Флегматоид

Первое создание

Я шёл по улице, полными жалкими людьми. Все они, как один, носят обноски того, что выкидывают сверху сюда. Эти люди, грязные и измученные, не подозревают, что среди них - создатель их замены. На их лицах лишь одно желание - получить еду за грязную, тяжёлую работу, а какую конкретно знают только они. А как только они её получат, то снова пойдут работать, дабы снова получить баланду с кое-как промытой картошкой, и опять по новой. Порочный, жалкий круговорот...

И этот человек гуляет здесь в поисках нового подопытного. Зачем он ему? Всё просто, как одноклеточный организм или формула воды: чтобы сделать что-то новое, надо взять компонент, а то и два, скомбинировать и использовать новинку себе во благо. Но если что-то не получится, то просто поменяй компоненты, и тогда должно всё получиться. По крайней мере, мой опыт мне так говорит.

Рядом со мной, как два помощника, идут мои телохранители - в старых, потрёпанных униформах, что носят эти трутни. Их лица открыты, но я так и чувствую, что им это не нравится. Понимаю - воздух здесь отвратительный, смердящий, зловонный, отдающий в нос неприятным "ароматом" застиранных штанов... Телохранители периодически смотрели по сторонам, дабы не подпустить кого-то близко. И с этим они прекрасно справляются - пару раз к нам приставали попрошайки, подмечая, что у нас что-то есть. Но единственное, что мы несём — это маркеры, которыми подмечаются дома и комнаты в них. Жучки эти крохотные и незаметные; только специально прощупав поверхность, можно было их обнаружить.

Моя следующая цель сегодняшней прогулки - семейка Лоусон: всего три человека, но их, скажем так, "данные" достаточно хорошие, чтобы ставить над ними опыты. Не курят, как другие, отвратительный табак местного производства; не пьют брагу из помоечной ржи; не колют себе всякую дрянь, лишь бы закрыться от этого грязного, немытого мира. Честно трудятся во благо всех. Только так можно охарактеризовать их. Если б они знали, что все их труды — это лишь ради нас, что живут наверху, ближе к солнцу.

Пришли. Дома никого не должно быть - мисс Лоусон должна была стирать вещи, мистер - перебрасывать уголь в печь, а сынок - где-то пропадать. По крайней мере так мне говорили соседи этой семейки - ещё те пьянчуги. Мерзость...

Но что я увидел? Посреди мелкой, типично бедняцкой комнатушки их сыночек сидел на полу возле стола и играл в кубики, собирая слова. Кубики были все в трещинах, а буквы на них - наполовину стёрты. И слово, которое он составил, было "мама".

- Как трогательно... - умилился я на секунду, - Дитя, а ты знаешь, где твои мама и папа?

- А кто ты? - с детским любопытством спросил он.

- Я? - опешил я. Не думал, что первой фразой будет знакомство, - Я дядя Роун. Знакомый отца.

- Да?

- Да. - приказал одному из телохранителей поставить метку. Тот прикрепил жучок под столом.

- Правда?

- Да правда, правда. - закатил я глаза. Какие же дети иногда бывают.

- Папа пошёл за котлетами к мистеру Хо, а мама - на работу. - тут он закашлял. Видимо, приболел.

- Тише, тише. На, держи, - дал я ему мятную конфетку, - Передай родителям, как придут, пусть ждут гостей.

- А ты уже уходишь? - с грустью посмотрел он на меня. «Его голубые глаза. – подумал я, - Такие невинные... Чистые... Единственное место, где есть первозданная чистота – в глазах ребёнка. Парадоксально, но это факт.»

- У меня ещё есть дела. А зашёл к тебе только потому, что вы были по пути.

- Жаль. Приходи ещё!

- Обязательно! - помахал, улыбаясь, рукой и запер за собой дверь.

Идя дальше в сторону семейки Прол, я думал об этом ребёнке. Почему? Сам не знаю. Чем-то он так зацепил, что думаю о нём. Его худое тельце, чуть ли не белоснежные волосы, и голубые, любопытные, неопределившиеся глаза... Неужели я на старости лет становлюсь сентиментальным? Да нет, чушь какая-то. Наверное, о жене вспоминаю.

Так. Ясно. Отставить ностальгию. Да, жены нет. Но тем не менее, остался сын. Этого достаточно. Когда приду домой, надо бы посмотреть, что в газете написали. А то уже неделю ничего не читал...

Вечер. Старые светильники, которые моют раз в месяц, наполовину, а некоторые и вовсе, потухли. На ночь включилась вентиляция, что не часто происходит. Стало немного свежее – так мне показалось, Стивену Лоусону, работнику отопительной станции. Ради того, чтобы сделать свою кожу жаронепроницаемой, надо было два месяца горбатиться без две трети зарплаты, а после ещё неделю ждать своей очереди, когда наконец доктор выйдет из запоя и сделает рисовую операцию с дрожащими руками. Все нервы себе истрепал, но зато теперь, когда на тебе есть вставки из кожи агамы[1], можно работать больше двенадцати часов. Ведь чем больше пашешь, тем больше тебе будут платить, не так ли? Не каждый день что-то подобное можно позволить, но я уже как месяц козыряю с красивой, чешуйчатой кожей на руках и ногах. Спасибо моему терпению и рвению сделать мою семью более счастливой.

Когда шёл домой, я радовался, так как через некоторое время его смогут не только повысить, но и перевести на более оплачиваемую работу. Ведь благодаря мне наша станция, а точнее – наш отдел вышел вперёд в гонке за статусом. Столько лет тяжёлого труда и стараний быть безупречным работником, чтобы наконец переехать из старой захудалой квартирки в более просторную и удобную. Теперь мой единственный сын, Кроун, сможет заиметь свой собственный уголок. “И там он сможет делать всё, что хочет, по возможности." - думал я, чуть ли не вприпрыжку торопясь домой.

Но как только пришёл домой, то почувствовал нутром, что что-то не так. По моей спине прошли такие холодные мурашки, а ладони так вспотели, что казалось, будто у меня случился сильный перегрев. Да, сын до сих пор играется с кубиками, а ранее - с резными угольками, которые он принёс как игрушки. Но угольки были разбросаны, а на полу остался след нерабочей обуви. Значит - кто-то с верхнего этажа.

- Привет! – тем не менее обнял я сына.

- Привет, пап! - радостно подскочив, чуть не снес меня, - А ты знаешь - к нам заходили гости!

- Ну-ка расскажи - какие именно? – мои чувства меня не подвели.

- Две большие буки и твой друг, дядя Роун. Он мне ещё конфетку дал!

- Правда? И как, вкусная?

- Да! - улыбаясь, ответил Кроун.

- А скажи - этот человек был в очках?

- А что такое очки?

- Это такая штука, которые одеваются на глаза, чтоб сквозь них лучше видеть.

- Нет! У него такого не было! Но у него были необычные, яркие волосы.

- А скажи – они были примерно какого цвета? Как огонь?

- Да!

"Это плохо, очень плохо. - подумал Стивен, - Неужели это был действительно он? Надо что-то делать..."

- А ещё он сказал, чтобы ты ждал их снова. Мы их встретим, правда?

Я ничего не ответил - лишь обеспокоенно посмотрел на мальчика, потом оглядел квартиру, затем снова посмотрел на сына.

- Слушай, я тут всё подготовлю. Сможешь добежать до мамы и сказать ей о гостях?

- Да, конечно! - и мальчик закашлял.

- Нет. Лучше...

- Нет! - Кроун встал и топнул ножкой, - Я справлюсь!

- Что ж, хорошо. Беги!

И Кроун побежал. А в это время я сел на табуретку и схватился за волосы.

"Как? Зачем? Почему мы? - спрашивал себя, но никак не находил ответа, - Роун Родиотис, чтоб тебя. Что ты хочешь опять? Я и так потерял своих друзей. Я знаю, что именно ты забираешь людей для своих экспериментов. Но зачем? Зачем тебе я? Зачем тебе моя жена?.. Так, подожди, - успокаивал он, - без паники. Что можно сделать? Думай, думай... Наверное, лучше будет, если спрятать у кого-нибудь из знакомых сына. Жену и меня уведут точно, но, как я слышал, детей из-за чего-то редко берут. Но всё же берут, и это пугает... Оставлю у Краусов. Или у Надиров. Не самый лучший вариант, но это намного лучше, чем жить на улице..."

Пока думал, в дом забежала, запыхавшись, жена. Её короткие волосы ещё были в шапочке, а руки - в мыле. Красные, как поджигаемый уголь, и жёсткие, как пемза. Но раньше они были такими нежными и ласковыми, что при касании к ним ты ощущаешь, будто растекаешься...

- Милый! - за ней стоял Кроун в замешательстве, - Что ты сделал?

- Лили, я не знаю! Они просто пришли, и...

- Нас уведут? - одно лишь слово могло вызвать на лице этой девушки слово. И оно было произнесено.

- Да. - она тихо заплакала, уткнувшись лицом мне в грудь.

- Пап, мам, куда вас уведут?

- Сыночек... Подойди сюда. - отец позвал Крона, всё также не понимавшего, что происходит, - Мы сегодня уйдём наверх по делам. Надолго. За тобой приглядит дядя и тётя Краус. Когда вернёмся - не знаю. Но давай договоримся - как вернёмся, мы покажем тебе новый дом. Мне как раз пришло известие, что меня рассматривают на повышение. Как тебе?

- У меня будет собственная комната?

- Да. У тебя будет своя комната и своя кровать. Мы будем жить наверху... - у меня на глазах появились предательские слёзы, - А как только мы с твоей мамой разберёмся, то позовём тебя. Хорошо?

- Возвращайтесь поскорее!

- Ты такой умница... - обнял он Кроуна. К ним присоединилась Лили.

Через несколько минут сборов я взял, какие возможно, пожитки сына и отправился вместе с ним к Кроунам. Они жили достаточно далеко и высоко, в трёх километрах от Лоунсов, в большом многоэтажном доме. У них был ребёнок, но он умер после перебоя с вентиляцией. Теперь Га́рем Краус вечерами после работы бухает, а иногда и бьёт свою жену Гизу Краус. Жалкое зрелище для честных трудяг, но Стивен прекрасно понимал - когда только родившееся дитя умирает из-за недостатка воздуха, это событие меняет тебя. Частично или полностью, но точно и бесповоротно.

Пока он над этим думал, Крон держал того за руку. На их пути вырастал большой дом с открытой лестницей. Вокруг него были построены здания с пыльными окнами, из которых доносились скрежещущие и грохочущие звуки, будто кто-то рвёт железо, как бумагу. Лифт не работал, но этого и не надо было - нужная им квартира находилась на пятом этаже.

- Гарем! Гиза! Вы тут? - постучался я.

- Ой, кто тут у нас? - открыла дверь простоволосая, улыбчивая женщина, ростом ниже на голову, чем у Стивена, - Давайте, заходите. Может, угостим чем-нибудь?

- Нет, спасибо, мало времени. Можете на некоторое время приглядеть за ребёнком?

- Конечно! Но что за срочность? - обеспокоенно спросила Гиза.

- Не при нём. - я глазами указал на Крона.

- А, ну... Крон, мальчик мой, проходи в дом, располагайся. А я пока поговорю с твоим отцом. – она открыла настежь дверь.

- Хорошо, тётя Ги! - Крон забежал в квартиру.

- Ты ж мой хороший! - на ходу погладила она растрёпанные волосы малыша, - Так в чём проблема? - спросила та, выйдя на улицу и закрыв за собой дверь. Её платье недавно постирано - от неё ещё исходит запах синтезированного мыла.

- Нас с Лили забирают. - обречённо сказал я.

Гиза, обычно говорливая, тут сумела только ахнуть.

- Да что ты говоришь? Куда?

- Скорее всего наверх.

- Боже мой! - я цыкнул на неё, и та быстро закрыла ладонью рот, - Надеюсь, я подумала о том, о чём не надо?

- Ты правильно подумала. Нас забирает Мучитель.

- Какое горе! Не нужно больше слов - беги домой, к Лили. Может, у вас ещё есть возможность скрыться!

- Нет. Не имеем. Слишком поздно... - повесил тот голову.

- Плохо, очень плохо... - сказала она, грызя ноготь большого пальца, - Может, вы сможете скрыться у кого-нибудь? У нас...

- Пообещай, что ты с мужем присмотрите за нашим ребёнком. – прервал её, - Я надеюсь, что мы всё же сумеем спастись, но этого, скорее всего, не случится. Потому просто пообещай.

- Клянусь нашим домом, что мы присмотрим за ребёнком! - после некоторой заминки тихо утвердила Гиза.

- Что ж. Мне этого достаточно. Прощай. - и я, повернувшись, побежал домой. На лице снова появились слёзы. Я знал, что больше не увижу сына. Никогда.

Меня вели с завязанными глазами. Как мне показалось, впереди и сзади шло как минимум пять человек. Среди них, возможно, была Лили. Но не рядом. Спереди был какой-то мужчина с грубым голосом, а сзади - бесконечно хныкающая женщина.

По двум сторонам, как он понял, были стены. Но на ощупь какие-то странные, с выпуклостями. Как позже узнал по орущему от боли мужчине где-то сзади, а также по характерному треску, это стены с электрошоком. По той коже, что оставалась человеческой, в очередной раз пробежали мурашки, а вместе с ними вздыбились волосы.

Их вели куда-то, но куда - не знал никто. Он лишь слышал, что там, на поверхности, проводят эксперименты по созданию чего-то такого, что заменит человека на любой работе. Но вот что это? Не может же быть, что для создания нового механизма нужен полностью человек? Он этого не знал. Его не обучали в так называемых "лицеях". Его обучали в школе, которых всего четыре на его этаже. А значит, он везунчик, раз ему выпал билет обучиться три класса. Ему буквально вдолбили линейкой, что он - рабочий сброд, который вылез из-под матки. Ему навязали мнение, что там, наверху, живут лишь те, кому суждено жить рядом с солнцем, и до них нет никакого дела. А чтоб не отсвечивали, построили под городом второй, и всех, кто не прошёл Отбор, переместили сюда. Мой отец как раз тот, кто не прошёл тот экзамен... Возможно ли было тогда решить вопрос с перенаселением городов как-то иначе? Можно же было как-то без разделения людей на умных и не очень? К примеру, послать в другие города, что, наверное, страдали от недостатка рабочих рук. Но нет – надо было отдать город в руки этим… Как он тогда говорил? Бизнесменам? Вроде так.

А теперь я стою с завязанными глазами, и чувствует, что откуда-то снизу отдаёт какой-то химией. Что-то похожее на порошок, которым застирывают униформу, но более резкий и при этом вязкий. Как я понял, скоро меня спихнут туда и тело растворится, чтобы...

"Какие же они все дохлые. - с недовольством и пренебрежением подумал я, - Нельзя было хотя бы аккуратнее их вести? Да и зачем разлучать парочек?»

В будке было видно, как над всеми резервуарами с прозрачным экспериментальным раствором стояло по одному человеку. Их раздели догола, но дабы никто не видел стыдобу закрыли глаза тряпками. Перед тем, как те прыгнут вниз, их глаза откроются на минуту, дабы найти свою подругу или друга. В корпорации это назвали милосердием...

«А хотя - плевать. Всё одно они переструктурируются. Хотя... Ладно, смилуюсь над ними. Слегка успокою.". Тот пододвинул к себе микрофон, потыкал в него пальцем и начал:

- Раз-раз. Слышно? Ага. Дамы и господа! Приветствую вас в вашем новом доме! Перед тем, как вы сюда заселитесь, компания FlegHuman Inc. просит вас немного искупаться. Квартиры только-только продезинфицированы, потому заносить новую грязь, как вы и сами понимаете, не стоит. Это новое вещество, которое делает из вас чистейших существ! И вы не просто сможете попробовать на себе это средство, но и станете теми, кто сделает это первым!

Нажав на выключение, я оставил микрофон и через радиоприёмник сказал: "Открыть глаза!". После чего, наблюдая, как люди переглядываются, продолжил:

- Итак, время искупаться! Перед тем, как зайти в воду, вы должны увидеть друг друга. Увидеть грязных, нищих, потрёпанных людей, что ни разу не мылись по нормальному! Даю минуты две на разглядывание.

После, окончив с прелюдиями, я нажал на таймер, где уже заранее было выставлено время. Как удобно! Спасибо за столь удобство! Мог бы и сам поставить. Авось, и выиграл для себя несколько секунд удовольствия не видеть жалких подобий людей. Но что уж поделать - таковы правила.

Я наблюдал, как эти люди сначала продирали глаза, потом этими же глазами находили друг друга, и говорили о чём-то своём. Но больше всего меня удивило, что мисс и мистер Лоунсоны, увидев рядом с собой другую половину, улыбнулись, но ничего не сказали. А после друг от друга отвернулись. Верно, это единственные, кто обо всём догадался, и они приняли свою судьбу. Как же жаль их бросать в котёл науки - авось, если б за них заранее заручиться, то могли подняться наверх... Кстати, где их сын? Он должен был стоять где-то рядом.

"Ладно. - подумал он, - Дети - не тот материал, чтобы с ними возиться. Мелкие - в особенности: шумные, говорливые, непоседливые. Бррр... - встрепенулся он, - Никогда не понимал таких. Возможно, Никол смог бы. У него ж вечно шило в одном месте. Никогда усидеть не мог - везде ему надо быть."

Зазвенел таймер. Время.

- Что ж. - включив микрофон, сказал Роун, - А теперь - в ванную.

И охранники толкнули - кто-то ногой, кто-то рукой, а кто и прикладом - подопытных. Как грубо.

Все плюхнулись в раствор. После они попытались выбраться, но не получилось - края слишком скользкие и высокие. Кто-то продолжил пытаться выбраться, а кто-то смирился с судьбой и просто плавал на поверхности. А от того, что трепыхались в "воде", она только заряжалась кислородом и энергией, нужными для результата. После пяти минут этого представления мне это наскучило, и я нажал на кнопку. Резервуары медленно закрылись.

После закрытия крышек начался обратный отсчёт. По моим подсчётам, через пять часов будет результат. Возможно, понадобится больше времени, возможно - меньше, но в районе пяти-шести часов. В этом я уверен. Надо лишь наблюдать через каждые тридцать минут и записывать, что случилось и какие изменения произошли... Это можно доверить лаборантам. Это их работа. Пусть отрабатывают свой паёк. А я пока схожу к товарищу по цеху. Авось, что-нибудь интересное расскажет.

В кабинете Никола, как обычно, было тихо и спокойно. Но за спокойствием стоял громадный труд и мозговое напряжение, которое изредка показывалось в виде смятых листов бумаги, кидаемых в мусорку. А в шкафах лежали его вещи, раскиданных хаотично, и рисунки его задумок, разложенные каждый на своём месте. И не дай бог кто-то переложит вещь в другое, более логичное место - Никол будет орать на всех, пока не найдёт и не положит обратно вещь. При этом он отрицает, что у него есть какие-то проблемы с психикой. Странный человек, но надёжный.

И этот человек, мой единственный, по-настоящему дорогой друг, любит делать всё своими руками, потому он рисовал схемы карандашом от руки, в то время как остальные рисовали на планшете. И не смотря на небольшой врождённый тремор, его линии получались удивительно точными и выверенными, как пучок света.

- Что ты делаешь? - тихонько постучавшись, спросил я.

Никол ничего не ответил. Похоже, что он погрузился с головой в свой проект.

- Кхе-кхе. - попробовал я приманить к себе внимание.

- А? Что? - опешил Никол. Он положил карандаш, повернулся ко мне и снял очки. Его модифицированные глаза напоминали глаза раков-богомолов. Только в отличие от них, глаза Никола видят не три картинки, а одну на каждый глаз. На обычном свету они видят более яркое оптическое изображение, а при темноте - инфракрасный спектр. Так что в кабинете обычно только на столе освещено, а в остальном - темнота.

- А, это ты, Роун. - продолжил он после паузы, во время которой он рассматривал меня, дабы узнать, кто перед ним, - Как идёт эксперимент?

- Да, ничего такого. Сейчас у меня маленький перерыв. Подопытные кролики пока что маринуются. А у тебя как?

- Да вот, почти довёл до ума проект робота-индивида. - тыкнул он в схемы.

- То есть?

- А то, что у робота будет своё сознание, которое программируется хозяевами на стадии распаковки.

- А, ты имеешь ввиду, что робот сможет применять эмоции? Будет самостоятельно думать?

- Что-то типа того. Я вот всё хотел спросить по поводу кроликов. - наклонился он, смотря мне прямо в глаза, - Тебе их не жалко?

- А кто они мне, чтобы их было жаль? - искренне удивился я.

- Действительно. Кроме своего сына, которого ты лелеешь, как только можно, ты на всех смотришь свысока. Даже на меня. - он ехидно улыбнулся.

- Это только потому, что стою на ногах, а не сижу на стуле. - парировал я.

- Что ж. Не спорю. Не хочешь ли присесть? – тот ногой пододвинул ко мне табуретку.

- Да вот нет теперь, уж спасибо. - саркастически сказал я, присаживаясь, - Кстати, а ты планируешь сделать… «массовых» роботов?

- Если надо будет, то сделаю. Но я думаю, что лучше уж делать по индивидуальному заказу. Так можно будет избежать переизбытка этих механоидов.

- Но ты же понимаешь, что директора с вероятностью в девяносто процентов тебя заставят это сделать?

- Знаю... Но что уж поделать? Хочется всё же верить в лучшее. - с улыбкой сказал Никол. Я же такого мнения не разделяю, но решил промолчать. А то опять, как на прошлой неделе, будут жёсткие дебаты, в которых я навряд ли выиграю.

И таким образом мы проговорили ещё часа полтора о его разработках, и когда меня вызвали к резервуарам, я попрощался с ним. А тот, помахав рукой, принялся снова исправлять и чертить.

- Доктор Роун! Посмотрите! - первое, что мне сказали, когда я подошёл.

Возле одного из них трое лаборантов стояли и записывали в свои электронные блокноты наблюдения. А один из них, что в очках и кудрявых волосах, так засмотрелся, что его пришлось толкнуть в плечо, чтоб он очнулся.

В резервуаре после полтора часа начался процесс. Кожа стала бесцветной, сделавшись прозрачной и изобразив, что находится внутри. А внутри людей растворилось большинство костей и внутренние органы частично сжались в размерах. Глаза вытекли из орбит, но не растворились до конца. Руки и ноги также реструктуризировались и стали похожи на ложноножки, как у амёб. Да и, по сути, это можно назвать процессом превращения из человека в амёбу. Амёбомизация? Нет, нет, не красиво. Надо бы подумать над термином...

- Интересно... - сказал я в нос, поглаживая усы, - Продолжайте наблюдение.

- А как же наши заключения? - спросил один из лаборантов, как раз тот, в очках.

- Что ж. Тогда напечатайте весь процесс, а я прочитаю, как всё закончится. Если что-то пойдёт не так или что-то будет интересное, то зовите меня.

- Но подождите! Ведь...

- Всё. Точка. - отрезал я все возражения. Не люблю, когда оспаривают моё мнение. А моё мнение такого, что они должны делать свою работу без ежесекундного наблюдения начальства, то есть самостоятельно и без меня.

После этого я пошёл к себе в кабинет. В отличие от моего друга, здесь у меня разложено всё по полочкам так, как должно быть. Книжечка к книжечке, чертёжики к чертёжикам. А мой проект, по сути, magnum opus - это... О! Придумал! Флегм! От греческого "слизь"! Главное творение будет называться «флегмом». Интересно, какие в итоге будут свойства у нового существа? Конечно, и раньше я экспериментировал с генокодом животных. Но вот с людьми... Это было впервые. Пусть с точки зрения этики это аморально, но кого не останавливала жажда наживы? А моя нажива — это новые ощущения и познания в генной инженерии. Уже давно надо было разрешить учёным проводить эксперименты. Спасибо, корпорация, что в своё время выкупила целый город.

Я сел перед тетрадью, одной из многих, в которой теоретическим путём выводил новых существ. Но это создание у меня заняло целых десять тетрадей! Да на этих тетрадях мог бы вывести формулу создания единорогов из носорогов! Но нет! Меня чуть ли не заставили сделать аля-суперсолдата, что нарушал бы все законы биологии! Хорошо хоть, что всё-таки убедил генеральных директоров не бросать разработки в генной инженерии. Всё же двадцать лет стажа против нуля в науке дают о себе знать!

Потом при осмотре кабинета на наличие чего-то нового, мне на глаза попалась фотография моего сына на одной из полок. Я поднялся, взял её и опустился на кресло. Он - единственное, что осталось с того момента...

Через некоторое время спустя, а именно через пять часов, мне принесли результаты моего эксперимента.

- Не верю... - сказал я удивлённо, и чуть ли не уронив сотрудника, что принёс эти листы бумаги, побежал смотреть на то, что в резервуарах.

Пока бежал, я пытался понять - как так получилось? Что я не взял в вычисления? Какие гены я пропустил? По моим расчётам, только два-три человека из двадцати должны были переструктурироваться так, как я это задумал. Все остальные должны - нет, обязаны! - были умереть, либо сделаться вязкой жижей из структур, которые остались бы после метаморфоз. Но этот результат меня не то, что удивил - он поверг в шок! Просто не может быть такого, что только один из всех не смог пройти!

- Не верю... - глядел я на одного из подопытных, что превратился в медузообразное нечто и плавало в резервуаре. Невероятное зрелище - глядеть на искусственно созданное существо и быть по сути его отцом. Наверное, новозаветный Бог также смотрел на людей во время семидневной смены: с неприкрытым любопытством и чешущемся желанием улучшить своё творение, довести его до совершенства.

- Передайте директору, что проект успешно выполнен. - сказал я лаборантам, не глядя на них. Один из них, как я понял по грохоту закрытых дверей, пулей выбежал из лаборатории. Эта весть должна потрясти весь научный мир. Точно должна. А также в газете должна выйти статья: "Человек стал равным Богу!" или что-то типа того.

"Скоро, мой мальчик, скоро..." - подумал я, и по щеке тонкой дорожкой прошла слеза.

[1] Агама - род ящериц из семейства агамовых. В данном контексте кожа агамы является тканью специальной обработки с жаропонижающими свойствами. (Авт.)

Внедрение

Это было пять лет назад. Тогда мой сын должен был бежать на большую дистанцию. Он много лет тренировался для этого дня, а я его поддерживал так, как мог: купил продвинутую беговую дорожку, приставил тренера и на всякий случай телохранителя, покупал всё самое свежее и читал про беговой спорт, дабы помочь ему улучшить показатели. Но в тот момент пошло всё не по плану...

До сих пор помню этот достаточно тёплый день. Не помню - светило ли тогда солнце, или было пасмурно, но точно помню тёплую погоду. Из прожекторов ярко шёл свет, озаряя огромный стадион. Ещё помню звуки дождя - под прикрытием стеклометаллического купола никакая вода не могла просочиться.

Всё это кое-как разглядывается под ор болельщиков с плакатами для поддержки морального состояния бегунов. Да, фанатов бега, в отличие от того же футбола, не так много. Но то, что пришло так много людей - не помню, сколько именно - было неожиданно. В том городке, где мы жили, не такой большой, а следовательно, и народа набирается не так много. И тем не менее, благодаря покровительству некоторым корпорациям, одной из них которая была FlegHuman Inc., ещё молодая и только выходящая из-под тени других компаний.

За неделю до этого к нам пришёл представитель этой компании и предложил сделку: они проводят экспериментальное исследование на моём мальчике, дабы на реальных условиях показать практику биологического улучшения человека, а взамен мальчик вне зависимости от конечного результата получает вознаграждение и пожизненное медицинское обслуживание в случае неудачного исхода для его здоровья. На тот момент я уже работал на эту корпорацию, и они знали о моём сыне. Я сомневался в данной ситуации, и не хотел подвергать опасности сына, но он дал своё согласие. Я хотел его отговорить от сомнительной авантюры, но тот был непреклонен...

Теперь, на соревновании, у моего мальчика есть преимущество: его ноги стали длиннее, ноздри - расширены, сердце и лёгкие так вообще достались от гепарда. И он единственный, кто бежал без кроссовок - заместо этого на ногах имелись жёсткие подушечки, как у гепарда. Все же остальные соревновались с ним, как обычные люди. Этот забег должен был показать, как человек с модифицированным телом выдержит большие нагрузки на практике. И я надеялся, что мой Михоул выдержит это.

Судья дал старт. Все начали гонку на своих двоих. Михоул бежал под двенадцатым номером. Его соперник под пятым вырвался вперёд уже с первых секунд. Было видно, что моему мальчику ещё непривычно с такими изменениями в теле: его шаг пусть и был длиннее, но затрачивалось больше времени, чем нужно, а если ещё приглядеться, то при каждом соприкосновении с дорогой его ноги немного проскальзывали. Этого не видели комментаторы, но я чётко видел. И тем не менее, Михоул уверенно догонял соперника с каждым пройденным метром. И в то время, как остальные участники отставали от них как минимум на пять метров и уже выдыхались на втором круге, те двое не замедлились ни на секунду. Даже наоборот - ближе к финишу двенадцатый номер поднажал и стал обгонять соперника.

Но раздался выстрел, и мой мальчик упал с кровью в спине. Все сначала не поняли, что произошло - наверное, подумали, что бегун просто поскользнулся, в то время как пятый добежал до финиша. Но потом, через минуту, когда судья громко засвистел и побежал к раненому вместе с медиками, все поняли, что произошло. Покушение на убийство.

И тут же началась паника, а после - и давка. Хорошо, что я купил место ближе к выходу, потому быстро убежал с трибун, но не на улицу, а в сторону моего сына. Благо его везли по коридору в сторону улицы. Но медики и судья не давали подойти к мальчику, потому, когда мы вышли на улицу и его забрала скорая, я остался один на один со своими мрачными догадками.

Через день мне позвонили из больницы и сказали приехать. Я тут же собрался и выбежал из лаборатории под крики "Ты куда помчал?!". Конечно - а куда я мог помчать, как не к мальчику?

Через примерно тридцать минут, на такси, я приехал в больницу. Это двенадцатиэтажное здание нависало над всеми, кто в него входил, выходил или проходил мимо. Кажется абсурдным то, что данное здание сначала купили, потом переоборудовали в очередной офис FlegHuman Inc., при этом переместив всех людей и технику в пятиэтажное здание. Из шкафа в, казалось бы, коробку под принтер, если так сравнивать. Причём эту же коробку поставили рядом с собой и назвали корпоративной.

И именно в этой корпоративной больнице, в палате реанимации, лежал ребёнок с перебинтованной грудиной. Вокруг него стояли трое мужчин в медицинских халатах, шапках и перчатках. Я наблюдал за процессом за стеклом – в любой другой ситуации я бы выломал его, но на тот момент был необходим холодный рассудок и точная координация рук. У меня же было ровно наоборот – руки сильно дрожали, а глаза неадекватно пристально глядели за каждым движением скальпеля. Но момент – и аппарат внезапно запищал. Мгновенно все в операционной всполошились… Потом, в коридоре, они смотрели на меня с сожалением. Они сказали, что теперь мой мальчик - инвалид без нормально функционирующих ног.

Я никому тогда не рассказал о трагедии, ибо не хотел, чтобы кто-то знал об этом. Даже Николу, моему чуть ли не единственному приятелю, который наверняка всё знал, но решил тактично молча посочувствовать.

И вот снова мой мальчик сидит на кушетке в ожидании. Его некогда спортивное тело обмякло, стало неказистым из-за депрессии, каким он страдает долгое время. И несмотря на принятые недавно антидепрессанты, его лицо было задумчиво-печальным. Смотря на него за стеклом, я невольно думал о его судьбе после "флегматизации", как мне сказал доктор Натан, коллега по цеху. Не нравится мне его термин. Лучше сказать "процесс внедрения", ибо это действие так и называется, и происходит.

Ранее с теми полученными семнадцатью флегмами провели следующий эксперимент - взяли столько же человек, поместили в одиночные камеры, внедрили флегма, которые не могли долго жить без постоянной подпитки. Это мы узнали после того, как вынули из резервуаров посмотреть троих флегмов, как они поведут в воздушной среде. Коротко - они умерли через десять минут...

Так вот. Этих семнадцать человек после процесса внедрения дали разный результат: у тех, которых наблюдали какие-то отклонения в физическом здоровье, через некоторое время исцелялись; психически больные люди, к примеру психопаты или с синдромом Дауна, вылечивались; а полностью здоровые практически никак не поменялись, что самое интересное. Но было двое подопытных, что ранее боялись даже шелохнуться, после внедрения набрасывались на всех, кого видели и даже пытались откусить плоть охранников. К тому же, у всех них наблюдался один и тот же феномен – флегм через голосовые связки осознанно говорил с нами, но только тремя словами. Понять, почему так, мы не успели - их тут же устранили.

Когда был проведён данный эксперимент, я понял, что наконец смогу вылечить сына. Да, с риском окончательно потерять. Но я лучше рискну, чем буду смотреть на гаснущую родную кровь… Я тут же рванул к директору местного отделения - благо он был в своём кабинете - ворвался к нему во время очередного совещания и выкрикнул:

- Получилось!

- Что получилось? - спросил он, искренне недоумевая, - У нас совещание. Покиньте кабинет!

- Только после разрешения на эксперимент над моим сыном!

- Над этим инвалидом? - спросил один из важных офисных планктонов. Я подошёл к нему, моментально рассерженный, и влепил затрещину.

- Что вы себе позволяете?! - вскочил тот.

- А ну цыц! - стукнул о стол директор, - Никакой драки! Доктор Роун, успокойтесь и покиньте кабинет.

- А как же...

- Разрешение будет, и в бумажном виде, как полагается. Обещаю. А сейчас выйдите, повторяю.

Я, довольный и с вздёрнутым носом, ушёл, захлопнув дверь.

Перед началом процедуры, мне разрешили поговорить с сыном. Пока мы говорили, он всё время смотрел вниз, на свои ноги. Его обнажённый торс ещё хранил в себе тень спортивной формы, но всё же из-за неимения физической нагрузки мышцы стали дряблыми.

- Миш. Через некоторое время твои ноги возвратятся. - я взял его за плечи, стоя на коле - Ты снова будешь бегать, прыгать, понимаешь?

- Угу. - ответил он. Ни радостно, ни грустно, будто ему всё равно, будут ли у него ноги или нет.

- Понимаю. Ты сейчас не в том расположении духа, чтобы радоваться. Но послушай - ты ж помнишь, как ты своего тренера обгонял? Как телохранитель за тобой кое-как бежал? Помнишь ту радость от победы?

Никакой реакции.

- Что ж. Хорошо. - я встал, кряхтя, и вышел из комнаты. За мной закрыли дверь.

- Подопытный Михоул. Мы предупреждаем - после того, как вас перевернут на спину, через некоторое время будет сильная боль. Потому рекомендуем схватиться за ручки внизу. Начинаем. - скомандовал я, а после нажал на старт на диктофоне.

"Эксперимент 034-47. Флегмизация молодого мужчины-инвалида под именем Михоул Родиотис. Начало в 16:41. Цель: успешное внедрения стабильного флегма в тело человека. Этап первый - привезти флегма №154. Реакция: флегм не проявляет агрессии, а подопытный - интерес. Этап второй - положить на спину подопытного, а после - флегма. Реакция: подопытный продолжает не проявлять интерес, флегм наоборот - ложный глаз смотрит на человека. Этап третий - наблюдение и контроль за флегмизацией."

Я поставил диктофон на паузу и начал смотреть. Данная операция всегда может выйти из-под контроля, даже если исходные данные превосходны, в самый неожиданный момент. Ведь флегм — это бывший человек, что стал неким симбиотическим существом. А это существо, как оказалось в итоге, имеет своё подобие натуры. Хоть я и не задумывал их как разумный вид, однако так их можно лучше обучать даже сложным вещам.

И в этом им помогает связь со своим носителем через сеть ложноножек, которые проводятся через всё тело. А большие узлы образовывают ось мозг - лопатки - поясница. Таким образом образовывается наилучший контакт с носителем.

И как раз такой процесс происходит на моих глазах с моим же ребёнком. Одновременно и трогательно думать, как ребёнок исцеляется, и мучительно наблюдать, какие адские муки он испытывает, когда тысячи микроскопических иголок пронзают кожу в области нервных путей. Я понимаю, что был и другой способ вылечиться, но я не доверяю медикам, что могут просто отрезать атрофированные ткани и пришить металлические протезы. Я уж лучше доверюсь не до конца изученным флегмам, которых я породил, чем людям, которых выучили недотёпы и идиоты.

После пятнадцати минут нескончаемых оров сотрудники по-тихому начинают уходить из кабинета. Я это заметил, когда меня вывели из ступора.

- Не могу на это смотреть. - сказал Константин, трогая меня за плечо. Знакомый старший лаборант после выведения меня из созерцания вышел, оставив меня одного. Я хотел уже тоже уйти, отвернуться от сына во время "испытания", чтоб потом прийти к тому, что от него осталось. Но по предписанию требуется, чтобы хотя бы один человек должен быть на месте, чтобы в случае аврала позвать других на помощь. И этот последний человек - я.

Вспомнив это, я продолжил смотреть на него. Тело изгибалось, ноги тряслись, руки сжаты до предела, каждое волокно мышц кричало о боли, а по ним, как змеи, расползаются тонкие нитки ложноножек, что впиваются в кожу, по сути, сливаясь с носителем. Две из них, самых толстых, шли в сторону головы и поясницы на. В районе той же самой поясницы и лопаток образовались два центра, а между ними - трубкообразная перегородка, связывающие два центра...

Через тридцать минут после этого кошмара, наконец мальчик затих. Теперь он просто стонал и тяжело дышал. Но при этом, у него нигде не проступил пот. Этот побочный эффект будет постоянен, как минимум на три года точно.

"Время 17:26. Третий этап пройден. Реакция - стабильная. Четвёртый этап - проверка связи между носителем и флегмом." - быстро я проговорил в диктофон, потом положил и, открыв дверь кнопкой, подбежал к ослабевшему телу.

- Ты как? - сказал я, аккуратно поднимая его, придерживая за плечи. Пока тот осознавал, где он, я решил узнать, каков на ощупь стал внедрённый флегм. А на ощупь он как корка на ране, только совершенно гладкая. Необычно.

- Я... Нормально... - успел он только сказать, и резко поник головой.

- Врача! - аккуратно положил тело и побежал из кабинета. - Скорее, врача! - кричал я.

- Что случилось? - спросил сын после того, как его привели в чувства медики.

- Из-за больших нагрузок вы упали в обморок. - сухо констатировал один из красных крестов.

- Как ты чувствуешь себя? - я беспокойно смотрел на него. Его мертвецки бледное лицо прямо говорило о прошедших муках. Тем не в глазах появился какой-то здоровый блеск. Тот, который раньше был...

- Вроде... - его нога пошевелилась. Внезапно его лицо приобрело удивление, будто ему сейчас дарили подарок на забытый всеми день рождения, - Мои ноги! Они... Двигаются! – он улыбнулся, а на глазах проступили слёзы. Через минуту он окончательно расплакался.

- Да, мой мальчик! Они двигаются! - сказал я, сам еле как сдерживая слёзы радости. После обнял его, тайно жестом попросил оставить одних.

Мы обнимались, как я понял, очень долго, так как идиллию разрушил один из работников громким кашлем. Опомнившись, я встал, также прокашлялся, и сухим голосом сказал:

- Эксперимент 034-47. Уведомляю вас, что теперь на вас сидит симбиотическое существо, называемым флегмом. Именно оно вылечило ваши ноги. Попробуйте встать.

Михоул неуверенно посмотрел на ноги, потом на пол, снова на ноги, и, решившись, слез с кушетки. Благо, что она была прикреплена к полу, ибо тогда сын бы упал.

- Ваши ноги ещё не окрепли. Вам предстоит реабилитация и обучение снова ходить. - я помог ему встать и посадить обратно, - Попробуйте помотать руками и головой. Вы что-нибудь ощущаете?

- Я чувствую некую слабость. - ответил он, мотая головой и руками.

- Это побочный эффект от внедрения...

- Флегматизации, если правильно говорить. - поправили меня из динамика.

- Да, флегматизации. - уничтожающе я посмотрел на людей за толстым стеклом, - Так вот. Данный побочный эффект продержится некоторое время - от одного до четырёх дней. Вы сейчас ощущаете головную боль в районе затылка?

- Есть такое.

- Это временный эффект после прикрепления флегма к коре мозга. Вам придётся подождать, пока боль не пройдёт.

- Хорошо... - задумчиво сказал Михоул.

- Хорошо. Мы оставим вас здесь на некоторое время одного, дабы вы адаптировались к новым ощущениям.

После этих слов я повернулся и вышел из комнаты. На меня смотрели лаборанты, старшие и младшие. Как-то странно, подозрительно...

- С вами всё в порядке, доктор? - спросил меня Константин.

- Да, а что? Я умудрился испачкаться? - раздражённо спросил.

- Нет-нет, вы стерильно чисты. - уверял он, - Нам просто показалось, что вы слишком расчувствовались...

- Расчувствовался?! - вскипел я, - Это, чтоб вы знали, мой родной сын! Он - единственный, кто у меня остался. И я был вынужден... Хотя что я перед вами оправдываюсь? У вас семей нет, вам не понять. - выдохнув, я продолжил, - Итак. Эксперимент удался. Записывайте все данные, продолжайте наблюдение за ним, а я пойду. - и хлопнув дверью, вышел из кабинета.

Через пятнадцать минут я сидел у себя вместе с Николом и пил кофе. За окном горели огни Санта-Лории - городе, что стал громадным экспериментом правительства при поддержке FlegHuman Inc. Говоря о всяком, мы в какой-то момент вспомнили юные годы ученичества. Если правильно помню – а это может быть и неправильно – чуть меньше ста лет назад Министерство Науки предложило сделку: они сдают в аренду целой город корпорации, а та в свою очередь напрямую поставляет флегмов для разработок суперсолдатов для Обороны. Конечно, в этой схеме есть свои нюансы, о которых я не знаю. Но то, что целый город под контролем одной корпорации, это был ошеломляющий инцидент.

И за несколько десятков лет относительно маленький город превратился в достаточно крупный центр научного прогресса, где районы и люди разделены по трём Лабораториям, образовывая треугольную «планировку». Но был один нюанс - из-за перенаселения города пришлось идти на крайние меры, и этой мерой стал Отбор. И на этом экзамене, в которой участвовало всё население, моим родителям удалось выбить место наверху. Раньше, до воцарения корпорации, правительство строило под городами бункеры, а последние в свою очередь разрастались и углублялись под землёй на километры вниз. Теперь под землёй живут грязные рабочие и всякий сброд, а на поверхности - прошедшие Отбор и важные люди, которых данное событие минуло стороной.

И теперь, попивая очередную чашку растворимого кофе и заедая медовым печеньем, я вместе с другом смотрю на великолепие синтеза науки и технологии, что сотворилось здесь, в лабораторном корпусе №3.

- Так ты, говоришь, сына наконец поставил на ноги? – лениво смакуя печенье, спросил Никол.

- Конечно. - ответил я, - Это странно?

- Нет, никак. В отличие от меня, у тебя есть сокровище, над которым ты вправе чахнуть — это дитя.

- Дитя, что долгих пять лет не мог избавиться от медленного самоубийства. После того, как у него отобрали мечту, которую вот-вот мог бы исполнить, его как будто переклинило, помнишь? Раньше, когда он ещё мог ходить, его было не усадить - постоянно хотел куда-нибудь сбежать. Его улыбка лучилась, глаза горели и смотрели вперёд...

- Но случай изменил всё.

- Да... - вздохнул я. - Сейчас я переживаю за него несколько по-другому. Как он теперь будет жить, когда на нём провели очередную операцию? Как он будет смотреть на меня, когда он свыкнется с новым положением? И простит ли он те пять лет, что я провёл не рядом с ним?

- Не знаю. Только от него будет зависеть, что будет дальше.

В это время, как мне докладывали на следующий день, Михоул всё также лежал на кушетке под чутким присмотром врачей, сменяющихся каждые два часа.

Как он говорил, на спине ему лежать было неудобно - спасательный флегм не давал по нормальному лечь на спину. На животе тоже было не приятно, как будто грудную клетку сжали, но не до конца, чтобы можно было дышать. Оставалось только переворачиваться с боку на бок, когда уже немели руки. В ушах звенело, но не громко, но тем не менее было слышно, как пульсирует кровь. Ощущение странное и неприятное, но терпимое. Ничего, потерпи, осталось недолго - ещё завтра продолжится наблюдение, а послезавтра уже выпишут.

Он пытался попросить у врачей хотя б что-то, чем можно было скрасить время, но за всё время ему дали только мячик. Мячик, чтоб его! Как будто его заперли в тюрьме, причём в одиночной камере. К тому же ещё недостаточно часто заходили в комнату и осматривали – всего раз в два часа. Я, конечно, сделал строгий выговор (хотя хотел откровенно наорать, но сдержался) и сам всё остальное время следил за ним.

И в одиннадцатом часу вечера я ему сказал ложиться спать, выдав подушку и одеяло. Это здание работает круглосуточно, а некоторые люди, такие как я, иной раз не имеют возможности или не хотят уйти домой.

Ложась, ему вдруг послышалось, что кто-то окликнул. Но осмотрев вокруг и никого не найдя в темноте, тот лишь молча пожал плечами и завалился на левый бок. Это мне показалось странным, но решил просто наблюдать.

Мальчик без семьи

Сегодня, как и вчера, как и в прошлом месяце, работал на заводе. Уже не помню, когда в последний раз ходил играть - все мысли были о том, как бы не просыпать топливо для отапливающих станций для первого этажа. Ведь если просыплю хоть один уголёк и это увидят - могут высечь.

Но сегодня мне повезло. Благодаря вставкам из кожи какой-то там ящерицы я не обжигаюсь, а из-за вставок из пластин броненосца на спине, которые тщательно скрываю под униформой, так вообще практически не чувствую боли от электроплётки.

Так как на первом этаже, а именно на улице, сейчас лето, то им не нужно отопление так таковое. То, что мы работаем даже в такой сезон, обозначает, что на поверхности будет холодно через какое-то время, и чтобы подготовиться, нас заставляют пахать. Но чтобы мы не возражали, нам увеличили зарплату, а также стали больше давать на обед. Как это называется? Индекслация[1], вроде.

Но мне кажется, что жить под землёй не так уж и плохо. Здесь постоянная температура, нет перемены погоды, постоянно какой-никакой, но поток воздуха есть. Да и свет, не смотря на давно не протираемые лампы, практически нигде не потухает. Изредка только ради смены огромной лампочки пригоняют машины и меняют на новые. Правда, на поверхности я никогда не был - там только родители побывали. И похоже, они меня позабыли...

- Крон, к тебе пришла мисс Гиза. - угрюмо сказал мой начальник. Очень хотел показать ему язык, но боюсь, как бы он не применил свою плётку и не обжог меня.

- Собирай инструменты и вали! Твоя смена окончена. - добавил он, - Сегодня у моей дочери день рождения, и я не хочу тут сидеть.

Начальник, хоть и суровый тип, иногда даже злющий, но иногда в нём что-то такое просыпается, что в итоге он становится добрым, хоть свою сварливость и не оставляет...

Я же в свою очередь моментально собрал кирочку и лопатку, положил на место и быстро побежал в душевую комнату, что находилась на втором этаже втором этаже завода. Там никого не было, так как все взрослые ещё работали, а я последний из "малышей", который остался на работе. Потому, раздевшись, я спокойно встал в кабинке номер двадцать - почему-то она была моей любимой - и открыл душ. Вода полилась сначала холодная, потому я с визгом отпрянул назад, но через минуту она нагрелась, и я спокойно вошёл обратно под струю и отмокал. "Это - одно из послаблений. - говорил дед Годв, что работал раньше у нас, - Пользуйся этим, малыш, пока есть возможность." Этим я и занимаюсь.

Но как только я взял в руки мыло, меня тут же испугали возмущенным тоном из динамика:

- Кроун Краус! К вам пришли. Немедленно идите в сторону выхода!

Мыло ускользнуло, а я же в попытке его взять поскользнулся и упал. Больно!

Но всё же, подняв себя и мыло, я положил его на место, а рукой, которая никак не хотела, но вынуждена была закрыть воду и включить сушильню. Тёплый ветер постоянным потоком и гулом со всех сторон сушил меня, а я наслаждался этим. Я представлял, будто я - на поверхности, посреди поля с цветами, которые я видел на картинках в книжках... Но вот облом. Сушильня выключилась.

Переодевшись у своего шкафчика под номером 220-М, с цветочком на синем фоне, я моментом побежал на первый этаж вниз. Там меня уже какое время ждёт тётя Гиза в пёстром платье. Интересно, а у моей мамы было такое же? И как бы она выглядела?

- Ну, где ты там шляешься? - спросила она недовольно, - Давай быстрей.

- Да, да, сейчас! - отвечаю я ей, когда прохожу через ограждение.

Тётя Гиза когда-то давно приютила меня после того, как ушли родители. Она никогда не говорила, куда именно, но ясно одно - их путь вёл наверх. Я лично думаю, что они просто меня бросили на произвол судьбы.

- Ну, как прошёл твой день? - спросила торопливо она.

- Да ничего особенного. - отмахнулся я. Несмотря на то, что мне уже тринадцать лет, я уже работаю. Да, не столько времени, как взрослые, но всё же, - А куда мы идём?

- Домой, а куда ж ещё?

- Ну ладно.

Мы шли по дороге от завода. Изредка попадались люди, идущие или пробегающие мимо нас - сейчас все работают. Даже такие, как я, и то не выходят на улицу. Но из-за чего - непонятно. Наверное, тоже работают.

Дома из всего, что попало, сменялись один за другим. Вот дом из брусчатки, вот из глины, вот из строительного мусора, вот из пластика. И во всех живут люди. А интересно - как они в них живут? Вот, к примеру, из глины дома. Они же, наверное, хрупкие - ударил ногой, и сделал дыру. Ну, допустим, можно заклеить той же глиной. А как они там готовят? Глина же не даёт нормально что-то сготовить - рано или поздно, но какой-нибудь кусок отвалится же, и прямо в суп...

А вот дома поприличнее - из камня и подгнивших от сырости досок. Тут уже жить можно спокойно. Но есть нюанс - дома то маленькие, в них не сильно то расходишься. "Когда-то и я в такой жил. - говорила тётя Гиза, припоминая моих родителей, - Мне было всего пять лет, как родители бросили меня. И они со мной жили в одном из таких домов. Оставляли одного, благо был усидчивым и не сильно активным.". А интересно - какие у меня на тот момент были игрушки? Не помню...

Ну вот мы и пришли. Дом, милый дом. Один из немногих домов, как говорил дядя Гарем, что остался со времён Отбора и сохранил практически первозданный вид. Красивый, из какого-то там сайдинга. Говорю так, потому что стены снаружи были разноцветными, а получившееся украшение рваное... А крышу покрывала черепица. Только вот в некоторых местах её нет, так как в своё время строители своровали для собственных крыш. Где-то я даже видел подобные на более мелких домишках.

Внутри дома, где нет ничего лишнего, было просторно и... Пусто. Но эта пустота давала свободу мысли такую, какую я мог себе позволить. В одном месте мог изобразить принца на белом коне, взяв в руки добытую откуда-то сломанную ножку стула, повернуть спинку стула к груди и "поскакать" на нём в сторону гостиной, где "злой демон Амон-Ра" в виде дяди Гарема держал в заложниках "принцессу Фею" в лице тёти Гизы. И этот рыцарь пытался победить Амон-Ра в неравной схватке, и в итоге его просто бросали на пол и щекотали до слёз. Или, когда играешь в прятки там, где мало места, приходится изворачиваться, и не всегда успешно...

- Мы дома, муж! - крикнула Гиза.

- Да, да, слышу! - отвечал из другого конца дома мужчина лет сорока девяти, в застираной, истрёпанной футболке и потёртых рабочих штанах. Пышные усы и лысая голова придавали ему ложную учёность и строгость. На самом деле он добрый... - Кроун, малой, пойди сюда!

- Сейчас! - убрал в угол башмаки и побежал босиком к нему.

Он обнял меня крепким, мужским образом. От него воняло сигаретой, такой дешёвой, что даже если заткнуть все щели, то всё равно запах пробьёт преграды, и ты зачихаешь всё и всех. А ведь раньше он ещё пил. Много, очень много. Но в какой-то момент - не знаю, из-за чего - он вдруг перестал это делать. Но взамен он стал курить. Если Бог существует, то только он мог дать железные лёгкие. Или я не знаю, почему до сих пор моего дядю не увезли...

И через несколько секунд я почувствовал, что хочу чихнуть. Но сказать этого не мог, потому пришлось сделать это в себя и скорчить болезненную гримасу из-за неприятного ощущения в горле.

- Будь здоров! - похлопал он, - Ну как работа? Дед живой ещё?

- Живой и сварливый, как всегда. - ответил я.

- А как начальник?

- Сегодня у него день рождения, и мне разрешили уйти пораньше.

- Что-то он в последнее время хорошо ко всем относится. Даже у меня взял сигару и не оплевал всю землю после окурка.

- Ого! - удивилась Гиза, - Что это он?

- Да чей скоро придёт проверка, и, похоже, хочет выслужиться и нас умилостивить.

- А, вона как. - прищурилась она, - А случайно он тебе ничего не наплёл?

- Вроде нет. Не упомню такого.

- Думаешь?

- Да.

- Точно?

- Да.

- Уверен?

- Не особо... - сдался Гарем.

- Что он тебе предложил? - наседала Гиза.

- Предложил мне... - он осёкся, обернулся на меня, потом кашлянул и продолжил, - В общем, хорошую сделку. Ну да ладно, предлагаю приготовить ужин.

Когда Крон ушёл к себе на верх, провожавшая его взглядом Гиза обратила требовавший ответов взор на Гарема. При этом она упёрла недовольно руки в боки.

- Да что ты на меня так глядишь?

- Почему? Ты хочешь сказать, почему...

- Тише! - Гарем во избежание криков прикрыл рот жены и сам приложил палец к своему, - Спалишь нас.

- Хорошо, не буду кричать. - сказала она, отодвинув руку мужа от рта, - Только скажи мне - его хотят увести?

- Если кратко, то да.

- За сколько?

- За триста давнисов.

- Гарем, но это же целое состояние! Ты же понимаешь, что за эти деньги мы можем купить какое-никакое, но жильё да на том этаже? - показала пальцем наверх.

- Понимаю. Прекрасно понимаю. Ты хотела этого. Да и к чему таить - я сам этого желаю. Но я не уверен...

- Да что тут решать? Собирайся, я за...

- Да послушай ты! - схватил он крепко за руку жены.

- Не буду я тебя слушать! Отвянь! - попыталась вырваться из мужской хватки.

- Да погоди ты! Я тебе не всё рассказал.

Жена, настороженная и подозревавшая подвох, присела на стул.

- В общем, суть сделки простая. "Мы даём путёвку наверх, вы - наш недостающий ингредиент." – вот, что сказал мой начальник. Понимаешь, наш мальчик - умный малый. Его погибшие родители дали нам возможность воспитать дитя, которое мы не можем иметь. И если мы отдадим ребёнка, то считай - мы продадим своего же сына на опыты тем, кто наверху.

- А если мы этого не сделаем?

- Придут за нами. Они всё равно заберут своё тем или иным образом.

- И когда он тебе сказал?

- Неделю назад. Они не торопятся...

- В смысле? Неделя?! И ты всё это время молчал?

- Я не хочу отдавать дитё.

- А я не хочу продолжать тут жить!

- Ты не понимаешь? Мы обязаны Лоунсам этим домом! Они дали нам тут жить!

- И что? Как дали, так и отдадим!

- Ты что, совсем уже?

И тут в дверь постучали.

- Кто там? - спросила она мужа.

- Это они... Не открывай! - его лицо побледнело, а глаза расширились. На них читался страх, который ощущается при приближении большой опасности и паники.

- Иду! - не послушав мужа, Гиза пошла открывать дверь.

За ней стоял человек с красными глазами из-за очков. Человек в зелёно-грязно-коричневой форме, держащий в руке пистолет-пулемёт. Человек, что своим видом показывает, что суд пришёл, и он вывел вердикт. Это был уже не человек по своей сути, но выглядел, как он.

Это был сигиловец, "полиция" первого этажа, на их языке называющийся Дном.

После еды я пошёл к себе в комнату. В ней была старая кровать, не очень большой шкаф со всякой всячиной, потрескавшийся от времени комод и стол без стула. Вместо него я использую коробки, которые сколотили бывшие владельцы этого дома. А если я правильно помню, то владельцев забрали из-за какой-то просрочки и каких-то плохих дел с материалами для строительства. Плохие люди...

Подойдя к шкафу, я вынул из него одну из книг. Как я знаю со слов Гарема, книги также остались тут от предыдущих хозяев. А если считать, что "книги самого дерьмового содержания" редкость, то, как я думаю, они очень дорогие. Эта книжка называется "История" Аристотеля. Кстати, кем он был?

"Скажем так, это моя гордость. - говорил дядя Гарем во время очередной битвы с бутылкой неприятной на вкус жижи, - В своё время, когда мы с твоим батей бродили по улицам этого города, мы наткнулись на какого-то непонятного человека. Как помню, он был кое-как прикрыт картонной коробкой, потому его называли Коробочником... И вот, когда мы его нашли, он смотрел в книгу, называя это чтением. Мы тогда глупые были, потому эту вещь стянули у мужчины. Но он, если память не подводит, не гнался за нами. Но я до сих пор помню эти понимающие грустные глаза, смотрящие на тебя и одновременно в никуда, когда отдавал ему обратно книгу. После мы стали у него брать и читать, как научил этот Коробочник."

Вдруг внизу раздались грохот и шум. Если б не тот факт, что Гарем уже давно ни капли не пил, я бы подумал, что дядя опять начал ссориться с тётей Гизой и стал громить и то немногое, что осталось. Потому насторожился. Когда Гарем напивался, меня отправляли наверх, и я запирался в комнате. Но сейчас я уже был в комнате. Но любопытство меня подтолкнуло... В руки к страшному человеку.

Всех нас собрали внизу. Гиза и Гарем сидели на коленях, прижавшись к полу и протянув руки за спиной. Их же в свою очередь скрепили немного ржавыми наручниками. На лице Гарема синел отёк от удара перчатки с вставками на костяшках. На лице Гизы же краснела оплеуха на всю правую половину лица, а в глазах виднелись слёзы. Каждый раз, когда она всхлипывала, её несильно пинали в живот, чтоб с их слов "заткнулась".

А за столом в окружении страшных дядек с странными автоматами, к которым прикреплены были зеленовато-серые трубки, идущие из-за спины, сидел низковатый человек с тяжёлыми перчатками, скрепленных с рукой ярко-зелёными трубками, будто бы светящимися. Он смотрел на меня будто не своими глазами. Не знаю, как это объяснить, но мне кажется, будто у этого человека нет той самой "души", что иногда описывалась в книжках.

После некоторого времени молчания (видно, изучал меня) он заговорил гулким, несколько истеричным голосом:

- Так именно его мне надо было найти? Подопытного 117Р? Какой-то больно упитанный для очередного подопытного. Слышь, малой, а ты кто такой вообще, а?

Я уже хотел сказать, уже открыл рот, как Гарем повернул ко мне лицо, и тихо сказал: "Беги". Я повернулся, но мой путь преградил тот человек, что спустил меня сюда.

- Ты куда рванул? Тебя не учили отвечать на вопросы? - снова спросил этот неприятный.

- А ты кто?

- Я? Я?! Ты что себе позволяешь, мелкий!

- Пожалуйста, ответьте на вопрос.

- Здесь не ты задаёшь, а я! - тот тяжело стукнул кулаком о стол, да так, что тот даже заскрипел.

- Л-ладно. Я Кроун Краус, рабочий на теплогенераторе фабрики номер три. - заикаясь, пролепетал я.

- А, сразу смекнул, кто перед тобой. Молодец. За это я разрешу услышать, кто есть я. Я... - его лицо внезапно перекосилось от боли и тут же успокоилось. - Хотя на кой тебе это? Мне самое главное забрать то, за чем пришёл. А именно - тебя.

- Что? Зачем?

- А ты не догадался? Вроде умный пацан, а до этого не допёр. Тебя забирают наверх, в лабораторию.

- Куда? - услышав это, я не поверил.

Он встал, быстро подошёл, взял меня за ухо и чуть ли не проорал:

- Ты глухой? В лабораторию!

- Да понял я! - огрызнулся в ответ.

Тот уже поднял другую руку для удара, но его лицо снова омрачилось болью, и он отпустил меня.

- Тебе везёт сегодня, парень. Ты спасаешь своих приёмных родителей от долгов!

- Что...

- Да, ты представляешь? Тебя продали! И теперь ты принадлежишь всецело компании!

- Какой ещё...

- Захлопни пасть! - снова стукнул по столу, но уже ладонью, - Тебе слова не давали! - и облокотился на спинку стула, - Но я понимаю твои чувства, хоть их меня и лишили. Когда твои собственные родители, упорно взращивающие тебя, продают как картошку, как уголь, как что-то ещё, что можно продать - это больно. А я люблю боль. И потому я тебе расскажу... А хотя, почему я это должен? Пусть твой батя всё и расскажет. Да, Гарем Краус?

- Я... Я... - хрипло что-то хотел сказать дядя, но на него наступил один из страшных людей и придавил.

- Что? Ты не хочешь говорить? Хорошо. Раз ты не хочешь, то всё-таки сделаю я. - низкий человек повернул ко мне оскаленное в улыбке лицо, - И кстати говоря, я до сих пор не представился. Меня зовут Ко-45, но можешь звать Гийомом. Говорю так, ибо мы с тобой больше не увидимся. А раз мы с тобой не увидимся, значит, мне ничего не стоит рассказать, что тебя ждёт.

Меня насильно посадили на колени, а Гийом подошёл и грубо поднял моё лицо. Улыбнувшись, он так же отпустил и снова сел на стул. Тот жалобно скрипнул. Потом он приложил к левому уху пальцы, надавил на него, некоторое время помолчал, лишь серьёзно качая головой, и, улыбнувшись, продолжил.

- Как я уже сказал ранее, тебя эти овцы продали за возможность выплатить свои долги, а также возможность выбраться на поверхность. Вот насколько ты дорогой. А знаешь, кто покупатель? Сам Роун Родиотис! А знаешь кто это?

- Это... Тот учёный?

- Да! Тот, кто твоих родоков растворил! И скажи спасибо - взамен Родиотис создал лекарство от всех болезней! Но он естественно не забыл о тебе. Не знаю, почему, но ты являешься для него лакомым кусочком. Тем ингредиентом в эксперименте, какой недостаёт для успеха.

- Пожалуйста... Уходите... - подала жалобно голос тётя, но её тут же утихомирили.

- Так вот. Гарем, не знаю как - скорее всего, через своего начальника - узнал, что ищут мальчика, что потерялся во время "охоты". Гарем сразу, скорее всего, смекнул, что если он отдаст мальчика, то за него отвесят кучу бабла. А это бабло можно растратить на все долги, что были накоплены во время затяжных попоек. Так, Гарем?

- Да... - прохрипел дядя.

- Теперь понимаешь, что значит семья?

- Нет... Нет! - я попытался вырваться из рук страшного дядьки, но тот ещё крепче сжал мои плечи, да так, что мне показалось, будто пальцы вошли в моё тело. И мне послышалось, что хрустнули чьи-то кости.

- Не, не, не! Так не пойдёт, молодой человек. Вы, щенок Лоунсов, пройдёте с нами! А Краусы останутся тут, при деньгах. И пусть они этим подавятся.

Один из страшных людей положил на стол какой-то аппарат. Другой страшила достал из своего кармана карточку Гарема, и приложил к штуке. Потом он нажал на несколько кнопок, аппарат пикнул, и страшила утвердительно кивнул. Гийом так же кивнул, и с довольной ухмылкой посмотрел на меня.

- Что ж. Сделка совершена. Да благословит нас всех Корпорация!

После этого меня вывели из дома. Передо мной шёл Гийом, сложив за спиной руки. Я же сверлил глазами, ругая его про себя, дабы опять не влепили оплеуху.

После того, как эта "сделка была совершена", Гизу и Гарема отпустили и даже, хоть и неаккуратно, но подняли. Тётя и дядя не хотели смотреть мне в глаза. Последний же отвернулся от меня, предав всё, чем он дорожил. Раньше он говорил, что с Стивеном - моим настоящим папой - он был не разлей вода. После того, как к нему пришли, дядя обещал меня защищать, и как мне казалось, заменил умершего отца. Но теперь, мне кажется, это была вынужденная мера. И мой папа сделал ошибку, когда отвёл к Краусам. Последняя ошибка.

Теперь, я еду на автобусе, с двумя страшными людьми, от дома, какой он был до недавнего времени - тёплым, просторным, родным. На крыльце стояли Гиза и Гарем, провожали меня взглядом. Продали, так ещё и провожают на смерть. Ненавижу. Ненавижу их. Ненавижу отца. Ненавижу Гийома. Ненавижу Роуна.

Теперь у меня ничего нет и не будет. Как объяснил Гийом, меня поведут на эксперименты, и моё тело в итоге станет одним из так называемых флегмов - противных, желеобразных существ, выведенных из тех же людей. И среди первой удачной партии были мои родители. Интересно - о чём они думали, когда летели вниз, в кислоту? О чём думал доктор, что командовал ими? О чём думали все несчастные?

Ненавижу. Всех.

[1] Индексация. Персонаж не знает верной формулировки, а следственно коверкает слово. (Авт.)

У учёных тоже есть сердце

- Мистер Роун, к вам пришли!

Один из множества лаборантов, что находились под моей властью, постучавшись, вошёл в кабинет.

- Кого ко мне принесло? - спросил с недовольством через плечо.

- Говорят, что пришли из Дна. - испугавшись такого тона, пролепетал лаборант.

- Уже? Так быстро? – теперь я спросил уже с неприкрытым удивлением, - Ведите их сюда.

Обычно, когда мне нужен какой-то подопытный, сигиловцы задерживаются до следующего дня на Дне. Да и путь к нам от пропускного пункта из-за сделанного в форме вертикально прорытой ямы за территорией Лаборатории Клонирования, в народе называющегося Колодцем, вообще не близкий и не быстрый. Наверное, на пункте уже устали проверять одних и тех же клонов, посылаемых мной, и решили просто пропустить без досмотра.

Лаборант вышел, а через минуту вошёл Гийом и мальчик. С виду вроде десять лет. Но его ужасные, грязные блондинистые волосы, его отвратительно-уставшие карие глаза, худоба — всё это мне показалось издевательством.

- Кто это? - повернувшись полностью, спросил я у Гийома.

- Это тот, кого вы просили отыскать - Кроун Лаунсон.

- Лаунсон... Кроун... - из-за отрыва от работы я не сразу сообразил, о ком он, - А, точно, было такое. Уйди, надо поговорить с мальцом глазу на глаз.

- Что? - уже Гийом был ошарашен.

Я знаю, что в широких кругах меня называют Мучителем, человеком суровым и жестоким, но я тоже человек. Тем более, в рамках научного интереса мне хотелось осмотреть повнимательнее этого маленького человечка, что вырос внизу, под землёй, считай - в трущобах.

- Что слышал? Вали отсюда! - приказал я.

Гийом послушался и ушёл из рабочего кабинета. Мы остались с ним наедине. Интересно, что он сейчас думает? Наверное, думает, как бы мне отомстить за родителей. И вообще – знает ли он, что с ними случилось?

- Подойди сюда. - повелел я.

Тот не сдвинулся. Интересный малый. Обычно все мои подчинённые знают, что лучше подчиниться, иначе это может обернуться моим гневом.

- Ты не расслышал? Живо подойди!

Наконец-то. Услышал. На свету его вид ещё более жалкий: футболка старая, в некоторых местах порванная, штаны помяты и изношены, а на правой руке до сих пор сияет след от хватки флегматоида с перчатками-усилителями. Никол всё-таки придумал, как моих флегмов использовать... Но какой же этот мальчик бедный, просто мерзость. Спасибо хоть за то, что перед приходом помыли, а то я не представляю, какая б тут вонь была.

- Значит так. Я не люблю с подчинёнными говорить кучеряво, потому скажу прямо: я тебя купил. А это значит - ты мой. Помнишь своих родителей? Отвечай.

- Да, помню. Смутно.

- Интересно. - я снял очки, дабы протереть их, - Если мне не изменяет память, то тогда тебе было всего четыре года... Допустим. А ты в курсе, чем они стали?

- Нет.

- Это правильно. Как же тебе знать про современные технологии? Ты ж очередной работяга, что стал моим подопытным. Так вот, твои родители... Как это сказать, чтоб ты понял? Скажу переродились - не поймёшь слова. Скажу сделались чем-то иным - не поймёшь сути... В общем, твои родители поменялись.

- Это как?

- Так и знал, что надо будет объяснять. - я встал с новенького кресла, который давал моей спине облегчение, и сказал, - Идём. Я покажу их.

Мы шли по коридору в то самое помещение, где наука сделала революцию. Я сделал революцию. Я послал вперёд себя свою новую крысу, но не отставал от него ни на шаг. Смотря на его удручённый, усталый, но любопытный взгляд, я узнаю себя в юности. Также, как сейчас, я шёл по этому самому месту, глядя на всех учёных, которые попадались на моём пути. Также заглядывал в приоткрытые кабинеты, смотря, что там делают настоящие профессионалы...

И вот мы пришли. Инкубатор. Резервуары специальной жидкости, в которой образовывались и хранились новые версии флегмов. Периодически эта консистенция сменяется, дабы поддерживать постоянную атмосферу окружающей среды и добавлять питательные вещества, без которых флегмы не могут прожить и неделю. Только в двух из них не меняли новых подопытных, поддерживая их подобие жизни. Лоунсоны, мужчина и женщина.

- Вот твои родители. - бесцеремонно представил детёнышу своих родственников и дал подойти к резервуару, где находился мужчина.

Тот подошёл, прислонился к стеклу, и через две минуты услышал всхлипы и увидел в отражении слёзы. Не знаю, почему, но меня это тронуло. Но показывать не стал, а только молча подошёл к нему и положил руку на правое плечо. Но тот резко встал, отринул руку и побежал.

- Схватите его! - крикнул я.

Его моментально схватили охранники на одном из поворотов. Он вырывался, кричал что-то по типу "Нет, нет, я не верю!", но всё без толку - охранники крепко держали щуплого мальчишку за руки.

- Ну зачем ты так? - пытаясь сдержать гнев, начал его успокаивать, - Ты же вроде умный мальчик, сам понимаешь, что просто так не убежишь.

- Я тебе не верю! Это не они!

- Ещё раз повторю - это твои родители, Стивен и Лилия Лоунсоны. Если не веришь – могу прочесть нужную документацию. Но теперь они выглядят так. Они дали согласие на эксперименты над их телом. Добровольно. Поверь мне - взамен они дали тебе и Краусам спокойную жизнь на некоторое время. Считай – отсрочка неизбежного.

"Пусть ты не будешь знать, - при этом я про себя думал, - что я приказал их схватить, а к Краусам только установил слежку и наблюдение за тобой. И все те случайные проделки, за которые тебя могли выгнать с работы, я заминал для научного исследования."

- В общем говоря, теперь у тебя нет родственников. Совсем. И ты больше не вернёшься вниз, а станешь жить у меня.

- Лучше порежьте меня на органы!

- А ну успокойся! - повысил я голос и влепил пощёчину, - Теперь я твой опекун. Слышишь? Я! И пока ты не подрастёшь, ты будешь жить у меня. Я дам тебе всё, что нужно, чтобы стать человеком. Скажи спасибо, что я не оставил тебя там!

- Да лучше бы оставили... - шёпотом сказал мальчик, при этом смотря на меня ненавидящим взглядом.

- А, хочешь вернуться на помойку? К своим любимым клопам? – змеёй зашипел я, берясь за воротник мальчика и тыкая большим пальцем в себя, - А вот нет! Я! Я тебе говорю, Роун Родиотис, в твоих краях ещё называемый Мучитель!

- Док, с вами всё хорошо? - спросил обеспокоенно один из охранников.

- Что? - опешил я, а потом, как осознав положение, кашлянул, поднялся, отряхнулся, снова кашлянул и продолжил, - Да, со мной всё нормально. Немного переиграл в злого гения. Что ж, спасибо за службу, можете отпустить.

- Вы уверены?

- Да, уверен. Теперь проваливай отсюда!

Охранники отпустили мальчика, недовольно хмыкнули и ушли. Подопытный же поднялся и встал, как вкопанный. Его голова свесилась, взгляд упёрся в пол, руки опустились, всхлипов стало меньше, но я чем-то чувствовал, что за этим жалким видом до сих пор скрывается непокорство.

- Ну и что ты встал? - спросил я ради интереса.

- Не знаю. А что надо делать? - сказал покорно он.

- Так. А действительно, что бы мне с тобой сделать? Пожалуй, отведу-ка я тебя к себе домой. Но для начала надо это согласовать с директором. Пошли.

После этого я и ребёнок отправились к директору местной Лаборатории. Двадцатый этаж, как гнездо для всех влиятельных людей, предстал перед нами после проезда на служебном лифте. Конечно, им не стоит просто так пользоваться, но это настолько редко бывает, что нет-нет да кто-то преступает через запрет. Один из таких "преступников" - я. Но на это закрывают глаза, ибо не было ещё каких-то претендентов, да и использование лифта было расписано по часам. В этот момент никто не ездил, кроме техников и лаборантов с результатами экспериментов.

Дальше мы с ним прошли по коридору в нужный кабинет. На двери же вывешена картонка "Не входить, совещание!". Вот гады - когда не надо, они приходят и твердят о работе, а когда мне что-то нужно - совещание. А если вдруг зайдёшь с чем-то срочным, пошлют куда подальше. Уходишь - через пять минут срочно вызывают. Возмутительная наглость!

- Что ж. - сказал я, - Этого стоило ожидать. - повернулся к лифту, - Камера записала - я сюда приходил. В случае, если...

Только я сделал пять шагов, как из кабинета вышло несколько человек. Повернувшись, увидел, что все они были слегка подуставшими, но довольными. Видно, приняли какое-то очередное решение и обмусолили со всех сторон. Я понял - действительно, совещание было, а не очередное чаепитие или около того.

Подойдя к двери, я столкнулся лицом к лицу с директором, куда-то хотевший отойти.

- Прошу прощения, мистер Мауни. - сказал я, потирая лоб, - Я к вам по делу.

- Черт, Родиотис, опять ты! - чуть ли не взорвался матерными словами, как обычно бывает, директор Мауни, но увидев подопытного, тут же зашипел, - Это что такое?

- А вы не видите? Подопытный!

- Я вижу, что он подопытный, но с какого он тут? - слегка успокоившись и сделав свой голос нормальным, он перестроился на более деловой тон.

- Пожалуйста, воздержитесь от выражений. Вы на работе, а не в ресторане.

- Я знаю. - недовольно цыкнув, сказал он, - И всё же, ответьте на мой вопрос.

- Это не для всех ушей.

- Хорошо. Проходите.

Мы прошли, наконец, в кабинет. На доске до сих пор электронными чернилами написаны какие-то экономические предложения, в которые я не хотел вникать. На столе же в месте, где сидит этот долговязый усач, лежит большая кожаная записная книжка, раскрытая на исписанном развороте, и ручка. Человек в шёлковой рубашке тяжело сел на прикреплённый к полу кресло.

- Итак. Теперь отвечайте. Почему эта помойная крыса тут, а не в резервуаре?

- Я решил провести свой личный эксперимент. Он заключается в наблюдении...

- Да мне плевать, в чём он заключается! - треснул тот по столу, - Мне кажется, или вы Родиотис, преувеличиваете свою важность? Вам не кажется, что вы...

- Нет. Во имя науки, я хотел бы узнать, что будет, если ребёнок третьего поколения будет жить год на первом этаже.

- Ты хоть понимаешь, какой это будет скандал?

- Понимаю. Но мне плевать на это.

- Что ж. - облокотившись на левую руку и сосредоточив пальцы на виске, вздохнул, - Зная твою важность в данном проекте, мне придётся с тобой согласиться. Как будет проводиться этот эксперимент?

- Вам в письменном виде или можно так описать?

- Как угодно. Хотел бы заставить написать на листе, но мне неприятен этот... мальчик. Хотелось бы, чтобы он поскорее убрался.

- Тогда расскажу устно. Эксперимент будет проводиться лично под моим присмотром, цель - выявить, что будет, если ребёнка, привязавшегося к чужому человеку, через год отправить в резервуар. Предварительный итог - флегм сохранит на основе инстинктов воспоминания о любви к человеку, который растил его. Если итог не будет таким, то пересмотреть условия. Даны условия: комфортный для жизни на втором этаже дом, исследователь, подопытный и доброволец-флегматоид. Срок эксперимента - год. Начало - с завтрашнего дня.

- Ладно. - после некоторого раздумья директор согласился, - Финансирование будет идти с твоей зарплаты. Её же не урезаю, но премий и прибавок не жди. После окончания срока верну все премии в трёх этапах в полном объёме, если всё пройдёт успешно.

- Хорошо. Вы подготовите документы?

- А как же... - тяжело вздохнул Мауни.

- Отлично. Тогда я ухожу пораньше домой.

- Иди с глаз моих.

Я с радостью последовал приказу директора. Этот тип личности мне неприятен - чиновник. Не типичный чинуша, который сидит в своём кресле и протирает им паркет, а добротно образованный чиновник. С первыми достаточно просто совладать: укажи на закон, на ошибку в его действиях, пригрози штрафом - и он сделает всё, что угодно. Но со вторым типом не поспоришь - он сам тебя под суд уложит, ибо знает кодекс вдоль и поперёк. Да и тем более, несмотря на сварливый и взрывоопасный характер Роберта Мауни, он достаточно хитрый подлец. С такими не то, что связываться - прикасаться нельзя. Мигом в тюрьму посадит...

И пока я раздумывал в голове план данного эксперимента дальше, пацан не поднимал взгляд. При этом он держался ко мне поближе. Интересно: это от того, что здание большое, и он может потеряться, или потому, что я - гарант его безопасности? Что больше превосходит у него в голове - логика или инстинкт? Как жаль, что не создано устройство, которое может дать картинку, о чём думает другой человек. Это ж какие могут быть прорывы в психологии! Мы б могли ещё полнее познать наш мозг!

Дальше мы зашли опять ко мне в кабинет. Ребёнок, пока я копошился в своих ящиках и шкафчиках и бормотал про себя названия вещей, стоял у двери, сложив руки за спину. Голову так и не поднял за все время.

- Так. Подопытный, - обратился к нему, будто между прочим, - раз тебя всё-таки приняли, то тебе следует назвать своё имя. Мне ж ты так его и не назвал.

- Кроун. Кроун Лаунсон. - сказал он в пол.

- Что ж, Кроун. Лично мне не нравится твоё имя, и потому назову тебя Кроном. Всего одна буква, а сразу как-то удобнее. Да, Крон?

- Да. Наверное... - тот буркнул неуверенно.

- Что ж. - закрывал я очередной ящик, - Подожди. Сейчас я всё соберу, и пойдём.

Тот ничего не ответил, и продолжил смотреть в пол. Смотрю на него, и всё больше убеждаюсь, что вижу помолодевшего сына. Тот также делал, когда я его ругал и ставил в угол без гаджетов. Да, такой метод воспитания стар, как мир, но до сих пор действует. А если он действует, то почему бы им не пользоваться?

И вот, мы снова вышли из лифта и пошли на выход. Несмотря на то, что это важнейшая лаборатория, тут нет... Чёрт, забыл, как это называется. В общем, мы прошли без препятствий. Нас проводили косыми взглядами, явно выражающие недовольство. Естественно - на их глазах подопытного ведут в город, а не в лабораторию! Если б кто-нибудь подошёл с расспросами и угрозами о жалобе к начальству, был бы большой скандал. Но нет, никто нас не остановил. И это тоже естественно - моя репутация, со слов моего друга, вызывает у всех и уважение, и страх. И это при том, что я по большей части контактирую только с подконтрольными лаборантами и Николом!

Выйдя на улицу, я протёр, усмехнувшись, моментально запотевшие очки. Тут было достаточно прохладно - как-никак середина осени. После по телефону заказал такси, и мы стали ждать.

Несмотря на то, что город носил статус "флегматория", Санта-Лория не был заточен только под создание флегмов, как другие. На тот момент, когда создавалась современная, типичная инфраструктура таких городов, названная «треугольной» из-за характерных обязательных прямых путей между тремя Лабораториями, здесь уже заправляли делами такие подразделения корпорации, как кибернетики и копировщики. Первые занимались созданием и гармоничным внедрением имплантов в тело человека для совершенствования самого организма и лечением от различных болезней по типу сердечной недостаточности. Вторые занимались клонированием человека, преимущественно на индивидуальный заказ, хотя впоследствии стали работать на Сигил. И те, и те между собой жёстко конкурировали, да так, что вокруг их лабораторий сгруппировались клиенты, пользовавшиеся их услугами. Потом, когда я начал работать на корпорацию, я продавил свой проект наверху через связи, и специально для этого создали в некотором отдалении третью Лабораторию. И технология, созданная мной, хранилась в моей голове для пущей безопасности. Хотя в какой-то момент всё же загрузил на флешку свои записи, а после запер в своём доме на замок…

И здесь, на родине этой технологии, он был не нужен - температура позволяла спокойно жить флегмам. К сожалению, несмотря на все попытки сделать их более погодоустойчивыми, они не могут сделаться таковыми из-за другой конструкции организма. В резервуаре данные существа похожи на медуз, но на человеке - на слизней. А слизни не очень любят переменчивую, холодную погоду. Если вдруг получается ниже определённой температуры, то флегмы впадают в некую "спячку", и инвалиды, ставшие называться флегматоидами, снова возвращаются к коляскам или лежачему положению. А если эти инвалиды - психи, то их приходится ловить и доставлять к нам, так как только наша лаборатория на данный момент занимается успокоением неуравновешенных…

Через десять минут такси подъехало к зданию. Мы с Кроном пошли к бело-серой, немного угловатой на мой взгляд машине, и сели в неё. На этот раз мне встретилась на автономном управлении, так что нам с Кроном не пришлось слушать нотации о том, что не следует выносить отброса из первого уровня на поверхность. Действительно, скандал бы произошёл. Но мне пока везёт - иначе это не сказать. А всю поездку Крон смотрел в окно, не удосужась на меня хоть раз посмотреть. Наглости нет предела! Хотя кто я - женщина в самом соку или выжатый лимон в старом холодильнике?

Я смотрел в окно на красоту, что передо мной открылась - здесь люди ходят с зонтами, полностью покрытые одеждой, и без дырок! Таким же образом был одет и господин Родиотис - в сером пальто, в утеплённых зелёных штанах и с тёплой кепкой на лысой голове. Красиво. Мне почему-то стало стыдно за свою одежду... Почему? Некоторые, кстати, носят на себе эту неприятную вещь, что плавала в... резевуарах? Надо бы... Нет, не буду спрашивать у моего врага. Он же убил моих родителей и сделал из них что-то плохое! Как это называется... Флегм, точно!

А вот дома то какие! Высокие, громадные, с множеством окон! Да и окна светят ярко, будто вместо ламп фонарь! Вот одно здание прямое, будто протыкает синий потолок с одной белой лампой, а вот другое, будто кто-то, облокотившись, подвинул в сторону некоторые этажи. А вот здание, маленькое, компактное, но тоже красивое. Как там в книжках было? Из фанеры? Нет-нет... Антресоль? Вообще не то... А, точно, мрамор! Никогда не видел дом из мрамора. Только на картинках. Вот как он сюда мог попасть? Интересно, что там может быть?

А вот тут дома почему-то низкие, из каких-то непонятных блоков красного цвета. Что это? А крыши? Что за продолговатые... А, вроде как черепки это. Или как-то по-другому называется? Столько много всякого разного. И это всё, получается, мир господина Родиотиса? Как интересно! Хотел бы я тут погулять. Но я ведь подопытный, и мне нельзя быть за пределами определённой территории. А может...

- Мистер Родиотис...

- Мы уже приехали. - сказал он. Видимо, не судьба мне с ним поговорить. Интересно - а почему тут теплее, чем там, в городе?

Наконец-то приехали. Дом милый дом. Как же хорошо, что за моим домом приглядывает девушка - кроме того, что ухаживает за сыном, так ещё и цветы под её присмотром растут и ярко цветут. Наверное, это единственное место, где я могу быть спокоен. Не зря говорили раньше "дом - моя крепость". Ведь действительно, за крепостью можно не беспокоиться о заботах за стенами. И всё же хорошо цветут лобелии...

- Здравствуйте, Роун Родиотис! - улыбнулась и поклонилась домохозяйка, нанятая мной давным-давно, ещё когда сын валялся в депрессии.

- Жанна, пожалуйста, не зовите меня так официально. Мы же уже, вроде как, практически родственники. - улыбнулся я в ответ.

- Хорошо... А это что за заморыш рядом с вами? - тут же её лицо перекосилось от одного вида Крона.

- Познакомься - это моя подопытная крыса по имени Крон. Крон - теперь и она будет твоей хозяйкой. Зови её Жанна.

Жанна... Девушка, что пришла к нам на помощь пять лет назад. Я не хотел, но пришлось искать человека, кто сможет присмотреть за сыном в то время, пока он не мог даже улыбнуться. Каждый раз, когда смотрю на неё, мне становится легче: я смог помочь ей, когда у неё была проблема с работой и квартирой после учёбы в местном университете; она же отблагодарила верной службой в качестве домработницы и сиделки.

Её посоветовал Никол – она у него была в своё время подававшей надежды младшей лаборанткой. Как он рассказывал, однажды она попросилась остаться в Лаборатории заместо другого лаборанта. Ему показалось это подозрительным, ибо она всегда первой рвалась уйти с работы, потому он решил за ней слегка приглядеть. Когда все ушли, он остался под предлогом «незаконченности чертежей». Она же, немного побродив, ушла в лаборантскую, и там заснула – даже без подобия подушки. На следующий день – как раз прошёл месяц после инцидента с снайпером – он посоветовал обратиться ко мне. Я сначала отказал, но после разговора с другом всё же принял её.

- Фу, вы где его нашли?

Интересный поворот. Спустя долгое время, когда мы с ней познакомились, она выдаёт такое. В далёком двадцать первом веке это бы назвали «расизмом», если не путаю понятия. А ведь при мне и сыне делает вид невозмутимой, но тем не менее заботливой и ответственной хозяйки…

- Это единственный человек из того самого выводка, который сумел от меня "убежать".

- Как некультурно с вашей стороны... Но если вы говорите, что это лишь подопытный, то ничего не поделаешь. Проходите.

Я прошёл в дом прямо в гостиную. Оглянувшись, увидел, что Крон стоит у дверей. Видно, сразу понял, что ему тут не рады.

- Чего ты стоишь? Проходи давай! - приказал я. Но тот не сдвинулся. Интересно – с чего бы это?

- Ты не слышал господина Роуна? Давай быстрее! – теперь уже Жанна на него рявкнула.

Он неуверенно, но сделал шаг, при этом украдкой смотря на выражение лица Жанны. Она смотрела на него, как на какую-то грязную шавку. Вроде бы молодая девушка - всего двадцать четыре года. Пипидастр в руке вращался, как вентилятор - быстро, резко, то в одну, то в другую сторону.

Крон от этого нагоняя чуть не побежал наверх. Он уже это собрался сделать, но резко остановился на повороте к лестнице, и повернувшись ко мне, спросил:

- Где я могу быть?

- Хм. Хороший вопрос. – я позвал его жестом к себе, когда прошёл в гостиную и сел на диван, - Для начала расскажу, что ты вообще будешь делать - пусть ты и подопытный, пусть и человек-со-дна, но всё-таки состоишь из той же плоти, что и я. Потому в стенах этого дома...

- Это что за хрень, пап? - вдруг разразился гром со стороны лестницы. Все, кто был тут, подпрыгнули от неожиданности, а я даже рефлекторно за сердце схватился.

- Фу ты. Это ты, сын. Не надо так пугать.

- Это что за ребёнок тут? - всё не унимался он, и подойдя к дивану, где я сидел, а Крон - стоял, стал подозрительно смотреть то на меня, то на него, - Он что - из Дна?

- Да. Я его взял как подопытного. Ты же знаешь - я кого попало не впускаю в дом.

- Как подопытного? Что ж. – осмотрев со всех сторон мальчика, застывшего, как загипнотизированная жертва змеи, успокоился и выпрямился, - Тогда ладно. Не буду спорить с твоим решением.

- Хорошо. Но ты меня перебил. Тебе б тоже послушать, чтоб в случае чего не было вопросов. Так вот. – повернулся в сторону Крона, - В стенах этого дома ты можешь спокойно ходить, сидеть, стоять, трогать и так далее. В случае чего - спрашивай Жанну или Михоула. Будут обижать - пеняй на себя. Если хотят убить, сжечь и так далее - тоже пеняй на себя. Я могу спокойно тебя заменить кем-то другим. Помни это. Также если хочешь выйти погулять на улицу, то зови Жанну. Её нет - Михоула. Никого нет - можешь даже не пытаться. Мы закрываем дверь на ключ. Ключи мы тебе не дадим. Но теперь этот дом при моём покровительстве - твой тоже.

При последних словах я повернул голову к Жанне и Михе, и увидел на их лице неприкрытое удивление.

- Что? Он будет жить тут, не на улице? – спросила Жанна.

- Отец, ты наэкспериментировался что ли?

- Понимаю. Вы ошарашены. Но тем не менее, прошу относиться к нему, как к младшему брату. Таковы условия данного эксперимента. Да и тем более - ты ж сам знаешь, как меня на работе называют. А мне это не сильно-то приятно. Да и тем более - учёные тоже люди, у них тоже есть сердце. Хотя, признаюсь, в некоторых случаях хотелось бы его вынимать. Но ничего не поделаешь. Как говорил Никол: "Сердце - аккумулятор человека. Вынь его - человек отключиться навсегда". Потому предлагаю всё же смириться и с этим.

Жанна и Миша переглянулись. Понимаю их - такое от меня не каждый день услышишь. Но всё же эксперимент должен состояться. В любом случае.

Шок

Прошёл практически месяц с тех пор, как к нам поселился Крон. Я думал, что через два дня, максимум три, он сам как-нибудь убежит, и его будет ловить полиция, а то и сигиловцы на крайний случай. Потом его, естественно, отправят обратно в трущобы, а с теми, кто его видел, проведут профилактическую беседу.

Но кто бы мог подумать, что через две недели моего отсутствия этот мальчишка не только не убежит, но и станет помогать по дому. Подумать только – случайный человек как-то смог подлизаться к ворчливой Жанне! Но с другой стороны: пацан исправно помогает по дому – моет посуду, драит пол на первом, а когда ничего не надо делать, то уходит к себе в каморку и не отсвечивает. А когда ему купили новую одежду, он был так шокирован, что после его пришлось уговаривать снять и выбросить те обноски, что были всё время на нём, и надеть свежую. Единственное, что напрягает – это нудящее в голове подозрение на то, что он тайно замышляет побег, и в самый ненужный момент подставит нас, а сам убежит обратно под землю, если его не схватят к тому моменту. Или, может, хочет выждать подходящий момент, и выкрасть драгоценности матери и продать их в ломбарде?

А мой отец? Чем он только думал, когда решился на покровительство своего "подопытного". Он думает, что если его сын уже давно взрослый, то о нём можно не думать и делать так, как ему вздумается? А если об этом узнают сверху? Его же не только лишат работы, но и вместе с этим пакетом дерьма выкинут вниз! Так ещё в придачу и меня!

И я, сидя на диване и смотря искоса на то, как Крон моет пол, так и хочу сдать этого человечка на органы, а то и на переработку во флегма. Хоть так он, наверное, очиститься и сможет приносить пользу. Но нельзя - если так и сделать, то можно получить выговор от папы, и это если он в хорошем расположении духа. Потому приходится держать себя в руках и притворяться, будто всё нормально, так и должно быть.

- Михоул, пожалуйста, поднимите ноги. - попросил Крон меня. Я поднял обе, но тут же опустил одну, остановив швабру.

- Почему ты не продолжаешь, а? - усмехнулся я.

- Так вы же не даёте!

- Что? Ты мне говоришь, что мне делать? Мне, сыну твоего покровителя?

- Нет, вы что! Я другое имею ввиду...

- Молчать! - стукнул по дивану кулаком, - Я здесь сейчас хозяин, и...

Неожиданно по моей голове прилетает подзатыльник. Было больно, и эта боль отозвалась, кроме головы, ещё и в районе лопаток. Грёбанный флегм - похоже, Жанна ударила по одной из "искусственных артерий", которую получил с флегмом в придачу. Как же неудобно, однако. - Эй!

- Что "эй"? Ты забыл, что говорил доктор Роун? Он говорил, что если будешь обижать, то будешь наказан. Сильно наказан!

- Ладно-ладно. - поднял опущенную ногу, и Крон молча продолжил мыть пол, иногда поглядывая на меня с настороженностью.

До Крона Жанна со мной также была строга, но не так, как сейчас. Если раньше она и притрагиваться не могла ко мне, то сейчас, с разрешения папы, она только и делает, что бьёт. Если бы не флегм на мне, я бы и не почувствовал этого, но так ощущалось, будто меня огрели бейсбольной битой, а это очень неприятно.

Как мне рассказывал папа, в те времена, когда я лежал овощем и не мог даже сделать своего волевого решения дойти до кухни, ибо те отнялись после снайперского выстрела, Жанна появилась у нас и почти сразу навела порядок, какой не был со времён моей матери. Пусть я её и не сильно помнил, но тем не менее, мне до сих пор кажется, что нынешняя домохозяйка приглянулась моему отцу не столько из-за ответственности к своим обязанностям, сколько из-за внешнего сходства Жанны и мамы, а отец всё то время, пока я находился в тяжёлой депрессии, пытался найти способ вернуть подвижность ног без их ампутации, ему было не до меня. И я благодарен ему, что он не бросил меня и приставил ко мне её – как бы всё произошло сегодня, если б не помощь чужого по крови, но ставшего родным человека? Кто бы насильно кормил меня, чтоб я не подох от анорексии? Кто бы тренировал мои отнявшиеся, а потому бесполезные ноги, если б не она? Да никто! Она заменила мне мать, которой не было! И спустя пять лет она остаётся на этом месте, этой должности, и даже не заикнулась об увольнении…

После того, как Крон пошёл на кухню мыть тарелки (а мы из них едим, какая мерзость!), я подошёл к ней, отвёл в сторону, пальцем показал быть тише и сказал шёпотом:

- Ты что делаешь? Он же донный!

- И что? Он ребёнок! Он не понимает, что...

- Он уже взрослый! Видишь у него руки какие? Он как минимум два года работал на отопительном заводе! А если верить учителям, то это ужасно тяжёлая работа!

- И что? Он до сих пор является ребёнком! Да, он уже пашет, как рабочий флегмарис, но всё же...

- Что всё же? А если через пару лет он захочет тебя?

- Что?! - она, покраснев, дала мне оплеуху и уже собралась в сторону уборной, как я схватил её за руку.

- Отстань! - попыталась она вырваться из моей хватки, но не получилось. Я цыкнул на неё, и продолжил:

- Я не хочу тебе зла. Я просто предупредил - будь осторожнее с... этим. В случае чего - зови меня. Я этому выродку...

- Отстань! - каким-то образом она всё же вырвалась и убежала, чуть не поскользнувшись по пути. Я же подошёл к Крону - он только закончил мыть - взял за шиворот и прошипел:

- Если что-то вытворишь с Жанной или отцом, тебе не поздоровится, понял?

- Да. - проблеял он.

Больше мне ничего не надо. Перед тем, как уйти к себе, я посмотрел в его глаза. В этих зелёных, как поле для марафона, глазах я увидел испуг, даже больше - страх за свою жизнь. Никогда я не видел подобного - ни в лицее, ни в академии, нигде. Даже когда напарывался на гопников на улице, коих, как я знаю, во всех флегматориях хватает, в них было лишь желание отнять у меня кошелёк и мобильник и на эту сумму напиться. Но я никогда не подумал бы, что увижу в таком тщедушном мальчишке, пусть и порозовевшем от более приличного рациона, желание жить, причём жить в спокойной обстановке. А это значит, что этот мелкий не какое-нибудь там животное или бандит, как я всё это время представлял.

Я аккуратно поставил на пол мальчика, но убрал руку на его плечо, чтоб не удрал раньше положенного.

- Скажи - чем ты занимался внизу до того, как приехал сюда?

- Работал на заводе.

- А до этого?

- Работал на другом заводе.

- А ты играл с другими мальчишками?

- Они тоже работали вместе со своими родителями.

- То есть у тебя не было детства? - удивился я.

- Если я правильно вас понял, нет, не было.

И тут я понял. Понял, что то, о чём мне рассказывал папа и учебники по истории - неправда. Внизу не то же самое, что здесь – там намного хуже. Надо будет по этому поводу поговорить на чистоту.

- Ладно. Иди. Оставь меня на некоторое время одного.

Тот кивнул и поспешно удалился наверх, скорее всего в переоборудованную для него комнату, где раньше были хозяйственные вещи. Надо бы и по этому поводу поговорить с отцом - уж очень много к нему вопросов.

Вечером, как обычно, в девять, он приехал домой. В отличие от меня и Жанны, Крон лишь сдержанно кивнул головой, в то время как я и она по очереди обняли его. Первое время, как рассказывала она, папа не позволял ей такого, но потом, как я выздоровел и вернулся с ним домой, он на радостях сам обнял её, что для всех было большой неожиданностью – отец даже сегодня не отличается излишней нежностью к посторонним.

Отойдя от двери, вслед за ним подошёл какой-то неизвестный в осеннем утеплённом пальто и с надвинутой на глаза, закрывающий верхнюю половину лица, тёплой кепкой. Я, конечно, понимаю, что у нас на улице не лето, но ведь и не поздняя осень! Да и прикид его, мне кажется, прямо навевает какое-нибудь кино из позапрошлого столетия. В таком наряде спокойно бы папа ходил, как я думаю.

- Кто это? - спросил я.

- А вот увидишь. - хитро улыбнулся он, - Био ноль семь три, сними шляпу! - сказал, повернувшись в сторону незнакомца. Тот же, как последний эксгибиционист, сначала посмотрел на нас, а потом... Показал своё голое металлическое тело. Жанна даже прикрыла глаза. Я же отвернулся, но через секунду всё же посмотрел.

Это робот? Не, не то. Если был бы роботом, то он был бы грузным, не особо поворотливым, носил за собой толстенный провод и всякое такое причитающееся. Но нет - это было нечто на металлическом каркасе с достаточно широким туловищем и человекоподобной головой, опутанный сетью трубок зеленовато-синего цвета разного диаметра. Непонятно, где находится тут аккумулятор, но он определённо есть. Скорее всего, где-то за спиной. Но меня больше всего смущают, скажем так, "вены" сего агрегата. Да и вообще он больше походил на человека без кожи...

- Это что? - спросил я недоумённо.

- Представляю вам новое произведение искусства науки. Флегмарис второго поколения Био-073! Эту вещь создал сам доктор Никол для нас! Он долго с прототипами мучился, но всё же сумел улучшить соединение бионического и механического! Теперь этот агрегат будет у нас жить и помогать по дому.

- Господин Роун! - напомнила о себе девушка, - Между прочим, у нас уже есть Крон!

- А теперь ещё и Био.

- И куда мы его поставим? - спросил теперь я.

- А он может спокойно стоять где-нибудь в уголочке и не отсвечивать, пока не скажешь. Эта версия называется Трутень. По сути, данная версия является работником. Также предполагается версия Охранника и Матки. С этими, я думаю, сами понимаете, что они делают. Зовите его просто Био. Так вот... - кашлянул папа, - Жанн, теперь ты можешь спокойно отходить по своим делам. А если хочешь, можешь даже оставить пост служанки и найти более достойную работу.

Эта весть меня, да и не только, ошарашила наповал. Жанна – и в отставку?

- Ты что, пап! Ты хотя б спрашивал у неё об этом?

- Она достаточно тебе послужила. С неё довольно.

- Прошу прощения! Я здесь ещё! – возмущённо напомнила Жанна о себе.

- Хорошо, понял. Было бестактно, понимаю. – извинился папа, - Но всё же я довёл информацию до тебя. – и он уже собрался на диван, как я схватил его за локоть:

- Нам надо бы поговорить… по этому поводу. - и я отвёл его наверх, на второй этаж, в его кабинет.

Эта комната находится напротив его спальни, где когда-то жила и мама. Я её не сильно помню - как он говорил, она умерла, когда мне было шесть лет. Умерла во время эпилептического припадка. После этого у меня как раз и возникла впервые депрессия, а после выстрела – частичный паралич и возвращение депрессии в более тяжёлой форме. Но спасибо Фрунзу - так я зову моего флегма - он меня вытянул из этого омута... Правда, я так и не спросил, кем был Фрунз до своего превращения.

- Это что такое, пап? Ты что вообще делаешь?

- А что такое? - как мне показалось, он искренне удивился этому вопросу.

- У нас не так много места для такого количества народа, чтобы...

- А, так вот о чём ты. - наконец-то до него дошло, - Не беспокойся, всё нормально. Прежде чем привести его сюда, он прошёл месячный тест. И прошёл успешно, надо сказать. - уверенно поправил очки.

- А если вдруг замкнёт? Если вдруг что-то случится? Он же всех нас здесь грохнет!

- Не грохнет! У него на борту флегм - бывшая мама Крона. А по недавнему исследованию, люди даже после перерождения во флегма помнят ключевые события своей прошлой жизни. Да и к тому же, корпус без флегма на борту не может самостоятельно что-то делать. А флегмы, сам понимаешь, сами по себе ничтожны.

- Но ведь ты сам говорил - флегмы иногда бывают "дикими", и...

- Это люди бывают дикими! - отец поднял голос. Значит, он разозлился, - Ты же сам знаешь - таких флегмов, дабы не умерли, помещают на осуждённых, а те в свою очередь находятся под контролем компании. То бишь - под моим!

- Но ты ими не управляешь.

- Но контролирую! А это - главное.

- Что ж, ладно. Доверюсь тебе. Но разговор мы не закончили.

- Что ты ещё хочешь? - с подозрением в голосе и глазах спросил папа.

- Я хочу поговорить по поводу твоей работы.

- Это потом...

- Я хочу сейчас узнать.

- Давай тогда, когда все уснут? Сейчас не время...

- Нет, время уже давно прошло. Я хочу сейчас всё знать!

- Нет! Я не буду с тобой говорить, пока не успокоишься!

И он без лишних слов повернулся и пошёл обратно, вниз, к Жанне и Крону. Я же, разгорячённый, ушёл к себе и хлопнул дверью, чтобы через минуту начать подтягиваться на перекладине и не думать о неосуществившемся разговоре.

Мистер Роун и Михоул ушли наверх. Через несколько минут со второго этажа послышались громкие выкрики. Понятно - они ругаются.

Я же в свою очередь смотрел со спины Жанны на этот непонятный аппарат. Кстати говоря - она одна из немногих, у кого из лопаток не растут трубки. И странно - почему? Это какой-то дефект среди людей-с-поверхности? Да и в принципе на теле нет никаких железок…

Аппарат же снял шляпу и пальто, обнажая свой мощный корпус. Как я понял, здесь это называется "биоробот". Но он не похож на те, которые я видел - у нас, внизу, они большие, массивные и тяжеловесные, да такие, что от их шага все маленько подпрыгивают. Здесь же робот более... Человечный? Человеческий? Наверное, так говорится… И вот он подошёл к нам на свет, и мы увидели весь его скелет: посреди всяких железок неизвестного мне значения, полуоткрытых шестерёнок, проводов, видны трубки зеленовато-синего оттенка. Такие же были у того человека, который привёл меня к... Не знаю, как его назвать. До сих пор. Опекун или Мучитель? Не знаю.

- Снова здравствуйте! - сказал он шипящим голосом, будто кто-то говорит через запылённый старый микрофон, - Я, как уже сказали, флегмарис Био под номером 073. Говорите со мной также, как и с обычными людьми. Скажите - кто из вас Крон Родиотис?

- Я. А что? - сказал я.

- Крон, у вас есть сообщение. Прослушайте его, пожалуйста...

- Био-073, не надо. Я сам ему скажу - внезапно за нашей с Жанной спиной появился Роун. От неожиданности я дёрнулся и после повернулся к нему.

- Хорошо, мистер Родиотис. – и тот прошёл мимо нас неожиданно тихой, мягкой походкой. Только сейчас заметил, что на его стопах есть резина.

- Жан, проведи, пожалуйста, экскурсию для нового члена семьи.

- Ещё один? - возмутилась она, до этого наблюдавшая за разговором Био и мной.

- Да, ещё один. Не бойся - он ненадолго. Всего-то три месяца испытательного срока. Это ж всё-таки новая модель. Никол разработал систему, которая даёт практически полную свободу действий для флегма. Флегм, который внедрён в корпус, уже был испытан на людях. Он доказал, что не психованный. Так что считай - новый адекватный человек тебе на помощь пришёл.

- Так мне же Крон спокойно помогает. Разве не для этого вы его сюда привели?

- Ну, да. Но лишние руки не помешают. Верно же?

- Я, конечно, всё понимаю, но всё же - зачем вам ещё и он? Скажите прямо - вы больше не нуждаетесь в домохозяйке?

- Проведи экскурсию, пожалуйста, для Био. – уже более строгим голосом потребовал он.

- Хорошо. – покорно кивнула она головой и повернулась к роботу, - Био-073, пройдите, пожалуйста, за мной.

- А ты, Крон, пойдём за мной. - теперь учёный обратился ко мне.

Всё то время, пока они говорили, я водил из стороны в сторону свою голову, пытаясь понять, что же происходит. Как мне рассказывала Жанна, она тут работает ещё с того момента, когда Михоул был инвалидом. И пусть она была всего на десять лет его старше, тем не менее между ним и ей есть какое-то... Не знаю, чувство, наверное. Но что это за чувство такое - не знаю... Роун, хоть и проводил в лаборатории большую часть времени, заботился - нет, гиперопекал - своего сына. Потому он и нанял Жанну для присмотра за сыном. Скорее всего, только он хоть как-то был дорог ему... А может, и нет. Только зачем ему столько времени уделять инвалиду? Мог бы найти другую и завести здорового ребёнка. А этого просто сделать очередным флегмом... Ведь так же поступают учёные?

- Садись на диван. - сказал он. До этого он не давал никому садиться на него, не знаю, почему.

Я сел. Диван сделан из чего-то мягкого и гладкого. При этом даже я мог увидеть, что на нём всё же сидели, но когда-то давно.

- Слушай внимательно. Данный флегмарис - не простой. В нём установлена система дистанционного наблюдения. Не боись - следить за тобой буду только я. Никол - мой старый друг - позаботился о безопасности. Я боюсь - не поверишь, даже я! - он многозначительно поднял палец, - Боюсь, что идея эксперимента над тобой была плохой. Я не хочу терять такой прекрасный экземпляр человеческого рода, но из-за того, что правительство... Нет, компания - боится, что если я нарушу закон, то начнётся конфликт в Санта-Лории. А ты, наверное, знаешь Главные Законы. Не так ли?

- Да, знаю. - ответил я.

Да, Шесть Законов Флегматории, что ограничивают людей в городе. Эти правила буквально вдолблены на моём черепе: Первый: Отбор есть святое действо прошлого; Второй: Люди-со-дна и люди-с-поверхности не одно и то же; Третье: нахождение на поверхности или на дне без разрешения строго наказуемо; Четвёртое: Компания есть правительство, а правительство - FlegHuman Inc.; Пятое: Компания не в ответе за жизнь человека. Эти законы вводились постепенно, после каждого важного шага Гендиректоров Компании. Потому они так странно расположены в очереди.

- Прекрасно. Тогда сам понимаешь, почему к тебе приставлен Био?

- Да.

Да, знаю. Когда Жанна включала телевизор, иногда она смотрела новости, пусть и признавалась, что не сильно это любит. А по новостям показывали, что где-то то пожар, то разбой, то что-то ещё произошло. И только с помощью полицейских с сигиловцами Компания ещё держит руль. И это делают люди, что живут на поверхности, кем вдохновляются люди-со-дна... Ужасно.

- Что ж. Тогда ещё вот что скажи: ты как себя здесь чувствуешь? И я не говорю про здоровье - я вижу, что ты здоров. Я говорю - тебе нравится тут? Говори, не стесняйся.

И тут я сильно удивился. Прошло всего месяц, как я здесь нахожусь, но такое чувство, что Роун уже ко мне привязался. Нет, не может быть... Он же убил моих родителей! Да ни за что я к нему не привяжусь!

- Вполне. - ограничился только этим словом.

- Что ж. - он, похоже, почувствовал, что ему отказали в дружбе, - Тогда можешь идти.

И я ушёл. Точнее, хотел, но за дверью наткнулся на флегмариса. Он посмотрел на меня своими мигающими то красным, то синим, то зелёным глазами, и в голосе прозвучала улыбка, которой не было на лице:

- О, а вот и ты! Ты был с господином Родиотисом?

- Да. - ответил я.

- Хорошо. Тогда у тебя ещё есть сообщение. От Никола Каниа. Рассказать? - и уставился на меня. Рядом с ним не было Жанны. Наверное, та занимается делами.

Я повернулся к Роуну. Он согласно кивнул. Я, повернувшись, сделал точно такой же жест и дал пройти роботу. Тот сделал это, после встал напротив дивана и сказал:

- Хорошо. Вот сообщение. - и когда он начал, его голос поменялся на более низкий, слегка резковатый, - Крон Родиотис. Если ты это слышишь, то, значит, Био пришёл и, скорее всего, уже изучил дом. А ещё, я предполагаю, Роун уже всё рассказал. Да, этот флегмарис имеет систему слежения. И, боюсь, компания захочет вскоре ввести эту систему во все новые версии. Они будут наблюдать за тобой. Так что будь осторожнее. Он будет за тобой следовать, и этого не изменить. К твоему сожалению. - после этого голос Био стал прежним, неприятным, - Есть сообщение для Роуна Родиотиса с пометкой "Только для Родиотиса!".

- Крон, ты свободен. Иди, помоги Жанне чем-нибудь. - сделавшись серьёзным, сказал учёный.

Я ушёл вниз.

- Роун, у меня плохие новости. Как я слышал от мистера Мауни, Гендиректора не поддержали, как они это назвали, «эксперимент Родиотиса», потому он и ты являетесь в их глазах преступниками. Тем не менее, одна из изначальных целей компании являлось изучение человеческого естества для развития будущего всего человечества. От этого они не отказываются, потому они поставили условие: если в течение трёх месяцев - а именно столько нужно - ты не получишь от них прямого разрешения на данный эксперимент, то им придётся вмешаться "во имя будущего человечества". Я не знаю, смогут ли тебе дать разрешение. Если нет... Ты сам понимаешь - придётся мальчика каким-то образом отправить обратно. Но он уже не станет прежним после показа его бывших родителей. Если хочешь поговорить об этом - приходи по возможности завтра ко мне. Либо пробуй биться с директором. - голос Био вернулся в прежнее состояние, — Это всё. У вас есть что-то, что надо передать или сделать?

- Нет. Иди.

Био без лишних слов ушёл вниз, закрыв за собой дверь. Я же стал думать.

Помню случай, когда один из донных решил самостоятельно прорваться и остаться здесь, на поверхности. Тогда это вызвало большой резонанс, дошедший даже до неприступных Гендиректоров. Они в свою очередь отправили сигиловцев ловить преступника, который каким-то образом подкупил привратника. И долго его ловили - он сумел скрыться под поддельными документами и поменять лицо, что сделать достаточно в случае донных сложно, но спалился, когда переходил дорогу в неположенном месте. В моём же случае такое не пройдёт. Надо что-то придумать...

- Отец, ты занят? - спросил Михоул.

- Да, но не сильно. И сколько раз говорить - стучись перед тем, как войти!

- Да, да... - отмахнулся, - Я хочу поговорить. Серьёзно поговорить.

"Боже, опять серьёзные разговоры." – мысленно закатил я глаза.

- И что тебе надо?

- Я хочу знать правду.

- То есть?

- Правду о том, что происходит внизу.

- Зачем тебе? - я повернулся к нему полностью, пристально на него глядя.

- Я хочу знать, что происходит внизу, откуда пришёл Крон.

- О, так теперь вы родня? — Это... - саркастично хотел сказать я, но меня перебили. Возмутительно!

- Не увиливай. То, что ты говорил, учили меня - неправда. Не так ли?

- А ты хочешь знать эту правду?

- Да.

- Хорошо. Тогда садись и слушай. - после того, как он сел, продолжил, - Ты же знаешь, что есть Отбор на самом деле? Напомню официальное обозначение: Отбор - событие, которое поделило людей на две группы: люди-со-дна и люди-с-поверхности. За этим стоит деление "рабочие" и "руководители". А если подумать получше, то за этим стоят понятия «рабы» и «господа».

- То есть...

- Да. - теперь перебил я, - Крон внизу раньше был, по сути, рабом в руках корпорации, что управляла наверху.

- А как он там жил?

- Понимаешь - правда такова, что в этой жизни либо ты имеешь значение, либо нет. Мальчика в данном случае определили как "не имеет значения". А значит, он влачил вместе со своими приёмными родителями не очень хорошую жизнь.

- А где его настоящая семья?

- Ты уверен, что хочешь знать? Мне, конечно, нечего скрывать от собственного сына, но всё-таки тебя такая информация не утешит.

- Да, уверен.

- Они стали флегмами. – выдал я без обиняков, - Его отец был помещён в рабочий флегмарис с ещё двумя, а мать, как я говорил, стоит в этом. Есть ещё вопросы?

Он замолчал. Уставился в одну точку на полу, подперев подбородок кулаками. Глаза были широко раскрыты - видимо, он в шоке. Да, когда я в первый раз увидел, как живут люди на Дне, меня тоже это шокировало. Потом я просто привык к данному факту, а после...

- Мне надо побыть одному. - сказал он, поднялся и ушёл из моего кабинета.

Обвинение

- Ты понимаешь, что ты сделал?! - орал на меня директор.

На следующий день, как я всё рассказал сыну, директор Мауни опять вызвал к себе. Как же меня достала его привычка вытягивать людей с рабочего процесса. А в моём случае он с филигранной точностью выясняет, что я сделал, и, если что-то ему не нравится (а ему часто что-то не нравится), так моментально мне прилетает приглашение в его кабинет. Так и сейчас…

- Повторяю ещё раз - это мой сын. От него у меня нет никаких секретов. Тем более, он уже давно взрослый, и должен...

- Да какая разница! - стукнул он рукой об стол, - Мы - последнее поколение, которое должно знать, что раньше было! Это наша миссия! Так установили Гендиректоры!

- И что? Значит он будет первым и последним человеком нового поколения, знающий правду. - отвечаю я спокойным, выдержанным голосом, выработанный за долгую службу.

Директор рухнул на кресло, как груда металла - в котёл для плавления. Минуты две он держал руки у лица, мученически закрыв глаза. Недавно он решил себя улучшить и сделать себе имплант в мозг. То ли конструкция такая, то ли ошибка хирургов, но в районе правого виска торчит маленькая белая антенна. Всё хочу у него спросить, но...

- Так. Хорошо... - сказал он, с успокоительным выдохом, - Точнее плохо. В случае, если к тебе придут сами знаешь кто, то лаборатория не в ответе за тебя. Понял?

- Конечно.

- Хорошо. Допустим - как проходит твой эксперимент? Как мальчонка? - левый глаз уставился на меня своим зелёным светом. Правый глаз сильно прищурен, но можно увидеть, что он карий. Видно, тот глаз тоже имплант. Зачем он? Непонятно.

- Он? Живёт, не дохнет.

- Какой же ты циничный... А если быть точным?

- Эксперимент идёт ровно по плану. Предположительно после уже двух недель и последующем тестировании он должен будет, скажем так, "привязаться" к нашей семье.

- А как на это смотрит ваш сын?

Теперь настал мой черёд вопросительно смотреть на него.

- Зачем вам это?

- Просто ради интереса.

- Как я понял, когда сын вернулся с соревнований, он недопонимал, почему Крон находится до сих пор у нас. Но сейчас у них вполне дружественные отношения.

- Хорошо. А как Био?

- Что? – внутри я резко напрягся. Как он узнал об этом?

- Не придуривайтесь. Я знаю, что вы завели себе флегмариса. Его зовут Био. Какого его состояние?

- Что ж, раз вы всё знаете... Да, он у нас имеется, и вполне хорошо работает. Сейчас он приставлен к Крону как наблюдатель.

"Неужели эта антенна помогает ему собирать информацию?" - спросил я.

- Хорошо. А как...

- Подскажите, пожалуйста, - перебил я, - а эта антенна у вас собирает информацию?

- А, имплант? - отвлекся он, - Нет, совсем нет. Я решил попробовать подключиться к Интернету таким образом. А что, хотите тоже сделать? Могу посоветовать вам мастера.

- Нет, спасибо. Я откажусь.

- А что так? Хотите сохранить чистоту тела?

- Мне просто не нравится, когда в моё тело всякие железки вставляют.

- Ну, как хотите. Так, на чём мы остановились?

- Вы хотели расспросить по поводу эксперимента, вы задавали вопросы.

- А. Хм... Вроде всё, что хотел узнать, узнал. Ну, хорошо, можете быть свободны.

Молча, без лишних слов, я ушёл. Не нравится мне, что происходит сегодня. Сто лет назад все люди жили без приспособлений в теле. Семьдесят лет назад был подписан государственный закон, условно называемый "Технологии во имя человечества!". Пятнадцать лет назад был создан первый прототип полноценного робота-помощника – андроида, как раньше это назвали бы. Десять лет назад я сделал первого флегма. Через три года после этого Никол совместил флегма и робота, сделав первого флегмариса. А сейчас всё больше люди изменяют и модифицируют себя. Боюсь, через двадцать-тридцать лет каждый четвёртый будет хотя бы с одним изменением в теле. А что будет через сто лет? Найдётся хотя бы один, что откажется от этого?

Да и то, что директор внезапно модифицировал себя, тоже не нравится. Да и зелёный глаз тоже не прибавляет доверия… Надо будет спросить про эти штуки у Никола - он в этом больше смыслит. Вдруг у этого агрегата более широкий функционал?

Когда я разговаривал с этим типом в прошлый раз, мне пришло сообщение от Гендиректора Карла Андерсона. Его отдел в том числе курирует нашей и ещё двумя лабораториями в нашей флегматории. А следовательно, он в курсе всего, что у нас происходит. Даже если мне не писать отчёт, то он всё равно будет в курсе всех событий. А про секретный эксперимент Роуна он узнал от его соседей через... Я не знаю, как он это делает. Через камеры? Навряд ли. Да и какой он уж секретный, если этого ребёнка видели в нашей лаборатории. А ведь слухи расходятся с ужасающей скоростью...

"Уважаемый Роберт Барт Мауни!

Спешим уведомить Вас, что т.н. "эксперимент Родиотиса" должен немедленно прекратиться. Иначе Совет Генеральных Директоров должен будет вмешаться в нежелательную авантюру. Напоминаем, что Совет не обязан объяснять причины своих решений.

Генеральный Директор Карл Андерсон,

25.06.2205"

Такое сообщение не предвещает никаких положительных эмоций. Предыдущего директора этой лаборатории пнули за то, что он разрешил своему доктору делать со своим телом всё, что ему захочется. Это по закону равняется непрямому убийству и сильно карается. Учёного отвезли в камеру Лаборатории Клонирования, а после его тело разделили и сдали на органы, заставив того подписать договор о добровольной выдаче этих самых органов. А публично же было заявлено, что он умер от сердечного приступа, и его тело пойдёт на развитие технологии выращивания искусственных органических органов. Директор же был посажен за решётку, и до сих пор там сидит рядом с такими же глупцами.

Я же не хочу, чтобы подобное со мной произошло. И когда Роун ушёл, я через десять минут позвал Гийома по корпоративному телефону. Он - начальник местного отделения спецназа "Сигил" и командир подразделения охраны флегматории, приставленный за нашей лабораторией. Его люди могут помочь в сей ситуации.

Через пятнадцать минут его тяжёлые, чеканные шаги уже доносились из коридора. Когда он подошёл к двери, я быстро открыл дверь - он мог нечаянно её сломать неосторожным ударом кулака, которых никогда – по крайней мере при мне - не снимал.

- Здравствуй, Гийом. Проходи, есть дело.

Он молча подошёл ближе и сел. Стул от тяжести тела жалобно проскрипел. «Интересно, сколько он всё же весит? - подумал я, - Надо бы узнать на досуге.»

- Дело такое. Сверху - я тыкнул в потолок, - пришёл приказ о прекращении эксперимента.

- Зачем я тогда нужен? – левая бровь вытянулась вопросительным знаком.

- Зная Родиотиса, он всё равно продолжит тайно от всех. Нужно чётко и ясно ему показать, что будет, если он не закончит.

- Вы предоставляете свободу решений?

- Пожалуйста, без смертоубийства.

- Тогда подскажите срок, к какому числу нужно закончить операцию?

- Как можно быстрее.

- А точнее?

- Срок не указан, но их терпение не бесконечное.

- Тогда расскажите конкретнее про самих преступников.

- Роун Родиотис - зачинщик. Он ценный сотрудник, его ни в коем случае нельзя убивать. Крон Родиотис, приёмыш, объект эксперимента. Его можешь использовать, как хочешь. Михоул Родиотис - родной сын - не виновен, как и домохозяйка и флегмарис. Если будут препятствовать - устрани их.

- Есть тот, кто ему помогает?

- Роуну? Ну... - с этими словами я сложил руки и закрыл глаза.

"А это плохо. Не подумал, что он задаст этот вопрос. Как же поступить? Только один может ему в этом помогать, а именно Никол. Его убивать не хочется, ведь тоже ценный актив. Но тогда он скорее всего возьмёт мальчонку и сына под своё крыло. Что же делать?"

- Так что же делать с подельниками, если они есть? - более требовательным тоном спросил Гийом, хмуря свой взгляд. Когда он так делает, мурашки по коже бегут.

- Только один подельник точно может быть - Никол Каниа. Он тоже ценный сотрудник, его не устранять.

- Хорошо. Но если потребуется?

- Сделай так, чтобы не потребовалось. - уже я угрожающе потребовал.

- Хорошо. - он встал и тем же чеканным шагом направился на выход.

Когда тот вышел, я облегчённо вздохнул. Как бы мне не хотелось, но придётся устроить подковерные «игры». А из-за них, как я помню, и был отстранён позапрошлый директор. Никогда б не подумал, что я буду таким заниматься.

Достав из большого отсека стола хороший коньяк и бокал, я повернулся к панорамному окну с видом на суетной город:

- Что ж. Ты сам навлёк на себя эту судьбу. Теперь ничего не поделаешь. –

Я наконец пришёл к Николу. По дороге меня то и дело останавливали и спрашивали то одно, то другое. «За чем тебя вызывали?», «Что сказал Мауни?», «А что вы так быстро?» …

- О, привет! - махнул он рукой. На столе у него виднелась куча смятых бумаг.

- Привет. У меня к тебе есть вопрос - с каких времён директор приделал к башке антенну?

- Не знаю. - повернулся Никол ко мне лицом, - Я к нему хожу редко, когда он эту штуку сделал - сказать не могу. Он сам только скажет. А что? - ехидно улыбнулся он, - хочешь тоже себе такое сделать?

- Ты что? Я не робот, чтоб в мою голову пихали всякое железо.

- Ну смотри. Могу в случае чего подсказать номерок - там тебе всё сделают.

- А это откуда?

- Номер-то? У меня сын решил сделать себе улучшение глаз. Хочет перевестись на киберспорт.

- А что? Ему разонравился стрелковый клуб?

- Да нет, он там остался. Просто хотел перейти на кибернаправленность.

- Понятно.

- А как живёт Кроун? - теперь спросил он.

- Подожди, я не закончил. - он кивнул, - А эта антенна, кроме доступа в интернет, даёт ещё куда-нибудь доступ?

- Я знаю только, что эта приспособление даёт доступ к интернету, передаче сообщений и вызова. Об остальном я не знаю.

"Ага. Интересно."

- Ясно. А ты знаешь, каким образом это делается?

- Даётся доступ? А тебе зачем?

- Хочу попробовать сделать сеть через флегмов.

- Ты… что? - подпрыгнул он, - Ты же понимаешь, что таким образом ты сделаешь коллективный разум?

- Я не коллективный разум хочу, а провести сеть между флегмами, дав им ограниченный доступ к интернету.

- Но даже так - это всё равно шаг к общему разуму!

- Даже если так. Это возможно? Скажи мне.

- Ну... Теоретически это возможно. Вот скажи мне - у муравьёв есть коллективный разум?

- Да, определённо есть.

- А у гиен?

- Менее выражен, но всё равно есть.

- А у дельфинов?

- Тоже. Ты к чему вообще ведёшь?

- А к тому, что чтобы создать беспроводную сеть между двумя разумными объектами, нужен коллективный разум через подавление индивидуальности. Именно подавить, а не раздавить. - сказал он, подчёркивая последнее слово, - Иначе человек как существо перестанет существовать...

- Так, стоп. - остановил я его, перебив на начале монолога, - Ты сейчас мне проповедуешь какую-то чушь. Ты скажи по нормальному, как можно провести сеть между флегмами на подобие Интернета?

- На данный момент это можно сделать только с помощью флегмариса. Флегм будет на борту, и с этого борта будет по специальной системе отправлять сообщения другому флегму.

- А если непосредственно через флегма?

- Тогда всё равно нужна будет электроника. Без неё в данном случае никак.

- Понятно. Благодарю за информацию. - я уже хотел уйти, но меня остановил друг, - Чего тебе?

- Вообще-то ты ко мне пришёл - это, во-первых. Во-вторых - тебе не кажется странным Гийом?

- Он мне всегда казался таким. Ещё с момента перевода его группы в нашу лабораторию. А что такое?

- Просто мне кажется, что именно с него пойдёт крах твоего эксперимента. Что-то мне подсказывает, а что конкретно - сказать не могу.

- Понятно всё с тобой. Я учту. - а теперь, только выйдя из кабинета Никола, я наткнулся нос к носу с Гийомом.

- Сэр, нам нужно срочно поговорить. - сказал он, ничуть не смутившись маленьким ДТП.

- Извини, но меня ждут мои флегмы. Можем в другой раз поговорить?

- Можем поговорить по дороге...

- Нет. По дороге я усердно думаю. Навряд ли получится тебя нормально воспринимать. - и я торопливо ушёл. Гийом меня на этот раз решил не отвлекать, что происходит редко. Видимо, понял, что у меня возникла идея и мне нужно её хорошенько обдумать. Иногда он всё же был тактичен, несмотря на обучение сигиловцев.

"Что ему нужно было? - спросил я себя, идя в сторону фермы флегмов при лаборатории, - И что за такая срочность была? Хотя плевать. Говоришь, нельзя создать сеть из флегмов? Надо исправить это недоразумение."

- Никол Каниа, разрешите войти? - зашёл Гийом в кабинет, предварительно постучав в открытую дверь.

- Да, входите. – повернувшись, я увидел командира сигиловца, и нутро стало что-то подозревать, - Чего тебе нужно?

- Мне нужно у вас кое-что спросить. - закрывая дверь, он с помощью ключа, встроенного в перчатку, закрыл изнутри дверь.

- Что вы делаете? – я возмутился и насторожился, - Зачем вы закрываете дверь?

- У меня есть несколько вопросов. И в зависимости от ответов будут последующие действия.

- Это что-то серьёзное, как я понял?

- Да. Очень важное.

Гийом сел на стул у стены, обычно подпирающий шкаф, набитый до отказа бумажками. Благо недавно шкаф был опустошён, иначе на него бы обрушилась бумагообразная лавина. Скрестив руки на груди и ноги и сверля душу учёного, начал допрашивать:

- Скажите - вы прикрываете действия Родиотиса?

- Нет, не в коем случае! – я замахал руками, - К чему такие претензии?

- Тогда скажите, почему вы ему помогаете?

- Мы создаём будущее. Он - в биомеханике, я - в робототехнике. И у нас есть общее дело - флегмарисы. К тому же он мой друг, а иметь такого, не побоюсь сказать, гения в друзьях достаточно... выгодно, если можно так сказать.

- Тогда скажите вашему другу, чтоб он бросил эксперимент, который он сейчас ведёт.

- Зачем? Он же не совершил никакого противоправного действия!

- А тут вы сделали ошибку. Он совершил, причём данные действия караются очень жёстко.

- Ну допустим. И что вы от меня хотите?

- Первое - перестать ему помогать...

- Да ни за что! Я - его лучший друг, и мне...

- Да плевать! - Гийом ударил по шкафчику кулаком так, что оставил глубокую вмятину, - Кому какое дело, кто кому так называемый друг?! Был дан приказ - он должен привестись в исполнение сиюминутно!

- Да? А если вам прикажут...

- Заткнись! - Гийом встал, подошёл к учёному и взялся за его лицо, а после поднял, будто он ничего не весит, - Когда говорит сигиловец, все должны молчать! Обратное действие карается сурово!

Никол пытался вырваться из хватки сигиловца, но не мог этого сделать - с каждым разом хватка сжималась всё сильнее и больнее, а глазам Гийома оставалось (если бы могли) загореться праведным пламенем. Перчатки, контролировавшиеся флегмом за спиной через трубки, вот-вот могли раздавить под прессом череп учёного, но благодаря выучке Гийома этого до сих пор не произошло.

- Ты меня будешь слушаться. Понял? - спросил он, слегка успокоившись и ослабив хватку.

Учёный сквозь руку попытался что-то сказать, но получилось это, как если бы человека заткнули тряпкой.

- Допустим, что да. - ещё более успокоившись, он отпустил лицо учёного, который с секунды на минуту мог потерять сознание от нехватки воздуха. Никол сел на колени перед начальником сигиловцев, тяжело дыша, - Теперь я уже не прошу, а требую от тебя и Роуна Родиотиса, - от него исходила чуть ли не явная, смешанная аура из неприкрытого отвращения, презрения и превосходства, а в речи слышалось шипение змеи, - чтобы вы закончили свои выкрутасы и закончили эксперимент. Так через меня они доносят до вас одну очень важную мысль - никто не должен противится воле Гендиректоров и компании, что они возглавляют. Ты меня понял?

Никол утвердительно мотнул головой, до сих пор не приведя в порядок дыхание.

- Вот и славно. Пока что не буду заходить к зачинщику. Но знай: если через два дня вы не закончите - полетят ваши головы в тюрьмы, а то и на переработку в ваших флегмов.

С этими словами Гийом вышел из кабинета, хлопнув за собой дверь. А я ещё несколько минут пытался выровнять дыхание, но только после нескольких глотков воды из чайника это удалось.

Пройдя к себе в кабинет, я увидел, как пара сигиловцев шарились в бумагах и приборах, видимо пытаясь что-то найти. На полу был полный хаос - крошки от стёкол хрустели под их сапогами, а вокруг упавшего микроскопа рассыпаны мои образцы тканей различных животных и растений, которые когда-то заказывал. Спасибо, что помогли вспомнить их выбросить... Но книги... Книги! Книги – это единственное средство сохранение памяти, а эту память кидают на пол, как половую тряпку! Это уже было слишком!

- Что здесь творится?

- Не с места! - тут же в их руках возникли пистолеты. Один щелчок - и меня нет, только отверстия в груди и голове, - Вы арестованы!

- По какому праву?

- Молчать! - ко мне подошёл один из них, что со значком с трёхконечной звездой. Понятно, ефрейтор... Он, целясь в меня, стал меня обыскивать. Когда же он через пять минут тщательно ощупал и осмотрел каждый миллиметр моего тела, он утвердительно кивнул напарнику, и они убрали стволы, но оставили кобуры открытыми, - Роун Родиотис, пройдёмте за нами.

- Подождите. Зачем меня куда-то вести? Объясните причину!

- Пожалуйста, не ёрничайте. Я понимаю, что вы ценный сотрудник, и причинение вам телесных повреждений нежелательно. Потому не принуждайте это делать и пройдёмте за нами.

- Да подождите вы! Я пройду за вами, не беспокойтесь. Но сначала объясните причину данного действия.

- Для объяснений вам нужно пройти за нами. В вашем кабинете могут быть подслушивающие устройства.

- Ага. Значит, за мной подслушивали. И кто же?

- За этим мы и пришли, чтобы выяснить.

- Хорошо. Тогда я за вами. Против вас ничего не могу поделать.

- Мы это знаем. - улыбаясь сквозь непрозрачную зеркальную маску, сказал он.

Идя за ним, я думал - кто мог поставить у меня в кабинете прослушку? И зачем? Все важные вещи я храню дома и ношу при себе. Те бумаги, которые находились в шкафчиках, на полу и столиках, уже устарели и давно пора выбросить, а точнее - утилизировать. Всё никак не соберусь это сделать. Те материалы для исследований тоже лежат не помню сколько времени. Возможно, они искали флешку со всеми данными, которую ношу с собой и никому не показываю. А на компьютере только необходимые программы и пасьянс "Паук". Иногда, когда ждёшь результатов или другого сотрудника для научной беседы, раскидать пару пасьянсов милое дело... Но кто же за мной следил? Директор? Один из Гендиректоров? Какой-нибудь гипотетический соперник?

Мы вошли в отдел по безопасности и прямо по коридору в кабинет Гийома. Кабинет представлял из себя помещение, состоящее из шкафчика для одежды, шкафа с книгами по правовой тематике, выдвижной шкаф с документами, а также стола и двумя стульями перед сидящим в своём кресле Гийомом.

- Вы свободны. - сказал он моим сопровождающим. Они отдали честь и ушли, закрыв за собой дверь, - Пожалуйста, присаживайтесь. - показал он мне на стул.

Я его послушался и сел.

- Как я понимаю, с вами не особо хорошо обращались? - саркастически ухмыльнулся он.

- Всё по протоколу. Конечно, когда на вас наставлены пушки, это не особо приятно. Надеюсь, вы это понимаете. И всё же...

- И всё же это протокол. Вы хотели спросить - зачем вас сюда привели? Я вам отвечу - вы нарушили важный закон. Об этом узнали, и потребовали прекратить дальнейшие действия.

- Какой именно закон?

- Не притворяйтесь - у вас это плохо получается. Вы знаете, какой именно.

- А тут ошибаетесь вы - я не этого не знаю.

- Тогда вам напомню: "Нахождение на поверхности или на дне без разрешения строго наказуемо.". Третий Закон Флегматории.

- Вот как. Я уже посылал заявку, но она либо не дошла, либо потерялась. Но, как я понимаю, они - я указал пальцем вверх, - отклонили и сейчас обвиняют меня в противозаконных действиях?

- А тут уже Второй Закон: "Люди-со-дна и люди-с-поверхности не одно и то же.", а также закон "О запрете прохода людей-со-дна на поверхность без разрешения." от седьмого...

- Не надо говорить, - перебил его, - Я вас понял.

- Тогда вы понимаете, что я могу сейчас спокойно повезти в участок и арестовать?

- Можете. Но не делаете это. Вы что-то...

- Здесь вы найдёте ответ на этот вопрос. - теперь перебил он меня и пододвинул конверт. Интересно, а здесь имеется камера?

- Что это?

- Возьмите. Здесь все ответы. У вас лично ко мне есть какие-то вопросы?

- Если честно - нет. - сказал я, поднимаясь и убирая конверт в внутренний карман халата. Не хочется тут долго находиться.

- Тогда хорошего вам дня. - улыбнулся он, но улыбка мне показалась подозрительной. Обычно от Гийома улыбку не часто увидишь, и уж тем более его так просто не рассмешишь, а тут он сам улыбнулся. Подозрительно это.

Придя обратно к себе в кабинет, я всё же решил посмотреть, что это за конверт и что там находится. На обратной стороне было написано: "Прочтите это дома. Не в лаборатории". Что ж - похоже, это что-то максимально секретное.

- Дома так дома. - сказал я, убирая обратно конверт и начиная уборку.

Спасение

Я пришёл домой, как обычно. Меня встретил Крон и Михоул. Био что-то хозяйничал на кухне. Но Жанны не было.

- А где наша домохозяйка? - спрашиваю Михоула.

- Она ушла с подругами, оставив меня за старшего. До сих пор не вернулась. Мы уже собирались вызывать полицию.

"Так, а вот это уже подозрительно." - подумал я. Раньше, когда она сидела с Михоулом, она не позволяла себе и выйти из дома без него - очень переживала, хоть и была чужой. А когда сын наконец поправился и стал более-менее самостоятельным, она попросила меня разрешения на прогулки и свидания с родными. Я согласился, и теперь она периодически уходит, но ненадолго - буквально на три-четыре часа, редко пять. По-хорошему надо её отпустить, но Михоул, когда я спросил у него, не захотел расставаться с ней. Видно, привязался. Но сейчас она без предупреждения ушла...

- Вы звонили ей? Писали?

- И то, и другое. - сказал Крон, - А она вам что-то говорила?

- Нет. - ответил я, проходя в дом и направляясь к лестнице, - Странно это. Я сейчас придумаю что-нибудь. Пока пытайтесь ещё писать и звонить.

Михоул кивнул, достал телефон и начал печатать. Я же пошёл к себе в кабинет и запер дверь на ключ. Это единственная комната, где я могу спокойно, без посторонних, работать дома. А следовательно, никто не потревожит.

Сев на диван, достал конверт из сумки. Старинный способ секретно передать деньги или сообщение напрямую, из рук в руки. От этого способа отказались ещё в незапамятные времена, когда людей было намного меньше, до Отбора. От бумаги в целом полностью не отказались только из-за того, что ценители старины могут скупать бумажные издания всяких авторов за бешеные деньги, да и в целом информацию хранить лучше в бумаге. Так не произойдёт утечек или кража данных.

Я вскрыл конверт. В нём лежал лист бумаги с текстом - рукописное письмо. Не знал, что сигиловцы могут так хорошо писать.

Как я слышал, сигиловцы - клоны оригинальных людей. А следовательно, их можно модифицировать, как угодно, а сам оригинал остаётся чистым. Тот же Гийом точно клон оригинального. Их легко узнать: у них нет любых доброкачественных дефектов кожи; их белки глаз не подвержены покраснению, а все нетяжелые болезни, которые есть у оригинала, смягчаются и после купируются. К тому же, как мне известно, у Гийома сильный тремор обоих рук, из-за которого он употреблял слабую марихуану. А тут подчерк, как с учебника по правописанию.

"Уважаемый Роун Родиотис, снова приветствую!

Если вы вернулись, то, наверное, уже читаете это письмо. Генеральный директор Карл Андерсон - славься его справедливость - лично отправил сообщение директору Генриху Мауни с угрозой отстранения от должности, штрафом и тюрьмой за нарушение должностных полномочий. Это всё из-за вашего эксперимента по перевоспитанию человека-со-дна по имени Кроуна Лоусона.

В связи с известными вами законами над вашей семьёй нависла угроза. Если не хотите, чтобы к вам пришли - сегодня приезжайте до полуночи к окраине города, на юг от Лаборатории №3 вместе с Кроуном Лоусоном.

Если не сможете приехать, то гражданка Жаннет Гози будет арестована за пособничество в преступлении. И тогда только через суд можно будет её спасти. Но вы сами должны понимать, что не сможете его выиграть и вас самих арестуют.

С уважением,

Гийом Апполлион"

Положил письмо на стол и стал думать. Я понял, что за место он имел ввиду. Лаборатория №3 специализируется на кибернетических технологиях, и все люди, что попадают туда для экспериментов, подвергаются страшной обработке. В итоге из-за кибернетических изменений получаются либо непостоянные, шаткие создания, в которых нет изначальных органов - только алюминиевые элементы, вместо сосудов - синтетические трубки.

И они повезли туда Жанну не просто так...

Госпожа Жанна пропала. Она оставила Михоула за старшего, сказав, что вернётся ближе к полднику. Её позвали прогуляться некие "подруги". Она не первый раз её зовут, топчут наш вход, но каждый раз Жанна даёт отказ - занята, говорит.

И вроде бы - человек-с-поверхности, она должна быть свободнее и легче, но её здесь почему-то держат. Или она не хочет уходить? Не знаю.

Но то, что она не отвечает на звонки Михоула, хотя раньше, до меня, тут же летела к нему по первому зову, что очень странно. А ещё суетливость и тревога на лице доктора и его сына даёт больше переживаний за судьбу домохозяйки. Я ничем не могу помочь, к сожалению - если меня увидят на улице, то тут же поймают и сдадут в ближайшую тюрьму или лабораторию и получат вознаграждение. Так мне говорил Био, так говорил Михоул и Жанна. Но я должен же как-то отблагодарить людей, что они дали возможность пожить, пусть и в неволе. Хотя, где лучше - на дне или поверхности?

Пока я сидел на краю дивана и наблюдал за тем, как равнодушно смотрит на всех Био, как ходит из стороны в сторону Михоул, бурча что-то про себя, я думал, как же им помочь. Но если начать действовать — значит, подвергнуть их риску быть арестованными, а если не действовать, то как тогда я, человек-со-дна, смогу им выплатить долг?

Но спустя некоторое время к нам спустился старший Родиотис. Его лицо было смурное, а глаза, всегда уставшие и раздражительные, остановились на мне. И без слов я понял - мой час настал.

- Кроун Лоусон, за мной. - сказал он. Впервые за столь долгое время он ко мне так обратился.

- Ты куда? - спросил Михоул.

- Спасать Жанну от грёбанных сигиловцев.

- Что? - подскочил я.

- Что? - вместе со мной спросил и Михоул, выронив телефон.

- Да. Они забрали Жанну. - со вздохом сказал док.

- Я с тобой! - не обратив внимание на разбитый телефон, вызвался его сын.

- Нет, ты только усугубишь ситуацию.

- Нет, я всё равно поеду!

- Да пойми ты наконец! Это моя вина, что я её отсюда не выкинул, когда отпала в ней необходимость. И я в ответе сейчас за неё. Им нужен Крон, не ты.

- Мой брат? Ты серьёзно? - с ужасом посмотрел он на доктора.

- Брат? Вы про кого? Меня? - теперь уже я удивлённо спросил.

- Да, про тебя. - решительно посмотрел на меня мой новоявленный брат, - И я тебя никуда не отпущу.

- Я понимаю, что для тебя значит Жанна. - стал уговаривать отец Михоула, - Она была для тебя сиделкой, что была всегда рядом. Она единственная, кто согласился помочь тебе в трудную жизнь. Да чёрт возьми - ты разве не видишь, что влюбился в неё? А я вижу это... В общем, мне некогда. Крон, идём.

- Хорошо. - подчинился я.

- Нет, не идёшь! - упёрся брат, - Ты хоть понимаешь, что будет с ним?

- Понимаю. - лицо доктора стало ещё мрачнее, - Но это нужно сделать. Иначе арестуют всех нас. А это ещё хуже.

- Ну уж нет! - встал он между мной и отцом, - Я лишился матери, лишился детства, лишился...

- А ну хватит! - тот ударил его по лицу.

Воцарилась тишина. Даже Био, безучастная и бесчувственная машина, и то замолкло, будто выключилось. Михоул сжал кулак, но тут же разжал. Он смирился.

- Крон, идём. - потребовал Роун.

- Нет, сэр. - твёрдо сказал я.

Они оба были удивлены. Михоул отстранился влево, дав прямой контакт с доктором.

- Что? - произнёс Роун.

- Я не пойду.

- Ты препятствуешь моему приказу? Не забывай – ты не в том положении, чтобы не слушаться, и ты должен меня слушаться. Не забывай, кто ты есть.

- Потому и не пойду.

— Вот как, значит? Интересно... - сказал он, протирая свои очки и глядя при этом на меня, - И ты хочешь, чтобы дорогая Жанна умерла из-за твоего упрямства?

- Нет.

- Так что же ты хочешь?

- Спасти её.

- Как? Против нас - сигиловцы, элитные твари правительства. Против них мы - ничто.

- У нас есть флегмарис и... брат.

- И что ты предлагаешь? - спросил, заинтересовавшись, Михоул.

- Флегмарис - робот с флегмом на борту. Он, как мне кажется, по силе будет примерно равен с сигиловцем. Михоул же с флегмом тоже может дать отпор в случае нападения. Если нет - убежит и доложит куда надо.

- Да, но это же будет означать применение насилия в сторону правительственных сил.

- А если написать заявление - или как там? - о том, что сигиловцы превышают своих полномочия?

- А откуда ты так нахватался? - спросил Роун.

- Михоул, когда не занят, смотрит телевизор. А я за ним подглядываю.

- Вот хитрец. - Михоул хотел, похоже, потрепать мои волосы, но что-то его остановило, и он просто похлопал по плечу крепкой рукой.

- Заявление, скорее всего, выбросят как макулатуру через пять секунд, как выйдешь из кабинета. - Роун тёр очки, глядя на них и рассуждая, - Даже не рассмотрят. Конечно, есть шанс, что всё-таки оно дойдёт куда надо, но этот шанс невелик, а риск по сравнению с ним велик. Нет, тут нужно самому всё делать. На корпорацию не положиться.

- Что ж. - теперь уже призадумался я, - Тогда ничего не остаётся, как бить исподтишка. Я пойду с вами, доктор, и вы спокойно можете меня отпустить. Они не ожидают, что я буду сопротивляться и вы меня так просто отпустите.

- Нет. Это слишком рискованно. - сказал Роун, - У меня с каждой минутой рассуждений суживается поток вариантов действий. Я вижу только два выхода - либо отдать Крона, либо бросить Жанну. Как это неприятно осознавать, но я склоняюсь ко второму варианту.

- Отдать Жанну? Ты серьёзно, пап?

- Да. Я серьёзно. Я не хочу терять её, зная твою привязанность к ней, но и не хочу ставить точку на эксперименте...

- Так это всё из-за вашего эксперимента? - спросил я.

- Да. Вся суета из-за него.

- Тогда вариант такой - вы едете к ним, говорите, что сдаёте эксперимент, и под их контролем отводите обратно на дно.

- Никогда такого не делал и слышать этого не хочу! - он посмотрел на время, - Чёрт! Уже половина одиннадцатого! Крон, собирайся. Мы едем. Михоул, ты тоже. Био! - тот повернулся к нам, - Даю приказ сопроводить нас до точки назначения.

- Есть! - монотонным голосом сказал Био.

Все побежали собираться. Скорее всего, это последние минуты, когда я с ними. И тем не менее, мне приятно осознавать, что люди-с-поверхности были добры ко мне...

Через час мы уже стояли у пустыря за Лабораторией. Точнее, здесь был не пустырь, а свалка металлолома. Целые горы мусора загораживали проход. Но он был, и сделан специально для нас, чтобы мы прошли. Как я читал, это скорее всего называется "ловушка". И мы в неё шли.

Флегмарис шёл первый, потом я, доктор и Михоул. До сих пор не верится, что он тогда назвал меня братом. Не знаю, из-за чего – после раздумий с того раза, когда к нам пришёл Био, или он смирился с тем, что я буду с ними до конца, и решил, что лучше будет, если я стану «братом», а не «слугой»? Столько времени прошло с тех пор, как меня привели к ним в дом. При этом первое время они меня буквально шныряли и унижали, наверное, думая, что смогут вынудить меня убежать на улицу. Там бы меня поймали и в лучшем случае отправили обратно вниз, в худшем - на эксперименты. Но я не убежал. Не знаю, почему - то ли из-за страха быть пойманным, то ли из-за чувства, что в доме я чувствую себя в безопасности. Но спустя два месяца жизни с ними я... Привязался к ним? Не знаю... Но Михоул пока единственный, кто меня всё же принял.

На открывшейся территории без железок и прочего стояло несколько человек - трое сигиловцев, схваченная девушка и...

- Гийом. - док сжал правый кулак. Лицо оставалось на первый взгляд спокойным, но желваки выдавали его злость - они грозно заиграли, как какой-нибудь потревоженный нерв.

Тот уверенный в своём превосходстве выступил вперёд. Жанна трепыхнулась, пытаясь в очередной раз вырваться, но из стальной хватки сигиловца очень тяжело вырваться. До сих пор помню, как меня тогда влачили к Родиотису... А на женщину цыкнули, пригрозив стукнуть обратной стороной автомата. Михоул хотел рвануть к ней, но его остановил док.

- Здравствуйте! Вы, как я вижу, в полном сборе. - криво улыбнулся Гийом, - Уговор в силе?

- Развяжите Жанну, получите Кроуна. - сказал я, сжав плечо мальчика.

- Нет, так не пойдёт. - протянул он, - Сначала давайте Кроуна, потом мы - вашу Жанну. Вы думаете, что служители закона будут вам врать и угрожать?

- Вы это делаете уже не один год.

- Ну и как же? Есть доказательства, что мы нарушаем?

- Уже то, что все вы - клоны, нарушает все законы природы. - выкрикнул сын. Чёрт тебя подери, замолкни!

- Ах, вот как? И вы думаете, корпорация не должна менять природу под себя? Что корпорация не должна заботиться о своих покупателях? Если б не мы, вы бы так и сидели... Впрочем, это не важно. - его улыбка ушла, заменившись на строгое лицо, и взгляд с него перешёл на меня, - Отдавайте нам Кроуна, мы вам эту женщину, и все расходятся по домам.

- И вы не тронете нас больше? - скептически сказал я.

- Конечно. Даю слово.

- Слово нынче ничего не стоит. Сегодня слово одно, завтра - другое, через неделю - десятое. Нужно что-то понадёжнее, чем слово клона.

- Хорошо. Какая гарантия тебя устроит? - заинтересовался он.

- Как только вы уберёте все прослушки из моего, Никола и директорского кабинета, мы отдадим Кроуна.

- Ого, как много всего просишь. - искренне, как мне кажется, он удивился, - Ты думаешь так просто это сделать? Надо же ещё вспомнить, где они...

- Не придуривайтесь, вы всё прекрасно знаете.

- Что ж. Тогда мне ничего не остаётся - ни вы не хотите добровольно отдать мальчишку, ни мы не можем прослушку убрать. - он хлопнул в ладоши, да так сильно, что в моих ушах зазвенело. Тот сигиловец, что держал Жанну, ткнул в голову задней частью автомата, и та моментально обмякла. Связав наручниками руки и ноги, он вместе с двумя остальными устремились к нам.

Док толкнул меня назад, в руки Михоула. Он же оттолкнул в сторону железок. Было больно - сильно ударило по затылку, да и в целом на спине, думаю, ссадины останутся надолго. И тем не менее, я так удачно упал, что всё поле сражения я прекрасно видел, но меня за нагромождением трёх тел не достать ни одной пуле. Наверное...

А битва разгоралась не на шутку - сначала сигиловцы попытались обезвредить нас без оружия, но это нам сыграло на руку: Био, по сути, робот с этой слизью на борту, не уступает по силе оппоненту, но проигрывает по проворности; Михоул, не будь спортсменом, через секунду был бы повязан, но сейчас пока что неплохо держится - опять-таки за счёт флегма. Док же слаб физически, и его враг вот-вот повяжет его, но благодаря сообразительности подвернувшаяся лёгкая железная рука из хлама превратилась в орудие самообороны.

Условно сигиловцев я назвал Бип, Боп и Абоб. Несмотря на то, что они под тёмными масками, их телосложение одинаково, как и действия, тем не менее их рык различается. И так, Бип сражается с Био, Боп - с Михоулом, а Абоб - с доком.

Периодически я оглядывался назад, дабы не попасть в ловушку и не стать ещё одним заложником. Но в какой-то момент в голове возникла мысль: "Надо бежать. Не важно, куда - бежать, спрятаться и не высовываться". Откуда? Не знаю. "Беги!" - внутренний голос упорно твердил мне это. Действительно: самое лучшее решение сейчас - убежать. Но что-то меня останавливало. И вроде как смущало... А с каких это пор я сам с собой разговариваю? Вроде не замечал за собой. "Беги, пока не поздно!" - снова прозвучало моим же голосом. В принципе, решение простое - просто повернись спиной к тем, кто тебя держит как собачку, и просто беги... Но разве не они сейчас стоят за меня? Если бы они держали меня как собачку, то не так уж и переживали. Обменяли и всё. Но этого не случилось. Что-то тут не так...

И я понял, что - на меня, не мигая, смотрел Гийом. Его глаза, а точнее капилляры, налились красным, лоб покрылся морщинами, но всё остальное тело оставалось неподвижным и расслабленным. Странно. Надо перестать на него смотреть, и вообще спрятаться подальше... Убежать...

Надо что-то делать. Сначала похлопал по щекам - не помогло. Потом шлёпнул сам себя посильнее - тоже не то. Бежать... Надо что-то делать, иначе реально мне придётся сбежать! И я, высунувшись, крикнул:

- Био! Гийом!

Био, наконец поваливший Бипа, услышал меня сквозь возню, и без лишних слов пошёл на Гийома. Тот моментально достал пистолет и стрельнул в воздух. Все, в том числе и я, замерли. Воцарилась абсолютная тишина, прерываемая переводящими дух Роуном и Михоулом. От сигиловцев не слышу и не виду даже намёка на усталость.

- Довольно! Либо вы отдаёте мальчишку, либо ваша дорогая отправится на тот свет! - с этими словами он навёл оружие на беспомощно валяющееся тело, - Больше я повторять не буду!

Это плохо. Это очень, очень плохо. Если Гийом достал оружие, значит, он готов на совершение убийства. Либо мальчик, либо Жанна. Что же делать? Думай, думай... Должен же быть выход?

- Считаю до десяти, доктор Родиотис. На счёт десять я стреляю в неё на поражение. - и он начал отсчёт.

- Раз.

Если я попробую его остановить, он моментально взведет курок...

- Два.

А если попробовать послать Михоула?

- Три.

Нет, сына я им не отдам! Я не хочу его потерять!

- Четыре.

А что, если попробует Био? Его хрен пробьёшь...

- Пять.

Нет, он не успеет. Или успеет? Рискнуть?

- Шесть.

Чёрт, времени не остаётся. Надо что-то делать...

- Семь.

Мне ничего не остаётся. Мы в меньшинстве и в проигрышной позиции...

- Восемь. - Гийом снял пистолет с предохранителя.

Он всё это время был на предохранителе? То есть у меня был шанс?

- Девять...

- Ладно. Я сдаюсь. - говорю я, поднимая руки и смиренно опуская голову.

- Хорошо. Тогда живо тащи мальчонку! - рыкнул он, беря за волосы бедняжку и приставляя курок ей в висок.

- Кроун! Выходи! - крикнул я, обернувшись назад.

И обернувшись, я успел ухватить момент, когда Жанна прокусила руку Гийома. Он от неожиданности не успел среагировать, и не выстрелил в неё. Не ожидал от неё такого.

Я же, не теряя ни минуты, ударил моего оппонента, выхватил у него из кобуры пистолет, снял с предохранителя, выстрелил сначала в морду врага, и тот упал. Скорее всего, убил. Потом нацелился на Гийома. Тот отпустил Жанну, и тоже, как я, поднял руки.

- Роун, Роун, Роун. Ну как же вы так? - сказал он, - Вы что, хотите пройти по уголовке?

- Это вы сейчас нарушаете закон! - за спиной снова на короткое мгновение было какое-то копошение, но сейчас это не важно, - Кто вам дал разрешение на применение насилия в сторону гражданских? И выкиньте пистолет!

- Резонно. - пистолет был выкинут куда-то за спину, - Никто...

- Развяжи Жанну, и мы разойдёмся, как грузовики на дороге. - потребовал я.

- Хорошо. Только дай мне ключи у того мёртвого. - мотнул он головой на валяющийся труп.

Я, не отводя пистолет и взгляд, подошёл к мёртвому, нашёл в кармане ключ, бросил его в Гийома. Тот поймал левой рукой, медленно, чтобы я не среагировал, снял наручники с девушки, и снова поднял руки.

- А теперь отпустишь? - спросил он. Жанна тем временем уже бежала назад, за мою спину.

- Отпущу. Как только мы отсюда уйдём, ты можешь быть свободен. Но если ещё раз ты как-то захочешь навредить моей семье, ты пожалеешь об этом!

- Принято. Идите. Мы вас не задерживаем.

Пятясь назад аккуратно и осторожно, жестом показал идти всем остальным на выход. Те послушно направились в заданном направлении. Я же, когда увидел рядом с собой кучи металлолома по левую и правую сторону, решил, что можно и самому убегать.

В машине, на которой мы доехали до сюда, было тихо. Никто не расспрашивал Жанну, что случилось сегодня: Био находился рядом со мной спереди, Михоул глядел в окно на пустые улицы, на которых в избытке находились люди, Крон сосредоточенно смотрел вперёд, а Жанна испуганно и настороженно смотрела в своё окно. Все находились в состоянии шока и отхода от подскочившего адреналина. Все размышляли над тем, что случилось.

Обещание жертвы

После похищения Жанны, через три дня, когда она немного отошла от шока, Роун решил послать её домой. То есть не просто отослать, а просто уволить.

За это время док через Био созванивался с Николом. Они разговаривали в кабинете. Через каждый день был созвон, и каждый раз он разгорался в спор. Я это знаю, так как старался аккуратно подслушивать разговор. Никол пытался уговорить Родиотиса оставить девушку при нас, напоминая о пристальном внимании от сигиловцев, что они могут повторить похищение женщины и даже убить на месте, дабы "дестабилизировать положение в семье". Роун же всё повторял, что "надо спасти и сохранить каждого".

Я же, когда Роун выходил, пытался говорить с ним и уговорить послать меня обратно вниз. Но все безуспешно - он только отмахивался и отказывался даже слушать. После нескольких попыток я сдался - как никак, доктор был непосредственным моим опекуном, и только он решал, что со мной делать. Раньше это называлось рабство, а сейчас пишется как "любовь к ближнему".

Михоул присматривал за ней, ходя за ней, как какая-нибудь утка-наседка, пока решались дальнейшие действия. Они пытались уговорить дока не делать этого, но он был непреклонен. Даже Михоул, недавно назвавшийся моим братом и, как мне кажется, давно положил глаз на неё, спорил, но те оба проиграли - док, как глыба, не поддавался на какие уговоры. Частично я с ним согласен - девушку могут снова похитить и уже не отдать.

Но с другой стороны и они правы - в связи с угрозой её жизни, её следует оставить тут, под присмотром как минимум Био, что смог неплохо помочь в тот раз. Но Био только один, а кого-то другого не сможем заказать. И не факт, что дадут в случае возможности.

- А ты как думаешь, Крон? - спросил Михоул в запале ссоры, и я уже собирался сказать своё скромное мнение, как Роун перебил и возвратил внимание Михоула. Я же не решился на спор. Жанна же рядом стояла и чуть ли не плакала.

В этот момент Био попеременно смотрел на нас зелёными огоньками из механических глаз, с плавным увеличением и уменьшением "зрачков". Вполне возможно, через них смотрел доктор Никол... Несмотря на то, что его механическая голова, частично покрытая органикой от флегма наподобие плотно накрытого капюшона, не могла выдать эмоций (да и мог ли он это иметь?), было понятно, что он переживает за нас. При этом жестянка решила выжидать, что будет дальше. Интересно - у неё что-то поменяется, если один из людей в доме уйдёт?

Через два часа ожесточённых боёв на словах Жанна начала собирать вещи. Да, она тут жила ещё до меня. Да, мы с ней знакомы всего ничего. Но что-то внутри меня гложет... Неужели я к ней привязался так быстро? Или это что-то другое? А что тогда будет, когда уйдёт она? Наверное, все домашние дела падут на меня. Или на Био, а я останусь на месте помощника.

Несмотря на то, что с ней мы разговаривали только тогда, когда ей было что-то нужно, я чувствовал, что ко мне нет никакого презрения и пренебрежения. Но и доверия тоже не было. По сути, наши отношения были такие же, как с моим бывшим начальником завода - я выполняю работу, она же даёт новую, а за выполненную даёт отдых и еду. Причём последнего у меня было больше, чем там, внизу.

Брат же ушёл на улицу, как он сказал - прогуляться. Но по его злобному взгляду, который он никак не скрывал и даже не пытался, я "прочитал" уверенность, что его отец поступает неправильно. Но высказать это он... Не может? Не хочет? Тут я теряюсь... И скорее всего он пошёл в бар. Как мне рассказывал однажды док, обычно он ходит туда только после того, как сильно с ним поругается. Но потом, когда возвращается, они извиняются друг перед другом: Роун - потому что перегнул в очередной раз палку, Михоул – из-за своего упрямства.

Сам же док заперся у себя в кабинете. Что он там делал, я не знаю. Но за запертой дверью периодически раздавались гулкие звуки удара о поверхность рукой и цыканье от боли. Всё это я слышал, когда проходил мимо комнаты, пока носил вещи Жанны вниз. Био в это время укладывал их в такси, легко, в отличие от меня, поднимая чемоданы.

И после всего этого мы с Био были единственными, кто провожал Жанну. Био никак не реагировал внешне - прямо стоял, смотря сверху вниз на компактную девушку в синем платье с латексными узорными вставками и красными туфлями на низкой подошве. Распущенные волосы слегка колыхались от лёгкого ветра. Мы прощались молча, стоя друг напротив друга. Никто так и не проронил ни слова.

Она уехала, Био заковылял обратно домой, а я остался на улице, провожая взглядом машину с недавно потерпевшей.

- Чёрт подери моего отца! - трахнул я по барной стойке.

Уже как пятый час я сижу в баре. На фоне играет синтезированная электронная музыка, написанная, как мне кажется, искусственным интеллектом. Нет в ней того самого "человеческого", что было когда-то давно. Все эти взвизгивания гитары, ломанные барабаны, синтезаторная какофония... Голова болит от этого.

- Диджей, поменяй ИИ! - крикнул я куда-то за плечо, - Заплати лишние кроны, чтоб получше стало!

Но мне естественно никто не ответил и не обратил внимания - все активно танцевали под эту неестественную музыку. То синий, то красный, то зелёный цвет с прожекторов мешался в дешёвом светлом пиве, делая его и без того гадким. А короткие юбки и платья с глубоким вырезом, иногда надеваемые... Как это называется? Вроде на "доски"... Голова болит... Шлюхи, в общем счёте! И куда мужики их смотрят? Чей, на другие узкие юбки чужих девушек... Шип мне в кеды - я в папу превращаюсь! Так недалеко и до очков дойду...

Бармен, будто глухой, не обращал на суету, и потирал полупрозрачную кружку белой тканью. Параллельно своими глазами с идеально чистого лица он смотрел на тех, кто также, как и я, сидел перед стойкой.

- Ты чё зыришь? - кое-как выговорил я. Наверное, со стороны это выглядело так, будто пьяный в зюзю молодой парень пытался заказать ещё, расплескивая жидкость из кружки.

- Прошу прощения, но вы, кажется, перепили. - как можно сдержаннее и учтивей сказал бармен, пытаясь перекричать динамики, - Вы можете заплатить?

Я уже хотел вытащить из своего кармана карту, как за меня уже расплатилась симпатичная девушка.

- Я расплачусь за этого чувака. - резким движением головы она подвинула крашенные волосы.

- Вы его подруга? - подозрительно спросил он.

Не знаю, что она показала, молча расстегнув кожаную куртку, но у бармена сменилось несколько выражений на лица за пять минут. Лично мне все они в цветастом полумраке показались одним целым. После последнего он молча кивнул и поспешно ушёл.

- А ты, голубчик, идём со мной. - хитро улыбнулась она, поманив меня пальчиком на улицу. Я же, кое-как сообразив, как стоять более-менее прямо и при этом переставляя ноги, пошёл за ней, покачиваясь в такт медленной, но до умопомрачительства красивой от скрипок и виолончели. Наконец, хоть что-то!

После этого что-то произошло, и я отключился. То ли меня ударили по макушке, то ли вкололи сильное снотворное, то ли что-то ещё сделали, но я выключился. Последнее, что я помнил — это свежий вечерний воздух, полупрозрачный, призрачный силуэт луны и милое личико той девушки, сексуально опёршейся о стену.

После этого я очнулся у входа в соседский дом, что был напротив нас. В том районе, где мы живём, дома построены одинаково: на деревянный, а для особо богатых - металлический каркас вливается строительный материал, а как засохнет, так и обшивается сайдингом... Мы уже придумали создавать искусственную жизнь, клонировать себя, кибернетизировать тело, но никак от этого гребанного сайдинга не отойдём!

Через минуту, как я открыл глаза, в мозг на секунду ударило так, будто по стене треснули подвешенным за кран бульдозером. Но, как и ожидалось, мой флегм решил эту проблему, и, кроме припухшей головы с ватными, невнятными мыслями, я ничего не ощущал. Солнце, как только нашло мои глаза, сразу их обожгло светом, да так, что те заболели, но также буквально на минуту.

Твёрдым шагом пошёл к себе домой - благо находился через дорогу. К тому моменту, когда подошёл к двери, мои мысли пришли в порядок. Но меня встревожил тот факт, что мысли... Были не мои. Не знаю, как это описать по нормальному - уши не слышат, глаза не видят собеседника-шептуна, но ты явственно улавливаешь голос подростка, у которого ломается голос. И он шептал: "Убей их... Защити меня...". От такого аж всё тело передёрнуло, как током. Но, помотав головой, я уверенно вошёл внутрь. Наверное, выпил лишка...

Брат пришёл на следующий день, рано утром. Пришёл неожиданно, и успел поднять шум.

Как раз к этому времени док уже собирался уходить. И в тот момент, когда он собирался открыть дверь, её уже открыли, и отец с сыном столкнулись нос к носу.

- О, вернулся, пьянчуга! - саркастически хмыкнул он.

- И тебе здравствуй, старик. - нахмурился Михоул.

- Ишь как начал говорить!

- Тебя что-то смущает? - посмотрел тот борзо.

- Да - ты. Отойди, на работу опоздаю. - - подвинул отец в сторону сына, направляясь к служебному такси в сторону лаборатории.

- Конечно. А спросить у родного сына - как он? - возмущённо сначала развёл, потом упёр руки в боки брат.

- И как ты? - через плечо бросил тот.

- Да пошёл ты! - крикнул он в след, вошёл в дом и хлопнул дверью, - А ты чё зыришь? Кыш отсюда!

Всё это время я стоял в коридоре, провожая дока в путь. Теперь я встретился лицом к лицу с очень выпившим братом. От него, как не странно, не шёл запах улицы, что встречается у некоторых бездомных. И не несло алкоголем, что тоже странно. Неужели он где-то ночевал? Хотя навряд ли - у него бы тогда под глазами не были синяки, да и одежда не была настолько потрёпанной...

Я отошёл по его просьбе. Он, больше ничего не говоря, напрямую пошёл в комнату. Несмотря на то, что он давно назвал меня "братом", до сих пор не позволяет мне пройти в комнату. А при попытке как-то подслушать или подсмотреть, что он делает, он просто встаёт и хлопает или стучит в дверь.

А сейчас, через десять минут, как он вошёл, он вдруг выбежал и с лёту - видимо, не заметил - меня сбил. На полу, стукнувшись головой об угол, из моих глаз будто искры полетели, и я вспомнил, как дядя Гарем также, когда был в уголь пьян, метался по дому в поисках спрятанной бутылки мутной жижи, называемой алкоголем.

Кое-как оправившись от ушиба, поднявшись на локти, я смотрел его безумство. Он мотал головой в поисках чего-то, и злобно орал: "Где она? Куда пропала?!" и подобное. Я не понимал, что он пытается найти, но это что-то очень важно для него. Я не видел, чтобы он принимал какие-то пилюли; он не колол себе те препараты, которые, как мне рассказала Жанна, помогали хотя бы как-то поддерживать состояние Михоула в относительном порядке. Но что он искал?..

Обегав так весь дом по нескольку раз, он наконец увидел меня, и в его лице, только что грозном, мигом просветилось "Прости, я не специально!".

- Ты как?

- Я в порядке.

- Прости, я не специально! - повторился он.

- Ничего. А что ты ищешь?

- Где Жанна? - схватил он меня за плечи.

- Она вчера уехала, как раз после того, как ушёл ты.

- Ты не знаешь - куда она могла поехать? - в его выражении лица угадывалась надежда на лучшее.

- Скорее всего к родителям. Больше я не знаю мест, куда...

- Ясно. - он освободил меня от своей железной хватки, сел на лестницу и поник, - Ты же знаешь, что для меня означает Жанна? Хотя, - махнул рукой, - что ты можешь знать об этом?

- В некоторой степени знаю.

- И что же? - наиграно заинтересовался он.

- Когда теряешь кого-то близкого... причём этого близкого тебе высылают куда-то в неизвестность... от этого становится горько.

- Ты блефу... - видно, хотел поспорить, но, видимо, зная о моём прошлом, он решил не делать этого - Точно, прости.

- А ты не можешь как-то повлиять на доктора Роуна, чтобы он поменял решение?

- Нет. Мой отец не из тех, с кем можно договориться, если он сам этого не захочет. Понимаешь? Когда был Отбор, семья родители моей мамы были на грани, чтобы их не отправили вниз, откуда ты родом. Благодаря стараниям и поддержке папы, этого не случилось. Но он потерял ту, за которую боролся, и приобрёл меня. Понимаешь? Из-за меня папа стал ещё строг со всеми, а с тобой - ещё и жесток. Ради того, чтобы с другими людьми не произошло то, что случилось с ним, он создал флегмов. Люди, в том числе и я, страдавшими от болезней, вылечились благодаря ему. Но сам так он и не оправился. И он боится потерять ещё кого-то из своих близких. По крайней мере как я думаю...

Био, как можно тише подойдя во время монолога к нам, протянул брату чашку с чаем. Тот отблагодарил его. Возможно, это «базовая настройка», возможно – какой-то код, но каждый раз, когда кто-то из нас расстраивается, Био подходит с свежезаваренным чаем и понимающе смотрит на нас своими разноцветными глазами. Иногда мне кажется, будто это смотрит кто-то родной, ибо от чужих людей видишь минимум равнодушие, максимум – злость. Возможно, это лишь мои фантазии, но в подобном поведении Био я чувствую как раз то самое чувство, что было когда-то внизу, когда я жил у тёти Гизы и дяди Гарема. Но я никак не могу понять, что это за чувство…

И как только Био встал на место покоя, в углу гостиной, он внезапно застыл. Мы же напряглись, заподозрив неладное. Обычно от него такого не было...

- Приве... Ты чего такой злой? Что-то случилось? - спросил Никол, когда я к нему влетел в кабинет.

- А ты не знаешь? – я чуть ли не наорал на него, - Жанну кое-как нашли, я хочу как лучше, а этот...

- Так, а ну успокойся! - мой друг ударил по столу и нахмурился, - Давай по порядку. Что случилось?

- Я тебе рассказывал про похищение Жанны?

- Да.

- Так вот. Я её отослал к родителям. Она и так у нас слишком задержалась...

- Тогда почему ты её держал у себя дома? - тот наклонился, взыскательно смотря мне в глаза, - Может, у тебя была причина?

- Я... Наверное, не хотел расстраивать сына. За то время, пока я неотрывно сидел тут, Михоул привязался к бедной девушке, ставшей ему единственным другом. А возможно, и любовью...

- Так. И что дальше? Вот вы разыскали Жанну, и...

- Я разругался по поводу своего решения со своим мальчиком. Он не хотел, чтобы она уезжала. Но так будет лучше. Тем более, она давно к ним не заезжала. А так хоть поживёт с ними недельку. Найдёт новую работу... Надеюсь...

- Так. И что сын?

- После ссоры он на ночь ушёл. Не знаю, где он пропадал, но придя домой ему даже не было интересно, что я думаю - он просто нахамил и послал меня. Неблагодарный! - вскочил я, вновь закипев.

- Успокойся! - снова хлопнул Никол по столу, - Понимаю, ты расстроен. Но не забывай - мы в лаборатории, и эмоции тут ни к чему!

- Прости. - я сел и поник головой, как какой-нибудь двоечник перед родителями, - И вот что мне делать?

- Для начала надо выдохнуть...

- Могу ли я посмотреть, что делает сын? - внезапно даже для себя спросил Никола.

- Что? А, да, можешь. Подожди, достану... - он подошёл к одному из шкафов, вынул из ящика планшет и, включив, дал мне, - Смотри, вот тут и вот тут управление. Интуитивно понятно должно быть.

- Спасибо.

Я слышал, как неродные изначально, но ставшие ими братья разговаривали друг с другом. А когда услышал, что думает обо мне мой сын, я чуть не расплакался. А ведь и правда - я, потеряв любимую, отстранился от своего же сына, по сути, бросив его. Я думал, что если создам лекарство, то я смогу как-то загладить вину перед ней, умершей в послеродовых муках. Но так я только усугубил ситуацию. Какой же я идиот...

Тут в нашу комнату влетел отряд сигиловцев, бросив на пол и повязав нас. Как только это было сделано, к нам вошёл Гийом.

- Вы не имеете право! - возмутился Никол, - Я буду мистеру Мауни жаловаться!

И в этот момент из поворота вышел директор. Он старался держать такую мину, будто он тут ни при чём. Но по его же выражению лица было понятно, что одновременно и извиняется, и осуждает. Как ему удаётся сочетать несочетаемое - ума не приложу.

- Роберт? А почему вы...

- А ты что, не догадываешься? - спросил директор, - Я взял вас с поличным! Никол не только создал систему дистанционного слежения через флегмариса, но и втянул тебя в это дело как сообщника! Ладно ты со своим "экспериментом"...

- Ах вы... - зашипел я в гневе.

- Молчать! - стукнул меня сигиловец, - Все ваши слова будут использованы в суде!

- Отставить насилие! - скомандовал Гийом, - Им же ещё нужно будет писать заявление об увольнении...

- Как увольнение? - взволнованно спросил Никол, подняв голову, но его тут же припечатали к полу.

- А вот так. - саркастически сказав, наклонился Гийом к другу, - Чистосердечное, добровольное увольнение. Напишите - мы от вас отстанем. А вот вы... - повернул ко мне голову, хищно улыбаясь, - От вас так просто не отстанем.

- Что вам нужно? Крон? Эксперимент ещё...

- Да я тебе... - он уже хотел взяться за остатки моих волос, как его руку перехватил мистер Роберт.

- Гийом, хватит! - теперь уже директор подал голос, - Хватит. Они и так обездвижены. Мы не дикари, а цивилизованные люди, напоминаю. Без насилия.

- Это кто сказал - не дикари? - снова возмутился Никол.

- А ты замолчи! - он поднял планшет, присел на корточки перед другом и тыкнул ему, - Лучше скажи, как этим пользоваться? Я ещё такую штуку не приобрёл.

- Не скажу!

- А, ну хорошо. Гийом!

Тот замахнулся на мою голову своим кулаком. Я уже попрощался со своей жизнью, при этом успев проклясть его и директора. И когда до удара об макушки оставалось сантиметр (как мне кажется), Гийом остановился, как только прозвучало: "Я скажу!".

- Вот и прекрасно. Говори.

- Здесь всё интуитивно понятно. Если вы сами не разобрались – то, как тогда вы до директора дошли?

И тут неожиданно директор ударил Николу в лицо кулаком, прямо в нос. Из него тут же потекла кровь. А после он приказал сигиловцу поднять, и Никол ещё раз ощутил на себе кулак начальства - неожиданный и больной, только уже в глаз. При этом его голос оставался всё таким же спокойным и холодным. От этого у меня мурашки пробежали.

- Я дошёл до этой роли сам, без чьей-то помощи. В отличие от тебя. Тебе напомнить, с помощью кого ты добрался до своего места? А я напомню! Он, - Мауни показал на меня, - он дал тебе возможность. Он также, как и я, своим трудом прогрызал себе место и должность. Только ты был назначен указом Совета Гендиректоров. Но это было давно в прошлом... Теперь же никакая рука свыше тебе не поможет - у нас есть доказательства о пособничестве! Указом вы оба стали изменниками корпорации! - прокашлявшись и отдышавшись от тирады, продолжил, - Но можно всё исправить.

- Взятка? - спросил я. Самое очевидное и банальное, но почему и не предположить?

- Нет! - протянул он, улыбаясь и глядя на меня, - Ну, где ваша оригинальность, мистер Родиотис! Откажитесь от эксперимента, и всё. Отдайте нам мальчишку, либо сделайте из него флегма, и всё! А вы, - снова повернулся к нему, - отдайте нам секрет технологии флегмарис.

- Я вам говорил ещё тогда - секрет вы знаете, просто не хотите признавать! - с иронией сказал Никол.

- Что ж. - директор встал, положил планшет на стол и дал команду, - Тогда, раз этот секрет у меня перед глазами, то надо лишь самому догадаться. И тогда вам больше нечего нам предложить.

Сигиловец достал пистолет и приставил к голове друга.

- А вы? - директор обратился ко мне, - Что вы можете предложить?

- Оставьте его! - взмолился я, - Прошу вас!

- Под каким предлогом? - заинтересованно спросил мерзавец. Я упорно пытался придумать, что же предпринять, но всё тщетно - все козыри на его стороне. Не откуда ждать помощи.

- Дайте мне закончить эксперимент, и я обещаю, что мальчик станет очередным флегмом.

- Что ж. 0-56, отпусти Никола.

Сигиловец, что держал Никола, встал с него и развязал. Друг встал, помассировал руки. Когда же взглянул в глаза, я понял - он решился на глупость. Неожиданно, когда никто, кроме меня, не ожидал, бросился на вооруженного противника. Сигиловец же моментально среагировал и выстрелил на поражение.

- Это деловой подход. - холодно, цинично и при этом невпопад сказал он, - Отпустите и его. Теперь он понял, что будет в случае ошибки. - когда же меня освободили, Гийом вместе с директором уже уходили, как последний спросил напоследок, - И напомни мне - в какой момент эксперимент считается успешным?

- Когда цель достигнута тем или иным способом.

- А какая цель у тебя?

- Увидеть, что будет с тем, кто вырос как человек-со-дна, возможность стать нами, людьми-с-поверхности. - отвечаю ему в глаза.

- А если быть точным? - прищурился мистер Мауни, чтобы увидеть хотя бы тень лжи.

- Что будет, если человека-со-дна перевоспитать?

- Лжёшь. - хищно улыбнулся гад.

- Дать шанс тому, кто это не заслуживает. - не сдержавшись, я отвёл взгляд в сторону.

- Даю тебе ещё две недели, чтобы закончить эксперимент. Насколько будет итог отличаться от рассчитанной - неважно. Он должен быть закончен.

И он ушёл. Вместе с теми, кто чуть не похитил Крона. Кто чуть не убил Жанну. Кто в итоге убил моего друга.

Потеря

Когда шаги с коридора затихли, я спокойно встал. Друг же валялся на полу.

- Вставай. Они ушли.

Тот, несколько поворчав, тоже встал, оглянулся, осмотрел кабинет на наличие потерь, и с тяжёлым "ох!" плюхнулся в кресло. На его груди, в месте, где должна была течь кровь, зияла дырка от пули. Эта смертельная боеголовка торчала из защитного жилета. Буквально один недостающий миллиметр - и Никола реально бы убили... С того момента, как он ко мне прислал Био для удалённого общения, он начал замечать за собой слежку, и предупредил, что теперь носит на себе жилет под халатом. И похоже, его чутьё не подвело.

Я же в свою очередь отрыл аптечку, достал оттуда дезинфицирующую мазь и дал её другу, сидевшему на стуле и недовольно цыкавшему на пульсирующую боль на лице.

- Ты как? Живой? - спросил я. Конечно, это риторический вопрос, но всё же его нужно было задать.

- Да... Вроде...

- Так, дай-ка своё лицо... Н-да, хорошо тебя отмудохали. - стал намазывать белую жижу на синяки и кровоподтёки, - Нос, как я понимаю, разбит?

- Да... - кое-как сказал Никол своими отёкшими от сочащейся крови губами.

- А ты скажи мне... Хотя, нет, ничего не говори. - Давай вот как сделаем: я хочу тебя кое о чём спросить, а ты будешь махать головой, утверждая или отрицая. Мотни, если да.

Никол коротко мотнул.

- Хорошо. Тогда сразу вопрос: сколько ты уже успел сделать этих механизмов? Меньше пятидесяти?

Тот отрицательно мотнул.

- Получается, больше пятидесяти. Сто?

Мотнул отрицательно.

- Значит, больше ста. Это плохо. Тогда скажи - ты соврал, что всё интуитивно понятно?

Утвердительно мотнув, закрыл глаза и вжался в кресло, ибо моё лицо, наверное, было страшнее, чем у тех же флегмарисов.

- Что?! – я бросил мазь на стол, не закрыв тюбик, а после вцепился в его рубашку и стал мотать, - Ты совсем сдурел? Ты же понимаешь, что наделал?

Снова мотнул "да". Как же раздражаешь...

- Чёрт... - бросил я его, и стал ходить из стороны в сторону, - Этот планшет случаем не от нашего флегмариса?

Никол вжался так сильно, что я уже подумал: "Таким напором он спинку сломает".

- Ясно. Надо что-то делать. - хотел уже достать очки начать их тереть, но увидев разбитые стёкла, бросил также на стол. Вздохнув и выдохнув пару раз, успокоился и повернулся к другу, - Что, дружок, будем делать?

Опухшее лицо, в особенности в области посиневшего носа, теперь по большей части стало розовым. Благо, что фармакология за полвека сделала огромный скачок развития. Но всё равно после этого инцидента надо будет пройти к доктору в больнице. И сейчас, доктор уже физических наук неуверенно, дрожащим голосом сказал:

- Это уже мой бой. Беги к своим.

- Они в опасности?

- Пока что нет. Они должны вспомнить кодовое слово.

- Какое ещё "слово"? - взревел я.

- Да успокойся ты! - теперь уже крикнул Никол, стукнув рукой о подлокотник, - Ты думаешь, я не озадачивался о безопасности? Наоборот - я прежде всего думал об этом. Только после этого пункта я делал всё остальное.

- Так поясни мне - что за слово? В конце то концов!

- Стой. - сказал он.

- Ну стою я. - сначала я не понял, - И что за... - и тут до меня дошло, - Ты серьёзно?! Как они до этого додумаются?

- Должны. Оно простое же. По сути приказ. Они же не идиоты! Хотя бы твой сын. Он вроде умный малый...

- Что ж. - я повернулся к выходу, и через плечо сказал, - Тогда жди здесь. Не вылазь отсюда и никого не пускай.

Не слыша возмущения с его стороны, я бежал на выход. Все, кто меня видел по дороге - возле лабораторий зоологии, флористики, микробиологии и других - спрашивали "Куда мчите?" словами или взглядами. Конечно, куда я могу бежать? Не к полицейским же! Они уже не те, что раньше...

После того, как Био остановился, у меня в голове снова что-то щёлкнуло, на этот раз не в голове, а в районе позвоночника. Я это не просто услышал, а именно ощутил. А после снова тот же голос подростка сказал: "Уничтожь!", и вместе с ним всё моё тело судорожно встало и набросилось на Био.

- Что ты делаешь? - крикнул испуганно Крон.

- Я не знаю. - говорил я, при этом вертясь с роботом на его же шее в разрушительном вальсе.

"Уничтожь его!" - всё истошнее и истеричнее звучало в голове, да так, что невзначай крикнул "Да кто это говорит!", пока Био пытался скинуть меня.

- Здесь только я, ты и Био! С кем ты говоришь? - испуганно сказал Крон. Мельком я увидел, как он застыл на том месте, где минуту назад говорили по душам. Его глаза, широко распахнутые, как автожалюзи с утра, выражали страх и недоумение в одном лице.

В следующую минуту, когда мы уронили телевизор, и всё, что только было можно в гостиной, у меня в позвоночнике снова что-то щёлкнуло, и, отпустив шею робота, я побежал на кухню и достал нож. Я понимал, что это ненормально, что творю сейчас, но никак не могу себя контролировать. Всё, что ниже шеи, было не под контролем. Тем не менее, я не чувствовал себя парализованным. Из-за осознания этого факта в какой-то момент моё сердце начало сильнее стучать, а по коже начал сильно струится пот.

И вот, когда я замахнулся для удара ножом, глаза Био перекрасились из зелёного в красный. "Значит, программа решила врубить некий "боевой режим" - подумал я. Робот замахнулся для тяжёлого удара по моей черепушке, из его тела пошёл синтезированный пар, будто на раскалённый камень в хаммаме плеснули целую кастрюлю воды с добавлением перца. И этот пар обжёг мне глаза, я выронил нож и зарычал от боли, а по макушке прилетел металлический кулак.

Упал, но, как оказалось, не потерял сознание. А даже наоборот - только яснее стал. "Убей робота!" - снова проверещало в ушах, так истерично, что аж мерзко.

В следующее мгновение каким-то магическим образом я повалил робота. Замах - и в горле торчала рукоять ножа. Из трубки вытекала бледновато-синяя вязкая жидкость, будто кровь, а также мелкие искры. Если б тут было что-то быстро возгораемое, то весь дом бы вспыхнул, как спичка.

Снова что-то щёлкнуло в позвоночнике, и я стал двигать сам своими руками и ногами так, как хотел. Оглянулся и ужаснулся - весь первый этаж был как после потасовки группы пьяных мужиков. А посреди этого бардака сидел я, озирался по сторонам, будто это всё было не со мной. А когда я увидел дрожащего, скованного страхом младшего брата, мои руки задрожали, а на глазах, до этого момента сухие, как пустыня, выступили слёзы.

Я прибежал домой, и увидел жуткую картину - сын, весь помятый, сидел на корпусе Био, из горла которого виднелся нож, а на лестнице дрожал, поджав ноги к телу, Крон, и смотрел, не отрываясь, на Михоула. Вокруг же них был беспорядок, будто ураган прошёлся. В особенности было плохо от вида телевизора - экран весь потрескался, и кажется, будто проделана дыра.

- Что здесь происходит? - сурово спросил я.

Они оба повернулись ко мне. У них в глазах читался непередаваемый на словах ужас. Михоул что-то хотел сказать, но его голос дрожал, и было слышно, как комок в горле заблокировал голосовые связки.

Я подошёл сначала к Крону, поднял его - дрожь в руках ни с чем не сравнить - и сказал ему идти наверх. Он на сильно дрожащих ногах - наверное, только благодаря воле - чуть ли не падал на каждой ступеньке... После повернулся к Михоулу, и снова спросил, но уже помягче:

- Что здесь произошло?

- Я... Не мог... Оно... Владело мной... - кое-как промямлил он.

- Кто? - спросил

- В м... В мо... В мозгу...

- Так дело не пойдёт. – я помог сыну подняться и сесть на слегка порванный диван, затем на кухне достал из чудом не тронутого боем ящика банку с какао (парень взрослый, привычки детские), сделал напиток, а потом вложил в грязные, также, как и у Крона, дрожащие руки, на которые он шокировано смотрел. Они же в свою очередь взяли тёплую кружку, поднесли к рту, и каким-то магическим образом - наверное, инстинкт - кисти рук постепенно, но быстро, буквально на глазах, успокоились, и первый глоток умиротворяющего напитка был успешно выпит.

- Теперь, - выждав пару минут в тишине, начал я, - давай по порядку. Что тут случилось?

- Я... Даже не знаю, с чего начать...

- Давай начнём с нашей сегодняшней встречи.

- Хорошо. - он оставил кружку, наклонился и сцепил руки, упёршись локтями о ноги, - Перед тем, как с тобой состыковаться в дверях, я проснулся у дверей соседа. Не помню, как я оказался на том месте, но точно помню, как пьяный подкатил к девушке...

- Подожди, - тут я насторожился, - Ты? Подкатил к девушке? На тебя это не похоже.

- Я так думаю. Может, всё было наоборот. Но во всяком случае после этого я потерял память, и очутился у входа к соседу.

- Так. Ладно... - подозрительно протянул слово. Что-то мне это не нравится... - Продолжай. - сказал я.

- Во время подхода к нашему дому, мне показалось, будто меня кто-то окликнул. Но на улице никого не было.

На это утверждение я только хмыкнул, в то время как сын вздрогнул.

- Потом мы с тобой столкнулись...

- Это я помню. А что дальше, после этого?

- Дальше я хотел с Жанной поговорить. Её не нашёл... Она уехала? - спросил я.

- Давно уже. Ещё вчера.

- Ясно. - вздохнул, отпил ещё какао, и продолжил, - В общем. Не найдя её наверху, я устремился вниз, и не заметив Крона, его сбил. Немного успокоившись, спросил его, где Жанна, и усевшись на лестницу, поговорил с братом. К нам подходил Био и давал чай. А после он внезапно остановился, замер в одной позе. Мы насторожились. В голове же снова возник голос, после - щелчок в спине, и я больше собой не управлял. А дальше ты сам пришёл, когда я уже мог сам двигать телом...

Пока он это говорил, в голове я пытался сложить некий пазл. Два вопроса стояло передо мной: почему Био внезапно замер на полдороги, и что за голос в голове у сына? По поводу робота я догадался, что в этот момент нас в Лаборатории повязали, а из рук Никола отобрали пульт управления, ибо только в двух случаях робот входит в боевой режим - либо повреждается пульт, и чтобы отключить взбесившуюся железку, надо сказать ключевое слово; либо если угрожает опасность, и в этом случае бой идёт до нейтрализации оппонента любыми способами. По крайней мере мне так объяснял Никол. Но вот таинственный голос...

- Скажи, а как слышался голос?

- Такое чувство было, будто в мой мозг влез ребёнок и изредка истерично что-то верещал.

- Так... Вот это интересно. - после я замолчал, погрузившись в размышления, а Михоул в это время успокаивался и пил понемногу какао.

"Будто в мой мозг влез ребёнок и истерично что-то верещит, говоришь? - подумал я, - Единственное, что может прийти на ум, так это внезапное расстройство психики. Депрессия, конечно, вылечена, но может и вернуться или мутировать в что-то другое. Что таблетки, что инъекции мы перестали принимать. Но не может же быть, что сам флегм эволюционировал? Это же тупиковая, искусственная ветвь природной эволюции!".

- Так. Давай сделаем вот как. - сказал я, похлопав по плечу сына, - Иди к себе в комнату, ложись в кровать и отдыхай. Я с Кроном тут маленько приберёмся.

- Хорошо. - он встал с кружкой, уже подходил к лестнице, но встав на первую ступеньку левой ногой, остановился, что-то про себя решил и обеспокоенно посмотрел на меня, - Скажи - я сумасшедший?

- Нет. Отнюдь. А что?

- Тогда можешь кое-что пообещать?

- Конечно. Что именно?

- Если я окончательно сойду с ума - без колебаний, убей. Не хочу становиться убийцей. И я не хочу провести остаток дней, запертый в больнице для умалишённых.

- Я не могу...

- Пап! - сын требовательно повысил голос.

- Мы что-нибудь придумаем и без этого! - возмутился в ответ я, вскочив с дивана, как ужаленный.

- Я... надеюсь на тебя. - через силу сказал Михоул, и ушёл наверх. Я же сел обратно на диван, закрыл глаза, упёрся руками на локти и стал думать.

Несмотря на то, что прошло десять лет, как создал первого флегма из крови и плоти человеческой, тем не менее всё это время я не уделял должного внимания тому факту, что пусть это и искусственный интеллект, но тем не менее это(!) живой организм. А живым организмам свойственно меняться и адаптироваться, быстро или медленно. И рано или поздно становится чем-то похожим на человека, но не им самим. А если эта жизнь сделана из другой? Нет, сейчас не об этом. Сейчас надо думать о том, что сейчас делать. Везти его в Лабораторию? Несмотря на то, что с компанией у меня договор на страховку, но в сегодняшней ситуации это может не сработать. С другой стороны, оставлять Михоула без внимания нельзя. Опять садить на препараты? Его организм уже не тот, что раньше. Да что уж говорить - у него два организма в одном, и препараты для таких случаев пока что не созданы. Садить в психушку на общее обследование? Я обещал даже этого не делать. Что делать?

Да и с Кроном тоже надо что-то делать. Отправить его вниз я не желаю из принципа: если уж взялся за эксперимент, то его надо довести до конца. А конец будет, когда... "Хотя подожди. - сказал самому себе, - Уже прошло много времени. От себя я не отпускал Крона ни коим образом. И если я правильно помню, то ему уже лет примерно четырнадцать. А в четырнадцать пацан должен понимать, что он здесь навсегда, и единственный человек, который может его хоть как-то защитить - это я. Надо будет проверить... ".

- Крон! - позвал я, - Подойди сюда.

Через несколько минут он пришёл. Былой дрожи у него не было - немного успокоился. Но бледноватость всё же была.

- Как ты? - спросил я.

- Н-нормально. - заикнулся пацан.

- Ну раз нормально, то скажи мне прямо. Не стесняйся при ответе. Вопрос такой: что ты выберешь - поехать или прогуляться?

После этого настала тишина. А после неё - тихий ответ: "Прогуляться."

- Тогда собирайся.

- А грязь?

- Резонно. Давай-ка хотя бы уберём Био.

Био валялся на полу грудой больше ненужного металла. А флегм, что был в его корпусе, вытек, оставив после себя твёрдую оболочку. Сосуды, овивавшие механизм, потихоньку стали засыхать и отмирать, как высушенный вьюн. Нож, торчавший из шеи, я с трудом достал, а "тело" мы с Кроном пока что припёрли к стенке. Крон стал убирать пол, а я - кухню.

Я лежал на кровати с закрытыми глазами и без верхней одежды, но не спал. В голове роились и рылись в мозгу разные мысли - от "Я - шизофреник!" до "Это всё сон" или "Сейчас засну, проснусь - и Био на месте". Но решиться, что же является правдой, а что ложью, я не мог.

А вместо дрожи стало ныть тело. Лежалось плохо - всё никак не мог расслабиться и успокоиться. То на боку, то на спине, то на животе с подушкой под грудью и сложенными руками, на которых лежала моя голова.

В какой-то момент детский голос снова подал признаки жизни, нашёптывая требовательно:

- Проснись... Проснись...

- Да кто ты, чёрт возьми?! - вскочил и сказал вслух.

- Я... это ты...

- Где ты? - тревожно оглянулся.

- На тебе.

- Ты - болезнь?

- Я - лекарство.

- То есть ты то, что вылечило меня?

Он не ответил. Некоторое время я сидел молча, пытаясь осмыслить то, что произошло.

- Голоден.... Покорми меня. - продолжил голос.

- Чем ты питаешься?

- Что и ты.

- Тогда что ты хочешь конкретно?

- Не знаю. Я скажу, что хочу.

- Прогуляемся?

- Нет. Дома.

Я оделся и неспешно, немного мотаясь, пошёл вниз. Голосок молчал, но почему-то мне казалось, что это подозрительно.

- Я могу с тобой говорить без открывания рта? - спросил я мысленно.

- Да.

- Тогда скажи, что ты есть?

- Не знаю.

- Ты осознаёшь, что ты?

- Не знаю.

- Ты управляешь мной?

- Нет. Пока что.

- То есть можешь это сделать?

- Я уже управлял.

- Точно... Как ты это делаешь?

- Не могу объяснить.

Я внизу. Крон убирал пол от остатков битвы; Био неподвижно сидел, опёршись спиной о стену, и глядел в пол безучастным взглядом. Из его трубок-артерий больше ничего не текло, а они сами - частично засохли и потрескались, но в целом по большому счёту осыпались на пол шелухой от лука. Отец же в свою очередь снимал покосившийся шкафчик, откручивая его отвёрткой, которая лежит обычно в ящичке, где вилки и ложки. Всё снова стало спокойно. Но жилка на виске у папы выдавала его глубокие, серьёзные раздумья.

- Вы как тут? - тихо спросил я. Подумав, что меня не услышали, я уж повернулся обратно наверх.

Но вопрос был услышан.

- Нормально. – те всё же ответили, причём синхронно.

- Вам помочь?

- Нет, не надо. Иди, отдыхай. - из кухни донёсся голос.

- Хорошо.

А в моей голове в это же время был другой разговор:

- Этот враг повержен.

- "Этот" не был врагом.

- Он был им.

- Был, в том то и дело. Ты его убил.

- Он, может, живой?

- Определённо, мёртв. - ответил я про себя раздражённо.

- Тогда нашёл еду?

- Я не знаю, что ты хочешь.

- Я тоже.

- Тогда замолчи. Пожалуйста. Ты сегодня много сделал.

- Хорошо.

И в голове, всё это время гудевшей, всё затихло, как будто эхо в пустой комнате внезапно осеклось и исчезло. Я облегчённо выдохнул.

- Есть что покушать? - сразу повеселел я.

- Конечно. - снова с кухни донёсся голос, - Уж ужинать скоро. Крон, оставь всё, помоги приготовить по-быстрому.

- Хорошо. - отозвался брат.

Всё снова встало на свои места. Как давно этого не было. Я успел соскучиться по этому, если честно. И несмотря на то, что больше не было Жанны и Био, всё равно ощущение спокойствия расплывалось по больной раньше душе.

Я смотрел на Михоула, на его задумчивое лицо, и думал - о чём он думает? Он ведь за такое относительно недолгое время потерял половину своих драгоценных людей - Био ему помогал вместо Жанны, когда та уезжала со своими подругами встретиться и погулять. А Жанна в свою очередь, наверное, заменила умершую мать...

Но всё же лицо Михоула, медленно и ритмично жующего тушёные овощи, было слишком сосредоточено на своих мыслях. Он не обращал внимания на то, что периодически не попадает вилкой в рот, не мог проткнуть баклажан с первого раза, иногда останавливался на некоторое время, а потом, не меняя мину, снова продолжал есть.

Я переглянулся с доктором Роуном, который тоже был озадачен поведением моего "старшего брата", и спросил:

- Скажи - тебя что-то беспокоит?

- А? Что? - его приподнятый взгляд на нас за секунду с сосредоточенного сделалось рассеянным, а затем - спокойным, - Да нет, ничего такого...

- Слушай, - стал говорить док, - я понимаю, что сегодня день у тебя не удался от слова совсем. Но всё же - поделись своими мыслями.

- Хорошо, попробую... - брат отложил вилку, и начал, - Скажите - вы не слышите какого-то постороннего голоса? Такого противно-детского?

- Нет. - сказал я, - А что? Он должен быть?

- Нет. Совершенно нет. И я не знаю, откуда он взялся.

- А скажи - ты можешь с ним разговаривать?

- Могу. Но почему-то он не может выговорить больше трёх слов за раз.

- И что оно говорит? - спросил док.

- Что это не та еда, которую оно хочет.

- Так оно хочет кушать?

- Да.

- И что оно хочет?

- Не знает. Я пытаюсь как-то узнать, но тщетно. - вдруг Михоул хлопнул по столу рукой и воскликнул, хватаясь за голову, - Да когда же ты наконец захлопнешься?!

- Сядь! - приказал док, - Успокойся! И, чёрт возьми, говори нормально!

Михоул, успокоившись, сел обратно на стул. Тот лишь скрипнул от навалившейся тяжести.

- Так. Значит, вот как поступим - сегодня уже поздно. Мы с тобой поедем в лабораторию. Там я попробую разобраться, что с тобой происходит.

- А сейчас?

- А сейчас доедай, умывайся и ложись спать.

- А что делать мне? - подал я голос.

- Хм... - тут док призадумался, - Действительно, что с тобой делать? С собой брать опасно - те только и ждут, когда я повезу тебя к ним. С другой стороны, оставлять тебя тоже нельзя: корпорация знает, где я живу, и в любой момент нагрянет, чтобы забрать и увезти обратно, подальше от непосвящённых. А это... Не хорошо. Третьего пути я здесь не вижу. Отвезти тебя тайно к третьим лицам всё равно, что поставить на тебе крест. Если выбирать между тем и тем, то лично для меня лучшим вариантом окажется поездка с нами. Согласен, Крон?

- Согласен. - сказал я.

- Что ж. Тогда доедаем и ложимся спать.

После ужина мы пошли спать. Точнее, Михоул и Роун ушли наверх, а я остался внизу, дабы пожелать спокойной ночи Био. Да, это глупо, но всё же, он за столь недолгое время стал частью семьи. И даже после отключения Био, как мне кажется, остаётся частью семьи... Стоя напротив него, под тусклым светом лампы, горящей на кухне - Роун оставил по старой привычке, когда ещё Михоул был инвалидом - я думал о брате и его изменении. До всего этого он улыбался и смеялся. Но после на его лице осталась лишь та усталость и грусть, что была после того, как я пришёл - как я думал, навсегда - к тёте Гизе и дяде Гарему. Когда я потерял своих родителей. В тот самый момент...

Постояв ещё немного, я тихо пожелал "Спокойной ночи!" мертвой груде железа и также пошёл спать.

Случайное убийство

Когда все заснули, я вышел из кабинета, и стараясь не издать лишнего шума, дабы не потревожить сына и Крона, прошёл вниз, а внизу - к куску ненужного металла от Никола. Бегло осмотрев того под светло-жёлтым светом включённых лампочек, я пошёл на кухню и достал объёмный ремонтный набор с нижнего большого ящика. Затем донёс его до рухляди, не закрывая при этом дверцу, и, присев на корточки, предложил молчащему биороботу из титана "поговорить":

- Ну что, Био? Что ты мне скажешь? - и достав отвёртку, стал не спеша разбирать устройство, - Молчишь, да? Ничего страшного. Сейчас безумный учёный тебя осмотрит и воскресит тебя. Нечего тут прохлаждаться на полу - коррозией ещё покроешься... Так, что тут у нас? Дисплей работающий - можно будет отдать обратно в лабораторию. - отложил в сторону, - Микросхемы частично в порядке... А это что?

На стенке панциря под микросхемами, в полости, где располагался флегм, висел кокон размером с небольшой футбольный мяч, прикреплённый к стенке подобием стебля кабачка. Если бы не мясная оболочка, будто только-только разрезали человека, вынули мясо и сделали из неё комок, я бы подумал, что у нас в флегматории завелся новый вид павлиноглазки. Оглянувшись, дабы не найти никого рядом, я пошёл обратно на кухню, кое-как нашёл в углу верхнего шкафа перчатки и из нижнего - нож, потом согнувшись над внутренним миром Био, срезал верхушку кокона, что крепилась к стенке. Почему-то я думал, что после этого комок оживёт и начнёт искать, к чему прикрепиться пиявкой, как в дешёвых фильмах ужасов, но нет, всё прошло гладко - никаких движений со стороны неопознанного предмета. Наверное, мне надо пойти поспать, хотя бы сколько-то, а то воображение разыгралось.

Только я положил в пакет это, как прозвенел будильник на телефоне в кармане штанов. Значит, время пять с половиной часов. Я что, настолько долго возился? Издевательство какое-то. Выключив будильник, я отправился к себе в кабинет вместе с пакетом и лёг спать, прежде заведя будильник уже на десять с половиной часов. Хоть немного посплю...

Утром я, док и брат сидели за столом и ели обычную яичницу с варёной колбасой. Обычно всю готовку делала Жанна, а после, как её не стало - Био. Но ни её, ни его не стало. Только железная груда, что держала в себе раньше живое существо, теперь рассыпавшееся в пыль; металлический механизм смотрел на меня пустыми, сожалеющими глазами. А когда брат смотрел на него, то как будто бесцветный взгляд становился угрожающе-осуждающим, и брат уводил взгляд обратно на тарелку. А док изредка посматривал на своего сына уставшими, красными глазами. Было необычно спокойно и тихо, так, что мурашки по коже забегали.

- Скажи, - спросил Роун, наверное, устав от этой тишины, - твой голос что-нибудь сейчас говорит?

- Нет. Молчит, будто его нет. - ответил тот.

- А сам как себя чувствуешь?

- Пытаюсь понять - выспался ли я или нет.

- Тут либо одно, либо другое. Ты уж определись.

- Поштаваюсь. - с набитым ртом промямлил брат.

- А почему, - спросил я, - мы так поздно собираемся?

- Нам некуда торопиться. Я единственный реальный специалист во всей округе в области флегматологии и потому...

И тут у него в кармане позвонил телефон. Он достал его, посмотрел на него секунды три, вышел из-за стола и быстро пошёл наверх. Его омлет был оставлен недоеденным. А если док что-то недоел, то это надо уже либо самим доедать, либо выбрасывать. Лично я всегда доедаю за другими. Хотя даже тогда, когда жил у дяди Гарема, у нас не было, в отличие от других подобных нам людей-со-дна, дефицита пищи. Но почему-то мне кажется ненормальным, что пропадает еда, что была приготовлена, и её обязательно надо съесть, раз была выделена на тарелке из общей кастрюли. От этой старой привычки пыталась отучить Жанна, но не получилось - привычки остаются, несмотря ни на что. Как она там, кстати?

И в этот раз я уже хотел к себе переложить еду, как Роун пришёл обратно и быстро доел яичницу. На моей памяти это было впервые. Я сильно удивился, и спросил:

- Сэр, что-то случилось?

Но Роун с еле как скрываемым гневом взял пустую тарелку двумя руками, встал, постоял так несколько секунд, а после пошёл на кухню мыть её.

- Сэр, что-то случилось? - повторил я.

- Ничего. Не. Случилось. - отрывисто, сквозь зубы ответил он. Обычно он не выражает так сильно эмоции, а тут буквально из него сочится гнев.

- Пап, что случилось? Тебе помочь? - теперь и Михоул обеспокоился.

Кладя на полку тарелку и закрывая с грохотом шкафчик, да так, что мне показалось, будто вся посуда там побилась, он прорычал:

- Отвяньте!

- Да расскажи ты уже, что случилось? - уже потребовал его сын.

- Никола забрали, вот что!

Пока я был в недоумении, а брат - в шоке, док начал бурчать, то тихо, то громко, и постоянно - язвительно:

- Я ему говорил: «Не высовывайся!». А он что? Вылез из кабинета! Так нет бы он с кем-то пошёл, кто мог прикрыть, так нет - один да с расшибленным лицом! Его, скорее всего, спросили. Все ведь про это знают. Мог бы хоть позвонить да сказать, но нет, мы же самостоятельные и самоуверенные! Доверять ему... Он же подставил и меня тоже! Он же знает, что его моментально заберут! А оттуда прежними не возвращаются!

Ещё некоторое время он бесновался, но после, отдышавшись и успокоившись, внезапно посмотрел на меня и спросил:

- Скажи, Кроун, ты хочешь прогуляться по городу?

Я опешил. Всё это время, пока жил у них, я уходил из дома только за Жанной, но это вместе со всеми. А смотря на то, что рассказывают люди в телевизоре с немигающим взглядом и что на самом деле творится на улице, складывается ощущение, будто меня хотят обмануть. И не только обмануть, а ещё и разобрать и сделать их куклами, как делают с преступниками. Но, с другой стороны, кроме двух поездок - на это место, вынужденно ставшее домом, и за нянькой Жанны - я не видел в принципе города. А в четырёх стенах сидеть мне не особо нравится, но это единственное безопасное место на данный момент. И тем более - зачем это Роуну? Да и к тому же - док впервые за долгое время назвал меня тем, прошлым именем, которое я и позабыл. А это что-то да означает... Некоторое время так раздумывая, я твёрдо ответил:

- Нет.

- Что ж. Я тебя услышал. Собирайся, мы едем к Николу.

- Куда?

- В лабораторию номер два. К киберам. Никол с ними вынужденно сотрудничал, теперь вскоре сам будет кибером. - после, подняв взгляд на Михоула, прошипел сквозь зубы, - Быстро собираемся.

Лаборатория номер два. Место, огороженное большим забором, колючками и автоматическими фонарями. Место, где сходятся понятия "неволя" и "метал". Когда человек совершает преступление, его отправляют в тюрьму. Туда, спустя некоторое время – обычно через две недели – приходит агент корпорации. Он предлагает условие – если его тело послужит во благо науки, то его выпустят на волю по УДО с чипом, который отслеживает местоположение. Ещё через месяц этот же агент приходит за освобождённым вместе с полицейскими, и дают ему выбор: либо стать флегмом, а после – флегмарисом; либо вживить в себя максимально возможное количество прототипов имплантов, что в семидесяти процентов случаев означает смерть, а в оставшихся тридцати – жизнь с постоянным контролем от правительства; либо разбор на органы для медицинских целей. По сути, выбор смерти. И чаще всего люди полагаются на те самые тридцать процентов и идут вживлять в себя железки.

Как раз таки второй вариант и был выбран Николом. Я знаю его достаточно давно – он никогда не отличался решимостью, в том числе отдать своё тело во имя науки, он в принципе цепляется за жизнь любыми способами. Но он также является несколько рисковым человеком, хоть и не признаётся в этом. Потому он, несмотря на свои хронические болячки, истощающие организм, вживил пару имплантов, которые способствуют купированию этих самых симптомов. Я уже не помню конкретно, что у него, но это связано с почками и печенью. И как раз туда и были вживлены такие приспособления. Я был при их вживлении, и слышал, как доктора шептались о смерти в случае обострения. И если в него вживят ещё имплантов, то… Нет, не хочется об этом думать. К тому же, они узнают, где находится моя секретная флешка. А там исследования многолетней работы! Если Гендиректоры заполучат в свои руки наработки, то я утрачу свою значимость, сына просто выкинут в психбольницу, а Кроуна разберут на органы для бедняков с низа. Нельзя такое допустить!

На пропускном пункте, предназначенного специально для проезда гражданских, сидел только начавший седеть усатый-бородатый мужчина в тёмно-синей спецодежде из синтетического волокна. По бокам горла у него были вставлены маленькие динамики с горизонтальными продолговатыми отверстиями, и если он не открывает рот, то слегка шипящая речь и еле видная вибрация исходит от них. А один глаз, точнее - снимаемый имплант не особо хорошего качества, как ни странно - был подключён проводами в какую-то квадратную штуку. Наверное, на ней записывают или идентифицируют приходящих сюда.

- По какому поводу тут? - обратился он ко мне.

- Я хотел бы проведать...

- Документы покажите.

- Вот. - я достал из своего нагрудного кармана карт-паспорт. Придвинувшись поближе, охранник своими глазами посмотрел на карты, а потом на меня, и, откинувшись, сказал:

- Доктор Родиотис, проходите. - я прошёл через пропускной автомат, - Но без этих молодых людей.

- Что? Почему? - спросил сын.

- Вы - флегматоид. Мне не дозволено таких пропускать. Младший ваш - человек-со-дна, у него вообще нет прав на пребывание на поверхности.

- И где я их оставлю? - упёр я недовольно руки в боки.

- Они взрослые, сами разберутся.

- А тут я не думаю...

- Чтоб учёный, и не думал? Ничего себе открытие... – съязвил тот.

- А ну цыц! Ещё шутить у меня будете. Если серьёзно, что надо сделать, чтоб вы их пропустили? Я их так оставить не могу.

- Мне плевать. Не позволено.

- Что ж. - после минуты размышлений принял решение, - Отойдём-ка. - повёл я чуть подальше от охранника на всякий случай, - Идите, погуляйте где-нибудь рядом. Я пока зайду, посмотрю, что стало с нашим бедовым дядей. Я тебе закину денег на счёт. - обратился я к сыну, - Пусть младший попробует что-нибудь новенькое.

- По-моему, где-то рядом должна быть кафешка.

«А это хорошая идея! – подумал я, - »

- Вот туда идите и не уходите, пока я не приду.

И после, подойдя обратно к охраннику и сказав, что иду один, он спокойно ещё раз внимательно меня оглядел до пояса, и пропустил меня через рамки, которые могли бы меня испепелить зарядом электричества, если б у меня было что-то, что не понравилось бы этому на посту.

- Ну, пойдём. - потащил меня за собой Михоул, - здесь нам делать нечего.

И мы пошли по дороге, в сторону, как он сказал, "кафэшки". На вопрос "что это?" он ответил лишь, улыбаясь, "увидишь и попробуешь".

Вокруг нас проходили интересные люди. У них то в одной части тела, то в другой были как бы вмонтированы, как и у охранника, железяки. Самые пугающие для меня были те, у кого были очки из какого-то тёмно-серого металла вместо глаз. Часто, смотря на меня, они поднимали бровь, и один, а то и два сразу глаза приближались ко мне, будто хотели у меня что-то увидеть. Также изредка нам попадались похожие на Био роботы, только более похожие на человека внешне, ежели наш бывший друг.

А потом нет-нет да видел, как в особенности, вроде как молодые, с нереалистично идеальным лицом без каких-либо порезов, морщин либо ещё чего, смотрели на меня и шушукались между собой. А один из них, на подходе к зданию с надписью "Brendun", так вообще хотел налететь на брата, но тот только сделал подножку, и тот разложился на асфальте. Мы же, не обращая внимания на них, вошли в это самое заведение.

Меня тут же обдало в носу запахом жареного и варёного мяса одновременно. Люди, что тут были, самые разные. Но тут, в отличие от улицы, на меня не смотрели от слова совсем: они, кто в паре, кто в группе, разговаривали о своём. И вид у них был самый разный: у кого-то, как и у Михи, на спине под кофтой или рубашкой виднелись бугры флегмов; у кого-то были те или иные вид железных штук, вшитых или заменяющий плоть, и их было самое большое количество; а кто-то выглядел так же, как и те на улице рядом с "Brendun". И каждый ел более изящную на вид еду, что готовилась у нас дома, что тогда, внизу, что здесь, у дока при Жанне. Да и напитки тут разные...

- Что? В первый раз? - вывел меня из оцепенения брат, убирая телефон в карман, - Сейчас, погоди. Мы пока тут подождём. Давай займём столик. Как раз денег дали.

Как только мы сели за только что освободившийся стол, на столе тут же появилось меню в виде небольшого планшета, вмонтированного в стол. Экран показался, когда не видная из-за плотных швов крышка отошла под поверхность стола, а сам планшет вышел на поверхность, сам собой включившись и показав вкусные новинки.

- Что ж. Раз ты впервые тут, то ты можешь выбрать что-нибудь на своё усмотрение. - и начал показывать, как заказывать, на своём планшете, - Чтобы выбрать, тыкни на блюдо. Если расхотелось, то нажми на минус, а хочешь два таких блюда - плюс. Потом, как будешь готов, нажми зелёную галочку.

«А что мне выбрать? Тут столько всего!» - подумал я, и посмотрел на соседние столики. Там я увидел, что одна девушка в глубине зала ела сочную пиццу и молочный коктейль. «О! Раз такое спокойно едят, то и я могу съесть.».

Выбрав такие же среднюю пиццу и молочный коктейль, как у той девушки, экран задвинулся обратно под стол, освободив место под блюда. Осталось только ждать. А пока ждал, стал снова смотреть на людей.

К людям подходили биороботы, двурукие, а иногда и четверорукие, более быстрые и ловкие за счёт лёгкого, полупрозрачного корпуса из, наверное, пластика, и колёс на ногах. Да и к тому же, они больше походят на человека, чем наш Био. Только у них всё же видно флегма, и когда робот подходит к человеку, чтоб отдать заказ, флегм упирается в толстое стекло, и забавы ради некоторые женщины аккуратно стучат ногтями и смеются. Не знаю, почему они смеются.

И за просмотром окружающих я не заметил, как к нам подъехал один из биороботов и только хотел выдать мою пиццу, как идущий в нашу сторону из туалета парень неприятной наружности, полосатым красно-черным ирокезом и чёрными очками выхватил мою пиццу и пошёл с ней к своему столику, где его ждали такие же парни, громко разговаривающие.

- Эй! А ну отдай! Не твоё! - попытался остановить его брат, но тот лишь показал средний палец, даже не повернувшись, и уплетая мою пиццу.

- Охрана! - крикнул Михоул, и к нему вальяжно подошёл старый офицер с флегмом на борту, - Вы видите, что творится? Хулиганство!

Охранник повернулся к этим хулиганам, и вздохнув, ответил зычным, хрипловатым голосом:

- Это сын одного из главных механиков в Лаборатории номер три, приближённого к их директору, а рядом с ним - сын директора этого заведения. Я сам иногда от него получаю, но родителям всё равно на молодого человека, а ему - на остальных. Совет: просто закажите другую еду, и всё.

- Но это же беспредел!

- Понимаю, но ничего не могу поделать - мне надо кормить родню, а тут хорошо платят.

- Тогда можете на некоторое время выключить камеры?

- Хочешь потасовку устроить? - охранник достал дубинку. Я вздрогнул от нахлынувших воспоминаний.

- Нет. - сквозь зубы сказал Михоул.

- Вот и славно. Закажи другую пиццу пацану и сиди смирно. - после охранник отошёл к выходу.

Михоул сжимал-разжимал кулак и поиграл желваками. Потом резко стал и пошёл в их сторону. Я попытался его остановить, но не получилось - не успел.

- Нас же выгонят... – только успел произнести я.

- Эй, ты! - хлопнул я по столу, - Возмести ущерб!

Этот придурок на меня дерзко посмотрел своими серо-зелёными глазами с змеиными зрачками, а после харкнул ровно мне на руку, не задев стол.

- Ах ты так... - зашипел я, - А ну пойдём, выйдем!

Он лишь усмехнулся, и сказал сиплым, слегка шипящим голосом сидеть тут своим дружкам. "Это мне на руку. - подумал я, - Сейчас я ему вжарю, этой змеюке!".

Мы вышли за дверь, не сговариваясь, отошли на соседнюю улицу в проулок между домов, чтобы не заметили лишние глаза, и я резко его схватил за шиворот, поднял вверх и кинул в стену. У стены стоял бак с мусором, и прямо туда он и попал. Не дожидаясь, пока он встанет, я сел на него и снова схватил за шиворот:

- Зачем. Ты. Схватил. Пиццу?! - членораздельно, чтобы даже до него дошло, проговорил я.

- А на кой чёрт ты сунулся вместе с этим пацаном? - мерзко улыбнулся он.

- Тебя это не касается!

- Ещё как касается. Он случайно не с помойки на нижнем ярусе?

- Как ты узнал?

- Нормальные ребята не ведут себя так скромно и тихо. Это свойственно только рабам.

"Я нашёл еду." - вдруг донеслось в голове.

- Только не сейчас! - схватился я за голову.

"Я хочу есть". - требовательно сказал голос.

- Эй, с тобой всё в порядке? - с недоумением спросил гад.

- Заткнись! - тряхнул я его об землю.

"Дай мне его".

- Замолчи!

- Да что с тобой не так?

- Не твоё дело!

"Дай мне его" - уже с угрозой.

Я вскочил и отошёл.

- Эй, парень! У тебя колёса кончились? - встав и идя ко мне, потирал он кулаки.

- Отойди! - вскричал я, отходя от противника.

- Ну уж нет! Мы только начали. - и его кулак направился ко мне.

Вдруг в спине щёлкнуло, и рука резко вылетела, схватив кулак в сантиметре от моего носа. Всё тело онемело - я его не чувствовал. Даже рот.

- Остановись! - взмолил про себя я.

- Засни. - только успел услышать.

И в глазах всё помутнело, почернело, и я больше ничего не видел и не ощущал. Включился я только в конце, сидя на коленях и держа в руке оторванную руку, немного обглоданную. На губах была кровь, во рту - пережёванный кусок человеческой плоти. Я вскочил, бросил руку и выплюнул мясо. Я хотел блевать. Я был в шоке. Сердце колотилось как бешеное. Глаза смотрели на тело, точнее, на его остатки - голова расшиблена, мозг вытекал, тело вспорото чем-то так, что видны кишки. Позывы блевать от этой картины подкатывались волнами, но каждый раз мне их удавалось сдержать.

- Теперь я сыт. - сказал удовлетворённо голос, и затих. И сколько я не орал про себя, голос так и не ответил.

Я же снова рухнул на колени, а после опёрся на руки. Всё тело мелко дрожало. Я хотел орать, но в горле першило, и мне удалось только беззвучно орать, открыв рот и закрыв глаза.

Через некоторое время, казавшееся мне вечностью, я всё же решил оглядеться. И меня ждало ещё одно потрясение - на меня всё это время глядел человек. Глядел, широко раскрыв глаза от шока, мой брат.

Я смотрел на него. Его одежда была вся в пыли и крови. Рот также вся измазана. От неприятного человека, а точнее, его тела, осталось немногое, что можно в нём опознать. А у Михоула на спине медленно извивался флегм, то расширяясь, то сужаясь, будто дышал.

- Что здесь произошло? - сумел сказать только это дрожащим голосом.

- Я... Получается... Убил человека... - медленно осознавая своё положение, констатировал брат.

- Позвонить сможешь?

- Да. - тот достал телефон, набрал отца, и стал ждать ответа. Но вместо него были лишь гудки, а после - автоответчик, - Что ж. Надо возвращаться.

- Тебе нельзя так! Тебя же свяжут!

- Что так, что так - схватят. Лучше уж самолично сдамся...

- Нет! - топнул я.

- Я буду тут. Сходи, пожалуйста, за папой. Я пока... уберусь. - взглянув на труп, брат опять вздрогнул.

- Никуда не уходи и не высовывайся. – и я, не дожидаясь ответа, убежал в сторону Лаборатории.

Пробежав дорогу, мне встретился наш док, что шёл по дороге, не обращая ни на кого внимания и глядя задумчиво вниз.

- Роун! Роун! - позвал его.

- А? - очнулся он, - Это ты! А где Михоул?

- Нет времени объяснять! Идёмте! - потащил его за собой.

- Куда? Вы ж должны были быть в кафе!

- Мы всё расскажем, только быстрее идём.

Придя обратно к тому проулку, я позвал брата, и тот вышел из тени. Тела этого гада не было - на полу осталось только пятно. Бак был поднят, мусор собран и выброшен обратно на своё место.

- Что случилось? - потребовал объяснений доктор.

- Убийство. Непреднамеренное убийство.

- То есть?

- Если в двух словах, то я не помню, как это случилось. Помню только, как я его бросил в бак и как пытался научить не обижать детей.

- Где тело?

- За баком. - мы подошли туда, где сидел, опершись о стену, труп, - Он своровал пиццу у Михоула.

- И ты за это его убил?

- Не я. Я был в отключке. Голос забрал моё тело, и наелся вот им. - качнул тот в сторону трупа.

- Что будет дальше? - спросил я.

- Я... Не знаю. - сказал Роун, - Одно ясно точно - труп надо спрятать, а самим уходить поскорее.

Роун вместе с Михоулом выбросили быстро труп в бак, закрыли его, и все вместе отошли к кафе. Там к нам подошёл недовольный охранник:

- Вы где были? Вы не оплатили заказ!

- Отходили по делам... - ответил Михоул.

- А кто платить будет?

- Я буду. Сколько с нас?

- Три пятьсот.

Роун, ворча что-то про себя, достал кошелёк, оттуда - нужную сумму, и протянул охраннику:

- Нам нужно уехать. Передайте, пожалуйста, кассиру.

Охранник, взглянув на купюры, взял их и засунул в карман:

- Свободны. - и ушёл обратно в здание.

После доктор вызвал такси. Снова на этот раз оно было без водителя. "Здесь такси вообще без водителя ездят?" - подумал я.

Мы ехали в сторону Лаборатории номер один, в центр города. Мы трое молчали, хотя, как мне кажется, док очень хочет расспросить брата обо всём, но сдерживается - нерв дёргается под челюстью. Михоул в свою очередь никак не выходит из шока, и глаза тупо уставились в переднее сиденье. Я же смотрел в окно и наблюдал, что происходит на улице. Относительно старые высотные дома из ярко-красного кирпича понемногу сменялись новостройками из железобетона, а где-то даже были строительные леса, уходящие далеко ввысь. Люди также сменялись: если там у них было больше железных штук, то здесь - с флегмами на спине, а также тут биороботов было больше, чем в прошлом районе. Причём были как похожие друг на друга - грузные, большие, не особо поворотливые - так и более лёгкие, и причём разные по своему внешнему виду. А также меня смущала сумка с неизвестным содержимым, на которую я бросал взгляд всё это время. Я хотел спросить, что там внутри, но обстановка заставляла меня молчать.

Когда мы вошли в Лабораторию, к нам подошёл администратор - женщина в зелёном жилете и каштановыми волосами, и, как удивительно, без флегма - что обычно сидела за стойкой:

- Мистер Родиотис, вас ищет директор!

- Что ему нужно? - спросил он.

- Как я понимаю, ему нужны объяснения, где вы пропадаете.

- Обойдётся. У меня есть более важные дела.

- Это срочно! Он сказал мне, чтоб, как только вы сюда пришли, тут же шли к нему в кабинет.

- Скажите ему, что мне дороже сын, нежели его выговоры и объяснительные.

- Но ведь...

- Крис, не зли меня! И так на взводе с утра.

- Хорошо, я ему передам. - пожала плечами, - Моё дело лишь донести до вас информацию.

- Спасибо и на этом. - и он, не дожидаясь нас, пошёл быстрым шагом к лифту.

Флегматическое сумасшествие

Через некоторое время мы прибыли в кабинет для удаления флегмов. Этот зал редко используется, ибо чаще всего "проще и дешевле застрелить психованного, чем его лечить" - так говорит директор... Пока мы шли - в лифте, по коридору между кабинетов и нескольких лабораторий - на нас удивлённо и встревоженно глазели на престарелого отца, инвалида-сына и приёмыша. В их глазах, что редко натыкались на мои, я видел вопрос "Что происходит?", а у некоторых сочувствующих было желание помочь. Но всех этих из последних я посылал, мягко говоря, подальше, дабы не мешались на пути.

Всё это время он молчал и тупо смотрел в пол. То же самое я видел, когда он находился в затяжной депрессии. Но здесь, когда он возвратил всё обратно и частично даже приобрёл, он всё равно молчит и двигается, как тень. "Главное, чтобы этот флегм не был заражён - думал я, - Если он заражён... Нет, лучше не думать об этом". Тем временем Крон смотрел то на меня, то на моего сына, откровенно недоумевая, что вообще происходит. Он не знает, что это за комната. "Сказать ему или не говорить?" - задался я вопросом, и всё-таки решился:

- Крон, закрой дверь на ключ. - попросил я, а после спросил, - Знаешь, что это за комната?

- Нет. Откуда мне знать? И зачем мы тут?

- Здесь началась новая веха развития человеческой плоти. Здесь слились две жизни. И здесь эти две жизни я хочу отделить, чтобы спасти.

- Их разве можно отделить?

"Да, действительно. - вспомнил я, - Помню, что один подопытный умер через день после извлечения испорченного флегма. Жуткий был эксперимент. После этого неделю нормально не спишь."

- Да, можно. - как можно увереннее сказал я, скрывая откровенную неуверенность в собственных действиях. Нечасто у меня такое.

- Надеюсь, с ним всё будет хорошо.

Я смотрел на сына, что стоял, понурив голову, возле нас. За толстым стеклом двойным слоем, преграждающий смотрящих за процессом и хирургов, стоял операционный стол, а над ним висела машина с десятью руками, что могла управляться как здесь через пульт, так и вручную. Когда нужен был первый вариант, через пульт подавался маленький ток, после - питательные вещества, и флегм, что живёт внутри этой машины, активировался и начинал свою тонкую работу. По окончании ему снова давали питательные вещества, после - ток, и тот выключался до новой операции. Наверное, то же самое было и с другом на операции...

- И я надеюсь. - надел перчатки и подошёл к сыну, - Ну что ж. Идём.

Я поставил пакет с коконом, который был со мной всё это время - а я про него напрочь забыл - на пол, и вошёл в саму операционную комнату. За нами закрылась дверь. Для начала его надо было прикрепить и ввести наркоз. Когда это было сделано, я оставил сына лежать голым до торса, прикреплённый по рукам и ногам к столу специальными железными креплениями, и пошёл обратно к Крону. Я ему объяснил, как и что происходит на пульте, сказал, чтоб смотрел за показателями. Также показал ему, какие растворы в случае чего надо притащить. "Надеюсь, он всё запомнил. - подумал я, - Надеюсь...".

После я вернулся к Михоулу. Тот лежал на животе и практически не двигался. Только грудь медленно то поднималась, то опускалась. Сам же флегм мелко вибрировал, давая понять, что он живой и ещё что-то чувствует. Но скоро это ему не понадобится.

Я глубоко вздохнул, выдохнул, так сделал пару раз, ощутил внутреннее спокойствие и сказал:

- Что ж. Я начинаю операцию.

- Что? Он проигнорировал меня? Да как он смеет! - кричал на корпоративный телефон Роберт.

Вчера ему пришло коллективное сообщение от Гендиректоров:

""Уважаемый Роберт Барт Мауни!

Спешим уведомить Вас, что т.н. "эксперимент Родиотиса" должен был немедленно прекратиться ещё в позапрошлом месяце. Вы не выполнили срочное поручение. Совет Генеральных Директоров вынужден вмешаться. Через три дня к Вам прибудет наш представитель. В случае неповиновения Вас заменят. Напоминаем, что Совет не обязан объяснять причины своих решений.

Совет Генеральных Директоров,

14.08.2205"

У него осталось два дня, чтобы всё исправить. Единственное, что ему остаётся - превысить свои полномочия. Иначе его самого превратят в флегма. Наверняка.

- Позовите Гийома. Срочно. - сказал он своей секретарше через телефон. "На него вся надежда. Не подведи."

Через двадцать минут к нему пришёл шеф охраны. На его лице была ухмылка превосходства.

- Снова нужна помощь? Может, мне занять ваше место?

- Ты так не шути! - ткнул ему пальцем в грудь Роберт, - Я ещё директор, и могу управлять Лабораторией! А следовательно, и тобой тоже!

- Так что вам надо, управляющий? - саркастично улыбнулся Гийом.

- Найдите Роуна. Он в здании на четвёртом этаже. Вместе с ним - его сын и этот мальчик. Последнего - заберите и закиньте в тюрьму до дальнейших указаний, а Роуна - ко мне.

- Что делать с сыном?

- На своё усмотрение. Он не является целью.

- Слушаюсь! - отдал честь Гийом, развернулся на ногах, и пошёл к двери. Когда же он подошёл, он через плечо спросил, - Что делать в случае смерти одного из этой троицы?

- Скрыть следы. - сказал Роберт, решив про себя преступить через совесть, - Также, как и с доктором Николом Каниа.

- Слушаюсь. - и дверь захлопнулась.

Когда стихли шаги, Роберт тяжело плюхнулся на кресло, и через две минуты после сидения с закрытыми глазами и вздохом "Я умываю руки" заказал чашку успокаивающего чая. "Голова гудит - не к добру".

Я смотрел за тем, как док что-то делает со спиной сына. То один нож, то другой использует, то пипетку, то ещё разные штуки. И по его лицу, скрытую за маской, по его сосредоточенному виду и по движениям видно - он напряжён. Естественно - в его руках жизнь собственного ребёнка. Один неверный жест, движение - и всё может усугубиться. Я же периодически ему приношу то питьевую воду, то его платок, чтоб вытереть пот со лба, то пакет с неким лекарством, то ещё разные вещи. Так получается, что мы оба спасаем жизнь моему названному брату.

И в сопровождении этого нервного напряжения шёл периодический вскрик Михоула, а точнее - этого существа на спине. Сам Миха спит, но паразит - нет. "Его не усыпить. - как говорил давно брат, - Только если выдёргивать с корнем. Жуткое, наверное, зрелище будет.". Да, ты тут угадал. Зрелище ещё то - с каждым новым движением от тела брата отрываются тонкие трубки, что опутывают брата. Будто отрывают картошку из земли вместе с корнями.

Непонятно, через сколько времени, но к нам ворвались вооружённые сигиловцы, а вместе с ними - Гийом. Вот он, человек, что портит нам жизнь.

- Ни с места! Работает "Сигил"! - прокричал на входе один из сигиловцев.

- Подождите! Дайте закончить операцию! - не отрываясь от дела, сказал Роун, - Крон, к дальней стене!

Только я начал движение, как все сигиловцы нацелились на меня.

- Стойте! Не стрелять! - приказал Гийом.

Я же подбежал и вжался в самую дальнюю от этих нелюдей стену, как и приказал док. Мне нечего было делать -

- У тебя было время всё исправить. Ты им не воспользовался. - иронично ухмыльнулся Гийом, - Мы тебе давали шансы - ты ими тоже не воспользовался. Три предупреждения целых!

- А что мне нужно было делать? - спросил, будто недоумевая, док.

- Ты сам всё знаешь. Мы тебе это говорили, и не раз.

- А вы в курсе, что...

- Молчать! - стукнул по столу шеф, - Не прикидывайтесь идиотом, мистер Роун Родиотис. Вы не такой, нет. Вы умнее, чем ваш дружок.

Роун остановился. Его взгляд из сосредоточенного превратился в гневный за тот промежуток, когда голова повернулась к нему.

- Это Вы отправили к кибернетикам?

- Хуже. Я лишь рука того, чей язык это сказал сделать. Роберт Барт Мауни - вам это имя о чем-то говорит?

- Да. - док сжал в руке пинцет, - И этот кто-то у меня получит.

- Вы его не увидите больше. Вы арестованы в нарушении Пяти Законов Флегматории Санта-Лории.

- Ради науки это было необходимо.

- И ваша наука вас же уничтожит.

И тут, ни с того ни с сего, тело брата начало шевелиться. Оно дрыгалось, металось; лицо, направленное на меня, выражало дикую ярость животного; а глаза были стеклянными. В них не было ничего. Никаких эмоций. Никаких чувств. Лишь ненависть ко всему.

- Дайте закончить операцию! - крикнул Роун, затягивая туже ремни.

Сигиловцы, до сих пор держащие автоматы на нас, слегка повернулись к Гийому, как собаки в ожидании команды. Но все этого их "хозяин" подошёл к двери, закрыл её, а после - заблокировал.

- Кончайте. А мы посмотрим. - хищно улыбнулся он.

- Но сэр... - один из наводящих хотел что-то сказать, но Гийом лишь цыкнул на него.

- Отставить! Они отсюда никуда не уйдут. Все, кто нужен - тут. Пусть напоследок док хоть что-то сделает полезное.

Сигиловцы переглянулись между собой, и слегка опустили автоматы, хотя могут в любой момент нажать на курок.

А Роун, не останавливаясь, препарировал сына, не обращая внимания на остальных. Я же прижался к стене и наблюдал то за ним, то за Гийомом, не смея пошевелиться. Эта тварь периодически поглядывал на меня зловеще, будто какой-нибудь... Даже не знаю, с чем сравнить. Холод по коже каждый раз проходил, когда он смотрел на свой пистолет, что крутился у него на пальце, в любой момент готовый открыть огонь. А тускловатый белый свет, что всё это время горел, и так белую, идеальную кожу клона делал ещё более белой. Хотя зачем ещё?

Так продлилось бесконечно много времени, как мне казалось, и когда сердце, всё это время бу́хающее внутри, уже готово было выбраться наружу такими темпами, у дока вдруг что-то треснуло, и Михоул резко поднял голову с распахнутыми, но пустыми глазами. Потом из его закрытого рта донёсся неестественный звук, будто кто-то процарапал стекло, и стал трепыхаться на столе. Сигиловцы вновь подняли оружие, но теперь все автоматы были направлены на моего брата. Гийом, слегка встрепенувшись от неожиданности, тоже навёл свою пушку. Доктор же испуганно отошёл на полшага назад, но тут же спохватился и стал ещё туже делать ремни.

- Что случилось? - спросил Гийом.

- Флегм решил, что ему грозит опасность, и стал действовать. - сказал док, уворачиваясь от одной из удалённых из тела брата конечностей этого паразита.

- Это опасно?

- Да! Лучше помогите мне!

- В случае, если эта тварь освободится, то мы не дадим ей убежать! - крикнул главный сигиловец.

- Ублюдки... - проворчал док.

В один момент с этими словами ремень, что был на левой руке, вдруг лопнул. С этой стороны и находился доктор, и рука хлёстко ударила ему в живот, да так неожиданно сильно, что док согнулся и отошёл назад, чуть не уронив препараты из открытого шкафчика. А после ещё и правая рука освободилась, также с резким звуком.

Я подскочил к нему, и убедившись, что всё нормально, Роун дал мне окровавленный скальпель, который валялся на полу: "Если вдруг придётся отбиваться, то ты найдёшь ему применение.". После Роун уже хотел отправится к сыну. Но тот уже освободился от пластиковых ремней.

"Нет, нет, нет! Только не это! - думал я про себя, - Этот экземпляр не был дефектным! Он должен быть спокойным! Но почему? Почему?! Почему ты забираешь его у меня?".

Тот самый дефект, которого я боялся - становление человека сумасшедшим, делание из разумного человека безумную куклу-носителя. Я думал, что убрав одного флегма и заменив его на другого, более покладистого, я смогу снова вылечить сына. Но я это заметил поздно - процесс подавления сознания носителя в самом расцвете.

И я смотрю на плод моих мыслей, совмещённый один в другого, что стоит и глазеет на меня бестолковыми глазами. И я хочу помочь человеку, который является моим сыном. Но как понять, что ребёнок ещё есть? И есть ли он вообще сейчас?

- Так, Михоул Родиотис. - начал я строгим, но спокойным тоном, - Если ты тут, то сядь на операционный стол.

Чучело - а сейчас только так могу это называть - не шевельнулось.

- Хорошо. Тогда, если ты не управляешь ногами, махни правой рукой.

Чучело снова не послушалось.

- Тогда последний тест. Кивни, если ты можешь.

На этот раз чучело повиновалось и утвердительно кивнуло.

- Хорошо. Значит, ты можешь управлять головой. Скажи мне - что ты сейчас ощущаешь?

Чучело открыло рот, и из него раздался немного писклявый, сиплый, неестественный голос:

- Он управляется мной.

"Так, это плохо. Оно завладело голосовым аппаратом."

- Скажи - зачем ты это делаешь?

- Потому что ты... - не закрывая и хоть как-то подавая эмоцию через мимику, сказало существо, - Заставил чувствовать боль.

- Ладно, хорошо. Тогда скажи - ты можешь передать управление твоему хозяину?

- Он сейчас спит. Нельзя его будить.

"Чёрт! Так и знал, что не надо было ему наркоз ставить. Что ж, тогда будем разговаривать с этим".

- Допустим. Ты его можешь разбудить?

- Да. Но не буду.

- Он же твой носитель! Хозяин! Ты существуешь благодаря нему! - крикнул Крон за моей спиной. Тот повернул голову, всё также не закрывая рот, и как будто иронично, сказал:

- Он моя еда.

"Чёрт! Это уже плохо."

- Тогда скажи - что ты хочешь?

- Уйти отсюда живым. - ответило оно, повернувшись снова ко мне.

- Нет. Тебе нельзя.

- Почему нельзя?

- Я, твой создатель, тебе не разрешаю.

- Ты меня остановишь? - спросило оно, вопросительно-жутко качнув в сторону голову.

- Не знаю.

- Тогда выпусти меня.

- Не могу. Тебя расстреляют, как только раскроется дверь.

- Тогда скажи им. - указало оно на сигиловцев за стеклом. Гийом же достал свой телефон и стал снимать всё это. Не знаю, почему и зачем, но это мне не нравится, хотя сделать ничего не могу. Даже если попрошу - проигнорирует.

- Не могу. Они мне не подчиняются.

- Ничего тебе неподконтрольно. - и внезапно оно нахмурило брови сына, - Но я голоден. Я хочу есть. Дай мне еду.

- Чего ты хочешь?

- Подобного тебе.

- Я не могу этого дать.

- Можешь. Там. - оно указало на Крона указательным пальцем левой руки. "Значит, оно леворукое. Интересно. - про себя подметил эту деталь."

- Я тебе его не дам!

- Значит я возьму. - и плавными на удивление, но всё же медленными движениями оно двинулось ко мне, закрыв наконец рот. Я приготовил пинцет - единственное оружие, что было в руке - и собрался отбиваться. Но за два метра до меня оно, прямо идущее на меня, собралось обогнуть меня. Я же этому не дал свершится - резко сделал подножку. Подумал, что вот оно упадёт, и я смогу его обезвредить. Но этому плану не суждено сбыться - даже споткнувшись, оно не упало, а моментально разогнулось обратно, сохранив баланс и скорость. Крон же от страха упал на пол и выставил скальпель вперёд.

Тогда мне пришлось сделать то, что никогда не делал - разбить нос другому человеку. И повернув ходячее чучело мордой ко мне, мой кулак жёстко соприкоснулся с ним. Но никакого эффекта: кровь, что должна потечь, не потекла, а нос - даже не посинел, хотя думал, что он был сломан. Снова эти чудеса регенерации!

Чучело на это насильно сделало на лице моего мальчика неестественную ухмылку и, не заметив его движения, я отлетел к столу с расквашенным лицом. Если б не мягкое наполнение операционного стола, я б мог потерять сознание от сильного удара в затылок металлом. Но заместо этого был лишь сильный ушиб и из-за этого головная боль.

Крон, когда я натужно поднимался с пола, уворачивался от захвата не-Михоула. Это походило на смертельные салочки: водящий, если поймает жертву, станет его обедом. "А что, если ему всё же дать ему сожрать Крона? - посетила меня крамольная мысль, - С предыдущей жертвой флегм успокоился и дал сыну свободу дальнейших действий..."

"Нет. Нельзя. - через секунду, помотав голов, сам себя переубедил, - Если это совершится, то на суде я не смогу доказать, что сын - не каннибал. А это - моментальная дорога в испытательные лаборатории."

Вставая, я увидел, что не-Михоул всё же сумел схватить пацана, а тот пытался вырваться из мёртвой хватки: брыкался, локтями бил около печени и почки, ногами давил на ступни, и даже затылком давал в нос. Но ничего не помогало - чучело будто не чувствовало боли, и только брыкание останавливало вгрызться в плоть Крона.

Надо быстро что-то делать. Не глядя, что судорожно взял, я подбежал к захватившему, что стояло спиной ко мне ровно в тот момент, когда оно уже открыло пасть, и ударил прямо в хребет - в место, где сидело созданное мной зло. И это "что-то" был кровоостанавливающий зажим, воткнутый ровно между лопаток, где был один из главных узлов-отделений, отвечавший за верхнюю половину тела.

"Хищник" отпустил Крона, и он отбежал за меня. А само чучело завопило ультразвуком, да так громко, что рефлекторно я и пацан закрыли свои уши. На протяжении двух минут хищник пытался вырвать предмет из себя, и оно в итоге это сделало, и из него потекла "кровь". Зажим со звоном упал. Не-Михоул повернулся ко мне, и в его глазах вернулся блеск живого человека, а на лице появилась спокойная улыбка. Но через мгновение сын упал, сделав всего один шаг ко мне.

Я подбежал к нему и приподнял. Сын закашлял кровью.

- Отец...

- Да, сын, я здесь.

- Прости...

- Нет, ты не виноват... - я догадался, что у него происходит, и на глазах впервые за много лет проступили слёзы, а в горле появился тот самый "комок", - Держись. Я тебя сейчас вылечу.

Я поднял его вместе с подошедшим Кроном, притащил его обратно на операционный стол, и положил на живот.

- Не стоит... - прошептал сын. Из проткнутого места обильно текла красная кровь.

- Нет, нет! Я тебя не оставлю! Крон, зажим! - крикнул я пацану. Тот понял, что происходит, поднял тот злополучный зажим и отдал мне.

- Я подвёл тебя... - всё слабее и слабее становился голос.

- Нет, ты не подвёл! Я сделал эту ошибку! Говори, говори! Не молчи! - зажимая, прижигая сосуды, даже не делая повторный наркоз, я одновременно шлёпал по его щекам, чтобы тот не засыпал.

- Сохрани Кроуна... Ради твоего... эксперимента. - дыхание остановилось.

- Нет, нет, нет! Живи! - понимая, что сейчас каждая секунда на счету, я крикнул пацану, хоть он и был рядом, - Крон, шокеры! На второй полке, сзади!

Я его перевернул на спину, пока вынужденный помощник моментально принёс нужное. Какой умный мальчик...

- Включай! - тот подключил аппарат к розетке, - На счёт три - подавай ток. Раз, два, три!

Тело дёрнулось. Приложил пальцы к сонной артерии - никакого эффекта.

- Ещё раз!

Снова дёрнуло. То же самое.

- Ещё!

Ничего. Выкинул аппарат из рук, стал делать искусственное дыхание, чтобы попытаться ручным способом разогнать сердце. Но прошло три минуты - ничего. Сердце не бьётся. Глаза стеклянные. Я посмотрел на время на часах - пол четвёртого дня. Я достал блокнот, вырвал листок, достал ручку, написал: "Михоул Родиотис. Смерть - пятнадцать тридцать. Флегматическое сумасшествие."

- Что ж. - на листок капнула моя слеза, - Констатирую... ф-факт... смерти... От моих рук... - я закрыл лицо, свалился на колени и откровенно зарыдал. Всё кончено. Эксперимент завершился неудачей.

Вот и всё. Глыба, что казалась неразрушимой, сломалась. Стена, за которой я был в безопасности, разрушена. Человек, что поднял на поверхность и показал, что есть нормальная жизнь, кроме вечного полумрака и труда на грани срыва спины с ранних лет, сам оказался на дне. Роун Родиотис, что для меня был создан из металла более прочного, чем сам Био, показал свою человеческую сущность - ранимую, трагичную.

От его слёз у меня тоже проступили слёзы: я до конца думал, что он сможет помочь буквально только-только ставшего мне старшему брату. Но он не смог. И я никак не мог ему помочь, кроме движений типа "подай-принеси"...

И в этот момент, когда мы оплакивали родного человека, к нам вломились сигиловцы с криками: "Никому не двигаться!", и после окружили нас. Затем из-за их спин вышел Гийом с довольной ухмылкой, подошёл к доктору и положил ему на плечо свою грязную руку, глядя равнодушно на погибшего:

- Вот итог твоих экспериментов. За всё нужно платить. Ты ведь это знаешь?

- Да...

- Тогда вот ещё что скажу - я никогда не был лично против тебя. Я - лишь инструмент в руках тех, кто контролирует этот и другие флегматории. Тот, кто стал послушной собакой. Тем более - беспородной.

- Знаю...

- Что ж. - он повернулся и наклонился к нему, - Раз ты у нас всезнайка, то ты наверняка знаешь, что я сейчас сделаю.

- Да...

- Ты будешь брыкаться?

- Нет.

- Все слышали? - обратился шеф сигиловцев к своим подчинённым. Если он будет вести себя неадекватно, то обезвредьте его.

- Есть! - ответили те хором.

- А теперь - поднимайся, тряпка! - внезапно посуровел Гийом, - Ты задержан за нарушение нескольких статей и двух Законов. Ты не имеешь права ни на адвоката, ни на звонок. Хотя куда тебе? - саркастично усмехнулся тот.

Тот поднялся. Заплаканное лицо смотрело в пол так же, как и Михоул, что ещё живой шёл сюда. Такое же скорбное, обречённое...

Конец всего

- Итак, Роун. Ты понимаешь, что тебе светит? - сказал я, не поднимая на предателя взгляд.

Я сидел в клетке, в участке при Лаборатории. Здесь обычно сидят не сильно провинившиеся: по большей части вынужденные ворюги-бомжы, в меньшей степени - бандиты. Но сегодня они не сидели в этом участке - их перевезли в Лабораторию Копирования - место, откуда пёс Гийом пришёл к нам. "И всех их я использовал для своих экспериментов. Какая ирония - теперь сижу тут я. А ведь, наверное, у этих людей были семьи или друзья. Какой же я глупец..."

- Да.

Передо мной на стуле сидел человек, которого раньше я терпел за понятливость и относительную лояльность ко мне. Сейчас этого функционера я просто ненавижу: из-за него пошли на меня - меня, человека, без которого корпорация не подмяла прежнюю власть! - донесения и гонения; из-за него чуть не погубили Жанну; из-за него я убил сына...

- Тогда слушай: тебе грозит как минимум двадцать пять лет в тюрьме. А ты и так не молод - для тебя это как пожизненное. Но Совет Гендиректоров корпорации дал тебе выбор: либо тюрьма, либо перерождение в флегма, либо пожизненная ссылка на Дно, откуда ты взял парнишку. Свободу тебе и так, и так не дадут, хоть проси об адвокате...

- А была ли у меня свобода? - спросил я, но Роберт прослушал, говоря мне очевидные вещи. Предателя слушать - честь портить. Хотя была ли у чудовища честь?

- ...потому советую флегматизацию. Кстати говоря - а флегмы помнят свою прошлую жизнь?

- Не знаю. Этого не удалось выяснить.

- Тогда тем более советую флегматизацию. Переродившись, ты забудешь, кем ты был, и просто посасывать кровь из своего носителя, как кофе со сливками. Ну разве не прелесть? А даже если вспомнишь, кем ты был раньше, то это уже не изменит ничего. Впрочем, - встал он, отряхиваясь от пыли, - время уже подходит к концу. Что ты выбираешь?

Действительно? Что мне выбрать? Что так, что так мне не жить. Если уйти на дно, то меня быстро опознают и убьют в первом же переулке. Да и что мне там делать? В теплопроводной фабрике гнуть спину, потом накопленные средства пропивать в полном одиночестве? Нет, мне это не подходит, хоть это и шанс выжить в своём сознании и теле, что самое главное. Идти в тюрьму? В теории, может попасться такой же человек, как я в одной камере или в соседней. Это хотя бы скрасит оставшуюся жизнь, тут не поспоришь. Но всё же здесь встречаются не самые приятные личности, которые и лицо могут покалечить за просто неправильный взгляд либо ещё что... Нет, всё же, как не хочется признавать, но Роберт прав - в моей ситуации только флегматизация и подойдёт.

Приняв решение, я поднял на него свой взгляд. Сзади него до сих пор стояли два сигиловца с ружьём в руках. Ну что может сделать человек в тугих наручниках?

- Итак, что ты выбрал?

- Превращение.

- Что ж. Раз так, - вздохнул он, вставая, - то завтра утром ты будешь флегмом. Я специально потружусь, чтобы твой саркофаг пометили. Закажи хоть нормальную еду сегодня - завтра тебе уже не надо будет есть. В привычном понимании этого слова.

С этими словами решётка закрылась. В следующий раз, когда она откроется, мне уже ничего не надо будет.

- Господин Мауни! К вам пришли! - сказала мне моя секретарша, войдя в мой кабинет.

Это произошло буквально через три часа, как от меня увели Роуна. Всё это время я пил коньяк без закуски, но никак не мог захмелеть - имплант в печень не даёт этого сделать... Пусть он и был ещё той занозой в заднице, но

- Кто это? Я никого не вызывал. Пусть уходят!

- Это Никол Каниа, сотрудник Лаборатории Кибернетики.

- А что он тут забыл? - моментально вскочил.

- Не знаю. Пригласить его?

- Пусть валит отсюда к своим железякам! - стукнул я по столу кулаком.

Секретарша понимающе кивнула и вышла. Но в ту же секунду за дверью послышался недовольный рокот, перемежающийся с глитчами и помехами, а после ко мне вошёл сам демон - весь в имплантах, он казался больше роботом, нежели человеком. И тем не менее, я думал, что он будет плохо ходить. Но нет - его походка была даже увереннее, чем когда он был просто человеком, которого кинули на мою шею.

- Чего тебе тут надо, железяка?

- А я по делу, крыса!

- Если по делу, то записываться надо на приём! - он подходил ко мне всё ближе и ближе, а я пытался нащупать кнопку вызова охраны.

- А к тебе такая очередь, что пока дождёшься, состарится успеешь!

- Тогда вали отсюда, пока не стал немощью!

- Пока не освободишь Роуна Родиотиса и Кроуна Лаунсона, я не дам тебе отсюда выйти и сам не уйду! - только я нащупал кнопку, как моя рука была схвачена железной хваткой и сдавлена так, что я аж завопил.

- Крики не помогут! Ты же знаешь, что у тебя здесь отличная шумоизоляция. - он отыскал кнопку и двумя пальцами свободной руки сжал её так, что та сломалась в труху и повисла на своих же проводах, - И сигиловцы тебе не помогут. А теперь к делу. Ты освобождаешь Роуна и Кроуна. После ты возвращаешь последнего обратно на Дно, а первого отправляешь на долгий отдых. Тебе ясно?

- Ты подожди! Не спеши с приказами. Ты здесь, напомню, не главный! И если тебя назначили сюда из головного штаба, это не значит, что ты можешь делать всё, что захочешь. И к тому же... - я открыл почту, куда пришло очередное письмо от Гендиректоров, - Не стоит ослушиваться своих же начальников. Читай.

Никол повернул свою голову и прочёл указы. Через пять минут он отпустил мою бедную руку, чему я был несказанно рад, после чего сказал:

- Гендиректоры... Против них не попрёшь. Но можно же как-то обойти их указ?

- Нет, никак. - как можно увереннее сказал я. Но, похоже, это не особо получилось, ибо Никол резко ко мне повернулся и хлопнул по столу так, что тот чуть ли не сломался пополам. Его жесты никак не были связаны с равнодушно-роботическим голосом, что навевало дополнительной жути:

- Я тебе не верю! Говори правду!

- Но это же...

- Да! Знаю! Указы от Гендиректоров не обсуждаются и выполняются строго по высланной инструкции. Но это же не указы от самого Правительства, а следовательно, тут можно как-то обойти данную ситуацию. - он навис угрожающе надо мной, - Так скажи мне - как это сделать?

Я вздохнул.

- Есть один момент. Конечно, это повлияет на мою корпоративную жизнь и репутацию, но тем не менее, это возможно. Нужно, чтобы Роун добровольно вышел на пенсию и снял с себя полномочия. Его ещё можно спасти. Но этого... мальчишку... Его никак. Сам же знаешь - люди-со-дна в глазах Гендиректоров хуже, чем уличные бомжи, хотя именно из-за них у нас ещё всё работает.

- Ага... - протянул он, поглаживая несуществующую бороду на подбородке. Откуда он взял эту черту - непонятно. Импланты в мозгу что ли нарисовали ему?

- Скажи, почему ты помогал им? внезапно даже для самого себя спросил я.

- Зачем? Хороший вопрос. Наверное, потому что Роун - мой старый друг и товарищ. Благодаря его патронажу я смог сделать первых механических слуг, сейчас называемых флегмарисами.

- И только?

После некоторого времени раздумий он утвердительно кивнул и пошёл прочь. Я был одновременно и рад, и огорчён: первое — это то, что он наконец ушёл, второе - то, что ему удалось на меня так повлиять, как это делал сам Роун.

- Чёрт... - чесал я голову от раздражения.

- Откройте дверь!

Я кричал и бу́хал кулаком в железную дверь. Света не было - лампочка перегорела ещё вчера. Окна не было, так что комнатка не проветривалась по нормальному. Только иногда открывалось окошко сверху на двери, и тогда сюда подавали прохладный свежий воздух. В это время я более-менее видел, что есть моя камера: бетонные монолитные стены, потолок и пол, исцарапанные другими сидевшими тут заключёнными какими-то чёрточками по пять штук, а шестой перечёркивают; к одной из стен цепями прикреплена узкая кровать, даже можно сказать полка, на которой я кое-как помещаюсь, да и то боком. Наверное, она предназначена только для сидения. И две двери, одна напротив другой - та, в которую меня впихнули, и та, которая ведёт неизвестно куда... Но этим всё и заканчивалось - через пятнадцать минут окно закрывалось, и я снова погружался в полный мрак.

Не знаю, сколько прошло времени, но всё же дверь открылась. И ко мне прошёл сам Гийом. Потом за ним автоматически закрылась дверь. Он не был в своей обычной форме - только кожаные штаны чёрного цвета и такая же чёрная кофта. Даже перчаток и то не было. На его лице не было его мерзкой ухмылки - только равнодушное, каменное лицо, украшаемое суровым взглядом.

Как только увидел его, во мне закипела злость, что хотело вылиться на него уже давно. Я набросился, но тут же был повален на пол одним размашистым ударом руки. Этот человек хотел убить подругу брата. Этот человек ничего не сделал, чтобы тот выжил. И он после гибели арестовал и меня и дока!

Я снова встал, вновь бросился с кулаками, но точно также молча отброшен к другой двери. Обе мои щеки пылали, а в глазах мутнеет...

- Успокоился? - наконец сказал он.

- Гад! - украдкой вытирал бесполезные слёзы.

- Сколько раз я это слышал. - помотал он огорчённо головой, - Никто так ничего нового и не придумал. Может, ты хоть что-то выдашь? Попробуй ещё!

- Тварь! Ненавижу!

- Было. Ещё.

- Скотина! Чёрт!

- Тоже было. Постарайся ещё. - зевнул он, толкая меня обратно.

- Козёл!

- Как же банально. Ладно, достаточно. Наверное, так я и не услышу оригинального обзывательства. Поворачивайся...

- Ни за что! - и я плюнул в него. Попал на кофту.

- Блин. Снова стирать. - достав платок из кармана, стал он вытирать мой плевок, - Ну вот зачем?

- А чтоб тебе приятно было! - прошипел я.

- Мне всё равно на это. Только одёжку испортил. - вздохнув с сожалением, он сложил платок и засунул его обратно, - И ты думал, я буду тебя сейчас мучить? Ошибаешься. Мне скучно мучить беспомощных. Даже если этот беспомощный - человек-со-дна. Что может сделать тот, кто лишился всего, даже средств для самообороны? Да ровным счётом ничего. А это скука смертная. - он достал ключ-карту из другого кармана, - Видишь это? Каждому, кого сюда кинули, я даю шанс отсюда уйти. Если сможешь забрать эту карту и выйти, то я постараюсь скрытно тебя доставить вниз, к твоим дяде и тёте.

- Они живы? Вы их не убили? - удивился я.

- Хм. А тебе не сказали? Если ты думаешь, что сигиловцы - это одни жестокие каратели, то боюсь тебя огорчить. Они не такие. Пока им не прикажут расстрелять, они этого никогда не сделают. Они - люди, что запрограммированы бездумно служить во славу Совета Гендиректоров... - Гийом спрятал карту обратно в карман, - Ну так что? Попытаешь счастье и заберёшь ключ к свободе?

- Ты врёшь! Это не ключ! Это повод меня застрелить!

Гийом рассмеялся.

- Какой глупый мальчик! Да, я насильник, садист и прочие синонимы к слову "тварь". Но никто ещё не называл меня лжецом. Право, ты удивил. Наконец-то хоть кто-то выдал что-то оригинальное. За это можно тебя похвалить и наградить первым ударом по мне. - он расставил в стороны руки, - Давай, нападай! Почувствуй, что ты ещё можешь помочь Роуну Родиотису! Человеку, что убил твоих родителей!

- Я знаю, кто он. И я не буду ничего делать. Против вас мы, люди-со-дна, бессильны.

- Чёрт! - ударил он разочарованно кулаком, - Ну только я завёлся, а ты уже меня потушил. Вот чертёнок! Что ж, раз так, то ничего не поделать. Хотелось бы тебе кровь попортить, но, к сожалению, приказ есть приказ. - голос мгновенно погрубел, - Поворачивайся - хватит с меня драмы. Хотя подожди - разденься сначала. Тебе одежда больше не понадобится.

На этот раз я послушался. Когда я разделся, крепкие, цепкие руки схватили мои и заключили в цепи. То же самое давно видел, когда наказывали другого, когда ещё жил внизу. Только нас не заставляли раздеваться. И там, и здесь они с электронным замком, но внизу они от правильно сделанных действий ломались из-за изношенности, то здесь, как ни пробуй, никак не избавишься. Теперь точно - конец.

Выйдя из комнаты в другую дверь, я увидел тот самый зал, где находятся новорождённые... Как их там называл док? Флегмы? Да, они. Где-то здесь находятся мои бывшие папа и мама. Наконец-то я к ним присоединюсь. Может, даже встретимся в иной жизни...

Но что здесь делает док? Почему он тут? Разве он не должен быть в тюрьме?

- Роун! Роун Родиотис! - крикнул я.

Меня привели в камеру и закрыли дверь. Пустую абсолютно, даже стула нет для сидения. Здесь я могу обдумать всю мою жизнь и ошибки, допущенные мной и другими в отношении меня.

Сев на пыльный, холодный пол, я стал вспоминать всю жизнь.

Я вырос в Санта-Лории, как раз в то время, когда местное правительство сделало немыслемое до того момента действие - сдало город в аренду корпорации, на которую я и работал. Тогда она называлось Закрытое Акционерной Организацией "Развитие", целью которого было поддержка научного сообщества во имя прогресса. Отец, что работал там, дал мне достойное образование, в ходе которого я понял, что мне интересна биология. Потом, в университете, нашёл свою любовь, от которой у меня остался только Михоул. Я искренне и страстно её любил, но та... ушла. Ушла тогда, когда нужна была нашему сыну. Я решил, что дам всё, что надо своему ребёнку.

Внезапно я нащупал в кармане рубашки фото сына. Я уж и забыл, что оно там лежит. Чёртов снайпер... Он довёл моего сына до состояния овоща. И пусть он сейчас гниёт в тюрьме, последний, кому это было дозволено, но мне до сих пор не даёт покоя мысль, что это было подстроено самой организацией. Тот марафон был тщательно охраняем, везде стояла охрана... Теперь его нет. И это всё моя вина. Я своими руками убил собственноручно созданного человека. - Чёртов флегм... Мои эксперименты... Всё испортил мой эгоизм... - стучал я по полу кулаком.

Через некоторое время дверь, в которую зашёл, открылась. В неё вошёл сначала сигиловец, потом...

- Никол?

Его было практически не узнать - тело практически полностью покрыто разными железяками. Какой агрегат за что отвечал - мне не совсем ясно. Но понятно одно - каким-то образом в не особо подготовленное для такого масштабной имплантации тело Никола напичкали всякой дрянью. Хотя интересно - а насколько внутренне изменился?

- Никол? Ты?

- Да, это я. - роботическим, равнодушным голосом сказало нечто, похожее на друга.

- Что они... Нет, не так - зачем они это сделали?

- Я работаю не только на эту флегматоидов, но ещё и на кибернетиков. Флегмарисы от этого союза и появились. Ты же знаешь это.

- Но зачем им так тебя менять?

- Затем, что им очень нужен человек, что может совместить метал и плоть. - начал распаляться друг, - Я это сделал. Но им нужно идти дальше - сделать метал неотделимым от тела...

- Ты хочешь сказать, что ты - первый подопытный для таких экспериментов? - остановил на полуслове. Какой я, однако, грубый...

- Да.

- Моя школа. - улыбнулся я, - И как?

- Мешаются некоторые запчасти. Но это лишь прототипы, и естественно может что-то получится не так. Но это поправимо.

- Ладно. Хотя бы жив остался, уже хорошо. Но вопрос - зачем ты сюда пришёл?

- Повидать старого друга перед его перерождением. Запомнить его таким, какой он есть на данный момент.

- А когда я буду флегмом - что ты будешь делать?

- Заберу тебя и вставлю в нового флегмариса. - ни секунды не колеблясь выдал он.

- То есть, по сути, возьмёшь на услужение? - саркастически усмехнулся, - Ну, спасибо, выручил. Мог попробовать хотя б через связи меня отсюда забрать.

- К сожалению, я здесь бессилен. Установление указа от самого Совета не подразумевает оспаривание этого указа.

- А ты пытался? - снова упёрся взглядом в стену.

- А как же ещё? Но я не могу ничего изменить. Да и ты не смог. Эксперимент твой не удался.

- Что ж. Ещё что-то скажешь?

Перед ответом он посмотрел на свои электронные часы на правой руке, встроенные в запястье, и сказал:

- На прощание лишь скажу: ты сам выбрал решение своего уравнения, но формула оказалась неправильной. Попытка была всего одна. Ты её упустил. Теперь твои же исследования тебя и погубили.

- Что ж. Спасибо за уточнение. Это всё?

- А ещё что-то надо говорить?

- Думаю, слова излишни. Прости, и прощай.

И он ушёл. Без слёз, без сожаления в голосе - он стал само равнодушие. Таким же, как Гийом.

После сигиловец грубым голосом приказал мне раздеваться. Интересно - а этот парень так же разговаривал с теми, кого я приговорил? Но я решил не задавать лишних вопросов. Мне теперь это ни к чему.

Раздевшись, открылась соседняя дверь, которая вела в тот самый зал, где люди-со-дна, отобранные мной, шли на дно резервуаров превращались во флегмов. Смешно - мой же magnum opus меня и погубит. И всё ради чего я делал?

Меня окрикнули. Передо мной, на некотором расстоянии, стоял щуплый мальчик с жилистыми руками и ногами. Если я правильно помню, он работал на тепловырабатывающем заводе. Но из-за долгого отсутствия нормального труда мышцы немного ослабли. Интересно, а как в его глазах выгляжу я? Наверное, противно смотреть на толстого старика, что погубил твою семью, смотря на мир через учёные очки и больше никак.

Но я на него смотрю, а у него на лице нет даже капли ненависти. Даже больше - он улыбался мне, наверное. Или может, я плохо вижу, ибо мои очки были оставлены? Вот гады - даже на своего "пленника" посмотреть нормально не дают, хотя бы в последний раз.

- Да, Крон?

- Скажите, а что за...

- Тишина! - вдруг послышался тот самый ненавистный голос из приёмника, - Роун Родиотис и Кроун Лаунсон! Указом Совета Гендиректоров вы будете подвержены флегматизации. Это идёт из нарушения Второго и Третьего Законов Флегматории, а также некоторых других правовых актов. Суд уже подписал приказ, адвокат и прокурор, предложенные Вам, отказали участвовать в данном процессе. Но! - внезапно у этого голоса появилась заговорщицкая нотка, - Специальным указанием того же Совета у вас есть возможность получить амнистию, если вы добровольно сложите с себя полномочия ведущего специалиста по технологии созданий флегмов. Взамен этого вы получите достойную жизнь на пенсии за счёт организации FlegHuman Incorporation. У вас есть пять минут на размышление.

- А я? - спросил Крон.

- У вас же, Кроун Лаунсон, никаких смягчающих обстоятельств не имеется.

- Это же несправедливо!

- Против закона не стоит идти. Этому должны были вас научить ещё в школе на Дне. - после этого голос обратился ко мне, - Роун Родиотис, вы приняли решение?

А что я могу тут сказать? Когда тебя лишили всего, чем ты жил, не остаётся никаких вариантов, как исчезнуть. А когда остаётся только это действие, то с ним возникает большое желание это действие совершить.

- Да, принял. Я прыгну в эту жидкость и пойму, что чувствовали люди, когда превращались в другую жизнь.

За этими словами последовала неожиданная тишина. Не знаю, что там у Роберта происходит в той будке, где сидел раньше я, но, как мне кажется, он там беснуется. Могу его понять - на его месте я бы так же сделал, только не предлагал бы сделку. Если мне надо было устранить человека, при этом сохранив лицо, я бы тоже предложил написать заявление "по собственному желанию", но при этом не добавлял деньги сверху, дабы тот замолк и не говорил, что происходит за стенами Лаборатории.

Через некоторое время динамик снова заработал, и у голоса был несколько разгорячённый, раздражительный отблеск:

- Что ж, Роун Родиотис! Данное решение было принято и записано. Снять наручники.

Наручники были сняты. До сих пор не понимаю, зачем их тогда надевают, если они в итоге через пару мгновений будут сняты.

- Исполнить приказ!

И вместе с выключением динамика нас с Кроуном толкнули вниз. Наши тела столкнулись с вязкой, горячей жидкостью моей рецептуры. Я рефлекторно попытался выбраться из этого сосуда, но никак не удавалось - то руки соскальзывали, то сигиловец шокером на длинном шесте не давал хотя бы ухватиться за спасительный край. Я чувствовал, что кожа начинала отслаиваться, чувствовал, как внутри меня всё горело. Несмотря на всю эту боль, я внутри оставался удивительно спокойным. Я смирился со своей судьбой... И тяжёлая крышка медленно закрывалась, оставляя всё меньше и меньше возможности выбраться, пока в конце концов мне не оставалось ничего другого, кроме запастись кислородом глубоким глотком спёртого, кислого воздуха. Но и это меня не спасло - через минуту я стал задыхаться, а через две моё сознание начало уходить от меня.

И постепенно, с каждым выпущенным пузырём, я стал видеть отголоски прошлого. Первая любовь, сын, смерть жены, депрессия, спасение Жанны… Как же забавно осознавать, что твоё собственное творение тебя же и убивает: медленно, постепенно, не спеша, давая возможность, которое само и отбирает. А ведь своими трудами ты пользуешься от силы треть жизни, в то время как сама разработка не то, что живёт собственной жизнью – она эволюционирует, становится разноплановым, в то время как ты уже находишься в другом бытии или вне его, в так называемой пустоте, в плоскости, где нет ничего и даже тебя… И ведь проект, на которую ты положил свою жизнь и тело, продолжит жить в руках других, которые нуждались в подобном, как когда-то алхимики в Средние века – о философском камне, что давало бессмертие и богатство. А по итогу этот же камень и погубит тебя… И когда твой философский камень есть ты сам – об этом становится ещё горче думать.

"Что ж... Вот и итог эксперимента всей жизни." - были моими последними мыслями.

Глоссарий

Давнисы – валюта, используемая на Дне. В связи с жёстким разделением людей на тех, кто прошёл Отбор и кто не прошёл, а также установлением Пяти Законов Флегматории и сохранением монополистического корпоративного доминирования в местной экономике, в подобных Санта-Лории городов возникла ситуация местного валютного разделения: на поверхности используются стандартные валюты по типу долларов и евро, а на Дне создана отдельная валюта под названием давнисы (от англ. «down» - вниз), прикреплённая к курсу валюты на поверхности в соотношении 1:30.ЕКИОА «Сигил» – частное охранное предприятие, образованное из множества других подобных, купленных FlegHuman Inc. По своему образу и подобию изначально было частной военной компании в рядах официальных войск, но затем было переоборудовано и глобально усовершенствовано корпорацией. Переводится как «Единое Корпоративное Интернациональное Охранное Агентство «Сигил». Лаборатории – места, где проводятся испытания и разработки в ключевых направлениях. В большинстве своём это генная инженерия, кибернетика и клонирование человека. В городах нового типа, в т. н. «флегматориях», главная лаборатория является градообразующей структурой, и в некотором отдалении от неё строятся две других Лаборатории, служащих для других целей.Отбор – историческое событие, произошедшее в ряде городов, таких, как Санта-Лория, произошедшее в начале 23 века. Перед этим всех рабочих по прокладке новых путей метро и шахтёров созвали на один глобальный проект под названием «Бункер». Официально, данный проект предназначался для создания подземных сооружений в случае войны с применением ядерных боеголовок для целого города в нескольких местах. На самом же деле правительство государства N. планировало переместить под землю некоторую часть людей, а заодно и важные промышленные сооружения. И для того, чтобы решить данную задачу, был придуман и разработан жёсткий общий экзамен для людей до пятидесяти девяти лет с физической и теоретической частью. Всех старых людей от шестидесяти лет добровольно-принудительно сослали доживать своё в сёла под присмотром того же правительства. Но в связи с колоссальной нагрузкой правительство не справлялось, и ему пришлось призвать корпораций на помощь, не согласившись с закрытием данного проекта. Самое влиятельное из множества таких компаний стало FlegHumanInc., подмявшее под себя основной массив акций в проекте. Таким образом, по сути, данная компания стала неофициальным «правительством внутри правительства». Флегмарис – по своей сути робот, который управляется специально выведенным флегмом.Флегматоид – человек с вживлённым флегмом. Такие люди отличаются непредсказуемостью поведения и повышенными личными характеристиками, потому их не пускают в государственно важные объекты.Флегматория – город, отданный мегакорпорации FlegHuman Inc. В аренду на неопределённый срок. Номинально в нём существует управление правительства государства N., но фактически всем заведует местный головной офис корпорации.