Фобос

1. АЛЕНА

Жить пассажиру оставалось минут пятнадцать.

Аварийный скафандр – с ним, бедолагой, внутри – бодро уносился куда-то в глубины Пояса, по длинной эллиптической орбите. Довольно-таки близкой к траектории «Нау» – иначе ни о какой спасательной операции не было бы и речи! – но все же отличавшейся, на целый энергетический уровень.

А это, между прочим, уже «орбитальный маневр».

Это топливо – подотчетное до последнего грамма.

Это время.

Это, в конце концов, перегрузки…

Нет, сама-то Алена – молодая, тренированная, и вообще молодец. Партия сказала «надо» – комсомол ответил «есть!»... Она-то сама любые перегрузки выдержит. Рудик с Иваном – тоже, небось, ухом не поведут.

Но вот... выдержит ли «Нау»? Грузовику было сто лет в обед; скрипучие кресла, пропахшие машинным маслом переборки, реактор – и тот уже на ладан дышит. «Каждый рейс как последний», – завершая предстартовую проверку, хохотал Иван.

Только Алене сейчас – что-то было не до смеха. Полетный джойстик в правой руке ощутимо потел. Рука, конечно же, в нарушение всех инструкций была без перчатки... ну а как еще пилоту прочувствовать свою машину?!

Хорошо хоть, кэп ей достался понимающий, с ерундой типа лётных инструкций приставал нечасто… проблема была в другом.

***

Все началось четыре часа назад – когда они только-только приняли «SOS».

- Какой-то курьерский, - буркнул Рудик, брезгливо изучая экран. – Скоростной челнок, двухместный… порт приписки – «Луна-административная». Почтальон, я так понимаю… Чего у него там не так?

Чего там не так, стало ясно минут через пять – когда челнок, не отвечая на запросы и не прекращая пиликать SOS, взорвался.

От челнока остался веер разлетающихся обломков, облако радиоактивного газа… и улетающее вдаль по орбите пятно: ярко светящийся в луче радара аварийный скафандр.

Единственный выживший.

- Ну-у, это еще вопрос, - протянул Рудик. – Выживший он там, или не очень. Телеметрии от скафа, вообще-то, не наблюдаю…

- Дай погляжу, - перегнулся со своего кресла Иван (кресло бортмеханика, втиснутое посреди трех панелей, плотно утыканных датчиками и переключателями, на грузовиках типа «Нау» располагалось прямо за спинами у кэпа с пилотом).

Рудик подвинулся, демонстрируя свой экран.

- Хороший засвет, - одобрил Иван, – жирный. Одним куском, хотя бы.

Алена возмущенно обернулась. Это мы о живом человеке? «Одним куском»?!..

- Не, ну а чо… – засмущался Иван, – бывает, что и не одним. Реактор же долбанул! Не хрен собачий…

Алена тревожно покосилась на Рудика.

- Руд… мнэ… товарищ капитан! – исправилась Алена, нарвавшись на презрительный взгляд из-под пушистых, как у девчонки почти, бровей. – Разрешите рассчитать курс…

Рудик молча глядел на нее, сверху вниз.

- Стажер Михеева, - процедил капитан. – Напомните-ка мои действия, по уставу? У меня авария, с погибшими. Без телеметрии. То есть, считаем, что выживших нет…

- Отстрелить аварийный маячок, по наблюдаемой траектории, - слегка покраснев, оттарабанила Алена. – Оставить сообщение службе Полиции Пояса. Следовать далее, по полетному заданию.

- Вопросы есть? – Рудик нехорошо прищурился.

Алена открыла рот. На секунду замерла, представляя…

Ты на заброшенной трассе, дома, в Сибири. Впереди – пятьсот километров снега. Позади – еще пятьсот. Белая бесконечная тишина. Твоя машина заглохла, и транспондер из нее давно выдран с мясом; и сама машина покрыта тремя слоями радиопоглощающей краски – поэтому со спутника ее никто не увидит. А если увидит – то может быть еще хуже…

Вот так же и здесь: мертвая машина; мертвая пустота; и недобро подглядывающие издалека Чужие…

Только вместо белой тишины – черная бесконечная тишина. И злые, неподвижные искорки звезд.

Хотя нет; одна искорка движется? Движется, приближается… и пролетает мимо.

Алена потрясла головой, возвращаясь.

- …я и говорю, кэп, - басил Иван. – Это Чужие, может, верят в свой «один процент аварийности». Но мы-то, блин, взрослые люди! Скафандр этот – такой же хлам, как у нас. Чо там когда работало по-человечески? Я так думаю, нет телеметрии – и хрен бы с ней… Все равно человека спасать надо.

Рудик поморщился. На его породистом лице явственно отражалось нежелание снова попадать под статью.

- Два штрафных балла… и это только в этом квартале! - Рудик страдальчески возвел очи. - А я, значит, сожгу топливо; испорчу себе орбиту… Опоздаю – хорошо, если на одну рабочую смену. А если он, зараза, еще и окажется неживой?

- Да ты прикинь, кэп, если мы вот так окажемся, - наклонив лобастую голову, сказал Иван. - Перданет наш реактор, слава Директории, – и чо? Окажешься, вон, таким же терпилой – в лохматом скафандре, с неработающим передатчиком. На последнем литре воздуха.

- Часа на два ему того воздуха, - мрачно сказал Рудик. – Много, если четыре. Лохматый скафандр, чугунные игрушки… все, как ты излагаешь. А мне до него… - Рудик прищурился, потыкал в экран, что-то прикинул в уме, - часов восемь пилить.

- А нам Алена щас… поднажмет, - подмигнул ей Иван. – Поднажмешь, Алён?

Алена улыбнулась. Сняла с правой руки перчатку; взялась за джойстик, поерзала, плотнее охватывая его пальцами.

Левой рукой пробежала по клавишам подлокотника, настраивая коррекцию курса.

Облизнула губы…

И поднажала.

***

Пытка продолжалась три с половиной часа.

Рудик пыхтел, кусал тонкие губы, вполголоса ругался – несмотря на потомственное флотское происхождение и героическую, по его рассказам, службу, перегрузки он переносил плохо – но на исходе третьего часа, глядя на остывающий, по мнению дальномера, аварийный скафандр, все же скомандовал Алене «поднажать еще».

Алена, бледная и сосредоточенная, молча кивнула, сдула со лба намокшую прядь (настоящую пшеничную косу, увы, пришлось остричь «во имя космофлота» – и нелепые русые обрезки при перегрузках постоянно лезли в глаза), вжала затылок в кресло – и пришпорила педалями реактор, аккуратно подправляя джойстиком направление тяги.

Переборки в хвосте жалобно скрипели; Иван, кажется, молился неизвестному богу бортмехаников (или, может, богу омоновцев, из своей прошлой жизни? а может, вообще костерил Директорию, Чужих и Фобос, впридачу со всей лунной администрацией – да и земной тоже, чисто уже за компанию); Рудик страдал в соседнем кресле, мужественно прикрыв глаза…

Когда становилось невмоготу – подступала тошнота, тяжесть казалась невыносимой, и хотелось на секундочку отпустить педаль и вздохнуть – Алена переводила взгляд на пятно засветки.

На чей-то чужой аварийный скафандр, который всё убегал, убегал от нее – а потом понемножечку стал приближаться, расти…

Потом, наконец, всё кончилось.

Отпустив педали, Алена чуть вылипла спиной из кресла, прочистила горло – и слабым, не слушающимся голосом доложила:

- Есть… выравнивание. Товарищ капитан… до цели полтора клика. Сближение… десять и две. Сто сорок секунд до контакта.

Рудик открыл глаза, мрачно поглядел на приборы и заключил:

- Застегиваемся. И шапки.

Алена, вздохнув, натянула на «лётную» руку перчатку. Провела вокруг запястья, герметично застегивая манжет. Выудила из-за подголовника – и выкатила на голову – тяжелую сферу шлема. Звуки сразу померкли; краски тоже частично съело бронестекло; вместо машинного масла – потянуло пыльным воздушным фильтром…

- Иван, - бухнул в наушниках кэп. - Давай шторку. Цепляй его там… и на выход.

Через вибрацию шлема и кресла Алена чувствовала, как Иван возится за спиной, задраивая «штору» между крошечной рубкой и техническим коридором, по которому можно было на карачках проползти в карго-отсек – и дальше, к двигателям и реактору.

В том же техническом тамбуре, на левой стене, был грубо вырезан шлюз «на выход»; а рядом с ним – торчали из переборки маленькие карикатурные ручки грузовых манипуляторов… и судя по скрежещущим звукам, Иван уже готовился ими «цеплять».

- Ну что, стажерка, - буркнул кэп, приподнимаясь, - уступи-ка руль… настоящему пилоту.

- Никак нет, - возмутилась Алена. – Тарщ… Рудик! Ты чего?! – Алена взвизгнула, уворачиваясь плечом. Двумя пальцами той же руки – медленно, очень аккуратно – она все еще прижимала джойстик, притирая тушу «Нау» ближе, еще на полметра ближе… еще чуть-чуть, чтобы Иван мог дотянуться до отсвечивающей в погрузочных огнях тушки скафандра громоздким крановым манипулятором… – Ты что! А если я дернусь? Мы же вообще его… потеряем… Воздух же!

- К-кулёма, - помотал головой Рудик, - далеко тебе еще… до настоящих… - и, отвернувшись к экрану, включил общую: – Бортмеханик! Выполняйте захват.

Иван отчего-то медлил… пыхтел там, за стенкой – кажется, выдергивая какую-то застрявшую ручку.

- Давай, раскручивайся ты... железяка кукуева! – сквозь рычание Ивана, краешком, боковым зрением, Алена уловила, как снаружи пошел раскладываться, вытягиваться во всю длину членисторукий кран-манипулятор. – Пошла, пошла хорошая... Красивая моя!.. замечательно смазанная... не скрипучая ни разу вообще…

- Есть! – расплылся в улыбке Рудик. – Есть, есть контакт! Молодцы, ребята! Давайте его сюда.

Подтянув пассажира, Иван с нечеловеческим скрежетом пошел проворачивать ручку шлюза. Кривой вентиль, по самую резьбу залитый толстым слоем угрожающе-красной краски, пожалуй, мог свернуть только Иван – здоровенный, двухметровый, смахивающий на румяного космического медведя в своем блестящем металлопластовом шлеме.

Распечатав шлюз, Иван полез просовываться наружу, громко пыхтя им на ухо по внутренней связи (квадратный люк, метр на метр, был вообще-то для мелких грузовых контейнеров; Иван туда пролезал с трудом).

Воздух, между тем, с нехорошим свистом пошел наружу – несмотря на задраенную, в теории, гермоштору рубки, Алена чувствовала, как натягивается от перепада давления «чертова кожа» ее летного скафандра. Зато она могла, наконец, отпустить джойстик и выдохнуть – пассажир был в надежных руках Ивана.

Глянув на экран с телеметрией, Алена отметила, что жизненные показатели спасенного так и остались на нулях – похоже, проблема была не в передатчике…

- Да шо за… - выдохнул Иван. – Чо ж за… слон такой, туды его растуды!

Покосившись на Рудика (прилипшего к своему экрану), Алена нахмурилась, отстегнула ремни, и полезла из кресла назад, на четвереньках, через место механика, к гермошторке и выходу… что-то там у Ивана явно было не так.

Упираясь обеими ногами в переборки по сторонам шлюза, Иван с кряхтением тащил сквозь квадрат грузового люка тушу «пассажира» – непонятно, необъяснимо огромную, ростом и габаритами больше двухметрового Ивана – что это вообще за скафандр такой?

Ввалившаяся в грузовой тамбур Алена и протискивающийся следом за ней Рудик – неловко, стукаясь громоздкими полушариями стёкол, бросились помогать Ивану – подхватывая волокущуюся по полу тушу, закручивая обратно шлюзовый вентиль, помогая опрокинувшемуся механику сесть, спихнуть тело и стащить с головы мешающий шлем…

Тяжело дыша, в разреженном, медленно нагнетающемся из вентиляции воздухе, они все втроем сгрудились над пассажиром. Иван с силой налег ему на плечи, переворачивая тушу на спину; Алена пробежала пальцами по застежкам на горле – отбросила, наконец, запотевшее изнутри забрало его круглого шлема –

И отшатнулась.

- Йо-окарный бабай… - с чувством сказал Иван.

Рудик приподнялся с колен – и машинально отступил на шаг, упершись спиной в переборку.

Алена, не отрывая глаз от бледного лица незнакомца, громко сглотнула.

Во-первых, телеметрия не так чтобы сильно врала: пассажир, очевидно, был мертв. Пульса нет, дыхания нет, лицо белое как мел. А негнущиеся конечности – это, похоже, не просто тугой скафандр... скорее смахивало на трупное окоченение.

Во-вторых – и это многое объясняло – пассажиром оказался мертвый Чужой.

Раньше Алена их видела только по телевизору: «наша делегация выступила с пакетом конструктивных предложений, встретивших горячее одобрение Директората…»

С тех пор, как Чужие явились в систему – обосновались на Фобосе с Деймосом, в два счета подмяли Землю, и семимильными шагами погнали человечество к звездам (ну, то есть, для начала, на астероиды – в шахту! в забой! кайло зовёт!..) – любые их предложения, поступавшие в буквальном смысле «с небес», принимались внизу с неизменным горячим одобрением.

«Высокие, золотоглазые…» – от старых воспоминаний у Алены аж защемило скулы. Самое ужасное, что ей с детства виделось в каждом теле-официозном ролике – вот эти горящие расплавленным солнцем глаза. «Глаза-рентгены», как у плохого супермена из древних, рассыпающихся трухой комиксов…

Сейчас глаза пассажира были закрыты – но перепутать его с человеком все равно не представлялось возможным. Роговые фильтры-перепонки в носу и ушах; спиральное тату у виска; два с половиной метра роста… да как она сразу не сообразила, еще пока Иван волок всю эту чудовищную крокодилью тушу через погрузочный шлюз?

- Ну и зачем? – спросил Рудик, с отвращением вытирая ладони о передок скафандра. – Зачем ты… это сюда притащил?

- А чо сразу я-то, - мрачно сказал Иван. – Я, что ли, SOS принимал?

- Да что… - Рудик по-бабьи всплеснул руками, - что мы теперь будем с.. ним делать?

- По справедливости… - Алена убрала со лба мокрую прядь и медленно поднялась на ноги, - надо было ему в голову гвоздь вбить. Соточку! – с ненавистью прищурившись, она повернулась к Рудику. – А потом отдать нашим ученым. Для опытов.

Рудик аж позеленел: - Ты вот это сейчас… по громкой связи?.. Под запись?! Ты головой думаешь вообще?

Алена безразлично пожала плечами.

- Да какая разница, по какой связи… - вздохнул Иван, обхватив мощными руками колени. - Один хрен теперь. Логи-то я сотру, если чо… это, считай, мелочи. Вы подумайте лучше: куды нам теперь бечь?..

Речь шла уже не о квартальных штрафах. Если они явятся на базу с мертвым Чужим на руках… Поди докажи, что ты не верблюд, и труп не твой.

Алена вопросительно покосилась на Рудика. Ну, кто у нас тут, вроде как, кэп? «Отвечает Рудольф Берзин, 2-й Грузовой Флот...»

Рудик стоял, переводя взгляд с Алены – на Ивана – на белое лицо Чужого – и медленно заливался краской.

- А-а, да катись оно пропадом! – взорвался Рудик. - Этот урод, значит, сдох, а мне опять под трибунал?! – Рудик от души пнул скафандр Чужого ногой. - Чмо марсианс-

Ровно на слове «марсианское» Чужой закашлялся – и распахнул глаза.

2. ЭЖЕН

Желтые лучи прожекторов шарили в промозглой взвеси над летным полем.

Подняв от холода воротник и размахивая пузатым увесистым чемоданчиком, Эжен долго пробирался сквозь зону прилета, контроль безопасности, привычный шум и гам космопорта – пока не остановился метрах в пяти от выхода, под огромным табло, похожим на мигающий промышленный светофор.

«Добро пожаловать в Уральск!» – вопило табло, желтыми трехметровыми буквами. Дальше, зелененьким, уточнялось конкретнее: «выход в город». И под конец, ударным трафаретным красным – «СОБЛЮДАЙТЕ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК».

Так, чисто напомнить, на какую планету прибыли...

- Не ссать в варенье, - пробурчал Эжен, озираясь.

Правильная идиома? Что-то с ней было не так.

Пристроив чемодан между ног, Эжен достал комм и нехотя погонял пальцем сниффер, проверяя, не было ли попыток трекинга; или еще каких левых запросов.

Да ты параноик, амиго?..

- Нет, профессионал, - мрачно ответил Эжен, самому себе. Покосился – нет ли рядом других пассажиров, готовых приветственно покрутить пальцем у виска. Или выхватить карманный пистолет-пулемет, и начать поливать очередями...

«Шарик маленький! Картели не спят никогда», - захихикал кто-то у него в голове, тоненьким голосом Крыса.

- Какие, на хрен, картели? - возмутился Эжен. - Мы в Сибири, Чуи!

И все-таки проверился – уже выходя из зеркальных разъезжающихся дверей космопорта.

Хвоста, разумеется, не было. Кому он на хрен нужен в этой дыре?

Кому он вообще, на хрен, нужен.

Эжен сделал шаг в сторону, от суеты у входа. Потоптался, принюхиваясь к влажному и непривычно холодному воздуху.

Достал из-за пазухи и сунул в рот химическую сигарету – делая вид, что совершенно никуда не торопится. Зажигать, однако, не стал – тут, у космопорта, можно было налететь на некислый штраф.

Повернув голову, Эжен поглядел внутрь здания, на свое отражение в стекле.

Какой-то невзрачный тип, в сером плаще и дурацком темном берете. Обветренное лицо, неопределенно за тридцать. Жесткие глубокие складки вокруг рта. Мятая сигарета в зубах...

«Я бы такого точно не испугался».

Эжен заговорщицки подмигнул отражению, и отвернулся, рассеянно цепляя взглядом выходящих пассажиров.

Вот этот квадратный хомбре похож на копа. А у этого в лице что-то подозрительно-мексиканское...

- Серьезно, блин? - беззвучно прожевал губами Эжен. - Да ну вас на хрен: Сибирь!..

«Береги задницу смолоду», - отчетливо сказал голос Крыса у него в голове.

Сам Крыс мирно спал в чемодане – и ничего сказать, конечно, не мог.

Может, пора уже провериться у психиатра?

Эжен повернулся, покатался с пятки на носок, разглядывая ряд припаркованных такси. Допотопный хлам; древние металлические корпуса, в которые кое-как запихнули полу-современную термоэлектрическую начинку; заодно пытались, кажется, облагородить салон и подвеску... но плюнули и бросили так.

У правого кара, покрашенного в цвет яичного концентрата, возился седоватый дед – скребком, вручную, соскабливая со стекла налетающий мокрый снег.

«Вот этот мудак точно не из полиции», - сообщил Крыс.

Эжен сурово покосился на чемодан в правой руке. Заткнется он сегодня вообще? Или нет?

- Сам знаю! - буркнул Эжен, выбрасывая сигарету и направляясь к яично-желтому кэбу.

- Мистер... Еуген, - прочитал дедок, прокатав по торпеде его пластиковое айди. - Хау ду ю... это... веар ту ю-

- В гостиницу, босс, - Эжен поморщился и махнул рукой, другой рукой пристраивая рядом, на заднем сидении, чемодан. - В гостиницу, для командировочных.

Нетипичный акцент требовал, наверное, какого-то объяснения?

- И... Эжен, - добавил он, стараясь, чтобы это прозвучало помягче, с туземным оттенком «легкой неуверенности во всем вообще». - Произносится как «Эжен», такое вот имя.

- Сам-то не местный... и имя не наше, - глубокомысленно заключил дедок, выруливая с парковки. - А балакаешь вроде по-нашему?..

Нырнув в поток, таксист щелкнул тумблером автопилота, откинулся в кресле – и выжидательно замолчал, разглядывая его в зеркало заднего вида.

Эжен выдержал взгляд.

- Так это, - не сдавался дед. - Издалека, значится, к нам?

- Из Бразилии... - мрачно отозвался Эжен. - Где много зверских обезьян.

Правильный мем? Что-то с ним было не так.

- А-а... вон оно чо, - задумчиво покивал дед. Полез в бардачок, пошарил там, выуживая серебристый портсигар – и, поглядев на Эжена из-под кустистых бровей, просипел: - Ты это... если курить хотел, кури. Датчики-то отодраны! - не боись.

Наблюдательный дед. Сигарету заметил… Может, все-таки стучит?

Эжен прищурился.

- А то угощайся, - распахнув портсигар, обернулся дед. – Сурьезный самосад… таёжный.

- Спасибо… не курю, - из осторожности отказался Эжен. Радикально расширять сознание – в его планы пока не входило. – А сигарета… так… к химии привык просто, - Эжен полез за пазуху, воткнул в угол рта очередную бумажную гильзу. – Успокаивает.

- Во, - одобрил дед, - и меня успокаивает! – от монументальной затяжки кабину заволокло такими клубами дыма, что Эжен чуть не закашлялся.

- А это… - Эжен молча покрутил вертикально поднятым пальцем.

- Запись-то? – дед хохотнул, пощелкал тумблером под торпедой. Эжен сразу ощутил легкий зуд и вибрацию, будто от работающей в салоне бормашины. – Да не боись. Город у нас какой… почитай, заводы одни, да фабрики. Тут помех и своих хватает… а с глушилкой и вовсе можно не париться.

- О… - Эжен подвигал бровями. – И что же, власти – не замечают?

Дед внезапно отодвинулся на сидении. – Слышь! Ты это… я за власти ничего поперек не сказал. Да здравствует Директория!..

Эжен удивленно поднял брови домиком.

- И губернатор наш – во такой мужик! – усердствовал дед, размахивая самокруткой. – Нестеров-то! Порядок какой навел… При нем-то… хорошо как живется! Ты тока запиши –

- Да стой, старик, стой, – перебил Эжен. – Директория… это конечно. Пускай себе, здравствует. Но я, вообще, не из этих!

Дед недоверчиво хмурился.

- Дела у меня тут, - примирительно сказал Эжен. - Человека я ищу, понял? Коллегу своего.

- Ну, так и скажи сразу… - дед вставил самокрутку на место. – А то: власти, власти… Шли бы они в жопу, – дед задымил так, что в кабине можно было вешать томагавк.

Нет, с идиомами сегодня – из рук выпадает как плохо!..

- Вот такой коллега, - сказал Эжен, извлекая из внутреннего кармана скверно отпечатанное фото. – Молодой, горячий… Инженер. Передовик производства!

Дед покосился на фото – пиджачок, галстук… и впрямь, будто с доски передовиков; глянул из-под косматых бровей на Эжена.

«Коп», - читалось во взгляде. «Коп, а на полкредита – каб-рон!»

- Бухает только по-черному, - не реагируя на взгляд, продолжил Эжен. – Прямо у вас тут, в командировке был… и пропал.

Дед продолжал смотреть молча, попыхивая самокруткой.

- А у нас в Бразилиях жестко, - развел руками Эжен. – Сам понимаешь, картели… И приятелю этому, если не протрезвеет и в срок не вернется – всю семью вырежут; и начальника, шефа моего, по голове не погладят…

Дед крякнул, и поскреб ногтями щетину.

- В общем, старик… я подумал, ты наверняка знаешь – как у вас тут с самогоном?

***

Помахивая чемоданом, Эжен поднялся на крыльцо гостиницы – если честно, больше похожей на суровое общежитие для работяг. Обернулся – дедок так и стоял возле кэба. Пыхая самокруткой из-под мехового капюшона, глядел ему вслед.

«Еще увидимся» - кивнул Эжен.

Чек от такси, с реквизитами и номером комма, останется в логах его айди-карты; а на словах – дед обещался помочь… Может, даже свезти пассажира «за Камень» – так аборигены называли Уральские горы, за которыми простиралась дикая, серая, неподвластная никакому Директорату тайга.

Сибирь. Медведи. Романтика…

«Как наша сельва, только без картелей».

Обреченно вздохнув, Эжен отвернулся – и толкнул заиндевевшую вращающуюся дверь.

Девица за стойкой, с бежевым бэджем «Уральская» – кажется, это было имя гостиницы, а не девушки? – поглядела на него без всякого восторга. Смерила взглядом поношенный серый плащ, чемодан… прокатала по терминалу айдишку – а затем плюхнула на стойку настоящий бумажный гроссбух, с разлинованными страницами.

- Евгений… Harkoff, - девица недовольно тряхнула пепельно-серым хвостиком. – Это как пишется? Что вообще за фамилия такая?

- Там написано, девушка, - поморщился Эжен. – Вы же считали карту.

- Так это в базе написано, - нахмурилась девица. – А у меня Журнал учёта! Надо по-русски, ручкой. Как записать-то? Хорьков? Гарков?

- Да откуда я знаю, – возмутился Эжен. – Что за ересь вообще? По-русски, не по-русски… Что у вас тут, свое государство?!

- Государств нет, - сурово разъяснила девица, - а Журнал учёта есть! Вы что, не знаете, как собственная фамилия пишется?..

- Да не моя это фамилия! - Эжен шваркнул чемодан на пол и уперся руками в стойку. Стойка заскрипела. Девица вытянулась в лице и попятилась – кажется, нашаривая под столом тревожную кнопку.

- Ну то есть как… фамилия моя, - отступил, смягчаясь, Эжен. – Просто у этих леди, в приюте, были свои представления о русских фамилиях. Откуда я знаю, что они там имели в виду?.. Мне было года три – я, говорят, умел только кусаться. И еще ругался, на трех языках – включая русский портовый…

- Так вы из приюта, значит, - желчно протянула девица. «Это многое объясняет».

Ой, много ты, девочка, знаешь…

- Второй воспитательный дом Лунной администрации, - Эжен картинно приподнял край берета. Подумав, снял берет совсем. – Бывший Иезуитский.

- Иезуитов отменили, - неуступчиво сказала девица.

- Зато Журналы Учета остались, - Эжен поглядел на девицу, саркастически улыбаясь. – И пребудут вовеки.

Девица быстро отвела глаза – довольно интересного, в принципе, орехового цвета.

Стоп. Вот только этого еще не хватало!

- Если я напишу Харков, это будет как будто от слова «харкать», - протянула девица, почти уже жалобно.

- Ладно, пишите «Эжен Ха-рь-кόфф», - сдался Эжен. – Звучит импозантно; и, кажется, был такой город. Еще до… вот этого всего.

Громко захлопнув гроссбух, девица сгрузила его обратно под стойку; зацепила с антикварной «доски с гвоздиками» ключ – тоже старомодный, железный, с массивным деревянным брелком – и, повернувшись, почти уже с улыбкой протянула его Эжену.

- Второй этаж, по коридору направо-

- Я как раз хотел... немного личный вопрос.

Девица смотрела с благосклонной полуулыбкой.

- Есть в вашем городе тиндер? Или, может, публичный дом?

Улыбка с лица девицы резко сползла.

- О… я не в этом смысле, - сказал Эжен, развлекаясь произведенным эффектом. – Понимаете, один мой коллега… Я как раз хотел его… повидать. А он, скажем так, любитель женского пола.

Эжен выудил из-за пазухи фото.

- Он, знаете ли, снабженец… но когда подкатывает, может нести такую ахинею…

«Например, что за ним гонится полный полярный песец», - пропищал Крыс. Здрасьте, проснулся! Не мешайся, скотина.

- Может представиться флотским; или большим начальником. Или даже подделать айди… Или сбежать в другой город – и там фиктивно жениться… Такой уж он тип, - Эжен пожал плечами, будто извиняясь.

«Это кто тут еще скотина!..» - Крыс зашелся мерзким тоненьким хохотом.

Девица смотрела на него, как вошь на крупу.

Правильная идиома? Нет?

- Понимаете, моему шефу… - замялся Эжен, - ему нужно вернуть работника. Шеф обещал очень хорошую премию…

«Девять граммов – и более!» - надрывался Крыс.

- …если вы понимаете, о чем я? - Эжен смотрел на девицу, приторно улыбаясь.

Чемодан у его ног ходил ходуном. Кажется? Нет?

«Если вы понимаете, о чем я – мигните три раза…»

- Да чего уж тут… непонятного, - девица поджала губы.

Мазнула взглядом по фотографии; еще раз смерила оком невзрачную фигуру Эжена.

– Я… наведу справки.

***

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Эжен покосился на торчащую прямо поверх потолочного карниза камеру. Презрительно фыркнул, топая по коридору дальше, к своему номеру.

Кое-как отперев дверь – пришлось повозиться с заевшим металлическим ключом – Эжен сделал два шага внутрь и огляделся. Продавленная кушетка, деревянный столик с дешевой бутылкой минералки; поцарапанная в четырех местах тумбочка; пара видавших лучшие годы настенных ламп…

Поводив носом (ничего, кроме пыльного запаха несвежего чужого жилья), Эжен уселся на кушетку, подтянул ногой столик – и сунул под него чемодан. Прикрываясь столешницей, он приоткрыл чемодан, пощелкал внутри тумблерами – и с недоверием поглядел на горящий зеленым диод.

Присвистнув, Эжен повернулся к висящему на дальней стене портрету губернатора – офисный пиджак с вензелем Сил ОПОН, красная нарукавная повязка с ракетой, опоясанной атомными орбитами; хмурая рожа кирпичом.

- Был о вас более высокого мнения, партайгеноссе Нестеров, - укоризненно сказал Эжен.

Хм… почему вдруг партайгеноссе?

«Нихт шиссен!..» - радостно завопил на ухо Крыс. – «Камрады... ТОВАРИШЧИ! Товаришч генерал-подполковник, разрешите Вас перебить! – ТРА-ТА-ТА-ТА...»

Пожалуй, и правда – пора было принять таблетку.

Эжен поднял чемоданчик на стол, распахнул – внутри чемодан выглядел как целая механическая фабрика. Отливающий черным металлом ноут-комм, ассорти разных гаджетов, два ствола с аккуратно упакованными глушителями… и сбоку, в отдельном кармане-сетке, 300-граммовая пластиковая банка, доверху набитая синими пилюлями.

Одним мощным рывком содрав с банки крышку, Эжен зашвырнул в рот пару пилюль, разжевал – и со стоном откинулся на спинку дивана.

Как же долго пришлось это терпеть!.. Контроль безопасности мог не заметить внутренности секретного супер-чемоданчика... для этого их, в общем, и делают (по совершенно безумной цене). Но вот подозрительные вещества в крови – контроль отметил бы точно.

Эжен вздохнул, постепенно приходя в норму…

Пора начинать работать.

Эжен распахнул правую секцию чемодана; прямо на него смотрела странная, неестественно вывернутая голова гротескной крысо-белки. Серая с полосками шкура, криво заломанные в суставах-шарнирах когтистые лапки, пышный хвост – и умная морда с тремя черными бусинами: два фасетчатых шарика глаз и утыканный усами-антеннами нос.

Мягко щелкнув кнопкой у крысы под челюстью, Эжен потянулся и вложил себе в ухо каплю-наушник. Улыбнулся:

- Ну, привет, амиго.

- От амиго слышу! - пропищал, оживая, Крыс.

- Прямо за дверью, на десять часов, под потолком одиночная камера, - распорядился Эжен. - Смонтирована как-то уж слишком топорно – смотри, может быть еще одна, скрытая…

- Разберусь, без сопливых, - обиделся Крыс.

- Подключись, скачай сколько сможешь видео -

- ...закольцуй пустой отрезок, на случай чего, и заодно поищи фигуранта! - подхватил Крыс, с его же, Эжена, собственной интонацией.

- Дохера же ты умная крыса, - улыбаясь, сказал Эжен. - Что я вообще тут делаю?

Крыс, уже на бегу, радостно чирпнул, ввинчиваясь носом в чуть приоткрывшуюся дверную щель.

Дверь за ним мягко прикрылась.

- Что я вообще тут делаю... - без выражения повторил Эжен, глядя в черное зеркало комма.

Потянулся, хрустнул разок-другой подуставшей шеей...

Нехотя ткнул кнопку, включая комм.

- Слушаю тебя, хани, - хищной скороговоркой выпалила Шади.

Гремучая смесь – пятьдесят килограмм бомбической миниатюрной самба-мулатки, в одном флаконе с железными повадками «леди, решающей проблемы».

Все проблемы.

Вообще все!..

Абсолютно всё, что в данный момент требуется Директории – или самой Шади. Или ее службе… (ну, то есть, опять же, самой Шади).

На постоянной дозе термоядерных стимуляторов.

- Я уже там. Работаю, - в любимом начальницей телеграфном стиле доложился Эжен. - Здесь страшный бардак. Контроля, считай, нет; но местные в страхе… Думаю, это даже хорошо.

- Объект?

- Есть пара зацепок... - туманно ответил Эжен. - Я уже чувствую его след. Чувствую, он прошел прямо зде-

- Ладно, - перебила Шади. - Я поняла. Пока ничего нет. На-ка тебе еще пачку вводных!..

Фото Чужого. «Может быть связан с Объектом…»

Ага. ДОЛЖЕН быть связан с объектом. Ну, ну… «Какие ваши доказательства».

Чужой: типичный золотоглазый здоровячок, прямое открытое лицо; из особых примет – вот это спиральное тату, на левом виске…

- Ни хрена себе… - озадаченно протянул Эжен.

На берегу шефиня как-то забыла упомянуть, что в дело замешан Чужой…

- Ха. Думаешь, с крючка снимают за просто так? - ухмыльнулась Шади. - Работай, сладенький-

Шади еще произносила «сла-а-а…», когда время сжалось и ускорилось, будто толкнув Эжена в лицо.

Чтобы не тратить секунды, Крыс сразу дал визуальный фид: трое идущих по коридору опоновцев, в полном штурмовом прикиде.

-де-е-ень… - странным растянуто-низким голосом говорила Шади.

Один коп впереди: здоровый шкаф с укороченным автоматом-шокером; двое, помладше, у него за плечами – с простыми электро-разрядными дубинками…

Три – может, четыре секунды, – прежде, чем они вломятся в дверь.

- Местные копы! Уже, - бросил Эжен, обрывая линк; грубо захлопывая комм вместе с чемоданом.

Когда дверь слетела с петель – Эжен уже сидел, развалившись на кушетке; с ногами в дырявых носках, закинутыми на столик, и открытой бутылочкой минералки в руке.

- Лежать-бояться! – пролаял шкаф с автоматом – только что уронивший дверь пинком штурмового ботинка. Свирепо наставил свою говнометалку… стрелять поверх головы, однако, не стал (и на том спасибо).

- Что за чорт! - разлив от неожиданности минералку, заорал Эжен.

- Молчать, сука, бояться! - младший коп, подступив, с размаху перетянул Эжена дубинкой поперек лопаток.

У Эжена аж перехватило дыхание; в глазах поплыли веселые звезды.

Носом в пыльный ковер, еще раз дубинка, звезды, наручники...

- Чо там сказали, с вещами? – пропыхтел, поднимаясь, младший.

- Не. Вещи пусть Лысый сам возится, оформляет.

- Ладно, - буркнул шкаф. - Давай его в кар. Раз-два-взяли...

Мешок ему на голову сообразили надеть только на выходе.

Эжен во всех деталях рассмотрел палас в коридоре – вытертый за пятьдесят, примерно, лет его трудовой истории – и висящего в углу, верхом на камере, Крыса. Для маскировки тот успел обмазаться штукатуркой, но черные глаза-бусины, по-прежнему блестя, с интересом фиксировали происходящее...

Пока Эжена волокли по первому этажу, через лобби – девица-портье за стойкой наблюдала за ним, скрестив руки, без всякого удивления.

Ореховые глаза глядели с презрением, поверх вздернутого курносого носа.

Еще бы ей удивляться, помрачнел Эжен; она же и стуканула…

Потом старший коп, наконец, вспомнил – мешок! – и пошел напяливать душную черную тряпку ему на голову.

Последнее, что успел увидеть Эжен, пока его тащили сквозь вращающиеся двери отеля – это прошмыгнувшую под ногами опоновцев серую молнию.

«Чирп», - сказал, пробегая, Крыс.

3. АЛЕНА

По телевизору «глаза-рентгены» казались гораздо страшнее.

Не, так-то все верно, «расплавленное золото». Огненная радужка, подсвеченные тёплыми сполохами белки… Ужас, конечно.

Но не ужас-ужас-ужас.

Вблизи Чужой казался вполне себе живым и настоящим: почти как обычный человек, только крупный очень. Ну, что-то вроде спортсмена-баскетболиста.

«Даже странные перепонки в носу – не так уж и портят впечатление… особенно когда он говорит. Кстати… он говорит?» – Алена мотнула головой, подключаясь обратно.

- …я ведь даже не обязан ничего объяснять, - говорил Чужой. - Мог бы просто, как член Совета Директоров, взять и реквизировать ваше судно, «из высших гуманитарных соображений»… Сделать, как это… покер-фейс – и сказать: «МНЕ НУЖНЫ ВАША ОБУВЬ, ОДЕЖДА И ГРУЗОВИК!..»

Чужой запрокинул голову и медленно так засмеялся («а…ха…ха…»).

Алена поглядела на Рудика с Иваном – те мрачно смотрели на хохочущего Чужого. В упор. Не моргая. Почти одинаково наклонив головы.

У Рудика, правда, мина была скорее брезгливая; а у Ивана – упрямая, как у барана... Но хмурота и непонимание зашкаливали у обоих.

«Пасмурно», - подумала Алена. – «Возможны осадки».

- Нет? Не контакт? - искренне удивился Чужой. - Ладно. Пойдем длинным путём... В нашей Солнечной системе…

Алена аж скривилась, когда Чужой сделал ударение на слове «нашей». «Нашей», - крокодила такая, - Солнечной системе?!

- …происходят нехорошие вещи, - Чужой нахмурился. - Настолько нехорошие, что мне не хочется вас в это впутывать… Если расскажу, у вас просто не будет пути назад.

Чужой перевел взгляд, заглянул своими «рентгенами» прямо Алене в глаза… Сердце пропустило удар.

- Настолько нехорошие, - вздохнул Чужой, отводя взгляд, - что, когда я попробовал о них заикнуться, мне отключили связь… а потом попытались убить.

Рудик с Иваном переглянулись – с выражением отчасти пренебрежительным. Мол, трынди, конечно, Чужой… и не такие байки слышали. «Ужасные земные террористы спят и видят, как бы им подзорвать Члена Директории»…

Да кто в здравом уме полезет покушаться на такую шишку? Генсека ОПОН – и то попроще взорвать… Сказки это всё, для младшего подпольного возраста.

- Самое странное, - пожал плечами Чужой, – хотите, не верьте… но убить меня пытались свои.

Алена не сдержалась и фыркнула. «Вообще уже детский сад!» Каждый знает, что у Чужих завихрения на этой теме. Вегетарианцы они, птичек жалеют, рыбок… Людей, правда, не жалеют ни разу. Но насилие к своим же, Чужим… Пф!..

- На этом дипкурьере, - невозмутимо продолжил Чужой, - раньше возили комиссаров Лунной администрации. Реактор был в идеальном состоянии…

Чужой продолжал говорить – неторопливо, настойчиво, с убеждением, – и Алена убаюканно прикрыла глаза, неожиданно ярко представляя картинку в деталях…

Ты приходишь в себя. Голова плывет, внутри ночевали коты… как после отравления… Может, это и было отравление? – Чорт! – ИскИн громко жалуется на выключенные системы безопасности... и запущенный процесс дезинтеграции реактора. Ага, уже с обратным отсчетом (бесстрастным женским голосом).

Нет, отключить процесс нельзя.

И связь, конечно же, не работает.

Аварийный маяк… про маячок реактора, автоматически кидающий SOS – они, наверное, не подумали. Или подумали, что это уже неважно?..

Чорт, да правда, не важно! – секунды тикают, их остается все меньше – что, что ты можешь успеть?! Аварийный шкаф, выломать дверь, скафандр, таймер катапультирования… к черту таймер, сейчас, прямо сейчас!.. – стекло брызжет осколками, красная кнопка, и в первый момент даже совсем не боль-

- Надеюсь, теперь все понимают, почему я это делаю, - мягко сказал Чужой. – Капитан, я принимаю командование вашим судном. Приказываю отключить транспондеры-

- Я бы с радостью, товарищ Член… Совета директоров… - ядовито сказал Рудик. – Только с меня-то ответственность никто не снимал! Мне нужна авторизация. От штаба Второго Грузового Флота, Луна-главная. Можем отбить радиограмму, это двадцать… - Рудик задумался, - двадцать четыре минуты в один конец.

- Через час, - начал заводиться Чужой, - да через час будет поздно отключать транспондеры и менять курс! Думаешь, вы одни отреагировали на SOS?..

Рудик скривился.

- Я еще раз под трибунал не хочу. По инструкции-

- Да ты хоть знаешь, что будет… - Чужой подался вперед, распрямляясь во весь свой двух-с-половиной-метровый рост – и аж стукнулся головой об потолочную плиту...

Рудик машинально отступал, упираясь спиной в переборку и бормоча: – Как капитан… этого судна…

Чужой оскалился, зарычал, глаза полыхнули золотым огнем – и Алена бросилась вперед, вообще не задумываясь: машинально выкинула руки, толкая Чужого в плечо, в бок –

Чужой развернулся, обжигая ее рентгеновским взглядом – БУМ! – она врезалась в бок Чужому, перехватило дыхание – ТРАХ! – от столкновения с летящим откуда-то шлемом голова Чужого мотнулась в сторону, взгляд потух – и Чужой сложился, заваливаясь назад, прочь от балансирующей на примагниченных пятках Алены… прочь – мимо Рудика, мимо Ивана, стоящего у Чужого за спиной – с мрачной донельзя физиономией и увесистым металлопластовым шлемом в руке.

- Такие дела, - подытожил Иван, оглядывая бледного как смерть кэпа и покрасневшую, запыхавшуюся от адреналинового прихода Алёну.

- Да ты хоть понимаешь… - пробормотал Рудик.

- Я понимаю, - отрезал Иван, упирая свободную руку в бок. – Я про них… много чего понимаю.

Иван поглядел на блестящий шлем у себя в руке – и, плюнув, отшвырнул шлем в сторону. Алена машинально покосилась на скачущий по полу металлопластовый мячик…

- Это даже не трибунал, - Рудик сполз по переборке, одновременно хватаясь руками за голову. – Это уже, я не знаю…

Все поглядели на лежащего ничком Чужого – и чуть не подпрыгнули, когда на весь отсек заорал зуммер ближней связи.

***

- Вот это вообще вовремя… - пыхтел Рудик, протискиваясь к своему креслу.

Алена покосилась на грохот – это Иван заволакивал в рубку за ноги Чужого, на всякий случай обмотанного по плечи металлическим страховочным фалом.

Рудик между тем пригладил волосы, крякнул, и врубил кнопкой трансляцию.

Алена повернулась к экрану.

- Какого… - бритая наголо рожа, в кроваво-красном скафе поверх форменного мундира, и сама была красной от гнева. – Бортовой номер Новембер Альфа Униформ, двадцать один сорок один… Почему не принимаете вызов?..

Рудик застыл. Алена с Иваном тревожно переглянулись.

Полиция Пояса – легка на помине!..

- Здесь капитан корабля НАУ-два-один-четыре-раз, Второй грузовой флот, - немного сбледнув с лица, отозвался Рудик. – Не понял вас. Прошу… повторить запрос.

- Я те щас повторю запрос, - пообещала рожа. – Отвернуть с курса немедленно!.. - рожа отодвинулась, вполголоса перекинулась с кем-то за кадром, исподлобья глянула в экран. – Так. Уже, значит, не отвернули… Пассажир у вас?

Иван за спиной замер, стараясь лишний раз не отсвечивать – и не загреметь ненароком скафандром Чужого.

- Пассажир, - рожа наклонилась к самому экрану, - я спрашиваю, у вас?..

У полицейского корвета, прикинула Алена, сенсоры всяко получше наших…

- Так точно, - хмуро сказал Рудик; видимо, придя к тому же самому выводу. – Пассажир у нас.

- Живой?

Рудик замялся.

Иван, за спиной, шумно выдохнул – и щелкнул тумблером, включая свой микрофон.

- Живой… да не очень, - рубанул Иван. – Воздух у него там… вышел весь. Не приходит в сознание.

Рудик молча кивнул. Логи-то Иван еще успеет подчистить…

Рожа на экране неожиданно повеселела.

- Значится, так! – хлопнув в ладоши и от души растерев, подытожил коп. – Застопорить ход. Реактор заглушить. Ждать досмотровую команду!

Плотоядно улыбаясь, коп протянул палец к обрезу камеры.

Экран погас.

- Все ясно, - помолчав, заключил Иван. – Решили на нас повесить труп Чужого.

Алена возмущенно обернулась в кресле.

- «Террористов поймали!» - объяснил Иван. – Орден еще за нас получат, гады.

- А это… - Алена протянула руку к лежащему спеленатым коконом Чужому.

- Ну, это ж одно дело, если у него реактор долбанул, от старости… или воздух кончился... Можно, конечно, поискать «террористов, подложивших бомбу» – но это ж искать надо! А мы – вот они, на блюдечке... -- Иван наклонился, и с чувством плюнул в пепельницу.

Чем вообще славилась Полиция Пояса, так это своей отмороженностью. Если на Земле копы были, в среднем, не лучше бандитов – но хотя бы и не хуже! – то в Поясе все выглядело гораздо печальнее.

Развели этих космических рейнджеров-беспредельщиков для борьбы с пугавшим всех «астероидным пиратством» – и, в принципе, с задачей справились на отличненько: теперь все боялись не пиратов, а Полицию Пояса…

- Ладно еще нам с Рудиком, - сказал Иван, мрачно подпирая кулаком челюсть. – Ну, отмудохают… ну, сдадут в тюрьму как террористов. Но Алене-то как? Ее, небось, еще и того… по дороге.

- Чего – того? – возмутилась Алёна.

- Да ладно… - скривился, как от зубной боли, Иван. – Забудь.

- Так! – хлопнул рукой по консоли Рудик. – Слышь, бортмеханик. Прекратить тут… моральное разложение. Это все-таки полиция, а не пираты какие-то…

- Лучше бы уж пираты, - пробурчал Иван. – С ними хоть... договорились бы.

- Да у меня родной дядя – адмирал Флота! - продолжал кипятиться Рудик. - Ничего они нам не сделают.

- То-то твой дядя-адмирал… от трибунала тебя отмазал, - хмуро сказал Иван. – А тут, между прочим, не трибунал… - Иван поглядел на валяющееся рядом тело и толкнул его ногой. – У тебя тут Чужой на борту.

- Да? – всплеснул руками Рудик. - А кто ему по голове-то дал?

- Тебя, балбеса, спасал, - отозвался Иван. – Еще бы секунда – он бы тебе мозги вправил...

- А я просил меня спасать?!

- Ребята! – вмешалась Алена. – А давайте Чужого разбудим?

- Ага. Это шоб он нам спасибо сказал?.. – Иван покосился на нее, продолжая подпирать кулаком челюсть.

- Так, экипаж, - Рудик вздохнул и выпрямился в кресле. – Слушай мою команду. Чужого – выкидываем за борт.

- Чего-о? – хором изумились Иван и Алена.

- Ты чо, кэп, - бухнул Иван, - совсем с глузду съехал?

- Не надо его за борт! – испуганно подтвердила Алена.

- Да? – прищурился Рудик, - а кто тут кричал: «ему надо в голову гвоздь вбить»?

- Это ж еще до копов было, - Алена опустила глаза. – И вообще… Они же нас все равно догонят!

Некоторые вещи, в трюме, копам очень не надо было досматривать… Алена поёжилась. С момента, как появились копы – не проходило ощущение, что на спине у нее нарисована большая пылающая мишень…

- Да я всё прикинул, - Рудик презрительно скривил губу, - тело Чужого они ни при каком раскладе не бросят. Затормозят, полезут его подбирать… а мы в это время отстреливаем карго, реактор на полную – и по газам… Пока они то да сё, мы знаешь куда домчим? До марсианской границы!

- Во-первых, далеко ты домчишь… - протянул Иван. - Ну, отрубим транспондер – радар-то у них все равно есть. Прикинут траектории, передадут «всем постам»… А во-вторых… они за нами и гоняться не станут. Как только ты Чужого выкинешь – они по тебе торпедой шмальнут.

Рудик распахнул рот.

- А чо, обезвредили – скажут – террористов! При попытке к бегству, - припечатал Иван. – Орден свой они так и так получат…

Да, ситуация складывалась так себе. Шансы уйти от преследования – на этом разваливающемся старом корыте – были, честно сказать, нулевые.

«Нау» обычный грузовик, а у копов – настоящий корвет Чужих. С обрезанными, конечно, возможностями (полным набором своих технологий Чужие не делились ни с кем)… Но все равно: у них мощнее движок, у них маневренность, у них отличные уши, глаза, «мозги»… они вооружены до зубов, в конце-то концов! А у нас – только груз (к которому тоже… есть большие вопросы) – да предынфарктный реактор.

Даже Алене, без году неделя стажёрке, всё это было предельно ясно…

- Ребя-ят, - расстроенно протянула Алена. – А давайте все-таки разбудим Чужого? Ну прикиньте, он же Член этих Директоров… Он может копов просто в задницу послать! – и они пойдут…

- Он может, для начала, НАС в жопу послать, - сказал Иван. – И мы пойдем, сразу. Вот это я гарантирую... Забыла, как ты на него с кулаками бросалась?

- Да я его… оттолкнуть только хотела! – зарделась Алена. – А ты сразу шлемом…

- Тебя, дуру, спасал, – отрезал Иван. – Он же тебя в секунду-

- А я просила меня спасать?!

- Тьфу! – Иван отвернулся.

Алена сердито помотала головой, приподнялась из кресла – и аж подпрыгнула от заоравшего над ухом зуммера.

На экране появилась красная рожа копа.

- Рудик, - одними губами прошептала Алена, - ты зачем его включил?..

- Бортовой «НАУ», так тебя перетак, - завопил коп.

- Я не включал, - прошипел Рудик, - я с прошлого раза… не выключил…

- …Ты собираешься реактор глушить, или где? – надрывался рейнджер. – Я по тебе щас торпедой долбану!

- Не долбанет, - флегматично сказал Иван. – У нас Чужой на борту. Запарятся объяснять потом, что это не они его торпедой грохнули…

- Минуту тебе даю! – коп наставил палец в экран. – Время пошло, раз...

- Да выключи ты этого дебила, - сказал Иван. – Без него тошно… А-А!..

Рудик с Аленой машинально обернулись на раздавшийся сзади вопль.

- Он шевелится! – выпалил Иван. – Чужой! В себя приходит, зараза…

- Пятьдесят секунд! – коп сунул в экран огромную пятерню.

- Пошел в жопу, - сказал Рудик, вырубая трансляцию.

- Ну? – сунулась назад Алена. – Чего он там?

***

- Во-первых, - угрюмо сказал Чужой, - больше никогда так не делайте.

Рудик и Иван виновато переглянулись.

- Простите нас, - протянула Алена. – Это я… от испуга. На эмоциях! Честное комсомольское… Не хотела вас – извините, не знаю даже, как вас называть…

- У нас тоже есть эмоции, - Чужой укоризненно потёр шишку на затылке. – Если я по-настоящему вспыхну… вам ничего уже не поможет. Я сам этому не рад, честно… Но увы, пока что вот так.

Иван поерзал на месте.

- Ладно, - Чужой отвел взгляд. – Во-вторых… называть меня можете просто Странник. По-русски звучит довольно похоже… ну и язык не надо ломать.

«Странник»… Алена мысленно примерила имя к выпуклому, совершенно по-человечески угловатому лицу – с полыхающими золотом глазами. Подходило не очень; на ум лезли какие-то паломники, «калики перехожие»… былины? сказки?

- А теперь о главном… - Чужой нахмурился. - Говорите, Полиция Пояса?

- Пятнадцать минут до контакта… товарищ Странник, - покосившись в экран, подтвердил Рудик. – Требуют застопорить ход, и принять абордаж- ну, то есть, «досмотровую группу».

- Скверные дела, - вздохнул Чужой. – Думаю, они ведь тоже… не просто так в этом секторе.

Странник повернулся – и пылающие глаза-рентгены заглянули Алене прямо в душу.

- Думаю, - сказал Странник, - им приказали меня убить.

4. ЭЖЕН

Задняя часть полицейского кара была отгорожена решеткой: когда Эжена швырнули внутрь, он приложился об эту решетку плечом.

Хорошо, что не головой – хотя надетый на нее черный мешок, наверное, смягчил бы удар... Запах чьей-то еще не засохшей крови, пробивавшийся сквозь пыльную глухоту мешка, намекал, что не всем пассажирам так повезло.

Однако спереди, из салона, так упоительно несло свежей сивухой, что Эжену представилась картина маслом – «наряд ОПОН изымает у злоумышленников самогон». И, судя по косвенным признакам, немедленно выпивает. Да нет… при задержании от копов, вроде, не пахло. Или пахло?..

Хесус Мария, поморщился Эжен, о чем я вообще думаю.

По официальным отчетам, в Сибири царил порядок и сухой закон. По личным же впечатлениям… Эжен покачал головой. Отчасти успокаивало то, что сам он – судя по разговорам, которые копы вели между собой – опоновцев не интересовал вообще. Так, очередной бедолага, которого зачем-то велели упаковать и доставить.

Ничего личного, - Эжен философски пожал плечами, устраиваясь в обезьяннике поудобнее. - Просто бизнес.

Может, про него не так уж много и знают?.. Может, и правда – просто глупая девочка-портье, настучавшая на «подозрительного какого-то» постояльца?

Копы, между тем, обсуждали куда более насущные вещи: в очередной раз урезанные гадами-рептилоидами кредиты за дежурства… какую-то Людку из четырнадцатого… в край озверевшего Лысого, которому сколько бланков ни заполни, все равно два раза бегать...

Пока доехали, Эжен уже от нечего делать составил психологические портреты – и мог бы, наверное, уболтать любого из этой троицы, один на один… Но это, увы, не пригодилось.

Парни просто распахнули заднюю дверь кара, проволокли его через парковку, потом вверх по серым ступеням – Эжен успел поискать глазами Крыса, но тот, видимо, старался на этот раз не отсвечивать, – и почти сразу (шагов, может, через десять) плюхнули его на стул, посреди пропахшей казенной краской дежурки. Где и оставили – пристегнув для надежности браслетом, но даже не сняв с головы мешок.

Так что следующие полчаса Эжен продолжал слушать увлекательный аудио-спектакль, состоявший из переговоров дежурных по рации и по телекому. Пару раз переговоры касались его, Эжена: сперва дежурный долго выяснял, как пишется по-русски его фамилия; потом сетовал на неких индейцев – Эжен успел слегка даже обидеться: ну какие в Бразилии индейцы? – однако понял, что индейцами на местном жаргоне называются какие-то другие горячие головы (судя по обрывкам реплик, только что «навешавшие люлей» патрульному наряду опон).

Потом дежурному позвонил кто-то от Шади. Конечно, не она сама; и даже не ее тонтон-макуты – упоминание лунных спецслужб, пожалуй, могло бы скорее навредить, в этих медвежьих краях... Но по удивленному тону дежурного было ясно, что звонок непростой.

- Так точно, - озадаченно произнес дежурный. – Понял вас… А делать-то мне что?

Дежурный помолчал, пока кто-то на том конце громко объяснял, что ему, дежурному, следует теперь делать, и в каких нетривиальных конфигурациях. Некоторые инструкции Эжену удалось расслышать – и он заметно пополнил свой запас русских идиом. Сам Эжен, впрочем, был поклонником более традиционного секса; без участия экзотических таёжных животных и предметов полицейской экипировки.

Завершив разговор на этой неопределенной ноте, дежурный некоторое время посидел молча – видимо, собираясь с мыслями – а затем встал и решительно направился к Эжену.

Его тяжелые ботинки с каждым приближающимся шагом, кажется, выбивали дух из несчастного присутственного паласа – БУМ… БУМ...

Эжен замер на стуле, непроизвольно напрягшись в ожидании удара. Не то чтобы он сильно боялся за свою жизнь – Шади наверняка не отдаст его на съедение – да и если бы местные настроены были играть по-настоящему грубо, зачем им вообще везти его в околоток?..

Но после давешних ударов дубинкой – половина его спины до сих пор ощущалась как мясо, из которого вырвали пару ребер… может, уже хватит вот этого?.. А?

- БУМ!.. БУМ!.. – шаги подошли вплотную –

а потом с головы Эжена сорвали мешок.

***

Дежурный смотрел на Эжена с мрачным любопытством.

На плечах у дежурного красовались погоны майора ОПОН; над ними – обширная лысина с тремя криво зачесанными волосинами; ниже лысины – подозрительные бегающие глаза, и основательные мешки прямо под ними…

«Здравия желаю, товарищ Лысый!» - сложил два и два Эжен. Вслух, впрочем, ничего говорить не стал. Пусть лучше сам…

- Ну и откуда ты мне на голову, такой красивый? – хмуро поинтересовался майор. – Какого хрена за тебя Москва топит? А?

Эжен поморгал, стараясь выглядеть растерянным.

Плодотворная дебютная идея, вероятно, заключалась в том, чтобы грубо задержать залетную птицу, помариновать часик в страхе и неопределенности – а потом просто слушать, как он колется, выкладывая про себя всю подноготную.

Но Эжен был бублик… хорошо потертый, да? Допрашивали его и на Луне; и в жутковатых квартальных управлениях Рио, больше напоминавших осажденные крепости. И на отдаленных мексиканских гасиендах – куда полиция являлась разве что после полной орбитальной прожарки, в количестве не менее чем усиленной бригады на танках…

Так что впечатления от уральского околотка у него пока сложились довольно теплые, ламповые. Если бы еще не отделанная дубинками спина... но это, похоже, входило в стоимость доставки.

- И рожа мне твоя, - не дождавшись ответа, погрозил пальцем дежурный, - ух как не нравится!

Эжен прочистил горло.

- Я бы даже испугался… - медленно сказал Эжен, - если бы моя рожа вам понравилась, товарищ майор.

- Еще и по-нашему шпарит… почти что чисто, – вздохнул дежурный. - А по докУментам, значит, из Бразилии… - майор упер в бок кулак, с сорванным с его головы черным мешком. - У вас там, в бразильском округе, все по-русски разговаривают, да?

- Нет, товарищ майор, - покладисто сказал Эжен. – По-русски – только я один.

- Ага, - догадался майор, - и поэтому Москва тебе велит содействие оказывать? «Наш человек в Бразилии?» - дежурный ядовито прищурился.

- Ну зачем мне это содействие? – пожал плечами Эжен. – Для начала, можно хотя бы дубинками не пырить.

- Умный дохера, да? – майор вздохнул, покосился на скованные наручниками руки Эжена – и нехотя полез в поясной карман, за ключами.

- Был бы умный – не поехал бы, - пробурчал Эжен, растирая затекшие запястья.

- Во-во, - обрадовался дежурный. - Лучше б не ехал! Знаешь, какие у нас подвалы?..

Эжен прищурился. «Интересно, где всё это время шарится Крыс?..» За секунду до ареста, наушник пришлось сунуть в карман – и достать его раньше, со скованными руками, было весьма затруднительно…

На поясе у дежурного ожил коммуникатор.

- Петренко, где ты там телишься? – спросил искаженный громкой связью голос. – Давай сюда этого… засланного.

Эжен повеселел. Знакомство с подвалами явно откладывалось...

- Рано радуешься, - просветил его дежурный. – Щас с тобой Хозяин разговаривать будет.

***

Первое, что бросалось в глаза при входе в кабинет Нестерова – это стоящий у него на столе огромный графин, с чайного цвета жидкостью.

«Не чай они тут пьют», - подумал Эжен, потянув носом воздух, благоухавший всеми оттенками коньячного спирта…

На сухой закон здесь, похоже, клали с самой, как это, длинной башни с колоколами.

- Вот, товарищ генерал-губернатор, - заискивающе сказал Лысый, подталкивая Эжена в спину, в направлении подставленного мордатым охранником стула. – Мне его пристегнуть, к стулу-то? Или как?

Хозяин кабинета пошевелил огромными, сложенными на столе ручищами, смерил взглядом тщедушную фигурку Эжена. Хмыкнул.

- Снаружи подожди, - разговаривал генерал-губернатор глубоким, уверенным баритоном. – И ты тоже, Миш, - бросил он охраннику.

Пока майор с пиджакастым охранником потихонечку ретировались из кабинета, Нестеров выдвинул ящик огромного стола и запустил туда здоровенную мясистую руку.

Вообще, в кабинете все было огромное – массивный разлапистый стол, с неизменной зеленой лампой (фасетчатый металлопластовый абажур как бы подчеркивал новые времена… но заодно подчеркивал и крепкие, чуть не с позапрошлого века, аппаратные традиции). Мощный стационарный комм, украшенный завитушками; будто вцепившийся в стол всеми четырьмя бронзовыми лапами. Висящая на стене, над головой губернатора, двухпудовая эмблема ОПОН – старорежимные щит и меч, в обрамлении атомных орбиталей – довершала впечатление «непоколебимой наследной власти».

Интересно, подумал Эжен, вот на какую окраину ни зайди – везде засели такие мужички-сундучки. Крепкие, понимаешь, хозяйственники…

- Ты мне главное, муму не пори, - хмуро сказал Нестеров, кидая на стол перед собой выуженное из ящика фото. – Говори прямо, чо ты тут разнюхивать прибыл.

Фото было то самое; у Эжена его вытащили, наверное, из внутреннего кармана? Ну да, из висевшего у входа в гостиничном номере плаща. Хорошо еще, не стали прихватывать чемодан… некоторые вещи оттуда – объяснить было бы намного сложнее.

Впрочем, чемодан сначала еще потребовалось бы открыть; без отравления газом и небольшого бодрящего субатомного взрыва…

Ладно, что-то я отвлекаюсь, подумал Эжен. Пора бы уже отвечать.

- У меня открытый контракт, - вежливо сказал Эжен, - на розыск и поимку вот этого… неважно пропечатанного лица.

Губернатор недовольно скривился.

- Хотя сотня кредитов премии, - кивнув, продолжил Эжен, как бы соглашаясь с начальственным скепсисом, - говорит, что дело не совсем чисто. Он ведь, если не пороть муму… - Эжен не был до конца уверен, что это за идиома, но звучало внушительно, - пропал на Вашей территории?.. Уважаемый… товарищ губернатор?

Нестеров пожевал огромными, будто из цельного булыжника выпиленными, губами.

- Будешь на моей территории копошиться, - сказал губернатор, - загремишь на подвал. Рассказали тебе уже, - Нестеров приподнял кустистые брови и хохотнул, - про наши подвалы?

- У меня контракт, - грустно сказал Эжен. – Но вы же, наверное, понимаете…

- Все я про тебя понимаю, - нахмурился губернатор. – Москва? Луна-главная? Фобос? Кто там тебя послал, - губы-булыжники опять недовольно скривились.

- Подписал контракт – мой… латиноамериканский клиент, - Эжен со значением заглянул губернатору прямо в глаза. Выдержал взгляд (весом, каквсё у губернатора, пуда этак в три). – Но… вы же понимаете.

- Это чо, - удивился Нестеров, - это ты меня картелем своим, что ли, пугаешь? – губернатор медленно повернулся и поглядел на нависающий у него над головой символ власти. Перевел недоуменный взгляд обратно на Эжена: – Пугалку-то отрасти сперва?

- Я про то, что мой клиент только несет расходы, - пожал плечами Эжен. – А результат интересует совсем другие инстанции.

«Ну, что я говорил», - презрительно сощурился Нестеров.

- И чо твои инстанции, - сказал губернатор вслух, - думаешь, с подвала тебя успеют вытащить? Серьезно?

Нестеров покосился на большую (ну, еще бы) коричневую кнопку звонка, торчавшую у него на столе, возле лампы.

У Эжена как-то некстати заныла спина. Но он постарался не выпаливать слишком уж торопливо:

- Эти инстанции так просто… не удовлетворятся. Как говорят в России, здоровыми… не спустятся?

Нестеров поглядел на него озадаченно.

- Не слезут?

- Да! – обрадовался Эжен. – Живыми не слезут. Если я даже пропаду, как этот вот… - Эжен ткнул пальцем, - наш общий знакомый? Я так думаю, дальше они пришлют следственную группу. С прокурором… и микроскопом. Для изучения в него задниц… Оно вам надо?

Губернатор сложил руки перед собой, замком – и задумчиво поглядел в окно. Вздохнул. Посмотрел обратно на Эжена.

- Ты ж не будешь прикидываться, шо не знаешь, кто это такой? – толстый палец припечатал фото к столу.

- Нет, - пожал плечами Эжен. – Микаэль Стараник. Довольно мутный тип… из лунной администрации. Полномочия… - Эжен ухмыльнулся, - где-то на уровне ваших.

- Вот ты тут обнамекался уже, - мрачно сказал Нестеров. – А хрен, между прочим, там.

Эжен наклонил голову, изображая вежливый интерес.

- «На моей террито-ории», - кривляясь, протянул губернатор, - думаешь, значит, по моему приказу? И с моего ведома? Так?

Нестеров смачно плюнул на паркетный пол. Потом покосился на массивную хрустальную пепельницу у себя на столе – и вздохнул.

- Индейцы его скоммуниздили, понял? Мне эти индейцы – самому уже во где! – губернатор откинулся в кресле, и резким жестом продемонстрировал Эжену, где.

- Индейцы – это…? – протянул Эжен. – Местные, как это по-русски, герильяс? Партизанен?

- Партизанен, - осклабившись, подтвердил Нестеров. – Самые что ни на есть партизанен.

***

Поупиравшись для приличия минут десять, Эжен сделал вид, что поверил – и дальше они с губернатором довольно быстро ударили по рукам.

Нестеров, кажется, был даже рад сплавить его подальше со своей лужайки – да еще в таком перспективном направлении. Пусть валит к этим индейцам; бог даст, никогда уже не вернется…

Губернатор расщедрился и на полицейский эскорт (четыре броневика, как для бонз местной администрации), и на личную охрану (два одинаково кивающих стадвадцати-килограммовых лба, при полном штатном вооружении), и на толмача-переводчика (по совместительству егеря и проводника, с рыжими усами поперек всей фотографии).

- Только одно условие будет к тебе, как тебя там, - Нестеров рассеянно глянул в комм, - ага. По-нашему, значит, Женя.

Нестеров привстал, уперся кулаками в крышку стола, и поглядел на Эжена сверху вниз.

- Что у этого старого хрыча разнюхаешь…

«Хрыча?» - удивился Эжен. – «Да они, похоже, неплохо знакомы?»

- …Всё потом, слово в слово, перескажешь мне, - губернатор наклонился и заглянул ему в глаза; взглядом, тянувшим килограмм на четыреста.

- Вот такое, Жендос, будет условие.

Эжен кивнул, бесцветно сказал «окей» – и Нестеров решил усугубить, для ясности:

- Если что, - сказал губернатор, - смотри, Жендос. Я ведь узнаю.

Поднявшись прощаться, Эжен еще напомнил, извиняющимся тоном: мне ведь нужно будет осмотреть место… исчезновения? Составить отчет, туда-сюда констатировать…

Нестеров с барским безразличием махнул рукой.

Подозвал кнопкой секретаря, надиктовал ему беглые распоряжения. От вежливого «когда?» отмахнулся – да хоть завтра!

«А чо тянуть-то, а? Вот и я думаю.

Завтра и отправляйтесь».

Уже выходя из приемной – статус Эжена явно переменился, и Лысый теперь не конвоировал его, а этак вежливо, на полшага впереди, показывал дорогу на выход – Эжен заметил шмыгнувшую в форточку серую тень.

Почесал правое ухо, незаметно вкладывая туда наушник – и, пройдя еще с десяток шагов, вдруг рассмеялся в голос.

Майор недоуменно обернулся.

- Так, вспомнил… кое-что смешное, - на ходу пожал плечами Эжен.

5. ИВАН

- Обхохочешься, - хмуро сказал Иван.

Странник оказался тем еще шутником.

По его словам – если вкратце – Флот замышлял мятеж.

Угнать боевые фрегаты, атаковать базы Чужих на марсианской орбите; чо-то там разбомбить, туда-сюда уничтожить, разгромить представительства колониальной администрации, на Луне и Земле – тут к безобразиям флота, по идее, подключался еще и ОПОН...

Если честно, все это звучало дебилизмом чистой воды. Примерно как переть с голой пяткой на лазерные турели.

«Будет кровавая баня», - говорил Странник.

Иван и Рудик на этом моменте переглянулись – и дружно отвели глаза. «Кровавая баня» – это было еще очень мягко сказано. Будет избиение младенцев.

Нужно же хоть приблизительно представлять себе силы: всю вот эту земную бутафорию – и реальную силу Чужих.

Орбитальные крепости, выжигающие электронику целого региона направленным импульсом... крейсера, способные одним плевком провертеть в любом флотском корабле дырку размером с дом... десантная группа, во времена Вторжения проходившая сквозь земной спецназ как сквозь масло...

- И вот, представьте себе ситуацию, - говорил Странник. - Земляне замышляют мятеж – от которого им станет хуже... намного хуже.

Я хочу это остановить, пытаюсь отправить сообщение своим – можно же пресечь все в зародыше, можно избежать крови! – а меня называют провокатором, перевербованным агентом землян, таким-сяким нехорошим... В итоге блокируют мне связь – всю вообще связь – и объявляют за мной охоту!..

На его, Странника, взгляд, всё это было смешно.

Иван поглядел на Рудика – у того на лице было написано возмущенное «не верю!»

Поглядел на Алену – та сидела, развесив уши. В распахнутых зеленых глазах читался благоговейный ужас. Даже хотелось ее обнять; защитить, что ли, как-то…

- Нет! Не верю... – прорвало, наконец, Рудика. – Замысел – ну вообще идиотский. У нас в штабе что, дурачки сидят?.. Куда им с рогаткой на крейсера?

Рудик вскочил на ноги.

- Знаю я наших флотских, - кэп махнул рукой, - они адмиралами при Чужих мечтают быть! А не мятежниками, в коротких штанишках…

- Что если, - мягко перебил Странник. - Что, если флот рассчитывает устранить этих самых, - губы Странника ехидно скривились, - Чужих, из уравнения?

- Как? – с досадой бросил Рудик.

Странник прищурился.

Алена, встрепенувшись, смотрела на Чужого с неожиданно цепким вниманием.

Ага, щас... Сейчас вам Кощей разинет варежку. Скажет – открою вам тайну, детишечки: смерть моя в яйце!

Иван, не сдержавшись, расплылся в улыбке.

Если кого и можно было назвать кощеем в этой компании – так это скорее Рудика. Родившийся на Луне, выросший при пониженной гравитации «потомственный флотский» – в кости Рудик был, прямо скажем, жидковат. Длинный, худой как щепка, с тонкими, как у девчонки, руками – кажется, кэп всего этого ужасно стеснялся…

- Думаю, - прервал затянувшуюся паузу Странник, - мятежники рассчитывают на какую-то подлость. Какой-нибудь особенно дерзкий теракт, или предательство.

- Предательство? – возмущенно махнула ресницами Алена. – Где? На Фобосе?.. Среди ваших же Директоров?!..

Странник грустно усмехнулся.

- Да я сам один из этих, «наших директоров». Думаете, у нас там какой-то особенный порядок?

Алена смотрела на Чужого с радикальным недоверием.

- Ну да, - печально сказал Странник. – Вы, наверное, смотрите все эти официальные «коммюнике». Решения Надцатого Межпланетного Съезда – в жизнь!

Алена опустила глаза и слегка покраснела.

- «Да здравствует Новый Порядок!»… - губы Чужого саркастически кривились.

Иван вздохнул.

Порядок, говоришь…

***

«Главное шоб был ПОРЯДОК!» - прапор надсаживался как наскипидаренный.

Иван, вытянувшись колом, стоял в шеренге таких же, как он, курсантов. Порядок был простой: прапор, красная усатая рожа, орёт обычно минут пять, много если десять. Потом вольно, разойдись, можно перекурить-оправиться… И личное время, до двадцати двух ноль-ноль.

Но сперва нужно достоять, вытерпеть… а после дежурства так хочется отдыхать! Доползти до пахнущей по-домашнему – кирзой и пОтом – казармы. Рухнуть на продавленную панцирную сетку. Растянуться, выдохнуть – и не просыпаться минут так шестьсот… (ага, если бы).

Дежурство – это четыре часа «добровольного курсантского патруля». После всех занятий, по темноте, в полной выкладке рассекать по чужому фабричному району. «Пресекать нарушения правопорядка»… а это обычно либо хищение – общепланетной, так ее растак, собственности; либо пьяный мордобой, стенка на стенку, у одной из рабочих общаг.

Не, хищения – тоже, прямо скажем, не подарок. Нормальное хищение – это кодла человек так десять, в серых форменных ватниках. Сшибут по темноте вохровский дрон (из рогатки, шариком от подшипника). Потом перекинут какую-нибудь железяку через фабричный забор – и волокут ее, с пыхтением и матом, до ближайшего пункта приема. И у каждого за голенищем сапога – гаечный ключ; а то и наборная, контрабандная финка.

Потому что металлолом – штука дорогая, всем нужная; за него приемщики живыми кредитами платят. А за кредиты – можно у индюков самогона купить. А нажравшись самогона – начистить, наконец, рожу этим козлам, из соседнего общежития…

Вот такой вот круговорот нарушения правопорядка в природе.

А ты, значит, Ваня, пресекай.

В патруле вас таких всего трое. С неплохой, конечно, экипировкой: одна дубинка – раз приложишь, и отдыхай! – плюс щитки там, силовой броник… Но в щель между щитками – тоже, между прочим, финку просунуть можно…

Неприятная, в общем, работа. Тяжелая.

И бить-то этих работяг особо нельзя – им же завтра на смену… Отделаешь такую кодлу сверх положенного – назавтра пол-цеха на фабрике встанет. Ни нормы, ни плана, ни премии… Начальство за такое тоже по голове не погладит.

Да и жалко их, по-своему… Иван сам такой же, вон, как они – парень с Заводского района. Так же бегал, рельсы старые на заводе тырить… так же по вечерам махаться ходил, к текстильному общежитию… Только что за ум взялся вовремя.

Дядя Василий, дай ему Директория пенсию, сколько раз ведь говорил – не ходи ты, Ваня, на эту чертову фабрику. Там хоть всю жизнь горбаться, ни на что хорошее не нагорбатишься. Премии эти, передовики, рабочий кредит… сказки это всё, для космомольцев со скаутами. Только вроде жизнь по смазке покатится – ан нет. Гавкнется какой-нибудь там шаттл на стартовом, или дроид конвейер в плазму опрокинет – и опять вся фабрика в жопе. Поднимай потом этот рейтинг мутантский заново.

Не, говорит, Вань, иди-ка ты сразу в учебку, к опоновцам. Ну, два года потерпишь – младший курс, конечно, сильно бьют, сидоровой козе не понравится… но потом, на старшем, уже и полегче будет. Зато как дотерпишь – выйдешь оттуда унтером, выслужишь понемножечку прапора… а там и до академии недалеко!

А офицером-то – эх, Ваня! – совсем другая жизнь начинается. Офицеры, поди, щи с курятиной трескают! А не эту хлореллу пустую…

Прав был дядя. Тыщу раз прав.

Все уже у Ивана пошло налаживаться; полгода всего учебки оставалось до выпуска…

Только слабоват он, видать, оказался. Не выдюжил.

Не понравилось что-то прапору – он возьми да и сунь Ивану кулаком в морду. А Иван в строю стоял – мыслями совсем отлетевший. То ли на дежурстве еще, то ли в койке, в мыслях сладких, десятый сон видел… В общем, не разобрался.

Пришел Иван в себя – а прапор в двух шагах напротив, посреди плаца валяется; уже и лужа из головы натекла.

А у Ивана в голове – что характерно – ни одной мысли. Только кулак болит.

Да курсанты-братушки вокруг толпятся – с ноги на ногу переминаются, кряхтят бестолково, ну чисто бройлеры. Тоже, с перепугу, чего делать не знают…

Поехать бы Ивану тогда далеко и надолго – на урановые рудники, не меньше – да с прапором самим некрасивая всплыла история. В вещах у прапора, в тумбочке – дохрена и больше обнаружилось нетрудового имущества. Кредиток ненашенских штук десять; дури таёжной четыре пакета; да еще – у дознавателя аж глаза на лоб полезли – целая папка секретной правительственной документации.

В общем, не таким уж сияющим героем правопорядка оказался покойничек. Барыжил прапор по-черному. Даже в училище дурь свою кому-то толкал, получается.

Ну, пока под ковер закатывали всю эту историю – разные следственные шишки туда-сюда бегали, как намыленные; сам начальник уездного ОПОНа, подполковник Нестеров, в училище приезжал, гавкаться… В общем, когда дым улегся, Ивану через это скидка вышла.

Не поехал Иван на рудники в этот раз.

Правда, свинцовые трусы все равно надевать пришлось. Закатали Ивана, вместо училища, прямо в штрафную команду.

Как он там, в штрафниках, три года по сибирским пустошам бегал, то совсем другая история… Но как оно бывает «по ту сторону Порядка» – насмотрелся по самое не балуйся.

И на гада-подполковника тоже. И на все его методы.

Но и это, если честно, был еще не предел. Так… фактики в мире галактики.

Дальше была Луна – серая зона за Космопортом – где законов не было никаких вообще. Ни писаных, ни неписаных… «кто шибче – тот и съест».

И ведь тоже – не инопланетяне какие всё это устраивали… не Чужие с Хищниками. Все сами, «люди как люди»…

Короче, против наших-то кровопивцев – пресловутый марсианский Порядок смотрелся еще ничего. Терпимое дело. Если б еще кредитов поднакопить – вообще жить можно…

Малахольные они, конечно, - вздохнул Иван, критически разглядывая желтоглазого, который напряженно втолковывал что-то Рудику и Алене.

Но ничего.

Мужики и не такое терпели.

***

- Да если взорвать реактор, на абордажной дистанции, - доказывал Рудик, - от их корвета одни отражатели останутся!

- Ничосе, - поскреб щетину Иван. – Можно отсюда поподробнее? Это как мы до взрыва реактора успели дойти?

- Ты чего, - возмутился Рудик, - вообще не слушал? Бортмеханик, называется…

- Ну, я это, - сказал Иван. – Задумался.

- Ребят, семь минут до контакта, - с нажимом сказала Алена. – А мы время тратим. С чего вы вообще взяли, что они на шантаж поведутся?

- Вот это хороший вопрос, - поддержал Странник. – Полиция Пояса, скажем мягко, не самый уравновешенный контингент. Если дойдет до дуэли нервов – «нажмут-не нажмут», их командир вполне может рискнуть…

- Во-во, - сказала Алена. – Вы видели эту рожу? Он же на голову отмороженный!

- А героически взрываться – в наши планы, на самом деле, не входит, - вздохнул Странник. – И сдается мне, копы об этом подозревают.

- При рабочем реакторе, - сказал Иван, - они к нам вообще на выстрел не подойдут. Вы чо, не слышали, как этот бритый верещал – заглушите реактор, заглушите реактор? «А то торпедой долбану»?

- Реактор придется глушить, - согласился Странник. – И еще поторопить их, чтоб в спешке подошли поближе. Лучше всего, если они встанут на гибкой сцепке – и сами откроют шлюз.

- Не понял, - нахмурился Иван. – У нас в чем идея? Скорее пустить на борт абордажную партию? Чтоб нас тут всех передавили, как сусликов?

«Ежу же понятно – заходить копы будут в полной штурмовой выкладке. Пушки, разрядники, силовая броня с сервоприводами… Мы, в своих тряпочных рабочих скафандрах, им на один зуб.

Не, если б сюда – да хотя бы нормальный опоновский прикид… Можно еще поупираться. Минут пять, пока всерьез шмалять не начнут…»

- Да что это, блин, за флот такой! - горестно всплеснул руками Рудик. – Ни оружия на борту, ни взрывчатки…

- Ну, в принципе… - густо покраснев, начала Алена.

- Нет же, - перебил Странник, - вы, по-моему, не понимаете идею…

- Стоп. Есть, есть идея! - бледнея, выпалил Рудик. – Есть такой боевой приём. Они подходят ближе, вы их отвлекаете возней со шлюзом… - Рудик начал изображать маневры в воздухе ладонями. - А я экстренно запущу реактор, доверну маневровыми, движок на форсаж – и развалю их выхлопом. Как консервную банку!

Рудик свирепо осклабился – хотя на его побледневшем до пепельного цвета лице это смотрелось не очень.

- Не-ет, - вздохнул Странник. – Вы совсем не понимаете идею. Идея не в том, чтобы поубивать кучу народу – а потом пытаться куда-то уйти на этом… достойном грузовом корабле.

- У нас пять минут, - нервно глянув в экран, сказала Алена.

- Спасибо, - сказал Странник. – Так вот. Все эти… креативные способы испортить полицейский корабль нам не подходят. Даже если, с вероятностью один процент, нам это удастся – мы останемся на этой вот ржавой посудине, на которой далеко не улетишь.

Странник скептически покосился на треснутую, испачканную мазутом переборку.

- С другой стороны, - развел руками Чужой, - у наших оппонентов скоростной полицейский корвет. Думаю, этим стоит воспользоваться.

Рудик с Аленой смотрели на Странника, приоткрыв рот. Только Рудик смотрел с ужасом, как на опасного сумасшедшего; а Алена, как показалось Ивану, с надеждой.

Странник продолжал объяснять свой гениальный план.

С абордажной группой, в принципе, могло сработать; со шлюзом – звучало так себе, с натяжечкой; а на всю переговорную часть – Иван просто закатил глаза. В актерские таланты Рудика верилось с трудом… может, уж лучше Алёна?..

- Три минуты – и контакт! - перебила Алена.

Иван мотнул головой – и полез подбирать валяющийся в углу тамбура шлем.

- Ладно, - сказал Иван, пристраивая шлем обратно на голову. – Я, короче, пополз глушить реактор. А вы тут… готовьтесь.

6. ЭЖЕН

До гостиницы его довезли с ветерком – на огромном, с сарай размером, губернаторском каре.

По дороге Эжен вовсю улыбался, вертел головой, глазел по сторонам в окна, поверх угрюмо подпиравших его с обеих сторон лбов-охранников. Что-то мычал себе под нос (на самом деле – не раскрывая рта, общался с Крысом), кажется, оставив у охраны довольно странное о себе впечатление.

«Шо возьмешь – одно слово, нерусский».

Картинки в окнах были совсем неинтересные: Уральск, как и добрая половина нынешних земных городов, выглядел стандартно. Стоило отъехать от здоровенных, обложенных шлагбаумами, стальных коробок Правительственного квартала – как с обеих сторон проспекта пошли одинаковые, сначала двенадцати-, а потом и восьмиэтажные панели серо-салатовой жилой застройки. Желтые шестнадцатиэтажки админ-распред-центров торчали посреди разложенных сеткой микрорайонов, как клыки в аккуратной пасти.

Повеселее стало только к окраине – когда начались бетонные заборы с колючкой, дымящие в небо громады заводов и фабрик, и посреди них – внезапно живописные лоскуты докосмической еще застройки (некоторые чуть ли не с огородами).

Гораздо интереснее было то, что вещал Эжену на ухо Крыс – периодически сопровождавший болтовню о своих успехах позаимствованными с камер картинками: ветхий гостиничный VHS, спартанский ч/б пиксель дежурной части… под конец – даже полноцветный HDиз губернаторской приемной. И без комментариев Крыса было ясно, что с инфо-безопасностью в Уральском административном округе не задалось.

К сожалению, во всех записях начисто отсутствовал звук – камеры тут, видимо, ставили только для контроля перемещений. «Двадцать первый век», презрительно фыркнул Эжен. Бери хуже, двадцатый! Хотя нет, двадцатый – это еще до Вторжения… Что у них там было, вместо видео? Фотографические пластинки? Наскальная живопись?

«Ядерные бомбы у них были», - обиделся Крыс.

«Угу», - промычал Эжен. - «И много это им дало?»

Крыс недовольно пискнул.

Врубил очередную картинку – цветную, красивую, из приемной.

Микаэль Стараник, собственной персоной. В цивильном кремовом костюме, с легкой полу-усмешкой, идет в сторону кабинета Нестерова. Без мешка и наручников – даже, блин без конвоя! – один, с пижонской кожаной папочкой в руках.

Крыс отмотал дальше, на выход Объекта – судя по времени в углу кадра, проговорили они с губернатором полтора часа.

Стараник уходит не оглядываясь, с пустыми руками, без папки. Больше не улыбается – но и особенно огорченным не выглядит. «Пустяки, мол, дело житейское»…

О, Нестеров тоже выходит в приемную – и стоит, уперев руки в боки. Злобно глядит вслед ушедшему Старанику. Бросает через плечо несколько фраз подошедшему секретарю... Жаль, ракурс неудачный, по губам ничего не прочесть.

Зато секретарь шевелит губами отчетливо. Слегка кланяется – и Крыс пискляво озвучивает за кадром:

- Будет сделано, товарищ генерал-губернатор.

И еще раз, несколько кадров спустя:

- Да-да. Я обо всем позабочусь.

Вот такие вот пироги с лунятами…

Или лунитами?

«Селенитами!» - радостно влез Крыс.

Не умничай, - хмыкнул Эжен.

***

Высадившись у гостиницы, Эжен немножко попозировал на внешнюю камеру – пусть разглядят как следует губернаторский кар. Меньше будет недоразумений...

Небрежным взмахом отпустил охрану – завтра, молодые люди.

Всё завтра.

Позевывая, Эжен поднялся по бетонным ступеням – день, если честно, выдался утомительный. Покосился на Крыса – тот с энтузиазмом первопроходца штурмовал вертикальную стену, забираясь сразу на знакомый второй этаж. На обледеневшем карнизе Крыс поскользнулся, чуть было не сорвался, возмущенно чирпнув…

Эжен улыбнулся и толкнул вращающуюся дверь.

Девица за стойкой смотрела на него очень большими глазами.

Эжен невозмутимо попросил дубликат ключа от номера – «свой, знаете ли, не помню, где оставил…»

- Вот, пожалуйста, - опустив глаза, девушка медленно подвинула ключик – уже другой, без издевательской деревянной гири – к нему по стойке.

- Ну, ну, - хмыкнул Эжен, подбирая ключ. - Не надо слёз. Все кончилось хорошо.

Отвернулся и, подкидывая ключ на ладони, пошел к себе в номер.

***

Первым делом пришлось намазать спину – вонючей, пахнущей портянками, мазью. А то завтра будет не до расследований.

Потом закинуть еще две – нет, пожалуй, три – синих пилюли. А то не до расследований будет прямо сейчас.

Потом Эжен натянул, прямо поверх липкой мази, черную растянутую ти-шку. Пачкать рубашку не хотелось; а светить перед начальством голым торсом – тем более не комильфо…

Эжен вздохнул, прикрыл глаза, несколько секунд подышал. Открыл глаза, растянул губы в широкой резиновой улыбке, отпустил (губы сразу стянулись обратно, в усталое безразличное положение) – и потянулся к крышке комма.

- Шикарно выглядишь, хани, - бегло отметила Шади.

Интересно, это она про старую ти-шорт и круги под глазами? А, скорее про то, что лицо полностью цело. Хотя могли бы, могли…

- Что узнал? - шефиня нервно побарабанила пальцами.

- Объект встречался с Нестеровым, - выложил Эжен. - Сам Нестеров утверждает, что нет, а камера из его приемной – что да. Говорили полтора часа. Аудио нет. Объект передал кожаную папку. Потом выехал с конвоем за город – и пропал… Валят всё на партизан.

- Записи с места?

- Врут, что не сохранились, - пожал плечами Эжен. - Место я сам посмотрю. Завтра.

«Чирп», - неожиданно сказал на ухо Крыс.

Трансляцию прерывать не стал, просто показал в углу кадра картинку: девица-портье посреди коридора… с сумкой на длинном ремне; покачиваясь на каблуках, идет в сторону номера.

Что-то с ней, кажется, было не так.

- Что? Опять? - удивилась Шади (видимо, поймав его выражение лица).

- Нет, - мрачно сказал Эжен, глядя в сторону двери. - Кажется, это по другой части…

Шади запрокинула смуглую, в мелких кудряшках, голову – и расхохоталась.

***

Хвостик распущен, пепельные волосы рассыпаны по плечам – ага, вот что с ней «кажется, было не так».

- Я на сегодня сменилась… - зачем-то сообщила девица, бегая глазами. - Можно я войду? Тут, в коридоре, камера!

Эжен покосился на угнездившегося на камере Крыса. Еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Камера у нее тут, в коридоре…

Со вздохом, Эжен посторонился, пропуская малахольную внутрь номера.

Едва переступив порог, девица («я же говорил, малахольная!») с громким всхлипом бросилась Эжену на грудь. Прильнула ладонями, прижалась небольшим твердым бюстом. Снизу вверх заглянула в глаза.

- Простите меня! Я не нарочно. Нас заставляют…

Эжен, поджав губы, аккуратно взял девицу за плечи – и подтолкнул к продавленному креслу возле стола. За спиной у девицы, Эжен задумчиво посмотрел в коридор и захлопнул дверь.

Двинулся в сторону дивана, намереваясь сесть напротив, на относительно безопасном расстоянии.

- У меня есть выпить! - заторопилась девица, распахивая сумку. - Вот.

На свет божий появилась бутылка с чем-то угрожающе мутным.

- Про сухой закон тут вообще слышал кто-нибудь, кроме меня? - хмуро поинтересовался Эжен. - Нет?..

Свернул к покосившейся тумбочке без четвертой ноги; покопавшись, извлек два относительно чистых граненых стакана.

При виде посуды – девица, кажется, немного расслабилась, заулыбалась.

Эжен молча поставил один стакан ей на столик. Второй, помотав головой («спасибо-не надо»), удержал в руке. Плюхнувшись на диван, залез рукой в спрятанный под столом чемодан – и, стараясь особо не светить содержимое, выудил еще две синих пилюли.

Плеснув на три пальца минералки, Эжен швырнул туда пилюли – и поболтал, глядя как они, шипя, растворяются в бегущей пузырьками воде.

«Не многовато ли будет?» - язвительно пропищал на ухо Крыс.

- Отстань, сумчатое! - буркнул Эжен.

Девица воззрилась на него круглыми глазами. - Чего-о?

- Пардон, - поморщился Эжен. - Я не тебе.

Поднял стакан – и посмотрел сквозь синие пузырьки на девицу.

- Насмотрелся тут, блин, на вашу фауну… Передача «Дикая Сибирь».

Что он несет? Да к черту, какая разница…

- Сумчатые белки перед глазами скачут, - сказал Эжен – таким тоном, как будто это всё объясняло. И, прищурившись, отхлебнул.

- Ничего себе, - уважительно сказала девица. - Ну, за знакомство! - и тоже тяпнула из своего стакана. - А что, у нас есть сумчатые белки?

- Могли бы, - сказал Эжен. - После вот этого всего… - он покрутил в воздухе пальцем, - определенно могли бы.

Залпом опрокинув, что осталось, Эжен хлопнул стакан на стол – и, повернувшись, заглянул в ореховые глаза.

- Ну что, Сибирь… давай, и правда, знакомиться.

***

- А почему вдруг Марина? - отстранившись на секунду, спросил Эжен. - У вас что, в Сибири есть море?

- Могло бы, - сказала девица, прислоняясь обратно.

- …Вот со спиной… поаккуратней, - сказал, спустя какое-то время, Эжен.

***

Марина пошевелилась, поудобнее укладываясь затылком у него на коленях.

Чуть подвинула руку – и проследила ноготком один из шрамов, у Эжена на груди.

- Откуда у тебя это всё?..

Белая сетка старых, заросших шрамов, разбегалась с груди по всему животу. И дальше, к глубоким пулевым рытвинам на боку.

- Трудное детство, - Эжен вытянулся на подушке, закинул руку за голову. - Иезуиты нас подбирали прямо со свалки. Там были… свои порядки.

Глаза Эжена были расслабленно полуприкрыты; но губы складывались в привычную кислую усмешку.

- Сначала они отучали нас царапаться и кусаться. Учили читать, писать… разговаривать. Спорить. А потом, хех… Потом они попытались научить нас молиться. Тут дело пошло похуже.

- Им же запретили? Вот эту вот, пропаганду?

- Отучил цыган лошадь… траву грызть, - усмехнулся Эжен. - А лошадь, это… скончалась. Ну то есть, они честно пытались. Пока не поняли, что, как это… не в лошадь – еда? Да?

- Корм, - улыбнулась Марина.

- Рыбам на корм! Точно… - вспомнил Эжен. - Когда они поняли, что не в акулу корм – взяли и выкинули меня на улицу. Как собачонку.

Веки Эжена сжались.

- Даже немного хуже…

Кажется, его несло. Последние две пилюли были лишние.

Плевать. Не противоречит легенде.

Кому вообще какое дело?

- Короче, однажды братья Христовы посадили меня в ван – и отвезли на Админскую Милю. В Службу Порядка.

- Ничего себе, - девица округлила рот. - Просто вот так – взяли, и сдали в участок?

- Если бы, - Эжен грустно усмехнулся. – Служба как раз набирала юношей – грамотных, с латиноамериканской внешностью. Числом побольше, ценой подешевше… буратин им требовалось много. Лучше, если вообще бесплатно. Потому что потери были 98 процентов. Называлось все это громко: «Школа полевых агентов Службы Порядка».

Марина так вытаращила глаза, что Эжен чуть не расхохотался.

- Нет. Никто не собирался делать из нас суперагентов. Так, одноразовые… изделия. С билетом в один конец.

«Курс обучения» занимал две недели. Выдают комм, учат пользоваться шифратором… и все, первой ракетой на Землю. Выкидывают на территории картеля – и дальше крутись как хочешь.

А картелям, знаешь ли, служат не идиоты. Вот эти 98 процентов засланных дурней – вылавливали в течение месяца…

Лично меня раскололи на третий день.

Только мне повезло. К тому времени, на меня уже запала дочка районного босса.

Марина улыбнулась, провела пальцами по груди –

- О, так ты уже был роковым мужчиной?

- Щенком сопливым я был, - Эжен сжал челюсти. - А она – на пятнадцать лет меня старше.

- О… - Марина перестала улыбаться.

Потянулась, легла головой Эжену на грудь. Заглянула в глаза.

- Она была красивая?

Эжен помолчал, вспоминая.

- Уродливая? Толстая?..

- Она спасла мне жизнь. Хотя… - Эжен скривил губы, - не сказать, что из этого вышло много толку. Легче, уж точно, никому не стало…

- Значит, ты работаешь на Картель?

Марина смотрела ему в глаза – влажно, но внимательно.

- Можно и так сказать, - буркнул Эжен.

Тоже мне, секрет.

Половина Уральска, наверное, уже в курсе…

- Картель просто платит деньги, - объяснил Эжен. - Чтобы я нашел одного человека.

- И что ты с ним сделаешь – когда найдешь?

Глаза смотрели ему в глаза внимательно. Но влажно.

Ей интересно, убийца он или нет? И что, если убийца?..

И что, если нет?

- Да ничего, - Эжен пожал плечами. - Моя работа – найти. И убедиться, что это он. Пальцем его не трогать. Пылинок даже не смахивать, чтоб не спугнуть…

«Ври-ври, ми амор», - сказала Кармен, блестя черными глазами. - «Но знай меру».

- А что с ним сделают те, другие? - ореховые глаза Марины придвинулись ближе. - Из Картеля?

Почему ей это так важно?

«Неправильный вопрос», - запищал в голове тоненький голос Крыса. Хотя наушник давно лежал под подушкой, выключенный и мертвый.

Спроси лучше: почему это не важно тебе?

Потянувшись, Эжен достал до брошенного на тумбе плаща.

- Вот. Посмотри-ка сюда, - выудив из внутреннего кармана фото, Эжен продемонстрировал его девице. - Помнишь такого?

Марина рассеянно поглядела на фото – и вдруг села, отстраняясь. Подтянула простыню, прикрывая грудь.

- Так ты меня что – как информатора?!

- Ну что ты… - серьезно произнес Эжен. - Это по большой и чистой любви.

Марина взвилась – и одним движением взлетела на ноги.

- Гад! Сволочь!.. Обезьяна бразильская!.. А я-то –

Следовало, наверное, удивиться: что это с ней?

Но Эжен как-то не удивлялся. Привык, наверное, за столько-то лет.

Другие на него, как правило, не клевали.

Простыня красиво спланировала на грязный пол.

- У вас там, в Бразилии, - вопила девица, - все такие?!..

Убедительно заливаясь слезами, Марина вразнобой хватала разбросанные – по креслу, кровати, ну и, местами, опять же по полу, – вещи.

- Нет, - сказал Эжен. - В Бразилии я такой один.

Остальные намного хуже. Честно.

…Эжен философски досмотрел, как девица, пометавшись в истерике, сгребла вещи в охапку – и, пыхая паром из ушей, выбежала из номера.

Прямо так, не одеваясь.

Узнаю, вздохнул Эжен. Узнаю нашу сестру…

Потянулся, из чистого любопытства вытащил из-под подушки каплю-наушник.

Поглядев на камеру, девица решительно развернулась к ней спиной – посреди коридора – и принялась одеваться. Выглядело, с этого ракурса, довольно пикантно.

«Между прочим», - наябедничал Крыс, - «трансляцию никто не выключал».

То есть, ты, животное, все это время сливал видео-фид? Начальству?!

«Ну», - надулся Крыс, - «а кто тут сумчатым обзывался?»

Эжен вздохнул – и потянулся, прикрыть что-нибудь простынью.

- Можешь не утруждаться… герой-любовничек, - ехидно включилась Шади. – Девчонку я пробила. Досье не нашла, но по платежкам вижу – у Нестерова она на жаловании. Крошечном. Как у мелкого, хаха, сумчатого.

Эжен поморщился.

- Но явно не за отсутствие талантов, - хохотнула Шади. - Просто Нестеров жмот. Проследи там, куда она дальше направится. Ну всё, дела-дела. Чао!

Эжен кисло поглядел на видео: Марина, уже одетая, повернулась лицом к камере, и, гневно раздувая ноздри, взбивала руками пепельную гриву.

- Знаешь, амиго, - задумчиво сказал Эжен. - Прокинь-ка мне прямой фид, с отельных камер…

«Уже», - чирпнул Крыс.

Экран покачнулся, разбегаясь на множество кадров.

- Ладно, - сказал Эжен, задумчиво глядя вслед удаляющейся, на каблуках, по крайнему верхнему кадру, Марине. - Беги тогда…

Работай.

7. АЛЕНА

- А-а! Он шевелится! - заорала Алена. - Помогите...

Экран засветился. Коп (та самая бровастая бритая рожа, командир корвета Полиции Пояса) глядел на Алену с недоумением.

- Чо у тебя шевелится? Ты вообще кто.

- Чужой! - выпалила Алена, с ужасом покосившись назад, за кресло. - Только что пошевелился! Кэп с механиком поползли реактор глушить, что делать, помогите…

В кадр влезла чья-то волосатая голова, зашептала бритому на ухо. Коп помрачнел.

- Так, - сказал бритый. - Стажер Михеева. Прекратить панику. Ну-ка встала и пошла проверила – Чужой вообще в сознании?

- А-а… - пискнула Алена. - Я его боюсь!..

«Алён, переигрываешь», - сказал по внутренней Рудик. - «Как бы тебя вообще за руль пустили, такую дуру пугливую?»

«Сам ты переигрываешь», - изобразила одними глазами Алена.

Шмыгнула носом, громко пропищала в микрофон: «Сейчас я, сейчас…» – и, бестолково дергая ремни, полезла из кресла.

- Без сознания он, - нервно доложила Алена, дотянувшись обратно до шлемофона. - Я его ногой потрогала… Но он живой, вот только что шевелился! Товарищ полицейский, сделайте же что-нибудь… Скорее-е-

- Да тихо ты… стажерка, - рыкнул коп. - Мы на подходе. Зови своего капитана, мухой. Стыковаться будем, поняла? Вышлем тебе штурмо- ну, то есть, это… медицинскую бригаду. Главное сиди тихо, и больше ничо не трогай. Поняла?!

- Поняла, - Алена втянула голову в плечи.

«Клюнули», - тихонько сказал Рудик. - «Теперь главное не спугнуть…»

План был, скажем так мягко, креативный. Убедить копов поскорей подойти, открыть шлюз, запустить штурмовую группу – и при этом не дать им убить Странника. Но и не спугнуть: стоит копам заподозрить неладное, они просто отойдут и раздолбают грузовик с безопасной дистанции. Труп Странника их ведь тоже устроит – главное, чтобы не распыленный на атомы, а годный для опознания…

Пока Алёна изображала дурочку, Иван запустил переход реактора в экономный режим. Не с целью полностью заглушить – главное, пусть копы отметят, что излучение падает. Дальше надо было успеть расчехвостить оплетку магнитного кожуха – чтобы в нужный момент кинуть туда пару мегаватт и обеспечить адские помехи в эфире.

Связь со штурмовой группой копы потеряют, запаникуют, шлюз оставят открытым…

- Тут-то мы их и… опа! - Иван хлопнул ладонями и смачно растёр.

Рудик и Алёна переглянулись.

- Охренительный план, - мрачно подытожил Рудик. - Надежный… просто как швейцарские часы.

- Я понимаю, - пожал плечами Странник. - Но ничего лучше предложить не могу. Придется вам положиться на меня. Главное хоть как-то – правдами, неправдами… – доставить меня к ним на борт.

Оказавшись на борту корвета, Чужой может просто позвать, кодовым словом – и корабль услышит. Это базовая система, «защита от дурака», ее никак не отключить. Любой корабль Чужих – переделанный, или не переделанный – прежде всего запрограммирован на помощь хозяевам. А учитывая, что Странник будет единственным Чужим на борту… дальше у копов-людей просто нет шансов.

Остается только маленький такой вопрос – как Страннику оказаться у них на борту, живым.

***

- Так, мы заходим, - рявкнул по громкой связи коп. - Отошли все из тамбура нахрен.

Двери шлюза с шипением разошлись – во внешнем проеме торчали две черных фигуры, в квадратной штурмовой броне, опасливо выставившие вперед автоматы.

Пока всё подтверждалось. C такими стволами – явно не первую помощь они явились оказывать.

- Да вы охренели, - заорал старший коп, с бронещитом в руке и белым шевроном капрала на нагруднике. - Ни черта не видно… как мы сюда пролезем, вообще?

Внутренний проем шлюза, на входе в тамбур, был ужасно узкий; спецназовцы могли туда просочиться разве что по одному, и боком.

- Где эта сволочь, - крикнул второй, младший, - должен был тут лежать?

- Да вон, - повел стволом капрал, - видишь, ботинок торчит?

С этим ботинком Иван вообще-то возился минуты три – Странник должен был лежать за углом коридора, так, чтобы от входа в тамбур выстрелить ему в голову или грудь было никак невозможно. Но ботинок должен торчать, приглашая поскорее зайти и решить проблему…

- Ну-ка, прикрой, - буркнул капрал, пролезая вперед – и конечно же, заслоняя своей бронированной тушей весь проход. - Давай, продвигайся там, шоб если что…

Как только второй коп, приподняв ствол оружия, чтобы не воткнуть его в спину капралу, просунулся в тамбур – Иван перекинул рубильник. Обзорный экран перед Аленой мгновенно покрылся черно-белыми полосами помех.

Из-за пределов шлюза, с борта полицейского корвета, раздался матерный рев… и двери шлюза с шипением захлопнулись.

Оба копа дернулись, реагируя на шум за спиной – и тогда Странник привстал и издал короткий НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КРИК.

Ну, понятно, еще бы это был человеческий крик…

В детстве Алена, из чистого слабоумия и отваги, напросилась пойти с дедом на охоту; и там слышала, как кричит раненая лань. Вот сейчас было очень похоже, только хуже.

Если бы Алена сидела ближе к Чужому – она бы, наверное, умерла. Захотелось свернуться калачиком, забиться поглубже в кресло и перестать дышать…

Потом Странник сказал – «Извините. Приходите, пожалуйста, в себя»… и она потихоньку пришла.

Копам не так повезло. Они-то стояли совсем рядом – капрал уже просунул ствол автомата за угол, и смотрел практически Чужому в лицо; второй коп дышал капралу в затылок…

Сейчас оба лежали вповалку, друг на друге, на полу тамбура, с закрытыми глазами и белыми перекошенными лицами.

Иван выполз на карачках из технического лаза, с другой стороны тамбура, и принялся громко тошнить.

- Извините, - еще раз сказал Странник. - Напоминаю: вам нужно переодеться в штурмовую броню… на меня она попросту не налезет. И еще, у нас небольшая проблема… Шлюз они, к сожалению, успели закрыть.

***

- Алена, еще кетчуп! – крикнул Иван. – Вот сюда, на стекло.

Алена, подскочив, выдавила брикет на забрало штурмового шлема. Иван наскоро размазал красное пятно перчаткой и повернулся к Рудику:

- Так, тебе тоже… - бегло мазнув красной перчаткой по забралу кэпа, Иван буркнул: - Сойдет… Давай, кэп, за ноги, взяли…

Рудик и Иван, в черной штурмовой броне, подхватили Странника за ноги и, морщась от завывания помех в ушах, быстро поволокли к шлюзу.

Алена, взвизгнув от волнения, нырнула в технический лаз – перед самым заныриванием еще мазнув выжатым брикетом по переборкам. «Кровавые следы» получались отличные.

- Врубай! - крикнул Иван, и забарабанил бронированным кулаком в дверь шлюза.

Алена доскакала на коленках до брошенного Иваном прямо на пол рубильника, с кое-как торчащими проводами, и замкнула цепь. Вой помех стих.

Алена развернулась, быстренько пробежала на четвереньках обратно к тамбуру и, выудив из кармана формы пудреницу, выщелкнула и аккуратно выставила в тамбур круглое зеркальце.

Не видно было, если честно, почти ни фига. Рудик и Иван бестолково толпились у внешнего шлюза, стукая в него перчатками – мол, открывайте!

Странник лежал довольно убедительным трупом – в двух местах простреленный Иваном шлем, летный скафандр, густо обмазанный кетчупом из холодильника… Выглядело, конечно, бутафорски, но через окошечко шлюзовой или нашлемной камеры – пойди еще, разбери.

- Вы что, меня не слышите ни хрена, остолопы? - врубил громкую связь бритый. Из слабенькой шлюзовой камеры его голос доносился довольно-таки отчетливо… «Представляешь, как он там орет?» - поморщилась Алена.

- Я говорю, остальные тела где? - рявкнул бритый. - Где тела экипажа? Ну-ка приволокли их сюда, быстро. И шоб я видел!

У Алены ёкнуло сердце.

Они даже не арестовывать… они убить нас всех собирались!

Рудик и Иван глупо переглядывались, разводили руками – Иван показывал перчаткой на ухо, мол, не слышим! - и продолжали перчатками колотить в шлюз. Пауза затягивалась.

Еще немного, и копы осознают, что дурных совпадений как-то чересчур много. Что что-то идет не так. Могут обратить внимание на телеметрию – наверняка у Рудика и Ивана показатели сильно отличаются... Могут вооружить весь экипаж, расставить напротив шлюза целый «встречающий комитет». Могут просто подстраховаться, чисто на всякий случай порвать стыковку и отойти…

Еще минута, ну две…

- Так! - сказала Алена.

Быстро развернулась, перебежала к рубильнику, дернула. Вой помех.

Перебежала обратно, высунула голову, заорала что было мочи: – Ребята!

Рудик и Иван завозились, откидывая забрала. Странник приподнял голову в простреленном шлеме.

- Пять минут мы купили, - крикнула им Алена. - Но они уже что-то подозревают! Пока не прочухали – надо взрывать шлюз!

- Чем? - скривился Рудик.

Иван, повернувшись к гермодвери, молча сжал кулак и ударил.

В штурмовой броне, с металлизированной перчаткой и гидроусилителями… сила удара была, наверное, пара тонн. Но на поверхности люка не осталось даже вмятины. Только оцарапало темно-серую, «нави грей», краску.

- Да есть чем! - крикнула Алена, разворачиваясь в сторону трюма. - Стойте. Я сейчас принесу.

***

Рудик пролез в пилотское кресло – кое-как, не снимая брони; времени на это попросту не было. Сбросив перчатку, баюкал вспотевшей ладонью джойстик: если копы надумают рвать стыковку, у него будет 30 секунд, чтобы раскочегарить реактор (аварийные пломбы Иван уже сорвал, ИскИн протестовать не будет) – и, довернув маневровыми, располовинить полицейский корвет выхлопом ядерного движка, как он изначально и собирался.

Иван, подняв в руке полицейский бронещит, стоял у самого шлюза – если копы не выдержат неопределенности и вдруг надумают открыть дверь, у него будет пара секунд, чтобы вломиться, держа щит перед собой, и втащить за собой Странника. Две-три секунды Иван выдержит, чем бы они там не стреляли (вряд ли копы умудрятся снять корабельную турель, из орудийной башни; а пару залпов из ручного оружия щит выдержит – для того их, в общем, и делают).

Алена, сдирая колени и локти, неслась по техническому лазу, сжимая в зубах набитый брусками пластита полиэтиленовый мешок. Раньше она никогда не вскрывала грузовой контейнер за три с половиной секунды. Хорошо, контейнер был приметный и стоял почти с самого краю…

Увидав пластит, Иван только спросил: - Откуда?

- Потом, - помотала головой Алена.

Выложила «колбасками» периметр люка, воткнула по краям радиодетонаторы… Махнула головой – прячьтесь за угол тамбура.

- И шапки! - буркнула Алена, накидывая на собственную голову шлем. - Тут, блин, не до целостности обшивки…

Рудик, слушавший это все из-за стенки, из пилотского кресла, только громко вздохнул.

БАХ! Дверь шлюза упала внутрь.

Иван, разогнавшись на короткой прямой, влетел в грузовой холл корвета, выставив щит перед собой.

Копов в холле было двое – в штурмовой броне, но без шлемов.

Один рефлекторно дернулся накидывать шлем, второй сразу начал стрелять.

- Тревога! Код Ред! - истошно завопил тот, который со шлемом.

Странник вкатился в проем кувырком, где-то за ногами Ивана, и отчетливо произнес: «АЙУГА!»

Корабль отозвался чем-то громким и непроизносимым. Странник ответил длинной трелью на птичьем – и по всему коридору вспыхнул красный аварийный свет. Где-то со стуком упали пожарные переборки.

- Да я… мать вашу… - заорал по громкой связи голос бритого. Что-то щелкнуло и зашипело. Голос резко умолк.

Коп с автоматом вдруг перестал стрелять, выронил автомат и схватился двумя руками за горло.

- Осторожно, - сказал по внутренней связи Странник. - Не снимайте шлемы, ИскИн решил пустить газ.

Коп, сообразивший накинуть шлем, поднял руку с коротким пистолет-пулеметом. Иван уже несся на него со щитом наперевес, нагнувшись, как заправский регбист. Пистолет рявкнул короткой очередью – и через секунду они сшиблись.

Когда Алена вбежала в холл, с подобранным полицейским автоматом наперевес, две бронированных махины, сцепившись руками-манипуляторами, с лязгом топтались из угла в угол, круша все, что попадалось им под ноги.

- Не вздумай стрелять, - предупредил Алену Странник. - Броню все равно не пробьешь, а нас рикошетами продырявит, за милую душу.

Алена замерла, глядя вдоль ствола на «битву двух йокодзун».

- Погодите… - пропыхтел, тужась, Иван, - пока у нас аккумуляторы кончатся…

- Да нет, - сказал Странник. - Думаю, ИскИн управится немного быстрее.

Пожарная переборка в дальнем углу уехала вверх – и в холл, визжа тормозами, влетел вилочный погрузчик. Выставив металлическую клешню, погрузчик на полном ходу влетел в свалку, с грохотом проволок обоих – Ивана и копа – по полу, и впечатал в переборку.

Коп, прижатый клешней поперек груди, еще ворочался, пытаясь отломать штангу погрузчика от приземистого корпуса. Странник подошел сбоку, сжимая ремонтный пульверизатор. Похожий на огнетушитель прибор с адским шипением изверг столб пены, которая размазалась по плечам и нагруднику штурмовой брони копа – и мгновенно застыла, припечатывая беднягу к переборке. Эту штуку использовали для затягивания дыр в обшивке, она схватывалась при любом давлении и нагрузке. Отпиливать чувака от переборки придется плазменным резаком.

- Ну, это потом, - задумчиво сказал Странник.

Свет вспыхнул нормальным, почти земным желтым. Аварийные лампы погасли. Зашипели гермодвери – ИскИн постепенно поднимал пожарные переборки.

Алена огляделась. Один коп, без шлема, валялся на полу холла – и, кажется, спал. На лице застыло мирное выражение, ноздри слегка раздувались.

Второй коп висел на стене, приклеенный ремонтной пеной и на всякий случай подпертый погрузчиком.

Иван критически осматривал наручи своей брони, на которые тоже попали брызги пены – к счастью, ничего существенно не приклеив.

- Еще командир полицейских, - чуть нахмурившись, сказал Странник. - Он успел надеть шлем, - Чужой наклонил голову, будто к чему-то прислушиваясь, - но ИскИн заблокировал его в кресле, ремнем безопасности. И отключил пульт. В рубке с ним были еще двое… эти товарищи спят.

Алена вздохнула, потихоньку расслабляясь. Опустила ствол автомата в пол.

Шлюз в сторону «Нау» стоял открытый – покосившийся, но кажется, не сильно пострадавший.

- Рудик! - вспомнила Алена.

- Ну да, - улыбнулся Странник. Чуть повысил голос: - Давайте к нам, кэп. Принимайте аппарат… и добро пожаловать на борт!

Кэп щелкнул тумблером, подключаясь.

- Сейчас… - буркнул Рудик. - Дайте хоть немного…

Рудик чем-то пошуршал и выдохнул сквозь зубы:

- Ноги… затекли что-то.

8. ЭЖЕН

Крыс разбудил его в три пятнадцать утра.

- Сволочь! - с чувством сказал Эжен, слушая, как эта зараза скребется под дверью.

«А вот нафига было дверь запирать?» - недовольно пропищал Крыс, как только Эжен ткнул пальцем в ухо, активируя трансивер. - «Я, между прочим, домой сам добирался, на попутках, под днищем вообще! Будить не хотел, одного тут ленивца…»

Эжен, зевая, дошлепал босиком до двери, щелкнул древней – железной еще, мадонна миа, – задвижкой.

- Не запрешь тут, - мрачно сказал Эжен, глядя, как Крыс с радостным «чирп» несется мимо его ног к чемодану, на подзарядку. - Сразу еще кто-нибудь припрется, «отношения налаживать»… И ладно, если без дубинки.

- Хорош ныть, - подпихнув мордой край чемодана, Крыс свернулся калачиком и довольно запульсировал, зачем-то еще включив себе по хребту зеленую подсветку. - Пока ты тут дрых – я, между прочим, пол-ночи смотрел, как твои отношения из угла в угол бегают.

- Слышь, - возмутился Эжен, направляясь к дивану. - Ты совсем уже обурел там, интеллект, блин? Скоро жаловаться начнешь, что тебе, видите ли, задания выдают?..

- Могу вообще ничего не рассказывать, - высунул язычок Крыс. - А, нет… не могу. Не надо пульт! - кажется, до кого-то дошло, что терпению Эжена, в три часа ночи-то, есть предел. - Докладываю по порядку…

Объект – или как ее, объектесса? – отправилась прямиком к себе, общественным басом, добралась к двадцати двум ноль семь. Типовая квартира в жилом блоке, новый микрорайон. По дороге выглядела подавленной. Дома – целый час ходила по кухне, думала. Чай выпила уже остывшим.

Допив чай, села диктовать отчет – явно по ведомству Нестерова. «Установлено, что поднадзорный работает на лунную Службу Порядка…» А также на южноамериканские картели. А также испытывает обусловленную психотравмой слабость к женщинам старше себя. К более молодым относится пренебрежительно и потребительски…

- Ничего себе, - уважительно сказал Эжен, устраиваясь на диване поудобнее. - Глубоко копает, пепельный хвост…

- Дальше зачитывать? - уточнил Крыс. - Там еще две страницы, такой ерунды.

- Важное есть?

- Важное – как раз то, что она Нестерову НЕ доложила, - Крыс поднял треугольную морду и глубокомысленно поводил усами. - А доложила совсем по другому адресу.

- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Эжен. - Какому «другому адресу»?

- Вот это, между прочим, было непросто, - пошел набивать себе цену Крыс. - Сначала объект еще полчаса ходил туда-сюда. Потом достал – достала – спрятанный на антресоли комм, устаревшего образца. Еще без видео и выхода в сеть. Включила и набрала две коротких фразы…

- Не томи, сумчатое! - грозно сказал Эжен. - Пульт возьму. Промотаю!

- Адрес она не набирала, - быстро сказал Крыс. - Он у нее по умолчанию вбит. Один, небось, вообще. Я ж говорю, это старый комм!

- Та-ак, - нахмурился Эжен. - Адреса нет.

- Не, ну мне что надо было – спрыгнуть на стол и сказать «дай сюда комм, дура, я адрес посмотрю?»... А комм она потом в карман халата сунула… мне что, до утра ее там высиживать?

Эжен вздохнул и откинулся спиной на постель. Устало приподнял голову –

- Сообщение хоть прочитал?

- Прочитал, прочитал, - с досадой сказал Крыс. - С моим-то интеллектом! У нее же клавиши клацают по-разному, частотная характеристика…

- Текст! - рыкнул Эжен.

- «Гость интересовался странником. Знает, кто он и откуда».

Эжен со вздохом плюхнул голову обратно. Сказал, закрывая глаза:

- Вот приятно, когда в тебя верят. Я еще нихрена не уверен, кто этот «странник», и откуда… А девочка Марина, вишь, уже знает. Что я знаю.

Эжен еще раз вздохнул – и вытянулся, расслабляясь. Спать оставалось -

- Адресата я еще установлю! - пискнул Крыс. - Подломаю вот стационарные вышки…

- Спать, - не открывая глаз, сказал Эжен. - Лежи уже, заряжайся…

Завтра длинный день.

***

Кортеж сопровождения прибыл по первому свету, часам к семи утра.

Прихлебывая на ходу кофе с пилюлями, Эжен спустился в лобби, плюхнул пустую чашку на стойку – какой-то новый портье, молодой парнишка, понимающе улыбнулся, провожая его взглядом – и двинулся к выходу.

Да уж, в компании нестеровских дуболомов – сразу совсем другой уровень уважения, подумал Эжен, рассматривая кортеж. Вчерашний черный сарай-внедорожник, броневик сопровождения со спаренными турельными лазерами – плюс впереди еще и кар дорожной службы, с мигалками. Поедем как белые люди…

«Тут все белые, дурень», - сообщил из-за пазухи Крыс.

- Даже китайцы?

- Чего китайцы? - не понял сопровождающий. Белесый парень в камуфляже и штурмовом нагруднике; звать Валерой, группа крови – на бирке – вторая, резус положительный.

- Китайцев, говорю, много у вас? - поинтересовался Эжен, оглядывая хмурое небо.

- Да кто ж их считал, - пожал плечами сопровождающий.

Валера, напомнил себе Эжен. «Валер». Местные, из служб, любят, чтобы их называли сокращенным именем. Типа, снижает дистанцию.

- Мы ж теперь все, как там, гражданины объединенных наций? - Валера поморгал белесыми бровями. - Так-то, если честно, их тут до хрена.

«Понял?» - хмыкнул про себя, не раскрывая рта, Эжен.

Крыс недовольно завозился. «С местным солнцем, между прочим, китайцы побелее тебя будут… дитя смешанного неизвестно чего! И это еще без снега…»

«Не понял», - нахмурился Эжен. - «Снег-то тут при чем?»

«Поймешь еще. Если досидишь».

- Ладно, Валер, поехали, - вздохнул Эжен, покосившись на бледное, проглядывающее из-за туч солнце. - Не будем тянуть хвоста…

«Идиомы, вон, подтяни!» - мстительно пискнул Крыс.

Ехать оказалось долго, часа четыре.

Эжен из любопытства покидался в сопровождающего вопросами – но при упоминании партизан Валера каждый раз мрачнел и становился не особенно разговорчив. Так что на третьем часу Эжен решил оставить его в покое и, глядя на однообразно кивающие вдоль трассы хвойные кроны, задремал.

Снилась почему-то Богота. Огромные, с Кинг-Конга ростом, бородатые партизаны перешагивали через восьмиэтажные жилые панели, окрашенные по местной моде всеми цветами радуги – и с гоготом шарашили по нему из гранатометов, похожих на странные, криво раздутые сосновые стволы. А Эжен, пища от ужаса, прыгал между подъездами и все пытался втянуть, убирая из-под разрывов, длинный суставчатый хвост…

- Приехали, командир, - сказала бородатая харя, наклоняясь к нему совсем близко.

Эжен дернулся, просыпаясь.

- Приехали, - повторил, почти что в самое ухо, Валера. - Вон, где-то в тех домах. А дальше, за ними уже, будет заправка.

Эжен поглядел в окно.

Два старых панельных дома, буквой «гамма». Оба прилично покорежены и обуглены – лазерная турель, не меньше. Однако и уцелевшие этажи – все в выщербинах, осыпавшейся крошке… вид у зданий давно и основательно нежилой.

Впереди, по ходу движения – пара наспех заделанных асфальтом воронок. Одна, более капитальная, выхватывает изрядный кусок обочины. Эту засыпать явно поленились. А может, специально оставили, для повышения бдительности. Лежачий такой полицейский знак: «Ахтунг, партизанен».

Еще дальше, в полукилометре – видна полинявшая вывеска заправки. «Бензин-Газ», и атомные орбитали… эмблема правительственной монополии.

Вокруг заправки – несколько старых домов, поменьше. Эти выглядят обжитыми.

- Оазис на трассе? - прищурился Эжен. - Как тут, вообще, с радиацией?

- Норм, - пожал плечами Валера. - Естественный фон.

Косо поглядел на приборную панель, потом, оценивающе, на Эжена:

- Жилетик только наденьте.

Хмыкнув, Эжен принял тяжеловатый штурмовой нагрудник. Поглядел еще раз на обугленные лазером многоэтажки – и смиренно полез руками в проймы.

- Что, Валер, думаешь, будут проблемы?

- Не должны, - повел белесыми бровями сопровождающий.

- Головной броневик, значит, миной долбанули, - Валера показал рукой на ту самую, не засыпанную до конца воронку. - А там, в панельках, гранатометчики сидели.

- Много машин пожгли? - поинтересовался Эжен, прикидывая на глаз расстояние.

- Да не, - сопровождающий почесал в затылке. - Головной только.

- А гранатометчики тогда зачем?

- Дак они по вылезавшим били.

- Там что, были выжившие? - Эжен подошел к краю воронки и заглянул внутрь. Нормальный фугас, броневик перевернуло небось. И на обочину сбросило… вон вмятина в ландшафте, от башни.

- Ну… конечно, были выжившие, - нахмурился Валера. - Они ж в броне все.

Эжен критически поглядел на экипировку сопровождающего.

- И вы всегда тут в полной броне ездите?

- Всегда, - убежденно кивнул Валера. - Конечно. Тут же до самой границы – опасная зона.

Это он, значит, говорит, стоя в одном нагруднике, с непокрытой белобрысой головой, без шлема. Ни ручной брони, ни ножной…

- Ясно, - Эжен поскреб щетину. Откуда-то опоновцы знают, что сегодня нападений не будет.

Нестеров подсуетился? «Не трогать чертова гостя, он все равно завтра до вас едет»?

- И значит, они, контуженные, сразу наружу полезли? - спросил Эжен вслух. - А по ним с панели – из гранатометов?

- Ну да, - печально сказал Валера. - Погибли парни… Но со второго броневика мы им турелью развернули, нормально так… Но и они нам колеса побили, никуда уже не уедешь…

Эжен поглядел на косые следы лазеров. Ну, хреначили-то от души. Батарейку не экономили. Насколько, правда, прицельно…

- Да, - сказал Эжен. - В целом понятная картина… Засниму только, для отчетности, - он кисло улыбнулся, вытаскивая из-за пазухи комм.

Пока Эжен делал снимки, сопровождающий продолжал болтать, пересказывая и без того известную по официальным докладам легенду. Панельки бравые вояки пожгли, из поврежденной техники вылезли, все горит, из кустов стреляют со всех сторон... И в мегафон орут: выводите, мол, кровососа поганого. Одного и без оружия.

Ну, доблестные бойцы говорят – не ссы, Микаэль, не выдадим тебя. Из Уральска уже подкрепление едет.

А он, значит, встал такой и говорит – не хочу, говорит, кровопролитиев! Скажите им – выхожу я, мол, один, и без оружия.

Дальше понятно – вышел такой, в пиджачке одном, в кустах скрылся… стрелять партизаны, вроде как, перестали… А там и подкрепление подоспело.

Прохладная, в общем, история.

Погибшие и правда были – только, по сведениям Шади, погибли они в другое время и в другом месте. Контуженных по отчетам не отмечено – а при таком подрыве легкой контузией никто бы не отделался. Стрельбы по докладу много, а раненых нет…

И вот всё у них так.

- А, да, Валер… - вспомнил Эжен. - А зачем вы вообще сюда ехали?

- Да кто его разберет, этого, лунтика, - опоновец поскреб затылок. - Зачем мы перед этим на север ездили, аж до Ледовитого? А на юг, в степь? Вот и сюда то же самое… Поехали, говорит, в горы, по трассе. А куда, зачем – мы ж не спрашивали…

Для порядка, Эжен сходил еще к домам, пощелкал там (ни одного следа лазера ниже второго этажа – как он, в общем, и думал, стреляли «на отвяжись», с дороги). Критически оглядел кусты (поросль не особо свежая; окопов тоже, вроде, никто не копал).

Вздохнул, отряхнул руки и сказал:

- Ладно, Валер, закончили с этим. Начальству отчитаемся, дело в архив… дальше вопросы к индейцам, так?.. Поехали, что ли, заправляться.

Заправка выглядела центром всей местной культуры и цивилизации. Небольшой магазинчик, цветной телеком на стене над стойкой (передавали что-то про успехи межпланетного строительства), холодильник с запотевшими пластиковыми сикс-пэками… Эжен иронически покосился на прикрытые картонкой бутыли с чем-то мутным, на нижней полке – но вслух ничего не сказал.

Хитрый дедуля за стойкой охотно обсудил с Эженом новости («в новостях одна муть, а продуктовые нормы-то падают! – вот жеж гуманоиды, шоб им уже»), а вот от вопроса про недавнюю заваруху со стрельбой уклонился.

- Стреляли, было дело… Ну, то в районе. Там, почитай, лет тридцать не живет никто. У нас-то, на пятаке, все тихо.

«Партизаны? Не, не слышали. Нет таких. Ничего не было».

Эжен понимающе покивал, прихватил в дорогу минералочки («для дорогих гостей – без нормирования!»), подмигнул выглянувшему с крышки холодильника Крысу – и пошел грузиться в свой сарай на колесах.

***

На обратном пути Эжен скучал, глядя в окно. Показывали то унылый хвойный простор, то полыхающие всеми красками осени лиственные перелески. Периодически Эжен мычал что-то себе под нос – благо, охрана к этому уже привыкла.

Черновых версий складывалось две.

Первая – договорняк и междусобойчик. Передали чиновника с рук на руки партизанам – просто по бартеру, или за некие тридцать сребреников, это нам пока неведомо. А для отвода глаз подорвали машину, постреляли маленько по нежилому фонду… Ну и потери от разного накопившегося головотяпства заодно списали, на ужасных сибирских бармалеев.

Вторая версия – партизанам чиновник действительно понадобился. Так сильно понадобился, что они организовали засаду, поймали опоновцев без штанов – и чиновника у них отобрали. Причем настолько технично, что опоновцам пришлось лепить такую же сказку про войну и немцев, просто чтобы не выглядеть обосравшимися.

Из-за чего сыр-бор? Ну, допустим, бутлегеры и самогон. Реальная тема? Судя по косвенным признакам, реальная… самогон тут на каждом шагу.

Но какие, извините, объемы? Караваны из фур мы по дороге видали? Не видали.

Цена вопроса? Кредиты? Самогон штука копеечная.

С одной стороны – ну какая Сибирь без самогона? С другой – организации вроде Картеля тут развернуться не на чем…

Нет, что-то не вытанцовывается. Если честно – стало только непонятнее.

«Впрочем…» - хмыкнул Эжен, - «чего я гадаю?»

Соберем фактуру, Крыс подгонит недостающие детали… Эжен зевнул, откидываясь на сидении и прикрывая глаза.

Пусть медведи думают, у них голова большая.

***

Детали Крыс подогнал только к вечеру.

Эжен валялся на диване в номере: после поездки чувствовал себя немного разбитым. А завтра опять пилить, в такую же даль! «До пятисот километров – и более…»

«Опять ноешь», - пропищал Крыс. - «Смотри, чего я нашел!»

Записи с внешних камер, как и опасался Эжен, были жестко зачищены. Не только за интересующее их число, но и на месяц вперед-назад.

Однако, потратив почти весь день, усатый друг добрался до личного комма дедули на заправке. Хозяин ушел в сортир, оставил комм под стойкой… в общем, Крыс справился; добыча того стоила.

Фотография датирована была тем самым числом, только тремя часами позже. Кортеж Стараника, якобы, уже угодил в засаду, за пол-километра до заправки, и был жестоко разгромлен...

Микаэль, улыбаясь, стоял себе в пиджачке, рядом с заправляющимся каром охраны. Обступившие его бойцы Нестерова явно не имели ничего против стоящих рядом братков, в старом, докосмическом еще камуфляже. Братки скалили зубы возле своего, тоже мирно заправляющегося, камуфлированного внедорожника.

«Не такие уж они и бородатые, ваши индейцы», - хмыкнул Эжен. – «Так, легкая небритость… куда им до наших барбудос!»

«Это еще не главное», - заметил Крыс. - «Самое интересное было в глубине».

Комм старика оказался чуть ли не его ровесником – самое старое фото было сделано тридцать пять лет назад.

Молодой парень – в котором разве что по скулам и хитрому прищуру глаз угадывался дед с заправки – стоя посреди заметно менее обшарпанного жилого района, улыбался в камеру, пожимая руку двух-с-половиной-метровому Чужому.

Эжен прищурился, увеличил картинку – нет, спирального тату на виске не было. Какой-то другой Чужой… в обычных архивах такое не поищешь, придется слить картинку Шади.

Третий на том же фото – тоже молодой парень, человек со слегка азиатским разрезом глаз, выглядывающий из-за плеча Чужого – показался Эжену смутно знакомым.

«Просканируй мне вот этого, азиата», - распорядился Эжен. - «Где-то я его видел».

«Просканирую, без сопливых», - буркнул Крыс, - «когда ты мне подключение нормальное сделаешь. Второй день мотаюсь, не пойми по каким высеркам… ни одной приличной розетки в поле зрения. У них тут про электрокары слышал кто-нибудь, я стесняюсь спросить?»

«Будет тебе подзарядка», - поморщился Эжен. - «Домой давай, дуй».

«На чем?!» - внезапно рассвирепел Крыс. - «Ты заметил вообще, в какой жопе мира меня высадил? Хоть одну попутку по дороге видел? А?»

«Не кипишуй», - Эжен вздохнул и сел на кровати.

«Сейчас решим вопрос».

***

- Куда-куда? - изумился дедок-таксист. - Ты шо, серьезно, парень?

- Два счетчика, - лаконично сказал Эжен. - И заправка за мой счет. Только когда будешь заправляться – ты это, дед… Дверцу открой, а сам пойди покури.

- Ну… ну… - покряхтел дед. - Два счетчика, говоришь… А обратно, это ж -

- А потом обратно в город, само собой! Все за мой счет, - заверил его Эжен. - Вот у отеля моего станешь, «гостиница Уральская». И там еще раз пойди покури, как следует… А потом звякни мне – я тебе с московской кредитки все кредиты моментом переведу.

Понял меня?

- Чего непонятного, - с сомнением сказал дед. Почесал щетину, крякнул – и хлопнул по торпеде ладонью:

- Три счетчика, парень!.. Загородный тариф.

9. РУДИК

Ноги ослабли и не слушались. Чтобы разжать и убрать руку, намертво сжавшую полётный джойстик, требовалась другая рука.

Последние сто двадцать секунд непрерывного ужаса – тревожное ожидание, тяжелое дыхание Ивана в ушах, стук, грохот, выстрелы, пар, заслонивший вид с грузовой камеры… – и внезапно спокойный голос Чужого: «Давайте к нам, капитан».

Ох… надо было немножко передохнуть. Подышать.

- Ноги… затекли что-то… - выдавил в интерком Рудик, разжимая вспотевшую на джойстике ладонь. С хрустом сгибая и разгибая мокрые пальцы.

Почти готов уже был прожать кнопку – и жечь, жечь всё к чертовой матери…

Рудик покачал головой.

Что-то совсем, брат, отвык от боевой ситуации. Ну-ка, ну-ка… Ты ж потомственный флотский. Ты выше этого. Возьми себя в руки! – поглядев на вспотевшие пальцы, Рудик с отвращением вытер их о подлокотник.

Этак и до паники недалеко. И до «поведения, недостойного офицера»…

Выражение на лице «замка» было торжественно-зверское.

Зам командующего по боевой подготовке, контр-адмирал Тищенко возложил обе руки Рудику на плечи – и, перекосив рот, рванул руки к себе, с хряском выдирая погоны. Серебристые пуговицы рассекли ткань парадки, больно царапнули плечо, потащили за собой шов, вместе с куском рукава…

Рудик стоял смирно, вытянувшись и окаменев. Внутри что-то лопалось, стекало струйками по груди и спине – но снаружи должен быть лёд.

Поджать нижнюю губу, напрячь и держать верхнюю. Глазами смотреть вперед, поверх гада Тищенко, в пространство.

Обида, ярость, холодная месть – все это будет потом. Сейчас просто выдержать лицо, до конца церемонии.

«За допущенные грубейшие ошибки…»

«…вопиющей халатности…»

«…пренебрежения жизнями экипажа…»

Нет, ну какая же расчетливая скотина дядя Полли! Ведь мог, мог бы поговорить с командующим. Посетовать по-стариковски на горячность племянника, взять на поруки, спустить дело на тормозах…

Нет, отсиделся в стороне; отмолчался, хитрая задница. Наказывайте, мол, по всей строгости – трибунал, разжалование… Срывайте погоны, раз уж так. У нас тут сынков-любимчиков нет, все как один офицеры…

Полиграф, как есть полиграф, машинка бездушная!

Звали дядю Поликарпом – Поликарп Петрович Шарок – но как приклеились «Полиграф» с «Полиграфычем», весь флот так и называет, за глаза; не отлепишь.

И правильно. Вообще у дяди ни стыда, ни совести никакой! На него вся надежда была – а он не помог.

Ну и всё, товарищ бывший капитан… Приплыли.

Если разобраться, так Рудик вообще не виноват. Он, как командир корабля, просто принимал решения, сообразно обстановке. Согласно вводным. В соответствии с приказом командования. Так?

А виноваты были те, кто отправил небоеготовый фрегат в общем строю! Начальник ремонтной службы, заведующий доком, диспетчер выпускающей смены… Да чего далеко ходить – вон, его же собственный старший механик, каплей Козлов. Кто отвечает за техническое состояние корабля? А? Вот его, козлину, и надо было под трибунал!

Так нет, отвертелся, гад, погиб при отрыве реактора. С половиной дежурной смены – мичман Борзых, семеро нижних чинов…

Они, между прочим, до сих пор во сне являются, поименно. Козлов Арсений, Вася Борзых, Станислава, этот, как его… матросы еще.

А ему, Рудику, за всех отвечать.

Да для того, чтобы просто принять дефектный фрегат со стапеля и поднять на орбиту – уже надо было нарушить два десятка инструкций и штук шесть ГОСТов. Всё эта ваша промышленная политика сраная: бери больше, кидай дальше, пока летит – отдыхай…

«Даёшь», твари такие, годовой план за три дня!

Вот кто виноват, на самом-то деле.

А он… он просто выполнял маневр!

Ну да, немножко за пределами штатных перестраховочных инструкций. Ну, так на то и учения – «обстановка, максимально приближенная к боевой».

Вот Рудик и… приблизился.

Под перегрузкой в десять «же» фрегат лопнул по шву – как несчастное плечо на парадке. Реактор, вместе с частью нижней палубы, оторвало к чертовой матери. Из тех, кто был в оторвавшейся секции, не выжил никто.

Рудика, с остатком экипажа на ходовой и оружейной секциях, закрутило – и приложило по касательной об астероид. На остатках энергии в маневровых он сделал что мог: лобового удара избежал, шлюпку со вспомогательным персоналом успел отстрелить…

А все равно, пол-корпуса всмятку. Двое тяжелых на борту, тринадцать контуженных…

И Рудик – в отлично отрегулированном капитанском кресле, без единой царапины. Так, легкое сотрясение мозга…

Дальше – разбор полётов.

Грубое нарушение устава корабельной службы.

Трибунал.

Хорошо еще, под самый конец – дядя изволил, наконец, почесаться. Штрафную роту на Ганимеде – Рудику потихонечку заменили переводом в грузовой флот. Пилоты им там, видите ли, нужны опытные…

Если честно сказать – не пилоты, а водилы.

Космические, блин, дальнобойщики.

Хотя приятно, конечно, когда называют, по старой памяти, «товарищем капитаном»…

Но и больно тоже.

***

Кое-как выбравшись из кресла, Рудик полез на выход.

В тамбуре уже хозяйничал Иван: кивнув Рудику, подхватил за ноги одного из бессознательных «штурмовиков» – и поволок, через шлюз, в просторный грузовой холл корвета.

- Там пока всех свалим, чтобы на дороге не мешались… потом уж рассортируем, - остановившись на минутку, Иван бросил одну ногу копа, вытащил из кармана моток армированного скотча и швырнул Рудику в руки.

Рудик, не совсем еще готовый соображать, машинально поймал скотч и уставился на него.

- Ты это, кэп, руки ему замотай, - мотнул головой Иван. - Шоб не баловали тут.

Рудик, подумав, опустился на колени рядом с телом второго штурмовика. Перевернул, заворачивая руки назад. Голова копа мотнулась набок, лицо повернулось к Рудику. Коп бессмысленно сопел – глаза закрыты, рот искажен гримасой: то ли ужаса, то ли боли. Из уголка рта свисала ниточка слюны.

Ходили, конечно, разные слухи, что Чужие могут делать с людьми – по науке какое-то там «влияние на мозговые волны»… Тема была закрытая, подцензурная; за обсуждение можно было загреметь куда флот скауты не гонял… Но чтобы вот так, лицом к лицу – Рудик с этим эффектом сталкивался впервые.

Ему самому, в дальнем кресле за стенкой, «волна» почувствовалась как легкий приступ дурноты и депрессивных мыслей. А вот копам, стоявшим рядом с Чужим, прилетело так прилетело…

Пыхтя в стекло шлема, Рудик обмотал кисти полицейского скотчем. Надо ли оно вообще? Странная какая-то предосторожность, коп и без того смахивал на овощ в томате. Но, в принципе, ладно – береженого космос бережет.

Рудик поднял голову: в шлюз просунулась Алена. Под стеклом шлема – улыбка до ушей, в глазах озорные огоньки… в руках зажат черный полицейский автомат.

- Михеева, - сурово сказал Рудик (краем рта, впрочем, не удержался, улыбнулся тоже: хорошо, что все живы!) - Оружие поставь. Не размахивай тут, не ровен час стрельнет… Детям не игрушка.

- Слушаюсь, товарищ капитан, - ухмыльнулась Алёна, стукнула прикладом в пол, и с видом заправского абордажника отдала ладонью салют. Ну, ясное дело, адреналина девочка хапнула по самые… - Вас там Странник зовет. Говорит, принимать аппарат… Переселяемся!

От ее искренней, до ушей, улыбки хотелось улыбаться в ответ. Что-то в ней было такое, неиспорченное мировой безысходностью… Но Рудик ответственно заставил себя нахмуриться и ткнуть пальцем.

- Ты, стажерка, не очень мне тут веселись, - сказал Рудик. - Ты мне еще про взрывчатку на борту объяснительные катать будешь.

Улыбка Алены сползла набок.

- Я объясню… товарищ капитан, - виновато сказала Алена. - Разрешите только, не прямо сейчас? Мне в каюту еще… вещи забрать надо.

- Ладно, Михеева, - прищурился Рудик, слегка оттаивая от двух «товарищей капитанов» подряд. - Ступай пока… Разрешаю идти.

А ведь Чужой, между прочим, тоже называл его капитаном! – причем, уже после захвата корвета. Нет, жизнь, определенно, налаживалась…

Поначалу, увидав этого хмыря и услышав про реквизицию грузовика «по праву Директората», Рудик сильно приуныл. Чужой мог подвести их под монастырь, заставить исполнять идиотские приказы – а потом бросить. В случае неудачи ответственность повисла бы на Рудике; а в случае успеха – о его заслугах никто бы даже не вспомнил (он же даже не капитан – просто подневольный матрос на реквизированном судне…)

Сейчас, при всем ужасе положения, Рудик чувствовал проблеск надежды. Да, пути назад отрезаны – захватив полицейский корвет, мы, считай, официально подняли черный флаг. Ну и что! Лучше пусть расстреляют капитаном (а ведь обязательно расстреляют) – чем прозябать никому не известным водилой грузовика.

Хотя… если плюнуть и идти дальше… а вдруг дело Странника выгорит?

По словам Странника, он не в ладах с какой-то фракцией своих же Чужих. А где фракции, там и партии. Где партии – там политика. В политических мутных водах можно, конечно, потонуть… а можно и рыбки наловить.

Вдруг партия Странника победит, и он станет новым Директором? Кейн ведь, кажется, тоже не всегда директором был… Непонятно только, где про это почитать, чтобы на контроль благонадежности не нарваться.

Эх, дядю бы моего сюда, поморщился Рудик. Вот кто на интригах собаку съел…

За неполных десять лет, дядя Полли ухитрился дорасти от заштатного бригадир-капитана тыловой службы до трехзвездного полного адмирала. Конечно, он не командующий, и даже не зам… но возможностей у него побольше, чем у иного зама.

Жаль только, фамилия у дяди другая… вот чего ему стоило родиться братом по отцу, а не по матери? Если б у Рудика фамилия была не Берзин, а Шарок… до трибунала, может, и дело бы не дошло, побоялись бы фамилию пачкать…

Ладно, на будущее отметим – связаться с дядей при первой возможности. А там, того и гляди, вместо расстрела можно и звезду «За Выдающиеся Заслуги» на грудь схватить.

«За неоценимый вклад в дело…»

«…восстановить во всех званиях и знаках отличия…»

«…присвоить внеочередное…»

Рудик зажмурился, мечтательно улыбаясь… и вздрогнул, от некстати проснувшегося интеркома.

- Капитан, - по вежливому тону Чужого толком и не поймешь: серьезно он говорит, или насмехается? Какая-то ирония в голосе чудилась. - Подтягивайтесь к нам! Ждем вас на мостике.

***

Бритого полицейского майора пришлось выводить с мостика под дулом автомата. Чтобы прервать поток мата пополам с угрозами, Ивану понадобилось заклеить ему рот скотчем.

Остальных копов, спящих под действием газа, вынесли и сгрузили как бревна – лишь наскоро зафиксировав тем же скотчем руки.

Даже сейчас, с шестью копами, уложенными рядком по центру, в грузовом холле еще оставалось полно свободного места. Да, это не наш убогий грузовичок, где двоим-то в переходе разминуться сложно…

Плюс к тому – настоящая рубка, метров шесть в поперечнике: три кресла экипажа, капитанский «подиум» по центру… Огромные обзорные экраны. Отдельная оружейная палуба наверху (а внизу – отдельная ходовая)…

- Ничего себе… - распахнула глаза Алена. - Да тут, небось, и настоящие каюты есть! – Взвизгнув, она немедленно унеслась в коридор за грузовым холлом. Попыталась вломиться в закрытые двери кают – но, конечно, получила красный отлуп «доступ запрещен». Разочарованно повернула обратно.

- Сейчас, сейчас, - улыбнулся подошедший Странник. - Выдам всем доступы. Давайте только с этими деятелями разберемся.

Шестеро копов лежали смирно, вниз лицом. Недовольно извивался только командир – бритый майор, основательно обмотанный поверх рук и корпуса строительным скотчем.

Иван ходил вокруг седьмого копа, все еще приклеенного ремонтной пеной к стене холла. Примеривался, как бы его отпилить, не портя ценную шкурку – то бишь, штурмовую броню.

Странник стоял с рассеянным видом – кажется, о чем-то задумавшись.

Рудик поглядел на разложенных рядком пленных. Пожалуй, пора было проявлять капитанский характер. Поднимаем черный флаг – значит, так тому и быть. Мосты уже сожжены, отступать некуда…

Рудик вытянулся и рубанул с плеча:

- Предлагаю сгрузить этих гадов на борт «Нау» – и по таймеру подорвать реактор. Заметем следы, купим себе еще времени. Транспондер я отрублю, уходить будем тихо. Пока разберутся, пока нас кто-нибудь хватится…

Рудик обвел застывший экипаж взглядом и пожал плечами.

- А что, с врагами надо поступать соответственно. Они-то нас жалеть не собирались.

Алена пошевелилась, открыла рот… поглядела на нахмурившегося Странника; потом обернулась к Ивану.

- Крутовато берешь, кэп, - глядя исподлобья, сказал Иван. - Тут же половина – простые копы, люди подневольные. Отморозки, конечно… - бортмеханик вздохнул, - не без этого…

- Тебе напомнить, как они «трупы экипажа» грузить собирались? - обида начинала жечь, понемногу перерастая в гнев. - Сам бывший мусор, так и этих… выгораживать вздумал?!

- Не понял… - начал Иван, мрачнея на глазах и расправляя плечи.

- Так, ребята, - сказал из-за спины Странник. - Я хочу, чтобы все уяснили на будущее. Убивать мы никого не будем.

Все повернулись к Страннику.

- Наша цель – спасти множество человеческих жизней, - сказал Чужой. - Странно было бы начинать с убийства… первых попавших под руку.

Алена кивнула. Иван вздохнул – кажется, с некоторым облегчением.

- Пленных сгрузим на борт «Нау», - продолжил Странник, - оставим запас воды и воздуха, включим по таймеру аварийный маяк… Через сутки-другие их подберут.

- Да? - скривился Рудик. - А ничего, что они на наш след погоню наведут?

- Уже навели, - пожал плечами Странник. - Забыли, кэп? Меня разыскивают как опасного преступника. Теперь, к сожалению, разыскивают и вас. Данные грузовика Полиция Пояса в любом случае уже получила. Если попадем в руки местных властей… - Странник печально развел руками, - боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

Сдаст он нас всех. Подставит, а потом сдаст… - нехорошие мурашки побежали у Рудика по спине. Значит, безобразия устраивает этот марсианский хрен; а ответственность за безобразия – опять мне нести?..

- Наш единственный шанс, - сказал Странник, - это связаться с моими друзьями. Если сможем донести информацию о мятеже – может быть, получится спасти и наши с вами головы… и еще тысячи – если не миллионы – человеческих жизней.

- Что, вот прямо при них? - Иван указал рукой на копов. - Открытым текстом?

- Ничего страшного, - отмахнулся Странник. - Чем больше людей узнает о мятеже, тем лучше!

Рудик криво усмехнулся.

- Скажите уж честно, товарищ Странник. Если удастся донести вашу информацию… куда следует. Тогда ваша партия победит?

- Я бы не называл это партией, - смутился Чужой. - Просто… победит правда.

Будто извиняясь за громкие слова, Странник развел руками.

- Победит – жизнь?

Рудик оглянулся по сторонам. У Алены блестели глаза. Иван молча хмурился. Даже полицейский майор – почему-то перестал извиваться и ерзать по полу.

«Правду на погоны не прицепишь», - подумал Рудик, разглядывая майорские звезды.

***

- Жизнь – это, конечно, хорошо… - крякнув от натуги, озвучил Иван. - А хорошая жизнь – еще лучше.

Они с Рудиком как раз волокли очередного копа – самого, зараза, здорового – за ноги через шлюз. На борту «Нау» пленных пришлось распихивать по всем доступным помещениям, где вообще был воздух. Троих в кабину, еще троих в «каюты отдыха» – так на грузовике по какому-то недоразумению назывались лежачие капсульные гробики метр на метр на два.

Личные вещи из «гробиков», сколько их там было, Алена уже собрала и поволокла в охапке на корвет.

Последнего, самого здоровенного копа, только что отпиленного Иваном от стенки корвета – пришлось просто бросить, спеленатым, на пол грузового тамбура.

- Корабль-то полицейский, приметный, - объяснил Иван, отряхивая перчатки. - Долго рассекать на нем не получится – стелс там, не стелс, все равно зажопят…

Рудик вопросительно поглядел на бортмеханика: мол, ежу понятно… мы теперь по-любому пираты, читай – смертники...

- Ты это вообще к чему?

- К тому. Если корвет разобрать, да загнать на запчасти, на черном рынке… - Иван прищурился. - Тут не на одну жизнь. Тут на десять жизней кредитов хватит.

10. ЭЖЕН

Началось с того, что внешнюю камеру залепили жвачкой.

Камера смотрела с угла здания отеля на вход – примерно в этом секторе по фасаду недавно карабкался Крыс, залезая на второй этаж. Но сейчас Крыс был далеко, возвращался домой на дедовском такси; а сам Эжен валялся на кровати – размышлял над ходом расследования, строил версии… или, говоря по-народному, спал. Поэтому тем, что одна из камер начала показывать черноту, поначалу никто особо не заинтересовался.

Однако когда погасла камера в коридоре (потому что теперь залепили жвачкой ее) – в чемоданчике у Эжена сработал настроенный на эту камеру аларм. Чемоданчик недовольно пискнул, Эжен приоткрыл один глаз, покосился на обведенный красной рамкой кадр…

Дальше он двигался очень быстро – по крайней мере, для ленивого дрыхнущего копа. Одной рукой Эжен шлепнул по тревожной кнопке (чемоданчик встал на боевой взвод, сразу активируя запись – и с десяток ловушек для того, кто попытается чемодан несанкционированно открыть), другой рукой успел выхватить из-под захлопывающейся крышки ствол, а ноги, спружинив, на автомате понесли его к входной двери.

Эжен замер, распластавшись по стене сбоку от косяка, наставил ствол – приблизительно в грудь входящему.

Шаги в коридоре, коварно смягченные паласом – добрались до его входной двери, помедлили…

Потом в дверь постучали, костяшкой пальца. Три быстрых удара.

Эжен вздохнул: так прошлый раз стучала Марина.

Поглядел по сторонам – и, за неимением лучшего, снял с вешалки плащ и набросил его на правую руку, прикрыв ствол. Протянул левую – и щелкнул задвижкой, отпирая дверь.

Марина, в свежей гостиничной униформе, шагнула внутрь и уставилась на него. Ну и вид, наверное: спросонья, в мятой футболке, длинных, чуть ниже колена, серых кальсонах, и с плащом через правую руку… Марина, впрочем, сделала какие-то свои, перпендикулярные выводы – сделав еще шаг навстречу, она схватила его ногтями за футболку, притянула – и впилась губами в губы.

Эжен что-то промычал, недоуменно подняв брови – но Марина уже оттолкнула его обратно. Энергично пронеслась в комнату, до кровати, заглянула зачем-то под одеяло, развернулась на каблучках – так же деловито вломилась в ванную, бегло обвела ее взглядом – и устремилась обратно на выход.

Проносясь мимо Эжена, Марина ткнула его пальцем в грудь и бросила: «с тобой хотят поговорить!»

Эжен сказал «э…», приподнял руку (с плащом поверх ствола) и поглядел вниз, на свои кальсоны.

Когда в номер, вслед за возвращающейся Мариной, вошел неулыбчивый стриженый парень в штатском – Эжен был хотя бы уже в штанах.

Ствол пришлось сунуть назад, за пояс. Чтобы не светить торчащую рукоять, Эжен уселся в кресло – и, судя по тому, как стриженый двигался, выхватить ствол обратно Эжен мог бы и не успеть. Но мы же хотим «просто поговорить», да?..

Гость подошел и аккуратно присел на стул напротив Эжена, метрах в полутора. Марина осталась стоять в прихожей, подпирая входную дверь.

Пару секунд они с парнем разглядывали друг друга.

Эжен отметил свежую стрижку под бокс, и трехдневную примерно щетину – парниша явно не из нестеровских, опоновцев по уставу дрючили бриться… Эге, обрадовался Эжен, одним вопросом меньше! Неизвестный адресат Марининого сообщения, кажется, пожаловал сам.

Штатская серая «двойка» – конечно, сидела на нем, как на козе баян…

Что-то не то с идиомой?

Ладно.

Запах махры обозначал не слишком рафинированное происхождение… как в принципе, и щетина… Вилькоммен, товарищи партизаны?

Парень, видимо, тоже закончил наружный осмотр, кивнул, и вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз бумажный лист.

Карта. Топографическая. Поркамадонна, они все еще делают их из бумаги…

- Вы были здесь, - без всяких предисловий сказал стриженый. Отчеркнул ногтем круг, на желтой линии трассы – «АЗС», давешняя заправка.

- Завтра мы будем ждать здесь, - ноготь отчеркнул еще один кружок, километров на сто дальше по желтой трассе.

Ноготь тоже был желтоватый – видимо, от махры? – но отчеркнутое место находилось в стороне от трассы, на пунктирной линии посреди зелени. Лесная тропа? – подумал Эжен.

- На просеке, - кивнул стриженый.

«Просека…» - умилился Эжен. Бог ты мой, они реально оперируют прямо в джунглях…

- Машины берите те же, - сказал парень. - Джип и броневик. Они пройдут.

Парень потянулся и бросил сложенную карту Эжену на колени.

- Будет больше машин – лишние подорвем, - сказал парень. Чуть наклонившись вперед, парень положил руки с локтями на столик и внимательно посмотрел Эжену в глаза.

«Вопросы?..»

Эжен тоже чуть наклонился из кресла вперед. Теперь их головы разделяло, может, полметра.

- Это вы похитили Стараника? - зашел с козырей Эжен.

Парень выдержал взгляд не морщась, но на сантиметр отстранился:

- Не похищал его никто.

Эжен продолжал смотреть. Парень пошевелился, отодвигаясь еще на сантиметр.

- Он сам хотел попасть в Сибирь. Мы просто помогли.

Эжен усмехнулся краешком рта.

- Нестеров не хотел его пускать, - буркнул парень, опуская глаза.

- Интересно, - сказал Эжен. Разжал ладонь – на которой лежала синяя пилюля. Забросил пилюлю в рот и начал с хрустом жевать.

- Меня вот, - продолжая жевать, Эжен помахал рукой, - наоборот, поскорее старается выпихнуть.

- Ты не Странник, - сказал парень, на секунду подняв глаза – и тут же опять опустив.

- Да, - глубокомысленно сказал Эжен. - Это все объясняет.

- Нестеров хотел его грохнуть! - парень отодвинулся и совсем убрал руки со стола. - Странника. При переходе границы. Но мы вмешались.

Эжен хмыкнул, дожевывая пилюлю.

- Мы такой эскорт дали, - немного обиделся парень, - что они ничего не могли сделать!

- Да я что, - рассеянно сказал Эжен, - я верю.

Пилюля начинала действовать…

Эжен наклонился еще немного вперед и прищурился:

- Сейчас Стараник у вас?

Парень поглядел на него – и упрямо помотал головой.

- Вот это тебе Батя сам скажет. При личной встрече.

- Батя?

- Ермолай Палыч, - с придыханием сказал парень.

«Заметная фигура? Какая-то партизанская шишка?» - материалы по индейцам Шади, разумеется, зажала. Нет бы заранее подогнать…

Эжен глубокомысленно кивнул, изображая полное понимание.

- Значит, завтра... на этом вот месте, - Эжен подобрал с колен карту и бросил ее на столик.

- В полдень, - кивнул парень. - И имей в виду… чемодан сразу сдашь нам.

Эжен поднял бровь. Мысленно прикинул. С места, где парень сидел, чемоданчик не видно. Со всего его пути от входа – тоже... Ну да, подумал Эжен, покосившись краем глаза на Марину. Понятно.

- Со связью у нас опасно, - объяснил парень. - Спутники засекут.

- Ну, вот когда окажусь у вас… - пожал плечами Эжен. - Пересечем границу – поговорим. Как только, так сразу.

Парень поглядел исподлобья, но ничего не сказал.

Поднялся на ноги, протянул было руку – но, что-то сообразив, убрал руку в карман. Переглянувшись с Мариной, парень направился к выходу.

- Нестерову только не говори ничего, - уже в дверях обернулся стриженый. - Не надо. Ермолай Палыч узнает.

«Ну еще бы…» - Эжен покосился на Марину. - «Вся Сибирь узнает».

Марина напряженно зыркнула в ответ:

- Не запирайся. Я сейчас вернусь!

Хлопнула дверь. Протопали, удаляясь, шаги.

Эжен заглянул в чемодан – картинка с камеры оставалась темной; жвачку пока что никто не отлеплял.

Вздохнув, Эжен убрал в чемодан ствол – и потянулся за наушником.

- Крыс. Долго ты там еще?

«Еду», - сквозь шум помех откликнулся Крыс. - «Полчаса. Перегаром этим насквозь уже провонял!»

- К чемодану можешь подключиться?

«Кое-как».

- Качай последнюю запись. Вкратце: завтра едем в Сибирь.

«Ну офигеть теперь».

- И чемодана у нас не будет.

«ЧТО-О?!»

- Думай пока, как обойтись! И это… - Эжен с опаской покосился на дверь. - Таксист твой будет мне звонить. Сам там прими от него вызов. И сам расплатись.

«Полная авторизация?..» - прямо чувствовалось, как Крыс улыбается до ушей.

- Авторизую, - с отвращением сказал Эжен. - Можешь использовать голос и кредитку.

От избытка чувств Крыс принялся петь. А пел он – ну просто отвратительно. Особенно голосом самого Эжена…

- Только на этот раз! - сурово уточнил Эжен.

Дверь распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся Марина.

- Щас тебе будут звонить!

- Не понял? - Эжен повернулся к Марине, захлопывая чемодан.

Девица молча ткнула рукой в сторону тумбочки – там, под самым портретом губернатора, тут же ожила, издав неприятную трель, какая-то бежевая штуковина.

- Оно что, работает? - Эжен подошел и воззрился на непонятную конструкцию. Сверху пластиковая гантеля, под ней круг с дырками… - Я думал, элемент декора.

- Телефона не видел, блин… - подскочив, зашипела Марина. - Совсем дикий! Вот это берешь, - пихнула ему в руки пластиковую гантелю, на длинном витом шнуре. Прижала верхним концом к уху: - Вот сюда слушаешь. Сюда соглашаешься!

- Обалдеть, - пробурчал Эжен. - С чем соглашаюсь-то?

- Со всем, - одними губами проартикулировала девица. - Нестеров!

Эжен поднес гантелю нижним концом ко рту и мрачно сказал:

- Хэлло.

- Жендос! - радостно сказал губернатор. Помехи были – как будто разговариваешь с орбитой Юпитера. Разве что без задержки в полчаса.

- Он что, - беззвучно спросил Эжен, - не мог просто на комм позвонить?

- Комм слушают все кому не лень, - шепотом объяснила Марина. - А эта штука на проводах, ее только ОПОН.

Ну еще бы. Кому вообще может прийти в голову этим пользоваться… Эжен покачал головой.

- А ты молоток, Жендос, ахаха, - говорил Нестеров. - Грамотно дурачка разыграл!

«Чего?» - удивился про себя Эжен. - «Кого разыграл? Чего Марина ему наплела?»

- Докладывать, короче, будешь через моего агента, - продолжал губернатор. - Она сама с тобой свяжется!

Эжен вопросительно поглядел на Марину. Та отчего-то помрачнела.

- Понял меня, Жендос? - жизнерадостно спросил губернатор.

- Понял, - сказал Эжен. - Сама свяжется.

- Ахаха! Рубишь! - обрадовался Нестеров. - Ну всё, давай там. Привет медведям!

В гантеле щелкнуло, и пошли противные короткие сигналы.

Эжен протянул гантелю обратно Марине. Та взвесила ее на руке и угрожающе прищурилась.

- Узнаю, что ты в Сибири с кем-то там путаешься – пеняй на себя!

Эжен поглядел на гантелю, потом перевел взгляд на Марину.

- Не понял. Чего – на себя? И… вот это что щас было?

«Крыс, надеюсь, ты там хоть записываешь, кому я что должен не делать?.. А то я уже запутался».

- Не прикидывайся тут! - Марина понарошку замахнулась гантелей.

Эжен вздохнул.

Отобрал у Марины гантелю – и аккуратно опустил ее на прибор.

***

«Все, я расплатился!» - немного погодя пискнул Крыс.

«Мм-хм», - промычал Эжен. - «Занят».

Крыс повозился, чем-то пошуршал, доложил - «Я на месте». То бишь, надо думать, верхом на камере в коридоре…

«М-м», - подтвердил Эжен.

«Мне подождать?» - осведомился Крыс. - «Пока эта, Марина, опять выбежит, голая и с вещами?»

«Нет».

«Что нет? Не ждать?»

«Жди, блин!» - сказал Эжен. - «Мы, если что, одеты».

- Некогда объяснять, - сказала Марина. - У меня через час смена…

Пуговицы на форменной блузке оказались фальшивыми – снималась она одним движением. У нее там, оказывается, молния.

«Так…» - телеграфировал Эжен. - «Концепция изменилась».

Крыс недовольно чирпнул.

«Мне вообще-то заряжаться пора!» - пожаловался Крыс, спустя какое-то время. - «Завтра же ехать, черт-те куда…»

Эжен молчал.

«Если что», - сказал Крыс, окончательно заскучав, - «камера в коридоре все еще залеплена жвачкой. Отлепить?»

«Не надо пока», - буркнул Эжен.

Мало ли что…

***

Марина пошевелилась.

Подперла голову локтем, посмотрела ему в глаза. Спросила грустно:

- Зачем ты это делаешь?

- Вот это? - Эжен, улыбаясь, повернулся к ней. - С красивой девушкой?..

- А я красивая, - вяло спросила Марина.

- Очень, - соврал Эжен.

- Тогда тем более, - Марина прищурилась и толкнула его в грудь. - Отвечай.

Эжен упал на спину.

«Зачем я это делаю?»

Хороший вопрос.

Отвечает Эжен Харкофф, Лунная Агломерация.

Нет, ответит Эугенио да Силва, округ Риу Гранде.

Или Женя Хорьков… и его хорёк.

«Женя, скажите мне, как двойной агент двойной агентке... вы правду говорить умеете?»

«А почему ви спрашиваете?»

- Эухенио, - улыбаясь, сказала Кармен. Ее глаза горели черным огнем.

Время выходит, Эжен.

Пора бы тебе отвечать.

«Затем, что всегда есть надежда?»

Чушь.

Нет никакой надежды. Это всё лунтики выдумали, чтобы кредитов не платить.

«Затем, что однажды залезаешь в эту нору так глубоко...»

...Что вылезаешь с другой стороны?

Что вылезаешь уже не ты?

Что можно уже, как бы, и не вылезать?..

- Это хороший вопрос, - сказал Эжен вслух.

Марина раздраженно закатила глаза.

- Ты ведь, в сущности, не такая плохая, как притворяешься… - начал Эжен.

- Это я-то не такая плохая? - возмутилась Марина.

Ну да, подумал Эжен. Нужен же ей хоть какой-то повод...

- Ладно, - вздохнул Эжен. - Сейчас я скажу тебе правду.

«Правду?»

«Правду!»

«Правдоруб, хаха», - тихонько сказал Крыс.

Эжен яростно ткнул в ухо пальцем, отключая наушник.

Все равно я не могу сказать этого вслух, подумал Эжен.

Понимаешь, девочка, это такое задание...

Если у меня получится – все постараются меня убить.

Вообще все.

Это будет так очевидно... каждый легко поверит, что убил, якобы, кто-то другой.

Но об этом не то что нельзя говорить…

Об этом нельзя даже громко думать. Потому что Крыс прекрасно слышит субвокализацию.

Хотя может показаться… черт, да мне иногда самому кажется, что он мой друг!

Только сделал его не я.

Я просто разговариваю с ним. Иногда – внутри своей головы...

И кто-то другой, внутри его головы, говорил, не переставая:

Сейчас она закатит бессмысленный обязательный скандал и уйдет на свою чертову смену.

А ты отобьешь отчет в центр, и будешь спать, и складывать в голове паззл…

А завтра утром ты махнешь ей рукой и уедешь в Сибирь.

И больше вы никогда не увидитесь.

Но сейчас...

Сейчас еще есть время сказать.

- По крайней мере, я намекну, - прочистив горло, сказал Эжен.

Марина приподняла бровь.

- Вот смотри...

Эжен заглянул ей в глаза.

- Ты видишь какой-нибудь выход? Из этого всего, - он обвел комнату руками.

Диван, перевернутая постель.

Чемоданчик под столом.

Стакан на столе, с растворенной в воде пилюлей.

Покосившаяся тумба с телефоном.

Портрет губернатора; с атомной эмблемой на рукаве…

Марина обвела взглядом номер – и снова посмотрела ему в глаза.

Медленно покачала головой.

- Я тоже не вижу, - сказал Эжен.

Но выход есть.

11. АЛЕНА

За последний час – все надежды Алены рухнули без остатка.

Вся ее красиво нарисованная взрослая жизнь – образцовой стажёрки, комсомолки, спортсменки и просто примерной девочки – вся эта жизнь на глазах догорала синим пламенем, и без дыма.

«Зацепиться и вытянуть»…

«Стать своей в космосе»…

Заработать нашивки и крылышки настоящего пилота – да! стать самой лучшей и первой, в крутейшей мужской профессии!..

Ага, щас.

Даже ее вчерашние страхи – «а что, если обнаружат тайник? а вдруг поймают с этой несчастной контрабандной взрывчаткой… ай-яй-яй, ужас, меня же спишут на Землю!..» – по сравнению со всем произошедшим вот только что, эти страхи казались Алене сущими пустяками.

За последний час они с экипажем:

- не подчинились законным требованиям сотрудников полиции;

- повредили федеральное имущество (тот самый, блин, корвет);

- обезоружили и взяли в плен целый полицейский экипаж (некоторым копам, при этом, еще и наваляли по шее)…

- захватили боевой корабль, взломали его системы, завладели оружием… разве что только не подняли черный пиратский флаг на флагштоке! – хотя и это уже показалось бы так, вишенкой на торте.

Неизвестно, как там насчет расстрела… но уж на звание «злостных террористов» и на пожизненную каторгу, с самыми что ни на есть настоящими урановыми рудниками – они себе заработали точно.

…И, черт возьми, как же это всё было весело!

Вместо разочарования и краха всех надежд (шесть букв, вторая «и»… да-да, это, конечно же, «фиаско») – Алена чувствовала, как внутри накапливается, распирает, почти уже прорывается наружу бешеный восторг!

Да ее просто разрывало от счастья.

Наконец-то, первый раз в жизни, она делает что-то по-настоящему крутое, безбашенное, строго-настрого запрещенное – и при этом полезное делу Революции!..

Чужого, если честно, можно было вообще не слушать – все, что он там задвигал про «кровавый мятеж, который мы обязаны любой ценой предотвратить», уже происходило – сейчас, прямо здесь, прямо с ними!

Они уже были на борту боевого корабля, захваченного и отбитого у всей государственной системы. Революция, о которой дед всегда выражался как о чем-то грядущем, далеком и несбыточном – уже начинала происходить!

«Однажды», - говорил дед, морща лохматые брови, - «кто-то скажет тебе на ухо: Революция началась!..

А потом ты услышишь это по комму, на боевой волне.

А потом люди включат экраны – и Революция будет там, на каждом канале. И говорить с народом выйдут не желтоглазые Директора, а суровые небритые люди, с красными значками на груди...

Сейчас Алена чувствовала, будто кто-то уже шепнул ей на ухо.

И кажется, недалеко было до «боевой волны».

Да, конечно, нужно будет еще как-то связаться с дедом. К связному подполья на Юноне (куда изначально направлялся «Нау») – они уже, очевидно, не попадут….

Странник говорил что-то про «своего друга», к которому нужно переть через половину Пояса; но это выглядело задачкой и вовсе невыполнимой. Для начала придется отключить транспондер, резко сменить курс – и надеяться на довольно низкую сигнатуру видимости, которая не позволит обнаружить корвет с дальней дистанции.

Ничего, Иван с Рудиком что-нибудь придумают… а потом она свяжется с дедом. Доложит ему всё, что удалось узнать – и кстати… надо бы узнать побольше!

Хорошо бы разговорить этого Странника, наверняка он выложил им далеко не все интересные подробности…

Алена поежилась, вспоминая глаза-рентгены. Придется ведь заглядывать Чужому прямо в эти пышущие золотом зрачки. Задавать наводящие вопросы, поддакивать, хлопать ресницами… Ведь чтобы помочь по-настоящему – она должна понимать весь замысел, так? Пилот должен знать свой маневр?

Ладно. С этим разберемся по ходу… Алена махнула рукой, еще раз обвела взглядом свою новую каюту – и не удержалась, расплылась в улыбке.

Блин… до чего же, все-таки, классный им достался кораблик!

В ходовой рубке – реально можно было ходить. Не проползая на карачках поверх чужого кресла (да, космос не особо рассчитан на девочек… Рудик с Иваном, конечно, были ребята приличные, лишнего намека себе не позволяли – но блин, как же задолбала эта теснота на борту!)

«Полезным объемом» на грузовике назывался объем грузового трюма. Все остальное считалось, как бы, бесполезным объемом – вплоть до кают-гробиков и безвоздушного отсека для еды, забитого одинаковыми брикетами концентратов – со вкусом и консистенцией несвежей обувной подметки…

А тут, о господи, тут была настоящая кухня!

«Не кухня, а камбуз», презрительно кривил рожу Рудик – но Алена только хохотала, разглядывая заполненный настоящей замороженной едой холодильник, в половину кухонной стены. А всю стену напротив занимал здоровенный экран, на который можно было вывести всю нужную информацию, пока перекусываешь: за настоящим укрытым клеенкой столом, на удобных металлопластовых креслах…

И даже в каюте здесь можно было стоять во весь рост – плюс, кроме койки, тут был еще и рабочий стол, с маленьким стульчиком, и небольшой аккуратный инфо-экран над столом! Да и личные вещи можно было не пихать в крошечный рундучок под изголовьем койки, а просто поставить на стол.

Как же хорошо, что копов было всего семеро; а кают на стандартном корвете десять. Если бы Алене пришлось сгребать и выкидывать из каюты чужое барахло – ее бы, наверное, стошнило…

Алена пристроила на столик маленький золоченый кубок «Лучшему пилоту» (старый, времен училища, еще за атмосферные гонки). Повесила – на торчащий из стены болт – еще более древний, интернатовский, красный вымпел. «Отличнику учебно-производственной подготовки»…

Задумавшись, Алена качнула вымпел пальцем.

Да-а. Так худо, как в интернате, ей не было нигде.

***

Как вообще вышло, что она повелась? Зачем согласилась ехать в этот долбаный город? На заимке-то у деда – Алене жилось как у бога за пазухой…

До двенадцати лет она даже не подозревала, что в жизни бывают проблемы.

Ну и что, что приходится прятаться от всеведущего ока спутников (даже электричество лишний раз не включать, окромя как в подвале-бункере).

Ну и что, что до ближайшей цивилизации – пятьсот километров по снегу и лесам, полным медведей.

Кому вообще нужна эта цивилизация – когда есть сестрёнка Настя, рыжий озорной демонёнок, с которой так круто прыгать по кроватям и драться подушками! Есть дедушка Ерёма, с его нескончаемыми историями. Есть тетя Глаша, которая и пирожком подкормит, и с домашкой подсобит. Есть здоровенные пропахшие махрой егеря, которые, если что, всегда найдут и защитят...

И есть огромная «ближняя тайга» с её тропами, по которым так здорово бродить, с весны до ранней осени. С луком и маленьким рюкзачком за спиной, в легких кожаных мокасинах… а то и вообще босиком, на пару с Наськой – которая, конечно, и дура, и пигалица, а все-таки вдвоем с ней бродить всегда веселее!..

В тот раз «фан на всю голову» затянулся до понедельника, и их с Настей по-настоящему искали – целый отряд егерей прочёсывал лес вдоль и поперёк. Хихикая, девчонки прятались в заброшенной избушке лесника, пока их не выдали подмокшие дрова.

Дрова дали тоненькую струйку дыма, которую тут же засекли датчики как на грех пролетавшего мимо планера егерей...

Сначала дед ужасно ругался. Впервые в жизни он накричал на Алену по-настоящему, как на взрослую (даже егерей своих дед так не ругал! – Алена, между прочим, сто раз подслушивала).

А потом дед выдохся – и неожиданно похвалил. Сказал, что прятались они очень хорошо. И даже поделился опытом: с сырыми дровами, вообще-то, есть один трюк...

Правда, это было уже после всех слёз и торжественных клятвенных обещаний больше никогда так не делать.

Потом дед отправил зевающую Настю спать, уселся в кресло, запалил привычную трубку – и, по страшному секрету, рассказал Алене о грядущей Революции.

О том, что когда-нибудь можно будет не прятаться от каждого прохода спутников, не бояться зловещих орбитальных крепостей – а просто взять и смести их с орбиты!

Правда, для этого Революции нужны подготовленные пилоты...

Алена задумалась – надолго, секунд на пять, – и сама не заметила, как пошла обсуждать с дедом, откуда и как будет грамотнее атаковать спутники.

Прошло два часа, изображавшие «орбитальные крепости» картофелины они с дедом давно уже почистили и съели... В общем, из дедова кабинета Алена вышла уже с мечтой стать первой на всю Сибирь пилоткой-истребительницей.

«Пилотом-истребителем», - поправил, посмеявшись, дед. – «Профессия это мужская, сложная... но у тебя, Алёнка, точно получится. Уж я-то знаю!»

Оказалось, правда, что для начала придется ехать учиться – в город, в Уральское лётное училище. И без аттестата туда не брали. А на сибирских партизанских заимках – космических пилотов почему-то не готовили...

Но Алену это нисколько не смутило – учиться, так учиться! В конце концов, не век же ей сидеть на этой заимке.

Подумаешь, аттестат. Она и так наполовину исследователь, наполовину индеец. После того, как она тут облазила всю округу, с одним только луком и колчаном со стрелами… что, какой-то несчастный аттестат не осилит?

Всего-то десять экзаменов.

***

В городе, однако, никто Алену не ждал с распростёртыми объятиями.

Пришлось сменить фамилию, придумать слезливую историю о сиротинушке из далекого северного городка… хотя родителей у нее и правда не было. Зато была любимая сестрёнка Настя, самый лучший в мире дедушка, да и вообще – вся Заимка и её обитатели казались сейчас Алене роднее родных.

Она даже всплакнула, якобы от мыслей о тяжкой сиротской долюшке.

По подделанной дедом справке удалось без проблем устроиться в интернат: тесноватая комната, три шумные клуши-соседки, скверное питание...

Зато всё бесплатно – кредитов от сироты уж точно никто не требовал. Да и крыша над головой вполне приличная; после привычки-то спать в тайге, под открытым небом...

Хуже стало, когда Алена поняла, что просто так навестить деда теперь нельзя. До первых каникул целый год (это же хуже, чем вечность!)

От обилия уроков болела голова. Оценки, поначалу неплохие, сбились на двойки и тройки. Над сибирскими словечками одноклассники дружно ржали – совсем дикая, непонятно даже чо говорит!.. И даже дома, в общаге, было совершенно негде спрятаться. По вечерам, в личное время, Алена повадилась торчать на лестнице – под самой крышей, у вентиляционного окошка. Там никто не мог увидеть, как она плачет.

В довершение всего, ещё и фигура пошла предательски меняться – вытянулась в непонятных местах, стала нескладной, неловкой, зелёные глаза принялись по-ведьмински блестеть... В общем, Алена явно отличалась от остальных девочек, и все почему-то считали, что не в лучшую сторону. Сначала насмешки, потом травля, а потом – когда Алена, рассвирепев, намотала кое-кому косички на задницу – клуши собрались стаей и отхлестали её до ссадин в пол-лица.

Тут Алена задумалась – не пора ли звать деда на помощь?

Дед говорил, что конспирацию надо соблюдать твердо – но если станет совсем невмоготу, велел передать ему весточку.

Интересно, вот это уже было "невмоготу"? Или как?

Выручил, внезапно, Пашка. Откуда он такой взялся – выяснилось немножко потом. Термоядерная ссора с отцом, ссылка «в народ», а там упрямый как баран Пашка уперся своим рогом – и настоял, что жить будет исключительно в интернате…

Вдобавок, он ведь объявил, что, когда выучится, непременно станет пилотом (из-за этого они с отцом и поссорились: «как это, то есть, не полицейским?..»)

А из окна Алёниного общажного корпуса, прямо через дорогу от интерната, видно было проходную Лётного училища…

В общем, как-то так получилось, что сынок целого полицейского полковника оказался – не так уж надолго, но все же – в самом обычном космопромышленном колледже-интернате. И первым же вечером, вооружившись портсигаром со злыми таежными штакетинами, отправился покурить на лестницу…

Ну, чего тут сказать, покурили они отлично.

Друг оказался норовистый; чуть что не по его, начинал психовать и размахивать граблями... а Алена, уж конечно, была не из тех, кто смолчит и сделает «по его»...

Но скандалы у них теперь случались исключительно между собой – и интернатские клуши, и местные хулиганы, и даже грымзы-преподаватели мгновенно утихли, свернулись в тряпочку и расфасовались по самым дальним углам. Шутка ли – связываться с сынком и потенциальной невесткой самого Нестерова!

По весне, однако, Пашка совсем потерял терпение. Шестнадцать лет мужику, взрослый совсем, как ему вообще кто-то смеет в чем-то отказывать?.. От его навязчивых предложений Алене решительно некуда было спрятаться.

Пора было сдаваться – и отправлять деду весточку… На этот раз спасло неожиданно наставшее уральское лето.

Оставив записку про поездку к выдуманной дальней родне, Алена тихонько выскользнула из корпуса. На соседней улице ее уже поджидал знакомый внедорожник… Снисходительно поглядывая на вытянувшуюся за год Алену, егеря отвезли ее прямо на Заимку – и там опять было счастье: с подросшей Настей, дедом, собаченьками, лесом, бурьяном в человеческий рост...

Взяв пару егерских лошадок, они с сестрой ускакали в степь, валялись ночью на теплой, пропахшем костром траве под звездами. Там Алена и рассказала Наське про нового друга. Мало того что балбеса – так еще и потомственного мента, прикинь?!

Сестренка, кажется, поняла все неправильно; а потом еще настучала деду. Дед принялся задавать странные вопросы, Алена вспыхнула, наговорили друг другу всякого, поссорились…

Но это все было потом.

А в ту ночь, под звездами, Алена была совершенно, ошеломительно счастлива.

***

Дед, конечно, все как-то устроил. Егеря кого надо гоп-стопнули, потом подложили в класс неопасный, но обидный для опоновского начальства взрыв-пакет... и Пашку скоренько перевели в суворовское, под усиленную охрану.

Алену мажорский сынок неожиданно быстро забыл – как злорадно доложили ей клуши, «еще за лето».

Но товарки Алену все равно опасались: может, просто по привычке, а может – ну, всякое же бывает, вдруг этот балбес еще передумает… Так что второй год Алена доучивалась спокойно. И даже неплохо так, с запасом, сдала на аттестат зрелости. С тройкой, правда, по ненавистной литературе – ну и ладно, на вступительные в лётное это никак не влияло.

Конечно, поступив в училище, Алена могла снова столкнуться нос к носу с Пашкой…

«Но это», - Алена презрительно наморщила нос, - «будет уже совсем другая история!»

А от интерната у нее остались только смешанные воспоминания, настоящий, – комар не подкопается, – государственный аттестат… да красный вымпел «отличницы производственной подготовки».

***

- А-а! Рудик, ты совсем охренел? - Алена подскочила от неожиданности. - Стучаться надо! А если бы я переодевалась?

- Ну… - разочарованно протянул Рудик, топчась на пороге каюты, - тогда хоть был бы повод кричать. Хотя сомневаюсь, что я там чего-то не видел.

Рудик обвел взглядом комнату, зацепился за кубок с надписью "Лучшему пилоту" и помрачнел.

- …И вообще, Михеева, - Рудик упер руки в боки, - ты мне что, про взрывчатку уже всё пояснила? За провоз взрывчатых веществ – знаешь сколько лет рудников дают?! Ну-ка, выкладывай, откуда у тебя это безобразие.

- Откуда-откуда... - мрачно сказала Алена.

«От сибирского верблюда!»

Прекрасное, прекрасное начало прекрасного разговора... Алена закатила глаза и в поисках вдохновения уставилась на потолок.

«Это подстава, Рудик!.. Кто-то подкинул мне в сумку взрывчатку, а я и не знала. Клянусь, я невиноватая!»

Мда. Это будет самая тупая отмазка в ее жизни. В жизни Рудика, наверное, тоже.

«Сама не знаю, Рудик, зачем я это сделала. Был тяжелый жизненный период, принимала лекарства... просто помутнение какое-то! Клянусь, это больше не повторится».

Мда... Кажется, тоже не проканает.

Просто хлопать глазами? Ну сколько можно просто хлопать глазами!..

Блин, да с таким успехом – лучше было действительно переодеваться... Можно хоть завизжать, выгнать и дверь закрыть…

Так, время вышло.

Давай, Алена, лепи!

- Умоляю, простите мою оплошность, тарщ капитан, - сказала Алена, продолжая, за неимением лучшего, хлопать глазами, - я ведь такая молодая и наивная! Будьте милосердны к глупой дурочке. Вы же так благородны и… э-э... щедры, товарищ капитан. А я такая дура, даже жалко меня. Прошу, протяните руку помощи несчастной сиротке!

- Михеева, - ошеломленно сказал Рудик. - Ты трезвая вообще?!

Рудик подозрительно оглянулся и зачем-то понюхал воздух. - Ты каких... романов начиталась?

- Простите... - сказала Алена, садясь на кровать. - Я, наверное, головой ударилась... когда штурм был. Что-то мне нехорошо... Был тяжелый жизненный период…

- Так, Михеева, - свирепо сказал Рудик. - Хватит мне тут дурочку валять! Я знаю, ты это умеешь.

- Рудик... - жалобно сказала Алена, - товарищ капитан, мне кредиты нужны позарез. У меня дома семеро по лавкам...

- Чего? - вылупил глаза Рудик. - Михеева, ты точно упоролась чем-то. Какие семеро по лавкам? Тебе двадцать лет только стукнуло, ты с детского сада, что ли, рожала? Или семерых сразу, как кошка? Ты на талию свою посмотри, какие семеро детей...

Хотелось, вообще-то, вскочить и с воплем «сам ты блин кошка!» дать Рудику в глаз.

Вместо этого Алена горестно вздохнула:

- Это не мои дети.

«Да?» - изумился внутренний голос. – «А чьи?!»

- Ну, то есть, мои, - исправилась Алена. - Это братья мои! И сестренка... Младшие. На Севере, там, - Алена неопределенно помахала рукой.

- Михеева, - хмуро сказал Рудик. - Я досье твое читал. При отборе экипажа. Забыла? До двадцать пятого года у тебя вообще никаких родственников не числилось, «круглая сирота». Потом вдруг появилась сестра, сразу тринадцати лет... А в двадцать седьмом ты из училища выпустилась. У тебя что, за это время еще шесть братьев под лавкой… размножились?

- Блин, Рудик, ну ты же понимаешь... - протянула Алена.

- Что я понимаю?

«Что он понимает?!» А-а-а, Алена, лепи уже...

- Родителей расстреляли! - бухнула Алена. - Официально мы круглые сироты все, по разным детдомам... Ты хоть знаешь, как в детдомах кормят?! - Алена вскочила, заводясь на глазах.

- Ну-у... - протянул Рудик.

- Хреново кормят! - заорала Алена, размахивая руками и надвигаясь на него. - Да я бы ядерную бомбу провезла, если б заплатили побольше! Кто их теперь всех кормить будет? А?..

Рудик испуганно отодвинулся.

- Поможешь хоть сообщение отправить? Сестренке младшей. Насте... - Алена всхлипнула, налаживаясь заплакать.

- А… ну... - Рудик на всякий случай еще отодвинулся, и почесал в затылке. – Сестре, говоришь, Насте...

Рудик полез в карман, извлек складной комм, и чем-то поклацал, подозрительно водя носом.

- «Михеева А.» - заключил Рудик. - Ну, да... может, и Анастасия... Ладно.

Рудик поглядел на всхлипывающую Алену, и на всякий случай погрозил пальцем.

- Пользуешься моей добротой! Смотри, Михеева, я про шестерых братьев пометил, - Рудик потыкал пальцем себе в висок. - Если у тебя еще какие родственники выплывут... или, там, родители вдруг оживут... пеняй на себя!

- Вот про родителей щас обидно было, - сказала Алена, резко перестав плакать. - Родителей у меня, между прочим, действительно нет!

- Не понял… - начал Рудик.

- Я тоже не поняла, - сказала Алена, упирая руки в боки. - Ты поможешь сообщение сестре отправить, или нет? Или мне еще тут, блин, на коленях поползать?!

- Ладно тебе, - сказал Рудик, отводя глаза. - Лепишь из меня какого-то... тирана и деспота. Я же добрый... в душе.

Рудик поглядел на свой комм и убрал его обратно в карман.

- Значит, слушай сюда, Михеева.

…Далеко мы один хрен не улетим, объяснял Рудик. Придется заруливать по дороге на какой-нибудь черный сервис.

Корпус там перекрасить, сигнатуру визуальную поменять, транспондер перебить... Как это там у них, пиратов, делается.

А сразу как зарулим – Алене нужно сказать: мол, у меня женские дела, а припасов... Ну, как это там у них, женщин, называется.

Не осталось, в общем, этих штук, на грузовике забыла.

Странник это точно съест, Иван может что-то подумать, но влезать с помощью не станет – неловко же, типа, не мужское дело. Застесняются, сто пудов!

- А я тебя... провожу, - с подозрительно хитрым видом заключил Рудик.

Алена похлопала ресницами.

- Приплатим там кому надо, - Рудик великодушно махнул рукой, - связь сразу найдется. И с дядей- тьфу, ну, то есть, с сестрой твоей… тоже свяжемся...

- Рудик, ты хороший человек! - прочувствованно сказала Алена. – Вот можешь же, когда не-

- Что «когда не»?

- Не начинай, - сказала Алена.

«Всему экипажу!» - как нельзя кстати проснулась громкая связь. - «Просьба собраться в ходовой рубке», - голосом Странника добавил динамик, и отключился.

12. ЭЖЕН

Валера разбудил его в полседьмого утра.

Спускаясь по лестнице – чемодан в одной руке, кружка с разбодяженной пилюлями минералкой в другой, – Эжен успел нарисовать себе картину трогательного прощания, чуть ли не под дулами автоматов.

Однако Марина – с лицом, зеленоватым после ночи дежурства, – поглядела на него хмуро.

- Уже выезжаете?.. – Марина говорила нарочито громко, поджав губы. Ну да, в дверях лобби уже маячил Валера, и за его спинами – позевывающая с недосыпа охрана… Эжен вздохнул.

- Спасибо вам, - сказал Эжен, таким же отчетливым, нейтральным тоном; водружая пустую кружку на стойку.

- За что? - мрачно спросила Марина. Подняла на него усталые, в красных прожилках, глаза.

- Персонал у вас душевный, - сдержанно сказал Эжен. – И девушки... интересные.

«Ага», - молча усмехнулась Марина. - «Рассказывай...»

- Спасибо за отзыв, - сказала Марина вслух. - Я передам.

Опустила сухие глаза; будто бы чрезвычайно поглощенная своим Журналом Учёта...

Эжен вздохнул и повернулся на выход.

- Счастливого пути, - сказала ему в спину Марина. - Возвращайтесь к нам еще. Если будете...

Она замолчала.

Эжен остановился и обернулся.

«Если будете живы», говорили ее прищуренные глаза и сердито вздернутый нос.

- Если будете… в наших краях, - с нехорошей усмешкой закончила Марина.

Эжен, помедлив, кивнул:

- Будем.

По местным меркам – кажется, это тост?

«Чирп», - подтвердил Крыс.

***

На крыльце ждал Валера, охранники… что характерно, действительно с автоматами – спокойно болтавшимися дулами вниз, на ремнях через плечо.

- Лучше заранее выезжать, - извиняющимся тоном сказал Валера. – Сами понимаете, дорога… Задержимся где-то – так эти, индейцы, еще и нервничать будут. Рванут там фугас какой-нибудь… ну их на хер совсем! Бандиты же… никакой дисциплины.

Что-то не сходится, думал Эжен, загружаясь на заднее сидение кара. Перед глазами стояла давешняя фотография, с заправки. Ну да, щетиной ребята заросли изрядно, не по уставу. И камуфляж не новый… но целый. Одежда удобная, прилажена по фигуре. Оружие в порядке, выглядит хорошо смазанным...

Не, на бандитскую вольницу – совсем не похоже.

Их экспедиция, впрочем, тоже выглядела довольно скромно – на силы вторжения никак не тянула. Губернаторский «черный сарай» снабдили здоровенной мигалкой (не иначе, чтобы со спутника трекать – прямо так, без радио, невооруженным глазом). С броневика, наоборот, сняли оружейную турель; без спаренных лазеров машина смотрелась странным недоделанным ящером – как тиранозавр без своей зубастой башки.

Откинувшись на сидении, Эжен поглядел в окно, на хмурое низкое небо. Утро выдалось холодное, пасмурное, на дороге клубился туман – метрах в двухстах уже ни черта не было видно.

«Вы едете в…» - завлекательно сообщала реклама на боку общественного рельсового буса, проскочившего поперек дороги на светофоре.

- Вот-вот, - мрачно сказал Эжен. – Мы едем в...

Валера поглядел на него с интересом.

«Всё не может привыкнуть, что я говорю по-русски. Матюкнуться ему, что ли?»

«Давай!» - радостно пропищал Крыс. – «Поделиться с тобой вокабулярием?»

«Бодростью поделись, животное», - вздохнул Эжен. – «Тебе-то что с утра, ты вон от сети зарядился…»

«Ага», - сказал Крыс, - «и когда следующий раз подзарядимся, неизвестно! Тебе хорошо, пожрал шмурдяка какого-нибудь, пилюлю закинул – и готов, к труду и обороне… А где я в Сибири зарядку найду?»

«Достанем», - промычал под нос Эжен. «Ты главное, оборудование не продолбай».

Часть мелких гаджетов из чемодана перекочевала на спину, бока и даже в защечные мешки Крыса. Но сам чемоданчик придется сдать – и тогда вся связь с центром накроется… нефритовым тазом.

«Да слушать-то я смогу», - оптимистично заметил Крыс. «Со спутника вещание широкополосное – Шади хоть часовые видео может тебе слать, с песнями и танцами. А вот обратно…»

Ну да, вздохнул Эжен, представив себе танцующую и поющую Шади (зрелище было не для слабых духом – от избытка энергии Шади и так превращалась в едва-едва не отражающийся от стен каучуковый мячик).

Ладно... Обратно можно запулить импульсную шифрограмму: пару страниц текста, одним точечным импульсом. На пару таких плевков батарейки Крыса точно хватит. Но дальше – крутись как хочешь…

- Слушай, Валер, - сказал Эжен вслух. – Там… куда мы едем… Расскажи хоть, в двух словах, чего ждать?

- Ну… - сказал Валера, почесав в затылке. – Обычный обмен. Приедем, передадим вас этим… уедем. Пять минут. Много, если десять.

- А поподробнее? – настаивал Эжен. – Как сам обмен выглядит?

- Да всё просто, – пожал плечами Валера. – Подъезжаем на место, стоим, ждем… Они подходят – молчаливые такие, в камуфляже. Мы выпускаем человека. Они смотрят, забирают и уезжают. Все тихо, без лишних расшаркиваний… Рутинная операция.

- И как понять, если что не так? – нахмурился Эжен.

- Да никак, - развеселился Валера. – Они ж молчаливые, не разговаривают особо! Как ты по ним поймешь? Бирюки, ну. Иногда, может, нервничают больше обычного… Но они и так-то не сильно дерганые. Поди пойми еще, нервничают или нет…

- Не, когда нервничают – очень легко понять, - вклинился парень с переднего сидения: здоровый, русый, с юношеским пухом поверх губы. – Фугас рванет, например. Или из огнемета прилетит… Мы сразу заметим.

- Ну да… есть такое, - поморщился Валера. – Но вы не бойтесь, товарищ следователь, - Валера похлопал по сидению между ними. - Маловероятно, что будут проблемы. Вы так, на всякий случай, держитесь поближе. Если что – мы брониками прикроем...

- Ага, - сказал Эжен. - От огнемета особенно.

- Да не ссы…те вы! – рассердился Валера. - Всё будет гладко, вот увидите... Не надо заранее нагнетать.

Валера посмотрел в окно. Что-то в линии его шеи и корпуса Эжену сегодня не нравилось…

«Да, девяносто процентов», - пискнул Крыс. - «Волнуется. И что-то скрывает».

- Валер, если все так хорошо и гладко, - наклонился к нему Эжен, - чего ты сам-то такой напряженный? И не надо меня успокаивать, я по профессии спокойный. Говори уж как есть!

- Да как вам сказать-то… - протянул Валера.

- Ртом! – отрезал Эжен. – И давай на «ты», хватит уже мне выкать! Как будто я тут такой Стараник, начальник важный, с Луны свалился... «К вам едет режиссёр!» Нет, как там, блин... рекрутёр?

- Револьвер? – предположил Валера.

«Ревизор», - мрачно сказал на ухо Крыс. - «Книжки читать надо!»

- Да, - сказал Эжен. - И он тоже.

Валера вздохнул и почесал в затылке.

Сделал знак – и русый, с переднего сиденья, пощелкал чем-то на панели, включив знакомую Эжену бормашинку-глушилку.

«О!» - порадовался Эжен. «Опера-то у нас тоже... технически продвинутые. Почти как таксисты».

Валера на всякий случай наклонился поближе – и сообщил:

- По-моему, босс решил просто от ва… от тебя избавиться. Так же, как избавился от Стараника.

- Да? - удивился Эжен.

Он же слышал, от «стриженого» индейца, что Стараник добрался до них живым и здоровым?

- Да туда-то он добрался, - отмахнулся Валера. - Вот только обратно, к нам, Стараник не возвращался. И по агентурным данным, уже никогда не вернется.

Эжен спросил только:

- Агент видел тело?

- Да какое там... - поморщился Валера. - Тайга на тыщу верст, и зверье голодное... Какое там тело.

Ага, прикинул Эжен. Тела нет. Да и агенты тут, судя по девушке Марине, вполне бывают двойные...

- Ну, я поспрашиваю, - с легкой иронией сказал Эжен. - Глядишь, и следы найдутся...

- Знаешь, Эжен... - покосился Валера. - Ты мужик так-то, вроде, неплохой... Ты аккуратно там.

- М-м? – Эжен поднял бровь.

- Ну, то есть, ты спрашивай, конечно... Но есличо, там вокруг тайга.

- Ага, - сказал Эжен. - И медведи ходят. Пьяные.

- Ну... - Валера опять почесал в затылке. - Так-то... всякое бывает.

Эжен вздохнул и надолго замолчал, прикрыв глаза.

Через пару минут Валера сделал знак – и бормашинный скрежет прекратился. Эжен поерзал, устраиваясь поудобнее, чтобы подумать с комфортом… и, конечно же, провалился в сон.

Крыс еще чем-то шуршал сквозь дрему, возился, изучая салон под ногами… потом нашел под сиденьями силовой разъем – и тоже лег заряжаться. От пуза, на 146 процентов.

Кто его знает, как там на местности, в первый день...

***

Кар остановился посреди просеки.

Броневик тоже замер в отдалении; заглушил чихающий сизым дымом мотор.

- Здесь? - Валера просунулся вперед, между сидениями, изучая местность сквозь лобовое стекло.

- Да по координатам, вроде, здесь, - с сомнением ответил водитель.

По обе стороны просеки уходили в небо белые в черных пятнах стволы. Ветер слегка колыхал желто-красные ветки подлеска.

«Березняк», - авторитетно пропищал на ухо Крыс.

- Ага. Матрос Березняк, партизан, - мрачно сказал Эжен. - Лежит под курганом, зарос гаоляном…

Интересно, что такое гаолян, подумал он. Наверное, какая-то китайская водка…

- Да здесь они уже, сто пудов, - сказал Валера, напряженно изучая подлесок. - Сейчас вынырнут такие, с понтом, «будто бы из ниоткуда»… Знаю я их.

Прошло минут пять.

Валера приоткрыл окно, потом распахнул дверцу… Пахнуло влажным лесом – и каким-то необыкновенным воздухом, который хотелось набрать полной грудью, а потом начать закатывать в банки, с собой.

Да-а, в городе такого нет, подумал Эжен. Настоящая сельва…

Прошло еще минут десять.

Валера ходил снаружи, взад-вперед вдоль багажника, и негромко ругался, набирая разные номера на комме, что-то спрашивая и переспрашивая.

- Говорят, давно уже выехали, - сказал он, подходя к дверце. - Вроде, должны быть здесь… - Валера в очередной раз хмуро оглядел лес и уходящую вдаль линию просеки.

Вдали раздался негромкий вой мотора. Валера посветлел.

С нарастающим воем – чем-то похожим на рев истребителя на взлете – на просеку, метрах в двухстах впереди, прямо из лесу вылетел заляпанный грязью внедорожник. С адским ревом и скрежетом, прыгая на рессорах, внедорожник пронесся по просеке, подлетел к ним – и с грохотом врезался мордой в самую толстую березу.

Второй внедорожник, еще длиннее и больше, скакавший по следам первого, затормозил с визгом колодок, развернулся и встал посреди просеки.

Из водительской дверцы первого джипа вывалился здоровый парень в тельняшке и косо напяленном берете, подскочил к березе и воззрился на развороченный капот.

- Да ничо такого, бампер только! - заорал он, повернувшись к салону. - Мотор не задет!

Из салона высыпались еще двое, в лесном камуфляже, и, шатаясь, побрели разглядывать бампер.

Из второго внедорожника вылез мужик, тоже в камуфляже и с большой гармонью.

- А щас я еще сыграю! - крикнул он, растягивая меха. - А девки в озере купа-ались…

- Тихо ты, тихо! - заорал парень в тельнике. - Тут же это, вон, опоновцы…

Он развернулся и широким жестом указал на Валеру, охранников, Эжена – выбравшихся из кара и недоуменно смотревших на происходящее.

- Да чо они, не люди штоль, - обиделся гармонист. - Щас я и им сыграю…

Из джипа за его спиной вылезли две толстые чернявые девки и, смущаясь, начали лузгать семечки.

- Тихо, тихо, - зашикал мужик с автоматом через плечо, выбравшийся вслед за девками, и навалившийся гармонисту на плечи. - Ща им Андрюха объяснит. Андрюха! - крикнул он. - Объясни!..

- Вы короче, парни, это… - сказал Андрюха, и шатаясь, двинулся к ним, на ходу поправляя чуть не свалившийся берет. - Не обижайтесь, чо – у Василича дембель сегодня! Василич! Скажи –

С заднего сиденья второго джипа вывалился совершенно прямоугольный седой и бородатый мужик, в тельняшке с веревочным аксельбантом и немыслимыми эполетами, присобаченными толстой золотой ниткой прямо на тельник. Он выпрямился и замер, немного качаясь, глядя на всех честными прозрачно-голубыми глазами.

- М-м… - подумав, произнес Василич.

- Ну! А я чего говорю! - обрадовался Андрюха. - Тут это, Василич… Гостя надо забрать… ну, нас просили, - Андрюха повернулся к ошарашенным опоновцам. Поглядел на них, что-то соображая, скользнул взглядом по Эжену – и вдруг просветлел.

- Вале-ерка! - заорал он, бросаясь с распростертыми объятиями. - Вырос-то как! Дай обниму!..

Валера с ужасом покосился на Эжена и подчиненных, пока чувак в тельнике давил его в объятиях, от избытка чувств возя носом по плечу пиджака. Эжен слегка отодвинулся, устрашенный разнесшимся по окрестностям запахом сивухи.

- Так, а этот пидор где?! - отодвигаясь, спросил Андрюха. - Ну, нерусский?

- Я не так чтобы… совсем не русский, - мрачно сказал Эжен. - Но точно не пидор.

- О, - удивился Андрюха. - А ты… это… Ну давай тогда, за знакомство! - заорал он, переключаясь на какой-то другой, привычный трек. - Василич!..

Гармонист, которого на секундочку отпустили, немедленно растянул меха: - А за знакомство, за знако-омство… - девки за его спиной мелодично заржали.

- А! Стой, - вспомнил Андрюха, поворачиваясь к Эжену. - Чемодан еще! Где твой чемодан-то?

«Чемодан» – «чемодан…» – зашушукались охранники.

Давешний русый юноша подошел, протягивая Эжену выдернутый из багажника чемоданчик.

- Василич! - крикнул Андрюха. - Давай сюда эту халабуду…

Слегка раскачиваясь всей прямоугольной двухметровой тушей, подошел Василич, поднося на вытянутых руках, как каравай, большой металлический контейнер.

- М-м? - сказал Василич, указав на контейнер подбородком.

Эжен с опаской положил чемоданчик в металлический гроб – и посмотрел на Валеру.

- Уверен? - тихо спросил Валера. На его лице отражалась сложная гамма чувств, от «ну охренеть теперь» до «ну я же говорил». - Может, это… в другой раз тебя… передадим?

- Василич! - заорал вдруг Андрюха. - Стой! Ты куда?

Захлопнув контейнер, Василич развернулся и бодрым шагом направился с контейнером в лес.

- Куда понёс?..

Двое егерей – кажется, поувереннее стоявших на ногах, и до сих пор разглядывавших бампер – подхватились, скоренько догнали Василича, развернули – и с некоторым трудом направили его в сторону внедорожника. Подстраховали на кочке, распахнули багажник…

Василич с недоверием оглядел багажник поверх усов, наклонился – и начал туда тошнить.

- Ну… с одной стороны, как-то ведь они сюда доехали… - произнес Эжен, с сомнением потирая подбородок.

«С другой стороны», - подумал Эжен, - «это хорошо, что они пьяные. По дороге можно выведать массу интересных деталей…»

Что-то серое прошмыгнуло в траве под его ногами, тихо сказав «чирп».

***

Пересадочная станция была сложена из настоящих, серых от времени, бревен. В принципе, это было единственное, что Эжен успел как следует рассмотреть.

Двое егерей проволокли его – под руки, закинув локти Эжена себе на шеи, – мимо нахмурившихся парней с автоматами, и с размаху плюхнули на телегу.

Эжен приземлился носом в сено, вдохнул ароматный запах и блаженно улыбнулся. Поглядел вперед, на пару мохнатых, прядающих ушами, лошадок, и в полном умиротворении прикрыл глаза.

- Вы что, совсем там охренели… - сердито начал старший, с автоматом и свежей стрижкой под бокс.

- Да чо ты, Лёх… не начинай… - потупились егеря. - Ну, устал человек просто. Это, укачало маленечко…

- Мы ему и наливали-то так, децл, - подошедший Андрюха показал пальцами, вот сколечко. - Скажи, Василич?.. Кто ж знал, что его так развезет…

Рядом с Эженом что-то громко стукнулось, металлическим бортом о край телеги.

Эжен поморщился, открыл глаза, с усилием приподнял голову.

- Не ругайте их, бажажущта… - сказал Эжен. - Это ощень хорошие… добрые люди.

Истратив на эту тираду последние силы, Эжен уронил голову в сено и захрапел.

***

Где-то на полдороги Эжен проснулся и жестами объяснил сопровождающему, что ему срочно нужно в туалет.

Стриженый повел головой, телега остановилась – и тут же подскочили еще двое, с автоматами наперевес.

Эжен, спотыкаясь, отошел с дороги, встал у ближайшей березы. Егеря, подняв автоматы, так и стояли вокруг него, все трое, полукольцом.

«Насторожив ушки», - громко подумал Эжен.

«Ну наконец-то, блин!» - отозвался писком наушник. Эжен вяло покосился на телегу – кажется, в сене, под металлически блестящим контейнером, что-то пошевелилось.

«Ты вообще в курсе, что пилюли…» - начал Крыс.

«Пошел в жопу, умный», - перебил Эжен. - «Без тебя тошно…»

- Слушайте, - сказал Эжен егерям, немного погодя. - Я вам, блин, не мешаю? Можно, я уже отолью?..

- Да ты отливай, - хмуро сказал стриженый, чуть отвернув голову; но не отходя ни на шаг. - Мы так… присматриваем.

Кряхтя, Эжен взгромоздился обратно на телегу.

Стриженый, положив автомат на колени, молча сидел напротив.

- Пилюли нельзя мешать с алкоголем, - помахав растопыренными пальцами, объяснил ему Эжен.

- Да? - безразлично сказал стриженый. - Так что ж ты тогда.

- Ну, утратил бдительность... на минуту, - вздохнул Эжен. - Открыл рот, чтоб ответить... Добрые люди туда самогон влили. И следом еще что-то хрустящее, болотного цвета.

- Огурец, что ли?

- Не, ты чего, - нахмурился Эжен. - Я знаю огурец.

- Да сто процентов огурец, - наклонил лоб стриженый. - Соленый.

- Не, - Эжен помотал головой, - вкус другой. И никто его не солил.

- Да солил, солил! - убежденно сказал стриженый. - Только не сейчас. А давно.

Эжен вздохнул.

- Ладно... - сказал он, поморщившись. - По-моему, это уже не… Ох, ни хрена же себе!?

С громким треском, ломая валежник, за обочиной в чаще пронеслось что-то огромное, серо-бурое.

- Ты это видел?! - Эжен чуть не подскочил на месте.

«Тут уже перебои со связью», - заметил Крыс, - «но по-моему, это был пещерный медведь».

Гризли? Кодиак? Тень была со слона размером.

- Они же вымерли все… еще в прошлом веке? - Эжен повернулся к стриженому (кажется, дембеля между собой называли его Лёхой).

- Мишки-то? - стриженый равнодушно пожал плечами. - Леса тут у нас глухие. Вот и сохранились, поди... Еще со Вторжения.

«...Тут, над Сибирью, были космические бои», - подумав, разъяснил Крыс, своим любимым тоном неоспоримого интеллектуального превосходства. - «Остаточная радиоактивность, плюс разлив высокотоксичного топлива…»

«Ага», - нахмурился Эжен. - «Еще скажи – взрыв болотного газа!»

Я вот, например, из Сети данных не насасывался… - Эжен поджал губы. - Но почему, при виде такой тени, с африканского слона размером, я сразу думаю «биоморф»?..

«Сказки!» - надулся Крыс. - «Вот ты бы лучше подумал – что нам делать с зарядкой? Если еще не заметил… мы едем на сраной телеге. Телеге, Эжен! На гужевой тяге…»

Эжен вздохнул, повертел головой. Лошадки фыркали на ходу, телега скрипела… Как будто попал в этнографический музей, под открытым небом… Эжен улыбнулся.

«Зато со спутников такую телегу не видно. То есть, вообще никак».

«Я же там сдохну!» - продолжал разоряться Крыс.

«А я, думаешь, не сдохну?» - возмутился Эжен. - «Столько пить… С тобой хотя бы чисто физически ничего не случится. Ну, подумаешь, разрядишься. Ну, полежишь…»

«Да?» - возмутился Крыс. - «До следующей геологической эпохи? Пока в серую зону электричество не протянут? А если с тобой правда что-то случится? Что я буду делать?»

«Никто нас тут одних не бросит», - рассудительно заметил Эжен. - «Ты сколько тыщ кредитов стоишь?.. Пришлют ховер-кар, заберут».

«Да мы за тыщу верст, посреди ничего!» - если бы Крыс не был механическим, он бы, наверное, заплакал. - «Ховер-кар сюда тупо не долетит! И где он тут сядет, а... Или сначала будет неделю лес валить, аэродром делать?..»

«Ну…» - протянул Эжен. - «Тогда вон, на медведе доедешь. Верхом».

«Сволочь!» - завопил Крыс. - «Какой медведь! Как я буду им управлять?»

Делов-то, - флегматично пожал плечами Эжен. Предложишь медведю водки…

Договоритесь.

13. АЛЕНА

- Коллеги, - сказал Странник, - я рад, что мы вместе.

Алена и Рудик переглянулись.

Странник поднялся из капитанского кресла на возвышении и сделал шаг им навстречу.

Иван, сидевший вразвалку, нога на ногу, за спиной у Странника, в правом кресле бортмеханика, иронически оглядел Алену с Рудиком – и помахал рукой в сторону еще двух свободных кресел.

- Ситуация наша изменилась, - Странник развел руки, как бы охватывая просторную рубку корвета, - но не так чтобы очень сильно. Мы все еще в опасности. Но вы проходите... - Странник повел рукой, тоже указывая на свободные места внизу.

Центральное, пилотское. И левое – пост бомбардира.

Алена кивнула и сразу направилась к пилотскому креслу. Рудик замялся.

- Рудольф, - сказал Странник. - Конечно же, вы остаетесь капитаном этого корабля.

Мрачная физиономия Рудика слегка посветлела.

- Но есть нюанс... мы на аварийном оверрайде, - сказал Странник. - Технически я не могу отключить аварийно-спасательный режим, потому что корабль тогда сразу заинтересуется, кто мы, вообще, такие. Так что добро пожаловать на борт нашей аварийно-спасательной операции... - Странник саркастически улыбнулся. - Спасать будем, как это у вас принято, мир.

Рудик обозначил вежливую улыбку.

- Я, с вашего позволения, останусь здесь, - Странник похлопал по спинке высокого командирского кресла и плюхнулся на черное металлопластовое сидение. - Здесь, по крайней мере, можно вытянуть ноги...

Алена смерила взглядом, снизу вверх, его огромную фигуру – ну да, на «насесте» Страннику, пожалуй, будет комфортнее. Кресла экипажа были флотского образца, переделанные под человеческие размеры; но на центральном помосте ноги Чужого – с его ростом «два тридцать с кепкой» – по крайней мере, можно было удачно свесить.

- А вы, кэп... – прищурился Странник, - думаю, всяко получше меня обращаетесь с оружием? Занимайте бомбардирское кресло!

Рудик кивнул и молча двинул налево. Вид у него был – не так чтобы совсем недовольный, что для Рудика вообще-то редкость...

«Оружие!» - сообразила Алена. - «Новые игрушки. Мальчуковые...»

Странник, между тем, рассыпался в комплиментах. Называл каждого лично по имени; рассказывал, какие они все настоящие профессионалы и космические волки… А он, Странник, всего лишь скромный гражданский советник… первого класса.

Так что давайте, мол, договоримся сразу: я не мешаю вам вести корабль… а вы поможете мне спасти мир.

Алена покосилась по сторонам, на Рудика с Иваном.

Оба смотрели на Странника вроде бы ровно, но с легким таким прищуром.

- Да, - спокойно сказал Странник. - Звучит пафосно, я понимаю. Но вы все люди. Я думаю, вам захочется спасти несколько миллионов человеческих жизней?

Тут уже покосились Рудик с Иваном. Друг на друга, потом на Алену...

Взгляды, скажем так, не пылали доверием и энтузиазмом.

- Я вижу единственный способ предотвратить кровопролитие! - сказал Странник. - Это связаться с моим другом и товарищем, Оэлом.

Рудик кивнул и почесал правое ухо.

Иван незаметно зевнул, стараясь не особо широко распахивать рот.

Странник продолжал объяснения – что у Оэла есть необходимый ему доступ, что сам Оэл в последнее время почти безвылазно торчит на собственной станции в районе Психеи...

Рудик развернул экран из подлокотника, поклацал, тихонько сказал: «Йо-оп...» - и закрыл лицо рукой.

Ну да, прикинула Алена. Психея сейчас на дальней стороне Пояса... это примерно через половину всей системы. И кто нас туда пропустит, на краденом полицейском корвете? Засекут, перехватят... не вариант.

- Ну, все всё поняли? – буркнул Рудик, с усилием оторвав лицо от руки. - Идем на Психею. Навигатор, стажер Михеева... проложить курс.

- Погодите, кэп, - сказал Странник. - Вы не хотите узнать побольше? Что именно нужно делать, почему так важно предотвратить мятеж...

- Да-да, разумеется, - поморщился Рудик. - Бортмеханик все запишет. Иван, ты записываешь?

Иван недоуменно воззрился на Рудика.

- Нужно передать сообщение на Фобос, всему Совету Директоров! - с жаром сказал Странник. - Однако мой доступ блокирован. А с человеческих устройств – с теми, кто мне нужен, просто не свяжешься...

- Как я вас понимаю, - кисло сказал Рудик. - Иван, запиши.

- Чо сразу я-то, - буркнул Иван.

- Мятежники планируют одним ударом обезглавить Директорат, - вещал Странник. - И если мы вовремя не передадим сообщение...

- Не, Вань, ну а кто, - вполголоса возмутился Рудик. - Я, что ли, буду эту ахинею писать? У меня и канала записи тут нет, на бомбардирском.

- Вы вообще слушаете? - повысил голос Странник. - Мятежники собираются нанести термоядерные удары!

- А, - кивнул Рудик. - Надо же. Термоядерные!

- Ну я включил запись, так-то, - сказал Иван. - А вы это... товарищ Странник... можете повторить? Вот это всё, с самого начала.

- Так, - Странник возмущенно поднялся с кресла. - По-моему, вы недооцениваете серьезность ситуации! За нами наверняка уже гонится половина Полиции Пояса...

- Лично я, - мрачно сказал Рудик, - как капитан этого корабля, оцениваю ситуацию адекватно. Навигатор Михеева, ты задачу поняла? Прокладывай максимально быстрый курс, за нами гонятся там.

- Да куда курс-то? - огрызнулась Алена. - На какую Психею? Мы половину круга не пройдем, нас уже радары достанут!

- А вот это, - покачал пальцем Рудик, - не твоего стажерского ума дело. Тебе приказ дали: проложить курс! А куда и как лететь – это мы с товарищем советником с глазу на глаз обсудим, как высший командный состав.

- Слышь, ты, состав, - Иван тяжело поднялся на ноги. - Никуда мы не летим в таком виде. Сервис надо искать, первым делом! Без перебитых номеров, без нового транспондера – нас на этой новогодней елке срисуют сразу.

- Бортмеханик Бурбатов, - процедил Рудик. - Займите место согласно штатному расписанию! С вас доклад о техническом состоянии корвета – двигательной установки, в первую очередь. А решения на борту корабля принимает капитан!

- Погодите, кэп... - нахмурился Странник. - Я еще толком не рассказал о нашей миссии, мы ничего не обсудили... а вы уже куда-то летите?

- А чего ждать? - обиженно развел руками Рудик. - Вы сказали, куда вас доставить? Все, рвем когти. Чем раньше рвем – тем больше шансы.

- Хм, - сказал Странник. – По вашему настроению, я так понимаю, шансы не очень высокие?..

- Да нулевые, - Рудик пожал плечами. - На Психею? Безнадежно. Как ты ни дергайся – ноль целых процента... Уходить надо из квадрата, ну и всё.

Странник озадаченно посмотрел на Ивана. Тот помотал головой – кажется, не согласный с оценкой.

- Если рванем прямо сейчас, по большому кругу, - кисло продолжал Рудик, - процентов пять я, может, дам, что дотянем до радиуса связи с Психеей. Нас догонят, конечно, и торпедами расстреляют; но может, хоть с другом своим свяжетесь перед смертью… Если поторопимся.

- Да чо ты очкуешь, Рудик… перебить номера, перекрасить, и всех делов! - сказал Иван. - Циля в лучшем виде сделает, зуб даю!

- Ага, - с презрением фыркнул Рудик. - Я же посчитал уже все. Если, как Иван предлагает, сначала на сервис пойдем – тут через сутки весь квадрат полицией кишеть будет! А пока мы с того сервиса выползем, после ремонта – уже и Флот подтянется. И что мы, на кустарно перекрашенном, пиратском, по сути, корвете, сумеем от Флота уйти? Да не смешите мои шахматы…

- Слушайте, - наклонил голову Странник. - Ну существуют же как-то эти… пираты? Флот их ловил-ловил, не переловил... теперь полиция старается. Тоже, скажем так, без ошеломляющих успехов.

- То, что Циля перекрасит, - убежденно сказал Иван, - хер потом кто узнает вообще. Специалист! Я ж говорю: зуб даю, сделаем.

- Так чего, кэп, - с надеждой поглядел Странник, - дадим людям поработать? Шансы наши невелики, я понимаю... но может, получится их увеличить?

- Ну, раз вы мне не доверяете, - Рудик поджал губы, - и не считаете полноценным капитаном, тогда командуйте сами! Я, видимо, тут лишний...

Рудик отвернулся вместе с креслом, и уставился на обзорный экран – как будто там показывали что-то очень интересное.

- Слушайте, давайте обсудим спокойно? - развел руками Странник. - Всем экипажем. И вместе примем решение?

- Да можете вообще меня разжаловать! В бомбардиры! - бросил через плечо Рудик.

Странник вздохнул.

- Иван... - сказал он, косясь почему-то на Алену. – А покажите на карте, далеко ли до этой вашей… Цили?

- …В младшие бомбардиры! – выкрикнул Рудик.

***

Получив «добро» на визит к Циле, Иван отчего-то крепко задумался. Принялся чесать затылок, кряхтеть, возить взглядом по потолку и шевелить губами.

- Вот я чего тут подумал… - сказал он, наконец. - Искать нас будут. Сектора прочесывать… А что у нас самое приметное?

- Надпись «ПОЛИЦИЯ» поперек всего корпуса? – не выдержала Алена.

- Да не, - смутился Иван. – Это мы у Цили в два счета все закрасим. Я про движки.

Ну да, сигнатура движков – штука уникальная, ее еще на заводе записывают. Это как отпечатки пальцев, ну или там, царапины от нарезов на пуле… Это и Алене было понятно, движки надо перенастроить в первую очередь.

- Вот я и думаю… - сказал Иван. – Зачем нам эти полицейские движки – на двадцать «же» и с тягой как у «Камаза»? Нас на двадцатке все равно по стенкам размажет. Раз уж так и так на сервис идем… давайте поменяем движки на что-нибудь попроще и понезаметнее. Вон, десятки, как у «Нау» были, вполне пойдут.

- Ага, - ядовито сказал Рудик. – А когда следующий коп тебе на хвост сядет, ты ему что скажешь? «Э, чувак, больше десятки чур не гнать, а то так нечестно?»

- Да бред какой-то! – поддержала Алена. – Я на чём, по-твоему, от погони отрываться буду? А если боевой разворот понадобится – как я его без тяги сделаю… Ты семьдесят тонн руками подзаворачивать будешь?

- Нет, давайте совсем движки снимем! – процедил Рудик. – Будем на маневровом паре летать. А что, лет за десять долетим… зато никто не подумает, что мы куда-то торопимся...

- Ну ладно вам, - поморщился Иван. – Чо вы сразу. Я так, предложить…

Иван еще немного пошевелил губами.

- Или вот, у нас генератор щита родной. Дорогая штучка! Любая станция сразу скажет – о, военная модель. А откуда у нас военный генератор, если мы после перекраски будем, типа, «мирный трактор»?.. Давайте его махнем на обычный дефлектор? Никто тогда не придерется…

- А лазеры, Иван, - проникновенно сказал Рудик, - мы будем твоей задницей отражать! Высунем ее в иллюминатор, начистим до блеска – и так «пиу! пиу!»… только успевай подставлять.

- Действительно, странная идея, - озаботился Странник. - Не исключено, что за нашими жизнями будут в прямом смысле охотиться. Разве можно пренебрегать средствами защиты?

- Ну, так-то да… - согласился Иван. – Ладно, тогда ничего не будем продавать, оставим все как есть.

Иван закатил глаза в потолок и горестно вздохнул.

Рудик глядел на него, странно прищурившись.

- Слу-ушай, Иван… - заговорщицким тоном начал Рудик. – А давай ноги у скафандров отпилим и на черном рынке продадим? Ну ты прикинь, зачем нам ноги? Вдруг подумают, что мы убегать решили?!.. А на вырученные кредиты – купим тебе домик в Сибири. А? Как тебе идея?

- Слышь, Рудик!.. – буркнул Иван, отчего-то сильно краснея. – Ну чо ты начинаешь?

- О-о, - протянул Рудик. – Я еще и не начинал…

- Коллеги! – вмешался Странник. - Давайте, пожалуйста, просто не будем ничего… продавать. Пусть этот кораблик еще нам послужит.

«Точно! Делу революции он еще послужит», - подумала Алена. – «Если все правильно сделать». Хм, кстати…

Алена прокашлялась, привлекая внимание.

- Знаете, я тут вспомнила, насчет покупок, - робко начала Алена. – Вы извините, ребят, что я на такую тему неудобную… Раз уж мы все равно на сервис пойдем…

Все, конечно, посмотрели на нее – причем Рудик, зараза, с ехидной усмешкой.

- Понимаете, - потупилась Алена, - у девушки периодически бывают такие дни... В общем, мне нужно купить такие штучки на станции…

- Штучки? – с искренним интересом переспросил Странник.

- Да прокладки! – ляпнул Рудик. - Прокладки ей надо купить…

Алена бросила на Рудика возмущенный взгляд, и окончательно покраснела.

- А, прокладки! – обрадовался Странник. - Для гигиены во время менструального периода! Понимаю, это важно. Алена, а как у тебя проходит этот период? Без болевых ощущений?

- Эээ... – опешила Алена. - Ну, в общем-то, нормально все...

- Аленка, - обеспокоенно сказал Иван, - у тебя точно все хорошо? А то у моей сестренки, знаешь, проблемы были, а она нервничала, скрывала... Давай я с тобой схожу, помогу тебе все найти! И шоколадок каких-нибудь купим – главное почище выбрать, а то знаю я эти подпольные сервисы, контрафакт один…

- Да, Алён! – поддержал Рудик, кажется, искренне развлекавшийся ситуацией. – Ты расскажи нам все как следует... Сколько это у тебя длится обычно? Два, три дня? А сильно живот болит?

- Да всё нормально у меня, блин! – вспыхнула Алена. - И нечего тут обсуждать! Просто хочу отлучиться, купить… это самое… и всё.

- Прости, если мы тебя смутили, - мягко сказал Странник. - Главное, чтобы у тебя всё было в порядке со здоровьем. Ты же важный член экипажа! Пусть ребята за тобой присмотрят на станции, чтобы ты купила всё необходимое…

- Не беспокойтесь, - сказал Иван. - Я помогу выбрать самые лучшие! И провожу там… Не стесняйся, сестренка, я ж как родной.

- Ой, да замолчите уже! – зарычала Алена. - Без вас разберусь...

- Алена, ну ты точно уверена, что у тебя всё в порядке? – не унимался Рудик. - А то вдруг нужно к врачу сходить? Ты скажи! Мы тебе прямо на станцию вызовем. Этого... акушера-коновала.

- Да всё отлично, говорю, блин. Отстань!

Странник покачал головой.

- Алена, наверное, ты неспроста так волнуешься. Знаешь, я читал, что во время месячных рекомендуется пить малину и не есть острую пищу. Давай приготовим тебе витаминный напиток.

- Да не надо мне никаких напитков!

- Сестрёнка, - наклонился Иван. – Тебе точно не нужны таблетки от боли? У меня где-то были...

- Иван, - завопила Алена. – Иди ты в жопу со своими таблетками!

- Коллеги, - нахмурился Странник. – Надо, наверное, купить Алене грелку на живот. Тепло помогает при...

- Да отстаньте вы все от меня! – заорала Алена. - Не хочу больше эту тему обсуждать! Поняли?!

- Ну ладно тебе, - миролюбиво сказал Рудик. – Чего разоралась... Мы же из самых теплых, ламповых побуждений.

- А ты, Рудик, вообще заткнись, сволочь! Чтобы я еще раз тебя послушала…

Иван открыл было рот – но Алена развернулась к нему и заорала:

- Хватит! Забудьте про эти дурацкие прокладки! И никаких таблеток мне не надо! И грелок тоже!..

- Ну извини... – пробасил Иван. - Хотели как лучше.

Алена отвернулась, сделала шаг к экрану и громко выдохнула, постепенно приходя в себя.

- Слушай, Иван, - задумчиво произнес Рудик. – А давай все-таки одну ногу от скафандра продадим? Прокладки Алене купим…

- Рудик! – заорали Иван и Алена хором.

- Ну что сразу «Рудик»… - Рудик развел руками. – Во-первых, не Рудик, а товарищ капитан! А во-вторых, вам, стажер Михеева, курс пора… кхм… прокладывать.

Алена прищурилась и сжала кулаки, делая шаг вперед…

- Коллеги! – громко сказал Странник. - Я понимаю, в вашей культуре большую роль играет вот это дружеское веселье. Шутки, частушки, смех. Подкладывание кнопок на стулья… Но мы можем уже как-то немного собраться?

Алена повернулась и посмотрела на Странника.

- Если мятежники добьются своего, - сказал Странник, поднимаясь из командирского кресла, - по моим оценкам, на Земле погибнет четыреста восемьдесят миллионов человек.

И это только в первые три дня.

***

Все стояли и молча слушали Странника.

«Еще от четырнадцати до шестнадцати миллионов должны погибнуть на Луне и в Поясе…»

Алена смотрела, как у него шевелятся губы.

Как вспыхивают нехорошим рентгеном глаза…

«Из моих сородичей», - говорил Странник, - «по мысли заговорщиков, погибнут все».

«Ну, в пределах, конечно, вашей Солнечной системы...» - тут Странник кисло улыбнулся.

«Потому что добраться до наших родных миров – у мятежников коротковаты ручки. Но со временем, они, безусловно, постараются…»

Странник покачал головой и прошелся по командирскому насесту взад и вперед: топ, топ…

«Так вот, по поводу времени.

После сервиса – нам нужно попасть на Психею как можно скорее…»

Тут Алена начала машинально прикидывать курс, от сервисной станции до Психеи, так и сяк: через Пояс; через гравитационный маневр вокруг Солнца; через маневры поменьше, от Марса или Земли.

Красные пунктирные линии сами строились в голове, огибая разноцветные шарики…

Очнулась Алена только на слове «навигатор».

***

- Навигатор, - Странник посмотрел на Алену, - попрошу обеспечить прокладку курса.

На слове «прокладка» Алена нервно вскинула глаза – но на этот раз почему-то никто не смеялся.

- Вы готовы? – спросил ее Странник, и Алена ответила:

«Да».

- Бортмеханик… Прошу убедиться, что системы корвета в порядке. На мой взгляд, все неплохо... видимо, поэтому я и не бортмеханик, - грустно улыбнулся Странник.

Иван усмехнулся и потер щетину на челюсти.

Басом ответил: «Да».

- Капитан... - кивнул Странник, - командуйте, пожалуйста.

- Ну?.. - хмуро сказал Рудик. - Все слышали советника?.. Чего, собственно, стоим?

Иван с Аленой переглянулись.

Развернулись и молча направились к своим креслам. Начали пристегиваться.

Странник уселся на свой командирский насест.

Рудик кивнул, взялся руками за подголовник своего бомбардирского кресла, и, выслушав короткие подтверждения – «бортмеханик готов», «навигатор готов», «эмм… советник готов…» – набрал воздуха и провозгласил:

- Поехали!

14. ЭЖЕН

Частокол был сделан из натуральных брёвен. Cерьёзно, кто-то взял стволы деревьев, загнал их нижним концом в землю, а верхние, торчащие концы еще и заострил. Судя по характерным плоским зарубкам – делали это самым настоящим топором.

Кто там вообще может быть внутри – питекантропы в шкурах? С каменным рубилом и палкой-копалкой?..

Странно еще, что ворота не выдолбили из цельного баобаба. Хотя…

«Баобабы в Африке, дурень», - откликнулся Крыс.

«Тебя забыли спросить», - буркнул Эжен, разглядывая ворота Заимки – сложенные из капитальных досок, прихваченных поверху металлопластовыми полосами. Что-то было знакомое в рисунке заклепок: Эжен даже представил себе ховер-кар, нашинкованный каким-то великаном на ломтики… каменным, без всякого сомнения, топором.

Ворота распахнулись, и за ними действительно обнаружилась пара великанов – ну, то есть как минимум двухметровых и заросших вполне аутентичной для питекантропа щетиной… однако облаченных в чистенький камуфляж, и с прекрасными лазерными винтовками за плечами.

Эжен покосился на сопровождавших его егерей – те оружием как раз не блистали. Автоматы у них были старенькие, надежные, чистая механика; в целом, верхом на запряженной мохнатыми лошадками телеге – ребята вполне сошли бы за древних партизан эпохи Вторжения…

- Здорово, Лёх, - махнул рукой один из встречавших. – Правь вон, к усадьбе, заждались вас.

За воротами, на изрядных размеров лужайке, огороженной частоколом, торчало с дюжину бревенчатых изб; а посередине, за вытоптанной до грунта «центральной площадью», возвышался обветренный двухэтажный особняк с резными балкончиками. Прямо какое-то дворянское гнездо, из «Войны миров» Лео Толстого… Хотя нет, «Война миров» – это про марсианские треножники?

«Начитаются ерунды какой-то, бессистемной…» - презрительно фыркнул на ухо Крыс.

В реальности «марсиане» вполне обошлись без треножников. Одними фрегатами, да орбитальными крепостями… Остальное сами, всё сами, - Эжен вздохнул, поглядев в сторону усадьбы.

На крыльце правления – вот да, кивнул Эжен, больше «усадьба» смахивала на правление колхоза: из этих, черно-белых фильмов, про войны русских между собой… Так вот, на крыльце правления стоял седой кряжистый дед. Основательно бородатый, в жилете-разгрузке поверх старой тельняшки и камуфляжных штанов; с хитрым ленинским прищуром из-под косматых бровей.

Это и есть, что ли, ваш легендарный Ермолай Палыч?

- Здорово, гость дорогой! - дед расплылся в улыбке, обозревая подъехавшую телегу. - Добро пожаловать в наши… пенаты!

Дед оглядел Эжена с головы до пят и довольно потер руки.

- Ну, давай-ка с тобой клюкнем с дорожки... Настя, неси.

Из-за плеча деда выплыла рыженькая Настя с подносом, на котором стоял мутный графин и две огромных граненых стопки.

«Ну вот... пошли опять приключения», - мрачно подумал Эжен.

***

Ермолай Палыч расположился в глубине кабинета, за столом – таким же основательно-деревянным, как и вся местная архитектура.

Эжена, довольно привычного к кабинетам «нового начальства», подсознательно напрягало отсутствие двух вещей. Во-первых, не было обязательного портрета на стене, у начальства за спиной (тут вместо портрета красовалась какая-то историческая мазня – наверно, «красные партизаны пишут письмо султану на Фобос» – Эжен особо не присматривался). Во-вторых, не было обязательного парадного комма на столе – как бы «для связи с Центром». Ну да, зачем для этого ставить комм на стол, не совсем понятно – но традиция есть традиция…

Не было, кстати, и вечной зеленой лампы. Вместо нее стоял пресловутый графин, по виду – литров на пять-шесть. Эжен поглядел на мутную жидкость внутри, и поспешно отвел взгляд: после путешествия с дембелями продолжать знакомство с самогоном что-то не хотелось.

Дальше по направлению взгляда, у торца стола справа – стояла, комкая перед собой руки, давешняя рыжая Настя. Девчонка лет семнадцати, в приталенной защитного цвета курточке; рыжие лохмы, конопушки, презрительно наморщенный носик… в целом, похожа на лисичку из местного аборигенного фольклора.

Эжен слегка улыбнулся. Настя сурово посмотрела в ответ – и почему-то вспыхнула.

- Да, внучка! Это ты правильно говоришь, – хохотнул Ермолай.

- Я?! – возмутилась Настя, повернувшись к деду и отчего-то покраснев еще больше. – Что я говорю?

- Устал гость с дороги, - с намеком наклонил голову дед, - вишь, на ногах-то еле стоит.

- Бухать надо меньше, - буркнула Настя себе под нос.

- Я… вообще-то не пью… - виновато начал Эжен.

- Оно и видно! – поддержал его дед. – Да вишь… дембель у ребят… - Ермолай понимающе развел руками.

- Надо бы, конечно, наказать… Да как их накажешь? – дед вздохнул и потянулся за лежащим на столе кисетом табака. – Они ж мне как дети…

- Не надо, - кивнул Эжен. – Не наказывайте их, пожалуйста. Это я сам… по невнимательности.

Настя покосилась на него и фыркнула.

«Странная у нее мимика», - задумчиво сказал на ухо Крыс. – «Я бы, наверное, предварительно диагностировал…»

«Отстань!» - рыкнул Эжен, будто бы прочищая горло.

Дед вскинул глаза, поглядел на него с интересом.

- Недооценил, - объяснил Эжен вслух, - масштабы… гостеприимства.

Дед покивал, демонстрируя полное понимание проблемы. Лукаво перевел взгляд на Настю:

- Ну ничего… сейчас внучка тебя проводит, отдохнешь с дороги маленечко. А там Настёна тебе еще баньку истопит… да, Настенька?

- Горничную себе нашли, что ли? – возмутилась Настя. – Дед, я тебе что говорила?!..

- Настя! – дед укоризненно повысил голос.

- Что Настя?! – завопила та, упирая руки в боки.

- Уважаемые... – поспешил влезть Эжен. – Вы простите, что я… - Эжен закряхтел и для убедительности пошатнулся. – Мне бы так… полежать немного. Зачем мне горничная – перины взбивать? - Эжен покосился на комично надувшуюся Настю и решил слегка пошутить:

- Грелку в постель тоже не надо!

Эжен широко улыбнулся – и тут же понял, что шутить, пожалуй, не стоило вообще.

- Ах ты ж… – заорала Настя, переходя на ультразвук. – Грелку ему, перемать?! Он еще и извращенец!.. Да я с ним вообще никуда не пойду! Дед, ну-ка дай мне ствол –

Подскочив к столу, Настя рванула на себя верхний ящик и выхватила оттуда огромный матово-серый пистолет.

- Я не… - ошарашенно сказал Эжен. - Я… ПРОСТО грелку…

- Не подходи ко мне, извращенец! – взвизгнула Настя, дергая стволом. - Да я... белку в глаз! Понял?

- Это импульсный шокер, - вздохнул Эжен, глянув на пистолет. - Судя по выставленной настройке, белка поджарится целиком... Хотя глаза у грызуна, скорее всего, действительно вылетят – что правда, то правда…

«Слышь!» - пропищал на ухо Крыс. - «Не надо так!»

- Правда, радиус эффекта, по той же настройке... будет метра полтора, - флегматично заметил Эжен. - Так что за белкой придется побегать.

- Дед! - заорала Настя, поднимая руки со стволом. - Можно я его прямо щас поджарю? Кучу нервов себе сэкономим! На будущее…

«Хм, может, ведь, и правда шмальнуть», - обеспокоенно подумал Эжен.

Нет, ну шокер, действительно, дальше полутора метров не добьет… если отскочить влево – пока Настя будет обегать стол, он успеет найти, чем в нее кинуть…

Но скакать с похмелья все равно не хотелось, ну совершенно.

- А может, яйца у тебя – «скорее всего, лопнут»?! - вопила Настя, дергающимися руками наводя ствол.

«Я заору», - пискнул Крыс, - «а ты прыгай – на счет два, раз-»

«Я сам», - перебил Эжен…

- Настя! - негромко, но с сильным нажимом сказал дед.

Настя поморщилась, шмыгнула носом… вздохнула – и нехотя опустила ствол.

- Ништо… - мягко сказал дед. - Настёна у нас – девка отходчивая. Характер, конечно... собака лизнёт-отравится, - дед с любовью смотрел на Настю, усмехаясь в бороду. - Но ништо... яйца ишшо никому, покамест, не отстрелила.

- Этот первый будет, - буркнула Настя, убирая ствол в карман куртки и отводя глаза.

Эжен поглядел на нее и усмехнулся – на этот раз исключительно про себя.

- Но баньку ты гостю все-таки истопи! - бросил на прощание дед. - Отдохнет пущай, расслабится…

Настя оглянулась, неразборчиво огрызнулась сквозь зубы, но вслух ничего не сказала – видимо, истратив всю энергию на истерику с пистолетом.

- А вечером мы с ним чаи погоняем... - хитро прищурился Ермолай. - О делах наших праведных покалякаем…

- Спасибо, Ермолай Палыч! - поклонился в дверях Эжен.

Что такое «покалякаем», он не вполне понял, а у Крыса уточнять не хотелось… но судя по контексту, это означало «беседу с хитровыделанными намеками, на интересную обоим тему»…

Настя повела его хорошо утоптанной тропинкой, мимо изб, к довольно новому и симпатичному «финскому домику» в глубине Заимки, почти у самого частокола. По пройденному расстоянию и общему виду локации, Эжен оценил площадь поселения в несколько гектаров… ничего себе такой «хуторок в тайге»! Интересно, как это его не видно со спутников?

Впрочем, натыканные тут и там деревья, плюс мох на крышах, плюс исключительно деревянное зодчество… Выглядит, наверное, как любая другая деревня в «серой зоне». На штаб партизанского военного округа – со стороны уж точно не тянет…

Настя остановилась на крыльце домика, даже не поднявшись вслед за ним на верхнюю ступеньку.

- Ключ в двери, - буркнула она Эжену в спину. - Жратва – в сумке-холодильнике.

Эжен повернулся.

Настя мрачно смотрела на него снизу вверх, полыхая зелеными глазами, как прожекторами, из-под рыжей челки.

- Администрация желает вам приятного отдыха, - отчеканила Настя, – и ни-ка-кой ответственности не несёт!

***

Скинув плащ и ботинки, Эжен доковылял до спальни – и, не утруждая себя дальнейшим раздеванием, рухнул на кровать.

Дом был, в целом, построен вокруг камина (именуемого здесь «печкой»), от которого распространялось приятное тепло. Видимо, к приезду гостя камин кто-то как следует протопил. Эжен, настрадавшийся сегодня от похмелья и дорожной тряски, блаженно прикрыл глаза и промычал: «Крыс!..»

«Ну?» - отозвался тот, чем-то недовольно шурша в дальнем углу.

«Сиди сегодня тихо», - слегка заплетающимся языком пробурчал Эжен. – «Далеко не лазай, на связь не выходи, батарею… экономь…» - Эжен раскрыл рот и смачно зевнул.

«Не поэкономишь тут», - хмуро сказал Крыс. - «Если ты не заметил, всё вокруг деревянное!»

«Неправда», - сказал Эжен, совершенно закрыв глаза и растягиваясь на спине. – «Решетки на окнах вон… кованые… и еще лопатка, для дров».

«Вот-вот», - пискнул Крыс. - «Пара таких дней – и придется переходить на дрова!»

«Судя по лазерным ружьям…» - сказал Эжен, зевая, - «где-то у них тут должно…»

Он повозился, устраиваясь поудобнее.

Приподнял голову, сказал - «Не ездят же они, каждый раз…» - уронил голову обратно и захрапел.

***

­

Едва прикрыв глаза, Эжен вскинулся – и ошарашенно огляделся по сторонам. Руки-ноги затекли, не слушались… вокруг почему-то было темно.

В дверь кто-то лупил что есть силы, тупым предметом.

«Настя!» - пискнул на ухо Крыс.

«Что Настя?..» - ошалело спросил Эжен.

- Вылезай уже, как тебя там! – заорала с крыльца Настя. – Хорош там тюленить, ну? В баню пора.

- В баню? - с легким ужасом переспросил Эжен – больше так, для себя. Крикнул сквозь дверь, Насте: - Договаривались вроде поспать?..

- Ну сколько можно-то, - искренне удивилась Настя. – Вечер уже! Баню растопили давно.

«Четыре часа ты дрых», - буркнул Крыс. – «Я тут уже разведал…»

«Потом», - Эжен тяжело вздохнул. – «Что там за баня? Рассказывай, что хоть делать…»

«Да ничего такого, подумаешь…» – в голосе Крыса чувствовалось раздражение; кажется, результаты разведки ему не сильно понравились. – «Немного термической обработки, хвойный массаж… Парятся голышом; возьми себе, вон, полотенце. От алкоголя, надеюсь, хватит ума воздержаться?..»

«Ох. Мог бы не спрашивать», – закатил глаза Эжен.

- Я собираюсь, собираюсь! – добавил он вслух, для Насти.

- Да уж неплохо бы, - ядовито ответили с крыльца. – Дед, если что, ждет.

***

- Ну что, готов попариться? – весело спросил Ермолай. – По-нашему, по-сибирски?..

В одной руке у деда была пузатая кружка, с чем-то тёмным и пенным; в другой -- какая-то икебана (пожухший, но прочный куст с мелкими веточками), которой дед угрожающе помахал.

- Ну… - протянул Эжен, с опаской заглядывая за дверь, из-за которой валил клубами пар.

- Закрой дверь, выстудишь! – сурово сказала из-за спины Настя. – И раздевайся давай, хорош время тянуть.

Покосившись на Настю (стоявшую у входа, в камуфляжном комбинезоне) и деда (облаченного только в намотанное на чресла полотенце), Эжен бросил свое полотенце на стул – и потянул через голову футболку.

- Ничего себе, - крякнул дед, разглядывая шрамы на торсе Эжена. – Прям как у моих бойцов!

- Где это вас… так? – озадаченно протянула Настя, глядя на его спину.

- В Гвадалахаре, - оглянувшись через плечо, усмехнулся Эжен. – Допрос третьей степени… А! Или ты про это? – Эжен провел рукой по выжженой, рваной полосе на боку и пояснице. – Это от ракетомёта. Мост Духов, в пригороде Боготы…

- Дед, ему можно вообще… париться? – с сомнением спросила Настя.

- А чо ж нельзя-то! – развеселился дед. – Пошли, сынок… обдадим! Щас мы тебя, веничком...

Минут через пять или шесть, когда Эжен готовился тихо, героически отдать концы, в парилку вломилась Настя. Сверкая зелеными глазами из-под копны рыжих волос, она отобрала у деда веник и распахнула дверь, чтобы немного выпустить пар.

- С-пасибо… - просипел Эжен, со стуком роняя голову на полку.

- Ты соображаешь вообще, старый? – возмутилась Настя, упирая руки в бока черного закрытого купальника. – Он же помрет у тебя тут! Ты не видишь, человек травмирован… весь. Куда ты его, как плеткой-то, лупишь?

- Да какой плеткой, внучка, - обиделся дед. – Веник пихтовый, наинежнейший…

- Может, уже хватит… нежности… - пропыхтел Эжен, малиново-полосатый от экзекуции.

- Видишь? – взвилась Настя. – До полусмерти отхлестал человека! Ну-ка… дай я его выведу, подышать.

- Анастасия, - сказал Эжен, глядя округлившимися глазами в пространство. – Кажется, вы спасли мне жизнь.

Настя махнула рукой и немножечко покраснела.

Они сидели на заднем крыльце, обмотанные полотенцами, глядя в ночное небо – а ноги опустив в курящуюся легким паром лохань.

- Спасибо, - усмехнулся Эжен, - что так вовремя сменили амплуа! Буквально еще пара минут…

- Какую еще амплуа? - озадачилась Настя.

- Роль злого полицейского, - сияя, объяснил Эжен, - на доброго полицейского!..

Эжен осекся. Что-то было не так.

Настя смотрела на него, отшатнувшись; злобно прищурив зеленющие глаза.

- Какого еще полицейского! – рявкнула Настя, подтягивая ноги на крыльцо. – Сам ты полицейского… дебила кусок!

Бахнула деревянная дверь.

«Что-то я опять сделал не так», - философски пожал плечами Эжен.

«А я говорил», - отозвался Крыс. - «Я, между прочим, сразу диагноз-»

«Крыса!» - свирепо перебил Эжен. – «Давай ты меня лучше про баню – будешь сразу предупреждать!..»

«Чего про баню», – обиделся Крыс. – «Я тебе сразу сказал – термическая обработка! Хвойный массаж...»

«Я тебе устрою массаж», - пообещал Эжен.

Дверь у него за спиной со скрипом открылась.

Выглянул довольный дед Ермолай, уже с двумя кружками пенного.

Эжен обреченно вздохнул.

- Я чего спросить-то хотел… - хитро прищурился дед, отхлебывая из кружки.

Дед поставил кружку на крыльцо, растопырил пятерню – и начал загибать пальцы, перечисляя:

- Значит, Кармен, Анита, Мария, Анна, Вероника, - он поглядел на другую руку и продолжил, загибая пальцы уже на ней: - Пенелопа... и еще Кристина… или Марина? Это ребята все пытались по дороге выяснить, как твою подружку зовут.

- Ну да, - помрачнев, сказал Эжен. - Еще Электра. Кармен Электра Анна-Вероника Анита Пенелопа Кристен-Мария Лопес де ла Сьерра... Дочка моего босса, барона Сьерры. Мы с ней даже обручены... были.

Ее взорвали, семь лет назад. На Мосту Духов, в пригороде Боготы.

- А... вон оно чо... - посмурнел дед. - Ну... тогда не чокаясь.

Он подобрал кружку и приложился, допивая залпом до дна.

Эжен потянулся, вытащил из кармана лежащих на крыльце штанов банку, закинул в рот синюю пилюлю – и, нагло глядя деду в глаза, принялся жевать.

«Ну, что, Ермолай Палыч… поглядим, кто кого допросит?»

Пилюли нечеловечески обостряли восприятие… хотя собеседникам это знать не обязательно. Пусть смотрят, как расширяются-сужаются зрачки, и думают, что он угашен…

- Да ты не серчай, - сказал дед, пожимая плечами. - Я понимать хочу… что ты за человек.

- Чтобы понять: помочь мне со Стараником, - внимательно глядя деду в глаза, сказал Эжен, - или не помогать?

Дед выдержал взгляд, не моргая.

- Он сейчас здесь? На Заимке? - вкрадчиво спросил Эжен.

«Ерунда какая-то!» - вполголоса возмутился Крыс. - «Не могу этого деда прочитать!»

Неудивительно, вздохнул Эжен. Я вот тоже не могу… что с пилюлей, что без.

Дед помотал головой, крякнул – и от души треснул Эжена кулаком по плечу.

- Я тебе пока ничего не могу сказать, - весело объявил дед. – Но знаешь что, Эжен? Парень ты неплохой. Вижу, что неплохой! Глаз у меня, между прочим, наметанный…

Дед потянулся, взял с крыльца за спиной вторую кружку и мощно сдул с нее пену.

- Завтра, - сказал он, хлебнув, - отвезу я тебя, Эжен, в одно место…

Надо тебе кое-что показать.

15. ИВАН

Иван ослабил крепления, передвинул грушу сантиметров на тридцать правее и затянул крепления снова – магнитные присоски прочно прилипли к потолку. Отступив на шаг, он поводил плечами и легонько накинул по мешку: справа-слева-справа…

Отлично!

Разулыбавшись, Иван подошел и затянул крепления по-настоящему – основательно, на три с половиной оборота. Крякнул, выдал целую пулеметную серию… н-на! раззудись рука!.. эх, хорошо-то как.

Иван покачал головой, оглядывая каюту: новую, просторную, где есть место и поспать, и почитать, и даже – блин! – размяться со скоростной грушей…

Раньше, на «Нау», грушу можно было повесить разве что в грузовом тамбуре – и то приходилось слегка пригибаться, в низкую, скрюченную какую-то, стойку… а потом, после разминки, надо было снимать спидбол обратно – потому что тамбур и без того узковат.

А теперь… было странное ощущение, что каюта – это новый уютный дом.

«Надолго ли?» - Иван вздохнул.

Вспомнил, как собирал по каютам, на скорую руку, вещи этих, «полицейских Пояса»… Кинул коробку в грузовой тамбур «Нау», на прощание; перед тем, как отчалить.

«Плывите, Ихтиандры…»

Пусть вас там кто-нибудь подберет, что ли. Пусть вам еще пригодится всё это барахло. «Всё шо нажито непосильным трудом…»

В дверь постучали – и заглянул взъерошенный Рудик. Мазнул взглядом по красной надувной груше под потолком, и отчего-то поморщился.

- Давай в рубку, Иван, - озабоченно сказал Рудик. – Станция уже вон, вызывает.

***

Иван развалился в командирском кресле, сделал рожу понаглее – и помахал Рудику пальцем: можно!

Экран засветился, и появилось вытянутое лицо девочки-диспетчера. Девочка похлопала огромными черными глазами:

- Полицейский корвет… без позывных, на пересекающемся курсе. Ответьте станции.

- Тута мы, девчуля! - загоготал Иван. - Не ждали, ахаха?

- Иван, да не пугай ты ее, - прошептал Рудик. - И так, смотри, трясется уже…

Из всего экипажа Иван, конечно, лучше всего подходил на роль «полицейской морды» – опыт, как-никак; сколько лет в спецназе опоновском оттрубил… Поэтому все коммуникации от лица «полицейского корвета без опознавательных знаков» естественным образом легли на него. Но тут важно было не переборщить – чтобы черные ремонтники не запаниковали и не подняли ненароком шум на всю систему, привлекая внимание настоящих копов.

- Корвет… - девочка поджала губы. - Назовите себя, пожалуйста?

- Называй нас… эээ… «Наутилусом»! - брякнул Иван. - А я тут как бы капитан Немо… - Иван заржал, очень довольный своей никому не понятной шуткой.

- «Нау-ти-лус», - с сомнением повторила девочка, клацая клавишами, - вы, извините… с какой целью к нам?

- Ага, падлюки! - развеселился Иван. - Всем скидать штаны та стати раком!.. Шучу, шучу, - тут же поправился он, увидав, как побледнела диспетчерша. - Не ссы, девчуля! Не тронем тебя… Никого вообще пальцем не тронем. У нас к Циле дело, в ремонтный док. Чисто так, движки подфуфлить, по мелочи…

На имени «Циля» глаза девочки вспыхнули, и она слегка порозовела обратно.

- Ну да, - сказал Иван. - К Циле. Да я ей кинул уже, голосовое… По старой памяти.

Иван улыбнулся.

- Только тихо там, поняла? Чтоб никто ничего… без лишней паники, без шума-без пыли...

Диспетчерша кивнула, опасливо покосившись куда-то в сторону.

- Во-во, - сказал Иван. - И запись эту, на всякий случай, сотри. Ничо не было, ясно?..

- Я…ясно, - девочка нахмурилась и потянулась к панели. - К четвертому подходите… Активирую привод.

***

- Да вы чего, - взмахнула руками Циля, - совсем уже охренели!? Это ж полицейский корабль, нахрен!.. Как я вам его спрячу?

Выглядела Циля примерно так же, как разговаривала: коренастая, коротко стриженая пацанка, с повадками прожженого механика. Едва заглянув в грузовой шлюз корвета – и обнаружив, что к Полиции Пояса встречавшие ее Иван с Рудиком ни малейшего отношения не имеют, – Циля немедленно принялась орать.

- Вы хоть понимаете, чего натворили? – напустилась она на стоявшего впереди Ивана. - Нас же всей станцией щас отымеют!.. Даже разбираться не будут, кто замешан, а кто нет… Ох, йо-о… - Циля схватилась двумя руками за голову.

- Циль, обижаешь… - нахмурился Иван. – Уж конечно, мы и курс изменили, и транспондеры отрубили сразу же… и вообще, корвет от природы военный, заметность у него ноль целых нихрена десятых…

- Ноль ноль шесть заметность, - веско сказал Рудик. - Я капитан Флота!.. эм… бывший, - добавил Рудик, когда Циля воззрилась на него похуже, чем на Ивана. - Я вам гарантирую, что кроме ближних поисковых радаров, ничего нас на всей траектории отследить не могло. А поисковые – пока еще там копы с нашими договорятся, пока Флот фрегаты подтянет и начнет сектор прочесывать… сутки у нас в запасе! Может, еще и двое.

- Во! - радостно подхватил Иван. - А за сутки, Циль… ты ж профессионал! За сутки ты так эту халабуду разделаешь – ее же мама родная не узнает! Я ж про тебя, Циля, аж на Луне слышал. Ребята так тебя хвалили, так рекомендовали…

- Ну-у… - протянула Циля, по-пацански скребя пятерней подбородок. – Так-то, конечно… за сутки… да при хорошей оплате… наверное, можно чего-то сделать…

- Да сто пудов, - убежденно сказал Иван. - Нам бы главное сигнатуру радарную поменять… и движки перебить. И транспондер, на новые позывные.

Циля поглядела на него с сомнением; в глазах у нее уже, кажется, начали щелкать цифры…

- А по корпусу там краской пройтись… ну, с надписями этими дурацкими… - Иван развел руками, и Циля поморщилась – видимо, вспомнив кричащие буквы «ПОЛИЦИЯ» во весь борт. - Это ж вообще на полчаса работы… правда, Циля?..

Циля вздохнула.

- Надписи это ваще не главная твоя проблема, - сказала она, задумчиво окидывая взглядом грузовой шлюз. - Надписи только в упор разглядеть можно – на стыковке, или вон, на швартовке к станции… а вот радарную сигнатуру надо ломать под корень. Ну ничо, наварим вам всяких решеток-контейнеров… будете, типа, перевозчик газо-ликвидных смесей… И сигнатура движков… - Циля призадумалась, глянула с хитрецой: - Движки мы давай-ка тебе типовые поставим, чтобы сразу как другой корабль айдишился…

- Нет уж, - сурово перебил Иван. - Насчет движков мы уже, кхм, думали. На более слабые – ничего менять не будем, точно. Надо в самих движках матрицу перенастроить.

- О-о… - протянула Циля, меряя взглядом фигуру Ивана – мягко скажем, не щуплую, – как будто он был несчастным шкетом-подростком. - Ты хоть знаешь, во сколько такая махинация тебе влетит?!

- Ничо, - мрачно сказал Иван, переглянувшись с Рудиком. - Мы как-нибудь… скинемся.

Рудик поглядел в ответ с некоторым сомнением. Повернулся к Циле:

- У нас там, если что, еще и щиты… и оружейная турель торчит…

Циля прищурилась – и Рудик сразу отрезал: - Нет. Снимать и продавать ничего тоже не будем! Давай подумай, как замаскировать – с сохранением боеспособности.

- Как-как, - хмуро сказала Циля. - Никак, бль- а хотя… стой!

Иван и Рудик поглядели на нее с интересом.

- Вы у меня, - ухмыляясь до ушей, сказала Циля, - вы у меня будете старатели! Левые такие старатели, из самых палевных…

Рудик поднял бровь – а Иван подхватил, кажется, начиная понимать:

- Как из этой, Гохиной конторы… которая, без палева, буровыми лазерами никель ковыряет! И ими же, между делом, от пиратов отмахивается…

Они с Цилей довольно переглянулись – похоже, поняв друг друга.

Полулегальные старательские конторы обычно были не в ладах с законом. Использовали паленое – часто цельно-тыренное у военных или госпромышленников – оборудование. Магистральных трасс и военных блокпостов старатели избегали. От Полиции Пояса, при случае, откупались нехилыми взятками…

В их случае – маскировка под полулегального копалу решала сразу массу вопросов. Вполне объяснимыми становились и оружейная турель, и щиты (ну, наварить разве что рельсы поверх полицейских пушек, чтобы выглядели погрубее и посамопальнее). Поверх родного корпуса корвета – можно было насажать целый огород разных приспособлений для добываемых старателями ништяков: цистерны для редких газов, решетки и радиаторы для извлекаемых при высокой температуре смесей, выносные контейнеры для опасных радиоактивных материалов – да одними такими контейнерами можно было изуродовать визуальную сигнатуру корвета до неузнаваемости!

А в случае реальной боевой ситуации – весь этот треш еще и послужит лишней «чешуйчатой броней», которую, если что, не жалко (дорогих редкоземельных ништяков, над которыми реальные старатели трясутся больше, чем над собственной шкурой – экипаж «Нау» туда закачивать в принципе не собирался…)

- Отличная идея, Циля! - расплылся в улыбке Иван. - А посчитай, пожалуйста, сколько все это добро нам будет стоить?

- Да не вопрос… - прищурилась Циля.

Калькулятор в ее глазах так и щелкал, суммируя цифры – а потом умножая результат на два. Нет, на три – учитывая срочность всего дела. Нет, на пять, учитывая еще и опасность… Иван почесал в затылке и заранее немножечко загрустил.

- …В общем, для вас, красавчики, - подытожила Циля, - восемь тыщ кредитов. А, нет… матрицу движков забыла. Девять… а нет, у вас же три сопла, не два… Итого, на круг – девять тыщ пятьсот!

- Э… - Иван покосился на Рудика. «Кэп? У нас есть, вообще, такое бабло?..»

Рудик смотрел в ответ, слегка округлившимися глазами.

- И это, парни, - Циля наклонила лоб и громко шмыгнула носом, - есличо… я работаю только по предоплате!

Пауза немножечко затянулась.

Иван прочистил горло:

- Ну… надо проверить мои депозиты… полную сумму я, конечно, не наберу… - Иван с мощным намеком посмотрел на Рудика.

Если честно, за душой у Ивана не было вообще ничего. Когда он нанимался на борт «Нау», за плечами у него оставался год работы «за еду», грузчиком и разнорабочим в космопорту… и Иван еще остался должен местной мафии, после тех разборок с Селиной. Правда, после нескольких поломанных в сердцах конечностей, долг с него требовать почему-то перестали…

- Эмм, - пробурчал Рудик, с намеком покосившись в сторону коридора с каютами, где сейчас отсиживался Чужой (не дай бог кто бы его заметил… вот только этих слухов на станции им еще не хватало!..)

Циля морщилась, переводя взгляд с Ивана на капитана – и кажется, начинала нервничать. Насчет предоплаты она явно не шутила…

- Ну, это, кэп, - дипломатично сказал Иван. – Может, пока что… ээ… временно… оплатим ремонт с вашего счета? Офицерские премии, наверное, всяко там…

- Офицерские?! - скривился, как от зубной боли, Рудик. – Ну-ка, отойдем!

Отпихав Ивана в дальний угол, подальше от стрелявшей в их сторону недобрыми взглядами Цили, Рудик продолжил – тихонечко, но с большим жаром:

- Может, ты, Бурбатов, не в курсе, с каким вердиктом меня разжаловали?.. Меня, между прочим, еще и виновным назначили! – Рудик побагровел, то ли от стыда, то ли от гнева… хотя нет, судя по тону, от лютой обиды. – После всех компенсаций «безвинно погибшим» – знаешь, сколько осталось от этих «офицерских премий»?.. Минус пятнадцать тысяч!.. Да я, чтоб ты знал, еще лет пять буду на эти компенсации работать… как алименты на тридцать персон, между прочим!

Циля поглядывала в их сторону, мрачнея на глазах.

- …А теперь вообще… - горько сказал Рудик. И махнул рукой.

- Ну… - протянул озадаченный Иван. – Может, тогда Алену спросим? Она, как бы, тоже пилотские получает… Хотя она покамест стажерка… но, вроде, до этого на пассажирских летала?

- Говорил я с твоей Аленой, - хмуро покачал головой Рудик. – Говорит, у нее в Сибири семеро по лавкам… да еще с контрабандой взрывчатки – мутная какая-то история. Как бы ее барыги еще и на счетчик не поставили…

- Эй, - окликнула их Циля. – Ну я так поняла, оплаты сегодня не будет?

Иван прикинул, что случится, если Циля им сейчас откажет… и аж похолодел.

- Не-не, щас все порешаем! – сказал Иван самым радостным тоном, быстро подходя к Циле, и залихватски хлопнул ее по плечу. – Я только с пассажиром поговорю. У него-то точно этих кредитов… как гуталина на гуталиновой фабрике!

Циля прищурилась, что-то соображая – и аж прикрыла рот обеими руками.

- Пассажира?.. – протянула она севшим голосом. – Вы что, придурки… еще и заложников взяли?! Вы совсем дебилы, да?..

Иван вздохнул.

- Ну что ты, Циля! - сказал он, немного даже обиженно. – За кого ты нас держишь, за пиратов конченых?

Иван поглядел вокруг… на тамбур полицейского корвета, со следами перестрелки на стенах. С царапинами от драки на боевых бронекостюмах… Ну, одна стена была еще залита пенным клеем, и немножечко, снизу доверху, закопчена гарью от плазменного резака, которым Иван отпиливал приваренного к стене копа…

- Ну… то есть… не до такой степени, - чутка смутившись, заключил Иван. – Просто пассажир у нас такой, понимаешь… конкретный.

- Понимаю, - поджав губы, сказала Циля; разглядывая все те же следы на стенах.

- Короче, - сказал Иван. – Ты, Циль, погоди минутку… Я щас быстро договорюсь. Все тебе оплатим, в лучшем виде.

***

Вернулся Иван, действительно, довольно-таки быстро.

- Короче, все будет! – сказал он чрезвычайно бодрым тоном. – Только немножечко погодя. Скоро… очень.

Странник, вообще-то, сказал «увы». «Только когда долетим». Комм у него, дескать, давно уже отрублен, связь заблокирована, права доступа аннулированы... Пока не доберемся до Оэла, о каких-либо финансовых операциях можно забыть…

Но Иван подумал, что Циле этого говорить не стоит.

Циля смерила Ивана взглядом – и кивнула, каким-то своим мыслям.

- Ну, раз скоро, тогда конечно, - сказала Циля, очень спокойным тоном. – Мы тогда это… в долг вам все сделаем. Прям сегодня начнем.

Циля еще раз бегло окинула взглядом грузовой холл, поморщилась на следы разрушений и повернулась идти.

Рудик с Иваном недоверчиво переглянулись.

- Погоди, Циль… - начал Иван, делая шаг, чтобы остановить ее, – в смысле, совсем без предоплаты, что ли?..

Циля обернулась.

- Да чего вы мне тут, - пожала она плечами, - у вас же ни кредита за душой. Так?

- Ну… - протянул Иван. – Мы… скоро…

- Вот и я скоро, - флегматично кивнула Циля. – Михалычу скажу, он пацанчиков пришлёт… с ними и договаривайтесь.

Сунув руки в карманы, Циля отвернулась и размашистой лоу-гравити походочкой двинула на выход.

Рудик смотрел на Ивана с немым вопросом: «а кто у нас Михалыч?..»

Иван помотал головой – «ты не хочешь знать!» – и бросился догонять Цилю.

***

- Слышь, сестренка, - мрачно окликнул Иван. – Ты, конечно, бандосов своих можешь засылать, дело твое… Только предупреди их честно, лады? Что мы тут… не пионеры в красных панамках. Мы их в штурмовой броне встретим, поняла, нет?

Циля встала и развернулась – не вынимая, впрочем, рук из карманов рабочего комбеза.

- А если допечете, - Иван нехорошо прищурился, - так мы можем от стеночки отойти… и разнести вашу халабуду, торпедами. Как тебе такое, сестричка?

Циля вздохнула. Извлекла одну руку из кармана и поскребла пятерней в затылке.

- Слышь, как тебя там… Иван? – Циля шмыгнула носом. – Вот чего ты от меня хочешь, а? Чтобы я тебе за бесплатно – вот это вот… безобразие?

Циля махнула рукой – как назло, прямо в сторону огромной надписи «ПОЛИЦИЯ» во весь борт.

– А потом вы, такие, улетите, а нам, всей станцией, еще и перед копами за вас отдуваться? Да?..

- Да я понимаю… - вздохнул Иван. – Я тебя, Циля, очень хорошо понимаю…

«Да?» - мрачно глянула Циля.

- У меня, - выдавил Иван, - если хочешь знать, тоже на Луне подружка была… Селина. От рождения клон Церера-17216… если понимаешь, о чём я.

Циля дернулась, как будто ее ударило током.

- Лина ко мне тоже… за помощью пришла. Потому что некуда было больше идти…

Комбинезон у Лины был порван на плече, а под глазом наливался здоровенный синяк. Из мастерской ее вышвырнули, прямо среди бела дня; а саму мастерскую облили мазутом и подожгли…

Спасибо еще, не надругались – побрезговали. На рукавах налетчиков красовались повязки с эмблемой Национальной Партии – «луна для селенитов», долой землян и полукровок. А клоны считались хуже, чем полукровками; считай, вообще не людьми.

Хотя, если честно, ну какие они «клоны»?

Просто приклеилась идиотская кличка…

Эксперимент изначально был пламенно-идеалистический, как и все затеи при ранних Чужих. А давайте возьмем человеческих детенышей – для начала немного, тыщ двадцать-тридцать, – и воспитаем их в духе братства и гуманизма! Без этого вашего «тяжкого человеческого наследия».

То-то будут правильные работнички, то-то пламенные служители прогресса…

Базой выбрали Цереру, построили там огромную фабрику-интернат. Детей набрали из роддомов, детдомов и просто из банков генетического материала – за вынашивание суррогатным матерям платили нехилых кредитов, многие вызывались с охотой.

Выращивание ребятишек – с гордым именем «Церера», одним на всех, и пятизначными номерными бирками, – поначалу шло очень даже хорошо. С воспитанием и профессиональным обучением тоже никаких проблем не было. Ребята с удовольствием ходили строем, проявляли прекрасный коллективизм и смирный, покладистый характер…

Проблемы начались позже, когда подросших питомцев ПТУ «Церера» попробовали выпустить во взрослую жизнь. И там они столкнулись с самими обычными людьми.

От людей «церерцы» ничем не отличались – внешне. Но вот по поведению, речи и привычкам смотрелись… ну да, как другая раса.

Довольно быстро приклеилась и кличка «клоны»… и отношение как к чему-то чужому, инопланетному. Вот только без большой буквы «Ч» - Чужие - и без двух-с-половиной-метрового роста…

После первой тысячи инцидентов и нескольких десятков погибших, Чужие осознали ошибку. Детям наспех выдали собственные «человеческие» имена – хотя почти все выбирали что-то похожее на привычную «Цереру-ххххх», так что появились тысячи Целин, Селий, Цириков, Сирано и прочих Сергеев…

Эксперимент признали «не вполне удачным», интернат закрыли… но сами клоны остались, расселившись небольшими диаспорами по всему Поясу.

Как им теперь жилось? Да в среднем, если честно, не очень…

- …Но знаешь что? Я взял и помог ей!.. - Иван упер руки в боки, наклонился вперед, почти к самому лицу Цили, которая, морщась, отступила на шаг. - Пошел и разбил несколько бошек! Просто так, бесплатно. А потом еще заходил каждый день в ее лавочку – просто так, проверить, как у нее дела. Потому что чувствовал, что должен! Потому что видел, что ей не к кому больше пойти. Не к кому обратиться.

Иван вздохнул и отвел глаза.

- Может, у тебя тоже был – или есть – близкий человек? – спросил Иван, снова заглядывая Циле в глаза. - Такой же изгой, как и ты. Которому некуда больше пойти за помощью... Может быть, тогда ты меня поймешь… Поймешь, в какой мы сейчас жопе.

Циля шмыгнула носом – и быстро утерлась тыльной стороной ладони.

Иван тактично отвел взгляд.

- Ладно, - буркнула Циля. - Ищите пока кредиты... где хотите. Быстро управиться все равно не обещаю. Разберемся по итогу...

Иван облегченно вздохнул.

- Спасибо тебе, Циль! Мы тебя не кинем, честное слово. Кредиты есть. Вопрос только, как их достать, и незаметно перевести…

Циля что-то буркнула себе под нос.

- Ну все, хватит сопли разводить, - она помотала головой. - Давайте за дело браться. Иначе ваше космо-палево… до судного дня тут проторчит!

Циля окинула корвет новым, чисто профессиональным взглядом.

- Чтобы вас по-людски замаскировать – это часов двадцать чистой работы, всей моей бригаде. Флот и копы сюда доберутся примерно через сутки… Если затянем, проще будет ваш корвет на запчасти пустить, а корпус на металлолом порезать.

В общем, сутки у вас, время пошло!

Найдете за это время кредиты – отлично; не найдете – дальше уже сами разбирайтесь с Михалычем… Свою долю он по-любому затребует, будьте покойны…

Циля отвела глаза и длинно, с растяжечкой, сплюнула.

- Спасибо, Циля, - прочувствованно сказал Иван. - Ты настоящий друг.

Потянувшись, он заключил Цилю в медвежьи объятия – без всяких там намеков, так, чисто по-братски. Как механик механика, ну?

Циля фыркнула, однако не отстранилась. Даже похлопала Ивана по спине – ладно, мол, свои ребята, сочтемся!

Уже отпуская Цилю, Иван поймал чей-то взгляд. Из коридора-переулочка, в конце дока, выглядывала девушка – худая, бледная, с черными глазами на пол-лица.

«Та самая, девица-диспетчер!» - узнал Иван. Слегка отстранившись от Цили, он помахал девушке ладонью – привет, мол! Не пугайся, я так-то нормальный…

Циля, обернувшись, тоже заметила девушку.

- Ну все, давай, - смущенно буркнула она, отворачиваясь от Ивана и чуть ли не бегом припуская к девушке.

Девушка напоследок обожгла Ивана взглядом черных глазищ – и отвернулась, привалившись спиной к углу и скрестив на груди тонкие руки.

Циля, подбежав, сказала ей что-то, разводя руками.

Обе на секунду обернулись, поглядев на Ивана. Потом, как по команде, отвернулись – и, продолжая оживленно переговариваться, скрылись за углом.

16. ЭЖЕН

При мысли о дальней поездке, Эжен заранее кривил недовольную рожу. Ожидал с утра увидеть у крыльца знакомую, запряженную мохнатыми пони телегу…

Однако сопровождающий – тот самый неразговорчивый Лёха – мотнув стриженой головой, сразу повел Эжена за ворота. Через плечо у Лёхи болталась лазерная винтовка: глазастый Крыс тут же срисовал, сквозь дырку от пуговицы, штампованный на прикладе номер – потом, мол, проверим, откуда покрадено…

А за распахнутыми воротами ждали три джипа, в свежем лесном камуфляже.

- Ничего себе, - пробурчал Эжен, обмениваясь, по местному обычаю, рукопожатием с дедом Ермолаем, ожидавшим возле машины. – А как же спутники?..

Дед расхохотался, уперев руки в бока неизменного разгрузочного жилета. Жилет был надет прямо поверх теплой походной куртки: на проглядывавшее между туч осеннее солнце дед, похоже, не очень-то рассчитывал? Эжен задумался, не стоило ли и ему одеться потеплее…

- Нет у них таких спутников, парень, - пробасил дед, похлопав рукой по крыше джипа, - против наших-то лошадок!

«Я проверил, минимальным импульсом», - флегматично отметил из-за пазухи Крыс. - «Поверхность почти не отражает радиоволны… видимо, обработана поглощающим составом».

«Хм. Это, вообще-то, стелс-тех!» - нахмурился Эжен. - «Космические технологии… откуда у них такое?»

Эжен протянул руку – и тоже потрогал пальцами крышу машины.

- Красочкой, значит, разжились, Ермолай Палыч? - задумчиво щурясь, Эжен повернулся к деду.

- И не только красочкой! – хохотнул дед. – У нас в Сибири всего, понимаешь, навалом! Грибы там, ягоды…

- Ну да, - Эжен многозначительно покосился на обвешанных винтовками и гранатами сопровождающих. – Опята, маслята, ананаски…

«Лимонки, дурень!» - подсказал на ухо Крыс.

- Лимонки тоже, - кивнул Эжен. – С лазерными батарейками…

Дед хитро глянул из-под бровей, покачал головой:

- У серой зоны, парень, свои плюсы. Я тебе нынче еще один плюс покажу… жирный.

Дед, кряхтя, полез на переднее сидение джипа; рядом с ним, за рулем, устроился немногословный Лёха. Эжен, забираясь на заднее, обнаружил на противоположном конце сидения хмурую Настю.

- Доброе утро, красавица! - приветливо начал Эжен, но Настя, буркнув что-то неразборчивое, отвернулась к окну.

Все еще дуется? Да ладно… что он такого вчера сказал-то?

«Думаю, триггер на слово «полицейский», - глубокомысленно пропищал Крыс. – «Возможно, какая-то детская травма…»

«Слышь, ты, недетская травма», - оборвал его Эжен. – «Хватит тут кухонной психологией понтоваться! Расскажи лучше, чего за ночь накопал».

Хесус-Мария, за эту ночь, после бани, хотя бы удалось немного выспаться! Эжен все еще чувствовал себя, как будто по нему проехал ховер-танк; но по крайней мере, мог теперь соображать. Даже без обычной пары синих пилюль… (мысленная заметка: никогда, никогда больше не мешать их с самогоном!..)

Крыс, разрываясь между желанием подуться-пообижаться и желанием похвастаться, какой он молодец, – потихоньку выкладывал всё, что удалось разузнать.

Территория Заимки довольно плотно контролировалась пеленгаторами. Просто так выйти на связь здесь не получится – засекут с полпинка. Выйти за периметр тоже не так-то просто: видимо, самый безопасный способ – это вот так проехать контрабандой сквозь открытые ворота, у Эжена за пазухой.

Изучая местность пассивными датчиками, Крыс обнаружил признаки тепловой и электромагнитной активности: снизу, под грубыми деревянными избушками, явно скрывалось что-то более капитальное.

«Ага… секретные подвалы Заимки!» - повеселел Эжен. - «Я ж говорил, с зарядкой проблем не будет! Ох, не при лучине они тут живут…»

«Я бы даже сказал – не подвалы, а подземные бункера», - важно пропищал Крыс. - «И между прочим, я отметил следы высокооктанового топлива… так что вот эти джипы не стали для меня неожиданностью, как для некоторых!»

«Ты, главное, не очень-то наглей», - сдвинул брови Эжен. - «Полезешь куда не надо, нарвешься – я тебя вряд ли спасу! Мы и так уже с тобой без чемодана…»

«Поучи учёного!» - обиделся Крыс. - «Я вот думаю, не отлучиться ли нам по дороге в кусты… выйду на связь, скину отчет на спутник, чтобы Шади там по стенке не бегала?»

«Не вздумай. Во-первых, все равно могут засечь…»

О чем даже говорить не стоит – так это о том, какие у партизан могут быть связи наверху. Лазерные винтовки, стелс-краска, двойные агенты… все это наводило на неприятные мысли.

Взять, например, стелс-технологии. Это, на минуточку, уровень Полиции Пояса… если вообще не Флота. Как далеко простирается сибирская агентура? Луну уж точно исключать нельзя…

Нет, если докладывать – то только лично Шади, по прямому шифрованному каналу. И то еще два раза подумать: что включать в отчет, а чего не стоит.

«А во-вторых, амиго», - Эжен покосился на мелькающие по сторонам просеки ёлки, - «чувствую, ты мне еще пригодишься на месте».

Вот на обратной дороге – посмотрим.

***

- Вишь, мутанты пошли… - кивнул дед. За окном, вместо обычных ёлок, проносились какие-то кислотно-зеленые баобабы: разросшиеся в ширину, переплетенные стволами… Хотя длинная хвоя намекала на что-то вроде сосны или лиственницы; но тут, пожалуй, даже Крыс не смог бы толком классифицировать вид. – У вас там в джунглях, небось, такая же фигня?

Дед обернулся – но Эжен только покачал в ответ головой:

- В сельве всё по-старому. Над ней никого не сбивали. Все разборки были на севере, над Территориями…

Если история не врёт – а Крыс считал себя крупным специалистом, «по известным мне источникам, картина непротиворечивая!» – к югу от Соединенной Стены никогда не было нюков. Картели прекрасно обходились и так: добрым словом, пулями и наркотой…

Когда картели чересчур усиливались и начинали гонять федералов – что ж, федералы по обычаю летели на север. Плакались гринго в жилетку, заносили «достояние республики» - чего там у кого было: нефть, каучук, бананы-кокосы… - а с севера взамен прилетали бомбардировщики. В целом, баланс поддерживался: ни картели не позволяли себе совсем уж лишнего, ни федералы.

Только когда появились Чужие – грингосам стало резко не до бананов. И бомбардировщики кончились, в один день с нюками – когда на орбиту вышла «Терра-1». И вот тогда картели забрали большую силу…

- Это шо ж, выходит, как у нас с Нестеровым? – усмехнулся в бороду дед. – ОПОН в городах окопался, с губернаторами-шмубернаторами… а реальная сила в лесу?

- Не, - пожал плечами Эжен. – Картели забрали всё. И города, и лес…

В сельве у баронов, считай, только загородные дворцы да плантации; ну, еще заповедники с охотничьими угодьями: дичь, чистый воздух, виды как на картинке…

А в городах картелям принадлежит всё: заводы, фабрики, жилые районы… даже пляжи с фавелами. Федералес сидят в своих федеральных кварталах – залитых железобетоном крепостях вокруг полицейских участков. Сидят, трясутся, вылезают только по большим праздникам, на «плановые полицейские операции»: с подкреплениями, бронетехникой, мощной поддержкой с воздуха… И то, по большей части, когда один из картелей заметно ослабнет, в ходе войны с конкурентами.

- Ну… - дед недоверчиво почесал бороду, - я, конечно, слышал такое, всякое… но чо-то, думаю, байки. Губернаторы-то что? Их же Чужие сверху назначают? Планы, опять же, годовые спускают… Как против системы попрешь? Выжгут тебе весь район с орбиты, со всеми базами-казармами… а потом уж ОПОН на танках зайдет.

- Губернаторы, - усмехнулся Эжен, - такие же наемные буратино, как директора заводов. Назначают их, может, и Чужие… Только назначают – из числа тех, кого картели на первые роли выдвинут. А если назначат копа, или сверху кого-то пришлют, - Эжен возвел глаза на потолок кабины…

- Их убивают? – скривившись, спросила Настя; хищно обернувшаяся еще на слове «копы».

- Ну, зачем так грубо… - с кислой улыбкой сказал Эжен. – Когда приезжает кто-то не местный... ему объясняют. Показывают наглядные примеры. Делают предложения… от которых прямо-таки невозможно отказаться, - Эжен побарабанил пальцами по подлокотнику. - Обычно никто не отказывается.

- В общем, ребята не цацкались, - задумчиво сказал дед, - и нестеровых своих…

Дед сделал пальцы «пистолетиком» – и, беззвучно изобразив: пух! пух! – перевел взгляд на Эжена:

- …Подмяли?

- Людям от этого проще, - пожал плечами Эжен. – Никаких «двух огней». Никаких поборов, с обеих сторон сразу. Никакой двойной лояльности… за тех ты людей, или за этих?

- Ну люди ладно, а Чужие-то что? – дед хитро прищурился. – План-то для них кто делает? Знаю я ваших бандитов, им бы только наркоту толкать, навариваться…

- Знаете, Ермолай Палыч, - протянул Эжен, – я ж в этих шестеренках лет двадцать уже. Кручусь как могу. Где только не работал… под прикрытием. Так вот, как бывший профсоюзный чиновник, - Эжен широко улыбнулся, - скажу вам честно: никто так не заинтересован в выполнении плана, как босс местного картеля!

На нем же, считай, весь город – от мэра до последнего работяги, и его ребенка, с собачкой. Не перевыполнишь план, чего-нибудь там вовремя не взлетит с космодрома – все вопросы только к тебе; и у Чужих, и у земного начальства… и главное, у конкурентов сразу желудочный сок отделяется, как у акулы на кровь! Так что план на 110% каждый квартал – это святое. А каждого работягу еще обеспечь стимулятором, чтобы весь день вкалывал, как энерджайзер; а потом релаксантом, чтобы ночью высыпался…

- Вы будете смеяться, - нехорошо улыбнулся Эжен, - но за здоровьем рабочих, чтобы они там лишнего не употребили, следил тоже я. И если что, картель спросит так… ни одной полиции с губернатором и не снилось.

- Это шо ж, - развеселился дед, - вы там, ненароком, Светлое Будущее построили, в одной отдельно взятой Бразилии?.. Нарко-коммунизм, с человеческим лицом?

- Да это как сказать… - помрачнел Эжен. – Вы шрамы мои видели?

- Ладно... понимаю тебя, паря, - вздохнул дед, хлопнув Эжена по плечу. – У нас тут тоже, бывает… летят клочки по закоулочкам. Батя мой, вон… во время Второго Восстания лег. Теперь, получается, я за него – Батя... Да и… - дед осекся и махнул рукой, - ладно, не будем при детях.

Дед отвернулся к лобовому – и Эжен, покосившись, отметил, что Настя, действительно, побледнела и уставилась в окно.

- Указатель, - разлепил губы Лёха, проводив взглядом изогнутый рельс, торчавший из травы за обочиной. - Минут через пять будем на месте.

***

Никакого особенного входа на территорию базы не было – только остатки ржавой колючей проволоки посреди леса; да еще прибитая прямо к стволу дерева, потемневшая от времени табличка: «Осторожно, мины!»

Эжен мрачно поглядел под ноги, на бугрящуюся кочками почву – но Лёха, уловив направление его взгляда, широко улыбнулся.

- Не боись, Бразилия! Все давно почищено. Мины тут только наши собственные лежат; чтоб посторонние не шарились…

Лёха помахал пультом, похожим на переносную рацию, и убрал его за пазуху; однако наступать на кочки почему-то все равно не хотелось. Стараясь очень аккуратно топать след в след за провожатым, Эжен так и добрел, не поднимая головы, до самого входа в бункер – где уже дожидались повеселевшие после долгой тряски в машине Ермолай Палыч и Настя.

- Добре, как говорится, дошли! – подмигнул дед. – Голову вот тут осторожно…

Эжен пригнулся, проходя в проем основательного бетонного шлюза, украшенный выцветшими пятиконечными звездами.

- Вот отсюда наша, гм, не очень советская Родина… - развел руками дед, - до сих пор может еще… этсамое.

Дед поморщился.

- …Если б, конечно, не орбитальные станции.

Эжен наклонился и осторожно заглянул в круглое жерло шахты.

Оттуда веяло легким ветерком, а внизу, метрах в двадцати, угадывался тускло блестящий обтекатель – чего-то древнего, исполинского, густо намазанного темно-бордовой краской. Дальше и тело ракеты, и стенки шахты терялись в темноте – судя по мурашкам, бегущим вдоль позвоночника Эжена, совершенно бездонной.

Странно, ни ржавчиной, ни гнилью из шахты вовсе не пахло. Легкий аромат каких-то красителей, креозота… Краска на обтекателе вообще выглядела новой. Как оно не сгнило, почти что за сотню лет?

«Да вот, как видишь, не дали игрушечке сгнить», - ехидно вклинился Крыс. – «А чо, штука в хозяйстве полезная…»

«По существу что-то скажешь?» - буркнул Эжен.

«По существу», - сказал Крыс, - «радиационный фон повышен раз в десять. А еще чувствую запахи свежих технологических жидкостей. Сдается мне, всю начинку там давно поменяли на современную…»

«Зачем?» - Эжен поморщился. Не думают же они, что это куда-нибудь долетит?..

Эжен выпрямился и поглядел вдоль коридора – с рифленым металлическим полом и металлическими же поручнями по бокам, уходящими вдаль на добрых полкилометра. Выемки в стенах, через каждые метров сто, намекали, что шахт с ракетами там еще до хрена.

- Ровная дюжина, - кивнул, ухмыляясь, дед. – И это одна только база… А у нас в Сибири их, сам понимаешь…

- Как медведей, - мрачно сказал Эжен, - размерами со слона.

- Ну… тут уж мы не виноваты, - развел руками дед. – Мишек сюда – сам понимаешь, кто запустил… и сам понимаешь, когда.

- И что, вот так запросто… - прищурился Эжен, - у вас на Заимке дети растут, а по лесу, прямо за забором, чужие биоморфы бродят?

- Да валим мы их, за милую душу! – вылез из-за спины Лёха. - Чо там твой биоморф, против лазерного ружья?

Лёха шмыгнул носом.

- А так-то вообще, мы их и с калаша валим, - сообщил Лёха, утирая нос кулаком. – Главное знать, куда бить – суставы там, силовые жилы, фуё-моё… И чем поливать потом, чтобы не расползлось…

- Да чо биоморфы… - Лёха хмуро кивнул в сторону деда Ермолая, - деды, вон, с десантными мехами воевали, и ничего!..

- Ничего-о… - протянул дед. – Да ничего хорошего.

Дед повернулся к Насте.

- Внучка, ты это… на выходе нас подожди. Лады?

Лёха поглядел на деда, окинул Эжена цепким взглядом, и тоже, вслед за Настей, отошел – метров на двадцать, к самому началу коридора. Ни на секунду, впрочем, не теряя Эжена из виду и перехватив винтовку поудобнее.

- Ну что, парень, как думаешь, - спросил дед, заглядывая Эжену в глаза, – зачем я тебе это показываю?

Эжен помолчал, выдерживая проницательный взгляд.

- Думаю, - сказал Эжен, - это чтоб я понимал: полететь оно, конечно, не полетит… Зато вполне может поехать.

Станция «Терра-1» висела над головой у землян еще с первого Вторжения. Одним направленным импульсом она могла накрыть и обесточить весь Урал; или, скажем, добрую треть Сибири. Сжечь электронику, повредить электрические цепи – и все оружие сложнее механического сразу превратится в тупой металлолом.

Одной этой станции в свое время хватило, чтобы поставить Землю на колени – и навсегда прекратить (точнее, просто запретить, первым декретом Директората) любые масштабные войны.

Никакой авиации, никаких межконтинентальных ракет… а для предотвращения мелких беспорядков – хватит и полицейских сил? Ну, по крайней мере, такая была идея.

После Второго Восстания, однако, Чужие призадумались, подсчитали потери людей и техники… и добавили на орбиту еще две станции – «Т-2» и «Т-3» соответственно. А то слишком уж хорошо повстанцы оценили ограниченность сектора действия станции, и время орбитальных маневров... Теперь «умиротворить» можно было три региона сразу, и время подлета не превышало двадцати минут… а за такое время толковый Армагеддон не устроишь. В общем, третье восстание и по сей день не случилось.

Отсюда мораль: ракеты годились только на то, чтобы шарахнуть непосредственно по Сибири или Уралу, с подлетным временем от силы минут десять. И то если над головой не окажется пролетающей мимо по случаю «Терры»…

Но вот если не пытаться запускать ракеты, а просто открутить ядерные боеголовки, и тихонечко отвезти их куда-то наземным транспортом… Тут вопрос упирался только в «проверки на дорогах»; и степень коррумпированности самих проверяющих… с которой, судя по некоторым признакам, на Земле все обстояло довольно печально.

- Во! Правильно мыслишь, – обрадовался дед. – Так вот, чтоб ты знал: поехать я этим изделиям никуда не даю.

Эжен прищурился.

- Хотя… - дед развел руками, честно-пречестно глядя Эжену в глаза, - хотя последнее время на меня оч-чень уж давят!..

***

- …Ну, так-то да, - задумчиво сказал Эжен. - Войны, конечно, Чужие нам запретили…

Джип мотал километры обратно к Заимке; в окнах опять мелькали елки-мутанты.

- Только вот люди, - сказал Эжен, - почему-то все еще гибнут… Я, например, даже не помню своих родителей.

Эжен специально говорил громко, краем глаза следя за реакцией Насти. Видел, как обернулся с переднего сидения дед; как, не оборачиваясь, напрягся за рулем Лёха…

«Знаешь, чувак», - флегматично заметил Крыс, - «ты щас как сапер на минном поле… Ровно один шанс; и если что-то пойдет не так – тебе в самом лучшем случае отстрелят яйца… как обещала вон та рыженькая».

«Угу», - хмыкнул Эжен.

И этот шанс ему придется использовать.

Потому что Крысу нужна подзарядка. Потому что нужен какой-то повод выйти за территорию... Потому что им нужно делать свою работу… черт ее побери.

- Лет с четырех я выживал на свалке, у космопорта, - сказал Эжен вслух. - Без родных, без братьев-сестер… И пока был маленький – я все мечтал, что однажды найду своих родителей…

Настя, встрепенувшись, сидела очень ровно и смотрела перед собой; поди пойми, с каким выражением.

«Полет нормальный», - подбодрил Крыс. - «Все под контролем. Жги!..»

- А потом я вырос… - вздохнул Эжен. – Мда.

Настя обернулась к нему, глядя с сочувствием.

- Но знаете, - Эжен посмотрел на Настю, - я все равно мечтаю. Что когда-нибудь будет мир, где люди не гибнут… Мир, где у детей всегда будут родители.

- И чо, - мрачно вмешался дед, - думаешь, Чужие тебе этот мир на блюдечке поднесут? С голубой каемочкой?

- Нет, - пожал плечами Эжен. - Думаю, никто нам не поднесет ничего. Этот мир вообще... не про блюдечки.

Дед глянул на него исподлобья – но, покосившись на Настю, только отвернулся и громко вздохнул.

А Настя сказала, уставившись на бегущие за окном ёлки:

- Я тоже мечтала, что родители когда-нибудь вернутся. Просто выяснится, что всё это какая-то ошибка. Что мне это всё показалось – тогда, за окном, во время налёта. Или просто приснилось…

Настя говорила медленно и размеренно, ровным спокойным тоном – и дед слушал, отвернувшись; видимо, боялся спугнуть или помешать.

Эжен тоже слушал молча, стараясь подстроиться под дыхание Насти – и даже Крыс, невероятным образом, на целых три минуты заткнулся и слушал.

- А потом уже, когда училась в Уральске… Алена мне очень сильно помогла, - говорила Настя. - И я вдруг поняла, что мы теперь взрослые. Даже нет, что взрослые – это теперь мы…

Настя говорила, качая рыжей головой – и казалось, что в этот момент ей, и правда, гораздо больше семнадцати…

Что она совсем уже взрослая, и понимает, о чем говорит.

Что люди действительно могут помочь друг другу, несмотря ни на что…

- Ну да, мир несправедлив… ну и хрен бы с ним! – Настя стукнула кулаком по подголовнику впереди (Лёха машинально отдернул голову). - Если мы сами можем быть справедливы и помогать друг другу...

Настя всхлипнула и замолчала, опустив глаза.

Эжен посмотрел на нее. Поддавшись импульсу, взял Настю за руку.

- Ты сильная и… мудрая девушка, - в такт ее дыханию сказал Эжен, - если сумела все это понять. Держаться друг за друга, и иногда протягивать руку помощи – вообще единственный выход… в этом жестоком мире.

Дед на переднем сидении, не выдержав, крякнул – и обернулся к ним:

- Знаете, ребятки… сегодня это был еще очень приятный мир!

Жестокий мир – я покажу вам завтра.

17. РУДИК

Ситуация, конечно, была – хуже не придумаешь.

Эти балбесы как будто нарочно старались сделать положение невыносимым.

Марсианин весь этот цирк начал, потом Иван усугубил… Потом Алена еще, со своей неизвестно откуда взявшейся взрывчаткой и нелепыми сказками про «семерых по лавкам»…

Сейчас они окончательно влезли в стратегический тупик – напрямую никуда не улетишь, от погони не уйдешь, кредитов, как выясняется, нет… Слабая надежда, что контрабандисты хоть как-нибудь замаскируют корвет, а от оплаты удастся пока отбрехаться... Предчувствия были самые отвратительные.

И рассчитывать, как всегда, можно только на себя. У Чужого, похоже, за пазухой нет ничего, кроме гениальной идеи: «как-нибудь долетим к моему дружочку на другой край Пояса – а там, может быть, если рак на горе свистнет, вдруг все станет зашибись, и мы, короче, победим».

Охренительный план, надежный – просто как швейцарские часы!

Рудик покачал головой.

Ладно, если действовать с умом, всегда можно минизимировать потери и спасти кампанию... Но первое, что надо сделать – это все-таки связаться с дядей-адмиралом.

Хотя дядя, конечно, тоже… тот еще жук. Один раз не помог – вполне может и на этот раз кинуть, в стороне отсидеться… Поэтому главное что? Главное – чтобы дядя увидел свою выгоду. И чтобы риск не показался ему слишком большим…

Думай, Рудик, думай! Вот такие, понимаешь, 3д-шахматы…

Рудик поднял глаза, рассеянно поглядел на дверь каюты. Не, ну не слишком ли долго она там копается?

- Михеева! – заорал он, для убедительности стукнув в дверь кулаком. – Сколько можно тебя ждать-то?

- Сейчас, сейчас, - отозвалась из каюты Алена. – Накрашиваюсь уже.

- Да блин! – рассвирепел Рудик. – Куда ты там красишься? Ты на подпольную рембазу собралась, или в Луна-Сити по променаду… фланировать и дефилировать?

- Минуту еще, - недовольно сказала Алена.

Рудик дернул ручку двери – но на этот раз Алена предусмотрительно заперлась.

«Балбесы», - в сердцах выдохнул Рудик. Вот, блин, повезло с экипажем-то… Ничего, ничего в них нету военного! Да и благодарности, как всегда, никакой…

Ладно, посмотрим еще, как Алена запоет, когда он из-под расстрельной статьи ее вытащит! И Ивана тоже… хоть он и идиот, конечно, но жалко все-таки мужика: и так уж хлебнул веселой жизни. Из ОПОНа его тоже, небось, не за просто так турнули; хотя и сам виноват, конечно… боксёр хренов!

Ладно, лишь бы с дядей все выгорело… у Рудика в голове почти уже нарисовался блестящий план. Дядя сразу все поймет и оценит; даст ему гарантии, пообещает амнистию, восстановление в рядах, внеочередное звание… а то, может еще и звезду, за офигительную личную храбрость! А дальше дело техники: завернем по дороге корвет на дозаправку, дядя подгонит группу захвата…

Чужому надо будет вовремя треснуть по голове (как Иван в прошлый раз), корвет торжественно передать властям, а экипаж свой Рудик тогда отмажет – как герой дня, снова офицер, и вообще со всех сторон молодец!

Скажем, что «экипаж содействовал»; а виноват во всем Чужой – интриган, ренегат и негодяй... не казнят же его свои, в самом деле? Как-нибудь уж наверняка выкрутится…

Дверь каюты распахнулась – и Рудик чуть не подскочил от неожиданности. Алена, в свежевыглаженном запасном комбинезоне и накрашенная на убой, победоносно хлопала глазами: «ну, как?..»

- Не пойму, кого ты там впечатлять собралась, Михеева? – прищурился Рудик. – Диспетчершу эту? А хотя… фиг ее знает, я им с Цилей свечку-то не держал…

- Пойдем уже, кэп, - поджала губы Алена. – При Циле, надеюсь, ничего такого не ляпнешь?

- Посмотрю, - сварливо сказал Рудик. - На ее поведение.

Алена закатила глаза и вздохнула.

В ходовой рубке сидел один только дежурный Иван.

На обзорном экране крутилась неровная «гантеля» ремонтной станции – в разрезе, с изометрическим планом слоев-этажей, как будто набросанных художником эпохи революционного конструктивизма. Сочетание правильных многогранников старого Дворца Культуры – и совершенно безумных неэвклидовых переходов и сочленений Дома Эшеров.

Откуда вообще взялась эта станция? Ну, прочный корпус, вероятно, построили на первой лихорадочной фазе освоения Пояса; снабдили минимальным набором жизнеобеспечения, использовали как вахтовый офис пополам со складом и шахтерским общежитием… А потом бросили болтаться над выгрызенным астероидом, когда интересные минеральные жилы исчерпались.

Новые хозяева просто подобрали никому не нужную, но герметичную еще шкурку, набили совсем уже кустарным барахлом «с лучших свалок Солнечной» -- и отбуксировали на подходящую орбиту, в радиусе низкоэнергетического маневра от пучка грузовых магистралей Земля-Юпитер.

Заходи, дальнобойщик! Привет любителям починиться и заправиться по «серым» ценам, без всяких там отчислений в официальные «фонды астероидного строительства»…

- Так чего, где эта? Проводница… ремонтница, блин? – Рудик заглянул через плечо Ивана, в консоль внутренней связи.

- Да через минуту, сказала, будет, - Иван погасил экран коммуникатора и встал, оглядывая накрашенную, как на праздник, Алену. – Пойдемте, что ли, встретим девушку?

В шлюз грузового отсека уже кто-то дубасил.

Иван приложил ладонь к панели и отступил на шаг – в отъехавшую дверь тут же вломилась растрепанная Циля.

- Приветики, - выпалила она, обегая взглядом экипаж. – Короче, мы тут с… эм, диспетчером обсудили. У нас такое предложение… - Циля замялась, глянула исподлобья: - Ремонт я вам сделаю, транспондеры перебью, как договаривались… Михалычу скажу, что оплату вы перекинули на лунную контору. Есть у нас такая, для, эм, некоторых операций… Но условие у нас такое: после ремонта забираете нас с собой. Меня и Лию.

- Э-э… - недоуменно протянул Рудик.

- Ну а как вы хотели? – Циля развела руками. – Это ж совсем уже палево! Краденый полицейский корвет перекрашивать… Мы с Лией и так уже думали двигать, кредитов поднакопили; стремно тут, на этой станции. А уж после такого… тут сам бог велел пятки рвать!

- Не, ну… - Рудик отчаянно потёр подбородок. – А вас-то я как объясню? Если спросят…

- Не поняла, - Циля уперла руки в бока. – Это кому ты нас объяснять собрался? А полицейский корвет, нахрен, краденый, ты как хотел объяснить?!

- Да блин, - рассердился Рудик. – Мы тут не в сказку «Теремок» играем! Мы же не можем брать на борт всех подряд…

Циля надулась и покраснела.

- Слышь, кэп, - мрачно сказал Иван, – отойдем на минуту?..

- Ты чего, Рудик? – загудел Иван. – Ты прикидываешь, что будет, если Циля щас взбрыкнет и откажется? Знаешь, сколько я ее уламывал, шоб она нас без предоплаты пофиксила? И шоб бандитам местным сразу не слила?

- Да? А что мне с ними потом делать? – в голос возмутился Рудик. - Я еще понимаю – сама Циля. С этим хозяйством – нам явно лишние руки понадобятся: починка, настройка, туда-сюда... Но зачем нам сраный диспетчер? Нервная хрупкая девица, которая ни постоять за себя, ни даже перегрузки перенести толком не сможет?!..

Рудик аж покраснел от злости. И главное, вот как объяснишь этому олуху, что если корвет сдать властям, экипаж Рудик еще как-нибудь отмажет… а с этими дурами что тогда делать? Их же сразу, как пособниц пиратов, лет на десять на рудники закатают…

- Ну, кэп… - безнадежно помотал головой Иван. – Ну ты вообще уже… Циль! – повысил он голос, поворачиваясь к Рудику спиной. – Короче, мы с кэпом договорились. Возьмем, возьмем вас на борт, только сделай все по-человечески… и побыстрее, лады?

Рудик возмущенно развел руками. Кто вообще капитан на этой посудине? Ну, распустились… ну, пиратская вольница…

- Только это, Циль… ты отведи их сейчас, как договаривались, ладно? – заискивающе добавил Иван. - Алене, вон, штуку одну надо достать… срочную.

- Я сама объясню! – быстро перебила Алена.

***

Внутри диспетчерская выглядела ужасненько – как и все остальное, что они успели разглядеть на станции. В принципе, Рудику – выросшему на Луне-Главной, и не раз наблюдавшему знаменитую свалку за Космопортом – местные трущобы показались миленькими, уютными и в целом «не сильно хуже, чем дома». Но у Алены, прибывшей из относительно цивилизованного Уральска, глаза слегка так лезли на лоб.

Коридоры и постройки станции выглядели как окраина старой раздолбанной промзоны: переходы между ангарами, выложенные из старых поддонов и гофрированной жести; на каждом шагу разбитые ящики и ржавые от времени бочки…

Пространства над головой было довольно много – потому что внешний корпус станции был вполне монументальный, а герметизировать какой-то внутренний кусок этого «слоеного пирожка» представлялось нереальным. Внутренние постройки смахивали на безумные спагетти из всего, что попало под руки (и местами, кажется, даже пыталось ожить, просто не успело вовремя убежать).

Впечатление еще усугублялось странной гравитацией, возникавшей от вращения станции и потому нараставшей от центра станции к краям – из-за чего, выбираясь из очередного перехода, Рудик с Аленой испытывали минутные приступы головокружения… Встречные аборигены, в целом напоминавшие обычных заводских работяг, понимающе посмеивались, глядя на их вытаращенные глаза.

Попадавшиеся по дороге жилые и офисные постройки – пестротой и разнообразием материалов напоминали домик дядюшки Тыквы, и вполне сошли бы за лачуги городской бедноты где-нибудь на Земле.

В одном из таких «офисов», сколоченном из рыжей вагонки пополам с клепаным металлопластом, за цельной шлюзовой дверью с гордой табличкой «Диспетчерская», заседала уже знакомая им черноглазая Лия.

Рудик, с сомнением поглядев на внутренний объем диспетчерской (из-за обилия древней аппаратуры там было тесно как в телефонной будке) – пропустил Алену вперед и уселся на лавку возле двери.

- …Ладно, давай свою флешку, - сказала за дверью Лия. – Как, говоришь, дедушку зовут?

- Какого еще дедушку?! – заслышав неладное, Рудик мигом распахнул дверь и сунул голову в диспетчерскую. – Михеева! Ты что мне тут, блин, мутишь опять?!

- Анастасия ее зовут, – покраснев, сказала Алена. – Не дедушку, а девушку! Сестренку мою, Настю… Михееву. Город Уральск, информаторий, до востребования.

- А-а. Понятно… - с сомнением сказала Лия.

Алена, смущаясь, сунула флешку ей в руки.

- Там, называется «на деревню»… эм… Настеньке.

- Ладно, сейчас отправим, - кивнула Лия, недружелюбно покосившись на Рудика. – А вам чего, товарищ капитан?.. - диспетчерша скривилась, выделив «товарища капитана» самым издевательским тоном. – Зачем вам сраный диспетчер?

- Ну что вы, э-э, Лия… - сказал Рудик, тоже почему-то краснея. Блин, неловко-то как вышло. Ну кто же знал, что Циля все так хорошо расслышит… да еще и настучать успеет!

- Мне тоже, знаете… с мамой связаться надо, - Рудик опустил глаза.

- Ну, ну, - процедила Лия, глядя на Рудика. – Давайте айди… своей мамы.

- Мне нужно… приватный канал, - сказал Рудик, чувствуя, как отчаянно загораются уши. – Попрощаться с близкими. На случай… сами понимаете.

Лия сверкнула черными глазами – и отвела взгляд, слегка смягчаясь.

- У нас тут не совсем легальное подключение… - сказала Лия, грубо перетыкая провода самопального комма. – Постарайтесь недолго, чтобы не засекли сеанс. Вот форма доступа, шифрование выберите «гражданское»… я подожду снаружи, у двери.

Но только чтоб быстро!..

- …Рудик! Ты идиота кусок! – заорал дядя.

Рудик поскорее выкрутил громкость на минимум – надеясь, что из-за двери все-таки не очень-то слышно.

- Ты откуда на связь вышел… имбецил… - простонал дядя. – Ох, послал космос племянничка…

Дядя обхватил голову руками.

- Короче, хватай свой чертов корвет, - дядя склонился к экрану, - и пулей вали оттуда, дебила кусок! К тебе летит опер-группа Полиции Пояса…

Рудик выскочил из диспетчерской – бледный, с глазами по десять кредитов.

- Михеева! - рявкнул он так, что Алена, шептавшаяся о чем-то с Лией, аж подскочила с лавки. – Мухой за мной. На борт!

Не тратя ни секунды на объяснения, Рудик схватил Алену за руку и поволок за собой.

Лия, хлопая глазами, смотрела им вслед.

***

- Ах ты сволочь! – завопил Рудик, тыкая пальцем. – Наврала, что поможешь, а сама копов навела?! Иван, держи ее!

Циля обернулась – на голове сварочный шлем с приподнятым забралом, рожа перепачкана, руки по локоть в мазуте… - недоуменно открыла рот.

- Не поняла, - сказала она, выпрямляясь. – Каких еще копов?

- Не надо мне тут дурочку корчить! - сказал Рудик, уже, впрочем, не так уверенно. – На станцию опер-группа летит, инфа соточка…

Иван тоже разогнулся, вытирая руки ветошью. Мрачно глянул на Цилю.

- Так, ребят, - бледнея, сказала Циля, - погодите, дайте-ка я разберусь…

- Иван, закрывай шлюз! – перебил Рудик. – Алена, давай в рубку. Сенсоры мне.

Повернувшись к аварийному шкафчику, Рудик решительно приложил ладонь.

- Э! Погоди… – Циля совсем побледнела, глядя как Рудик, достав из шкафчика пару стволов, молча кинул один Ивану – и сразу же передернул магазин второго, ставя на боевой взвод.

Алена, с опаской окинув их всех взглядом, нырнула в дверь ходовой рубки.

- Ну? – помахав в воздухе пистолетом, поинтересовался Рудик. – Хочешь нам что-нибудь рассказать, лысая?

Циля поглядела на него из-под коротко стриженого чубчика – бледная, но собранная.

- Я сейчас звоню Лие, окей? – сказала она, выставив руки с растопыренными пальцами. – И очень аккуратно задаю вопросы. А вы пока не дергаетесь, лады?

- Пусто, - крикнула из рубки Алена. – В пассивном скане я ничего не вижу. Активный радар включать?..

- Погоди, - сказал Рудик, почесав тыльной стороной ствола лоб.

Если заходят изнутри системы, по инерциальной орбите – хрен ты их сейчас засечешь. Видно их станет, как только перейдут к торможению. Движки вспыхнут факелами, как новогодние ёлки… а вот мы, если не включим активный поиск, ничем себя особо не выдадим. И запас по времени у нас будет – часа три-четыре хода…

- Так, я звоню… - сказала Циля, подчеркнуто медленно доставая из кармана комбинезона комм: местную переговорную рацию с грубыми цветными кнопками. Не дождавшись реакции, она щелкнула кнопкой и поднесла рацию ко рту. – Лия? Ответь.

- Да, - сухо отозвалась рация.

- Лия, что ты опять натворила? - сказала с нажимом Циля.

- Что я… кто тебе сказал?

- Зачем? – вздохнула Циля. – Зачем ты им настучала, дурочка?

- Кто… да откуда ты знаешь?

- Лия, ты совсем дура?! – заорала Циля в голос. – Я же сказала, улетим вместе!

- Ты все врешь! – взвизгнула Лия. – И они тебе врут!.. Этот, длинный, звонил на Луну. В штаб Флота!

- Да какой… штаб Флота, - побледнев, пробормотал Рудик. - Я сообщение только оставил, родным! Через почтовый ящик... у меня отец кавторанг, в отставке...

- А с другим ты обнималась! – продолжала вопить рация. - Который на медведя похож. Я все видела, в доках!.. Вы все решили меня бросить… диспетчершу… сраную…

Лия зарыдала.

- Оставить меня… одну! – донеслось из рации, сквозь всхлипы.

- Лия! - мрачно сказала Циля. - Дура такая... Сиди там. Щас я приду и все тебе объясню.

Циля щелкнула кнопкой, прерывая рыдания.

- Пятнадцать минут, - сказала Циля, обводя всех виноватым взглядом. – Ну, двадцать… Возьму за шкирку и притащу сюда дуру... Погодите, реально пятнадцать минут!

Рудик и Иван переглянулись, опустив руки с пистолетами.

- Вот же малахольная, - пробурчала Циля, разворачиваясь к двери. - Психанула и настучала копам, на ровном месте…

- Вижу! – завопила из рубки Алена. – Вижу факелы! Раз, два, три… восемь штук! Заходят от солнца, развернулись на торможение…

- Э, стой, - растерянно сказала Циля, оборачиваясь. - Вы без меня только не улетайте? Транспондер готов, движки тоже перебиты… надо еще тяги вон, поднастроить, – Циля поглядела на разобранную переборку и испачканные мазутом железяки внутри. – Ну, стартовать, в принципе, и так можно, по дороге мы с Иваном переберем…

- Мы улетаем, - мрачно сказал Рудик. – С тобой, без тебя… Стартуем прямо сейчас. Они на торможение развернулись… через час уже поздно будет стартовать, засекут!

- Но как же… - пробасил Иван. – Лия там… они же с ней это…

- Что, блин, это?! – крикнул Рудик. – Ты понимаешь, что будет, если нас накроют?

- Ну, они ж… как сестры… - пробурчал Иван, опустив глаза.

- Я бегу, ребят! - отрывисто сказала Циля. – Я быстро.

Она повернулась и в два прыжка оказалась у двери шлюза. Створки зашипели, разъезжаясь.

- Мы улетаем, - отрезал Рудик. – Экипаж! – он повысил голос до капитанского. – Слушай мою команду!..

- Нельзя же их разлучать, - тихо сказал Иван. - И потом, мы обещали…

- Что у вас тут происходит?

В проеме коридора, ведущего к каютам, стоял Странник.

***

- Мы не можем ждать еще полчаса! – кипятился Рудик. – Да даже пятнадцать минут… С каждой минутой шансы, что наш старт засекут…

- Нет. Мы им обещали, - помотал головой Иван. – Русские своих в космосе не бросают!

- Да каких своих? – Рудик чуть не кричал. – Они вообще клоны!

- Ну ты и свин, Рудик!.. – возмутилась выглянувшая из рубки Алена.

- Это я-то свин?

- Стойте, - перебил Странник.

Вроде, он говорил негромко, но странным образом перекрывал весь шум и гам – вместе с гудением поставленного на прогрев реактора.

Спорщики замолчали.

- Я соглашусь с капитаном, - сказал Странник. – К сожалению, мы не можем ждать ни минуты. Потому что если нас схватят – это конец всему.

Если наша миссия преуспеет, я вытащу всех. И этих двух девочек тоже… из любых там тюрем и заключений.

Если у нас все получится… напоминаю, я все еще Член Совета Директоров.

Но на кону у нас – очень много… невероятное количество жизней!

- Поэтому, кэп, - Странник повернулся к Рудику и вздохнул, - командуйте отправление.

***

- Наутилус! – Лия почти кричала в экран, широко раскрыв черные, испуганные глаза. – Ответьте станции!

За ее плечом молча стояла Циля – наклонив стриженую голову и глядя в камеру с нехорошим прищуром.

- Нау! - надрывалась Лия. – Вернитесь! Я знаю, что вы там…

Рудик потянулся – и нажатием клавиши погасил экран.

- Соблюдаем радиомолчание, - сказал Рудик сквозь зубы. – Пока не отойдем на пятьсот кликов – реактор на четверть мощности. И перпендикулярно держи, чтобы копам факелом не светить…

- Есть не светить, - хмуро сказала Алена.

18. ЭЖЕН

«Жестокий мир» выглядел как обычная грунтовка в тайге. Та самая, по которой они вчера ехали к шахте с боеголовками.

Отсюда, из накрытого камуфляжной сеткой окопчика на вершине сопки, дорога выглядела рыжеватой ленточкой на желто-зеленом покрывале тайги. Эжен знал, что где-то там, под покровом деревьев, прячутся два полных взвода егерей с гранатометами. А посреди игрушечной рыжей ленточки – заложены фугасы.

Стриженый Леха (ради такого дела спрятавший белобрысую голову под защитного цвета каской), держал в руке пульт от «адской машинки». Ермолай Палыч, в неизменном своем разгрузочном жилете, приник к окулярам бинокля.

- Едут, - сказал дед, подкручивая колесико.

Эжен прищурился: кажется, вдали, в нескольких километрах, по дороге действительно двигалось облачко пыли… вереница темных точек… Крыс, благоразумно сваливший с позиции, сейчас шарился где-то внизу, на покрытых кустарником склонах сопки, и на связь выходить не спешил. Видимо, опасался пеленгаторов – и правильно; вокруг места засады партизаны наверняка развернули системы слежения.

- На-ка, погляди, - усмехнулся дед, протягивая Эжену бинокль.

В мощную полевую оптику – весь конвой был виден как на ладони. Толстенький головной броневик, с двойным жалом лазерной турели; вереница черных, блестящих как жуки, джипов; и замыкающим – еще один кургузый броневичок.

Борта коробочек отсвечивали на солнце, маленькие забавные башенки водили жалами на ходу… Отсюда, с сопки, все казалось таким миленьким и игрушечным.

- По какой форме принимаем, тарщ командир? – спросил из-за плеча Леха. – По-простому, восьмеркой?

Эжен отнял бинокль и покосился на деда. Тот, заметив взгляд, усмехнулся в бороду.

- Объясни вон, гостю, - подмигнул дед, - что значит «по форме восемь».

- Восьмерка – это фугас под головной машиной, - деловито забубнил Лёха, приподнимая пульт, - потом два птура в бочину замыкающему, и со всех стволов – по тому, что в середине застряло. Эти, на джипах, запаникуют, ломанутся в тайгу – а по ним в упор из пулеметов… - Леха нехорошо усмехнулся.

Эжен поёжился, представляя...

- Я ж говорю, - пожал плечами дед. – Жестокий мир!

Дед внимательно смотрел на Эжена – который только покачал головой и приник обратно к биноклю.

Головная коробочка продолжала подползать ближе и ближе, джипы виляли за ней, будто нанизанные цепочкой… Где заложены фугасы – отсюда было не различить. Их и в упор-то не видно, замаскированы на совесть…

Эжен непроизвольно напрягся, в ожидании «большого бабаха».

- Ла-адно, - протянул над ухом дед. – На первый раз, Лексей, давай по форме три.

Эжен отнял бинокль, глянул вопросительно – и дернулся, поворачиваясь на вспышку.

Леха нажал кнопку – и впереди конвоя, метрах в пятидесяти перед головным броневиком, вспухли грибы взрывов. Секунды через три ветер донес раскатистый «ба-бабах».

Конвой остановился, джипы заерзали как тараканы, сворачивая к обочинам.

Дед Ермолай поднял ко рту рацию.

- Станция Березайка, - сказал он издевательским баритоном. - Тпру, приехали! Дальше городским ходу нету. Не по ваше рыло пряники!

Ветер с задержкой доносил усиленное мегафоном эхо, откуда-то снизу. Создавалось странное впечатление – будто где-то внизу в матюгальник орёт еще один такой дед Ермолай; наверное, брат-близнец, потерянный в детстве…

Эжен снова поднял бинокль.

Головной броневик стоял, чуть развернувшись, и недовольно водил жалом. Джипы замерли у обочин, но выскакивать из них и залегать в траву – пока что никто не спешил.

Кажется, парни не хотят лишний раз провоцировать егерей… понимают, наверное, насколько им повезло?..

Эжен тихо выдохнул – вспомнив, что надо дышать.

«Блин», - пискнул в наушнике Крыс, – «задержи их там, если можешь! Я еще не добежал… Сейчас ведь развернутся и свалят, а я еще даже отчет наверх не отправил!»

«Мухой давай», - промычал Эжен, оглядывая конвой. – «Они как раз сейчас город запрашивать будут. Инструкции там, разрешение колеса смазывать…»

«Лыжи!» - поправил на бегу Крыс. - «Ну или, я не знаю, пятки…»

«Угу. Вот себе это всё смажь!» - нахмурился Эжен. - «И про боеголовки – Шади ни слова пока!.. я сам еще толком не разобрался. Так, одним импульсом: живы, работаем…»

«Смотрите, умный какой», - ядовито ответил Крыс.

Эжен вздохнул.

- А зачем вообще такой цирк? – повернулся он к Ермолай Палычу. – Неужели ради меня? Зачем пропускать их так далеко – чуть ли не к самой шахте?

- Так поди их на границе останови… - ухмыльнулся дед. – Они ж рыпаться будут! В обход, там, полезут, подкрепление звать начнут. Поддержку ишшо всякую, с воздуха… А тут, в глубине моей территории, - дед с хитрой усмешкой потер бороду, - куды они рыпнутся?

- У них горючки – в обрез на обратный путь, - поддержал Лёха, убирая свой пульт в карман камуфляжных штанов. – Отсюда им только салазки заворачивать.

Замыкающий броневик, действительно, развернулся уже на 180 – и стоял пока так, нерешительно водя жалом. Джипы тоже медлили, ворча моторами на холостом ходу.

- Бывайте, краснозадые! – долетел голос снизу, усиленный мегафоном. – Еще к вам вернемся. На танках!..

Дед сощурился – и презрительно плюнул за бруствер.

- Никуда ты, пижон, не вернешься, - сказал он, не утруждаясь даже включить рацию. – Танки твои, небось, со спутника засекут…

Покосившись на Эжена, дед разъяснил поподробнее.

У Чужих-то на карте шахта помечена как старая, давно уж дезактивированная. Наверху про боеголовки никто не знает.

Но если Нестеров полезет в… скажем так мягко, бутылку, - и устроит здесь танковое побоище… К шахте-то он, всё равно, очень вряд ли пройдет –

«Хрен ему пасаран!» - непонятно подтвердил Лёха, кивая башкой.

…А вот проверяющих точно заинтересует, - дед прищурился и поглядел вслед конвою; который уже закончил разворачиваться на ленточке и с жужжанием моторов потянулся в долгий обратный путь.

- Ну и зачем Нестерову такой интерес?.. – дед развел руками.

Вопрос был, кажется, риторический.

***

- Зачем-зачем… - буркнула Настя. – Иногда Нестеров делает что-то, просто чтобы позлить деда. Вражда у них давно, еще со Второго Восстания…

Они шли по неприметной тропе, куда-то вглубь леса, выбравшись с Заимки через небольшую калитку в частоколе. Угрюмый рыжий парень, стороживший калитку, только молча покосился на Настю; а потом еще хмуро поглядел им вслед, так ничего и не сказав.

Крысу, тихо бухтевшему за пазухой, Эжен пока не велел вылезать. Куда идем – неизвестно; вдруг там опять охранный периметр?

От вопросов о пункте назначения Настя отмахнулась, показав только пальцем «тс-с». Небо хмурилось, начал накрапывать довольно холодный дождь – так что Эжен искренне надеялся, что идти им недалеко.

Настя, не обращая внимания на погоду, всю дорогу болтала о прошлых делах. История была в целом понятная – все эти местечковые вендетты, уходящие на век с лишним в прошлое; где давно уже неважно, кто первый начал, и кто на ком стоял...

Во время Второго Восстания у деда Ермолая погиб отец, легендарный Батя, сражавшийся с Чужими еще с самого Вторжения. У Нестерова так же бестолково лег в землю дед – глава династии, генерал-майор внутренних войск ООН («тогда еще так называлось», - вздохнув, объяснила Настя).

А потом опоновцы, мстившие за своих, навели ховер-танки на хутор, где прятались от облавы родители Насти.

А потом погиб, подорвавшись на партизанском фугасе, младший брат самого Нестерова…

Ко времени, когда Насте стукнуло четырнадцать, и она, вслед за Аленой, поехала учиться в город – вендетту между дедом и Нестеровым было уже не остановить.

- И представляешь, - Настя обернулась на ходу, разводя руками, - вот, вроде, один шанс на миллион… Из всего населения Уральска – этот козел подкатил именно к Алене!

- Какой козел? – не понял Эжен.

Настя внезапно замолчала.

Отводя рукой еловую лапу, она настороженно оглядела открывшуюся среди деревьев поляну – с бревенчатой, вросшей в землю избушкой.

- Пришли, - сказала Настя.

Обернувшись, кивнула Эжену: «за мной».

Двери здесь не запирались; пришлось только посильнее дернуть за деревянную ручку – похоже, избушку давненько не открывали.

Эжен незаметно высадил Крыса на крыльцо, указал ему бровями – проверь, мол, тут всё, по периметру, – и следом за Настей шагнул внутрь.

В избушке было тихо и неожиданно чисто. Простой сруб: одна квадратная комната, грубый стол, пара лавок, небольшая печка со стопкой аккуратно наколотых дров…

После хмурого и дождливого леса – избушка казалась очень даже гостеприимной. А когда Настя, почиркав какими-то палочками о картонную коробку, добыла огонь – у камина, в теплых отблесках пламени, стало совсем волшебно.

Эжен подтянул тяжелую лавку поближе к очагу, и они уселись рядом, протянув к огню озябшие руки.

- Ничего так… - помолчав, сказал Эжен. - Уютно.

- Тут нет прослушки, - объяснила Настя.

Эжен хмыкнул, оглядывая бревенчатые стены.

– Вон там, под притолокой, миноискатель, - Настя кивнула на небольшую полку над дверью. – Это Алена приволокла, давно еще, проверить насчет жучков… Тут было наше с ней место.

«Что любопытно», - влез Крыс, – «жучков действительно нет! И датчиков движения не…»

«Потом», - промычал Эжен, внимательно посмотрев на Настю.

- Здесь можно говорить спокойно, - Настя пожала плечами. - А то на Заимке вечное ощущение, что дед за тобой подглядывает…

- И ты привела меня сюда, - Эжен посмотрел ей в глаза, - чтобы рассказать про козла, подкатившего к Алене?..

- Нет, - фыркнула Настя. – Про другого… кхм… человека.

Эжен поднял бровь.

- Дед поручил мне следить за ним, - сказала Настя, отводя взгляд и слегка краснея. – И сначала я его прям ненавидела…

- Хм, - сказал Эжен.

- Ну, я сначала думала – сволочь какая продажная! Прилетел тут с Луны, на нашу голову…

«Так, не понял…» - удивился Эжен. – «Она про кого вообще? Про Стараника?..»

«Да про тебя, дебил!» - сердито сказал Крыс.

Эжен аж покраснел.

- А потом увидела, - сказала Настя, старательно глядя в огонь, - что человек он, в принципе, неплохой…

- Настя… - задумчиво сказал Эжен. – А вот этот человек, кхм, с Луны… твой дед чего от него, вообще, хотел?

- Дед? – удивилась Настя. – Ну, шпионить хотел. Следить… По пятам ходить. Докладывать, если что не так.

- А, – Эжен усмехнулся. – А «не так» – это если что?

- Ну, там… не вынюхивает ли чего. Не выходит ли на связь, непредусмотренным образом… Откуда я знаю!

Настя развела руками.

- Для этого чемодан нужен, - вздохнул Эжен. - Чтоб выйти на связь, «непредусмотренным образом»… А чемоданы у вас на входе отбирают.

- Ну, да… - Настя пожала плечами. - Слушай... а тебе это зачем?

Она повернулась и посмотрела ему в глаза.

- Зачем на связь выходить? - прищурился Эжен.

- Угу, - кивнула Настя. - Непредусмотренным образом.

- Работа такая…

- Хреновая работа, - Настя поглядела в огонь и вздохнула.

- Жить захочешь – еще не так раскорячишься…

Эжен скривился, и тоже уставился в огонь.

- А нас тогда все выходные искали, - сказала Настя.

- Мм?

- Ну, с Аленой, когда первый раз тут прятались. Это избушка лесника была, все и забыли про нее. Вертолеты туда-сюда носятся, лес прочесывают – а мы тут сидим у огня…

Настя мечтательно улыбнулась.

- Картошку пекли… песни пели…

- Ух ты, - рассмеялся Эжен. – А спой что-нибудь?

- Ой, ты чего… - Настя опустила глаза и покраснела.

- Да ладно тебе! – Эжен смотрел на нее, улыбаясь. - У тебя, наверно, и голос красивый?..

- Нет, - Настя застыла и побледнела. - Голос был красивый… у мамы…

Через минуту Эжен сидел, обнимая ревущую в три ручья Настю – и откровенно не знал, что ему теперь делать.

«Что делать, что делать…» - мрачно пробурчал на ухо Крыс.

Закончить чем-то неприличным и назидательным он не успел – потому что раздался громкий писк, от которого Эжен и Настя чуть не подскочили на лавке.

Настя вскинула руку: на ее запястье, в завитках плетеного кожаного браслета, горели, перемигиваясь, два огонька – желтый и красный.

- Красный – это дед, - нахмурившись, сказала Настя. – А вот желтый…

Она покосилась на Эжена – и заерзала, неловко отодвигаясь.

- Желтый, - сказала Настя, глядя на Эжена с тревогой, - это Алёна!

Назад шли быстро. Эжен один раз оглянулся на поднимающийся из трубы избушки дым (остатки дров в камине пришлось быстро залить водой) – а потом уже торопился, чтобы не отстать от нервно прыгающей впереди Насти.

Крыс всю дорогу дулся, потому что пришлось отчитать его за недостаток бдительности (как это он так пропустил коммуникации по местной сети? Или, может, огоньки на браслете святым духом начинают мигать?..)

«Вот обеспечишь зарядку, как обещал…» - бурчал Крыс, - «тогда, может, буду постоянно сканировать частоты. А пока сам, блин, иди слушай, без чемодана-то!..»

Эжен, впрочем, не особо сердился: рабочая версия, что местные коммуникаторы используют какие-то супер-короткие волны, чтоб спутники и пеленгаторы их не засекли, показалась ему вполне убедительной.

Но вот за то, что Крыс не перехватил сообщение – и даже не мог на ходу хакнуть Настин браслет, уверяя, что никаких электронных деталей вообще не видит! – за это пришлось обозвать его нубом и ламером; а на "ламера" Крыс обиделся по-настоящему.

Выяснить, где нынче находится Алена – судя по рассказам Насти, ее старшая сестра, с которой они вместе росли на Заимке, – тоже с ходу не удалось.

- Далеко, - помотала головой Настя, не прекращая скакать по тропинке, как таежный олень. – Потом!

Дождь, залетавший в лицо неприятными холодными каплями, тоже не сильно способствовал разговору. На глазах темнело – а они, очевидно, торопились успеть домой до вечера.

Что ж, в актив можно было занести возможность выходить за частокол. В сопровождении Насти, да. Но для того, чтобы передать сообщение через Крыса – из окрестностей совершенно не обложенной пеленгаторами избушки – этого было достаточно.

Вот что теперь делать с неожиданным доверием Насти? Взбалмошной, несовершеннолетней, яростно опекаемой всем мужским населением Заимки... Не говоря уже о родном деде, который одним движением брови мог бы отправить Эжена медведям на корм.

Эжен вздохнул. Ладно, к этой разновидности жизненных осложнений – ему было, в общем, не привыкать...

Кармен, прищурив черные глаза, поглядела на него с укоризной.

Да, ми амор… тебе ведь тоже было лет на пятнадцать больше? - Эжен смотрел прямо сквозь ее смуглое лицо, смотрел и не видел леса, не видел прыгающей впереди спины Насти в защитной куртке.

Да, наверное, для Кармен он сам был когда-то таким же – молодым импульсивным дураком, каждую реакцию которого она видела насквозь. Неужели она смотрела на него вот так же снисходительно, с высоты своих умудренных… тридцати пяти? Шести?

Когда ее лимузин взлетел вверх, медленно переворачиваясь, поднимаясь на разбухающем, как гриб, облаке взрыва – тогда, на Мосту Духов…

Его чувства к ней – тогда они казались такими серьезными.

«Не печалься, ми корасон. Утро вечера… веселее!» - задорно подмигнув, Кармен растаяла в воздухе.

Эжен поежился, с трудом фокусируя взгляд на частоколе – ряд заостренных брёвен как раз выныривал из мокрого тумана впереди.

Усатый егерь в мокром дождевике поглядел на них неодобрительно. Сказал Насте: «дед тебя ждет». Преувеличенно хмуро смерил Эжена взглядом…

«На твоем месте, чувак», - пискнул Крыс, - «я бы держался от этой внучки метров на десять подальше!»

«Я бы тоже», - хмыкнул про себя Эжен. - «Только, если забыл, нам все еще нужна зарядка…»

Эжен прибавил шагу, следом за Настей, которая решительно свернула в сторону центральной усадьбы.

- …И не один дед! – буркнул часовой им в спину.

Шагая к усадьбе, Эжен успел поразмыслить, что бы это могло означать. Очевидно же, что дед будет их встречать не один, nes pa?.. Как минимум, будет охрана; будет какой-нибудь Леха… или кто там сейчас за него?

Но нет, к такому жизнь его не готовила.

Когда Эжен, стряхивая с плаща мокрые капли, шагнул в «приемные сени» перед кабинетом Ермолай Палыча, с деревянной лавки ему навстречу поднялась Марина – в маскхалате, наброшенном поверх крахмальной гостиничной униформы.

Смерив взглядом замершую в нерешительности Настю, Марина развернулась к Эжену, уперла руки в боки – и усмехнулась:

- Ну здравствуй, родной!