.

— Кузьма постарался.

— Догадливый.

— Это говорит о том, что никакого Ленина убивать он не поедет.

— Это почему же? – не понял Кирилл.

— Кузьма-то догадливый. А вот ты не очень. Неужто непонятно? — воскликнул Вася. — Если отметил дверь, то собирается вернуться.

— Ну да, — Кирилл сконфузился. — Интересно бы еще знать, куда и зачем он поперся.

— Да уж не прогуляться, а ради дела.

Вася надеялся увидеть следы Кузьмы, но шел снег и узнать, в какую сторону направился кулак, было невозможно.

— Будем искать? — спросил Кирилл.

— На фиг он нам сдался? Если б я знал точно, куда этот олух поперся, то посмотрел бы, чем он занят. А искать вслепую — больно надо. Давай вокруг прогуляемся — и домой.

— А в лишний подъезд зайдем?

— Ты ведь обещал Маше!

– Ну… обещал…

Вася стукнул товарища ладонью по плечу.

– Знаешь, мне самому интересно, но без подготовки, без оружия, да и без особой надобности я туда не сунусь. Мы и понятия не имеем, что там нас ожидает и откуда вообще этот проклятый подъезд взялся.

— Ты чего такой осторожный? – недовольно спросил Кирилл.

— Осторожный — потому и живой. И вообще я спать хочу.

Вася перемещался вдоль невидимой стены, протаптывая тропинку в снегу. Дойдя до угла, свернул и стал обходить дом по периметру. Кирилл плелся позади.

— Одним глазком? — снова стал канючить Кир.

— Нет! — ответил Вася. — Не сейчас.

Когда прошли половину дома, откуда-то послышались револьверные выстрелы.

— Ого! — возбудился Кирилл. — Пойдем!

— Куда ты собрался, придурок? — Вася схватил Кира за рукав. — Удивляюсь тому, что ты еще жив. У тебя же полностью атрофировано чувство самосохранения.

— Но… — замямлил Кирилл.

— Домой, я сказал. Все, прогулка закончена.

— Но там…

— Там кого-то убивают, — перебил его Вася. — Убьют и нас, если сунемся.

Вася ускорил шаг и вскоре достиг подъезда, обойдя здание вокруг.

Черная ленточка все так же колыхалась на ветру. Выстрелы во тьме не прекращались. Казалось, стрелять стали ближе.

Вася схватил Кира за воротник, приоткрыл невидимую дверь и втолкнул товарища в подъезд да зашел туда сам.

— А вот теперь скажи мне, умник, — зло проговорил он. — Какого черта мы туда полезли? Чего тебя вечно тянет во всякое говно? Был бы без меня — уже точно вляпался бы по самое не балуй.

— Мне интересно.

— Интересно ему! — Вася подтолкнул товарища, как пленного немца под Сталинградом. — Давай шнеля наверх, шайзен швайн!

Поднялись на второй этаж и на этот раз без каких ибо приключений вошли в квартиру.

Из кухни приглушенно доносилось:

Смело, товарищи, в ногу!

Духом окрепнем в борьбе,

В царство свободы дорогу

Грудью проложим себе.

Где-то продолжала свершаться Великая социалистическая революция, гремели выстрелы, умирали люди, кто за правое дело, а кто и за полкопейки.

—Бля-а-а-а! — Вася снова отправился в ванну менять носок.

Маша кемарила за столом, положив голову на сцепленные в замок пальцы.

Вася намеревался выключить радио, и уже наплевать ему было на Кузьму. Не знал, зачем этот мужик полез в 1918 год, чего там было нужно. Раз уж ушел, никого не предупредив, то туда ему и дорога. Помер Максим, ну и хрен с ним.

Уже и руку протянул к радиоприемнику, но Кирилл, выйдя из ванной, его остановил.

— Подождем еще.

— Очень уж ты переживаешь за своего родственничка.

— Он мне не родственник, — недовольно пробурчал Кирилл.

Старались говорить тихо, но все равно разбудили Машу. Она оторвала от столешницы голову и посмотрела на них сонными глазами.

— Вернулись? Ну тогда я пошла спать.

Встала из-за стола и ушла в зал.

— А мне, если честно, по фигу, останется он здесь или нет, — заметил Вася. — Пусть бы красные шлепнули тут, белые или зеленые.

— Он все же человек. И это… подумай, что может наворотить. Весь ход истории сломает. Представь, если убьет кого-нибудь. И кто-то, кто должен родиться в этом году — не родится. И что тогда будет со всеми нами?

— Ну ты загнул, конечно. Но в чем-то ты прав. Ладно, подождем дурака, — согласился Вася. – Хотя если он уже наворотил дел, то какая разница, вернется он или нет.

Сели за стол, снова поставили водку из холодильника и легкую закуску. На часах было четыре утра первого января две тысячи двадцатого года.

По радио снова пел Вертинский:

Ваши пальцы пахнут ладаном,

А в ресницах спит печаль.

Ничего теперь не надо нам,

Никого теперь не жаль.

— Никого теперь не жаль, — сказал Кирилл. — Как точно подмечено. Никого не жаль. Страшное время было.

— Слушай, а разве то время радио уже было? Ну, вот именно такое, чтоб музыку передавали и все такое?

Кирилл в истории был не силен, но о радио, технике и всем подобном увлеченно читал класса с четвертого.

— Нет, конечно. Радиовещание в СССР начато в 1924 году.

— Но мы слушаем сейчас, 1918 год.

— Ну да. Мы слушаем, что нам дает послушать эта коробка, — Кирилл кивнул на приемник. — Это же не радио. Сделано в таком вот дизайне, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Вася почесал затылок.

— Но для чего, елы палы? Если наш дом в прошлом никто не видит, зачем эта маскировка? Вышел ты в 1918 год, сделал, что тебе нужно, и вернулся назад. Никто этого приемника и не увидит.

Кирилл развел руками.

— Не знаю. Может, кто-то из них, из этих людей будущего, живет в 20 веке. Ну, типа резиденты. И вот им нужна эта маскировка.

Вася задумался.

— Хм. Получается, что мамин дядя был этим самым резидентом?

— Или ему это радио тоже попало случайно, как тебе.

Вася снова разлил водку по стопкам. Выпили и съели по малосольному огурчику.

— Откуда же эта штука к нам попала? — спросил Кирилл. — И еще мысли крутятся вокруг этого сверхкомплектного подъезда. Что в нем? Кто в нем? Что это такое за нами гналось? Похоже, что это не человек. Ты слышал, какой у него был голос?

Вася кивнул.

— Какой-то неживой. Бездушный, как речевой движок в моей читалке.

Кир ткнул пальцем куда-то в стену.

— Я считаю, что там вход в институт времени, бюро путешествий в другие эпохи или что-нибудь подобное. И именно они подкинули нам это радио.

— Звучит бредово, но теперь я готов и не в такое поверить, – согласился Вася.

— И нам необходимо туда забраться.

— А вот это фиг. Я не знаю, что нас там ждет и останемся ли мы живы после этого.

Кир повертел в руках пустую стопку, посмотрел сквозь нее на темное окно.

— А еще я бы поискал этого дядю твоей мамы. Хорошо бы узнать, когда он появился в деревне. Если мы узнаем точную дату, сможем его встретить.

Васю эта идея заинтриговала.

— Я могу спросить у мамы, если она знает.

Входная дверь открылась, и в прихожей послышался топот. Вася с Киром вышли из кухни. Там стоял Кузьма. Глаза задорно блестели, а под бородой была обозначена улыбка.

— Ты где был? — спросил Вася.

Кузьма повесил тулуп на вешалку.

— Ну, так, вышел прогуляться.

— Что ты там делал?

Кузьма недобро блеснул глазами.

— А тебе како дело?

— А вот тако! – передразнил его Вася. – Ты не должен был выходить никуда один. И тем более прикасаться к этой штуковине.

— Да все же нормально, — миролюбиво сказал Кузьма. — Вышел, проветрился, вернулся.

— Это тебя там встречали стрельбой?

Бородач мгновение помялся.

— Ну, было дело.

Вася шагнул к нему.

— И скольких ты там убил?

Кузьма отступил.

— Никого. Я не для того выходил. И сам не дался, и других не тронул.

Из тулупа вывалился кисет и с металлическим звуком упал на пол. В нем был явно не табак.

— Что там у тебя?

— Неважно! — Кузьма поспешно подобрал мешочек.

— Мы должны знать, где ты был и что там делал, – настаивал Вася. – И почему ушел, никого не предупредив.

— Я сам по себе!

— Ну уж нет! – Вася выбил из руки кисет и перехватил его в воздухе.

— Отдай! — Кузьма бросился на него.

Шнурок развязался, и содержимое мешочка рассыпалось по полу. Под ногами тускло поблескивали золотые кольца, перстни и сережки. Кузьма опустился на колени и стал лихорадочно собирать, но Вася ударом в челюсть отправил его в недолгий нокаут. Кузьма опрокинулся на спину и закатил глаза, задрав бороду.

— Зачем ты так? — сказал Кирилл.

— Он же украл это золото! — Вася посмотрел на товарища, как на ребенка. — Непонятно, что ли? Ради этого и выбрал восемнадцатый год, когда в стране бардак начался. Скорее всего, ювелира ограбил или ломбард ломанул. А мы думали, что идейный и пойдет убивать Ленина. А оказалось — обычный грабитель.

Собрали золото в кисет. Вася, предварительно забрав у Кузьмы оружие, унес вместе с золотом в зал и оставил на подоконнике. Наган сунул за пояс. Когда вернулся, Кузьма пришел в себя. Он сидел на полу, держа одной рукой разбитую челюсть.

— Рыжевье где? Где мое золото?

— Нету у тебя никакого золота, — ответил Вася. — А награбленное следует вернуть.

— А вот вам — вернуть! — Кузьма сложил кулак в кукиш и повертел перед Васиным лицом. — Меня чуть не пристрелили из-за этого золота.

— Да лучше б пристрелили! — Вася плюнул на пол. — Хотя, это всегда можно исправить!

Он взялся за наган и направил ствол на кулака. Кузьма дернулся к карману, но понял, что остался без револьверов.

— Ну стреляй, чего медлишь! — зло выкрикнул он.

— Да пошел ты! – Вася опустил оружие. – Мне в квартире трупы не нужны. Сейчас мы высадим тебя в твоем времени, и вали на все четыре стороны.

— Мне этого и надобно. Золото верни, — кротко сказал Кузьма.

— Обойдешься. Радуйся, что в живых оставил.

Они перешли на кухню.

— Да отдай ты ему! — заступился за Кузьму Кирилл.

— Вот еще! — возмутился Вася. — Грабителям и убийцам никогда не потакал.

— Я не грабил никого, – глаза Кузьмы засветились гневом.

— А золото тебе само в карман попало? – вкрадчиво спросил Вася.

— Почти, — помолчав, Кузьма быстро заговорил, словно боялся, что его перебьют: — Я дома побывал, а потом в город заглянул. А там сейчас бардак страшный. Город во власти голытьбы. Приличному человеку по улице не пройти — разденут и разуют, если не убьют. Баб насилуют в подворотнях. Дверь в ювелирный настежь открыта, и никого внутри. Я подобрал кисет с колечками, он рядом валялся. Наверное, кто-то обронил. Тот, кто и ограбил ювелира. Я его нашел, понимаешь? Я не убивал никого. Я не убийца.

— Не убийца? А в деревне кто убил? Пушкин?

Кузьма дернулся, как от удара электротоком.

— Семен меня первый убил. Всю мою семью убил, все у нас отняли. А мой отец умер в дороге, пока мы ехали на телеге, осенью, в дождь. Заболел и умер.

Васю это нисколько не разжалобило.

— Убив Семена, ты оставил сиротами его детей, если они у него были. В гроб вогнал родителей.

— Да. Я этого не желал, но был должен это сделать. Такую обиду прощать нельзя. Но теперь, слава богу, мне не придется убивать его.

— Чего ты несешь? – заорал Вася. – Ты уже убил его!

— Я ж не за золотом ходил туда, — пояснил Кузьма. — Золото так, попалось, чего бы не подобрать, если нашел. Я встретился со своим отцом. Батя у меня любил роскошь. Хоть и не дворянин, а простой крестьянин, а пыль в глаза любил пускать. И домину двухэтажную отгрохал, и посуду дорогую, фарфоровую, и коней лучших покупал. Все мечтал показать себя этаким барином.

— И что? — Вася не понимал, куда клонит Кузьма.

— Я сказал, чтобы батя особо не выеживался, и тогда нас не тронут. Понимаешь? К нам не придут красные и не отнимут наш дом, и батя не помрет в дороге. Я посоветовал в большевики податься, раз уж за ними будущее. Он сначала мне не поверил, подумал, что я сумасшедший. Он даже не признал меня — я ж в это время еще пацаном был, 12 лет. Но когда я сказал то, о чем никто не мог знать, кроме него самого и меня, он мне поверил. Поверил, что я не чокнутый, что я — это я. Я рассказал, как однажды, незадолго до этого, заметил его с соседкой нашей, Глашей, когда урожай собирали. Глашин муж на войне был, мужиков в селе мало. Уж мать бы точно яйца отрезала бы, если бы узнала. Но я обещал, что не расскажу. И сдержал свое обещание. Короче говоря, поверил мне батя.

— Значит, вас не раскулачат? – опешил Вася. – Хитро. Забирай свое золото и вали.

— Половину можешь оставить себе. Заслужил.

— Нет. Забирай себе все.

Вася вынес из зала кисет, в котором глухо постукивали перстни и кольца.

— А оружие мы себе оставим. Пару наганов и чуток патронов. Остальное забирай.

— Добро.

— Тебя в какое время вернуть?

— Туда же, откуда и забрали. В мой тридцать пятый год. Но лучше чуть позже. Например, тридцать шестой, конец зимы.

Кирилл дотянулся до приемника и покрутил ручку настройки.

— Точность не обещаю, но примерно февраль-март.

За окном снова замелькали рассветы-закаты. Вскоре все устаканилось, и из динамика полилась песня:

Сердце, тебе не хочется покоя!

Сердце, как хорошо на свете жить!

Сердце, как хорошо, что ты такое!

Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!

Они выпили водки на посошок, добив бутылку. Кузьма вышел в прихожую, надел шапку и тулуп, открыл дверь и шагнул в подъезд.

— Провожать не будем, — сказал Вася.

— Я и сам дорогу найду.

— Радио выключу, когда выйдешь на улицу.

— Добро.

Кузьма спустился по лестнице и осторожно приоткрыл дверь. Спустя полминуты он вышел и исчез в начале тридцать шестого года.

Постояв в подъезде, товарищи вернулись на кухню, и Вася, как и обещал, выключил радио. Приемник захлебнулся в очередном припеве, и стало тихо. Время за окном развернулось и резво побежало вперед, к новым свершениям.

Глава 10. Передышка

За окном перестало полыхать и установилась обычная среднерусская зима.

— Смотри! — Кирилл показал Васе экран смартфона.

— Бля! — выругался Вася.

Снова был вечер 31 декабря.

— Мне уже надоело отмечать Новый год, — Кирилл убрал смартфон.

— А придется!

Вася заглянул в холодильник. Водки не было, оставалась недопитая Машей бутылка вина.

— Пойдем в магазин сходим?

— Пошли, – согласился Кир. – Машу трогать не будем, пусть спит.

— Лишь бы не стала слушать музыку, пока нас нет.

Кирилл прыснул от смеха.

Вася проверил баланс карты. Денег было ровно столько, сколько в прошлый раз. Очень интересно — водку выпили и пустые бутылки оставались стоять под столом, а денег словно и не тратил. Вернулись в прошлое, но оно было не совсем таким, как тогда. Экономно!

Вася загрузил пустые бутылки в пакет, они оделись и вышли на улицу. Здесь их не поджидали вооруженные чекисты, тут не было красных, тут не было белых и зеленых и можно было ходить по улицам города, не опасаясь за свою жизнь. И даже не пришлось брать с собой наганы.

Дошли до магазина, по дороге выбросив мусор, взяли две водки. Вина брать не стали, у Маши еще больше половины бутылки оставалось. Пить с такими девушками – это хорошо, вся водка достается тебе.

Когда вышли из магазина, Вася заметил своего нового знакомца, которого в прошлый раз поил водкой. Влад шел, опустив голову и не заметил бы Васю, если бы тот не положил руку ему на плечо.

— Привет! — сказал он.

Влад поднял голову.

— Здравствуйте!

Вася сообразил, что Влад его не узнал. В прошлый раз он ходил в магазин намного позже.

— Как дела?

— Да так себе, – Влад бросил взгляд на Кира. – Говно, а не дела. Я вас не помню.

— Дай-ка угадаю! – Вася ткнул указательным пальцем во Влада. – Тебе изменила подруга. С твоим другом. В твоей квартире.

Лицо Влада вытянулось и стало лошадиным. Кирилл, слушая диалог, тоже удивился Васиной прозорливости.

— А откуда вы узнали?

— Неважно. – Вася щелкнул двумя пальцами по горлу. – Водки будешь?

— Ну… можно.

Вася вспомнил, что чуть позже они увидятся и выпьют беленькой здесь же, у магазина. А спаивать парня у него задачи не было.

— Немножко попозже. — Он взглянул на время в смартфоне и попытался вспомнить, во сколько в прошлый раз ходил за водкой. — Через час или полтора. Не помню точно.

— Не помните что? – Влад посмотрел на Васю странным взглядом.

— Не помню, когда мы с тобой дерябнем.

— Кажется, вы уже дерябнули.

Они разошлись. Кирилл некоторое время молчал, но не выдержал:

— И что это за цирк был?

— В прошлый раз я оказал этому парню психологическую услугу. Но немного позже.

По дороге Вася рассказал товарищу о встрече с Владом. Вернулись домой и разбудили Машу.

— Вставай, Машуля! С Новым годом! С новым счастьем!

— С каким еще Новым годом! – голос ее был сонным и недовольным. – Что вы несете, мальчики?

— С самым настоящим, — заметил Кирилл. — С новым, две тыщи, блин, двадцатым годом.

— Вы с ума сошли? Мы его два раза отмечали! — она поднялась с дивана и зашла в ванную.

— Бог троицу любит!

Вскоре все вместе сидели на кухне. Кирилл разлил водки. Маша от вина отказалась и поставила чайник.

— За новый, две тысячи гребаный двадцатый год! — торжественно произнес Вася и добавил: — Черт бы его побрал.

Выпили по стопке. Закипел чайник.

— Что будем делать? — Вася положил на стол сигареты. — Выбросим уже этот чертов приемник?

— Я за! — Маша залила в заварник кипятка.

— Ни за что! — воскликнул Кирилл. — Это же уникальный шанс…

— Сдохнуть раньше времени! — перебил его Вася.

— Изучить историю!

— Ну так и изучай, – еле сдерживая прущую из него ярость, сказал Вася. — По учебникам. Ты ж, блин, не учил ее, ты ж не знаешь, кто такой Троцкий, кто такие Каменев и Зиновьев, что за апрельские тезисы, почему вообще свершилась революция. Вот скажи мне честно – знаешь?

– Н-нет, — признался Кирилл.

– Так какого хрена тебя вдруг на историю потянуло?

Кир улыбнулся детской улыбкой.

– Ну вот выпал шанс изучить ее не по учебнику. В условиях, приближенных к боевым. И к тому же мы договорились — нам надо найти твоего родственника. Этого, дядю твоей мамы. И выяснить, что это там за дополнительный подъезд.

Маша налила себе терпкого чаю.

— Вы опять за свое? — голос ее был строг. — Мальчики! Я же сказала. Хватит! Никаких больше экспериментов. Сегодня должно быть третье или четвертое число. А я из-за вас все еще не могу отметить этот проклятый Новый год. Я его уже ненавижу!

Вася колебался. Не любил он неопределенности. Перед ним всегда ставили четкие задачи — и он выполнял их, старясь при этом уцелеть и не лезть на рожон. Но сейчас и сам не знал, какая задача перед ним стоит. Так ли важно узнать, что там, в том подъезде? Так ли важно узнать, откуда взялся этот радиоприемник? Важно ли узнать, каким боком мамин дядя относится к этому приемнику? Не проще ли сжечь радио, расколоть молотком, стереть в пыль, забыть о нем и зажить обычной жизнью? Кто из них прав — Кирилл или Маша? Какую сторону выбрать? Какую, блин, таблетку, красную или синюю?

Вася понял, что именно сейчас наступил переломный момент. Он привык последние годы жить по команде — выполнял приказы, не раздумывая над ними. А теперь нужно сделать выбор, и командира над ним не было, кроме него самого. Что сам себе прикажет, так и будет. Сделать шаг и узнать тайну, которая скрывается за этим чертовым радио, или выбрать спокойную и размеренную жизнь и пиво по пятницам?

Заныл затылок, будто Вася решал тяжелую математическую задачу. Налил водки себе и Киру и выпил, не дожидаясь товарища. И сделал выбор.

Он со стуком поставил стопку на стол.

— Мы посмотрим, что там, в этом гребаном подъезде. И про родственника моего узнаем. Если вы хотели знать мое мнение, то вот оно.

— О, господи! — Маша театрально закатила глаза. — Мальчики, это дурдом.

Кирилл оживился, почувствовав поддержку.

— Полностью с тобой солидарен, Маша! Это дурдом! Но мы будем крайне осторожны, обещаю. Ты, можешь побыть тут одна, а мы одним глазком глянем!

— Нетушки! Я вас, мальчики, одних никуда больше не отпущу. Я пойду с вами. Со мной вы целее будете.

— Ты настоящий друг! — с чувством проговорил Кирилл. — И обратился к Васе: — Ну что, когда начнем? И с чего? Идем сейчас?

— Остынь, горячий парень, – ответил Вася. – Начнем, как и договаривались, с моего родственника. У меня такое ощущение, что он имел ко всему этому какое-то отношение. Нужно поговорить с мамой. Если она не вспомнит, когда объявился, то мы ничего проверить не сможем. Звонить ей?

Кирилл бросил взгляд на смартфон, было еще девять вечера. Вернее, опять девять вечера.

— Звони.

Вася взял телефон и набрал мамин номер. Она ответила почти сразу.

— Привет, сынок!

— Привет, ма! С Новым годом!

— Спасибо! И тебя тоже. Кир с тобой?

— Да. И Машка тоже.

— Поздравь их от нас.

Маша помахала рукой.

— Вас тоже поздравляют.

— Ты чего звонил? У меня тут готовится все.

— Один вопрос. Ма, помнишь, ты рассказывала мне про дядю. Который пропал перед войной, а после вернулся.

— Конечно. Фомой звали. А зачем тебе?

— Ты не помнишь, когда он вернулся? Мне тут, ну, кое-что выяснить нужно.

Мать вздохнула в микрофон.

— А ничего другого ты на Новый год придумать не мог?

— Не мог. Так ты помнишь?

— Помню. Это был сорок седьмой год.

— А точнее?

— Ну откуда же я тебе это вспомню? Столько лет прошло. Я и сама-то его в глаза не видела, мне мать рассказывала. Лето было. Вот и все, что я помню.

— Лето сорок седьмого, значит.

— Сейчас, подожди. — Мама замолчала.

— Мам…

— Подожди говорю, я вспоминаю.

— Ну?

— Вспомнила. Мать говорила, что он пришел аккурат на Троицын день. Ой, у меня тут сейчас все сгорит.

Мать отключилась. Вася положил смартфон на стол.

— Ну что? — спросил Кирилл. — Узнал?

— Узнал, но мне это ни о чем не говорит. Лето сорок седьмого года, Троицын день.

— Мне это тоже ничего ни о чем.

Маша заглянула в экран смартфона.

— Это первое июня.

— А ты откуда знаешь? — удивился Вася.

— В православном календаре посмотрела, — Маша смешливо блеснула глазами.

— Ты гений! — улыбнулся Вася.

Кирилл потер руки.

— Значит, включаем радио?

— Подожди! — остановил его Вася. — У нас еще водка не кончилась.

В смартфоне пиликнула эсэмэска. Вася посмотрел на экран. С карты сняли семьсот рублей. Он уже было собрался блокировать карту, решив, что кто-то взломал мобильный банк, но вовремя понял, кто именно расплатился. Кирилл заметил его удивление:

— Кто пишет?

— Никто. Это я купил нам водки.

— ???

Вася отложил смартфон.

— В прошлый раз в это время я купил водку. Сейчас сняли с карты.

— Ого, — подала голос Маша.

— А что если я сейчас приду и принесу нам водки? – Вася сделал испуганное лицо.

— Водки, конечно, хорошо, — заметил Кирилл. — Но нафига нам второй Вася? Маша, тебе нужен еще один Вася?

— Мне и одного чудика хватает.

— А мне и подавно, – ответил Вася. – Раздвоением личности страдать не намерен.

Кирилл разлил водку по стопкам. Маше, хоть и отказывалась, плеснул немного вина и начал говорить тост:

— А теперь давайте выпьем за Герберта Уэллса, подарившего нашему миру роман «Машина времени», и за инженера Александра Попова, который одним из первых изобрел беспроволочный телеграф. А также за неизвестного нам человека, который обе эти вещи совместил. О котором, надеюсь, мы когда-нибудь узнаем. Даст бог, и увидимся с ним.

— Хороший тост! Но не дай бог, конечно, встретиться с этим человеком.

Вася поднес стопку ко рту, но выпить не успел — в дверь постучали.

Оба поставили полные стопки на стол. Маша развернулась к кухонной двери и прислушалась.

Стук повторился.

— Елы-палы! — Васин голос дал петуха.

Шутки кончились. Теперь он на самом деле испугался.

— Кто это? — спросил Кирилл.

— А если это я? — прошептал Вася.

— Ты???

— Мальчики, о чем вы?

— Во сколько я в прошлый раз вернулся с водкой? – обратился Вася к Киру.

Кирилл заглянул в смартфон.

— Кажется, именно в это время ты и пришел. Но у тебя был ключ и ты сам открыл дверь.

— А почему сейчас не открываю?

— Не могу знать.

Настойчивый стук повторился. И еще раз. И еще.

Вася поднялся из-за стола.

— Как в том анекдоте. Сам стучал, сам и открою.

Решительно направился к входной двери, но с каждым шагом уверенность словно вытекала из него. Ноги отказывались идти, в голове крутилась мысль, что нужно вернуться и не открывать, ни за то не открывать и никого не впускать.

Остановился в прихожей — уж очень боялся встретить самого себя. Не того, кого убил Кузьма, а реального себя. Ну что он себе скажет? «Привет, как дела»? «Здорово, заходи»? «Ты здесь чужой»? М-да, парадоксы времени.

В дверь снова постучались.

«В самом деле, — подумал Вася, — если же это пришел я в том, другом времени, то почему он, то есть я не открыл дверь своим ключом? У меня был ключ!»

Он щелкнул замком, взялся за ручку и, затаив дыхание, толкнул дверь.

В подъезде стояла женщина лет тридцати пяти. Вася, готовый встретить своего двойника, выдохнул.

— Уф! Д-добрый вечер! — выдавил из себя.

— Здравствуйте! — сказала женщина. — Я ваша соседка по площадке. Вы недавно въехали?

Голос женщины показался Васе очень знакомым, словно недавно слышал — но где и когда — не мог вспомнить.

— Ага. Пару дней назад.

— Вы не могли бы мне помочь?

— Всегда готов помочь красивой женщине. Что я могу для вас сделать?

Она махнула рукой куда-то вниз.

— Там мой муж. Помогите, пожалуйста, одна не дотащу.

— Секунду! Ребята, я ненадолго отлучусь, соседке помочь нужно!

Вася влез в боты и спустился вслед за женщиной на первый этаж. Муж лежал прямиком под батареей, как кот — там, где теплее. Одет он был в полицейскую форму, а на погонах красовались капитанские звездочки. Шапка укатилась под лестницу.

Капитан полиции был не очень здоровым, и Вася легко управился с ним — взяв под мышки, посадил, прислонив к стене, а после положил на плечо, поднялся и пошел наверх. Соседка шла впереди, указывая путь, и торжественно несла шапку.

Капитан сладко спал, но когда жена открыла дверь в соседнюю квартиру, проснулся и уперся руками в косяки. Васе пришлось побороться — казалось, что у капитана не две руки, что это многорукий Шива — не успеешь убрать одну, как появляются еще две. Дурацкая привычка многих алкоголиков — едва открываешь дверь, начинают артачиться и всячески препятствовать внесению тела в квартиру.

Все-таки Вася справился с этим любителем выпить и не закусить и впихнул его в двухкомнатную квартиру, снял с плеча и посадил на стул. Там капитан пришел в себя и обрел дар речи.

— Ты кто такой? Ты что в моем доме делаешь? Я тебя сейчас арестую!

— Я тебя сейчас скалкой арестую! — зловещим голосом произнесла жена.

— Да я вас всех сейчас арестую!

Капитан полез в карман, потерял равновесие и стал заваливаться на бок. Вася подхватил его и вернул на место.

— А я уйду от тебя! Вот к этому молодому человеку!

Вася смутился — вовсе и не рассчитывал ни на что.

Полицейский округлил глаза и, кажется, немного протрезвел.

— Верочка! Не уходи! Что хочешь, для тебя сделаю!

— Пить бросишь?

— Ну…

— Я пошла!

— Брошу! — обреченно сказал капитан.

— Ты же весь Новый год мне испортил, свинота! И не первый раз! Как праздник, так твои дружки-менты привезут тебя, поставят у стеночки, а сами поскорее убегают, пока я их не догнала.

Вера (Вася уже понял, что ее зовут именно Вера) сняла с мужа ботинки и куртку.

— Иди умойся!

Капитан уже передумал всех арестовывать, послушно прошел в ванную и зашумел там водой, загудел трубами.

Вера посмотрела на Васю.

— Зайдете?

— Меня ребята там ждут.

— Ну хотя бы на минутку!

— На минутку можно.

Вася разулся и его провели в зал к накрытому столу. Соседняя дверь вела в небольшую спальню. Дверь была открыта. И Вася, увидев, эту комнату, обвешанную плакатами и обставленную аудиотехникой, понял что это спальня того самого меломана, музыка которого чуть не свела его с ума не так давно. И голос Верин вспомнил. И отец у него полицейский — все сходится.

— Ваш сын джазом увлекается?

Вера подняла левую бровь.

— А вы его знаете?

— Нет, слышал как-то, как вы с ним беседовали ночью. – Вася хмыкнул. – Звукоизоляция здесь супер.

Вера улыбнулась уголком губы.

— Да, он слушает джаз. Сегодня он ушел с товарищами отмечать, иначе мы сейчас тоже слушали бы джаз. Всем домом. Обычно у нас тут весело.

— Да, я это уже заметил.

Вера усадила его за праздничный стол и села сама. Вскоре пришел муж — капитан был свежим, словно не он еще минут пять назад был похож на вареную сосиску. Он успел переодеться в домашнее.

— Давайте познакомимся! — торжественно сказала Вера. — Моего мужа зовут Илья, я — Вера. А наш юный джазмен, с которым вы заочно знакомы — Леонид.

— А я Вася.

— Приятно познакомиться! — Илья протянул через стол руку, и Вася пожал ее.

Илья взялся было за бутылку водки со словами «за знакомство грех не выпить!», но Вера грозно прикрикнула:

— А ну поставь на место! Ты что обещал пять минут назад?

— Ну Верочка, ну родная, ну праздник же!

— Компот пей! Твоя мама привезла три банки прекрасного компота!

Капитан оставил в покое бутылку и налил себе компота из старинного, еще советского хрустального графина, который, видимо, тоже подарила мама. Взглядом своим он открывал бутылку «Зеленой марки» и мысленно проделывал с ней всякие непотребства.

Вера так же выразительно посмотрела на бутылку, дав старт томному вечеру, и Вася разлил водки в две хрустальные рюмки.

— За знакомство! — Вася поднял рюмку, и они выпили.

Илья нахохлился и тянул из большого стакана компот. То и дело бросал взгляд то на жену, то на бутылку. А когда Вера вышла на кухню, со стремительностью кобры схватил пузырь, плеснул водки в рюмку (вернее, бухнул до краев), мгновенно влил в себя и сразу же взялся за стакан компота и принял скучающий вид.

Вера вернулась с крабовым салатом и поставила его на стол.

— Пил?

Илья отрицательно замотал головой. Вася чуть не засмеялся в голос, едва не спалив капитана полиции.

Вера долгим взглядом посмотрела на мужа.

— Смотри у меня!

Вася выпил с Верой еще по рюмке «Зеленой марки», закусили крабовым салатом и еще каким-то вкусным блюдом, названия которого он не знал, а спросить постеснялся.

Он глянул на время и поспешил распрощаться с гостеприимными хозяевами.

—Обращайся! Если что, если что по моей части, — капитан приложил два пальца к плечу, — то всегда готов для дорогого соседа.

Вера проводила Васю, а Илья потянулся к бутылке.

— Спасибо вам! — сказала Вера, когда Вася уже стоял обутый в открытых дверях. — Даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Да ладно, это такие мелочи.

Вера неожиданно быстро к нему приблизилась и поцеловала в губы. И сразу отшатнулась.

— Простите! Сама не знаю, что на меня нашло.

— Бывает. Это не страшно.

Он вышел в подъезд. Такое с ним было впервые — обычно он всегда начинал первым, и все девушки были младше. А тут женщина лет на десять лет старше (да еще и замужняя), сама проявила инициативу, причем неожиданно для него (а судя по ее словам и для себя тоже).

Когда открыл дверь своей квартиры, вкус поцелуя все еще оставался на губах.

Глава 11. Поговорки, скороговорки и разные переговорки

— Ты что так задержался? — спросил Кирилл. — Чуть Новый год без тебя не встретили.

— Долго рассказывать… — Вася прикоснулся ладонью к губам. — Если вкратце, то помог пьяного мужа поднять на второй этаж.

— Не у женушки ли задержался? — поинтересовалась Маша.

— Да ну вас! — смутился Вася. — И вообще она меня старше.

— Удивил, — усмехнулся Кирилл.

Вася сел за стол. Время подходило к полуночи. Налил себе чаю и выпил стакан залпом, как водку.

— Что будем делать?

— Поедем туда, — Кирилл махнул рукой за окно. — В 1947 год.

Вася кивнул на радио.

— А день? Ты сможешь установить день? Тут точность нужна.

Кирилл приподнялся, взял приемник и поставил перед собой на стол.

— Я уже осмотрел шкалу. Делений на месяцы и дни здесь нет, но можно высчитать, если точно измерить. Не знаю, получится ли так точно, но придется поэкспериментировать. Ты умеешь определять дату по положению солнца?

— Зачем? – Удивился Вася.

— Ну, представь, мы отправились в сорок седьмой год, но не знаем точно, в какой день попали. Есть два варианта — сходить в деревню и узнать какое число или поднятья на крышу и по солнцу определить дату. Согласись, спрашивать у местных не стоит. Можно еще купить свежую газету… но где и на какие деньги?

— Нужно поискать в интернете, как это сделать, — сказал Вася.

— Вот и поищите с Машей. А я пока займусь вычислениями. Штангенциркуль у тебя есть?

Вася напряг память.

— Был вроде в инструментах. Попробую сейчас поискать.

Он вспомнил, куда с отцом убрали инструменты, и полез копаться в ящике. Вытащив из него отвертки, пассатижи, гвозди, саморезы и сверла, обнаружил на самом дне штангенциркуль, которым если и пользовался когда-то, то уже и забыл, как это делается.

Кирилл обрадовался инструменту, как ребенок новой игрушке. Взял его, смахнул пыль, раздвинул подвижную рамку и приложил к шкале радиоприемника. Зафиксировал рамку, прищурился, посмотрел на деления штанги и записал показания в смартфон.

— Я тут пока помаракую, а вы поищите в интернете, как узнать дату по солнцу. Софт такой должен быть.

Маша включила планшет и запустила браузер.

— Что будем искать?

— Ну… Кирилл же сказал. Как узнать дату по солнцу.

Маша вбила поисковой запрос в окно браузера и стала просматривать ссылки.

— Чушь какая-то. Определить знак зодиака по дате и времени рождения, ориентирование по солнцу, положение Солнца на заданную дату. Как определить широту, если известна высота солнца в полдень и дата. Здесь все наоборот, а нам этого не нужно.

— Наверное, никто еще не попадал в нашу ситуацию и не озадачивался тем, в каком положении будет солнце на определенную дату, — заметил Вася.

— Ой, нашла, — воскликнула Маша. — Солнечный калькулятор.

— Это как?— не понял Вася.

— Смотри, — Маша развернула к нему экран планшета. — Вот тут можно вбить дату и координаты. И мы узнаем время рассвета и заката. А вот тут карта, здесь можно узнать точные координаты, если навести на нужное место.

— И что нам это даст?

— Не знаю. Кирилл, что нам это даст? — обратилась Маша к Киру.

— Если мы будем знать, во сколько встает и садится солнце? — Кирилл помолчал и добавил. — Теоретически это нам поможет. А практически — навряд ли.

— Опа. Вот тут я нашла, как определить, сколько времени осталось до захода солнца. «Зрительно измерить расстояние солнца до горизонта. Зная, какое расстояние солнце проходит за определенное время, можно вычислить время захода», — процитировала она.

— Очень сложно, – заметил Кир. – Без бутылочки, штангенциркуля и ангельского терпения тут не обойтись. Если попрыгать с бубном, дату можно будет вычислить плюс-минус пару дней. Но способ очень заковыристый. Легче пойти в деревню и спросить какое число. Надеюсь, за это нас не расстреляют. Хотя программа интересная. Установи ее на всякий случай.

Маша установила солнечный калькулятор в свой и в Васин смартфоны. Кирилл завершил вычисления, и они легли спать, чтобы отправиться в сорок седьмой год с утра, когда встанет солнце. За недолгое использование машины времени, упакованной в радиоприемник, отметили, что выбрать можно было дату, но не время. Если сейчас ночь, то и в прошлом они окажутся ночью.

Сон не шел, и они продолжили пить водку. Снова выпили за Уэллса, потом за Попова, затем за обоих, после этого на брудершафт, сначала Кирилл с Машей, следом Вася с Машей, еще раз дернули за Пуэллса, дрогнули за Уопова. В конце концов Вася уже не помнил, в котором часу кончилась водка и не знал, почему он проснулся в ванне в позе эмбриона, не желающего вылезать на белый свет.

Выбрался из ванной и, скрипя костьми, зашел на кухню. В голове гудело. Шея болела и хрустела позвонками при каждом повороте. Кирилл прислонился затылком к холодильнику и спал, сидя на табуретке. Холодильник был старый и когда запускался, вздрагивал всем своим железным телом, однако это не мешало Киру сладко спать и похрапывать.

Маша оказалась самой мудрой, укрылась пледом на диване. Было уже семь утра. За окном еще стояла холодная темень.

— Рота, подъем! — заорал Вася в ухо Кира.

Кирилл вскочил с ошалелым видом и заметался по кухне, хватая все, что попадется под руку.

— Идиот! — выпалил он, осознав, где находится.

— Разбуди меня рано утром, о моя терпеливая мать. Я пойду за дорожным курганом дорогого гостя встречать. Так мы в прошлое поедем? Уже утро. А летом солнце раненько встает.

— Обязательно, — недовольно пробурчал Кирилл. — Вот сначала убью одного идиота.

— Предлагаю тост за дружбу!

— У нас водка кончилась.

Вася отрицательно покачал головой.

— В холодильнике должно немножко остаться, с вечера полбутылки припрятал. Если я ее найду. Ты меня убивать не будешь?

— Посмотрим.

Вася открыл холодильник, покопался в нем и извлек из самой глубины початую бутылку «Зеленой марки».

— Да ты факир! — восхищенно сказал Кирилл. — За это разрешаю напугать меня еще раз.

Уселись за стол, Вася сообразил легкую закуску. Выпили по стопке. Голова стала на место.

— Хорошо! — Кирилл блаженно улыбнулся. — И голова не болит и все печали ушли. Давай еще по одной.

— А не окосеешь?

— Да куда уж больше?

Выпили еще по стопке, и Вася убрал остатки в холодильник.

— Послушаем радио?

— А то!

— Машу будить не будем?

Кирилл все-таки обещал, что раз уж Маша хочет пойти с ними, то одну не оставят. И обманывать подругу не собирался. А с другой стороны без нее будет проще — мало ли что там произойдет.

— Сердце мне подсказывает, что лучше бы она оставалась тут, в безопасности. А разум говорит, что если мы это сделаем, то долго нам не прожить. Маша нас найдет и убьет обоих.

Вася разбудил Машу. Однако побудку устроил не такую шоковую, как Киру, и она поднялась без проклятий и стенаний.

— Маша, ты готова к приключениям?

— А я надеялась, что вы напьетесь и забудете.

— Но ты можешь остаться дома.

— Фигушки! Я пойду с вами! Но сначала давайте попьем чаю!

Маша поставила чайник на плиту, и едва тот засвистел, заварила чай.

После того как она разлила ароматный напиток по чашкам, Вася спросил:

— А в чем мы пойдем. В какой одежде?

Кир непонимающе посмотрел на него.

— В обычной одежде. В чем мы ходили в прошлый раз, в том и пойдем. Не в трусах же нам идти.

— Первого июня? В зимних сапогах и куртках?

Кирилл округлил глаза.

— А об этом я и не подумал.

— И я, — призналась Маша.

Ничего страшного в этом не было. Хуже было бы перемещаться в холодную зиму в шлепанцах и шортах.

— Раздеться не проблема, – успокоил их Вася. – Однако с обувью ничего не поделаешь, придется топать в зимних ботинках.

— Как бы нас там за психов не посчитали, — заметил Кирилл.

— Это в сорок седьмом-то году? Когда люди после войны одевались как могли? Единственно, что в зимних ботах в июне нам будет очень жарко.

Васина летняя обувь была где-то в коробках, засунутых в шкаф.

— Неприятность эту мы переживем.

Допили чай, и Кирилл включил радио. Еще с вечера он все высчитал и настроил, и оставалось лишь включить питание.

Из динамика послышался мужской тенор:

Прошел чуть не полмира я —

С такой, как ты, не встретился

И думать не додумался,

Что встречу я тебя.

Вася посмотрел в окно, за ним знакомо мелькали рассветы-закаты. Вскоре там установилось летнее утро 1947 года.

Кирилл поднялся из-за стола.

— Ну все, пошли! Оружие берем?

Вася был против оружия, не в логово бандитов шли.

— Если нас там с наганами остановят, то это будет наше последнее путешествие.

— И я такого мнения, – согласился Кир.

— Ты не сильно ошибся в расчетах? — спросил Вася.

— Максимум на день или два. Сколько там твой родственник пробыл?

Вася вспомнил разговор с мамой.

— Мама рассказывала, что за ним приехали довольно быстро, дня через три-четыре.

— Тогда у нас есть шанс с ним встретиться, — повеселел Кир.

— Лишь бы нас не загребли. Но в случае чего всегда можно убежать.

Обулись и, не одеваясь, как были — в футболках, вышли в темный подъезд.

— А что мы скажем людям? — спросила Маша, когда они спустились.

— Действительно, — Вася выжидающе посмотрел на Кира.

— Ну… скажем, что мы в фольклорной экспедиции. Студенты МГУ филологического факультета, собираем сказки, пословицы, поговорки…

— Анекдоты про Сталина, — вставил Вася.

— А чего такого? Тетка моя в нем училась, она и рассказывала, как ездила по деревням и записывала сказки.

— Ну ладно, – Вася понимал, что в этом деле Киру можно доверять. – А записывать куда? В смартфоны?

— В блокноты. – Кир похлопал себя по задницу. – У меня блокнотик всегда в заднем кармане, а ручка в кармане рубашки.

Вася развел руками.

—Ну, раз блокнот есть только у тебя, то ты станешь старшим научным сотрудником. А мы твои помощники.

Они вышли наружу.

— Ой, что это? — Маша вытянула руку, как Ванга.

Невдалеке застыл небольшой пылевой смерчик. Вася перешагнул через него и отправился к деревне.

— Это время, Маша. Скоро оно сдвинется с места.

Дом за их спинами исчез, на его месте росли деревья. Кирилл привязал к невидимой дверной ручке заготовленную заранее ленточку и поспешил за товарищами.

Солнце поднялось уже высоко и светило в полную силу. Они шли по той же дороге, но теперь не приходилось увязать по колено в снегу. Увеселительная прогулка, свежий воздух, солнышко и все такое, словно они просто выехали отдохнуть за город.

— А ты хоть знаешь, куда нам идти? – задал вопрос Кир.

— Я видел их дом на фотографии. Увижу — узнаю. А там решим по обстоятельствам.

— Лишь бы не как в прошлый раз обстоятельства, – строгим голосом сказала Маша. – Мальчики, второй раз я вас могу не вытащить.

— На этот раз мы будем очень осторожными, — ответил Кирилл.

— Лишь бы мы не попались на глаза этому мужику, как там его звали, Ивану, — заметил Вася. — Иначе Маша нас спасти точно не успеет. Хотя с тех пор двенадцать прошло, он мог и забыть.

Позади послышался скрип несмазанных колес. Вскоре с ними поравнялась телега, в которую была впряжена худющая лошадь.

— Куды путь держим? — спросил мужик лет сорока, державший вожжи.

— Туды! — Кирилл махнул рукой вперед.

— Откудова вы? Гости к нам нечасто забредают. Последние, помню, в сорок первом пришли.

— Из Москвы мы, — улыбнулась Маша. — Студенты.

Телега продолжала ехать, не обгоняя троих товарищей.

— Студенты? А чего к нам пожаловали. У нас тут интеллигентов раз два и обчелся.

— А мы филологи, — вставил Кирилл.

— Фило… чего? – Мужик вытянул шею, вглядываясь в Кирилла. – Марки собираете? А откуда у нас марки?

— Нет, марки филателисты собирают. А мы филологи.

— А что вы собираете?

Кирилл вошел в роль собирателя сказок.

— Мы, дядя, коллекционируем сказки, поговорки и пословицы. Вот вы знаете народные пословицы?

— А чего ж не знать, ежели я сам из народа? Садитесь ко мне, домчу с ветерком. А заодно и пословицы расскажу.

Мужик остановил кобылу, ребята сели в телегу, дно которой было устлано соломой.

— Н-но! Поехали, Звездочка!

Кобыла, опустив голову, понурым шагом пошла дальше.

— Вас-то как звать, ребятки? Я Еремей. Кобыла моя — Звездочка, — ласково сказал он.

— Маша. А это Вася и Кирилл.

— Как вы тут живете? – спросил Кир, осматривая окрестности.

— Да как живем? Живы, и радуемся этому. Я в сорок пятом домой возвращался и не верил своему счастью. Уже и не верил, что родные края увижу. Так до сих пор и не верю.

— Многие не вернулись?

Еремей скосил взгляд на Кира, и тот понял, что сморозил глупость. Вася стукнул товарища локтем в бок.

— Многие, — протянул Еремей. — А многие вернулись в пустые дома. А недавно так вообще пропащий объявился.

— Пропащий? — переспросил Вася.

— Ну да. Самая что ни на есть пропащая душа. Исчез еще до войны. Говорят, на речку за раками отправился, так и пропал. А тут прямо на Троицын день объявился.

Вася насторожился.

— И где был?

— А шут его знает! Вернулся, значит, позавчера и во двор сразу, домой, значит. А мать в крик — сыночек вернулся. А он — слышь ты — нисколько не изменился за это время. Даже одежка, говорят, та же, в какой уходил из дому. Ох, сколько тогда искали, все реку баграми истыкали — думали, утоп. И где был все эти годы, объяснить не в состоянии. Ума лишился парень.

«Позавчера вернулся, — подумал Вася. — Значит, сегодня третье июня. Кирилл ошибся всего лишь на два дня».

— Это очень странно, — заметил Кирилл.

— Он и сам весь из себя странный. Не в себе малость парень. Разум повернулся у него, понимаешь. Говорит, что вышел раненько утром по темноте раков ловить, вспомнил, что забыл приманку взять и вернулся. Вот и все его приключения за эти десять лет. Так и вошел в дом с раколовкой в руке.

Так за разговором и доехали до околицы деревни.

— Вы надолго к нам? – поинтересовался Еремей.

— Как получится, — сказал Вася. — Вот наш старший эхм… научный сотрудник будет записывать местный фольклор.

— Чего будет записывать? – не понял мужик.

— Сказки народные.

— И пословицы, — добавил Кирилл.

— Поговорки, скороговорки и разные переговорки, — завершила мысль Маша.

— Этого добра у нас много, — рассмеялся Еремей. — Ужо мы вам понарассказываем сказочек да прибауточек!

Он высадил их у того самого забора, где в прошлый раз кулак Кузьма убил из мести Семена.

— Вон в тот дом зайдите, — Еремей указал кнутом на большой дом. — Председатель там живет. Он определит вас куда-нибудь.

— А мы бы сначала хотели прогуляться, сказки записать.

— Это тоже можно, — сказал Еремей, и телега, поскрипывая колесами, покатила дальше.

Теперь осталось найти дом. Вася с детства любил разглядывать старые пожелтевшие фотографии с винтажно обрезанными ажурными краями. Это были до- и послевоенные фотографии тридцатых-пятидесятых-шестидесятых годов (из сороковых были только пара снимков прадеда в военной форме), на каких-то были незнакомые люди в деревне, в городе, на реке, на море. И было лишь одно фото, о котором мама с нежностью в голосе говорила: «Это наш дом». Дом, по ее рассказам, она помнила хорошо. Она прожила в нем лет до десяти, когда ее родители, Васины дед с бабкой, получили квартиру в городе. Прошло время, город и вовсе поглотил деревню.

Так вот, фотографию дома он видел много раз. Прабабка с прадедом сидели на лавочке, у завалинки под окном с резными ставнями. Дом был почти такой же, как и другие, но была у него одна особенность — нестандартный конек на крыше. Прадед соригинальничал. Срубив избу в начале тридцатых годов, сделал вместо привычной конской головы переднюю часть фюзеляжа самолета У-2 с пропеллером и крыльями. Мама рассказывала, что, когда поднимался ветер, пропеллер начинался крутиться и тарахтеть, и все мальчишки сбегались посмотреть на невиданное чудо.

Васин взгляд скользил по крышам домов, но везде были лишь конские головы в разном исполнении.

— Ты что ищешь? — спросил Кирилл.

— Наш дом. Я его по фоткам помню.

Шли вдоль домов, миновали избу Прохора, в которой недавно (12 лет назад, если подсчитать) провели полночи и день. Постарались пройти его двор поскорее — лишь бы Прохор не узнал их, если он еще жив.

Где-то лаяли псы, кудахтали куры — деревня оживала после долгой войны. Ни поросят, ни коз, ни коров во дворах не было, одни куры. Из некоторых домов выглядывали дети, но в основном деревня была пуста — наверное, все жители работали в поле.

Вскоре Вася услышал неясный шум, будто кто-то быстро и неритмично отбивает чечетку. Поднял взгляд и заметил на крыше избы в двух десятках метров деревянный винт, который тарахтел, вращаясь под порывами ветра. Он то замедлялся, то начинал крутиться быстрее, издавая монотонное постукивание.

— Это он. Я его нашел. Это дом, где родилась бабушка и мама.

Калитка была не заперта. Рядом покачивались надетые на штакетины глиняные горшки. Маша толкнула калитку, горшки глухо звякнули. Во дворе сидел на цепи огромный пес. Он было залаял, но когда вперед вышел Вася, замолчал и смотрел на него с некоторым удивлением. Похоже, что кобель признал его за своего.

Во двор вышла девочка лет восьми и молча уставилась на незнакомцев. Молчанка затянулась, и наконец Кирилл сказал:

—Здравствуй, девочка. Мы студенты. Сказки записываем.

— Я одну сказку помню. А мамы сейчас дома нет. Вечером вернется.

— Мы позже зайдем.

На крыльцо вышел юноша лет шестнадцати. Он казался слегка растерянным, будто был немного не в себе.

— Заходите.

И Вася понял, что это и есть мамин дядя Фома. А эта девочка — это же его бабушка! Мамина мама.

Не в силах сказать ни слова, Вася прошел мимо собаки и остановился у порога. Товарищи — за ним. Если на Васю собака никак не отреагировала, то на Кира с Машей глухо зарычала, но девочка ее угомонила коротким окриком.

— Ну что же вы стоите! — сказал Фома. — Заходите в дом.

Глава 12. Фома исчезнувший. Часть 1

В избе было прохладно и уютно.

— Вы кого-то искали? — Фома усадил гостей за стол.

— Мы студенты-филологи из Москвы, — Кирилл деловито показал блокнот с авторучкой. — Сказки народные собираем, пословицы.

— Да я и не помню ни одной, это мама наша рассказчица. Но она вечером придет.

— А ты? — спросила Маша.

— А мне мама сказала не высовываться на улицу.

— Ты болеешь?

Фома пожал плечами.

— Наверное. Хотя не знаю. Я вышел из дому, а вернулся через десять лет.

— И где же ты был?

— Нигде. Вышел и вошел.

Девочка, зайдя в комнату, строгим, совсем не детским голосом сказала:

— Фома, мама велела никому не говорить.

— Ничего не скажу больше.

Но поведал он уже достаточно, чтобы товарищи поняли, что это тот, кого они искали. Ошибки быть не могло, Васина мама рассказывала об этом самом Фоме.

— Скажи, а тогда, десять назад, ты ничего странного не заметил? — стал расспрашивать Вася.

Фома поморгал, в голове его пронеслись какие-то мысли.

— Нет, наживу для раков забыл, вернулся за ней. И все.

— Ты не видел никакого… — вступил в разговор Кирилл. — Хм… радиоприемника?

Фома бросил на него удивленный взгляд.

— Нет. Откуда они у нас? Мы не в Москве живем. Один есть на всю деревню, в красном уголке.

— Фома, — напомнила Вера.

— Да, я молчу.

— Совсем-совсем ничего странного? – продолжал Вася.

Взгляд Фомы посветлел.

— Когда я выходил из дома, был ветер, эта папкина вертушка, (ну, вы видели — на крыше) сильно громыхала. А когда я вернулся за наживой, стало тихо. Даже листва перестала шуметь и замерла, будто во сне. Но это быстро прошло — едва я вошел в дом, сразу послышался треск винта.

Заметив осуждающий взгляд младшей сестры, Фома замолчал. После его слов многое стало ясно, но кое-что выглядело еще более непонятно.

Кирилл все-таки раскрутил Фому на сказку и записал в блокнотик. Не исключено, что сделал открытие, потому что никогда не слышал этой сказки о сосне и ели.

Они отправились прогуляться по деревне, пообещав зайти вечером, чтобы послушать сказки Вериной и Фоминой мамы. Васиной прабабки Антонины.

Покинув гостеприимный дом, пошли на другой конец деревни.

— Мы угадали, — сказал Кирилл. — Он как-то связан со всем этим.

— Но мы так и не узнали, откуда взялся этот радиоприемник.

Вася вспомнил рассказы мамы — Фому забрали через три-четыре дня после его чудесного возвращения. Так что ждать осталось недолго — максимум пару дней. За это время они могут узнать, что произошло с Фомой.

— А пока нам нужно где-то перекантоваться, – сказал Вася.

— Вечером зайдем к твоим, как и обещали, – ответил Кирилл. — А сейчас давайте ходить по дворам и записывать сказки и поговорки. Надеюсь, люди не примут нас за американских шпионов, выпытывающих стратегические пословицы и прибаутки массового поражения.

Дошли до околицы и повернули назад. Деревня была небольшой — две улицы и три ряда домов, всего около пятнадцати дворов, причем некоторые оставались заколоченными еще с войны — не все вернулись с фронта.

Людей было мало, все работали в поле, по дороге встречались в основном старики и дети.

Когда собрались зайти в крайний двор, послышался конский топот. Вскоре подъехал на пегой лошади мужчина в военном френче, гражданских штанах и кирзачах. На поясе висела кобура с пистолетом. Ехал он целенаправленно, наверное, по деревне уже прошел слух о странных гостях-филологах.

— Товарищи, вы откуда прибыли и для чего?

— Студенты-филологи мы, — заученно сказал Кирилл. — Из Москвы. Сказки собираем, пословицы-поговорки-прибаутки. Это наша первая научная работа.

— Студенты — это хорошо. Документы предъявите.

— А нету с собой, — Кирилл театрально развел руками. — В общежитии забыли.

— В каком общежитии?

— В городе. В этом…

— В Зеленых Горках! — подсказала Маша.

— Адрес общежития.

— А хм… Не помним. Знаем, как добраться, а адрес не помним. Фонтан там рядом и дерево.

Конный милиционер с укоризной посмотрел на Кирилла.

— Товарищ, в городе столько фонтанов! И рядом с каждым обязательно найдется дерево. Пройдемте со мной. Разберемся.

— Но нам нужно заниматься делом, – Кир показал блокнот и ручку.

— Я тоже делом занимаюсь. А еще я много сказок знаю, не переживайте. Не останетесь без поговорок и прибауток. Этого добра у меня завались. Пойдемте.

Он развернул лошадь и не спеша поехал на другой конец деревни, а трое товарищей поплелись вслед за ним. Вася ожидал — что-нибудь такое произойдет, но надеялся, что не так сразу. Одна радость, что хотя бы успели переговорить с Фомой.

— А куда вы нас ведете? — спросила Маша.

— К председателю. Там и поговорим. Вы нам свои сказочки расскажете, а я вам свои.

Дальше шли молча. У дома председателя всадник спешился и привязал поводья к забору. Во дворе копошились три курицы, за которыми наблюдал кобель у будки. Увидев незнакомцев, взлаял, но человек во френче заставил его замолчать привычным окриком.

— Мария, Прокофьич здесь?

— Разве ж он дома бывает? — ответила пышнотелая женщина, вышедшая на порог. — В поле уехал. На обед должен приехать. Заодно и тебя накормим.

Мария была здоровой, крепкой и большой, с красивыми чертами лица. Такая и коня из горящей избы вынесет. Большие и чуть раскосые зеленые глаза весело смотрели на гостей. Две тугие темные косы доставали до пояса.

— Да я и неголодный, — смутился Егор.

— Ну как женишься, так жена кормить будет. А пока и я накормлю, не обеднею. И тебя, и гостей.

— А это не гости, – голос его стал строгим, — а задержанные.

— В моем доме все гости. Входите в дом и присаживайтесь!

Хозяйка усадила гостей за стол.

— Давайте знакомиться! Меня зовут Мария, председателева жена я, — указала рукой за задержавшего их, — это двоюродный брат мужа, то есть председателя колхоза. А вы кто?

— А мы студенты-филологи, — запустил свою пластинку Кирилл. — Приехали на практику из МГУ.

— Сказки собираем, — добавила Маша.

— И поговорки с пословицами, — закончил Вася.

— А я много пословиц знаю! Вот сейчас председатель придет, пообедаем, и я вам расскажу!

Скоро в сенях послышались тяжелые шаги.

— А вот и он! — сказала Мария.

Дверь открылась, и в светлицу, минуя небольшой закуток с печью, вошел… Кузьма. Изменился, даже немного постарел — все-таки с тех пор, когда последний раз виделись, прошло двенадцать лет. Он тоже узнал старых знакомцев, но виду не подал. Взгляд скользнул по гостям, председатель кивнул, приветствуя всех чохом, и шагнул к столу.

— Прокофьич, — Егор поднялся из-за стола. — Тут такое дело, вот парни и девчушка в деревне появились, говорят, что студенты из Москвы. Я задержал их. Проверить бы.

— Разберемся, — ответил Кузьма. — А пока быстро поесть и снова за работу.

Питались в послевоенное время не очень хорошо. Даже в деревне. Овощной суп без мяса, но при этом очень вкусный и ароматный, и вареные яйца, ради которых и держали кур. Кузьма ел молча и быстро. Егор не торопился, он несуетливо черпал ложкой из чашки, время от времени бросая недобрые взгляды на гостей.

Ребята были неголодны, но отказать хозяевам не решились и съели все, что положила Мария. А Кирилл даже не отказался от добавки.

Когда суп доели, Мария налила всем кваса. Вася никогда не пил такого вкусного кваса. Даже вкуснее вятского.

— Поели? — спросил Кузьма. — Пойдем, поговорим по дороге. Расскажете, какие вы студенты.

Поднялся из-за стола, и жестом позвал за собой гостей. Егор встал вместе со всеми, но Кузьма его остановил.

— А ты останься, без тебя разберусь.

— Но…

— Чай, не шпионы! Прошло то время, когда мы с тобой шпионов ловили.

— Да кто знает!

— Я знаю!

Кузьма вышел в сени и поманил за собой гостей. За забором остановился и критическим взглядом осмотрел троицу.

— Ну и одежка у вас. Сразу видно, что не деревенские. И не московские даже, но этого не каждый здесь поймет.

— Ну извини, в чем были, в том и пришли, — сказал Вася.

— И обувка у вас теплая. Не жарко?

— Жар костей не ломит.

Они направились вдоль домов.

— Ты как тут? – спросил Вася. – Председательствуешь?

Кузьма кивнул.

— Да. Для меня это было большой неожиданностью. У меня было два сына. А вернулся от вас — четверо. Я чуть с ума не сошел от ревности — потом оказалось, что все дети — мои. И семья моя живет на прежнем месте, никто нас не раскулачивал, потому что мы не кулаки. А я — председатель колхоза, уважаемый человек. Отец меня послушался, понимаете? Он изменил нашу жизнь.

— И ты даже не сбежал от войны? — изумился Вася. — Мы предупредили тебя, что будет большая война.

— Куда бежать-то? Здесь моя земля, здесь я родился. Некуда было бежать. Отец мой сам раскулачился. Весь хлеб передал голодающим в двадцатых годах.

Вася впервые почувствовал зародившееся чувство уважения к этому человеку.

— Наш человек, — с теплотой сказал он.

— Ваш. До корня волос ваш. Как с фонта вернулся, стал разрушенный колхоз восстанавливать.

— На фронте был? – с долей недоверия спросил Кир.

Кузьма посмотрел на него, как на помешанного.

— Ну не дома же отсиживаться. Жаль, до победы не довоевал чуток. В Кенигсберге чуть богу душу не отдал. Жутко страшно там было, много народу положили. В себя пришел уже в госпитале, весь бинтах, как в орденах. А пока лежал там, то и победа случилась.

— Мда-а-а… — протянул Вася. — Извини, я о тебе был другого мнения.

— Останься я кулаком и врагом народа, все равно пошел бы на фронт. Наша земля под пришлыми гадами, а я буду на красных зуб точить? Нет, конечно. Это наша общая земля. Хотя… — Кузьма хрипло рассмеялся. — Я и сам давно красный. Странно это. Вот он я, был кулак и красную сволоту ненавидел, а вернулся домой и узнал, что я, — мать моя женщина! — председатель колхоза! И мне уже красных ненавидеть не по рангу, потому что я сам им стал!

Вася косо посмотрел на Кузьму.

— А ведь Семена ты убил при мне!

— Ха-ха-ха! — захохотал Кузьма. — Он на другом конце деревни живет. Все так же на тебя похож, но уже не признаешь, чай, сколько времени с тех пор прошло, уже старше стал. Уж не твой двойник.

— Жив? — удивился Вася.

— Конечно. Я же его убил там, а не здесь. Здесь все иначе. И вообще это мой давний друг. Я чуть не помер от страха, когда он ко мне в гости зашел. И не сразу понял, что к чему.

— А Иван? — спросила Маша. — Которого я с лестницы спустила.

Кузьма вздохнул.

— Ваня был золотой человек. Не сказать, что мы дружили, но зла друг на друга не держали. Не вернулся он с войны. Многие не вернулись. Прадед твой не вернулся, — Кузьма посмотрел на Кира. — А твои, девонька, почитай все полегли. Прабабка твоя, мужа на войну проводила, брата проводила, отца проводила, а никто из них не вернулся. Лешка, твой дед, ко мне часто прибегает. Семь лет сорванцу. Женю я твою прабабку на своем брате. Усыновит он твоего деда.

— У этого сорванца еще три брата будут, — сказала Маша. — Но ты ошибаешься. Это не мой дед. Мой дед еще не родился. Он был вторым ребенком в семье.

Кузьма удивленно посмотрел на нее.

— Так, стало быть, ты моя родственница? Твой дед – сын Егора?

— Похоже на то, — заметила Маша. – Егорович он.

— Ну да, — улыбнулся Кузьма. — Есть в тебе наше. — Эк ты этого Ивана в сенях прищучила! По-нашему!

Маша замолчала, переваривая услышанное – вдруг оказалось, что двоюродный брат Кузьмы – ее прадед. Вася и Кирилл, слушавшие разговор, тоже были впечатлены открытием.

Дошли до конца деревни — дальше было поле.

— А теперь говорите, чего вернулись? Почему именно в это время? Чего ищете? Не просто так шаритесь тут?

— Ты прав, — согласился Вася. — Фому знаешь?

— Это того дурачка? Знаю. И что?

— Тебе не показалось странным, что он исчез много лет назад и лишь теперь появился?

— Да дурачок он.

— Одно другому не мешает, — вставил Кирилл. — Говорят, он нисколько не изменился с тех пор?

Кузьма помолчал, обдумывая слова Кира.

— Да кто ж помнит, каким он тогда был? Столько всего стряслось с тех пор. Хотя, конечно, ему больше пятнадцати годков сейчас не дашь. И что? Мой дед тоже в пятьдесят выглядел на тридцать.

Вася тронул Кузьму за рукав.

— Есть предположение, что он связан как-то с этим радиоприемником. И мы через него можем найти тех, кто подкинул нам это радио. Понимаешь, есть точные сведения, что его вот-вот могут забрать в НКВД. Больше его никто никогда не увидит. И мы ничего не сможем узнать.

— Нету больше НКВД, — ответил Кузьма. — Упразднили. Теперь есть МГБ. Пойдем сейчас и спросим у Фомы.

— Мы уже спрашивали, – остановил его Вася. – Он сказал, что ничего не знает.

— Можно спросить построже! – с нажимом сказал Кузьма. – Иначе вы ничего не узнаете. Вам нужно поговорить еще раз. И я могу в этом помочь. Все расскажет. У меня опыт, я в конце войны ловил германских шпионов, они и не такое рассказывали.

— Мы не собираемся его пытать, — запротестовал Кирилл. — Мы хотим поговорить. Сегодня вечером зайдем в гости.

— А днем что будете делать? – поинтересовался председатель.

— Сказки собирать. Нужно придерживаться придуманной легенды.

— Шпионы, — усмехнулся Кузьма.

Он остановился, вынул из папки листок бумаги. Попросил Кира подставить спину и написал документ о том, что его предъявители на самом деле являются студентами и собирателями сказок и поговорок.

— Вечером ко мне зайдите, — сказал председатель. — У меня поживете. Там и обсудим, что делать. А я сейчас — в поле. Работа ждет! Яровой сев дней пятнадцать назад завершили. А до конца месяца надо успеть вспашку пара. А трактор один, да и то через день работает. А ведь до войны соревновались, кто из трактористов больше вспашет.

Кузьма ушел, ребята остались одни.

– Мальчики, а ведь я только что коснулась старой семейной истории, – задумчиво сказала Маша.

– Это ты о Егоре?

Они отошли в тень от густой березы и присели на чурбаки.

– Ага. Рассказать?

Вася сделал кислую мину. Он не любил старых семейных историй.

– Но ты ведь все равно расскажешь, если приспичило. Давай уже.

– А мне очень даже интересно, – Кирилл, вошел в роль студента и достал блокнот с авторучкой.

– Это не под запись. Слушайте. – Маша подумала и продолжила. – В общем, моя прабабка вышла замуж перед самой войной. Нужда заставила. Семья у них была большая, всех не прокормить, вот и пришлось сойтись с вдовым мужиком старше себя раза в два. Ей-то уже было за двадцать. Почему к этому возрасту она замуж не вышла, я чуть позже расскажу. У посватавшегося к ней мужика было справное хозяйство, дом, а детей не осталось — сгорели в бане вместе с матерью. Так он и жил один, пока кто-то не надоумил посвататься к прабабке моей Марье. Она поначалу в отказ, но отец все-таки на нее поднажал. Вышла замуж, стерпится-слюбится. Мужа своего она не любила, но родила ему сына. Когда началась война, муж ушел на фронт и пропал без вести в первый же месяц. Больше она о нем не слышала и осталась с сыном одна. Я даже имени ее мужа не знаю. Память семьи его не сохранила. Сейчас, в смысле в сорок седьмом, старшему сыну Марьи Дмитрию должно быть лет восемь. А за несколько лет до свадьбы у нее была большая любовь угадайте к кому?

– К Сталину? – спросил Вася.

– К Родине, – добавил Кирилл.

Маша дала каждому по подзатыльнику.

– К Егорушке. Но жениться они не могли. Потому что Егор был из семьи зажиточных крестьян, и его отец был против. Бабка Марья-то была из бедноты. Егора, говорят, отец оглоблей отходил, да так и выбил из него любовь к моей прабабке. А потом их раскулачили и выгнали. Марья о своей любви не забыла и долгое время не выходила замуж, хоть отец ее и пытался заставить. В итоге ему это удалось. В общем, вот. А после войны Егор вернулся в деревню один и поселился в пустовавшей покосившейся избе. Тут-то Марья его к себе и позвала – у нее ведь был хороший дом, оставшийся от мужа. Так и родился мой дедушка, Алексей Егорыч.

Кирилл снова достал блокнот и что-то в него черканул.

– Это выходит, что мы с тобой тоже какие-то дальние родственники?

– Наверное, – ответила Маша.

Вася задумался.

– Странно, что этот Егор и в том ответвлении времени, и в этом становится отцом твоего деда.

– Наверное, как время ни меняй, основное остается неизменным, – ответила Маша.

– Может быть… Но Кузьма ведь говорил, что у него в том времени было двое детей – а в этом – четверо. Значит, твое утверждение неверное.

Думать об этом больше не хотелось, и они решили прогуляться по деревне.

Глава 13. Фома исчезнувший. Часть 2

— Где будем коротать время до вечера? — спросила Маша.

— А давайте сказки собирать? Интересно же!

Вася с недоверием посмотрел на Кира.

— А зачем тебе это?

— Представь — это наши предки, у нас есть вероятность с ними пообщаться, а мы будем целый день где-то отсиживаться?

— Помнится, в прошлый раз мы очень хорошо пообщались с предками, и если бы не Маша, то назад могли бы и не вернуться.

— Но сейчас-то ситуация другая, — заспорил Кирилл. — Председатель нам бумагу выписал — ходи по всей деревне, расспрашивай кого хочешь. Уникальный случай! Сидеть и ничего не делать — это преступление! Кроме этих чертовых сказок, мы можем многое узнать. Это будет важно!

— Уговорил! — согласился Вася. — Без приключений, договорились?

— Конечно!

— Мальчики, вы молодцы! Пойдемте!

Кирилл решительно открыл первую калитку и вошел во двор. Пес злобно залаял, чуть не волоча за собой тяжелую будку.

— Буян, замолчи! — послышался старушечий голос.

На крыльце добротной избы показалась бабушка неопределенного возраста.

— Чего вам нужно, внучеки? — скрипучим голосом спросила старушка. — Откуда вы? Не видела я вас здесь.

— Студенты мы, бабушка, — сказа Маша. — Сказочки собираем, прибауточки да пословицы.

— Студенты? – бабка всплеснула руками. – Я последний раз студентов видала аккурат перед леворюцией, в Сибирь болезных везли. Да в нашей деревне остановку сделали. Вывели из повозок ноги размять. Мы все сбежались, смотрим на них. Худющия — страх! Бледныя — как сама смерть! Не то что вы. Вы — полненькие. Тем не до сказочек было, горемыкам.

— А сказочки-то расскажете нам, бабушка? — спросил Кирилл.

— Да какие к бесу сказочки? — отмахнулась старушка. — У меня ужо и памяти совсем нет! Колобка разве, и на том спасибо, правнукам рассказываю на ночь, и то забыла, чем там закончилось.

— А про студентов-то помните! — улыбнулся Вася.

— Про каких таких студентов? Знать не знаю никаких студентов. В нашей семье все люди от земли, крестьяне мы. Ничегошеньки не помню. Подите с миром, дитятки!

— Ну, тогда мы поищем тех, кто помнит!

— А чаво искать? Вон, к Семеновне зайдите, — старушка указала рукой на соседний дом. — У нее память хорошая. До сих пор помнит, что я ее парня умыкнула!

И она засмеялась громким и трескучим смехом.

К Семеновне заходить не стали, дабы не погрузиться в пучину ее воспоминаний, зато через дом встретили разговорчивого старика, чем-то похожего на Шолоховского деда Щукаря. Старик был тем еще живчиком, ему было скучно, и он сразу увлек новых знакомых во двор и принялся травить разные байки да расспрашивать их о житье-бытье в Москве, которую он, по его словам, видел лишь единожды, когда после революции вез подводы с хлебом в столицу.

— Скучно мне одному сидеть! На работу не берут ужо, а внуков нету, ни мне смотреть не за кем, ни за мной никто не присмотрит. Заходите. Все ж хоть какое-то развлечение! Ужо я вам сказочек расскажу! Дед Мирон много чего знает!

Как выяснилось, никаких новых сказок дед не знал, рассказал им про Колобка, про Машу и трех медведей и еще несколько всем известных сказок. А уж пословицы и вовсе все переврал. Но поговорить любил и болтал без умолку все время, пока ребята находились рядом. Ни грамма полезной информации его монологи не несли — дедушка рассказывал истории из своей жизни, причем интерес они представляли лишь для него.

Через пятнадцать минут болтовни Вася понял, что долго этого не выдержит, к тому же у него разболелась голова. Кирилл и Маша тоже стали посматривать на ворота. Когда дед Мирон рассказывал очередную историю том, как в молодости охаживал баб, а Вася уже собрался было встать и уйти, старик переключился на другую тему.

— А мне недавно предлагали на разведку работать, — сказал дед Мирон. — Приходили двое и расспрашивали про шпионов. Интересовались Фомой. Тем, который недавно объявился.

Вася мгновенно собрался, голова болеть перестала, все внимание переключилось на слова старика.

— Не веришь, что ли? — воскликнул дед. — Правду говорю. Вот те крест! Двое пришли и стали расспрашивать о Фоме. Я их спрашиваю — «А вы кто такие?». А они отвечают — разведка, мол, СМЕРШ, такой сякой, обнаружили диверсанта. Ничего я им не сказал. И знаешь почему?

— Почему? — спросил Вася.

— А потому что никакие они не разведчики. Не СМЕРШ, — глаза деда Мирона загорелись, а сухонькие пальцы скрючились в кулак. — Я хоть и старый, но из ума еще не выжил. Ужо я разведчиков повидал. И диверсантов тоже. Ой, не разведчики они. Не разведчики, нет! Ни разу не разведчики. Совсем нет! Во-первых, у них заместо погон ромбики были — да кто ж сейчас не знает, что ромбики давно отменили. Это каждый шпион знает. И СМЕРША тоже нету, ужо год как. Но самое главное, что когда они отошли от моих ворот, то взяли и исчезли, словно их и не было. Только смерчик маленький на их месте пыль вскружил. Бесы они. Бесы. Не люди!

— Нужно было рассказать полиц… милиции, — сказала Маша.

Дед по-лошадиному фыркнул.

— И кто в это поверит? Расскажи мне кто из соседей такое, я бы посчитал, что самогоном лучше не баловаться.

— А что у них было с собой? — спросил Вася. — Радио было?

— Да не разведчики они, говорю же я! Зачем им радио? Не было никакого радио!

— А куда ушли? — добавил Кирилл. — Почему их никто не видел в деревне?

— А я почем знаю? Вышли со двора, и больше я их не видел. Ис-па-ри-лись.

— А давно? – продолжал выпытывать Вася.

— Ну. Недели две назад.

— До того как Фома вернулся?

— Ну… да… Я позже о них вспомнил — ну, думаю, точно бесы! Откуда могли узнать о том, что Фома придет?

Маша придвинулась к старику почти вплотную.

— А может быть, вам все это показалось?

— Показалось? Мне? — Старик гневно блеснул глазами. — Я старый, но голова у меня работает, как надо. Дом советов, а не голова! Я никогда ничего не забываю! Я вас сейчас еще с десяток интересных историй расскажу!

И дед Мирон снова стал рассказывать небылицы из своей юности. Ребята, поняв, что больше ничего путного не узнают, распрощались и вышли во двор.

До вечера было еще несколько часов, но ходить по дворам не было никакого желания. Они пошли к речке. Сейчас эту речушку-вонючку и рекой-то не назовешь, но в сорок седьмом в ней можно было и накупаться, и рыбки половить. И даже раков.

— Кто-нибудь понял, что говорил дед? — сказал Вася.

— Дедушка был гигант секса, — ответила Маша. — Дамы кончали, завидев его на расстоянии ста метров.

— Не суй в колодец, пока глубоко, – добавил Кирилл.

— А кто искал Фому до возвращения?

— Понятия не имею, — Кирилл задумчиво вглядывался в даль. — Дед немножко того.

Вася с этим был не согласен.

— Думаю, он рассказал о тех, кто забыл в нашем мире этот приемник.

Повеяло свежестью, и вскоре они оказались на берегу узкой речки. Невдалеке на песке загорали мальчишки.

— Эх, а я без купальника, — огорчилась Маша.

— Да мы тоже.

Вася разделся и остался в широченных армейских трусах, Кирилл — в облегающих боксерах. Маша тоже слегка приразделась, закатав футболку.

Парни полезли в воду, но там было неглубоко, лишь в середине реки оказалось чуть глубже, чем по пояс. Вода была освежающая и чистая — видно, как над дном плавают юркие рыбешки.

Мальчишки с интересом разглядывали, как взрослые дядьки плещутся в воде. Маша наблюдала и за товарищами, и за детьми.

— Что будем делать? — спросил Вася, когда троица лежала на песке и загорала.

Кирилл подгреб под себя мелкий песок.

— Еще раз побеседуем с твоим Фомой.

— А если ничего не узнаем?

— Хотя бы поймем, кто и куда его забрал. А после вернемся домой. И посетим лишний подъезд. Уж там-то точно мы что-нибудь новое откроем.

— Мальчики, здесь так хорошо, что уже не хочется назад. Разве что сбегать за купальником. Останемся здесь?

— Здесь? — удивился Вася. — Можно. Председатель по старой дружбе выделит нам жилье. Домов пустых видала, как много.

— Будешь работать дояркой, — подхватил Кирилл. — А я трактористом.

— Я пошутила. Я не хочу тут оставаться. Здесь интернета нет.

— Ну вот, — сказал Кирилл. — А я уже представил сельскую идиллию, колхозную пастораль.

Больше не говорили о самом главном, лишь болтали о всякой ерунде. Время пролетело быстро. С полей потянулись люди, закончившие работу. Пришла пора навестить Фому и его маму.

По дороге встретился Кузьма, он тоже надумал посетить Фому, не откладывая в долгий ящик. Вошли во двор, и собака всех облаяла. Кузьма спросил:

— Хозяева дома?

— Только недавно виделись! — ответила женщина лет сорока пяти, выходя из избы.

Вася узнал ее. Это была его прабабка Тоня, которую он видел на старых выцветших фотографиях.

— Разговор есть!

— Чего надо? Говори тут.

Кузьма понизил голос:

— В доме лучше поговорить. Это не для всех ушей.

— Не для всех ушей? — возмутилась Тоня. — А чьи уши ты мне привел? Я гостей не ждала! Ты же знаешь, не люблю я гостей.

Но тон председателя ее насторожил, и она посторонилась, пропуская в дом непрошеных гостей. Наседая на председателя, с угрозой в голосе произнесла:

— Чего тебе от меня надо? Чего пристал к моему сыну? Ты же о нем пришел поговорить?

— А о ком же еще?

Игра в студента-филолога завершилась, и Кирилл убрал блокнот в карман.

— Чего ты хочешь еще узнать? — едва не плача, повторила Тоня.

— Мне нужно с ним поговорить, — Кузьма с нажимом добавил: — Нам всем нужно поговорить.

— Я не хочу, чтобы его трогали. Ты же видел, какой он стал? Где он был, что с ним сделали — никто этого не знает! — голос Антонины дрожал.

— Тоня, пойми, Фома попадет в беду. И тебя утянет. Мы должны с этим разобраться.

— Какая еще беда? — повысила голос Антонина. – Что может еще случиться?

— Вот они знают! — председатель указал на троих гостей.

— Что еще? — с надрывом спросила Тоня. – Говорите!

— Его заберут в НКВД, — добавил Вася. — Но это точно неизвестно. Я знаю только одно — кто-то придет и уведет его. И больше Фому никто никогда не увидит. Я даже не знаю за что, но догадываюсь. Здесь все догадываются, за что его забрать.

— Я его не отдам! — вскрикнула Тоня.

— Тоня, ты же знаешь, — спокойным голосом сказал председатель. — Если им нужно, придут и возьмут. Ничто их не остановит. А будешь сопротивляться, хуже сделаешь и ему, и себе, и Верке!

— А ты-то чего хочешь? Ты хоть и власть на селе, но в душу лезть не имеешь права!

— Нам нужно у него спросить кой-чего.

Антонина сдалась. Она заглянула за перегородку и позвала сына.

— Фома, поди сюда! Председатель хочет с тобой поговорить.

— Он уже говорил со мной, – послышался голос Фомы. – Дядя Кузьма! И со студентами я уже говорил.

Тоня злобно зыркнула глазами на троицу.

— Что вы все вокруг моего сына ошиваетесь? Оставьте его уже в покое! — она повернулась к Кузьме. — Спрашивай, чего хотел, и иди отсюда. И не посмотрю, что ты председатель, коромыслом отхайдокаю.

— Не кипятись, — миролюбиво сказал Кузьма и обратился к Фоме. — Ты ничего не помнишь до того как вернулся?

— Почему не помню? Все я помню. Вышел я раков ловить и вспомнил, что наживу забыл. Вернулся, в дом, а тут все по-другому. — Посмотрев на Васю, добавил: — И радиво никакого не было!

— И ты никого не встречал? Никаких странных людей? – спросил Вася.

— Вас, — заметил Фома. — Вы очень странные люди. Больше я никого не видел, кроме наших соседей. И… я больше не хочу говорить об этом.

— Слышали? — нервно бросила Тоня. — Он! Не! Хочет! Уходите!

Ребята вышли в сени. Кузьма сказал:

— Ты там осторожнее, Антонина. Это все не шуточки. Я ничем помочь не смогу.

Кузьма повел товарищей к себе в дом. Там его ждали двое младших сыновей и жена. Мария накрыла на стол, выставила самогон, раскочегарила самовар.

— Ну что друзья, выпьем за встречу! — Кузьма открыл бутыль.

Маша сделала грустное лицо. Даже для Васи это было уже многовато. Но в гостях воротить нос от угощения было нельзя. Они выпили по полстакана и принялись за горячий, исходящий паром борщ.

— Очень вкусно! — похвалил Вася.

Мария улыбнулась.

— Кузьма очень любит борщ.

— Такой борщ невозможно не любить.

Кузьма разлил еще по полстакана. Маша пить отказалась, а Вася с Киром дерябнули еще по одной.

— Эх, хорошо! — воскликнул Кузьма. – Сейчас бы еще да еще и еще немножко… да нельзя. Пахота – жаркое время для крестьянина. Вручную пашем. Доломали сегодня мы трактор. Теперь надо запасные части ждать из города.

Кузьма заметил, что Маша наблюдает за детьми, которых Мария тоже усадила за стол.

— Младшенькие. Перед самой войной родились. Так-то их у нас шестеро… было. Старший на фронте погиб совсем мальчишкой.

Когда они доели борщ, в сенях застучали тяжелые сапоги.

— Кого там черт принес?

В избу вошел Егор. Кузьма поднялся из-за стола.

— С чем пришел?

— У Смирновых непорядок. Горят, что ли. Айда все туда!

— Нешто пожар? — воскликнул председатель и бросился вон из избы.

В начинающихся сумерках над домами плавало золотистое свечение. Это не было похоже на пожар, скорее, на атмосферное явление, какую-нибудь разновидность северного сияния.

Пока дошли до дома Смирновых, странное свечение погасло, лишь редкие сполохи-искорки золотисто вспыхивали в наэлектризованном воздухе.

Калитка была открыта, в огороде между грядок лежала Тоня, раскинув руки. За домом стояла черная «Эмка» и к ней приближались три фигуры. Двое в военной форме вели под руки Фому, а тот нисколько не сопротивлялся, лишь оглядывался, ища глазами мать.

— Подите Тоне помогите, — сказал Кузьма Киру и Маше и те беспрекословно повиновались.

— А вы все за мной!

В руке председателя неизвестно откуда оказался трофейный Вальтер, он клацнул затвором и поспешил к «Эмке».

— Граждане, попрошу остановиться!

Судя по всему, это были сотрудники госбезопасности, и Вася удивился, что простой председатель не побоялся вот так вот попытаться остановить их при исполнении служебных обязанностей, да еще и с оружием в руках.

Кузьма перешел на бег.

— Стоять! — закричал председатель. — Егор, обходи слева! А ты за мной! — обратился он к Васе. — Живыми брать!

Вася перестал что-либо понимать. Кузьма вел себя так, будто это двое были не настоящими энкэвэдэшниками, а шпионами.

— Стой, стрелять буду! — сказал Кузьма.

В это время чекисты уже дошли до машины и посадили в нее Фому. Один развернулся и посмотрел на преследователей. Вася приблизился к нему и разглядел очень бледное лицо. В такую жару, летом, быть таким бледным? Он из подвалов не вылезает, что ли?

Это были не сотрудники госбезопасности, как подумал сначала Вася. Это были не американские шпионы, как посчитал Кузьма. Может быть, они были и не совсем люди.

Кузьма подняв вальтер, выстрелил в ближайшего почти в упор. Того откинуло на вороное крыло машины. Спутник его вскинул ладонь, выставив перед собой, словно защищаясь от пуль. Кузьма, охнув, опустился на одно колено, выронил пистолет и завалился на бок.

«Ну ёб!» — Егор выматерился и что-то закричал, вскинул оружие, но спустить курок не успел — бледный повернулся к нему, и брат председателя упал как подкошенный. Васю больно толкнуло в грудь, и он стал медленно падать на спину. Краем газа заметил бегущих к ним Кира и Машу.

Бегло осмотрев лежавших на земле, человек обошел «Эмку», помог раненому товарищу подняться и усадил его на заднее сидение, а сам сел за руль.

В этот миг ярко полыхнуло, и в воздухе затрещали статические разряды, закружились золотые искры. Что-то взорвалось, и «Эмка», поднявшись в воздух, завертелась в золотом торнадо, машину засосало в самый глаз вихря. Следом за автомобилем в око смерча влетела человеческая фигура, но Вася не успел разглядеть, кто это был.

Сознание хлопнулось и мир погас.

Часть 2. Вне формата вещания

Краткое содержание первой части: всё плохо.

Глава 1. Лишний подъезд

Туман в голове развеялся. Вася открыл глаза. Он лежал на спине и смотрел в вечернее небо, на котором стали появляться крапинки звезд.

— Жив? — услышал он голос Кузьмы.

— Что это было?

— Ели б я знал.

Вася встал. Вокруг все еще мелькали золотые искры, будто где-то невдалеке догорал новогодний фейерверк. В воздухе пахло озоном, словно после грозы. На том месте, где недавно стояла «Эмка», был снят пласт грунта, земля раскидана во все стороны, а заборы ближайших домов лежали на огородах, выкорчеванные с корнем. Исчезли и машина, и пассажиры.

Сбежались люди из соседних дворов, и слышались их возбужденные голоса.

— Что тут случилось, Прокофьич?

— Эка долбануло! Молния, что ли?

— Так ить небо чистое!

— Разберемся, граждане! — отвечал председатель. — Не толпитесь, а лучше помогите Григорьичу забор подлатать.

Осмотревшись, сельчане принялись ставить упавшие заборы.

— Вот это да! — удивился Кирилл.

Вася поискал глазами Машу.

— А Маша где?

— Она там! — Кузьма указал рукой в небо. — Ее как в водоворот унесло. И Егора тоже. Кто эти люди, едят их мухи?

— Я думал, что это госбезопасность. А потом решил, что шпионы.

Кузьма ходил по мягкому ровно срезанному, будто перепаханному, грунту и внимательно осматривал каждую пядь.

–У них форма была старая. Сейчас в такой не ходят. Вот я и подумал, что это шпионы. Мы многих ловили на таких вот ошибках. Откуда ж я знал, что они настолько чужие. Кто они? Откуда? — Председатель сел на корточки и, взяв в руки горсть земли, поднес ее к лицу. — Вот как чисто срезало. Лучше любого трактора!

Выбросив землю, он поднялся и обтер руку о голенище сапога.

— Я думаю, это те, кто подкинул нам этот радиоприемник, — сказал Кирилл.

— Может быть, они потеряли его. А теперь ищут, — добавил Вася.

Кузьма бросил на него быстрый взгляд.

— Из будущего?

— Да. Но сколько лет или веков нас разделяет, нам неизвестно.

— Но мы знаем, как до них добраться, — заметил Кирилл.

— И мы скоро туда отправимся, — уверенно сказал Вася.

— Тогда я пойду с вами, — заявил Кузьма. — Егор мне не чужой. Ну и вы мне однажды помогли, помогу и я вам теперь. Так и запиши, филолох, — долг платежом красен.

Они оставили людей, поднимающих поваленные заборы, и пошли назад. По дороге Кузьма заглянул к Тоне. Она уже пришла в себя и сидела на завалинке. Дед Мирон отпаивал ее колодезной водой и о чем-то рассказывал. Тоня лишь молча кивала и смотрел поверх старика вдаль, туда, где оседали остатки золотых огоньков. Ее била мелкая дрожь.

— Не трясись, — сказал ей Кузьма. — Я постараюсь найти Фому.

Тоня перевела на него взгляд, но не ответила.

В доме председателя они надолго не задержались. Кузьма взял патроны к Вальтеру (посетовав, что их осталось мало и придется потом искать), осведомился есть ли у них оружие — револьверы ждали своего часа в квартире.

— Мария, я ненадолго. Через полчаса вернусь.

Кузьма уже знал — сколько бы времени в будущем он ни провел — хоть всю жизнь — назад вернется в тот самый миг, из которого шагнул в невидимый дом, стоявший у дороги. Так что в обещанные полчаса должен уложиться.

— А что там взорвалось? — спросила жена. — Такой грохот был! Неужто снова авиабомбу нашли?

— Да бес его знает, что там случилось! — отозвался Кузьма, выходя во двор. — Пацаны, наверное, что-то учудили.

—Вот говнюки! — Мария вышла на порог вслед за мужем. — Никто не пострадал?

— Да не знаю я. Сходи сама узнай.

— А ты куда? Ужинать не будешь?

— Потом.

Кузьма с товарищами вышел со двора. Вскоре они покинули деревню и шли по проселочной дороге. Стемнело, на небе высыпали яркие звезды, и среди деревьев уныло ухали ночные птицы. На этот раз никто не стрелял им в спины.

До места дошли быстро, сейчас была не зима, как в прошлый раз, и не нужно было топать по сугробам. Кирилл сразу обнаружил отмеченную дверь и открыл ее, обнажив дыру в другое пространство. Вошли в темный подъезд и поднялись на второй этаж.

В квартире ничего не изменилось, все оставалось таким же, как и прежде. Из кухни доносился глубокий бас:

Майскими короткими ночами,

Отгремев, закончились бои.

Где же вы теперь, друзья-однополчане,

Боевые спутники мои?

Вася, не разуваясь, прошел на кухню, и выключил радио. За окном замелькали закаты и рассветы, раскручивая колесо времени.

— Что будем делать?

— Считаю, что медлить нельзя, — ответил Кирилл. — Надо подготовиться и пойти в тот подъезд.

Кузьма вопросительно посмотрел на него.

— Ну, помнишь, где мы первый раз поднимались? — пояснил Кирилл. — А за нами еще странное пугало гналось по лестнице. Мы думаем, что там держат Машу, твоего Егора и Фому.

— Но мы в этом не уверены, — добавил Вася. — Хотя надеемся их там найти.

Кирилл усмехнулся с грустинкой.

— Или найдем еще одно приключение на свои задницы. Пойдем по следам белого кролика неизвестен куда. Авось куда-нибудь и приведет. Но попытаться все же стоит.

— Попытка не шутка, а спрос не беда, — ответил Кузьма. – Можешь записать, студент.

Вася вспомнил бородатую шутку:

— Попытка не пытка, правда, товарищ Берия?

Кузьма хохотнул, но сразу замолчал, зажав рот рукой.

— Не боись, у нас тут стукачей нет, — успокоил его Вася.

Когда природа за окном угомонилась, часы показали раннее утро 1 января.

— Ну хоть какая-то перемена, — сказал Кирилл. — Я боялся, что опять будет вечер 31 декабря. Я уже ненавижу Новый год!

— Мда, – согласился Вася. – Я уже готов набить морду Деду Морозу.

— Оружие проверьте, — деловито заметил Кузьма. — Я вам патронов захватил для револьверов.

И вывалил на стол груду патронов из карманов.

Вася вытащил припрятанные наганы. Один оставил себе, второй передал Киру. С револьверами он обращаться умел и стал объяснять товарищу, как заряжать, как целиться и как стрелять. Этакий ускоренный курс Ворошиловского стрелка. Метко стрелять за полчаса не научит, но хотя бы объяснит, что делать, чтобы не подстрелить самого себя.

— Ничего сложного. Главное, на своих не наводи. Лучше на чужих.

Потом Вася нашел в холодильнике остатки водки. Там было на два глотка.

— Ну, это несерьезно! — Кузьма, оценив хозяйские запасы, вынул из голенища сапога пол-литра самогона. — Вот это другое дело!

— Опять пить, — вздохнул Кирилл.

— На дорожку, — заметил Кузьма, вытаскивая из бутылки пробку. — И для здоровья полезно.

— Разве что немного, — поставил условие Вася. — Нам еще дело делать надо.

— Такие дела на трезвую голову не делаются, — назидательно произнес Кузьма. — Только подшофе.

Допили водку и добавили по две стопки самогона, и Вася спрятал спиртное. Стали обсуждать дальнейшие действия.

Кирилл, как Чапаев из фильма, расставил стопки на тактической карте столешницы, обозначив подъезды.

— Полезем через крышу. А дальше?

— Будем проверять квартиры. Где-то там их и должны держать.

— Вперед меня не суйтесь, — бросил Кузьма. — У меня опыт, нахватался на войне. Я буду идти первым.

Вася заварил чай и разлил по чашкам.

— У меня тоже своя война была и опыт тоже имеется.

— Ну, стало быть на тебя можно положиться. Найдем этих выродков и всех положим на месте.

— Кто это такие? А они это не люди? — предположил Кирилл.

— А кто? Черти? — Кузьма усмехнулся. — Двадцатый век на дворе, а ты в такое веришь.

— Двадцать первый, — вздохнул Вася. — Бывшие коммунисты в церквях поклоны бьют, а попы освящают танки и ракеты.

— Ого! А как же материализм и атеизм?

Вася усмехнулся.

— Атеистом быть нынче не модно. Чем толще крест на груди, тем больше ты родину любишь.

— А я думаю, это были роботы, — сказал Кирилл, не слушавший диалог товарищей, передвигая стопки, как шахматные фигуры.

— Это что еще за нечисть? – Кузьма прищурился.

— Это искусственные люди, — пояснил Вася.

— Эх, до чего довели страну, — голосом Кузьмы погрустнел. — Вам уже живых людей мало.

Допили горячий чай, слегка разбавив алкоголь. Вася убрал чашки в раковину.

Кирилл продолжал мараковать о чем-то, перемещая по столу стопки.

— Какое время выберем?

— Да хоть времена Александра Македонского, — ответил Вася. – Мы же на улицу выходить не будем. Нам главное до того подъезда добраться.

Хотя он, конечно, загнул про Македонского. Шкала ТW (что значило, видимо, Time Wave — они об этом догадались, но не сразу) ограничивалась 1900 годом с одной стороны и 2020 с другой.

Поэтому Кирилл, не заморачиваясь и не меняя настроек, включил приемник. Снова послышалась послевоенная музыка, а за окном заблистали рассветы-закаты.

Встаньте, дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Жил на свете добрый жук,

Старый добрый друг.

Спустя небольшое время Вася вышел на балкон и отметил, что рядом появился еще один подъезд. Его окна светились в темноте и манили к себе. Можно было начинать.

Быстро собрались и покинули квартиру. Четкого плана не было — спуститься через крышу в подъезд и ломиться во все двери в надежде, что найдут там Егора с Фомой и Машу. Кирилл, кроме того, как настоящий исследователь, надеялся встретиться с местными обитателями и выяснить, что к чему. Он высказал мнение, что там должно находиться некое учреждение — институт времени или нечто подобное.

В подъезде было привычно темно. Вася прихватил фонарь, однако батарейки были уже сильно подсажены, и их надолго не хватит. Но он надеялся, что фонарь особо и не понадобится — ведь в подъезде горел свет.

С крыши не было видно звезд, да и самого неба тоже не было — вместо него зияющая черная пустота. Дом словно висел в вакууме. Вася уже знал, что возможность увидеть мир за стенами этого дома появляется только когда ты покидаешь его территорию.

Несмотря на то, что они переместились в лето 1947 года, снег на крыше не таял. Здесь, в контакте с домом, времени не существовало, ни зимы, ни лета, ни осени и ни весны, ни ночи, ни дня. Чтобы перебраться в иное время, надо было выйти наружу.

Задерживаться там не стали и направились прямиком к нужному подъезду. Но прежде чем спускаться, Вася, свесившись с парапета, посмотрел вниз. Несколько окон бледно-зеленовато светились, будто там горели кварцевые бактерицидные лампы. Вася отметил, на каких этажах были освещены окна, и вернулся к товарищам.

— Обратите внимание на шестой, пятый, четвертый и первый этаж. Там свет горит по обе стороны.

Люк в техническом тамбуре был прикрыт, но замка не было — как Кузьма его оторвал, так никто и не удосужился навесить новый. Вася убрал устало светивший фонарь в карман.

Перед тем как лезть вниз Кузьма сказал:

— Они нам чужие. Не жалейте никого. Стреляйте в любого, кто попытается помешать. Никакой жалости. Или мы их, или они нас.

На лестничной площадке он приставил палец к губам и прислушался. В подъезде горел свет и было тихо. Сняв вальтер с предохранителя, осторожно и мягко, почти по-звериному, стал шагать по ступеням. Вася с Киром — следом с револьверами в руках.

Кузьма прошел один лестничный марш и снова замер. Ничто не нарушало тишины, и он, что называется, направил стопы дальше. На лестничной площадке снова остановился и вслушался в тишину. За запертыми дверями не раздавалось ни звука. Решив не тратить на них времени, Кузьма продолжил спускаться. Не успели дойти до шестого этажа, снизу послышался знакомый голос с механическими нотками.

— Нарушители! Оставаться на местах! Скоро вас переместят!

И гулко застучали неторопливые размеренные шаги.

На шестом этаже одна дверь, обитая кожзаменителем, была чуть приоткрыта, и Кузьма не стал испытывать судьбу. Потянул ее и вошел внутрь, поманив товарищей за собой. Кирилл закрыл дверь, и замок предательски громко щелкнул, как затвор автомата.

Помещение, где они оказались, никак не могло быть квартирой хотя бы потому, что потолок тут был на пятиметровой высоте, а коридор, который, по сути, должен быть прихожей, тянулся метров на сорок вглубь. Стены матово светились. Мягкие ворсистые желтоватые полы скрадывали звук шагов, и стояла идеальная тишина. Механический голос из подъезда не был теперь слышен.

Цвет полов напомнил Васе старую сказку про Изумрудный город – казалось, что они идут по дороге из желтого кирпича. Только цели у них иные – если желания героев были исключительно эгоистичными, то троица, шагавшая по длинному коридору, шла выручать своих друзей. «Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной». А где-то впереди маячил белый кролик из другой сказки.

В тишине дошагали до конца коридора — здесь он разветвлялся и вел в две стороны. Кузьма молча повернул влево. Потолок здесь был выше, стены светились ярче. Их зеленоватый свет действовал умиротворяюще — казалось, еще полчаса прогулки по этому коридору — и они втроем лягут на полу и уснут, как Элли в маковом поле.

Через несколько шагов на правой стене они увидели первую дверь. Кузьма нащупал углубленную ручку и потянул на себя, но дверь не открылась. Он дернул сильнее. И еще. Затем толкнул.

— Заперто.

Вася отстранил его и, взявшись за ручку, толкнул дверь в сторону. Она мягко тронулась и с легким шуршанием углубилась в стену.

Кузьма заглянул внутрь, держа перед собой пистолет. Постояв несколько мгновений, прислушиваясь, шагнул вперед и кивнул Васе — можно идти.

Это был огромный цех по производству приборов неясного назначения. Высоко под потолком протянулись блестящие трубы, по серым стенам ползли пучки разноцветных кабелей, а на огромной площади были расставлены станки разной формы и размеров, соединенные друг с другом сетью конвейерных лент.

Все здесь было в движении. Слабо гудели станки, время от времени выплевывая на конвейер детали разных размеров, от нескольких миллиметров до пары сантиметров. Блестящие механические руки подхватывали их и втискивали в другие станки, где детали проходили дополнительную обработку, а после снова оказывались на пластиковых иссиня-черных лентах, и те несли их дальше.

И ни одного человека вокруг, цех был полностью автоматизирован.

— Что это такое? — спросил Кузьма.

— Это автоматическая производственная линия, — ответил Кирилл. — В твое время о таком только мечтали. В наше — многие заводы без них не обходятся. Но их контролируют люди. А здесь, похоже, без людей обходится.

Кирилл, увернувшись от двух механических рук, что подкидывали новые детали, прошелся вдоль движущейся ленты, не отставая от черной штучки, которая медленно приближалась к распахнутому зеву очередного станка. Когда станок поглотил ее, изнутри послышалось глухое жужжание, и вскоре с другой стороны показалась небольшая плоская коробочка.

— Знакомая вещичка, — сказал Кирилл.

Он подхватил коробочку и осмотрел ее. Потом показал Васе. На черной поверхности была выгравирована надпись — «Поziц Поziтроnекс. Хronекс 1100-1400».

— Ты понял, да?

— Это машина времени?

— Хронекс. Почти «Ролекс», блин. Действует с двенадцатого по пятнадцатый века, представляешь.

Кирилл положил Хронекс на ленту, втиснув между двумя деталями, и стал следить за ее дальнейшим путешествием.

У последнего станка стояли несколько коробов, в которых складывалась готовая продукция. В одном лежали радиоприемники разных моделей, среди которых встречались копии оставшегося на Васиной кухне, во втором — большие часы с электронным табло, в третьем — допотопные будильники, в четвертом — старинные часы с кукушкой и арифмометры, в пятом — морские компасы, в шестом — скифские украшения и посохи с древнеегипетскими символами власти. В последнем вперемешку лежали разные предметы быта — наручные электронные часы, детские игрушки, калькуляторы.

Механическая телескопическая рука раскладывала готовую продукцию по коробам. Один контейнер наполнился, приподнялся над полом, и, чуть покачиваясь, поплыл по воздуху к выходу, который образовался в дальней стене.

— Чудеса какие в этом вашем будущем, — произнес Кузьма. — Как Емелина печка.

– Это не наше будущее, – ответил Вася.

Кузьма развернулся и зашагал назад, к выходу в коридор.

— Нам нужно людей найти, а не эти железки. Человека если немножко прижать, он все расскажет. А железяка будет молчать, даже если ее докрасна расплавишь.

Вася догнал его. Кирилл покопался в последнем коробе и выудил из него трое наручных электронных часов, сунул в карман и поспешил за товарищами.

Глава 2. Добро пожаловать в двадцать пятый век

Одну загадку разгадали — теперь они точно знали, откуда взялся этот странный радиоприемник. Его изготовили в далеком будущем (теперь все были уверены, что это именно будущее, а не другой мир). Эта разгадка родила множество других вопросов — кто это делает, почему производство устройств со встроенными машинами времени, или, как назвал их Кирилл, Хронексами, поставлено на поток? А главное — для чего нужно разбрасывать их в прошлом? Судя по предметам, разложенным в коробах, их неведомых создателей интересовал не только двадцатый век. Страшно подумать, что люди из далекого будущего могли взаимодействовать даже с Древним Египтом. Понять бы еще – зачем им это было нужно.

Следующая дверь находилась в двух метрах. На этот раз Кузьма смог открыть ее сам, одним движением затолкав в стену. Казалось бы, она тоже должна была вести в этот огромный цех, но за ней находилось совершенно пустой ярко освещенный пакгауз громаднейших размеров. Потолок терялся в вышине, а до противоположной стены и за день не дойти.

— Ничего не понимаю! — озлобленно бросил Кузьма.

Вася, отодвинув Кузьму, вошел внутрь.

— Они научились оптимально использовать площади. Заметь, это все находится в небольшой квартире.

— Их возможности просто поражают мое воображение, — зачарованно сказал Кирилл.

— Главное, не поддавайся их чарам, — усмехнулся Вася. — Иначе нам и тебя придется искать.

Они простояли тут целую минуту, всматриваясь в бескрайние просторы, не входя внутрь.

— Широка страна моя родная, — проговорил Кузьма, вытолкал в коридор Васю и закрыл дверь.

Дальше оказалась каморка не больше чулана, забитая всяким хламом — тут была одна лыжа и две лыжные палки, гантели с обсыпающейся краской, стопка книг, на которых стоял закрытый патефон с кучей грампластинок на фанерной крышке.

— Что за бесовщина? — удивился Кузьма.

— Они собирают вещи из разных времен, чтобы копировать и втискивать в них машины времени? — предположил Кирилл.

— Или тут пробой времени, и это чья-то кладовка, — добавил Вася.

Он осторожно прикрыл дверь и сдвинул ее снова. Чулан исчез, вместо него была стена из красного жженого кирпича. На некоторых кирпичах виднелся оттиск клейма «Завод М. П. Короткова вѣ Тамбовѣ».

— Хорошо, что никто из нас туда не зашел. Иначе оказались бы за стеной.

Вася еще раз сдвинул створку и снова распахнул ее. Теперь на него смотрела звездная бездна, черная-пречерная пропасть, испещренная яркими огоньками. В звездных картах Вася был не силен, но ему показалось, что он узнал созвездие Кассиопеи, напоминающее латинскую букву W — единственное созвездие, кроме Большой и Малой Медведиц, которое он научился распознавать еще в детстве. Казалось, сделай шаг — и ты провалишься в ледяной космический вакуум. Завораживающий вид манил шагнуть в пропасть. Вася захлопнул дверь.

— Я тоже хочу попробовать, — сказал Кирилл.

Он сдвинул дверь в сторону, и все увидели за ней все ту же каморку, заставленную никому не нужным скарбом. Несколько раз дергал дверь туда-сюда, но пространство за ней больше не менялось.

— В будущем умеют менять материю на ходу, — уважительно заметил Кирилл и с опаской добавил: — Вот так войдем в дверь и окажемся в небе на высоте десяти тысяч метров. А я парашют дома забыл. Да и вы не Икары.

Он был прав, и наверняка это далеко не все технологии, доступные потомкам, и еще будет чему удивляться. Странным показалось, что их до сих пор никто не обнаружил при таких-то технологиях. Однако Вася допускал, что они с самого начала были под наблюдением, и когда потребуется, наблюдатели обязательно отреагируют на вторжение чужаков. Может быть, они сейчас развлекались и делали ставки на трех пришельцев из прошлого, которые, сами того не ведая, проходили несложный квест.

Кузьма остановился у следующей двери. Медленно приоткрыл ее и заглянул в щель. Кивнув Васе и указав взглядом на оружие, он рывком утопил створку в стене до самого упора и шагнул внутрь.

— Не двигаться! Руки за голову, — зарычал Кузьма таким страшным голосом, что Кир и сам едва не наложил в штаны.

Вслед за Кузьмой внутрь ворвались Кирилл и Вася, держа наганы наготове.

Берлога было небольшой — метра три по обеим сторонам и невысокий потолок. У одной стены стояли столы с широкоугольными мониторами, показывающими изображение улиц футуристического города с высоченными башнями, в которых не было ни одной прямой линии. За ними сидели два человека в облегающей светло-серой униформе. В боковой стене был проем, ведущий в конторку, за которой находилась анфилада, состоящая из небольших клетушек.

Все трое замерли, и выполнили приказ Кузьмы.

— Сидеть и не рыпаться, или я стреляю! — повторил Кузьма. — Кто вы такие? Где наши товарищи?

— Наверное, вам следовало бы сначала представиться, — мягким голосом с небольшим восточным акцентом сказал один из сидевших.

Кузьма выстрелил в пульт, внутри заискрило, из-под панели потянуло дымом, и один экран замерцал и погас.

— Надеюсь, этого достаточно? Считай, что я представился. А теперь отвечай!

— Я могу ответить только на один вопрос. Мы наблюдатели. Мы не знаем, кто вы и тем более ничего не слышали о ваших товарищах. Может быть, вам следует обратиться к нашим кураторам.

— Где их найти? — рявкнул Кузьма.

— Их не надо искать. Когда этого требуют обстоятельства, они приходят сами.

Один из наблюдателей осторожно опустил руку и попытался дотянуться до мерцающей сенсорной панели. Кузьма выстрелил ему в затылок, и человек, забрызгав монитор мозгами, съехал с кресла на пол.

– Я предупреждал! – Кузьма направил ствол второго.

Человек с мягким восточным акцентом попытался подняться, но Кузьма двумя выстрелами отбросил его на стол. На спине появились два алых пятна, уваливающихся в размерах.

В этот миг в проеме анфилады появилась высокая и стройная женщина в плотно пригнанном комбинезоне. Вася едва успел оценить ее точеную фигуру, — все завертелось, закружилось и перед глазами словно опустилось забрало. Он спустил курок нагана и, кажется, в кого-то попал, а может, и промахнулся.

Стало темно, тихо и спокойно.

Васе снилось, что он плывет в мутном потоке времени, мимо мелькают столетия и тысячелетия, смотровые башни, крепости, великие битвы и мирные времена — все смешалось, превратившись в кашу.

Он открыл глаза, увидел над собой белый потолок и подумал, что снова оказался в госпитале и сейчас подойдет Таня, девушка из его снов. Она прикоснется нежной ладонью к лицу, обратится к нему ласковым голосом. И все будет хорошо.

Он лежал в одних трусах на медицинской кровати, вернее, в капсуле под прозрачным колпаком.

Колпак съехал в сторону и над Васей склонился мужчина с китайскими чертами лица.

— Как ты себя чувствуешь? – сказал он знакомым голосом с мягким акцентом.

— Не знаю.

И тут Вася вспомнил, где слышал голос — вспомнил все, что произошло. Это был тот, в спину которого дважды выстрелил Кузьма. Живучий черт.

Вася находился в госпитале, вернее, в больничной палате, оборудованной суперсовременными медицинскими приборами. Светло-серые стены, белоснежный потолок, мягкий, не раздражающий глаза свет – все это действовало умиротворяюще. Хотелось снова уснуть и уже не просыпаться.

На другой кровати сидел Кузьма в одних трусах и осоловелыми глазами осматривал каморку. Кирилл спал рядом.

— Меня зовут Шэнь, — сказал китаец и присел на край кровати. — Вы нас порядком удивили. Вы единственные, кто смог проникнуть в язвину из другого времени. Признаюсь, к этому мы были не готовы. Мы вас не ждали.

Что это за язвина такая, Вася не знал, но уточнять не собирался.

— Мы ищем своих товарищей. Их выкрали из сорок седьмого года.

— Из двадцатого века? — Шэнь сделал рукой неопределенный жест. – Мы работаем с двадцатым столетием, но мне об этой работе ничего не известно. Я всего лишь наблюдатель. Но объясните, как вы попали сюда? Я впервые с таким сталкиваюсь.

— Мы просто вошли в подъезд моего дома.

Шэнь посмотрел на Васю с явным интересом.

— Вы путники?

— Наверное. Но я не понял, что вы имеете в виду.

— Значит, нет. Путники — это гипотетические путешественники во времени, способные безо всяких устройств перемещаться в любую точку времени и пространства, — объяснил Шэнь. — Но их никогда никто не видел. Если вы не путники, то у вас должно быть устройство.

— Хронекс? — переспросил Вася. — Он остался в моей квартире. А один из подъездов дома оказался входом в ваше время. Но повторяю — мы ищем наших пропавших друзей.

Шэнь покачал головой.

— Я ничем помочь не могу. Вам надо поговорить с нашим куратором.

— И где нам его искать?

— Ее не надо искать, она найдет вас сама.

Вася вспомнил женскую ладную фигуру, которую заметил незадолго до того как впал в небытие. Наверное, эта женщина и была куратором. Но что же она курировала?

Кузьма поднялся и, прошлепав голыми ногами по полу, остановился перед Шэнем.

— А ты какого черта тут делаешь? Я же тебя убил.

— Убил. — Шэнь вздохнул. — Между прочим, очень больно было. Но современная медицина творит чудеса.

— Оживили, значит. А второй где?

— Ты ему мозги вышиб. Такое не лечится.

— Значит, говоришь, медицина творит чудеса, — Кузьма продолжал глыбой нависать над Шэнем. — И в какое же время мы попали?

— Между нами лежит пропасть более чем в пятьсот лет.

— Ого.

Зашевелился и проснулся Кирилл, сел на кровати и спустил ноги на пол. Он тоже был раздет до трусов.

— Где это мы?

— Не где, а когда, — ответил Вася. — С двадцатым веком нас сейчас разделяет… сколько ты там говорил? Пятьсот лет.

– Пятьсот пятьдесят, если точно, – добавил Шэнь.

— Ого… — Кирилл округлил глаза. – Двадцать пятый век.

— Он самый, — подтвердил Шэнь. — Добро пожаловать в двадцать пятый век.

— А ты кто такой?

— Я простой наблюдатель.

— Машка где?

— Я этого не знаю, — похоже, Шэнь устал отвечать на этот вопрос. — Сейчас вы поговорите с куратором.

— Ты нам зубы не заговаривай, — Кузьма подошел к Шэню вплотную. — Веди нас к своему куратору или как там вы его называете. А то ить я и без оружия тебе голову открутить смогу. А это не лечится.

Шэнь, опасаясь за свою голову, отшатнулся, от здоровяка Кузьмы, вскочив с кровати.

Часть стены разъехалась, вошла женщина, одетая в синий комбинезон, плотно сидевший на крепко сбитом теле. Светлые короткие волосы пострижены ежиком — она походила на марсианку Агузарову. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не холодные глаза — взглядом кобры женщина осматривала непрошенных гостей.

Стоять в трусах перед красивой женщиной, которая не считает тебя объектом своих желаний — сомнительное удовольствие. Особенно обидно было вот так вот выставлять мужчин двадцатого и двадцать первого веков перед прекрасной дамой из века двадцать пятого.

— Это Дейлана, — сказал Шэнь. — Она куратор нашей язвины.

— Дейлана Цей-Корти, — представилась женщина ледяным тоном. — Одень их и приведи ко мне. Дай им по комплекту униформы для посещения Новой Блажи.

Было заметно, что Шэнь ее побаивается. Наверное, она была очень строгим куратором.

Дейлана Цей-Корти, красивая женщина с ледяным взглядом, вышла, и дверь за ней с мягким шелестом закрылась.

— Строгая дама, – сказал Кузьма.

Шэнь промолчал и отошел к другой стене. Не открывая никаких ящиков, он извлек из нее три плоских пакета и вернулся.

— Одевайтесь.

Он сложил пакеты на тумбу между двумя медицинскими капсулами.

— А где наша одежда? — спросил Вася.

— В тумбе.

Кузьма подошел к тумбе и открыл ее.

— А оружие?

Шэнь вздрогнул, видимо, вспомнив произошедшее.

— Оружие мы передали нашим инженерам для изучения. Вам оно больше не понадобится.

Шэнь отошел, дав пришельцам из прошлого переодеться. Воспользовавшись тем, что его нет, Вася заглянул в тумбу. Одежда лежала, там, брошенная как попало. Порадовало, что люди из двадцать пятого века оказались не любопытными и не проверили содержимое карманов, взяв только оружие и патроны. Товарищи разобрали свои смартфоны, а Кузьма бензиновую трофейную зажигалку «Зиппо». Кир едва успел распихать хронексы по карманам новенькой униформы, прежде чем вернулся Шэнь.

Униформа была удобная. Все подгонялось по размеру за считанные секунды, и даже ботинки всем оказались в пору в результате недолгих манипуляций. Теперь три товарища выглядели, как космокадеты из фантастического фильма.

Шэнь проводил гостей к Дейлане и оставил их.

Это была небольшая комната, обставленная раритетными вещами, по всей видимости, доставленными из прошлого. Тут стояли диваны в стиле прованс с гнутыми ножками, стол с ажурной столешницей, квадратный секретер времен СССР, не представляющий никакой ценности, венские стулья и рядом с ними кресло-качалка. В общем, полная безвкусица.

Дейлана предложила гостям сесть. Венский стул под Кузьмой жалобно заскрипел.

— Объясните, как вы сюда попали.

— А вы этого сами не знаете? — спросил Вася.

— Я бы предположила, что вы путники. Но это невозможно. Мы два столетия ищем путников, десяток язвин над этим работает, но ни одного не встретили. И сразу трое в одном месте? — Дейлана покачала своей красивой, а может быть даже и умной головой. — Сомнительно.

Гости рассказали ей, как и почему здесь оказались. Дейлана ненадолго задумалась. Потом вызвала Шэня.

— Найди место, откуда они проникли сюда. Нужно установить причину, по которой произошло наложение временных пластов. Но ничего не трогай и не выключай устройства. Будем изучать.

Кузьма старался сидеть на стуле бережно, но тот все равно трещал под ним. Чтобы не брать греха на душу, он встал.

— А теперь, девонька, не томи нас, давай-ка расскажи, куда делись наши други. Я с девками драться не привык и даже на жену руки никогда не поднимал. Но ежели ситуация такая, то за косы оттаскаю… Ах ты, незадача, нет у тебя кос. Ну найду за что оттаскать!

Дейлана окинула его холодным взглядом.

— Я не могу точно знать, где сейчас находятся ваши товарищи. Но нам известно, где они могут быть. У нас с вами общий враг. И мы можем помочь друг другу.

Вася поднялся со стула и встал рядом с Кузьмой.

— На этом давайте подробнее. В чем заключается помощь?

Дейлана ответила не сразу. Она что-то прикидывала в уме, решала какую-то задачу. Глаза на несколько мгновений заволокла дымка, и женщина словно вывалилась ненадолго из реальности. По лицу пробежала легкая тень, по губам скользнула и исчезла улыбка.

— Земля Блаженных, — сказала Дейлана. — Так они себя называют. Блаженные на протяжении трех сотен лет пытаются уничтожить нас. Именно из-за них мы скрываемся в язвинах вне времени. С большой вероятностью ваши товарищи сейчас находятся у них.

— И что же мы можем сделать для тебя, а ты для нас? — спросил Вася.

— Я могу перебросить вас к блаженным. И помогу проникнуть в испытательное бюро, в котором изучают время. Я уверена, что ваших друзей держат именно там. От вас мне нужно лишь одно. Мы долгие годы пытались найти путника. По некоторым данным, блаженные могли найти в прошлом одного из них, и теперь изучают его способности. Приведите его ко мне. Вот ваша плата за мою помощь.

— И что же это за путники? — поинтересовался Кирилл. — И как мы его узнаем? Что за земля Блаженных? Что за язвины?

Дейлана сидела некоторое время без движения, будто он не к ней обратился. Затем заговорила:

— Очень много вопросов сразу. Мифы о путниках появились около двухсот лет назад. Считается, что это люди, которые умеют перемещаться во времени и перескакивать по географическим координатам за одно мгновение лишь только силой мысли. И мы, и блаженные не оставляли попыток найти хотя бы одного путника. Изучив его способности, мы научимся управлять времени и материей вселенной без помощи всех этих медлительных устройств. Кто первый разгадает тайну путников, тот и выиграет в этой войне.

Васю вдруг осенило.

— Ты вот почему вы раскидываете в нашем времени эти Хронексы? Пытаетесь поймать в свои сети путника?

Дейлана промолчала, но по выражению ее лица Вася понял, что попал в точку. Она взмахнула рукой, и часть стены за ее спиной превратилась в большой экран. На нем замелькали кадры со шрифтом, похожим на тот, что был на микросхеме Хронекса — микс латиницы и кириллицы, чередующийся арабской вязью.

Глава 3. Соглашение

Дейлана отодвинула кресло и развернулась лицом к экрану.

— Чтобы вы поняли, с чем имеете дело, с чем предстоит столкнуться и чего опасаться, я вкратце расскажу о том, что произошло на земле за последние четыре с половиной века.

Все уставились в экран, на котором появилась интерактивная карта Земли. Дейлана, как кудесница, стала делать пассы руками, и карта ожила, высветив несколько стран.

— В начале двадцатого года двадцать первого столетия во всем мире разразилась пандемия нового вируса. Началось все с Китая, в котором люди стали болеть еще с конца 2019 года. — Территория Китая осветилась красным. — Другие страны закрыли границы с Китаем, но было поздно. Руководство Китая несвоевременно отреагировало на сообщения врачей, и в итоге вирус Covid-19, вызывающий вирусную пневмонию, очень быстро распространился по всему миру.

— Учитывая, что мы только что отметили Новый год, информация очень актуальная, — сказал Вася. — И что дальше?

Карта на экране сменилась кадрами переполненных больниц.

— Во всем мире за полгода было зарегистрировано около миллиона смертей от новой инфекции. Можно лишь гадать, сколько людей погибло на самом деле. Против первой волны пандемии мир выстоял, но после пары месяцев передышки все началось снова.

— Что-то мне это не нравится, — произнес Кирилл. — Мы все умрем от этой новой чумы?

— Не все, — заверила его Дейлана. — И не только от вируса. Но большая часть населения не пережила ближайшие два года.

— И что же нас еще ожидает? — спросил Вася.

— На фоне пандемии обострились конфликты между некоторыми странами. США решили наказать Китай за то, что руководство страны допустило распространение вируса во всем мире. Однако это еще не было последней каплей. Между Индией и Китаем началась локальная война из-за спорного участка границы. На Кавказе обнажился старый конфликт между двумя небольшими государствами, в который были втянуты два недружественных военных блока Запада и Востока. В ноябре был подписан мирный договор, прекративший бойню, однако это лишь на небольшое время погасило пожар войны.

— Эх, — вздохнул Кузьма. — Не могут люди спокойно жить. Две-три войны в сто лет вынь да положь. А я думал, хоть чему-то нас последняя война научила.

— Последняя война началась в конце 2020 года, – ответила Дейлана. – В короткое время развязались несколько тугих узлов.

На экране замелькали кадры военной хроники. Высоко в небе — баллистические ракеты. Над горизонтом выросли несколько ядерных грибов. Дейлана продолжила:

— В ночь на 1 декабря Индия и Китай обменялись ударами ядерных ракет. Все страны осудили их действия, но не было сделано ни одного шага для достижения мира. Столицы двух государств были выжжены дотла, а мировое сообщество пребывало в ступоре от шока.

Кадры ядерного безумия сменила колонна танков, продвигавшаяся в горном ущелье. Спустя мгновение это уже была груда оплавленного металлолома.

— В начале января снова началось наступление западного блока на Кавказе. Атаку отбили, затем восточный блок начал масштабную операцию возмездия, и боевые действия переместились на юг. Турция была оккупирована, но спустя два дня туда высадили десант союзников по блоку НАТО. Несколько дней продолжалась наземная война, в результате которой погибло около пятидесяти тысяч солдат.

На экране снова полетели ракеты, ядерные взрывы сметали города, выжигали целые континенты.

— Спустя два дня западная коалиция совершила ядерную бомбардировку воинских объектов России и Китая. В этот же день в результате ответного удара были уничтожены важнейшие стратегические объекты НАТО. Началась полномасштабная атомная война, в которую оказался втянут весь мир.

Мельтешение кадров на экране сменилось статичными снимками. На них были изображены сожженные территории — оплавленная Эйфелева башня, статуя Свободы с отбитой головой и без факела, статуя Христа-Искупителя с одной рукой, Кремль с обрушенными башнями. Все это говорило о том, что война действительно затронула весь мир.

— Дальше мы обладаем весьма скупыми сведениями, — продолжила Дейлана, — почти никакой информации не сохранилось. Кое-что можно сложить в пазл из нескольких серверов Австралии, которые были уничтожены немногим позже. Европа, Азия, Северная и Южная Америка были подвержены массированным ядерным атакам. Досталось и Африке. Война была недолгой и жаркой — за короткое время растаяли все ледники, включая высокогорье Гималаев. Последние ракеты били уже по выжженным районам. Затем восточный блок обрушил остатки ядерного потенциала на единственного уцелевшего союзника НАТО — Австралию, которая все не вышла из войны. Что было дальше, нам неизвестно. Экспедиций в этот период времени никто не отправлял — не было смысла изучать историю этой эпохи, да и обследовать зараженную территорию было очень рискованно. Человечество погрузилось во тьму.

На экране застыла картина Малевича «Черный квадрат». Наступила тяжелая тишина. Товарищи пытались переварить навалившуюся на них информацию. Это было страшно — узнать, что скоро погибнет весь мир, что всем осталось жить спокойной жизнью всего лишь один короткий год.

— Дела… — протянул Кузьма. — Я-то думал, войны, страшнее, чем мы видели, больше не будет. А оно вон как! Люди — такие затейники.

— Но какое отношение все это имеет к поиску наших друзей? — спросил Вася.

— Самое прямое, — ответила Дейлана. — Слушайте дальше.

Изображение на экране снова сменилось. Картинка посветлела, сожженная почва снова зазеленела. Глаза Дейланы заблестели.

— Планета избавилась от радиоактивного загрязнения примерно за 50 лет. Нам точно неизвестно, отчего это произошло. Некоторые ученые считают, что причина этому — столкновение Земли с астероидом, которое произошло спустя год или два после войны. В результате чего над поверхностью образовалось неизвестное соединение, способное интенсивно поглощать радионуклиды.

– Так еще и астероид наконец-то, – заметил Кирилл. – Столько обещали конец света и вот на тебе.

– Астероид-спаситель, – добавил Вася.

Экран снова ожил, на выжженных территориях стали расти города.

— Жизнь не вымерла полностью и люди не растеряли своих знаний и умений. За сотню лет они смогли возродить несколько мегаполисов. Однако им приходилось бороться за выживание, и за это время погибла еще часть населения. Спустя сто лет народы Земли пришли к соглашению, что нужно создать единое правительство — только так они смогут восстановить популяцию и снова стать полноправными хозяевами на планете.

На экране появился город с небоскребами, принизывающими облака. Красивый город, такие Вася видел в фильмах о будущем.

— Земля блаженных была избрана центром нового мирового государства, а Новая Блажь стала столицей мира. Она была построена в тысяче километрах севернее выжженной старой столицы. Люди начали справедливо распределять ресурсы, и смертность сократилась. Снова стала развиваться наука, стала доступна недорогая синтетическая еда.

Картинка снова сменилась, показав городские трущобы — низкие домики-развалюхи, бедно одетых людей, военные автомобили то ли на воздушных подушках, то ли на антигравах, парящие над землей.

— Но не везде жили так же хорошо, как в центрах. В регионах снова начались войны. Там на всех не хватало даже дешевой еды, потому что промышленные районы обслуживали только сами себя. Беднота бежала в сытые районы, которые уже не могли прокормить огромную толпу. И тогда был введен новый закон — всех старше десяти лет чипировали для контроля. Контролировалось все — мысли и намерения граждан, их физическое и моральное состояние, их вес и рост. Теперь правительство знало точно — сколько людей живет в каждом регионе, сколько еды надо, чтобы их прокормить, сколько одежды, чтобы они не ходили в рванине. Это позволило грамотно спланировать закладку новых заводов по производству одежды и синтпищи и решить проблему голода. Закон оказался действенным — спустя пятьдесят лет на земле больше не было войн, а люди стали жить намного лучше – у всех были дома, все были одеты и сыты. Однако народы потеряли свободу.

На экране мелькали кадры городов. Мужчины и женщины гуляли по улицам, дети бегали на игровых площадках — обычная мирная жизнь.

— Контроль со временем усилился — теперь Блажь не только отслеживала перемещения людей, не только читала их мысли, но и внушала свои. Население неуклонно росло, качество жизни улучшалось. Но все забыли, что такое свобода — даже свобода мысли теперь была недоступна. Первое время были те, кто предрекал такой финал, но большинство считало, что это лучше, чем жить в разрушенном войнами мире.

Кадры сменились, и теперь вместо футуристических городов на экране медленно прокручивались виды технологических помещений. По грязным стенам были проложены кабели, помятые короба воздуховодов уходили к потолкам. По узким коридорам бродили люди в одинаковой униформе с уставшими лицами.

— Спустя сотню лет на всей планете оставалась лишь горстка неподконтрольных Блажи. Обитали они в бункере времен третьей мировой войны, хорошо защищенном во всех планах — его не достали ядерные бомбы, он был экранирован от любых типов излучений. Не одно поколение выросло здесь. Непокоренные безуспешно пытались бороться с Блажью, а Блажь безуспешно пыталась обнаружить их.

На экране — снова смена кадра. Все увидели прототипы микросхем, встроенных в Хронексы. Это были огромные платы величиной со шкаф.

— В середине 24 века ученые подпольщиков создали устройство, способное перемещаться во времени. Спустя несколько лет его схемы попали в руки специалистов из Блажи. Тайна времени была раскрыта. И мы, и блаженные все так же безуспешно, но упорно пытались проникнуть на чужую территорию. Теперь это делали, используя машину времени. К тому времени сеть бункеров разрослась, и нас стало больше.

Смена кадра — сожженные внутренности бункера, оплавленные стены, мертвые тела, лежавшие вповалку.

— Блажь добралась до нас первой. Блаженным удалось найти один из бункеров начала 24 века. Результат вы видите — в нем не выжил никто. У нас не было ресурсов, позволяющих бороться с блаженными. Они были сильнее. Они и сейчас сильнее нас. Только чудо могло спасти нас от полного уничтожения.

Подземные бункеры на экране стали шире и светлее, они уже не походили на серый, погруженный в полумрак бункер.

— И это чудо свершилось. Наши ученые разгадали тайну материи — научились управлять ею. Мы спрятали сеть бункеров вне времени, в язвинах пространства. С тех пор блаженным ни разу не удалось обнаружить нас.

Кадры снова замелькали, показывая то бункеры, которые теперь стали называться язвинами, то огромные города земли блаженных, время от времени перемежая их картинками из XX века.

— В это же время мы начали набирать людей из прошлого, чтобы развернуть войну против Блажи. Это должна быть последняя война. Мы не планируем никого убивать. Мы хотим, чтобы народы всей земли были свободны. К прошлому мы обратились потому что у нас нет таких ресурсов, как у Блажи. Мы наладили производство усовершенствованной машины времени и совершили прорыв, населив заброшенные территории новопоселенцами, которые должны были выступить против Блажи. Однако полиция Блажи выявила незарегистрированное поселение и чипировала всех свободных, сделал их своими рабами.

На экране появился новый блок картинок — на этот раз это были эскизы, нарисованные не то от руки, не то в графическом редакторе — женщины и мужчины разных рас, черные, красные, белые и желтые, монголы, китайцы, негры, американские индейцы и австралийские аборигены — все они были с потухшими взглядами.

— Немногим позже родился миф о людях, что умеют перемещаться во времени безо всяких устройств. Выявить путников, как называют этих людей, очень сложно. Мы не знаем доподлинно, существуют путники или нет. Но некоторые источники утверждают, что ученым Блажи удалось найти несколько человек, и осталось лишь изучить их свойства. Сторона, которая овладеет тайной путников, станет победителем. Небольшой отряд путников захватит любую военную базу без оружия и без потерь. Никакая машина времени не даст того, что умеют путники. В случае опасности она не позволит быстро убежать в другое время. Живым, по крайней мере сбежать не удастся. А путники прыгают в любую точку времени в одно мгновение. Но это лишь теория. И вам предстоит ее проверить. Я предлагаю вам заключить соглашение. Вы поможете мне, а я – вам.

Экран погас, и Дейлана снова развернулась лицом к гостям. Теперь они знали, что случится с планетой в следующие четыреста пятьдесят лет. Но на самый главный вопрос ответа так и не получили.

Вася не верил, что это соглашение им будет очень выгодно, он вообще не верил подобным предложениям. Ведь даже родная контора пыталась его обмануть, и если бы не мама, то фиг бы ему, а не новую квартиру. А что ждать от женщины из двадцать пятого века, которую с которой они познакомились полчаса назад? Но это был единственный шанс.

— И что нам это даст? — спросил он. — Это позволит нам найти наших друзей?

Дейлана вперила в него холодный взгляд.

— Я уверена, что ваши товарищи находятся в руках блаженных. И я смогу вас туда переправить. Вы вернете своих друзей и поможете мне раздобыть путника.

Кузьма, который все время провел на ногах, присел на краешек стола, и тот жалобно заскрипел.

— Что нас там может ожидать?

Дейлана поднялась со своего места и стала напротив него.

— Я вас проинструктирую. Если выполните все мои указания, все пройдет гладко. Вы проникнете в хроно-бюро блаженных, найдете своих товарищей и путника. А после я телепортирую вас назад. Все получат свое, а после вы вернетесь домой. Вы принимаете мое предложение?

Три товарища переглянулись и одновременно кивнули. Ради спасения своих друзей они были готовы на все.

— Отлично! Тогда Шэнь выдаст вам экипировку и оружие. Идите!

Вася шагнул к выходу, но вдруг аванзал стал меняться, и он замер. Стены затрепетали, словно живые, потолок опустился, по полам пошла волна, будто произошло сильное землетрясение. Исчезли венские ретро-стулья и диван с гнутыми ножками, на их месте появилось современное оборудование — мерцающие разноцветными огнями пульты, широкие мониторы, перед которыми стояло несколько анатомических кресел.

Они телепортировались в другое место.

— Кудесники, мать вашу! — выругался Кузьма.

Вася оглянулся. Дейланы здесь не было, она осталась в своем кабинете. Спустя небольшое время стена раздвинулась и вошел Шэнь.

— Дейлана велела экипировать вас. Начнем с самого простого.

Жестом указал всем отойти подальше, а сам, словно факир, провел перед собой ладонью, как бы поглаживая нечто невидимое. Материя отозвалась, воздух дрогнул и выплюнул на пол большой ящик, поблескивающий металлическим светом. Люди будущего действительно научились управлять миром.

Ящик стал раскладываться, из боков с легким жужжанием начали выезжать ящички поменьше, разных форм и размеров.

— Здесь все, что вам понадобится, — сказал Шэнь

Он достал из бокса блистер с таблетками.

— Нужно проглотить и запить водой. Это не лекарство, как вы, верно, подумали. С помощью синхрониста вы сможете общаться на разных языках. Действует в течение сорока часов, затем языковые способности постепенно угасают.

— А вы тоже им пользуетесь? — спросил Кирилл. — У меня мелькала мысль, что вы слишком чисто говорите на русском.

— Нет, мы используем несколько иную, усовершенствованную систему. Тем, кто работает с перемещениями во времени, вживляют чип с универсальным синхронным переводчиком. С этой штукой людям кажется, что весь мир знает их родной язык.

Шэнь отломил таблетки от блистера и раздал трем товарищам. Выхватив из воздуха стакан с водой, протянул Васе, а потом еще два Киру с Кузьмой. Такого не умели делать даже Кио и Акопян, ахаляй-махаляй, сим-салабим.

— Кроме того, при помощи синхрониста вы будете поддерживать ментальную связь между собой и с Дейланой. Сейчас я все настрою, создам общий чат, и когда вы отправитесь в Блажь, запущу его.

Таблетки оказались безвкусными. Когда Вася проглотил свою, в пищеводе пискнуло и блямкнуло. Наверное, запустился переводчик, и теперь он знал все языки мира.

Шэнь вынул из бокса три кобуры с оружием. Это был небольшие пистолеты, отдаленно напоминающие люггер с обрезанным стволом и очень тонким выходным отверстием.

— Кобуру надеть под куртку. Оружием пользоваться в крайнем случае. В него встроен блокиратор детекторов, сканирующие его устройства не обнаружат. Но если взялся — стреляй. Любой страж порядка, увидев у вас оружие в руках, поднимет тревогу.

Кузьма взял пистолет, подержал его, оценил и вернул в кобуру.

— Мой вальтер был удобнее.

— С вашим оружием вы далеко не пройдете, его отследит любой детектор. К тому же у него ограниченный боекомплект. А пистолет МГ «Могильщик» обладает вместительным магазином, несмотря на столь небольшие размеры. Пятьдесят зарядов плюс четыре запасных магазина к каждому пистолету. — Шэнь вынул из воздуха ящик, в котором оказались снаряженные патронами магазины. — И убойность такова, что при попадании в грудь с 50 метров человек без бронежилета умрет с большой вероятностью. Отдача компенсируется дульным тормозом, и она почти не чувствуется.

Пистолет был не тяжелым и в руке лежал удобно, а в кобуре под мышкой и вовсе не ощущался. Однако Вася усомнился в его огневой мощи — не может быть такой небольшой пистолетик обладать столь сильной убойностью. Да и дульный тормоз где? Его просто не было. Уж Вася знал, как выглядят компенсаторы. Однажды ему дали подержать в руках огромную и тяжелую дуру — самый мощный в мире пистолет Thunder 50 BMG. При наличии дульного компенсатора и гидравлического отката отдача «Тандера» может сломать незадачливому стрелку обе руки. Оружие однозарядное и крайне неудобное, хоть и мощное. А этот МГ совершенно не походил на убойное оружие. И пятьдесят зарядов — куда их там поместишь в этом маленьком магазине?

Шэнь, словно прочитав мысли, взял пистолет и с щелчком вынул из него магазин. Плотно уложенные в нем пули были похожи на подсолнечные семечки, и не больше размером.

— И пули, и их начинка сильно отличаются от того, к чему вы привыкли. Это оружие в десятки раз мощнее ваших пистолетов.

— А отдача? – не поверил Вася. – Где, вашу мать, дульный тормоз, о котором ты говорил?

Шэнь понимающе ухмыльнулся.

— Это технологии, о которых вам неизвестно. Технологии нашего времени. Импульс отдачи снижается за счет выброса газов в другое измерение. Отдачи практически нет.

Когда Шэнь закончил, ящик, втянув в себя боксы, исчез. Китаец сказал, что сейчас придет Дейлана, и растворился в воздухе, оставив трех товарищей наедине.

Кирилл вынул из кармана наручные Хронексы и раздал друзьям.

— Пригодятся.

Глава 4 Блажь

Едва только товарищи нацепили на запястья Хронексы, из стены вышла Дейлана. Она проследовала к ряду мониторов, пригласила всех занять места и сама села в одно из кресел. Когда она проходила мимо Васи, он снова оценил ее точеную фигуру.

Все расселись по креслам, и мониторы засветились.

— Шэнь уже ввел вас в курс дела. Вы отправитесь в Блажь, и между нами будет установлена телепатическая связь. Выполняйте все мои указания — и все получится.

На экранах высветилась карта Земли. Дейлана переместила ее и увеличила масштаб. Красный крестик устремился к Южной Америке, испещренной точками городов, и остановился на самом большом.

«Блажь, — услышал он в голове голос Кира, значит, телепатическая связь уже установлена. — Теперь я понял, что такое земля Блаженных. Бразил — остров блаженных в ирландской мифологии. Согласно одной из гипотез имя этого острова дало название Бразилии. А Блажь – это, видимо, столица – Бразилиа».

«Ну ты и полиглот», — удивился Вася.

«Не знаю, чего он там глотает, а я вообще ничего не понял», — заметил Кузьма.

— Пока можете общаться обычным способом, – сказала Дейлана. — Ты прав. Блажь – это столица земли Блаженных. Она отстроена севернее уничтоженной древней столицы. Но вернемся к делам. Суть операции такова. Я переправлю вас в Блажь, доведу до хроно-бюро, а там вы найдете путника. А заодно и своих друзей. Потом я верну вас назад и мы распрощаемся и больше никогда друг друга не увидим. Главное — выполнять все мои указания.

— Вы точно знаете, где они находятся? — спросил Вася.

— Мне известно, куда помещают похищенных после перемещения — в распределитель или репозиторий. Второе — плохо. Туда отправляют умирать ненужных. В распределителях держат тех, кто может пригодиться. После карантина людей чипируют, и они вливаются в общество, становятся рабами системы. Если успеть выкрасть человека из распределителя, то есть шанс, что он останется нормальным. После чипирования — лучше репозиторий.

От ее слов и холодного тона в груди зашевелились ледяные щупальца. Вася поежился.

— А что там… в репозитории?

— Там людей держат в хороших условиях. Но разум их практически мертв. А тело — когда это понадобится, отдают тому, кому оно нужнее.

— Фашисты! — воскликнул Кузьма.

— Да, — согласилась Дейлана. — Они очень жестокие. И мы с вами можем сделать этот мир лучше.

— И сколько попыток вы уже совершили? — спросил Вася.

Глаза Дейланы затуманились, затем блеснули сталью, а красивые губы дрогнули.

— Много. Люди остаются там и принимают рабство как должное. Даже риск завершения жизни в репозитории их не останавливает. Знаешь почему? Потому что Блажь предлагает сытую жизнь в обмен на такой пустяк, на свободу мысли. Соблазн велик, он ломает дух. Там оставались люди из нашего времени и люди из прошлого, никто не устоял перед соблазном.

Вася посмотрел в ее холодные глаза.

— И ты считаешь, что мы сможем?

— Конечно. Я изучила вас. Вы хотите найти своих друзей. Вы намерены вернуться домой. Вы надеетесь остановить грядущую войну и спасти своих близких. Никакие соблазны не собьют вас с этого пути.

Кирилл поинтересовался, как можно определить — путник перед ними или обычный человек. Но Дейлана не знала ответов. В язвинах никто и никогда не встречался с путником.

— В этом я вынуждена положиться на ваше чутье. Я приведу вас в распределитель бюро времени, а дальше попытайтесь сделать все сами.

Обговорили способ доставки. Достаточно людям язвины покопаться в настройках — любая дверь в этом странном доме приведет куда угодно. Телепортация — хорошая вещь.

— А вы не боитесь, что враг к вам тоже может неожиданно нагрянуть тем же самым способом? — спросил Вася.

— Никто не знает, где мы находимся. А без этого дороги сюда не найти. Для телепортации нужны точные координаты.

Кира осенило:

— И что же вам мешает телепортироваться прямиком в здание, где держат путников?

Дейлана посмотрела на него, как на несмышленого младенца.

— Не все дороги можно пройти без потерь. Материя Веленной очень капризна, она может впечатать твое тело в бетонную стену, если ты не знаешь точных координат. Поэтому я перемещу вас в центр города, на площадь, где нет никаких преград.

— Давайте уже поехали скорее на этой вашей телепортации, — сказал Кузьма, почесывая бороду. — Все равно я ваших слов не понимаю. Просто покажите куда идти, а я там сам разберусь.

— Не спешите, я еще не все рассказала. Кроме соблазнов сытой и долгой жизни, Блажь применяет Голос. Он проникает в голову и может в ней все перевернуть. Во многих случаях это действует безотказно. Но я надеюсь, что вы пересилите влияние Голоса. Иначе рискуете стать рабами Блажи.

— Да уж рабства мы насмотрелись, — снова подал голос Кузьма. — У меня на это дело глаз наметанный, уж сколько листовок фашистских на самокрутки пустил.

— Я знаю, что у вас есть своя Блажь и даже не одна. Иммунитет выработался. И это хорошо. Однако Голос действует на другом уровне. Он может заставить вас полюбить несвободу. Но я все же надеюсь на вашу нелояльность к Блажи.

Все приготовления были завершены, все слова сказаны, и Дейлана поднялась и подошла к стене. Она провела в воздухе ладонью, и перед ней появилась дверь. Сдвинула створку в сторону — оттуда пахнуло ледяным холодом. Вася заглянул внутрь через плечо девушки и увидел бескрайнюю зимнюю степь.

— Это нам не надо, — Дейлана затворила дверь.

Приложила ладонь к поверхности и, прикрыв глаза, некоторое время стояла так без движения. Снова приоткрыла створку, и снаружи ворвался сухой знойный ветер, сыпануло горстью раскаленного песка.

— Уже ближе.

Второй раз прислонила ладонь к поверхности и замолчала, словно разговаривая со стеной.

— Бог троицу любит, — сказал Вася, когда Дейлана в третий раз распахнула дверь.

Внутри, вернее, не внутри, а там, в том месте за дверью, был большой футуристический мегаполис. Высокие башни причудливой архитектуры упирались в небеса, где-то над ними были натянуты серебристые стальные нити, по которым бегали подвесные пассажирские поезда, а еще выше летали воздушные лайнеры. А внизу, на дне города, располагалась огромная площадь, которая буквально кишела людьми. Телепортация использовалась не во всех сферах, — в городе ездили поезда, а над ним летали лайнеры.

Ничто не говорило о том, что в этом мире когда-то была страшная война — человечество зализало старые раны. Город был прекрасен. Он словно сошел со страниц научно-фантастических романов тридцатых годов двадцатого столетия. Такими раньше видели мегаполисы будущего фантасты, художники и режиссеры. Здесь все было рассчитано и выверено, ни одной лишней линии.

— Красивый город, — сказал Вася. — Мечта фантастов двадцатого века. И много сейчас таких городов?

— Всего лишь с десяток. Пустующих земель осталось немало, Земля еще хранит следы прошедшей войны, — ответила Дейлана. — Мегаполисы стали расти двести лет назад, в них сосредоточено девяносто процентов населения.

— А почему столицей сделали Блажь?

— Потому что это самый крупный город. А теперь хватит разговоров — идите.

Один шаг — и три товарища оказались в толпе огромного мегаполиса. Если кто-то был в Москве на каком-нибудь крупном празднике, то может представить численность толпы в городе будущего, если умножит впечатление на десять…. Или даже на пятнадцать.

Никто не обратил внимания на шесть пар лишних локтей, толкающих ближнего своего. Разве что один человек оглянулся, когда Вася вписался в него плечом, и поспешил отодвинуться, блеснув блеклыми рыбьими глазами. Но он сразу забыл об инциденте и больше не обращал внимания на пришельца из прошлого.

Люди куда-то спешили, у всех были важные дела, и в хаотическом передвижении просматривалась система. Несколько людских потоков шли к зданиям с широкими прозрачными дверями. Можно было предположить, что это входы в подземку и к высотным станциям монорельсовой дороги.

«Сейчас вам необходимо выйти из центральной части города и пробраться в административный район, — сказала Дейлана, используя телепатическую связь. — Оглянитесь — видите самую высокую башню? Она подсвечена синим. Это ось, на которой держится земля блаженных. Она — тот самый центр, транслирующий Голос, что заставляет людей забыть о своих убеждениях и полюбить несвободу. Трансляцию включают несколько раз в день, чтобы никто и не смел думать о свободе. Чтобы вообще никто не посмел ни о чем думать. Идите на нее, выбирайтесь с площади. Держитесь естественно, вас никто ни в чем не заподозрит. Постарайтесь не поддаться, когда почувствуете Голос. Иначе ничего не выйдет».

«Пока мы слышим только твой голос», — мысленно ответил Вася.

Башня, о которой говорила Дейлана, возвышалась над остальными. Это была стальная конструкция, похожая на Эйфелеву башню, которую кто-то ради забавы закрутил в спираль. По ее фермам и балкам иногда пробегали синие сполохи. Находилась она очень далеко, вернее всего, была установлена за городом. Наверное, ее было видно из любой точки Блажи.

«Молчите, даже если кто-то с вами заговорит. Если вас остановит страж, будете говорить по моим подсказкам. Друг с другом общайтесь только мысленно».

Продвигаться к далекой и недосягаемой башне — это как идти к мечте — цель всегда на месте, но достичь ее невозможно. Толпа поредела, товарищи, добрались до входа в подземку на краю площади, который пожирал людскую реку.

«Теперь идите вдоль площади. Увидите траволатор, и встаньте на него.

— Траво… чего? — вслух сказал Кузьма.

«Движущийся тротуар, — ответила Дейлана. — Пассажирский конвейер. Отвечай мне мысленно».

«Я знаю, что такое траволатор, — заметил Кирилл. — Как увижу, обязательно узнаю. Хотя ни разу не видел и не катался на нем».

Где-то высоко беззвучно пролетали поезда на подвесном монорельсе, с тихим, еле доносящимся шелестом скользили воздушные лайнеры. Нижние уровни города были отданы людям — здесь не было видно ни машин, ни поездов, кроме подземок. Все ходили пешком или перемещались на траволаторах.

Метров через двести толпа еще больше поредела, впереди показались блестящие металлические поручни, ограждающие движущийся пассажирский конвейер.

«А вот и он, — сказал Кирилл, — траволатор. Нам нужно взойти на него.

В нескольких местах были оборудованы широкие проходы. Люди один за другим не спеша становились на пластиковую ленту конвейера и, держась за поручни, начинали движение.

Кирилл шагнул на траволатор, за ним опасливо проследовал Кузьма, подталкиваемый Васей. Дейлана время от времени делала замечания, но заметив, что троица справилась и без ее подсказок, умолкла.

Вскоре они миновали две башни, обогнули еще пару и поехали вдоль высоченных домов, в самых настоящих каменных джунглях. Лента под ногами постепенно ускорялась, и спустя некоторое время траволатор нес на маршевой скорости — ветер в ушах свистел. Вася опасался, что на такой скорости можно вылететь за борт. Но люди, стоявшие впереди и позади, вели себя непринужденно, и это спокойствие передалось и трем путешественникам во времени, даже Кузьма расслабился. Но расслабляться до конца было нельзя, все же сейчас находились в окружении чужаков, в самом сердце земли Блаженных. Под тусклыми взглядами пассажиров траволатора Вася чувствовал себя неуютно.

«Приготовьтесь противостоять соблазну. Подходит время трансляции. Если вы не устоите, то мы ничего не добьемся, вся надежда на вас!»

Никто не знал, чего ожидать, как их будут соблазнять и как противостоять этому.

Дейлана, прочитав мысли, сказала:

«Мы тоже этого не знаем. Еще никто не вернулся, все были сломлены. Последние слова каждый раз были одни об одном. Люди говорили, что очень сильно ошибались, вступая в борьбу с Блажью, и раскаявшись, принимают ее в своем сердце. Связь с ними обрывалась».

Дейлана еще говорила, но голос отошел на задний план, стал приглушенным, словно ее посадили в глубокую железную бочку.

В голове щелкнуло, Вася успел отметить недоумение на лицах своих товарищей, и на них накатило… Он даже не знал, каким словом охарактеризовать это чувство, в русском языке такого еще не придумали. Наверняка через пятьсот лет в языке обязательно появится термин, в точности подходящий к тому, что они испытали.

Это была смесь блаженства, гордости, готовности к подвигам и свершениям, любви к Родине. Наверное, подобную эйфорию испытывают ура-патриоты всех стран, растирая слезы умиления по щекам, когда политики топчутся на их ушах, призывая бороться с внешними и внутренними ворогами, если ты любишь Русь-матушку, утверждая, что американцы — это исключительная нация, а все остальные нужны лишь для того, чтобы обслуживать великую страну, или что Украина — всему голова, нужно лишь немного потерпеть и у всех будет бесплатное сало. Но чувство пережитое здесь и сейчас было в десятки, а то и в сотни раз сильнее.

Это была даже не пропаганда, а жесткое изнасилование, принуждение любить родину. Этого Вася никогда не понимал. Он и без этого всего любит родину и готов ради нее пожертвовать жизнью (желательно, конечно, жизнью террориста). А тех, кто родину не любит — ни уговорами, ни угрозами, ни большими деньгами не заставишь ее полюбить. От денег-то они не откажутся и даже могут притвориться, но ни на какие жертвы никогда не пойдут.

Волна прокатилась по всему телу. Вася несколько мгновений любил свою новую родину, Блажь, и готов был пожертвовать ради нее и собой, и своими друзьями, сдать всех их с потрохами ради безопасности государства. Но удалось зацепиться за одну мысль — эта новая родина (которая на самом деле никакая не родина) украла друга, Машу, за которой он пришел сюда, чтоб вытащить, освободить и вернуть домой. Да, именно освободить. Свобода — ключевое слово. Нельзя любить против воли, такая любовь ненадежна и недолговечна.

Вася словно всплыл на поверхность из глубины, глотнув свежего воздуха полной грудью. Свобода! Он остался свободен. Следом в себя пришли Кирилл и Кузьма.

Вдалеке за городом всеми цветами переливалась башня, транслирующая Голос.

— Едрить колотить! — громко выругался Кузьма. — Почище фашистов с их листовками.

— Я их почти полюбил, — сказал Кирилл. — Гребаные промыватели мозгов.

— Мда, эти могут научить любить родину, — добавил Вася.

Остальные пассажиры были погружены в эйфорию, люди продолжали беззаветно любить свою родину.

Постепенно жители Блажи тоже стали приходить в себя. Наверное, с каждым разом они любили родину все больше и больше, судя по восторженным лицам и блеску глаз.

Траволатор продолжал нести их к окраине города. Иногда притормаживал, одни сходили, другие занимали их места, и лента под ногами снова ускорялась. Людей на пассажирском конвейере становилось все больше и больше, и вскоре уже стояли вплотную, почти как московском метро в час пик. Осталось загадкой, за счет чего лента траволатора имела разную скорость на разных участках, но у товарищей не было цели выяснять это.

«Вы не поддались соблазну! — торжественно сказала Дейлана. — Теперь мы можем рассчитывать на победу».

«Куда нам теперь? — спросил Вася. — Где искать наших товарищей?»

«Сейчас вы увидите две башни, между ними будет расположено невысокое здание с плоской крышей. Вам нужно будет выйти на станции напротив этого здания».

Станцию между двух ярко-зеленых башен, соединенных десятками коридоров-переходов, Вася заметил сразу. Траволатор чуть замедлил ход, чтобы пассажиры успели сойти. Он отпустил поручень и шагнул со скользящей ленты на площадку. С ними вышло около двадцати местных с оловянными, ничего не выражающими взглядами.

Оглядевшись, троица направилась к сверкающему на солнце приземистому стальному параллелепипеду, примыкающему обеими торцами к квадратным башням.

Людей здесь было не много, но стали попадаться то ли полицейские, то ли военные, одетые в униформу с шевронами, погонами и нашивками на рукавах. На трех товарищей, сошедших с ленты траволатора, внимания они не обращали.

Глава 5. В поисках путника

«Нужно зайти в центральный вход. Проход там свободный, охрана стоит на других уровнях. Поворачивайте в левый коридор и продвигайтесь к башне. Там потребуется обмануть охрану. Это я беру на себя».

«Хоть кто-нибудь успевал дойти до этого хроно-бюро?» — спросил Вася.

«Нет, люди ломались на траволаторе, не в силах преодолеть соблазн. Вы первые».

«И вы уверены, что сумеете обмануть охрану?»

«Ни в чем нельзя быть уверенным. Но я сделаю то, что делала не раз. Это должно сработать».

Охраны на входе не было, и они вместе с местными оказались в широком фойе с четырьмя выходами. Два вели в башни, а остальные во внутренний двор хроно-бюро.

«Ступайте к левому выходу».

Товарищи последовали указу и попали в длинный, довольно узкий и слабо освещенный коридор без окон. Впереди держались пятеро местных и позади еще человека четыре — остальные ушли к правой башне.

Стены, пол и потолок коридора были серого цвета, а атмосфера — нерадостная. Васе подумалось — теперь стало похоже, что в этих башнях кого-то держат против воли, а может быть даже и пытают. В общем, промелькнула надежда найти Машу, Фому и Егора.

До конца коридора добрели в тишине, был слышен лишь приглушенный шум шагов. Стены упирались в закрытую дверь. Створки ее разъезжались и закрывались проглатывая по одному человеку — что с ними происходило по ту сторону, никто не знал, даже Дейлана. Видимо, на них сразу набрасывались рослые санитары и чипировали, превращая в овощи.

«Дождетесь своей очереди, и когда откроется дверь, по одному двигайтесь дальше. Охранников не опасайтесь».

Один за одним исчезали за дверью люди. Пришла очередь Кира, затем Кузьмы. Вот и Вася оказался в узком фойе с двумя дверями. За небольшим окном сидел человек в военной униформе и внимательно изучал вошедшего.

— Вашу ладонь. И назовите свое имя.

«Ответь ему. Скажи, как тебя зовут. И дай просканировать свою ладонь».

— Василий. Василий Зверев.

Он протянул в окно руку. Охранник лениво поводил сканером над раскрытой ладонью. Вспыхнул красный огонек, но мужчина переключил пару рычажков на корпусе прибора, и засветился зеленый. Глаза его округлились, на лице было написано удивление, но он, словно против своей воли, корежа лицо в жуткой гримасе, сказал:

— Проходите.

Приглашающе разъехались створки, и Вася вошел в другой, более просторный и светлый коридор.

«Как тебе удалось его обмануть?».

«Я всего лишь использовала твою ментальную энергию. Можно сказать, — ты сам внушил охраннику, что с тобой все в порядке».

Впереди шагах в десяти волочился Кузьма. Он остановился и дождался Васю.

— Чертовы фашисты! Аусвайсы они тут проверяют.

«Идите и молчите. На развилке — поворот направо, а там в лифт».

«Где находятся наши товарищи?» — спросил Вася.

«Нам точно неизвестно. Предположительно на пятьдесят шестом этаже. Никто из нас не проникал сюда, а данные киберразведки устарели, и отдел могли перенесли. Если так — придется действовать по обстоятельствам».

Товарищи дошагали до поворота и вышли к финишной прямой — коридор упирался в двери лифта. Кирилл под руководством Дейланы нажал кнопку вызова, пробурчав, что это смог бы сделать и без подсказки. Двери распахнулись, приглашая прокатиться. В лифте подсказки не понадобилось, Кирилл быстро сориентировался и нащупал нужную кнопку. Тут разобрался бы и Кузьма.

Лифт взял низкий старт и стал медленно разгоняться. Где-то за стенками лифтовой кабины шелестели троса да слабо постукивало. «Далекое будущее, технологии и все такое — а гляди-ка — обычный лифт», — подумал Вася.

Минуты через три лифт стал притормаживать и мягко остановился на этаже №56. Двери с легким шорохом распахнулись, выпуская пассажиров.

«Идите вперед. Никто вас не остановит, вы уже прошли контроль на первом этаже».

И они затопали дальше. Народу становилось все больше и больше — рабочий день научного институт был в разгаре. Мимо промчалась девушка с огромным планшетом в руках, едва не столкнувшись с Кузьмой, прогалопировал мужчина средних лет, похожий на профессора из фильмов про ученого-шизофреника.

«Поверните в левое крыло. И — до самого конца».

В этом крыле народу было поменьше и люди тут обитали другие. Они не бегали, как сумасшедшие, а степенно перемещались из точки А в точку Б.

«Наверное, это не самый популярный коридор в этой башне, — мелькнуло в Васиной голове. — Это и есть то самое место, куда приводят людей из прошлого, чтобы промыть им мозги?»

« Да. Сейчас вы войдете внутрь, найдете там своих похищенных товарищей и попытаетесь отыскать путника».

Кирилл встал перед дверью. Кроме них троих, в коридоре находилось еще человек десять. Под потолком засветился ряд огоньков, пробежались красные, синие, затем зеленые — и после этого створки разъехались в разные стороны да проиграл мелодичный сигнал.

Люди по очереди стали входить внутрь в широкое фойе, которое служило тамбуром с несколькими выходами. В метре за проемом стояла рамка. Рядом с ней сидел скучающий охранник.

— Куда? — лениво произнес он.

«В отдел темпоральных перемещений».

Кирилл повторил за Дейланой, и охранник, мельком взглянув на него, указал рукой на выход. Теперь путешественники во времени оказались одни в длинном и светлом коридоре.

«Осталось пройти последний участок — и вы будете на месте».

Здесь так же, как и везде, было тихо, лишь звуки шагов гулким эхом разносились во все стороны. Вася шел позади ребят и думал, — правду ли говорит Дейлана. Она из тех, кто использовал похищенных из прошлого, жар чужими руками выгребали. А что если нет там ни Маши, ни Фомы, ни Егора? Но не проверишь — не узнаешь, приходится доверяться незнакомым людям. А если обманули их, то тут уже действительно придется действовать по обстоятельствам. В общем, он не знал, сто их ждет в ближайшем будущем.

Коридор заканчивался глухой стеной, в углу которой был небольшой проход. Похоже, это последняя дверь.

«Этот вход открывается вручную».

Кузьма приблизился к двери, взялся за ручки и широким жестом раздвинул створки, утопив их в стены. Это было просторное фойе — высокий потолок, яркое освещение, придающее объемности. На одной стене — большие окна в полный рост, на противоположной — три двери, и еще одна в торце.

Кирилл решительно (Вася даже удивился его решительности) подошел к первой двери и открыл ее. Внутри стояло несколько столов, за которыми сидели люди. Одна женщина оглянулась, увидела непрошенных гостей, приняла за сотрудников и снова погрузилась в работу.

«Идите дальше. Где-то там должны держать путников».

«А наших друзей?» — спросил Вася.

«И их тоже».

Кирилл закрыл дверь и перешел к следующей. Люди за ней делали свою работу, непонятную для пришельцев из прошлого. Здесь находилось лабораторное оборудование — проводились какие-то опыты, в одном углу лаборатории дымило, в другом искрило, в третьем шипело. Ученые были увлечены процессом и вовсе не заметили, что к ним пожаловали гости.

Дейлана направила Кира к последней двери, за которой находились всего лишь два человека. Судя по всему, это были не рядовые работники. Как минимум начальник отдела темпоральных перемещений со своим помощником. Они не корпели за пультами, а сидели и беседовали. Это обычное занятие для менеджеров среднего звена в любом веке.

Вася успел уловить обрывок разговора.

— Экстремы снова пытались проникнуть сюда, — сказал один. — Приборы показали возмущение параллелей в районе площади Примирения.

— Они ни разу не добрались до бюро. Я не знаю, зачем их направляют к нам, — ответил второй.

Оглянувшись, он заметил стоявших на входе гостей.

— А вот, кажется, и они. Они одолели заслон.

И, полуобернувшись к пульту, нажал на несколько кнопок.

Где-то в дальнем коридоре застучали шаги. Судя по звуку, бежали несколько человек. Скорее всего, вооруженная охрана. Не исключено, что этот парень нажал тревожную кнопку.

Вася не успел сориентироваться в обстановке — в мире что-то изменилось. Перед глазами встала серая пелена, голова закружилась, ноги на миг ослабли. Он уперся руками в стену и едва не упал, а когда пришел в себя спустя мгновение, то понял, что больше не владеет своим телом.

Он превратился в чью-то марионетку. Кто-то извне вселился в голову и управлял его телом. Вася догадывался, что это проделки Дейланы. Она их обманула, обставила, как детей.

Он резво выкатился в коридор и, увидев нескольких вооруженных охранников, неожиданно для самого себя выхватил из кобуры пистолет. Спустил курок, и «Могильщик» глухо ухнул, сбив с ног охранника, и тот упал с огромной дырой в груди. Еще несколько выстрелов — и коридор снова был пуст.

В стене открылась дверь, и из нее выглянула голова. Человек бегло осмотрел поле боя и юркнул назад. Вася заглянул внутрь.

— Сидите тихо и останетесь живы. Не вызывайте помощь, иначе с вами случится то же, что и с ними.

Затем он вернулся к своим. Кузьма и Кирилл уже обезвредили обоих обитателей кабинета, связав их и усадив в кресла. Вася хотел спросить, могут ли его товарищи управлять своими телами или тоже превратились в марионеток. Но вместо этого сказал, обращаясь к связанным и чеканя каждое слово:

— Где вы держите путников? Нам нужен путник. Если вы не отдадите нам хотя бы одного путника, то все ваше бюро взлетит в небо вместе со всеми, кто тут находится.

Он расстегнул куртку, распахнул ее и показал подкладку. Лишь сейчас узнал, что в нее вшита мощная взрывчатка, которая способна превратить здесь все в крошево и месиво.

Он силился противостоять чужому разуму, его мысли бились в черепной коробке, но ничего не выходило, Дейлана держала его точно в тисках.

— Нет здесь никаких путников, — ответил связанный и, повысив голос, сказал товарищу: — Йенни, не смотри им в глаза! Они тебя введут в транс.

— Нет времени на болтовню, — Вася выглянул в коридор проверить, не появились ли новые охранники. — Дайте нам путника и останетесь живы. А заодно спасете своих товарищей. Или смерть придет за вами.

Тот, кого назвали Йенни, глядя мимо Васи, ответил:

— Вы не посмеете. Вы не станете рисковать своей жизнью.

— А это не моя жизнь, — сказал Вася чужим голосом. — Это лишь оболочка, расходный материал. Я нахожусь очень далеко отсюда и, не задумываясь, убью всех, кто находится в этом здании. А потом пошлю сюда другое мясо. И я достигну своей цели рано или поздно!

Кузьма деловито распорол подкладку и стал извлекать из нее пластинки, способные разрушить обе башни до основания. Он вышел, прикрепил их к входной двери, плотно ее прикрыв, налепил вдоль стены под окнами и вернулся.

Вася обратился к Йенни.

— Я повторяю последний раз. Дайте нам путника и останетесь живы. В противном случае вы погибните.

Йенни нервно дернул головой.

— Нет у нас путников. Лесс, скажи им, что мы ничего не знаем о них!

— Не трогайте его! — Лесс поднял голову и посмотрел на Васю прямым и бесстрашным взглядом.

Вася вынул из кобуры пистолет и приставил ствол к ноге Йенни.

— А если так?

— Я еще ни одного путника не видел. Ни разу. Это миф! Нет никаких путников!

Пистолет дернулся в руке, и Йенни заорал от боли. Пуля разворотила колено, и нога висела только на лоскутах кожи. Кровь черным потоком стекала на пол.

— Вы сумасшедшие! А-а-а-а! Как больно! Проклятые экстремы! Нет никаких путников! Нет! Не найдете вы никаких путников! Сгорите вы в жерле вулкана, твари! А-а-а-а! Путники — это всего лишь сказка, а вы дураки!

Вася положил пистолет на пульт.

— Мы видели, как красивы со стороны обе башни, в одной из которых сейчас находимся. Это архитектурный шедевр. Но если ты будешь упорствовать, то через небольшое время останется одна башня. А затем и вовсе ни одной. Мы не любим разрушать, мы по своей сути созидатели. Но… если ты не предоставишь нам путника, целого и невредимого, то здесь не останется ни одного живого человека. Мы все умрем. Ну, кроме меня, конечно. За секунду до взрыва я отключусь от этого тела и вернусь в свое. А всех вас ожидает незавидная участь.

— Я! Не! Видел! Ни! Одного! Путника! За! Всю! Свою! Жизнь! — разделяя каждое слово, завизжал Йенни.

— Печально. Значит, мне придется поискать того, кто видел.

Вася взял МГ и выстрелил Йенни в голову. «Могильщик» и правда оказался очень мощным оружием — голова разлетелась на мелкие кусочки, как разбитый кувшин. Пульт, полы и стены забрызгало кровью и мозгами.

— Восстановлению не подлежит.

Он ужаснулся содеянному и снова попытался противостоять чужой силе, но не преуспел — он стал рабом в полном смысле этого слова, даже пальцем пошевелить самостоятельно не мог. И эта сука еще говорила о борьбе за свободу?

Кирилл, который и мухи за всю жизнь не обидел, ударил беззащитного, и тот свалился на пол. Наклонившись, схватил его за плечи, встряхнул и добавил кулаком в челюсть.

— Поднимайся.

Кузьма подоспел на помощь, вцепился пятерней в шевелюру связанного и дернул со всей силы. Вдвоем подняли пленника и усадили в кресло, рядом с поникшим обезглавленным и одноногим мертвецом.

— Говорить будешь? — Вася навел на него ствол пистолета. — Или предпочитаешь помучиться и умереть? Стрелять буду в голову. Без шанса на восстановление.

— Йенни не врал, — ответил пленник, выплюнув сгусток крови. — Мы не видели ни одного путника. Я даже не знаю, существуют они или нет. Я думаю, что это не более чем легенда.

Васе пытался спросить, видел ли этот человек Машу, но изо рта продолжали вылетать чужие слова.

— А кто это знает? Где еще, как не в отделе темпоральных перемещений должны видеть путников?

— Не знаю. Мне известно лишь о работе своего участка.

— Где еще могут быть подобные отделы?

— Не в этом крыле. — Лес кивнул в сторону. — В противоположном.

— Как туда добраться?

— В вашем положении — никак. Вы не дойдете. Скоро сюда нагрянут штуромовики.

Вася вышел в фойе, открыл оконную створку и выглянул наружу. Внизу собралась толпа вооруженных людей. Высоко над башней пролетели два тяжелых мультикоптера. О захвате заложников уже было известно всему городу.

Он вернулся к пленнику и ударил его рукоятью пистолета по голове.

— Значит, наша проделка не удалась. Но я еще вернусь. Я пока даже не стану взрывать башню. А этих оставляю вам, делайте с ними все, что хотите.

И Вася расхохотался идиотским смехом. А спустя мгновение ощутил, что отпустило. Дейлана ушла из головы, и теперь он мог управлять собственным телом. Ноги на миг ослабли, он едва не упал и привалился плечом к стене. В голове шумело, в ушах гулко стучало сердце, воздуха не хватало. Через минуту он пришел в себя и взял ситуацию под контроль. Кузьма и Кирилл тоже стали самими собой.

Связанный Лесс, казалось, тоже заметил перемену и осматривал гостей уже без страха, а с некоторым интересом.

Теперь перед ними стояла более сложная задача — выкрутиться из щекотливого положения, в которое их загнала Дейлана. Вася попытался связаться с товарищами мысленно, но телепатия больше не работала.

— Что будем делать?

Кузьма, словно впервые увидев оружие в своих руках, сунул МГ в кобуру.

— А шут его знает.

Кирилл развязал Лесса.

— Извините нас ради бога. Мы и не предполагали, что так произойдет. Это были не мы.

Лесс бросил взгляд на обезглавленного товарища и отвернулся.

— Я думал, вы и меня тоже убьете.

За дверью загрохотали тяжелые шаги. Лесс, услышав шум, бросился к выходу.

— Нет, не открывайте! Дверь заминирована эксплозивом! Наружная стена тоже.

— Никто не ранен? — послышалось из-за двери.

— Йенни убит. Остальные целы.

— А террористы?

— Живы. Но больше не опасны. Кто-то держал их под контролем, а после отпустил.

— Разблокируете дверь?

Лесс вопросительно посмотрел на Васю. Тот пожал плечами он теперь не знал кода доступа к взрывчатке.

— Нет, там кодированный доступ.

— Окна не блокированы? – раздалось за дверью.

— Нет, эксплозив заложен ниже створок.

За дверью замолчали, и Вася забеспокоился, что сейчас начнется штурм этажа с воздуха. И оказался прав. Почти сразу над зданием застрекотал мультикоптер.

— Начинается штурм. Где здесь можно укрыться?

Лесс беспомощно заморгал.

— Я не знаю.

Вася вынул из кобуры оружие.

— Мне не хочется стрелять, но сейчас на кону моя жизнь. И жизни моих друзей. А следовательно и твоя тоже. Здесь должен быть второй выход. Во всех зданиях есть пожарные выходы.

— Идите за мной. — Лесс развернулся и зашагал в конец коридора.

Кто-то выглянул из-за разъехавшихся створок и снова юркнул назад. В тупике Лесс пошарил по стене и нащупал сенсорную панель. Пальцы пробежались по кнопкам, створки с легким жужжанием разъехались, открывая проход в небольшой тамбур.

— Здесь есть лестница, — пояснил Лесс. — Спуститься можно, но шансов у вас нет.

— Ты пойдешь с нами. — Вася втолкнул Лесса в тамбур.

Следом в дверной проем протиснулся Кузьма, а за ним Кирилл.

Дверь тамбура закрылась, Лесс открыл следующую, ведущую на узкую лестничную площадку. Лифта здесь не было. Вася осмотрел стальные ступеньки, заглянув в бездну пятидесяти шести этажей.

— Заблокировать выход можно?

— Дверь запирается на обычный замок. — Лесс щелкнул замком. — Штурмовикам хватит десяти секунд, чтобы ее открыть. Лестница ведет к аварийному выходу на первом этаже. На нескольких этажах есть выходы в спасательные капсулы. Они герметичны и позволяют переждать пожар в безопасности.

Кирилл без слов шагнул на лестницу и побежал, перепрыгивая через две ступеньки. Остальные последовали за ним.

В фойе разом разлетелись все стекла, здание наполнилось шумом и топотом десятков тяжелых ботинок. Начался штурм. Двери к пожарному выходу были вскрыты через десяток секунд, как и говорил Лесс. Спустя несколько мгновений солдаты затопотали по ступеням.

На одной из лестничных площадок был пожарный выход в спасательную капсулу. Вася сообразил, что добежать до первого этажа они не успеют, и есть шанс хоть немного продержаться за бронированной огнестойкой дверью. А там что-нибудь и придумают.

Приняв решение, приказал Лессу открыть капсулу. Вскоре все уже находились в небольшой камере, наглухо загерметизированной и лишенной хоть какой-то связи с внешним миром. Здесь было даже уютно — стоял холодильник с небольшим запасом воды, и удобные кресла. Вася сел в одно из них.

— У них есть шанс открыть люк?

— Когда капсула активирована, то вход с лестничной площадки блокирован намертво. Но есть внешний люк. Его могут открыть спасатели. Хотя, думаю, штурмовики и внутренний вскроют.

Звукоизоляция здесь была отменная, и с лестницы не доносилось ни звука. О том, что штурмовики там не сидят без дела, Вася понял, когда по стальному люку поползла алая полоса и внутри стало жарко, как в парилке.

— Начали вскрывать люк плазменными резаками, — заметил Лесс. — Похоже, что внешнюю защиту уже сняли.

— Скажи им, что мы взяли тебя в заложники.

— Не услышат. Звукоизоляция здесь мощная.

Снаружи послышались голоса и жужжание резака.

— А теперь услышат, — воскликнул Лесс. — Нарушили звукоизоляцию.

— У нас заложник! — заорал Вася. — Если вы не прекратите, он погибнет.

Жужжание резака прекратилось.

— Мы не ведем переговоры с террористами!

— Мы начинили взрывчаткой дверь. Если продолжите вскрывать, мы все погибнем.

— Нет там никакой взрывчатки, я просканировал люк.

И снаружи снова загудело, а внутренняя поверхность люка раскалилась докрасна. Уже был четко виден периметр вырезаемой поверхности, алая полоса становилась все ярче, от нее шел едкий дым, наполнявший капсулу.

— Ребята, — воскликнул Кирилл. — А ведь у нас есть часы!

— Какие, блин, часы? — Вася решил, что товарищ уже сходит с ума, но тоже вспомнил. — Кир, ты гений! Запускай свой долбаный Хронекс!

Кирилл закатал рукав Васиной куртки и нажал на пару кнопок на электронных часах марки «Электроника». Обернулся к Кузьме и проделал ту же операцию, и после этого уже запустил свой Хронекс.

Но ничего не произошло. Кузьма вздохнул.

— Не работает!

Кирилл осмотрел свои часы.

— Не так быстро. Время начинает разгоняться.

На двери уже образовались пылающие щели, из которых разлетались яркие искры. Еще немного — и штурмовики вышибли вырезанный кусок стального листа и тот, расплескивая жидкие капли металла, упал на пол. Снаружи зашипел огнетушитель, камера наполнилось дымом, паром и пеной и еще какой-то гадостью, которая едва не превратила весь этот мир в лед.

В образованном проеме появился короткий ствол автомата. Вася ухватился за него и, резко дернув, втянул в капсулу сопротивляющегося штурмовика. Повезло, что тот не успел спустить курок. Он наткнулся на кулак Кузьмы и благополучно отключился.

Больше никто проникать внутрь и не пытался. Теперь за вскрытым люком никого не было. Капсула переместилась в прошлое и сейчас болталась где-то между двадцатым и двадцать пятым веками.

***

Все исчезло — и пол, и стены, и потолок, и искореженный люк, и Вася полетел вниз, больно ударившись раз и другой. Подвернувшаяся коряга чуть не выбила глаз, и он инстинктивно сгруппировался и прикрыл лицо руками. Так и летел к земле, кувыркаясь и ударяясь о ветки деревьев, путаясь в стропах, как какой-нибудь парашютист в фильме про диверсантов. После удара о мягкую и влажную землю, отключился, но почти сразу пришел в себя и открыл глаза. И понял, что никакие это не тропы, а лианы, благодаря которым он и остался жив.

Вася лежал в густой траве под гигантским деревом, и смутно припоминал, что видел такие в школьном уроке по географии, и что растут они в Южной Америке. Некоторое время было тихо, но почти сразу запели вспугнутые шумом птицы. Вася не сразу вспомнил, что слышал пение этих птиц в передаче «В мире животных».

«Здравствуйте, дорогие друзья, — сказал в голове голос Николая Дроздова. — Сегодня мы с вами ознакомимся с диким миром бразильской сельвы».

Глава 6. «И я хочу в Бразилию, к далеким берегам»

— Есть кто живой? — услышал Вася голос Кузьмы.

Поднял голову над травой и увидел невдалеке своего бородатого товарища.

Кирилл висел в трех метрах над землей, запутавшись в тонких лианах, раскачивался, как обезьяна, матерился, как сапожник, но эти мантры нисколько не помогали выпутаться. Наконец ему это удалось, и он покатился по траве. Встал, деловито отряхнулся и посмотрел на экран часов.

— Итак, лед тронулся, господа присяжные, сейчас лето 1947 года, Троицын день. Я настроил часы на ту же самую дату. А место… я так думаю, это бразильская сельва.

— И я хочу в Бразилию, к далеким берегам, — напел Вася.

— Только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда, — добавил Кирилл.

В траве послышался стон. В нескольких шагах от них лежал Лесс. А рядом с ним штурмовик, так и не выпустивший из рук оружия. Кузьма склонился над штурмовиком, вырвал из цепких пальцев короткоствольный автомат и передал Вася. А сам присел на корточки рядом и проверил пульс.

— Жив. Хорошо я ему врезал, до сих пор в себя не пришел. А второй…

— Я тоже жив, — Лесс открыл глаза. — Нога болит… кажется, я ее сломал.

Кузьма задрал штанину, пробежался пальцами по ноге.

— Не страшно, не сломал. Бегать будешь, но не сегодня.

Штурмовик пришел в себя и испуганно уставился на бородатого Кузьму. Это был молодой человек лет двадцати. Шлем свой во время падения он потерял, и теперь можно было разглядеть лицо с тонкими, почти девичьими чертами.

— Не боись, бить больше не буду, — миролюбиво сказал Кузьма. — Нынче дядька добрый. Как звать-то тебя?

— Где мы? — штурмовик отшатнулся от здоровяка и, словно вспоминая свое имя, добавил: — Дан меня зовут.

— Так выглядела твоя земля в середине двадцатого века, Дан, — заметил Кирилл.

— Мы в прошлом?

— Ну да. В нем самом. По самое не балуй погрузились.

Кузьма провел ладонью по стволу дерева.

— А для меня оно не прошлое, а мое, родное настоящее. Только березки не те.

Штурмовик с тоской во взгляде смотрел на автомат, висевший на плече у Кузьмы.

Лесс сел на поваленный ствол, растирая ногу.

— Как мы здесь оказались?

— У нас есть часы, в них встроены Хронексы — машины времени, — Кирилл помахал рукой.

— Кирилл украл часы, — усмехнулся Вася. — Будь как Кирилл.

— У террористов украл? — Лесс округлил глаза.

— Мы считали, что это индивидуальные устройства, но и вас с нами захватили нечаянно.

— Тогда вы должны их выключить, и мы вернемся назад, — уверенно сказал штурмовик.

— И нас там убьют, — констатировал Кирилл.

— Да убить нас и здесь могут, — Вася прислушался к звукам сельвы. — Опасности здесь на каждом шагу.

Штурмовик оглянулся.

— В чем заключается опасности в этой местности?

Вася поковырялся в памяти и выдал все, что вспомнил из передачи «В мире животных:

— На деревьях живут хищные кошки с огромными клыками и когтями — пумы и ягуары, в воде обитают анаконды, пираньи и кайманы, в траве ядовитые змеи. Не помню, но, кажется, ядовитые пауки тоже встречаются.

Лесс забрался на бревно, забыв о больной ноге, и стал испуганно осматриваться.

— Обязательно нужно вернуться!

— Звери опасны когда голодны, а людей стоит опасаться всегда, — заметил Вася. — Нам назад дороги нет.

— Хотя бы меня верните в мое время.

— И меня! — добавил Дан.

— Придется вам подождать, пока мы решим свои проблемы.

Стали обсуждать, что делать дальше. Было ясно, что они находятся где-то в Бразилии. Сейчас июнь 1947 года. Чтобы вернуться назад, нужно добраться до Зеленых Горок, а там найти невидимую дверь в подъезд – радиоприемник ведь продолжает работать.

У Кира были свои опасения.

— Я не уверен, что мы найдем эту дверь. А если ее там не будет?

— А меня больше волнует, как мы туда доберемся, — ответил Вася. — Даже если нам удастся каким-то образом добраться до любого советского порта, нас же задержат там. Обвинят в шпионаже и расстреляют.

— Ну так-то да, — согласился Кирилл. — В лучшем случае в дурку поместят.

— Нет, с такой дали нам домой не добраться, — вставил свои пять копеек Кузьма. — Это на родине меня любой водитель подвезет по дороге, а за границей все только за деньги. Капитализм, мать его!

— Есть еще один вариант — выключить эти чертовы часы, — сказал Вася. — Но вариант так себе. Даже если нас не убьют сразу по возвращении, то я не знаю, как мы доберемся до язвины. И сможем ли мы из нее выбраться в мой дом.

— В обоих случаях слабое звено — мы не знаем, как вернуться в наш город.

Так они и не пришли к единому мнению, так и не договорились, что будут делать. Когда споры прекратились, Лесс спросил, как они попали к террористам.

— Все началось со старинного радиоприемника, — пояснил Вася.

И не торопясь, рассказал все, что с ним случилось. Когда речь пошла об их приключениях в будущем, Лесс слушал особенно внимательно, рассказ его заинтересовал и даже удивил.

Они сидели в глубине сельвы, вокруг щебетали птицы, летали огромные разноцветные бабочки, по стволам деревьев ползали жуки-короеды — в общем, жизнь в этом лесу шла свои чередом.

— Интересная история, — заметил Лесс. — Вас обманули. Не все вам открыли.

Вася присел на бревно рядом с ним.

— И что же в этой истории правда, а что ложь?

— Ложь в том, что некоторые факты вывернули наизнанку. Экстремы не борются ни за свободу, ни за чьи-то права. Это террористическая организация. Еще пару сотен лет назад они имели ячейки по всему миру и держали планету под контролем. Но люди всей земли воспротивились им. Идеология экстремов многим пришлась не по душе. Они не свободы желали, вернее, свободы лишь для узкого круга избранных — для себя.

— В чем же заключается их идеология? — спросил Вася.

К разговору стали прислушиваться Кузьма и Кирилл. Лесс продолжал.

— Систему, которой они придерживались в свое время, можно назвать подобием социальной анархии. У них не был общего центра, и каждая ячейка жила своей жизнью, контактируя между собой при надобности. Постепенно экстремы захватывали территории, создавая новые ячейки. Они втягивали в свою деятельность местное население.

— Как сектанты?

По веткам деревьев, раскачиваясь на лианах, с диким криком пробежала стая обезьян и затихла где-то вдалеке.

— Они и были своего рода сектантами. Разобщенными, без единого центра управления. То в одном городе, то в другом создавались государства в государстве, эти небольшие общины, жители которых переставали подчиняться властям и начинали жить своей жизнью. И их поначалу воспринимали именно как безобидных сектантов, но со временем они стали сопротивляться властям агрессивно и взялись за оружие. В ряде стран вспыхнули вооруженные мятежи. Кто-то пытался с мятежниками договориться, кто-то подавил бунты сразу. Смута была недолгой, в течение 20 лет всех экстремов обезвредили. Вот примерно в то время и научились путешествовать во времени. А террористы к тому же открыли способ изменения материи и с тех пор находятся в недосягаемости, спрятавшись в язвинах вне времени.

Вася уже и не знал, кому верить. Похоже, в этом мире лжецов намного больше, чем в двадцать первом веке.

— А этот ваш соблазн или как вы его называете? Голос? Это ли не нарушение свобод?

Лесс отрицательно покачал головой.

— Это всего лишь защита от атак террористов. Действует вокруг бюро времени, именно туда раз за разом отправляют людей экстремы. Вы первые, кто это преодолел. Остальные влились в наше общество.

— И наконец — где наши товарищи? Вы их выкрали из прошлого?

Стая шумливых и лохматых обезьян, крича и смеясь, пронеслась в обратную сторону, нарушив условную тишину.

— Я не буду отрицать того, что мы похищаем людей из разных времен. Но мы не используем их в качестве мяса, как это делают экстремы. Они становятся полноценными гражданами Блажи. Да, мы восполняем нехватку людей таким образом. Но в последние пару месяцев никаких рейдов в прошлое не было. Так что не мы похитили ваших друзей.

— Значит, нам нужно туда вернуться, — сказал Кирилл.

Пара любопытных обезьян, перепрыгивая с лианы на лиану, оторвалась от стаи и приблизилась к чужакам, остановившись в десятке метрах от них. Кривляясь и корча смешные рожи, обезьяны висели рядышком на ветках и рассматривали гостей. Кузьма, выпучив глаза, показал им язык, и те загоготали по-своему, видимо, почувствовали родственную душу. Васе показалось, что они сказали несколько слов на русском языке, но разве обезьяны умеют разговаривать?

Вася отвернулся от беснующейся парочки обезьян и дразнившего их Кузьмы.

— И последнее — что это за путники, за которыми все охотятся? Кто это такие?

— Никто никогда не видел путников. Я думаю, что это миф. Ходили слухи, что существуют люди, способные мгновенно перемещаться во времени, а может быть даже и в пространстве безо всяких устройств. Какого-то документального подтверждения этому не было, но многие верят. Если бы такие люди существовали… один путник мог бы справиться с вооруженном отрядом штурмовиков в считанные секунды. К счастью, это выдумка. В бюро времени был проект по поискам путников, но его давно свернули.

Пока Вася и Кирилл внимательно слушали Лесса, а Кузьма дразнил обезьян, они упустили из виду Дана. Штурмовик, подкравшись к Кузьме, ударил его кулаком в висок и сдернул с плеча автомат. Бородач но на мгновение растерялся, а когда пришел в себя, то уже находился под прицелом.

— Немедленно верните нас назад в наше время. Иначе я всех вас убью и все равно добьюсь своего.

Вася поднял руки.

— Давай обсудим положение.

Штурмовик направил оружие на него.

— Нечего тут обсуждать. Выключайте устройства и назад, в наш век. Или я буду стрелять.

— Мы тоже хотим домой, – сказал Кирилл. – Давай сделаем так, чтобы всем было хорошо.

— Вы давно уже умерли в своем прошлом. И мне плевать на вас. Я хочу жить.

Кирилл указал взглядом за спину Дана.

— И та пантера, что стоит за твоей спиной, тоже хочет жить. И, кажется, она голодна.

Дан оглянулся, и этого хватило, чтобы изменить ситуацию — Кузьма резким движением выломав ему руку, завладел автоматом. Подоспел Вася и опрокинул Дана на землю. Вдвоем они немного подрихтовали ему ребра. Кузьма снял с пояса штурмовика нож, срезал лиану потоньше и связал пленнику руки.

— А это ты здорово придумал про пантеру, — засмеялся Вася.

— А это не выдумка. За его спиной стояла. Я видел ее глаза.

— А сейчас? — Вася тревожно осмотрел окрестности.

— Наверное, испугалась шума и убежала. И обезьяны свалили. Вы всех распугали, даже птички заткнулись.

Где-то вдалеке послышался рык, подтверждающий, что Кирилл на самом деле видел хищника. Вася прислушался к звуку.

— Нам нужно сменить дислокацию.

— Я бы предпочел открытую поляну. Если здесь такие бывают, — заметил Кирилл.

— Это точно, — согласился Кузьма. — На поляне от зверья можно отбиться.

Кузьма передал автомат Васе и, поддерживая, повел хромающего Лесса туда, где, по его разумению, лес был чуточку реже. Кирилл поднял связанного Дана, тыча ему в спину стволом «Могильщика». Пантера держалась на расстоянии, но и не отставала. Вася то и дело слышал рык и изредка замечал черную тень, мелькавшую среди ветвей.

Если бы не столь щекотливая ситуация, то Васе бы здесь понравилось. Дикая природа, пьянящие ароматы, яркие цветы под ногами. Здесь было красиво, и появись подходящий случай, он бы обязательно побывал тут в качестве туриста. Конечно, в сопровождении опытного гида, который уберег бы от ядовитых змей и хищников.

Но сейчас он тут не турист и оказался здесь не по своей воле, а потому нужно было поскорее отсюда выбираться.

Шли около получаса, впереди послышался плеск воды. Вскоре деревья расступились, и путешественники оказались на зеленом травяном берегу широкой реки, несшей куда-то мутно-желтые воды. Пантера отстала, наверное, боялась выходить на открытое место.

Кузьма опустил Лесса у самого берега, и тот лег на спину и закрыл глаза. Штурмовик со связанными руками попытался присесть рядом, но не удержался и завалился на бок. Он попросил развязать руки, и Кузьма выполнил просьбу, намекнув, что в следующий раз бить будет сильнее.

Кузьма стал на колени и, зачерпнув ладонями воды, умылся. Мокрая его борода заблестела в лучах жаркого солнца. Кирилл устало опустился рядом.

— Что будем дальше делать?

— Все, что угодно, но не возвращаться назад.

Над поверхностью воды показались два глаза, внимательно наблюдающие за чужаками.

— Это что еще за чудище! — воскликнул Кузьма.

— Крокодил, — пояснил Вася. — Или аллигатор. Я не разбираюсь в них.

— Кайман это, — вставил Кирилл.

Хищная рептилия проплыла вниз по течению и исчезла. Появился другой крокодил и направился к берегу. Темная чешуйчатая спина едва возвышалась над водой — не сразу и заметишь.

Вася приготовил автомат. Несмотря на то, что оружие было создано в 25 веке, он быстро разобрался, как его использовать — основные конструктивные элементы огнестрела оставались неизменными на протяжении многих веков.

— Эта тварь приближается! — голос Кира дрогнул.

— Какая большая ящерица, — вторил ему Кузьма. — Не меньше четырех метров!

— А эта ящерица опасна для людей? — Лесс, поднялся и, прихрамывая, стал отходить от берега.

— Вот сейчас и узнаем!

Кирилл вытянул из кармана смартфон и начал снимать крокодила. Хищник не скрывал своих намерений, не прятался, как это сделала бы кошка во время охоты, он тупо плыл к своей цели. До берега оставалось с десяток метров.

Вася навел ствол на каймана. С террористами драться привык, но ни разу в жизни не встречался лицом к лицу (вернее, лицом к морде) с агрессивными крокодилами. Когда зверюга выбиралась на берег, клацая длинной пастью с острыми, как клинки, зубами, Вася нажал на спусковой крючок. Такнул выстрел, но рептилия даже не дрогнула.

Лесс и Дан отбежали к деревьям, но там их встретил рык пантеры. Штурмовик заверещал и теперь вовсе не походил на спецназовца. Сейчас он был похож на испуганного мальчишку.

Кузьма вытащил из кобуры пистолет, Кирилл, прекратив съемку, последовал его примеру, хотя тоже испытывал жгучее желание дать деру.

Крокодил выбрался на берег, погружая лапы в вязкий ил. Холодные глаза прирожденного убийцы пристально смотрели на трех товарищей, стоявших в десятке метрах от него. Он перемещался не торопясь, но довольно быстро, не делая лишних движений.

Вася выстрелил, пуля попала в голову, но лишь скользнула по плоскому черепу, разодрав чешуйчатую кожу. Рептилия глухо зарычала, рык ее был похож на приглушенный рев мотоцикла без глушителя. Кайман был зол и озадачен он не ожидал, что эти маленькие людишки посмеют ему навредить.

Зверь ускорил шаг и побежал со спринтерской скоростью. Вася выстрелил еще несколько раз. Кирилл с Кузьмой тоже разрядили пистолеты. Грохот стоял такой, словно в центральном парке Зеленых Горок отсалютовали пушки.

Череп крокодила был крепок, как броня танка Т-34. Рептилия остановилась, не добежав метра до своей цели, и опустила окровавленную, превращенную в решето голову на траву. Глаза были еще открыты, пасть то и дело клацала, как бы приглашая еду войти внутрь, но кайман уже не двигался.

Вася засадил в череп еще несколько пуль, и животное, страшно вращая глазами, издало последний рык и сдохло.

— Уф, — выдохнул Кирилл. — Я полагал, конец нам пришел.

— А конец близок, — Вася показал стволом автомата на реку.

К берегу подплывали три особи не меньше размером.

— Давай-ка отойдем подальше, — предложил Кирилл. — Крокодилы — каннибалы, я думаю, сейчас им будет не до нас.

Товарищи ушли метров на сто вверх по течению, не приближаясь к берегу. Кузьма подхватил хромающего Лесса и протащил его вдоль кромки воды, не дав упасть.

Кирилл оказался прав, кайманы подошли к своему мертвому собрату и принялись раздирать его плоть. Кузьма прижал ладонь козырьком ко лбу, глядя на устроивших пиршество зверей.

— Вот зверюги. Своего же жрут. — Помолчав, он добавил: — И мне чего-то тоже жрать захотелось.

Что делать дальше, Вася не знал. Сидят они тут на перекрестке времен и миров, — шаг в сторону равнозначен гибели. Возвращение в будущее чревато встречей с толпой штурмовиков, которые расстреляют их и даже фамилии не спросят. В лесу поджидают пантеры, а в сотне метрах жрут своего товарища крокодилы, а как нажрутся, могут пожелать и десерт.

Ни один вариант не устраивал (кроме Лесса и Дана — оба не отказались бы вернуться в свой век) и нужно было срочно придумать какой-нибудь выход. Но вляпаться в историю легче, чем выпутаться из нее. Может, и был какой-то шанс, но пока оставался незамеченным. Надо было выживать в новом мире.

Глава 7. Яномаме

С реки донесся плеск, и на водной глади показались две лодки-пироги, в которых сидели по два полуобнаженных меднокожих и черноволосых индейца. Они заметили непрошеных гостей, весла заработали активнее. Индейцы вооружились луками, и несколько стрел прожужжали в метре от пришельцев из будущего.

Вася вскинул автомат и, прицелившись, выстрелил в ближайшую пирогу. Пуля вырвала кусок борта, сделанного, по всей видимости, из коры какого-то дерева.

— Вот еще удумали, — закричал Кузьма и поднял пистолет.

Вася остановил его.

— Не убивай их.

— Да что ты все о чужих печешься! — раздраженно бросил Кузьма. — Этих не убей, тех не убей, тебе жалко, что ли? А нас никто не жалеет!

Он прицелился и спустил курок. «Могильщик» глухо бахнул, и пуля пробила борт второй пироги. Шум выстрелов индейцев напугал, они повернули лодки и скрылись за излучиной реки.

Кирилл подошел к кромке воды.

— Испугались.

Вася закинул автомат за спину.

— Вернутся. Да еще и целую толпу за собой приведут.

— И куда нам теперь? — Кузьма огляделся. — В лес? Там нас кошки ждут.

Вася предложил пройти выше по течению и там в случае чего скрыться в лесу. Хотя понимал, что хищники, если уже положили на них глаз, будет преследовать до упора. Но уж лучше столкнуться с дикой кошкой, чем с разъяренными дикарями. А уж дикарей он навидался, все они одинаковы.

Кузьма снова подхватил Лесса и поволок по травяному берегу к следующей излучине, которая была метрах в трехстах впереди. Штурмовик шел следом. Замыкали шествие Кирилл и Вася.

— Ну его на фиг! — воскликнул Кирилл. — Пойдем лучше в будущее?

— Нетушки! — ответил Вася. — Против дикарей, вооруженных луками драться как-то сподручнее, чем против роты автоматчиков.

Однако далеко не убежали — на воде показались с десяток пирог — индейцы собрали целую армаду и теперь готовы были воевать. Они выкопали томагавк войны. Если вообще закапывали.

Вася снова приготовил оружие.

— Примем бой?

— Отступать не привыкли, — Кузьма достал из кобуры МГ.

Кузьма заметил приставший к берегу корявый ствол дерева, и втроем с трудом вытащили его на берег. Ствол был большого диаметра и если прилечь, за ним можно было спрятаться.

— Не ахти какое укрытие, но от стрел поможет, — констатировал Кузьма.

Он положил пистолет на ствол и прилег за ним, приподняв голову и оценив позицию.

— Нормально, они у нас как на ладони.

Остальные последовали его примеру. Штурмовик попросил вернуть автомат.

— У меня опыт, я был лучшим стрелком в нашем отделении.

— А против нас больше не попрешь?

— Не сейчас, — честно признался Дан.

Вася вернул автомат, а сам взялся за пистолет.

Несколько стрел с глухим стуком вонзились в сырой ствол. Вася отметил, что они были с костяными наконечниками.

— Не убивать, значит, их? — недовольно пробурчал Кузьма.

— По возможности, – подтвердил Вася.

Кузьма осклабился в злой ухмылке:

— Что ж ты такой добрый!

Он приподнял голову над стволом, и выстрелил. Не попал. Кирилл и Вася тоже промахнулись. Зато Дан метким выстрелом раздробил весло ближайшей пироги, и гребец остался с коротким огрызком в руках в неуправляемой лодке.

Индейцы продолжали осыпать чужаков градом стрел, те, отвечали выстрелами и пока результат битвы был ноль-ноль. Разве что Дану удалось перебить еще одно весло и проделать пару внушительных дыр в пироге. Хоть пробоины были и выше ватерлинии, но лодка стала черпать бортом воду и начала тонуть.

— Проклятые гаримпейрос! — закричали с лодки. — Мы вас всех убьем!

Вася не сразу сообразил, почему понимает язык туземцев, но вспомнил о языковых таблетках. Значит, они могут общаться с местными.

— Вы слышали?

Кирилл кивнул.

— Да. Они хотят нас убить. Я понимаю язык бразильских индейцев?

— Вас снабдили переводчиками? — догадался Лесс. — Я ни слова не понимаю.

— А еще они нас назвали гаримпейрос, — добавил Кузьма.

— Это нелегальные золотодобытчики Южной Америки — пояснил Кирилл. — Должно быть, сильно насолили индейцам!

— А ты откуда знаешь? — удивился Вася.

— Книжки читаю.

Три лодки, лишенные весел, уплыли дальше и беспомощно уткнулись в берег, остальные прошли вниз по течению и развернулись. Индейцы снова стали обстреливать пришельцев. Ствол дерева теперь походил на ежа.

— Эй, вы! — закричал Вася. — Мы не гаримпейрос! Мы простые путешественники! Мы не хотим никого убивать!

— Гаримпейрос всегда говорят, что они не гаримпейрос! — выкрикнул пожилой индеец. — А потом приходят и убивают яномаме. Мы сами теперь вас всех убьем!

— Но мы еще никого не убили! Мы лишь повредили лодки и весла!

— Вы хитрые гаримпейрос! Вы все равно захотите нас убивать. Но лучше это сделаем мы!

И снова посыпался град стрел. Дан в ответ разбил в щепы еще одно весло. Лодки, проплыв мимо, опять ушли на разворот.

Внезапно позади послышался неясный шум. Вася оглянулся и едва успел заметить приближающихся индейцев, которые вышли из леса и крадучись подобрались почти вплотную. В этот момент он понял, что придется стрелять и убивать. «Могильщик» в его руке рявкнул, сбив с ног краснокожего, но нападавших было человек двадцать и находились они очень близко. Вася увидел, как несколько краснокожих бросились на здоровяка Кузьму. Они облепили его, как собаки медведя, и повалили наземь. Остальные в течение нескольких мгновений скрутили других.

Выстрелив в грудь бегущего на него полуголого аборигена, размахивающего широким ножом, Вася перекатился по траве, успев выхватить мачете из рук противника, вскочил и ударил другого индейца рукоятью «Могильщика» по затылку. Третьему он отсек кисть, державшую копье, и бросился в лесную чащу.

За ним погнались несколько человек. И хоть это была их земля и они знали ее, как свои пять пальцев, Васе удалось от них оторваться. Может быть, потому что он всегда был первым по нормам ГТО, а может быть, и потому что дикари просто не хотели соваться в лес, где обитали дикие хищницы.

Так он и несся по лесу, держа в одной руке пистолет, а в другой широкий индейский нож.

Он остановился перевести дух, вложил МГ в кобуру и сунул лезвие ножа за пояс. И только сейчас понял, что оказался в глухой чащобе. Сюда даже солнце почти не пробивалось. Осталось еще заблудиться в сельве, это было бы прекрасным финалом удивительной истории про путешествие во времени.

Вася почувствовал на себе чей-то взгляд. Он оглянулся и заметил пару желтых глаз. Присмотревшись, увидел между листвой и цветами желто-черную шкуру ягуара. Пантера не отводила с него взгляда.

— Мясо, — вдруг услышал он хриплый голос. — Двуногое мясо.

— Елы-палы, — прошептал Вася. — Я понимаю язык зверей! Сильные таблетки нам дали!

Зрачки ягуара расширились.

— Мясо, которое умеет разговаривать? — в голосе пантеры сквозило удивление.

— Поверь, я удивлен не меньше тебя.

Желтые глаза смотрели на него недоверчиво.

— Что ты тут делаешь, мясо о двух ногах?

— Я убегал от своих врагов. А сейчас намерен напасть на них и спасти своих друзей.

— Я часто наблюдал за тем, как двуногое мясо охотится друг на друга. Зачем вы это делаете? Почему убиваете сами себя, как мерзкое зубастое мясо на четырех ногах, что живет в мутной воде. А иногда вы тоже едите друг друга, я видел это.

— Мы такое же мя… такие же звери, как и все.

— Не говори за всех, двуногое мясо. Мой народ так не делает.

— Мой народ тоже так не делает. Наверное, ты заметил, что я не похож на яномаме.

— Заметил. Ты похож на двуногое мясо, которое ищет желтые камни. Но шкура на твоей голове светлая. А это правда, что ты хочешь спасти своих друзей? Я ни разу не видел, чтобы двуногое мясо заботилось о других. Ты меня заинтересовал, мясо. Иди к своим товарищам, а я понаблюдаю.

Вася, оставив ягуара, направился к берегу. Он слышал, как шуршала листва за его спиной — это разговорчивая кошка следовала по его пятам, прыгая с ветки на ветку.

Он шел не разбирая дороги и в конце концов понял, что окончательно заблудился. Теперь он не знал ни в какой стороне находится река, ни куда увели яномаме связанных путешественников во времени.

— Почему ты остановился, мясо о двух ногах? Ты передумал спасать своих друзей?

Вася устало вздохнул.

— Я заблудился. Я не знаю, куда идти и где их искать.

— Ха! Теперь я точно знаю — ты не такой, как двуногое мясо с красной кожей и двуногое мясо, которое ищет желтые камни. Они всегда находят дорогу. Я покажу тебе, где живет двуногое мясо с красной кожей, которое забрало твоих друзей. Следуй за мной, мясо.

Ягуар, одним прыжком преодолев метра четыре, опустился на землю и кивком головы поманил двуногое мясо за собой.

Вася поспешил за ним. Ягуар иногда останавливался, поджидал его и снова убегал вперед. Так они играли в догонялки минут пятнадцать. Пятнистая шкура то исчезала, то появлялась, Вася то пускался бежать, то переходил на шаг, то останавливался перевести дух.

Внезапно взору ему открылась большая поляна, на которой располагалась индейская деревня.

— Иди, двуногое мясо. Они там. А я посмотрю.

Ягуар забрался на дерево и лег на ветку, лениво свесив лапы. Глаза его холодно поблескивали.

— Спасибо тебе, зверюга.

У деревни было два входа, по периметру находились жилища аборигенов, соединенные общей крышей-навесом, а середина поляны была пустой. Сюда, в самый центр деревни, и привели пленников. Их усадили у столба, вкопанного в землю, и развязали.

Спрятавшись за густым кустарником, Вася приготовил «Могильщик» и стал наблюдать за происходящим.

Вождь приблизился к пленникам.

— Вы снова желали убить яномаме!

— Пошел ты в жопу! — выкрикнул Кузьма. — Мы никого не убивали.

Вождь не спеша обошел пленников, осмотрел со всех сторон. Он словно оценивал свою добычу.

— Не обманывай яномаме, лживый гаримпейрос! Вы приходите на наши земли, ищете желтый металл, а нас заставляете работать на себя. А тех, кто не пожелает помогать вам, вы убиваете!

— Вы нас с кем-то путаете, — сказал Кирилл. — Мы не гаримпейрос. Мы не трогали ваших людей. Они первые на нас напали.

— Их сердца переполнены чувством мести! — воскликнул пожилой индеец. — Они жаждут вашей смерти. Вы убили их друзей!

Кузьма плюнул под ноги своему пленителю.

— Никого мы не убивали.

Индеец был спокоен, но голос его дрожал от праведного гнева.

— Вы, бледнолицые, все одинаковы. Вы обманываете нас и убиваете. Вы грабите наши земли! А еще плюете на мои следы! Даже если это сделали не вы лично, но это сделали люди вашего племени. Яномаме всегда отвечают за то, что делают яномаме. Будете отвечать и вы за других бледнолицых.

— А я вообще случайно здесь оказался, — сказал Лесс. — Я из будущего!

— Ты тоже умрешь! – в его сторону был направлен указательный палец. – Ты тоже лживый гаримпейрос! Вы все приходите к нам, чтобы обманывать и убивать! Яномаме будет мстить!

Вася ждал — теперь он был готов перестрелять хоть всех индейцев, если те попытаются убить его товарищей.

Однако планы поменялись, когда он увидел, как из деревни выходит женщина лет двадцати и движется в сторону реки с двумя мешками для воды, изготовленных из желудков животных. Недолго думая, Вася убрал пистолет и вытащил из-за пояса нож.

Когда женщина проходила мимо, он, вышел из-за дерева, положил руку ей на плечо.

— Тихо! Не кричи. Я хочу спасти своих товарищей. Я не причиню тебе вреда, если ты позволишь это сделать.

Женщина задрожала от страха.

— Не бойся! Я тебя не убью. Оставь эти мешки и пойдем в вашу деревню.

Она послушно сбросила мешки, и Вася повел ее назад.

Женщина была бы красивой, если бы не три тонкие палочки, уродующие ее миловидное лицо — две торчали из уголков губ, а третья из подбородка. Лицо было окрашено красной краской — по две полосы на щеках и одна посреди лба. Наверное, для местных жителей это и был эталон красоты, но без всего этого оба была бы намного красивее.

— Отпустите моих товарищей! Иначе эта женщина будет мертва. А за ней я убью всех остальных.

Вождь повернулся к нему. Он был не молод, но и не стар, огромный мужик, на нем пахать можно.

— Ты уже убил ее, гаримпейрос! Ты прикоснулся к ней своими грязными руками.

Вася, не отпуская плеча женщины, сунул нож за пояс и выхватил пистолет.

— Ты умрешь вторым. Если не дашь мне и товарищам уйти с миром.

— Вы не пришли с миром! – сказал индеец. – Вы грабите наши земли!

Вася подошел поближе, подталкивая женщину.

— Мы не убили ни одного индейца, пока вы не заставили нас это сделать. Но двоих у реки убил лично я, когда мое терпение кончилось. Отпусти моих товарищей, и тогда больше никто не погибнет.

Вождь принял горделивую позу, высоко подняв голову.

— Что ты можешь сделать один против нас всех?

— Убить, – ответил Вася. – Обещаю, что все умрут быстро и без мучений. Попроси вот этого воина рассказать, как я отнял у него нож. Он повернуться не успел, а я его уже разоружил.

Воин понуро кивнул. Вася продолжал:

— Поверь мне, если бы я хотел, я бы уже всех убил. Но я не хочу проливать кровь.

— Ты обманываешь!

Вождь дал знак своим воинам. Десяток копий были подняты в воздух и направлены на связанных людей посреди площади.

Бахнул выстрел, «Могильщик» дернулся в его руке. Один из воинов, выронил копье и упал.

— Остановитесь! Иначе следующим умрет вождь.

— Хорошо! — вождь держался достойно, нисколько не испугался. — Я отпущу твоих товарищей. Но ты отдашь мне за это эту штуку, которая стреляет маленькими стрелами.

Вася продолжил торг:

— В том случае, если ты не повернешь мое оружие против меня.

— Яномаме никогда не обманывает.

Однако полагаться на слово индейца Вася не стал, он помнил много историй о том, как аборигены после подобных обещаний нападали на белых и убивали их.

— Сначала отдай моих товарищей. Я передам стреляющую маленькими стрелами штуку этой женщине.

Пленников развязали. Вождь подтолкнул Кузьму в спину.

— Теперь я верю, что ты не гаримпейрос, – сказал индеец.

— Что тебя подтолкнуло к этой мысли?

— Ты смелый воин, а гаримпейрос трусливые. Они умеют убивать, когда сила на их стороне. Всегда нападали неожиданно. Никто не посмел бы пустить в нас свою маленькую стрелу, если бы был один против десятка копий яномаме.

— Вы тоже напали на нас неожиданно, – напомнил Вася.

— Мы считали, что вы гаримпейрос. Мы действовали так же, как и они.

Когда товарищи подошли к Васе, он вынул обойму из пистолета и передал оружие женщине.

— Отнеси это своему вождю.

Она отошла на десяток шагов. Индейцы взялись за луки, но вождь их остановил.

— Куда теперь? — спросил Лесс. — Надеюсь, в будущее?

— Там мне не удалось бы вот так спасти вас.

Товарищи направились к реке.

— Эй, гаримпейрос! — послышался голос вождя.

Вася оглянулся. Вождь стоял и целился в него из «Могильщика».

— Ты хоть и смелый, но глупый. Яномаме все равно убьет гаримпейрос.

Выстрела не последовало.

Вася покачал головой.

— Ты нарушил уговор. Стреляющая маленькими стрелами штука превратилась в бесполезный кусок железа. Не преследуйте нас.

— Яномаме все равно убьет всех гаримпейрос!

Засвистели стрелы, и одна из них сразила Дана, вонзившись ему в шею. Штурмовик опустился на колени и захрипел. Ему перебило сонную артерию, кровь густым потом потекла сквозь пальцы, которыми он обхватил торчавшую из шею стрелу. Кузьма подхватил его, но спасти Дана могло только чудо, он истекал кровью.

Ягуар спрыгнул с ветки и остановился рядом с Васей. Увидев огромного хищника в метре от себя, Лесс, забыв о раненой ноге, в ужасе бросился бежать и скрылся в гуще зарослей.

— Иди спокойно, двуногое… немясо, — обратился ягуар к своему новому знакомцу. — И спасай своего друга. Мясо с красной кожей не посмеет преследовать вас, пока я рядом.

В два пряжка он оказался на краю поляны и зарычал, пугая индейцев.

— Эй ты, двуногое мясо с красной кожей, которое не умеет разговаривать! Только посмей причинить вред немясу. Р-р-р-разорву!

Вождь не боялся белых бандитов-золотодобытчиков, но зверь, который заступился за людей, его явно напугал. Хоть он и не понимал языка ягуара, но посыл был ясен. Он приказал своим воинам опустить луки.

Ягуар вернулся к Васе.

— Я провожу тебя, немясо, и твоих друзей. Кажется, один твой друг скоро закроет глаза. Хочешь я съем того, кто закрыл ему глаза?

— Не надо.

Кузьма положил переставшего хрипеть Дана в траву. Руки его были перепачканы кровью.

— Он умер. — Кузьма посмотрел на ягуара. — Впервые в жизни вижу говорящую кошку. — Он поднялся и повернулся к застывшим в ужасе индейцам. — Я сейчас сам им всем глаза закрою.

— Не нужно, — рыкнул ягуар. — Иначе ты станешь таким же злым мясом, как они.

Кирилл присел на корточки рядом с мертвым Даном.

— Кажется, я придумал, что можно для него сделать. Это должно подействовать. — Он снял с руки Хронекс, нацепил на еще теплую руку штурмовика и отключил его. — Отойдите от него подальше, не то вы вместе с ним окажетесь в будущем. Кошка, ты тоже.

Товарищи отошли на безопасное расстояние, и стали наблюдать за лежавшим в траве телом. Ягуар опасливо сделал пару шагов к Дану и вдруг в испуге отскочил от него.

— Двуногое мясо, которое закрыло глаза, стал, как вода.

Тело Дана действительно стало полупрозрачным. Затем он исчез.

Кирилл обошел вокруг место с примятой и залитой кровью травой.

— Надеюсь, его там успеют спасти. А нам, полагаю, хватит и двух устройств.

Из зарослей, прихрамывая, выбрался Лесс.

— Что вы наделали! А я? А как же я? Я ведь тоже мог бы вернуться в свое время.

— Упс! — Кирилл словно впервые его увидел. — О тебе-то я совсем позабыл. Придется тебе идти с нами.

Они добрались к реке и нашли свое оружие, разбросанное на берегу. Странно, что индейцы не подобрали его, видимо, забыв в запале драки.

Ягуар, который шел позади, постоял на тропе, а потом молча исчез в зарослях.

Кирилл подозвал Васю.

— У тебя смартфон еще не разрядился?

— А чего ему разряжаться? Я им не пользовался.

— Я, кажется, нашел выход! Пока мы там сидели, я обнаружил, что в Хронексе можно вводить координаты. Предполагаю, что это для телепортации.

— А смартфон тебе мой зачем?

— А ты знаешь координаты Зеленых Горок? Вы с Машей скачивали офлайн-карту? Надеюсь, ты не удалил.

— Да ты гений!

Вася вытащил из внутреннего кармана смартфон. Там еще оставалось 45 процентов заряда. Кирилл взял гаджет бережно, как святую реликвию, и положил на колени. Запустил программу, отыскал родной город, увеличил и увидел площадку перед Васиным домом.

— В сорок седьмом здесь не было никаких домов.

Кирилл посмотрел точные координаты и внес их в Васин Хронекс, затем подозвал Кузьму.

— Ну, с богом. Давайте, жмите на кнопочки. Думаю, что я не ошибся и два Хронекса утащат всех нас за собой. Встретимся в Зеленых Горках.

Воздух вокруг задрожал, потемнел, все заволокло серым туманом, замелькали рассветы и закаты, солнце бешено закрутилось вокруг старушки-Земли.

***

Четверо стояли посреди грунтовой дороги, той самой, где проходили не так уж и давно. Был июньский вечер 1947 года. Одеты они были совершенно не по эпохе.

— Где мы сейчас находимся? — Лесс повертел головой.

— У деревни Каменки, — ответил Вася. — Которая спустя лет 30 станет районом города Зеленые Горки. Пока мы в двадцатом веке, но стоит войти в дом (который нам сейчас не виден), и мы окажемся в 21 веке. А когда перейдем в другой подъезд, то попадем прямиком в век двадцать пятый. Сложная система, но проверенная, работает.

— Ничего не понял, но заманчиво. Очень уж хочется вернуться в свое время и избавиться от этих ваших крокодилов и индейцев. Надеюсь встретиться там с живым и здоровым Даном.

Послышался скрип несмазанных ступиц. На дороге показалась телега, в которую была запряжена кобыла. Еремей, правивший ею, увидев группу людей, присвистнул.

— Здорово, председатель!

— И тебе здравствовать.

Кузьма был недоволен тем, что возчик увидел его в таком виде.

— Ты чего так одет, как клоун? Али в кино снимаешься? А ето кто с тобой? О… студенты-хфилологи! — узнал он их.

— Шпионов ловим, Еремей. Катись-ка ты подальше, друг.

— Слыхал, как молния шарахнула? Аж забор Григорьичу повалило. И ямина — во!

— Говорю же — шпионы! Езжай, не мешай следствию.

Когда Еремей исчез за поворотом, Вася сошел с дороги и сразу наткнулся на невидимую стену. Подъезд отыскался быстро, он помнил ориентиры. Потянул дверь, и воздухе образовался темный провал, ведущий в двадцать первый век.

— Проходите, — позвал он товарищей.

Придерживая дверь, пропустил всех, а после вошел сам. Спустя пять минут все уже сидели на кухне.

Радиоприемник продолжал играть:

Журчат ручьи,

Слепят лучи,

И тает лед и сердце тает,

И даже пень

В апрельский день

Березкой снова стать мечтает.

Холодильник пуст, водки не было. Да и не особо хотелось. Вася предложил попить чаю и снова отправиться в будущее, вызволять своих друзей.

Глава 8. Старые знакомые

Напившись чаю и немного отдохнув, продолжили операцию по спасению товарищей. Теперь Вася был почти уверен, что Маша находится в руках экстремов. Возможно, женщины им были нужны для других целей, представителей прекрасного пола не использовали, как пушечное мясо.

Лесс подтвердил его предположение:

— Женщины им нужны для размножения.

— Я их всех убью! — взревел обычно спокойный Кирилл.

— Мы их сначала немножко попытаем, — добавил Вася.

— А что же тогда Егор? — спросил Кузьма. — Его-то для размножения использовать не будут?

Вася призадумался.

— И Фому тоже.

— Если их отправили к нам, то они влились в наше общество, — сказал Лесс. — А если остались у экстремов, то, может быть, им уже конец. Если их не приберегли для какой-нибудь миссии.

Вася не мог представить для какой еще миссии их могли приберечь. Если отправят в Блажь, то есть вероятность, что они выживут, но станут полноценными гражданами земли Блаженных. В таком случае они, может быть, и не захотят возвращаться в свое время. Но что если у экстремов есть и другие, более страшные способы использовать людей из прошлого? Может быть, на них опыты ставят, как на лабораторных крысах? Сдохла крыса, взял новую. Убил следующую – возьми еще одну. 2020 год может поставить семь миллиардов подопытных крыс. Какая разница, если через год они сами друг друга поубивают в последней войне?

Проверили остатки боеприпасов, и оказалось, что у них по три обоймы к пистолетам, и три к автомату. Вася забрал себе автомат Дана — свой пистолет он «подарил» индейскому вождю. В кармане осталась лишь полупустая обойма от него, остальные он отдал ребятам.

Вышли на крышу и перебрались в лишний подъезд. Вася рассчитывал, что их не ждали — ну не могли экстремы предположить, что люди из прошлого настолько упорны.

Когда спустились в подъезд, снова услышали механический голос:

— Нарушители! Оставайтесь на месте! Скоро вы будете перемещены.

Послышались тяжелые шаги. На этот раз — очень близко.

— Кто это? — заволновался Лесс.

— Нам говорили, что это всего лишь для отпугивания непрошеных гостей, — успокоил его Вася.

В это мгновение на лестнице показалась громоздкая фигура — это был робот. Такой, какими их изображали в тридцатых или пятидесятых годах двадцатого века — угловатый металлический корпус, проклепанный по швам, как броненосец, огромная круглая голова с антеннами, круглые же глаза и прямоугольный рот, в котором блестела сетка динамика. Он был неуклюжий и еле передвигался по лестнице. Не хватало сигары и бутылки рома для полного соответствия железяке Бендеру. «Слава роботам! Убить всех человеков!»

— Что это за фигня? — вскричал Кирилл.

— Соврали, гады!

Кузьма в надежде сбить робота с ног, бросился на него. И сбил бы, если бы этот робот существовал на самом деле. Кузьма пролетел сквозь широкую железную грудь и, не удержавшись, упал на лестничной площадке.

Робот, как ни в чем не бывало, продолжил не спеша подниматься по лестнице.

— Нарушители! Оставайтесь на месте! Скоро вы будете перемещены.

Это была голография. Робот, как мираж, прошел сквозь людей и стал подниматься выше, повторяя заученную фразу.

— Хоть в этом не соврали, — заметил Вася, помогая подняться Кузьме. — Голография это.

Кузьма помассировал ушибленное плечо.

— Что за голая графия? Про порнографию слышал, а енто что?

— Это… ну, как мираж, – объяснил Вася.

— А… морок? С них станется, напустили на нас мороку. Ну, проверим в чем еще не соврали.

Решили не заморачиваться и войти в ту же дверь, куда входили в прошлый раз. На этот раз место выглядело совершенно иначе. Это был огромный зал с высоченным потолком, заставленный различными станками. Слышался гул работающих машин, все станки производили непонятные приборы — одни выплевывали большие коробки, другие мелкие детали неясного предназначения, на конвейерах третьих ехали стеклянные шары со светящейся жидкостью. И все это собирали в короба автоматические погрузчики, сновавшие по бескрайнему цеху, как пчелы по цветочному полю, и куда-то увозили.

Лесс осмотрел цех.

— Здесь никого нет, тут все автоматизировано. Куда нам идти?

— Насколько я понял, здесь неважно куда идти, — заметил Вася. — Главное, куда-нибудь перемещаться. И куда-нибудь да придем.

Они добрались до стены и открыли первую попавшуюся дверь. Она вела в широкий коридор, залитый слабым зеленоватым светом. Стены и полы были отделаны мягким материалом.

Коридор вел вглубь, он то разветвлялся, то петлял, подобно лесной реке. Освещение становилось то голубоватым, то ярко-желтым, то ослепительно белым. В итоге коридор уперся в глухую стену. В тупике по обе стороны располагалось несколько выходов. Вася открыл первую дверь. Внутри находились с десяток людей, все были заняты странной и, казалось, пустой работой — перекладывали с места на место пластиковые ящики. Действовали, как роботы, и не обращали внимания на вошедших.

— Поди, тоже голая графия.

Кузьма без размаха ударил человека в лицо. Тот упал, выронив ящик.

— Гляди-ка, настоящий!

Человек поднялся, подобрал оброненный ящик и куда-то понес его. Из носа текла кровь, но он не обращал на это внимания.

— Зомби, — заметил Кирилл.

Вася развернулся к выходу.

— Кажется, здесь нам ловить нечего.

Вернулись в коридор, и Вася вошел в следующую дверь.

В кресле сидел удивленный Шэнь.

— Вы??? Откуда?

— О, привет! Рад встрече со старым знакомцем, — Вася закинул автомат за спину. — А мы пришли поговорить.

Он схватил Шэня за волосы, сдернул с кресла и ударил под дых. Шэнь стал похож на рыбу, попавшую на сушу, на смену удивлению пришло выражение вселенской грусти.

— Здравствуй! Легкий шелест слышишь справа от стола? Этих строчек не допишешь — я к тебе пришла, — не переставая мутузить Шэня, с выражением продекламировал Вася, вспомнив стих Ахматовой из школьной программы.

Кирилл присоединился к мордобитию.

— Не убейте его, — остановил его Кузьма.

Шэнь лежал без движения, шумно глотая воздух, глаза его слезились, по щекам стекала влага.

Лесс стоял в стороне, молча с ужасом наблюдая за происходящим.

Вася наподдал китайцу еще.

— Да разве его убьешь? Здесь же медицина на высшем уровне. Разве что мозги пока клонировать не научились. Правда?

Вася взял автомат и приставил ствол ко лбу Шэня.

— Умереть не боишься? Я теперь наученный, сразу в голову.

— Боюсь, — прохрипел Шэнь. — Что вам от меня надо?

Ствол надавил сильнее, едва не просверлив череп.

— Где наши товарищи?

Шэнь зажмурился.

— Я ничего не знаю, я всего лишь исполнитель.

— Раз от тебя никакой пользы, то ты нам и не нужен! — Вася щелкнул предохранителем.

— Подожди! – Шэнь распахнул глаза. – Я знаю, кто вам поможет!

Кузьма присел рядом с ним на корточки.

— Не вздумай звать подмогу. Вмиг без башки останешься.

— Вам нужна Дейлана. Она должна знать.

Вася вдавил ствол еще сильнее, кожа на лбу китайца покраснела.

— О да! Она нам нужна. Она нам очень нужна!

– Я не уверен, что ей захочется встретиться с нами, – добавил Кирилл.

— Я приведу вас к ней. Не убивайте меня!

Вася убрал автомат, позволив Шэню подняться. Теперь китаец был похож на замужнюю индианку – отпечаток ствола ярко алел посередине лба, как бинди.

— Веди нас, Сусанин. Но помни — вы не та тех напали.

Кузьма вытолкал Шэня в коридор. Вася снова взял его на мушку. Кирилл вышел последним.

— Что за людей мы видели в большом зале? – спросил Вася. – И почему они делали эту тупую работу? Не ври больше про свободу личности, борьбу с империей и все такое.

— Они проходят отладку. Эти люди неисправны после перемещения. Многие после этого теряют способность мыслить и производить даже простейшие действия. Мы восстанавливаем функции, насколько это возможно.

— А говорили, что такое происходит в этой, как ее, блин, Блажи, — озлобился Кузьма.

— Ложь, — уверил его Лесс. — У нас люди не подвергаются таким необратимым процессам.

— Что вы намерены с ними делать дальше? — спросил Кирилл.

— Их пошлют бороться за свободу против Блажи, – ответил Шэнь.

— За свободу? — Вася ткнул стволом между лопаток. — Я ведь сказал уже, не нужно этой вашей пропаганды.

Китаец вдрогнул.

— Их пошлют бороться… против Блажи.

Вася напрягся.

— А женщин?

— Женщин отправляют в инкубатор. Нам нужны новые люди, в язвинах осталось совсем мало народу.

Шэнь открыл дверь, за которой находилась Дейлана.

— Не ожидала вас встретить, — голос ее был холоден, как лед. — Как вам удалось вернуться?

Вася направил на нее ствол автомата.

— Об этом поговорим позже.

Женщина выглядела удивленной, но не напуганной.

— Что вам нужно?

— Ответы на вопросы, которые мы уже задавали. Где наши товарищи? В прошлый раз ты нас обманула, но теперь мы знаем, что они должны находиться здесь. Не советую ничего предпринимать против нас. С удовольствием пущу пулю в твое красивое лицо, никакие медики не помогут.

Она поняла, что гости настроены решительно.

— Из вашего временного потока были выхвачены молодая девушка, юноша и один мужчина.

Миша подошел к ней почти вплотную.

— Что вы с ними сделали?

Дейлана презрительно осмотрела его и отстранилась.

— Вылечили от всех возможных болезней. Женщину ожидает оплодотворение яйцеклетки в стерильных условия. Мы отредактируем геном эмбриона. У нее будет здоровый ребенок. Такой, о каком мечтают все женщины вашего времени. Мы соединим в нем людей двух эпох — прошлого и нашего времени.

— Мы ее забираем с собой! Где она? Веди нас к ней. Но без обмана, сама понимаешь, — Вася дернул стволом.

Куратор язвины лишь кивнула и подошла к стене. Поколдовала несколько мгновений и вдруг исчезла, словно ее и не было.

— Сука, — выругался Вася. — Опять обставила нас. — Он снова наставил ствол на Шэня. — Придумай что-нибудь. Дейлану твоя пробитая голова и не напугает, но тебя же должна напугать?

Шэнь побледнел, точка на лбу заалела еще ярче.

— Я могу попытаться открыть то место, где она сейчас находится. Не обещаю, что получится.

— А кто-нибудь еще знает, где находятся женщины? — спросил Кирилл.

— Это в ведении Дейланы. Я попытаюсь ее найти. Я могу настроиться на ее энергетическое поле и выйти к ней, но для этого нужно время.

Вася указал стволом на стену.

— Времени мало. Начинай.

Шэнь открыл другой выход. За створками оказалась черная бездна, усеянная белыми дырами звезд. Он закрыл дверь, провел по поверхности ладонью, снова заглянул туда. Там была серая бетонная стена.

— Первым делом попытаемся найти Машу, — сказал Вася, обратившись к Кузьме. — А потом уже и парня с твоим другом.

— Егор мужик горячий. Боюсь, его уже прибили. Хотя… из плена сбежал в сорок третьем, надеюсь, и тут не пропадет. А то еще и Фому вытащит, не бросит мальца.

Шэнь продолжал попытки выйти в нужное измерение. Каждый раз получался то выход к пустынному пляжу, то вид с заснеженной вершины горы или и того выше — с орбиты Земли. Словно взломщик, он перебирал лишь ему известные варианты кодов параллелей, но каждый раз оказывался не там.

Он тянет время, подумалось Васе. Что будет, если Дейлана соберется силами? Это ее пространство, здесь все работает на нее, а не на них.

— Получилось, — Шэнь открыл другую параллель.

За дверью была бескрайняя жаркая степь, синело высокое небо, в котором плавали белые пушистые облака. Невдалеке от выхода стояла Дейлана. А чуть поодаль — высокая кровать, застеленная белоснежными, как облака, простынями, обставленная медицинским оборудованием. На ней под прозрачным колпаком лежала Маша. В нескольких метрах далее — детская колыбель, а рядом спиной к вошедшим сидела женщина с черными длинными волосами, раскиданными по плечам. Она углубилась в общение со своим ребенком или спала, склонившись над колыбелью — в любом случае происходящее вокруг ее не интересовало.

Дальше находились еще с десяток детских кроватей, и рядом с каждой сидели матери.

Кирилл подбежал к Маше и уперся руками в колпак.

— Маша, что с тобой сделали?

— Все хорошо, Кирилл, — ответила она.

Кир повернулся к Дейлане. Сейчас он был похож на викинга, готового броситься в бой, разве что без доспехов. Женщина на него не смотрела, посчитав, что он не представлял никакой опасности.

— Да что вы за люди! — заорал Кирилл и шагнул к ней.

Второго шага сделать не удалось. Кузьма поднял пистолет и выстрелил в него. Пуля попала бы в голову, но рука дернулась, и на плече Кира заалело пятно крови. Он упал на колено, зажав правой рукой рану.

Вася почти выбил оружие из рук Кузьмы, но в этот миг сознание заволокло дымкой, и против своей воли он положил палец на спусковой крючок. Пытался этому сопротивляться, но силы оказались неравны. Дейлана была сильнее. Она снова взяла их под контроль.

Все же огромным усилием Вася смог разжать пальцы и выронить автомат, направленный на Кузьму.

Лицо Дейланы исказилось.

— Убейте уже друг друга!

Ей эта борьба тоже далась нелегко, лицо превратилось в маску злобного бога войны Джамсарана, а зрачки почти закатились под лоб.

Кузьма выронил пистолет и ударил Васю кулаком в лицо. Вася стукнул его в ответ. Движения их были дергаными, как у кукол, и били они не сильно. Теперь им удавалось сопротивляться телепатке, теперь они знали, что это может произойти и могли противостоять ей. Эффект неожиданности дважды не срабатывает. Вася словно видел себя со стороны и вспомнил, как их водили на «Приключения Буратино» в театр кукол. Куклы смешно двигались, нервно дергая руками и ногами. Сейчас они с Кузьмой тоже превратились в двух кукол, которые пытались противостоять своему Карабасу-Барабасу, но продолжали легонько дубасить друг друга.

— Оружие! — прохрипела Дейлана. — Возьми оружие!

Одна половина Васи пыталась подобраться к уроненному Кузьмой пистолету, а другая старалась убраться подальше. Руки продолжали молотить Кузьму. Тот тоже не отставал и бил Васю то в ухо, то в подбородок, то в глаз. Вася умудрился откинуть ногой пистолет и тот, пролетев пару метров, упал в сухой степной траве.

Лессу драться было не с кем, и он лупил себя по лицу, как мазохист, но без явного удовольствия.

Дейлана упустила из виду раненого Кира, посчитав, что он сейчас не в состоянии что-нибудь предпринять. Превозмогая боль, он поднялся и приблизился к стоявшей, как в трансе, женщине с закрытыми глазами. Пальцы легли на ее горло и сжали со всех сил. Глаза Дейланы резко распахнулись и округлились, рот раскрылся в удивленном «О!», она захрипела и попыталась отбиваться, но Кирилл все-таки был мужчиной, хоть и не самым крепким. В физическом плане он был сильнее нее.

Дейлана стала молотить по нему руками и ногами. И снова сыграло роль то, что Кирилл был мужчиной. Удар коленом в пах вызывает не самое приятное ощущение для мужика. К тому же кулачком она добавила по кровоточащей ране. Кирилл охнул, отпустил Дейлану и сложился вдвое. Она села рядом, хватая ртом воздух.

Вася подобрал в траве пистолет и направил на Дейлану.

— Стой! Иначе убью! Теперь успею, уж поверь.

Дейлана поднялась. Она еще задыхалась, но успела собраться силами. Отошла в сторону и встала за кроватью, на которой лежала Маша.

— Тебе нужна твоя подруга? Предлагаю компромисс. Встретимся позже.

Не успел Вася сказать ни слова, как Дейлана вместе с кроватью растворилась в знойном воздухе. Она снова всех обманула.

Оставалась детская колыбель со спящим ребенком и склонившаяся над ним мать.

Вася прикоснулся к ее плечу.

— С вами в порядке?

Женщина вздрогнула и подняла голову.

— Да. Наверное. Я не знаю.

Он узнал этот голос. Женщина повернулась к нему, и Вася увидел ее глаза. Это была она. Та, кого долго и безуспешно он пытался разыскать. Таня.

Глава 9. Фома и Егор

Вася этого не ожидал.

— Таня? Как ты здесь оказалась?

Танины глаза были затуманены.

— Я не знаю. Я здесь уже давно. Я устала. Очень.

— Теперь все изменится.

И Вася оказался прав. Место стало меняться. Шэнь перенес их в безопасное место. Теперь это была не бескрайняя степь, над головой появился белый потолок, а вдалеке стали вырисовываться стены. Сухая степная трава, исчезла и теперь под ногами был пол, покрытый мягким, ворсистым материалом. Детские кровати остались стоять на тех же местах. Их матери ни на что не обращали внимания.

Вася обнял Таню, она прильнула к нему и закрыла глаза. Подошел Кирилл.

— Это она? Та девушка, которую ты искал?

Вася молча кивнул.

— Значит, мы заберем ее с собой, — голос Кира чуть дрогнул. — А… с ребенком что делать?

— Это мой сын, — сказала Таня, не открывая глаз. — Я без него никуда не пойду. Я останусь здесь.

— Какие глупости, — Вася провел ладонью по ее волосам. — Никого мы тут не оставим. Ни тебя, ни ребенка. Мы вернемся домой. Но сначала нужно кое-кого найти.

Таня подняла голову.

— Ты ищешь эту девушку, которая здесь была? Это твоя девушка?

Вася заметил, как она напряглась.

— Нет. Это наш общий друг.

Они собрались вместе и стали решать, что делать дальше. Вася предложил оставить здесь Таню с ребенком и остальных женщин. А заодно и поинтересовался — можно ли им доверять? Шэнь сказал:

— Я их почти не видел и ничего не знаю о них. Мне о них известно одно — все родились здесь. Кажется, от выкраденных из прошлого.

Вася пораскинул мозгами:

— Значит, одного придется оставить с ними. Кирилл, будешь охранять этих прекрасных дам. А мы пока поищем Машку, Фому и Егора. Лесс останется с тобой. Он инвалид, ножка болит.

Заговорил Шэнь:

— Я знаю, что вы думаете, будто я вам враг и верить мне нельзя. Да, я один из них. Но я не всегда был таким. Я тоже, как и вы из прошлого. Я из девятнадцатого века. Я здесь уже пятнадцать лет.

Вася все понял.

— Так тебя тоже выкрали, как и всех?

Шэнь ответил не сразу, он будто погрузился в свои воспоминания. Потом стал медленно рассказывать:

— В середине девятнадцатого века я жил невдалеке от Куньмина в китайской провинции Юньнань. Это я сейчас так говорю, а тогда и не знал даже, как называется провинция, не покидал своей деревни. Жили мы не богато, но и не бедно — не голодали. А потом пришла Черная Смерть. Умерли братья и сестры, родители. Я покинул деревню и ушел в Куньмин. По дороге почувствовал себя плохо. Началась лихорадка, болела голова, я время от времени терял сознание, все тело стало болеть, я кашлял кровью. Думаю, я уже умирал. У монастыря я нашел оброненные кем-то четки-тренгва. Знаете, такие, с темными бусинками из можжевельника и синей подвязкой из толстых ниток. Они сразу понравились мне, я понял, что с такими четками в руках и умирать не страшно. И я, кажется, умер. А когда пришел в себя, то оказался здесь.

Кузьма почесал бороду.

— Это они подкинули эти четки?

Шэнь кивнул.

— Если бы не это, то я бы не выжил. И с тех пор я живу здесь. Но я до сих пор не могу привыкнуть к жестокости Дейланы. Мы с ней росли вместе, я знал ее маленькой девочкой. Уже тогда она была такой. Злой. Я никогда не питал к ней теплых чувств. А она — вообще ни к кому.

Шэнь замолчал, и Кирилл спросил его:

— Она тоже из другого времени?

— Нет. Дитя своего времени. Ее мать родилась в инкубаторе. Кто отец — неизвестно. Семя здесь безымянно, из банка спермы. — Помолчав, Шэнь добавил: — В общем, я рассказал немножко о своей жизни. Доверяйте или нет — дело ваше. Но я сказал всю правду, как ее знаю.

Вася опасался, что скоро сюда тоже может нагрянуть группа штурмовиков, как это было, когда они искали путника. Но Шэнь его успокоил — это место считалось самым защищенным и надежно спрятанным от врагов и не нуждалось в охране. А таких, как они, случайно забредших сюда из прошлого, никто не опасался, одна Дейлана могла справиться с десятком обычных людей.

— Но с вами не справилась, что удивительно, – заключил Шэнь. — Не ожидала такого отпора.

— И что теперь она будет делать? — поинтересовался Вася.

— Попросит помощи у кого-нибудь из товарищей, – не раздумывая ответил Шэнь. – Существуют другие язвины вроде нашей, и каждой управляет один или двое кураторов. Они обладают силой, против которой нам не устоять.

— Нам? — переспросил Кирилл. — Ты ведь не с нами.

Шэнь вздохнул.

— Теперь с вами. Кураторы меня накажут, и даже то, что я помогал вам под стволом автомата, не оправдает меня в их глазах. Теперь в их глазах я враг.

— Ты говоришь, что нам не устоять. Но мы-то выдержали, — встрял Кузьма.

— Это только начало. Вы не представляете на что способны кураторы.

— Помоги нам ее найти и мы с ней разберемся, — сказал Вася.

— Боюсь, сама нас найдет, когда будет готова. А пока мы можем поискать ваших товарищей. У меня есть пара идей, где их могли держать.

— Так веди нас туда! — воскликнул Кузьма.

— Если вы перестанете пихать мне в спину оружием, я смогу сосредоточиться.

Вася закинул за спину автомат и больше не снимал.

Шэнь снова стал колдовать у первой попавшейся двери. Он то закрывал ее, то открывал и вглядывался куда-то — а там то сияние звезд, то бескрайние степи, то мегатонны воды с глубоководными рыбами.

Вася наблюдал за ним и думал — какой же силой теперь обладают люди. Научились управлять временем и пространством, умещать тысячи, миллионы километров и сотни лет в одном движении руки. Но сами люди нисколько не изменились — так и остались с теми же примитивными мечтами и желаниями, такие же злобные твари, какими всегда и были.

Эх, не о таком будущем мечтал Вася, читая в детстве научную фантастику. Или не о тех людях в будущем. И в детстве, и в юности казалось, что люди будущего станут другими — откажутся от войн и от насилия, мир станет светлым и добрым. Конечно, когда насмотрелся всякого за время службы, то понял, что горбатого могила исправит.

Шэнь снова изменил мир за дверью и на этот раз довольно хмыкнул.

— Получилось.

Вася заглянул за дверь — там было нечто похожее на армейскую казарму. Вдоль одной стены стоял ряд кроватей, аккуратно застеленных, рядом с каждой находилась тумба. На дальней кровати сидел Фома и смотрел в противоположную стену, в которую было вмонтировано несколько широких экранов — и все работали. На одном человек, отдаленно похожий на Гитлера, так же экспрессивно говорил о том, что люди язвин должны победить в этой войне, что они построят новый мир, в котором не будет насилия.

— Даже если нам придется уничтожить половину населения Земли ради этой святой цели, мы это сделаем во имя нашего будущего! — говорил он, дико вращая зрачками.

На другом экране мелькали кадры кинохроники — это была последняя война, о которой рассказывала Дейлана. Вероятно, тут она не соврала. Черное небо, затянутое пеленой дыма, то тут, то там вырастали ядерные грибы, люди бежали от них с открытыми в крике ртами и выпученными глазами. Это тревожило, ведь как-то надо было спасти своих близких, подготовить их к такому печальному финалу. Но сначала найти Егора и Машу.

На третьем экране — большой ухоженный город, над ним летали самолеты, по верхним уровням скользили монорельсовые поезда. Диктор скучным голосом говорил:

— И пока одни прозябают в нищете и живут в аскезе, другие обитают в шикарных условиях. Их города должны быть уничтожены!

Вася переглянулся с товарищами. Все это было похоже на лагерь террористов — сам он таких не видел, но встречал людей, которые участвовали в зачистке в одном лагере. Здесь тоже готовят солдат и воспитывают убийц, убежденных, что они борются за правое дело.

Вася тронул Фому за плечо. Тот вздрогнул и поднял голову.

— Пойдем, – сказал Вася. – Мы вернем тебя домой.

Фома осоловелым взглядом осмотрел своих освободителей.

— А я уже не знаю, где мой дом. Его у меня отняли. Я хочу остаться здесь. Я решил посвятить себя борьбе.

Кузьма достал из кобуры МГ и несколько раз пальнул по экранам, и осколки разлетелись в разные стороны. Фома вжал голову в плечи.

— Никакой пропаганды больше.

Фома узнал Кузьму. Улыбнулся, как старому знакомому.

— А где Егор? — спросил Кузьма.

— Увели в другое место, – Фома махнул рукой куда-то в сторону. – Он избил этих двух, которые ко мне в деревне подошли. А потом еще двух. Но тех было много. Его скрутили и увели.

Кузьма улыбнулся сквозь бороду.

— Узнаю Егора. Хотя сдал старина. Раньше бы еще с десяток отмутузил.

Шэнь стал осматривать оборудование в казарме. Его заинтересовал компьютерный блок, установленный в отдельном боксе. Покопавшись в нем, Шэнь легко снял защиту. Засветился один из уцелевших мониторов, и курсор запрыгал по нему, как заяц по полям. Читать на новоязе никто не умел — языковые таблетки действовали только на слуховое восприятие.

— Это архив по поступившим новичкам, — пояснил Шэнь. — Есть одна странная вещь. Ваш товарищ оказался здесь не случайно. Его искали. Он был нужен кураторам. Но я не знаю, для чего. Сначала подкинули ему машину времени, но Фома перенесся всего лишь на десяток лет в будущее. После этого намерились выкрасть его из прошлого и поместить здесь.

— А Егор. И Маша? – в один голос спросили товарищи.

Тонкие пальцы пробежались по клавишам, на экране замелькали непонятные надписи.

— Думаю, что они здесь чисто случайно — находились рядом с ними во время перемещения. А за Фомой следили на протяжении многих лет, почти с самого рождения.

— Значит, еще одна загадка, — вздохнул Вася. — Загадок все больше, а разгадок все меньше. Зачем же он нужен в двадцать пятом веке?

— Или, наоборот — не нужен в двадцатом? — предположил Шэнь. – Что-то он должен был совершить такое, что могло бы изменить мир, вот его и изолировали.

— Что-то сделал, что помешало планам кураторов в будущем? — заметил Вася. — Фома, а ты сам-то что скажешь?

Фома выглядел растерянным. Он и не думал, что каким-то образом может повилять на ход времени.

— Я ничего не знаю и ничего не понимаю.

Шэнь телепортировал Фому к женщинам, а потом они продолжили поиски Егора.

— Я знаю, где его могли держать. Я хоть человек и маленький, но почти свой. Я здесь с самого детства живу.

Шэнь снова принялся изменять параллели, и на этот раз не пришлось долго колдовать — он точно знал, где искать. За одной из дверей была полутемная и пустая конура. Горела единственная лампа под потолком. В одном углу стояли унитаз и раковина. Посередине на голом полу лежал человек.

Кузьма подбежал к нему.

— Егор!

Егор поднял лицо, и все увидели, что он весь в крови.

— Что с тобой сделали?

— Да ничего особенного, – ответил пленник. – Меня убили. Но не сломали. Ф-ф-ф-ашисты.

— Ты подняться можешь?

— Я попытаюсь. Если поможешь.

Кузьма и Вася подхватили Егора. Лицо было в кровоподтеках, под глазами чернели фиолетовые синяки, разбитый нос распух.

— За что они тебя так? – спросил Кузьма.

— Я отказался идти, куда велели. Заставляли меня отправиться неведомо куда, чтобы найти им каких-то спутников… или путников. Сломал руки двоим, а третьему челюсть. Но меня скрутили. Пытались, понимаешь, меня, заставить. Шибко пытались. Трое их было и баба с ними. Ох и звери, Прокофьич. Жестокие. Чисто фашисты. Убили меня, понимаешь?

— Как так убили? — не понял Кузьма.

Егор оскалился в злой усмешке.

— Вот так. Подвесили меня, как овцу, и давай лупить. Чувствую я, от крови моей звереют и понимаю, что скоро конец. И тьма пришла. Хорошо стало. Не больно. В себя прихожу — я лежу на операционном столе. Не как в полевом госпитале — стол чистенький, потолок белый. И эту тварь увидел. Бабу эту. Она — говорит — «Ожил! Несите назад». И снова меня подвесили, как овечку, и опять принялись избивать. Кровища хлещет, у них глаза блестят, как волки, кровь чуют и с ума сходят от нее, свирепеют. Я им говорю: «А вот хрен вам! Не сломаете меня!» А они от этого сатанеют еще больше. Чувствую, снова поплыл я, туман перед глазами, и резко так — снова тишина и благодать — опять умер. Казалось бы, умер человек, оставьте в покое. Так нет же — снова оживили. Уж не знаю, как это умеют, а нашим врачам такое умение пригодилось бы, когда люди гибли тысячами. Опять в себя прихожу и снова слышу ее голос. «Оживили? Давайте его назад!» И по новой пошло. Если память мне не изменила, убили меня восемь раз. Выдохлись, бедолаги, бросили меня тут и ушли. Не добили в последний раз. А когда вы вошли, я подумал, что это опять они. Болит все. Кажется, у меня там внутри все перемолото.

Шэнь отошел к стене и принялся колдовать над ней.

— Его нужно в медицинский терминал.

— Он же враг, — сказал Егор, наблюдая за Шэнем. — Я его с ними видел.

Кузьма сделал предупреждающий жест рукой.

— Он нам помогает.

— Он, как и другие, попал сюда из прошлого, — добавил Вася.

— Откуда? — недоуменно спросил Егор.

— А тебе не объяснили? — Кузьма обвел взглядом каморку. — Мы сейчас находимся в 25 веке.

— Вы тоже все с ума сошли?

Шэнь завершил манипуляции, и заметно посветлело.

Из воздуха стало проявляться медицинское оборудование. Вскоре все уже стояли рядом с большой медицинской кроватью, обвешанной датчиками и механическими манипуляторами.

— Разденьте и уложите его на кровать. Сейчас станем лечить.

— Чтобы снова убить? — зло бросил Егор.

— Мне не за что тебя убивать. И тебе меня тоже.

Вася и Кузьма помогли Егору раздеться и лечь на кровать. Шэнь потянул на себя панель с клавиатурой и дисплеем и пробежался пальцами по клавишам. Над кроватью появился прозрачный колпак, и под ним заработали сразу несколько манипуляторов — они стали обрабатывать раны.

— Минут через пятнадцать будет в норме, — сообщил Шэнь.

— Его на самом деле несколько раз убили и воскресили? — спросил Кузьма.

— Думаю, что да. — Шэнь наблюдал за работой медицинского робота. — Дейлана очень жестока. Я рос с нею и порой поражался, как можно быть таким бесчеловечным. Ей это доставляет удовольствие.

Вася за время службы видел многое, но такого ни разу не встречал. Даже не представлял, как можно вот так убить человека, а затем воскресить, чтобы снова забить насмерть. Таких людей даже зверьми назвать нельзя, негоже так оскорблять зверей. Это были не дикари, а цивилизованные люди. Чем цивилизованнее люди, тем они жестокосерднее, ибо цивилизация развращает ум и убивает душу. Хотя многие такие вот, как Дейлана, любят прикрываться красивыми словами о свободе, равенстве и справедливости.

Егор под колпаком закрыл глаза и, кажется, уснул.

Кузьма заволновался:

— С ним все в порядке?

Шэнь открыл панель с сенсорной клавиатурой и запустил процесс.

— Скоро придет в себя и будет здоровее, чем был.

Металлические манипуляторы замелькали над телом Егора. Постепенно исчезли кровоподтеки, сошли багровые синяки, щеки налились румянцем.

Когда работа завершилась, роболекарь убрал манипуляторы и щупальца, прозрачный колпак съехал в сторону. Егор открыл глаза.

— Нормально. Кажется, это девятый раз. Убивать подано! Но давайте по очереди, а не скопом, — он увидел Кузьму и все вспомнил. — О, здорово! А я думал, что опять эти придут.

Сел, спустив ноги с кровати. Шэнь откуда-то выудил свежую униформу и передал ему. Старые окровавленные вещи отправились в угол, где были утилизированы — они вспыхнули ярким синим пламенем и исчезли.

Егор оделся и стал похож на остальных.

— Спасибо, что живой, — сказал Вася.

— Как заново родился. Главное, чтобы меня больше не убивали.

Шэнь вернул их к женщинам тем же способом, перенеся в одно мгновение. Там ничего не изменилось — несколько детских кроваток стояло посередине большого зала, Таня сидела рядом с сыном, а Кирилл с видом крепкого орешка бродил вокруг с пистолетом. Лесс сидел у стены, прислонившись к ней спиной. Фома стоял обособленно, о чем-то задумавшись.

Кирилл, увидев Егора, воспрянул духом. Раз нашли и его, то скоро должны отыскать и Машу.

Вася стал обсуждать с Кузьмой и Шэнем, что делать дальше. Кузьма предлагал продолжить поиски, но Шэнь заметил, что Дейлану больше не проведешь — им удалось найти ее в прошлый раз лишь по одной причине — она не ожидала, что Шэнь станет помогать гостям из прошлого. Но теперь скрылась капитально и наверняка вскоре придет сама — и не одна, а с кураторами из соседних язвин. И неизвестно, когда и откуда появится, непонятно, чего ожидать.

Шэнь был уверен в одном.

— Она этого так не оставит. Обязательно постарается добиться своего. Теперь и мне тоже несдобровать, если нам не удастся с ней сладить.

— Уж я теперь постараюсь, — сказал Егор. — Хотя она, конечно, женщина, а я бивал только жену свою, да и то по большой любви и не часто. Но ничего, достанется и этой бабенке. Ух, как достанется!

— Хм… я с женщинами не особо-то и дрался, — заметил Вася. — Девчонок в школе за косички дергал.

— Да какая она женщина, — презрительно сплюнул Егор. — Так, одна видимость. А внутри страшнее черта.

Глава 10. Путник

Вася лишь сейчас обратил внимание на ребенка. Грудных детей он встречал нечасто, и не умел определять возраст. Показалось, что малышу месяца два или три. Большие синие глаза ребенка восторженно смотрели на окружающий мир.

— Таня, — позвал Вася, и она оторвала взгляд от ребенка.

Таня похудела за это время, черты лица стали тоньше, кожа прозрачнее.

— Я не ожидала, что мы встретимся вот так.

Вася прикоснулся к ее руке.

— Тебя уже искать перестали. Даже брат. А я верил. Я знал, что мы найдем друг друга. Я искал тебя.

Ребенок закапризничал, стал кричать, и Таня склонилась над ним, покачивая в руках, пока он не успокоился.

Вася вспомнил о ее сообщениях в смартфоне.

— Тань, а как ты писала мне?

— Во «ВКонтакте»? — переспросила она. — Не знаю. Взяла и написала. Я даже не думала, что ты ответишь.

— И как же это могло произойти? Ты была в двадцать пятом веке, а я в двадцать первом. Разве такое бывает?

Она пожала плечами.

— Наверное, бывает. Знаешь, когда мы встретились, там, в госпитале, я вспомнила свой сон. Я видела тебя во снах. Но не взрослым.

Вася тоже вспомнил череду снов с Таней. В груди похолодело.

— Я тоже, — голос осип от волнения. — Я тоже видел тебя во сне. Впервые — когда был ребенком.

— А мне было девятнадцать, когда ты приснился в первый раз, — отозвалась Таня. — В первом сне тебе было лет десять. На протяжении полугода — несколько снов — в каждом ты становился старше. В последнем выглядел лет на семнадцать. А потом, через четыре года, в госпитале я узнала тебя.

— В семнадцать ты приснилась мне в последний раз, — задумчиво произнес Вася. — А после ранения мы встретились в реале. Мы с тобой встречались во снах, что ли? Сквозь время? И сообщение ты мне тоже послала сквозь время? Но как?

— А я, кажется, все понял, — послышался голос Лесса, сидевшего рядом с закрытыми глазами.

— Ты подслушивал нас? — возмущенно воскликнул Вася. — Я-то полагал, ты спишь.

— Невозможно не слышать, когда тебе едва ли не в ухо кричат. Я думаю, что вы оба путника. Те, кого долго искали ученые земли Блаженных и язвин, но так и не нашли. Те, кого пытались выкрасть у нас экстремы, думая, что мы держим путников в лаборатории.

Для Васи это было полной неожиданностью.

— Ты хочешь сказать, что я и Таня умеем перемещаться во времени по своему желанию?

Лесс отрицательно покачал головой.

— Вы этого не умеете. Но задатки у вас есть, раз уж вы могли достучаться друг до друга через толщу времен. Надеюсь, вам удастся развить эти способности. Но я не знаю, как это сделать. И никто не знает, никто из нас никогда не сталкивался с путниками. Если все это не пустые предположения, то, думаю, у вас есть шанс.

— Да ну, чушь, — бросил Вася, а сам подумал: «А вдруг?».

— А я сразу поняла, что я путник, едва узнала о них, — заметила Таня. — Но мне стало не до этого. — Она нежно посмотрел на ребенка.

Вася обескуражено замолчал. Он знал, как вести себя с террористами, но терялся в таких вот ситуациях.

— А… кто… — наконец выдавил он.

— Кто отец? — Таня перевела на него взгляд. — Никто. Здесь нет такого понятия. Женщина — всего лишь инкубатор. Мужчина в процессе вообще не участвует.

Лесс сидел рядом и слушал их. Похоже, в будущем забыли о такой мелочи, как тактичность.

Вася отвел глаза в сторону.

— Безотцовщина. Но ведь это… насилие! Ты можешь отказаться от ребенка.

Танины глаза потемнели.

— Это мой ребенок. Как можно отказаться от собственного сына?

Вася опешил от ее напора и покраснел.

— Извини. Конечно, мы заберем его в наше время. Я… не хотел тебя обидеть.

— А я и не обиделась. Я немножко разозлилась.

После этого разговора в Васиной голове засела мысль — а что если он на самом деле путник? Как научиться управлять этой способностью? Какие волшебные слова сказать? Попрыгать на одной ноге и прокрутиться вокруг себя? Сделать кувырок через голову?

Шэнь сказал, что пора приготовиться к встрече с Дейланой и ее друзьями.

— Есть пара мест, где можно забаррикадироваться ненадолго, но они все равно вскроют преграду.

Вася не мог понять этих сложностей.

— А зачем нам прятаться от них, если мы сами хотим их найти?

Шэнь сотворил лицо мудрого гуру, который пытается вразумить непонятливого ученика.

— Если хотите выжить, то надо. Теперь она не одна. За ней может быть сила всех язвин.

— У вас всегда есть возможность воспользоваться часами и вернуться в прошлое, — напомнил Лесс.

— И бросить Машу? — вклинился Кирилл. — Нет, вы как хотите, а я останусь здесь.

Вася предложил переместить Таню с ребенком в свою квартиру. Он передал ей свой Хронекс и попросил Кира сделать все, чтобы она оказалась именно там, а не среди индейцев.

Кирилл вернул ему часы.

— Мы ведь вбивали примерные координаты. Она окажется не в твоей квартире, а на улице. В лесу, с ребенком, рядом с невидимым домом. Это не самая хорошая идея.

— Ну тогда отведи обычным путем, через крышу. Шэнь, проводи их.

— Две секунды.

Шэнь открыл новый портал, в котором был виден освещенный подъезд.

— Не задерживайся, — обратился Вася к Киру и добавил для Тани: — Все будет хорошо. Главное, приемник на кухне не трогай. Кирилл тебе все объяснит по дороге.

—Я оставлю вход открытым до твоего возвращения, — добавил Шэнь, когда Кирилл с Таней вышли в подъезд.

— А Дейлана в нее не войдет? — спросил Вася, наблюдая за тем, как исчезают в подъезде его товарищи.

Шэнь лишь невесело усмехнулся.

— Ей не нужны двери. Здесь — ее мир, и она сумеет войти в любое место из любой точки. Единственное, что мы можем — это выбрать место понадежнее и выстроить защиту.

Они вернулись к женщинам.

— Почему же ты помогаешь нам, если Дейлана так сильна? — продолжил Вася.

— Я уже завяз. Теперь я для них враг, и мне ни за что не оправдаться. К тому же — вы такие же, как я, люди из прошлого. Каждому человеку когда-нибудь приходится сделать выбор. Я свой сделал.

Шэнь, рассудив, что женщин и детей Дейлана не тронет, и переправил их в другое место, туда, где в ближайшее время не предвидится никаких неожиданностей. А сам стал выстраивать круговую защиту.

Шэнь встал посередине зала, осмотрелся и принялся разводить руками, как дирижер. Параллели ему повиновались, и вокруг стали медленно расти полупрозрачные стены. Поверхность их колыхалась, как желе, и твердела, словно монтажная пена.

Когда стены выросли метра на полтора, Шэнь прекратил свое колдовство, и преграды растворились в воздухе. Он был недоволен результатом.

— Нет, не получается! Очень медленно.

Кузьма, увлеченно наблюдавший за его колдовством, был расстроен не меньше.

— И что же? У нас ничего не получится?

— Есть один способ, — Шэнь поморщился. — Я сделаю себе инъекцию сенсатина, он усиливает восприятие. Завтра я превращусь в бесчувственное бревно, но сегодня материя будет мне подчиняться беспрекословно.

Он отошел к стене, и, погрузив в нее руки до самых плеч, стал вынимать оттуда разные предметы. Рассмотрев, возвращал назад и продолжал искать.

Кузьма не отрывал от него восторженного и слегка напуганного взгляда.

— Он волшебник.

Егор презрительно фыркнул.

— Видел бы ты, что эти волшебники вытворяли, когда меня убивали.

Фома, стоявший в стороне, сказал:

— Я даже и не рассчитывал, что увижу вас снова.

— Я тоже, — ответил Егор.

Шэнь наконец-то нашел, что искал, и издал довольный возглас.

Вася снова задумался о Фоме. Для чего же он был нужен экстремам? Может быть, он был путником? Не случайного человека взяли — за ним следили на протяжении многих лет. Фома нужен кураторам, это очевидно. Но зачем — предстоит еще выяснить.

Шэнь, сделал себе инъекцию, вернулся. Был он немножко взъерошен, а глаза блестели, как у наркомана после дозы.

— Теперь все должно получиться. Встаньте со мной рядом, друзья.

Он остановился посреди зала и занялся моделированием параллелей. Словно дирижер, взмахивал то одной, то другой рукой, пальцы были в постоянном движении, будто он играл на невидимом рояле.

Воздух вокруг ожил. Пол взбугрился, в нескольких местах из него стала пробиваться полупрозрачная аморфная масса. Стены начали быстро расти. Появилась полоса преграды, а чуть далее еще две.

Вася провел ладонью по неровной поверхности. Твердая, как камень.

— Ее не пробить ни пулей, ни тараном, — с гордостью заметил Шэнь, когда работа завершилась.

— И, значит, мы по ним тоже стрелять не сможем?

— Да, — глаза Шэня лихорадочно блестели. — Но, к сожалению, эта стена не остановит их. А лишь ненадолго задержит.

— Тог есть, ты заточил нас в ловушку, из которой мы не сможем выбраться? — Вася не мог понять, в чем хотя бы одно преимущество их положения. — А Дейлана сюда, хоть и с трудом, но проникнет.

— Именно, — казалось, Шэнь обрадовался тому, что Вася правильно его понял. — Но я сейчас в силе после инъекции сенсатина. Я смогу воздвигать стены почти мгновенно. Это задержит их продвижение.

— Но что это нам даст? — спросил Егор.

— Практически ничего.

Кузьма всплеснул руками.

— И на том спасибо!

— Пожалуйста! — Шэнь пребывал в возбуждении, он был по уши накачан своим сенсатином. — Поставить стену легче, чем проникнуть сквозь нее. Есть шанс измотать их силы. И свои, конечно, тоже.

Вася оглянулся.

— А как же сюда попадет Кирилл, когда вернется? Ты оставил для него открытой дверь, но она за стеной.

Лесс сделал рукой фирменный пасс колдуна.

— О нет! Это моя дверь, и она всегда со мной.

И Вася увидел, как в полупрозрачной стене появилась дверь, ведущая в подъезд.

— И не бойся, — заметил Шэнь. — Дейлана в нее не войдет. Эта дверь не для нее. Ей двери вовсе ни к чему.

За тремя рядами полупрозрачных стен мелькнуло раз и другой и затем там появились три фигуры. Шэнь повернулся к Васе.

— Их трое. А нас всего лишь пятеро.

Из двери выкатился Кирилл и побежал к ним.

— Уже шестеро, — заметил Вася.

—Я не стал бы полагаться на численный перевес, – сказал Шэнь. – Среди нас нет никого, кто обладал бы такой силой, как Дейлана.

Кирилл, запыхавшись, остановился рядом.

— Где Маша?

— Думается, ее держат в качестве козыря, — ответил Вася. — Вытащат из рукава, когда потребуется.

Шэнь выстроил еще один ряд защиты, нечто вроде бруствера, за котором можно было бы укрыться при стрельбе.

Вася взял автомат, Кирилл и Кузьма вооружились пистолетами. Лесс, Егор и Фома остались безоружными. Но Шэнь после инъекции и впрямь стал волшебником — из ниоткуда он выудил три пистолета и передал товарищам. Еще одно движение — и вот в его руке уже лежат снаряженные магазины.

Вася приготовился стрелять.

— Возьмет ли ее пуля?

Шэнь кивнул.

— Разумеется. Дейлана не железная. Но вот долетит ли до нее пуля — этого я не знаю. Если даже я умею броню из воздуха создавать, то кураторы и подавно.

Впереди сверкнуло, словно молния, и вскоре три силуэта прошли сквозь первую стену.

— Я надеялся, что стена задержит их подольше, — Шэнь был разочарован своей работой.

Кирилл обернулся к нему.

— И что будет, когда они пройдут все три стены?

Китаец взмахнул рукой, как дирижер.

— Если успею, поставлю еще парочку.

— А дальше?

— Меня, вероятно, убьют. Может быть, потом оживят, чтобы еще пару раз убить. А вы всегда успеете убежать в прошлое.

— Без Маши — мы никуда не пойдем! – решительно заявил Кир.

— Отступление — не позорно. Собравшись с силами, можно вернуться. Погибнуть и не достичь своих целей — намного хуже, заключил Шэнь.

Спустя пару минут пала вторая стена и трое — Дейлана и двое мужчин, одетых, как она — приблизились к последней линии защиты.

Они были безоружны, но когда оружие — твое тело, тебе не нужно обременять себя железяками ни для защиты, ни для нападения. Если даже Шэнь умел вот так легко выстроить перед собой защитную стену, то Дейлана и ее товарищи могли куда больше.

Вася положил ствол автомата на край стены. Кузьма стоял рядом, держа пистолет в руке.

— В голову. Только в голову.

— Как зомби, — заметил Кирилл.

— Они тоже умеют выставлять защиту, — подметил Шэнь. — Быстрее меня.

Трое с небольшой заминкой прошли сквозь последнюю стену.

Вася прицелился и нажал на спусковой крючок. Автомат коротко такнул. Снова и еще раз. Воздух вокруг Дейланы чуть помутнел и забурлил черными воронками, невидимая броня защитила ее.

Застучали выстрелы пистолетов с тем же результатом — оружие было бессильно против экстремов.

— Почему они не пытаются нас убить? — спросил Вася.

— Я не знаю, — признался Шэнь. — Мы им нужны живыми. Или некоторые из нас.

Дейлана, продолжая не торопясь приближаться, указала пальцем на Егора, словно говоря сакральную фразу «А ты записался в добровольцы?». Он, коротко охнув, упал и скорчился от боли, обхватив голову обеими руками.

Кузьма, приседая и прячась за полупрозрачной стеной, подбежал к нему. Склонился над товарищем, а потом поднял голову и посмотрел на Васю.

— Умер, — голос Кузьмы стал бесцветным. — Всю войну прошел, а умер от руки безоружной бабы!

Он встал во весь рост, вытянул руку с пистолетом и несколько раз выстрелил в Дейлану.

— Сволота! Чтоб вас!

Выпустить всю обойму он не успел. Шедший рядом с Дейланой куратор направил на него руку, и Кузьму отбросило на несколько метров. Он упал на спину и остался лежать без движения, задрав бороду к потолку.

— А говоришь — живыми нужны, — разозлился Вася.

— Не все, — ответил Шэнь. — Но кто-то из вас точно нужен целым и невредимым.

Следующим погиб Лесс. Умер он обыденно, а не красиво, как в кино. Просто повалился на бок, как мешок с картошкой, и затих.

Шэнь выстроил еще одну стену, задержав ненадолго непрошеных гостей. Они проникли сквозь нее почти без усилий, остановившись лишь на несколько секунд.

Тогда китаец возвел еще одну преграду, но силы уже были на исходе, и она получилась недоделанной. Колыхалась, как студень, с ее неровной поверхности свисали, как сопли, прозрачные клочья.

Вася понимал, что это последние минуты сопротивления. Одну за другой он опустошил оставшиеся обоймы и отбросил горячий автомат. В кармане оставалась обойма к «Могильщику», но пистолет лежал у ног мертвого Лесса. Да и смысла стрелять не было, пули кураторов не брали.

Поодаль сидел Фома, привалившись к стене спиной и зажав уши руками. Кирилл находился за ним, изредка приподнимаясь и стреляя по пуленепробиваемой троице.

Дейлана остановилась. Вася снова отметил ее красивые черты лица и идеальную фигуру. Она была словно богиня Олимпа. Недобрая богиня.

— Ты ее искал?

Рядом с ней из воздуха выткалась Маша. Лицо ее было испугано, глаза смотрели на Кира. Всем своим видом она словно говорила «Спаси меня!». Но никто не знал, как ее спасти.

Кирилл уронил МГ и застыл, как истукан.

— Чего тебе нужно? — спросил Вася.

— Нам нужен путник.

— Рожу я его, что ли?

— Мужчины не умеют рожать. Ты снова отправишься в город. Ты уже был там, ты сможешь пройти. Я тебя в прошлый раз недооценила. Ты сильнее, чем кажешься.

— А почему бы тебе самой этого не сделать?

— Нас мало, нам нельзя рисковать.

Вася показал средний палец.

— Это значит да? Или нет? Я не разбираюсь в языках жестов вашего времени.

— Это значит — пошла в жопу.

— Тогда вы все погибнете.

— Лучше уж сразу. Ты ж все равно обманешь.

— Я передумала тебя обманывать. Твое упорство мне нравится. Думай скорее — или ты помогаешь мне или сейчас все погибнут. Она, — Дейлана посмотрела на Машу, — умрет первой.

Вася закрыл глаза. Придется соглашаться. Ради Маши и Кира. Ради Фомы. И даже ради Шэня.

Но он не успел ответить, почувствовав на своем плече чью-то руку.

— Я кое-чему научилась, — услышал он Танин голос. — Я вас спасу.

В следующее мгновение все вокруг завертелось, скрутилось в спираль, откуда-то, как электросварка, посыпались золотые искры, мир сжался в маленькую точку, а затем резко выплюнул Васю в привычном и уютном месте. Он не удержался на ногах и с грохотом растянулся в прихожей собственной квартиры. На него свалились Шэнь и Таня.

Вася освободился от груза тел, прошел в зал и сел на диван. Рядом лежал ребенок и смотрел на мир удивленными глазами.

— И что все это значит?

Таня присела рядом.

— Мы вернулись в твою квартиру.

Надрывно заплакал ребенок.

Глава 11. Золотые огоньки

На кухне продолжало играть радио.

Закаляйся,

Если хочешь быть здоров.

Постарайся

Позабыть про докторов.

Водой холодной обливайся,

Если хочешь быть здоров!

Они вошли в зал. Таня взяла на руки ребенка и стала его качать. Шэнь осматривал непривычно узкое пространство, бродил по квартире, спотыкаясь о табуретки и ударяясь об углы.

Когда мальчик перестал плакать, Таня положила его на диван.

— Как тебе это удалось? — спросил наконец Вася.

Таня присела на край стола. Шэнь остановился, подперев плечом шкаф.

— Когда твой друг ушел, я осталась одна. Мальчик уснул, а я сидел на кухне и ждала, когда вы вернетесь. Ты ведь обещал, что вернешься. Но я подумала, а если вы там погибнете? Я видела, какая сильная эта стерва. А тут еще по радио Утесов стал петь: «Так не грустите ж, милые невесты, — возвратятся моряки в край родной, где возле города Одессы золотые блещут огоньки». И меня непреодолимо потянуло туда, помочь вам. И я решила — я иду к вам. Не знаю, подтолкнула меня эта песня или нет. Хотя бы заставила об этом подумать. Хоть я и не невеста тебе, а ты не моряк, и возвращаться должен ты, а не я, но вернулась я. И золотые огоньки, представляешь, как в песне этой, окутали меня, и я в одно мгновение перенеслась назад, к вам.

Вася прошелся по комнате, остановился у окна и посмотрел в черную бездну.

— Значит, путник — это не миф? И как мне этому научиться?

Таня оторвалась от стола и встала вместе с ним.

— Надо очень захотеть. И ты тоже увидишь, как вокруг тебя запляшут золотые искры.

Вася уже видел эти искры, но он хотел бы делать это по собственному желанию.

Шэнь скрипнул шкафом, прошелся по линолеуму и сел в кресло.

— Чтобы раскрыть свои способности, одного желания недостаточно. Для этого нужно пережить нечто очень сильное, дойти до точки.

— Точно! — отозвалась Таня. — Я поняла, что могу остаться здесь одна и навсегда, в этом месте между мирами. – Она повернулась к Васе. – Попытайся перенестись в другое место. Закрой глаза и представь, что ты уже там.

Вася закрыл глаза и сказал себе: «Я хочу попасть туда, откуда вернулся!» И остался стоять перед темным окном. Ничего не вышло. Он пробовал менять порядок слов, проговаривал мысленно и вслух, пару раз матернулся, но никаких плодов его старания не принесли.

— А если я не путник?

Таня положила руку ему на плечо.

— Я — путник, и между нами есть определенная связь. Так что ты, скорее всего, тоже. Но ты пока не раскрыл своих способностей.

Вася заметил забытые на подоконнике сигареты, выбил одну из пачки.

— Ну и что мне сделать? Какое волшебное слов сказать? Сим-сим, откройся?

— Не знаю. — Таня отняла у него сигарету и вложила назад в пачку. — Лично я представила место, куда хочу попасть.

Шэнь вскочил с кресла.

— Я знаю один способ расшевелить твои извилины. У меня остались несколько доз сенсатина. Уверен, что если в тебе есть хотя бы небольшие зачатки способностей путника, то после инъекции они проявятся. От одной дозы ничего страшного не произойдет, привыкание начинается на пятой-шестой. — Шэнь распахнул куртку и вытащил из внутреннего кармана упаковку с ампулами и небольшой инъектор. — Как ты намерен поступить, если сможешь в любое мгновение перенестись назад?

— Не знаю, — признался Вася.

Шэнь положил ампулы и инъектор на подоконник.

— Нужно что-нибудь придумать, иначе мы ничего не сможем добиться. Надо как-то использовать ваши способности. От моих теперь толку почти никакого, они иссякли.

— Мы сможем похитить Дейлану, — предложила Таня. — Ее можно перенести в другое место и бросить там. Она ж не путник, останется там навсегда.

— Таня, да ты гений! — воскликнул Вася.

— Тише, ребенка разбудишь!

— Гений, — шепотом повторил Вася.

— Это правильное предложение, — заметил Шэнь. — Если вы унесете куда подальше двоих, то я попытаюсь справиться с третьим.

Вася предложил распределить роли — если у него все получится, то он выхватит из будущего Дейлану, а Таня кого-нибудь из оставшихся двоих.

— А почему ты оставляешь меня на мужчин? — спросила Таня.

— Рядом с Дейланой находится Маша, — пояснил Вася. — У меня хорошая реакция, я успею ее оттолкнуть. В любом случае с мужиками тебе бороться не придется. Ты туда и обратно. Оставишь куратора в обществе питекантропов — и домой.

Таня нехотя согласилась с его доводами.

Когда все обсудили, Шэнь приложил инъектор к Васиной руке.

— Сейчас будет немного неприятно.

Вася почувствовал легкий укол, после которого закружилась голова. В глазах потемнело, в ушах застучал паровой молот, но вскоре все прошло. Он стал чувствовать себя иначе — ощутил прилив сил, словно открылось второе дыхание.

— Ты в меня будто тысячу порций кофе закачал. Я прямо-таки переполнен энергией.

— Так и должно быть.

Шэнь сменил ампулу и вкатил дозу сенсатина Тане. Глаза ее заблестели, а щеки запылали. Она подошла к дивану и нежно провела ладонью по щеке спящего ребенка.

— Я ненадолго, маленький.

Теперь Вася знал, что нужно делать, чтобы перенестись в будущее. Теперь он дошел до точки. Надо лишь сделать шаг и представить, что оказался рядом с Дейланой в том самом месте и том времени, откуда его недавно выхватила Таня.

Таня была права — его окутали золотые огоньки, целый рой светлячков подхватил его и перенес в 25 век.

Вася оказался в паре шагов за спиной Дейланы. Реакция не подвела. Он оттолкнул Машу, но не рассчитал сил — она, сделав пару шагов, упала на пол.

Положил руки на плечи Дейланы и представил место где недавно был — бразильскую сельву. За мгновение до перемещения увидел, как рядом появилась Таня, а с нею и Шэнь.

Васю и Дейлану обволокло золотым свечением, и в лицо сразу пахнуло жарким влажным воздухом. Они оказались рядом с индейской деревней.

— Как ты это сделал? — взвизгнула Дейлана, отшатнувшись от него.

— Вы искали путников? Можете себя поздравить — нашли.

— Где мы? Когда мы? — завизжала она, глядя на окружающий их тропический лес.

— Тысяча девятьсот сорок седьмой год, Южная Америка, в районе новой столицы земли Блаженных.

— Немедленно верни меня назад! Я тебе приказываю! Я… Я…

Вася увидел ее растерянное лицо, и все стало ясно. Здесь, в этом месте, Дейлана была бессильна. Она не могла ни влезть в чужие мысли, ни как-то еще навредить ему. Все ее способности остались там. Все ее силы запитывались от энергии язвины.

— Что, ничего не получается? — рассмеялся он.

Ее красивое лицо исказила гримаса злобы, но она совладала с эмоциями и состряпала кроткую мину.

— Если… если ты вернешь меня, то я обещаю, что одарю тебя такой же силой, какой обладаю сама. И сделаю равной себе.

Вася пренебрежительно хмыкнул.

— Но здесь ты мне не ровня. Ты не можешь со мной ничего сделать.

Невдалеке показались индейцы, из-за ствола дерева вышел вождь.

— Это снова ты, гаримпейрос! Зачем ты к нам пришел?

— Я привел женщину. Вам нужна белая женщина?

— Ты не имеешь права! — завизжала Дейлана.

— Ты родишь им с десяток здоровых и красивых метисов.

— Нет! Ты не можешь так поступить со мной! Верни меня назад, и сделаю все, что захочешь!

Вася покачал головой.

— Ты и сама знаешь, что я тебе больше не поверю.

Вождь обошел Дейлану вокруг, деловито осмотрел, ущипнул за бок. Она, вскрикнув, отскочила и едва не упала.

— А на что нам белая женщина? – сказал индеец. – Они не умеют работать. А твоя еще и громко кричит. Она распугает нам всю дичь и рыбу.

— Что он говорит? – спросила Дейлана. – Я ни слова не понимаю!

Вася понял, что языковой синхронизатор Дейланы, в отличие от таблеток, работал только в пределах язвины, как им все ее способности.

— Если у тебя есть способности, за пару лет ты выучишь язык племени яномаме. — сказал Вася и обратился к вождю: — Взамен отдай мне мою штуку, которая стреляет маленькими стрелами. Тебе она ни к чему.

Вождь порылся в складках одежды, нащупал пистолет и протянул его пришельцу из будущего.

— Бери, хитрый гаримпейрос. Оставляй белую женщину и уходи. Мы научим ее ловить рыбу.

Вася нашарил в кармане полупустой магазин и вставил в рукоятку «Могильщика». Невдалеке послышался рык ягуара:

— Удачи тебе, немясо!

В следующее мгновение Вася перенесся назад, оставив Дейлану жить среди людей племени яномаме.

Таня вернулась одновременно с ним, она тоже отправила экстрема далеко-далеко. Для привыкшего к удобствам и к своей силе, ресурсы для которой поставляла энергия язвины, нет большой разницы где погибать — в когтях хищных ящеров или на костре инквизиции.

Вася успел отметить, что оставшийся куратор покалечил Шэня и взял в заложники Машу. Кирилл и Фома были живы, но лежали без сознания.

— Я ее убью! — экстрем стоял рядом с Машей. — Если она дорога вам, то вы должны убраться отсюда. Я готов оставить вас в живых при одном условии — если вы навсегда покинете наш мир. Обещаю, что отправлю ее за вами следом. Мне не нужны проблемы! Если вы выполните мое условие, то останетесь живы.

Вася на мгновение прикрыл глаза и представил, что стоит за спиной экстрема. И в тот же миг, окруженный золотым свечением, перенесся на несколько метров и увидел перед собой бритый затылок. Рукоять пистолета скользнула в ладонь, и он ткнул стволом в затылок. Каким-то чувством понял, что способен убить куратора выстрелом в упор — он проник сквозь защиту, выстроенную при помощи этой чертовой техномагии.

— Отпусти ее. Или я вышибу тебе мозги. И ты умрешь навсегда. Ты понимаешь, что теперь я смогу это сделать.

Куратор отпустил Машу, и она побежала к лежавшему за полупрозрачной стеной Киру. Стена начала истончаться, и от нее валил пар, она таяла, словно лед.

Куратор стоят, не шелохнувшись.

— Если ты примкнешь к нам, мы многого сможем добиться. А если не хочешь, убирайся в свое время. Можешь даже убить — кроме меня, есть и другие. Не я, так они доведут начатое дело до конца. И мы все равно подчиним себе всю планету.

— Хера лысого вы себе подчините. Вы привязаны к своим язвинам, а без них вы бессильны.

Вася представил, как зашвыривает своего противника в далекое-предалекое прошлое. Он словно дал ему пинка — и в тот же миг человек исчез, объятый золотыми искрами.

— Отличный удар, — сказал лежавший на полу Шэнь. — И куда ты его послал?

— Куда-то в шестнадцатый век.

— Там ему самое место.

Вася помог Шэню подняться. Бой выигран, но война еще не закончена. Нужно было заняться ранеными и убитыми.

Шэнь убрал остатки стен и открыл дверь в медицинский терминал.

— Извини, но сил у меня не осталось, так что перенесите их обычным способом. А я пока настрою оборудование.

Он вошел в терминал и начал готовить сразу несколько медицинских капсул. Когда первая была готова, Вася и Таня внесли Кира и уложили под открытый прозрачный колпак. Маша пыталась помочь, но больше мешала.

За Киром перенесли Фому, затем Кузьму, Егора и Лесса. Медицинский терминал был загружен полностью, все койко-места, как сказала бы Таня, работающая в госпитале, были заняты.

Оборудование мерно загудело, роболекари занялись своими пациентами. Металлические руки-клешни мелькали над телами под прозрачными колпаками. Вася склонился над капсулой, в которой лежал Кузьма, и всмотрелся в бледное мертвое лицо. Веко Кузьмы дернулось и затрепетало. Он начинал оживать.

Шэнь ходил между капсулами, проверяя ход работы.

— Процесс займет некоторое время. Мертвых воскрешать — дело не быстрое, мы не Иисусы, чтобы поднимать их одним словом.

Он проковылял к стене, вынул из нее коробочку с аптечкой и вколол себе пару ампул какого-то раствора.

— Все места заняты, приходится лечиться вот таким образом. Иначе я бы тоже минут двадцать полежал в этой капсуле. Но с моей пустяшной раной можно и инъекциями обойтись.

Таня обняла за плечи плачущую Машу и стала что-то шептать на ухо.

Вася подошел к Шэню.

— Что ты намерен делать дальше? Вернешься в свое время?

— Чтобы умереть там от чумы? Я останусь здесь. Теперь я тут буду куратором.

Вася обратил внимание, что лицо Кузьмы за стеклом порозовело.

— А если они вернутся? Ведь есть и другие кураторы?

Шэнь открыл панель управления медкапсулы и пробежался пальцами по сенсору.

— За всю свою жизнь я видел всего нескольких кураторов. Каждый живет в своей язвине, координаты которой знает только он. Эти двое без Дейланы не смогли бы сюда проникнуть. И мы не доберемся до них при всем желании. Я полагаю, что теперь мы свободны и сможем жить, как нам пожелается.

Кузьма под стеклом зашевелился, веки приподнялись, но глаза пока были безжизненны.

— А кто такие эти кураторы?

Шэнь снова прикоснулся пальцами к сенсорам, и Кузьма уснул.

— Да я и сам толком не знаю. Я думаю, что они пришли из другого мира. Или из совсем далекого будущего. Появились они на земле около ста лет назад. Может быть, они изгнанники, а может, их мир рухнул, и они вынуждены были искать другой. История, которой меня пичкали, гласит, что в это время ученые подпольщиков создали машину времени. Но я думаю, что у них не было таких ресурсов. Я считаю, что Хроненксы их научили делать пришельцы, те самые кураторы, которые умели управлять временем и материей. Они пришли, поселились в нескольких бункерах и, по всей видимости, возглавили движение подпольщиков, которые боролись против Блажи. Мне кажется, что сначала это действительно была борьба за правое дело. Но так вышло, что вскорости ученые Блажи тоже разгадали тайну времени. Может быть, им в руки попал трофейный Хронекс. И после того как блаженные нашли в начале 24 века пару бункеров и уничтожили их, кураторы и спрятали их в язвинах пространства. Насколько я знаю, они несколько раз пытались изменить время, закладывая новые точки бифуркации. Причем это делали и блаженные, когда боролись с экстремами.

— А Лесс говорил мне, что экстремы почти овладели миром, внедряясь в общество блаженных.

— Так было к началу 24 века. До прихода кураторов. Люди без их помощи может быть, смогли бы создать новый мир. Но они все испортили. Они решили захватить планету, а не построить новое общество.

Вскоре все стали приходить в себя. Первыми очнулись Кирилл и Фома. Минут через десять ожили убитые. Шэнь отключил капсулы.

— Мне это надоело, — сказал Егор, надевая штаны. — Твою мать! Меня опять убили и оживили. В девятый раз.

— Как кошка, — заметил Вася.

Теперь, когда все закончилось, можно было и расходиться по домам. Вася прикинул, как им лучше всего это проделать. На этот раз было много способов. Они могли отправиться назад при помощи его и Таниной новой силы. Перейти в свою квартиру через крышу, затем выпустить из подъезда Кузьму Егора и Фому. Воспользоваться наручными часами со встроенными в них машинами времени. Во всех случаях затем придется выключать радиоприемник. А после разбить молотком, распилить ножовкой, сжечь, развеять пепел, чтобы никогда, никогда больше не попадать ни в прошлое, ни в будущее.

Кирилл предложил оставить Хронексы здесь.

— Вернемся через крышу.

— Ты больше не хочешь быть исследователем? — с ехидцей спросила Маша.

— Да, как-то расхотелось.

Васе пришла в голову новая мысль.

— Фома, а ты не хочешь вернуться назад? Не в сорок седьмой, а туда, когда еще все было хорошо. Хотя бы раков половишь.

Глаза Фомы влажно заблестели.

— А можно? Мама очень переживала, что я пропал и ажно поседела за эти годы.

Вася подумал, что поседела она не только от этого, но промолчал.

— Значит, ты сделал свой выбор. Назови дату, куда тебя переправить.

Фома долго не размышлял:

— Лето тридцать седьмого года. Первое июня. Раннее утро. Я только собрался идти за раками.

— В добрый путь. Привет прабабке.

— Какой прабабке? — не понял Фома.

Вася вспомнил, что Фома был не в курсе его родословной.

— Твоя мама — моя прабабушка. А твоя младшая сестра — моя бабка.

Фома улыбнулся.

— Ой, а я не знал. Значит, вы мой внучатый племянник.

— Передавай привет родне, дядя.

Вася похлопал Фому по плечу и толкнул в грудь. Парня обволокло золотое свечение, искры закружились вокруг него, как маленький вихрь, и неведомая сила выплюнула его в теплое лето 1937 года в окрестности деревни Зеленые Горки.

Вася повернулся к Лессу.

— А тебя куда вернуть?

— Никуда, — покачал головой Лесс. — Думаю, что назад мне дороги нет. Наверняка меня посчитали предателем и террористом. Я надеюсь, что пригожусь здесь. Боец из меня никакой, но в технике я разбираюсь. С одним условием — если язвина перестанет бороться с Блажью.

Шэнь широко улыбнулся.

— Я несказанно рад, что ты остаешься, мой друг.

— Вот и все. — Вася снял с руки электронные часы и протянул Шэню. — Прощай.

Кузьма тоже вернул Хронекс.

— Прощевай, — сказал Егор. — Лично на тебя зла не держу, но рад бы сто лет с тобой не видеться.

— Между нами будет пять сотен лет.

Шэнь открыл дверь в подъезд (хотя теперь все уже знали, что никакой это не подъезд), и они стали подниматься по лестнице. Перебрались по крыше и через пять минут все сидели на кухне.

Глава 12. До встречи в эфире

Играло радио.

Три года ты мне снилась,

А встретилась вчера.

И сердцу вдруг открылось,

Что мне любить пора.

Часы снова показывали восемь вечера, словно призывая начать жизнь сначала.

Атмосфера в квартире незначительно изменилась, но Вася не мог понять, что именно. Это была его квартира, и в то же время теперь казалась чужой. Что-то неуловимо незнакомое витало в воздухе. Словно он попал в свое же жилище, но в параллельном мире — такие у него были ощущения.

— Ну что, на посошок?

В бутылке оставалось грамм двести. Вася разлил водку по стопкам. Выпили по капельке, и Кузьма поднялся из-за стола:

— Ну, нам пора.

Их с Егором проводили к выходу, попрощались и выпустили из подъезда в сорок седьмой год, а затем вернулись.

Таня сидела с ребенком в зале, Маша мыла посуду. Вася выключил приемник.

– До встречи в эфире! С вами был арджей Вася!

За окном замелькали дни и ночи, лето сменяла осень, и в этой стремительной круговерти время постепенно становилось на свое место.

Странное ощущение не покидало его. Казалось, что он находится в чужой квартире. Вроде бы все вокруг оставалось неизменным, но в то же время все эти вещи словно не принадлежали ему. Наверное, это нервы.

Кирилл снял радиоприемник с холодильника.

— Что будем делать с раритетом?

— А ты как думаешь?

— Ну… Не знаю. Запускать его желания больше нет.

— И у меня тоже нет, какое совпадение!

— Разбить его?

— Разумеется.

Вася нашел молоток и собрался было уже раздолбить радиоприемник на кухне, но вовремя вспомнил, что в зале спит ребенок.

— А я бы передал его нашим ученым, — заметил Кирилл.

— А наши ученые отдали бы тебя на опыты. Им было бы интересно, в каких целях ты использовал машину времени и где ты ее откопал.

За окном перестало мелькать и время устаканилось. Вася предложил взять приемник и подняться на крышу, чтобы окончательно от него избавиться.

Из зала выглянула Маша.

— Мальчики, вы надолго?

— Нет, избавимся от этого барахла и назад, — ответил Вася, потрясая над головой слесарным молотком.

— Я бы вам предложила сделать это сразу, но вы бы меня тогда не послушались. Столько проблем из-за него.

— Но я бы тогда не встретил Таню.

На крыше Вася поставил приемник на бетонную тумбу и ударил по нему молотком. Боек проломил корпус и застрял во внутренностях. Вася с усилием выдернул его и ударил снова. Боковые стенки отвалилась, щепки разлетелись в разные стороны. Вася продолжать крушить ненавистный радиоприемник.

Кирилл стоял и молчал, а Вася лишь хэкал с каждым ударом:

— Хэ! Хэ!

Вскоре от некогда винтажного и красивого радиоприемника осталась лишь горстка мусора. Кирилл включил фонарь в смартфоне и осветил место казни. Среди древесной пыли и щепок лежала целехонькая микросхема. Вася несколько раз ударил по ней молотком, но не причинил никакого вреда.

— Она противоударная, походу. — Кирилл и взял микросхему двумя пальцами. — И что дальше?

— Сожжем. Утопим. Отнесем в Ородруин наконец. Или выбросим. Ты же не хочешь ее сохранить?

— Нет, конечно! Но выбросить надо там, где ее никто не найдет. Хотя я думаю, что вне корпуса микросхема работать не станет. — Подумав Кирилл, добавил: — А ты можешь отправить, скажем, назад, в двадцать пятый век?

Вася взял микросхему и попытался выловить эти золотые искры, которые еще не так давно приходили по первому его зову.

— Нет. Не получается. Наверное, действие сенсатина закончилось. Я больше не путник.

Кирилл положил микросхему в карман.

— В унитаз спустим. В канализации ее точно никто не найдет. Это и будет наш Ородруин.

Вернулись домой. Таня и Маша пили на кухне чай. Ребенок спал на диване. Кирилл зашел в туалет, спустил воду и вышел, вытирая руки о полотенце.

— Выбросил. Тайна машины времени навеки похоронена в канализации славного города Зеленые Горки.

Не успели сесть за стол, мелодично проиграл дверной звонок. Вася вернулся в прихожку и открыл дверь. В подъезде стояла старая знакомая, соседка, мужа которой в прошлый раз помогал занести домой.

— Здравствуйте! Я ваша соседка по площадке. Вы недавно въехали?

— Недавно, — Вася чувствовал себя героем фильма «День сурка».

— Вы не могли бы мне помочь?

— Конечно! Вам мужа домой принести?

Женщина смутилась.

— Вы видели его на первом этаже? Помогите, пожалуйста, одна его не дотащу.

Вася обулся, и, не прикрывая двери, спустился вниз. Все было, как и в прошлый раз. Поднял с кафельного пола сильно пьяного капитана полиции и дотащил до второго этажа. Не успела соседка показать дверь, Вася уже поставил рядом с ней ее мужа.

Вера (Вася помнил, как ее зовут) открыла замок и капитан был усажен на стул в прихожей.

— Ты кто такой? Ты что в моем доме делаешь? Я тебя сейчас арестую!

— Я тебя сейчас скалкой арестую!

— Да я вас всех сейчас арестую!

— А я уйду от тебя! Вот к этому молодому человеку!

— Верочка! Не уходи! Что хочешь, для тебя сделаю!

— Пить бросишь?

— Ну…

— Я пошла!

— Брошу!

— Ты же весь новый год мне испортил, свинота! И не первый раз! Как праздник, так твои дружки-менты привезут тебя, поставят у стеночки, а сами поскорее убегают, пока я их не догнала. Иди умойся!

Когда капитан зашумел водой в ванной, Вера предложила:

— Зайдете?

— Меня ребята там ждут.

— Ну хотя бы на минутку!

— Нет, извините. Там, друзья мои, невеста. Как-нибудь в следующий раз. Привет сыну-джазмену.

И он вышел, не успев почувствовать вкуса ее поцелуя.

В квартире его ждали товарищи.

— Ну что, будем отмечать новый год?

— А не надоело?

Маша заявила, что пить больше не будет, да и Вася тоже уже не хотел, и они собрались провести безалкогольный праздник. Тем более что никакого алкоголя в холодильнике не осталось, а идти было уже лень.

— Мы с Киром женимся, — объявила Маша.

— Экие вы быстрые, — пошутил Вася.

Кирилл отвел в сторону глаза и принялся разглядывать редкие вспышки предновогодних ракет за окном.

Вася положил руку на Танину ладонь.

— Я искал тебя.

— И нашел. Но поздно.

— Никогда не поздно, — заметил Вася. — Что ты собираешься делать?

— Не знаю. Домой поеду.

— Может, останешься?

— Ты хочешь этого?

— Да.

— А…

Таня замолчала, но Вася понял, о чем она хотела сказать.

— Это не страшно. Дети – это цветы.

– Ага, на могиле родителей.

Она ушла к захныкавшему малышу.

Пока Таня возилась с ребенком, Вася позвонил матери.

— Мам, привет! Помнишь, ты рассказывала о своем дяде Фоме? Ну, который пропал, а потом вернулся.

— Рассказывала, но ты что-то путаешь, — бодрым голосом ответила мама. — Фома не пропал. Он погиб.

— Погиб? — опешил Вася.

— Как и многие тогда. В сорок первом в девятнадцать лет ушел на фронт. А погиб во время штурма Кенигсберга. Мы же ездили туда, ты забыл, что ли? Вы там уже напились, что ли?

— Немножко выпили.

— Немножечко… – передразнила его мама. – Мы же вместе с его внуком ездили, — продолжила она. — С заместителем министра обороны, между прочим.

— А… как его зовут?

— Знаешь что, сынок, — мамин голос стал холоден. — Я понимаю, что Новый год, но нельзя же так пить. Евгений Грачев его зовут. Позвони завтра как протрезвеешь. Приедешь, а я покажу тебе фотографии, если уж тебе совсем память отшибло. Игорь с Вероникой тоже будут.

— Как будут? А сейчас они где?

— А сейчас они в своей квартире. И, кстати, в отличие от тебя, они сегодня к нам с отцом приедут на полчасика.

— Они купили квартиру?

— Все… я так больше не могу! Купили! Да кому в федерации придет в голову покупать квартиру? Знаешь, лучше приезжай завтра. Мы с Федором тебя будем ждать. Посмотрим вместе фотографии.

– С каким Федором?

– Сынок, твоя неприязнь к отчиму переходит все границы.

Мама отключилась.

«К отчиму? К какому отчиму?» – пронеслось в Васиной голове. Может быть, мама не в себе?

Он повернулся к Киру.

— Кажется, мы наворотили дел… Я ничего не понимаю. Только вчера мама жила с моим отцом, а сейчас заявляет, что с отчимом. Похоже, ребята, мы изменили время.

– Ого! – воскликнул Кир. – Нифига се! А что с твоим отцом? Он умер?

– Я не знаю… – Вася растерялся. – Может быть, мы что-то там стронули в прошлом. И теперь у меня нет бати. А мама живет с каким-то Федором.

Маша смотрела на него округлившимися глазами и молчала.

– А еще, кажется, я понял, зачем им был нужен Фома, – продолжил Вася. – Его внук сейчас заместитель министра обороны. А ведь у него не было никакого внука! Фома же исчез в сорок седьмом, и больше о нем ничего не слышали. Но мы вернули его в прошлое, он успел жениться, родить сына, практически всю войну прошел и погиб в Кенигсберге.

Маша ахнула.

— Они изменили время, выкрав Фому из прошлого! Чтобы у него не родился внук. Министр обороны.

— А… понимаю, — задумчиво произнес Кирилл. — Думаете, он предотвратил мировую войну, которая скоро должна начаться?

— Может быть, — Вася налил себе остывшего чаю. — А мы, получается, снова изменили время. Спасли мир, можно сказать. И я потерял отца.

Кирилл тоже потянулся к чайнику. Тот был пуст.

— А зачем им в будущем понадобилась мировая война в двадцать первом веке?

Вася отхлебнул чаю.

— Спроси что-нибудь полегче. Может быть, просчитали, что если наш мир рухнет, то в будущем его будет проще подмять под себя.

Вдруг зазвонил смартфон. Вася бросил взгляд на экран – звонили с незнакомого номера. Он ответил на вызов.

– Але! Але! Вас не слышно.

Он хотел уже отключиться но услышал голос отца.

– Сынок, привет! Я вернулся. Звонил маме, но она меня отшила. У нее теперь какой-то Федор.

– Привет. Откуда ты вернулся?

– Будто не знаешь. Из мест не столько отдаленных. Пятнадцать лет, прожитых зря. Ты не против, если я у тебя поживу первое время? Да? Спасибо! Назови адрес. Я тут на вокзале стою, жди с гостинцами.

Вася назвал адрес и выключил телефон. Он пребывал в состоянии легкого шока.

– Он не умер. Они развелись. Скоро папа приедет к нам в гости. Не знаю за какие грехи… но он отсидел пятнадцать лет и теперь едет ко мне в гости.

Вернулась Таня и села за стол.

— Ты еще не придумала имя сыну? — спросил Вася.

— Нет.

— Фома, я считаю, хорошее имя.

— За все это надо выпить, — сказал Кирилл.

— Чаю?

Вася полез в подвешенный на стене шкаф, достал из нее пачку индийского чая и вдруг заметил на упаковке надпись:

«Сделано в Советской Федерации».

Лишь теперь он понял, что его смущало в квартире, почему она казалась ему чужой. Потому что.