Фонтан забытого желания

Глава 1: Шёпот под сводами

Хогвартс, 1999 год. После падения Волан-де-Морта замок восстановлен, но его стены хранят новые тайны.

Элджернон Уикс ненавидел библиотеку по вечерам. Не из-за книг — их пыльные корешки его успокаивали, — а из-за тишины. Она давила, как вода на глубине, и только фонтан на нижнем уровне нарушал её. Его серебряные струи шептались с камнем, а вода, по слухам, уносила желания к звёздам. Но Элджернон, единственный в школе, кто видел ауры, знал: это ложь.

Вчера он наблюдал, как Марго Флинт, его однокурсница из Хаффлпаффа, бросила в фонтан сикль. Её аура, обычно золотистая, как осенний лист, внезапно потемнела, будто часть её души растворилась в воде. Сегодня Марго не помнила, как забила победный гол в квиддиче, а её медальон — подарок матери — висел на шее, излучая холод.

«Совпадение?» — подумал Элджернон, спускаясь по винтовой лестнице в подземный зал. Его рыжие волосы торчали во все стороны, а медальон с саламандрой нагрелся, предупреждая об опасности.

Фонтан стоял в углу, освещённый луной. Каменная рука, вырезанная с маниакальной точностью, держала чащу, наполненную водой, которая переливалась, как ртуть. На дне поблёскивали монеты — галеоны, сикли, даже пара древних кнатов с профилем короля Глорика Первого. Студенты верили в легенду: «Загадай желание, и оно сбудется». Но Элджернон видел, как ауры тех, кто бросал монеты, теряли яркость.

«Он не исполняет желания… он их крадёт», — понял он, приближаясь.

Внезапно вода зашевелилась. Струи закружились в воронке, и на поверхности возникло лицо — бледное, с глазами, похожими на осколки льда. Это была Марго… но не та, которую он знал. Её губы зашевелились беззвучно, а затем из фонтана донёсся голос:

— Ты тоже хочешь потерять себя, Элджернон?

Он отшатнулся, но в этот момент медальон на его шее вспыхнул, обжигая кожу.

— Эй, Уикс! — раздался голос Лорелей Вэнс, вундеркинда из Когтевран. Она стояла в дверях, сжимая свиток с семейным древом Когтевран. — МакГонагалл ищет тебя. Говорит, ты слишком много времени проводишь здесь.

— Слишком много? — Элджернон попытался улыбнуться, но голос Марго всё ещё звучал в голове. — А ты?

— Я исследую фонтан, — Лорелей подошла ближе, её аура — синяя, как её волосы — дрожала. — Он связан с Чашей Когтевран. Но что-то не так.

— Ты тоже это чувствуешь? — Элджернон указал на воду, которая теперь была неподвижной.

— Не только чувствую. — Лорелей достала из кармана монету. — Вчера я загадала, чтобы моя сестра-близнец заговорила после аварии с оборотным зельем. Сегодня она… не помнит, что молчала.

Элджернон замер.

— Ты хочешь сказать…

— …что фонтан не исполняет желания, — Лорелей сжала монету в кулаке. — Он переписывает реальность. И забирает то, что ему нравится.

В ту ночь Элджернон не мог уснуть. Он ворочался в кровати, слушая, как ветер бьётся в окно башни Гриффиндора. Когда часы пробили полночь, он встал, накинул мантию и вернулся в библиотеку.

Фонтан ждал его.

— Почему ты здесь? — прошептала вода, принимая форму лица.

— Хочу знать правду, — ответил Элджернон, бросая в чащу свою монету.

Желание, даже не высказанное вслух, потянуло его вниз. Вода фонтана стала зеркалом, показывая не его отражение, а воспоминания:

Мать Ровены Когтевран , вырезающая руны на камне; Годрик Гриффиндор , заливающий фонтан расплавленным серебром; девочка с лицом Марго , падающая с метлы, но не чувствующая боли…

— Стоп! — закричал Элджернон, но вода втянула его в вихрь.

Он пришёл в себя на берегу озера. Над ним стояла Лорелей, её волосы промокли, а в руках она держала его медальон.

— Ты пропал на три часа, — сказала она. — Фонтан… он показывает прошлое. Но не наше. Их .

— Чьё?

— Тех, кто загадал желания. — Лорелей открыла свиток. — Фонтан был создан Ровеной, чтобы ученики учились мечтать. Но теперь он искажён. Кто-то или что-то использует его, чтобы красть судьбы.

— Как остановить его?

— Нужен ключ, — Лорелей указала на медальон. — Твою мать убили из-за него. Он связан с фонтаном.

Глава 2: Тайна под водой

Лорелей Вэнс не спала всю ночь. Её синие волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, рассыпались по плечам, а в руках она сжимала свиток с генеалогическим древом Когтевран. Семья Элджернона — Уиксы — не значились в нём, но медальон с саламандрой, который он носил, был выгравирован символами, идентичными тем, что окружали фонтан.

— Это невозможно, — бормотала она, шагая по мокрому полу библиотеки. — Мать Элджернона не могла быть связанной с Ровеной…

Но доказательства лежали перед ней: дневник, найденный в архиве, где имя «Уикс» упоминалось рядом с «Когтевран» в контексте «украденного желания».

— Ты уверена? — спросил Элджернон, когда Лорелей потащила его в Запретный раздел. — МакГонагалл убьёт нас, если поймает.

— Уверена, — Лорелей зажгла волшебную палочку, освещая пыльные полки. — Твоя мать — Кассандра Уикс — работала здесь куратором артефактов. Она исчезла, когда тебе было пять. След вёл к фонтану.

Они остановились у фолианта с названием «Забытые ключи Хогвартса» . На обложке виднелась рука, держащая чашу, а под ней — надпись: «Что отдано воде, не вернуть» .

— Смотри, — Лорелей раскрыла страницу, где была изображена Чаша Когтеврана. — Фонтан — её копия. Ровена создала его, чтобы ученики учились мечтать , а не требовали. Но кто-то изменил руны…

Элджернон посмотрел на медальон. Саламандра на нём шевельнулась, её глаза вспыхнули.

— Это не просто украшение, — прошептал он. — Мать говорила, что он защищает от тёмной магии.

— Или притягивает её, — Лорелей указала на символы в дневнике. — Эти руны… Они связывают душу с водой. Кассандра, должно быть, пыталась остановить фонтан, но он забрал её.

Элджернон замер. Воспоминания о матери всплыли, как тени: её смех, запах мятных конфет, последний взгляд, когда она шла к фонтану…

— Зачем? — спросил он, чувствуя, как горло сжимается.

— Потому что фонтан начал красть не желания, а память . — Лорелей перевернула страницу, и дневник зашуршал, как живой. — Посмотри на даты: все, кто бросал монеты после 1990 года, теряли не только мечты, но и части себя.

В этот момент вода в фонтане забурлила.

— Сюда, — прошептала Лорелей, хватая Элджернона за рукав. — Он чувствует, что мы знаем.

Они спрятались за гобеленом с изображением Бармаглота, наблюдая, как к фонтану подошла первокурсница из Слизерина — Эсмеральда Гринграсс. Её аура, ярко-зелёная, пульсировала от страха.

— Хочу, чтобы меня любил Маркус Белби, — прошептала она, бросая монету.

Вода вспыхнула, а Эсмеральда упала на пол, её глаза стали пустыми.

— Он пришёл , — сказала она, глядя сквозь стену. — Он здесь .

— Кто? — спросил Элджернон, но Лорелей зажала ему рот.

Из воды выползла тень — не призрак, а нечто более древнее. Лицо, похожее на высохшую маску, с глазами, горящими, как угли.

— Ключ , — прошипела тень. — Он близко .

Утром Элджернон и Лорелей допрашивали Эсмеральду в Больничном крыле.

— Я не помню Маркуса, — бормотала она. — Но знаю, что должна его любить. Почему?

— Фонтан переписывает реальность, — Лорелей осматривала её ауру. — Он не исполняет желания… он подменяет их.

— Но как? — Элджернон сжимал медальон, теперь холодный как лёд. — Кто управляет им?

— Смотри, — Лорелей достала из кармана монету, которую бросила вчера. На ней проступили новые символы — звёзды, соединённые в созвездие, похожее на саламандру.

— Это… это же символ Уиксов! — Элджернон побледнел.

— Нет, — Лорелей покачала головой. — Символ того, кто искажает магию фонтана . Твоей матери.

Вечером Элджернон вернулся к фонтану. Вода шептала, как в тот раз, когда он бросил монету, но теперь голос был знакомым:

— Элджернон… — звучал голос Кассандры. — Не доверяй Лорелей .

— Мама? — он протянул руку к воде, но та обожгла его, оставляя шрам в форме саламандры.

— Она лжёт , — продолжал голос. — Фонтан — твоя судьба. Ты должен им управлять .

Элджернон отшатнулся. В тот же момент в зал ворвалась Лорелей, её аура пылала ярче обычного.

— Ты в порядке? — спросила она, хватая его за руку. — Я чувствовала, что фонтан… зовёт .

— Он зовёт меня , — Элджернон показал шрам. — Мать хочет, чтобы я стал его хранителем.

— Или пленником, — Лорелей достала из сумки старый дневник Кассандры. — Она пыталась предупредить тебя.

Дневник открылся на странице с рисунком фонтана. Под ним было написано:

«Он не слуга Ровены. Он — её тень. Ищите зеркало в подземельях. Там лежит правда… и ловушка.»

— Зеркало? — Элджернон вспомнил легенду о Зеркале Еиналеж. — То, что показывает самые глубокие желания?

— Нет, — Лорелей сжала его плечо. — То, что показывает украденные желания.

Глава 3: Зеркало украденных снов

Подземелья Хогвартса пахли плесенью и старой кровью. Элджернон и Лорелей шли по коридору, освещённому лишь светом палочки, их шаги эхом отдавались от стен. На карте Мародёров, которую они «позаимствовали» у Теодора Нотта, значилось: «Зеркало Еиналеж — уровень D, за дверью с рунами» .

— Ты уверена, что это не ловушка? — спросил Элджернон, чувствуя, как медальон жжёт кожу. — Мать предупреждала…

— Она мертва, — Лорелей резко остановилась. — А мы — нет. Пока.

Дверь с рунами, похожими на те, что были в дневнике Кассандры, открылась с скрипом. За ней лежал зал, увешанный зеркалами — не обычными, а жидкими, словно вода, застывшая в рамках. Их поверхности пульсировали, отражая не комнату, а обрывки чужих жизней: здесь — ученик, целующий невидимую руку; там — девушка, плачущая над письмом; в третьем — сам Элджернон, смеющийся в объятиях матери.

— Это… — начал он.

— Это кладбище желаний , — прошептала Лорелей. — Каждое зеркало — чья-то украденная мечта.

Зеркало с Элджерноном и Кассандрой притягивало его. Он шагнул ближе, и отражение ожило: мать обняла его, но её руки были сделаны из воды.

— Не слушай её, — прошептала Кассандра. — Фонтан — твоё наследие. Ты должен им управлять.

— Но ты пыталась его остановить! — закричал Элджернон.

— Я пыталась спасти тебя. Но Ровена сильнее…

Лорелей схватила его за плечо.

— Оно лжёт. Твоя мать хотела уничтожить фонтан.

— Откуда ты знаешь? — Элджернон вырвался.

— Потому что… — Лорелей не договорила. Зеркало за её спиной вспыхнуло, и из него вырвалась тень — женщина в серебряном платье с лицом, скрытым под вуалью.

— Ровена , — прошептала тень. — Ты пришёл, Элджернон. Как и предсказывала Кассандра.

Лорелей бросилась между ними, направляя палочку в зеркало.

— Reducto!

Зеркало треснуло, но вместо стекла из трещины хлынула вода, заливая пол. В её потоке возникли десятки лиц — ученики, профессора, даже призрак Почталиссы, все с пустыми глазами.

— Мы хотели мечтать, — заплакали они. — Но нас заставили забыть.

Элджернон почувствовал, как шрам на руке горит, а медальон тянет его к зеркалу.

— Не подходи! — закричала Лорелей, но он уже коснулся воды.

Видение захватило его. Он стоял в Большом зале, но не современном — 1943 года. За столом Слизерина сидела молодая Кассандра Уикс, её медальон светился, как маяк. Рядом стоял Том Реддл, его улыбка была холодной, как вода фонтана.

— Ты понимаешь, Кассандра? — говорил он. — Фонтан может дать нам власть. Всё, что нужно — переписать желания.

— Цена слишком высока, — Кассандра встала. — Он крадёт души.

— Тогда мы создадим новый ключ. Твоего сына.

Элджернон вырвался из видения, задыхаясь.

— Том Реддл… — прошептал он. — Мать пыталась остановить его ?

— Нет, — Лорелей вытирала лицо, мокрое от зеркальной воды. — Он пытался остановить её . Фонтан — не просто артефакт. Это оружие.

Ночью Элджернон не мог уснуть. Он ворочался, слушая, как вода капает из крана в ванной. Каждая капля напоминала голос Ровены: «Ты — мой новый хранитель» .

— Эй, Уикс! — Теодор Нотт, его сосед по комнате, бросил в него подушкой. — Ты бормочешь во сне. Опять про фонтан?

— Ты не поймёшь, — Элджернон сел, глядя на медальон.

— Попробуй, — Теодор сел рядом. — Мой отец говорил, что тёмная магия всегда оставляет след. Ты уверен, что твоя мать… выбрала исчезнуть?

Элджернон замер.

— Что ты знаешь?

— Только то, что её медальон появился в коллекции отца после её смерти. — Теодор встал. — Ищи правду, но не доверяй зеркалам. Они показывают то, что хочешь видеть… а не то, что есть.

Утром Элджернон и Лорелей вернулись в подземелье. Зеркало с видением Кассандры теперь было пустым, но вода на полу собралась в слова: «Спаси их. Спаси себя» .

— Это почерк твоей матери, — Лорелей провела пальцем по влажным рунам. — Она хотела, чтобы ты нашёл способ разорвать связь фонтана с Ровеной.

— Но как? — Элджернон смотрел на медальон. — Если я — ключ…

— То должен стать замком , — Лорелей достала из сумки кинжал с рукоятью в виде змеи. — Это принадлежало Реддлу. Если влить в фонтан его магию, возможно, он…

— …проснётся, — закончил Элджернон. — И тогда все украденные желания хлынут обратно.

— Или поглотят нас, — Лорелей улыбнулась. — Но у нас нет выбора.

В полночь они стояли у фонтана. Лорелей, дрожа, держала кинжал Реддла, а Элджернон сжимал медальон.

— Готов? — спросила она.

— Нет, — он бросил медальон в воду.

Фонтан взорвался, выпуская потоки серебра и теней. Среди них возникла Кассандра — живая, с её смехом и запахом мятных конфет.

— Не делай этого, сынок, — прошептала она. — Ровена ждёт тебя в Зеркале Еиналеж. Она заберёт всё.

Но было поздно. Вода утянула их в вихрь, где голоса тысяч учеников звучали хором: «Спаси нас… или стань одним из нас» .

Глава 4: Еиналеж

Вода фонтана поглотила их, как пасть древнего зверя. Элджернон чувствовал, как медальон тянет его вниз, а голос Кассандры тонет в шуме серебряных струй. Лорелей, сжимающая кинжал Реддла, исчезла в вихре, оставив лишь обрывок мысли: «Он здесь… Еиналеж» .

Они очнулись в зале, где стены, пол и потолок были сделаны из зеркал. Не обычных — их поверхности напоминали жидкость, застывшую в движении. Каждое отражение показывало разные версии Элджернона: здесь — директор Хогвартса, там — Пожиратель Смерти, в третьем — ребёнок, держащий руку матери.

— Добро пожаловать в Еиналеж , — прошептал голос Ровены, эхом отражаясь от зеркал. — Здесь хранятся все украденные желания.

Лорелей, её аура теперь чёрная от магии кинжала, шагнула вперёд.

— Где ты, Ровена? Покажись!

Зеркала задрожали, и в них проступило лицо — прекрасное, с высоким лбом и глазами, полными звёзд. Но чем дольше Элджернон смотрел, тем больше трещин появлялось на её коже, как на фарфоровой маске.

— Ты не понимаешь, — Ровена шагнула из зеркала, её платье текло, как вода. — Я хотела помочь детям. Научить их мечтать, не требовать. Но Том… он исказил мою магию.

— Ты лжёшь! — крикнул Элджернон. — Ты украла мать!

— Я спасла её, — Ровена протянула руку, и зеркала вспыхнули, показывая Кассандру — живую, смеющуюся, но запертую в стеклянной клетке. — Она сама отдала себя, чтобы защитить тебя. Её желание — твоя свобода.

Лорелей бросилась вперёд, кинжал Реддла в её руке светился красным.

— Отпусти её!

— Он не может, — Ровена усмехнулась. — Элджернон — ключ. Его желания питают фонтан. Как и желания его матери…

Элджернон посмотрел на медальон. Саламандра на нём шевельнулась, её глаза стали цвета расплавленного золота.

— Что ты хочешь? — спросил он.

— Твою мечту, — Ровена приблизилась. — Ты же мечтаешь о ней? О матери? Если отдашь желание… она вернётся.

— Но цена?

— Ты станешь мной.

В этот момент одно из зеркал взорвалось. Из осколков вырвалась тень — не Кассандры, а Тома Реддла , его улыбка была такой же холодной, как в видении.

— Ровена, — прошипел он. — Ты всё ещё играешь с детьми?

— Ты не имеешь права здесь находиться! — Ровена махнула рукой, и зеркала стали щитами.

— Имею, — Реддл рассмеялся. — Пока жив хоть один из моих последователей…

Он указал на Лорелей. Её кинжал дрожал, а на лезвии проступала надпись: «Собственность Т.М. Реддла» .

— Ты?! — Элджернон смотрел на Лорелей, не веря. — Ты служишь ему ?

— Нет! — Лорелей отшвырнула кинжал. — Он шантажировал мою семью! Если я не помогу ему вернуть фонтан…

— …все ваши желания станут моими, — Реддл шагнул к Еиналеж. — И тогда я восстану. Не как Волан-де-Морт… а как воля тысяч душ.

Ровена взвыла, и зеркала заплакали кровью.

— Он прав. Еиналеж — не просто зеркало. Это ворота . И если Реддл откроет их…

— Что? — Элджернон схватил медальон.

— Все, кто загадал желание, умрут. А их мечты станут армией.

Лорелей бросилась к кинжалу, но Реддл оказался быстрее. Его тень обвилась вокруг неё, заставляя смотреть в зеркало.

— Смотри, что ты потеряла, — шипел он. — Твою сестру-близнеца. Её желание — твоё слабое место.

В зеркале возникла девочка, похожая на Лорелей, но с пустыми глазами.

— Фонтан забрал её разум, — Лорелей дрожала. — Но я не позволю тебе использовать это!

Она ударила кинжалом в зеркало, и оно взорвалось, выпуская поток света. Реддл закричал, а Ровена… засмеялась .

— Дураки, — сказала она. — Каждое разбитое зеркало — новая душа для Тома. Вы играете ему на руку.

Элджернон, чувствуя, как медальон горит, шагнул к Еиналеж.

— Если я загадаю желание… смогу ли я вернуть мать и остановить Реддла?

— Нет, — Ровена погладила его по щеке. — Но можешь выбрать: спасти Хогвартс или погибнуть, пытаясь.

Он посмотрел на Лорелей, теперь сражающуюся с Реддлом в центре зала. Её синие волосы пылали, а кинжал оставил кровавый след на зеркалах.

— Выбери! — закричала она.

Элджернон бросился к Еиналеж. Вода в его отражении стала золотой, а голос Кассандры звучал громче:

— Не делай этого! Он хочет, чтобы ты стал мостом между мирами!

Но Элджернон уже шептал:

— Я хочу, чтобы фонтан перестал красть. Чтобы желания принадлежали им , а не ему.

Еиналеж вспыхнул, и зал заполнился криками — тысячами голосов, возвращающихся в реальность. Реддл взвыл, его тень рассыпалась, а Ровена… исчезла, оставив лишь шепот:

— Ты сделал правильный выбор, сын Кассандры.

Они вернулись в библиотеку, мокрые и дрожащие. Фонтан теперь стоял сухим, а на дне лежал лишь медальон Элджернона — треснувший, но целый.

— Ты понял, что это значит? — Лорелей смотрела на него, её аура вернулась к синему цвету.

— Да, — Элджернон коснулся шрама. — Еиналеж — не враг. Он предупреждал нас. Но Реддл…

— Он не уйдёт, — раздался голос за спиной.

Обернувшись, они увидели призрак Кассандры.

— Фонтан — лишь инструмент. Истинная битва впереди.

Глава 5: Наследие Когтеврана

Элджернон не мог оторвать взгляд от призрака матери. Кассандра Уикс, её образ слегка мерцающий, как дым, парила у фонтана, теперь мёртвого и холодного. Её глаза, такие же зелёные, как у сына, смотрели с грустью.

— Ты думал, это конец? — прошептала она. — Фонтан — лишь начало. Реддл чувствует слабость…

— Какую слабость? — Лорелей, дрожа, подняла кинжал, который теперь светился тусклым светом.

— Вас, — Кассандра указала на медальон Элджернона. — Ты — ключ, сынок. А ты, Лорелей… ты — дверь.

Утро застало их врасплох. В Большом зале МакГонагалл, обычно собранная, билась в истерике, пытаясь собрать монеты из фонтана.

— Они исчезли! — кричала она. — Все монеты, все желания… стёрты!

Элджернон переглянулся с Лорелей. Они знали правду: желания не исчезли. Они переместились — в Еиналеж, в зеркала, в их собственные шрамы.

— Профессор, — начал Элджернон. — Нужно найти…

— Молчать! — МакГонагалл резко обернулась, и её аура, обычно золотистая, вспыхнула чёрным. — Вы оба — под арестом. Вы разрушили баланс.

Она не узнала их. Её глаза были пусты, как у тех, кто загадал желание.

В подземельях их встретил Пивз, не смеющийся, а серьёзный.

— МакГонагалл под контролем, — прошептал он. — Видел, как она шепталась с тенью в Зале Трофеев. Старая, как сам замок…

— Ровена Когтевран, — Лорелей сжала палочку. — Она хочет, чтобы мы поняли: фонтан — лишь часть её плана.

— Плана? — Элджернон посмотрел на медальон. — Она говорила, что я — ключ. Что это значит?

— То, что твоя кровь связана с фонтаном, — Лорелей открыла дневник Кассандры. — Смотри: «Ровена создала фонтан, чтобы сохранить мечты. Но Том добавил руны, превратившие его в ловушку. Только Уиксы могут разорвать цепь… через жертву» .

— Жертву?

— Своё желание.

В ту ночь они проникли в Зал Трофеев. Статуя Бармаглота, обычно спящая, следила за ними, её глаза горели, как угли. В центре зала стоял новый фонтан — не каменная рука, а зеркало Еиналеж, вплавленное в мрамор.

— Он перестроил его, — Лорелей коснулась зеркала, и её отражение исчезло. — Теперь желания не крадутся… они переписываются.

— Что это значит? — Элджернон увидел в зеркале мать, машущую ему рукой.

— Те, кто загадывает желание, теряют не мечты… а память о них . Реддл крадёт не судьбы, а правду .

В этот момент зеркало ожило. Из него выползли тени — ученики, профессора, даже призрак Почталиссы, все с лицами, искажёнными страданием.

— Помогите нам, — хором прошептали они. — Он использует ваши сны…

Ровена Когтевран возникла из зеркала, её платье текло, как вода, а в руках она держала сердце, пульсирующее золотым светом.

— Ты понял, Элджернон? — спросила она. — Фонтан — не вор. Он хранитель . Хранитель тех, кто не смог отпустить прошлое.

— Тогда почему мать…

— Она отдала своё желание, чтобы запечатать Еиналеж. Но Том… — Ровена сжала сердце, и оно закричало. — Он хочет вернуть силу через ваши сны. Особенно твои, Лорелей.

Лорелей побледнела.

— Что он знает о моих снах?

— Всё, — Ровена растворилась, оставив после себя лишь капли воды, которые превращались в слова: «Найдите комнату, где плачут портреты» .

Элджернон вспомнил. В башне Когтеврана, за гобеленом с вороном, была комната, где портреты плакали кровавыми слезами. Они направились туда, но по пути встретили Северуса Снегг — его призрак, как всегда, мрачный, но теперь в его глазах читалась тревога.

— Не ходите туда, — прошипел он. — Комната принадлежит Ровене. Она покажет вам то, что вы не готовы увидеть.

— Мы должны, — Лорелей шагнула вперёд. — Или Реддл победит.

Снегг вздохнул.

— Тогда возьмите это. — Он бросил Элджернону флакон с зельем. — Зелье Правды. Но оно не поможет… если вы не готовы лгать.

Комната плакальщиц встретила их тишиной. Портреты, висящие вдоль стен, изображали учеников Когтеврана — все с лицом Лорелей, все плачущие.

— Это… невозможно, — прошептала она, подходя к холсту, где её двойник держал кинжал Реддла. — Он создал армию из моих предков.

— Нет, — Элджернон указал на медальон, который теперь светился, как маяк. — Он создал армию из наших страхов.

Внезапно портреты ожили. Их слёзы стали кровавыми, а руки потянулись сквозь рамы, хватая воздух.

— Лорелей… — заплакали они. — Ты предала нас. Ты отдала кинжал…

— Я не… — начала она, но её голос потонул в криках.

Из зеркала Еиналеж выползла тень Реддла.

— Ты всё ещё чувствуешь вину, Лорелей? — прошипел он. — За то, что твоя сестра молчит? За то, что твой отец служил мне?

Лорелей взревела, направляя палочку в зеркало.

— Finite Incantatem!

Ничего не изменилось. Тень Реддла лишь рассмеялась.

— Ты не можешь победить меня. Твои желания — моё топливо.

Элджернон, чувствуя, как медальон жжёт кожу, вспомнил слова Северуса Снегга. Он выпил зелье Правды… и соврал.

— Я хочу, чтобы Лорелей стала хозяйкой фонтана.

Зеркало взорвалось, выпуская золотой свет. Реддл закричал, а портреты внезапно замолчали.

— Что ты наделал? — Лорелей схватила его за руку. — Ты отдал своё желание?

— Нет, — Элджернон улыбнулся. — Я дал ему ложь . Фонтан питается правдой… а я накормил его тенями.

В этот момент в зал ворвалась Кассандра, её призрачные руки обвились вокруг сына.

— Ты похож на отца, — прошептала она. — Он тоже любил хитрость больше магии.

И тогда Лорелей поняла.

— Снегг знал. Зелье Правды… чтобы обмануть Реддла.

Утром МакГонагалл вернулась в норму, а фонтан в библиотеке снова наполнился водой. Но теперь в нём отражались не желания, а правда — лица тех, кто потерял мечты, и их истории.

— Это не конец, — сказала Ровена, появляясь в зеркале. — Реддл всё ещё в Еиналеж. Он ждёт… пока вы уснёте.

Элджернон посмотрел на Лорелей.

— Значит, мы не будем спать.

Глава 6: Снегг и тени снов

Элджернон не мог забыть выражение лица Северуса Снегга, когда тот вручил ему флакон с зельем Правды. Его чёрные глаза, обычно холодные, горели, как угли в камине, а голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Вы думаете, это случайность? — прошептал Снегг, когда они остались одни в коридоре. — Ровена Когтевран выбрала именно вас. Как когда-то выбрала меня…

— Что вы имеете в виду? — Элджернон сжал медальон, теперь холодный, как лёд.

— Спите с открытыми глазами, — Снегг растворился в тени, оставив после себя запах полыни и сожаления.

Ночь принесла новые угрозы. Элджернон и Лорелей, решив не спать, сидели в башне Когтеврана, наблюдая, как луна рисует узоры на полу. Но зеркала Еиналеж, теперь встроенные в стены, начали шептаться.

— Он приближается, — говорили они голосом Ровены. — Том видит ваши сны даже через зелье…

Лорелей, её синие волосы растрёпаны, вдруг резко встала.

— Моя сестра. Я должна заглянуть в Еиналеж.

— Ты с ума сошла? — Элджернон схватил её за руку. — Реддл ждёт именно этого!

— Знаю. Но если я увижу её желание… смогу вернуть её.

Она бросилась к зеркалу, и Элджернон, проклиная себя, последовал за ней.

Еиналеж поглотил их, как волна. Элджернон увидел не подземелье, а детскую комнату: Лорелей, десяти лет, сидит у кровати сестры-близнеца, Лилиан , чьи глаза закрыты навсегда.

— Почему ты не просыпаешься? — плачет маленькая Лорелей. — Я же загадала…

— Загадала что? — спросил Элджернон, но его голос потонул в шёпоте зеркал.

Из угла выползла тень Реддла, теперь похожая на дым.

— Ты хотела, чтобы она вернулась, — прошипел он. — А я хочу, чтобы ты вернулась. В мою армию.

Лорелей ударила в него заклинанием, но тень рассеялась, оставив лишь смех.

— Это ловушка, — Элджернон потянул её обратно. — Он играет на твоей вине.

— Моя вина? — Лорелей засмеялась горько. — Мой отец был Пожирателем Смерти. Он помог Реддлу искажать фонтан. А я… я бросила кинжал, чтобы спасти тебя.

— И правильно сделала! — вмешался голос Снегга, возникая из стены. — Иногда предательство — это высшая форма верности.

— Вы… вы знали моего отца? — Лорелей смотрела на призрака, её аура дрожала.

— *Он был глупцом, — Снегг скрестил руки. — Как и все, кто верит, что Реддл можно победить силой. Нужна хитрость .

Снегг поведал им историю: как Реддл, ещё студентом, искал способ бессмертия не через крестражи, а через желания.

— Он хотел, чтобы фонтан стал его новым телом. Но Ровена… она запечатала его. С помощью Уиксов.

— Моей матери? — Элджернон почувствовал, как медальон сжался, как живое сердце.

— Да. Она отдала своё желание — тебя — чтобы остановить Тома. Но теперь… — Снегг замолчал, глядя на Лорелей. — Теперь он хочет твоё желание. Твою сестру.

— Тогда я отдам его! — Лорелей шагнула к зеркалу.

— Нет! — Элджернон схватил её. — Это то, чего он ждёт!

В этот момент в зеркале возникла Лилиан — не девочка в коме, а девушка с глазами, полными звёзд.

— Лорелей, — прошептала она. — Не слушай его. Я не хочу возвращаться… не такой ценой.

— Но я скучаю! — Лорелей ударила в зеркало, и оно треснуло, выпуская потоки света.

— Ты уже спасла меня, — Лилиан начала таять. — Спасла, отдав кинжал. Теперь спаси себя.

Утром в Хогвартсе начался хаос. Ученики, заглянувшие в фонтан, теряли память о своих мечтах, а их ауры становились серыми, как пепел. Даже портреты молчали, будто их голоса украдены.

— Он забирает всё, — Лорелей смотрела в окно, её кинжал теперь светился тёмно-синим. — Но как?

— Через сны, — Элджернон вспомнил слова Снегга. — Он переписывает их.

— Тогда нужно найти способ не спать, — Лорелей достала из сумки старый учебник по Защите от Тёмных Искусств. — Или… спать с открытыми глазами.

В библиотеке они нашли заклинание «Сомниум Луцида» , позволяющее контролировать сны. Но для его активации требовалась кровь того, кто «видит истину».

— Твоя кровь? — Лорелей смотрела на медальон.

— Или твоя, — Элджернон взял её за руку. — Ты тоже видишь… через зеркала.

Они смешали кровь, капнув её на страницу, и книга ожила, рисуя карту: «Комната Созерцания — уровень Z, за портретом Дамблдора» .

— Знаешь, что это? — спросила Лорелей.

— Место, где Ровена хранила свои последние руны, — Элджернон встал. — Идём.

Комната Созерцания встретила их запахом старых свечей. Портрет Дамблдора, обычно дремлющий, теперь был бодр и смотрел на них с грустью.

— Вы слишком молоды для этой войны, — прошептал он. — Но Ровена верит в вас.

В центре зала стоял алтарь, покрытый символами Когтевран. На нём лежал дневник — не Реддла, а самой Ровены.

— Открой его, — приказал Снегг, внезапно появляясь. — Но будь осторожен: правда может убить.

Дневник раскрылся на странице с рисунком фонтана. Ровена писала:

«Том не понял. Желания — не топливо. Это цепи . Чтобы победить его, нужно разорвать их… через жертву. Но не свою. Его .»

— Как? — спросил Элджернон.

— Сделать так, чтобы он захотел проиграть, — Снегг усмехнулся. — Используй его слабость. Любовь к власти.

Лорелей, её глаза теперь фиолетовые от магии, вдруг поняла.

— Ему нужно дать желание, которое он не сможет исполнить. Но как?

— Через Еиналеж, — Элджернон посмотрел на медальон. — Через мою мать.

Ночью они вернулись в Зал Трофеев. Фонтан-зеркало Еиналеж пульсировало, как живое. Элджернон, выпив зелье Правды, шагнул вперёд.

— Я хочу, чтобы Том Реддл увидел свои украденные желания, — прошептал он.

Еиналеж взорвалось, выпуская потоки золота. В них возникли образы: молодой Реддл , мечтающий о признании; Ровена , отвергающая его; Кассандра , разрушающая руны…

— Нет! — закричал Реддл, его тень рвалась из зеркала. — Это не мои желания! Это страхи !

— Вот именно, — Лорелей ударила кинжалом в зеркало, и оно заплакало кровью. — Ты боишься быть слабым. Боишься, что тебя не испугаются.

Реддл начал сливаться с зеркалом, его тень теряла форму.

— Вы не победите… — бормотал он. — Фонтан… всегда будет…

— Нет, — Элджернон сжёг медальон, и Ровена возникла из пламени.

— Ты отдал своё наследие, — сказала она. — Теперь фонтан — свободен.

Еиналеж рассыпалось на тысячи осколков, каждый — с крошечным зеркалом внутри. В них отражались лица учеников, теперь возвращающих свои желания.

Утром МакГонагалл, её аура снова золотистой, нашла их у фонтана.

— Что произошло? — спросила она, глядя на осколки.

— Реддл проиграл, — Лорелей улыбнулась. — Он увидел свои истинные желания… и они его уничтожили.

Но Элджернон знал: это не конец. Среди осколков он заметил один, где отражался Снегг… и его губы шептали: «Он вернётся. Они всегда возвращаются.»

Глава 7: Осколки правды

Солнце едва коснулось башен Хогвартса, когда Элджернон подобрал осколок Еиналеж. Его поверхность, размером с ладонь, отражала не комнату, а кладбище — то самое, где мать похоронена, как гласил семейный архив.

— Что ты видишь? — спросила Лорелей, её голос дрожал от усталости.

— Мать, — Элджернон сжал осколок. — Но она не одна. Рядом… Реддл.

— Невозможно, — Лорелей достала кинжал. — Его тень уничтожена.

— Не тень, — прошептал Снегг, возникая из утреннего тумана. — Семя. Он оставил его в каждом осколке.

Ученики начали исчезать. Сначала — Эсмеральда Гринграсс, её место за завтраком осталось пустым. Затем — Марго Флинт, её смех в коридорах сменился тишиной. Каждый раз на месте исчезновения находили осколок Еиналеж, а в нём — лицо пропавшего, кричащее беззвучно.

— Они в ловушке, — МакГонагалл, теперь вновь сама собой, смотрела на карту Мародёров. — Между мирами.

— Как их вернуть? — Элджернон сжимал медальон, который больше не грелся.

— Через боль, — Снегг указал на руны Когтевран, вырезанные на алтаре в Кладовой Созерцания. — Ровена запечатала фонтан, но осколки… они хранят её гнев .

Лорелей взяла осколок, где отражалась Марго.

— Она здесь, — прошептала она. — В Зеркальном лабиринте. Подземелье, о котором не знает даже Пивз.

— Откуда ты… — начал Элджернон, но Лорелей уже бежала к лестнице.

— Я — Когтевран! Я чувствую её магию!

Зеркальный лабиринт встретил их стенами, которые двигались, как волны. Каждый осколок Еиналеж здесь был вмонтирован в стены, создавая иллюзию бесконечности.

— Марго! — крикнул Элджернон, но его голос вернулся эхом.

Из осколков выползли тени — не ученики, а их желания . Эсмеральда, мечтающая о любви Маркуса Белби; Марго, жаждущая победы в квиддиче… Все они тянулись к центру лабиринта, где стоял Реддл, его тело собрано из осколков, как пазл.

— Вы всё ещё думаете, что победили? — прошипел Реддл-Феникс, его голос звучал из каждого осколка. — Я — не человек. Я — желание . И пока есть те, кто мечтает…

— …ты будешь расти, — закончила Лорелей. — Но мы знаем твою слабость.

Она бросила кинжал в центр лабиринта, и осколки вспыхнули, показывая другую правду : Реддл, молодой и испуганный, загадывает желание в оригинальном фонтане.

— Хочу, чтобы меня боялись, — шепчет он. — Хочу, чтобы мир дрожал от моего имени…

— И Ровена дала ему это, — Элджернон вспомнил слова дневника. — Но заплатила цену.

Снегг появился между ними, его плащ касался зеркал, оставляя трещины.

— Он использует ваши сны, чтобы воскреснуть. Каждый осколок — дверь в ваш разум.

— Тогда закроем их, — Лорелей схватила Элджернона за руку. — Сожжём фонтан… полностью.

— Нельзя, — Снегг сжал её плечо. — Фонтан — часть Хогвартса. Если уничтожить его…

— …умрём и мы, — закончил Элджернон. — Но есть другой способ. Мать говорила: «Сломай цепь» .

В центре лабиринта Реддл смеялся, собирая осколки в своё тело.

— Вы не сможете уничтожить меня, пока есть те, кто хочет власти!

— Тогда мы дадим им другое желание, — Лорелей вытащила из сумки Свиток Желаний — подарок Ровены. — «Хочу, чтобы Хогвартс забыл страх».

— Хочу, чтобы ученики мечтали свободно ! — добавил Элджернон.

Свиток вспыхнул, и осколки Еиналеж начали плавиться, превращаясь в серебряные слезы. Реддл закричал, его тень рвалась на части.

— Нет! Вы не имеете права! Это мои мечты!

Но Лорелей уже направила кинжал в свою ладонь, рисуя руну Когтевран.

— Связь должна быть перерезана, — прошептала она. — Иначе он вернётся.

— Лорелей! Не надо! — Элджернон схватил её, но кровь уже капала на свиток, смешиваясь с его собственной.

Зеркала взорвались, выпуская потоки света. Реддл исчез, а на его месте возникла Лилиан Вэнс — сестра Лорелей, её глаза теперь сияли.

— Спасибо, — прошептала она, касаясь лица сестры. — Но будьте осторожны… Снегг не сказал вам всего.

Утро принесло новую проблему: осколки Еиналеж, теперь разбросанные по замку, начали расти . Они проникали в стены, впитывая желания учеников. Даже портрет Дамблдора теперь молчал, его глаза закрыты.

— Он везде, — Лорелей коснулась стены, где проступил осколок с её лицом. — Реддл стал частью Хогвартса.

— Или Хогвартс стал частью его, — Элджернон смотрел на медальон, который теперь светился чёрным. — Снегг говорил о семени …

В этот момент в коридоре раздался крик. Это был Теодор Нотт, его аура пылала алым.

— Он… он в моей голове! — бормотал он. — Говорит, что я хочу его возвращения!

Снегга нашли в Зале Трофеев. Его призрак, обычно мрачный, теперь сиял, как фонарь.

— Он использует ваши тёмные желания, — прошипел он. — Те, что вы прячете даже от себя. Теодор хочет власти… Лорелей — прощения… ты, Элджернон…

— …хочу мать, — закончил он. — Но не такой ценой.

— Тогда боритесь не с Реддлом… а с собой.

Глава 8: Семя тьмы

Стены Хогвартса «дышали» осколками Еиналеж. Они проступали из камня, как грибы после дождя, и в каждом отражалось чьё-то желание — яркое, пульсирующее, словно живое. Элджернон, бродя по коридорам, чувствовал, как медальон, даже разрушенный, отзывается на их зов.

— Они везде, — Лорелей прижала руку к стене, и её аура вспыхнула синим. — Реддл использует наши страхи, чтобы вернуться.

— А Снегг? — Элджернон вспомнил, как призрак учителя растворился в тумане. — Он знал, что фонтан — живой?

— Снегг знал больше, чем говорил, — вмешался Теодор, его аура теперь дрожала между алым и золотым. — Мой отец упоминал его в дневнике: «Снегг — последний хранитель рун Когтевран».

В башне Снегга они нашли ответ. Его кабинет, заброшенный после смерти, хранил не только склянки с зельями, но и зеркальный шар — такой же, как Еиналеж, но размером с кулак. Внутри плавали лица: Ровена, Кассандра, даже сам Волан-де-Морт.

— Это его ловушка, — Лорелей коснулась шара, и он вспыхнул, обжигая ей ладонь. — Он собирал желания, чтобы создать новое тело.

— Но почему Снегг хранил это? — Теодор указал на дневник, спрятанный под шаром.

Элджернон открыл его. Страницы писались кровью:

«Ровена не умерла. Она спит в фонтане. Её магия — ключ к бессмертию. Но Том… он хочет её разбудить.»

— Разбудить? — Лорелей побледнела. — Это же убьёт всех, кто связан с желаниями!

Внезапно шар взорвался, выпуская тень Снегга. Его лицо, обычно искажённое гневом, теперь светилось… жалостью .

— Вы не понимаете, — прошипел он. — Ровена не спит. Она борется . Фонтан — её тюрьма. И пока он цел…

— …Реддл питается её силой, — закончил Элджернон. — Но если разрушить фонтан…

— …Ровена умрёт, — Снегг кивнул. — И Том вернётся. Выбирайте: её жизнь или ваша.

Лорелей сжала кинжал.

— Есть третий путь. Найти источник её магии.

— Источник? — Теодор нахмурился. — Разве это не фонтан?

— Нет, — Снегг указал на медальон Элджернона. — Это вы . Ваша кровь — ключ к её сердцу.

В Запретном лесу они нашли Ровену. Не призрак, не тень — она стояла у озера, её платье текло, как вода, а в руках она держала сердце, пульсирующее в такт с осколками Еиналеж.

— Вы пришли, — прошептала она. — Но слишком поздно.

— Почему ты не сказала нам правду? — Элджернон шагнул вперёд.

— Потому что правда убивает, — Ровена усмехнулась. — Том не искал бессмертия. Он хотел мою мечту: чтобы Хогвартс стал вечным. Но вечность — это боль .

Лорелей, её синие волосы теперь белые от ужаса, вдруг поняла.

— Осколки — не семя Реддла. Это твои слёзы. Ты плачешь, и они растут…

Ровена рассмеялась, и озеро за её спиной взбурлило.

— Я плакала столетиями. Пока Том не предложил мне сделку: мои слёзы станут его телом, а мои желания — его душой. Но теперь… — она указала на медальон. — Ты можешь остановить это. Если отдашь своё желание.

— Какое желание? — Элджернон смотрел на медальон, который вдруг стал ледяным.

— Спасти мать, — Ровена коснулась его щеки. — Ты хочешь этого сильнее всего. Отдай мне эту мечту… и я исчезну. Вместе с фонтаном.

Лорелей встала между ними.

— Не слушай! Она лжёт, как Реддл!

— Нет, — Снегг, внезапно появившийся за их спинами, сжал плечо Лорелей. — Она говорит правду. Но цена…

Теодор , чья аура теперь горела алым, бросился к озеру.

— Я знаю, как это сделать! — закричал он. — Мой отец писал: «Слёзы Ровены можно заморозить. Но только через предательство »!

— Теодор, нет! — Лорелей схватила его, но он вырвался, бросая кинжал в воду.

Озеро застыло, а Ровена закричала, превращаясь в ледяную статую.

— Что ты наделал? — Элджернон смотрел, как её сердце замедляет биение.

— Спас нас, — Теодор улыбнулся, но в его глазах читалась пустота. — Или…

Из льда выползла тень Реддла, теперь похожая на змею.

— Спас меня , — прошипел он. — Теодор Нотт — мой новый хранитель.

Лорелей бросилась к Теодору, но Снегг остановил её.

— Поздно. Он загадал желание: «Хочу быть сильным» . Реддл дал ему это… через предательство.

— Но как? — Элджернон смотрел, как Теодор, теперь смеющийся, танцует с тенью Реддла.

— Через твою слабость, — Снегг указал на медальон. — Ты всё ещё хочешь спасти мать. Теодор использовал это.

Лорелей, её кинжал теперь тёмный, как смоль, вонзила его в лёд.

— Finite Incantatem!

Лёд треснул, но вместо Ровены из него вырвалась армия осколков — тысячи зеркал, летящих к замку.

— Бегите! — закричала Ровена, её голос эхом отдавался в лесу. — Фонтан взорвётся! Он… он больше не мой!

Элджернон, чувствуя, как медальон рвётся из груди, схватил Лорелей за руку.

— Ты должна простить сестру. Это единственный способ.

— Я простила её давным-давно! — Лорелей плакала, но слёзы её были золотыми. — Но она не хочет возвращаться!

И тогда Элджернон понял.

— Не Лилиан. Ты должна простить себя .

Осколки достигли Хогвартса. Замок задрожал, а из окон хлынули потоки серебра. В Большом зале ученики, их ауры погасшие, стояли в кругу, шепча: «Мы хотим, чтобы он вернулся… мы хотим, чтобы он вернулся…»

— Они подчинены, — Снегг появился рядом. — Теодор отдал им своё желание. Теперь их страхи — его сила.

— Тогда я дам им своё желание, — Элджернон разорвал медальон, и кровь капнула на лёд. — Хочу, чтобы они забыли Реддла!

Лёд вспыхнул, и осколки Еиналеж взорвались, осыпая замок дождём из зеркал.

Утром Хогвартс снова дышал. Осколки исчезли, а ученики, включая Марго и Эсмеральду, проснулись с улыбками, не помня кошмаров. Но Теодор…

Он лежал у озера, его аура — серая, как пепел.

— Он мёртв? — спросила Лорелей, дрожа.

— Нет, — прошептала Ровена, теперь лишь тень. — Он стал частью меня . И теперь я…

— …свободна? — Элджернон коснулся её руки.

— Нет. Я стала частью вас .

Эпилог — Слёзы утраченных

Хогвартс стоял под дождём, который лил уже третий день. Не обычным — его капли были золотыми, как слёзы феникса. Элджернон и Лорелей сидели в Больничном крыле, наблюдая, как медсестра Помфри пытается вернуть Теодора к жизни. Его тело лежало неподвижно, а аура пульсировала, как сердце под льдом.

— Он не умер, — сказала Ровена, теперь призрачная и почти прозрачная. — Он стал Реддлом. Его желание власти сильнее страха смерти.

— Как его спасти? — Лорелей сжала кинжал, который теперь светился тускло. — Он же наш друг!

— Спасти? — Снегг, его призрак стоял у окна. — Иногда нужно отпустить … чтобы победить.

Элджернон вспомнил слова матери: «Сломай цепь» . Он встал, игнорируя крики Лорелей.

— Где Лилиан?

— В Зеркале Еиналеж, — Ровена указала на каплю дождя, которая зависла в воздухе. — Она ждёт твоего выбора.

Он вышел в коридор, где осколки фонтана, теперь встроенные в стены, шептались: «Прими желание… отомсти за Теодора…» .

— Нет, — прошептал он, сжимая осколок с лицом матери. — Я выберу правду .

В Зале Трофеев он нашёл Лилиан Вэнс. Не в зеркале — она стояла у окна, её глаза сияли, как звёзды.

— Ты понял, — сказала она. — Чтобы победить Реддла, нужно, чтобы он захотел проиграть.

— Как?

— Через то, чего он не имеет: любовь . Дай ему увидеть, что Теодор жертвовал собой не ради власти… а ради тебя .

Элджернон замер. В его голове всплыло воспоминание: Теодор, бросающий кинжал в озеро, чтобы «спасти их».

— Он не предатель. Он любил .

Лорелей , обнаружив его, ворвалась в зал.

— Ты не можешь отдать себя Реддлу! — закричала она, но её голос потонул в звуке дождя.

— Он уже получил меня, — Элджернон улыбнулся. — Через моё желание спасти мать. Теперь я дам ему другое.

Он разорвал последний осколок Еиналеж, и вода из него хлынула в Зеркало, где Теодор сражался с тенью Реддла.

— Смотри! — крикнул Элджернон. — Смотри, чего он настоящего хочет!

Тень Реддла закричала, увидев правду: Теодор, даже в плену, мечтал не о власти, а о защите друзей. Его желание, искажённое осколками, стало щитом, а не мечом.

— Нет! Это невозможно! — Реддл начал растворяться, но Лорелей встала между ним и Элджерноном.

— Он любил, — сказала она. — Как любила моя сестра. Как любила ты , Ровена.

Из её глаз потекли золотые слёзы, смешиваясь с дождём.

Ровена , её тень теперь яркая, как солнце, возникла в центре зала.

— Вы правы, — прошептала она. — Любовь — не цепь. Она ключ .

Она коснулась Теодора, и его аура вспыхнула золотом.

— Он свободен. Как и я.

Но Снегг, внезапно появившись, схватил Элджернона за руку.

— Беги. Пока она не забрала твою мечту.

— Моя мечта — здесь , — Элджернон указал на Лорелей и Теодора. — С ними.

Ровена улыбнулась, и её тело рассыпалось на тысячи золотых капель.

Утром замок проснулся под солнцем. Фонтан в библиотеке теперь был сухим, а на его дне лежал лишь медальон Элджернона — целый, но холодный. Теодор, его аура снова золотой, сидел у окна.

— Я помню всё, — прошептал он. — Как Реддл шептал: «Ты слаб». Но я не слаб. Я выбрал .

Лорелей обняла его, её кинжал теперь висел на стене как артефакт.

— Конец? — спросила она.

— Начало, — ответил Элджернон. — Фонтан — не враг. Он память . И пока мы помним… Реддл не вернётся.

Снегг , его призрак теперь светлее, стоял в углу.

— Вы думаете, это конец? — прошептал он. — Нет. Это перемирие . Но когда-нибудь…

— …мы будем готовы, — перебил Элджернон.

И тогда вдали, над озером, промелькнула тень — Ровена, машущая рукой.

Где-то в глубине Хогвартса, в комнате, недоступной никому, кроме призраков, стоял новый фонтан. Не из камня — из света. Его струи пели не Песнь, а колыбельную, которую когда-то пела Кассандра Уикс.

И в этой колыбельной звучало имя: «Элджернон…»

Конец.