Флюгер судьбы

Глава 1 ПРОЛОГ

[И Случай, бог изобретатель]. А. С. Пушкин

«Флюгер судьбы» Елена Драгарадова

Моя бабушка всегда была категорически против прогулок в места, овеянные таинственными историями с мистическим уклоном. Тайную вылазку в дольменный комплекс у реки Жане мы с подругой задумали уже давно, но приступить к ее осуществлению смогли лишь этим летом. Для успешного приведения нашего плана в действие о некоторых деталях предстоящей поездки я решила умолчать и не посвящать своих родных в подробности нашего отдыха. Сказала лишь, что хотим отдохнуть и набраться сил после защиты диплома.

Мимо города на море мы с Марго, конечно, не проехали. Остановились в небольшом симпатичном отеле, к которому, если верить рекламе, прилагался чистый пляж. Морские просторы порадовали нас своими вольными видами со всеми оттенками синевы и прозрачной волной в белой кружевной пене, которая уже успела прогреться, и лениво билась о камни пляжа. Несколько дней мы до изнеможения купались в чистой морской лазури, грелись под июньским ласковым солнцем, отдыхали и набирались сил. А потом вспомнили, что главным пунктом назначения в этом путешествии для нас все-таки были и остаются дольмены.

И мы решились приступить к осуществлению давно задуманного плана в день летнего солнцестояния. Ведь этот день — самый длинный и энергетически сильный в году, а ночь, как известно, самая короткая. Поэтому и эзотериков с туристами у дольменов собралось, как вскоре выяснилось, совсем немало. Если сказать точнее, то немерено. Результаты, проведенного нами накануне сбора информации у местного населения по интересующему нас вопросу, порадовали и очень вдохновили. Продвинутые местные не устояли перед нашим исследовательским напором и рассказали, что приезжают в это загадочное место не только любопытные, типа нас с Марго, и не только продвинутые, типа эзотериков всех мастей, но и периодически прибывают люди от науки с приборами. Измеряют, исследуют, но к общему знаменателю так и не приходят. Но поговаривают о присутствии вокруг дольменов у реки Жане сильной концентрированной энергии. И даже утверждают, что на самом деле в этом месте имеются, как и вокруг египетских пирамид, неслабые магнитные колебания. И даже неуловимое время здесь замедляет свой бег. Всегда или в какие-то определенные периоды, к сожалению, уточнить никто не смог.

Но больше всего меня поразила легенда, что где-то в этом лесу есть какая-то «Волшебная школа», в которой, по утверждению духовидцев, «белые старцы» обучают паломников с чистыми душами, и открывают им тайные знания и показывают будущее! Обучение это проходит во сне или же в «духе». Но мне, как я не старалась поймать волшебные флюиды, никаких откровений не пришло, к сожалению, и свое печальное будущее ни в ближайшей, ни в дальней перспективе я тоже не разглядела. И голосов не услышала. Ни тихих, ни громких.

Вот хоть бы кто-нибудь мне тогда подсказал, как Аленушка своему братцу Иванушке в сказке про то, что иногда любящих родственников надо слушать: «Не пей Иванушка эту водицу из копытца, козленочком станешь!». Как всем известно, братец все-таки умную и любящую сестрицу не послушал и в козленочка-таки превратился. А мне никто так и не шепнул, чтобы не вставала я на ту узкую тропинку и не искала в зарослях гор то, не зная, что… И что лучше не находить бы вовсе. Как я думала изначально.

А тем прекрасным ранним солнечным утром в день солнцеворота мы добрались до древних мегалитов благополучно и без происшествий. Надышались, нагулялись, навпечатлялись. Потом в кафе «У водопада» поели с аппетитом вполне съедобные борщ и котлеты по-киевски с картофелем — пюре и запили все чаем. Купили пирожки с капустой и картошкой, которые и осели в моем рюкзаке до вечера. И довольные жизнью и окружающими горными красотами и впечатлениями вдоволь наплескались в изумрудной воде горного озера, пронизанной солнечными лучами и зайчиками. Она невысоким, но очень красивым водопадом наполняла почти круглую чашу природного каменного бассейна, который так и называют «Изумрудный».

В тот судьбоносный для меня летний солнечный день, некоторые искатели тайных знаний и сакральных откровений поразили наповал мое, как оказалось, еще дремавшее воображение. И не своим экзотическим видом и танцами с бубнами. Нет, мы уже ко всему такому давно привычные. Первую, удивившую нас девушку, мы встретили у центрального дольмена «Исполнения желаний», которая специально к этому дню приехала из Италии со своей пятилетней дочкой. Познакомились, и молодая мама охотно объяснила, нам не посвященным в эзотерические тайны, что лежащие на плоской дольменной крыше девица и парень вовсе не загорают, а улавливают тонкие эманации. Может, действительно, улавливают? Поговорили и пошли дальше впечатленные. Еще одна дама просто ввергла меня в кратковременный, но все же, ступор. Ее мы заметили на обратном пути у дольмена «Сила духа». В лучах уже почти предзакатного солнца она кружилась в длинном голубом платье перед этим древним каменным сооружением. Это был такой странный танец в одиночку. А, может, совсем и не в одиночку? Кто знает?

Кстати, мужчин с задумчиво — отстраненным выражением лиц было вокруг ничуть не меньше, чем женщин. Место странное. И так много было вокруг увлеченных какими-то своими тайными знаниями и откровениями людей, что невольно пришлось впечатлиться еще больше. Особенно восприимчивые паломники, как говорят, даже что-то видят и кого-то слышат, правда, доказать ничего не могут. А особо невосприимчивые им, естественно, не верят. Но мне стало неожиданно очень стыдно за свой обман, и я точно у каждого дольмена и на всех открытых местах упорно пыталась позвонить бабушке и маме поочередно, чтобы признаться в содеянной авантюре, но связь так и не состоялась. А фото получались на память просто замечательные.

Затем мы не спеша отправились в обратный путь, ненадолго задерживаясь возле особенно поразивших наше воображение памятников старины, чтобы сфотографироваться. Под ярким июньским солнцем свежая сочная зелень луга, протянувшегося вдоль основной туристической тропы, с разноцветными палатками любителей природы и загадок древних сооружений слегка подняла настроение после сумрачных то ли скифских, то ли адыгейских курганов, которые мы постарались пройти в ускоренном темпе.

Тропинку, пробивающуюся вверх по склону, я заметила случайно. Ну, вот почему я такая внимательная и любознательная уродилась? И сразу решила проверить, куда она приведет. Может, там тоже стоит какой-нибудь тайный заброшенный дольмен? По моим расчетам, следуя этой едва заметной дорожке, я должна была пройти выше основной группы мегалитов и спуститься к ним с другой стороны. Там меня и должна была ждать подруга. Идти со мной в гору она отказалась категорически, сославшись на усталость. Вот и я шла бы себе и шла дальше по специально проложенной для туристов тропе! Нет же, меня потянуло на исследования! Бабушка в таких случаях всегда говорила, что меня снова потянуло на подвиги. А мама всегда ей задавала встречный вопрос: «И в кого она такая у нас умудрилась родиться, интересно?». На что бабушка сразу замолкала, сурово поджав губы.

Но на моем пути вдруг возникла круглая и небольшая, в общем-то, яма. Меньше метра в диаметре и абсолютно правильной формы. И я в задумчивости затормозила над этим углубленным препятствием. За ним, как и надеялась увидеть, в разброс лежали на земле большие каменные плиты, разрушенного временем или людьми дольмена, и обломки поменьше. Сначала в сознании мелькнула почти сумасшедшая мысль, что это может быть след и от метеорита! Но ее быстро заменила более здравая и правдоподобная, что яма могла остаться от снаряда, упавшего в годы Великой Отечественной. Здесь же шли ожесточенные бои.

И я точно помню, что сначала хотела эту яму обойти, потом решила перепрыгнуть. А потом уже меня просто потянуло проверить ее глубину. Но я устояла перед этим абсурдным порывом, но не смогла удержаться на своих ногах. Вот не зря же говорят, что умный в гору не пойдет, что умный гору обойдет! Маргоша вот умно обошла, а я горным парнокопытным, почти как Иванушка, который козленочком стал, по склонам вверх карабкаться стала. Докарабкалась.

Вот так я, вчерашняя студентка, а сегодня уже почти дипломированный биолог, Мадлен Волынцева оказалась в самом начале, невозможного по представлениям нашего цивилизованного мира, пути, на который меня занесло крутым виражом судьбы.

И куда же меня занесло?

А в ясный судьбоносный день летнего солнцеворота занесло меня непонятными силами незнамо куда.

Глава 2

Я стояла и смотрела на яму, заросшую буйной зеленью, и боролась с явным желанием туда прыгнуть. Меня останавливала лишь мысль об абсурдности происходящего, но необъяснимое притяжение к этому углублению правильной округлой формы на горной тропе, заросшему яркой зеленой травой не проходило. Поддаваться этому внезапному и странному порыву мой здравый смысл отказывался категорически, и я с ним была полностью согласна. Поэтому дала задний ход и стала аккуратно потихоньку пятиться назад. Но камень под левой пяткой внезапно дрогнул и покатился вниз, и земля резко ушла из-под ног. А я от неожиданности громко вскрикнув, всем своим весом и со всего маху впечатавшись в ускользающую из-под ног почву, и уже с громким воплем покатилась, как с горки вниз, куда-то дальше, безуспешно пытаясь зацепиться руками за траву и склон, осыпающийся подо мною.

Падение не должно было стать долгим, но стало. Трава резко изменила цвет с зеленого на бурый и стала закручиваться воронкой, в которую я продолжала стремительно проваливаться. Несмотря на рюкзак за спиной, меня легко, словно пушинку, перевернуло, потом еще раз перевернуло, а потом куда-то понесло. Сначала перед глазами мелькали трава, листья, корни, камни большие и маленькие, а потом, как в калейдоскопе, перед глазами закружились хороводом яркие разноцветные пятна и круги. Вместе со мной и вокруг меня все стало вращаться быстрее и быстрее. И в какой-то момент я не выдержала этого ускорения и отключилась от происходящего.

Когда же я пришла в себя и открыла глаза, то увидела над собой ночное небо с большими и яркими звездами. Все бы ничего. Лежала я вполне себе удобно, спиной упираясь в свой рюкзак. Руки и ноги, и остальные части тела, кажется, сильно не пострадали. По крайней мере, резкой боли я не чувствовала. Но с головой было явно что-то не в порядке. Я закрыла глаза и снова открыла. Со звездной выси на землю лили свой холодный мерцающий свет почему-то две луны. И они были абсолютно разными. Одна была вполне узнаваемой и привычных для моих глаз цвета и размера, а вот вторая зависла чуть выше и правее первой. Еще и цвет ее стабильным не был и как-то медленно, но заметно менялся от бледно — голубого к ярко — синему. Я снова зажмурилась покрепче. Но при повторном осторожном взгляде, брошенном в небесную высь сквозь ресницы, убедилась, что вторая луна и не подумала исчезать. Здравствуй, глюк!

Тогда я решила не сводить глаз с этого НЛО. Может, от моего пристального внимания этот неопознанный объект развеется? Лежала и неотрывно смотрела в небо на два ночных светила. Глаз не сводила! Лишняя луна не только не растворилась в ночной небесной тьме, она еще и стала периодически мигать, как испорченный фонарь. Ясно и понятно, что наличие двух лун в небе, одна из которых еще и подмигивает — это однозначно совсем не хорошо. Значит, с моей головой все-таки что-то случилось, или же произошло помутнение сознания от пережитого стресса. Раньше глюки меня не посещали.

Головокружение не проходило, и чтобы не расстраиваться еще сильнее, я перевела взгляд уже с неба на землю. Мало ли что может привидеться после таких кувырков, да еще и с сопутствующим отключением сознания? Хорошо хоть жива осталась и сильно не покалечилась! Успокоив себя таким образом, мне стало легче. Полежала еще немного, собираясь с мыслями, потом решилась пошевелить ногами и руками. Повертела осторожно головой в разные стороны. Все вроде бы работает, что уже радует.

И, да! Надо вставать. Горы есть горы. Ночью в горах свежо и в июне месяце. Земля и камни под спиной, это не песочек или прогретая солнцем галька на берегу моря. И даже не скамейка в парке культуры и отдыха. Медленно стянула с плеч лямки рюкзака и, постанывая, потихоньку поднялась. Но нет, как известно, худа без добра. Свет от двух лун в небе помог мне лучше рассмотреть место, в котором я очнулась, потому что вокруг было однозначно светлее, чем обычно.

Задумываться об этом странном эффекте, внезапно прилетевшего ко мне глюка, я не стала и осмотрелась вокруг. Склон горы, небольшая поляна, примятая мною трава, и рядом нет никаких ям и воронок. Только немного в стороне большущий пень торчит, как сломанный зуб. Может, действительно, я просто поскользнулась, упала, ударилась головой и очнулась в гипсе? Вернее, очнулась с помутненным от сотрясения сознанием? Но где тогда Марго? Она же должна была меня ждать у дольменов? Она не могла меня не искать и не могла так просто оставить ночью одну в горах! Да там же и людей вокруг было полно? Группы туристов с экскурсоводами и без них, любители природы и загадок истории, искатели эзотерических откровений. Где все-то?

Вокруг стояла ночная тишь. Лишь изредка в темных зарослях вокруг поляны ухала сова, легкий и теплый ветер шелестел листвой деревьев и кустарников. В небе мерцали далекие звезды, и продолжала издевательски подмигивать голубая луна. Мне стало зябко и страшно. Хорошо, что рюкзак не потерялся, и что я его по своей всегдашней привычке не поленилась взять с собой. На шутки подруги по этому поводу, я всегда отвечала, что своя ноша не тянет. Вдруг неожиданно понадобится лекарство или погода изменится?

Поэтому, с детства привыкшая с бабушкой бродить по лесу в поисках грибов, ягод и разных трав, я всегда по ее жесткой рекомендации и под пристальным контролем носила в рюкзаке вещи первой необходимости. Такой своеобразный «тревожный чемоданчик», как у японцев. Бабушка учила меня ориентироваться на местности, примечать все незаметное, и тем более странное. И быть всегда готовой ко всему, как пионеры из ее детства. Вот и пригодилась толстовка с капюшоном и дождевик, которые я выудила из рюкзака, а за ними любимые джинсы. Юбку, в которой отправилась на ознакомительную прогулку по долине реки Жане, я сняла не задумываясь. Вид она имела более чем потрепанный после моих внезапных катаний по горному склону. Собственные конечности тоже не порадовали при быстром осмотре. Побитые и поцарапанные ноги и руки пришлось протереть спасительными антибактериальными салфетками и мазать йодом. Потом переоделась, и сразу стало уютней и теплее. Достала и верный походный фонарик со стареньким складным ножом. На всякий случай.

Происшедшее никак не укладывалось в моей потрясенной голове. Как такое могло случиться со мной? Головокружение так и не прошло. Перед глазами так и мелькали разноцветные пятна и круги. Ладно, дождусь утра и буду разбираться, что делать дальше. А сейчас надо как-то суметь устроиться на ночлег.

Раньше стрессовая ситуация только стимулировала мой аппетит. А сейчас на меня несчастную навалилась полная апатия. Видно, все-таки сказалось потрясение, которое я пережила, очнувшись после падения. Или все-же не обошлось без сотрясения мозга? Мысли так и возвращались к этому травмирующему мою психику событию.

Вода из бутылки утолила жажду и немного сняла легкую тошноту, а яркий луч фонарика помог лучше разглядеть окрестности. С близстоящих елок срезала ножом немного хвойных веток для лежанки. Нашла в кустах сухие веточки и палки, развела небольшой костер. Сразу стало веселее и светлее. Тепло от огня согрело и немного успокоило. Но за границей света, тьма стала еще гуще и пугала аж до жути. Вспомнились сразу все бабушкины сказки. Оказавшись непонятным макаром одна ночью неведомо где, не захочешь, но поверишь во всякую чертовщину. Легла на хвойные ветки на положенном расстоянии от огня, натянула на глаза капюшон, свернулась калачиком и незаметно уснула под легкое потрескивание и слабые блики костра.

Утро разбудило меня щебетом проснувшихся птиц и первыми робкими лучами солнца. От неудобного лежания на земле болело все тело сразу. Костер давно прогорел, вокруг было стыло и сыро. Никакой ямы и обломков разрушенного дольмена я так и не смогла найти. Только пень, который я разглядела ночью, при свете утреннего солнца и ближайшем рассмотрении оказался обломком широкого, но не высокого камня. То, что я потерялась где-то в горах, не получилось забыть даже во сне. От ночных кошмаров болела голова. Шевелиться было жизненно необходимо, но от полученных ушибов ощутимо больно. Выудила из рюкзака пирожок с капустой, запила теплым чаем из термоса. Можно сказать, что позавтракала. Кажется, вернулся аппетит. И отправилась, прихрамывая, по тропинке, петляющей по горному склону вниз, с надеждой встретить кого-нибудь живого. Если есть тропинка, значит, ее кто-то протоптал. Надеюсь, что ходили здесь люди, а не местные представители фауны.

Хорошо, что в последний момент перед выходом из дома, я одела любимые кроссовки, а не сандалии, так-как в наших с подругой планах изначально еще стояло добраться вверх по реке Жане до дальних водопадов. Но на месте выяснилось, что придется прыгать с камня на камень вверх по воде, а не идти по берегу. К чему мы оказались абсолютно морально не готовы. Лучше бы попрыгали тогда, глядишь, на исследовательские порывы сил бы у меня уже не осталось. А сейчас надо идти туда, не знаю куда. И кого-то найти из людей. Солнце еще не поднялось высоко, но стало ощутимо теплее. Скоро жара упадет с неба на землю, и передвигаться станет еще сложнее. Я торопилась как могла. Но тропинка виляла, то спускалась вниз, то поднималась вверх, огибая кусты, уступы и отвесные склоны горы.

Куда же я попала. И самым неприятным и тревожным для меня было то, что я ничего вокруг себя не узнавала. Вчера все выглядело совсем не так, как сегодня. Боже, куда же меня занесло? Вокруг росли кусты и деревья, цвели цветы и зеленой волной колыхались на ветру травы. Весело и деловито летали насекомые. А мне было совсем не весело.

Я, как уже дипломированный биолог, хорошо разбиралась и в фауне, и во флоре. И не только Кавказа. К тому же ориентироваться на местности в родном краю меня учила моя бабушка. А учительница она хорошая и строгая. Поблажек по знакомству не делает никогда и никому. Моя подруга ее даже побаивается обычно. А на самом деле бабушка очень добрая и справедливая. Вот только имя зачем-то мне дала не русское. Мадлен. Мама же меня звала всегда Лелей или Лелькой. А вот бабушка не признавала никаких уменьшительно — ласкательных вариантов. Мадлен. И никак иначе. У бабушки, вообще, была страсть к сложным именам. Она и маму окрестила Ариадной. Ариадна Антоновна Волынцева. Подруги ее звали Ариной, но бабушке это очень не нравилось. Так. Отставить воспоминания! А то еще поплакать захочется. А расслабляться нельзя. Все будет хорошо! Я вернусь и всех обниму. Даже Степку. Подумалось сразу: «Как там мой любимчик без меня? Кто ему за ушком почешет и пушистый животик погладит?».

Спускаясь по горной тропе, я просто не могла пройти мимо редких и интересных экземпляров местной флоры, которая стелилась зеленым ковром по обеим сторонам тропинки. И по старой отработанной практикой привычке, наполняла рюкзак самыми полезными и редкими травами, которых здесь произрастало значительно больше, чем в нашем районе. Бабушка порадуется моему урожаю. На очередном коротком привале я наткнулась на алычу, спрятавшуюся за большой серый валун. Присела рядом, отдохнула, перекусила дикой сливой и собрала еще про запас. На всякий пожарный случай. Вдруг больше не попадется на моем тяжком пути?

А с тропинки сходить боялась. Ни шага влево, ни шага вправо. Да и змеи здесь ползают, а я с ними не дружу. И воду надо беречь, как и оставшиеся пирожки. В дорожном термосе еще плескался на самом дне сладкий чай, но пока надо поберечь и его. Была еще резервная шоколадка, но она превратилась от жары в вязкую клейкую массу. Пусть лежит на самый крайний. Совершенно не понятно сколько еще идти. Но пока мне везло. Звери обходили меня стороной. Люди, к сожалению, тоже. Хотя, бывает, что человек, хуже зверя.

Тропа, петляя, медленно, но все-таки спускалась с горы. Я опиралась на толстую палку, которую нашла у какого-то дерева. Не дао, конечно, и не посох, но на безрыбье и рак рыба. Вокруг было так завораживающе красиво, что иногда останавливалась и делала на память фото самых впечатливших меня горных пейзажей. Внизу под зеленым маревом трав и листвы деревьев и кустарников не видно было ни дорог, ни крыш домов. Раскаленное солнце уже неуклонно катилось к закату. Кажется, мне придется снова ночевать на еловых ветках. Страх заблудиться в горах стал понемногу проникать в мое сознание. Гнала прочь. Пока успешно. И упрямо шла вперед и вниз по узкой, едва заметной тропе в поисках людей, пламенно надеясь, что все это скоро закончится самым наилучшим для меня образом.

В горах темнеет рано даже летом. Даже в самый длинный световой день

Под свои горестные думы я не заметила, как устала и стала чаще спотыкаться на ровном месте. Ноги потяжелели, ухудшилась координация движений. Ох. В таком состоянии бродить по горным тропам опасно. А сумерки уже своим темным покрывалом окутывали деревья, кусты, горные склоны. Тропинка стала чаще ускользать от моих глаз. Пора присматривать себе место для ночлега, которое никак не попадалось. Я осторожно брела, уже мечтая где-нибудь устроиться и поспать хоть немного, но за очередным витком тропы, ветер вдруг донес до меня далекий собачий лай. Да! Определенно это собаки гавкали. Апатия и усталость с меня слетели со скоростью звука. Внизу были люди! Это значит, что я спасена. Если бы я могла, то побежала бы, а лучше — полетела. Но нельзя торопиться. Полететь, конечно, можно, только вниз головой. А она мне очень дорога. Поэтому, предельно осторожно я продолжила спуск, в стремительно наступающих сумерках.

Мои старания увенчались успехом. Тропинка сползла в узкую горную долину. И вдали замаячили огни. Это придало мне сил и ускорения. И, действительно, скоро показалось горное поселение. Я вспомнила про горские обычаи, и чтобы не привлекать излишнего к себе внимания со стороны местного населения, решила привести себя хотя бы в относительный, но порядок. У быстрого горного ручья умылась и напилась студеной воды. Сразу заломило зубы. Вода была не просто холодной, она была ледяной, но какой же вкусной! Потом съела последний пирожок с капустой. С картошкой приберегу на завтра. Взбодрилась и достала косметичку. Из зеркальца на меня смотрело измученное и уставшее родное лицо с лихорадочно блестевшими глазами и торчащими в разные стороны волосами. Да, вид еще тот! Я подправила свой портрет и заплела волосы в косу. Надеюсь, что моя внешность сильно не привлечет внимания горячих хлопцев. Хорошо, что я не блондинка, как мама.

Вообще-то на родителей и природу я не обижалась. Про меня некоторые говорили, что похожа я чем-то на Монику Беллуччи. Может, и похожа, но это они не видели мою бабушку. Потому что я была ее копией, как утверждала мама. И я с ней была согласна в том, что бабушка у нас красотка, и что я пошла в нее. Но лично мне казалось, что мама слегка приукрашивает действительность. До бабушки я не дотягиваю. Если я ее копией и была, то не полной. Хотя это обстоятельство меня сильно не огорчало.

А мама пошла в дедушку по всем статьям, как любила повторять бабушка. Сероглазая, высокая, стройная. И изящная, но с характером железным и не прогибаемым. Я ее так иногда и называю, моя железная леди. Мама моя очень хороший доктор. И не просто доктор, а хирург. Так как работает она всегда: и днем, и ночью, то моим воспитанием с детства занимается, не менее мной любимая, бабушка. А папенька, не выдержав столь интенсивных трудовых будней своей молодой жены, скрылся в неизвестном направлении со своей новой большой любовью. Потом он дважды пытался вернуться, но мама уже безжалостно отсекла его из нашей жизни. А из моей жизни он все-таки исчез сам… А сначала я ждала каждое воскресенье его прихода. Но чуда не случилось. Следующая его новая любовь и новый ребенок окончательно стерли все вероятности наших встреч и отношений. Так-как я все-же уродилась в бабушку не только внешне, но и повадками, как опять-таки утверждает мама, то вниманием окружающих обделена не была. Правда, в нынешней ситуации оно мне, внимание это, не нужно вовсе.

Подумав, снова достала из рюкзака свою многострадальную длинную с разрезами по бокам юбку, в которой вчера с утра вышла из прибрежного отеля, вздохнула и натянула поверх джинсов. С темной толстовкой смотрится самое то! Почти, как девушка с гор. В дальних горных селениях жить могут ведь только горные же племена? Наверное. А обычаи у них, как известно, сохранились с досоветских времен. При советской власти горячие южные мужчины еще как-то сдерживались в их проявлении, а в наше время все вернулось на круги своя. Бабушка мне рекомендовала туда не соваться ни за какие коврижки. И добавляла тут же, что, вообще, в чужой монастырь лучше не ходить, и тем более со своим уставом. Но я сейчас согласна на любой монастырь. Умная, конечно, любого слишком горячего мужчину обойдет, как наставляла меня уже мама. Но сейчас, хоть бы кто-нибудь, умеющий говорить, попался на пути.

В карман я положила на всякий случай газовый баллончик. Мамины уроки мимо не прошли. Время сейчас такое, что всяко может случиться. И кто вооружен, тот защищен, часто повторяла она мне в детстве, проверяя наличие перцового баллончика в кармане и отправляя на секцию сначала спортивного, а потом боевого ушу. Конечно, газовый баллончик оружием назвать сложно, но в определенных сложных ситуациях вполне может пригодиться. Закинула рюкзак за спину, покрепче захватила свою палку, и гордо пошла навстречу судьбе.

Глава 3

В деревню я вошла осторожно и внимательно смотрела по сторонам. Сумерки уже непроглядным темным покровом окружили дома и все предметы, размыли их очертания, что сильно усложнило мою задачу. Я шла и пыталась определить в какой дом лучше постучаться и попроситься на ночлег. Но ставни уже везде были плотно закрыты, нигде не пробивался даже лучик света. Громкий собачий лай сопровождал мое перемещение по улице. В наличии имелись только два тусклых фонаря на все окружающее пространство. Да и те висели высоко в небе, неизменно держась рядом. Вторая, уже посиневшая луна, так и не исчезла с ночного небосвода и продолжала мне подмигивать. Насмехалась поганка. Галлюцинация не исчезла, как я надеялась. Но думать об этом у меня не было ни сил, ни желания.

И тут я услышала голоса и звуки какой-то музыки, обрывки фраз, смех. Так. Кажется, в этом поселении не все так рано ложатся спать. И если это общественное заведение, то у меня есть надежда устроиться на ночлег. Я приободрилась и направилась туда, где есть свет, люди и даже музыка играет. Так и дошла. До трактира. Не поняла, почему на вывеске так и было написано большими буквами: ТРАКТИР. В наше время трактиров уже не осталось, кажется. Боже, в какую же дыру меня занесло? Звуки стали слышны еще явственнее. Да. В трактире, как и положено, гуляли, пили и веселились. Идти туда не хотелось совсем, но выбора у меня не было.

Набрав побольше воздуха в легкие, я решительно направилась к крыльцу. И в этот момент из питейного заведения гурьбой вывалились четыре развеселых мужика. Избежать этой встречи, возможности не было. Я увидела их в свете, вырвавшемся из открытых дверей, а они уже успели заметить меня. Сначала пьяная четверка затормозила, а потом нездорово оживилась. И все, пошатываясь, направились в мою сторону. Рефлекторно я сжала посильнее в одной руке палку, а в другой перцовый баллончик. И правильно сделала. Мужики активно продолжали идти на сближение, беря меня в захват. Я успела только сделать два шага назад.

— О! Девка! Сама пришла! — сказал один. Второй глумливо загоготал. Третий что-то замычал. Четвертый молчал. Наверное, был самым невменяемым, но на ногах, к великому моему огорчению, держались все.

Они наступали, я пятилась в обратную сторону.

— Куда же ты? Пойдем, повеселимся! Тебе понравится! — продолжил свой пьяный бред первый. Второй загоготал еще громче. Третий замычал еще невнятней. Четвертый молча смотрел. Немой что ли? Промелькнула мысль. Я лихорадочно пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации без личных потерь. Что-то, отдаленно намекающее на музыкальный инструмент, бренчало в местном культурном центре, смех и пьяные крики там не утихали. Кричать не вариант. Не услышат, или будет еще хуже, поняла я. Поворачиваться спиной нельзя. Далеко не убегу. Моя усталость явно не способствовала креативности мышления и скорости перемещения. Нет, не убегу далеко, да и бежать не знаю куда.

Мужики неумолимо приближались, окружая меня. В один момент первый отработанным рывком прыгнул в мою сторону, резко сокращая дистанцию. Второй рванул мне за спину. Третий шатался напротив, четвертый молча стоял и смотрел. И от него шла самая большая опасность. Хотя куда уж больше? Прям-таки почувствовала, летящую в меня, волну агрессии или же ненависти. Я сразу на автомате нажала на баллончик. Судя по раздавшемуся мгновенно воплю, струя попала туда, куда нужно. Говорливый упал на четвереньки у моих ног и истошно завопил. Второй тут же попал под удар моей палки, обрушившейся с разворота ему на голову. Не устоял и свалился на бок, скорчившись и поскуливая. Опыт не пропьешь, как любила повторять моя бабушка. Третий и четвертый сначала замерли, наверное, не ожидали от меня такой прыти, но потом побежали следом за мной.

А я уже неслась на всех парах в обратную сторону. Туда, откуда пришла. Под дружное завывание и лай собак мне в спину неслись истошные вопли: «Лови ведьму!». А у меня от страха, кажется, выросли крылья. Неслась вперед, не глядя под ноги, откуда и силы-то взялись? Эти двое пока отставали, но и останавливаться не собирались. Видно, азарт погони выветрил из их затуманенных мозгов алкогольные пары, и они целеустремленно догоняли свою добычу. То есть меня! Меня! Нет, нет и нет! Я бежала, летела вдоль улицы, надеясь добежать до леса и там спрятаться. Но в какой-то момент споткнулась на повороте и торпедой влетела в чей-то двор. Калитка открылась и захлопнулась после того, как я, больно расцарапав ладони, растянулась на дорожке, которая была выложена булыжниками.

Быстро вскочила и в панике метнулась к крыльцу, стала молча лихорадочно стучать в дверь ладонями и кулаками. В доме стояла полная тишина. И вдруг дверь под моим напором поддалась, скрипнула и открылась. Я практически ввалилась в дом, задыхаясь от бега. Закрыла за собой дверь на щеколду и огромный крючок и еще прижалась к ней спиной. Вовремя. Потому что мои враги были уже близко. Они сначала по инерции пробежались немного вперед, но в неверном свете лун мой тонкий силуэт понятно, что не увидели. И вернулись к месту, где потеряли меня из виду. А я сидела под дверью в чужом доме. Ни жива, ни мертва. И вокруг стояла мертвая тишина. А я боялась даже дышать, хотя от такой дикой пробежки легкие горели, с хрипом выталкивая воздух. Мужики же встали точно под калиткой.

— Куда она делась-та? — спросил протрезвевший третий у молчаливого четвертого.

И немой вдруг заговорил:

— Да некуда ей деваться-та. Не спрячется. Найдем все равно. Небо в медяшку превратится, — угрожающе закончил свою речь четвертый. Ой, мамочки! Лучше бы он молчал и дальше! Немым он мне нравился больше.

Я подкралась к окну на четвереньках и осторожно выглянула в щелочку между ставнями, которые почему-то были внутри дома, а не снаружи. Эти двое топтались возле калитки и никуда не уходили. Их что, привязали там?

— Может она в ведьмином доме спряталась? — неуверенно предположил третий.

— Не. Не может, — безапелляционным тоном отрезал немой: — Дом жа никого не пускает. Помнишь, чо с Макарием случилось, когда он на спор влезть надумал? Если бы эта бешенная туда попала, счас вся деревня бы здеся ужо собралась. Ведьма хорошо заколдовала свою берлогу. Не… эта тварь где-то спряталась. Искать надо.

— Где искать-та? — снова осторожно спросил третий.

— А иди-ка ты, обойди округ дома, в окна загляни, можа чо и увидишь, — приказал немой.

Я похолодела.

— Не, Хрин. Сам иди. Мне эта девка не за надобностью.

— Так она жа Гната и Саву побила, а, может, и покалечила али даже убила… Такое спускать нельзя. Никуда она ночью не денется. Далеко не сбегет. На суд ведьму отправить надо!

О! Мне резко поплохело… Коленки задрожали, и руки мелко затряслись. Суд, ведьмы! Боже, куда же меня занесло?

— Не, Хрин! Один не пойду. И в ведьмин дом не полезу. Вота завтра пущай все собираются и ищут девку энту.

Какое, однако, говорящее имя у этого немого урода, подумалось мне. Даже хихикнула нервно.

— Ладно. Давай проверим огород. Забор обойдем, посмотрим. Может она в кустах тама сидит, прячется. Ты иди туда, а я здеся гляну, — приказал слишком уж разговорившийся Хрин.

Мужики разошлись в разные стороны. А я сидела под окном и боялась пошевелиться. Через какое-то время они снова встретились у калитки, что-то тихо обсудили и пошли в сторону трактира, снова пошатываясь.

Я вздохнула с облегчением, мысленно благодаря небо за спасение. Можно немного расслабиться и осмотреться. Подождала еще немного, потом открыла пошире ставни и в неверном свете двух лун встала и осмотрела прихожую, которая оказалась кухней с большой печью в центре. У второго окна стоял деревянный стол с лавками вокруг. Дом был явно нежилой, но затхлостью брошенного жилья здесь не пахло. Сначала нужно срочно промыть ссадины на ладонях. Села за стол и вывалила на него все содержимое своего рюкзака. Вот и аптечка. Протерла ладони влажными салфетками, чтобы хоть как-то очистить от грязи, а потом смыла водой из термоса, замазала йодом и заклеила пластырем. Спасибо маме за науку! Это ее стараниями я научилась оказывать первую помощь при получении любой травмы, да и неплохо разбираюсь в таблетках и даже немного в медицине. Но доктором становиться не захотела. Достаточно в семье и одного. То ессть, одной.

Из кучи — малы перед собой выудила свечку и зажигалку. В неверном свете робкого огонька помещение ожило. На бревенчатых темных стенах зашевелились тени. Но страшно не было. Оставшиеся пирожки с картошкой и стакан с резервной лапшой быстрого приготовления отложила в сторону вместе с сухим спиртом и зажигалкой. В термосе еще плескалось немного воды. Скоро должен проснуться аппетит. Компас положила в карман штанов, а веревку, аптечку, иголку с катушкой ниток, запасную батарею для смартфона, и сам смартфон, тяжко вздохнув, скинула снова в рюкзак за ненадобностью. Проверила, связи почему-то так и не было. Может, высоко в горах, поэтому?

Рыболовные крючки с леской задержала немного в руках, вспоминая, как бабушка учила ловить рыбу. Как же было весело! У меня совсем не получалось. А вот крючки так и остались лежать в моем походном рюкзаке. Надеюсь, что не пригодятся. Зато, как я уже догадалась, точно пригодится зубная паста и щетка, и некоторые другие принадлежности. Так. Надо осмотреться в доме внимательнее. Уже с фонариком в руках пошла в обход. За печью лежала связка дров, на стене висели полки с разной кухонной утварью, на печи стояли горшки. С потолочной балки свисали пучки трав вперемешку с паутиной. А жила здесь, действительно, если не ведьма, то знахарка. Это точно. Интересно, что случилось с ней? И почему местные так боятся этого дома? Обычный деревенский дом. Берлогой почему-то обозвали. Хотя, чего от этих уродов ожидать еще можно? Обзываются, на случайно проходящих мимо девушек, кидаются, сжечь на костре угрожают. Двуногие, одним словом. А я себя ощущала здесь очень даже спокойно. Ладно, не мое это дело.

С другой стороны, в углу обнаружилась еще одна дверь, за которой была небольшая комната. У стены стояла заправленная кровать, стол, стул и шкаф с одеждой. На столе возвышалась в тяжелом металлическом подсвечнике толстая желтая свеча. При ближайшем рассмотрении я смогла различить слабый восковой запах. Рядом была приоткрыта еще одна узкая дверь. В небольшом помещении тесно стояли умывальник, над которым висело квадратное зеркало, большая деревянная лохань, наверное, вместо ванны, и круглый предмет, опознанный мною, как унитаз. А неплохо знахарка устроилась. И дом оказался не совсем обычный для деревенского. Все было чистым, не запущенным. Даже паутины пряталось рл углам совсем немного.

Открытия меня порадовали, потому что в запасе до рассвета было еще время, и можно будет поспать недолго. Отдохнуть мне было просто необходимо. Двуногие уроды эти были правы. В лесу ночью далеко не уйдешь. Горькие мысли опять стали терзать мою бедную душу, но сдаваться я не собиралась. Не дрейфь, прорвемся! Так всегда говорила мне мама в любой сложной ситуации.

Ставни в этой комнате я открывать не стала. Зажгла свечу, вернулась в первое помещение и проверила там все запоры. На всякий случай. Вернулась и, недолго думая, разулась, завела будильник на четыре утра и легла на кровать, не раздеваясь. Подушки и покрывало слабо пахли любимой лавандой и ландышем. Сама не заметила, как уснула.

Глава 4

А проснулась, как от толчка. Ничего не понимая, уставилась на кота, который сидел на столе и меня гипнотизировал глазами, сверкающими, как желтые фонари. Мамочка, откуда он здесь взялся? Кот возмущенно смотрел на меня, а я панически на него. Сквозь щели между ставнями проникал лунный свет. До рассвета еще далеко. Снова сразу вспомнились страшные сказки. Может, это ведьма в кота превратилась? Но кот спокойно встал, вальяжно потянулся, затем выгнулся, задрав закорючкой пушистый дымчатый хвост, и включил свою тарахтелочку. Сразу как-то стало не страшно. Я зажгла свечу и заметила, что котик этот сильно похож на моего Степку. Такой же светло — серый в легкую полоску потемнее, средней лохматости. Красавчик! Только размерами явно больше. И уши торчат большими такими локаторами над наглой кошачьей мордой. Большой такой котик с длинным серебристым хвостом. Если бы не пушистые белая манишка на грудке и одна лапка в белом носочке, а вторая в черном, то он был бы похож на игрушечного тигра — альбиноса. Как же изобретательна бывает природа в украшении своих созданий.

— Киса, ты откуда здесь взялся? — задала риторический вопрос.

— А ты, кто такая? — явно прозвучало в ответ в моем травмированном злоключениями сознании.

Я замотала моей бедной, видно все-таки сильно поврежденной при падении, головой. Так. Диагноз высвечивается еще более неутешительный. К зрительным глюкам добавились еще и слуховые. Надо срочно отсюда выбираться. Мама вылечит, бабушка спасет. Кот громко фыркнул и, спрыгнув со стола, решительно направился в мою сторону.

— Чего сидишь, рот раскрыла? У тебя мало времени, — снова прозвучало в голове. Похоже, это не глюки.

— Мамочка! Ты говорящий кот? А как тебя зовут? — от накрывшего меня шока, на грубость ожившей галлюцинации, я не отреагировала вовсе.

Кот закатил глаза и так выразительно на меня посмотрел, что я опешила даже. В его глазах явно просматривались большие сомнения в моих умственных способностях.

— Если ты меня слышишь, значит, я говорю. Просыпайся, давай. У нас много дел. До рассвета надо все успеть, — сказал, затем мявкнул и исчез.

И что это было? Глюк или не глюк? Мне совсем уже плохо стало и срочно надо бежать к психиатру, или это был самый настоящий и говорящий кот? В первое мне, кажется, поверить проще, чем во второе. Я продолжила сидеть на кровати, пытаясь объяснить себе необъяснимое. Но тут сквозь скрипнувшую дверь, снова нарисовался кот и посмотрел на меня с явным недовольством в желтых глазах. «Не глюк, кажется. А жаль!» — промелькнула безумная мысль.

— Я настоящий, вставай! Времени мало! — снова услышала то ли вслух произнесенную, то ли мысленную речь домашнего животного. Да, с котами я еще не разговаривала, хоть и люблю их с детства. Молча встала и со свечой в руках пошла за ним на кухню. Кот запрыгнул на столешницу обеденного стола, а я сразу поняла, как ужасно хочу есть. Протерла влажной салфеткой кастрюлю, вылила туда оставшуюся воду из термоса, пристроила в топке между дровами сухое горючее и зажгла огонь.

— Последи, пока умоюсь, — сообщила коту и отправилась в ванную комнату.

Когда вернулась, вода уже закипела. Залила лапшу в стакане и села в ожидании напротив кота. Но он спрыгнул на пол и быстро и переместился к двери.

— Погулять хочешь? Иди, — открыла дверь перед ним.

Кот снова посмотрел на меня, как на ненормальную:

— Тебе вода нужна? Пойдем, покажу. Ведро возьми за печкой, — опять прозвучало в голове. Так. Значит, все-таки не показалось. А я-то надеялась, что после умывания слуховые галлюцинации не повторятся.

— Пойдем, — и пошла за котом в темноту с ведром в руках. Что-то я поразительно спокойна. Вероятно, прилетел откат от пережитого вчера и сегодня шока. Ладно, переживем и справимся.

Кот привел меня к колодцу за углом дома. Достать воду под ярким светом двух лун удалось с первой попытки. Помогли навыки, полученные в детстве у бабушки в станице. Вернувшись, пополнила дорожные запасы и полноценно умылась студеной водой, сразу смыв сонливость.

— Будешь? — предложила коту свой завтрак. Он фыркнул и отвернулся. — Ну, как хочешь, мне больше достанется, — моя говорящая галлюцинация сидела напротив и, как ни в чем не бывало, умывалась. И молчал, как самый обычный кот, пока я с аппетитом завтракала лапшой быстрого приготовления. «Может, показалось все-таки?» — промелькнула робкая мысль.

— Готова? Тогда пошли собираться, недоразумение, — вновь активизировался серый в полосочку глюк. Не показалось. А жаль.

Мне стало вдруг обидно. Это можно поспорить, кто из нас недоразумение, подумала про себя, а вслух спросила:

— Почему это я недоразумение?

— Потому что до разума тебе еще далеко.

— Я, между прочим, очень хорошо закончила университет и школу всего с тремя четверками! — возмутилась в ответ.

— А остальные что, все тройки или двойки?

— Ты почему такой вредный? Я вроде бы тебя не звала и о помощи не просила, — ответила на кошачий выпад. — И откуда ты взялся?

— Ты же меня сама и призвала, — невозмутимо поведал мне пушистый вредина.

Ничего себе заявление!

— Когда это я успела тебя позвать? Во сне? Не припомню что-то.

— Я же говорю, что недоразумение ты ходячее! — иронично отозвался этот хвостатый задира.

— Не звала я тебя!

— А кто кровью всю дверь измазал?

— Я не специально, так получилось. Сейчас все отмою.

— Опоздала. Не получится. Дом тебя принял. Сейчас ты здесь хозяйка.

Час от часу не легче!

— С чего это? Я не хочу здесь быть хозяйкой! Мне это не нужно!

— А тебя никто и не спрашивает. Дом тебя признал, а мне деваться некуда, — с вселенской тоской в голосе поведал мне кот с протяжным мявом.

Глава 5

— Послушай, кот! Или ты мне все внятно сейчас объясняешь, или я просто ухожу. И не вздумай мне хамить. Слушаю тебя. Я вся внимание, — скрестила руки на груди и уставилась на него в ожидании, грозно нахмурив на всякий случай брови.

Кот сделал вид, что ему абсолютно все равно. Но я сидела молча, и про себя считала до трехсот. Если не объяснится, то встаю, собираюсь и ухожу. Вредное домашнее животное, видимо, почувствовало мой решительный настрой, явно вздохнуло и заговорило:

— Что тут непонятного? Я же говорю, что до разума тебе еще далеко, — на этих его словах, я насупилась еще больше. Кот заметил и продолжил уже более вежливо:

— Когда ты тарабанила своими порезанными руками в дверь, сработало заклинание Мириан. Дом тебя пропустил и признал хозяйкой. Вот и все. — кот отвернулся, и, как ни в чем не бывало, стал вылизывать свой левый бок.

— Нет, не все. Почему это дом принял меня за хозяйку? И почему ты можешь говорить?

— Говорю я, потому что давно живу и очень умный. А дом тебя признать мог только в одном случае. Признал кровь.

На мой немой вопрос кот снова демонстративно вздохнул и продолжил:

— Твою кровь заклинание опознало, как родственную Мириан. И пробудило дом и меня заодно. Понятно теперь?

— Нет, не понятно. У меня здесь нет и не может быть никаких родственных связей. И никакую Мириан я не знаю. И почему ты так хорошо говоришь по-человечески, а я тебя слышу? И где это я нахожусь сейчас? — вспомнила о самом главном на этот момент. Надо же звать на помощь!

Кот явно пожал плечами, именно так я поняла его телодвижение, и продолжил:

— Значит, какая-то связь есть. Природу не обманешь. Может, ты тоже ведьма? А наша империя зовется Ольхен. А говорю хорошо, потому что я умный. Не все так могут! — кот горделиво задрал мордочку с длиннющими усами и довольно зажмурил, почему-то уже позеленевшие, глаза.

Понятно, что ничего не понятно. Какой такой Ольхен! Ладно. Подойдем с другой стороны к разгадке этой загадки.

— Коты могут разговаривать только в сказках! Ты же не хочешь сказать, что я попала в сказку? И я не ведьма!

Кот отвлекся от самолюбования и уставился на меня. В его глазах я снова увидела явное недоумение:

— Какая сказка, недоразумение? Ты что, домовых никогда не видела?

Я опешила. Вот просто сразу потеряла дар речи. Но только на мгновение.

— Вообще-то, не видела. Ты домовой? А почему выглядишь, как кот?

— Потому что так хочу. Мне так нравится.

— И ты привязан к этому дому?

— Был. А сейчас я привязан к тебе. Хотя на ведьму ты, действительно, не похожа, — задумчиво промурлыкал пушистый кошачий змей.

— Зачем Мириан это сделала и сам не понимаю. И нам надо поторопиться. Скоро рассвет. Или ты хочешь попасть на суд? Скорее всего тебя сожгут на костре, как ведьму, когда поймают.

Последние слова кота ввели меня в ступор. Сначала. А потом разбудили во мне бурную жажду действий.

— Нет, не хочу. Я готова! Идти.

— Тогда кое-что надо сделать. Ты же не хочешь попасться на первом перекрестке? У тебя есть документы? — продолжил меня пугать кот, кажется, специально.

— Есть. Мой паспорт.

Кот скорбно на меня посмотрел большими зелеными фонарями, моргнул и тяжело вздохнул:

— Спрячь и никому не показывай, а лучше сожги, — промурлыкал в ответ

— Что?! — рефлекторно возмутилась, а затем твердо проговорила сквозь зубы: — Ни за что!

И, окончательно разозлившись на кота, решительно встала, упершись руками в бока.

— Тогда спрячь подальше и забудь, — проговорил невозмутимо кот и, шустро спрыгнув со стола, отправился обратно в спальню.

Я молча пошла следом за ним. В комнате вредный представитель семейства кошачьих подошел к шкафу и ловко зацепив когтем дверцу, открыл его. Потом запрыгнул на полку и стал там копошиться, что-то ворча. Через несколько минут на пол полетели вещи и какие-то бумаги. Следом за ними со звяканьем упал тяжелый мешочек. Он что, предлагает мне обокрасть эту Мириан? Совсем спятил.

Кот же вывалился из шкафа и уселся рядом с этой кучей малой.

— Чего уставилась? Собирайся быстро. Рассвет скоро уже, — недовольно прозвучал в моей голове его голос.

— Я не могу брать чужое. Никак, — гордо ответила я.

— Тогда тебе можно совсем не торопиться. Лучше понаслаждайся последним утром в твоей жизни, — спокойно промурлыкал этот пушистый домашний зверь.

— Почему я не могу остаться в своей одежде? — возмутилась я в ответ.

Но замерла. Последние слова вредного кота пробились в мое сознание и снова ввергли меня в ступор. Ненадолго. Жить мне хочется долго и, желательно, счастливо. Лучше уж переодеться. А кот продолжил:

— Потому что в твоих штанах тебя на первом же перекрестке схватит стража. И в лучшем случае ты окажешься в тюрьме, а в худшем на костре. И готовься к пыткам и суду. И лапти свои выкинь.

Я, потрясенная его словами, снова в ужасе застыла.

Боже, куда я попала?

Молча подошла и из вороха одежды выудила черные сапоги почти до колен, темно — коричневые замшевые жилетку со шнуровкой и длинную юбку. Похоже все это великолепие было на дорожный костюм. Подумала и вытянула еще одну попроще фасоном легкую блузу и темно — синюю юбку из тонкой шерстяной ткани с белым кружевным подъюбником. Еще раз подумала, и вздохнув, взяла еще одну белую блузку с круглым вырезом под горлом и широкими рукавами, стянутыми внизу кружевной лентой. На замену. Достаточно. Длинные панталоны с рюшечками и другие непонятные дамские принадлежности я решительно отодвинула в сторону. Нет уж. Обойдусь, как-нибудь. Но в задумчивости загляделась на пушистую и мягкую теплую вязанную светло — серую шаль. От нее повеяло чем-то до боли знакомым.

— Бери. Пригодится, — прокомментировал кот. Он сидел и держал в руках небольшой свиток, перевязанный витой кожаной бечевкой. Пушистым хвостом указал в сторону еще одной серой жилетки: — И это. Обязательно.

— Нет, без шали обойдусь. Отвернись, — приказала коту. Он в ответ скатил глаза сверху вниз к переносице. Вид имел при этом препотешный. Затем фыркнул и демонстративно сел, повернувшись ко мне пушистым задом.

Кот, конечно же, был прав. В моей порванной юбке и испачканной блузке я походила, вероятно, уже на бродяжку. Поэтому, тяжело вздохнув, сняла свою одежду, кроме дорогих сердцу штанов. В джинсах я чувствовала себя спокойнее. Все засунула в рюкзак, благо он у меня серого цвета и вместительный. В глаза бросаться не должен. А своя ноша не тянет, как известно. Одела дорожный костюм с новой блузой, затянув шнурками жилетку, и заправила в сапоги джинсы. Сверху юбки завязала широкий черный кожаный пояс. Надо признать, что одежда Мириан была добротной и вполне удобной, если бегать не нужно.

Кот уже успел повернуться и скептически меня рассматривал.

— Сойдет, — пробурчал недовольно и протянул мне свиток и мешочек: — Спрячь подальше.

— Что это, кот? — я развернула бумагу и прочитала: — Подателем сего является Мириан Вольдарен. Приметы облика: глаза большие темные, волосы длинные темные, тело худосочное. Рост выше низкого. Шрамов и других опознавательных уродств не имеет. Это что такое, кот? — возмущенно проговорила я, поперхнувшись на втором слове.

— Это твой докУмент, без него ты далеко не уйдешь, — спокойно проговорил тот в ответ.

— Но это же чужой документ!

— Зато все подходит. Пользуйся! Мириан на тебя не обидится, — кот протянул мне кожаный мешок. Развязав его, я увидела внутри большие и маленькие монеты разного цвета.

— Выбери серебро, а золото спрячь подальше, — сообщил это мохнатое чудище.

— Я не воровка, и быть ей не собираюсь! — возмутилась я в ответ.

Кот снова скорбно посмотрел на меня и произнес:

— А еще утверждала, что разумная. Как ты можешь украсть то, что и так твоя собственность? Раз тебя признал этот дом и я, значит, все, что в нем находится принадлежит тоже тебе. Поняла, дурища? Как ты собираешься жить в Ольхене без гроша за душой? Или под красный фонарь вставать собралась? — ехидно промурлыкал этот гад пушистый.

Что значит встать под красный фонарь, я поняла сразу. Ну, что ж. Деваться мне похоже некуда.

Я молча и решительно выгребла золотые монетки и завязала их во влажные салфетки несколькими столбиками. Надо сказать, что золотых столбиков было не так уж и мало. Серебрушки и медные маленькие кругляши оставила в мешочке и привязала его к поясу на юбке, спрятав в широких складках. Тяжелые узелки отправила на самое дно рюкзака, где у меня был потайной карман. Местный паспорт положила сверху.

Кот довольно выгнул спинку, потянулся и промурлыкал:

— Плащ в шкафу возьми и сумку дорожную.

Семь бед — один ответ! Я достала бесформенный серый плащ с капюшоном и прорезями вместо рукавов и черную кожаную сумку, отдаленно похожую на мой рюкзак. И сразу поняла, почему кот не стал возмущаться по его поводу. Хоть мне и было некомильфо складывать в сумку чужие вещи, но плащ этот очень походил на маскировочный халат. Оденешь такой, и никто не разглядит, кто там под капюшоном прячется. В моей нынешней ситуации вещь просто незаменимая.

Когда я повернулась, пушистый домовой уже сидел снова на столе, и перед ним лежала тетрадь в кожаной потертой обложке.

— И это брать? — уже, не возмущаясь, покорно спросила я.

— Спрячь подальше. Авось пригодится, — прозвучало в голове: — Собирай харчи и пора двигаться, пока поздно не стало, — кот спрыгнул и направился в сторону кухни, а я пошла за ним с сумками в руках. Вернулась, собрала все вещи в аккуратную стопку и српятала обратно в шкаф, прошептав: "Спасибо, Мириан!".

На кухне я переложила все важное и тайное подальше и поглубже в рюкзак. Сверху заложила вещами и травами, найденными в горах. Рука не поднялась выкинуть. Для верности сняла с потолочной балки наугад еще несколько пучков сухой травы для маскировки. Все завернула в льняной холст, видно выполняющий роль полотенца. Сверху положила еще одно. На всякий случай. Влажные салфетки всегда заканчиваются. Кроссовки, вздохнув, пришлось отложить в сторону. Все остальное, что не поместилось, запихала в дорожную сумку вместе с продуктами, которых уже и не было, и документом. Накинула на плечи плащ — палатку, рюкзак за спину, взяла в одну руку сумку, в другую палку и решительно направилась к двери. Но на пороге остановилась. Кроссовки было жалко. Вернулась и все-таки утрамбовала по одному в свои баулы. Пригодятся. Все-таки сработала старая привычка: "своя ноша не тянет". Когда я снова открыла дверь, кот уже сидел с той стороны на крыльце и внимательно смотрел, с повернутыми локатарами, в сторону деревни, к чему-то явно прислушиваясь.

— Дверь захлопни и пошли быстрее, — повернулся и побежал шустро к калитке. А я поторопилась следом. Что-то стало страшновато. «Хорошо, что я здесь не одна», — с облегчением подумала, глядя ему вслед.

Глава 6

Солнце еще не проснулось, но час волка, как говорила бабушка, уже прошел. Небо потихоньку начало сереть. Воздух был сырым, но не холодным. По горной траве, усыпанной росой, идти в сапогах было скользко и не удобно. Кот резво бежал впереди меня, свернув с деревенской дороги на узкую тропинку, которая, часто петляя, углублялась в смешанный лес. Я даже не оглядывалась и не пыталась запомнить дорогу. Потому что поняла сразу, что это бесполезно.

Через какое-то время этой гонки по лесному массиву через зеленую листву стали пробиваться золотые лучи рассвета. Загомонили веселой разноголосицей птицы, в траве затрещали кузнечики или местные цикады. Так захотелось остановиться и передохнуть, рюкзак уже тянул вниз, сумка все чаще спадала с плеча, ветки деревьев все больнее хлестали по лицу. Но кот уперто шел вперед, не останавливаясь ни на минуту. Мне оставалось только плестись следом, спотыкаясь на каждом шагу.

Продержавшись таким образом еще около часа, я поняла, что дальше в таком резвом темпе идти не смогу. Решительно остановилась и сбросила с натруженных плеч рюкзак. Он полетел в траву вслед за сумкой. Все! Харэ! Ни шага не сделаю, пока не отдохну хоть недолго. Кот, как не странно, сразу почувствовал мой молчаливый протест и остановился. Я демонстративно уселась в траву и достала термос с водой.

— Пить будешь? — спросила этого четвероногого марафонца.

Тот вернулся ко мне, сел на свой пушистый зад и кивнул. Я же налила в кружку от термоса воды и автоматом протянула коту. Не поставила на землю, а протянула. И что на меня нашло? Кот же, как ни в чем не бывало, взял посудину в свои пушистые лапы и спокойно выпил из нее всю воду. И только сейчас я окончательно поняла, как же я конкретно влипла. Это, действительно был не кот. Вернее, не просто кот. И разговоры эти с ним вовсе не являются плодом моего больного воображения, как я втайне продолжала надеяться. А, значит, я не дома, я не в России. А в неизвестном и пугающем каком-то Ольхене, в котором еще горят на площадях костры инквизиции.

Мамочка, бабушка, простите меня, что я вас не послушалась, и что понесла же меня нелегкая исследовать эти дольмены. Кажется, мы больше не увидимся. Осознание этого факта ввергло меня в такой ужас, что я упала в траву и зарыдала. Очнулась я от мурлыканья над ухом и мягких бархатных лапок, ласкового поглаживающих мои щеки. Я открыла глаза. Мохнатая галлюцинация улегся у моего лица и пушистой лапкой вытирал мои слезы. Отталкивать кота я не стала. Его тарахтелочка работала на полную катушку, и через какое-то время я успокоилась, снова села и взяла пушистую животинку на руки и прижала к себе, как прижимала всегда своего Степку. Сейчас я была благодарна неизвестной Мириан за то, что этот странный кот оказался ко мне привязанным каким-то волшебным образом. Уже не важно, как это могло произойти, важно, что я в этом страшном мире, где людей пытают за просто так и жгут в огне, не одна.

Кот сначала напрягся в ответ на мой прилив нежности, а потом расслабился, замурлыкал еще громче, и даже выпустил коготки из своих мягких подушечек и активно поцарапал ими воздух. Я сидела в траве и обнималась с котом. Потом кот извернулся, вырвался на свободу, посмотрел на меня каким-то другим взглядом и произнес:

— Хватит реветь. Пора идти. Мы, конечно, оторвались от преследователей, но радоваться еще рано. Нас могут и догнать. И тогда тебе каюк. Не справишься. Из тебя ведьма, как из меня бабочка.

— Спасибо, котик, на добром слове. Ты меня успокоил и обнадежил. И раз мы уже пообнимались, может, скажешь, как тебя зовут?

Он сердито фыркнул в ответ и отвернулся от меня. Обиделся, что ли?

— Ну, прости, — в недоумении пожала плечами: — Я не хотела тебя обидеть. Просто хотела познакомиться поближе. Меня зовут Мадлен. Но если ты не хочешь сказать мне свое имя, то буду называть тебя Котом, — я немного растерялась от такой странной реакции после наших таких трогательных обнимашек.

Пушистик снова что-то фыркнул, повернулся и грустно сообщил:

— Я не могу сказать, потому что не помню свое имя, — и так печально это прозвучало, что я снова не удержалась и схватила его на руки, прижав к себе:

— Ну, не так это и страшно. Мы можем дать второе имя, какое понравится тебе самому!

Кот встрепенулся и посмотрел на меня с недоверием в желтых снова глазах. Его глаза меняют цвет, как эта странная подмигивающая вторая луна.

— Ты дашь мне имя?

— Конечно. Вот меня бабушка всегда зовет Мадлен, а мама Лелей. И мне больше нравится второй вариант. Так и ты. Раз первое имя ты забыл, значит надо придумать второе. Если хочешь, конечно.

Кот посмотрел на меня, снова фыркнул и заявил:

— Вставай, ходячее бедствие. Нам надо поспешать. И я подумаю над твоим предложением, — повернулся и пошел вперед по тропе. Я, кряхтя, поднялась и пошла за своим новым пушистым питомцем, вспомнив, что почти так, своим любимым стихийным бедствием, меня частенько называла бабушка.

С короткими промежутками и в более спокойном темпе мы двигались до обеда. По моим расчетам, солнце уже давно перевалило через зенит и начало медленно скатываться к горизонту. Мне повезло, что день сегодня был пасмурный, и не такой жаркий, как вчера. Но комфортно в штанах и в длинной юбке с жилеткой, я себя не чувствовала. Плащ я давно сняла, скатала валиком и привязала к сумке. Кот наконец затормозил и объявил привал.

— Отдохни, я сейчас вернусь, — сообщил и исчез в зелени кустов.

Недолго думая, я растянула на траве плащ, стянула с себя ужасные тяжелые сапоги, в которых я спотыкалась на каждом шагу, ужасную длиннющую юбку, которая цеплялась за каждый сучок, ужасную душную жилетку, в которой я задыхалась, и улеглась, блаженно растянувшись на плаще. И не заметила, как задремала под шелест листвы.

Проснулась же от собственного чиха. Открыла глаза и лицезрела над собой кота, который нагло стучал кончиком своего пушистого хвоста по кончику моего носа:

— Вставай, соня! Все проспишь, — промурлыкал этот несносный приставала.

— Пора, идти?

— Уже давно пора, если хочешь спать ночью в кровати, а не на земле в лесу.

Это заявление вдохнуло в меня вторую жизнь. Я быстро вскочила, напялила снова на себя юбку с жилеткой, но, стоя над сапогами, задумалась. Достала свои многострадальные кроссовки, которые потеряли свою белизну и превратились в серые непонятные башмаки после марш — броска по горным тропам, и решительно одела их вместо сапог. Под длиннющей юбкой их совсем и не было видно. А сапоги, размахнувшись посильнее, закинула подальше в кусты. Кот смотрел и не комментировал. И правильно делал.

— Все. Я готова. Перекусим позже, — сообщила и, взвалив на себя немного полегчавший рюкзак, отправилась по тропе вглубь леса. Котик побежал рядом, смешно задрав свой пушистый хвост вверх.

— А куда мы идем, киса? — специально к нему так обратилась, потому что решила не травмировать нежную кошачью психику воспоминаниями о потерянном имени. Когда захочет, сам напомнит. Мое дело было предложить придумать имя. А его согласиться или нет.

— В трактир на перекрестке, — услышала ответ, который мне совершенно не понравился. В памяти ярко всплыл ночной забег от пьяных сельских жителей. И сразу зачесались ладони.

— Не хочу в трактир. Может, есть какая-нибудь гостиница? — спросила с робкой надеждой в душе.

— Может и есть, да не про нашу честь, — меланхолично мурлыкнул кот: — Если не хочешь лишних вопросов, лучше остановиться в этом трактире, поняла?

Я лишь молча вздохнула в ответ. Что тут не понятного?

Так и шли. Радовало уже, что от погони мы избавились.

— Кот, а почему здесь в небе две луны?

— А сколько их должно быть? У нас всегда было две, — питомец удивленно взглянул на меня, повернув симпатичную мордочку.

— А у нас одна, — но я вдруг вспомнила, что как-то читала альтернативную историю, и автор рассказывал про какую-то вторую луну Фатта, которая раскололась в следствии какого-то катаклизма, и ее обломки упали на планету. Мало ли что у нас сейчас выдумывают? Всему верить? А сейчас, вспоминая голубую, насмехающуюся, небесную красавицу, подумалось, что может быть, в древние времена и у нас их тоже было две? Как все странно в этом мире!

— Кот, а почему ты можешь разговаривать? Здесь, действительно, есть волшебство?

Пушистик сразу недовольно взъерошился:

— Как это почему? Я же магический древний дух! Все духи могут говорить со своими наследниками! И у нас есть магия. А что у вас нет? И откуда ты, вообще, взялась, недоразумение, что таких простых вещей не знаешь?

Я опешила:

— Что значит дух? Ты же говорил, что ты домовой!

— Ну, был домовой. А сейчас вспомнил, что не только домовой. Кажется, еще и дух. Вот не помню только какой дух, — задумчиво продолжил рассуждать мой кот.

— А что духов много?

— Конечно! Есть посмертные, есть семейные, есть природные. Лесные, озерные, болотные. Да еще и другие есть. Ты же в университетах училась? А почему такая неграмотная? Ну-ка, рассказывай, откуда ты взялась?

— Потому что в наших университетах учат совсем другому, — я вздохнула горько и поняла, что не буду обманывать единственное существо в этом мире, которому я не безразлична. И все ему рассказала. Теперь опешил уже Кот. Он сел на свой пушистый зад и не шевелился, и не сводил с меня удивленных глаз, пока я не закончила свой рассказ.

— Так ты с другого мира? Я слышал про такое. Давно. Когда еще все помнил. Думал, что сказки рассказывают. То-то я понять не мог почему ты такая странная, слегка с придурью, и одежда у тебя такая же! И как же ты умудрилась в виток времени провалиться, бедствие ходячее? Это же талант надо иметь. Не каждый сможет провалиться, даже если и сильно захочет.

Мне так стало себя жалко. Так это что? Получается, что я попала в кротовую нору, как Алиса в страну чудес? Боже! Какой кошмар! За что мне это? Стало снова себя жалко.

Кот запрыгнул мне на колени и стал тереться мордочкой о плечо:

— Ну, не горюй так. Что сделано, не воротишь! Вместе мы с тобой не пропадем, Мадлен.

Я зашмыгала носом, и слезы навернулись на глаза. Я их вытерла и решительно встала:

— Пойдем, пушистик. Время не ждет.

— А, давай придумаем мне новое имя! — вдруг предложил кот: — Ты говори, а я буду думать.

Мы двинулись в путь. И я стала перечислять все кошачьи клички, которые знала. Потом не кошачьи уже имена. Но мой питомец только фыркал пренебрежительно в ответ, не соглашаясь. Я устала и рассердилась:

— Ну, знаешь, таких вредных галлюцинаций я еще не встречала!

Кот резко затормозил посредине узкой ленточки тропы:

— Как ты сказала? Галлюцинаций? А мне нравится… Галлюцинаций. Красиво звучит!

Я поняла, что лучше не разубеждать. Зачем зря расстраивать, раз нравится человеку, то есть коту. Пусть будет Галлюцинацием! Но поломать же язык можно!

— Котик, — ласково сказала важному пушистику в спину, который шел по тропе с гордо поднятой головой: — А можно я тебя ласково буду называть, Глюком? — кот тревожно замер: — Или Глючиком? У тебя тоже сразу будет два имени, как и у меня. Полное — Галлюцинаций, а уменьшительно — ласкательное Глючик или Глюк, — все-таки поспешила добавить.

Кот резко остановился, повернулся и уставился на меня, что-то обдумывая. А потом важно произнес:

— Хорошо, Лелька! Но так говорить можно только тебе. Всем остальным я разрешаю звать меня только Галлюцинацием! Поняла?

Вздохнув с облегчением, я торопливо закивала, соглашаясь:

— Только мне можно, поняла, мой Глючик! — радостно заверила в ответ.

Глава 7

Мой кот с уже настоящим именем важно двинулся вперед, задрав крючком пушистый хвост, а я поплелась следом, уже сгибаясь под тяжестью своих сумок. Скорей бы уж добраться до города.

Скоро тропинка, петляя между густыми зарослями орешника, выбралась в березовую рощу. Идти стало значительно легче и радостнее. Белые березы окружили со всех сторон, завлекая в свой призрачный хоровод. Сквозь их кудрявые макушки просвечивало солнце, золотя своим ярким светом зеленую листву. На душе сразу стало светлее и спокойнее. Через какое-то время березки расступились, и перед нами открылась широкая проселочная дорога, которая хранила на себе следы не только копыт и лап, но и колес. Две глубокие колеи, извиваясь тонули в серой дорожной пыли.

— Лелька, — вдруг услышала я от Кота, знакомое и привычное мне имя. Так меня звала только мама! И у Глюка мое имя звучало совсем по-другому. Пока я возмущенно сопела, раздумывая, что сказать этому пушистому нахалу, тот продолжил, не обращая никакого внимания на мое недовольство:

— Скоро подойдем к перекрестку, там будет стоять околоточный. Ему покажешь свой докУмент. Притворись дурочкой. Хотя, тебе и притворяться особо не надо, с твоими огромными очумелыми глазами ты так и выглядишь. Слегка пришибленной. Или не слегка. Оставайся собой и все. Поняла?

Что толку возмущаться? Он был прав. Я чувствовала себя оторванным и потерянным листом, который куда-то несет переменчивый ветер. Куда он меня занесет и где бросит? На этот вопрос мне никто не ответит.

И, действительно, минут через тридцать впереди замаячил крест. Возле креста стояла будка, типа телефонной, как раньше были, но большего размера. Раза в четыре. Они еще кое — где стояли на улицах моего города, прижавшись к домам, как молчаливые свидетели канувшей в небытие эпохи. Когда мы подошли ближе, кот молча метнулся в придорожные кусты, а я осталась одна. От такого неожиданного кошачьего коварства, а следом волной накрывшего меня возмущения, у меня открылся рот. Хотела что-то сказать этому пушистому гаду вслед, но была вынуждена промолчать, так — как из будки показался околоточный.

Это был мужчина богатырского роста с внушительными поперечными размерами, одетый в серый плотный сюртук, перехваченный на поясе ремнем. Вернее, на том месте, где должен быть пояс. Где-то ниже под объемным животом на ремне в ножнах висело неопознанное мною холодное оружие. На красной физиономии выделялись черные, закрученные кверху усы и, строго сдвинутые к переносице, брови, из-под которых недовольно посверкивали глаза. Он строго на меня посмотрел:

— Кто такая? Куда идешь? — низким басом прогудел над моим бедным ухом средневековый стражник. От страха я икнула. И уже хотела сказать свое имя, как вдруг увидела на крыше будки своего Кота, активно машущего лапами. Разум быстро вернулся в помутившееся от страха сознание:

— Так я Мириан, сударь. А вот мой документ, — быстро достала из сумки свиток и протянула местному представителю власти: — Устала я шибко. Не скажете, где ближайший постоялый двор найти можно?

Околоточный почитал, посмотрел на меня, видимо противоречий не заметил и отдал мой местный паспорт обратно в мои дрожащие руки.

— Иди туда, — махнул рукой прямо, — Да поторапливайся. Скоро темнеть будет, нечаво девке одной разгуливать по большой дороге, — сказал и отправился на свой сторожевой пост. А я, быстро спрятав бумагу в сумку, поспешила обойти будку. Впереди на обочине дороги я уже заметила знакомые уши — локаторы и пушистый крючок, выглядывающие из пыльной травы.

— Ну, ты даешь, Лелька! Если бы я тебя не остановил, и ты проговорилась бы, он тебя и арестовал бы сразу. И попала бы ты прямым курсом в тюрьму, — сердито ворчал этот вредина из семейства кошачьих всю дорогу, пока мы спешно удалялись от околоточной будки.

Я понуро молчала, признавая свою ошибку. Действительно, ведь уже открыла рот, чтобы назваться настоящим именем. И если бы не отчаянные знаки с околоточной крыши, которые семафорил мне кот, сидела бы я сейчас на нарах в околоточных застенках. Мне себя так стало жалко! Ну, за что вот это все свалилось на мою бедную голову? Вот зря не слушала Марго, когда после каждого моего неудачного эксперимента она советовала: «Мадлен, тебе надо почистить ауру!»

Кот же, наконец замолчал, и мы просто шли вперед. Я обижалась на насмешки и упреки, но признавала его правоту. Мне пора уже перестроить свое сознание, и примириться с тем фактом, что я влетела на этот раз по-крупному. Никакого драйва от того, что я стала вдруг попаданкой, не ощущалось, кроме как глубокой тоски. Если бы я знала, чем закончиться прогулка на дольмены, я бы ни за что на свете туда бы не пошла. Да. Умудренных жизненным опытом любящих родственников иногда слушать надо. Ощущение большой такой проблемы, хотелось бы сказать по-другому, но лучше промолчу, с каждым шагом в этом мире меня все больше напрягало. И не убежать, и не скрыться. Так и шла под гнетом своих тягостных мыслей, не замечая ничего вокруг себя, пока снова не услышала Кота.

— Лелька, — Кот снова обратил на меня свое высочайшее внимание. И, похоже, этому пушистому серому поганке нравилось произносить мое имя именно в этом варианте. Но звучало совсем не так, как у мамы. Я вздохнула, сказанное слово назад не воротится.

— Лелька, скоро мы придем, отдохнешь по-человечески, — я с удивлением глянула на серого пушистика: — И ты бы лучше совсем забыла, как тебя звали раньше. Сейчас ты Мириан. И я тебя так впредь звать буду. Привыкай. Поняла?

Я кивнула в ответ. Куда уж понятней. Значит, Мириан Вольдарен. Я Мириан Вольдарен, а не Мадлен Волынцева. Мириан Вольдарен, Мириан Вольдарен. В принципе, звучит неплохо.

— Вон, видишь, город? Заходишь в ворота, показываешь докУмент, платишь налог. На вопрос зачем явилась, отвечай, что ищешь работу. Если спросят какую, говори, что бабушка травницей была. Тебя выучила. Вот ты и хочешь счастье спытать в городе. Хорошие травницы всегда нужны. В городе болеют часто. А ты у нас же в университетах училась. Поняла? — строго спросил, повернув свою ушастую голову ко мне, Кот. Я привычно кивнула, соглашаясь.

А, действительно, хорошо же придумал. Я покосилась на кису с благодарностью и воодушевлением во взоре. Я же дипломированный биолог, правда без диплома, но кому он здесь нужен? А знания у меня имеются. И бабушка меня учила, где и как травы правильно собирать, как правильно сушить и готовить настойки. А уж в местной растительности, разберусь, как-нибудь. В принципе, она почти и не отличается от земной. Я вздохнула с явным облегчением. В трактирные посудомойки идти не хочется.

— В городе иди по главной улице до первого перекрестка, и поворачивай налево. Когда дойдешь до большого желтого дома, обходи его, и за ним увидишь трактир. Все запомнила?

— Да. А ты где будешь?

— Мне лучше там не показываться. Но рядом буду, не боись. Не оставлю. Мириан меня крепко привязала. Да и привык я к тебе уже, горе луковое. Даже если потеряешься, все равно найду, — надо сказать, что это заявление моего Глюка, как я стала его про себя называть, меня обрадовало и успокоило. И даже кольнуло горьким воспоминанием. Так меня частенько бабушка называла, а еще «бедой ходячей» любила припечатать.

— Заходи и смело спрашивай у трактирщика ночлег в одноместных нумерах с помывкой и ужином. Он тип мутный, но до денег больно жадный. Не мелочись. Ясно? — Кот, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — На дороге разговаривай только с околоточными, и то, ежели спросят. А так иди молча и по сторонам сильно не глазей. Насмотришься еще. Ежели кто приставать станет, то смотри своими очумелыми глазами, мотай головой и двигай ногами побыстрее. Пущай лучше за дурочку тебя считают. Запомнила, Мириан? — новое имя, как-то еще не отозвалось внутри, но уже и не шокировало.

А к городу мы почти подошли. Впереди замаячили высокие сторожевые башни из серого камня по обеим сторонам от больших крепких ворот и стоящая в очереди толпа разномастного народа. Кто пеший, кто конный, а кто и на телеге. Хотелось стать маленькой и незаметной, но я сказала про себя: «Здравствуй, новая жизнь», — заставила себя выпрямиться и смело двинуться навстречу судьбе.

Но встречу с судьбой в виде средневекового города пришлось ждать долго. Очередь была большая и двигалась медленно. По одежде окружающих меня людей приблизительно определила, что попала я все-таки в темную эпоху. Это открытие меня более, чем огорчило. Грязь, эпидемии, костры и публичные казни на площадях, отсутствие канализации и водостоков. Это основное, что я помнила из курса истории. Очередь так медленно двигалась, потому что началась праздничная ярморочная неделя, это я услышала в толпе людей вокруг меня. Как оказалось в этом мире День Лета, или по-нашему день летнего солнцестояния, праздновался всю последующую неделю, или же семидневицу, как говорили мужики. И все крестьяне из окрестных сел двинулись в город на своих телегах в сопровождении и мелкого, и крупного рогатого скота. На телегах в ивовых клетках сидели домашние птицы, а в некоторых я увидела и растянувшихся на полу свинок.

Но все рано или поздно заканчивается, подошла и моя очередь платить мзду стражникам. Монеты уже были зажаты в кулаке, и я с замиранием в душе приблизилась к колоритной фигуре с алебардой в руках. Одной рукой протянула монеты, а другой документы. Уставший, видно, от наплыва народных масс страж города, посмотрел на меня мутным взором из-под кожаного шлема на голове, и не спрашивая ничего, махнул рукой на вход в заветные ворота. Я вздохнула с облегчением и пошла по довольно-таки широкой дороге в поисках нужного трактира, стараясь держаться поближе к зданиям.

Вокруг сновали разные люди в разномастной одежде, проезжали крестьянские возы, открытые и закрытые повозки, кибитки и даже промчалась мимо карета, похожая на почтовую. Дорога оказалась достаточно широкой. Уложенная почти вплотную большими серыми камнями, она давала возможность разминуться встречному транспорту. К счастью, я не заметила ни куч мусора, ни канализационных уличных стоков. И на голову прохожих с окон не сливались помои, как нам рассказывали учебники истории. Окружающая меня действительность была очень непривычна, но вполне прилична.

Вымотанная усталостью, дорогой и впечатлениями я доплелась до желтого дома и за поворотом увидела нужный мне трактир с более, чем странным названием «Веселая Закуска».

К нему уже вела дорога поуже, но что удивило меня, она была обсажена с обеих сторон декоративными кустами и всякими яркими цветами. Толкнула тяжеленную мореного дуба дверь и оказалась в просторном зале с большим камином в центре. Огонь весело трещал и активно пожирал толстые поленья. Зачем нужно жечь камин, если на дворе стоит жара? Слева и справа в окружении тяжелых стульев ровными рядами выстроились столы. Я направилась вперед к деревянной стойке, за которой стоял трактирщик, своими габаритами немного не дотягивающий до околоточного, в черном щеголеватом сюртуке поверх синей рубахи, с зализанными на бок волосами и рыжими пушистыми усами. Он вытирал полотенцем бокалы и ожидающе уставился на меня блеклыми глазами. И как только в его руках эти бокалы не рассыпаются на мелкие кусочки?

— Здрасте! Мне нужна одноместная комната с удобствами и ужином, — как можно увереннее сразу заявила я.

Трактирщик посмотрел на меня скептически и сообщил:

— На ночь не сдаем.

— А на какой срок сдаете? И сколько стоят сутки? — я спокойно посмотрела в ответ.

Тот не ожидал, видно, что его условие меня не собьет с ног сразу и наповал. Глянул, с быстро промелькнувшим недоумением в рыбьих глазах, и сообщил с напускным равнодушием, но мимолетно усмехнувшись:

— Сдаем только с двух ночей. Десять серебрушек за день, — и уставился на меня в абсолютной уверенности, что с поникшим видом и горем на лице я отправлюсь восвояси.

Ну, откуда берутся такие гады? К ним же по-хорошему, а они норовят поиздеваться над усталыми путниками. Я бы и ушла, но Кот сказал ждать здесь. Вздохнула, достала свой мешочек с пояса и демонстративно медленно отсчитала каждую монетку. У трактирщика физиономия вытянулась еще больше, когда положила рядом еще пять:

— Хочу номер чистый, удобный, с запором изнутри. Если меня никто ночью тревожить не будет, то добавлю столько-же.

«Может переплатила?», — промелькнула запоздало мысль. Я еще не успела разобраться с местной платежной системой. Но озадаченная и слегка перекошенная, непонятно от чего, физиономия трактирщика, меня порадовала. Ему деньги дают, а он недоволен.

Трактирщик фальшиво заулыбался, быстро смахнув деньги в ящик стола, и закивал:

— Есть такой нумер, вам подойдет, не сомневайтесь, сударыня, — схватил со стола молоток и бахнул им по медной тарелке, висящей на стене. Я от неожиданности, хотела вздрогнуть, но успела удержать невозмутимость и спокойствие на лице. Человек за стойкой еще раз на меня посмотрел, и уже с бОльшим вниманием.

Через мгновение выскочил из соседней двери курносый мальчишка лет двенадцати с русыми вихрами на голове в стоптанных башмаках, коротковатых полотняных штанах и длинной серой рубахе, подпоясанной веревкой. Не спрашивая, схватил мои баулы и пошел впереди меня, показывая дорогу. Номер нашелся на втором этаже в самом конце коридора, освещаемого тусклым светом простеньких масляных светильников. За толстой дверью, предстала предо мною вполне приличная комната.

Небольшое чистое окно выходило во внутренний двор с цветами на клумбах и скамейкой под низким фонарем. Дальше просматривались хозяйственные постройки. Чистые беленные стены и дощатые полы. Довольно-таки широкая кровать была заправлена голубым и тоже с виду чистым покрывалом. Рядом у стены стоял туалетный столик с зеркалом. Под окном внушительный стол со стулом ему под стать. У двери притулился широкий и невысокий шкаф, больше похожий на комод. Еще одна дверь вела в туалетную комнату. Маленькую, но со всеми удобствами. Наличие такого сервиса меня удивило и порадовало. Не ожидала в средневековом городе в первом встречном трактире увидеть вполне приличный номер.

Ну что ж. Буду спать и ждать моего кису. Я уже успела по нему соскучиться. Открыла форточку и пошла в ванную комнату сразу с мылом и полотенцем, захватив с собой легкую юбку с блузой. Над большой лоханью висел тоже большой бак, похожий на наши бочки. Из него прямо из днища торчал кран. Я повернула вентиль и полилась не горячая, но вполне теплая вода. Быстро воспользовавшись таким странным вариантом душа, я вернулась в номер уже отмытая от дорожной пыли, счастливая и почти довольная жизнью. И ужасно голодная.

На кровати, развалившись, лежал мой Кот. Увидев меня, он громко зевнул и произнес:

— Наконец-то, я уже думал ты там уснула.

— И я по тебе соскучилась, пушистик! — радостно заявила в ответ и, подхватив кота под мышки, закружилась с ним по комнате.

— Отпусти, скаженная! — завопил мой вредный сопровождающий и, вырвавшись из моих рук, устроился на подоконнике, настороженно посматривая в мою сторону.

Я же бахнулась на кровать и, лежа на спине, впервые за все это время наслаждалась покоем. Ноги гудели. Кот тоже утихомирился и стал активно натирать свою наглую мордочку лапой. Из легкой дремы меня вырвал стук в дверь. Кот быстро растворился где-то, я подошла и спросила:

— Кто там? Что надо?

В ответ детский голос знакомого парнишки — служки ответил:

— Сударыня! Ужин в нумер заказывали?

Открыв дверь, я увидела того же мальчика, прогибающегося под тяжестью большого подноса с моим ужином. Я забрала, сунула ему в руку монетку и водрузила все это вкусно пахнущее богатство на стол. Дверь за спиной с хлопком закрылась. Тут же из-под стола вынырнул кот.

— Есть будешь? — спросила между делом по привычке.

Раньше он всегда отказывался. А сейчас, видно, соблазнился запахом жаренного карася в сметанном соусе. К нему прилагался горячий рассыпчатый картофель с крупно порезанными свежими овощами: тыквой, помидорами и огурцами сверху чем-то политыми. В дополнение прилагался поджаристая горбушка хлеба и кувшин с каким-то морсом цвета клюквы.

Кот составил мне компанию, мы наелись, наконец-то горячей нормальной еды, запили самым настоящим клюквенным морсом. Сразу же, вероятно, от вкусной и сытной пищи мои глаза стали слипаться. Вспугнутая водой усталость вернулась и навалилась на мои хрупкие плечи с удвоенной силой. На стене у двери заметила такую же медную тарелку с внушительным молотком, висящим на цепи, как внизу у стойки. Ага, это точно аналог земных звонков для вызова прислуги. Бахнула со всей силой по нему, слышно, наверное, было далеко. Мальчик прибежал быстро и забрал поднос с посудой, быстро спрятав за щеку медяшку. Чаевые в этом мире уже тоже начали раздавать.

После того, как за ним закрылась дверь, я с трудом стала толкать тяжеленный комод к двери.

— Ты чаво это делаешь, болезная? — озадаченно поинтересовался мой Кот.

— Дверь баррикадирую, на всякий случай, чтобы случайно кто-нибудь ночью не проник. Кот, я пошла спать, обо всем подумаем и поговорим завтра, хорошо? Ты не теряйся, пожалуйста, — ласково погладила пушистую симпатичную кошачью макушку за ушком, и зевая во весь рот, достала подъюбник и свежую блузку вместо ночнушки. Переоделась и нырнула под одеяло.

Утро пришло рано и разбудило меня криками молочника. Сначала я и не сообразила, где проснулась. Перед глазами только белые стены и потолок. А потом осознание происходящего накрыло меня с головой. И сразу захотелось снова уснуть, чтобы ни о чем не думать. Но это не спасет. Вспомнила о коте, которого рядом почему-то не оказалось. Хотя хорошо помню, как он ночью прокрался в мою постель и улегся в ногах, свернувшись пушистым калачиком. И куда же он подевался? Обещал, что не потеряется, значит, вернется. А мне сидеть и ждать его не блазит. Меня ждут важные и неотложные дела. Сегодня я должна найти нормальное жилье и работу. Попытка не пытка. А, вдруг, повезет с первого раза? Может же быть и на моей улице праздник?

Глава 8

Встала, умылась, заплела косу, переоделась в синюю юбку с белой тонкой блузкой с мережкой по швам и краю и серой жилеткой сверху. Покрутилась перед зеркалом. А ничего так выгляжу. Аутентично. Привязала покрепче мешочек с монетами на пояс, облегчив его содержимое. Рюкзак решила взять с собой. Только выложила из него ненужные вещи, которые переложила во вторую сумку. Вздохнув, туда же засунула и джинсы. Ходить весь день по жаре в одежде слоями, больше не хочется.

Достала мешочки с травами знахарки, чтобы проверить. Не с пустыми же руками к аптекарям местным идти на работу проситься. Перебрала. Странно. Травки совсем не испортились. Ни плесени, ни трухи, ни следов жизнедеятельности жучков и паучков не обнаружила. К тому же оказались они очень даже полезными. Ромашка, чабрец, хвощ полевой, тысячелистник, багульник, боровая матка, чага, мелисса и еще несколько не известных мне видов. Решила их все оставить в номере вместе со своими сборами, которые аккуратно разложила на полотенцах и засунула в ящики комода. Подумав, что-то в последнее время жизнь у меня стала очень беспокойной. Вдруг самой пригодится. Деньги пока есть.

Пора. Внимательно осмотрела комнату и меня осенила еще одна идея. Выудила из рюкзака изоленту и нарезала тонюсенькими ленточками, чтобы прикрепить на дверь снаружи. Вот и проверю, будут ли у меня гости незваные в мое отсутствие или нет. Осмотрела свою работу и довольная, что в потемках коридора ничего не заметно, решительно направилась к выходу. Все. Труба зовет. Пора в поход.

Трактирщик полотенцем натирал свою стойку. А меня встретил внимательным прищуром своих блеклых глаз. Зато мимика у него очень даже выразительная, подумалось между прочим. С невозмутимым видом подошла и положила на стойку обещанные монеты:

— Доброе утро, сударь! Если меня и сегодня никто не будет беспокоить, то завтра утром добавлю столько же. Договорились?

Трактирщик явно не ожидал от меня такой прыти. Брови приподнялись, взгляд заострился в моем направлении, но подобострастная улыбка с лица не сошла:

— Как можно, сударыня! У нас приличное заведение. Не извольте беспокоиться! — монеты стремительно исчезли в том же направлении, что и вчера. А сам глазами так и косится на мой рюкзак.

— Да что вы, сударь! Я и не беспокоюсь. Вас мне рекомендовал очень уважаемый человек. Вы не подскажете, где мне можно найти аптекарскую лавку? С утра так разболелась голова, просто сил уже нет терпеть.

При моем упоминании уважаемого человека во взгляде трактирщика промелькнула настороженность. Его руки стали более активно натирать столешницу, и притворно — показательный оскал так и не исчез.

— Так это совсем рядом. Выйдете на главную дорогу и идите прямо до площади. Там лавок знахарских много. И аптечные есть.

— Спасибо, сударь, — развернулась и скоренько направилась к двери. Уж больно мне не понравился оценивающий взгляд этого человека. Чем скорее найду жилье, тем лучше.

Улица встретила меня ярким летним солнцем и утренним оживлением. В основном серые двухэтажные дома с красными и коричневыми черепичными крышами теснились друг к другу. Островки зелени встречались редко, только возле домов, выглядевших побогаче и подобротнее, как правило они щеголяли другой расцветкой. Но комнатные цветы крепились на подоконниках окон во многих домах. Стекло в этом мире уже изобрели. Розами, конечно, не пахло, но и помоями не воняло. Только от мостовой тянуло амбре от следов жизнедеятельности парнокопытных.

Все куда-то торопились, сталкивались и расходились, двигаясь в известных только им направлениях. На рынок торопились дородные тетушки с плетенными большими корзинами в руках и с накрахмаленными белыми чепцами на головах. Они рассекали встречную толпу своими дородными формами, как большие лодки встречную волну. Куда-то бежали оборванные мальчишки, заметив которых, я прижала к себе покрепче рюкзак, который сначала по привычке просто висел на плече. В основном пешком перемещался рабочий люд. Мастеровые, приказчики, крестьяне, слуги. Их легко было опознать по простой одежде.

Но встречались и более солидные мужчины и женщины, шли они в сопровождении служанок. Женщины были одеты в разноцветные платья, юбки и блузки с обязательном жилеткой на шнуровке спереди. На некоторых сверху были накинуты легкие туники из тонких тканей. Хорошо, что я не заметила многослойности в одежде, как было принято в нашем средневековье. А их головы украшали или чепцы, или маленькие шляпки с цветочками на полях, обладательницы которых, шли с гордо поднятой головой, совсем не задумываясь о том, что шляпки эти на некоторых сидят, как седло на корове. Иногда мелькали платки и палантины. Мужская часть населения носила на головах картузы и какие-то шляпы, похожие на котелки с полями и без них, туники с прорезями для рук, накинутые поверх длинных рубах. На ногах были надеты штаны, заправленные в сапоги или же тяжелые, даже с виду, башмаки. Но попадались на глаза и женщины, и мужчины с непокрытыми волосами, что меня сильно порадовало. Купцов и купчих определить в этой толпе было не сложно. Видно, представители этого сословия похожи во всех мирах.

Мимо проезжали по булыжной мостовой крытые и открытые повозки с кучерами на козлах, плелись груженные крестьянские телеги с товаром и каким-то скарбом, проносились верхом одиночные и в сопровождении стражи всадники в щегольских одеждах. Все это стучало, ржало, грохотало и шумело. Я даже с непривычки растерялась и, чтобы успокоиться, решила заглянуть в лавку женской одежды, которая заманивала посетительниц картинками нарисованных нарядных женщин. Да, реклама — двигатель прогресса уже применяется на полную катушку в каждой лавке, мимо которых я проходила. Внутри этот средневековый бутик оказался маленькой, но уютной лавкой, с развешанными по всему периметру вешалками с разнообразной одеждой.

Меня привлекла полка с женским бельем. Подскочившая пышная дама средних лет стала обстоятельно мне рассказывать про достоинства каждой модели, которые были прямо пропорциональны ценнику товара. И чем выше цена, тем и достоинств больше.

Особенно она заострила мое внимание на панталонах. Понятное дело, что самыми дорогими оказались самые длинные и пышные панталоны с обилием рюшечек и кружав. С особой гордостью лавочница взяла в руки панталоны цвета фуксии, украшенные белыми кружевными бантиками. Меня уже сильно и не удивило, что бантиков было больше всего сзади. Они поразили мое воображение, и я, опрометчиво представив себя в этом розовом безумии, содрогнулась всем телом. Хозяйка лавки сразу замолкла и удивленно на меня воззрилась. Но быстро пришла в себя и затараторила дальше:

— Правда замечательная модель, сударыня? Это самая последняя идея гениального Амбезога! Вся столица сейчас гоняется за этим шедевром. Я тоже привезла несколько таких моделей. А вы знаете, вам очень подойдет. Не желаете примерить?

Я еще раз вздрогнула, кажется, меня слегка перекосило от такой перспективы, но твердо и вежливо ответила:

— Сударыня, я, к сожалению, не имею столько средств, чтобы купить у вас этот шедевр. Позвольте мне посмотреть самое простое белье.

Дамочка слегка скривилась, но вынуждена была согласиться. Ага, значит постулат, что клиент всегда прав, здесь уже действует. Подойдя ближе и внимательно рассмотрев весь товар, я разочаровано вздохнула. Панталоны в рюшечках и корсеты были основными и преобладающими атрибутами женского белья. Вспомнились бабушкины наставления по поводу монастырских указов и собственных уставов. Ну, что ж. Менять моду в этом мире я не собираюсь, конечно. Но и плясать под их дудку тоже не намерена. Выбрала себе парочку самых коротких и простых панталон, мысленно уже успев их обрезать до длины привычных шортиков. Да и корсет можно укоротить. И получится вполне приличный лиф. Нашла и выбрала себе две ночные сорочки, на которых обильные рюши смотрелись вполне уместно и, довольная ценой и качеством товара, направилась к стойке. Расплатилась и, спрятав легкий сверток в рюкзак, поспешно ретировалась из этого чудного места.

С облегчением выдохнув, закравшуюся в душу тоску от увиденных шедевром местного текстильного производства, я продолжила движение вперед по улице и крутила головой по сторонам, пораженная разнообразием типажей, которые раньше видела только в фильмах, и, витающем вокруг меня, средневековым антуражем. И вдруг случайно заметила, что за мной постоянно маячит какой-то серый мужичок в большом картузе, не сильно-то и стараясь оставаться незамеченным. Пораженная этим неприятным открытием, я, стараясь держаться ближе к стенам домов, стала обращать внимание только на вывески. Мне нужна была какая-нибудь чайная или кофейня. Очень скоро на другой стороне дороги за перекрестком, у которого привычно переминался с ноги на ногу околоточный, я заметила яркую вывеску с, нарисованной явно рукой неопытного художника, чайной парой и кренделями.

Глава 9

Быстро промчалась мимо стражника, надеясь, что криминальный элемент на встречу с представителем закона торопиться не будет. Сейчас нужно успеть перебежать проезжую часть между несущимися по дороге повозками, телегами, конными наездниками и умудриться не вляпаться ногой в, оставленную какой-нибудь лошадкой на мостовой, мину. И еще постараться оторваться от слежки. Хорошо, что здесь еще не придумали правила дорожного движения. Иначе быть бы мне задержанной местным околоточным.

Достигнув цели, немного отдышалась, посмотрелась в витрину и зашла внутрь чайной. Чайная оказалась вполне уютной светлой кофейней с небольшими столиками вдоль окон с веселыми легкими занавесками и цветочными горшками на подоконниках. Столики были покрыты белыми скатертями и стояли в окружении деревянных стульев с высокими спинками. У противоположенной стены разместился большой прилавок с разнообразной выпечкой и горячими пузатыми чайниками на плите за спиной лавочника. Я успела заметить подавальщицу, поэтому быстро прошла в самый дальний угол и села возле окна. Мой провожатый или потерялся на перекрестке, или стоял в ожидании меня у входа в кафе.

Пока ждала свой заказ, пришла к выводу, что на будущее лучше искать более спокойные участки для пересечения местных дорог. Так и стояли перед глазами бедные оскаленные лошадиные морды, кучера, лупящие их кнутом по крупу, и грохочущие вокруг меня колеса повозок и телег. Опыт из прежней моей жизни в родном мире, когда я нарушала правила движения, иногда пренебрегая пешеходным переходом, конечно, выручил меня и в этот раз. Но повторять подобный забег больше не буду.

Очень быстро совсем юная девочка с милыми светлыми кудряшками вокруг румяного круглого личика и в простом зеленом платье с чистым белым фартуком подошла ко мне и подняла на меня робкие голубые глаза.

— Доброе утро, сударыня! Чего хотите? — и протянула, как я правильно догадалась, местное меню.

На большом и плотном листе бумаги, расчерченном на квадраты, был нарисован ассортимент кофейни. Булки с корицей, с повидлом, с маком, пирожки, пирожинки с кремом, разные кренделя и несколько видов печенья. Под каждой картинкой стояла цена. Хорошо, что мой Кот успел меня немного просветить в ценах на товары и услуги, пока мы подходили к городу. Я выбрала чашку кофе с кренделем, посыпанным скорее всего орехами и залитый сверху чем-то сладким. Если догадалась правильно по этому рисунку, конечно. Девочка кивнула и пошла за заказом. А я внимательно наблюдала за входом в кафе. Да уж. Мой мешочек с серебром и большой баул в руках, мимо внимания трактирщика не прошли. Что он хотел, пока не ясно, но хвост за мной приставил. И Кот пропал. Ходить по городу с кучей золотых монет в рюкзаке мне резко расхотелось. Надо искать выход во всех смыслах. Дверь постоянно хлопала, но подозрительный серый субъект в большом картузе так и не появился. Но расслабляться не стоит, решила, подумав.

Пока обдумывала сложившуюся ситуацию, подошла подавальщица с моим завтраком. Ароматы кофе были ароматами кофе, а не какого-то другого напитка. Крендель был большой, еще теплый и с вкусным запахом корицы. И, что меня порадовало, правильно мною опознанный. Я с удовольствием позавтракала и позвала девочку рукой.

— Спасибо. У вас такая вкусная выпечка. А ты можешь мне упаковать еще два таких же и два пирожка с рыбой?? — и протянула ей, заранее отсчитанные, монетки. Девчонка обрадовалась и умчалась на кухню. Когда же она снова подошла с горячим бумажным свертком в руках, я доверительно, немного к ней склонившись, смущенно прошептала:

— А у вас можно сходить, ну…- и застенчиво замялась.

Девочка меня поняла правильно:

— Конечно, сударыня! Идите прямо и направо по коридору. Там будет одна дверь в отхожую, а другая на улицу. Приходите к нам еще, мы вам будем рады, — спокойно и вежливо ответила эта славная девочка, совсем еще ребенок, и пошла к следующему посетителю.

Я же, довольная в правильности своих расчетов, пошла по указанному маршруту. Проверила все двери и осторожно выглянула на улицу. И, к счастью, никакого серого наблюдателя в обозримом пространстве не заметила. Ожидаемо, это был узкий переулок за домами, который быстро вывел меня обратно на центральную мостовую. Я не стала торопиться. Повыглядывала из-за угла дома, но своего сопровождающего так и не заметила. И уже спокойно направилась дальше в поиск местных аптек. И, довольно-таки скоро, увидела вывеску, с изображением ромашки лекарственной.

Как и все местные лавки эта была тоже небольшой. Я не ошиблась, потому что пахло здесь разнотравьем. Прямо по курсу расположился прилавок. Слева и справа тянулись деревянные полки с разными баночками, пакетами и коробками. Высокие вдоль стены, а низкие под двумя небольшими окнами. За прилавком сидел сухонький старичок с моноклем на левом глазе, одетый в черный сюртук. Он молча и изучающе холодно смотрел на меня, пока я подходила ближе. А я, глядя на него, вспомнила Советника из старого фильма — сказки «Снежная Королева».

— Здравствуйте, сударь. Вы, не могли бы, мне посоветовать что-нибудь от простуды, — сказала и замерла в ожидании ответа.

— Здравствуйте, сударыня. А что у вас болит?

— А это не у меня. У тетушки моей насморк и кашель начался. Вот и послала она меня купить лекарство какое-нибудь, чтобы не разболеться.

Старик выслушал мое взволнованное объяснение и кряхтя встал со своего высокого стула. Шаркая ногами, он направился в сторону стеллажа и взял большую коробку. Вернувшись с нею к столу, он достал несколько пакетиков и протянул мне. Нет, так мы не договаривались.

— Сударь, В возрасте уже моя тетенька, не все травы ей подходят. Да и не знаю я, хватит ли у меня монет? Вы скажите, пожалуйста, что это в пакетиках и сколько стоит?

Старик этот, видно был еще тот делец. Моя просьба ему явно не понравилась, но и покупателя упускать тоже не хотел. Поэтому был вынужден ответить.

В пакетиках оказались известные мне травы с вполне приемлемой ценой.

— Спасибо, сударь. Возьму чабрец. А микстура от кашля травы девясил у вас есть? Больно тетушке она нравится. И помогает хорошо.

Старик сначала скривился, а потом приободрился:

— Есть, как же не быть. Но микстура дороже стоит, чем простая трава.

— А сколько, сударь?

— Десять медью, — ответил аптекарь.

Так. Значит, микстуры дороже в два раза травы.

— Ох. А можно девясил простой, травный? — спросила я, вживаясь в роль.

«Сироп я и сама могу сделать, деньги надо поберечь», — пришла здравая мысль.

Аптекарь молча убрал большую темную склянку с девясилом и достал пакетик с травой.

— Десять медяков, — глухо проскрипел и протянул руку, в которую я и положила монеты. Попрощалась и побыстрее отправилась восвояси.

Конечно, в этой лавке я и не планировала спрашивать про работу. Цены здесь, скорей всего приближены к потолочным. Просто хотела выяснить, сколько стоят травяные сборы, чтобы иметь возможность поторговаться, если что. Да и желательно найти аптечные лавки подальше от постоялого двора, в котором я остановилась. Вот не нравится мне его хозяин. Мутный тип. И зачем он за мной слежку установил? Или сразу обокрасть решил?

С этими тяжкими думами я шла, шла и дошла до площади, которая поразила меня и внешним видом, и размерами. Она была квадратной и большой, вымощенная такими же серыми большим камнями. В центре стоял высокий деревянный помост, который сразу же вызвал у меня неприятные ассоциации и воспоминания. Вспомнился мой забег по ночной деревне под крики местных пьянчуг: "Лови ведьму!". Хорошо, что сейчас он пустовал. Народ сновал через площадь в разных направлениях, равнодушно проходя мимо этого печального и отвратительного сооружения. Вокруг площади стояли солидные каменные здания, с высокими крышами, над которыми по углам возвышались еще какие-то скульптуры. Высокие стрельчатые окна и арки между некоторыми домами навевали воспоминания о готическом стиле. Кажется, я добралась до делового центра этого города. Может быть, уже в этом мире есть и какой-нибудь банк? После обнаруженной слежки, ходить с золотом в рюкзаке по незнакомому городу в средневековой стране с законами, позволяющими жечь людей на площадях, мне показалось более, чем неразумно.

Стараясь держаться подальше от центра, я решила обследовать периметр этой площади. С одной стороны расположились явно административные и деловые центры этого города. Самое большое здание занимала, ожидаемо, городская управа. Рядом стояло здание местного правосудия с привычным изображением весов Фемиды на фронтоне. И с другой стороны расположился банк. Над входом так и было написано большими буквами: Имперский банк. Над вывеской, так же на фронтоне, были высечены столбики монет разного калибра. Интересно. Миры разные, а символы одинаковые. Следом шло не менее помпезное здание торговой палаты, а рядом приземисто протянулось самое простое, по сравнению с окружающими, здание околоточной управы с невысокой крышей. Оставшиеся дома, судя по отделке и по присутствию обильных зеленых насаждений, и, по окружавшей их ограде из металлических пик, принадлежали местной знати. Но мне туда не надо.

Странно, но никакого культового сооружения я не увидела. Надо спросить будет у Глюка, в какого бога здесь веруют.

Глава 10

Главным пунктом в списке моих важных дел следовал поиск работы.Поэтому, с банком я решила повременить. Времени до вечера оставалось все меньше. И я пошла вдоль по улице, удаляясь от площади и выискивая взглядом вывески аптечных лавок. Нашла, зашла, спросила есть ли работа, и получала в ответ отказ. Та же история повторилась еще пять раз. Пока я шла, постепенно менялся вид улиц и домов. Улицы стали уже и зеленее. Дома ниже и, в основном, одноэтажные. Как ни странно, чаще белого цвета. Возле некоторых домов узкой полоской были высажены цветы. А за ними проглядывались длинные полосы огородов. Вдоль дороги попадались таверны, небольшие лавки.

Пока вокруг было вполне спокойно. И этот район мне понравился больше предыдущих. И только в пятый раз, добравшись до другого конца города, в аптечной лавке на мой вопрос мне не ответили отказом сразу. Лавка эта располагалась почти в центре этого пригорода, как я поняла. Она была стандартной по размеру и отделке, только более ветхой. За скрипучей дверью в конце центральной комнаты сидел еще один старичок. В отличии от первого старого аптекаря, взгляд выцветших глаз этого старика не был пронизывающим и холодным. В душе слабо шевельнулась надежда.

— Здравствуйте, сударь. Я ищу работу. Приехала издалека. Одна осталась. Могу собирать, сушить травы, готовить настойки и разные сборы. Меня научила бабушка, — быстро все проговорила и замерла в ожидании ответа.

Дедушка долго на меня смотрел, потом подозвал ближе, махнув рукой. Я приблизилась.

— А откуда ты приехала, девица?

— С севера, сударь. С Межеграда, — ответила так, как научил меня Кот. С его слов, этот город был далеким и непопулярным для переездов и посещений, по причине близкого расположения к северной границе, за которой находилось недружественное этой империи государство. Как объяснил мне Кот, мало кто туда едет добровольно и что-то знает о нем. А слухи — это всего лишь слухи.

— Слыхал, слыхал, — ответил дед.

И мое сердце ускакало в пятки.

— Но не бывал.

И замолчал, задумчиво на меня поглядывая. Я потихоньку успокоилась и стояла тоже молча в ожидании ответа.

— ДокУмент у тебя есть, девица?

Я протянула паспорт. Дедуля долго рассматривал и, наконец, вернул.

— Могу тебя взять только на испытательный срок. Две недели будешь работать в полцены. Если справишься, тогда оформлю чин по чину и получать будешь десять сребней в неделю. Если справишься, то добавлю боле. Если согласна, то приходи завтра с утра часам к восьми.

Сорок серебром в месяц после испытательного срока! Не понимая, много это или мало, я радостно закивала головой, молча соглашаясь и даже не спрашивая, что придется делать. Дедуля довольно кивнул.

На всякий случай все-таки решилась спросить и о наболевшем:

— Мастер Афанас, я сейчас остановилась с другой стороны площади на постоялом дворе. Это так далеко и дорого. Может быть, вы знаете, кто-нибудь сдает здесь комнату для проживания?

Дедуля снова замолчал минуты на три. Пока я стояла в ожидании, он задумчиво на меня поглядывал, а потом изрек:

— Как не знать? Знаю. Через восемь домов с правой стороны хозяйка живет. Оливией зовут. Она и сдает женские нумера для приезжих. Иди к ней и скажи, что от мастера Афанаса пришла. Думаю, что-нибудь тебе найдет.

Не веря своим ушам, я даже потеряла ненадолго дар речи сначала. А потом искренне поблагодарила этого замечательного старика и отправилась искать заветный дом, мысленно молясь, чтобы госпожа удача от меня сегодня не отвернулась.

Выйдя на улицу, я с огромным удовольствием вдохнула полной грудью теплый летний воздух и улыбнулась небу и солнцу. Жизнь, кажется, налаживается! И отправилась вдоль домов в поисках нужного мне адреса, отсчитывая каждый номер. Нужным оказался дом, с облезлым фасадом, но в два этажа. Он стоял немного в глубине двора и смотрел на дорогу небольшими окнами в светлых занавесках. На стеклах играли солнечные зайчики, что являлось показателем их чистоты. К высокому деревянному крыльцу тянулась дорожка из мелких серых камней, вдоль которой в узкой клумбе благоухали низенькие местные цветы, мною не опознанные. Цветочный аромат окутал меня сразу же, как только шагнула за калитку.

Немного оробев от волнения, я толкнула тяжелую обшарпанную деревянную дверь и переступила высокий порог, скрестив на удачу пальцы. И сразу же попала в просторное помещение с веселыми стенами в светло — голубых в еле заметный желтый цветочек обоях с большим старым ковром на полу. У стены стоял немного потрепанный временем диван, перед ним столик. Над диваном висела картина с морским пейзажем. Перед окном расположился большой стол из светлого дерева в окружении шести стульев. В простенке примостился высокий стол — бюро, тоже светлого дерева с множеством маленьких ящиков. Три двери слева и лестница на второй этаж завершали обзор этой комнаты. Весь дизайн интерьера неуловимо намекал на стиль модерн в нашем мире, только давно утратившим свою новизну. Скорее всего этот дом знавал лучшие времена, но не мне привередничать.

Как только хлопнула входная дверь, и я остановилась у порога в ожидании, из дальней двери вышла дородная дама неопределяемого возраста в длинном зеленом платье изумрудного оттенка с темно- серой накидкой сверху без рукавов. На голове ее, каким-то непостижимым для меня образом, держалась высоченная бабетта из густых темных с легкой проседью волос. Из-под таких же темных бровей на меня удивительно добродушно смотрели светло — карие глаза. Довольно-таки легко для своей комплекции она переместилась ближе ко мне и сразу спросила:

— Ты, милочка, заселиться хочешь?

— Да, сударыня Оливия. Мне рекомендовал к вам обратиться мастер Афанас. Меня зовут Мириан Волдарен. Я буду работать у мастера помощницей на испытательном сроке две седмицы. И мне негде жить. Вот, мои документы, — выпалила все одним махом и протянула свой паспорт.

Оливия показала мне рукой в направлении дивана, а сама присела за стол и стала внимательно рассматривать документ.

— А откуда ты, милочка, приехала?

Я повторила ту же версию, что изложила старому аптекарю. Хозяйка меня внимательно выслушала, кивнула и задала провокационный вопрос:

— А кто твои родители, Мириан?

— Я сирота, — пришлось соврать и снова скрестить пальцы за спиной.

— Знавала я давно знахарку одну, ее тоже Мириан звали. Вот второе имя ее не помню.

Я вздохнула потихоньку с облегчением. А эта такая памятливая и любознательная дама продолжила:

— Хорошая была знахарка. Но в один ненастный день она просто исчезла. Пропала вместе с маленькой дочкой. А жаль. Хорошая она была знахарка. Я пыталась ее найти, но ничего не вышло. А ты знаешь, вы даже чем-то похожи, — Оливия снова пристально уставилась на меня.

А мое сердечко часто застучало с перепугу:

— Я сирота, сударыня. Бабушка моя мне родной не была, нашла меня на своем крыльце и взяла к себе. Как смогла, научила своему мастерству. Недавно она умерла, а я приехала сюда и нашла работу у мастера. Если его устроят мои знания, то хочу здесь задержаться. Если вы сможете меня принять в постоялицы, я буду очень вам благодарна, потому что идти мне некуда. Вот и все, что я вам могу рассказать, — вполне искренне завершила я свою вдохновенную словесную импровизацию. И в молчании стала ожидать вердикта этой непростой и опасной для меня женщины.

Она в задумчивости побарабанила пальцами по столешнице, еще раз заглянула в мой паспорт и медленно произнесла:

— Я приму тебя на постой, Мириан. Седмицу, как освободилась комната. Оплачивать ты должна за неделю вперед три монеты серебром. Если добавишь еще две, то получишь полный пансион с завтраком, обедом и ужином. Пойдем, я покажу тебе твою комнату, а ты подумаешь еще.

Хозяйка пансионата удивительно быстро для своего веса поднялась по лестнице, а я плелась следом. Усталость вдруг бетонной плитой навалилась на плечи. Хотелось только одного, где-нибудь присесть, а лучше прилечь. Три двери с одной стороны светлого коридора и две на другой, сразу за лестничным проемом. Моя комната оказалась в самом конце. Небольшая, но вполне уютная. Обстановка была стандартной, но приятной. С нормальной кроватью, покрытой светло — зеленым покрывалом, и с белоснежной подушкой. Шкафом для одежды, столом и стулом перед окном и небольшой тумбой с зеркалом слева от двери завершалась меблировка комнаты. На подоконнике стоял керамический горшок с розовой геранью, окна прикрывали легкие белые занавески, отделанные фестонами. Перед кроватью лежал зеленый шерстяной коврик. Герань и коврик мне напомнили мою комнату в бабушкином доме. Сердце сразу сжала тоска.

— Туалетная комната первая возле лестницы. Я тебя оставлю, а ты подумай и спускайся, — хозяйка закрыла за собой дверь. А я, не раздумывая, свалилась на кровать и закрыла в изнеможении глаза.

Глава 11

Что тут думать? Мне просто сказочно повезло. Сегодня же надо переезжать. Только где потерялся мой кот? Если до вечера не объявится, буду ждать сколько смогу. Нехотя встала, выгрузила все из рюкзака, кроме документов и неприкосновенного походного запаса, сложила все в шкаф и решила сначала проверить туалетную комнату. Ну, что ж. Все вполне приемлемо. А главное, что чисто. Оливия сидела за бюро и заполняла тетрадь, вероятно, не сомневаясь в моем заселении.

— Сударыня Оливия, я оставила свои вещи в шкафу, и хочу заплатить вам за неделю пансиона с пропитанием, если можно.

— Да, милочка, конечно. Пока ты окончательно не определишься, я не буду подавать твои данные в околоток, — повернулась и протянула мне мой паспорт. А я положила на стол десять сребней.

— Ужин у нас в восемь вечера. Спускайся сюда. Познакомишься со своими соседками. Я надеюсь, что тебя устроят наши правила. Посторонних не приводить, особенно это касается лиц мужеского пола, независимо от возраста. После девяти вечера не гулять, если не хочешь заинтересовать публику из дома под красными фонарями. У меня живут только приличные девушки, — хозяйка доходного дома вопросительно и строго на меня глянула.

— Не беспокойтесь, сударыня, я привыкла ночевать дома и в своей постели. Правда, сейчас я должна забрать из постоялого двора свои вещи, он находится на другом конце города. Но, если будет уже темно, то я заночую там. И тогда приду утром.

Оливия кивнула:

— Если у тебя есть возможность, можешь взять извозчика. Кибитки обычно стоят на перекрестках.

— Хорошо. Я постараюсь вернуться еще сегодня, сударыня Оливия, — повернулась к двери, чувствуя спиной внимательный и пристальный взгляд хозяйки.

На крыльце вздохнула с облегчением и радостью теплый вечерний воздух. Все-таки мне крупно повезло. Чистый дом, полный пансион за вполне приемлемую цену, работа рядом. Осталось только кота найти. И можно начинать жизнь с чистого листа. Я решила попробовать воспользоваться подсказкой и найти извозчика. Солнце уже неуклонно катилось к закату, а так не хочется ночевать в том трактире. Бодрым шагом я направилась к близлежащему перекрестку.

В этом городе расположение улиц и кварталов было очень простым. Если бы можно было посмотреть Яндекс карту, то, скорее всего, он бы напоминал обширную паутину с пауком в центре. Пауком была, конечно, площадь. От городских административных зданий векторами, направленными в шесть, как я успела посчитать, больших основных района, расходились главные улицы, которые соединялись между собой дорогами. На больших перекрестках располагались околотки, а на второстепенных просто дежурили местные стражи порядка. Соледар являлся центром южной провинции, и маленьким назвать его было нельзя. Скорым шагом направилась в сторону перекрестка, надеясь там найти извозчика. Вскоре мои надежды оправдались, и я уселась на деревянную скамью, вскарабкавшись в вожделенную повозку, крытую темной парусиной.

Извозчик взял с меня несколько медяшек, залихватски свистнул, шлепнул хлыстом по крупу приземистой лошадки, и мы двинулись. Да. Рессоры в этом мире еще не придумали, и поездка в кибитке по булыжной мостовой мне, привыкшей к совсем другому транспорту и другим дорогам, сначала показалась пыткой. Безостановочная мелкая трясучка, моментами переходящая в подпрыгивание, с жестким последующим приземлением на твердую поверхность скамейки. Когда я решила выглянуть в окно, чтобы запомнить дорогу, и неожиданно вместе со всей конструкцией подпрыгнула вверх из-за какого-то слишком большого булыгана, попавшего под колесо этой колымаги, то чуть не прикусила язык. Лошадка продолжала мерно стучать копытами по булыжной мостовой, а я, вцепившись обеими руками в край скамейки и на всякий случай сжав плотно зубы, так и дотряслась до трактира. С облегчением выбравшись на волю, неверной походкой направилась во внутрь, пугающего меня, заведения.

Переступив порог, я сразу столкнулась с колючим взглядом хозяина постоялого двора. Уже успев сделать покерлицо, спокойной походкой подошла и протянула руку, наивно уставившись на него, широко открытыми глазами.

— Пожалуйте-с, сударыня, — местный криминальный авторитет угодливо протянул мне ключ.

— Спасибо, сударь, — взяла двумя пальчиками, три раза с паузами хлопнула ресницами, мило улыбнулась и грациозно направилась в сторону лестницы под недобрым взглядом хмурого трактирщика, слегка опешившего при виде моего, видно поразившего его в самое сердце, дружелюбного оскала.

«А ты, что думал, что я серой мышкой трястись буду? Не дождешься, гад ползучий, проглотить я себя не дам. От четырех пьяных уродов, убежала, а уж от тебя и подавно уйду!», — мстительно прошипела себе под нос. И с решительным настроем зашагала к своему номеру. Как и следовало ожидать, несанкционированное проникновение в мое временное пристанище состоялось. Все кусочки изоленты висели, как попало. И первое, что я увидела, открыв дверь, это была картина «Меня ждали». Почти по Репину .

— Ты, бедствие ходячее, куда пропала! С чердака свалилась и в себя не пришла? — привычно очень ласково и радостно встретил меня мой котик.

И как же я обрадовалась, увидев этого пушистого вредину, сидящим на столе, с недовольной усатой мордой, направленной в сторону двери. Ждал. Мой котик не потерялся. Мой Глюк меня ждал! В порыве нежных чувств я подхватила его под лапки и закружилась, не обращая внимание на его вопли:

— Отпусти, блаженная! Сейчас же положи меня обратно!

Ага, разбежалась. Прижала это четвероногое пушистое недоразумение к себе и уселась на кровать:

— А скажи-ка мне, где это ты мотался весь день? Я уже подумала, что променял меня на какую-нибудь симпатичную кошечку с соседней крыши! — не выпуская из рук вопящего кота, возмущенно высказала свою огромную такую претензию.

Кот попытался вырваться, но вдруг сдался, расслабился и, окончательно обмякнув, сначала притих, а потом громко и умиротворенно затарахтел, царапая лапками воздух. А я гладила его пушистую красивую шерстку и думала, какие неожиданные и не всегда радостные сюрпризы порой подкидывает судьба. Единственным дорогим существом в этом мире для меня стал наглый представитель кошачьих и по совместительству домовой без дома. Правда, кот этот вовсе не обыкновенный. А непонятный, странный. Вообще, неопознанный загадочный субъект. И, кажется, я уже успела полюбить этого несносного пушистого ворчуна. Посидели так немножко, пообнимались. Пушистик своей тарахтелочкой успокоил мои, взвинченные за весь этот сложный день, нервы и категорично изрек:

— Пообнимались и хватит. Рассказывай, где тебя носило! — повозился, вывернулся и одним прыжком уселся на стол, уставившись на меня сердитыми желтыми глазами.

— Глючик, а я заметила, что когда ты злишься, то глаза становятся желтыми, а когда не злишься, то фонарики твои зеленеют. А как ты это делаешь?

Тот мученически закатил невозможным образом свои снова изумрудного цвета фонарики сразу с верху вниз к носу. И как так умудряется? Если бы я попробовала это повторить, то мои бы глазоньки закатились туда, но так и не выкатились бы обратно, наверное. Лучше не проверять.

— Ты мне зубы не заговаривай! У меня из-за переживаний, чуть хвост не облысел. Собрался уже по следу идти, тебя спасать, — и снова сверкнул желтыми искрами в возмущенных глазках.

— Не сердись, я тоже, когда проснулась и тебя рядом не обнаружила, совсем не обрадовалась. Ты же меня не предупредил о том, что исчезнешь? И я надеюсь, ты расскажешь мне, где шарахался весь день? — Глючик фыркнул в ответ, но промолчал.

Я сидела в ожидании захватывающего рассказа о приключениях моего питомца, а Галлюцинаций продолжал невозмутимо намыливать белой пушистой лапкой свою наглую кошачью морду, никак не реагируя на мой вопрос, видно посчитав его риторическим. Но меня так просто с намеченного курса не собьешь! И я с энтузиазмом продолжила допрос:

— И почему ты рекомендовал мне заселиться в этот трактир? Ты знаешь, что хозяин отправил за мной хвост? И здесь в комнате кто-то шарахался, пока нас не было? — вспомнив об этом, я кинулась к шкафу — комоду. Но, к счастью, ничего не пропало. Да и кому здесь нужны мои травы и юбки? А вот монеты очень даже могут заинтересовать.

Наконец-то мой любимый Глюк встрепенулся, затем, взъерошившись, возмущенно заявил:

— Лелька, если бы мы пошли заселяться в обычный постоялый двор, то тебя сразу же занесли бы в список приезжих в город. А список этот подается в околоток! А вдруг там уже получили сообщении о ведьме, которая напала на мирных деревенских жителей и нанесла им тяжелые увечья, несовместимые с жизнью. Доказать, конечно, сложно, что это ты раскидала здоровых мужиков и покалечила. Но лучше поберечься.

Глава 12

— Что? У вас такие порядки в каждом городе? Так меня могут арестовать?

— Не могут. Потому что ты пока нигде не засветилась. Местный трактирщик прикрывает своих постояльцев, пока они ему платят. Поэтому, здесь так все дорого. А что ты снова натворила, горе луковое? И откуда ты узнала, что в нумере кто-то был? У тебя нюх есть? — мой котик с интересом на меня уставился.

— Нет у меня никакого нюха, не говори глупости! А узнала, потому что оставила простенькие маячки, которые не обнаружила на нужном месте, когда вернулась. И ничего я не творила. Просто пошла утром искать жилье и работу, а заметила за собой слежку. Я оторвалась, конечно же.

— Ну не ожидал от тебя, Лелька, такой прыти, — мой персональный Глюк хитро прищурился, а потом изрек: — Хотя, учитывая сколько шума ты умудрилась устроить в деревне, таланты у тебя кое-какие все-таки имеются.

То ли похвалил, то ли поругал меня? Пойди разберись!

— Насколько я помню, кое-кто советовал мне забыть имя?

— Знаешь, оно тебе так подходит. До Мириан ты не дотягиваешь, если честно.

Я обиделась, и даже отвернулась от этого нахала. Но кот, видно, догадался, что перестарался в сомнительных комплиментах, запрыгнул ко мне на колени, выгнул дугой серую в светлую полосочку пушистую спинку и ласково замурлыкал.

— Но ты мне такая все равно очень нравишься, Лелька. Но звать тебя я так буду только, когда нас никто не слышит!

— А почему ты уверен, что нас сейчас никто не слышит? — я вздохнула и прижала к себе этого тяжелого обормота. Вот не могу долго на него обижаться!

— Я же магическое животное! Дух! И еще домовой! И очень талантливый, разве ты не заметила? Я сразу почуял, что здесь был кто-то чужой. У меня же очень хороший нюх! И слух! И зрение! И я очень мудрый Дух! Поэтому, и волновался за тебя, Лелька! — важно заявил мой пушистик: — Ладно, рассказывай!

— А еще ты самый большой хвастунишка на свете, мой Глючик! И самый лучший кот — домовой! А почему дух? Ты вполне материальный и даже тяжеленький, а духи бесплотные и прозрачные.

— Я — Дух, но не помню какой! — заупрямился Галлюцинаций: — И не заговаривай мне зубы! Рассказывай, что натворила.

Травмировать хрупкую кошачью психику и разубеждать своего подопечного живого духа я не хотела, поэтому промолчала. Ну что-то там с памятью его стало. Пройдет со временем!

— Я просто пошла искать жилье и работу. Случайно заметила шпика и испугалась, что меня могут обворовать. Потом пошла по всем встречным лавкам в поисках работы. Помощница нигде не требовалась, пока я в дальнем районе не нашла старичка, который меня согласился взять с испытательным сроком на две недели. И он же подсказал, где можно попробовать снять комнату. У меня все получилось, Глючик! И нам надо срочно собираться и сматывать отсюда удочки! Не нравится мне, как трактирщик на меня смотрит!

— Не-е. Не думаю, что он обворовать тебя хочет, репутацию свою ему портить не резон. Слух пойдет, клиентов растеряет. Но чем-то ты его заинтересовала. Теперь следить будет, пока не разберется. То, что нашла жилье — это хорошо. Собирайся, давай! Сумку выкидывай в окно, а сама иди, как обычно. Спросишь у хозяина, где еще можно поблизости поесть, а сама шуруй к соседнему дому. Там и харчевня есть. А я тебя за углом ждать буду, поняла? А, кстати, что такое шпик? Это кусок сала? — задумчиво спросил мой котик.

— Не…- я отрицательно и растерянно помотала головой в ответ:

— Шпик — это шпион, лазутчик, хвост, филер, сексот. Короче, тот кто следит за кем-нибудь. Соглядатай. И, да. Ты прав. Так еще называют и свиное сало. А как же моя сумка?

— Ну неразумное же ты существо, Лелька! Настоящая девица, — и это в кошачьем исполнении прозвучало до ужаса обидно, как «настоящая блондинка» на моей родине.

— Сумку она жалеет! Себя лучше пожалей, — пробормотал кот в свои длиннющие серебряные усы и продолжил: — Да заберу я твою сумку, чего добру зазря пропадать. Я большой и сильный, справлюсь, не боись.

— Знаешь, пока ты будешь ждать меня за углом, не забудь придумать правдоподобную версию сегодняшнего твоего загула! — мстительно заявила я этому пушистому нахалу в ответ и категорично уперлась руками в бока.

А потом быстро собрала оставшиеся вещи и направилась к двери, сумка уже улетела вниз по назначению. Внизу хозяин трактира на меня глянул вопросительно. Типа, чего надо?

— Уважаемый, а где у вас поужинать еще можно, только чтобы недалеко?

— Налево, за углом, — последовал ожидаемый ответ. Я отдала с облегчением ключ и ушла по-английски, не прощаясь. Деньги, конечно, жалко, но жизнь дороже.

Сумеречные тени уже сгустились над городом, но еще было вполне светло. Быстро добралась до угла, кота с поклажей не заметила и пошла дальше к перекрестку искать местный кэб. Перекресток нашелся быстро, а с ним и извозчик. Сунув монетки кучеру, я быстро забралась во внутрь повозки, устроилась на жесткой скамейке, и мы тронулись. Через мгновение мой Глюк материализовался рядом в обнимку с сумкой. Может, здесь, действительно духи какие-нибудь особенные? И мой кот не только домовой? В бодром ритме стука копыт и колес мы добрались до нужного адреса. Кот привычно исчез в подпространстве окружающей среды, а я, привычно взвалив на плечи груз в виде двух баулов, пошла к дому, приветливо манящему желтым светом в окнах. Затормозила на крыльце и, постучавшись в дверь, перешагнула порог.

В гостиной пусто не было. Две молодые девушки сидели на диване и листали журнал, что-то оживленно обсуждая. Одна была вся такая юная и солнечная, с рыжими спиральками волос вокруг миловидного лица, обсыпанного золотистыми веснушками. Наивные круглые голубые глаза в немом вопросе остановились на мне. Ну что за прелесть! И кто ее отпустил жить самостоятельно в этом жестоком мире, где красивых женщин и девушек еще отлавливают и на кострах жгут? А вторая девушка была постарше, может, моя ровесница. Взгляд ее прохладных серых глаз тоже замер на мне с легким интересом, но не более. Каштановые, красиво заплетенные косы, обрамляли бледное лицо. Эта девушка, несомненно, была красива и знала это. Одеты они были вполне обыкновенно для этого времени в юбки, блузки и жилеты, заменяющие корсеты. Обе молча меня рассматривали.

— Здравствуйте! А сударыню Оливию можно позвать?

Рыженькая очнулась и быстро направилась к двери в личные комнаты хозяйки. Через несколько мгновений появилась Оливия, одобрительно меня осмотрела и громко сообщила всем присутствующим:

— Девочки, это Мириан, ваша новая соседка. А это Зорина и Агнесс, — рукой указала поочередно на девушек. Им удивительно подходили их имена.

— Мириан, поднимайся к себе, хорошо, что ты вернулась вовремя. Через полчаса у нас будет ужин, спускайся, мы тебя ждем.

— Спасибо, сударыня, я обязательно к вам присоединюсь, — есть хотелось очень. Последний раз я ела сегодня утром в кафе крендель с чашкой кофе.

За двухчасовое отсутствие в моей комнате ничего не изменилось. Только кот мой возлежал на кровати с довольным видом. Быстро привела себя в порядок, успела еще и отдохнуть немного.

— Галлюцинаций, я скоро приду. Не теряйся, пожалуйста. Перекуси, пока больше ничего нет.

Достала из рюкзака второй утренний крендель и положила на стол, предварительно завернув в салфетку, и отправилась на ужин.

Глава 13

В гостиной нашего полку прибыло. За столом уже сидели три девушки во главе с хозяйкой. Оливия жестом пригласила присоединиться, что я с радостью и сделала.

— Веринара, познакомься, это Мириан, она будет жить с нами. Я, надеюсь, что вы не будете ссориться и мешать друг другу. А сейчас всем приятного аппетита.

Пока мы ужинали, никто не проронил ни слова. Лишь я украдкой рассматривала третью соседку. Она была, как говорят, кровь с молоком. Здоровый румянец во все щеки украшал ее лицо. Толстая русая коса свисала до пояса, а карие глаза то и дело стреляли в мою сторону легкими смешинками. Или маленькими бесенятами. С какой стороны посмотреть. Веселая девушка видно сразу, и работящая. Чем же они занимаются? На мой невысказанный вопрос ответила Оливия после того, как мы закончили ужинать. А ужин, надо признать был очень вкусным. Картошечка с укропчиком и топленым сливочным маслом, и речная рыба в каком-то экзотическом для меня соусе с зеленым шпинатом.

За вечерним чаем разговор и продолжился.

— Мириан, Агнесс и Зорина работают в швейной мастерской у мастерицы Клары, а Веринара помощницей в таверне у сударыни Серафимы. Может, ты расскажешь нам, чем ты планируешь заниматься?

— Чем я буду заниматься, я еще не знаю. Завтра мне все и расскажет мастер Афанас. А так травница я.

Девушки с явным уважением все дружно покосились в мою сторону. Особенно восхитилась Веринара, о чем подсказали мне ее, вспыхнувшие на мгновение огоньками, добродушные глаза. Значит, специальность моя местная пользуется здесь признанием. Меня этот факт реально порадовал. Прозябать не хочется в любом мире. Да и профессия эта мне нравится, и училась не зря. Но лучше сегодня не засиживаться и поскорее откланяться. От усталости уже закрывались глаза.

— Сударыня Оливия, я пойду, наверное, мне завтра рано вставать. Скажите, пожалуйста, куда отнести посуду и можно ли ее помыть?

— Не волнуйся, Мириан. Сегодняшним вечером дежурят Агнесс и Зорина. А завтра твое и Веринары дежурство. Это только вечером. Днем мне помогает приходящая прислуга. Иди отдыхай.

Я с облегчением вздохнула. Что сказать, устала я сегодня знатно. Хочется только помыться и лечь спать.

— Спасибо, сударыня. Я пойду. Спокойной всем ночи.

Через несколько минут я уже была в своей комнате и с умилением наблюдала за Глючиком, который с аппетитом поглощал сладкий крендель. Кот дожевал и невозмутимо начал умываться, как бы меня и не замечая. Хорошо. Поиграем в эту игру вместе, решила я и с полотенцем в руках отправилась в душ, как продолжала называть про себя большую деревянную бочку под потолком с краником в днище. Теплая вода смыла не только пыль, но и немного усталость. Вернувшись в комнату, я молча спряталась за дверцу шкафа, переоделась в ночнушку до пят и молча же нырнула в постель, спрятавшись до носа под теплым, пахнущим летними травами, одеялом. Как же я устала! Завтра, все у Глюка выясню завтра и разберусь. И не заметила, как уснула.

Утро началось неожиданно рано, и громко разбудило меня криками молочника, я еще не успела снова задремать, как закричал торговец зеленью и овощами. Следом дважды хлопнула входная дверь. Пришлось открыть глаза. И я сразу поняла, что моего кота в комнате снова нет. И вот сейчас мне стало обидно. Ну, ладно. Пора вставать и идти на работу. Через полчаса я уже была внизу. Как оказалось завтрак в этом доме проходит в вольном режиме, и кроме меня еще никто не проснулся. На кухню была приоткрыта дверь, и заглянув, увидела дородную женщину в белых чепчике и фартуке. Поздоровалась. Она обернулась и жизнерадостно сообщила:

— Новенькая! А какая же худющая, совсем тебя, бедная, голодом заморили! Иди садись, сейчас кушать будешь. Не ожидая моего ответа, повариха скрылась за маленькой дверцей.

Через пять минут на столе передо мной стояла большая полная миска молочной каши с маслом, нарезка из холодной ветчины с сыром и поджаристым хлебом, чай с ароматом трав и корзинка с румяными пирожками.

— Кушай, милая. Зови меня тетушкой Ларой. А если добавки захочется, ты не стесняйся, мигом принесу, — сообщила добродушная повариха и ушла, ласково улыбнувшись напоследок.

Я все быстро смела, наевшись, как у бабушки, собрала со стола посуду и понесла в кухню.

Увидев меня с тарелками, повариха замахала руками:

— Что ты, что ты, милая! Оставь, все уберет Инесса. На, возьми с собой, — тетушка сунула мне в руки теплый сверток с пирожками.

Где та Инесса неизвестно, а грязную посуду на столе оставлять не комильфо.

— Да мне не трудно, тетушка Лара. И спасибо, все было очень вкусно, — вежливо поблагодарила и через минуту уже была во дворе.

Утро встретило меня сверкающей россыпью искр в каплях росы на траве и цветах, щебетом проснувшихся птиц и ласковыми лучами, еще окончательно не проснувшегося, солнца.

Бодрым шагом я направилась в сторону аптекарской лавки с надеждой в сердце, что все получится и тревогой за своего кота — обормота, который снова молча исчез в неизвестном направлении. Люди уже проснулись и спешили в противоположенных направлениях по своим делам. Дверь аптекарской лавки приветливо скрипнула, и я оказалась в затененном помещении, наполненным запахом трав и лекарств. Мастер Афанас сидел за столом и смотрел на меня, довольно улыбаясь в свои белые и длинные , как у русских казаков, усы.

— Ну, здравствуй, девица — красавица, проходи! Ждал тебя. Все ли хорошо сложилось? На постой тебя Оливия пустила?

— Доброе утро, сударь! Да все получилось хорошо. И дом, который вы мне посоветовали, и хозяйка мне понравились. А я, как вчера договаривались, пришла работать. Не передумали вы? — с затаенным в сердце страхом задала всю дорогу мучавший меня вопрос.

— Да что ты, Мириан! Зачем же мне передумывать? А вот какая ты помощница окажешься, сейчас и будем смотреть. Проходи, — дед встал и приглашающе махнул рукой, призывая идти следом.

Я и пошла, и оказалась в довольно-таки большом помещении с деревянными полками на стенах, тускло поблескивающих разноцветными пузырями и бутылками, и с очагом в центре, на котором стояли кастрюли и казаны большие и малые. На длинном столе вперемешку рассредоточились самых разных размеров медные и керамические чаши и каменные ступки. На длинной столешнице у стены кучками были свалены сухие травы.

— Ну вот твое хозяйство. Надо тебе, милая, все это перемыть и упорядочить. Стар я уже стал, руки крепко не держат, а глаза хорошо не видят. Не боишься такой работы? — хитро спросил дедуля.

— Что вы, дедушка, я привычная. Только тазы и ведро нужны, вода, ветошь, мыло.

Дед Афанас, явно довольный, открыл в углу неприметную дверцу, за которой все это добро было сложено. А вода нашлась в другом углу комнаты, лилась из огромного крана в большую медную раковину. Как хорошо, что водопровод здесь уже придумали.

— Ну, хозяйничай, если что не понятно спрашивай. Я в лавке, — сказал и скрылся за дверью.

Ох, и хитрый же дедуля. С помывкой тары все понятно! Но как же ловко, между делом, он решил проверить меня на профпригодность. Ну, что ж. Глаза боятся, а руки делают! Как любит повторять моя бабушка. И работа закипела. Сначала затопила печь, согрела в большой кастрюле воду и добавила яблочного уксуса, который нашла на полке. Затем поставила это все кипятиться на очаг. Перемыла таким образом все склянки, сполоснув их под струей холодной воды. И все это добро понесла на задний двор сушить под солнцем. Расставила на досках и огляделась. Огород был большим. С длинными и узкими грядками, на которых росли лекарственные растения с одной стороны, а с другой овощи и столовая зелень. Ну, что сказать. Фронт работы мне стал совершенно ясен и понятен. Вспомнилось золотое детство в станице у бабушки, часть которого неизбежно проходила на грядках. Вздохнула, что зря переживать? Выбирать, все равно, не приходится…

Глава 14

В трудах и заботах день пролетел быстро. Лишь недолго отдохнула в обеденный перерыв, перекусив вкусными пирожками с зеленым луком и яйцом. Запила все ароматным чаем, которым угостил старый аптекарь. Когда уже вечером он зашел в провизорскую, как я стала называть эту комнату, то присвистнул от удивления:

— Ну и хорошо же ты поработала, Мириан. Давно такого порядка не было. С тех пор, как моя Сара на тот свет ушла и меня одного оставила, — горько вздохнул дедуля.

— А как же вы тут справлялись, дедушка? Работы много и огород большой?

— Да была у меня помощница ловкая. Да вот замуж вышла и с мужем уехала. А одному мне уже лавку в порядке держать тяжко!

Снова горько вздохнул дед:

— Но так все блестело только у моей Сары.

Он подошел к полкам и внимательно осмотрел все склянки, которые приобрели прозрачность чистого стекла и стояли ровными рядами. Все знакомые настойки я разделила по категориям. Пузырьки с зельями для лечения простудных заболеваний сдвинула в одну сторону, по сердечным в другую. Рассортировала таким образом все, что смогла. И травы сухие, лежащие валом на столе, разобрала, как смогла. Окна посверкивали солнечными зайчиками, полы довольно поскрипывали, промытые несколько раз мыльной водой. Запустения в комнате уже не было. Старый аптекарь стоял довольный и не скрывал этого.

— Хорошо ты постаралась сегодня, Мириан, порадовала старика. Иди отдыхай уже. И завтра я тебя жду. Надо будет настойки сварганить, запасы пополнить.

— Хорошо, мастер Афанас, до свидания!

Скорее всего в этом мире еще не было нормированного рабочего дня. До вечера еще было далеко. Но я была благодарна старичку, что он отпустил меня сегодня пораньше. Завтра мне предстоит очень важный экзамен. Аптекарь будет проверять мою профпригодность на предмет приготовления зелий и настоек. И надо бы мне подготовиться. Я вспомнила, что в рюкзаке лежит толстая такая тетрадь с записями знахарки, настоящей Мириан. И пришла пора мне туда заглянуть.

Не оглядываясь по сторонам, я понеслась в сторону дома, ставшего мне приютом в этом чужом мире. Но краем глаза заметила и отметила, что движение в этом районе не такое активное, как в центре. И люди идут спокойнее, без поспешности и суеты. Заметила и останавливающихся прохожих, которые что-то начинали обсуждать между собой. Видно в этом районе жили люди, которые давно друг друга знали. И грохочущие повозки реже проносятся по дороге, не распугивая кур и гусей, которые пасутся на небольших лужайках перед многими домами. Эта часть города была не просто окраиной. Это был район мастеровых, поставщиков овощей, зелени и фруктов, столяров, стекольщиков, гончаров, кожевенников и другого разного рабочего люда. Пока я торопливо шла по улице, на глаза так и попадались лавки с разноцветными вывесками. Висящие кованые сапоги, кружки, подковы на длинных цепях и другие разные поделки не оставляли сомнений в том, что можно найти внутри. И мне уже понравилось жить в этом районе. Ну что ж. Пока все идет не так плохо, как я боялась. Только где-то запропастился мой строптивый пушистик.

Как только я вошла в дом, из кухни сразу выглянула тетушка Лара. Увидев меня, она стала громко возмущаться:

— И почему же ты обедать не пришла? Я ждала тебя, грела несколько раз суп. Итак в чем душа держится! А ты еще обеды, Мириан, пропускать вздумала! — искренне сердилась повариха.

Я растерялась. И не думала даже, что меня еще и обедом кормить будут, как в санатории.

Но повариху лучше успокоить:

— Не сердитесь, тетушка Лара. У меня сегодня было много работы, зато и отпустили раньше. А завтра я обязательно приду.

— Иди уж умывайся, да есть приходи. Я пока согрею, — развернулась и, не переставая ворчать, скрылась за кухонной дверью.

Я быстро пронеслась по лестнице и коридору, надеясь увидеть своего кота в комнате. Но меня встретила тишина. Расстроенная, быстро помыла руки и пошла вниз обедать. Обед, как и завтрак был простым, но сытным и вкусным.

— Тетушка Лара, спасибо большое. Все просто пальчики оближешь! — искренне сообщила я поварихе, на что она довольно разулыбалась в ответ: — А где все?

— Работают же. А Оливия отправилась по своим делам в муниципалитет. Скоро должна прийти. Иди уж, иди. Давай свои тарелки, помою сама, — забрала посуду из моих рук и решительно выпроводила меня из кухни, не давая слова вставить.

Сама, так сама. Я согласна. Меня ждет срочное дело. В комнате достала из рюкзака тетрадь и устроилась за столом, предвкушая заглянуть в тайны средневековой медицины. Но открыть мне ее не удалось. Рядом раздался знакомый голос моей пропажи:

— А что это ты делаешь?

И возле меня материализовался Глючик. Я обрадовалась и одновременно разозлилась на этого паршивца:

— Ты где был? — строго задала вопрос.

— Я дела важные, Лелька, решал. И за тобой присматривал, — горделиво проговорил этот пушистый нахал: — А ты мне даже пирожка не оставила! — обиженно закончил свою речь мой кот и демонстративно отвернулся.

Я молча достала из сумки два оставшихся пирожка и протянула домашнему мелкому животному:

— Оставила, как видишь. И про тебя не забыла. Так, где ты шляешься второй день?

Галлюцинаций взял пирожок, понюхал и демонстративно отодвинул:

— С капустой не ем! Я кот, а не заяц!

Я тихо вскипела, но молча встала и пошла просить что-нибудь у тетушки Лары. Она сидела и пила чай за большим круглым столом, стоящим посредине кухни. Увидев меня, подняла вопросительно брови над серыми глазками — щелочками:

— Ты проголодалась, милая?

— Немного, тетушка Лара. Мне бы маленький кусочек чего-нибудь мясного. Если можно, конечно, — добавила поспешно.

— А почему нельзя? Конечно, можно, — повариха встала, скрылась за небольшой дверью и появилась через минуты три с большим куском окорока: — Хватит?

— Кажется, это многовато, — запинаясь, пробормотала в ответ.

— Да что ты, милая, ты такая худенькая, что тебе еще столько же лишним не будет. Кушай на здоровье! — она достала из тумбы половину круглой буханки, все завернула в чистое полотенце и всучила это добро в мои растерянные руки.

Затем ловко развернула меня в сторону двери и практически подтолкнула на выход. Слегка ошалевшая от такого напора, я пришла в себя только за дверью с той стороны и задумчиво направилась к себе. И что это было? То ли мне дали понять, чтобы я там больше не показывалась, то ли мне искренне посочувствовали? Не готовая разгадывать этот ребус, я зашла в комнату. Кот сидел на столе и смотрел на меня в упор.

— Ешь, — положила перед ним окорок, и легла на кровать, отвернувшись к стене. Было обидно. Очень.

Через какое-то время к моей спине прижался теплый пушистый бок и замурлыкал. Я стойко продолжала молчать. Но тарахтелочка продолжала набирать обороты. Я не реагировала.

— Лелька, а ты знаешь, что получается, если Духу дают имя?

Вот я правда растерялась от такого неожиданного вопроса:

— И что получается? Дух становится неуправляемым?

— Нет, Лелька. Дух становится родным.

От удивления, забыв, что я решила обижаться долго и нудно, повернулась и уставилась на пушистого нахала.

— Кому родным?

— Тому, кто имя дал. Нас и так дом связал, а сейчас я еще крепче к тебе сам привязался. И зачем я согласился имя у тебя брать? — патетически воскликнул Кот, отработанным движением закатив свои зеленые фонарики сначала вверх, а потом вниз к носу.

Вот же симулянт! И совсем же не страдает, а наоборот, доволен, как объевшийся чужой сметаной наглый котяра.

— Так тебе имя не нравится? Хочешь отказаться? — притворилась ничего не видящей и не понимающей «круглой» девицей. И круглыми же, наивно — удивленными, глазами уставилась на него, вопросительно сдвинув брови повыше.

Глава 15

Кот встрепенулся, понял, что перестарался, вздохнул и продолжил, уже не фиглярничая:

— Нравится. Менять не буду. Лелька, если Духу кто-то дает красивое имя, и Дух его принимает, то они становятся крепко связаны между собой. Я и так от тебя отделаться не мог, а сейчас вообще кошмарит. Ты мне стала, как родная. Поняла? — он вопросительно уставился на меня: — А разве ты ничего не чувствуешь?

Ах вот что! Так вот почему я так сильно стала переживать за этого грубияна. Вот подарочек так подарочек! Родственник кот! Бред же собачий!

— И что? Отвязаться нельзя? — кот потешно развел лапками в разные стороны и отрицательно покачал своей усатой мордой, умильно заглядывая зелеными фонариками в мои глаза, спросив при этом:

— А тебе со мной так плохо?

— А как ты думаешь, Глюк? Ты пропадаешь два дня подряд, ничего мне не объясняя. И это при том, что меня еще приковали к тебе цепями? Как я могу себя чувствовать?

Пушистый нахаленок тут же запрыгнул на колени, задрал в потолок пушистый хвост и стал громко тарахтеть, прижимаясь ко мне мягким бочком. Пришлось его обнять. Оказывается, я умудрилась породниться с котом. Божечка, что может быть абсурднее того, что со мной уже случилось в этом мире? И за что мне это все? Но к коту я, действительно, испытывала иррациональные и самые нежные чувства. Это уже признанный факт.

— Не сердись, Лелька! Я же волновался за тебя и мне сначала пришлось вчера весь день следить за трактирщиком. Мало ли что ему могло в голову вбрести! Но здесь все спокойно. В околоток он не пошел.

— Уже хорошая новость, Глючик, — я вздохнула с облегчением: — А дальше что? Какая новость плохая?

— Ты все-таки умнеешь, Лелька, не по дням, а по часам! — отвесил мне сомнительный комплимент мой четвероногий родственник: — Плохо то, что нас с тобой ищут. Ну, не совсем тебя. Ищут меня и Мириан. А так как Мириан — это сейчас ты и есть, то мы попали, — Глюк обреченно вздохнул.

Я еще больше опешила от таких новостей:

— Глючик, а с чего ты взял, что тебя и Мириан объявили в розыск? Что вы такого натворили? Убили кого-то? Прокляли?

Пушистик сразу взъерошился и засверкал желтыми искорками в возмущенных глазках:

— Типун тебе на язык, Лелька! Я благородный Дух! А Мириан была благородной ведьмой! Не убивали мы!

— А за что вас тогда ищут? И почему вас? И разве коты, даже говорящие, могут быть преступниками? — спросила вслух, но мысленно себе же ответила, что в этом мире может быть, кажется, все.

Кот посмотрел на меня печально и продолжил посвящать в тайны местного «мадридского двора»:

— Понимаешь, Лелька, когда, потерявший память Дух, получает новое имя, которое ему очень нравится, то к нему возвращается память. Вот и я кое-что вспомнил. Но не все. Только знаю, что мы с Мириан убегали от кого-то, и прятались. В этом городе тоже были. Вот я и решил проверить местный околоток на всякий случай, когда начальник ихний ушел. И обнаружил в столе описание Мириан и свое.

— А как ты туда проник?

— Ну, ты Лелька, никогда не видела, как коты в форточку залазят, что ли?

— То есть, ты проник в околоток через форточку и залез в сейф начальнику?

— Ну, да! А как же я по-другому мог все узнать? И сейф вскрывать не пришлось, только стол.

Я впала в ступор. Нет! Я была в шоке! Мой кот воришка и взломщик. Глюк, почувствовав, видно, мое состояние, поспешно добавил:

— Но мы никого не убивали! Я очень хороший Дух и самый лучший кот — домовой! А Мириан, хоть и была ведьмой, но доброй ведьмой!

Да, уж. Объяснение так себе… «Добрая» и «ведьма», на мой взгляд понятия несовместимые абсолютно. Но котик нахохлился, как взъерошенный воробей под дождем на голой ветке, и сидел такой расстроенный, что мне его стало жалко.

— Знаешь что? Иди поешь свой окорок, а потом мы уже будем думать, что со всем этим делать.

Галлюцинаций, вспомнив видно, что проголодался, тут же очутился на столе и приступил к своему обеду. Благородный Дух, конечно, вилкой и ложкой пользоваться не умел. Пока он вгрызался в мясо, довольно урча, я лежала и смотрела в потолок. В голове было пусто.

На вечный вопрос «Что делать?» ответа я пока не находила. Но зато меня стала накрывать с головой паническая волна безысходности. Сначала я провалилась в яму там, где другие получают просветление. Потом очнулась с сотрясением мозга в странном чужом мире. Потом убегала от пьяной своры деревенских мужиков, которые хотели сжечь меня на костре! Потом встретила говорящего кота, который вдруг оказался благородным Духом и по совместительству домовым. При этом еще и умудрилась с ним породниться между делом. И только, вроде бы жизнь стала налаживаться, но вишенкой на торте вылезло известие, что меня ищут околоточные, как Мириан Вольдарен, за неизвестное преступление, которое я не совершала! Боже, куда же меня опять несет? И что делать?

Пока я лежала и жалела себя несчастную, Глюк наелся и с довольными сытыми глазками намыливал лапкой свою длинноусую мордочку. Я смотрела в потолок, смотрела, но никакого тайного знака там так и не увидела. Закрыла глаза, собираясь поплакать с горя, но перед внутренним зрением вдруг возник образ любимой бабушки, с укоризной на меня смотрящей. Это меня сразу отрезвило и взбодрило. Вспомнились ее слова: «Кто ничего не делает, тот ничего и не достигает. Всегда шевелись, детка! Вставай и иди! Даже если нет сил. Только не сдавайся!». И точно, чего это я так расклеилась? Меня же никто не арестовал еще?

— Мы еще поборемся за свою счастливую жизнь! Да, Глючик? — уверенно заявила я своему, только что приобретенному, четвероногому родственнику. На что тот, изумленно уставился на меня своими зелеными фонарями, которые вдвое увеличились в размере.

— Что ты сказала, Лелька? — кот взъерошился и смотрел очумело на меня. Что это его так напугало? Чего это он? Привидение увидел?

— Ничего, Глючик. Обязательно что-нибудь придумаем. Выход можно найти даже в самой затруднительной ситуации. И мы его найдем! Давай думать и анализировать. Что мы имеем?

— Деньги у нас есть, — задумчиво проговорил пушистик.

— Точно! А раз у нас есть деньги, и немало, то мы можем отсюда уехать. И нас никто не поймает! Значит, нам можно дней десять переждать. Надо отдохнуть и сил набраться. И как ни в чем не бывало продолжить спокойно жить и ходить на работу, чтобы не привлекать к себе внимание. Так же, Глючик? — я с воодушевлением на него посмотрела. У меня фонтаном стали брызгать идеи, как говорила моя мама в таких случаях.

— Не паниковать! Не привлекать к себе внимания! Не дергаться! И у нас все получится! — торжествующе и оптимистично закруглилась в своих выводах и стала ждать реакции своего то ли домового, то ли Духа, то ли родственника. А, может, и действительно? Сразу все. А кот сидел, открыв рот, и не сводил с меня удивленных глаз.

Сидел и молчал, что-то обдумывая. Я ждала и тоже молчала.

— Ну, здравый смысл в твоих рассуждения присутствует, конечно, Лелька. Только всю жизнь убегать — идея не очень хорошая.

— Но, получается, что вы с Мириан, как раз-таки убегали. Что ты еще помнишь, котик?

Галлюцинаций замолчал в раздумье, уставившись в пространство отрешенным взглядом. Да, прятаться всю жизнь мне не хочется. Что же они натворили?

— В том-то и дело, Лелька, что ничего не помню! — пушистик так жалобно на меня посмотрел, что сердце дрогнуло: — Мириан чего-то боялась, мы прятались, а потом поселились в той дыре. А потом, вообще, все исчезло. Пока ты меня не разбудила. Но память должна вернуться! И я тебе все сразу расскажу, — оптимистично заверил меня задумчивый Глюк.

Бесполезно спрашивать, только травмирую еще больше. Временные амнезии обычно проходят сами.

— Не расстраивай, Глючик! Все вспомнится, обязательно. А сейчас вынуждена признать, что мы находимся в относительной безопасности две недели, пока не закончится испытательный срок! И, получается. Что в любом городе нас могут арестовать. И как нам выкручиваться, я еще не придумала!

— Да, Лелька, поэтому мы с Мириан и уехали в это горное село. Она была хорошей ведьмой и это нас спасало. А вот ты, ходячее недоразумение, и что нам делать я тоже пока не знаю.

Глава 16

Предпочла не обижаться, не до того сейчас:

— Значит, будем искать еще одно село подальше, я же могу работать травницей! Купим там себе маленький домик. И мне очень повезло, что меня взял на работу старый аптекарь. Поработаю и присмотрюсь к местным особенностям. Ты можешь держать сумку с самым ценным в своем невидимом хранилище! Можешь же?

Кот удивленно уставился на меня:

— Ну, ты даешь, Лелька! А как я бегать с твоей сумкой буду! В зубах что ли мне ее таскать, как собака палку? — мой новоявленный родственничек сразу недовольно взъерошил всю шерсть .

Я схватила пушистого упрямца и прижала к себе:

— Ты же сам говорил, что большой и сильный! Я сделаю тебе маленький красивый рюкзачок. И носить ты его будешь на спинке. Зато никто не сможет нас обокрасть! Ты согласен, Глючик? И ты же не просто кот, а домовой еще. А разве ты не знаешь, что домовые очень хозяйственные и свое добро берегут! — я заваливала своего котика железо — бетонными аргументами, ласково почесывая за ушком. Глазки Глючика ожидаемо затуманились, и тарахтелочка затарахтела. Но ненадолго.

— Ох, и хитрая же ты, Лелька! Ну, ладно. Так уж и быть, буду главным хранителем нашего добра.

— Я и не сомневалась в тебе, мой благородный Дух! — шутливо поклонилась.

— Не паясничай, Лелька. Тебе не идет, — Глюк вздохнул, но, похоже, уже немного успокоился. И я тоже отогнала прочь панические мысли и заставила себя переключить внимание на решение насущных проблем.

— Все! Нам нельзя терять время. И я должна попробовать разобрать, что же здесь написано, — с этими словами взяла в руки старую толстую тетрадь в потрепанной кожаной обложке.

Как любила повторять моя бабушка, дорогу осилит идущий. Разберусь. Это оказался справочник по лекарственным растениям с подробным описанием мест их произрастания и вариантов их сбора, а затем способов приготовления и применения. И не только. На старых пожелтевших страницах очень подробно с мелкими деталями и примерами описывались все признаки того или иного заболевания, которое тот или иной лекарственный сбор может одолеть.

И справочник этот для меня оказался незаменимым подспорьем! Конечно, там были и непонятные названия и незнакомые растения, но картинки и описания будут мне в помощь. Разберусь, не зря же я училась в университете, да и бабушка меня научила готовить настойки и собирать травы, а мама строго проверяла, как я усвоила анатомию и физиологию человека. Да еще и кое-чему еще полезному научила сверх программы. Справлюсь. Вот только где-то за серединой тетради листы перестали переворачиваться.

Галлюцинаций сидел рядом и молча за мной наблюдал:

— Не парься, Лелька! Пока не выучишь все, что здесь написано, дальше не пройдешь. Тетрадь не откроется. Да и не откроется она, даже если и все наизусть выучишь! Это же ведьмина тетрадь.

— А откуда ты это знаешь, Глючик? — котик в ответ как-то умудрился пожать своими плечиками или же лапками.

— Просто знаю и все, — и замолчал, громко зевнув.

Потом спрыгнул на кровать и свернулся клубком. Я не стала его тревожить. Сегодня у моего пушистика был тоже трудный день. До позднего вечера на крыше недвижным флюгером просидел! Оголодал так, бедненький, что огромный окорок слопал! Пусть, поспит. А утро вечера мудренее, и я что-нибудь обязательно придумаю! А сейчас надо срочно учить старинные рецепты. И чем раньше я это сделаю, тем лучше для нас. Но, к счастью, все оказалось проще, чем я себе напридумывала. Очень много видов растений были мне знакомы. И способы их применения в этом мире совсем не отличались от земных. Поэтому, мне оставалось только выписать все незнакомые экземпляры и постараться расспросить дедушку Афанаса. Так и просидела допоздна, склонившись над старой тетрадью, при тусклом свете масляной лампы. Досидела до рези в глазах. Но оно того стоило. В голове четко сформировалась карта местных распространенных заболеваний и способов их устранения. Особенно меня заинтересовали наиболее тяжкие формы воспалений и отравлений, которые все-таки излечивались лекарственными сборами. Проблема состояла в том, что многие из этих трав мне были не знакомы. Попробую все выяснить у мастера Афанаса.

И перед тем, как устроиться рядом с Глюком, я разложила на подоконнике и столешнице урожай растений, собранных мною в горах, про которые я совсем забыла в этой суматохе дней. Завтра постараюсь их опознать, а сейчас — спать! Довольная проделанной работой я, наконец-то, улеглась, потеснив к стене своего благородного Духа. А он сладко дрых на спине, пушистым пузом кверху и с, откинутым в сторону, пушистым серебристым хвостом. Какой же он у меня красавчик! Уже засыпая, я загадала желание найти решение, неожиданно возникшей проблемы. Мне здесь нравилось. И губить свою молодость в горной глуши с аборигенами, повернутых на сжигании ни в чем не повинных женщин, я не хотела.

Проснулась же от бодро звучавшей в голове давно забытой песни: «Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада веселому пенью гудка? Не спи, вставай, кудрявая...».

Что за бред? Эта песня, в неповторимом исполнении бабушкиного соседа, будила на рассвете всю округу в период его, периодически случавшихся, запоев. Все дома, смотревшие окнами на местное небольшое озеро, попадали под воздействие жизнерадостной мелодии, которую извергал старенький баян, и громкого залихватского старческого тенора. Растрепанный и седой, как лунь, сухонький старичок сидел на пеньке на косогоре в старой рубахе и широких штанах, смотрел в озерную даль выцветшими,а когда-то голубыми, глазами и пел свою любимую песню из древнего советского кинофильма. Не помогали ни просьбы, ни уговоры, ни угрозы от местного начальства. Ничего. Даже моя, глубокоуважаемая этим дедулей, бабушка ничего не могла поделать, кроме как отпаивать его специальными травяными отварами. А, как известно, травки действуют эффективно, но не так быстро, как лекарства. Поэтому все местное общество терпеливо ждало того счастливого утра, которое не разбудит их веселым пеньем гудка. Так все и жили. От запоя до запоя одинокого старого соседа.

И ничего не понимая спросонья, я открыла еще спящие глаза и обомлела, теряя попутно дар речи! Мой кот сидел на столе и дул в какую-то странную загнутую дудку. При этом из нее вылетали звуки, похожие на гудок старых автомобилей!

— Ты что творишь, террорист? — прохрипела, пряча голову под подушку.

— Лелька, хватит дрыхнуть! А то тебя с работы выгонят! А мы еще ничего пока не придумали!

Да, эта мотивация была более, чем убедительна, в отличии от предыдущего мотивчика!

— Доброе утро, Глюк! Да встаю уже. И что это у тебя за балалайка! И где ты ее взял? — поднялась-таки, косясь на странный музыкальный инструмент в кошачьих лапах.

— Вот совсем ты, Лелька, неграмотная и некультурная. Это же рожок! И он у меня уже давно!

— А где он раньше был? Что-то я его не видела и не слышала, — сказала вслух. А про себя добавила: «И еще бы столько же не слышала и не видела».

— Темная ты, Лелька! Звук пастушьего рожка всегда означает для крестьянки начало нового дня. А если новый день пришел, то пора выгонять скотину!

От такой наглости я просто опешила! Ну, погоди, пушистый нахал! И лениво потягиваясь, я безразлично спросила:

— И кого ты скотиной назвал? Меня или себя?

Кот растерялся. Временно?

— Ты чего, Лелька? Я же дую!

— Заметила! Дуешь. Значит, я крестьянка. А скотина у нас кто тогда? — ехидно повторила вопрос.

— Вот всегда ты, Лелька все перевернешь с ног на голову! — возмущенно зафырчал мой благородный Дух, поворачиваясь ко мне обиженной пушистой спинкой. Рожок пастуха сразу счастливо куда-то запропастился.

Глава 17

Я засмеялась и закружила этого несносного грубияна и, как вчера выяснилось, почти что родственника.

— Отпусти, блаженная! Отпусти, а то поцарапаю! — Галлюцинаций активно пытался вырваться из моих цепких ладошек.

— Глючик, мне приснилось, как нам выкрутиться из этой нехорошей ситуации! — хотела сказать по-другому, конечно. Но, думаю, что его благородное сиятельство, не поймут, просторечья моей родины. Хотя на пастушьем рожке где-то же он научился играть!

— А где ты рожок-то взял? Чудо мое юдо? Признавайся. У пастуха, никак, стащил?

Кот в ответ лишь неподражаемо скатил свои фонарики сверху вниз к носу, глубокомысленно при этом вздохнув.

— И где же твое благородное воспитание, о мой благородный Дух? — патетически спросила, подвывая, как джин из кувшина.

У моего Глюка неожиданно глаза и уши расстроено разбежались в противоположенные стороны:

— Да не помню я откуда, Лелька! Но зато утром подумал, что у меня, как у настоящего домового, что-то же должно быть спрятано? Вот и нашел. И дунул. А где взял, не помню, — огорченно поведал мой пушистый домашний зверь.

— Но ведь ты уже вспомнил, что у тебя есть заначки! И это большой прогресс!

— Да? — с надеждой блеснули зеленые огоньки.

— Конечно, Глючик! И ты обязательно найдешь свой волшебный ключик, и откроешь свою сокровищницу! — скаламбурила, а глаза у моего кота восхищенно увеличились вдвое? Или втрое?

— Какую сокровищницу, Лелька? — прошептал, пораженный до глубины кошачьей души мой кот — домовой.

— Как какую? Самую главную и важную! Свою память! — посадила кота на стол и, прихватив полотенце, взяла курс на душевую.

Срочно сегодня куплю какие-нибудь мужские шаровары, чтобы хотя бы дома было удобно ходить. И халат! А то при виде юбок и блузок с корсетами у меня уже стали глаза дергаться. То правый, то левый. Как-то надо приспосабливаться к окружающей действительности и изыскивать способы удобного здесь проживания! И пора начинать хотя бы приседать по утрам, а то в развалину такими темпами превращусь. И тетради с ручками купить надо. Вернувшись бодрой и свежей, заметила, что мой пушистый дружок сидит нахохлившись, как курица, не сдвинувшись с места.

— Глючик, что случилось? Ты заболел?

— Рассказывай, Лелька.

— Что?

— Как что? Ты же сказала, что придумала, как нам вывернуться из этого кошмара! Я не хочу всю жизнь прятаться!

Пришлось взять разволновавшегося моего котика на руки и гладить, чтобы быстрее успокоился.

— Глючик, мне тоже в бегах всю жизнь находиться не блазит. Не знаю получится у нас это с тобой или нет, но можно попробовать кое-что провернуть, — я задумалась, как лучше объяснить этому средневековому жителю свою идею. Не поймет же, наверное. Но кот меня требовательно поторопил:

— Не томи, давай рассказывай, Лелька!

— Выбор у нас невелик. Или убегать, или прятаться. Но есть одна лазейка и если получится, то будем жить нормальной жизнью.

— Как это? — опешил Глюк.

— Ищут же Мириан, а не Мадлен. Ну, я уже раз поменяла имя? Я же Мадлен, а не Мириан! Нам надо найти криминального авторитета, кто сможет мне сделать новые документы. Вот и все! Правда, нам все равно придется отсюда уехать. Ну как я объясню Оливии и деду Афанасу, что меня зовут не Мириан?

— Знаешь, Лелька, а ведь ты права. И нам Сервант поможет.

— Какой сервант, милый?

— Ты оглохла, Лелька? Сервантас, это тот трактирщик, который за тобой следил! Бандит еще тот! И деньги не упустит. Но придется нам с тобой расстаться со своим денежками, — с огромным таким сожалением стал сокрушаться Галлюцинаций.

— Знаешь, Глючик, свобода дороже любых денег. Вот только, как к нему подойти с этим вопросом. Я же его обманула.

— Ой, Лелька! Какая же ты наивная. Да после твоего обмана, он тебя уважать только больше будет! Это же надо, обвела вокруг пальца самого Сервантса!

Радости мне это заявление моего Глюка не прибавило:

— Хочешь сказать, что рыбак рыбака видит издалека?

— О! Как точно сказала, а иногда и не разглядишь сразу, что ты такая умная!

— Не хами, мой благородный Дух! Тебе не идет. Это сказала не я, а народ. Русская народная пословица так говорит.

— Правильно говорит. Вот и пойдешь к нему на равных. Как рыбак к рыбаку. Думаю, что он не откажет. Больно до денег охоч. А закон ему не впервой нарушать. А я послежу, чтобы чего не придумал. Тип он мутный, доверять не будем.

— Вот и я подумала, что другого выхода у нас и нет. Все. Пошла завтракать, а ты сиди жди и не убегай больше. Хорошо?

— Иди — иди. Я подожду, пока ты мне чего-нибудь вкусненького принесешь, — промурлыкнул кот и стал умываться перед завтраком. Он что, вчера умудрился за раз съесть весь тот шмат окорока?

Что мне нравилось очень у сударыни Оливии, так это то, что завтрак мой проходил в полном одиночестве. Веринара убегала в свой трактир еще раньше меня. Хорошая девица оказалась. Веселая, не злобливая и очень работящая. У нее в руках все горело! В наше вчерашнее дежурство она успевала убирать со стола в два раза быстрее меня. Ну, безусловно, сказывался опыт работы в таверне. И не уставала же, как мне показалось со стороны. Я так пахать не могу, или не приучена была с детства. Но на меня Варя не обижалась и не укоряла. Делала и все! Любила, конечно, посплетничать. Завалила меня вопросами про мою прежнюю жизнь, про аптеку. Еле отбилась. Но кто же посплетничать не любит? Зато я уже в первый вечер узнала все местные новости. А Зорина с Агнес вставали позже меня. У них рабочий день начинался с девяти часов утра.

А Оливия, наверное, выходила еще позже из своих апартаментов. Мне здесь определенно нравилось. Вот и сегодняшним утром тетушка Лара весело со мной поздоровалась и быстро принесла мне на завтрак омлет с помидорами и колбаски в тесте. Горячий пузатый чайник уже стоял на столе, покрытым белоснежной скатертью. Теплый сверток положила рядом. Я попробовала было отказаться, помня про вчерашний выпрошенный окорок, но повариха так на меня цыкнула, сурово сдвинув брови, что продолжать отказываться я не стала. И, сказав мне одно лишь слово «ешь», развернулась и каравеллой поплыла в свою кухню. Строгая женщина, но какая добрая!

Позавтракала, вернула посуду на кухню, и с добычей в руках вернулась в свою комнату. Галлюцинаций сидел под геранью и, спрятавшись за горшком, наблюдал за вороной, скачущей по лужайке. При виде меня, а скорее всего, почувствовав аромат из свертка, он пулей переместился на стол и замер в ожидании. В свертке оказались бутерброды с ветчиной и сыром. Ветчина исчезла очень быстро, а сыр остался мне, как я поняла. Поделился, заботливый мой. А еще я поняла, что надо найти какую-нибудь харчевню и покупать там еду для моего питомца. Иначе оголодает же, бедненький. И Оливию разорим такими темпами, а не хотелось бы. Да и выпрашивать еду для скрытого жильца не хорошо.

— Глюк, хочешь пойти со мной? Посмотришь, где я работаю?

— А чего я там не видел? А где ты работаешь, я уже знаю. Иди уже, а я посплю. Лапки у меня устали за трактирщиком бегать, и хвост устал на крыше сидеть, — показательно застонал мой питомец.

Я опешила от такого заявления:

— А хвост тут причем, фантазер?

— Ну я же говорю, что темная ты, Лелька! Думаешь легко по крышам ходить? Без хвоста я бы сразу свалился! Понятно тебе, горе луковое?

— Еще как поняла. Ну и правильно. Поспи. Скучно станет прибегай ко мне. Только не шкодничай. Здесь хорошие люди живут. Хорошо?

Глюк посмотрел на меня, как на больную и, запрыгнув на кровать, свернулся пушистым шерстяным клубочком. Я погладила мягкую светлую в легкую полосочку спинку, засунула в рюкзак старинный справочник и оставшиеся бутерброды и пошла сдавать экзамен на профпригодность. Проходя мимо кухни, заглянула:

— Тетушка, Лара! В обед меня сегодня не ждите. Мне надо кое-что успеть в лавке купить.

— А как же так, Мирка! В обморок еще свалишься от голода! — я поторопилась на выход. Да. Именно так. Повариха, долго не думая, сократила мое такое красивое имя. И стала я Мирка. Хотя тоже ничего. Почти что Лелька. Успокаивало лишь то, что под сокращение попала не я одна, как вчера выяснилось. Зорина стала Зорькой. Агнес — Гнешкой. Веринара — Верькой. Ну а я — Миркой. Хорошо, что хоть не Муркой. Неприкосновенным авторитетом сверкала только сударыня Оливия.

Глава 18

Вышла на крыльцо и вздохнула полной грудью утренний солнечный ветер. Хорошо-то как! Быстро помчалась по улице, мурлыкая себе под нос забытую песенку, которую мое подсознание вытащило из своих закромов сегодня утром под веселые гудки пастушьего рожка моего заботливого котика: «Нас утро встречает прохладой! Нас ветром встречает река!».

Мимо уже грохотали по камням мостовой телеги, набитые до верху каким-то скарбом или же товарами. И ехали они в сторону рынка. Молочники и зеленщики торопились со своими корзинами, тележками и деревянными лотками на шее к своим заказчикам. Но даже эта мастеровая часть города еще окончательно не проснулась. Во многих домах, особенно тех, что выглядели побогаче, ставни были еще закрыты, как и во многих лавках. По улице сновали в основном только рабочий люд в темной одежде и служанки в белых чепчиках и фартуках. Но чем выше будет подниматься солнце, тем активнее начнет бурлить вокруг жизнь.

Подходя к месту своей трудовой занятости, я успела приметить, судя по картинкам на вывесках, пару лавок с мужской одеждой. В обед загляну, что-нибудь себе прикуплю из мужского гардероба, если повезет. Дед Афанас двери нашей аптеки уже открыл и ждал меня за своей стойкой, хитро посверкивая глазками из-под кустистых седых бровей. Надо сказать, что несмотря на почтенный возраст, его шевелюра нисколько не поредела. Может, травки какие использует? Спрошу обязательно.

— Ну что, Мириан? Готова приступить к самой важной части работы аптекаря? — поздоровавшись, сразу спросил о главном.

— Здравствуйте, мастер Афанас! Всегда готова!

Аптекарь повесил на дверь табличку, что лавка закрыта, и мы пошли в провизорскую. Как я и предполагала, мне предстояло приготовить настойки от простуды, кашля, отравления, пучения живота и поноса. И особой статьей шла мазь от чесотки. Вероятно, это самый распространенный продукт среди местных потребителей. Надо будет еще лучше руки мыть, и Духа своего благородного мыться приучить. А то в кровати моей спит уже, как в своей собственной, а мало ли какую заразу на своих бархатных лапках притащит? Осознание пришло поздновато, но хорошо, что пришло.

Дедуля уселся в деревянное кресло с мягкой подушкой на сиденье и дал короткую команду:

— Приступай!

Ну я и приступила. И в творческом процессе не раз похвалила себя за то, что не поленилась вчера заглянуть в записи Мириан. И поблагодарила свою бабушку, что она привила мне интерес к этому ремеслу. Вот что бы я сейчас делала, не научи она меня всему этому в свое время? С этими думами, незаметно пролетело время, и я успела приготовить три настойки. Правда несколько раз пришлось обратиться к старому аптекарю за подсказкой для опознания некоторых травок. Они все так и лежали на столе. И что меня порадовало, я вчера их рассортировала в основном правильно. Еще раз большое «мерси» справочнику знахарки. Дедуля сидел молча в своем углу и наблюдал за мной, не сводя своих старых, но зорких глаз. Ближе он подходил только тогда, когда я отмеряла пропорции перетертой в ступе в порошок травы, ставшей уже лекарственным сырьем.

Незаметно время подошло к обеду, о чем недвусмысленно мне намекнул мой живот.

Дед Афанас не забыл попробовать все настойки на вкус, предварительно буквально обнюхав, каждый пузырек:

— И кто же тебя научил так ловко с травками управляться, девонька? — довольно спросил старый аптекарь, держа в руках, с гордостью протянутые мною, три больших пузыря с горячими еще настойками.

Так и знала, что этого вопроса не избежать. Ответ был готов заранее:

— Так я же говорила, что жила у старой знахарки в северных пределах, дедушка Афанас. Она меня всему и научила. Правда, травы мы в лесу да лугу собирали. Огорода у нас не было, — как-то незаметно для себя самой я стала обращаться к нему именно так, а старый аптекарь протестовать не стал.

Дед одобрительно кивнул:

— Хорошо знахарка тебя учила, Мириан. Ну иди уж погуляй, поешь, а потом возвертайся. Дальше варить будешь, — махнул мне рукой, а сам зашаркал в сторону своего огорода.

— Не забудь плотно закрыть дверь, — донеслось во след.

Внутри меня все ликовало! Я справилась! Больше всего я боялась, что способ приготовления настоек в моем исполнении будет сильно отличаться от местного. Но дедуля претензий не предъявил. А это значит, что я могу смело в этом мире искать работу по любимой специальности. Относительно, конечно, любимой. Все-таки по окончании университета, я строила совсем другие планы. И мечтала я заниматься изучением поведения дельфинов и их интеллектуальных особенностей. Конечно, сбор и приготовление зелий и отваров далеки от Черого моря и дельфинов, как Северный полюс от Южного. И я с горечью признала, что мечта моя стала для меня так же недостижима, как встреча этих двух полюсов.

Но надо признать, что бабушка привила мне любовь не только к растительному миру, но и к правильному использованию его ресурсов для блага страждущих. Ведь она помогала выздоравливать не только людям от всяких простуд, но и лечила заболевших животных. Они лекарственные отвары принимали более охотно, нежели химические препараты, назначаемые ветеринарами. И я всегда с большим удовольствием сопровождала ее в лесу в поисках редких травок и стояла рядом, когда она готовила лекарственные настойки. А на примере деда Пети, запойного соседа, любимая песня которого крутится весь день сегодня в моей голове, воочию убедилась в действенности растительного лекарства. Потому что из запоя его могли самым быстрым и мягким образом вывести только бабушкины травки. Вот и в этом чужом и таком для меня враждебном мире я могу устроиться и выжить благодаря ее и, конечно же, университетской наукам. Ну и, конечно, благодаря дорогому Глюку, без подсказок которого, навряд ли бы я благополучно сумела добраться до этого города.

Размышляя таким образом, я дошла до первой приглянувшейся мне лавки мужской одежды. Совершенно спокойно открыв дверь, сразу же была вынуждена замереть почти у порога. Потому что ко мне обратили взоры все присутствующие здесь покупатели. И это были только мужчины! Торговая лавка — это что? Мужской клуб какой-то, куда дамам вход строго воспрещен? От их физиономий с самыми разными, но легко читаемыми эмоциями, меня слегка перекосило. Я не учла совсем разницу в менталитете этого средневекового общества и моего мира! Но давать задний ход я была не намерена. Не сожгут же меня за посещение одежной лавки? Задрав повыше нос и выровняв спину, как будто бы я проглотила кол, я целенаправленно направилась в сторону местного продавца со сверкающими под лучами светильника волосами. Чем он их так обильно намазал? И зачем? Неужели мода такая?

Я шла вперед и держала лицо. Но чем ближе была моя цель, тем бледнее становился мелкий приказчик, вместе с тем все явственнее отражалось на его лице недоумение. Остальные посетители осторожно отодвинулись подальше от прилавка.

Мне же пришлось импровизировать на ходу.

— Уважаемый сударь, мне так нужна ваша помощь! — с придыханием заявила, хлопая ресницами и наивно округлив глаза.

Молодой приказчик вспомнил сразу кто главный в этой лавке и слегка приосанился:

— Чем же я могу вам помочь, сударыня? — он выпрямился, важно надулся и снисходительно на меня уставился маленькими серыми глазками.

— Ох, сударь, я такая неловкая, мы с братом сейчас в поездке, так устала! И вот, когда я помогала ему разбирать вещи, то, совершенно нечаянно уронила в его саквояж целую чернильницу! Я боюсь, что это ему очень не понравится! Поэтому мне нужно срочно купить замену всему испорченному! И я очень рассчитываю на вашу помощь! — почти требовательно закончила я свою проникновенную речь, при этом умоляюще сложив ладошки у груди.

Не знаю, что больше произвело впечатление на окружающих, мое объяснение или же умоляющие взгляды, на которые я не скупилась, но атмосфера явно потеплела. Двое мужчин, стоящих у полок с бельем, продолжили что-то там искать, не переставая слегка коситься в мою сторону. Двое других продолжили рассматривать головные уборы, стараясь не поворачиваться ко мне спиной. Хорошо, что эта лавка оказалась универсальной. Смогу здесь купить все и сразу. То, что нужно мне.

Глава 19

— Конечно, я к вашим услугам, сударыня. Что именно вас интересует?

— Ох, даже не знаю. Наверное, придется много чего у вас купить. Боюсь, что мой брат очень сильно расстроится, когда поймет, что почти все вещи оказались испорчены. Мне так жаль, — я горестно вздохнула и манерно поднесла уголочек салфетки к щеке, вытирая невидимую слезинку.

Приказчик немного скривился. Ну кто из нормальных мужчин любит лицезреть женские слезы? За ними же вполне может последовать и истерика. Реакция приказчика была именно такой, на какую я и рассчитывала:

— Но сударыня, как же я могу вам помочь, если я не знаю размеров вашего брата?

— Ох, сударь, не стоит беспокоиться! Эти размеры очень хорошо знаю я. Ведь мне постоянно приходится отправлять его вещи к прачкам. Вы мне просто покажите, пожалуйста, где и что у вас находится, и я все подберу сама, — при этом я постаралась мило улыбнуться, продолжая хлопать ресницами.

Борьба между выполнением своих прямых обязанностей и плывущим своим ходом в его руки барышом длилась недолго и, ожидаемо, победила жадность. Что-то для себя решив, он вышел из-за своего прилавка и повел меня к разложенной и развешенной одежде, объясняя на ходу что и где находится. Я протянула ручку и проникновенно дотронулась пальчиком до его запястья в черном нарукавнике.

— Спасибо, сударь. Я разберусь, — приказчик вздохнул с явным облегчением и пошел в сторону мужчины, нерешительно застывшего перед стеллажом с бельем.

А я резво направилась сразу к таким притягательным для меня мужским штанам, расположившимся напротив. Выбирать долго не пришлось. Сразу приглянулись темно — синие достаточно легкие шаровары из приятного материала с завязками внизу и на поясе, вместо резинки. Хорошо подойдут для тренировок. Над их прямым назначением задумываться не стала. Ну и для поддержания легенды прихватила еще черные плотные из прочной и приятной ткани прямые штаны, вероятно, для ношения за пределами дома. К ним подобрала две белого и черного цвета простые рубахи с длинными широкими рукавами и сильно заниженной проймой, которые мне показались гораздо удобнее женских блуз. Заметила еще что-то очень похожее на простую тонкую фуфайку с длинными рукавами. Прихватила две штуки, потому что сразу поняла, что из них можно сделать футболки обыкновенные. Что здесь носят вместо носков, я еще не поняла, поэтому не стала рисковать. Зато мне очень приглянулся кожаный картуз и короткая куртка, чем-то напоминающая дублет, но с более простым кроем.

У следящего за мною приказчика, старавшегося это делать незаметно, все больше округлялись глаза. Что послужило к этому причиной: сам выбор товара или, мерцающая перед его глазами, выгода от моей покупки, я не стала отгадывать. Потому что вошла во вкус. Вполне удобная, по сравнению с женской, одежда навела меня на определенные мысли. И я решила не упускать так удачно подвернувшуюся возможность пополнить свой скудный гардероб более привычными для меня вещами. Гулять так гулять! И направилась в дальний угол, где висело что-то длинное. Халатами это назвать было, конечно нельзя. Больше это походило на длинное спортивное кимоно без штанов. Ткань, как ни странно, была вышита мелким рисунком. Взяла себе темно — зеленое кимоно с желтыми искрами, и вполне довольная, направилась к прилавку, по пути прихватив пару кожаных башмаков на устойчивой подошве с пряжками по бокам. Смущать замерших мужчин и подходить к стеллажу с бельем я предусмотрительно не стала.

При виде этой кучи вещей, приказчик сначала потерял дар речи. Но потом, видимо боясь, чтобы я не передумала, стал быстро все записывать в журнал и считать. Больше всего его поразило мое зеленое кимоно. И как я догадалась по уважительно брошенному на меня взгляду, оно было совсем не дешевым. Слегка заикаясь, он назвал сумму. Я же, не выходя из образа, слегка напряглась, задумалась, потом горько вздохнула, подняв задумчиво бровки вверх, сказала «ну ладно», и отдала серебряные монеты в указанном количестве.

— Ох, сударь! А как же я это все понесу? — огорченно воскликнула и уставилась с недоумением на свои покупки.

— Не извольте беспокоиться, сударыня. Примите от нашего торгового дома небольшой подарок, — и жестом фокусника приказчик достал из-под стола большой такой кожаный баул вполне себе современного вида.

Не скрывая своей радости, я засунула туда все свои вещи, сказала до свидания, и скрылась за дверью. И быстро направилась в сторону дома, стараясь не привлекать больше к себе внимания. Идти с таким большим баулом в аптеку я поостереглась. Хорошо, что обед уже прошел, и гостиная была пустой. Я быстро пронеслась мимо кухни в свою комнату. И закрыла за собой дверь, вздохнув с облегчением. Кота, ожидаемо, не оказалось, но я уже за него не волновалась. Наша связь становилась все крепче, и я чувствовала, что все с ним хорошо. Запихнула все в шкаф и понеслась обратно в аптеку. Мне повезло. По какой-то причине повариха меня сегодня не заметила.

А старый аптекарь меня уже ждал. Но, увидев меня запыхавшуюся от быстрой ходьбы, так как бегать по здешним улицам я остереглась, снисходительно махнул рукой в сторону провизорской. И испытание продолжилось. Только при изготовлении мази от чесотки, я честно призналась, что не знаю, как ее делать. Дедушка Афанас сильно не расстроился, а даже обрадовался, и стал увлеченно меня учить. Главным ингредиентом оказался любимый березовый деготь. Плодотворно поработав вторую половину дня, с учетом пробежек в обеденный перерыв, я почувствовала, что устала. Все-таки я еще очень даже волновалась, ожидая вердикт мастера. Но, кажется, старый аптекарь был вполне доволен и даже не скрывал этого.

— Ну что ж, девонька. Работать в моей лавке ты сможешь. Подучу тебя немного и справишься, я думаю. Иди отдыхай, а завтра приходи.

Я ощутила неимоверное облегчение от этих слов. Мы с работой!

— Спасибо, дедушка! Я завтра приду, — быстро попрощалась и еще быстрее ушла.

На улице было светло, и мне предстояло зайти в книжную лавку и купить тетради, а потом еще и заглянуть в харчевню, чтобы было чем кормить своего четвероногого питомца, который правда утверждал вчера, что у нас возникла таинственная родовая связь. Может, и возникла. Чего не бывает в магическом мире? Правда, пока я не заметила особенных проявлений магии, кроме как двух разноцветных лун, исправно появляющихся в ночном небе каждый вечер, своего говорящего кота и погонь местных деревенских жителей за мифической ведьмой, которой они назначили меня! Хотя, по земным меркам и это немало. Надо будет не забыть расспросить Глюка про местную магию.

В книжной лавке книги в основном были еще рукописными, но и имелись уже и редкие печатные экземпляры. Они, конечно, были значительно дороже. Я порылась на полках и нашла справочник лекарственных растений. Не задумываясь купила, чтобы сравнить с дневниковыми записями. Попутно приобрела и две толстых, сшитых бечевкой, тетради. Бумага в дефиците не была, что тоже порадовало. Но огорчили ручки. Они были перьевыми. И, как я правильно предположила при покупке одежды, чернильницы уже придумали. Пришлось все это тоже покупать, так как нормальная шариковая ручка у меня в наличии была только одна.

По пути домой зашла в харчевню и купила на вынос отбивные для Глюка. Все. Программа минимум на сегодня была выполнена успешно. Вечером меня ждала старая кожаная тетрадь с рецептами.

Глюк был уже на месте. Как всегда, с грязными лапами привычно спал в vмоей кровати. При виде меня он потянулся, зевнул и, продемонстрировав мне внушительный ряд острых зубов, меланхолично спросил:

— Ну как твои дела, Лелька?

Глава 20

Мой кот, вальяжно развалившись на моей же кровати, вопросительно на меня смотрел довольными светло — зелеными глазами. «Ага! Сейчас я настроение тебе немного подпорчу!», — с предвкушением подумала, мысленно потирая руки.

— Все хорошо, Галлюцинаций! Нас берут на работу! Жаль только, что надолго задержаться не получится. Сейчас приду и все расскажу, — я бросила на стул сумку и пошла в душевую с полотенцем в руках.

Тщательно помыла руки, потом намочила и намылила полотенце и, вернувшись, быстро и крепко прижала Глюка к кровати одной рукой, а другой стала вытирать его лапки. Кот сначала впал в ступор от моего коварства, потом завопил:

— Отпусти меня немедленно, Лелька! Счас укушу! И поцарапаю! — мое домашнее пушистое недоразумение продолжал истошно вопить с подвыванием, пытаясь вывернуться из моих крепких объятий. Ага! Счас! Все равно приучу к гигиене!

— Если ты хочешь спать в моей кровати, то должен мыть свои лапы, - про то, что ему придется еще и мыться полностью от кончиков ушей до кончика хвоста, я решила пока благоразумно умолчать. Хрошее надо выдавать дозированно: — Без вариантов, Глючик. Или ты хочешь чесотку подцепить? Будешь же сам потом страдать. И я вместе с тобой. Самое маленькое, что нести от тебя за версту будет дегтем. И все твои хвостатые поклоницы разбегутся в разные стороны. А мышь, вообще, не поймаешь. А самое неприятное, что и облезть можешь. Тебе не жалко свою красивую мягкую и пушистую шерстку, Галлюцинаций? Лысым хочешь ходить? — пока я все это строго выговаривала опешившему коту, протерла все четыре лапы: — Ну, что? Живой?

— Это правда, что я могу без своей шерстки остаться? - недоверчиво переспросил мой котик, косясь с отвращением на полотенце в моих руках, уже чистотой не блещущее.

— Правда, Глюк, правда. Лучше не рискуй. Иди поешь, недоразумение пушистое, — я достала из сумки отбивную и положила в тарелку утешительный приз.

Котик тут же встрепенулся и забыл про все на свете при виде еды. А я с предвкушением достала из баула темно — синие штаны с завязочками и белую фуфайку, переоделась за шкафом и нарисовалась пред зеленые кошачьи фонарики. Глюк, увидев меня, поперхнулся:

— Ты что на себя напялила, блаженная? Это же мужские подштанники! Сними сейчас же!

— Нет, не сниму. Мне нравится. Надоели эти юбки тяжеловесные. И запомни. Это не мужские подштанники, а мой спортивный костюм. Понял?

Штаны, действительно, были мягкие и легкие. Вот, что за такая историческая несправедливость такая? Для мужчин очень даже удобная одежда придумана была во все времена. Даже кюлоты с гольфами по сравнению с многослойными юбками — это комфортно и удобно. Ну, как можно ходить и не путаться в этих метрах ткани вокруг ног? А убежать от агрессора — вообще немыслимо. Это самый настоящий злой замысел против женщин! А штаны оказались очень подходящими для тренировки, которую я и решила сразу провести. Пока я махала руками, кот смотрел неодобрительно, но молча. Но как только я стала делать махи ногами, он снова встрепенулся и возмущенно завопил:

— Лелька, прекрати сейчас же!

— А что такое, Глючик? Что тебя смущает? Что ты такое страшное увидел, котик мой?

— Ты зачем ноги так высоко задираешь? Мужские штаны на себя напялила и ногами машешь. Невоспитанная ты, Лелька, дикая! — возмущенно запричитал поборник средневековой морали.

Я с удовольствием уселась на кровать в позу лотоса, а мой четвероногий друг от этого чуть в обморок не упал.

— Глюк, а ты меня любишь? — задала провокационный вопрос. Кот молча, не задумываясь, автоматически кивнул, что порадовало. Но, при этом, подозрительно на меня покосился.

— А ты бы хотел со мной никогда не встретиться? И тебя бы никто тогда не смог расколдовать!

Пушистик тут же замотал отрицательно головой:

— А причем здесь это, Лелька, и эти подштанники?

— А при том, Глюк, что если бы я в той деревне в юбке вот этой была, — я швырнула на стол ему под нос длиннющую и широченную юбку: — Как ты считаешь, я смогла бы убежать тогда от двух здоровых деревенских мужиков? — кот задумался и понуро вздохнул.

— А вот, чтобы бегать лучше, быстрее и дальше — надо тренироваться. Что я сейчас и делаю. Привыкай, — легла на спину и стала качать пресс.

Кот до конца тренировки больше не проронил ни слова. Потом я переоделась в новый халат и отправилась в душ, очень довольная своими сегодняшними покупками. По возращении снова переоделась в свой домашний наряд и села с тетрадями в руках за стол. Сначала надо попробовать что-нибудь написать этим птичьим пером. Попробовала. Мука-то какая! Нет, это мне явно не подходит. Взяла средневековый карандаш. Графитовый толстый стержень был обернут в толстую вощеную бумагу. При списании кончика, лишняя бумага отрывалась. Заострила ножом и начала писать. Оказалось, что вполне терпимо. Особенно по сравнению с гусиным пером! Кот завороженно за мной наблюдал и пока молчал. Но надолго его не хватило.

— Лелька, а что это ты делаешь?

Пальцы с непривычки устали все-таки:

— Систематизирую записи Мириан, Глючик. Надо все быстро выучить, пока возможность имеется. Мы же не знаем каким местом к нам удача завтра повернется. Доброжелательным лицом или спиной. Если сделаем мне новые документы, то вперед. И станем мы с тобой, Глюк, джентльменами удачи!

— Жетемены, это кто такие, Лелька?

— Такие же скитальцы, как мы с тобой, Глюк. Несет их не понятно куда и не понятно зачем. Ты где сегодня был, расскажешь? — села поудобнее и приготовилась слушать. Кот сначала, не торопясь, трепетно долизал свою лапу, и только потом снова обратил на меня свое высочайшее внимание. Вот вредина пушистый!

— Сегодня я следил за трактирщиком. К нему тебе надо будет идти с утра. Он всегда там ошивается. После обеда уходит к докам.

— Здесь есть порт?

— Конечно! Южные ворота империи. Купцы со всего мира сюда везут свои товары. Ты что, не заметила сколько разных не ольхенцев тут отираются?

Вот как-то не успела заметить. Интересная информация. Значит, наш приятель еще и контрабандист? Это может нам оказаться на руку.

— Глючик, вот где ты так научился не изящной словесности? Что значит отираются?

— А то и значит, что не люблю я их.

— А я подумала уже, что может нам лучше сменить стратегию? И уехать из империи в какую-нибудь южную страну? Все лучше, чем в горной деревне прозябать, — я задумалась о возможных перспективах. Перед мысленным взором промелькнули привычные картины синего моря, пляжа в окружении косматых пальм, бездонного неба и яркого солнца.

— Езжай, Лелька, если хочешь пятнадцатой женой какого-нибудь кочевника стать. Хотя, тебе, может, даже это уже не грозит, — ехидно протянул мой котик.

Меня не то, чтобы задели его слова, но удивили:

— А что со мной не так?

— Так старая, ты уже, Лелька! — пренебрежительно мурлыкнул мой благородный Дух.

Вот сейчас это было даже обидно немного:

— С чего это я старая? Мне всего-то двадцать два года недавно исполнилось. Вся жизнь впереди еще!

— Жизнь, может, и впереди. Да только ты по местным правилам перестарок уже, и замуж тебя не возьмут.

Вот, за какие мои грехи меня сюда занесло? Или я в прошлой жизни что накуролесила? Да, надо было ауру лучше чистить. Или это, действительно, просто слепой случай? Не перестаю себе задавать вопрос, на который мне, похоже, никто не ответит.

— Знаешь, Глюк, а я как-то и не стремлюсь пока замуж, — пожала пренебрежительно плечами.

Кот ошарашенно на меня уставился. Вот! И я не перестаю его удивлять.

— Как это? Все девицы мечтают выйти замуж!

— Без разницы за кого? Они выбирают, Глюк? Или их выбирают?

— Конечно, выбирают девиц благородных и с большим приданным, сначала. А потом, как получается. Но замуж хотят все! — уверенно и возмущенно повторил мой кот, задрав кверху крючком свой пушистый хвост. Вот смотрю на него и не понимаю, почему у кота хвост, как у лайки?

— Ну, тогда мне и заморачиваться не стоит. Ты же сам говоришь, что возрастом не вышла и приданного у меня нет. А про благородное происхождение даже и говорить не стоит. Чего нет, того нет. Придется мне без мужа как-нибудь век проживать.

Кот возмутился так неожиданно сильно, что из желтых фонарей искры посыпались:

— Как это без мужа? А где я ребеночка тогда возьму?

Теперь опешила уже я:

— Какого ребеночка? И зачем он тебе нужен, Глюк?

— Как зачем? Нянчить, следить, воспитывать! Мне что, всю жизнь теперь бездетным оставаться? — взъерошенный сердитый светло — серый комок возмущенно уставился на меня.

Вот так удивил! Надо срочно успокоиться:

— Глючик, давай о детях потом подумаем, хорошо? Нам бы сейчас в тюрьму умудриться не попасть! Причем, не понятно за какое преступление нас ищут, — взяла на руки этого возмутителя моего душевного спокойствия. Кот переключился быстро, расслабился, включил тарахтелочку и снисходительно заявил:

— Не волнуйся, Лелька! Мужа я тебе подберу!

О, нет! Так у него это серьезно? Кажется, на мою голову свалилась еще одна проблема.

Глава 21

— Глючик, расскажи-ка лучше про трактирщика. Два дня испытательного срока прошло. В кишлаках или шатрах я жить точно не собираюсь, значит, нам остается только раздобыть новые документы. И это надо было сделать уже вчера.

— Пойдешь с утра. Я заметил, что он обычно добрый после ночи. Прямо говори, что хочешь. И все! Придется только с денежкой расстаться, — горько вздохнул мой бережливый кот, в котором сразу просыпается домовой, как только речь заходит о денежных расходах.

Посадила его на стул:

— Хорошо, я подумаю, как нам лучше это провернуть. Мне пора ужинать, а ты посиди здесь.

Ужин прошел быстро. Перекинулась парой слов с соседками и сударыней Оливией и, отговорившись головной болью, поднялась к себе продолжать выписывать незнакомые травы в отдельную тетрадь. Котик дрых на спине с лапами в разные стороны, естественно, на кровати. Просидела снова допоздна, разбираясь с записями. И обнаружила, что найденные мною в горах травы, имеются в списке Мириан, как особо редкие. Что ж, не зря собирала и хорошо, что не сдала в аптеку. Вдруг пригодятся? А пока пусть сохнут на шкафу в тенечке. В жизни всяко бывает. И как я заметила, на сюрпризы она в последнее время не скупится. Правда, в моем случае сюрпризы эти все, в основном, неприятные. За исключением моего Глюка, конечно, просто невозможного по меркам родного мира. А сейчас - спать, спать, спать!

Утро снова разбудило криками молочника. Быстро сделала легкую разминку, приняла душ, позавтракала. Галлюцинаций тоже съел свою отбивную и не сводил с меня глаз:

— Глючик, мне сегодня надо доварить настойки, и постараюсь отпроситься на завтра с утра. Дедушка Афанас добрый, думаю, отпустит. Пойдем к Серванту. А ты сегодня куда намылился?

— Ох, Лелька, я уже давно умылся! Еще раньше тебя! — обиженно проворчал мой котик.

— А! Понятно. А тогда куда идешь сегодня?

— Пойду послежу еще. Вдруг что узнаю, — задумчиво ответил мой пушистик.

Схватила его, потискала, потрясла и покружила. Глюк стойко терпел с мученическим выражением на морде, неподражаемо собрав у кончика носа свои зеленые глазки. Похоже, ему нравится! Уже и не вырывается совсем, а висит довольной пушистой тряпочкой.

— Ты мой самый лучший разведчик! Только, пожалуйста, никому на глаза не попадайся, хорошо? — Галлюцинаций фыркнул и исчез в форточке, а я пошла на работу привычным путем.

Дед Афанас сегодня меня уже не контролировал так пристально, как вчера. Но не забывал периодически заглядывать и проверять мои результаты. До обеда я сделала все срочные заказы, в паузах заглядывая в справочники, ликвидируя пробелы в знаниях местной флоры. Быстро сбегала на обед. А потом пошла осваивать новый фронт работ в огороде. Что сказать? Прополка любых культур под палящим солнцем никогда не была моим любимым занятием. Но я стойко выдержала и это и осталась довольна результатом. Дед Афанас тоже. Уже прощаясь вечером, я попросила завтра прийти попозже, мотивируя острой необходимостью решить организационные вопросы. Дедушка, довольный моими производственными успехами и вдохновленный батареей блестящих бутылочек с настойками, не стал отказывать мне в моей просьбе.

Вечер в комнате прошел так же, как предыдущий. Но вдруг меня осенила безумная мысль! Завтра будет только седьмое мое утро в этом мире! Прошла всего лишь неделя, как первый раз я здесь очнулась после моего феерического полета наяву! И сколько невозможных для моего прежнего образа жизни и мировоззрения событий здесь со мной успело произойти за каких-то семь дней! Я пережила настоящую погоню! Если бы меня поймали, то могли в худшем случае сжечь на костре, как ведьму, а в лучшем посадить в тюрьму! Я умудрилась проникнуть в чужой дом и вынесла, во всех смыслах, не только чужое имущество, но и документы! У меня появился говорящий кот — домовой и он же благородный Дух с большими провалами в памяти, надеюсь, что временными. В одном лице сразу три сущности! То есть в одной морде. Но к которому я успела жуть как привязаться и даже полюбить. И без подсказок моего пушистого нахаленка, я бы не смогла устроиться в этом средневековом городе так быстро. Успела найти жилье и устроиться на работу! Но вот что мне совсем не нравится, так это то, что завтра мы отправляемся на встречу с местным криминальным авторитетом, которого я должна убедить помочь мне сфабриковать липовые документы! И ничего умнее мы с Глюком придумать не смогли. Ну, как такое могло произойти в той моей спокойной и размеренной жизни? Там, в моем, канувшим куда-то в неизвестность дорогом и привычном мире все текло мерно, спокойно, распланировано и вполне предсказуемо. А здесь же меня кидает из огня, да в полымя, как иногда говорила бабушка.

Эти странные мысли долго не давали мне спокойно уснуть. Пришлось покрутиться, повертеться, раз за разом обдумывая завтрашнюю авантюру. Как все получится? И получится ли договориться с бандитом, который нагло и запросто нарушает местное законодательство, занимается контрабандой, и что еще делает, я даже не хочу думать! Тревога меня не покидала, но я должна справиться. Если расклеюсь, то и домой дороги не найду. Я должна выжить! Под эти горестные мысли я все-таки уснула.

А утро, как всегда в этом мире, пришло слишком рано. Невыспавшаяся и злая, я лежала и рисовала в своем воображении разные негативные сценарии предстоящей встречи. А потом, очнулась. Что же я делаю? Накаркаю еще сама себе. Надо срочно взять себя в руки. Неизбежно взбодрилась после полива себя холодной водой из дубовой бадьи под потолком в туалетной комнате. Заставила себя сделать утреннюю разминку. И жизнь вокруг меня потихоньку начала играть яркими красками. Это мы еще посмотрим, кто победит! Уже после завтрака, с решительным настроем на успешное завершение этого сомнительного мероприятия, я отправилась в трактир, сопровождаемая невидимым никому Глюком. Предварительно спрятав в пришитом к юбке кармане, газовый баллончик, и зажав в руке, как бы случайно подобранную на улице, крепкую палку. Перед тем, как раствориться в форточке, мой вожатый с серьезной миной на пушистой морде спросил:

— Лелька, ты все помнишь, о чем мы с тобой вчера договаривались? Ничего не перепутаешь?

Я сначала согласно закивала, а потом отрицательно замотала головой из стороны в сторону. В обоих случаях соглашаясь со своим главнокомандующим. И, стараясь не обращать внимания на трясущиеся коленки, на околоточном перекрестке уселась на уже привычное деревянное сиденье и покатила в грохочущей повозке, как лягушонка в своей коробчонке*, на встречу с судьбой — злодейкой.

Трактирщик меня не ждал. И, увидев меня распрекрасную в дверном проеме, даже чуть не упустил стакан, который натирал полотенцем, из рук. Правда ловко перехватил его быстрым движением руки. При моем приближении его рыбьи глазки становились все острее, а рыжие брови все ближе стремились к переносице. Но он был профессионалом своего дела. Быстро приклеил лакейскую угодливую улыбочку, отложил полотенце в сторону, и упершись обеими руками в столешницу, угрожающе произнес:

— Что вам угодно, сударыня? — выделив при этом «вам».

Я заставила себя прямо и спокойно на него посмотреть и уверенно сказать:

— Доброе утро, сударь Сервантас! Вы правы. У меня есть к вам важное дело. Я вам все расскажу, только без лишних ушей, — и постаралась мило улыбнуться.

Трактирщика моя улыбка второй раз уже не впечатлила. Но, вероятно, впечатлила моя наглость, а я бы сказала — настойчивость. Он с легким недоумением даже слегка отстранился, разглядывая меня со все возрастающим интересом в тусклых глазах, как какую-то диковинку. А я стояла прямо, не отводя свои.

— Ну-с, хорошо-с.Тогда пройдемте в отдельный кабинет. Ежели не боитесь, сударыня, — добавил с мерзкой усмешкой.

Боюсь, еще как боюсь! Покрепче сжала в одной руке палку, а в другой баллончик в кармане. И с высоко поднятой головой, с трясущимися поджилками в разом ослабевших ногах, пошла за трактирщиком — бандитом вглубь темного коридора в отдельный кабинет. Мамочка! Что я творю! Забери меня отсюда!

Сервант, открыв передо мной обшарпанную дверь, широким жестом предложил зайти первой. Я невольно напряглась, но порог переступила быстро и вылетела сразу в центр большой, чистой и вполне уютной комнаты. Мельком заметила большой стол у окна с тяжелыми бордовыми портьерами, мягкие бордовые диванчики по периметру помещения, позолоченные рамки картин на темно — синем фоне стен. На первый взгляд, комната была пустой. Но я ошиблась. Потому что при втором взгляде, оказалось, что за моей спиной уже стоял не трактирщик, а хищник. Волк. Не-е-е, волчище. Причем, очень даже чем-то недовольный. Игры закончились.

— Ну-с, и что вы можете мне предложить, сударыня? — посверкивая на меня уже совсем не рыбьими глазами тягуче с волчьим оскалом произнес Сервант. Я протолкнула куда-то вниз, сразу возникший в горле ком, и дерзко ответила одним словом:

— Деньги!

Глава 22

Я бы не сказала, что трактирщик сильно впечатлился моим заявлением. Нет. Совсем не впечатлился. Он спокойно прошел к столу сел и стал на меня с усмешкой смотреть, не предлагая мне присесть. Ну уж нет! Я тоже спокойно, как я надеялась, подошла и устроилась напротив. Вот здесь, кажется, мне его удалось впечатлить снова. Сервант хмыкнул и демонстративно проехался по мне взглядом. Я крепче сжала баллончик в кулаке, не пряча глаз. А в его глазах вдруг промелькнула искра уважения. Но также быстро и пропала.

— Ну и что вы желаете мне предложить, сударыня? — второй раз лениво повторил свой вопрос Сервант.

— Деньги. Но только если вы поможете мне. Видите ли, сударь, — я слегка замялась: — Я попала в очень затруднительное положение. У меня пропал мой паспорт. Наверное, я его потеряла в дороге. И я не смогу устроиться на работу, как вы понимаете.

Трактирщик еще раз усмехнулся в свои тараканьи усы, но задумался на несколько мгновений:

— И с чего вы взяли, сударыня, не знаю ваше имя, что я вам могу помочь? Я законопослушный житель нашей империи. Идите в околоток, пишите заявление. И будет вам паспорт, — и с наглой открытой усмешкой уставился на меня в упор.

Я запаниковала. Что, что ему сказать?

— Я не могу идти в околоток, сударь, — а сама лихорадочно искала выход. Мысли в моей черепной коробке метались, как лабораторные мышки в клетке.

— Почему же, сударыня?

Была — не была. Нет лучшей лжи, чем полуправда, как известно.

— Я скажу, хорошо. Но надеюсь на вашу порядочность, — у трактирщика приподнялась бровь, а в глазах снова замелькала усмешка. Он молчал.

А мне пришлось продолжить:

— Потому что меня ищут. Я сбежала из дома. Без документов. Как только приду в околоток, меня сразу отправят обратно. А я не хочу!

— И почему же, сударыня? Разве так плохо жить с любящими родственниками?

— Не плохо, если не заставляют выходить замуж за старика, — сказала, и замерла от страха. Прокатит или нет эта моя дикая импровизация? Сидящий напротив человек простаком не выглядел.

— Допустим, — протянул, поглядывая на меня снова тусклыми рыбьими глазками: — А как же вы, сударыня, жить собираетесь? Или вы не против под красным фонарем прогуляться?

Такого поворота я не учла. Или это проверка? Так. Держим лицо. И демонстрируем самое настоящее и искреннее негодование.

— Как вы смеете, сударь? Вы разговариваете с приличной девушкой! Я могу зарабатывать на жизнь честным трудом! И я пришла к вам не просто так, а по рекомендации одного влиятельного человека! — я зашипела, как змея, упершись всеми своими конечностями в твердые поверхности стола и пола, а глазами в его бандитские наглые глазки, готовясь в момент вскочить и бежать с баллончиком в руках навстречу любому, кто попытается меня задержать. Но сначала газовый привет прилетит сидящему напротив волку в человеческом обличье.

Но трактирщик вдруг более заинтересовано посмотрел на меня и поинтересовался:

— И кто же вам посоветовал ко мне обратиться, сударыня? Я же не могу верить на слово первой встречной? — он откинулся на спинку стула и в расслабленной позе стал снова меня рассматривать, как какую-то диковинку.

Да этот бандит играет со мной, как кошка с мышкой!

— А разве, сударь, вы первый раз меня видите? — уточнять, как он был и раньше счастлив при виде меня, после того, как я благополучно ушла от его шпиона, благоразумно не стала. И правильно. Волчище недовольно нахмурился. А я быстро продолжила, отвлекая его от неприятных воспоминаний: — И вы же знаете, что я вам не могу сказать имя человека, который вас мне рекомендовал. И самое главное. Я не прошу одолжения. Я готова вам заплатить столько, сколько вы мне скажете за эту сделку, — мысленно молясь, чтобы это оказалось мне по силам.

Волчище снова кинул на меня уже серьезный взгляд. Кажется, переход от просителя к покупателю у меня состоялся.

Он собрался, как перед прыжком, и мне даже показалось, что в его глазах сверкнули желтые искры, но лениво — спокойно произнес, разделяя паузами слова:

— И. Все-таки. Какими трудами вы собираетесь зарабатывать себе на хлеб? Сударыня. Уж соизвольте мне ответить.

Вот пристал-то, как банный лист. И какое ему дело? Но зверя в клетке, а тем более на воле лучше не дразнить. А лучше постараться постараться успокоить. Или отвлечь.

— Я, сударь, воспитывалась у бабушки. Она меня научила грамоте. И я могу заниматься переписыванием книг и трактатов. Предваряя ваш вопрос, сразу отвечаю, что бабушки моей уже в этом мире нет, и она оставила мне небольшое наследство, — и, ведь, я не солгала. Ну, если только чуть — чуть, самую малость присочинила.

— А ваши родственники решили это наследство прибрать, а вас удачно выдать замуж? — он сам мне все подсказал. Мне оставалось только скорбно кивать в ответ.

Трактирщик немного расслабился и задумался. Неужели он мне не поверил? Или поверил? Может, истории с таким замужеством в этом мире, как само собой разумеющееся? Я сидела и боялась дышать. Но через несколько мгновений раздумий, которые никак не отражались на его лице, Сервантас сказал:

— Хорошо. Я могу вам посодействовать. И вы сразу отдаете мне половину в задаток и вторую половину при получении паспорта, — и уставился на меня, просверливая своими волчьими глазами.

— Я согласна, сударь, — еле подавила вздох облегчения. И вопросительно уставилась в ответ.

— Двадцать. Золотом, — и добавил вальяжно после небольшой паузы: — Когда вас ждать с деньгами сударыня?

Я слегка опешила. Это же грабеж среди бела дня! Да, Глюк расстроится. Очень. И одновременно снова еле сдержала вздох облегчения. Нужная сумма в моем кармане имелась.

— Я согласна сударь, — отвязала свой кошель и спокойно отсчитала десять золотых, выкладывая их в ровный ряд на столе.

При виде денег у трактирщика удивление явно отразилось в его глазах. Не ожидал, видно, от меня таких возможностей:

— Видно, бабушка у вас, сударыня, не бедствовала.

— Да, сударь, — я скромно опустила глазки, — не бедствовала. И мне не давала бедствовать. Когда я могу получить свой паспорт?

— На какое имя вы хотите его получить? — небрежно задал встречный вопрос этот опасный человек и протянул мне листок с карандашом. Хорошо, что не с пером гусиным. Проверить решил мою грамотность?

Сгорела бы вся моя легенда о переписывании книг синим огнем и быстро. Недолго думая, я спокойно написала: Мадлен Волынцен. И протянула лист королю местного преступного мира. Или его заместителю. Нет. Похоже, что королю.

— Сударь, но я бы хотела получить свой документ на нейтральной территории. Вы же не против? Допустим, в кофейне сразу за околоточным перекрестком «Чашка с булкой». Вы же знаете, где она находится? Я вас буду там ждать.

При упоминании кофейни Сервант чуть заметно, но поморщился. Ага, значит, именно там и потерял мой след его шпион. Но эта мимолетная эмоция слетела с лица трактирщика также мгновенно, как и прилетела. Уже чуть усмехнувшись, он согласно кивнул:

— Встречаемся в трактире в час дня. Приходите, сударыня. Одна. — и не дожидаясь моего ответа, встал.

Следом за ним я тоже поднялась со стула. Но у двери Сервант галантно меня пропустил вперед, открыв дверь. Напряглась, но гордо выпрямилась и пошла вперед, кося глазами по сторонам. За спиной еле слышно шелестели легкие шаги этого тяжелого человека, и мои лопатки просто ощущали его сверлящий пронизывающий взгляд. В зале я повернулась, улыбнулась ему своим фирменным образом, попрощалась и направилась к двери. И только, когда она захлопнулась за моей спиной, я вздохнула сначала с облегчением, а потом с радостью. Первый раунд за мной! Следуя плану Глюка, я направилась прямиком в парк, даже не оглядываясь.

Спокойным прогулочным шагом незаметно дошла до парка. Улица шумела и гудела разноголосицей и лениво спускалась к тускло блестевшей свинцом реке. Мостовая грохотала колесами повозок и стучала копытами лошадей. Про себя отметила и удивилась, что уже не напрягаюсь от неожиданных криков возничих «Поберегись!» и проносящихся мимо всадников. Быстро же я привыкла. И эта мысль меня совсем не порадовала. Парк, как таковым парком вовсе и не был. Вдоль реки тянулась пешеходная тропа, вдоль которой росли деревья и кустарники. Зеленый склон полого спускался к воде. На противоположенном берегу просматривались небольшие домики и причалы, к которым были привязаны рыбацкие лодки. Вдали просвечивал силуэт беседки. Строго следуя рекомендациям моего стратега в пушистых штанах, отсчитала третью скамейку и села, спокойно оглянувшись.

Да, как и следовало ожидать, за мной тянулся хвост, правда уже другой. Повыше и помощнее того незадачливого мужика в картузе. Без картуза, но с черной кудрявой шевелюрой и в приличной с виду одежде. Как только я резко остановилась и села на скамейку, он, не ожидая от меня такого коварства, затормозил на полном ходу и сдал назад, тоже усевшись через скамейку. Как долго надо будет сидеть, я не знала. Галлюцинаций в свои планы меня не посвятил, сказал лишь: «Сиди и жди! А потом беги!». На вопрос, когда бежать, он так же лаконично ответил: «Догадаешься сама!».

Вот я и сидела в ожидании и спокойно любовалась серой текучей водой, пока не услышала громкие вопли рядом. Оглянувшись, я увидела, что мой Глюк сидит верхом на голове хвоста, вцепившись в его кудрявую шевелюру всеми четырьмя лапами, обмотав, как шарфом свой длиннющий хвост вокруг шеи сексота. А этот бедолага, кричит диким криком и безуспешно пытается оторвать от себя моего пушистого ниндзя. Мне его даже стало немного жалко. И чтобы облегчить страдания несчастного, я быстро сорвалась с места и помчалась в обратную сторону к выходу из парка. Незадачливому шпиону явно было уже не до меня. Как долго терзал его шевелюру мой котик, я не знаю. Взяла первого попавшегося извозчика и отправилась домой. Второй раунд тоже за мной!

Глава 23

Сегодня у меня был выпрошенный выходной. В ожидании своего Глюка я прилегла, и всякие разные мысли сразу шумным роем закружились в моей голове. Приподнятое настроение не проходило, несмотря на пережитый стресс. Сделка, конечно, еще не свершилась, но в сердце поселилась надежда, что после приобретения нового паспорта, нам с котиком не придется мотаться по стране, прячась от каждого околоточного. К тому же осознание того, что я верну себе свое настоящее имя меня неимоверно вдохновляло! Пришлось, конечно, фамилию слегка адаптировать под местные требования, но это не так уж и страшно. Зато я смогу спокойно жить в любом городе и работать по востребованной в местном обществе специальности. А через год к дню солнцестояния я вернусь в ту деревню и все, что взяла у Мириан, положу на место! А потом вернусь домой! И под эти приятные мысли я не заметила, как уснула. Проснулась же от знакомого мурлыканья под ухом. Кот пристроился под моим боком и довольно урчал, посматривая на меня зелеными умильными глазками.

— Киса, ты его не сильно покалечил? Без скальпа не оставил? — сразу вспомнила последние горячие события.

— Да что с ним будет, Лелька! Его голова, как подушка, набитая гусиным пухом! Чтобы не упасть, мне пришлось зацепиться за его нос! Иначе бы свалился с него, а ты еще не успела убежать.

— О!!! — это единственно, что я смогла произнести, представив себе эту картину. Бедный филер! Бедный нос! И досталось же ему. С другой стороны, а зачем следил за мной? Сам выбрал такую работу.

Кот же обиженно продолжил:

— Я же не живодер, Лелька! Ну поцарапал слегка. Не переживай так, на нем все заживет, как на собаке, — фыркнул кот, а я согласно закивала в ответ, представляя себе, вид Сервантаса по возвращении его шпиона с задания с расцарапанной физиономией и потрепанной, и что-то мне подсказывает, что совсем не слегка, шевелюрой. "А нечего за мной слежку организовывать!» — промелькнула мстительная мысль.

— Глючик, а ты почему не спрашиваешь, сколько стоит эта сделка?

Кот важно потянулся, широко зевнул, продемонстрировав мне два ряда острых и довольно-таки внушитнльных клыков, и выдал:

— А я и так знаю, Лелька! Неужели ты думала, что я тебя оставлю наедине с этим бандитом?

Я растерялась. Все это время Глюк был рядом?

— И его счастье, что мне не пришлось по его голове топтаться, — многозначительно проговорил мой четырехлапый защитник.

— Так ты всегда был рядом со мной?

— А куда же я денусь от тебя, Лелька? Я же теперь к тебе привязан и отвязаться не могу, — задумчиво проговорил мой питомец и страдальчески скатил свои глаза к носу. Это прозвучало как-то даже немного обидно.

— Знаешь, Галлюцинаций, а я насильно никого и не держу. Отвязывайся, если хочешь, — обиделась, и отвернулась к стене.

— Лелька, ну какая же ты неразумная! Если бы я тебя не полюбил, ты бы не смогла дать мне имя. А я не смог бы себя вспоминать. Так что, отвязаться от меня у тебя не получится, — промурлыкал мой пушистый нахаленок и затарахтел с удвоенной силой.

— А, знаешь, Глючик, если бы ты не привязался ко мне, то я бы уже давно сидела на нарах в тюрьме. Так что мне теперь без тебя тоже никак нельзя, — мой кот моргнул, кивнул и продолжил довольно тарахтеть под моим ухом.

Так мы полежали хорошо какое-то время, но вставать все равно надо.

— Нас ждут великие дела, Галлюцинаций!

— А какие?

— Надо сшить тебе сумочку, чтобы спрятать наши денежки, во-первых. Во-вторых, мне нужно как можно быстрее изучить особенности местной флоры. Может быть, если все у нас получится, как мы хотим, а у нас получится, так же, Глючик? — мой кот кивнул, не задумываясь, что согрело душу: — Мы с тобой где-нибудь купим лавку. И будем трудиться самостоятельно. Вот так я придумала. Только, если здесь требуется подтверждение образования, тогда ничего не выйдет, — от этой мысли мне сразу стало грустно.

— Не, Лелька. Образования не требуется, а вот, чтобы открыть лавку, надо будет получить согласие трех мастеров, которые подтвердят твои умения. И заплатить налоги.

— Значит, тем более надо учиться. И тогда я экзамен сдам. И еще нам нужно уже собирать вещи в дорогу. Скоро испытательный срок закончится, и мы должны успеть уехать подальше, ведь так? А куда мы поедем?

— Можно поискать какой-нибудь городок, конечно. Но, знаешь, Лелька, мне кажется, что надо нам ехать в столицу. Там людей много, и можно легко затеряться в толпе, — задумчиво произнес Глючик.

— А, знаешь, мой добрый благородный Дух, я с тобой полностью согласна, — мне что-то совсем не хочется прозябать в заштатном средневековом городе. Тем более, что через год я отсюда смоюсь. Хоть в местной столице поживу! Хотела об этом сказать своему питомцу, но передумала, глядя на его довольный и расслабленный вид. Потом. Все обсудим потом. Да и куда он от меня денется?

— Ну, ты поспи еще. А я пошла учить уроки. Надо готовиться к экзамену, — котик что-то муркнул и свернулся калачиком, спрятав холодный нос в пушистый хвост. Пусть спит. У него сегодня тоже был трудный день.

До вечера я просидела над справочником изучая местные травы и разбираясь с рецептурой настоек. Быстро поужинала в привычной уже компании соседок и снова села постигать науку зельеварения. Даже с Глюком ничего не обсуждали. Он, как свернулся калачиком, так и пролежал весь день в своей кошачьей дреме. У меня осталось пять дней, чтобы закончить все дела и забрать паспорт. И сразу же уезжать. В идеале сбегать надо бы раньше. Но без нового паспорта спокойной жизни не будет. Что толку переживать, если изменить ничего нельзя. Справимся! Завтра надо не забыть зайти купить небольшую сумку для моего кота, а сейчас спать. Как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

Утро разбудило уже привычными криками ранних торговцев. Глюк куда-то уже умчался. Я же быстро провела все свои утренние процедуры и спустилась завтракать. Тетушка Лара меня уже ждала с теплым свертком еды в придачу. Спорить с ней было бесполезно. Почему она выбрала меня в качестве объекта для своей заботы, я так и не поняла. На мой взгляд Зорька по своим кондициям мне явно уступала. Но переубедить заботливую повариху было невозможно. Вот как еще им объяснить мой скорый отъезд? Еще и деда Афанаса бросать придется. А ведь он уже старый совсем, с лавкой один не справится. Хотя есть на этот счет у меня идея. И не хочу уезжать, а выхода другого не вижу. С этими горестными мыслями помчалась в лавку, перепрыгивая через лужи, оставшиеся после ночного дождя.

Старый аптекарь меня уже ждал. В последнее время он явно повеселел, с довольным видом обходя свои владения. Я перемыла всю лавку. Все пузырьки блестели на солнце чистыми боками. Дед подходил к полкам и любовно все передвигал, менял местами и что-то подсчитывал. И выдавал мне в итоге список для приготовления новых настоек. Как правило, после обеда я шла заниматься огородом. А вечером корпела над справочником. Так проходил день за днем. И, вообще, моя жизнь стала напоминать день сурка. Утро, завтрак, работа, обед, работа, тренировка, ужин, учеба, усталость, сон. На переживания времени не оставалось.

Кот спал, ел, гулял. И так по кругу потянулись дни, в ожидании отъезда. Я перешила сумку для хранения наших ценностей. Уже сложила все вещи в баул и рюкзак. К отъезду мы были готовы. Осталось только забрать паспорт и устроить кое-какие дела. И этот день настал. Сегодня в обед у меня состоится встреча с трактирщиком. А завтра с утра мы с Глючиком уезжаем на почтовой карете в столицу Ольхена в поисках лучшей жизни. Билеты уже куплены, чемоданы собраны. Пути назад нет. Вчера вечером после ужина было наше с Варей дежурство. И я решила навести мосты и приступить к осуществлению своей идеи.

Веринара, как всегда, носилась из гостиной в кухню с тарелками, я ей помогала.

— Варя, давай посидим, немного отдохнем.

— А чего сидеть-то, Мириан, дел же еще невпроворот. А мне завтра вставать рано. У нас в последнее время столько посетителей, что к вечеру ноги не идут, а руки не держат, — пожаловалась мне моя напарница.

Вообще-то, сейчас время близилось уже к ночи, а энергия из нее так и брызгала в разные стороны. Что у нее не держит, я так и не поняла, потому что угнаться за этой неугомонной и расторопной девицей было просто невозможно:

— А ты не думала сменить работу? Или тебе в трактире нравится?

— Да что там нравится может? Куча народа. Едят, кричат, дымят. Хорошо, что руки не распускают. Хозяйка у нас строгая. Быстро за безобразия кредитов лишает. Весь день, как белка мечешься, остановиться некогда. Сменила бы. Да только куда мне идти? Делать же ничего не могу больше.

— Веринара, а ты же говорила, что тетка у тебя травница, и ты ей помогала. Разве ты ничему у нее не научилась? — спросила и с замиранием ждала ответа, от которого зависел весь мой план.

— Почему же не научилась? Мне же все приходилось делать. И в лес бегать за травами. И сушить, и варить. Кто бы меня за просто так кормил?

Я с облегчением вздохнула:

— Так тебе не нравилось с травами возиться? Раз ты в трактир пошла работу искать?

— Почему же не нравится? Вот тебе повезло, Мириан. И я очень даже люблю травки собирать. И готовить отвары мне нравится больше, чем у плиты весь день топтаться и париться. Только кому же я нужна? Все хорошие места давно заняты, — сокрушенно проговорила Варя.

Нет! Ну как так-то? У нее почти под боком стояла аптечная лавка, где сидит одинокий старик, которому нужна помощница. А она из трактира через десяток домов до него добраться не смогла? Я в первый же день, как здесь появилась, весь город прошла в поисках работы. Ну ладно. Все, что я хотела, я услышала. Завтра помогу двум хорошим человекам найти друг друга. И будет им счастье!

Глава 24

Открыв утром глаза под привычные крики ранних торговцев, я первым делом вспомнила, что день "икс" пришел. Глюк еще спал пушистым пузиком кверху, а я вскочила и стала все проверять. Деньги, документы, тетрадь, травы, вещи. Хорошо, что комната оплачена немного вперед, не останусь должна Оливии. Только надо как-то дедулю подвести к мысли, что нам придется расстаться. И провести протекцию Вериниры. Умылась, оделась сразу и разбудила своего питомца. Глюк ни о чем не переживал. У нас под его чутким руководством был разработан новый гениальный план, как унести побыстрее ноги от Сервантаса. В успешности которого он не сомневался ни на мгновение. А меня уже начинал сотрясать легкий мандраж.

— Вставай, соня. Мне пора идти. Ты меня здесь подождешь?

— Иди, Лелька! Я еще посплю немного перед тяжелой дорогой, — и перевернулся на другой бок.

Внизу тетушка Лара уже гремела кастрюлями на кухне. А на столе, меня ожидаючи, уже стоял обильный завтрак, с лежащим рядом теплым свертком в дорогу. Она и не догадывается, что ее забота сегодня будет, как нельзя кстати. Спрятала сверток в рюкзак. Надо приберечь. Быстро поела, отнесла посуду, поблагодарила добрую повариху и пошла в лавку. Надо успеть переделать все задания аптекаря и отпроситься пораньше. Как вот ему объяснить, что завтра я уже не выйду на работу? Он в последние дни такой счастливый ходит, посматривает на меня загадочно и улыбается чему-то своему. Я бы и не уезжала, если бы не угроза быть задержанной каким-нибудь околоточным. Лучше не надеяться на русский «авось», может и не пронести. А в тюрьму вот мне совсем не блазит попадать.

Лавка была гостеприимно открыта, старый аптекарь восседал на своем стуле в самом доброжелательном настроении и с самым благодушным видом.

— Дедушка, доброе утро! Как вам сегодня спалось? Ногу не тянуло?

— И тебе здравия, милая! Ох, спал я сегодня замечательно! И мазь твоя помогла дюже! С каждым днем все меньше болит, — довольно разулыбался дедуля в ответ. Мне, конечно, было приятно это слышать, но благодарить надо справочник Мириан. Я заметила, что аптекарь не просто хромает, а подволакивает за собой ногу и морщится от боли, но не дает себе поблажек и заставляет себя передвигаться. Не заметить было сложно. Решила рискнуть, сделала мазь по рецепту из тетради. И вот! Результат просто замечательный.

— Мириан, я решил сделать тебе сюрприз!

Напряглась сразу. В последнее время все сюрпризы у меня исключительно нервные и неприятные. А иногда и вовсе убийственные.

— Я решил сократить тебе испытательный срок, и с сегодняшнего дня ты работаешь уже постоянно. И еще, я повысил твою зарплату на десять серебряных! — с гордостью сообщил мне дед Афанас. Ну вот почему мне так не везет в последнее время? Если бы не угроза быть задержанной местными стражами порядка, никуда бы не поехала отсюда! Все же так хорошо сложилось, встретила таких замечательных людей. В доме Оливии уже начала ощущать себя своей, а не чужой. А это для меня так важно! Да, надо было лучше чистить ауру. А дедуля, довольный и гордый собой продолжил:

— Вчера вечером я сходил в околоток и зарегистрировал тебя.

И мне сразу и сильно стало плохо.

— Дедушка, вы сообщили мои приметы и имя? — прерывающимся голосом почти прошептала я.

— А как же? Без докУментов никак нельзя. Тебе надо будет сходить в околоток и показать свой паспорт. А ты чего так побледнела, девонька? — встревожился старый аптекарь.

Мысли лихорадочно метались в голове. Значит, время еще есть. Успею все сделать. И бежать, бежать, бежать! Пока меня не арестовали!

— Все хорошо, дедушка. Что-то у меня живот заболел. Съела, наверное, что-то не то с утра. Можно я уйду сегодня пораньше, а в околоток схожу завтра?

— Иди, иди, девонька! Только выпей сначала настойку. Тебе принести?

— Что вы, дедушка, я сама.

И быстро направилась в нашу лабораторию, надо кое-что забрать свое и написать рецепт мази старому аптекарю. Найдет и сделает сам. В записке попросила прощение за то, что мне нужно срочно уехать, и добавила, что к нему может прийти расторопная и способная девица, которая ему обязательно поможет и понравится. Прощальное послание положила на полку, где дедуля держит свои травки для чая, увидит. Сложила все свои вещи в сумку и пошла прощаться.

А когда открыла дверь, то сразу поняла, что попала. Возле растерянного деда Афанаса, расстроенного до полуобморочного состояния, стояли во всеоружии два грозных околоточных. Увидев меня, они тут же подошли и встали рядом, отрезав мне все пути к отступлению.

— Сударыня, Мириан Вольдарен? — грозно спросил высокий внушительный даже с виду околоточный с лихо закрученными вверх буденовскими усами.

— Да, — была вынуждена сознаться, стараясь не выдавать охватившей меня паники. А мысленно кричала во все горло: «Глюк! Спасай!».

— Вы меня в чем-то подозреваете? — холодея от страха, вытащила себя из него за шкирку, как барон Мюнхгаузен тащил себя за волосы из болота.

— Сударыня, вам следует пройти с нами в околоток, — твердо, но в общем-то вежливо сообщил, ожидаемую, но все равно сногсшибательную весть старший околоточный.

— Вы меня арестовываете? На каком основании?

— Не могу сказать, сударыня. Велено вас доставить. И как можно скорее, — околоточный стоял, как скала, которую не то, что не сдвинуть, но и обойти не получится.

Глянула на дедулю и испугалась. Он не просто потерял дар речи, кажется, что он сейчас потеряет сознание. «Лишь бы не инсульт!», — всполохнулась тревожная мысль. Кинулась к нему.

— Вам придется подождать, судари. Сейчас я должна оказать первую помощь больному. И вы мне в этом поможете. Берите дедушку и несите его вон туда, — я указала на дверь за стойкой. Там была комната или кабинет дедули, в которой стоял небольшой диван.

— Больному срочно надо лечь! — взяла старика за похолодевшую руку. И в этот момент я вдруг почувствовала, что моя тревога за него переросла в нечто большее. Меня как бы окружило облако тепла и золотистого света, который я ощущала и видела каким-то другим зрением. Это облако сконцентрировалось в моих руках и через ладони, которыми я держала деда за руку, полилось в него. Так мы и сидели. Одной рукой я держала его за руку, а другую положила на лоб. Через какое-то время он судорожно вздохнул и открыл туманные глаза:

— Деточка, что ты натворила? — спросил слабым голосом: — Я вызову поверенного. Он тебя защитит.

— Дедушка, не волнуйтесь так. Это какая-то ошибка. Все хорошо будет, я вам обещаю, — как можно спокойнее и увереннее, тихо уговаривала его, положив ладони ему на грудину и лоб: — Сейчас вы полежите немного, я вам дам выпить хороших травок, и все будет тоже хорошо. К вам сейчас придет сударыня Оливия. Она за вами приглядит. Лекарство, которое я вам оставлю, обязательно пейте, хорошо?

Дедуля меня слушал внимательно, смотрел осмысленно и дышал уже спокойнее. Золотистый поток растворялся в его теле, и пугающая бледность постепенно спадала с его лица. Вот и хорошо! Я повернулась к околоточным:

— Переносим больного! — околоточные аккуратно взяли старого аптекаря и понесли в комнату. Осторожно уложили на тахту и встали рядом почти по стойке смирно, кажется, ожидая дальнейших распоряжений.

— Мне нужно срочно приготовить лечебную настойку для больного. Не отходите от него, пожалуйста, — и не спрашивая позволения пошла в провизорскую. Старший кивнул и махнул рукой подчиненному, молчаливо приказывая оставаться на месте. А сам потопал за мной.

Там я быстро, насколько это было возможно, приготовила отвар «От нервного потрясения», как было обозначено в справочнике Мириан. Хорошо, что все травы были под рукой. Околоточный топтался у двери и не сводил с меня внимательных глаз. С горячим отваром я вернулась к деду Афанасу. Он лежал с закрытыми глазами и дышал уже спокойнее и ровнее. Но лицо оставалось бледным и несчастным. При виде меня тут же встрепенулся и даже попытался сесть.

— Нет, дедушка, сейчас вам лучше лежать спокойно. Выпейте, пожалуйста, — и протянула ему чайную ложку с лекарством. Когда таким образом он выпил половину необходимой дозы, поставила стакан на стол.

— Судари, — повернулась к околоточным, — Я не знаю по какой причине и на каком основании вы пришли меня арестовывать, но я пойду с вами только в том случае, если за этим уважаемым человеком кто-нибудь присмотрит. Его нельзя оставлять одного. Вы мне можете помочь в этом? — я обратилась к старшему.

Глава 25

Тот стоял в полной растерянности. В его служебных обязанностях явно не было необходимых полномочий и рекомендаций. Околоточный растерялся и не знал, что сказать и делать. Берем управление ситуацией в свои руки:

— Хорошо. Тогда нам надо дойти до сударыни Оливии. Она живет рядом. Я думаю, что она не окажет нам в помощи. Вы согласны? — старший молча кивнул, соглашаясь. И строго отдал приказ подчиненному:

— Остаешься здесь и помогаешь уважаемому мастеру, — тот вытянулся в струнку.

А я поставила на стол песочные часы:

— После тридцати оборотов подайте, пожалуйста, мастеру это лекарство. Вы считать умеете? — и поставила рядом с часами кружку. Околоточный согласно прогудел:

— Так точно! Будет сделано, сударыня! — и вытянулся еще больше. Не хватало, чтобы еще у этого что-нибудь замкнуло от такого служебного рвения.

— Сударь, объясните, пожалуйста, вашему подчиненному, что он может сидеть на стуле, — попросила уже главного околоточного. Тот махнул рукой в нужном направлении, показывая подчиненному на стул возле стола.

— Дедушка, мы вернемся скоро. А вы лежите спокойно и дышите тоже спокойно. И вот так сложите пальцы рук и держите. Отпустить можно, как только устанете. Хорошо? — взяла его ладони и сложила пальцы в мудру «Спасающая жизнь»*: — Дедушка Афанас, вы поняли? — дедуля кивнул, не сводя с меня тревожных глаз.

Я встала и пошла на выход, а следом за мной двинулся околоточный. Я впереди, он чуть левее за спиной, не отставая ни на шаг. А я торопилась, почти бежала. Так мы и дошли до дома Оливии. Встречные прохожие испуганно расступались, освобождая дорогу, а обгонять нас никто не решился. Вот с таким экскортом я и зашла в гостиную и так обрадовалась, увидев там Оливию. Она сидела за столом и раскладывала пасьянс. При виде моего грозного запыхавшегося сопровождающего, ее брови взметнулись вверх, а в глазах появилось огромное сожаление или даже страх?

— Мириан, что случилось?

— Я не знаю, сударыня, за что, но меня арестовывают. Объяснят только в околотке. Но мне срочно нужна ваша помощь. Дедушке Афанасу стало плохо. — гневный взгляд суровой дамы уперся в сурового служаку, сразу растерявшего весь свой бравый вид: — Но приступ удалось остановить. Сударыня Оливия, вы не могли бы последить за ним, пока я все выясню и улажу? — пришлось нагло врать, потому что я уже понимала, что так просто меня не отпустят: — Если вы сможете уговорить Вериниру поухаживать за дедушкой, то будет просто замечательно. Она сможет все приготовить, знает, что и как надо делать. Я думаю, она справится. Рецепт и травы я оставлю. Мастеру нужно будет пропить весь курс. Я сейчас напишу записку ей и дедушке, а вы передайте, пожалуйста.

Оливия стояла и, неверяще, с огромным сожалением в огромных глазах смотрела на меня:

— Конечно, Мириан. Мы все сделаем. И вызовем лекаря.

— Хорошо, только пусть пропьет все лекарство. Это очень хороший рецепт моей бабушки. Сударь, мне надо подняться в мою комнату на втором этаже. Вы будете меня сопровождать?

Оливия гневно уставилась на околоточного, не сводя с него горящих негодованием глаз. Бедолага явно собирался идти со мной, но стушевался, замялся и промямлил:

— Идите уж, сударыня. Не бросите же вы старика после того, как вытащили его с того света, — и махнул обреченно рукой.

Я влетела в свою комнату. Глюк сидел на столе, с тревогой в глазах и во всех остальных частях своей пушистой тушки.

— Лелька, что будем делать? Бежать? Прыгнешь с окна? Нас же еще и бандит сегодня ждет, — протараторил без пауз.

— Нет, Глючик, не получится. Мне надо еще лекарство отдать для деда Афанаса. Будем действовать по обстоятельствам, хорошо? Бандиту придется подождать. Не бойся, как-нибудь выкрутимся, — я взяла своего пушистика и прижала к себе: — Придумаем что-нибудь. Сумку с деньгами, паспортами, тетрадью и лекарствами держи при себе. Деньги я возьму на всякий случай. Вдруг, взятку удастся всучить, — сама себе не веря, внесла предположение.

Ну а вдруг, здесь тоже взятки околоточные берут? Не проверишь, не узнаешь, как говорила бабушка. «Куда же меня занесло, бабушка, мама! Вы бы точно нашли выход», — снова прилетела такая уже привычная и грустная мысль в мою, потрясенную этим хороводом крышесносных событий, голову. Достала из рюкзака валидол, растолкла в порошок, завернув его по отдельности в бумажные пакетики. Потом написала рекомендательную записку для Вериниры. Потом достала из рюкзака все лишнее, оставив лишь вещи первой необходимости. Что там в тюрьме может понадобиться? Раньше такого опыта я не имела. Но правильно нас предупреждали далекие предки: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Пакет с едой положила на стол.

— Глючик, поешь. А мне пора. Ты сможешь ко мне как-нибудь просочиться?

Кот серьезным взглядом посмотрел и с тяжелым вздохом выдал напутствие:

— Иди, Лелька. Держись там. Я к тебе приду, — и прижался ко мне всем своим тяжеленьким пушистым тельцем. Я тоже вздохнула. Да, не думала, не гадала, что в тюрьме сидеть придется. Да еще и не понятно за что.

Спустилась вниз, околоточный стоял почти по стойке смирно перед Оливией и не сводил с нее восторженных глаз.

— Я готова, — и все тронулись в сторону двери. Мы с Оливией шли рядом.

— Мириан, ты знаешь причину своего задержания?

— Нет, — пришлось снова соврать. А с другой стороны, я действительно не знаю, почему Мириан ищут, да еще и с котом в придачу.

— Ты не переживай, комнату я оставлю за тобой, — и горестно вздохнула.

— Что вы, сударыня Оливия! Не надо. Если все не решится быстро, на что я очень надеюсь, то сдавайте обязательно. Только вещи куда-нибудь уложите, — у меня созрел новый план. И я очень надеялась на его успешную реализацию.

— Девочка, — вдруг неожиданно и тихо сказала Оливия: — Ты очень похожа на свою бабушку. Если у тебя будут проблемы и тебе некуда будет идти, знай, что двери моего дома всегда для тебя открыты! — она взяла меня за руку и ободряюще пожала.

Я поблагодарила и вздохнула. Что она имела в виду и про какую бабушку говорила, я не поняла, но опротестовывать не стала. Куда уж больше проблем. В аптеке все было спокойно. Дедуля лежал и держал пальцы в мудре. Лицо уже почти вернуло себе привычный цвет. Околоточный при виде нас вскочил и вытянулся, как на плацу:

— Больной выпил все лекарство!

— Дедушка, как вы себя чувствуете? — я подошла, взяла его за руку. И снова повторился тот же эффект. Это что? Я увидела его ауру или биополе? В области головы оболок имел ровный и равномерный цвет. В области сердца были явные проблемы.

— Хорошо, девонька. Сначала дюже плохо было. Получается, это я тебя подвел? — он опять заволновался.

— Тихо, тихо, дедушка, — я снова взяла его руку и прощупала пульс. Тахикардия есть, но умеренная. И снова ровный золотистый свет полился чрез меня к деду Афанасу. Что же это такое? А я думала, что померещилось на фоне волнения. Положила вторую руку на грудину, направляя поток. Дедуля заметно успокоился.

— Дедушка, вы ни в чем не виноваты. Я бы завтра сама пошла и все было бы тоже самое, ведь так? Просто надо во всем разобраться. И все будет хорошо. Я никаких преступлений не совершала. Сударь, скажите мастеру Афанасу, пожалуйста, у вас есть приказ на мой арест? — я повернулась к околоточному и требовательно на него уставилась.

Тот не задумываясь, отрапортовал:

— Никак нет, приказано доставить без нанесения увечий и ущерба!

Рядом стоящая Оливия явно вздохнула с облегчением и расслабилась. Как же мне не хочется их покидать!

— Вот, видите, дедушка? Все выяснится! А пока вам надо лежать, отдыхать, пить лекарство и не волноваться! Сейчас я вам принесу еще одну очень хорошую травку. Будете пить перед сном.

Я позвала Оливию, и в провизорской достала порошок в бумажных пакетиках, подробно объяснила, как их принимать. Оливия пообещала за всем проследить и договориться, чтобы Веринира переехала в лавку и поухаживала за старым мастером.

В комнате дедули околоточные уже явно беспокоились. Задержание опасной преступницы затянулось. Да, действительно, пора идти. Перед смертью не надышишься, как известно.

— Все, дедушка, пора идти. Выздоравливайте. Веринира вам поможет, — Оливия согласно закивала головой, подтверждая.

— Мириан, деньги возьми. В столе шкатулка, вот ключ, — дрожащей рукой этот такой хороший человек протянул мне ключ, сняв его с шеи.

— Нет, дедушка. Пока ничего брать не буду. Когда вернусь, тогда и отдадите, — погладила его по руке.

Конечно, было бы лучше мне остаться и помочь ему поправиться, но госпожа Судьба снова выложила на стол свои козырные карты. И переиграть ее у меня пока возможности не было. Оливия осталась, а я в сопровождении двух грозных стражей порядка пошла в местный околоток сдаваться, скрестив на удачу пальцы, как перед экзаменом.

Глава 26

Околоток, как оказалось, был совсем рядом. Это старое, но крепкое одноэтажное здание издали внушало трепет и уважение своей основательностью и большой надписью над входом. Мимо спокойно точно не пройдешь. Только с душевным трепетом внутри. Хорошо, что мне, как преступнице в сопровождении двух местных полицейских, долго идти и не пришлось. В первом помещении сидел дежурный, который вскочил сразу, как только увидел усатого околоточного, и мгновенно вытянулся перед ним в звенящую струну. Второй мой сопровождающий куда-то быстро потерялся. «Так этот великан здесь большой начальник, что ли?», - я не стала скрывать своего удивления и внимательнее посмотрела на своего грозного визави. Тот переместился вперед меня и уверенно направился вперед по коридору. А я поплелась следом. Начальник, как выяснилось, местного околотка открыл передо мною тяжелую дверь из мореного дуба и жестом пропустил меня вперед. Сам зашел следом, и дверь громко стукнула за моей спиной. Я вздрогнула. Все. Мышеловка захлопнулась, но мы еще поборемся за свободу!

— Проходите сударыня, присаживайтесь! — приглашающим жестом он указал мне на стул перед громоздким темным столом, заваленным бумагами. Дождался, пока я устроюсь, и сел напротив в почти что кресло, таким большим мне показался его начальственный стул. В кабинете наступила глухая тишина, лишь иногда поскрипывала от сквозняка форточка, через которую, похоже, и забрался в этот начальственный кабинет мой пушистый взломщик. При воспоминании о своем коте, в груди сразу защемило от тоски.

Пока глава кабинета и всего местного исправительно-картельного учреждения разбирал бумаги и косился в мою сторону, наблюдая за мной исподтишка, я откровенно осматривала большое помещение. Прям, под стать ему. С высоким потолком и высокими деревянными шкафами набитыми разными бумагами и рядом стульев у стены напротив стола. Лишь под окном заметила знакомый силуэт изящного бюро, которое явно выбивалось из общего антуража. На окне висели тяжелыми складками зеленые занавеси и одиноко прижался к стеклу горшок с комнатным цветком. А грозный великан, оказывается, не чужд сентиментальным порывам?

Ну ничего себе! А я им командовала! Что же ты натворила, Мириан, раз за тобой лично начальник местного околотка бегает? Мне стало еще паршивее на душе. Но сдаваться рано. «Врагу не сдается наш гордый «Варяг!», вспомнилась еще одна любимая песня из утреннего репертуара бабушкиного соседа. Я выпрямилась поровнее, и с чувством собственного достоинства и вполне искреннего негодования обратилась к этому служаке – хамелеону, который, казалось, вовсе забыл о моем присутствии. Значит, напомним:

— Может быть, вы мне все-таки объясните, сударь, на каком основании вы меня задержали?

Тот молча и с самым невозмутимым видом, как будто бы ждал моего вопроса, открыл ящик стола, достал, вероятно, тот самый листок с карандашным наброском женского лица, о котором говорил мой Глюк. Действительно, очень красивого лица. С витой диадемой в сложной высокой прическе и с явно не дешевым украшением на изящной шее. И, да, имеющего со мной некоторые черты сходства. Ниже были зафиксированы все данные с моего местного паспорта. Я взяла этот документ и внимательно его стала разглядывать. Но это же явно не я! Гордый, и даже немного надменный взгляд, уверенная, просто царственная осанка. Девушка с портрета смотрела на меня с выражением легко читаемого превосходства и с легкой улыбкой на тонком аристократическом лице, которая и делала это лицо милее и приветливее. А ниже был нарисован мой Глюк!

— Кто это, сударь? — спросила, стараясь не выдавать волнения. Я действительно же не знаю эту Мириан. А это была несомненно она. Ведьма из далекой горной деревни, которую я обокрала! Боже, куда я вляпалась!

— Это Мириан Вольдарен, сударыня. То есть вы, — и околоточный пытливо уставился в мои глаза, что-то там надеясь увидеть.

— Сударь, я огорчу вас, но вы точно ошибаетесь. Посмотрите на эту девушку. Она явно благородного происхождения и явно из аристократической семьи. И посмотрите на меня внимательнее. А я выросла в простой семье и даже по этому портрету видно, что она — это не я! — я вернула ему документ и спокойно откинулась на спинку стула. Уверенность, что я могу отбиться постепенно возвращала мне внутреннее спокойствие.

Но моя пламенная речь явно не произвела на главного околоточного того впечатления, на какое рассчитывала я.

Интересно, сколько лет провалялся в столе этот розыскной листок? Ведь Мириан же не может быть в таком же возрасте, как я сейчас. Но демонстрировать свою осведомленность я остереглась. Но он же сам должен понимать, что этой Мириан сейчас должно быть явно больше лет, чем мне! И мне не раз говорили, что я похожа на Монику Беллуччи, но я же ею не являюсь! И на мой предвзятый взгляд похожа, но только совсем отдаленно. Всего лишь один тип внешности. Но как объяснить это дремучему средневековому околоточному сознанию?

— Но вы же не будете отрицать, что вас зовут Мириан сэн Вольдарен? — и снова пытливо уставился на меня. Да, отрицать это не выйдет. Везде успела отметиться.

— Да. Мое имя Мириан. А второе имя Вальтарен. Без «сэн». Немного звучит и пишется по-другому, не находите? — решила стоять на своем во чтобы-то ни стало: — Сударь, не могли бы вы все-таки объяснить на каком основании меня задержали и в чем меня обвиняют? — и теперь уже я требовательно уставилась на этого несносного непробиваемого местного полицейского.

А тот спокойно откинулся на широкую спинку своего удобного громоздского кресла и завис, рассматривая мое лицо и явно сравнивая его с обликом на портрете. Потом положил обратно в стол, закрыл на ключ и спокойно стал рассказывать:

— Вы правы, сударыня. Это, действительно, графиня Мириан сэн Вольдарен, которая исчезла в неизвестном направлении, прихватив с собой ценную семейную реликвию. Родовой артефакт. И кота, приметы которого описаны ниже. И она объявлена в розыск ее законным супругом более сорока лет назад.

Я вздохнула с облегчением:

— Сударь, дело в том, как вы видите, у меня нет с собой кота. И самое главное, если вы могли бы заметить, то мне не шестьдесят и не пятьдесят, и даже не сорок лет. А всего лишь двадцать два года. И поэтому я не могу быть Мириан сэн Вольдарен.

— Дело в том, сударыня, что графиня сэн Вольдарен была не простой графиней, а потомственной целительницей. И как вам должно быть известно, что целительницы и ведьмы имеют способности сохранять свою молодость очень долго. К тому же, вы мне сегодня продемонстрировали свои явные целительские таланты, когда на моих глазах вернули старого аптекаря к жизни, — вновь откинувшись назад, он снова на меня уставился с явным интересом и даже восхищением в глазах!

Час от часу не легче! И как мне теперь выкручиваться? Я лихорадочно пыталась что-нибудь придумать, но все мысли вылетели из моей головы, помахав мне своими крылышками напоследок.

— Сударь, вам это только показалось. Поверьте, я ничего такого особенного не сделала! Мастеру Афанасу помогло лекарство, а не я. И я не понимаю за что вы меня собираетесь сажать в тюрьму? За то, что я помогла больному человеку? Ну вы же и сами видите, что я не Мириан сэн Вольдарен! И тем более не графиня! И со мной нет семейной реликвии, которую она взяла с собой! Я ничего об этом не знаю, — уже с отчаянием я сказала единственную правду, которую знала. От безнадежности и безысходности в этой тупиковой ситуации, в которую я умудрилась вляпаться, у меня на глазах выступили слезы.

Околоточный с сочувствием посмотрел на меня, встал, налил из графина воду в стакан и протянул мне:

— Выпейте, пожалуйста, и успокойтесь, сударыня Мириан. Никто не собирается вас сажать в тюрьму. Но и отпустить вас я не могу. У меня есть четкое предписание задержать и доставить к месту назначения молодую даму, которую зовут Мириан Вольдарен с внешностью очень похожей на вашу, хоть и без кота, — в ответ я громко икнула и поставила на стол пустой стакан.

— У вас не найдется еще немного воды? — и снова икнула: — Так вы меня не арестовали? Но у меня же нет никаких семейных реликвий! И это не я! Ик! — уже безнадежно повторила, не надеясь на успех, но самую настоящую правду. Вот если бы Глюк сейчас был со мной, он бы обязательно что-нибудь придумал! Как хорошо, что его здесь нет!

— Кота нет, но вы есть. И вы полностью подходите под это описание. Насчет семейной реликвии предписаний не имею, — спокойно резюмировал главный околоточный и, встав, налил мне в стакан водички, которую я неаристократично выпила взахлеб. А потом, усевшись в свое служебное кресло, стал что-то сосредоточенно писать на чистом листе.

— И вас никто не арестовывает. Просто вас сопроводят до поместья графа сэн Вольдарена, который уже оповещен о завершении дела и с нетерпением ожидает вас в своем родовом поместье.

Глава 27

Услышав это, я неожиданно для себя, снова воспряла духом! Главное, что я не арестована и меня не посадят под замок! И даже если не получится сбежать по дороге, старый граф точно во мне не признает свою пропавшую Мириан, и помогут мне в этом мои новые документы, которые надо умудриться забрать у Серванта! И, причем, срочно! А своего кота я ему не отдам! Жил же этот граф без моего Глюка столько лет, и дальше проживет как-нибудь. После осознания того, что угроза ареста миновала, мой мозг вышел из ступора и стал лихорадочно строить новые планы по спасению. Пока околоточный оформлял какие-то бумаги, я уже слегка успокоилась и была готова к действию. И начала свою игру:

— Сударь, если я не арестована, как вы изволили мне сообщить, то могу ли я до отъезда завершить важные для меня дела в этом городе? — спросила честно и с надеждой в душе.

В ответ главный местный полицейский, не задумываясь и не отрываясь от своей писанины, ответил:

— Сударыня, если вы хотите сбежать, то не тратьте напрасно свои силы и таланты. С этого момента вы находитесь под имперской защитой. И ни один волос не упадет с вашей головы без нашего присмотра.

Ах ты ж, как завернул! И не придерешься.

— Что вы, сударь, у меня и мысли о бегстве не было. Но мне, действительно, надо посетить одно место и забрать свои вещи из дома госпожи Оливии, если вы меня не ввели в заблуждение, и я, действительно, остаюсь свободной имперской жительницей, — и уставилась на него не сводя глаз. Будет ли юлить? Но грозный страж наконец-то соизволил поднять на меня свои непроницаемыеаемые болотные глаза и не задержался с ответом. При этом его рука уже тянулась к молотку с медной тарелкой:

— Безусловно, вы можете заехать и попрощаться со всеми с кем пожелаете, взять свои вещи, но только в сопровождении охраны. Вам предстоит дорога до поместья графа сэн Вольдарена.

И нехотя добавил через небольшую паузу:

— Без остановки на ночлег.

Что? Меня будут везти как преступницу в сопровождении полицейских без права выхода на свежий воздух в этой трясущейся коробке и даже без еды? Все это, не задумываясь, я высказала сидящему напротив околоточному. Тот меня молча выслушал, поморщился и дал ответ:

— Сударыня, вы не арестованы. Пришло сообщение от графа, в котором он изложил свою просьбу доставить вас как можно скорее. Граф сэн Вольдарен в последнее время плохо себя чувствует. Возраст. Поэтому мы вынуждены отказаться от длительных остановок. Но это совсем не означает, что вы не будете иметь возможность выходить из кареты и дышать свежим воздухом. И вас никто не собирается морить голодом. К тому же мы постарались создать для вас максимально комфортные условия для переезда, — проговорил и уставился на меня с выражением на лице: «Что тебе еще надо?».

А мне надо забрать Глюка, вещи и мой паспорт у бандита. И при этом постараться, чтобы все прошло благополучно.

— Я поняла, сударь, и благодарна вам за заботу. Когда мы тронемся в путь?

— Прямо сейчас. Вы заедете к госпоже Оливии за своими вещами. Карета уже готова.

— Хорошо. Но до госпожи Оливии мне надо заехать к мастеру Афанасу. И через какие ворота мы будем выезжать? Дело в том, что я жду важное для меня письмо, которое должно быть доставлено в гостиницу в районе Южных ворот, где я проживала до переезда к госпоже Оливии.

— Не волнуйтесь, сударыня Мириан, вас сопроводят по тому адресу, который вы укажете, — околоточный уперся ладонями в стол, явно намекая мне, что разговор окончен и пора прощаться.

А я и сама рада, что сидеть мне здесь долго не пришлось. И куда бы меня сейчас не везли, это всяко лучше тюрьмы. Околоточный с явным облегчением во взгляде бахнул молотком по тарелке. Сию секунду дверь открылась и нарисовался мой старый знакомый, замерший в ожидании распоряжений от своего начальства.

— Сопроводить госпожу Мириан Вальтарен по всем, указанным ею адресам. Не спускать с нее глаз. Отвечаешь головой! — грозно произнес главный местный полицейский своему подчиненному.

При последних словах у бедного служаки глаза округлились и цвет лица изменился от нормального к ненормально покрасневшему. Я поняла, что угроза эта не шуточная, и убежать по дороге, скорее всего, будет не просто. Ну что ж! Проблемы будем решать по мере их поступления. А сейчас — в дорогу, так в дорогу! Я встала, с достоинством попрощалась и пошла на выход в сопровождении охраны или конвоя. Как на это посмотреть...

После сумрака околоточных коридоров солнце брызнуло в глаза своими яркими лучами из бездонной синевы безоблачного неба. Я даже зажмурилась и радостно вздохнула полной грудью воздух свободы! Вспомнились слова Чацкого: «Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок! …Карету мне! Карету!». А напротив крыльца уже стояла большая черная карета с опознавательными знаками местного правосудия, запряженная двумя крупными такими лошадками. Впереди сидел кучер, а сзади ожидал еще один околоточный. Два полицейских на одну меня, которые будут следовать за мной по пятам. «Вот за что мне так везет в этой жизни?», — задала себе риторический вопрос, и, оглянувшись на сопровождающего, сказала уже вслух:

— Сударь, сначала нам надо заехать к мастеру Афанасу, затем к госпоже Оливии, а потом в постоялый дом «Веселая закуска», — и не ожидая ответа уселась в этот средневековый дилижанс.

Как только за спиной захлопнулась дверь, рядом раздался знакомый голос:

— Ну ты, Лелька, даешь! Я думал уже, что мы здесь застрянем надолго, — мой дорогой благородный дух и по совместительству кот - домовой сидел на мягких подушках цвета шоколада и сверкал на меня зелеными фонариками.

— И я по тебе соскучилась, Глючик! Как ты здесь очутился?

— Как, как? Тебя же нельзя оставить одну без присмотра ни на минуту! Обязательно во что-нибудь вляпаешься! — заворчал Галлюцинаций.

— А мне так показалось, что это вы с Мириан во что-то вляпались сорок лет назад, а мне сейчас это придется как-то расхлебывать. Ты ничего не хочешь мне рассказать, Глюк? — строго спросила под стук колес своего нового пристанища.

Мой пушистик тут же взъерошился и замолчал. А я решила осмотреться, пока кот думает. Надо сказать, что околоточный не обманул. Карета была со всеми удобствами. Сидения были достаточно широкими и длинными. А самое главное, что мягкими. Между ними у окна, занавешенного светлой и чистой шторкой, был закреплен деревянный столик. Стены были оббиты темно — зеленой тканью, похожей на войлок. В углу лежала большая пуховая подушка в белой плотной наволочке и шерстяной плед. Почти как в купе поезда. И что больше всего меня порадовало, трясло значительно меньше, чем в городских повозках, к которым я уже успела привыкнуть.

Кот молчал, и я молчала. Тоскливые мысли не желали от меня отцепляться, но не успели полностью овладеть моим сознанием, так-как карета остановилась, и заскрипели, откидываясь, ступеньки. Когда я выбралась на мостовую, то обомлела. Оказывается, за моей каретой двигалась еще одна, поменьше размерами, но с заваленной коробками и баулами крышей. И, оказывается, четыре, а не два, околоточных верхом сопровождали наш небольшой караван в полном вооружении. Мой старый знакомый подал мне руку, и мы направились в аптеку, которая сегодня была закрыта для посетителей, о чем сообщила мне табличка на двери. Горестно вздохнув, я толкнула дверь и вошла. На втором этаже слышались голоса. Поднявшись в сопровождении околоточного по лестнице, через открытую дверь в комнате увидела деда Афанаса и Вериниру. Я постучала в косяк. Старый мастер сразу же заворочался в своей кровати, пытаясь сесть. Веринира подскочила и стала ему помогать. Увиденная картина меня порадовала.

— Дедушка, не вставайте, не надо, — я подошла и присела на край кровати.

— Деточка, тебя отпустили? — с надеждой в слабом голосе спросил старый аптекарь.

— Самое главное, что не арестовали, дедушка Афанас. Но и не отпустили. Меня перепутали с какой-то сбежавшей графиней, и сейчас везут в поместье. Но, я думаю, что там все решится очень быстро, так-как я же точно не графиня, — объясняя это, я взяла дедулю за руку и снова золотой поток полился к нему из моих ладоней. Как это получается у меня и почему, я еще не поняла. Состояние старого аптекаря меня порадовало, да и его внешний вид не вызывал больших опасений.

— Веринира, — я обратилась уже к девушке: — Ты сможешь присмотреть за мастером Афанасом, пока он не поправится или нужно нанять сиделку?

— Нет, Мириан, мы с мастером Афанасом договорились уже, что я за ним буду ухаживать и помогу в аптеке. Но только в том случае, если бы ты не вернулась, — поспешно добавила, смутившись, моя подружка. Сказала, а у меня камень с сердца свалился. Я же знала, что все равно здесь не останусь. Просто все пошло не по-нашему с Глюком плану.

— Не волнуйся, Варя, случилось так, как случилось. Дедушка, Варя вам поможет. Она вам говорила, что все детство помогала своей тетушке, которая была травницей?

Дедуля удивленно посмотрел в ответ и отрицательно замотал головой.

— А! Значит, она просто не успела. Так-как я уезжаю скорей всего надолго, Вы, дедушка, поправляйтесь, а потом проверьте ее знания, хорошо? Варя девица хорошая, расторопная, работящая и, самое главное, что добрая. Если она справится, то будет вам хорошей помощницей, — я взяла старого аптекаря за руку, влила в него еще одну порцию золотистого тепла и встала.

— Мне пора. Меня ждут, надо срочно ехать. Мне сказали, что граф болеет и хочет убедиться лично, что я не являюсь его родственницей. Выздоравливайте, дедушка Афанас. Веринира, ты смотрела рецепт лекарства? Там все понятно? — Варя, раскрасневшаяся от моих слов, согласно закивала и смотрела на меня большими благодарными глазами. Я ей улыбнулась и незаметно подмигнула. От чего она расцвела радостной улыбкой.

— Стой, стой, деточка! — старый аптекарь протянул мне кожаный мешочек, в котором звякали монеты: — Возьми, ты честно заработала эти деньги, и они тебе пригодятся, — он потянулся ко мне рукой: — И спасибо тебе, Мириан. Ты оживила эту старую лавку и спасла жизнь мне. Ты же знаешь, что у тебя талант целителя?

— Нет, дедушка, пока я ничего не знаю. Мне пора. Выздоравливайте. И все будет хорошо, — с этими словами я, уже окончательно простившись, направилась на выход, где нетерпеливо топтался в ожидании околоточный.

Глава 28

Добравшись в карете до моего уже бывшего пристанища, я в сопровождении своего охранника зашла в гостиную госпожи Оливии. И сразу же столкнулась с тревожным взглядом ее изумрудных глаз.

— Тебя не отпустили, Мириан?

— Нет, сударыня Оливия. Не отпустили, но и не арестовали. Меня сопровождают в поместье графа сэн Вольдарена. Графу надо лично убедиться, что я не являюсь его пропавшей женой. А когда он, несомненно, в этом убедится, то буду снова свободна. Так что все не так плохо, — я ободряюще улыбнулась этой замечательной женщине, которая проявила ко мне такое искренне участие.

— И спасибо Вам большое, что вы организовали присмотр за мастером Афанасом.

— Что ты, девочка! Мы с мастером знакомы уже сто лет! Как я могла его бросить? Это тебе спасибо, что ты ему помогла. Как он сейчас себя чувствует?

— Уже лучше. Я думаю, что под присмотром Вериниры он быстро поправится.

— Сударь, — госпожа Оливия вдруг резко сменила тему и уже строго обратилась к моему сопровождающему: — Вы так и будете здесь стоять столбом? Вы не понимаете, что дамам надо обсудить некоторые вопросы, которые не предназначены для мужских ушей?

Бедный околоточный мгновенно стал пунцовым от смущения и затоптался на месте в явной растерянности. Госпожа Оливия молча подошла и открыла перед ним дверь:

— Сударыне Мириан необходимо собраться. И без вашего пристального внимания это случится быстрее. Не извольте беспокоиться. Сударыня Мириан переходит под мою личную ответственность и никуда не сбежит, — пока Оливия сообщала это все моему сопровождающему столь невозмутимым и беспрекословным тоном, у бедняги лицо сначала медленно побледнело, потом быстро стало снова краснеть. Но ему так и не хватило смелости хоть что-то сказать против. Околоточный молча попятился и скрылся за хлопнувшей перед его носом дверью.

Я с удивлением молча наблюдала за этой сценой, потому что только что терзалась мыслью, как отвязаться от навязанного охранника. Оливия же быстро приблизилась и обняла меня за плечи, пристально глядя в мои глаза:

— Девочка, чтобы не случилось в твоей жизни, ты должна помнить, что всегда найдешь в этом доме поддержку и приют.

От неожиданности я слегка опешила:

— Сударыня Оливия, я не понимаю, почему вы мне помогаете?

Она в ответ вздохнула, посмотрела куда-то вдаль за мою спину, глаза ее при этом затуманились легкой грустью, а потом снова сфокусировались на мне:

— Ты очень сильно похожа на свою бабушку, Мириан. А я помню добро. Иди собирайся. Не будем заставлять напрасно волноваться бедного служаку. А то тебе добавится еще один пациент. За старого аптекаря не волнуйся. Я за ним присмотрю, — Оливия развернула меня лицом к лестнице и подтолкнула.

Озадаченная ее словами, я не стала пытаться выяснить подробнее, о чем это она вела речь. Не до того сейчас. Да и легенда моя в ее слова не вписывается от слова «совсем». Хотя, почему нет? Вдруг у Оливии была знакомая знахарка с моим типом внешности, которая ей помогла. И, похоже, очень сильно помогла. Не буду же я ее разубеждать в обратном? Пусть все идет, как идет. Эти мысли вихрем пронеслись вместе со мной вверх по лестнице. За дверью меня уже ждал мой Глюк с горящими желтым огнем глазами:

— Лелька! Бежим?

Со вздохом сожаления пришлось отказаться от такого заманчивого предложения:

— Нет, Глючик. Бежать не получится. Иначе сильно подведу Оливию. Да и околоточный пострадает за свою доброту. Да и зачем нам сейчас бежать? Доедем с комфортом до графского поместья. Думаю, что как только граф лично убедится, что я вовсе не его жена, то мы тут же станем вольными, как ветер! А что нам еще нужно?

На кошачьей морде проявились следы активной мысленной работы. Пока я собирала в кучу все наши баулы и натягивала родные джинсы под дорожную юбку с разрезом, спрятанным в ее глубоких складках для ускорения перемещения в случае непредвиденных и опасных обстоятельств, кот молчал, явно насупившись.

— Глючик, какие тяжкие мысли тебя терзают? — не выдержала и спросила.

Он сверкнул фонарями:

— Ты собираешься меня отдать графу?

— Что?! Ты в своем уме? — я растерялась от такого заявления. Подхватила своего пушистика на руки и прижала к себе: — Ты совсем спятил тут без меня в одиночестве? Как я могу тебя отдать? И зачем? — Глюк сразу расслабился и замигал уже зелеными огоньками, как новогодняя елка.

— Или ты хочешь сам остаться в поместье? Похоже, ты там раньше и жил с Мириан. Ничего не хочешь мне рассказать? — снова требовательно спросила.

Галлюцинаций сверкнул глазами, вырвался из моих рук и, усевшись на стол, недовольно заявил:

— Если это, действительно, поместье в котором я был духом — домовым, тогда это место притянет меня. Но только в том случае, если ты от меня откажешься. Там и ритуал надо будет еще провести специальный, — добавил он уже задумчиво.

— Глюк, я не собираюсь проводить никакие ритуалы и отказываться от тебя и наших планов! Только если ты захочешь сам там остаться. Может, ты что-то вспомнишь важное. Деньги возьмешь с собой? — нагрузившись всеми своими баулами, я пошла к выходу. Кот уже растворился в пространстве со своим волшебным рюкзачком.

А проблемы будем решать по мере их поступления. А несутся они на меня, как снежная лавина с гор. Ну ничего! Сначала прорвемся, а потом разберемся! Так всегда говорила мне мама. Я справлюсь. Обязательно. С этими мыслями почти скатилась вниз в гостиную. Внизу меня уже ждали. Оливия подошла и легко обняла на прощание:

— Не забывай, в этом доме тебе всегда будут рады, девочка. А это возьми на память. Тебе в дороге пригодится, — мне быстро сунули в руки большой сверток: — А сейчас ступай! — резко открыв дверь, продолжила: — Сударь, а вы почему не выполняете свои обязанности? Ваша подопечная вынуждена надрываться, пока вы прохлаждаетесь на свежем воздухе! — повернувшись, она подмигнула мне и тут же обратила уже грозный взгляд на влетевшего в комнату околоточного.

У бедолаги глаза чуть не лезли из орбит от волнения. Увидев меня, он вздохнул с явным облегчением. Видно, сильно переживал в ожидании моего возвращения под его неусыпный контроль. Молча схватил мои сумки и понесся к карете. А я, окинув взглядом этот приветливый дом, прижала к себе подарок и помахала рукой на прощание доброй кухарке, которая вытирала уголком белоснежного передника слезинку, и госпоже Оливии. А потом снова пошла на встречу своей судьбе, даже не пытаясь предугадать, что меня ждет за поворотом. Чтобы там не ожидало, свернуть в нужную мне сторону, пока возможности все равно нет.

Уже в карете, устроившись на сиденье с мурлыкающим котом на коленях, я развернула подарок и, ожидаемо, увидела любимые пирожки и, неожиданно, теплую пушистую большую шаль, в которую сразу захотелось закутаться. Откинувшись на спинку диванчика, я прикрыла глаза. Наконец-то есть немного времени подумать, что я скажу Сервантасу. На нашу с ним встречу в кондитерской я безнадежно опоздала. Как-то он меня примет с моими объяснениями? А новый паспорт мне очень нужен! Монеты, приготовленные для оплаты за такую важную для меня услугу, иногда тихо позвякивали в пришитом потайном кармане в унисон со стуком колес экипажа по булыжной мостовой.

Ничего не придумав, и положившись полностью на волю случая, я решила успокоиться и переключила свое сознание на практику глубокого дыхания. И не заметила, как задремала. Очнулась уже перед знакомой таверной. Глюка в экипаже не наблюдалось. Мой верный дружок, видно, переместился уже на поле битвы с трактирщиком за легализацию меня в этом чуждом и чужом мне мире. Ну, что ж. И мне пора в бой.

Выбравшись из экипажа, я выпрямила спину, подняла повыше подбородок и на слегка подрагивающих от страха ногах, направилась к двери трактира в сопровождении охраны, которой в данный момент я была очень даже рада. Переступив порог, прямо по курсу я увидела Сервантаса, который привычно натирал полотенцем стаканы. При виде меня, его глаза тут же метнулись и зацепились за околоточного, брови взлетели вверх, а рука куда-то вниз. Я не сводя с трактирщика глаз, отрицательно помотала головой и улыбаясь приклеенной улыбкой голливудской дивы, обернулась к своему сопровождающему, стараясь вложить в интонацию как можно больше спокойствия и уверенности:

— Сударь, подождите меня, пожалуйста здесь. Мне надо поговорить с уважаемым сударем Сервантасом. Это быстро, — не дожидаясь ответа, направилась навстречу этому пугающему меня человеку, который так и не вытащил руку из кармана. Что он в ней зажимал, думать не хотелось. Хорошо, что в этом мире до создания огнестрельного оружия еще не додумались. Трактирщик в упор смотрел на меня, а я, стараясь держать лицо и улыбку, подошла к стойке. Положила на стол руку с зажатым в дрожащей ладошке свертком с монетами:

— Сударь, неожиданно для меня обстоятельства изменились. И я вынуждена покинуть этот город. И вас, — не удержалась и вздохнула с облегчением: — Скажите, пожалуйста, я могу забрать письмо, которое сегодня должны были доставить для меня по этому адресу?

В настороженных глазах трактирщика мелькнул знакомый уже мне интерес в пермешку с сожалением. Он согласно кивнул в ответ, бросив при этом недовольный взгляд за мою спину. Потом спокойно достал из ящика и положил передо мной небольшой пакет. Я же толкнула ему рукой свой мешочек со звякнувшими монетами, который мгновенно исчез в недрах того же ящика. Обмен состоялся! Протягивая мой новый паспорт, этот волк в обличье человека, чуть наклонился вперед и негромко, но проникновенно произнес:

— Сударыня Мадлен, у вас невероятные таланты. Редкая ценность. Жаль было их зарывать в пыль архивов. И если бы вас уже не взяли в оборот в околотке, в третий раз вы бы от меня так просто не ушли, — сказал, продемонстрировал свой волчий оскал, от которого меня снова бросило в нервную дрожь и холод, и, как ни в чем небывало, продолжил спокойно натирать до дыр свой стакан, снова превратившись в рыжего трактирщика с блеклыми рыбьими глазами. Какой опасный человек! И как хорошо, что меня уже успели арестовать и увозят отсюда в неизвестном направлении!

В ответ я не удержалась и снова нервно икнула. Бандит — трактирщик хмыкнул и протянул мне стакан с водой, профессионально не спуская с лица угодливую улыбку. Я быстро выпила спасительную воду и еще быстрее ретировалась к своему сопровождающему, забыв попрощаться. Рядом с ним я чувствовала себя явно лучше. Когда за мной закрылась дверь моего экипажа и по неровной мостовой привычно застучали колеса, а мой почти родной благородный дух свернулся пушистым клубочком на моих коленях, подумала:

«Мамочка, куда же я чуть не влипла. Как хорошо, что меня отсюда увозят. Главное — пусть увезут быстрее, а я все равно сбегу! У меня же есть мой Глючик, мы обязательно что-нибудь придумаем!».

Глава 29

Два дня проползли в ритме мелкой дорожной тряски и проскальзывающих за окном кареты пейзажей. Сначала я с интересом вглядывалась в зелень лесов и разноцветье лугов, в желтизну полей, щедро залитых солнечным летним зноем, и колыщущуюся всеми оттенками под легким ветром. Изредка мы проезжали поселения местных крестьян, скромный быт которых не сильно-то и отличался от привычных картин моего родного мира. Невысокие дома с пологими крышами, покрытыми то черепицей, то соломой и длинные полосы огородов за плетнями. Люди жили как везде. Кто побогаче, кто победнее. Курицы, увлеченно гребущие дорожную пыль, заполошно рассыпались в разные стороны от стука копыт лошадей и колес карет. Доносилось мычание коров, и заливистый лай собак несся вслед нашему маленькому каравану. Любопытные дородные хозяйки, сгрудившиеся у забора, провожали нас взглядами, в которых явно просматривалась несбыточная тоска о неведомой им жизни. Дорога манила, петляла, иногда тормозила ухабами и кочками. И терялась в голубой дали.

Разнообразили эту поездку остановки для отдыха и приема пищи. На первом же привале из сопровождающей кареты вышла строгая женщина, одетая в черную длинную юбку и в черный же удлиненный жакет с маленькой круглой шляпкой на каштановых волосах, завязанных тугим пучком на затылке. Она сурово посмотрела на меня глазами цвета утреннего неба и молча последовала за мной в сторону высоких далеких кустов. На все мои заверения, что я не собираюсь убегать, дама не реагировала никак. Пришлось смириться и всегда лицезреть в ближайшем обозрении ее высокий и крепкий силуэт. Надо сказать, что сударыня Николин вела себя всегда деликатно и ненавязчиво. К тому же она отвечала за организацию наших обедов, завтраков и ужинов.

Пока мы ходили с ней на прогулку поглубже в лес, мужчины разжигали огонь и кипятили воду в большом чугунном котелке. А потом все дружно ели, приготовленную сударыней околоточной еду, очень даже неплохо приготовленную. Завтраки, обеды и ужины не обладали разнообразием, но были горячими и сытными. Пропахшая дымком каша с вяленным мясом и крупно порезанными овощами на завтрак и ужин. Суп с чечевицей или горохом были вполне съедобны в обед. А на десерт все запивали хлеб с маслом и сыром горячим и сладким чаем из трав. Атмосфера вокруг костра из напряженной плавно переросла в сдержанно дружелюбную сразу же после выложенных на общий стол пирожков от кухарки сударыни Оливии.

Днем под дребезжащий стук колес я изучала тетрадь Мириан и справочники лекарственных растений моего нового мира. Глючик периодически растворялся в окружающей среде или спал сурком на противоположенной лавке и молчал, как партизан, отказываясь что-нибудь мне рассказать о графе, его доме и поместье. В ответ на все мои вопросы его глазки сразу становились печально — тревожными, приобретая неопределенный оттенок слегка пожелтевшей листвы. Поэтому я сделала вид, что усиленно учусь и оставила своего пушистика в покое. Что будет, то и будет.

Ночи проходили спокойно. Наш отряд останавливался на закате в удобном местечке, лошадям и людям отдых был необходим. Николин ночевала во второй карете. Мужчины располагались вокруг костра, меняясь на ночном дежурстве. Трое спали, один дежурил. Менялись по очереди. А я крепко спала до раннего утра, закутавшись в теплую и уютную большую шаль, подарок сударыни Оливии. Несмотря на дистанцию, которую мне так и не удавалось сократить, Глючик неизменно находился каждое утро рядом с моим бочком. Своим привычкам мой кот остался верен.

С первыми лучами проснувшегося солнца объявлялся подъем. Мой сон улетучивался сразу после забега по росной траве в направлении дальних зарослей с целью уединения. Но всегда в сопровождении моей компаньонки. А потом наш небольшой отряд продолжал свое движение в сторону неизбежной встречи с графом сэн Вольдареном. Но я старалась об этом не думать. Время покажет и все расставит по своим местам, как любила повторять моя бабушка в минуты каких-либо сомнений.

Лишь один раз мы недолго задержались на постоялом дворе. Придорожный отель был довольно-таки большим. Столы, сбитые из широких досок, конечно скатертями покрыты не были, но зато чистые до прозрачности стекла небольших окошек были украшены веселыми легкими занавесками, и было очень заметно, что полы мылись с большим усердием. Сударь Игнас, главный мой сопровождающий, решал какие-то свои задачи. И форма околоточных явно способствовала ускорению любого процесса.

Я напрасно надеялась, что мы переночуем в этом месте. Но нет. Нас только порадовали обедом, состоящим из тушеной с овощами птицы, похожей на курицу, с гарниром из рассыпчатой отварной картошки, щедро посыпанной ароматным укропом. По сравнению с супом из чечевицы суп с фрикадельками и домашней лапшой показался верхом поварского искусства. Обед закончился горячим компотом в прикуску с пирогами с яблоками и капустой. И пока все отдыхали, я, договорившись с хозяином средневекового отеля, устроила себе водные процедуры в отдельном номере. Агнесса не смогла отказаться от такого счастья и спешно последовала моему примеру. И пока я сушила свои волосы и переодевалась, она быстро приняла душ и, как ошпаренная вылетела из ванной комнаты через десять минут. Служба.

Надо признать, что самой верной моей спутницей в этом путешествии оказалась дорожная пыль. Когда я, смывшая вместе с нею усталость и слегка отдохнувшая и посвежевшая, вышла на улицу, все уже было готово к дальнейшему пути. Наша компания дружно рассредоточилась по своим транспортным средствам. И снова извилистой пыльной лентой потянулась дорога.

Всего лишь ночь и следующий день остались до встречи с графом. И меня начал потихоньку поколачивать легкий мандраж. Беспокойство стало настойчиво пробиваться сквозь толстый щит пофигизма, который я выстроила в своем сознании и пыталась удерживать на лице. Глючик сидел на столике и смотрел в окно с самым задумчивым и тоскливым видом, который я у него могла видеть за все время со дня нашего знакомства. Мой благородный дух — домовой явно находился в душевном смятении, но поделиться своими тревогами со мной категорически отказывался. И я не настаивала.

Чтобы успокоиться, я растянулась в своей любимой позе шавасана на лавке и решила помедитировать. Не успела продышать весь цикл глубокого йоговского дыхания, как неожиданно быстро провалилась в сон. Скала. Серая глыба с извилистой узкой тропой, тянущейся куда-то вверх. Я посмотрела туда же. В небо. Полуденное солнце слепит глаза яркими длинными лучами. В бездонной синеве высоко парит большая птица, нарезая круги над вершиной. И я точно знаю, что мне надо туда. К птице. Карабкаться вверх по скале не хочется, но и других вариантов нет.

Тяжело вздохнув, я сделала первый шаг в гору. Идти было трудно. Оказывается, я боюсь высоты. И даже оглянуться назад и посмотреть вниз мне страшно. Стиснув зубы, я продолжаю подниматься. В самых трудных местах в камне сами собой появляются ступени. И я не удивляюсь ни капли, и принимаю это как должное, и продолжаю свой подъем. Мне жарко, трудно, ужасно хочется пить. Но я знаю, что свернуть некуда. Дорога только одна. Вперед и вверх. К вершине. К птице, которая, кажется, меня заметила и стала кружить уже не над вершиной, а параллельно моему восхождению. То ли хочет скинуть, то ли поддержать. Стараюсь на нее не смотреть.

И продолжаю упрямо карабкаться вверх, цепляясь руками за выступающие камни. И раз! Уже стою на небольшой каменной плоскости. На самой макушке скалы. Передо мною раскинулись невероятные по своей красоте виды. Лазурная глубина неба, зеленые пики гор, слепящее солнце и простор неба не только надо мною, но и вокруг меня. Над головой кружит огромный орел и еще ветер. Он не сбивает меня с ног, но настойчиво подталкивает к самому краю скалы. И через один вдох неизбежно там я и оказалась. И дорога только одна — вперед. И как я поняла — вниз.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть ступени на склоне, но ничего не разглядела в легком белесом тумане. Значит, можно только сползти. Или же придется прыгать, а мне страшно. Я же боюсь высоты. Я точно знаю, что боюсь высоты. И точно разобьюсь, если прыгну. И вдруг я вижу, что там у подножия скалы стоит человек. он далеко внизу, но я четко различаю его силуэт. Однозначно мужчина. Высокий. В плаще, который парусом развивается на ветру. Он машет руками и зовет меня. Я понимаю, что он зовет меня и обещает, что все будет хорошо.

И тут резкий порыв ветра срывает меня со скалы. И я лечу вниз. Но, зажмурившись от ужаса, мгновенно вдруг поняла, что не падаю, а именно лечу. Широко открыв глаза, вижу рядом с собой огромного орла. Моя рука и его крыло рядом. Он кружит, и за ним по той же траекторию кружу я. Меня окружает солнце, обнимает небо, поддерживает ветер, ведет орел. И очутилась я в одно мгновение на руках того мужчины, который меня звал. И в это же мгновение проснулась. Такие выверты своего подсознания я в своих снах еще не наблюдала ни разу! Но при воспоминании о том полете, мое сердце стало замирать от восторга.

Глава 30

Сегодня состоится наша встреча с графом сэн Вольдареном. Экипаж уже стучит колесами по мостовой небольшого городка, от которого до поместья осталось часа три пути. К вечеру обещали доставить мою персону до сиятельного графа. Вот ничего же плохого не сделала, а страх тонкой липкой паутиной стал опутывать меня с головы до ног. Как-то все сложится? Смогу ли договориться с ним? Но большего всего меня волновал Глюк. Он сидел на столике и безостановочно смотрел в окно. И что с ним происходило, оставалось для меня загадкой. Даже показалось, что мой пушистик что-то вспомнил о своей прошлой жизни, но упорно не желает посвящать меня в свои тайны.

Тяжелый вздох невольно вырвался из моей груди, стесненной предчувствиями перемен, которые мне могут не понравится. А вдруг он не захочет уйти со мной? Ведь если он дух — домовой, то скорее всего именно этого родового гнезда. И, скорее всего, мой кот и является тем самым ценным семейным артефактом, который пропал вместе с графиней. Вернее, который она и украла, ударившись в бега. Или же просто умыкнула его по какой-то причине. Что, в прочем, одно и тоже. А вдруг, все вспомнив, Глюк и сам не захочет больше скитаться со мной дальше по стране в поисках пристанища? И я буду вынуждена с этим обстоятельством согласиться. И оставить его здесь. Ладно, скоро все узнаю. В конце — концов, я же тоже себе вернула свое имя. Вот и мой котик имеет же полное право вернуться в свой родной дом?

Но как только я осознала, что могу остаться без своего питомца, слезы полились из моих прекрасных глаз градом. Этот пушистый вредина стал единственным родным существом во враждебном мире. Я схватила своего кота со стола и прижала его к себе, поливая пушистую шерстку слезами. Кот вырываться не стал, а тоже прижался ко мне теплым брюшком и громко замурлыкал свою успокаивающую песенку, положив лапки на мое плечо. Так мы и сидели какое-то время. Слезы высохли, я успокоилась, Глючик зашевелился в моих крепких объятиях.

Я почувствовала, как неизбежность нависла над нами домокловым мечом. Мой благородный дух тяжко вздохнул и наконец ловко вывернулся из моих цепких рук и снова взгромоздился на стол:

— Лелька, и чего ты устроила Пижанский водопад? Обслюнявила меня всего. Моя мягкая и красивая шерстка превратилась из-за тебя в скользкие сосульки! Что ты выдумала?

В ответ я судорожно вздохнула. Видно напряжение всех этих дней вырвалось таким вот тривиальным образом. С котом своим я расставаться не хотела категорически.

— Я боюсь тебя потерять, Глючик. Мне показалось, что ты хочешь остаться в этом поместье. Это же твой родной дом? Ведь так?

Мой кот тут же нахмурился, взъерошился, и его желто — зеленые глазки сразу съехались к переносице, а потом скатились к носу, что всегда означало крайнюю степень недовольства. А меня всегда удивляет, как он умудряется не окосеть после таких зигзагов своим фонарями?

— Лелька, ты совершенно напрасно льешь слезы. Если бы я даже и хотел от тебя отвязаться, то так просто это сделать не получится, — замолчал и тут же продолжил после короткой паузы, во время которой жалость к себе у меня мгновенно улетучилась, а волной всплеснувшееся от его слов праведное возмущение, уже готово было захлестнуть мою затуманенную горькими мыслями и страхами голову.

Мой мелкий пушистый провокатор продолжил дальше с невозмутимым видом:

— Но я не собираюсь от тебя отвязываться! Привык уже к тебе, горе мое луковое! Куда ж ты без меня? Опять в какую-нибудь историю вляпаешься. У тебя это запросто получается. А кто ж тебя спасать будет, если не я? Нет, Лелька. Я решил, что мы с тобой будем вместе до конца!

Я с облегчением выдохнула остатки своего возмущения и не удержалась от ответной колкости:

— Знаешь, Галлюцинаций, у меня уже не осталось сомнений в том, что ты, действительно древний дух. Ворчишь всегда, как старый дед.

— Знаешь, Лелька! — мгновенно отзеркалил мой пушистый вредина: — Ты ничего не понимаешь еще в этой жизни! Я самый умный, самый красивый, неповторимый и мудрый дух — домовой!

— Ну да, ну да! Мужчина в самом соку и расцвете сил, — тут же вспомнился Карлсон, который жил когда-то на пражской крыше. Съехидничала я в ответ.

Но, ожидаемо, Глючик моей иронии не уловил и с энтузиазмом продолжил:

— Вот! Правильно ты сказала, Лелька. Я самый умный, находчивый и красивый дух в самом расцвете своих талантов и магических сил! Да. Я лучший, — задумчиво проговорил и, надувшись пушистым шариком, важно продолжил: — Можешь же иногда не только глупости изрекать!

Я мысленно махнула рукой и вспомнила, что так ничего не узнала у личного древнего духа о своих, неожиданно проснувшихся талантах и о магии в этом мире. Надо ловить момент, пока мой кот самозабвенно занимается собственным восхвалением и разговорился наконец-то.

— Глючик, а как проявляется здесь магия? Скоро уже месяц, как я сюда попала, а кроме двух лун ничего магического так и не заметила.

Кот в ответ посмотрел на меня изумленными зелеными фонариками:

— Как не заметила? А я? Я же и есть магическое существо! — возмущенно добавил и, кажется, собрался снова «уйти в себя». Чего нельзя было позволить!

— Тебя я просто не могла не заметить, Глючик! Хочешь сказать, что в этом мире кроме магических существ магия больше никак не проявляется?

— А я разве не рассказывал?

Я энергично и отрицательно замотала головой в ответ.

— Магия разлита вокруг. Она везде. В воздухе, в растениях и всех существа живых. Даже камни наделены этой силой.

— Но я ничего такого не ощущаю. Все, как и в моем мире. Только луны две. И коты — домовые разговаривают. В чем разница?

— А в том, что не каждый человек может воспринимать эту силу. У кого-то она бурлит и выплескивается, у кого-то течет спокойной рекой или еле заметным ручейком. А многие ее, вообще, никак не ощущают. Беата — следит ночью за всеми магически одаренными, а Биона занимается плетением.

— Беата и Биона — это богини?

Кот мой задумался:

— Ну, как тебе сказать, Лелька? Это не просто богини. Их почитают, конечно. Особенно, Биону. Опасаются. Задобрить стараются. Это две луны. Сестры следят за людьми с неба по ночам.

— Не поняла, Глючик. Что значит следят? А днем не следят?

— Лелька, какая ты непонятливая! Ночью луны за людьми присматривают. А днем старший брат все видит. Ясный же день! Не спрячешься. А ночью-то, да, можно укрыться и натворить чего непотребного.

Я впала в легкий ступор. Такой интерпретации действия небесных светил я не встречала даже в русских сказках. Хотя, если вспомнить, что на Земле у древних греков тоже была богиня луны Геката, которую считали покровительницей тьмы, всякого колдовства и чародейства, то ясно заметно, что мотивы перекликаются. Как странно. Миры разные, а предания похожи.

— Глючик, а как они присматривают?

— Как — как? Скрыться нельзя. Глупые человечки считают, что обманули. И все. Шито — скрыто. Но Беата следит зорко. Вон большая какая и зоркая. В тонком мире все мысли человека видны и понятны, что уж говорить о делах? Да и во сне — человек, что открытая книга. Не спрячешься и не соврешь. Но колдунцы то, конечно, исхитряются. Выкрутятся, перевернутся и обманут.

— А вторая Биона, что она плетет? — при воспоминании о небольшом небесном светиле, которое я увидела в этом мире, сразу, как очнулась, мне сразу стало нехорошо. Тревожно.

— Да все плетет. Судьбы переплетает, дороги может заплутать. А может, и повернуть в нужную ей сторону. Угадать же, чего она хочет, могут только ведающие. Беата, она строгая, но справедливая. А Биона — к кому может лицом повернуться, а к кому — задом. Кто ж ее разберет? - задумался на мгновение и продолжил: - Такие узлы завязать может, что не распутать. Только ножом отсекать.

После этих слов мне уже стало плохо, и на душе заскреблись десять кошек одномоментно.

— Глючик, а Биона тоже мысли понимает?

— А как же, Лелька? От нее ничего скрыть нельзя. Она маленькая, да удаленькая. А что ты так побледнела-то?

Ну что сказать моему верному пушистому рыцарю? То, что сразу, как я очнулась в этом мире, я обозвала местную непредсказуемую и обидчивую богиню галлюцинацией и фонарем, нагло мне подмигивающим с неба?

Нет, расстраивать своего котика лучше я не буду. Может, луна эта и слов таких не знает? И, вообще, не поняла, что я там говорила? Подумала так, и стало мне чуть легче. В конце — концов Биона в небе только ночью висит. А я ночью сплю обычно в своей кровати. Значит, вероятность наших встреч стремится к нулю. Да и зачем я ей нужна?

— А днем, что? Вольная вольница?

— Вот скажешь тоже, Лелька? Когда и где на белом свете ты вольную вольницу встречала? Всегда присмотр есть. Днем старший брат с неба смотрит. От него уж точно не скроешься.

Меня осенило. Солнце! Это — Солнце! А ведь древние славяне восточные и западные были солнцепоклонниками. Мне даже фильм польский попался в интернете как-то «Когда Солнце было Богом». Как странно, как странно! Миры разные, а мотивы легенд и сказаний перекликаются.

— Так у вас поклоняются Солнцу и лунам? И религии нет никакой?

— Раньше и не было. А сейчас есть. Храмы построили. Молятся дружно. Все организовали и устроили. Есть главные смотрители. И служки тоже в храмах есть. Как же без них-то? Все блюдут, за всем следят, глаз не спускают. Это раньше люди Солнцу на рассвете гимны пели, и требы иногда несли. В дни особенные почитали. Хороводы водили, песни пели. Вольной вольницей гуляли. А сейчас мимо храма пройти торудно, не заметив. Красиво выстроили. И нельзя мимо идти. Зайти надо и поклониться, и дань положить.

— Странно, что-то я храма никакого не видела в городе. Если везде стоят. Издали увидеть же можно?

— А с чего ты взяла, что в городах они стоят? Нет. У них места особенные. К ним еще дойти надо, чтобы оклонится главному смотрителю. Службу отсьоять с песнопениями. Раньше ж как? Девки да парни хороводы водили, песни пели , а сейчас в этих храмах поют служки специальные. Простому люду не положено.

Мой кот снова замолк. И даже фонарики свои прикрыл. Похоже, не очень-то новая религия ему нравится.

— А смотрители разве не ведуны?

— Нет, конечно, — мой котик даже фыркнул и фонарики желтым светом брызнули: — До ведунов идти надо дальше, чем до храма. В лесу они живут. Подальше от людей спрятались.

— Глючик, а почему в деревне той меня сжечь грозили? И в городе я места для казни видела на площадях, — эта тема меня животрепещаще беспокоила. Свербила и свербила. Я гнала ее, гнала, чтобы не пугать себя еще больше. Но правду лучше знать в лицо, чем бегать от нее.

— Да нет, Лелька! Это только в темных деревнях еще ведьм на костер отправить желают. Уже пол века, как казни на лобном месте прекратились. Казнят разбойничков-то. Но не на потеху народу. Нынешний государь, как власть свою от отца своего принял, так и написал указ такой. Казнить нельзя на площади. Тоько в специальном месте. Только после суда и разбирательств.

— Знаешь, Глючик, а у нас тоже знахари есть. И колдуны с ведьмами, говорят раньше были. А сейчас только в сказках остались.

— А куда ж они делись? - мой кот изумленно уставился на меня , посверкивая зелеными искорками в глазах.

Я пожала плечами:

— Не знаю. Исчезли. Наверное. Ну есть гадалки, целители какие-то. Ты, знаешь, я как-то этим не интересовалась.

— Быть того, Лелька, не может, чтобы колдунцы без следа исчезли. Спрятались, наверное. И сидят где-то. В глуши. И над вами глупыми посмеиваются.

Я не нашлась, что ответить на это и задумалась над словами своего мудрого и неповторимого домашнего питомца. Может, он и прав?

Может, действительно, не исчезли? А сидят где-нибудь и посмеиваются? Здесь во что угодно уже поверить можно. Храмы и служители меня сильно не встревожили. Ну что мне там делать-то с моим соврменным мировозрением? А вот Биона с ее скверным характером так из головы и не выходила. Мне все так и казаалось, что смотрит на меня сверху и ухмыляется. Не. Лучше пока в темноте не гулять, чтобы не попасть под ее всевидящее око.

Глава 31

Погода за дребезжащим окошком точно соответствовала моему настроению. На душе было пасмурно и тоскливо. И начавшийся мелкий серый дождь, лишь нагнетал хандру и неуверенность. Надо встряхнуться! Мне еще надо выдержать допрос со стороны графа. И отстоять своего кота. Хотя я уже решила, что буду молчать о его присутствии в моей жизни, как рыба на дне океана. К тому же есть еще один вопрос, который хочется прояснить, пока Глюк разговорился. Что за способности у меня проявились, когда старому аптекарю стало плохо?

— Глючик, а в вашем мире есть целители?

— А как же, Лелька! Без целителей никак не может быть. Они же проводники благодатного света.

— И что это такое? — у меня аж засвербило в груди от такого заявления.

— Лелька, ну что делает целитель?

— Лечит?

— Не… Он исцеляет. Восстанавливает целостность. Вот заболело ухо. Это, как у кувшина трещина в боку появилась. Если не заделать, то кувшин будет негодным. Вода всегда выливаться будет. Так же и человек. Через любую болезнь он силу жизни теряет. А целитель восстанавливает его целость, и человек выздоравливает. Целители у нас очень почитаемы. Особливо сильные целители. Но их мало родят сейчас. Вот раньше было много. А у вас что? Никто не может целить?

— Почему это? У нас доктора есть, и ученые тоже есть. А вот так, чтобы силой своей исцелять? Не знаю. Писали, рассказывали о каких-то знахарях или экстрасенсах, которые людям без лекарств помогали. Но насколько эти истории правдивы, я не знаю. У меня бабушка травами лечить может, но это же не то, о чем ты говоришь. А откуда эта сила берется?

— Так она же везде! Все вокруг из этой силы соткано. Есть сила жизни, значит, живой. Срубили дерево, лишили его связи с истоком. Все. Дерево мертвое. И так во всем. Даже камень силу копит.

— Глючик, но человек же не дерево и не камень. Откуда сила к нему приходит?

— Лелька, ты иногда такая непонятливая бываешь. Если человек живой, значит, и сила жизни в нем есть?

Мой пушистый мыслитель ожидающе уставился на меня, посверкивая зелеными фонариками в сумерках экипажа.

— Получается, что так, — чуть задумавшись, ответила.

— Так и есть! Только силы жизни в каждом отмерено по-разному. У кого-то больше, у кого-то меньше. Один здоровым всю жизнь пробегает, а другой от слабого ветерка зачахнуть может, — и с этим утверждением я не могла не согласиться.

— Так целители силой своего организма с больным делятся?

А мой котик продолжил, делая при этом небольшие паузы в разговоре и в задумчивости поглядывая в окошко.. А я его и не торопила.

— Когда и так бывает. Но обычно целители силы той жизненной имеют гораздо больше остальных всех. Она к ним потоком идет от Истока. Целитель, как река, которая воды несет. Исток реки от глаз спрятан. А река течет и со всеми водой своей делится. Так и целитель.

— А где источник — то?

Глюк посмотрел на меня изумленным взором:

— А кто ж его знает? Везде. Или где-то. Талант целителя в том и есть, что он силу эту к себе приманить может и поделиться с другими, — котик снова задумался и, вздохнув, продолжил: — Или она сама его выбирает.

Час от часу не легче! Подожду-ка со своими откровениями. Понаблюдаю. Может, мне приблазилось все это? Или глюк снова словила. Состояние у меня в тот момент было нервное, нестабильное. Что-то у меня в этом мире не заладилось. Видно, пока в воронке той кружило, головой сильно где-то приложилась.

Я стала смотреть в окно следом за моим пушистиком, который свернулся клубочком, прикрыв пушистым кончиком хвоста свой нос, но сквозь щелочки глаз зорко следил за проплывающим мимо пейзажем. Вдоль дороги тянулись поля, скошенные луга. Группы прижимающихся друг к дружке деревьев, которые зябко дрожали мокрыми ветками на ветру. Под серой хмарью все казалось унылым и грустным. Так, пока есть время, надо помедитировать. Разогнать эту хмарь! И настроиться на встречу с графом сэн Вольдареном. И снова в бой! Покой мне только снится! Как-то так писал поэт.

Растянувшись на лавке, я спряталась под невесомым пушистым облаком серой шали. Какая же она уютная и теплая! Вошла быстро в нужное состоянии при помощи полного йоговского дыхания. И снова резко провалилась. Куда-то. Это был не сон, как в прошлый раз. И это было странно для меня, потому что раньше таких экзерсисов со мною не случалось. Я оказалась в тумане. В непроглядном сером тумане, который окружил меня плотной стеной, и казалось, что приклеивался к моим рукам и лицу липкими щупальцами. Своей тяжестью он давил на грудь. Ощущение было пренеприятным. И что делать дальше?

Я не слышала ни звуков, ни своего дыхания. Куда меня занесло? Но оставаться здесь мне не точно не стоит. Значит, надо идти вперед. Впрочем, где здесь «вперед» было непонятно. Поэтому, я вытянула руки и стала ими раздвигать клубы тумана, как в море, когда плывешь навстречу волне. И вот здесь снова все повторилось. Из моих ладошек, как из фонариков стал литься ровный золотистый свет. Плотное полотно тумана под руками стало разбиваться и рванными клочьями растекаться по сторонам. Так я и шла вперед.

Мои усилия не прошли даром. Преодолевая вполне ощутимое упругое туманное сопротивление, через какое-то время я заметила впереди просвет. Вдохновившись, я рванула уже через заметно поредевший туман вперед и оказалась на зеленом лугу. Ну, не совсем зеленом. С сизым оттенком. Луг раскинулся передо мною в ширь и в даль. Над головой ветер куда-то гнал кучевые облака, которые висели громадными виноградными гроздьями в проблесках бледно — голубого неба. Но солнце видно не было. Но и темно тоже не было. Ну, что ж. Надо идти вперед. Тактика оказалась верной, значит, менять ее смысла нет.

Идти стало значительно легче. И перемещаться в пространстве я стала тоже как-то рывками. Сейчас я здесь, а через мгновение уже у елки, которая маячила высокой зеленой свечей впереди. Вот такими гигантскими прыжками в пространчтве, в котором от тумана уже ничего не осталось, я оказалась у крепостной стены, сложенной из серых булыжников. За стеной серел и маячил огнями в угловых высоких башнях средневековый замок. И я поняла, что добралась до своей цели. На вопросе, который сразу возник в моем сознании, как же мне перелезть через эту неприступную стену, я очнулась.

И в окошке увидела, что дорога извилистой каменной лентой упирается в высокое сооружение очень похожее на то, что маячило в моем сне. Слева тянулся негустой лес, а справа виднелось вдали крестьянское поселение. До встречи с графом оставались считанные минуты. Надо успеть привести себя в порядок и приготовиться к бою.

Гремя колесами, карета в окружении, сопровождающих меня всадников, дальше прогремела по крепкому мосту, перекинутому через глубокий ров, подъехала к высоким деревяным воротам, обильно отделанным кованым железом, и остановилась. Возле сторожевой башни, сложенной из красного кирпича, стояла местная охрана. Нас уже ждали. Ответственный за мою доставку околоточный, не спешиваясь, протянул свиток стражнику, тот внимательно прочитал, и по его команде ворота стали открываться. И наш минипоезд неспеша на колесах вкатился внутрь. Я услышала скрежет, закрывающихся за спиной ворот. Как-то сразу почувствовала себя глупой мышкой, попавшей в ловушку. Если с графом не получится договориться по-хорошему, то по-плохому убежать будет не просто. Глючик, в позе сфинкса не сводил прищуреннных глаз с картин, проплывающих за окном нашего дорожного пристанища.

— Лелька, я сейчас исчезну, а ты действуй по плану. Я всегда рядом. Перед графом не пасуй. Если это тот человек, которого помню я, то он вреда тебе не причинит. По правилам этикета тебя должен встретить дворецкий, а служанка проводить до твоих покоев. До встречи с графом тебе дадут возможность отдохнуть. Так было здесь заведено раньше. Если что-то изменилось, не дрейфь. Хуже, чем было в деревне, не будет. Я тебя найду.

С этими словами мой Глюк исчез. Мне ничего не оставалось, как смотреть в окошко кареты, которая ехала вдоль зеленых невысоких кустов, перемежающихся композициями из ярких цветов, под стук лошадиных копыт и скрип колес. Наконец, дорога закольцевалась, и карета остановилась перед широким крыльцом, выложенным светлым, почти белым, камнем. Дверь открылась, ступеньки откинулись, и пан околоточный подал мне руку. До этого я всегда выбиралась из кареты самостоятельно. А сейчас уверенно зацепилась ладошкой за его грубую перчатку, выпрямила спину и подняла повыше голову, осматриваясь.

Перед очень высокой и темной резной дверью стоял белый, как лунь, старик в черной одежде. И не сводил с меня глаз. Он просто впился в меня глазами. От его пристального взгляда мне слегка поплохело. Если здесь такой дворецкий, то каким же будет граф? Мурашки табуном понеслись вверх по позвоночнику. Я замерла на секунду на месте. Но в памяти вдруг всплыли слова любимой мамулечки. Где наша не пропадала! Ничего, прорвемся! И, задрав нос выше затылка, я прихватила руками свою широченную юбку и начала свое восхождение по ступеням. Думать буду потом. А сейчас, главное не споткнуться и держать спину прямо.

Глава 32

Добравшись до дворецкого, который вблизи оказался седым сухоньким старичком ниже меня ростом с идеально прямой спиной, затянутой в длинный черный сюртук, из-под которого выглядывал белоснежный ворот сорочки, я остановилась и поздоровалась. Старичок насквозь пронзил меня блекло — голубым выцветшим взглядом и произнес спокойным, как арктический лед, голосом:

— Здравствуйте, госпожа Мириан! Ко мне можно обращаться Гектор. Я служу дворецким у графа Антуана сэн Вольдарена уже пятьдесят три года, — проговорил, склонил слегка в кивке голову и рукой указал на вход в замок: — Прошу, госпожа! — и с легким поклоном открыл передо мною двустворчатую тяжеленную дверь

Неизвестно откуда нахлынувшая на меня волна смятения задержала мое дыхание. Но нет! Не поддаваться. И я решительно переступила через высокий каменный порог. Открывшееся моему взору великолепие снова меня слегка притормозило, но я, зажмурив глаза, еще более решительно продвинулась вперед, стараясь сильно по сторонам не глазеть. В памяти своевременно всплыли мои детские экскурсии с мамой и бабушкой в дворцовые комплексы в Санкт-Петербурге и в Дворец дожей в Венеции. Так что блеском и величием власть и деньги имущих меня сильно было не удивить. Тем более они явно блестели больше апартаментов графского замка. Но даже сквозь легкий прищур мои глаза замечали изысканность и одновременно древность интерьера этого, на мой взгляд, просто огромного холла, с потолка которого низко свисала тоже огромная и удивительно красивая люстра. Да. Граф не бедствовал. Мне стало ясно с первого взгляда, что граф не бедствовал. У него всего много и все хорошо и без моего кота. Глюка не отдам.

Возле высокой светло — мраморной лестницы, тянущейся вверх, стояла тонкая женская фигурка в темном платье с белым фартуком и в белом же чепчике на голове. Эта служанка ждала явно меня, как и предупредил меня мой дорогой кот. Смело я направилась к ней, под легкий стук своих каблуков по темно — серому камню в узоре из светлых прожилок, которые были так искусно подобраны, что казалось эта одна большая каменная плита покрывает пол в холле. Красиво очень. Старичок молча шел следом за мной. Совсем еще юная девушка, опустив глаза в пол, присела передо мной в легком поклоне, но задержалась она в этом неудобном положении недолго. И ее любопытные черные глазки тут же быстро стрельнули в меня, как только ее спина выпрямилась. Круглолицая, курносая и милая — она мне понравилась.

— Госпожа Мириан, Бетти вас проводит до ваших покоев, где вы можете отдохнуть до ужина, который состоится через два часа в малой столовой, — ровным голосом поставил меня в известность дворецкий и, развернувшись, торжественно пошел куда-то влево. А я направилась следом за служанкой вверх по широким ступеням.

Прямо напротив лестницы я увидела резную двухстворчатую дверь из очень красивого дерева золотистого оттенка. Таким же, каким были отделаны перила лестницы. На третий этаж лестницы не было. Странно. Донжон явно был из трех этажей. Два нешироких коридора разбегались в разные стороны. Над проходами нависали толстые потолочные арки, белые, как и стены. Меня повели направо. Было светло, так как одна стена была изрезана все такими же стрельчатыми окнами с комнатными цветами на широких подоконниках. Послеобеденное солнце уже заглянуло в замок и своими золотыми лучами разрисовало узорами противоположенную стену, которая была украшена не портретами графской династии, а картинами с различными ейзажами, сценами из охоты и сельской жизни. Да, коридор был средневековым и узким, но удивительно светлым. Этот замок, несомненно, был древним, но за ним, так же несомненно, хорошо следили. Следов запущенности я пока не заметила и крутила головой по сторонам, стараясь все внимательно рассмотреть и запомнить.

Шли недолго. Бетти открыла тяжелую дверь, и я зашла в свои покои, как сказал старый дворецкий. Покои меня впечатлили сразу. Очень большая комната с высоченным потолком где-то на уровне второго этажа и с пятью такими же узкими и высокими окнами, задрапированными тяжелой синей тканью. Центральное, как мне показалось, было балконной дверью. Проверю позже.

Слева перед двумя окнами расположился узкий письменный стол из темного дерева и мягкий стул с высокой резной спинкой. Выложенный темно — серыми плитами пол, был частично прикрыт толстым ковром в темно — синих тонах. Сбоку стоял громоздкий диван, изукрашенный деревянным кружевом, с мягкими парчовыми подушками. А напротив него — огромное, под стать ему, кресло. Между ними у стены возвышался большой камин, выложенный серыми булыжниками. С другой стороны комнаты напротив камина узкая винтовая лестница поднималась на второй этаж. Там за такими же деревянными высокими балясинами пряталась, скорее всего, опочивальня. Композицию завершала огромная черная ажурная кованная люстра, которая свисала с потолка, вся унизанная свечами. Это что? Вечером будут зажигать настоящие свечи? Интересно, а как здесь обстоят дела с противопожарной безопасностью?

Ну что сказать? Своими покоями я была впечатлена. Просторно, светло, уютно. Дорого и монументально, но ничего лишнего. Бетти скромно стояла у двери двухэтажного номера и ждала моих распоряжений.

— А где мой багаж? — первый и самый важный вопрос сорвался с языка.

— Госпожа, все ваши вещи наверху. Я помогу вам переодеться? Помыться с дороги?

— Нет, Бетти, спасибо. Я справлюсь сама. Можешь идти.

Но горничная не ушла:

— Госпожа Мириан, я могу вам помочь приготовить к ужину платье.

Как же я упустила этот момент! Весь мой гардероб упакован в дорожные баулы. И в таком мятом виде идти на аудиенцию к графу нельзя.

— Спасибо, Бетти, что напомнила. Ты не могла бы подойти через полчаса? Я достану нужные вещи.

Служанка мило присела:

— Да, госпожа. Я подойду, — развернулась и вышла.

Меня порадовало, что она не стала настаивать на других своих услугах. Молча присела и ушла, мягко закрыв за собой дверь. А я еще и засов задвинула, который меня тоже порадовал своими внушительными размерами.

На втором этаже, опочивальня в ширину уступала гостиной почти в половину, но тесно не было. Прямо по курсу стояла широкая кровать с кучей живописно раскиданных подушек, покрытая покрывалом в тон штор. Хорошо, что без балдахина. Почти рядом с ней каменная труба камина не давала, видимо, замерзнуть холодными ночами. На полу лежал пушистый светло — серый ковер. Туалетный столик с большим зеркалом в такой же ажурной раме, как и люстра, и низкая мягкая скамейка на гнутых ножках перед ним. Сразу справа от лестницы одна узкая дверь вела в гардероб, в котором уже стояли мои дорожные баулы, а другая в ванную комнату. Это просторное помещение меня очень порадовало наличием самой ванной из какого-то светлого камня и раковиной с зеркалом, и еще сооружением, похожим на унитаз, и полками со всякой всячиной. Да. Графы живут с повышенным комфортом во всех мирах. Ну, что ж. Предоставленными возможностями надо срочно воспользоваться. Но сначала надо еще более срочно достать единственный наряд, в котором я смогу выглядеть прилично. Хотя, не знаю. Но другого все равно нет.

Скоро ужин. И там пред моими ясными очами предстанет сам граф Антуан сэн Вольдарен собственной персоной. И я должна справиться. По одежке встречают же. А мой ум, надеюсь, меня не подведет.

***

Бетти пришла за мной, чтобы сопроводить меня на прием. Она одобрительно посмотрела на меня во всем параде и сказала, что я прелестно выгляжу. Да, я выглядела, как у нас говорят, скромно, но со вкусом. Длинная широкая из тонкой шерсти юбка синего цвета с изящной шелковой вышивкой тоном темнее по подолу и собранная в талии в мягкие складки, затянутая высоким поясом вместо надоевшей до чертиков жилетки и белая блуза с широкими рукавами, отделанная невесомым кружевом. Из украшений узкое ажурное серебряное колечко и серебряный небольшой кулон с филигранной отделкой и с маленьким сапфиром в центре. Правда из-под этой юбки выглядываали не изящные туфельки, а успешно прятались любимые кроссовки. Но не видно же? Если не приглядываться, конечно.

По винтовой лестнице в конце коридора мы спустились на первый этаж. Там меня встретил дворецкий и проводил до малой столовой, которую я бы малой не назвала. Если это — малая, то какая тогда большая? Стены были отделаны деревянными золотистыми панелями, украшенными шпалерами с рисунком, вытканным тонкими золотыми нитями на голубом фоне. Они удивительно гармонично сочетались друг с другом. Между окнами был воздвигнут большой камин, отделанный небольшими по размеру каменными плитками с таким же эффектом, как пол в холле. Чугунные черные птицы, заключенные в плетения решетки как в клетку, казалось, купались в языках жаркого пламени. Освещения хватало от горящих ровным светом настенных светильников и еще одной, сверкающей радужными бликами люстры, в центре потолка.

Сквозь мозаичные окна вечерние лучи солнца уже пробиться не могли, что создавало странное ощущение замкнутого пространства. Но вся эта сказочность меня никак сейчас не взволновала. Больше волновало, что напротив меня в другом конце стола стул с высокой резной спинкой оставался пустым. То есть стоял стул, на столе были приборы, поданы были разнообразные блюда. Но графа не было. Этот факт меня очень огорчил. Но делать выводы пока рано. Что порадовало, так это отсутствие слуги за моей спиной. Не люблю, когда дышат в затылок. Мне бы достойно пережить встречу с графом и побыстрее отсюда убраться с моим Глюком, который опять где-то запропастился и снова бросил меня одну в чужом доме.

Белоснежная скатерть покрывала длинный, полностью сервированный стол, в конце которого меня и посадили. Справа от меня расположился управляющий поместьем сударь Ксант Берваль, как мне его представил дворецкий. Это был взрослый полный мужчина, с глубокими залысинами в густой шевелюре и с острой небольшой бородкой в деловом темно — сером сюртуке со штанами, заправленными в сапоги до колен. Он смотрел на меня круглыми внимательными и слегка удивленными глазами неопределяемого цвета. То ли болотного, то ли темно - серого? Что его так удивило, мой скромный наряд или сам факт моего присутствия? Он не объяснил, а я не поняла, но делала вид, что с аппетитом ем жареного гуся в каком-то пряном соусе. Гусь был вкусным, но аппетита не было.

Ситуация, в которую я попала, начала меня напрягать все сильнее. Мой кот уже привычно скрылся в неизвестном для меня направлении. Просто снова исчез. Последний раз я его видела в околоточной карете. Граф сэн Вольдарен, так торопивший мое прибытие, даже не соизволил познакомиться со мной. Управляющий ничего не говорил, или не знал, что надо сказать. На мой вопрос, где сопровождающие меня люди, старичок — дворецкий ответил, что они отказались остаться ночевать в замке, но отобедали и сразу же отправились обратно. Это известие меня расстроило. К людям я привыкаю быстро. И мне казалось, что совместно проведенное время нас сблизило. А они уехали, даже со мной не попрощавшись. Но дворецкий тут же добавил, что сударыня Агнесс просила передать мне письмо, которое лежит на столике в гостиной. Мне стало немного легче. Не люблю разочаровываться в людях.

В полной тишине мы с управляющим доедали свой ужин. Я уже крутила в руке бокал с вишневым морсом и не могла придумать, что говорить и, самое главное, что мне делать? Как только я поставила бокал на стол, двери открылись, зашел старый дворецкий, торжественно громко объявив:

— Госпожа Мириан, вас ожидает в своих покоях граф Антуан сэн Вольдарен. Прошу следовать за мной, — и с невозмутимым лицом замер в ожидании.

Управляющий быстро, как по команде, вскочил и отодвинул мой стул. Встреча состоится! Я встала, расправила сначала свою красивую юбку, потом плечи. И пошла за дворецким в сопровождении сударя Берваля на второй этаж, мысленно настраиваясь на сражение, в котором победа однозначно должна быть за мной. Только повернули в другое крыло. Оно отличалось от первого только тем, что на стенах не висело ничего, кроме светильников в форме круглых шаров в золотистой ажурной оплетке. Стены были искусно отделаны тем же самым красивым деревом. И от этого коридор казался широким и просторным. Дворецкий без стука вошел в большую красивую комнату, мы ее пересекли и попали в еще одно проходное помещение, в котором стоял только узкий диван, столик и кресло. Прямо дверь выходила на балкон, а мы остановились перед массивной дверью справа. Гектор постучал, потом зашел первым в комнату и громко объявил:

— Госпожа Мириан Вальдарен!

Не знаю, что я ожидала, но то, что я увидела, меня сразу сбило с ног и со всех моих мыслей. Граф лежал. Вернее, полулежал в большой кровати. Он был одет в домашнюю свободную одежду, но с первого взгляда я поняла, что этот пожилой мужчина, почти уже старик, очень болен. Может, если бы болезнь его не подкосила, он бы выглядел лучше. Но… Седые волнистые волосы обрамляли изможденное усталое лицо. Очень большие и темные круги под глаазами. Заострившийся нос и изломанная линия рта с явно нездоровым цветом лица не оставляли сомнений в том, что этому человеку очень больно. Но под еще сохранившими свой темно — русый цвет широкими бровями прятались впавшие светлые умные глаза, которые как впились в меня с момента моего вхождения в комнату, так больше и не отпустили.

Я присела в легком приветственном поклоне, но граф тут же махнул рукой в сторону кресла, расположенного прямо напротив окна и почти рядом с кроватью. Он меня видел хорошо под прямыми лучами света, но и я ясно увидела, что графа окружает простреленный, как очередью из пулемета, и разорванный в области живота просто в клочья оболок. Того золотистого цвета, что я заметила у деда Афанаса, когда его прихватил приступ, здесь почти уже не осталось.. Старый граф умирал. Мои руки сами потянулись в его сторону, но я их тут же спрятала за спину. Подошла, села на краешек кресла. Граф молча рассматривал мое лицо, а потом его глаза скользнули вниз и замерли на кулоне.

— Девочка, а где Мириан? — слабым, чуть дрогнувшим, голосом он задал мне вопрос, на который у меня ответа априори не могло быть.

Вся моя тактика и стратегия понеслись в тартарары одним дружным галопом. Я поняла, что могу говорить правду. И одну только правду. Третьего не дано.

Глава 33

— Девочка, а где Мириан? — слабым, чуть дрогнувшим голосом, он задал мне вопрос, на который у меня ответа априори не могло быть.

Вся моя тактика и стратегия понеслись в тартарары одним дружным галопом. Я могу говорить правду. И одну только правду. Третьего не дано. Сцепив пальцы замком, я тоже дрогнувшим голосом, ответила:

— Не знаю, — и не сразу, но добавила: — И я не Мириан, а Мадлен Волынцен.

Светло — серые глаза напротив сначала дрогнули, а потом закрылись. Граф лежал, откинувшись в кипейно — белые подушки, и молчал. Я ждала, и как мне показалось, ждала долго. Через время, твердый взгляд усталых глаз снова сфокусировался на мне:

— Мадлен, ты очень похожа на Мириан. Такого не может быть, чтобы ты ничего не знала.

Мысли испуганными птицами заметались в моей голове. Что делать, что делать? Я не могу ему рассказать про мой мир. И как бы мне не хотелось, я должна повторить историю о незнакомой знахарке, к которой меня подкинули. То есть снова солгать. Обманывать умирающего человека я не могу и не хочу. Но я же могу попробовать хоть что-то сделать для его здоровья? Мои руки просто сами к нему тянулись, и мне все сложнее было их стискивать в кулаки. Что ж, попытка — не пытка. Может, повезет, и прорвемся? Вздохнув поглубже, проговорила:

— Господин граф, я могу вам только рассказать историю, как я нашла документы Мириан и почему я ими воспользовалась. Но сейчас не могли бы вы сначала мне разрешить вас осмотреть? Я вижу, что вы серьезно больны. Дело в том, что моя бабушка — травница. Она меня многому научила. И я могу немного исцелять. Если вы позволите, я постараюсь вам помочь. Сделаю все, что в моих силах.

В глазах графа мелькнула стальная искра:

— У тебя есть бабушка? Расскажи мне про нее, — его взгляд загорелся непонятной надеждой и просто насквозь сверлил мне дырку во лбу. Вот же упрямый! Ну, ладно. Посмотрим, кто кого переупрямит.

— Господин Вольдарен, позвольте мне вас осмотреть. И я обещаю, что все вам расскажу, — при этих словах моя рука сама потянулась и улеглась на запястье этого старого и упрямого, но такого красивого человека.

И я снова провалилась в серый вязкий туман. Под моими пальцами слабо бился пульс, но я поняла, что неисправимой сердечной патологии нет. Сердце билось слабо не от болезни, а от усталости. Ну, что ж. Помочь здесь я могу. Руки сами быстро скользнули на грудную клетку, и уже привычный золотой поток теплом полился с моих ладоней. Ровный золотистый свет окружил область сердца не сразу. Но получилось! Сразу пришло осознание, что легкие в порядке. Поражены печень и особенно сильно желудок! Просто черная яма. Я все поняла. Но как ему это сказать? И поверит ли он мне? Открыв глаза, я увидела, что граф не спускает с меня своего удивленного взгляда.

— Девочка, где ты взяла этот кулон? — граф Вольдарен мне показался очень взволнованным.

Что? При чем тут кулон? Его травят, он умирает и интересуется моей любимой серебрушкой? Сейчас все мои старания улетят Глюку под хвост.

— Господин граф, этот кулон подарила мне моя бабушка. Я вам все расскажу, только сначала выслушайте меня, пожалуйста, — я быстро положила ему ладонь на запястье с посылом внутреннего спокойствия. Облачко света снова растворилось в его крови. Ожидаемо, граф немного успокоился, но про мой кулон не забыл, на что я зря надеялась.

Как только я убрала руку, он протянул мне уже свою ладонью кверху.

— Девочка, позволь мне посмотреть на твой кулон поближе. С некоторых пор я стал плохо видеть. Не волнуйся, я его у тебя не заберу.

Да, пожалуйста, не жалко! Только зачем так волноваться-то? Я сняла с шеи цепь с кулоном и протянула графу. Сначала он его повертел, рассматривая со всех сторон, а потом с силой надавил на сапфир. Так сильно надавил, что я услышала щелчок. Граф поломал бабушкин подарок! Я потеряла дар речи от возмущения, когда увидела, что мой кулон развалился по частям! Но господин Антуан нисколько не смутился. С огромной тоской он смотрел на поломанное украшение и по его щеке катилась слеза, которую, кажется, и не заметил, позабыв обо всем на свете. Я тоже сидела молча и горевала. Пусть поплачет, легче станет! Жизнь человека дороже любого украшения. А мой кулончик, может быть, еще можно отремонтировать?

Граф молча протянул мне то, что осталось. Действительно, вернул. Я вздохнула, взяла в руки и потеряла дар речи. На каждой половинке было по миниатюрному портрету. И на левом была изображена Мириан, но только совсем еще молодая и без диадем и ожерелий она, действительно, была похожа на мою бабушку. А справа смотрел на меня из-под густых бровей симпатичный молодой мужчина, уловимо похожий на графа сэн Вольдарена. Что это все значит? Не задумываясь, я повторила этот вопрос вслух:

— Что это все значит?

— Только одно, девочка. Твоя бабушка — это и есть моя Мириан.

В моей голове все смешалось, как в доме Облонских. Это ошибка!

— Это — ошибка! Моей бабушки здесь нет!

— Она жива? — граф быстро приподнялся и с трудом, но сел в кровати.

— Да, что ж такое, сударь! — я напрочь забыв о всех правилах этикета, кинулась к нему и заставила снова лечь, надавив на плечи: — Вам нельзя вставать! Моя бабушка жива! Но ее здесь нет.

— А где она? — кажется, что этому старому упрямцу все было до голубой луны в небе, кроме его любимой Мириан!

— Господин граф! Давайте договоримся так. Я вам расскажу все, что знаю, но сначала мне бы хотелось вас осмотреть и поговорить с вами о вашем здоровье, — он недовольно нахмурился, но сейчас меня это не волновало: — Сначала — о вашем здоровье, потом о моей бабушке. Согласны? — как можно тверже постаралась донести до него эту мысль. И я, тоже показательно, нахмурилась. На всякий случай.

Я думала, что сейчас будет куча возмущений со стороны высокородного упрямца. Но в его глазах мелькнуло какое-то удивление и даже радость! Час от часу не легче! Пусть радуется. Быстрее поправится. Разбираться с перевоплощениями моей бабушки в Мириан я буду потом. Да и отмахнула я этот бред с огромным удовольствием. Мало ли кто на кого похож? Сейчас важнее другое.

Я уже поняла, что графа кто-то сживает со свету. Но чем его травят? С этим придется разбираться вот прям сию минуту. Но в моем волшебном гримуаре есть описания всех симптомов при отравлении местными ядами. И самое главное, что прилагались рецепты с противоядиями! Главное, не ошибиться в диагностике. И без доверия со стороны графа, навряд ли у меня что-то получится. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское! Как любит повторять моя дорогая мамулечка.

— Граф Вольдарен, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Да, девочка, я отвечу. Только ты можешь обращаться ко мне по имени, — он благожелательно мне улыбнулся. С чего бы это? Но чем бы дитя не тешилось, лишь бы не капризничало. А всем же известно, что старики, как дети.

— Каким это образом?

— Пока достаточно — граф Антуан, — довольно соизволил произнести. Кажется, что ему стало получше. С чего это такая милость или же фамильярность?

— Ну, хорошо. Тогда, граф Антуан, скажите мне, пожалуйста, как давно вы заболели? Что принимали и принимаете в пищу сейчас? Кто вам готовит еду? И кто вас лечит?

— Три месяца, как я стал себя плохо чувствовать. Сначала только по утрам. Потом после приема пищи. Ел, как обычно. Сейчас принимаю только жидкие каши и бульоны, компоты, морсы. Горячее питье. Травяные отвары и лекарства, которые делает мне наш лекарь. Еду готовит кухарка, как обычно.

— Тошнота, рвота, жидкий стул случаются? До приема пищи или после?

Граф вытаращил на меня глаза, и замолчал явно в растерянности. А что такого я спросила?

— Господин граф, мне нужно знать какие у вас проявляются симптомы? Это важно.

Его высокородие еще зависло на минут несколько и соизволило признаться:

— Сначала была тошнота. Держалась месяц где-то. Потом стала появляться рвота. Но не всегда. После еды, — помолчал и продолжил: — Сейчас выворачивает все чаще.

Понятно, что яд подсыпают или подливают в еду или питье. Обезболивающее лучше не давать. Кто же это делает? Надо заявлять в околоток. Первыми под подозрения попадают кухарка и лекарь. Но пока эту болезненную тему трогать не будем. Сначала надо убрать причину заразы, а потом надо будет разбираться. Есть же здесь какие-нибудь следователи? Граф как ни как!

— А почему вам не помогают лекарства вашего лекаря? Он не объяснил?

Синьор Антуан пожал плечами:

— Сказал, что не может определить причину. Другие лекари тоже. Я приглашал разных. Все говорят одинаково.

Так. С лекаря подозрение частично можно снять. Раз его деятельность проверяется. Получается, что яд редкий, раз не опознается. Кто-то очень хочет убить старого графа и не попасться. Одна надежда на ведьмину тетрадь и остается.

— Граф Антуан, если я предложу вам свою помощь, вы сможете ее принять? — я замерла в ожидании ответа. Если откажется, сделать ничего не смогу. А жаль. Этот старик мне понравился.

В глазах моего визави мелькнули веселые искорки.

— Я так полагаю, дорогая Мадлен, что вы не оставите мне выбора. И, да. Я вам доверяю. Ваше вмешательство уже заметно повлияло на мое самочувствие, — говорил и при этом внимательно меня рассматривал: — В лучшую сторону.

Я вздохнула с облегчением.

— Граф Антуан, я вам сейчас принесу лекарство, которое поможет вам почистить немного ваш организм. А второе лекарство легкое снотворное. Но вы мне обещайте, что все свои ощущения будете рассказывать, договорились?

Мне в ответ серьезно заявили:

— Обещаю, — при этом согласно кивнул головой: — Но ты тоже обещала мне кое-что рассказать, девочка.

— Я помню. Но сначала, давайте сделаем то, что важнее. Постараемся вам помочь победить болезнь. Вы же не против, граф Антуан? Вы пока отдохните, а я скоро вернусь.

Его высокородие больше возражать не стал, а дернул за висящий рядом с изголовьем шнур, и через минуту появился дворецкий.

— Гектор, проводи госпожу Мадлен в ее комнату. И пусть ее сопроводят ко мне обратно, как только она об этом соизволит сообщить.

Дворецкий молча кивнул и открыл передо мною дверь. Также молча мы дошли до моего номера. Я зашла и увидела картину, которую уже и на чаяла дождаться. На диване, свернувшись пушистым клубком, дрых мой Глюк. Я так боялась, что он не вернется! Подошла, погладила легонько по пушистой спинке. Мой питомец открыл один глаз, зевнул, продемонстрировав мне все свои клыки, и сказал:

— Лелька, я все вспомнил. И все узнал.

— Замечательно, Глючик. Я рада, что ты вернулся. Но расскажешь все позже. Мне надо отнести графу лекарство. И разобраться, что делать дальше.

— Так ты уже знаешь, что граф твой дед? — еще раз зевнув, поинтересовался мой любимый котик.

— Что?

— А! Значит, еще не знаешь, — с деланным безразличием пробормотал: — Ну тогда знай. Что граф Антуан твой родной дед. А Мириан — его жена. Твоя бабушка, которую ты так любишь. И, которая меня бросила одного и без памяти в старом деревенском доме, — сказал и отвернулся. А я успела заметить в его пожелтевших фонариках такую тоску и обиду, что в сердце кольнуло.

— Глючик! Ну ты что такое говоришь! Моя бабушка не могла тебя бросить. Она очень хорошая. Смотри, что обнаружил граф, — я достала из кармана юбки раскрытый медальон: — Пока я не совсем еще разобралась, но знаю точно, что графа кто-то травит. И если я ему не смогу помочь, то долго он не протянет. Поэтому, давай обо всем подумаем позже. Пока я согласна только с одним, что эта Мириан очень похожа на мою бабулечку. В молодости. А сейчас мне надо отнести ему лекарство и еще раз осмотреть.

Мой кот встрепенулся и в его глазах зажглись зеленые огоньки. И это хорошо, потому что депрессия и обида уже нам не грозят. В эту историю с обнаружившимся внезапно в моей жизни дедом, о котором бабушка не сказала за всю мою жизнь ни одного слова, я пока не очень-то поверила. Все потом! Сейчас важнее разобраться с отравой и найти преступника. А с родственными связями, если они есть на самом деле, тоже разберемся. Деда у меня не было всю мою жизнь, и как-то поверить, что он вдруг объявился таким невероятным образом, да еще у черта на куличках, мой здравый смысл категорически отказывался.

— Как это осмотреть? Ты собираешься его лечить? Как?

— Глючик, давай, все позже! Я тебе все расскажу, а ты мне. Хорошо?

Быстро достала из рюкзака активированный уголь, таблетку легкого снотвлрного и дернула за шнур над кроватью. Через мгновение появилась Бетти.

— Бетти, мне нужен большой стакан теплой воды и один пустой, тарелка и две ложки в комнату графа. Принеси, пожалуйста. А дорогу я уже запомнила.

Граф меня ждал. Как только дверь открылась, он снова не сводил с меня глаз.

— Девочка, ты не могла бы кое-что сделать?

— Конечно, господин граф. Чем я могу помочь?

В этот момент зашла Бетти с подносом в руках. А граф продолжать свою просьбу не стал. Просто замолчал. Ну и ладно. Может, передумал спрашивать. Я растолкла таблетки, высыпала порошок в воду и подала больному. Он протестовать не стал. Быстро проглотил и запил водой.

— Вот, и хорошо. Скажите, пожалуйста, а кто за вами присматривает? Подает воду, лекарства?

— Сейчас Гектор. Только ему я могу полностью доверять.

Ага! Значит, что-то заподозрил наш граф.

— А кухарке? Вы доверяете своей кухарке?

— Элиза работает у нас очень давно. Ее выбирала Мириан. А я доверяю ей, — при этих словах, как черная туча набежала, и лицо графа снова помрачнело. Ага. Не все ладно в Датском королевстве. И, кажется, не ладно уже давно.

— Давайте обсудим это позже. Хорошо? Можно я вас еще раз осмотрю, господин Антуан?

Граф согласно кивнул. И было очень заметно, что он устал даже говорить. И как только мои руки расположились над грудной клеткой, то снова увидела поток золотистого цвета, который исчезал без следа. Потом направила поток немного в печень, поджелудочную, почки и переместила внимание на желудок. И в этот момент я отключилась от реальности. Меня затянуло в эту чернильную воронку. Осталось только восприятие себя, потока и этого провала. Через какое-то время, почувствовав усталость, я разорвала этот контакт. Визуальных изменений я не заметила. А граф уже спал. Ну и хорошо. Дышал он ровно. И на лице я заметила облегчение. Как будто бы кто-то стер с него часть страдания и боли.

Потихоньку встала и вышла из комнаты. У двери стоял верный дворецкий.

— Сударь Гектор, граф уснул. Как только проснется, сразу дайте ему, пожалуйста, выпить теплый отвар ромашки. Только, пожалуйста, сделайте его сами. Сможете? А ромашка есть? — запоздало спросила.

— Да. Травы есть. Граф очень не любит отвар из ромашки. Но все будет исполнено, госпожа Мириан. Не беспокойтесь. Я приготовлю сам.

— И, пожалуйста, сообщите мне. Но никого к нему не пускайте. Сударь Гектор, а почему возле графа нет лекаря? Он в замке не проживает?

— Лекарь приезжает каждый день до полудня для осмотра. Выписывает графу лекарства. А слежу за ним я. Ну и слуги, конечно, при моем присмотре.

Так. Значит травят, скорее всего, через продукты. И странно, человек серьезно болен, а квалифицированного специалиста при нем нет.

— Хорошо, сударь Гектор. Если граф проснется ночью, не стесняйтесь, сразу меня будите. Мне надо будет его еще раз осмотреть. Договорились?

— Я все понял, госпожа. Сделаю все, как вы велите. И я вам очень благодарен, госпожа Мириан, за вашу помощь. Кроме сына и графа у меня никого не осталось, — старик посмотрел на меня, и в его глазах я уже не заметила арктического холода. Там тлел огонек надежды.

Я поднялась к себе и с огромной радостью лицезрела своего кота, сидящего на столе и взъерошенного, как дикобраз.

— Лелька, ты чем это вздумала его лечить? А вдруг ему хуже станет?

Вздохнула, села на диван, задумалась. Сейчас будет концерт. И придется объясняться.

— Глюк, я ему дала всего лишь угольки березы. Хуже не станет. Поверь. Но лечить графа я буду.

— Ты с ума сошла! Ты же не целительница. А травы ему выписывает очень известный лекарь, с которым они знакомы с юности!

Глава 34

— Ты с ума сошла, Леля!

После слов своего Глюка, я немного растерялась. Очень известный лекарь не может вылечить, а я так смело влезла со своей инициативой! Но ведь этот лекарь и не помог! И очень скоро графу уже никто помочь не сможет. Я должна попытаться хоть что-то сделать.

— Знаешь, Глючик, если бы ты меня не бросал постоянно одну, то ты бы уже давно заметил, что я не только травницей, но и целительницей успела стать. Каким-то образом, — заявила этому пушистому толстокожему бегемоту уже с обидой.

Мой кот мгновенно превратился в застывшую кошачью статуэтку из «Операции Ы». Через минут несколько он отмер.

— Ты можешь целить в потоке? — недоверчиво уставился на меня благородный дух: — С чего это вдруг? — при этом столько недоверия, скептицизма и удивления разом прозвучало в этих словах, что я уже рассердилась.

— Не знаю с чего. Просто, когда деду Афанасу стало плохо, я ему смогла помочь. Похоже, что в этом мире ваши две лунные сестрицы решили меня облагодетельствовать и одарить вашей магией. За какие заслуги, я тоже не знаю. По-другому объяснить это не могу. С чего вдруг такая милость — спроси у них. В конце — концов, кто из нас благородный древний волшебный дух? Я или ты? — всем давно известно, что лучшим средством защиты является нападение.

Кот возмущенно подпрыгнул с места вверх и оказался на моих коленях в одно мгновение:

— А почему ты мне об этом не рассказала, Мадлен?

— А потому что тебя никогда рядом не было, Галлюцинаций! Ты постоянно где-то шляешься или пребываешь в тоске дремучей. И я подумала, что мне показалось, но потом поняла, что не показалось!

В ответ я ничего не услышала, просто переместила этого вреднючего кота и древнего духа в одной морде со своих колен на диван. Мне еще надо постараться найти в ведьминой тетради ответ на мои вопросы. И если там его не будет, то все может закончиться плохо.

— И достань мне, пожалуйста, тетрадь Мириан. У нас мало времени.

В ответ гримуар шмякнулся мне на колени откуда-то сверху. Глюк молчал. Ну, что ж. Пусть обижается. А мне есть чем заняться. Пересела в кресло, хорошо, что в комнате было на удивление светло. С потолочной люстры, которая меня напрягла накануне, лился мягкий ровный свет. Свечи оказались магическими. В камине потрескивал огонь, кто-то позаботился из слуг. Было светло, тепло, уютно. Я, наконец-то, немного расслабилась за весь этот трудный день. Но спать ложиться еще рано. Взяла в руки тетрадь и в какой уже раз стала просматривать рисунки трав и, выученные уже наизусть, рецепты. Ничего нового я не заметила. Кот сидел напротив меня, надувшись, с обиженным на весть белый свет выражением на лице его морды и молча наблюдал за мной через желтые прищуренные щелочки своих фонариков.

После того, как я все просмотрела и разочарованно отложила тетрадь в сторону, задумалась. Сдаваться я не собиралась. Мы еще поборемся! Так. Что имеем? Отравление неизвестным ядом. Противоядие не найдено. Что делать? Прежде всего надо удалить источник отравления от пострадавшего, изолировать больного от постороннего воздействия любыми способами, очищать планомерно организм и лечить его своими силами. Отступать я не собиралась. В этот момент мне на колени свалилась сверху плоская, очень похожая на серебряную, коробочка. С удивлением подняв глаза, я увидела, что мой кот уже не сидит от меня отвернувшись. А в мгновение ока переместился на подлокотник моего кресла. Телепортировался?

— Лелька, раз ты стала ведьмой, то можешь еще раз попробовать распечатать тетрадь. Нужно поставить свой кровавый отпечаток сюда, — и пушистым кончиком хвоста шлепнул по последнему листу тетради, который не хотел переворачиваться: — Иголка в этом ящичке. Не бойся, она всегда чистая.

— Спасибо, Глючик. Мир? — кот трагично вздохнул и прижался ко мне своим теплым и мягким бочком, задрав кверху пушистый хвост и мгновенно включил свою тарахтелку.

Помыла в ванной руки, достала из коробочки не иголку, а целую иглищу, и, не раздумывая долго, прицелилась и всадила ее в подушечку указательного пальца. Неприятно, но не смертельно. Оставив красный след от пальца на сером листе бумаги, я с удивлением увидела, как на нем стали проявляться новые рисунки и предложения. И очень скоро я нашла рецепт от отравления, вызываемого даже магическим воздействием. Ведьмина тетрадь не подвела. К тому же, главный ингредиент зелья у меня имелся. На эту травку с такими узорчатыми листьями я сразу обратила внимание в запасах Мириан. Она мне напомнила снежинки, которые я обожала вырезать в детстве с бабушкой в ожидании новогодних праздников. И, как хорошо, что я все взяла с собой из ее дома! Ну, что ж. Завтра можно будет собрать остальные составляющие рецепта и попробовать приготовить лекарство для графа. А сейчас — спать! Я вдруг почувствовала, как усталость тяжеленными чугунными батареями свалилась на мои плечи.

— Глючик, я спать! Если за мной ночью придут, буди! Надо будет проверить графа.

С этими словами я поднялась наверх, быстро переоделась и свалилась на кровать, кажется, заснув в полете.

И лежала я в окружении аромата ярких луговых цветов и свежей зелени травы, и рассматривала, медленно проплывающие в солнечной синеве неба, белые перистые облака. Вокруг летали разноцветные бабочки и жужжали пчелы. А один настырный мохнатый шмель все пытался приземлится на мою голову. «Разве я похожа на цветок?», — вяло промелькнула мысль. Но мне было так хорошо, что не хотелось даже рукой пошевелить, чтобы отогнать от себя этого нахала. Но шмель жужжал, жужжал и жужжал. Какой настырный! Проснулась же от знакомых тарахтящих звуков возле уха. А пушистая лапка моего Глюка мягко стучала с настойчивой периодичностью по моей голове.

— Что? Пора вставать? — спросонья не поняла даже, где нахожусь.

Котик горько вздохнул, но подтвердил:

— Да, Леля. Там Ивас стоит. Его Гектор прислал за тобой. Антуан пришел в себя. Проснулся.

— Я встаю, котик! А сколько времени уже?

— Семь часов прогудело недавно. Ты хоть отдохнула, радость моя? — на удивление ласково мурлыкнул мой Глюк.

— Да. Мне такой сон снился хороший! Встаем! Нас ждут великие дела! — с этими словами я направилась в ванную: — Скажи, пожалуйста, Ивасу, что я скоро приду. Снизу раздавался робкий стук в дверь.

Душ потом, зарядка потом. Сейчас быстро к графу. Как он там себя чувствует? Через пятнадцать минут я уже открывала свою дверь и сразу замерла от неловкости. По стойке смирно передо мной стоял высокий и крепкий молодой парень. Богатырь просто. Рыжие вихры и россыпь золотых веснушек на его лице напомнили мне о солнечных лучиках, которые ласково скользили по моим щекам в растворившемся пространстве улетевшего сна. Но впечатление осталось. Хорошее, теплое. Значит, будем считать, что сон в руку! И у меня все получится!

— Здравствуйте, Ивас! Спасибо, что разбудили. Вы можете идти по своим делам, я дорогу помню.

В ответ на мои слова, парень неожиданно и заметно смутился.

— Доброе утро, госпожа Мириан! Никак нельзя. Мне велено вас сопроводить до графских покоев.

— Ну раз велено, значит, сопровождайте!

Через три минуты я сидела в кресле у кровати и смотрела на графа Антуана. Ну что сказать. Здоровым он не выглядел. Но из глаз исчезла какая-то обреченность, которая меня вчера так напугала. Граф так же внимательно с еле заметной улыбкой рассматривал меня.

— Граф Антуан, как вы себя чувствуете?

— Значительно лучше, милая Мадлен! Значительно лучше. Я давно так хорошо не спал. Меня правда напоили ромашковым чаем, который я с детства просто ненавижу. Гектор сказал, что это твой приказ, девочка. Пришлось пить.

— Но вас не тошнило от чая?

— Нет. Пока все хорошо.

— Ну, что ж. Тогда придется потерпеть и пить этот ненавистный вам, но очень полезный для вашего организма напиток. Вы не будете против если мы проведем дополнительные утренние процедуры, дорогой граф, — «Ой, что я несу!», - мысль в моей голове проскакала тревожным галопом.

С испугом взглянула на больного. Аристократ же! Мало ли как отреагирует на такую фамильярность! Но увидела, что граф и глазом не моргнул. Наоборот, лежит и улыбается довольно, как чеширский кот.

Ну, и ладно. Потерла руки, потянулась к свету и наклонилась над ним:

— Закройте глаза, пожалуйста, и постарайтесь думать о чем-нибудь хорошем, — больной послушно вытянул руки и прикрыл веки. Молодец! Уговаривать не надо, уже замечательно!

Все повторилось, как и накануне. Просветила все органы, и ухнула в воронку болезни, как в яму. Ничего, сегодня я действовала уже более осознанно. Вспомнилось, как я в последней медитации пробивалась через вязкость бурого тумана к свету. Сейчас стоит такая же задача. Через какое-то время меня выстрелило пробкой от шампанского из этого состояния. Граф спал. Потихоньку вышла и я из графской опочивальни. У дверей стоял верный Гектор, который величественно меня поприветствовал.

— Доброе утро, сударь Гектор! Граф спит, как только проснется, дайте ему, пожалуйста, еще ромашкового отвара с сахаром. Одной маленькой ложки пока достаточно. И ничем кормить не надо. И позовите меня. Хорошо? — дворецкий кивнул, а я пошла к себе. Надо срочно пересмотреть все травы и начинать уже лечить больного.

Но планы вдруг изменила на ходу в прямом и переносном смыслах. Так захотелось подышать немного свежим воздухом. Вчера заметила с боковой лестницы выход во двор. Надо бы проверить. Тяжелая дверь отворилась без скрипа. И я оказалась на довольно-таки большом каменном крыльце с широкими перилами. Представшая передо мной картина меня очаровала сразу и безоговорочно. Ровная, посыпанная мелкими серыми камешками, дорожка вела за угол дома. Ну я и пошла, раз приглашают. Легкий туман прозрачной вуалью стелился над зеленым ершиком травы. Цветущие с обеих сторон тропинки яркие цветы уже успели умыться сверкающими капельками росы и дружно ловили своими разноцветными головками ласковые лучи утреннего солнца. Свежий легкий ветерок бодрил мое невыспавшееся сознание.

За домом дорожка раздвоилась. Одна часть, как я поняла, запетляла в сторону огорода. Так как за живой зеленой изгородью я заметила уже склоненные над грядками спины слуг, а другая прямехонько устремилась в парк. Высокие кроны деревьев с легким шелестом листвы качались над головой. Между ними ровным строем замерли, как солдаты на плацу, декоративные и дикорастущие кустарники. Чуть дальше тянулись в небо пушистые изумрудные макушки корабельных сосен. Обязательно туда прогуляюсь позже. Одуряюще пахло уже уходящим летом, утренним солнцем и свежим ветром. Но далеко я не пошла. И посидеть на удобных скамейках, то и дело мелькающих между разноцветными кустами, пока не могу, как бы мне этого не хотелось. Скоро проснется граф. И нам предстоит серьезный разговор. Надо собраться с мыслями. Да и аппетит у меня тоже уже проснулся. Не успела я вернуться в свой номер, как в дверь снова раздался легкий стук. Стояла Бетти с огромным подносом в руках.

— Доброе утро, госпожа Мириан. Господин дворецкий велел вам передать легкий завтрак. Можно войти?

Конечно, можно. Нужно! От одних только ароматов мой аппетит встрепенулся еще сильнее:

— Проходи, Бетти. А в какое время обычно проходит в замке завтрак?

— До болезни графа завтракали всегда в девять утра. Сейчас в десять. Так-как к девяти обычно приезжает лекарь для осмотра, — мило протараторила служанка, водрузив на стол поднос: — Господин Гектор приказал вам принести перекусить пораньше, чтобы вы набирались сил после дальней дороги.

Надо же, как деликатно меня благодарят за ранние подъемы.

— Спасибо, Бетти. Лекарь сегодня тоже приедет?

— Должен, барышня. Еще ни разу и ни дня не пропустил. Это очень хороший лекарь. Они давно с господином графом знакомы. Дружны очень еще со студиозных времен.

Насколько эта новость оказалась для меня хорошей, я не поняла. С лекарем знакомиться пока не хотелось. Чтоя ему скажу?

— Спасибо, Бетти. Если будут какие новости для меня сообщи, пожалуйста.

Служанка слегка присела и быстро ушла, махнув подолом широкой юбки. Я, кстати, заметила, что слуги в графском доме ведут себя почтительно, но без страха. Даже на графа Антуана они смотрят спокойно и прямо, а не прячут глаза в пол. И одеты все в добротную удобную одежду. В памяти всплыли образы из «Дубровского» с Троекуровым в главной роли. * Хорошо, что здесь я пока еще не успела заметить ни одного из ужасов крепостничества.

Пока я так размышляла, мои глазоньки сами разбежались в разные стороны от вида разных румяных булочек, бутербродов с сыром, ветчиной и еще чем-то очень аппетитным на вид. Один чайник источал явно аромат кофе, а в другом, похоже, был чай. Я начала свой завтрак с творожной запеканки с кусочками фруктов и с горкой сметаны сверху. И перепробовала все, что мне принесли. Как же вкусно. Мой Глюк где-то опять запропастился. На всякий случай оставила ему ветчину и позвала служанку. Пора составить план дальнейших действий. Мысли в голове толпились гудящим роем, надо их срочно разогнать по ульям, пока есть время. Бетти пришла, все быстро собрала и ушла, а я села за свой рабочий стол и уже внимательнее стала разбираться с тайными записями Мириан.

В итоге выяснила, что нет двух составляющих для зелья по рецепту. Одной травки, которая упоминается в открытой части гримуара и еще какого-то вещества, мне не знакомого. Зато нашла очистительный и укрепляющий рецепты. Выписала все необходимые для зелий компоненты и вздохнула с облегчением. Еще нужны котел, очаг и лаборатория. Или кухня, в крайнем случае. На кухне я бы светиться со своим занятием не хотела. Сейчас лишние разговоры не нужны. Да, без вмешательства графа или лекаря я не справлюсь с решением этой проблемы. Скоро должен прибыть лекарь, а это значит, что и меня могут позвать к господину Антуану.

А пока можно еще вздремнуть немного, глаза так и норовили закрыться. Даже кофе не помог. Глючик, наверное, проверяет свои вновь обретенные владения. Захочет ли он все снова оставить из-за меня? Как бы я не гнала эту мысль прочь, но она все чаще отравляла мое сознание. Заставлять кота — домового уйти второй раз из его дома, я не хочу. Ладно. «Будет день. И будет пища». Так любила говорить бабушка, когда решения проблемы не было. Надо подождать. И все встанет на свои места. С этим оптимистичным настроем я отправилась на второй этаж досыпать, пока есть такая возможность.

Поспать долго не получилось. Стук в дверь быстро вернул меня в действительность. Кота все не было. Быстро осмотрелась в зеркале и пошла вниз. За дверью стояла Бетти. И я пошла к графу на прием в сопровождении служанки, мысленно настраиваясь на неприятный разговор с лекарем. Но в графских покоях был только господин Антуан и никого более. И он с воодушевлением взирал на меня с высокой графской кровати, обложенный со всех сторон белейшими подушками.

— Доброе утро, граф Антуан! Как ваше самочувствие сегодня? — хотя, уже с порога я заметила, что он действительно выглядит получше.

— Доброе утро, девочка! Сегодня все лучше, чем вчера. Я замечательно выспался. И уже лучше себя чувствую. И это все благодаря тебе, моя дорогая внучка, — граф довольно разулыбался.

Час от часу не легче! Сначала Глюк, теперь его высокородие. И как мне от этого отбиваться? Самозванкой становиться не собираюсь! Ну вот как, как ему объяснить с таким средневековым сознанием, что люди с одним типом внешности могут быть очень похожи, но это не значит, что они родственники! До анализа ДНК они еще здесь не додумались же. «И вечный бой, покой нам только снится!», — вспомнился не к месту любимый поэт. *

— Господин граф Антуан, я не могу согласиться, что являюсь вашей внучкой. Родственницей. Моя бабушка очень похожа на вашу Мириан, я не спорю. Но это не она. Она сейчас так далеко, как вы и представить себе не можете.

— Мадлен, ответь мне, пожалуйста, прямо. Одним словом. Твоя бабушка жива? — граф меня невоспитанно перебил, но я даже вздохнула с облегчением. Говорить было трудно, и я не знала, что еще сказать.

— Да.

* А.С. Пушкин "Капитанская дочка"

* А.Блок.

Глава 35

В ответ он откинулся на подушки и закрыл глаза. Я сидела молча и думала, какие еще я могу привести аргументы, чтобы его переубедить. Но этот высокородный упрямец вышел из своего забытья и удивительно счастливыми глазами снова на меня уставился. Молча меня разглядывая. Да что ж такое! Скоро дырку протрет у меня во лбу. Я сердилась и тоже молчала. Если уж взяла паузу, надо держать ее до последнего. Стараться. Этому правилу научила меня мама. Она была влюблена в театр и часто что-либо вспоминала из изречений Станиславского. Или Немировича — Данченко? Буду ждать. Все равно не знаю, что еще ему сказать. Но долго ждать не пришлось.

— Мадлен, подойди, пожалуйста, вон к тому столу и открой верхний ящик справа. Возьми то, что там лежит и принеси мне.

Встала, пошла, открыла. А там лежит только один предмет. Точно такой же, как у меня, кулон. Ошибиться невозможно. С душевным трепетом взяла его и, да! Этот кулон, действительно, копия моего, только цепь другая. Толстая, витая, тяжелая. Протянула его графу и присела, молча уставившись на него. Граф нажал на сапфир, кулон с щелчком открылся, и протянул украшение мне. А там с каждой половинки смотрели точно такие же миниатюрные портреты, как и в моем кулоне. Не веря своим глазам, я сняла с шеи свой. И сейчас держала в каждой руке по близнецу. Сравнивала. Слов у меня не было.

— Ты моя внучка, и твоя бабушка моя законная жена. Графиня Мириан сэн Вольдарен, — сделал паузу, чтобы до меня лучше дошло, и безапелляционно продолжил: — В мире есть только два таких кулона. Я их сам заказал у столичного ювелира и подарил один твоей бабушке перед нашей свадьбой. И я бы очень хотел услышать от тебя всю правду, моя дорогая внученька. Потому что я искал Мириан очень много лет. И счастлив, что наконец нашел ее. И тебя.

Я зависла как мошка в янтаре. Мысли галопом скакали по кругу в моем, взбудораженном словами графа, уме и не желали останавливаться. Бабушка! Дедушка! Граф! Умирает! Это невозможно! Невероятно! Но это — факт, который оспорить мне уже стало очень трудно. Два одинаковых кулона и два знакомых лица. Глазам своим не верю, но опровергнуть не могу. А, внезапно свалившийся на мою голову и вновь обретенный, дедушка молча и чрезвычайно внимательно наблюдал за мной. Пока я металась в своих сомнениях, на подоконнике материализовался мой Глюк с укоризненным выражением на морде его лица… И не остался незамеченным.

— А вот и пропажа драгоценная объявилась! — тут же прокомментировал это явление граф: — Бонифаций, я рад твоему возвращению!

Что? Бонифаций? Бонифаций — Галлюцинаций! Боня — Глюк! Мамочка родная! Я не выдержала и засмеялась. Это же надо так придумать! И вместе со смехом из меня вылетало все напряжение последних дней вместе с сомнениями. Мой котик тут-же взъерошился, пушистая шерстка встала дыбом, зеленые фонарики поменяли цвет на желтый. И, кажется, сейчас посыпятся искры из этих возмущенных вытаращенных кошачьих глазок!

— Лелька, ты чего смеешься как ненормальная? Да! Меня зовут Бонифаций! Это очень древнее и благородное имя! Все знают, только ты ничего не понимаешь! — сказал, надулся еще больше и повернулся ко мне спиной, отвернувшись к окну.

Сейчас уже на графском лице замелькали эмоции от удивления до недоумения, приправленные чем-то еще. С Глюком надо мириться срочно! Я быстро подошла и взяла его на руки, покрепче прижав к себе:

— Ну что ты, Глючик? Если хочешь я буду звать тебя только Бонифацием! Раз это твое родовое имя.

— Глупая ты, Лелька! Галлюцинаций мне очень нравится! Не у каждого благородного духа есть двойное имя! И для всех я буду Бонифацием. И только тебе можно называть меня Глюком! Но Глючик мне нравится больше, — милостиво разрешил мне мой питомец, потом задумался и добавил: — Только не Боней!

У дедушки глаза стали уже по пять советских копеек:

— Лелька, Боня, Глюк? Мадлен, ты не могла бы мне объяснить, что все это значит? — вопрос мне был задан строгим родительским тоном.

Вот так! Не успел стать дедушкой, а уже воспитывает! И в этот момент я четко осознала, что все мои мечты о вольной жизни и о маленькой лавке травницы канули в лето. Здравствуй, новая жизнь!

— А что тут объяснять? Лелька меня нашла, пока я был в беспамятстве брошен твоей Мириан в глухой деревне. Если бы она не дала мне новое и красивое имя, я бы ничего не вспомнил. Так бы и остался деревенским котом — домовым, никому не нужным и одиноким, — с неподражаемыми интонациями в голосе прокомментировал мой верный Глюк, косясь зеленым глазом в желтую крапинку на графа: — И умер бы в беспамятстве в тоске и в печали, — договорил с тоской во взоре и голосе.

Но породистое высокородное графское лицо не дрогнуло в ответ на этот выпад. Граф отреагировал вполне спокойно на этот упрек:

— Так. Ясно. А почему Лелька?

— Господин Антуан, — при этих моих словах графские брови слегка нахмурились, а я продолжила: — Дело в том, что в моем мире есть у каждого имени другие формы. Леля, Лелька, Лелечка. Так меня называет мама. Бабушка — только Мадлен. Глюку больше понравилось звать Лелькой. А я не против, — я прижала к себе покрепче это упрямое пушистое чудо.

Граф хмыкнул:

— В таком случае и я не против Но только чтобы никто, кроме меня этого не слышал, ясно Бонифаций? — еще более строго обратился грозный графский взор на моего любимца: — И мне бы очень хотелось понять о каком твоем мире, ты говоришь Мадлен.

— Кажется, Антуан, ты сам забыл, что я могу разговаривать только с самыми близкими родичами? И по чьей вине нам с Мириан пришлось убегать из своего дома в чужие дальние края? — не задержался с ответом мой нахаленок. Такое фамильярное обращение к его сиятельству меня поразило, но комментировать я воздержалась, — А я все никак не мог понять почему понимаю и могу говорить с этим ходячим бедствием, — пробормотал себе под нос мой Глюк.

При этих словах на лицо господина Антуана набежала черная туча. Так! Моего больного, внезапно ставшего еще и родным дедом, расстраивать нельзя. Пора вмешиваться.

— Тихо, Глючик! Я все понимаю, но господин Антуан, вам пора отдохнуть. А потом мы соберемся и все выясним! Вы не против?

— Я против, Мадлен, чтобы ты обращалась ко мне, господин Антуан! — не терпящим возражения голосом, заявил граф. И продолжил уже спокойно: — Девочка, обращайся ко мне, дедушка Антуан. Все-таки мы родные люди. И ты моя внучка. Не так ли?

Ну что тут сказать? С места и сразу — в карьер! Но деваться некуда. Граф прав. И ему волноваться нельзя.

— Хорошо, граф Антуан. Только я думаю, что для всех окружающих эту новость доносить пока не нужно. Пусть все останется, как прежде. Я вам все объясню, но только после лечебной процедуры, хорошо?

Граф спорить не стал и улегся ровнее. И, сразу стало сильно заметно, что весь наш разговор не прошел для него легко. Ему сейчас противопоказаны любые волнения. А тут целая драма разыгралась! Недолго думая, я повторила всю лечебную процедуру, и когда открыла глаза, то с огромным удовольствием увидела, что мой, так внезапно свалившийся на мою голову высокородный дед, мирно спит. Я, кажется, действую на него не хуже снотворного. Потихоньку вышла из комнаты. За дверью меня уже привычно ждал Гектор. Отлично!

— Сударь Гектор! Как только граф проснется, вы ему, пожалуйста, растворите этот порошок в теплой воде. Пусть выпьет. Отвар пока не давайте. И позовите сразу меня, хорошо?

— Да, госпожа Мадлен, сделаю все, как вы велите. Позвольте мне задать вопрос?

— Конечно.

— Как вы считаете, господин граф поправится? — дворецкий явно волновался и замер, ожидая моего ответа.

Я вздохнула. Что тут сказать?

— Сударь Гектор, я постараюсь сделать все, что могу, чтобы граф Антуан поправился. Но прогнозы пока давать рано. Нужно подождать. И мне нужна будет ваша помощь, — я достала из кармана список ингредиентов для лечебных зелий, которых у меня в запасе не оказалось.

— Вы не могли бы их мне достать? Заказать у кого-нибудь? Только я бы очень хотела, чтобы об этом знали как можно меньше людей. А лучше никто кроме вас.

Дворецкий сразу спрятал список куда-то в сюртук.

— Не сомневайтесь, госпожа. Травы я доставлю в самые кратчайшие сроки. И об этом будет знать только один человек, которому я доверяю, как себе. Мой сын Ивас. И я хочу вам сказать, что в последнее время господину графу было настолько плохо, что он не только ничего не ел, но и, практически не спал. С вашим возвращением господин граф спит уже второй день подряд. И ночью тоже, — он с благодарностью склонил свою седую голову. К такому я не привыкла, и мне стало неловко.

— Сударь Гектор, это очень хороший признак. Надеюсь, что и дальше господин граф нас будет только радовать. И, пожалуйста, приготовьте куриный бульон. В меру соленый и не жирный, хорошо? После того, как граф примет лекарство, через два часа можно будет попробовать ему его выпить. А через час принять отвар ромашки. Можно добавить еще и мяты. С сахаром, конечно. Две ложки. Через два часа после приема отвара надо будет снова дать этот порошок. Пока не приготовим травяной сбор, лечение будет таким. Но я очень надеюсь, что никто не будет об этом знать. Хорошо, сударь Гектор? Это важно.

— Позвольте узнать, госпожа, что такое булен?

— Э!!! — я растерялась: — Ну, это суп без всего. Только надо отварить мясо курицы и посолить. Достаточно только грудки.

— Я понял, госпожа, и сам прослежу за приготовлением супа. Не волнуйтесь. О лечении графа никто не узнает.

— Хорошо. И, сударь Гектор, меня можно уже не провожать. Дорогу от своей комнаты до графских покоев я запомнила, — с этими словами я ретировалась, а верный дворецкий остался дежурить у дверей графа.

В своем номере я села изучать записи дорогой своей бабулечки. Но не смогла. Глаза слипались, а мысли не желали залетать каждая в свой улей. Пришлось закрыть и тетрадь. Уму непостижимо! Как такое могло произойти, что моя дорогая бабулечка оказалась той самой деревенской ведьмой Мириан?! Зато, теперь ясно, почему меня пропустил дом и услышал Глюк. Но как и почему бабушка оказалась в другом мире? Впрочем, понятно как. Скорее всего моим способом только в другом направлении. Всем известно, что выход всегда там же, где вход. И наоборот. Вот только глубоко сомневаюсь, что у бабушки это произошло случайно.

Что-то там говорил Глюк про вину графа перед ними? Как бы мне не нравился мой вновь обретенный родственник, но надо все сначала выяснить. Что тут за страсти кипели, раз моя бабушка была вынуждена бежать в глухие леса и прятаться от собственного мужа? И как иглой пронзило осознание того, что бежала она не только с Глюком, но и с ребенком. Еще не рожденной мамой. Недаром же я все никак не могла понять, кого мне напоминает граф. Мама очень похожая его копия! Молодая, красивая и не такая мужественная, конечно. Но знакомую мамину сталь в характере графа я уже успела почувствовать за эти дни. Да и бабушка любила повторять, что мама так похожа на своего отца, глядя на свою дочь с одобрением и обожанием в глазах. И назвала-то как: Ариадна Антоновна. А на мой вопрос: «А кто у нас папа?», — сразу замолкала, задумывалась и обещала рассказать потом, когда я подрасту. Но ни одного плохого слова о муже своем ни разу так и не сказала. Впрочем хорошего тоже. А, значит, есть надежда, что любила графа своего. Все-таки. Сейчас придет Глюк, и все я выведаю. С этими мыслями не заметила, как снова уснула.

Проснулась внезапно и с ощущением полного восстановления сил. Раз отдохнула, теперь срочно в душ взбодриться и за дела пора браться. Но без помощи местных мне не обойтись. Когда привела себя в бодрый и приятный для собственных глаз вид, солнце уже подкатилось к полудню. Граф наверняка уже проснулся. А за мной никто так и не пришел. Значит, надо идти самой проверять больного.

Глава 36

Мой новоявленный предок сидел в постели и, довольно взирая на меня, пил куриный бульон из большой керамической кружки маленькими осторожными глотками. Я же устроилась напротив, утопая в глубоком и мягком кресле, и не менее внимательно наблюдала за ним. Рядом безмолвно стоял дворецкий с невозмутимым выражением на лице. Наконец граф допил, поставил кружку на красивый небольшой серебряный поднос и произнес:

— Спасибо, Гектор! Давно я так вкусно не обедал. Просто чудесный суп. Ничего лишнего.

Гектор бросил на меня взгляд, наполненный благодарностью.

«Как же он любит своего господина! И, кажется, ему предан. Похоже, что дворецкого придется все-таки исключить из списка подозреваемых...», — промелькнула задумчивая мысль.

Гектор молча взял поднос, с величайшим достоинством кивнул головой в ответ на слова графа:

— Я могу идти, Ваше Сиятельство?

— Да, Гектор, иди! И не забудь распорядиться, чтобы покои были приготовлены для заселения, — граф довольно и расслабленно уперся спиной в белейшие, отделанные тонким кружевом, подушки и очень благожелательно проводил взглядом невозмутимого дворецкого с прямой, как палка, спиной. Мне бы такую осанку. Мы ждем гостей?

— Вы ждете гостей, Ваше Сиятельство? — вопрос тут же слетел с моего языка.

Граф нахмурился, но тут же, вздохнув, вернул на свое лицо выражение полного довольства и спокойствия:

— Дорогая внученька, — паузой он явно подчеркнул последнее слово и продолжил: — Ты обещала обращаться ко мне по-родственному. Ты передумала?

Теперь уже пришел мой черед вздыхать. Ну как объяснить пожилому и тяжело больному человеку, что родственниками так быстро не становятся. Тем более близкими. Заметив смятение на моем лице, граф, снова вздохнув, продолжил:

— Я все понимаю, девочка. Тебе на голову свалился старый больной человек, который еще и требует повышенного внимания и любви, — он выставил вперед ладонь, останавливая мое желание сразу высказаться по этому поводу в ответ: — Но я же не требую от тебя повышенных знаков внимания? Только хочу, чтобы мы общались, как родные люди. Попробовали все начать сначала. А если ты будешь ко мне обращаться столь официально, у нас навряд ли что-то получится.

Теперь я взяла паузу. Граф, конечно, прав. И мне придется начать разговор, который я сейчас затевать не хотела. Все еще надеясь оттянуть неизбежный разбор полетов, попробовала переключить его внимание на его же здоровье:

— Хорошо, дедушка Антуан. Я постараюсь. Но сначала, давайте я Вас осмотрю. Как Ваше самочувствие?

Граф хмыкнул, лукаво блеснул глазами и довольно улыбнулся:

— Чувствую я себя просто замечательно, внученька! Голова и живот явно болят меньше. Сплю, как младенец. И настроение превосходное!

— Это просто замечательно! Укладывайтесь, дедушка Антуан, поудобнее. Сейчас все проверим.

Мои руки привычно потянулись к предку. А он послушно закрыл глаза и расслабился. Картина, представшая пред моим мысленным взором, действительно, меня порадовала. Сил у графа добавилось. Болезнь еще не исчезла, но однозначно пошатнулась. И уже есть надежда, что победа будет за нами. Но еще надо добиться, чтобы и враг был разбит. Но где наша не пропадала? Справимся! Вопреки моим чаяниям граф не уснул от лечебных процедур, а открыв глаза, больше их с меня не спускал.

— Дедушка Антуан, сегодня все лучше, чем вчера. И я очень надеюсь, что завтра будет лучше, чем сегодня. Мне кажется, что Вы начали выздоравливать. Но ромашковый чай не отменяется. К тому же с сегодняшнего дня Вам придется пить лекарство по бабушкиному рецепту. У меня есть ее тетрадь с записями. То есть, как только мне принесут недостающие ингредиенты, я приготовлю его. Вы не будете против?

— Что ты, детка, я очень доверяю твоей бабушке Мириан. Она очень знающий и уважаемый специалист в своей области. И тебе. Ты вдохнула в меня жизнь, Мадлен. И надежду.

На такое заявление я растерялась. Ну как начинать разговор о недоверии и задавать такие сложные неудобные вопросы? Ведь они могут сбить настрой больного на выздоровление! «Нет! Буду молчать! Пока не окрепнет окончательно, никаких разборок!» — решительная мысль поставила точку в моих сомнениях. Но граф, кажется, считал по-другому.

— Знаешь, Мадлен, я тебя понимаю. И я сам вряд ли бы доверял человеку, внезапно заявившему о своих родственных притязаниях. Причем с темной историей в прошлом. Не так ли?

Я на автомате кивнула, вопреки всем моим решениям. Все-таки дедушка у меня неплохой психолог, оказывается. И манипулятор еще тот. Можно поучиться.

А граф тем временем закрыл глаза и, кажется, даже провалился в дремоту. Но не успела я встать, чтобы быстренько сбежать от неприятного разговора, он заговорил. Очень тихо, но твердо:

— Мне очень больно вспоминать события тех давних лет, Мадлен. Наш союз с твоей бабушкой был искренним и добровольным. Скрепленным по взаимному согласию и любви. И одобренный Духом — Хранителем. Так везет не всем, как повезло мне. Мы были счастливы, — он вздохнул и замолчал. В этот момент на моих коленях материализовался Глюк.

— Бонифаций не даст мне соврать. Не так ли? — с улыбкой обратился к моему питомцу мой высокородный дед.

— Да. Вы любили друг друга. Но почему же ты бросил нас на произвол судьбы? Исчез в такие трудные времена? Всего лишь одно твое слово! И все было бы по-другому, Антуан! — требовательно и строго спросил мой кот у графа.

Почему Глюк так вольно обращается с графом, что за отношения у них? Дед вздохнул и продолжил:

— Мы в согласии и любви прожили с Мириан больше трех лет. Ребенка зачать у нас так и не получилось за все это время. Но я был так счастлив, что даже и не огорчался по этому поводу. Тем более, что Мириан была сильной потомственной целительницей. К тому же ее принял Бонифаций. А это говорило только об одном. Что Мириан — это моя судьба. Понимаешь, Мадлен. Боня, — при этих словах мой кот зашипел и недовольно взъерошил свою мягкую шерстку, превратившись в колючего ежика.

— Не сердись, Бонифаций. Вылетело само. Мне, кажется, что так лучше. Ты знаешь, я же тоже по тебе скучал. И очень боялся, что не увижу уже. Потерять родового Духа — Хранителя — это надо еще умудриться. А я потерял все! Тебя, свою любимую жену и все надежды на будущее, — при этих словах мой Глючик сразу успокоился, а граф продолжил рассказ:

— И, Леля, это так по-домашнему, права твоя мама. Ты же расскажешь мне про мою дочь, Мадлен? — я кивнула: — Я и не сомневался, что дети у нас с Мириан будут, род продолжится. А пока нам было хорошо и вдвоем. Поэтому все разговоры, намеки от родни я полностью игнорировал и пресекал. Потом началась война с Каратафом. И я был вынужден идти воевать, как верный подданный его Величества. Через четыре месяца я получил письмо без подписи, что графиня отяжелела. Что есть доказательства ее отношений с другим мужчиной. В конверт было вложено письмо, написанное почерком Мириан, с признаниями в любви некоему маркизу.

При этих словах мой кот возмущенно мявкнул.

— Да, Бонифаций, ты абсолютно прав. Я оказался полным дураком, что поверил этому гнусному пасквилю. Мне нет оправданий. Но почеиу, почему Мириан не сообщила мне сразу о своей беременности? Зачем она скрыла от меня это событие? И я сразу хотел отпроситься и посетить графство, но вечером в сражении под Элигдой был ранен. Провалявшись в беспамятстве больше месяца, когда пришел в себя, то сразу же написал письмо в графство. Но смог отправиться домой только через месяц где-то. Целители не отпустили раньше. От Мириан так и не пришло ни одного письма, и я сильно беспокоился. А когда приехал, в замке уже не было никого. Только верный Гектор и сударь Берваль держали оборону от всех, желающих проникнуть в поместье под любым предлогом. Они объявили, что я нахожусь на войне. И без моего ведома никакие заявления, вопросы, предложения, посещения рассматриваться и приниматься не будут. Ни Мириан. Ни тебя, Бонифаций, я не нашел. Вы исчезли безследно. Я объявил вас в розыск по всей стране. Мои агенты искали вас даже за нашими рубежами. Год за годом я ждал, надеялся, что найду вас. Но все было напрасно. И только недавно мне сообщили радостную весть, что графиня нашлась. Я сразу же отдал распоряжение доставить в замок ее, или кто бы там ни был, незамедлительно. Вот так, Мадлен, мы с тобой и познакомились, — граф снова закрыл глаза.

И было сильно заметно, что этот разговор дался ему не легко. Под глазами вновь заклубились темные тени. У крыльев носа проявились резкие морщины. Он молчал, и мы с Глюком молчали. А мысли снова зажужжали тревожным пчелиным роем в моей голове.

Глава 37

Что тут сказать? Не так уж, получается, и виноват был граф Антуан сэн Вольдарен перед своей Мириан. Кто же написал эту гнусность? Надо искать того, кому это было выгодно! Но ведь и выгода может быть разной. В детективах часто главным злодеем оказывается дворецкий. Но наш, кажется, предан своему господину не только телом, но и душой. Хотя, стоит еще понаблюдать. Но, надеюсь, что к отравлению Гектор не причастен. Мне он нравился. И не хотелось бы разочаровываться. Я сидела и думала, пока граф молчал.

— Дедушка, — это слово уже легко слетело с моего языка, и граф открыл глаза. Во взгляде явно читалось облегчение: — Дедушка, давайте продолжим этот разговор позже? Вам надо отдохнуть.

— Нет, Мадлен. Я столько лет ждал вестей о Мириан. И сейчас очень хочу услышать, что же, все-таки, произошло с вами, Бонифаций? Почему вы сбежали из своего родового гнезда? Тем более ты. Тебе же должно быть очень тяжело находиться вне стен этого замка? Всегда считалось невозможным Хранителю покинуть свой род и дом. А ты это сделал. Почему? — этот вопрос Его Сиятельство задал спокойным, но очень требовательным тоном.

Мой кот оказался к тому же и Духом — Хранителем рода, а не только домовым и моим любимым пушистиком по совместительству. И ведь не придумал, когда заявил, что он благородный дух и мой родственник! Глюк заерзал на моих коленях сначала, а потом телепортировался мгновенно на стол, уперся всеми лапами и задрал вверх свой пушистый хвост. Этот его демарш меня мгновенно встревожил. С боевым настроем своего кота, я была уже хорошо знакома. Сейчас будет спорить и доказывать свое. А волновать больного противопоказанно!

Быстренько взяла кота на руки и шепнула в его локатор с маленькой пушистой кисточкой. Странно. Кажется, раньше кисточек не было:

— Ему нельзя волноваться!

Кот помотал головой, вместе с зеленым цветом в глазах замаячил и здравый смысл. Все. Можно и мне не волноваться. Я вернула его обратно, а сама снова устроилась в кресле. Мне тоже очень хотелось услышать рассказ кота — домового и по совместительству родового артефакта, как мне в соледарском околотке заявил колоритный и непробиваемый его глава. Глюк не сразу, но заговорил:

— Все было хорошо. После твоего отъезда через месяц я понял, что Мириан понесла. Хотя это было совсем не заметно еще долго. Но ты же знаешь, что от Хранителя такое скрыть нельзя. Не писала она тебе почему? Я не знаю, Антуан. Не хотела волновать? Ты же не на прогулку уехал. На войну. К тому же она была сильной целительницей. Живот долго совсем не было видно. Что ей могло угрожать в родном доме? Но в один день я вдруг улетел в астрал и там завис, а на Мириан было совершено покушение. Ее кто-то попытался столкнуть с лестницы. Мириан, конечно, справилась. Не расшиблась при падении. А тут и я потерялся и помочь ей ничем не мог. Она меня, конечно, вытащила. Только с памятью моей что-то стало, — кот замолчал, тяжко вздохнув, но продолжил: — Забывать я стал то одно, то другое. А ты же знаешь, что беременным нельзя ворожить. Мириан написала тебе письмо, но ответа так и не дождалась! И потому мы были вынуждены бежать из родного дома! — здесь Глюк так разволновался, что его глазки сначала съехались в кучку, а потом возмущенно заискрились желтыми искрами. Пушистая шерстка встала дыбом, как иглы дикобраза. Я встала, прижала его к груди. Через несколько мгновений Глюк пришел в себя, вывернулся из моих рук и снова заговорил:

— Понять, кто это мог сделать мы не успели, потому что пропала Лиз. Ты же помнишь ее горничную? Из-за провалов в памяти я не мог контролировать происходящее, и Мириан приняла решение бежать. Пока окончательно не отяжелела. Она написала тебе еще одно письмо, собрала все необходимое, взяла деньги и меня. Заказала через конюха билет на дилижанс, но поехали мы обозом совсем в другую сторону. На юг империи. Чем дальше мы отъезжали от дома, тем быстрее я забывал себя. И начал вспоминать только, когда Леля меня нашла в старом доме в той глухой деревне, — кот снова помолчал, что-то обдумывая или вспоминая, а потом добавил:

- Нет. Пока Мириан была рядом, я помнил кто я и откуда. А когда она исчезла. Все напрочь отрубило. Так и добрались мы до Соледара. Остановились на постоялом дворе. Мириан уже присматривала нам жилье, но я как-то услышал разговор Сервантаса с каким-то страшным типом. Они шептались в тайной комнате. Сервантасу обещали хорошо заплатить, если он найдет молодую беременную женщину. И по описанию я узнал Мириан.

В этот момент Глюк очень тяжко вздохнул и виновато посмотрел сначала на меня, а потом бросил испуганный взгляд на графа:

— Лелька, я же не виноват был. Я тогда еще не мог все вспомнить. Память у меня как отшибло, так еще вся и не успела вернуться. Сам же тебя к бандиту и привел. Помнил смутно, что гостиница с удобствами, и хозяин деньгу любит, а потому лишних вопросов не задает.

И такой несчастный вид был у моего котика, что я снова вскочила и взяла его на руки. Но тут уже встревожился граф:

— Что значит привел к бандиту? — строго спросил у моего Глюка. И первый раз за все время нашего общения, я увидела, как его брови грозно съехались к переносице и глаза засверкали. Хорошо, что не желтыми огнями. А так в этот момент мой дед и мой кот странным образом стали похожи. Глюк еще раз виновато с надрывом вздохнул и только собрался ответить, как я ринулась спасать своего пушистика от гнева хозяина.

— Дедушка Антуан, Вам не стоит так беспокоиться. Все в конечном итоге получилось просто замечательно! Я смогла заказать Серванту документ на свое настоящее имя. Почти. И успела его выкупить. Потому что меня забрали в околоток прямо с аптеки, где я устроилась на работу по документам бабушки. Там было Ваше заявление о розыске с ее портретом, которое бережно хранили все эти годы доблестные стражи порядка. Кстати, бабушка там выглядит такой красивой знатной дамой, что я и не поверила в наше родство. И как только я подвернулась, околоточные меня сразу опознали и отправили к Вам. Все же хорошо закончилось! Если бы не ошибка Глючика, мы бы с Вами могли и не встретиться.

Граф похмурился еще немного, помолчал, потом махнул рукой, разрешая Глюку говорить дальше. Котик мой явно вздохнул с облегчением и продолжил рассказывать историю их побега:

— А что дальше еще говорить? Мириан отвела глаза, мы быстренько сбежали с постоялого двора, снова пошли на рынок, нашли крестьянина, который и привез нас на телеге в свою деревню на самом краю империи у подножия Сизых гор. Там купили домик, обустраивали его и готовились к родам. Иногда под личиной мы ездили в город. За травами, — вздохнул тяжко и добавил: — Собирались рожать и жить у черта на куличках. Где меня нашла Лелька и спасла. Иначе я так бы и остался на веки вечные котом деревенским! Ни рода, ни имени своего не помнящим! И умер бы в тоске и печали никому не нужный! - с трагизмом и горечью в словах и в глазах завершил свою пламенную речь мой Глюк и копилочкой молча застыл на столе с самым несчастным выражением на мордочке его лица.

Молчали все. Я переваривала услышанное и угрюмо думала. А внутри закипала волна праведного гнева:

«Мою бабушку и маму чуть не убили! И деда отравили с той же целью. Значит, этот гад, который бабушку оклеветал и столкнул, маму чуть не убил и деда в могилу почти загнал, до сих пор, получается, жив? Нет, я не я буду, если гада этого не найду!». Я хмурилась, а Глюк с дедом Антуаном смотрели на меня, вытаращив глаза.

— Что?

— Лелька! У тебя глаза сверкают! Огоньками!

«Да уж. Хорошо, что искрами желтыми не сыпятся. И генетической экспертизы делать точно не надо», — уже с облегчением подумала про себя. Дедушка моргнул, встряхнул головой, откинулся на подушки и промолвил:

— Леля, ты очень похожа на свою бабушку. Мою Мириан. Только она могла так красиво сверкать, когда сердилась.

— А почему, дедушка?

— Так хранитель метит таким образом своих любимчиков. Спутать невозможно. Боня и Мириан так отметил. И тебя, получается.

Котик возмущенно мявкнул, но продолжения не последовало.

— Если бы не Лелька, я бы так беспамятным и без имени на всю жизнь и остался, — тут же подключился Глюк: — Она мне имя дала второе. Это меня и спасло. И, вообще, не у каждого Духа — Хранителя есть второе имя! А у меня теперь есть, — гордо проговорил мой пушистик и важно раздулся воздушным шариком.

Пока они обменивались репликами, я заметила, что этот разговор, даром для моего деда не прошел. На лбу выступили бисеринки пота, лицо побледнело, руки бессильно лежали поверх одеяла. Я подсела, привычно положила одну руку на пульс, другую на грудину. И через какое-то время граф устало закрыл лаза и провалился в сон. А мы с Глюком потихоньку ретировались из комнаты.

А с той стороны двери стоял верный дворецкий.

— Графиня, позвольте Вас проводить в Ваши новые покои.

— Зачем же, сударь Гектор? Мне и в старых хорошо.

— Это распоряжение Его Сиятельства. Те комнаты только для гостей. И Вам невместно сейчас там проживать, Ваше Сиятельство.

Ну, невместно, так невместно. На "сиятельство" я реагировать не стала, слишком много разной всякой информации свалилось сегодня на мою голову. Да к тому же, со своим уставом в чужой монастырь не ходят, часто повторяла бабушка.

— Не извольте беспокоиться, госпожа Мириан. Все Ваши вещи уже перенесли. И все травы уже доставлены в Вашу рабочую комнату.

Гектор с достоинством кивнул и, важно повернувшись, пошел передо мною по коридору в другую сторону от моего бывшего пристанища. Я же с Глюком на руках двинулась следом за ним. С одной мыслью в голове: " Надо срочно готовить лекарство!".

Глава 38

По тому же элегантному коридору долго идти не пришлось. Гектор открыл резную тяжелую дверь, вежливо пропуская меня вперед. Зашла и замерла. Что сказать? В таких апартаментах я еще никогда не жила. Стояла я в просторной светлой прихожей с огромным ростовым зеркалом в ажурной раме слева от входа. Напротив него, к стене, оббитой светло — серой в тонкую белую вязь тканью, подозрительно похожей на шелк, прижимался изящный столик с большой антикварной вазой на белой мраморной столешнице, которая была полна алыми розами. Рядом стоял на гнутых ножках узкий небольшой диванчик того же цвета, что и стены.

А за широким арочным проемом предо мною предстала просторная светлая комната с изысканным и одновременно роскошным интерьером. Легкие прозрачные занавеси скрадывали выход на балкон и буйство зелени за большим окном, наверное, сада. Это комната была гостиной. Мягкая мебель, приглушенные тона, массивный камин справа, отделанный светло-серым мрамором, с ажурной чугунной решеткой. Столик и резные изящные этажерки с какими-то милыми фигурками и тонкими книжками выглядят произведениями искусства. Под ногами распластался большой жемчужных оттенков, как и узорные шпалеры на белых стенах, ковер с очень мягким ворсом, а на потолке искрилась каскадами льдинок не очень большая, но очень красивая люстра. В углу в большой кадке стоял высокий цветок с плотными резными темно — зелеными листьями. Я не привыкла к такой роскоши!

— Я не привыкла к такой роскоши! — слова вылетели сами, когда я резко повернулась к дворецкому.

Тот спокойно пожал плечами, на его невозмутимом лице, отмеченным морщинами прожитых лет, не мелькнула ни одна эмоция. Да и мысли замерли в глазах по стойке смирно:

— Распоряжение Его Сиятельства, Ваше Сиятельство, — и легкий поклон головы.

Все! Аут! Я, конечно, не из грязи, вовсе нет! Но не в князи же! Или в графини! Какая разница! Так попасть я не планировала! Именно в этот момент я ощутила всеми фибрами своей тонкой души, что возврата к моей прежней любимой и понятной жизни я не дождусь. Этот графский титул уже облепил меня со всех сторон и прочно перекрыл кислород моей вольнице. Дорогие сердцу воспоминания, которым я запретила приходить ко мне в гости, рванули в широко открытые двери и разом заполонили собой все мое существо. Я присела на краешек огромного кресла и загрустила. По-настоящему. О своей уютной комнате и небольшом доме с тоже уютной гостиной и современной кухней, и любимыми клумбами ярких южных цветов в маленьком дворе. Там мы жили с мамой и были счастливы. Я горевала о своей потерянной жизни. Очнулась от мурканья своего Глюка, который положил лапы на грудь и умильно заглядывал в мои глаза изумрудной зеленью своих фонариков. Гектор ушел молча, не прощаясь, по-английски.

— Ты чего Лелька, так расстроилась? Тебе здесь не понравилось? А по мне, так очень красиво и тепло!

— Да. Красиво. Даже слишком. Но мне так захотелось оказаться дома! Знаешь, Глючик, мне будет к этому всему привыкнуть очень сложно.

— Глупости не говори, Лелька. Ты — графиня. Наследница единственная и законная.

— В том-то и дело. Наследницей и графиней быть в моих планах не стояло.

Глючик помолчал, думал долго. Потом изрек:

— Знаешь, Леля, если бы нас сюда не занесло, то Антуан долго бы не протянул. Он уже на веренгу дышал. Через раз. И всем этим стал бы пользоваться тот, кто хотел убить всех твоих родных. И меня, между прочим! А ты тут слезы кардайловы льешь! — сказал и отвернулся с обиженной моськой на морде лица.

Это помогло. Быстро. И вернуло в реальность происходящего. Действительно, чего нюни распустила. Вот вылечу деда, поймаю убийцу, а потом вернусь на ту горную поляну и попробую пройти через ту проклятую кротовую нору в обратную сторону. А там и до дома рукой подать. При мысли о том, что увижу маму и бабушку, глаза тут же снова защипало. Так! Эмоции под контроль! Жалость к себе отменить. Все не так уж и плохо. Могло быть значительно хуже. Деньги, безусловно, дают массу преимуществ и возможностей. И ведь мне не нужно будет прятаться, скрываться, убегать и бояться нападения пьяных отморозков. А уж как этими преимуществами воспользоваться, я буду решать сама. Справлюсь. С этими жизнеутверждающими мыслями я встала и решительно направилась обследовать свое новое жилье.

Следующая дверь привела в спальную комнату. Хорошо, что тоже светлую и просторную. Без балдахина над широкой уютной кроватью под мягким, украшенным тонкой вышивкой тусклого золота , покрывалом. Магические, как я поняла уже, изящные светильники, картина с горным пейзажем на светло — желтых стенах Казалось, что они сами излучают ласковый рассеянный солнечный свет. Красивый резной комод, такой же туалетный столик с зеркалом над ним, уютное бежевое кресло в углу перед прозрачным окном, задрапированным шторами в цвет покрывала. И пушистый ковер весь в цветах и зеленых листьях под ногами. Одна дверь вела в небольшой коридор из которого, повернув направо, я попала в просторную гардеробную, кажется, с уже разложенными моими пожитками. За левой дверью обнаружился санузел, который меня сразу покорил своим блеском, размерами и изысканной отделкой из красивого камня природного происхождения. В центре стояла большая ванная из того же камня, который украшал стены. Кранов я не заметила. Я попала в пещеру Алладина.

Хандра как-то быстро отступила. И я приняла тот факт, что к хорошему привыкаешь быстро. И что красота, действительно, может спасти мир. И не важно, где эта красота проявилась: в ванной, в саду, в природе, в человеке или котенке, в творчестве или в отношениях между людьми. Пусть ее будет просто больше. С этими мирными мыслями и душевным успокоением я пошла искать Гектора. Пусть показывает лабораторию. Пора готовить лекарство для дедушки.

Глюк развалился на диване и тщательно вылизывал свою лапу, зажмурив довольные глаза.

— Что, Лелька? Пришла в себя?

— Пришла. А где искать Гектора?

— А зачем его искать? Вон, дерни за веревочку, он и сам явится, — кот махнул лапой в сторону камина.

Там на стене висел витой толстый шнур из серебряных нитей. Я и дернула за веревочку, входная дверь открылась почти сразу, и я лицезрела невозмутимого, как всегда, дворецкого.

— Сударь Гектор, не могли бы Вы меня провести в лабораторию?

Вместо того, чтобы выйти в коридор, Гектор двинулся вглубь комнаты и за цветком открыл узкую дверь. Прошел вперед, а я за ним. И замерла снова. От неожиданности. Здесь, оказывается, имеется еще и рабочий кабинет. С деревянными книжными шкафами, с большим письменным столом, диваном и креслом со столиком перед ними. Мебель, панели исполнены в натуральном золотистом дереве. Гектор, не останавливаясь, пошел дальше и за очередным цветком в большом горшке открыл очередную дверь.

А там была лаборатория. Настоящая. С большим окном. С запахом трав. С глухими темными шкафами в углах, между которыми растянулись каменные и тоже темные столешницы. Со склянками на полках, с кастрюлями, чугунками, горшками и котелками разных размеров. Все это посудное разнообразие отсвечивало солнечными зайчиками, которые пробивались через толстое оконное стекло, за которым в небе тянулись большой серой стаей тяжелые тучи, спеша закрыть солнце и пролиться на землю дождем. Центром этой алхимической композиции была настоящая квадратная печь, с уже потрескивающими в топке дровами и с трубой, уходящей куда-то в потолок. Такого великолепия я не ожидала!

— Сударь Гектор, а кто раньше занимал эти покои?

— Здесь проживала графиня Мириан сэн Вальдарен, — с гордостью, и мне даже показалось, что с нотками искреннего восхищения, проговорил дворецкий.

— Здесь жила бабушка? — не веря в очевидное, прошептала я в ответ. Моя бабушка из небольшой станицы с вечно заполошными курами и неуклюжими утками в птичнике, с овощными грядками, которые прятались на огороде за небольшим домиком из красного кирпича, жила здесь? Пока это все в моей голове отказывалось совмещаться в единое целое. Умом я признала, что графиня и моя бабушка это — одно лицо. Но что-то во мне продолжало упрямо сопротивляться этому знанию.

Гектор спокойно кивнул. Многословием он не страдал однозначно. Но, подумав, продолжил:

— Граф настоятельно рекомендовал разместить Вас в этих покоях. И мне кажется, что Вам здесь понравится, графиня. Травы, которые Вы просили доставить, лежат в холодильном шкафу. Позвольте мне откланяться, госпожа Мириан. Меня ждут неотложные дела. Если Вам нужна будет помощь, то Ваша личная горничная Вам во всем поможет. И я всегда буду рад также выполнить любое Ваше пожелание.

— Да, конечно, сударь дворецкий. Не буду Вас задерживать.

Гектор спокойно развернулся и скрылся за дверью. А я снова засомневалась. Он, действительно, дворецкий? Держаться с таким достоинством не у каждого может получиться. Но, отмахнувшись от этих сомнений, мои мысли быстро устремились в сторону холодильного шкафа, который увидеть в средневековье я и не мечтала. Открыла узкую дверцу и, на самом деле, обомлела. Четыре отсека, действительно генерировали холод. Самый нижний, вообще, был покрыт изморозью. На самом верхнем лежали, тканевые свертки. Попыталась безуспешно найти источник холода, но ничего так и не поняла. Ну и ладно! Пора браться за дело. Травы сами себя не сварят.

— Глюк!

Через мгновение мой домовой встал, передо мной, как лист перед травой. Надо же. Русские сказки вспомнились.

— Чего тебе, Лелька?

— Гримуар давай. Зелье варить будем. Подстрахуешь?

— Да куды ж я от тебя денусь, горе луковое. До стольких лет дожила, а зелье варить не научилась, — услышала недовольное ворчание, по которому успела, оказывается, соскучиться. Мой пушистый вредина, кажется, пришел в себя. Что не могло не радовать.

— Я буду диктовать, а ты следи за кипением и временем. Вон там, видишь, склянки с песком стоят. Ставь их сюда. Они разное время показывают.

На полке стояли песочные часы.

— Подожди, Глючик. Давай все по порядку. В каком котле лучше готовить? Откуда эта вода идет? И мне нужно сначала с травами разобраться.

— Вода, как и положено, из источника льется. Бери этот котел, — котик предсказуемо переместился к самому большому и тяжелому, даже с виду.

И работа закипела. Сколько она кипела я не знаю, потому что счет времени, кроме как отслеживание песочных часов, я потеряла. А когда очнулась, то передо мной на столе стоял пузатый бутыль из темного стекла с готовым зельем, на которое я возлагала самую главную свою надежду. Что это зелье поможет дедушке выздороветь и встать на ноги.

— Как ты считаешь, может его лучше сначала испытать?

— На ком это? — кот подозрительно скосил на меня глаз. Вернее сразу закосил в сторону.

— На тебе?

— Ты с ума, Лелька, сошла! Я же магическое ценное существо! На мне нельзя опыты ставить! — Глюк мгновенно телепортировался на подоконник.

— Ну нельзя, так нельзя. Я же не магическое. Значит, на мне можно. Других кандидатур у нас и не имеется.

С этими словами я и проглотила положенную дозу зелья. Теплая густая жидкость с терпким вкусом провалилась в желудок. На вкус неплохо.

— Лелька, а если ты отравишься!

— Выпью таблетку от отравления. Не переживай. Не думаю, что бабушка под видом противоядия готовила яд. Уверена, что все ок.

— Бери таблетки и пойдем приляжешь, ненормальная. Если выживешь, я тебе секрет расскажу, — заговорщически прищурив глаза, прошипел мой пушистый подручный. Я только открыла рот, чтобы спросить, как Глюк замахал лапами: — Не-не-не! Скажу только, если выживешь. А что такое ок?

Отвечать и спорить сил уже не было. То ли от усталости, то ли от волнения или же зелье так подействовало, но мне так захотелось спать, что я шла в свою новую спальню с полузакрытыми глазами и, не раздеваясь, улеглась сверху покрывала. Только и успела еще заметить, как Глючик прижался ко мне своим теплым боком, не сводя с меня встревоженных глаз.

Глава 39

Глаза открылись. Вокруг ничего не изменилось. Все та же комната. Отель десять звезд. Высокий потолок над головой с изящными завитушками по углам и периметру и широкая мягкая кровать на которой я лежала. Кто-то заботливо укрыл меня легким пледом, связанным из пушистой мягкой шерсти. Волна свежего воздуха из открытого окна донесла до меня не только ароматы свежей зеленой листвы и запах незнакомых цветов, но и звуки леса. Звукотерапия шелеста листвы и тонкого треньканья птиц погружали в медитативное состояние. Хотелось еще полежать и понежиться, но надо вставать. Как там себя чувствует дедушка? Глючика рядом не оказалось. А на какой — такой секрет он мне намекал перед тем, как я провалилась в сон? Который, кстати, вернул мне ясность ума и бодрость тела. Может, зелье помогло так быстро восстановиться? Встала и поняла, что жутко проголодалась. С бутылем спасительного лекарства в руках я отправилась на аудиенцию к Его Сиятельству.

На мой стук дверь открыл верный Гектор. Продвинувшись в спальную комнату, я лицезрела графа Антуана, который выглядел отдохнувшим и довольным жизнью. Что есть совсем неплохо. Рядом с кроватью стоял небольшой столик, сервированный к ужину в соответствии с моими рекомендациями. При виде еды, мой желудок с жалобными звуками сжался в голодном спазме.

— Внучка, ты не обедала, как мне сообщили? Гектор, накрой стол еще на одну персону, — не ожидая от меня ответа, распорядился Его Сиятельство.

— Присаживайся, дорогая, и поделись со мной своими достижениями. Как тебе твои новые покои? Понравились?

— Да, понравились. Спасибо, дедушка Антуан. Очень красиво и уютно. Там правда жила бабушка?

— Да. Это были покои Мириан. Она там работала, изучала всегда что-то, с травами занималась, рецепты придумывала. Ты можешь смело заглядывать во все шкафы. Твоей бабушке привозили очень интересные и редкие книги. Посмотри. Может, что-то заинтересует и тебя. Очень много чего в замке и в парке сделано по ее желанию, — граф задумался и, кажется, погрузился в воспоминания, но ненадолго. И бодро встряхнувшись, как большой сенбернар после дождя, продолжил:

— Так тебе и правда там понравилось? Прости, я распорядился перенести твои вещи без твоего согласия, но, внученька, мне приятно знать, что ты находишься от меня так близко. Ты же не против? А когда бабушка вернется, — он с мимолетной мечтательной улыбкой вновь завис в своих мыслях на несколько мгновений, потом вздохнул и продолжил: — Так вот. Когда Мириан вернется, я не думаю, что она будет претендовать на твои покои. Нам хватит места и здесь. И дочке уже комнаты готовят, — с этими словами он довольно откинулся в подушки за спиной. Взгляд его серых глаз замер на мне и, казалось, что все мои тайные мысли ему понятны.

— Там красиво, дедушка Антуан. Непривычно для меня, не буду скрывать, но мне, действительно, все нравится. Это целая большая квартира.

— Ну и хорошо. Что такое квартира, и как вы там без меня жили, ты мне еще расскажешь. Так ведь? А сейчас будем вместе ужинать. По-семейному. Ты же не будешь против, девочка, если мы будем трапезничать пока здесь? Как только я встану, то перейдем в обеденную залу. Я так долго был один, что просто не могу отказаться от твоего милого общества.

Да, уж. Бабушка была абсолютно права. Мама просто копия дед. Характер стальной нордический. Кажется, наперед просчитаны все варианты развития событий. И не покружишься в ритме вальса, если надо плясать краковяк. Дверь открылась, и вслед за Гектором вошли Бетти и незнакомая служанка. Они поставили передо мною такой же небольшой столик и быстро уставили разными вкусностями, при виде которых мой желудок уже радостно что-то промычал. Девушки удалились. Гектор замер недвижным сфинксом подле графа, а мы стали ужинать. Что очень хорошо. Зелье надо принимать после еды. Ужинали в молчании. Потом горничные все унесли. Дворецкий откланялся. Теперь можно и поговорить.

— Дедушка Антуан, я приготовила по бабушкину рецепту зелье. Сударь Гектор достал все ингридиенты. Вы его примите? Оно безопасно для здоровья, и я очень верю, что поможет вам поправиться.

— В этом я не сомневаюсь, Мадлен. Но нам надо незамедлительно решить и другие важные вопросы. Я назначил встречу на завтра с господином Фринзом. Нотариусом. Хочу составить новое завещание и официально объявить тебя наследницей. Да. Еще. Нам надо срочно вызвать швею и сшить тебе новый гардероб. Надо представить тебя обществу.

Час от часу не легче. Не успела привыкнуть к титулам, а меня уже назначают наследницей и собираются выставлять напоказ всему свету! А этого делать категорически нельзя! События несутся уже галопом. Так. Вдох. Выдох. Повторить. Еще раз все повторить. И постараться убедить. А это, учитывая знакомый характер и прицел стальных глаз, которые внимательно смотрели на меня с легким прищуром, будет непросто.

— Дедушка, мне кажется, что пока лучше этого не делать.

Его Сиятельство удивленно на меня посмотрел. Поспешно добавила:

— У меня есть план. Рассказать? — в ответ мне прислали царственный кивок.

Я волновалась. Потому что не успела еще все придумать и продумать. И как отнесется к моим словам этот умудренный мой сиятельный дед? Задержала дыхание, как перед прыжком в холодную воду с высоты в три метра и пошла брать эту глубину.

— Дело в том, что вы не просто так заболели. Вас отравили. Яд я определить не смогла, конечно. Но благодаря бабушкиному гримуару, который мне передал Глючик, — при этих словах мой кот проявился в ближайшем обозрении, то есть на моих коленях с хвостом на левом плече: — Выяснила, что это не просто редкий яд, но он имеет еще и магическую составляющую. Противоядие есть, к счастью. И с сегодняшнего дня вам надо будет его принимать. Я уверена, что вы поправитесь. Вопрос времени. Но, я думаю, что для всех окружающих, вам надо оставаться больным, — при этих моих словах брови деда поползли вверх. Хотя при сообщении о яде, на сиятельном лице не дрогнул ни один мускул. Догадывался?

Мой кот тоже развернулся ко мне не задом, а передом и вопросительно на меня уставился, вздыбив хвост трубой.

— Нам надо найти убийцу. Понятно же, что это одно и тоже лицо. Тот, кто оклеветал бабушку, хотел ее убить, и, возможно, даже пытался убить и вас. И если мы его не найдем, то все может повториться.

При моих словах удивление в глазах графа не исчезло, но легкий интерес резко сменился на пристальный. Серый цвет снова стал стальным.

— Мадлен, ты собираешься искать убийцу? Это опасно. И я категорически против!

— И я против! — мявкнул Глюк. Вот не ожидала от пушистого такого предательства. Ну, ладно. Сдаваться рано.

— Дедушка, поймите. Пока убийца не найден, мы все находимся под угрозой нового покушения. И откуда оно прилетит, угадать будет невозможно. А следующая попытка может оказаться менее для нас удачной. И последней. Не так ли? — уже я выжидательно смотрела прямо в сталь графских глаз. А идеи в моей голове уже жужжали радостными пчелками.

Он нахмурился, задумался, хмыкнул и соизволил произнести:

— Продолжай. Какие у тебя есть идеи, Леля.

Тепло маминой интонации заполнило мою душу и вдохновило на дальнейшие откровения:

— Все просто. Вы притворяетесь больным и дальше. И не просто больным. А слегка потерявшим рассудок. Потому что нашли где-то непонятную девицу, в которой признали Мириан, в силу совпадающих внешних данных. Никто не может понять, то ли вы видите во мне свою молодую жену, по которой тосковали всю жизнь. То ли считаете меня своей внучкой. Но понятно всем, кроме вас, что я самозванка. И дурно на вас влияю, с целью обокрасть, — план в моей голове вырисовывался в процессе его изложения.

От волнения и вдохновения даже горло перехватило. И Глюк, и дедушка очень внимательно молчали.

— Ну, да! Так и надо сделать! Чтобы убийца не видел во мне угрозы. И в вас тоже! По его логике вы выздороветь не можете. Еще и умом тронулись от горя или яда, — при этих слова Его Сиятельство крякнул и закашлялся, но махнул рукой. Я продолжила: — Ему надо будет только подождать. Дождаться финала. А со мною справиться труда же не составит? Какая-то безродная девка, кто таких опасается? — граф поморщился, а я тоже в ответ махнула рукой, переживет: — Можно просто объявить мошенницей! Или убрать при случае. Вы понимаете? Но он будет торопиться. А вдруг вы в очередном помутнении разума напишите завещание? Тогда все осложниться. Ведь так? — граф кивнул: — И он будет торопиться. Цель почти достигнута. Итак долго к ней шел. А я для него, всего лишь досадная помеха, вы… Ну, сами понимаете, — деликатность иногда помогает эффективнее прямой речи: — И поэтому, он будет торопиться. И вполне может проколоться. Совершить ошибку. И мы ему в этом поможем! И будем работать на опережение! — закончив свою пламенную речь, я застыла в ожидании реакции от верных слушателей.

— Ну ты, Лелька, даешь! — восхищение в голосе моего кота и сверкающие зеленые искорки в его фонариках меня обнадежили и вдохновили.

Дед молчал.

Глава 40

Молчал он недолго.

— Ты удивила меня, Леля. И теперь я полностью согласен с Мириан, что нам срочно нужно организовывать женские учебные заведения, кроме курсов в монастырях и приютах. Но это потом. А сейчас я могу тебе пообещать, что подумаю над твоим предложением. А завтра нотариус оформит мое новое завещание, в котором прямыми моими наследниками назначаются Мириан, Ариадна и Мадлен сэн Вальдарен. И это не обсуждается. Нотариус прибудет после обеда, — задумался на мгновение и добавил: — И обязательно подумай, какие ты хочешь себе наряды заказать у швеи. Не ограничивай себя. И это тоже не обсуждается.

Глаза деда задорно блеснули, он сразу прям помолодел:

— А сейчас давай свое зелье. Не представляешь, как мне надоело бревном валяться.

«Да уж. Деда моего так просто с пути, который он себе наметил, не собьешь. Характер стойкий нордический», — думала я, наливая порцию зелья в стакан.

— Ложитесь, дедушка. Будем лечиться дальше, — Его Сиятельство послушно вытянулся в постели в струнку. Под глазами уже успели сгуститься тени, а на лбу выступила испарина.

Да. Так просто болезнь отступать и не собиралась. Будем ей помогать. Сдаться. И самоуничтожиться. Руки привычно скользнули к голове, потом к сердечной чакре, потом к животу. Все-таки прогресс есть, с удовлетворением отметила про себя. В черноте ямы стали пробиваться сполохи света. Это хорошо. Пока я сканировала состояние своего предка, он уже мирно засопел под моими ладошками. Потихоньку встала и ретировалась в свои апартаменты. Пардон, покои, как принято здесь говорить.

И первым делом пошла в ванную, предвкушая, как буду в ней плавать. Потому что размеры этой каменной ладьи, которую ошибочно назвали ванной, меня впечатлили сразу и навсегда, как только я ее увидела. Краны нашлись в виде рычагов за задним бортом. А вода стала подниматься, журча веселым ручейком, со дна этой ванны. Да это же почти джакузи! На крючке висела хламида, отдаленно напоминающая халат. Рядом на полке лежала белейшая простынь. Потому что этот большой отрез рыхлой ткани назвать полотенцем было бы не справедливо. С другой стороны от этой каменной посудины на такой же каменной полке стояли разные баночки с разноцветными субстанциями внутри. Что это такое я и намылилась, в прямом и перносном смыслах, проверить, нырнув в горячую и прозрачную воду с бурлящими пузырьками. И реально поплыла, выражаясь фигурально, от ароматов цветов и расслабляющего тепла, перемещаясь от одного бортика к другому. Накупалась, потом завернулась в простыню и упала в обволакивающую белизну постели. Сон не заставил себя ждать, а сновидения заблудились где-то среди звезд.

Утро ворвалось в комнату звонким пением птиц и порывом ветра с дурманящим ароматом раннего утра. Солнечные зайчики уже разбежались по всем стенам и весело перемигивались от малейшего дуновения кружевных занавесей. Хорошо, что шторы я вчера так и не задвинула. Рядом на спине пушистым пузиком кверху, вытянув в разные стороны все четыре ноги и один хвост, дрых мой Глюк. Набегался ночью, утомился. И где его всегда носит? Сегодня надо с ним поговорить и обязательно провести водные процедуры. А то совсем от рук отбился. Этот волшебный обормот даже не шевельнулся в ответ на мое ласковое почесывание за его ушком.

«Доброе утро, страна!», — с этой жизнерадостной мыслью я отправилась умываться и одеваться на первую свою пробежку в новом мире. Надеюсь, что в парке собственного деда меня не привлекут за ношение штанов на не положенном по местному дресс — коду заду, которые я приспособила для тренировок. Впрочем, штаны были такие добротные и широкие. Сшитые из тонкой натуральной ткани, да еще и в складочку. И я искренне понадеялась, что мой вид никого не смутит. Проверим. Мгновенно вспомнились мои любимые спортивные шорты. Вот бы в них пробежаться! Да нельзя. Местная нравственность не выдержит такого кощунства над собой. И меня точно сожгут, как ведьму. И Его Сиятельство граф не спасет. Лучше уж судьбу не искушать лишний раз.

Я бодро направилась в сторону уже знакомой задней двери, через которую проскользнула на крыльцо и остолбенела. Такой красоты я еще не видела. Солнечные лучи проснувшегося солнца зацепились за изумрудные макушки разлапистых сосен и пробили сквозь них золотые дорожки к толстому ковру из палой хвои. Где-то там высоко разливался в бледной синеве неба нежно — розовый вперемешку с золотом свет утренней зари и дарил проснувшемуся миру нереально сказочную красоту. В зеленой листве со всех сторон хором голосили птицы, приветствуя рассвет. Проснулся и мерно застучал вдалеке дятел. Над ярким цветочным узором, протянувшемся вдоль дорожек, уже деловито жужжали пчелы и порхали бабочки. Захотелось не просто бежать, а лететь.

Что я и сделала. С места набрала скорость и долго не пробежала. В боку так сильно закололо, что пришлось почти пополам согнувшись, отдышаться. Да, спортивная форма — это не только удобные штаны. Все придется начинать сначала. Хорошо, что я знаю, что надо делать, чтобы вернуть свои резервы. И, все-таки, я и натренировалась, и надышалась ароматом хвои вперемешку со свежим ветром. И бегом в душ, и переодевшись в свой дежурный наряд, понеслась к дедушке. На сегодняшний день ничего важнее для меня нет, кроме как вытащить его из болезни и составить план захвата и обезвреживания врага. Время не ждет.

В его покоях столы были уже накрыты к завтраку. Но все стояло нетронутым. Граф меня ждал. Как не комильфо получилось, однако.

— Доброе утро, дедушка! Я вчера забыла спросить, какое у нас расписание приема пищи?

— Не волнуйся, девочка. Я проснулся совсем недавно. Даже еще не успел проголодаться. А как ты себя чувствуешь? — обтекаемо деликатно отозвался граф.

— Очень хорошо! Настроение замечательное. В парке такая красота! И спала я хорошо.

— Ну и хорошо! Приятного аппетита, внучка, — дворецкий невозмутимо завязал Его Сиятельству накрахмаленную кружевную салфетку под подбородком и протянул кружку с куриным бульоном.

Кажется, можно в рацион немного добавить овощей. И надо посмотреть, какие здесь имеются крупы в ассортименте. Завтракали мы, как и ужинали накануне, в полном молчании. Когда больной выпил порцию своего лекарства, а Гектор откланялся вслед за горничными, которые изподтишка бросали в мою сторону быстрые любопытные взгляды, прозвучало:

— Мадлен, а не поделишься ли со своим старым дедом, что ты такое делала в парке сегодня утром? Мне рассказали. Да так красочно, что не терпится узнать.

И тут до меня дошло! Мой забег в подштанниках заметили и уже доложили! Кто же меня рассекретил? Нельзя не дооценивать местных смотрящих за порядком.

— Дедушка Антуан, я понимаю, что могу шокировать своим видом и поведением окружающих. Но это не специально. В том мире, где я жила, принято заниматься спортом, чтобы быть здоровыми, сильными и ловкими. И уметь за себя постоять в случае опасности. Для этого существуют разные специальные секции, куда родители отдают своих детей на тренировки. И девочек, и мальчиков. Чем раньше отдают, тем лучше. Вот и меня мама отдала сначала в секцию спортивного ушу, потом я перешла в секцию боевого ушу. И чтобы не терять своей спортивной формы, мне надо тренироваться. Регулярно. Конечно, если вы будете против, я не буду никого смущать своим видом и тренировками в парке. Но никто не может мне запретить тренироваться в своей комнате.

Пока я говорила все это, стараясь не показывать своего волнения, Его родственное Сиятельство молчал и внимательно на меня смотрел. И я не заметила с его стороны недовольства. Пожалуй, только любопытство и даже одобрение, которые он пытался скрыть за абсолютно невозмутимым видом. Или мне померещилось? Покерфейс — наше все. Аристократ же до мозга костей.

— Как интересно! Мадлен, ты мне обязательно все подробно расскажешь и покажешь, хорошо? У нас ведь совсем другие порядки. Знатные девицы вышивают шелком или бисером, музицируют и художничают в силу своих талантов. Ну, еще некоторые осмеливаются упражняться в верховой езде. И, конечно же, постигают науку, как стать хорошей женой для своего мужа. Но ты имеешь полное право, как моя любимая и единственная внучка и наследница немного почудить. Так же? — при этих словах мой сиятельный предок неожиданно хмыкнул, но быстро вернул прежнеее спокойствие и невозмутимость на свое породистое лицо:

— Знаешь, у нашей экономки сударыни Эдисон сегодняшним утром чуть удар не случился, когда она увидела тебя на рассвете в окно почему-то в одних мужских подштанниках. Гектору пришлось приложить усилия, чтобы успокоить ее и убедитть, что ей это показалось. Поэтому, пожалуйста, закажи швее, что-нибудь более достойное графини Мадлен сэн Вальдарен. Уверен, что со временем все модницы подхватят твои усовершенствования в одежде, — при этих словах глаза моего аристократического предка снова лукаво усмехнулись. А мне стало не по себе. Эпатировать или же шокировать пожилую женщину я не хотела вовсе! И, похоже, дворецкому переубедить экономку не удалось. Между тем граф невозмутимо продолжил:

— И я прикажу Гектору показать тебе специальный зал для тренировок. Вдруг дождь прольется? Не пропускать же тренировку из-за такой малости? Я и сам, помню, с огромным удовольствием там занимался. Пока, конечно, мы не будем приглашать к тебе учителя, давай сначала дождемся, когда я крепко встану на ноги. И, возможно, твой старый дед тебя еще удивит и сможет даже чему-нибудь научить? Мне Боня рассказал про твои приключения в деревне, и как ты стойко выдержала все тяготы пути домой. И, знаешь, это очень хорошо, что ты умеешь так быстро бегать и так храбро отстаивать свои интересы, — при этих словах он открыто и широко улыбнулся и , "О, чудо!", подмигнул.

Сначала я даже опешила. Не ожидала такой реакции от Его Сиятельства.. Но потом волна облегчения и радости прокатилась от моей макушки до самых кончиков всех пальцев. Я впервые почувствовала и осознала, как это здорово, что у меня есть такой классный дед! Отца же не было. Только мама и бабушка. Как любила говорить мама: «Мы —три девицы под окном, и вместе нам хорошо». Правда бабушка при этих словах всегда печально смотрела в это самое окно. И теперь мне стало понятно - почему. А на что это мне намекнули? Неужели у Глюка хватило ума рассказать про наше знакомство с Сервантом? Ну, я ему устрою кузькину мать!

— Дедушка, я сейчас приду! — я сорвалась с места и понеслась в свою комнату.

У меня же есть фотографии!

Глава 41

Дед уже минут пятнадцать не сводил глаз с фотографии. Бабушка была запечатлена на фоне любимых роз, и надо сказать, что выглядела она просто замечательно. Я молча ждала. И впервые внимательно огляделась вокруг. Если бабушкины апартаменты блистали изысканной роскошью, то дизайн дедушкиных был по-спартански сдержан и лаконичен, но не лишен уюта и определенного шарма. Дверь в кабинет открывалась сразу из спальной, а вход в гостиную или приемную, вероятно, шел из кабинета. Там я еще не была. Серо - голубой цвет отделочных материалов с белыми деталями окон, легких прозрачных занавесей и потолочной лепнины делали помещение высоким и просторным. И почему-то казалось, что белого, все-таки, больше. Все выполнено в классическом стиле. Наконец граф поднял глаза и ничего нового мне не сообщил:

— Девочка, ты очень похожа на Мириан. А есть портрет дочки? Ариадны?

Когда я забирала смартфон, то заметила, что пальцы Его Сиятельства явно подрагивали.

— Да, дедушка. Вот так надо делать, и фото будут меняться. А мама очень похожа на вас. Так всегда говорила бабушка. И я это могу подтвердить.

Мой предок снова надолго ушел в себя, внимательно рассматривая мой фотоальбом. А там было много всего всякого. Наш дом, мамина работа, наши путешествия. По его внешнему виду понять, какое это все произвело на него впечатление, было затруднительно. Но когда он вернулся обратно, то со вздохом протянул мобильник мне. Ага! Все-таки впечатлился.

— Нет, дедушка, оставьте себе, — я тоже не смогла сдержать горький вздох сожаления. Телефон был связующей ниточкой с домом, с родными.

— Да? Спасибо! — и столько радости было в этих словах, что мое сожаление сразу исчезло в тумане, как ежик.

— Этот артефакт не поломается?

— Пока нет. У меня есть запасная батарея. Какое-то время еще можно будет смотреть, а потом он отключится. Здесь же нет электричества, поэтому зарядить его не получится.

— Тогда, Леля, ты позволишь мне сделать рисунки с этих фото?

— Конечно. Только, если этот артефакт увидят посторонние, не возникнут вопросы?

— А никто не увидит. Не волнуйся, — легкая улыбка сдула печаль с глаз моего предка: — Я буду писать сам.

Я так удивилась! Он еще и художник!

— Дедушка, вы художник?

— Да. Живописец. Давно, правда, этим занимался. Но часто не хватало времени. А когда исчезла Мириан, то и желания больше не было. Может, разучился уже? Не знаю, — и снова грусть в глазах.

— Я уверена, что все получится А чтобы проверить, надо поправиться быстрее! И все обязательно получится! Бабушка всегда говорила, что опыт не пропьешь.

Брови Его Сиятельства взлетели вверх.

— Мириан так говорила? — столько изумления в стальных глазах графа я увидела впервые.

— Да. Так и говорила. И добавляла, что если еще есть и талант, то успех обеспечен! А еще она любит повторять, что дорогу осилит идущий. Поэтому, дорогой дедушка Антуан, с завтрашнего дня вы будете делать волшебную гимнастику! — кажется, любое упоминание о бабушке вливает жизненные силы в моего деда.

— О чем ты говоришь, внучка? Я и встать то самостоятельно не могу, какая уж тут гимнастика.

— Самая настоящая гимнастика. Которая обязательно вам поможет. В моем мире ученые провели такой эксперимент. В течении месяца они наблюдали за спортсменами. Первая группа тренировалась в обычном режиме. Вторая отдыхала от всех тренировок. А спортсмены третьей группы тренировались в воображении. Они просто представляли себе, как они тренируются. В дни по расписанию. В привычной обстановке. Делали весь комплекс разминок, пробежек, упражнений. Короче, полностью повторяли в своем воображении весь тренировочный процесс, только сидя в кресле. Через месяц по результатам исследований выяснилось, что в самой лучшей спортивной форме оказалась первая группа. Вторая значительно отстала за период своего отпуска. А вот третья, тоже отстала от первой. Но совсем и не сильно.

Граф слушал меня очень внимательно.

— Я вам предлагаю повторить этот эксперимент в наших условиях! Конечно, лежа. Пока. Вы же делали разминочные упражнения перед маханием мечом?

В ответ мне задумчиво кивнули.

— Ну вот. Вам надо максимально точно все воспроизвести сначала в своей памяти. А потом представить, что вы как бы тренируетесь в своих привычных условиях. Не понятно?

— Почему же? Понятно, — глаза предка уже светились интересом.

— Дедушка. Только одно условие. В этом случае нельзя перенапрягаться. Начинать надо с двух — трех повторов. С самых простых движений и упражнений. Наклоны, подъемы рук, ног. Повороты корпуса, головы. Приседания, наклоны. Все по минимуму. Сначала могут показаться трудными такие занятия. Все будет казаться очень медленным и размытым. Но постепенно получаться будет все лучше. И желательно представлять эту тренировку на природе. В каком-нибудь вашем любимом месте. Вопросы есть? — я со страхом внутри и с улыбкой снаружи замолчала, ожидая ответа.

— Вопросов нет. А желание попробовать есть огромное! — я с облегчением перевела дух.

— Ну и хорошо! Только помните. Начинаем с трех упражнений и двух повторов. Руки вверх — вниз. Повороты корпуса и приседания. В данном случае уж точно, тише едешь — дальше будешь.

— Так тоже Мириан говорила?

— Да. Только это народная пословица. Народная мудрость живет в веках. Это точно говорила бабушка, — в памяти всплыли воспоминания.

В начальных классах у меня совсем не получалось писать красиво и ровно. Буквы по линеечке ходить не хотели. Прыгали, скакали, падали отжиматься. Одним словом веселились. А я страдала от постоянных замечаний учительницы. Бабушка сидела со мной, терпеливо объясняла, что у настоящей маленькой леди и почерк должен быть идеальным. И всегда повторяла эту пословицу. В итоге мы победили. И учительница стала ставить меня в пример одноклассникам. И таких высот она мне помогла взять в детстве много. Бабушка многому меня научила, а мама много работала, а в редкие длительные промежутки отдыха между работой занималась моим совершенствованием физическим и морально — этическим. А еще мы обязательно куда-нибудь ехали попутешествовать. В родных пенатах или за их рубежом. Как же я по ним соскучилась!

— Не грусти, Леля! Мы постараемся. И обязательно соберемся все вместе. Не зря же ты нашлась. Без вмешательства богинЬ, я думаю, здесь не обошлось.

Я тут же встряхнулась. Нельзя нервы распускать. Деду волноваться противопоказано. Итак сегодня много впечатлений пережил.

— Да, дедушка Антуан. Я тоже верю, что мы все соберемся вместе. А вы про какую из богинь говорите?

— Да про обеих. Кто из них верховодит, я точно не знаю. И Беата, и Биона ткут полотно людских судеб. Обе хороши. Каждая по-своему.

— А у нас богиню судьбы называют Фортуной. А в древности славянской Доля и Недоля плели человеческие судьбы. Веретеном нить сплетали. Чем меньше узелков получалось, тем жизнь счастливее складывалась. А то место, где я провалилась в этот мир, вообще считается странным и непонятным. Может, действительно, Фортуна или Доля с Недолей помогли мне в ту яму свалиться? Или Беата с Бионой? Да? Ну, ладно. А пока давайте лечиться дальше. Сегодня попробуем разнообразить ваше меню. Вы попросите, пожалуйста сударя Гектора, показать мне ваши продукты. Так можно? Я думаю, что вам пора переходить к более плотному питанию. По крайней мере можно уже попробовать.

— Конечно, детка! Не только можно, но и нужно! Тебя давно уже надо было представить всей замковой челяди, - кто о чем, а каждый о своем!

— Нет — нет! Ни в коем случае! Пока рано официально знакомиться! Продукты надо посмотреть незаметно для всех! Пусть командует парадом сударь дворецкий. А я пока для всех лучше останусь странной девицей, бегающей по саду в мужских подштанниках!

И мой дед неожиданно засмеялся. Да так заразительно, что и я следом не удержалась.

— Я думаю, что зрелище это было впечатляющим и незабываемым для нашей экономки. Жаль, что я не видел, — Его Сиятельство посмотрел на меня блеснувшими глазами, а я мысленно застонала: — Только пока не сошьешь себе что-нибудь приличное, ты внученька, пожалуйста, воздержись от этих пробежек, хорошо? Сударыня Эдисон уже в очень почтенном возрасте и очень крепкой старой закваски. Ты не поверишь, Леля! За двадцать семь лет службы, это первый случай, когда удалось ее смутить! Причем, так сильно. Гектору пришлось очень постараться, чтобы она успокоилась.

«Ой, мамочки!»

Глава 42

После осмотра дедушка сразу не уснул, а вполне энергично и вопросительно на меня взирал с высоты своего ложа. Что меня порадовало. Обнадежили и явные признаки улучшения его состояния. Граф позвонил в колокольчик и явился верный дворецкий, который замер перед дверью, как стойкий оловянный солдатик. Надеюсь, действительно, верный. У меня в сознании уже стал проявляться план действий по обнаружению и задержанию преступника. И подозревать дворецкого хоть в чем-то все мое существо отказывалась категорически.

— Гектор, графиня желает посмотреть условия приготовления еды и проверить наличие продуктов на кухне, — при этих словах графа ни один мускул не дрогнул на верноподданическом лице старого слуги. Инспекция, так инспекция. Чего пожелает Его Сиятельство — все будет исполнено очень быстро. Это я уже поняла.

— Но только эта проверка должна пройти без свидетелей. Устрой, пожалуйста, все аккуратно.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — макушка Гектора склонилась.

— Я и не сомневаюсь, — сиятельный предок махнул рукой, отпуская своего верного оруженосца.

А я встала следом:

— Дедушка, мне можно посмотреть отчетность по хозяйству и всем служащим в замке?

Следующий взмах руки отправил меня обратно в кресло. Поторопилась?

— Зачем, Леля? Ты так и не оставила желание провести самостоятельное расследование? А ведь я еще не согласился с твоим предложением, — дед нахмурился. Ему явно не понравилась моя настойчивость. Но время течет, как вода сквозь пальцы. И я уже чувствовала, что надо торопиться.

— Дедушка, я не думаю, что в библиотеке мне будет угрожать какая-то опасность. Пока вы будете думать, я, как вы и хотели, познакомлюсь со всеми жителями вашего поместья. Заочно. И посмотрю, как ведутся учетные записи. Если это, конечно, возможно.

— Нашего поместья. Нашего. Знаешь, Леля, а мне нравится твои решительность и деловой подход. И что же ты хочешь найти?

— Я, как раз-таки, надеюсь не найти ничего, вызывающего подозрение . Но с чего-то надо начинать? Будем действовать методом исключения.

- А ты научена счету и письму?

Я опешила.

- Дедушка, в моем мире и в моей стране обязательное образование для всех детей независимо от их происхождения. Сначала учат в школе читать и писать, а потом разным другим предметам. Желающие, если такая возможность у них имеется, идут учиться дальше по выбранной специальности.

- Ты училась? - острый внимательный взгляд пронзил меня насквозь.

- Конечно. Я училась в высшем учебном заведении на биолога. А мама у нас хирург. Это очень уважаемая и сложная профессия. не каждая женщина может стать хирургом. Вот я не смогла бы.

- Хирург чем занимается?

- Операции делает. Людей режет, - сказала, вздохнув. Как еще -то объяснить?

Дед впал в ступор. Надолго. А потом вернул свой покерфейс. Комментариев по поводу маминой деятельности я так и не услышала, как и других вопросов. Он молчал. И я молчала.

При этом, Его Милость не сводил с меня внимательных глаз и думал. А я в ожидании вердикта замерла перед ним, как кролик перед удавом. Если сейчас одобрит, значит, можно считать, что согласен начать поиск убийцы. Хотя, если откажется, буду действовать самостоятельно. Преступник затаился и ждет. И время сейчас не на нашей стороне, к сожалению. Пока эти мысли лихорадочно блуждали в моей голове, граф принял решение.

— Хорошо, Мадлен. Уговорила. Никаких действий без согласования со мной. Действуй осторожно. Только на таких условиях я соглашусь. А то, ведь, начнешь сама все выяснять, пока я тут бревном валяюсь. И без моего согласия. Так?

Просто гора свалилась с плеч. Обманывать дорогого родственника мне не хотелось однозначно, хотя мысли были. Читает он их чтолли? Или у меня все на лице написано?

— Я все понимаю, Ваше Сиятельство, шага без вашего личного одобрения не сделаю, — при этих моих словах дед недовольно поморщился, а я скрестила за спиной пальцы. На всякий случай. Мало ли, вдруг о чем-то надо будет умолчать?

— И пока вовсе нет повода волноваться. И вам пора отдохнуть.

«А мне пора заняться делом!» — прозвучало в голове.

В ответ мне махнули рукой, указуя уже на дверь:

— Иди уж, расследуй! Я распоряжусь. Все талмуды доставят в твои покои. Управляющего я отправлю в столицу. А ты спокойно все посмотришь. Библиотеку покажет Гектор. И пора тебе уже познакомиться с замком. И готовься к представлению челяди. Если ты хочешь произвести впечатление алчной особы, падкой на чужое добро, то тебе не след сидеть затворницей в своих покоях. Вечером после визита портнихи мы все обсудим и составим план действий. Да. Нотариус сегодня не приедет. Визит откладывается.

Подумал и добавил:

— И не стесняйся, заказывай побольше нарядов. А то никто не поверит в твои намерения облапошить придурковатого старика.

— Не наговаривайте на себя, Ваше Сиятельство! — в ответ в глазах сиятельного предка мелькнула усмешка. Здоровья, кажется, добавилось, раз иронизирует. Не забыл мою оговорку. Моего деда индейцы бы назвали Зорким Глазом Умной Головы. Надо соответствовать. Я чинно встала, высоко подняла свою голову, свела лопатки и с прямой спиной направилась на выход. Пришла пора вживаться в роль самозванки и вымогательницы.

Не успела переступить порог своей комнаты, как услышала:

— Лелька, ты с ума сбрендила? — мой Глюк сверкал желтыми искрами, которые сыпались у него из глаз в разные стороны. Вот у кого таких слов нахватался, спрашивается?

— А ты снова подслушивал и подсматривал?

Вздыбленная шерстка на загривке и хвост, как восклицательный знак, свидетельствовали о крайней степени возбуждения моего пушистика.

— Мне не надо подслушивать и подсматривать. Я Дух — Хранитель замка и все знаю, что здесь происходит! — возмущенно фыркнул в ответ мой кот.

— Да? Тогда расскажи мне, пожалуйста, как ты прошлепал покушение на бабушку? Исчезновение ее горничной? И все то безобразие, что творилось тогда в зоне твоей ответственности и внимания?

В ответ фонарики съехались к носу, хвост упал, ушки виновато прижались к затылку. Глючик тяжело вздохнул:

— Я не знаю, Леля. Что тогда произошло. И почему ничего не почувствовал. Я знаю, что из-за меня чуть не погибла Мириан.

— Стоп, стоп, стоп! Самобичевание здесь не поможет. Смотри, Глючик, графа не просто отравили. На него магически воздействовали. Напрямую или посредством яда, я пока не поняла. Не хватает информации и знаний. Но можно предположить, что и на тебя было подобное воздействие. Ты же магическое существо. И раз ты впал в прострацию, значит тебе в этом помогли добрые люди. И они явно были в курсе твоего волшебного происхождения. Так же?

Галлюцинаций мявкнул в ответ. И хвост снова стал торчком кверху. Это хорошо, что вернулся боевой дух.

— Думаем дальше. Если тот очень добрый человек знал о тебе, то вероятнее всего он был вхож в дом. Значит, это кто-то из ближнего круга или ему сильно доверяли. Как ты считаешь, информация о Духе — Хранителе может находиться в свободном доступе? Или все-таки она засекречена?

— Ты, что Лелька? Это же тайна! Только свои про меня могут знать!

— А свои — это кто? Объясни, я же не в курсе.

Мой пушистый Хранитель задумался и замолчал. Но ненадолго.

— Все родаки знают. Ну и маги знают, что в каждом сильном магическом роду есть Дух — Хранитель. А доступ к Хранителю есть только у главы рода и у приближенного.

Я задумалась. Не так уж и мало народа в курсе. Секрет Полишинеля, получается.

— Что значит приближенного? К кому приближенного?

— Опять ты, Лелька, ничего не понимаешь! Ко мне приближенного! Моего любимчика. Кого я выбираю сам. Я общаюсь только с теми с кем хочу! Я же родовой Дух, а не деревенский кот или домовой какой-то!

Как интересно!

— А вот здесь подробнее, пожалуйста!

— Что тут непонятно, Лелька! Глава рода может меня призвать в любое время. Он проходит ритуал — посвящение роду. А я сам прихожу когда хочу и к кому хочу. Но видеть меня может только глава и мой любимец! И это очень даже почетно! Что я тебя выбрал!

Я опешила. Оказывается, этот пушистый нахал меня еще и выбрал!

— И когда ты меня выбрал, котик, в свои любимчики? В деревне или в трактире?

В ответ это магическое счастье серьезно задумался и изрек:

— Сразу я тебя выбрал! Только сначала и сам не понял. А тебе не хочется быть моей любимицей? — его глазки тревожно зажелтели и снова съехали с рельсов и пошли навстречу друг — другу к конечной станции «Нос».

— Ты же сам говорил, что я пропаду без тебя. И я тоже не сразу поняла, что ты мой любимчик: — не удержалась и подхватила на руки это пушистое недоразумение, которое сразу стало вырываться с протестующим мявканьем.

— Лелька! Мы же ведем расследование, а ты занимаешься всякими глупостями!

— То есть ты уже не против расследования?

Кот вздохнул:

— Деваться же некуда. Враг где-то рядом. А тебе одной с ним не справиться. И чуть не убил Антуана. А он, знаешь ли, мне очень дорог. А ты же полезешь разбираться. Знаю я тебя. И Мириан с ребенком этот изверг чуть не угробил, и меня. Надо отомстить!

— Я с тобой согласна, — прижала это чудо к себе и почесала за ушком и горлышко, и спинку погладила. Кот ожидаемо успокоился и довольно затарахтел: — Не переживай. Отомстим. И за тебя, и за бабушку с дедушкой, и за маму. Поймаем и посадим. Месть — это блюдо, которое подается холодным.

— О! Как правильно и красиво ты сказала, Лелька!

— Это не я, Глючик, сказала. Это народная мудрость говорит.

Глава 43

— Хорошо говорит. Давай думать дальше.

— А скажи мне, кто в то время был в числе твоих любимчиков?

— Ты меня подозреваешь?

— Глупости не говори, Галлюцинаций! Преступление совершает тот, кому это так или иначе выгодно. И это точно не ты. И не я. Мне кажется, что в нашем случае, все-таки, как это не печально, но искать надо среди своих. А кто у нас свои?

Кот снова задумался, но мыслительный процесс длительным не был:

— Родаки. Они же в курсе, что я есть.

— А любимчиков ты можешь выбрать только из членов рода или со стороны тоже?

— Кто понравился, того и люблю, — буркнул в ответ.

— Глючик, не обижайся. Нам просто надо вычислить у кого был доступ к этой информации, откуда этот нехороший человек его получил и какую выгоду он решил поиметь.

— Я любил тогда только Мириан и Антуана. Больше никого.

— Так это же хорошо! Значит, тебя решили вывести из строя, чтобы ты не смог помешать убийце идти к его цели! Смотри, тебя тоже как-то отравили и поэтому ты не смог помочь бабушке в момент покушения на нее! Ведь так?

Я просто увидела, почувствовала, как счастье с облегчением вприпрыжу пронеслись через моего кота.

— Конечно, Лелька! Я, вообще, был как в тумане! Не слышал и не видел, что в замке происходит. В себя только пришел, когда мы с Мириан уже уехали из поместья! Да и то вся память так и не вернулась! — горько вздохнул Глюк: — А потом, когда Мириан меня бросила одного в том захолустье я, вообще, сознание потерял. Пока ты меня не спасла, — и опять вселенская грусть в фонариках.

— Поэтому тебя бабушка и увезла. Чтобы спасти. Тебя, себя, ребенка. Все ясно. А подумай, смог бы ты переместиться в чужой мир и сохранить свою память и магию?

Кот задумался. И думал уже долго. А я не мешала. Вздохнул и признал:

— Я понял, почему меня Мириан оставила одного. Но почему она сбежала? Мы так хорошо жили вместе! Даже в том захолустье. Ее все уважали и слушались. Издали здороваться начинали. И к дому близко не подходили. Так уважали…

— И чем ты так важен, Глючик? — решила перевести стрелки в другую сторону, пока мой кот совсем не впал в хандру.

— А как же! Я же главный одобритель всех союзов в нашем роду!

— Что? Если тебе кто-то не понравится, то свадьбы не будет?

— Могут пожениться, конечно, и без моего одобрения, но тогда и магии у них не будет, — пушистик пожал плечами. И где он их берет?

— А тебя могут передать из одного поместья в другое?

— Нет, конечно! Я только здесь обитаю! Это мой замок. Самый главный. И ветка рода самая главная. Если бы убили меня, то замок и весь род остался бы без Хранителя! И без магии. Поэтому, я очень важный и ценный, и дорогой!

— Я и не сомневаюсь в этом Глючик! И мне ты очень дорог. Ритуалом тебя могли убить?

— Я не знаю, Леля, — растерянно ответил мой Хранитель: — Для этого нужен очень сильный маг и ритуал, который меня мог выбить из рода навсегда. Или же убить. Я не знаю, — потерянно повторил вновь поникший питомец: — Если бы у изверга это получилось, то род остался бы без меня.

— И без магии?

Кот согласно замотал пушистой макушкой.

— Получается, что кто-то очень хотел заполучить это поместье. Даже без магии. Ты для него был такой большлй занозой! Мешал, то есть. Нет тебя — нет законного наследника, и побеждает не сильнейший, а подлейший. Как часто и случается. «Все мое», — сказал булат. «Все возьму», — сказал булат». А претендовать на наследство кто в праве?

— Могут все родаки. Но по степени ближайшего родства. А кто такой Булат?

Я растерялась даже:

— Что? Это стихотворение Пушкина. Поэт так сказал, не я. А булат — это оружие.

— Как правильно сказал. А кто такой поэт?

Я даже растерялась, двумя словами и не объснишь:

— Ну, он может словами в рифму говорить.

— А! Стихоплет, значит.

— Да. Он был гением и пророком даже. Не отвлекайся, пожалуйста. А много у вас родственников имеется в наличии?

— У Антуана родной брат был. Скоропостижно скончался. Давно уже. Остались жена и сын. Младшая сестра ушла в служение. И два брата двоюродных по отцовской линии с потомством и наследниками.

— А в служение кому ушла?

— Богиням, конечно.

— Не мал

о претендентов. И все с магией?

— Нет, Леля. Не все.

— То есть таким терять нечего. Кроме жизни и свободы. А это — самое главное, как по мне… Зачем же так рисковать? Должна быть серьезная причина. Или жадность и глупость обыкновенные. Или все вместе. Ты можешь мне дать посмотреть родословную книгу? Или что тут у вас есть?

— Принесу, — махнул хвостом Глюк.

— Ты не знаешь, каким ритуалом тебя могли вывести из игры, Глючик?

Кот мгновенно стал похож на дикобраза. Шерсть дыбом, глаза желтыми искрами сыплются:

— Это очень черная магия, Лелька! Запретная и опасная. И если найдут, то казнят.

— Значит, должен быть маг, способный это все провернуть? Сделать. Ведь так?

Мой котик снова как-то сник и опечалился заметно:

— Знаешь, найти изверга будет трудно. Мага же можно и нанять. За большие деньги некоторые и на такие ритуалы могут согласится. Не у всех же есть такие поместья, как наши.

— А мы богаты?

— Лелька, ты чего? Не видишь, как вокруг красиво?

— Вижу, конечно. Но ведь это может быть только в этом поместье.

— Нет. Земли у Антуана было много. А, вот, что сейчас, я не знаю. Не выяснил еще, - задумался и добавил: — Наш род сильный. Никто обделен не был.

— Мне дедушка пообещал дать учетные книги посмотреть. И отправить господина Берваля в столицу, чтобы он ничего не заподозрил. Вот и разберемся. Ты мне поможешь? Глючик, ты же просто кладезь ценной информации! — я снова схватила его под лапки и закружилась по комнате.

— Отпусти, скаженная! Укушу! Поцарапаю!

Пришлось отпустить. Пушистик тут же важно раздулся, как меховой воздушный шарик:

— Да, я клад! Очень ценный!

Подтвердить его слова я не успела. На полуслове мой котик растворился в своем подпространстве. А в дверь деликатно стукнули. И показался Гектор в сопровождении сына, нагруженного по самую макушку толстыми книгами. Как он их донес, вот интересно? Какой способный и симпатичный парень. Да и силой не обделен.

— Ваше Сиятельство, Его Сиятельство распорядился все это доставить к вам. Куда положить?

Меня повысили в ранге! Сиятельством я еще не была.

— Проходите в кабинет. Можно оставить на столе.

Ивас, одновременно изогнувшись в бок и как-то назад, дошел на полусогнутых ногах до стола и водрузил на него все это богатство. Гектор кивком головы отправил сына за дверь. И тот так быстро исчез с глаз, что я даже не успела его поблагодарить.

— Ваше Сиятельство, господин Берваль убыл в столицу по делам. Он будет отсутствовать три дня. Вы соблаговолите посетить кухню через сорок минут? Все кухарки отправлены на послеобеденный часовой отдых за хорошую работу. По распоряжению Его Сиятельства.

— Я поняла, сударь Гектор. Я успею. Спасибо. И я же еще не сиятельство?

— Госпожа Мадлен, вы графиня по праву рождения и самая настоящая родная внучка господина графа Антуана. И, значит, что уже Сиятельство. Просто об этом еще не все знают, — не моргнув глазом невозмутимо поведал мне дворецкий.

— А кто уже в курсе?

— Ваш покорный слуга и мой сын. Остальные догадываются. И мечтают быть поскорее вам представлены.

— И даже сударыня Эдисон?

— Она больше всех, графиня. Ждет не дождется, — такой выдержкой, как у дворецкого, я не обладала. И вздрогнула. Но взгляд старого дворецкого сохранил невозмутимое спокойствие, как полный штиль в море: — Ивас вас сопроводит. Позвольте мне откланяться?

— Да, сударь. Можете идти. Благодарю за информацию!

Старый дворецкий посмотрел мне прямо в глаза своими голубыми льдинками и спокойно ответил:

- Не стоит благодарности, Ваше Сиятельство!

И, о чудо! Легкая улыбка промелькнула и быстро исчезла с лица дедушкиного верного оруженосца. А я, вот, совершенно уверенна, что несмотря на распространенное мнение, что во всем виноват дворецкий, наш Гектор преступником быть не может! Не может, и все! А вот с экономкой, похоже, мне просто не будет. Но ничего! Прорвемся.

Через пять минут я шла за богатырской спиной Иваса, маячившей впереди по коридору и осматривала окружающий интерьер. По дальней и узкой винтовой лестнице, предназначенной, скорее всего, для слуг мы спустились на первый этаж и в центре левого крыла наконец нашлась кухня. Этому помещению позавидовал бы шеф — повар и современного ресторана. Большая светлая комната с высокими окнами и чистым беленым потолком, и с отмытыми до блеска полами, выложенными каменной плитой, похожей на серый гранит. Широкие столешницы больших длинных столов с такой же отделкой из камня. Огромный очаг справа и большая печь слева смотрели друг на друга, явно соперничая в своей значимости. По стенам тянулись деревянные полки с кастрюлями, сковородами, медными чашами и разной посудой, которые поблескивали своими начищенными круглыми боками. Да, сомневаться в чистоте кухни никто бы не подумал, и я не стала.

— А где и когда обедают слуги, Ивас?

— А вот здесь и трапезничаем сразу после господ. И перекусить можно, когда голодно. Тетушка Санди никогда не выгонит, — он указал на добротный длинный дубовый стол, с лавками у самой дальней стены кухни в небольшом закутке за кирпичной аркой.

Потом прошел в следующее помещение за широкой дверью. А там на уже грубых полках, тянущихся вдоль стен, мне были продемонстрированы огромные и пузатые керамические горшки, наполненные разными крупами. Опознание прошли гречка и пшеница. Остальные остались для меня безымянными. Что ж, не так и плохо. В большом холодильном шкафу стояли все известные мне молочные продукты, и порадовали меня наряду с куриными еще и маленькие яички, очень похожие на перепелиные. Мясо, рыба и овощи с картофелем, луком, укропом и свеклой, яблоки, сливы, груши и разная ягода хранились в отдельных холодильных ларях. И еще какие-то другие корнеплоды и фрукты. Все очень даже хорошо.

— Ивас, скажи, пожалуйста, какая рыба самая вкусная и наваристая?

— Так красинка, госпожа графиня. И вот эта малевка, — он указал на небольшую серебристую рыбку: — Ушица из нее дюже вкусная получается. Вкусная, хоть и маленькая.

Он указал сначала на крупную рыбину, а потом на маленькую серебристую, похожую на корюшку. Замечательно. Будет дедушке уха и овощи в ассортименте. Со специями разберусь потом.

— А какая тебе уха больше нравится?

Светлые глаза парня в ужасе округлились. Да, до отцовской выдержки ему еще расти и расти. Ничего, молодой еще. Догонит:

— Мне? Малевку больше люблю.

— Передай, пожалуйста, отцу, что бульон из куры можно заменить на рыбный из малевки. Это сегодня. А завтра пусть будет уха из красинки. Узнаем, что больше понравится его сиятельству. Добавить можно немного вот этого, мелко порезать только надо кубиками — показала пальцем на картофель.

— Я передам, графиня Мадлен. Вы кладовые осматривать будете?

— Нет. Я все увидела, что хотела. Спасибо, Ивас. Я доберусь сама.

И поторопилась обратно. Мне еще предстоит пережить визит портнихи. А со всем остальным ознакомлюсь позже.

Глава 44

Глюк куда-то привычно испарился, а я углубилась в дебри бухучета и совсем потерялась в пространстве и времени. Вынырнула оттуда благодаря Бетти. Приехала портниха и меня повели к ней на прием в отдельное помещение. Я ожидала, конечно, многого, но не того, что предстало пред моими глазами. Ткани были везде. Тканей было много. Ткани были разными по фактуре, цвету, выделке, орнаменту. И с первого взгляда было понятно, что это добро очень дорогое. И это все для меня одной маленькой?

Посредине комнаты с ростовыми зеркалами на противоположенных стенах стояла высокого роста очень колоритная дама среднего возраста. Не менее примечательным был и ее наряд. Облегающий силуэт бирюзового платья подчеркивал все выдающиеся достоинства, которые не сможет скрыть даже одежда монахини. Огненные волосы уложены в высокую прическу с искусно выпущенными прядями. Яркие голубые глаза под не менее яркими рыжими бровями в совокупности с курносым профилем и пухлыми губами напомнили мне современный модный типаж нашего времени. Я вздрогнула. Так как сразу поняла, что без боя я отсюда не выйду и за каждую попытку получить желаемое мне придется биться до победного конца. Эта дама отклоняться от своих приоритетов явно не привыкла. Как выяснилось даму звали Донна Бел. И началось.

— Чтобы вы, дорогая графинюшка, хотели заказать? — глаза с легким прищуром и с мимолетным призрением не церемонясь осмотрели меня, задержавшись на моем скромном наряде.

Так. Наезд надо сразу обнулять. Иначе, будет трудно в дальнейшем. А судя по всему, сменить портниху в этом мире мне будет сложнее, чем сменить паспорт. Престиж никто не отменил даже в средневековье. Хоть и позднем. Но! Перед битвой надо сначала попробовать раскурить трубку мира. Повоевать всегда успеется.

— Уважаемая сударынюшка, могу ли я к вам так обращаться?

Немая сцена в ответ меня порадовала. Модистка моргнула и пренебрежение во взоре через мгновение сменилось удивлением, а затем промелькнула искра пристального интереса. И в ответ уже прозвучало вполне мирно:

— Уважаемая графиня, ко мне лучше обращаться просто сударыня Бел.

— А ко мне лучше обращаться госпожа Мириан, сударыня Бел. Его сиятельство меня официально еще не объявил своей наследницей. Давайте не будем торопить время. Хорошо? — я ответила вполне вежливо и примирительно, мысленно протягивая ей руку к сотрудничеству. Если не глупа, как утка, то сообразит.

Совсем не хочется усугублять ситуацию. Врагов в этом мире уже, итак, предостаточно. Неопознанных и явных. И новых лучше не плодить. Как не странно, портниха отреагировала сразу и вполне адекватно. Оценивающий прищур выразительных глаз скользнул мимолетно по моему лицу. Что-то для себя решив, Донна Бел уже почти ласково улыбнулась:

— Тогда, госпожа Мириан, я вас внимательно слушаю.

И начался выбор тканей для платьев домашних, бальных, выходных. Разных. На мой робкий вопрос зачем мне так много платьев, на меня с искренним недоумением уставились широко распахнутые голубые глаза:

— Как зачем, госпожа Мириан? Или вы собираетесь блистать, или до конца века придется прятаться за горшки с цветами у стен, — «блистать в свете» я не планировала и не мечтала, но кажется, деваться некуда: — Общество этого не простит никогда, и репутация будет безвозвратно потеряна, что отразится и на репутации господина графа, — как бы между делом добавила швея: — К тому же его сиятельство мне передал, что ограничений в выборе одежды нет.

«Спасибо, дедушка», — мысленно поблагодарила за поддержку. Я ей непременно воспользуюсь.

— Хорошо, сударыня Донна, — как-то незаметно мы стали обращаться по имени: — Шьем все, что положено по регламенту. Но есть кое-что, сверх необходимого. И мне это надо сделать в первую очередь.

И я нарисовала фасон штанов в стиле юбка — брюки. Эпатировать сударыню Эдисон мне больше не хотелось даже случайно, а ничего умнее придумать я не смогла. Донна сначала скептически смотрела на мои художества, но рисовать фасоны с горем пополам я умела. Поэтому скепсис сменился неподдельным интересом:

— Госпожа Мириан, а где такое носят? В Эльдорадисе?

Отказываться не стала, конечно. Пусть будет Эльдорадис, но срочно надо учить географию!

— Да. Там недавно это стало входить в моду. Особенно у любительниц верховой езды.

— Как интересно! Но я бы для верховой езды эту модель слегка изменила! Надо штаны скроить вот так и спрятать под юбку. А верх сделать вот такой.

И Донна очень быстро изобразила что-то похожее на «амазонку». Какая умница! Но мне нужен наряд для верховой езды в нормальном, а не дамском седле! И мы углубились в творческий процесс. В итоге широкая в складку юбка осталась, только с разрезом впереди с контролирующими застежками. При ходьбе она должна почти полностью скрывать ноги, а при езде верхом развиваться красивым шлейфом над крупом лошади. Штаны преобразовались почти в галифе, к которым обязательно должны прилагаться высокие кожаные сапоги, на верх наряда единогласно был одобрен короткий жакет с широкими рукавами со сборками у плеча и высокими манжетами у запястья. То, что нарисовала Донна, на картинке выглядело красиво, если не считать дикого сочетания штанов - галифе с широкой юбкой. Но настаивать я не стала. Главное внедрить, а усовершенствовать можно будет и позже. В процессе творчества глаза у портнихи горели, отдельные пряди волос выбились из прически и выглядела она очаровательно и непосредственно. И куда делись спесь и сарказм? Животворящая сила созидания в действии!

Потом мы перешли к обсуждению штанов для отдыха на природе. И вариант юбка — брюки был портнихой одобрен. Но мне нужны были штаны для тренировок! И вот тут пришлось помучиться. Донна искренне не понимала для чего нужно собирать ткань в манжет у щиколотки и зачем нужны мешочки по бокам штанин. Так она назвала карманы и согласилась это сшить, только когда я просто заявила, что так хочу. Сразу помогла подобрать мягкую, легко драпирующуюся подходящую ткань. В принципе, получились те же самые юбка-брюки только в восточном или же в стиле штанов казаков. И к ним обязательно должна прилагаться подходящая обувь. Сапожника Донна рекомендовала, осталось только согласовать его визит с дедушкой. Я сильно не озадачилась этой проблемой, так-как кроссовки у меня были еще вполне целые, несмотря на длительны марш бросок от диких окраин до почти центра местной цивилизации.

А от идеи женского халата портниха пришла в полный восторг. Над короткими панталонами, а в моем варианте шортами, и простым бюстье долго думала, но в итоге согласилась. Как я поняла, она уже успела мысленно все это украсить всеми возможными способами. Параллельно я выбила еще майку обыкновенную и что-то типа футболки, на футболку похожую с большим натягом. Хорошо, что удалось отбиться от рюшей, но и эта модель, как я поняла, украшательств не избежит.

Мне категорично было заявлено:

— Не волнуйтесь, дорогая госпожа Мириан, вам понравится.

Пришлось смириться. Договорились на выполнение в самую первую очередь белья, штанов и футболок и платья выходного и платья домашнего с халатом. Все остальное будет доставляться поэтапно. Бальные платья мы отложили для отдельного рассмотрения в самое ближайшее время. Я вздохнула с облегчением. Программа минимум для меня была выполнена.

По внешнему виду Донна была вполне довольна и воодушевлена, как я предположила, предстоящими гонорарами.

— Знаете, госпожа Мириан, если высокородные красотки это примут близко к сердцу, то я с удовольствием поделюсь с вами частью от прибыли. А что-то мне подсказывает, что мы обречены на успех! — как-то так получилось, что мое знатное происхождение и явное отсутствие благородных манер, что не могло остаться незамеченным, не вызвало у Донны внутренний противоречий. И это отразилось благоприятно на нашем с ней общении и сотворчестве.

И надо сказать, что заявление моей модистки мне очень понравилось. И дело не в деньгах, хотя, как известно, они всегда важны и нужны. Дело в ее деловом подходе и честности. Кажется, в этом мире появился еще один человек, которому можно осторожно, но доверять. Посмотрим. И время, как всегда, покажет. Мы разошлись очень довольные друг — другом. Донна осталась творить над новыми моделями одежды с воодушевленной задумчивостью на челе, а я понеслась к дедушке отчитываться о проделанной работе. Незаметно подкралось время ужина.

И граф Антуан меня явно ждал, как и уже накрытый стол, на котором дымилась умопомрачительным ароматом уха. Дедушка, не скрывая голодного блеска в глазах, сдержанно меня поприветствовал:

— Как твои дела, внученька? Когда порадуешь старика своими новыми нарядами?

— Все хорошо. Портниха мне понравилась. Надеюсь, что я ей тоже. Все сошьет. Первые вещи будут уже через три дня. Дедушка, пока я там стояла в роли манекена, я так проголодалась! — кажется, нарушая правила высшего общества, я призналась, что готва съесть и слона, чем ызвала искренний смех его сиятельства и моего деда в одном лице.

— Ты знаешь, Леля, у меня сегодня тоже проснулся впервые аппетит, - у моего сиятельного предка звучали такие родные мамины интонации, что сердце замироло от тоски: — Это так вкусно пахнет. Какое-то новое блюдо, Гектор?

Бедный дворецкий неожиданно растерялся, и белая накрахмаленная салфетка в его верных руках явно дрогнула.

— Дедушка, давайте попробуем сначала. Вдруг вам не понравится?

После соблюдения всех предобеденных ритуалов граф чинно приступил к ужину. И, судя по довольному выражению лица, уха обыкновенная ему пришлась по вкусу.

— Очень, очень недурственно! Что это такое, Гектор? И почему раньше мне это не предлагали?

— Приготовлено по рекомендации графини Мадлен, Ваше Сиятельство! Суп мальковый! — торжественно объявил старый дворецкий, вытянувшись в струнку.

— Да? У нас так готовить не принято? — с удивлением обратил свой взор на своего оруженосца мой предок.

— Никак нет, Ваше сиятельство! Принято, но не для благородных господ.

— Что? Интересно, какие еще блюда не принято подавать к столу благородных господ, хоть они и такие вкусные? И почему?

Бедный дворецкий снова растерялся, но нашелся, что ответить:

— Потому что они слишком простые, господин граф. И недостаточно изысканы. Годятся только для простолюдинов, — сказал и замер.

Срочно перевожу огонь на себя:

— Дедушка, это действительно очень простое блюдо. Но и очень полезное. Особенно в период выздоровления для быстрого восстановления сил. Рыбный бульон. Бабушка тоже часто готовит уху, — срочно вызываю на подмогу тяжелую артиллерию, то есть бабушку, авторитет которой незыблем.

— Что? — такого неподдельного изумления я на лице истинного аристократа еще не видела: — Мириан готовит сама пищу? Как простолюдинка?

Да. Сословные предрассудки не объедешь и не обойдешь:

— Да, дедушка Антуан. У нас дома слуг нет. Все делаем сами. Даже копаем землю, чтобы вырастить овощи и зелень.

Зря я это сказала. При моих словах уже в глазах не только деда, но и верного Гектора, кажется, застыл священный ужас. Они синхронно онемели. Первым очнулся граф Антуан и проговорил ледяным тоном:

— Мириан копает землю? Сама? — еще бы удара тут не случилось.

Как хорошо, что про курочек и уток я не успела рассказать своему сиятельному предку. Какую реакцию могло вызвать осознание того, что его драгоценная Мириан посещает сарайчик и сама ухаживает за всеми домашними животными, я предугадать не могу. Лучше не рисковать. Но бабушке с дедушкой точно повезло.

— Дедушка, у нас отменены все сословные различия. По крайней мере официально. Богатые люди, конечно, есть, но наша семья не настолько богата, чтобы нанимать слуг. Поэтому, все делаем сами. И еду готовим, и убираемся, и стираем, и землю копаем. Правда у нас есть специальные артефакты, которые облегчают тяжелый труд. Не переживайте так. В нашем мире — это норма.

Глава 45

И хоть предел изумления его сиятельства еще исчерпан не был, но знакомое пофигистское выражение истинного аристократа вернулось на его лицо быстро:

— Леля, я удивлен. Но сейчас я хотел бы услышать твои мысли о наших более важных на сегодняшний день делах, — меня порадовало, что вместе с покерфейсом вернулись и здравомыслие вкупе с интересом к жизни. Граф, кажется, точно выздоравливает.

— Я все расскажу, дедушка Антуан, только сначала давайте проведем курс лечения, — предложила с тайной надеждой, что мой высокородный предок после сытного ужина и в силу уже почти позднего времени благополучно уснет. Так и случилось.

Я потихоньку ретировалась из графских покоев в свои апартаменты и засела за изучение амбарных книг местного бухучета. Надо было поторопиться. Уже совсем скоро приедет господин управляющий. И мне нужно успеть хоть поверхностно, но разобраться в реалиях ведения средневекового хозяйства в отдельно взятом поместье и, вообще, вникнуть в местный уклад жизни.

Ничего, порочащего доброе имя сударя Берваля, я не обнаружила. Только мелкие ошибки и неточности. Я, конечно, не гений бухучета, но семи пядей во лбу этот аудит и не требовал. Хорошо считать я научилась еще в школе. Зато стало понятно сколько людей проживает в замке и чем они занимаются. Как производятся расчеты с обслугой в поместье, что и по какой цене покупается или продается, и какие товары и откуда привозятся. Попутно заглянула в карту. Прояснилось, где находится Эльдорадис, а где Каратаф, Солидар и Элигдой. Окончательно убедилась, что до технической революции в этом мире еще далеко, конечно. Одним словом, средневековье, хоть и позднее. Потом сходила на примерку. И впечатление от общения с Донной Бел не изменилось, кроме того, я убедилась воочию, что она очень хорошая портниха. И я с нетерпением стала ожидать получение в личное пользование обнов и, главное, моего нового спортивного костюма, потому что бегать и тренироваться я пока не могла, но очень хотелось. Оставалось только ходить и мечтать об этом. И делать утреннюю разминку в своей спальне.

Чем я регулярно и занималась. Утром и вечером я гуляла в парке и протоптала уже свою собственную тропу жизни, как я ее называла. Мой маршрут начинался от центральной аллеи, а продолжался по тропинке, которая петляла в глубине соснового бора в окружении высоченных прямых и толстых стволов с изумрудными макушками, которые, как казалось, поддерживали небо. В бодрящих ароматах хвои и свежего лесного воздуха я доходила до зеленого просторного луга, сразу очаровавшего меня изысканной простотой полевых цветов в окружении порхающих ярких бабочек, пчел и других неопознанных мною насекомых. А потом спускалась по пологому песчаному склону к не очень широкой речке с медленным плавным течением и большими заводями, окруженными стройными рядами камыша. Приземлившись на бережок, я предавалась мечтам, размышлениям и планам под тихие всплески рыб и кваканье местных лягушек. В моем воображении уже нарисовались картины, как я буду здесь плавать. За этой живой изгородью меня никакая сударыня Эдисон не разглядит. Но все же надо озадачить Донну пошивом какого-нибудь уместного для местных жителей купального костюма. Надышавшись этой тихой красотой, я умиротворенная и воодушевленная возвращалась в замок. Интересно, а где заканчиваются графские владения?

Дни пролетали незаметно, дедушка медленно, но уверенно шел на поправку, а я все ломала голову над тем, как нам вывести на чистую воду убийцу. Ничего умного и креативного не прилетало. Гениальных мыслей уловить все не получалось. Учитывая, что покушение на бабушку состоялось в замке, и при этом пропала ее любимая горничная, у преступника явно был доступ в поместье. Однозначно, что этот доступ есть и сейчас.

Кухня на меня произвела, конечно, благоприятное впечатление, но дедушка был отравлен. Кухаркой? Или кем-нибудь из ее помощников? Первым попадал под подозрение господин врачеватель, конечно. Ему проще всего было добавить отраву в лекарство. Но он старинный дедушкин друг, который не раз уже спасал его от всяких болезней. И к тому же вхожий в высшие круги знати, сам лекарь с очень хорошей репутацией, доходом и большим состоянием. Не бедствует однозначно. Какая должна быть причина у успешного человека и аристократа, чтобы пойти на убийство друга с юности? Банальная зависть? Но, кажется, сферы их деятельности и влияния никак не пересекаются. Надо будет спросить у дедушки были ли у них конфликты? Может, увел у друга красотку из-под носа? Дедушка мог. Харизма из него и сейчас брызжет в разные стороны, не смотря на болезнь.

В принципе-же, подсыпать яд мог любой, потому что вход на кухню открыт всегда. И знающему режим питания графа, не составит особенных трудностей все провернуть. Только Гектор и Ивас так и оставались в моем сознании невиновными и не подозреваемыми. К ним можно смело добавить сударыню Эдисон, кажется. Даже думать о таком не хотелось. И как во всем этом разобраться, я пока не знала. Конечно, были кое-какие мысли, но без сиятельного графского одобрения ничего я сделать не смогу.

Вечер же меня порадовал. Раньше запланированного срока Донна привезла самые необходимые мне комплекты одежды. Мне понравилось все! Изящно, элегантно, комфортно, просторно, удобно. Особенно порадовало белье и спортивный костюм. Как можно превратить спортивные штаны и футболки в легкий и практичный, но при этом изысканный комплект, оказалось выше моего понимания. Даже жалко в этом бегать по лесу и отжиматься от пола. Вдруг зацеплюсь и порву? Но вариантов мне не предоставили. Титул графини обязывает ко многому, что ненавязчиво и мимолетно, но уже успел внушить мне дедушка Антуан. А моя репутация - это и его репутация. К тому же в последнее время в моем воображении так и мелькали образы нашего семейного воссоединения с мамой и бабушкой. Даже Степка в них присутствовал. Что, несомненно, меня вдохновляло на подвиги, но реально помочь не могло никак.

После ужина и всех вечерних процедур я, уже засыпая все еще в непривычной кровати, мечтала, как побегу завтра на речку обновлять мой новый костюм. И даже решила тихонько искупаться, ведь у меня уже есть симпатичные шорты с не менее симпатичной майкой. Вполне сойдет за купальник. Тем более, что сударыня экономка, ну никак за мной угнаться не сможет, даже если сильно захочет! В предвкушении я не заметила, как провалилась в сон.

А утро меня встретило звонким и привычным разноголосьем всех, проснувшихся в округе, птиц! Робкие первые солнечные лучики уже пробивались сквозь ажурные занавеси. Глюк привычно где-то пропадал. Навязчивый мотив про встречающее прохладой утро, быстро прогнал остатки сна. А свежесть воды окончательно прояснила сознание. Я понравилась сама себе в зеркале. Чистый воздух, натуральное питание и абсолютное отсутствие бытовых забот и проблем на меня повлияли благотворно. Исчезла даже синева под глазами, от которой у меня не получалось избавиться даже под чутким маминым руководством. Не помогали и бабушкины рецепты с разными примочками. Да, надо признать, что я похорошела. И с этими радостными мыслями в обалденном новом спортивном костюме с сумкой Глючика за спиной, в которую я с вечера упаковала свой импровизированный купальник и небольшое полотенце, двинулась на выход.

И утро, действительно, меня встретило прохладой, промытыми ночным дождем листвой и травой, и легким ветерком, который так и заманивал присоединиться к нему в глубине парка, окружая своими свежими порывами. Окинув взглядом, как я надеялась, незаметно окна и окружающее свободное пространство и ничего не углядев подозрительного, степенным шагом я двинулась по дорожке парка. Бегать и прыгать вблизи замка, наученная горьким опытом, я уже не буду. А когда добралась до соснового бора, то еще разочек оглянулась. Никаких движущихся или спрятавшихся за прямыми, как колонны, соснами субъектов или неопознаваемых объектов так и не узрела. Быстро сделала легкую разминку, и с ощущением полного счастья и свободы я помчалась с ветерком на пару по уже знакомой тропинке к манящей меня тихой речной заводи. Каждую кочку и выступающие ветки, которые тянулись с кустов, чтобы подставить мне подножку, я перепрыгивала не глядя. И не поняла, почему в какое-то мгновение земля ушла из-под ног, и я кувырком полетела куда-то вниз. При этом успела-таки громко так завопить, что с перепугу замолкли все птицы, которые уже перестали обращать на меня внимание после ежедневных моих променадов по лесу.

Дежавю. Это первое, что я подумала, очнувшись после моего феерического падения еще в одну яму. Это уже было. И хорошо, что мое нынешнее приземление оказалось таким же, почти мягким, как и прошлое. Рюкзачок смягчил удар, боли в спине я не чувствовала. Руки, ноги, шея целы. Шишки, синяки и ссадины не в счет. Но всю степень своей удачливости я осознала, когда увидела вокруг себя воткнутые в землю и остро заточенные колья. Я приземлилась аккуратно и точно между ними. И как поместилась-то? Мысленно обратилась ко всем земным богам и вновь обретенным богиням с искренней благодарностью за спасение, я аккуратно постаралась встать. Все не так уж плохо. Не считая, что на правую ногу опираться было очень больно. Подвернула, наверное, при падении. Потому что признаков перелома, к счастью, не наблюдалось. И еще руки дрожат. Но это и неудивительно. И это мелочи, по сравнению с перспективой стать наколотой на булавку и распятой бабочкой в чьей-то ужасной коллекции. Почему-то мысль о случайности моего падения меня даже не посетила. Кто-то объявил и начал охоту. На меня.

А окружающая действительность меня продолжала вводить в ужас. Яма была глубокой. Яма была мокрой и скользкой. Зацепиться даже за корни деревьев не получится по причине их полного отсутствия. Кажется, я снова попала. Или попалась.

Глава 46

Я сидела в глубокой яме и рыдала. Слезы сами текли, не спрашивая разрешения. Нога болела все сильнее. После осмотра себя несчастной выяснила, что обошлось на этот раз без кровопотерь. Отделалась только ушибами и повреждением правой щиколотки, очень похожим на растяжение. Но надо твердо себя взять в руки. И выбираться из этого ужаса, в который попала по причине собственной беспечности. Что же меня тянет, как магнитом во всякие неприятности, как бабочек на огонь? Я решительно вытерла грязными ладошками слезы, представляя, какая я сейчас красавица, потом выпила три глотка воды, чтобы успокоиться. Воду надо поберечь. Сколько тут еще сидеть придется, я не знаю. Подышала йоговским дыханием для успокоения нервов. Потом достала из рюкзачка полотенце и перевязала свою пострадавшую конечность. Стало чуть лучше. Опираясь на торчащий рядом ближайший кол, кряхтя, поднялась. В положении стоя яма не стала меньше. Наоборот, я четко осознала всю глубину своего попадания. Потому что, вчера этой ловушки на этой дорожке не было. И рыли ее сегодня ночью, заботливо потом прикрыв ветками и дерном, который рванными ошметками валялся вокруг меня. Ну как, как я могла это все не заметить? Неслась, как оглашенная вперед, даже под ноги не смотрела. За что и горько поплатилась.

Над головой голубело уже проснувшееся небо, снова трещали на все лады птицы, жизнь продолжалась, а я стояла в яме, вся перепачканная землей от когда-то белых кроссовок до растрепавшихся волос. А на мои замечательные штаны и еще совсем недавно белейшую блузку смотреть без слез было невозможно. Я и смотрела со слезами на глазах на то, что осталось от моей недавно новой и такой красивой одежды, которая сейчас была вся в грязных разводах и местами в дырках. Изгваздалась я знатно.

«Вот, гад! Я тебя поймаю и посажу!», — четко прозвучала в мой голове оптимистичная для меня и многообещающая для убийцы мысль. Ладно. Поплакала и харэ. Пора выбираться. Спасения ждать неоткуда. Глючик мои вопли услышать не мог, слишком далеко я забежала. Дедушка, конечно, спохватится, но не раньше обеда. Может и найдут, конечно. Только вопрос, кто раньше? Спасатели или убийца? Мысль о том, что последний может быть совсем близко, вдохновила меня на действия. А вот кричать из ямы пока поостережусь.

Выбраться по этим скользким стенкам не реально. Веревки нет, лестницы тоже. Но есть колья! И я с энтузиазмом стала их расшатывать и вытаскивать из земли, еще не понимая зачем и чем мне это может помочь. Но глаза боятся, а руки делают, как часто говорила мама перед операциями.

— Сударыня, а чем это вы здесь занимаетесь?

От неожиданности острая палка выпала из рук прямо в грязевую чачу под ногами.

— Что?! — я так увлеклась процессом, что и не заметила, возвышающегося над моей головой субъекта, который с явным интересом свысока меня изучал. И как долго он здесь стоит и созерцает эту всю глубину моего полета вниз? — Не видите, что ли? Колья вытаскиваю!

Страх когтистой лапой сжал сердце.

— А что вы здесь делаете? — я быстро снова схватилась за кол и встала в стойку. Опыт не пропьешь, как любила повторять бабушка. И всем известно, что лучший способ защиты — это всегда нападение. Вот и убийца обнаружился. Быстро же он объявился. Не запылился даже, пока в кустах в засаде сидел, меня ожидая. Ну, пусть попробует меня отсюда достать! Не дамся.

— А я хочу вам помочь отсюда выбраться, если вы не против, конечно, — вполне миролюбиво изрек убийца.

— Я против!

Убийца опешил:

— Почему же, сударыня?

— Мне и здесь неплохо. За мной скоро придут. Я посижу и подожду. А вы идете себе дальше. Куда шли!

Мой визави, кажется, не ожидал это услышать и завис минут на пять, молчаливо взирая на меня с высоты своего немаленького, как мне показалось роста, а с учетом глубины моего местоположения, вообще, выглядел великаном. Надо держаться до последнего. Не полезет же он за мной в яму. Костюм точно пожалеет. Вон как вырядился! А я в оборванку превратилась. Так обидно снова стало! Но гад этот моих слез больше не увидит! А полезет если, бить буду палкой. Больно.

Мне отвечать не стали, а просто испарились. А я вздохнула с облегчением. Рано, конечно, радоваться, но вдруг пока он будет ходить за подмогой или еще за чем, я тем временем как-нибудь выберусь отсюда. Вот сооружу с этих кольев лестницу! Близкая опасность активировала креативность моего мышления. Придется, конечно, пожертвовать своими штанами для связок, но их все равно реставрировать не получится. Как без штанов я буду добираться до замка, я решила не думать. Потому что яркие картинки моих перебежек от куста к кусту без штанов, но с колом в руках, смутили даже меня саму. Не то время и не то место в шортах по парку бегать. А уж сударыня Эдисон, если увидит это безобразие, то точно не переживет такого позора. А она увидит! Талант у нее такой, все замечать.. Когда же я подняла глаза, чтобы прикинуть, сколько мне может понадобиться кольев, то с огорчением снова увидела того же маньяка с той-же наглой физиономией, только уже стоявшего на коленях и держащего в руках длинную толстую палку, которую он протянул мне:

— Держитесь крепко. Я вас вытащу!

Да что ж пристал-то, как банный лист!

— Сударь, шли бы вы... Куда шли. Я и сама справлюсь!

Снова завис. И взгляд его мне не понравился. Хищный такой и злой! Не дамся. Я далеко не трепетная фиалка!

— Сударыня, может вы соблаговолите мне объяснить, почему с такой маниакальной настойчивостью вы отказываетесь от моей помощи?

Ну, вот, что пристал?

— Отказываюсь, потому что не знаю вас!

На мгновение, этот нехороший человек, кажется, впал в ступор, но быстро очнулся, встряхнув головой, как большой пес после купания.

— Так что нам мешает познакомиться? — обаятельнейшая улыбка опытного ловеласа, прекрасно осознающего силу своего воздействия на трепетные женские сердца, озарила все, что я могла рассмотреть в сумерках ямы из своего ущербного положения. Терпеть ненавижу таких! Мою Маргошу долго пришлось в чувство возвращать после великой пламенной любви, которая длилась ровно до следующей неземной страсти к очередной симпатичной юбке.

— Позвольте представиться, я Морис сэн Беланшайен, — он лихо кивнул подбородком в отработанном жесте: — Мои владения находятся там, за ручьем. Позвольте поинтересоваться, как я могу к вам обращаться?

Да что ж он такой приставучий и обаятельный? За ручьем? Это за моей речкой? Там, кажется, дедушка говорил, что уже простираются соседские угодья. То ли графа какого-то, то ли князя. Может, действительно, сосед? Радостная мысль яркой вспышкой осветила мое, замученное невзгодами, сознание. Ну, что ж. Поддержим разговор. Вдруг это, действительно, сосед, а не убийца.

— Мадле… — от страха, что чуть не сказала свое настоящее имя, быстро прикусила себе язык, но нашлась: — Мадемуазель Мириан. А что вы здесь делаете, господин Беланшайен? Насколько мне известно, это земли графа сэн Вольдарена.

— Вы с ним знакомы? — очень быстро и с явным интересом переспросили меня.

— Мы с ним знакомы. Но вам должно быть известно, сударь, что отвечать вопросом на вопрос крайне невежливо.

— Вы правы, мадемуазель Мириан. Приношу свои извинения. Но ваше бедственное положение так поразило мое воображение, что я растерялся, — он замолчал и с еще большим вниманием и нахальством уставился на меня.

Ага! Растерялся он. Так я и поверила. Этот тип мне нравился все меньше. Буду молчать, как советовал великий театральный деятель.

Помолчав немного и не дождавшись от меня ответа, этот явный лгун торжественно продолжил свою пламенную речь не дрогнувшим ни разу голосом. Или, как говорят на моей любимой родине, стал вдохновенно вешать лапшу килограммами на мои бедные маленькие ушки:

— Видите ли, мадемуазель Мириан, я часто по утрам совершаю конные прогулки. И сегодня, когда я ехал вдоль ручья, то неожиданно услышал ваш крик о помощи. Как настоящий джентльмен, я развернулся и помчался вас спасать. Каково же было мое удивление, когда я нашел вас в этой яме! Пардон, в этом месте, столь недостойном для нахождения такой очаровательной мадемуазель, как вы!

Теперь зависла я! Как же складно врет, как дышит! Какая буйная фантазия! Назвать мой вопль жалобным криком? Но новая мысль, от которой я похолодела, уже кинжалом пронзила мое сознание. Так это, что получается? Если бы я не провалилась в эту яму, то сейчас бы плескалась в тихой заводи и не подозревала даже, что на другом бережку в кустах в засаде сидит этот маньяк! Мамочка родная, вот влипла бы. Это же не сударыня Эдисон! Это хуже! Получается, что яма спасла мою девичью репутацию!

— И как же вы, господин Морис сэн Беланшайен, преодолели это препятствие в виде речки? Вплавь? Что-то я не замечаю этого по вашему внешнему виду.

— Зачем же вплавь, мадемуазель Мириан? Там же, чуть выше мосточек сооружен. Крепкий. Раньше граф Антуан частенько приезжал к нам в гости. Да и мы к нему заглядывали на огонек. Очень они дружны с моим батюшкой. Ваша кухарка готовит замечательного судака по-бланширски.

Да. Что-то такое припоминаю. Было вкусно. Так вкусно, что не вовремя начал просыпаться аппетит, громогласно заявляя о себе. Нет! У меня, определенно, явный топографический кретинизм! Ну почему я не нашла время внимательно осмотреть окрестности! То в ямы сваливаюсь, то в трех соснах плутаю!

— А как здоровье, графа Антуана, мадемуазель Мириан? Я слышал, что он приболел? — продолжил светский разговор, как ни в чем не бывало, этот приставала. Его новый вопрос отвлек меня от мрачных мыслей.

— Да. К сожалению, граф Антуан приболел. Поэтому в гости никого не ждет!

— Что вы, мадемуазель Мириан, я и не планирую пока в гости. Но я с превеликим удовольствием помогу такой очаровательной мадемуазель выбраться из этой ловушки.

Он так открыто признает, что это ловушка?

— А эта ловушка для какого зверя вырыта, вы не знаете? — задала провокационный вопрос. Посмотрим, как сейчас будет выкручиваться.

Но ответ удивил:

— Не знаю. Но мне кажется, что ловушка эта вовсе не для зверя. Я так думаю, что кто-то очень хотел, чтобы в нее попали именно вы, мадемуазель Мириан. И этот кто-то — точно не я.

— А как вы докажете, что это не вы?

Светский лев глубоко и скорбно вздохнул:

— Никак не докажу. Вам просто придется мне поверить на слово, графиня. Позвольте мне вам помочь. Иначе ваш дедушка скоро будет очень беспокоиться, а это очень для него нежелательно, — спокойно и безапелляционно прозвучало в ответ.

Что? Откуда он знает, кто я такая?

— Господин Беланшайен. Вы заблуждаетесь. С чего вы взяли, что я имею отношение к графиням? — всем своим видом я попыталась изобразить искреннее удивление и даже демонстративно подергала свою когда-то белую и в недалеком прошлом очень симпатичную блузу.

Но этот наглец даже не моргнул. Продолжая пристально и нагло меня разглядывать, он сообщил:

— А с того, что в кабинете графа прямо посередине стены висит портрет его жены, значит, вашей бабушки, судя по вашему очаровательному возрасту. И хоть ваш наряд сейчас полностью не соответствует вашему статусу и принятым в обществе нормам женской моды, но очевидного сходства не заметит только слепой. А я зрячий.

Так он еще и узурпатор! Наряд ему мой не понравился! Я крепче вцепилась в кол. Это движение не прошло незамеченным от зорких глаз этого наглого господинчика, и он моментально отреагировал. Откинул свою дрыну и поднял чистые ладони вверх. Разоружился, типа, и сдается. Так я ему и поверила!

— И что из этого? Вы доказали только то, что были допущены в кабинет. Когда-то.

Притворно честные глаза этого маньяка блеснули свирепыми огоньками. А ягненком хотел прикинуться!

— Да. С детства был допущен. Мой отец был частым гостем у вашего дедушки. И у меня было время рассмотреть и хорошо запомнить незабываемый образ вашей бабушки, — абсолютно спокойно он продолжил меня, как неразумное дитя, уговаривать.

— Дорогая графиня, как вы думаете, если бы тот негодяй, который организовал эту ловушку, обнаружил бы свою жертву слегка потрепанной, но живой, что бы он сделал? — он сделал паузу, давая мне возможность обдумать эти слова.

Это я потрепанная? Да как он смеет?

Негодяй понял, что ответа не дождется и, горько вздохнув, продолжил:

— Он бы взял вот такую палку, но потолще, — небрежный жест в сторону своей дрыны: — И закончил свое грязное дело, не так ли? Вы, мадемуазель Мириан, конечно, крепкий орешек, но сейчас находитесь в крайне невыгодном для вас положении, — этот нахал перешел уже все границы.

Снова пауза. С обеих сторон.

— Я просто хочу вам помочь. Я не убийца. Поверьте, — совершенно спокойные темные глаза уверенно смотрели на меня сверху вниз.

С этими словами он опустил свою оглоблю в яму: — Держитесь крепче, мадемуазель Мириан! Сейчас я вас достану, — прозвучало очень многообещающе.

Не хочется, но надо признать его правоту. Зачем убийце меня вытаскивать? Проще прибить сверху. А потом уже достать и прикопать, чтобы никто не нашел. Живая я ему не нужна. А была ли девочка? Придется рискнуть. Я прицельно кинула свой кол за пределы ямы и молча вцепилась руками в палку, а ногами старалась оттолкнуться от склона. Помогло ли это, я понять не успела, но через несколько мгновений я уже уцепилась за руку этого наглого спасателя и сильным рывком была вытащена на поверхность. Только устоять на ногах не получилось. Резкая боль в щиколотке заставила меня ойкнуть и упасть. Но и падения не случилось. Я была мгновенно подхвачена крепкими руками, а темно-синие глаза, каких я никогда раньше не видела, почти в упор на меня уставились, продолжая нагло меня рассматривать.

— Отпустите сейчас-же!

— Если я вас отпущу, то вы упадете, дорогая графиня! — его руки вцепились в мою талию. Точно маньяк. Но спас и пока не убил.

— Отпустите меня! Мне надо присесть. И не называйте меня «дорогая»! Пожалуйста, придерживайтесь правил этикета, которые вы должны были впитать с молоком матери, насколько я понимаю? — теперь уже я с вызовом уставилась в невозмутимые и нахальные глаза этого спасателя.

После этих моих слов, хмыкнув, меня аккуратно посадили на лежащее вдоль тропинки бревно. Откуда оно здесь взялось? Вчера же точно не было! Я развязала полотенце и осмотрела свою поврежденную конечность. Маньяк тоже с активным интересом уставился туда же.

— Какие у вас, мадемуазель Мириан, интересные башмачки. И наряд такой необычный?

— Это последний крик женской моды, господин Морис.

— Позвольте узнать, где она так кричит?

— В Эльдорадисе.

— Да? Не слышал что-то.

— Не волнуйтесь, господин, Морис. Скоро услышите, — в ответ я услышала что- неопределенное, сказанное невежливо себе под нос. Да, манеры не блещут у этого господина. И костюмчик уже не так блестяще сидит.

Я перевязала свою поврежденную щиколотку потуже.

— Не стоит беспокоиться, господин Морис, — его титул как-то ускользнул от моего внимания: — Жить буду. Небольшое растяжение связок. Несколько дней покоя с бабушкиной примочкой, и все пройдет, — я опрометчиво проговорила свой диагноз вслух и по ошалелой физиономии светского льва, поняла, что сказала лишнее. И, похоже, показала. У них же здесь средневековье! Хоть и позднее. От вида коленки сразу в обморок падают! К счастью, этот местный лев в обморок от вида моей лодыжки сознание не потерял.

— Не стоит беспокоиться. Я вам очень благодарна за помощь, но дальше я доберусь сама. Дорога мне известна, — я тут же оперлась на спасательный кол и осторожно встала на поврежденную ногу. Дойду! И повернулась в сторону замка. Такого мой спаситель явно не ожидал. Его глаза сместились почти буквально выше линии бровей. А ничего так себе выглядит этот ловелас. Я успела вскользь заметить широкий разворот плеч, упрямый подбородок, твердую линию губ, прямой нос и прямые брови вразлет над глазами невозможного темно — синего цвета под темными волосами с бронзовым отливом. Не мой типаж. Однозначно. Вот мой дедушка — красавчик!

Морис растерялся. Не ожидал, похоже, такой прыти от раненой девицы. Но я же крепкий орешек. Сам сказал.

— Стойте! Мадемуазель Мириан, а если тот, кто покушался на вашу жизнь, стоит сейчас вон за тем деревом? — его рука указала куда-то в сторону.

Я затормозила. Как-то об этом не подумала.

— Что вы предлагаете?

— Я могу вас довезти до замка.

— У вас есть запасная лошадь? — красивого гнедого жеребца я заметила сразу, как вылезла из ямы. Он мирно щипал травку под деревом, к которому был привязан.

— Нет. Запасного. Но я могу вас просто отвезти на этом. Он выдержит и двоих седоков.

Ага, только я не выдержу такого соседства за своей спиной.

— Я приму вашу помощь, господин Морис, только в том случае, если я буду ехать верхом, а вы будете идти рядом, — говорила и понимала, что на такие условия он не подпишется.

— В таком случае мы будем добираться долго. А вам нужна помощь. И что-то мне подсказывает, что граф Антуан уже начинает беспокоиться. Время завтрака давно прошло. Вы умеете ездить верхом? — небрежно добавил вопрос этот шантажист.

— Да, умею, — он снова прав. Чувствую, что дедушка уже начал беспокоиться:

— Хорошо. Тогда садитесь в седло, а я за вашу спину.

— А если вы упадете? — в глазах светского хлыща мелькнули смешинки.

Еще и смеется!

— Не надейтесь! Я вцеплюсь в ваш сюртук и отпущу только, когда приедем.

— Согласен. Но вы позволите мне вам помочь взобраться на Буяна?

Против этого предложения выступать с моей стороны было бы более, чем глупо. Пришлось промолчать. И началась отдельная песня про то, как я взгромождалась на бедного терпеливого Буяна. Но, в итоге, устроилась. Без комфорта, конечно, но главное, что живая и почти не пострадавшая.

Через некоторое время уже в родном поместье меня, почти вплотную подвезли к высокому крыльцу. И снимали с коня сильные руки. Из разных окон выглядывали знакомые и незнакомые лица. Мелькнуло испуганное лицо Бетти. Перед тем, как на крыльцо в сопровождении сына вылетел, потерявший всю свою чопорность Гектор, настежь распахнув тяжелые двери и забыв их закрыть, я успела заметить большой, укоризненно раскачивающийся из стороны в сторону, чепец дородной дамы. Точно сударыня Эдисон! Потом меня передали из уже привычных рук в трепетные, но гранитные руки Иваса, который тут же, вытянув их перед собой, бережно понес меня в замок в сопровождении когда-то невозмутимого, а сейчас очень взволнованного Гектора, не позволившего мне идти самостоятельно. Вслед лишь долетело обещание обязательно нанести визит вежливости в самое ближайшее время, чтобы сведать о моем здоровье. Я растерянно кивнула в ответ стуку копыт за спиной.

Все мои мысли были только о том, как же мне сейчас влетит!

Глава 47

Уже больше часа я, умытая, переодетая, сытая и очень довольная жизнью, смирно сидела в кресле перед дедушкой, сложив руки на коленях, как первоклассница, и молча все выслушивала. Глюк привычно восседал на столе напротив. Перевязанная нога покоилась на низком табурете. Сказать, что меня поругали, потом пожалели, а потом снова поругали, и так по кругу, значит, ничего не сказать. Мне прилетело много, обоснованно и справедливо. Причем выступающие менялись ролями. Сначала нападающим был дедушка, а защитником выступал Глюк. Потом наоборот. Я понимала, конечно, что все это заслужила, но было обидно. Очень. Кто ж знал, что убийца так обнаглеет, что совершит злодейское покушение на мою жизнь в такие кратчайшие сроки. А это доказывает только одно. Убийца рядом, и он не гнушается никакими методами, и идет к своей цели напролом. И очень опасен и умен.

— Так, Боня, наша пострадавшая, уже все осознала и впредь будет осторожнее. Не так ли, Леля? — тревожный взгляд уставших глаз меня просто прожигал насквозь. Дедушка, похоже, заметил, что я отвлеклась.

Вздохнула. Вдохнула. Выдохнула. Еще раз все повторила. И еще раз. И только потом нашлись силы, чтобы ответить:

— Дедушка, Глючик! Я все понимаю. И буду впредь внимательнее и осторожнее. Но кто же мог подумать, что этот гад не купится на наши истории о самозванке и вертихвостке, которые рассказывали слугам?

Дедушка тоже вздохнул. Тяжело.

— Леля, это моя вина. Ты так похожа на Мириан в молодости, что надо быть слепцом и полным идиотом, чтобы этого не заметить.

— Но Глючик же не заметил, — робко возразила в ответ.

При этих словах у хранителя, немного успокоившегося после пламенной речи, шерсть на загривке снова встала дыбом, а из глаз посыпались желтые искры:

— Лелька, как я мог тебя опознать, если у меня память полностью отшибло! Но я же тебя почти сразу полюбил, — и он повернулся ко мне спиной, демонстрируя глубокую обиду.

— Глючик, я же не виню тебя. Просто на свете так много очень похожих людей, которые родственниками не являются. У нас таких называют двойниками.

— Не надо, Бонифаций. Это только моя вина. У меня же память не отшибло. Даже молодой граф Морис сразу определил твою принадлежность к нашему роду, Леля. Его не смогли ввести в заблуждения даже те печальные обстоятельства, в которых ты оказалась. Но у него специализация такая, конечно. Он, кстати, уже прислал письмо с просьбой рассказать о твоем самочувствии и попросил разрешение нанести визит в удобное для нас время. Кстати, это очень благородный и достойный молодой человек. И я его знаю с детства. Мы дружны с его батюшкой, — в ответ я только закатила глаза, не забыв слегка скривиться. Про загадочную специализацию надо будет уточнить. Позже.

— Не ерничай, Леля. Судя по письму, ты произвела неизгладимое впечатление на Мориса. Я тебя ни к чему не подталкиваю, но прошу к нему присмотреться повнимательнее.

Да, дедушка. Тебе лучше не знать, насколько близко мы успели присмотреться друг к другу. И мне об этом лучше скромно помалкивать.

— Дедушка Антуан, вы отвлеклись, — постаралась перевести стрелки в сторону противоположную от опасного для меня направления.

Не получилось.

— Леля, конечно, не время нам сейчас это обсуждать, но ты подумай, пожалуйста, над моими словами.

— А знаешь, Лелька, Антуан прав. Порода у них хороша. Нам подойдет, — задумчиво промурлыкал этот пушистый провокатор. Глюк снова встал на тропу поиска для меня подходящего жениха. А, значит, я пропала. Мои беззаботные дни, кажется, закончились.

Выражение моего лица настолько впечатлило дедушку, что он вдруг засмеялся:

— Подожди, Боня. Зачем пугаешь нашу девочку. Леля, тебя никто не собирается выдавать насильно замуж. Поверь. Просто имей в виду, что Морис, это тот человек, на которого можно положиться. Во всем.

Еще не лучше! Вот полагаться на него я не собираюсь! От слова «совсем»! Но этот разговор лучше замять. Также решил и его сиятельство:

— Дорогие мои, нам надо срочно составлять план действий и менять тактику и стратегию. Пока мы позорно уступаем нашему врагу.

Дедушка прав, как всегда. На войне, как на войне. Не ты, так тебя прибьют. А жить хочется. И желательно счастливо.

— Да, дедушка. На войне, как на войне, — мой дорогой сиятельный предок согласно кивнул.

— Лелька, это опять слова того Пушкина? — встрепенулся мой пушистик, зеленые фонарики посверкивали и подмигивали любопытством. Понравились стихи? Порадую потом своего котика. Почитаю ему про Лукоморье и кота ученого.

— Нет, Глючик. Это сказал просветитель позапрошлого века. Перевод известного выражения с французского. Все закончилось плохо. Сначала бунт. Потом революция. И в итоге не осталось ни аристократиии, ни дворянства.

— А кто остался?

— Остался народ и его предводители. Кстати, обещанное социалистическое общество, все-таки, построили. Образование сделали бесплатным и обязательным для каждого. И бабушка рассказывала, что не так уж и плохо люди стали жить. Проблемы, конечно, были, но и много хорошего тоже. И в ужасной войне победили.

— Дорогие мои, это очень интересно, но нам со своими проблемами бы разобраться! Леля, твои предложения, — быстро и настойчиво вмешался граф, тем самым, направляя разговор в нужное русло: — Говори, Леля, что ты уже придумала, — и две пары внимательных глаз уставились на меня в ожидании.

Я молчала. Конечно, по нашей проблеме мне пришли в голову кое-какие идеи. Но, как отреагирует мой сиятельный предок? Про Глючика, вообще, молчу. Он паникер знатный.

— Говори, Леля. Я весь внимание, — и дедушка, и Глюк вновь молча и синхронно устремили на меня свои взоры.

— Глюк мне уже рассказал про ближайших родственников. Выгодополучателей от вашей смерти. Простите, дедушка, — граф вяло махнул рукой, и я продолжила: — Заинтересованных в получении наследства много. В принципе, все родственники. Того, кто из них решился на убийства, надо будет вычислять. Постараться. А для этого, я думаю, что нам стоит воспользоваться ситуацией и объявить, что ваше здоровье ухудшилось, и вы составили новое завещание и хотите его огласить. Наверное, в этом случае, все родственники должны будут приехать?

Дедушка задумался. Глюк молчал. Я ждала.

— Да. Они приедут. Только, как нам поможет найти убийцу оглашение моего нового завещания? Не улавливаю твою идею, Леля.

— А вы же будете плохо себя чувствовать, дедушка. Выходить вам в любом случае пока не следует из своих покоев. Вам так безопаснее. А всем спокойнее будет, — при этих словах мой сиятельный предок хмыкнул, но махнул рукой. Продолжать можно.

Я и продолжила, раз позволили:

— Информация для гостей будет проходить только через доверенных лиц. Гектора и, возможно, доктора? Кстати, дедушка, а почему он не приезжает на осмотр?

— Потому что, Леля, я доверил свое исцеление тебе. И как это было возможно, чтобы тебя контролировал другой лекарь? — такое искреннее изумление прозвучало в его словах, что я растерялась. Такого полного доверия я не ожидала. Впрочем, я об этом и не думала.

— Дедушка Антуан, а если бы у меня не получилось вам помочь?

— А я уже и не чаял, что мне кто-то сможет помочь, внученька. Уже начал с жизнью прощаться. Я сообщил Мигелю, что никого не желаю видеть. Вот он и не приезжает. Но письма исправно шлет. Не принимаю, значит, не принимаю. Слово хозяина, это закон на его территории. Не морочь себе голову, рассказывай, что ты там еще придумала! Не отвлекайся.

— Оглашение будет откладываться со дня на день. Гости будут вынуждены ждать и задержатся в имении столько, сколько надо нам. А Глючик сможет за ними понаблюдать. Я уверена. Ну, почти. Что убийца обязательно себя проявит. Долгожданный приз так близко, а взять не получается. Он сорвется и сделает ошибку.

— Это все очень опасно. Для тебя.

Моментально подключился и Глюк:

— Я против этого, Лелька. Мало ли что придет в голову этому уроду! Он Мириан с ребенком не пожалел! И тебя уже чуть не угробил!

— Дедушка, Глючик! Понятно, что маски сброшены, но лучше держать врага поближе, и иметь возможность его контролировать. А у нас есть преимущество. Самый крутой специалист! Наш Хранитель! О котором никто ничего не знает. Насколько я понимаю, убийца должен быть уверен, что его покушение тогда на Глючика прошло успешно.

Я сделала паузу. И в ответ снова тишина.

— Мне кажется, что надо распускать слухи о вашем тяжелом состоянии, дедушка, и звать родственников на оглашение нового завещания. Пусть у них будет повод открыто сюда явиться. У нас говорят, что друзей надо держать близко, а врагов еще ближе, — при этих словах граф согласно кивнул головой, находясь в глубокой задумчивости. Сигнал я уловила, надо продавливать свой план дпльше: — А нам придется действовать по обстоятельствам. И очень осторожно. По крайней мере, в замке за ними сможет присмотреть Глюк, — повторно уточнила: — Так же, Глючик? — при этом мой пушистик раздулся, как шарик. Значит, заважничал.

— Конечно, смогу. Я уже все вспомнил. И силы ко мне вернулись. Почти. В замке этот негодяй от меня не спрячется сейчас. Это точно.

Его сиятельство задумчиво, но утвердительно кивнул на эти слова. Хороший знак. Надо закрепить позиции:

— Кстати, дедушка, отчетность я просмотрела. Но из того, что увидела, могу смело предположить, что явных и наглых нарушений нет. Есть, конечно, недочеты и неточности, но в таких незначительных масштабах, что их можно засчитать просто ошибками. Так что господин Берваль, вас не обманывает и не обворовывает. А, следовательно, прямой выгоды от вашей смерти у него нет. А раз бояться ему нечего, то и следы заметать не надо. Наоборот, ваше процветание — это и его благополучие, — с этими моими словами дедушка вздохнул с облегчением.

Вслух же сказал:

— Знаешь, внученька, я этому очень рад. Хоть одна хорошая весть. Тяжко подозревать человека, которого знаешь полжизни.

— Я понимаю, но проверить надо было. Минус один подозреваемый! Тем более, что его и в поместье не было сегодня. Приезжает только завтра. Крепкое алиби. Все остальные слуги не могут быть заинтересованы в получении наследства, но кто-то может быть подкуплен.

— Нет. Завтра не приедет. Он прислал посыльного, что надо задержаться в столице на пару дней.

— В Бервале я тоже не сомневаюсь, но выкопать яму, особого ума и не надо. Заплати, и все. Это всего лишь исполнители. А заказчик для нас пока недостижим, — задумчиво высказался Глючик: — Сидит себе в своем поместье убивец и планы гадючные строит. Ловить его надо, как крысу в мышеловку. А лучше бы задавить сразу, — в еще большей задумчивости промурлыкал себе под нос.

Дедушка молчал. Долго. Но в который раз, тяжко вздохнув, вынужден был признать:

— Ты меня не убедила, Леля, но иного выхода пока не вижу. Делаем первый ход. Действуем без излишней предпримчивости и согласованно. Хорошо, Леля? - задумался, вздохнул: — Выбора все равно у нас нет. А об остальном поговорим позже. А сейчас всем пора отдыхать и набираться сил, — помолчал и задумчиво добавил:

— На войне, как на войне.

Уже вечером, лежа в кровати и находясь на грани яви и сна, я подумала, что ловушка готова. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы она захлопнулась. Враг будет разбит, и победа будет за нами!

Дорогие читатели. Если вы вместе с героями этой истории дошли до ее финала. И если путешествие это оказалось интересным или в чем-то забавным, то дайте, пожалуйста, об этом автору знать ). Просто покрасьте маленькое сердечко.

18.10.24г. /Елена Драгарадова/