Флечет

Один день из жизни Френка Торрето

Френк Торрето мерно покачивался в кабине своего сорокатонного тягача. За спиной груз продуктов питания для одного из логистических центров на окраине Лондона. Темно-серая полоса асфальта набегала на него вот уже четырнадцать часов. Он не любил прерываться на сон во время коротких маршрутов. По этой причине незадолго до прибытия его часто клонило ко сну.

Вот и теперь, глаза у него стали слипаться, когда до Лондона осталось всего пару десятков километров. Он усиленно поморгал, при этом широко открывая глаза, и недовольно постучал пальцем по стеклу хронометра на приборной панели. Он немного не укладывался в график, и это всегда раздражало. Нет, он не опаздывал с доставкой груза, ему просто не нравилось, когда проваливались его личные планы.

Настроение было прескверным. Френк немного поерзал в кресле, в попытке занять более удобное положение. Геморрой вновь давал о себе знать, и вызывал чувство дискомфорта в любом положении. Френк сунул руку в бардачок и привычным движением поворошил в нем разнообразный хлам. Не найдя желаемого, он на мгновение отвлекся от дороги и подключил глаза к рукам. В этот самый момент он вспомнил, что еще вечером выпил последнюю обезболивающую пилюлю, а баночку выбросил в корзину на заправке. Крышка бардачка хлопнула, и недовольный Френк вернул свое внимание дороге.

Радио в этот день постоянно играло что-то похоронное: то третьесортный джаз, то заплакал Стинг. Он включил поиск новой радиостанции и неожиданно для себя грязно выругался, когда какой-то лихач подрезал его во время обгона. От этого ему стало совсем паршиво. Перед отъездом он обещал Клэр, что будет следить за языком, и обманывать ее совершенно не хотелось.

Френк уныло всматривался в дорогу и думал, как много он уже успел пообещать Клэр за последнее время. Пообещал, но не исполнил. Он собирался начать заниматься спортом, но вот его живот лежит практически на коленях. Он намеревался прочесть «Гордость и предубеждения», чтобы после обсудить с нею, но вот она, книжка, неоткрытая у стекла. Еще она просила, чтобы он купил себе смокинг и сводил ее в роскошный ресторан, но и это не сложилось.

Впереди на холме уже виднелись пригороды Лондона. Непонятно почему на душе потеплело, и он подумал, что, несмотря на все трудности, жизнь все-таки чертовски хорошая штука! На плавном изгибе дороги солнечный зайчик от зеркала заднего вида скакнул ему по глазам и затрепетал на пассажирском сидении как живой. В памяти всплыли смутные детские ощущения лета, солнца, радостных предчувствий. Сегодня будет отличный день! Френк не заметил, как стал подпевать какой-то давно забытой песенке, что лилась из эфира.

Он так и не понял, что внезапная смена его настроения, от вялотекущей депрессии до еле сдерживаемого ликования - явление неестественного происхождения.

Неожиданно, как это всегда бывает, что-то произошло с магнитолой. Словно настройки сбились, поверх песни наложился отдаленный человеческий гомон, и чей-то приятный голос заговорил.

- Здравствуйте, как вам нравится в нашем городе?

Вопрос прозвучал, и Френк тут же на него ответил:

- Да, ничего так, - и, спохватившись, весело рассмеялся своей глупости. Шутка ли, Френк разговаривает с собственной магнитолой.

- Отлично! Разрешите поприветствовать вас от имени сообщества «мира и гармонии». Мое имя Мэри, а вас как называть?

Френк подумал, что это отличное радио-шоу, надо же так продумать диалог! Сон у него, как рукой сняло.

- Я, Френк. - весело подыграл он и кокетливо обхватил руль.

- Хорошо, Френк, - продолжил приятный голос,- если вы давно не были в наших краях и не слышали о нашем сообществе, то вы заметите некоторые изменения в своем окружении, пожалуйста, не пугайтесь, отнеситесь к этому, как к некоему социальному эксперименту.

-Стоп! - подумал Френк, - Откуда она знает мое имя?!

- Полно вам, вы же сами представились!

Френк с силой вдавил педаль тормоза в пол. Колеса завизжали. Тягач потянуло в сторону, и он замер на обочине.

Френк энергично потер лицо ладонями. Он был уверен, что задремал. Такое с ним уже случалось не раз, но пока обходилось без происшествий.

- Вы не заснули, Френк, - опять заговорила Мэри, - вы въехали в зону нашего влияния и стали нашим гостем.

- Да, что же это со мной? С ума что ли схожу? - Френк импульсивно выключил магнитолу.

На фоне радостной безмятежности, словно закипающее молоко, поднималась паника.

- Успокойтесь, Френк, - прозвучало в кабине, - с вами все в порядке. Мы общаемся с вами при помощи мысли. Я встречающий консультант. Моя задача подготовить вас к подобным неожиданностям. Сейчас я помогу вам справиться со страхом.

В тот же миг Френк заметил, как на него накатила волна упоительного спокойствия. Он словно принимал горячий душ на озябшее тело, когда мурашки по спине и мягкое расслабление во всем теле.

- Ну, вот. Теперь гораздо лучше! - услышал Френк и только сейчас понял, что голос звучит у него в голове.

- Как вы это делаете? - Произнес Френк и почувствовал неловкость, от того что разговаривал сам с собой.

- Это не важно. Главное, чтобы вы сейчас осознали, что не сходите с ума, находитесь на связи со многими людьми одновременно, и при помощи мысли можете общаться с ними и передавать им не только мысли, но и эмоции. Поэтому старайтесь следить за тем, что вы думаете и чувствуете, потому что ваши мысли слышат посторонние. Пока вы находитесь на границе покрытия, и если не желаете быть невольным участником эксперимента, то еще не поздно повернуть и выйти из зоны покрытия. Если же вы решите двигаться дальше, то это будет означать ваше согласие на участие. Участие бесплатное, вам это будет стоить только терпения и понимания.

Френк озадаченно слушал эту тираду.

- Легко сказать, повернуть назад. Мне надо груз доставить, - подумал он.

- Мы поможем вам исполнить ваш долг. Можете по этому поводу не волноваться.

- Если бы мне не мешали, то я и сам бы справился.

- Хорошо, когда вам понадобится помощь любого характера, то просто подумайте обо мне.

Трудно сказать как, но Френк почувствовал, что Мэри ушла. Осталось ощущение общего настроения, этакая смесь упоения и делового азарта. А на заднем фоне еле уловимый шум человеческих голосов.

Френк рассеяно попытался вернуть свое внимание дороге, и только теперь заметил необычно большое количество машин на обочине, и все они направляются в город. Он сразу догадался, что они такие же гости и сейчас проходят консультирование.

Из всего, что с ним случалось в жизни, это было самым странным приключением. Он тихонько передвинул рычаг переключения скоростей, машина покатилась по дороге. На душе у него было спокойно, но вместе с тем какое-то томительное предчувствие, что все еще только начинается.

За всеми этими событиями он чуть было не проскочил мимо заправки, на которой уже привык заправляться. Круто заложив на правый борт, он мастерски удержал прицеп на всех колесах и аккурат вписался в поворот.

У оптовой колонки не было никого. Он мягко притормозил. Предохранительный клапан коротко прошипел. Грузовик замер на месте, слегка покачиваясь и распространяя вокруг нежный запах солярки и смазочных материалов.Френк ловко выпрыгнул из кабины, и его обдало теплым воздухом от двигателя. Ему всегда нравилась эта романтика, эти ощущения, запахи. Но сегодня он заметил внутри себя еще и некое одобрение от кого-то, кому тоже нравятся подобные вещи.

Френк уверенно вошел в здание заправки, услышал всех присутствующих и замер в нерешительности. Женщина выбирала Кока-колу у холодильника, и думала, как бы ей взять больше напитка за меньшую цену. В это же самое время пожилой мужчина, вошедший мгновением раньше Френка, думал о том, сколько же ему заправить бензина. Оператор на кассе недоумевал, какая разница сколько стоит Кола, если теперь в его магазине все бесплатно?

Как контуженный Френк прошел к кассе. Оператор обратил на него внимание и широко искренне улыбнулся.

- Можете заправлять вашего зверя до полна, теперь мы заправляем бесплатно, - сказал он не открывая рта.

Френк замер перед ним в нерешительности. Он не был уверен, что это происходит на самом деле, и поэтому набрал в легкие воздуха, чтобы переспросить, правильно ли он понял.

- Вы у нас впервые, - еще шире улыбнулся ему кассир, - согласен с вами, что довольно странно общаться мысленно, но к этому быстро привыкаешь, - он жестом показал Френку прикрыть рот. - Нет, вы не сходите с ума, и да, можете заправить машину бесплатно.

- Вообще-то, я еще намеревался купить горячий завтрак... - его слова прозвучали вслух так, что стекла зазвенели. По крайней мере, ему так показалось. Все в магазине тут же повернулись в его сторону, и он почувствовал волну негодования.

Продавец едва уловимой мыслью, моментально успокоил всех, и вокруг воцарилось спокойствие и принятие.

- Вы так живо представляете нашего запеченного цыпленка... Спасибо, что цените нашу кухню. - Произнес он вслух из вежливости, чтобы ободрить Френка, и с этими словами быстро собрал сытный завтрак.

Френк по привычке потянулся за бумажником.

- Вы забыли? У нас все бесплатно! - сделал на последнем слове ударение оператор.

Френк несогласно усмехнулся.

- Не знаю, что тут у вас происходит, но если бы мне вздумалось забрать все, что душа пожелает, это тоже было бы бесплатно? - Недовольно проговорил он, забирая с прилавка кулек с курицей.

- Но вам ведь не вздумалось, - загадочно улыбнулся в ответ кассир.

Френк благодарно кивнул ему, но подумал, что все равно не согласен.

Он прошел к машине, положил в кабину завтрак, снял пистолет с колонки, открыл бак и замер в нерешительности. Ему было неловко заправляться бесплатно, но топливо необходимо. Что же делать?

Сам не зная почему, он вспомнил про Мэри.

- Что-то случилось, Френк? - тут же зазвучал в голове голос.

От неожиданности он вздрогнул. С одной стороны он возмутился подобной бесцеремонностью, но с другой был рад вновь услышать ее.

Френк принялся лихорадочно прикидывать, как бы объяснить ситуацию.

- Прекращайте смущаться, вам необходимо заправить машину,следует воспринимать это как акцию. Да, - обрадовалась она удачному сравнению. - Вы попадали, должно быть, на рекламные акции?

- Ну... - попытался припомнить Френк, но ничего не приходило в голову.

- Послушайте, - утомленно вздохнула Мэри, - у вас впереди тяжелый день, многое надо успеть. Так зачем напрягаться по пустякам, не лучше ли получить удовольствие, там, где это возможно. Вы наш гость, а потому для вас все эти странности - временное явление. Завтра вы вернетесь домой, к своей девушке, расскажете ей про интересное приключение и вернетесь к обыденной жизни.

- Откуда она узнала про Клер? - насторожился Френк.

- Ладно, Френк, если что, то я буду рада помочь, но сейчас у нас полный завал с гостями. Если их не встретить, то они подумают, что свихнулись и могут наломать дров. Так что до связи... - и она отключилась так же неожиданно, как и вышла на связь.

Френк озадаченно сунул пистолет в бак, нажал на рычаг и услышал знакомый журчащий звук. Странно, ему показалось, что Мэри никак не помогла. Но вот он заправляется и не испытывает при этом малейшего угрызения совести. Он привычно завершил процедуру, заправив соляркой полный бак, и деловито выкатился на трассу, пожевывая по дороге еще теплую курицу.

Настроение было отменным, внимание острым, мысли сумбурны. Перед самым въездом в город Френк с удивлением отметил свою необычную бодрость. Всегда к этому времени он уже едва справлялся со сном, но не сегодня. Только он об этом подумал, как услышал мужской голос:

- Это служба мониторинга на дорогах, мы взяли на себя инициативу стимулировать вашу нервную систему, пока вы управляете транспортным средством. Ваши показатели внимания и реакции оказались ниже средних, и во избежание возможных неприятностей для вас и общества, мы будем поддерживать вашу бодрость за рулем. Благодарим за понимание.

- Круто! – Удивился Френк и подумал, - А можно постоянно быть на этом драйве?

- Извините, но это только для экстренных ситуаций. По причине негативного влияния на здоровье рекомендуем вам как можно быстрее оставить руль и отдохнуть, вы на пределе.

- Надо же, сервис какой! Да и чувак вежливый.

- Спасибо.

Френк прикрыл рот ладонью, как делают люди, когда сболтнут лишнего. Но тут же понял, что на мысли этот жест не влияет и совсем повеселел.

Он вспомнил свою бурную юность, когда они с дружками баловались травкой, было подобное ощущение. Ему уже нравилось это сообщество.

После первого светофора он заметил еще одно необычное явление. Полное отсутствие пробок на дороге в час пик. Такого он тут еще не встречал. Обычно путь в несколько километров занимал час или больше.

За одним из поворотов он услышал другой голос:

- Служба сопровождения. Поверните на следующем перекрестке налево.

- Но мне удобнее прямо.

- Повернув, вы поможете нам контролировать транспортные потоки и сэкономите себе время.

- Как скажете, мэм.

Френк был в таком благостном настроении, что попроси его повернуть назад и поколесить по городу, он бы и от того не отказался. За поворотом стало ясно, что тут транспорта еще меньше, и скорость движения увеличилась.

- Подумать только, где ж вы раньше-то были?! Я столько нервов оставил на этих улицах за последние несколько лет!

- Счастливого пути, сэр.

К центру Френк подкатил как никогда рано. Это означало, что ему придется ждать своей

очереди, и можно будет подремать в машине.

У ворот центра обычно толпилось множество грузовиков, ожидающих своего времени, ведь грузы свозили сюда даже из-за границы. Часто машины подъезжали на несколько часов раньше срока, чтобы не платить неустойку за несвоевременную доставку. Но сегодня тут было тихо, как в праздник. Ни одной машины.

Френк немного заволновался, но в следующее мгновение ворота центра стали открываться.

- А, Френк Торрето, ты сегодня раньше обычного. Давай, твоя платформа номер четыре.

Голос Диего, диспетчера центра, прозвучавший в его голове, был как живой.

- Ди, это ты, что ли? – Не поверил Френк.

- Что, еще не был у нас при новых порядках? – Хохотнул диспетчер в его голове.

- С ума сойти, и ты тоже с ними?!

- Что значит, «с ними»? Они это мы. Ставь машину и заходи, распишешься, поболтаем.

Френк профессионально загнал автомобиль на разгрузку и поспешил в конторку.

Диего славный малый. Они были знакомы еще до того, как Френк устроился на работу в их компанию. Пару раз даже напились в местном пабе.

В конторке Диего приветливо вышел из-за стола навстречу Френку, чтобы пожать его руку. То был типичный латинас – смуглый, кучерявый и горячий.

- Как поживает Клэр?

- Да что ей будет, языки свои учит.

- Какой теперь?

- Испанский.

- Великий язык.

Френк ощутил, как его собеседник горд своим происхождением.

- А кто спорит?

Френк вдруг открыл для себя прелести ментального общения. Когда видишь искренность человека, а не догадываешься о ней, разговор обретает особое значение, сближает.

- Расскажешь, как вы докатились до такого прогресса?

Диего задумчиво помял свой синий, гладко выбритый подбородок.

- Это трудно. Как-то само пришло…. Ко всем нам, сразу…. Где-то есть источник, к нему не пускают простых смертных, якобы для того, чтобы не мешали. Наверное, так оно и есть. Как ты, должно быть, уже заметил скрывать правду теперь очень сложно. Так что, скорее всего, это правда. – Диего жестом предложил Френку присесть у его стола.

Френка придавила сонливость, служба сопровождения отключилась, и он мельком подумал о чашечке кофе. Диего щелкнул кофеваркой.

- Так вот, когда мне впервые залезли в голову, я подумал что свихнулся. Но потом выяснилось, что это эксперимент. Данка моя, так та сразу влилась, и с головой во все тяжкие. Дура, говорю ей, украдут пароли от твоих счетов. Ты же помнишь, как она клинила на своих сбережениях. Были бы деньги, а то так, слезы…. Ну да, дура, говорю, а она мне на латыни отвечает. Она то! Я сперва не понял, а она мне говорит, что обучение проходит по ночам, сечешь? Сейчас патристикой увлеклась. Я едва понимаю теперь, о чем она говорит, но это забавно. Она ведь горничной в захудалом отеле пашет.

Диего налил кофе, добавил сливки и сахар именно так, как любит Френк.

- Ты кофе пьешь как я, - прокомментировал его действия Френк.

- Не-е, я черный предпочитаю. Это я для тебя.

- Откуда знаешь, я не припоминаю, чтобы мы с тобой кофе распивали?

- Да, не кофе… - рассмеялся Диего, - но ты перед этим подумал вслух про кофе, вот я и узнал.

- И что теперь, ничего не скроешь от любого прохожего? – Заворчал Френк.

- А что тут плохого? – С лицом завзятого философа спросил Диего, - не думай плохого, и все будет в ажуре. Но если серьезно, то со временем можно научиться не думать вслух.

- Как это?

- Блокируешься от других, как в свою комнату зашел, дверь закрыл, и думай, что хочешь, тебя не слышат, но и ты не в курсах, что происходит вокруг. Так что скоро начинаешь предпочитать быть постоянно на связи, это очень удобно. Вот мы с тобой общаемся, а я тем временем, успеваю еще машины встречать. Можно еще несколько дел подключить, но это уже трудновато, тренироваться надо.

- Но к чему все эти эксперименты? Они что, весь мир хотят на эту иглу подсадить?

- Опять «они»! Нет никаких «они», есть только мы с тобой. Сообщество тех, кто желает мира и гармонии. Вот ты, например, желаешь?

- Само собой, кто же этого не желает? Но нет ли тут какого подвоха? Представляешь, меня сегодня на заправке бесплатно заправили и завтрак разогрели тоже бесплатный. – Мысль Френка приобрела заговорческий оттенок. – Тебе не кажется это странным?

- Привыкай, тут теперь все бесплатно. – По-приятельски хлопнул его по плечу Диего.

- Вот это-то меня и настораживает. Я конечно не экономист, но полагаю, что таким путем мы скоренько притопаем к экономической катастрофе.

- Расслабься, старина. Есть головы занятые этими проблемами, пусть они и думают, а наше дело тут. Каждый должен заниматься своим. Когда люди на связи, то они начинают доверять друг другу. Все стараются на общее благо, и таким образом мои старания делают тебя счастливее, а твой эмоциональный настрой влияет на общий фон, и я полон удовлетворения, я востребован.

- Как-то все это для меня слишком…

- Сложно. Это поначалу так. Это дело надо распробовать.

Диего пододвинул ему бумаги на роспись.

- Давай, покончим с делами, тебе на отдых пора, а то уже мысли путаются.

Френк с благодарностью принял предложение, и коротко попрощавшись, направился в отель, в котором всегда останавливался, когда бывал в рейсе.

У стойки администратора высокая блондинка приветливо ему улыбнулась.

- Представьтесь, пожалуйста, - Мило попросила она.

- Френк Торрето, - подумал он и полез за бумажником.

- Спасибо, Френк, это лишнее.

- Что не глянете даже на мои документы? Или хотя бы на карту? – Удивился он.

- Зачем, я и так вижу, что вы Френк Торрето, - в свою очередь удивилась девушка, - номер 216, - протянула она ключи.

- Спасибо, - он подумал, что разговор окончен и повернулся, чтобы подняться в свой номер.

- Сегодня днем продолжатся просто восхитительные курсы по прыжкам с парашютом, я вчера была, хотела сегодня, но напарница заболела…, - послала она мысль ему вслед.

Френк не остановился, чтобы не продолжать разговора, ему уже безумно хотелось принять душ и выспаться. И то, что он не понял, о чем идет речь, его не волновало, лишь бы поскорее до кровати.

Он любил этот отель за тишину и всегда идеальное белье. Кровати тоже были ничего, но может быть немного мягковаты, что иногда мешало высыпаться, но в целом, да, ему тут нравилось.

Он блаженно провалился в мягкую перину и укрылся с головой свежей простыней.

- Спокойного сна, Френк, - подумал он сам себе, и удивился, что на этот раз ему никто не ответил в голове. Сознание медленно затуманилось, и он блаженно окунулся в мир грез.

Обычно, после долгой дороги, Френк спал как мертвый: никаких пробуждений по нужде, никаких снов. Но в этот раз ему приснился сон.

Он на каком-то вокзале, вокруг снуют люди, кажется, все куда-то едут. Голос в ретрансляторе объявляет не поезда или автобусы, а начало неких мероприятий. Что-то вроде: «Дверь номер 22 – синхронное плаванье…» И тому подобное. Френк двинулся по светлым коридорам из стекла и железа, и всюду ему встречались различные двери с надписями. Некоторые надписи его не интересовали, он их даже не успевал прочитать, видимо подсознание сразу их отбраковывало, но некоторые приковывали к себе внимание. Одна из таких дверей была под табличкой «Затяжные прыжки с парашютом».

Еще с подросткового возраста Френк мечтал совершить прыжок с парашютом, но поначалу все не было на это денег, а после уже не доставало храбрости, так и осталось это дело в мечтах. Он бессознательно тронул ручку двери…

И вдруг, оказался внутри, но не комнаты… Он оказался внутри самолета. Он сидел на лавочке, пристегнутый, с парашютом за плечами. Вокруг него сидели такие же как он – люди с парашютами. Некоторые были довольны, некоторые напряжены. Напротив Френка оказался подвижный мужичок. Он не был пристегнут. Мужичок наклонился к нему и ободрительно сдавил ему предплечье:

- Правильно сделал, что зашел к нам, будет весело…. – прокричал он, пытаясь перекрыть гул моторов. Потом он повернулся к остальным, - к нам присоединился Френк, он прыгнет вместе с нами, хорошо? Запоминаем, стараемся не терять друг друга во время свободного падения, Ок? – Все закивали, кто осознано, кто на автопилоте.

Тут Френка жуть взяла. Не собирался он прыгать из самолета, да и заглянул он только для того, чтобы понять, что тут за дверью. Страх усилился, перерос в панику и …. Он вылетел из сна.

Френк сел на кровати, пытаясь понять, что это было. Та, блондиночка, она говорила про прыжки с парашютом, он, наверное, поэтому сунулся в эту дверь. Он вновь лег и подумал, что может с ним случиться во сне? Так почему бы не прыгнуть с парашютом? Незабываемое будет приключение?

Он закрыл глаза и постарался, как можно быстрее, заснуть. Но никак не засыпалось, адреналин будоражил кровь. Френк принялся считать и где-то на третьей сотне отключился.

В самолете было немного прохладно, видимо из-за того, что дверь теперь была открыта. В дверном проеме, прямо под фюзеляжем, клубились рваные облака, а вдалеке внизу просматривался зеленый ландшафт.

Инструктор наклонился над Френком совсем близко и сказал, чтобы мог слышать только он:

- В следующий раз не паникуйте, меньше негатива, другими словами. Нельзя мешать другим участникам. Иначе будете постоянно вылетать из проекта.

- Хорошо. Я постараюсь, - согласно кивнул Френк.

- Еще немного и будем прыгать, - предупредил тот, - высота десять тысяч или около того, так что не открывайте парашют сразу, испортите себе все веселие. Не бойтесь прозевать момент, на двух тысячах парашют откроется автоматически. Ну, все, пора.

Люди встали в цепочку. Встал и Френк. Колени дрожат, в горле пересохло. Френку казалось, что он слышит каждый удар своего сердца. Инструктор что-то прокричал, и люди один за другим стали пропадать в отрытом проеме. Френк никогда не думал, насколько это может быть жутко, когда люди добровольно выпадают из самолета. Когда же мужчина, стоящий перед ним, провалился в белую бездну, сердце Френка затрепетало в горле.

- Ну, что же вы? – Прокричал инструктор.

- Я не могу! – В тон ему ответил Френк.

Он теперь стоял в дверном проеме и вдалеке замечал мелкие точки падающих людей. Голова закружилась, и он отпрянул.

- Я помогу вам, постарайтесь немного успокоиться. – Прокричал инструктор из-за спины. – Закройте глаза, и представьте, что вы летите, как во сне. Вы летали когда-нибудь во сне?

Френк кивнул.

- А теперь, скрестите руки на груди и возьмитесь за лямки рюкзака. Отлично, не открывайте глаз, пока не поймете, что вы не падаете, а летите.

С этими словами инструктор мягко подтолкнул Френка в спину, тот почувствовал, как проваливается вниз. Такое ощущение изредка бывало с ним, когда он начинал засыпать, словно проваливаешься под кровать. Желудок перевернулся в животе, и он открыл глаза. Перед ним был самолет, и он удалялся с невероятной быстротой, а вокруг только всеобъемлющая пустота и ветер в спину.

Френк бросил лямки в инстинктивной попытке за что-то ухватиться, воздушный поток закрутил его так, что небо и земля заплясали перед глазами в сумасшедшей пляске. Тошнота подступила к горлу и его вырвало. Содержимое желудка разлетелось в воздухе и залило ему все лицо. Но он не мог думать об этом, все вокруг вращалось с невероятной быстротой.

Вдруг, кто-то схватил его за руку, и мир остановился. То был инструктор. Теперь они падали вместе и лицом к земле. Френку сперепугу даже не пришло в голову, что за его плечами парашют. Он видел землю далеко впереди, просто необъятные просторы, мелкие детали, но они приближались очень быстро. Френк чувствовал это по встречному ветру. Раньше ему казалось, что самое страшное – прыгнуть, а потом уже можно насладиться полетом. Все оказалось не так просто. Кто бы мог подумать, что свободное падение равносильно чувству полной беспомощности, когда все выходит из-под контроля.

Инструктор взял его за вторую руку, и они теперь летели лицом к лицу. Так оказалось немного спокойнее. Где-то впереди стали раскрываться купала парашютов. Инструктор отпустил его руги и сделал знак Френку, чтобы не дергался. В следующее мгновение на спине что-то щелкнуло, а затем Френка сильно дернуло вверх. Инструктор тут же провалился далеко вниз и исчез из вида. Френк посмотрел наверх, увидел полосатый купол своего парашюта, и в голову пришла удивительно успокаивающая мысль, что все самое страшное позади. Теперь можно посмотреть на землю с высоты птичьего полета.

Френк раскачивался под куполом, как осенний лист на ветру и не знал, как можно остановить это неприятное явление. От этого кругового движения было трудно понять, куда он все-таки будет приземляться. Под собой он видел то широкое поле, то кучерявую зелень лесов, то сине-черную гладь озера. Приземлиться хотелось именно на поле. Ему представилось, как будет неудобно зацепиться на высоком дереве, а он много раз видел в фильмах, как зацепляются за деревья парашютисты. В воду приземляться ему тоже не хотелось, кто знает, насколько холодна вода, и как глубоко может там быть. Не то, чтобы он боялся воды, нет. Он даже умел немного плавать, но глубина всегда его пугала почему-то.

Раньше Френк где-то слышал или видел по телеку, что полетом можно управлять при помощи строп, но вот как это делать, не знал. Он судорожно ухватился обеими руками за тонкие веревки над головой, и попытался посмотреть, что там под ногами творится. Но круговое движение все еще продолжалось, и все детали под ногами смешались как в калейдоскопе.

Он потянул одной рукой, чтобы посмотреть, что получится. Его тут же понесло в сторону, он испугался и бросил стропы. Его махануло, как на качелях, и он стал болтаться сильнее прежнего. Теперь вообще невозможно было разобрать ничего внизу. От этого бесконечного мотания закружилась голова. Френк закрыл глаза и решил пока ничего не предпринимать, чтобы не стало хуже. Прошло совсем немного времени, и он с размаху плюхнулся в воду. От неожиданности он неслабо хлебнул воды и сразу понял, что приводнился в озеро, стал размахивать руками и толкать ногами, чтобы поскорее всплыть на поверхность. Но, к сожалению, тут же запутался в стропах и ткани купола. В панике он попытался отделаться от веревок на руках, но становилось только хуже. Воздуха не хватало, горло сдавливал спазм, в висках стучали молоточки. Он умирал….

С диким криком Френк подскочил на кровати. Конвульсивными движениями сдернул с головы простынь и безумным взглядом окинул номер. Он все еще был в отеле. Видимо, задремал… Плохо, что во сне не знаешь, что спишь. У него никогда раньше не было столь явных сновидений, таких острых ощущений и такого драйва.

- Чертовы новаторы! – Прокричал он неизвестно кому в сердцах, - Нельзя, что ли на табличке было написать «Опасно для жизни»?!

Он прислушался, но никто не ответил ему. Он прислушался еще, и не заметил присутствия. Это ему показалось странным. Он осмотрелся. Вся постель забрызгана рвотными массами. Он потрогал свое лицо – аналогично.

- Так, Френк, с этого момента тебе надо быть поосторожнее. Это же только сон, что может произойти? – Ворчал он на себя по дороге в душ.

Горячая вода сняла грязь и стресс, и среди звука падающей воды он услышал отдаленные голоса.

- Ага, вернулись. – Подумал Френк и тут же отметил про себя, что отрицательные эмоции: гнев, страх, досада, тут же растворились в общем умиротворении.

Спать больше было негде, да и не хотелось. Френк бодро накинул новую сорочку, вынул из саквояжа лакированные туфли, натянул брюки, на ходу набросил на плечи пиджак и вывалился в коридор.

В этом отеле был премилый ресторанчик, а есть хотелось уже очень сильно. Правда, он спешил туда не только, чтобы утолить плотской голод, но и встретить старых товарищей, которые, также как и он, останавливались в этом отеле регулярно. Он знал, что обязательно тут кого-нибудь да встретит, и когда антикварные люстры ресторанчика заиграли зайчиками на его стареньком пиджаке, он с восторгом окинул взглядом полный зал людей. Тут же он заметил несколько старых знакомых, но не тех, кого бы он хотел видеть в первую очередь, и поэтому не стал спешить, а решил осмотреться получше.

- Френки, красавчик, и ты тут?! – Услышал он знакомый женский голос.

Это была, несомненно, Глория, рыжеволосая дурнушка в 185 сантиметров ростом. Она-то ему была и нужна. Уж если кто и в курсе происходящего, так это Глория.

- Где же ты, Глория, детка? – Подумал Френк, осматривая просторный зал.

- Да тут я, малыш, у барной стойки. – Услышал он насмешливый ответ.

Френк двинулся к барной стойке, но Глорию заметил не сразу.

- С каких это пор, ты высматриваешь меня среди столиков? – Смеялась она. – Официанты слишком медленно носят напитки, и за столиком я боялась бы умереть от жажды.

- Да. Ты как всегда в своем репертуаре. – Усмехнулся в ответ Френк.

- А ты как будто другой стал… – Присмотрелась она к нему. – Хм, показалось. – Она жеманно отвернулась к стойке, взяла уже надпитый бокал, как будто задумалась о чем-то, пригубила выпивку, и словно проснувшись, вновь повернулась к Френку.

- На себя посмотри: похудела раз, волосы покрасила два, загорела где-то три….Ты что, на курорте побывала, что ли?

- Это был солярий, дурачок! Видишь, топ-лес? – И она простым движением оголила загорелую грудь.

Френк смущенно прикрыл глаза.

- Ты, бесстыжая, с тобою сквозь землю провалиться можно! – Зашипел на нее Френк и быстро поправил ее блузку. – Прекрати сейчас же, иначе мне придется сделать вид, что я тебя не знаю.

- И напрасно, тебе всегда нравилось проводить со мною время. – Немного обиделась на последние слова Глория.

- Да, но не таким образом…. И не на людях….

- Все мы разные, Френки, но любить надо всех. – Ласково и назидательно возразила она.

Он присел рядом с ней на высокий стульчик и попросил пива.

- Ты какой-то сегодня заведенный, взбудораженный. Случилось чего? – Глория вновь кокетливо отпила из своего бокала немного прозрачной жидкости.

- Да так, ерунда. Сегодня с парашютом во сне прыгнул.

- О, любишь экстремальный спорт? – Поджала она восхищенно губы.

- Не то чтобы очень… Скорее не в ту дверь вошел.

- Ха-ха-ха-а! – Засмеялась она вслух, и все в зале тут же обратили на них внимание.

- Да ты что?! – Возмутился Френк.

- А мне нравится! – подумала она ему. – Моя жизнь теперь превратилась в одно сплошное развлечение. Я теперь в Лондоне частый гость. Моя компания сюда перебралась, буквально на окраину. И я тут мотаюсь…! – Она упоенно покачала головой. – Как никогда! Вот ты, Френки, знаешь ли ты, что такое рай?

- Рай? – Опешил он.

- Да, Френк, рай! – Она вопросительно раскрыла пошире глаза и замерла.

Он глупо смотрел на нее, не понимая, что она имеет ввиду.

- А я тебе скажу, Френки. Заправка – бесплатно, номер в отеле – бесплатно, выпивка – бесплатно, правда тут не все чисто… Но все равно, я никогда в жизни не была столь счастлива. Ты же меня знаешь, Френки, я пока не выпью в депрессии живу, уже подумывала, как бы на себя руки наложить, а тут раз, и все…

- Что..?

- Все. Ни уныния, ни депрессии… Я теперь живу в свое удовольствие, работаю в удовольствие, сплю в удовольствие и все, в общем, тоже делаю в удовольствие.

- Сейчас ты мне напоминаешь одну мою соседку сумасшедшую. Тебе, что зарплату повысили? – Френк немножко разозлился на ее восторженность, сам он недавно неслабо охладился. – Эксперимент закончится, и все вернется на круги своя. Чудак-толстосум развлекается, ему скоро наскучит, или деньги закончатся, так что поезд под названием «Нахаляву» на этой станции не задержится.

- Френки, милый, сдается, что ты не догоняешь! – Она наклонилась к нему и указала глазами в зал, - Вот народ, обрати внимание, они все счастливы, да ведь они мысленно разговаривают!

Френк оглянулся, и действительно, все были чем-то увлечены, улыбались, жестикулировали и все молча, только приборы бряцали, как в операционной. Жуть!

- Не гони пургу! Непривычно – да, страшно – нет! – Одернула его Глория. – Ты видишь эксперимент, я вижу эволюционный прорыв.

- И где ты только таких словечек набралась?

- А ты, занудливый, напыщенный сноб, куда Френка дел? Помнится, ты прежде любил повеселиться, а теперь только и можешь, что общее настроение портить. – Глория надула губки и обижено отвернулась.

Френку стало неловко. На самом деле, что он так взъелся на эти новые порядки, если они людям по душе? Его ведь никто не заставляет разделять их восторгов. Скоро он вернется к Клэр, и будет вспоминать об этом, как о веселом приключении. А пока у него еще есть время повеселиться, надо провести его с толком.

Он заказал себе выпивки и ростбиф. Еда была вкусной, выпивка крепкой, на душе у Френка полегчало. Глория продолжала дуться.

- Что, может сходим в клуб, в картишки перекинемся? – Как ни в чем не бывало, заговорил он.

Глория только улыбнулась в бокал.

- Хотела бы я посмотреть, как ты будешь в покер играть, когда все твои мысли на виду. – Наконец, после долгой паузы обратилась она к Френку.

Во время паузы она думала, какой же он все-таки идиот, но думала не злобно, а так, насмешливо. Ему это не понравилось, но он решил, что не будет с ней ссориться, пока.

- И правильно, потому что с тобой теперь вообще никто разговаривать не будет.

- Это почему же?

- Потому что, ты думаешь только о себе, а надо о ближнем, тогда будешь чувствовать себя хорошо в обществе. – Глория вызывающе посмотрела ему в глаза, и он понял, что она не шутит.

- Какой Маркс тебя укусил, Глория?! – Опешил Френк, - Ты меня удивляешь сегодня весь вечер! Мы же в демократической, свободной стране основанной на собственности и правах человека. А ты мне, как Иисус предлагаешь о ближнем думать! А обо мне тогда кто думать будет? Он? – Указал он пальцем на мужчину за ближним столиком. Тот в изумлении уставился на Френка с открытым ртом, до которого так и не донес вилку с куском жареной оленины. – Да ты жуй, не обращай внимания. – Слегка раздраженно подумал ему Френк. Мужчина неуверенно вернулся к трапезе.

- Ай-ай-ай, кого я вижу, Глория и Френк, как на духу!

Оба обернулись. По центральному проходу прямиком к ним двигался грузный человек, в комбинезоне, очках и поношенных туфлях сорок пятого размера. Совершенно лысая голова раскачивалась не в такт с его колебаниями при ходьбе.

- Жирный Том. – Обреченно подумала Глория.

- Только не этот жердяй. – Привычно среагировал Френк.

- И я рад вас видеть. - Беззлобно ответил он. – Но только Том, если можно, просто Том.

Он тихонько присел на соседний стульчик, который под ним жалобно скрипнул. Он заказал себе содовой, отхлебнул добрых полстакана и тихонько отрыгнулся.

- С каких пор ты пьешь содовую, просто Том? – Поинтересовался Френк.

- Как бросил пить спиртное, так и пью. – Недовольно пояснил Том.

- Вот, Глория, ты хотела видеть несчастного, недовольного жизнью человека, и на тебе, полюбуйся. Скажи, Том, ты доволен своей жизнью? – Френк ликовал, кажется, его подозрения подтверждаются.

- Вполне. – Пожал плечами Том. Он потянул холодный напиток, и его двойной подбородок удовлетворенно затрепыхался.

- Как это омерзительно. – Прокомментировал Френк, и тут же почувствовал себя неловко. В подобные моменты было неудобно использовать общение мыслью.

- Некультурному человеку всегда надо скрывать свои мысли. С лицемерами всегда так, они в лицо улыбаются, а в мыслях помойка. Думаешь, мне должно быть неловко от твоих оскорблений? Мне тебя жаль. Ведь это у тебя в голове такой бардак, что ты сам не ведаешь, о чем думаешь. Пойду, где-нибудь развлекусь, пока настроение не испортилось. - С этими мыслями Том поднялся и удалился гусиной походкой из ресторанчика.

- Что с ним стало? – Удивленно глядя в след удаляющемуся Тому, подумал Френк. – Он был забитым, молчаливым нюней, двух слов связать те мог.

- Может быть, он и сейчас бы не связал, это он так живо мыслит, Френк. Это ведь не одно и то же. Теперь он любому отпор дать может, я как-то даже зауважала его теперь.

Вторая порция скотча прошла на удивление быстро. Френк разочарованно посмотрел на дно стакана. Щелкнул пальцами, чтобы бармен подлил еще.

- Вы уже навеселе. Может немного попридержать коней, перекусить…? – С важным видом предложил тот.

- Бармен, сынок, твое дело наливать, мое – пить, а разговоры оставь для женщин, - деловито отмахнулся Френк.

- Я же о вас забочусь, как хотите, - и бармен долил его стакан доверху.

- Пусть обо мне коронер позаботится, - мрачно пошутил он, и повернулся к Глории, чтобы продолжить беседу, но той уже и след простыл.

Френк огляделся, Глории нигде не было. Он подумал, как удивительно меняются люди. Недавно они с Глорией так весело проводили время, просто душа в душу, как два старых друга отрывались. А что это было сегодня? Одно сплошное недоразумение.

Френк опрокинул остатки скотча в рот, кивнул барману и решительно вышел, подышать, пройтись.

Ноги сами понесли его в привычном направлении. За пару кварталов отсюда находился небольшой игорный дом, в котором частенько зависал Френк в свободное от работы время. Но игорного дома по старому адресу он не нашел, по всему было видно, что бизнес перепрофилировался. Вместо безумно сверкающей и переливающейся всеми цветами витрины, на здании скромно светилась надпись «Салон удовольствий».

По его опыту подобное название не сулило тех невинных удовольствий, о которых он мог думать, когда шел поиграть в игорный дом. Скорее всего, казино превратилось со временем в бордель, и он в нерешительности, стоит ли ему вообще туда заходить.

Вдруг зазвонил телефон. Френк как будто проснулся ото сна, глянул на монитор, звонила Клэр.

- Привет, дорогая. Соскучилась? – Произнес он в трубку, и звук собственного голоса показался ему чужим.

- Здравствуй, милый! У тебя все хорошо?! – Услышал он встревоженный голос подруги.

- Пожалуй, что так…а что случилось?

- А ты не знаешь? – В голосе Клэр явно прослушивалось недоверие.

- Просвети… - Френк зашагал по мостовой, интуитивно выбрав направление к отелю.

- Да тут все утро сплошные новости про Лондон, репортаж за репортажем! Когда близнецы упали, и то такого не было! Ты что телевизор не смотришь?

- Да какой тут телевизор, я же на работе. – Покривил душой Френк, не станет же он рассказывать любимой девушке, что утро начал в ресторане со старой подружкой.

- В Лондоне собираются установить военное положение, ввести войска, перекрыть дороги, въезд и выезд по пропускам, – затараторила Клэр. – Говорят, что город захвачен какими-то террористами. Никто не может точно сказать, что происходит. Одни считают, что жители подверглись массовому гипнозу, другие говорят про массовый психоз или биологическое оружие… Так или иначе – дело дрянь. Тебе надо срочно выбираться… Потому что начинают поговаривать о возможности распространения заразы, если объявят биологический карантин, то тебя потом вообще домой не выпустят.

Френк поначалу отнесшийся к переполоху с известной долей юмора, теперь тоже начал волноваться. Общий фон умиротворения мешал развиться панике, Френк знал за собой эту слабость. Но на данный момент не наступающая паническая атака, как-то косвенно подтверждала слова Клэр. Не может ли быть и на самом деле того, что его, как и всех, кто-то контролирует. А что если это инопланетяне?

Френк подумал об этом серьезно, но не напугался, а напротив, повеселел. Он понял, что надо, во что бы то ни стало, успокоить Клэр, а то она от переживаний не доживет до его возвращения.

- Клэр, детка, тут все совершенно спокойно, сама послушай, - он поднял трубку над головой и дал ей послушать обычный уличный шум, - ни взрывов, ни демонстраций, обыкновенная будничная суета. Мой грузовик благополучно разгружается, а завтра на рассвете я преспокойно отправлюсь домой. Не волнуйся. У телевизионщиков свой мир, ты же знаешь, они всегда делают из мухи слона. Им нужны новости, вот и драматизируют.

- И что там не происходит ничего необычного? – Подозрительно спросила она.

- Кое-что есть, но тут об этом все знают… и меня в курс дела тоже немного ввели. Какой-то научно-социальный эксперимент, как я понял, связанно это с деньгами и общением при помощи мыслей.

- Мыслями общаются?.. Френк, это не нормально, езжай домой, Френк!..

- Возьми себя в руки, Клэр! – Строго одернул ее Френк. – Я же не брошу тут свою машину?! Все равно придется ждать, пока разгружать закончат.

- Вот опять, экстренный выпуск… - голос Клэр дрожал, она была на грани, Френк решил немного подыграть.

- Что говорят?

- Секунду….

Френк не заметил, как его волнение нарастает, но он ускорил шаг и добрался до отеля быстрее обычного.

- О,.. Френк, говорят что потеряли передовой отряд мирного регулирования от ООН. Передают, что военная техника, полевой госпиталь и звено красного креста въехали в город, и с ними была полностью потеряна связь. Со спутника наблюдают транспорт, но люди разбрелись по городу по необъяснимым причинам. Странно, говорят, что террористы выпускают всех желающих из города, называют их гостями, а те рассказывают о каких-то чудесах, и о том, что мечтают вернуться.

-Клэр, дорогая, не волнуйся, я обещаю, что во всем разберусь, приеду и все тебе расскажу. Меня тут тоже гостем считают, так что никакой опасности, ты же сама сказала, что гостей выпускают. – Френк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ему нужно было срочно в номер, но не хотелось говорить на подобную тему в здании, где полно людей и вообще, тишина. – Ну, все мне пора. Если что, звони, хорошо?

- Ладно, Френк, только будь осторожен.

- Хорошо. Люблю тебя.

- И я тебя…

Френк сунул телефон в карман и решительно вошел в отель. Быстро поднялся в номер, привел себя в порядок, сменил пиджак заляпанный жиром. Все это он делал чисто механически, потому что в это время интенсивно размышлял о сложившейся ситуации.

Как-то так случилось, что он оказался в эпицентре странных событий, и это может быть либо хорошо, либо плохо. Скорее плохо… Раньше за собой он не замечал подобного хладнокровия, но это ему начинало нравится. Хорошая аура, хорошая аура – бубнил он, когда прохаживался по комнате туда-сюда.

Он осмотрелся, точно, тут всегда стоял телевизор. Что за номер без телевизора? Он постарался вспомнить, и отчетливо припомнил, что в ресторане тоже висел когда-то телек, но утром его там не было. Все это неспроста! Они пытаются скрыть от людей правду! Конечно, Диего, глупец, нет никаких они, есть только мы…. Так я и поверил! Понять бы, что на самом деле происходит.

Тут зазвонил внутренний телефон. Наверное, Глория.

- Алло.

- Привет, Френк. – Тихий напряженный голос с хрипотцой мог принадлежать только Гибонсу.

Гибонс был давним приятелем Френка. Они знались еще со школы, тогда Гибонс частенько поколачивал Френка и всячески его унижал. Он был на два года старше и слыл еще тем отморозком. Но толи с ним случилось что, толи просто перерос сложный возраст, но в последний год они неплохо поладили. После судьба несколько раз сводила их, и выработала в них взаимную симпатию. Френк помнил Гибонса жестким, непримиримым, бунтующим, всегда ищущим свой правды, так что это был тот самый человек, который Френку был нужен сейчас.

- Привет, Гиб.

- Я тут Глорию встретил, она сказала, что ты в городе. Хочу с тобой поговорить, спускайся, я на рисепшене у телефона жду.

- О кей.

Блондинка за стойкой проводила изумленным взглядом двух странных мужчин. Видимо, говорить вслух было уже не модно. Снаружи шум улицы скрывал их разговор от любопытных ушей.

- Это заговор, – уверенно пробасил Гибонс, - заговор против человечества.

Гибонс был крупным широкоплечим мужчиной с высоким лбом и волосатыми руками. Это то, что бросалось в глаза всякому, кто впервые его встречал. Но те, кто его знали, не мыслили его без черного кожаного плаща и такой же черной шляпы. Во всем остальном он производил впечатление истинного англичанина: пунктуален, лаконичен и всегда чисто выбрит.

- Не спрашивай меня, кто все это затеял, - махнул он безнадежно рукой на немой вопрос Френка, - но я вижу, к чему все идет.

- Ну…?

- К мировому господству! – Безапелляционно заключил он. – Такими темпами они за полгода весь мир захватят.

- За полгода? – Изумился Френк.

- Посмотри, чего они добились за неделю! Они поработили тут почти всех!

- Говорят, что в городе никого не держат…, - Френк чувствовал, что хватается за соломинку.

- Ты видишь кого-то, кто хочет отсюда смыться?

Френк не совсем понял логики вопроса.

- В том то весь и фокус, что захватывают души людей, и они уже не желают свободы. Еще немного и ты тоже не захочешь отсюда линять, - немного раздосадовано пояснял Гобонс. – Им не чего терять, те кто уходят никуда не денутся, если скоро весь мир будет у их ног. Чем дольше человек подключен к ним, тем меньше у него шансов вернуться.

Френк немного смутился, ему не хотелось показаться слабаком или недалеким. Гибонс увидел смятение на его лице и все понял.

- Ты что, на связи?!

Френк прислушался. Голоса на заднем фоне продолжали благополучно журчать. Не зная, как сообщить это Гибонсу, он открыл было рот, чтобы как-то уклониться от прямого ответа, но тут же получил жесткий удар в лицо.

Френк больно приземлился на мостовую и схватился за разбитый нос. Гибонс помог ему подняться.

- Что это было, черт возьми! – Возмутился Френк, пытаясь остановить хлынувшую из носа кровь.

Носовой платок моментально весь пропитался, и он нагнулся над мусорной корзиной, чтобы не испортить пиджака.

- Пока я не знаю иного способа освободиться он них. Мне пришлось подложить под пятки канцелярские кнопки, чтобы сохранить голову свободной. Боль - просто кошмар! Зато в голове никого. Как, помогло?

Френк прислушался. Тишина.

- А если они вернутся?

- Я тебе еще врежу, не переживай.

- Вот спасибо, так значит, они – зло, а ты – добро, и ты собираешься избивать меня, чтобы освободить? – Френк уже начинал жалеть, что ввязался во все это.

- В общих чертах, – не смутился Гибонс.

- И что мы будем делать? – Френка охватила паника, колени задрожали, в голове пронеслись ужасные картины будущего одна страшнее другой. Без поддержки внешнего умиротворения он был беззащитен против собственных слабостей.

- Надо бороться! Судьба Земли в наших руках! – Заговорчески крикнул шепотом Гибонс.

- Ты с ума сошел! Я для этого не гожусь! – Френк в сердцах выбросил ненужный уже платок. – Ты посмотри на меня! У меня уже зубы стучат, я тебе не супермен, чтобы Землю спасать! Я домой хочу к нормальной жизни, а ты мне что предлагаешь?

- Не будет уже нормальной жизни, - безнадежно махнул рукой Гибонс и, прихрамывая, направился в узкий переулок.

Сам не зная зачем, Френк двинулся за ним.

- Сам подумай, есть люди, у них финансирование, оборудование, навыки, специально для таких случаев, нам надо к ним обратиться.

Гибонс остановился.

- Они найдут нас, Френк, найдут и подчинят, - обреченно опустил голову Гибонс.

Френк никогда не думал, что может увидеть этого человека в таком подавленном состоянии.

- Да перестань, пока мы не на связи, им нас не найти. – Успокаивал его Френк.

Он робко положил руку на его плечо, и почувствовал, как он вздрагивает под своим черным плащом. Этот сильный человек, почти шпион, был полностью сломлен. Он плакал, как дитя, и Френк не знал, что ему делать. Если бы не чрезвычайная ситуация, то можно было бы вызвать помощь, но в данном положении, Френк был абсолютно бессилен.

- Они постоянно находят меня, Френк. – Всхлипывал Гибонс.

- То есть, как находят? – Не понял Френк.

- Я не знаю! – Истерически закричал Гибонс, и Френк напугано оглянулся, они были в сумрачном тупике совершенно одни.

- И что они делают, когда находят? – Пересохшими губами продолжал спрашивать Френк.

- Схватить пытаются… я знаю, Френк, ты можешь мне не верить, но если они меня схватят, то мне конец…, - в безумной лихорадке зашептал ему Гибонс.

Френк конвульсивно сглотнул, когда понял, что они здесь в ловушке.

- Слушай, Гиб, нам надо валить отсюда…, из этого тупика уходить надо, - и он настойчиво потянул его к выходу.

Вдруг напротив переулка затормозила карета скорой помощи. Люди настолько привыкли доверять службам быстрого реагирования, что Френк на какое-то мгновение обрадовался. Но когда из машины вышли несколько медиков, и среди них двое дородных мужчин, то сердце Френка дрогнуло. Ноги стали ватными, в глазах помутилось.

Гибонс при виде медиков отчаянно кинулся в тупик. Мужчины в белом бросились за ним, и пропали из поля зрения Френка. Ему под спину подвернулась кирпичная стена, он оперся, стараясь не потерять сознания, но оно упрямо старалось его покинуть. Из глубины тупика доносились душераздирающие крики Гибонса, на фоне полного молчания его преследователей.

Френк медленно осел на землю, прикрываясь руками, чтобы его не трогали. Дикий, животный страх овладел каждой клеткой его тела. И вдруг над ним наклонилась женщина медик. Сквозь круглые очки она почему-то присматривалась к нему. За ее спиной провели под руки Гибонса. На его лице застыла неестественная блаженная улыбка. Внутри Френка все окончательно обомлело, и он понял, что сопротивление бесполезно. Женщина все еще всматривалась в него, и он догадался, что она пытается залезть ему в голову. Он хотел противиться этому, но не знал как.

Неожиданно Френк погрузился во что-то прекрасное. Блаженство накатило на него так лихо, что он вытянулся на грязном асфальте и стал выгибаться всем телом в отчаянных приступах наслаждения. Сквозь это упоительное чувство он услышал ангельский голос:

- Как вы себя чувствуете?

- Спасибо, уже лучше… - только и смог подумать он.

- Как прервалась ваша связь?

Френк вспомнил, как Гибонс ударил его в лицо, что и привело к отключению.

- Вам еще нужна помощь?

- Нет, не нужно, все в порядке…, - ответил он, стараясь сдерживать стоны наслаждения, которые так и рвались из груди.

- Хорошо. Вернитесь домой и приведите себя в порядок. – Посоветовали ему, и пытка наслаждением прекратилась.

Френк открыл глаза, увидел, как женщина садится в машину. А он остался лежать в переулке. Центр наслаждения в его мозгу все еще пульсировал, бросая его то в жар, то в холод. Он чувствовал, что вновь на связи, что общее умиротворение и удовлетворение оказывают на него успокаивающее воздействие. Паника прошла, страх затих, но память осталась. И это хорошо!

Френк встал, отряхнулся, насколько это было возможно, и двинулся к отелю. Если эти захватчики пытают наслаждением, и терроризируют счастьем, то у нас нет шансов против них. Как можно бороться с ними, если они знают, где ты, даже если ты не на связи. А что если мне понравится здесь настолько, что я не захочу возвращаться домой? Он понимал, что нельзя исключать такую возможность. Знал это, потому что предложи ему кто пережить такое наслаждение еще раз, он отдал бы все за один только миг. Значит, Земля обречена! А что собственно в этом плохого?! Если мы обречены на счастье, гармонию, наслаждение, на мир и на другие чудеса, о которых мы совсем недавно даже подумать не могли, так что с того?! Гори оно все синим пламенем! Буду счастливым человеком!

Когда Френк открывал парадную дверь отеля, он был уже вполне доволен своей жизнью, а о Гибонсе вспоминал с легким чувством разочарования. Чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, он по дороге в номер прихватил в баре бутылочку бренди.

В номере он первым делом заправился стаканчиком и плюхнулся на кровать, чтобы немного расслабиться. Минут через пять бренди начало делать свое дело, и Френк ободрился. Весь дискомфорт улетучился, а из побочных эффектов лишь легкое головокружение. Зато, какая ясность ума! Пять минут назад он не знал, что будет делать, а теперь в голову приходило сразу несколько сценариев, как весело провести этот вечер.

Так как голод давал о себе знать все больше, то он решил начать с небольшого праздничного пира. Он снял трубку и заказал из ресторана всего и побольше. А почему бы и нет! Если он за это не платит, то можно организовать и вечеринку. Если бы Френку нравились шумные компании, то он, пожалуй, пригласил бы с улицы всех, кто пожелает прийти, как в студенческие годы. Но он предпочитал праздновать в одиночестве, ну или с Клэр…. Он подумал, что жаль Клэр нету с ним, они бы тут неплохо повеселились.

В ожидании заказа он налил себе еще порцию, и вдруг услышал:

- Вас беспокоит служба мониторинга. У вас зафиксирован избыточный уровень алкоголя в крови. Это может быть опасно для вас и окружающих. Советуем вам сегодня воздержаться от дальнейшего употребления алкогольных напитков и от выхода в общественные места до утра.

Эти несколько секунд, пока звучало в голове сообщение, Френк прислушивался с открытым ртом, остановив на полпути стакан с напитком. Когда же все стихло, он одним глотком отправил содержимое стакана себе в горло и удовлетворенно откинулся на кровати. Бренди зашумело в голове, и занемели щеки.

Он немного удивился такому быстрому эффекту.

- Э, братишка, не гони лошадей, не то вырубишься раньше, чем подадут ужин, - Подумал он сам себе и повеселел.

В двери постучали.

- Не заперто! – Крикнул он, хотя мог бы воспользоваться мыслью, потому что знал, что это юноша из прислуги прикатил его ужин.

Он слышал его неуверенные терзания еще в коридоре, наверное, юнец совсем недавно работает в отеле.

Юноша оказался неожиданно мелким, для работника. Тележка доходила ему до груди, и было видно, что это его сильно смущает.

- Давай, малец, выгружай припасы….- нараспев пробасил Френк, припоминая какую-то пиратскую песенку из своего детства, но дальнейшие слова песни затерялись где-то там, в прошлом, и он прокашлялся, чтобы скрыть неловкость.

Юноша подкатил тележку к кровати и элегантно снял с нее большую снежно-белую салфетку. На тележке красовались только три блюда, прикрытые сверху серебристыми крышками. Видно было сразу, что порции под крышками рассчитаны на котят.

- Что это? – Недовольно указал пальцем Френк на все это убожество.

- Ваш ужин, сэр. – Напугано подумал в ответ юноша.

- Говори, когда с тобой старший разговаривает! – Рявкнул Френк рассержено.

Юноша отчаянно оглянулся на закрытую дверь и недвусмысленно сглотнул.

- Хорошо, сэр, - дрожащим голосом выдавил он.

- Я заказывал всего и много… и где все это?

- Простите, сэр. Должно быть, произошло недоразумение. Спросите у метрдотеля.

- И где, ты думаешь, я буду его искать?... – Продолжал распаляться Френк, сам не зная почему.

- Что-то хотели? – Зазвучало у него в голове с французским акцентом.

- А ты еще кто?

- Метрдотель, к вашим услугам.

- О, превосходно! Можете мне растолковать, почему мне в номер доставили еды в десять раз меньше, чем я заказывал?

- Френк Торрето, если не ошибаюсь? Вы поселились в номере один, и гостей не принимали. Значит, ужин вам необходим только на одного человека. Если вы справитесь с этим и останетесь голодны, то мы обязуемся доставить вам еще еды.

- Убирайтесь, убирайтесь оба, - нетерпеливо замахал руками Френк, с трудом поднялся с кровати и закрыл за юношей дверь. – Что ж, видимо, придется довольствоваться малым, - разочаровано пробурчал он.

Он посмотрел, что было на тарелках, а было совсем недурно. Много раз он останавливался в этом отеле, но никогда не осмеливался заказать себе подобные блюда, денег было жалко. Он закинул себе в рот щепоть чего-то непонятного, но потрясающе вкусного и налил третий стакан.

- Служба мониторинга. Уровень алкоголя в крови критический. Френк остановитесь, вы вредите себе, и уже начали грубить людям, это добром не кончится.

- Не в первый раз, не учите меня жить, - отмахнулся он.

- Если вы не образумитесь, службы судебной и исполнительной власти вынуждены будут принять меры, для защиты вас и ваших близких.

- Присылайте повестку, - усмехнулся Френк и залпом осушил стакан.

Через секунду в глазах у него помутилось.

- Надо было поесть, прежде чем пить, - подумал он, и погрузился в глубокий сон.

…- Встать, суд идет, - слышит он сквозь матовую мглу.

Френк в зале суда. Пустые скамьи, нет присяжных, нет прокурора и адвоката, абсолютно пустой зал и входит судья. Полная чернокожая женщина в мантии невозмутимо проходит к своей трибуне. Он стоит внизу, одинокий, беззащитный, смутно сознавая, что он в чем-то провинился.

- Френк Торрето, - обращается к нему судья, - вы обвиняетесь в чрезмерном употреблении алкоголя, в недостойном поведении. По всем статьям, вы признаны виновным, и приговариваетесь к ограничению личностной свободы употреблять спиртные напитки и экспрессивные выражения сроком на пять лет. Приговор приводится в исполнение немедленно.

Судья стукнула молоточком так неожиданно, что Френк вздрогнул и проснулся. Какой отвратительный сон!

За окном было уже утро нового дня. Солнце поднялось над соседними домами и наполняло номер радостным светом. Все вокруг ликовало. Он чувствовал рядом с собой тысячи людей, ощущал их бодрость, удовлетворение, счастье, вдохновение, радость. Но настроение у Френка было отнюдь не радостным. Голова трещала, в горле пересохло, да еще нос распух и покраснел. Осознание того, что вокруг всем хорошо, раздражало.

Френк знал, что ему поможет. На столике рядом была недопитая бутылка бренди. Привычным движением он плеснул себе немного в стакан и взял его в руку. Но бренди испортилось, от него явственно потянуло соляркой. Он поднес стакан поближе. Так и есть, испортилось. Такого на его веку еще не случалось. Бывало, портились разные продукты, но вот выпивка всегда оставалась свежей.

- Из чего же делают теперь это поило? – Обреченно вздохнул Френк и отставил стакан на столик.

Ужин остался нетронутым с вечера, и он, хоть и без удовольствия, утолил им голод.

Надо было собираться в обратный путь. Он аккуратно сложил вещи в саквояж, потом принял душ, побрился, и напоследок решил еще спуститься в ресторан и пропустить немного пивка на дорожку.

Утро было еще раннее, и народа в ресторане было не много, поэтому Френк сразу обратил внимание на одну пару. Они сидели рядом, как голубки, и как будто шептались. Это были Глория и Гибонс.

Френк замер в дверях ресторана на самом видном месте. Ему почему-то крайне не хотелось их видеть. Ну почему так, то не видишь человека годами, а то каждый день начинаешь с ним встречаться. Он оказался в неудобном положении, если он развернется, то они это могут заметить, и будет неловко объясняться при встрече, так что лучше по-быстрому пропустить стаканчик и отчаливать.

Медленно продвигаясь к бару, Френк готовился отражать революционные настроения Гибонса, потому что серьезно опасался быть втянутым в еще одну неприятную историю. Довольно приключений, ему просто надо спокойно вернуться к своей Клэр и забыть о происшедшем, как о страшном сне.

Он добрался до стойки незамеченным, и стал уже подумывать, что так же исчезнет, но Глория его увидела.

- Эй, Френки, дружок, как поживаешь? – Зазвенел у него в голове ее навязчивый голос.

Он неторопливо принял свой бокал пива и обреченно двинулся к столику.

- Я думал, ты за столики не садишься? – Подумал Френк и вздохнул.

- Как ты, дружище?! Прости, я тебя вчера немного напряг. – Мысленно извинился Гибонс, и по-дружески потрепал Френка за плечо.

- Немного. – Согласился Френк и недвусмысленно потрогал свой воспаленный нос.

- О,..да,.. извини и за это, - совсем сконфузился Гибонс.

- Бывает. Как поживает твоя борьба?

- Борьба? – Удивился Гибонс, - ах, борьба с захватчиками?

Френк смотрел ему прямо в глаза, слушал его мысли и понимал, что он не лукавит.

- Ты не поверишь, Френк, со мной просто поговорили и отпустили. Оказалось, что они никакие не захватчики, а реальные врачи из отделения скорой помощи, а у меня был психоз. Сейчас, говорят, с этим на раз справляются.

Френк засомневался, что с таким, как вчера можно справиться на раз.

- Говорю тебе, на раз! Вот видишь, я перед тобой, в полном адеквате.

- И тебе больше не кажется все происходящее ненормальным?

- В общем нет. – Поджал удивленно губы Гибонс.

- Клево тебе мозги промыли! На меня та женщина из скорой, так посмотрела, как курица, - и он изобразил, как курица смотрит боком, - что я всю жизнь этот взгляд помнить буду, и то буду помнить, как она мне вопросы задавала, я не хотел отвечать, а она меня наслаждением пытала, так что я на все вопросы ее ответил, как на духу.

Глория и Гибонс переглянулись и прыснули смехом.

- Что смешного? – Насупился Френк и поднес к губам бокал с пивом. – Что сегодня с выпивкой происходит? Вонь невероятная!

Он вытянул руку, чтобы Глория оценила запах. Та осторожно понюхала.

- Хм, пиво, как пиво.

- У тебя нос не работает, - он предложил понюхать Гибонсу.

Тот потянул воздух так, что чуть пиво в нос не втянул.

- Странный ты какой-то сегодня… - Опасливо покосился на него Гибонс, и хлебнул глоток из бокала.

Френк жадно привлек бокал к себе.

- Пить-то не надо было! – И попробовал выпить сам, но запах солярки был настолько силен, что он не смог даже коснуться жидкости губами.

Его затошнило, и он вынужден был пододвинуть бокал Гибонсу.

- Если хочешь… сегодня не мой день.

- Постой, - с видом первооткрывателя воскликнула Глория, - ты вчера часом не напился ли?

- Какое это имеет отношение….

- Не может быть! – Перебила она его, - я про это слышала, но глазами своими не видела. Френк, ты осужденный преступник.

- Что за чушь?! – Не поверил Гибонс.

Френк напрягся от того, что стал припоминать детали своего сна.

- Чтоб вас…- он хотел выругаться, но не успел, мысль еще не сформировалась у него в голове, а в животе в это время произошел такой дикий спазм, что он думать забыл о бранных мыслях.

- Что с тобой?! – Вскочила со своего места Глория.

Френк сделал жест, чтобы не волновалась.

- Живот прихватил, - подумал он в ответ, как только боль утихла, - уже лучше. Наверное, съел какую-нибудь … - новый спазм не дал ему додумать до конца.

- Френк, может быть скорую вызвать? – Забеспокоился Гибонс.

Френк отрицательно покачал головой. От этих спазмов в голове его все прояснилось.

- Кажется, Глория права, - отдышавшись, заявил он.

- Во, как? – Удивился Гибонс.

- Расскажи, как это было! Страсть, как интересно! – У Глории аж щеки покраснели от возбуждения.

И Френк рассказал им про сон, который видел сегодня.

- Так значит, лишили свободы пить и браниться на пять лет? Невероятно! – Гибонс тоже пришел в полный восторг. – Да тебя закодировали! Во дела!

- Гораздо интереснее то, будет ли работать кодировка, когда он прервет связь? – Глубокомысленно отметила Глория.

По правде сказать, это ему тоже было интересно узнать, потому что не употреблять напитки пять лет, по его мнению, было уже слишком. Про брань он был даже рад, он ведь обещал Клэр завязать, ну вот, обещание выполнено.

- Что ж, ребята, желаю вам всего наилучшего, а мне пора. Надо уже машину забирать, да домой возвращаться. – Поднялся Френк.

- И что даже не выпьешь с нами на дорожку? – Пошутила Глория.

- Очень смешно! Оревуар! – Махнул им Френк и направился к выходу.

Примерно через час он уже выруливал на объездную трассу, и вдруг вспомнил про Мэри.

- Здравствуйте, Френк. Что уже покидаете нас? – Прозвучал в его голове уже знакомый голос.

Френк улыбнулся.

- Да, Мэри, возвращаюсь домой.

- Понравилось в гостях?

- Не скажу, что всегда было весело, но не заскучал, это да.

- Заедите к нам еще?

- Как-нибудь…

- Ну, в добрый путь, Френк, в добрый путь.

Оуи

Бразилия. Где-то в верхних течениях Амазонки.

Десять дней назад.

— Снова ты думаешь об этом, Оуи! Сколько раз мы обсуждали этот вопрос? Думать о создании семьи, в то время как у тебя еще борода не начала расти — верх самонадеянности.

Юноша ощутил недовольство отца и смущенно потупился в мутные воды реки.

— Мы Оуни, не забывай об этом. Я спас твою мать, незадолго до того как весна пришла ко мне в двухсотый раз.

Он тихонькоподошел и сел радом с сыном на сырой камень. Крутой высокий берег реки под ногами уже начал сереть в затухающем дне. Вода умиротворяюще шелестела прибрежным камышом.

— Как ты думаешь, отец, скоро ли все изменится? — Оуи умоляюще всмотрелся в спокойное лицо отца. — Мы живем на этом берегу сколько я себя помню. Другие Оуни так далеко, что я их ни разу не слышал. Что если Она никогда тут не появится? Как же тогда мне ее спасти? Может мне надо пойти, поискать ее?

Аиа нежно обнял широкие плечи сына и ласково улыбнулся уходящему солнцу.

— Когда придет время действовать, сынок, ты узнаешь. Великий Дух имеет о нас большие планы, и Он направит тебя. А мы никогда не должны забывать о главной цели нашего существования. Мы всегда заботимся о земле на которой живем и о тварях которые нас окружают, потому что Оуни поставлены царствовать над всем творением, а это великая честь и большая ответственность. Твоя грусть от молодости и неопытности, ты слишком торопишься жить, но это пройдет.

— Я вчера опять выдел большую птицу, и в ней были Оуни. Я их чувствовал, но не слышал. — Решился сменить тему Оуи.

Аиа помрачнел.

— Они другие. Их называют «заблудшие». Когда-то давно они забыли о главной цели и растеряли почти все, что дал им Великий Дух, стали как прочие твари. О них трудно заботиться, потому что они полны разрушений и нарушают гармонию всюду, куда попадут.

В наших лесах они не водятся, но я слышал, что есть места, где их видимо-невидимо. И эти места самые гиблые. Так что от этих Оуни лучше держаться подальше. — Улыбнулся отец в ответ на напряженный взгляд сына и за несколько мгновений передал ему все, что сам знал об этой части истории Земли.

Вдруг что-то изменилось. Аиа настороженно обернулся.

— Ты это слышал?

— Да, вроде кто-то страдает, — юноша вскочил на ноги и прислушался.

— Это Оуни!- и с этой мыслью отец ринулся в чащу.

Сын тут же последовал за ним, и вот двое человек мчатся через дикий темнеющий лес, чтобы выполнить предназначение Оуни, оказав пострадавшим всю возможную помощь.

Тут надо заметить, что пробежка по бразильскому лесу сильно отличается от пробежки по городскому парку. Здесь нет ни беговых дорожек, ни указателей, ни скучающих полисменов, но всюду поваленные деревья, овраги, заросшие густой растительностью, вездесущие лианы, что опутали все вокруг, колючий кустарник, липкие гигантские цветы и гнилые фрукты под ногами.

Оуи был еще совсем юн, и ему недоставало опыта, чтобы неотступно следовать за отцом, поэтому он практически сразу отстал и теперь, продираясь между лиан, все время старался не упустить мысли отца, чтобы не потерять направления.

Пострадавший Оуни молчал. Возможно, он уже присоединился к отцам или просто потерял сознание, и это молчание говорило им о том, что дело серьезное, медлить нельзя.

Несмотря на все попытки не отставать, расстояние между отцом и сыном непрерывно увеличивалось, и мальчик уже начал волноваться, что отец справится без него, пока тот его нагонит.

Вдруг что-то больно впилось в его плечо. В первое мгновение он подумал, что это гад вцепился в него, но как он мог подкрасться незаметно, а главное, зачем? Оуи схватился за раненное плечо и обнаружил торчащий из него странной формы шип неизвестного ему растения. Он еще успел подумать, как все-таки разнообразен растительный мир, сколько его ни изучай, все преподносит сюрпризы. И с этой мыслью он грузно повалился в густой папоротник.

Ценный груз

— Кажется, есть. — Чуть слышно прошептал Клайв и медленно опустил винтовку.

Он всмотрелся в тепловизор, но прямо по курсу ничего не обнаружил. Цель должна была быть там. Он озадачено покачал головойи решительно направился в ту сторону. Их разделяло всего метров тридцать, поэтому он не мог промахнуться, должно быть, тело скрывает густой кустарник.

Так и есть. Клайв чуть не наступил на усыпленное животное, папоротник и наступающая уже темнота хорошо скрывали его тело. Надо было звать ребят. Он глянул на бледный монитор и на электронной карте местности различил три слабо мерцающие точки.

Клайв тронул рацию

— Парни, прием.

— Что там у тебя? — недовольно хрипнула она в ответ.

— Кое-что есть, давайте ко мне.

— Надеюсь, это не краснозадый гиббон, как в прошлый раз, а то до тебя метров триста, не хотелось бы убивать тебя с досады.

Клайв самодовольно улыбнулся и достал из кармана фонарик. Белый луч суетливо запрыгал по примятому папоротнику и выхватил из темноты неподвижное тело. Охотник неуверенно приблизился и носком сапога откинул крупные листья с головы жертвы. Клайв похолодел. У его ног неподвижно лежал молодой человек. Безволосое лицо, правильные, даже утонченные черты, высокий лоб, светлые вьющиеся волосы, под носом юношеский пушок.

Клайв прикладом ружья лихорадочно откинул ближайшие листья папоротника и озадаченно уставился на шелковую тунику облегающую мускулистое тело. Туника просто изумительной тонкой работы достойна индийского принца, но никак не амазонского туземца. Он много раз видел местных аборигенов, они-то по большинству вообще ничего не носили. Клайв посветил на ноги и обнаружил шелковые лосины и голые ступни.

Клайв тронул рацию.

— Парни, у нас проблемы. Поспешите.

— Ну, что еще?

— Я человека подстрелил.

— Осмотрись и заряди боевые. Если это индейцы на охоте, то они по одному не ходят и куррарой плюются.

— Боюсь, что это не индейцы. По виду европеоиды. Их было двое, один скрылся. — Клайв между делом осматривал окрестности в тепловизор. Руки от волнения немного дрожали, изображение от этого бросало из стороны в сторону, и это раздражало.

— Европейцы?! — удивилась рация.

— Вряд ли. — Отмахнулся Клайв, но от этой мысли засосало под ложечкой. Что если это какой-нибудь сумасшедший принц развлекается экстримом, а мы его транквилизатором.

Первым добрался до него Маркус. Огромный итальянец вывалился из кустарника, на ходу сбрасывая с себя обрывки лиан.

— Ну, что тут у тебя, показывай? — пробасил он и неуместно улыбнулся.

Клайв только неопределенно махнул в сторону тела фонариком. Луч на мгновение вырвал из темноты замысловатые узоры туники всевозможных оттенков серого и зеленого и бледное лицо юноши.

Массивная челюсть Маркуса удивленно подалась вперед.

— Фиу-у-у! — Громко присвистнул он.

— Да тихо, ты! — Психанул Клайв.

— Что думаешь? — Проигнорировал его замечание Маркус.

— Волосы совершенно белые, а одежда как у индийского наследника. — Прокричал хриплым шепотом Клайв.

Маркус в ответ только глуповато улыбнулся и почесал затылок.

Кусты зашевелились, и к компании спешно присоединился Жюль — начальник и мозговой центр экспедиции.

Жюль низенький, смуглый и черноволосый деловито засуетился в темноте. Пытаясь поскорее добраться до товарищей, он наглухо запутался ногами в тонких лианах и несколько секунд отчаянно рубил их наугад в темноте. Наступила короткая, но комичная пауза, во время которой Жюль наконец вооружился фонарем и осветил им компаньонов. Его всегда бесили их вечно ухмыляющиеся физиономии, но сейчас они осклабились до неприличия.

— Что зубоскалите?! Где человек?

Они отошли в сторону и посветили на заросли папоротника.

Жюль окаменел.

Клайв виновато потупился, неверно истолковав ошеломление начальника.

Вдруг Жюль бросился к телу.

— Не может быть! — Воскликнул он и стал лихорадочно ощупывать незнакомца, проверять пульс, заглядывать в глаз. — Санта Мария! Невероятно! Вот это удача!

Двое его спутников ошарашено замерли, не зная, что и думать.

— Мы его нашли! — Блеснул в их сторону безумными глазами Жюль.

— Вы в порядке, босс?

— Да лучше всех...Вы до сих пор не поняли, что мы поймали?! — Но те только таращились на него, то ли удивленно, то ли напугано. — Вас не удивило, что у этого юноши ничего с собой, ни оружия, ни припасов, он совершенно налегке. Это местный житель, дикарь...

Клайв и Маркус недоверчиво усмехнулись.

— Это друид, идиоты! — Разозлился Жюль.

— Что еще за друид?

— Лесной житель, вроде Ети. По крайней мере, их видят не чаще. Нет ни фото, ни рисунков, но есть легенды о светловолосых жителях лесов, которые живут в глуши и настолько скрытны, что их до сих пор не было возможности изучить. И это белый человек в дебрях амазонии, хоть и загоревший, но без сомнения белый. — Жюль в своем восхищении не заметил, как его лихорадит.

— И что нам с ним делать? Ведь охота на людей, как бы это лучше выразиться... не желательна. — Маркус неуверенно переступил с ноги на ногу.

Он опасался крайнего криминала, и предчувствие ему подсказывало, что сейчас происходит что-то крайнее.

— Где ты видишь человека, ненормальный! Это же дикарь! И нам за него дадут кучу денег! Вызывай транспорт.

Маркус нехотя стал доставать передатчик.

— Босс, кажется, что в этот раз Маркус дело говорит. Если нас накроют, то выкрутиться будет непросто. Могут работорговлю пришить или похищение человека...- Клайв придержал руку Маркуса, чтобы тот не торопился вызывать вертолет.

— Послушайте, — утомленно начал Жюль — сегодня нам улыбнулась удача. Можно сказать, мы поймали живьем Снежного Человека.

Клайв с сомнением покосился в сторону тела, но во тьме ничего не разобрал. Жюль заметил этот взгляд.

— Друиды еще более таинственны, но оттого более желанны нашим многочисленным клиентам. Представляю, какой ажиотаж устроят они по поводу этого юнца на аукционе. Нам бы только его на базу доставить без эксцессов.

Маркус принял решение и стал вызывать транспорт. Клайв на этот раз не стал ему препятствовать, но выражение неуверенности как бы застыло на его лице.

— Что будем делать со Стивом? — холодно поинтересовался он.

— С трупом, ты хотел сказать? — Жюль пристально глянул Клайву в глаза, так что у того мурашки пошли по спине.

— Разве мы его не заберем? — Беспечно спросил Маркус.

— Его наверняка уже звери оприходовали, и я не хотел бы сейчас мешать их трапезе. — Отмахнулся Жюль. — Да и мало радости с покойником возиться, еще придется похороны оплачивать и показания давать. А так пропал без вести в джунглях. В контракте даже пункт по этому поводу имеется. Так и так, если что, то компаньоны освобождаются от ответственности. Мы всякий раз рискуем, и на его месте мог оказаться любой из нас.

— Что же мы скажем его матери?

— Правду. — Лаконично бросил Жюль, как бы давая понять, что тема исчерпана.

Маркус и Клайв соглашались с логикой босса, но на душе было мерзковато, именно потому, что на месте Стива мог оказаться любой из них. Значит, их тоже вот так же бросят на растерзание зверью, если когда-то фортуна отвернется от них в джунглях. И хотя мертвому уже все равно, но живым почему-то такое поведение товарищей кажется предательством.

Пока парни предавались неприятным размышлениям, Жюль расположил трофей удобным для съемки образом, сделал несколько фото и теперь возился со спутниковым интернетом, чтобы выложить эти фото в сеть, для неотложных торгов. Подобное поведение часто было оправдано тем, что порой еще до их возвращения в Европу находились покупатели в Северной или Южной Америке, так что они освобождались от опасного и незаконного груза почти на месте отлова.

Транспорт прибыл довольно скоро, и когда над деревьями вдалеке зарокотали винты, Жюль грубо одернул компаньонов:

— Ну хватит, девочки, соберитесь! Дома будете сопли распускать! На пороге большой куш, я это нутром чую. Сейчас важно к погрузке и выгрузке подойти профессионально. Если травмируем экземпляр, сделка может сорваться, тогда плакали наши денежки, и все наши жертвы напрасны.

Парни неохотно зашевелились, но траурное настроение не развеялось.

— Не забывайте, доля Стива достанется его матери, так что ее безбедная старость сейчас в ваших руках.

Жюль удовлетворенно улыбнулся себе в рыжие от никотина усы, когда заметил, как последние слова ободряюще подействовали на компаньонов. Он по природе был человеком скупым, и был не очень рад расставаться с долей Стива, но удержать его долю и грубо нарушить контракт он побаивался. Поэтому решил использовать это в виде ободрения и улучшения собственного имиджа.

Погрузка прошла как по нотам. Каждый отлично знал свое дело, и спустя несколько минут они были уже в воздухе. Еще час полета до аэродрома, пересадка, а там уже и до дома рукой подать.

Во время пересадки в самолет они столкнулись с затруднениями. Друид стал просыпаться. Доктор, которого они всегда брали с собой в самолет, был весьма удивлен. Когда они оторвались от земли, юноша стал стонать, и врач решил добавить лекарства.

— Сколько было в патроне?

— Десять кубов.

— Десять? — Замер он с ампулой в руке. — С его размерами он часов двенадцать должен проспать.

В ответ на его слова юноша снова застонал и попытался повернуться на бок. Ремни натянулись. Внушительные мышцы на руках экспоната напряглись как канаты.

Жюль заметно занервничал.

— Не тяните, док, если он проснется, то может себе навредить, а это самое неприятное, что с нами может приключиться.

Врач быстрыми, четкими движениями наполнил шприц и уверенно сделал внутривенную инъекцию.

— Боюсь, как бы такими дозами ему печень не посадить.

Он продолжал озадаченно посматривать на пациента, даже тогда, когда тот вновь погрузился в глубокий сон.

— Вас что-то беспокоит, док?- с деланным безразличием поинтересовался Жюль.

Доктор подозрительно посмотрел на босса, потом на Клайва и Маркуса. Те двое прятали глаза.

— Что стало со Стивом?

— Его укусила змея, он умер у нас на руках. — Жюль явно не хотел говорить об этом.

— Что за змея? — не унимался док.

— Неизвестно. — Мы как раз джунгли чесали, когда он нарушил тихий эфир. Между нами метров по пятьсот было. Мы полчаса к нему сходились. Пробовали яд отсасывать, но уже конвульсии начались. Думали транспорт вызывать, а у него сердце остановилось. — Разохотился на слова Маркус.

Жюль смерил его укоризненным взглядом.

— Что-о-о! — Возмутился Маркус.

Жюль только обреченно отвел взгляд, дескать, я умываю руки. Но врач еще не закончил.

— Я с вами уже давно, ребята. И всякое бывало... я всегда вас прикрывал...

— И не плохо на этом зарабатывал. — Едко заметил Жюль.

— Да, — кивнул серьезно врач — однако, одно дело обезьяны и крокодилы, подобная контрабанда легко укладывается в мой широкий моральный кодекс, другое — похищение человека. Дело попахивает, вам не кажется?

— Все верно, док, так действительно кажется на первый взгляд. — Жюль поковырялся щепкой в зубах — Но на деле он не человек... Ну, не в полном смысле этого слова. Он дикарь.

Врач с сомнением покосился на белые кудри.

— Я не утверждаю, что это обычный дикарь. — Усмехнулся Жюль.- Это друид.

— Друидов не существует. — Покачал головой врач.

— Это уже зависит от точки зрения. Но уверяю вас, когда он проснется, то не скажет ни слова на человеческом языке, и если мы не будем достаточно дальновидны, то при первой же возможности он попытается нас прикончить. Подозреваю, что это самое опасное существо в джунглях. И именно поэтому их еще не выследили и не отловили, иначе вы, док, верили бы в их существование. Прошу прощения... — Жюль достал из кармана вибрирующий телефон.

— Отлично, аккаунт подтвержден, торги начались. Я поставил ограничение на два часа. Мы будем еще над атлантикой, когда узнаем результаты.

— Почему так мало времени, раньше мы по несколько дней торговались? — Удивился Клайв.

— Потому что мы первые в истории охотники, поймавшие живого друида, балда. — Жюль выразительно постучал указательным пальцем себе по лбу. — Кроме того, мне совсем не хочется выяснять, как поведет себя этот здоровяк, когда проснется, а держать его на препаратах несколько дней может быть не безопасно для его здоровья.- Он небрежным движением отстегнул ремень безопасности, чтобы тот не сковывал движений и с самодовольным видом откинулся в кресле, словно в шезлонге. Что-то притягивало его взгляд к монитору телефона.

— Ну, что там? — не выдержал Маркус.

— Уже 350.

— Чего?

— Тысяч, конечно же!

Жюль был просто вне себя. Он ликовал. Присутствующие же не сводили с него недоверчивых взглядов. Были в их браконьерской практике памятные удачи. Однажды русский зоопарк приобрел двух кайманов по тридцать тысяч за штуку. Еще неплохо пошли гиббоны и какаду, но такую цену, в первые минуты торгов, никто не ожидал, даже Жюль.

Следующие пару часов прошли как в бреду. Это была поистине золотая лихорадка над океаном. Жюль буквально пожирал глазами монитор, а зубами ногти на своих руках. Каждые несколько минут, как менялась ставка, он озвучивал цифру под общие восхищенные вздохи.

В последние минуты этих двухчасовых торгов на аукционе начался такой ажиотаж, что цифры сменяли одна другую каждую секунду.Контрабандисты повскакивали со своих мест, сгрудились над Жюлем и не дышали, будто боялись спугнуть эти мелькающие цифры. Несколько секунд до окончания торгов так накалили обстановку в самолете, что крепкие глотки парней стали испускать отчаянные вопли рожениц при последних схватках. Лица их покраснели и покрылись испаренной.

В последнее мгновение Жюль отбросил телефон в соседнее пустующее кресло, откинулся назад и прикрыл лицо руками.

— Мы богаты... два миллиона евро... — Как-то обреченно прошептал он, но работающие двигатели самолета заглушили слова, а его спутники недоверчиво замерли там где стояли.

Жюль убрал руки с глаз и, увидев эти обескураженные лица, иступленно заорал.

— Два миллиона евро!!!

И все в один голос завопили:

— А-а-а!!!

Потом они долго обнимались, хлопая друг друга по спинам, достали из бара бутылку красного вина, выпили ее, достали еще, потом пели какие-то патриотические песни, толи итальянские толи французские. В общем, в Англию они прилетели уже порядком навеселе.

Когда остановился самолет и подали трап, они выходили в Европу, чувствуя себя королями. Англия же встречала своих героев довольно сдержано, по-английски. Возле трапа их уже ждали люди в черном. Вокруг столпилось несколько лимузинов, и если бы ни их хаотичное расположение вокруг шасси самолета, то можно было бы подумать, что это спланированное праздничное мероприятие по случаю прибытия дорогих гостей. Но когда открылась дверь, то им не позволили выйти на свежий воздух, а довольно бесцеремонно оттеснили назад в салон самолета. Вмиг помещение наполнилось какими-то агентами, которые сразу же принялись осматриваться и заглядывать во все щели салона.

— Что происходит? — не столько возмутился, сколько удивился Жюль.

— Вы только что продали правительству Великобритании ценный научный экспонат, мы здесь для того, чтобы проверить товар, и если все в порядке, то оформить сделку.

Жюль немного успокоился и смущенно посторонился, когда группа врачей попыталась протиснуться мимо него к юноше. Они склонились над телом и деловито забасили, как какой-то консилиум. Они задали несколько вопросов Доку.Тот держался достойно и уверенно отвечал, сохраняя деловитое выражение лица, даже тогда, когда выпитое недавно спиртное неожиданно перемещало его центр тяжести, вынуждая неуклюже двигать руками или ногами.

Всего пара минут и консилиум скромно удалился, еле заметно кивнув своему предводителю в костюме. Вдруг у него в руках, как по волшебству, оказался внушительных размеров кейс. Он легким движением его распахнул, и взорам присутствующих предстали новенькие пачки банкнот аккуратно уложенные рядочками.

— Пересчитывать будете? — Хмуро спросил покупатель.

Ошарашенный поворотом событий Жюль промямлил что-то невразумительное, что по видимому означало отрицание. Покупатель хлопнул кейсом перед самым лицом продавца, так что тот от неожиданности подпрыгнул, и грубо ткнул деньги в руки Жюля. Он конвульсивно прижал их к груди обеими руками.

— Отлично, сворачиваемся. — Скомандовал главный и повращал для убедительности указательным пальцем над головой. Все вокруг опять задвигалось, засуетилось. Откуда-то взялась каталка, юношу переложили и вывезли с самолета. Через минуту лимузинов уже и след простыл.

Жюль выступил из салона на трап и вдохнул влажный лондонский воздух. Ветер трепал его волосы, а грудь приятно согревал увесистый кейс. В этот миг он подумал о том, что не был готов к богатству, хотя всю жизнь только к нему и стремился. Чем же он теперь займется, не идти же ему снова в джунгли с риском для жизни, в тяготы дискомфорта дикой природы, когда он может начать новую жизнь, о которой раньше даже не смел мечтать.

— Как-то странно это... — Прервал его размышления Клайв. Он в этот момент тоже пытался выйти на трап, что ему удалось не без труда. — Раньше всегда на счет переводили, а тут наличные... странно.

— По счету вычислить могут, видимо, хотят конспирацию соблюсти. — Отмахнулся Жюль, блаженно улыбаясь своим убегающим мыслям.

— Что будем делать?

— Пойдем в дорогой отель, выспимся, а потом будем деньги делить. — И, обнявшись, они спустились по трапу.

Все четверо пересекли широкую площадь и вошли в здание аэровокзала. В вестибюле им преградил путь полицейский.

— Извините, сэр, — обратился он к Жюлю — не могли бы вы пройти со мной в комнату для досмотра?

— В чем, собственно, дело? — недовольно скривился тот.

Из-за колоны выступил еще один страж порядка и уверенно направился к ним. Жюль напрягся и медленно потянулся к Пустынному Орлу на поясе, он знал, что у этих дилетантов в форме нет шансов против него и сорок пятого калибра, и он не замедлил бы воспользоваться своим преимуществом, но вдруг почувствовал что-то твердое уперлось ему в правую почку.

— Не дури, Жюль. — Прошептал ему в ухо врач.

Рука замерла на полпути.

— Ты же не станешь в меня стрелять, Док, ты врач, не забыл? — Зашептал в ответ босс.

— Я агент под прикрытием.

— Что-о-о! — заорал Жюль, да так, что полицейские прыгнули за ближайшую стойку, на лету вынимая оружие. — Какого дьявола, Док! — Он бросил на пол кейс и повернулся лицом к врачу, чтобы посмотреть ему в глаза. Пистолет уперся ему в живот. Жюль презрительно глянул вниз. — Глок 38, отличный выбор. — Он разочарованно покачал головой. — А я-то думал ты пацифист, Док.

— Не двигаться! Руки за голову! Бросить оружие! — Исступленно кричали полицейские.

Люди в вестибюле побросали свои вещи и в панике разбегались.

— Дернешься и, будь уверен, я твои кишки в коктейль превращу. — Бесстрастно парировал врач. — Вот как мы поступим, ты сейчас скажешь мальчикам, чтобы спрятали пушки, пока никто не пострадал, и мы спокойно проследуем за этими милыми джентльменами в комнату для досмотров.

Маркус и Клайв тем временем уже вооружились Орлами и рассеяно осматривались вокруг, будто выбирали жертв. Судя по всему, они еще не разобрались в ситуации и чувствовали опасность снаружи, а не внутри своей компании.

— Парни, спрячьте пушки. Идем, послушаем, что скажут нам эти приветливые англичане. — Обреченно проговорил Жюль, безотрывно глядя в глаза бывшего товарища.

К этому моменту подоспели еще полицейские, и когда врач опустил свое оружие, они повязали всех троих и грубо потащили их куда следовало.

В комнате для допросов, Жюль обнаружил одного незнакомца.

— Детектив Олсон. — Небрежно представился он.

— А как тебя величать, Док? — С горечью поинтересовался Жюль, но тот проигнорировал вопрос и спокойно выдержал взгляд француза.

— Вы подозреваетесь в убийстве Стива Гордона и обвиняетесь в контрабанде. — С этими словами детектив бросил перед ним увесистую папку. — Нам известны все ваши похождения и махинации. Мы знаем о вашихсчетах на Кайманах.

Жюль при этом бросил уничтожающий взгляд на доктора.

— Да-да, агент Смит все время рапортовал, и мы внимательно следили за вашей карьерой. С вашей помощью нам удалось арестовать немало теневых коррупционеров, скупщиков краденого и подобной шушеры. Но со Стивом вы перешли черту...

— Я никого не убивал, и вы не пришьете мне это дело, где улики, доказательства? — Перебил его Жюль.

— Если понадобится, ваши подельники дадут показания в уплату за свободу. Но думаю, обойдемся без этого, мы хотим предложить вам сделку. — Невозмутимо продолжил тот.

Жюль обескуражено перевел взгляд с одного на другого. Что такого мог он им предложить, чтобы это сошло за сделку?

— Вы расскажете нам, кто был тот человек, которого вы тайно пытались переправить из Бразилии? Кто были те люди, что платили вам за него? И куда они его увезли?

Жюль обреченно улыбнулся.

— Вы мне не поверите.

— Удивите нас.

— Это был друид из джунглей Амазонки. Те представились как агенты правительства Великобритании, а повезли его, не знаю куда, может в зоопарк. — Жюль прекрасно понимал, как звучат его слова в этом контексте, но придумать нечто правдоподобное не было времени.

Агент Смит многозначительно посмотрел в глаза детектива, мол, я же говорил.

— Значит, сотрудничать не хотите. — Вздохнул Олсон.

— Мне нужен адвокат.

— Да, он вам нужен. — Согласился Олсон и окончил допрос.

На пороге великих открытий

Отделение института антропологии в Англии. Точное местоположение засекречено.

Мр. Дженкинс считал себя хорошим руководителем. На протяжении последних двадцати лет он исправно исполнял свои обязанности в медицинской лаборатории при министерстве обороны, и вот уже полтора года, как его перевели на засекреченную исследовательскую базу, где, честно сказать, он сам не знал, что делает. Когда он подписывал бумаги о неразглашении, то думал что попадет в загадочное место, что-то вроде зоны 51, будет проводить увлекательные опыты над пришельцами, или что-то подобное. Но на деле тут оказалось все намного прозаичней. Биологи еще до него начали разработки антибиотика нового поколения, и все еще не добились стабильной формулы. Медики отрабатывали лапороскопические операции на головном мозге, уже на его памяти загубили с десяток обезьян. И было еще много различных проектов от аэрозольной вакцинации, до высоковольтной депиляции, но это было не то, что по его мнению приличествовало подобному месту. И хотя его команда работала слаженно, как часовой механизм, выявляя его лидерские качества, все же в последнее время он испытывал чувство внутреннего неудовлетворения собой и вообще своей жизнью.

Прошлым вечером доставили новый объект. Из центра просили уделить ему особенное внимание. Ничего о его происхождении неизвестно, но этот молодой человек, наверное, сделает их жизнь интересней. Он чувствовал это всеми фибрами своей уже не молодой души. Надо сказать, что это был первый человек, на его памяти, доставленный к ним для исследований. Так как о биологической опасности не сообщалось, то стоило надеяться на необычные секреты, которые таит этот юноша.

Вчера же вечером они пришли к соглашению ввести объект в медикаментозную кому, чтобы провести максимально тщательное исследование. За ночь команда должна была уже что-то прояснить, и поэтому Мр. Дженкинс был в приподнятом настроении и довольно бодро продвигался по лаборатории к боксу № 14.

Многочисленные сотрудники, которые встречались ему на пути, приветливо улыбались ему и кивали, уважительно склоняя свои головы. Он уже давно привык к подобному отношению, но сегодня почему-то замечал эти приятные знаки внимания.

Двигаясь мимо прозрачных стен бокса, он замедлил шаг, чтобы рассмотреть происходящее внутри.Лиза, Мария и София сосредоточенно занимались своей работой, а Генри, как обычно все замечающий, тут же помахал ему, как только начальник оказался в его поле зрения.

Переходная камера обдала его крепким озоном, и вот он уже внутри.

— Как у нас дела? — радостно и довольно громко рявкнул он, так что София, оказавшаяся к нему ближе всех, от неожиданности вздрогнула, отодвинулась от микроскопа и укоризненно посмотрела на него. Он отметил ее красные глаза и порадовался ее усердию. — Вы сегодня спали, София?

— Какой там! — Недовольно отмахнулась девушка, сменила препарат и устало наклонилась над микроскопом.

К нему подошла Мария, как всегда строгая, утонченная и аккуратная. Она все время удивляет его, как можно всегда быть такой свежей, такой аппетитной?

Но Мария быстро развеяла неподобающие мысли начальника.

— Вот данные за последние двенадцать часов. — Она мягко положила перед ним раскрытый журнал учета. — Нам так и не удалось ввести его в кому.

— То есть как это, не удалось? — Удивился Мр. Дженкинс, поспешно надел очки и бегло просмотрел записи. — Ничего не понимаю, какая-то бессмыслица. — Бурчал он в процессе.

— Напротив, смысл есть, но кого он обрадует — это вопрос. — Пробубнила София себе под нос, хлопоча около микроскопа.

— Да, Мр. Дженкинс, похоже, наш парень не человек. — Констатировала Мария.

— Вот как! — обрадовался начальник. — Наконец-то, что-то интересное в нашей богадельне! — Он энергично потер руки и медленно подошел к операционному столу посреди помещения, на котором безмятежно спал белокурый богатырь. — Удивите меня мистер Доу, давно уже меня никто не удивлял.

— Медикаментозная кома видится нам невозможной, потому что этот организм метаболизирует наши препараты с невероятной скоростью. Чем сильнее коктейль, тем быстрее метаболизм. Он выводит все, что ему видится опасным. Наверное, его можно отравить насмерть запороговой дозой, но разумные дозы почти не производят эффекта. И если мы пока не собираемся его убивать, то благоразумно отказаться от идеи с комой.

Мр. Дженкинс недоверчиво посмотрел на Марию, и о чем-то на секунду задумался.

— Но теперь он просто спит?

— Да, но какой ценой. — Мария заботливо погладила мускулистую руку парня и продолжила: — Лиза всю ночь высчитывала для него дозы. Пришлось сменить три препарата. Два-три часа и доза поддерживающая его в сонном состоянии возрастает в десятки раз, возможно экспоненциально. Для точной оценки не достаточно данных. Похоже, мы имеемдело со сто процентной толерантностью.

— И это еще не все. — Загадочным тоном произнес Генри, который тоже решил внести свою лепту. Он взял иглу он шприца и бесцеремонно воткнул ее по самую канюлю в ту же руку, которую до этого так нежно гладила Мария. Когда он вынул иглу, на месте укола появилась маленькая капелька крови. Ничего необычного.

Начальник махнул рукой, он уже устал постоянно попадаться на розыгрыши этого шалопая. Он представил себе как тупо он выглядел, когда внимательно следил за этой варварской манипуляцией, ожидая увидеть невероятное, а увидел капельку крови.

Но Генри оказывается еще не закончил свою демонстрацию, просто ему нужна была трехсекундная пауза. Он взял чистую салфетку и с артистизмом вытер красную каплю.

— Та-дам! Вуаля!

На теле не осталось и следа от укола. Мр. Дженкинс вынужден был наклониться пониже, чтобы убедиться в реальности происходящего.

— Это суперрегенерация! — Ликовал Генри как ребенок. — В сотни, а может быть в тысячи раз быстрее, чем у нас с вами.

— Это точно не человек. — Потрясенно проговорил Мр. Дженкинс и озабоченно снял очки. — Как бы у нас не возникло с ним больших осложнений. Надо немедленно усилить охрану на этаже. Ведь если это дитя вырвется из наших фармацевтических оков, то возможно остановить нам его будет нечем. Кто знает, можно ли его убить нашим оружием? Что если нет... Мы все можем оказаться в смертельной опасности. — Потом он подумал еще о чем-то, и лицо его помрачнело. — И если есть один такой, что если их тысяча или больше.

— Может попросим его, чтобы он нас тоже научил, а? — Хохотнул Генри, но вышло как-то неуместно, и он решил заткнуться.

— Вряд ли он киборг-убийца, с виду слишком молод. Для подобного логичней было бы послать зрелого мужчину. Скорее всего он — жертва, и сам нуждается в нашей защите. — Назидательно вставила Мария. Ей претила склонность окружающих чуть что впадать в панику. А параноидальный лепет начальника и вовсе ее раздражал. — Предлагаю его разбудить.

У Мр. Дженкинса от этого радикального предложения аж мурашки по спине побежали.

— Может, для начала попытаемся еще что-нибудь о нем выяснить. — Довольно робко предложил он.

Мария презрительно глянула на этого обрюзгшего пожилого человека, и ей стало жаль его спокойно-размеренной скучной жизни, за которую он держался всеми силами, постоянно мечтая о подвигах, приключениях и опасностях.

— У нас заканчиваются варианты. Скоро нам будет просто нечем его усыплять, мы за эту ночь потратили годовой запас медикаментов. Кроме того, мы качаем в него столько химии, что о чистоте экспериментов можно забыть.

— Ну, будить, значит, будить...- Неохотно согласился Мр. Дженкинс. — Только, девочки, позаботьтесь о бандаже...чтобы он не повредил себе, когда будет отходить от наркоза. — Виновато добавил он. — А я пока пойду, распоряжусь по поводу охраны на этаже, мало ли что.

— Будем начинать. — Мария еще раз проверила застежки на ремнях.

Скучающий охранник профессиональным движением посмотрел на часы отрешенным взглядом. Местные охранники сильно избалованы безмятежностью закрытого заведения, привыкли безучастно созерцать происходящее с одними и теми же людьми.

— Генри, включи, пожалуйста, камеру на Джона Доу. — Попросила Мария.

— Запись пошла. — Откликнулся тот.

— Ввожу ингибитор. — Комментировала по привычке свои действия Лиза.

— Учащение сердцебиения. Мозговые волны синхронизированы. — Озвучивала показание приборов София. — Пробуждение на три, ..два, ..один...

Мария нагнулась над пациентом и всмотрелась в его безмятежное лицо. Ресницы юноши задрожали, приоткрылись... Мария неосознанно наклонилась еще ниже, чтобы увидеть его глаза. И вдруг, ресницы двинулись еще немного, и их взгляды встретились. Лазурные, как тропические пляжи, большие, как два озера глаза внимательно смотрели в нее. Да, да, именно в нее... Она почувствовала в них интерес, радость, доброту... Она наклонялась все ниже, все ближе, тонула в этих двух омутах, ощущение полета из давно забытых снов становилось все отчетливее, и от упоения им волосы на затылке стали подниматься дыбом. Нежность к нему вдруг охватила все ее существо, в груди защемила сладкая истома, словно детское предчувствие чуда... Она уже ощущала его теплое дыхание... Мир вокруг перестал существовать, ей вдруг стало так хорошо и спокойно, глубокая безмятежность охватила все ее существо, и безумная догадка посетила девушку, она оказалась внутри этого человека, и внутри негобыло здорово. Неожиданно, в себе она услышала:

— Я Оуи, а ты кто?

Мгновенно она словно очнулась и в испуге отпрянула от него, потрясенная, смущенная, напуганная силой новых ощущений. И в тот же миг глаза пациента растерянно раскрылись, зрачки расширились, и лицо исказила гримаса боли и страдания. Челюсти сжались, мышцы на руках и ногах вздулись от напряжения, спина выгнулась от мощной судороги, и из открытого рта вырвался такой дикий вопль, что люди по всей лаборатории побросали свои дела, с удивлением прислушались.

В первое мгновение, от неожиданности все замерли.

— Судороги! — Крикнула под стать пациенту Мария, и кинулась к шкафчику с лекарствами.

— Пульс 180, давление 210 на 180. — Вторила ей София.

Генри бросился на пациента, чтобы придержать его, потому что катетер чуть не вскочил из плеча парня.

— Пульс 210, давление 240 на 200. — Отчаянно вопила София.

— Уровень дофаминов слишком низкий для судорог, это боль. Адреналин зашкаливает. — Сквозь невероятные вопли докричалась Лиза до Марии, которая у шкафчика с готовыми шприцами не знала, что выбрать.

— Десять кубиков морфина. — Выкрикнула она и бросила шприц Генри.

Тот с обезьяньей ловкостью поймал его, снял зубами колпачок и, не отпуская вопящего пациента, ввел все десять через катетер. Юноша тут же обмяк, расслабился.

Мария была уже рядом, нежно сняла с лица прилипшие белые кудри. Глаза юноши смотрели в потолок полные тоски и отчаяния.

Всех колотила мелкая адреналиновая дрожь.

— Это было... ух... — Устало опустился в кресло Генри.

— Кто-нибудь мне объяснит, что это было?! — Оторвалась София от мониторов.

Мария виновато потупилась, будто это она виновница происшедшего.

В бокс ворвался Мр. Дженкинс. Поток озона обработал только его следы на полу.

— Что...что случилось? — Бросился он прямиком к пациенту. — Слава Богу, он жив. Что вы сделали? — обратился он уже к присутствующим.

— Мы только разбудили его, Мр. Дженкинс. — Развел руками Генри.

— По всей вероятности это был неясной этиологии болевой синдром. Нужно провести несколько тестов, может быть ситуация прояснится. — Отрешенно пробурчала Лиза себе под нос, занося данные в журнал учета.

Мр. Дженкинс отдал дань внимания пациенту, постояв рядом около минуты, поглаживая щетинистый подбородок.

— Случай определенно занятный, не забудьте зарядить автоматический дозатор, иначе он скоро избавится от морфина и будет вторая серия. Разберитесь с этим и побыстрее. Скоро от нас потребуют отчета, было бы неловко писать, что нам все непонятно, и мы ничего не знаем.

С этими словами начальник покинул помещение, а его сотрудники молча наблюдали, как его сгорбленная фигура медленно проплывает вдоль прозрачных стен бокса.

Мир Оуни: первый контакт

Стив Гордон вырвался из темноты в царство тошнотворной зелени. Глаза его были открыты, но все перед ними расплылось и не поддавалось фокусировке. Со слухом тоже было не все в порядке, в голове звенело, и далекие звуки леса едва пробивались сквозь этот звон. Боли не было, но правая нога как-то странно пульсировала, словно жила своей собственной жизнью.

Он попытался пошевелиться, но из этого тоже ничего не вышло. Тело просто ему не повиновалось. Тогда он попробовал вспомнить, что произошло...

Вспомнились лес, сумерки, прибор ночного видения перед глазами, острая боль возникшая в ноге, толстое упругое тело змеи в густой растительности, головокружение и больше ничего.

«Ну, что же, это уже что-то. Из этого ясно, что я был укушен змеей и не умер»: — Подумалось ему, и ясность мысли, на фоне ослабевших чувств, приятно его удивила. Затем мысли потекли сплошным потоком, и общий их смысл сводился к тому, что раз уже утро, а он все еще в лесу, то видимо спасать его особо никто не торопится. Но что же тогда могло произойти? И где же его коллеги? Он знал все процедуры, понимал, что оставить его одного в лесу не могли, если только не произошло что-нибудь невероятное.

Состояние его было мягко сказать неудовлетворительным, и надо было что-то срочно предпринимать.Он собрал всю свою волю в кулак и сосредоточился, чтобы сфокусировать зрение, но ничего не произошло. Вот теперь ему становилось по-настоящему страшно. Что если лучше уже не будет? Как ужасно быть в сознании, и при этом совершенно не владеть своим телом! При данных обстоятельствах даже муравьи и те могут им благополучно закусить. Ему вдруг представилось, как его тело поедают сотни всевозможных голодных тварей, которых в джунглях пруд пруди, а он при этом даже боли не чувствует. Как же он поймет, что умирает? И почему до сих пор ему не оказали помощь?

В приступе паники он завопил, что есть мочи: «На помощь! Помогите! Кто-нибудь!» Но он не услышал своего голоса. Толи слух был плох, толи голосовые связки не работали, и что может быть страшнее подобного отчаянного положения?

— Все в порядке, не волнуйтесь, мы оказываем вам помощь. — Вдруг услышал он чей-то спокойный голос.

— И что же вы делаете, скажите на милость?! — только и мог мысленно ответить Стив.

— Вас укусила змея. От ее яда сильно напрягаются мышцы во всем организме, и вы умираете. Мы дали вам лекарство, которое расслабляет мышцы, до тех пор пока яд не выйдет. Поэтому вы не можете сейчас двигаться. — Тут же ответил все тот же бесстрастный голос.

У Стива все внутри похолодело. Он готов был поклясться, что даже не пытался в этот раз произносить мысли вслух. Однако кто-то разговаривал с ним.

— Я, наверное, схожу с ума? — бросил он в мутную пустоту отчаянную мысль.

— Отнюдь. — Мгновенно отозвался некто в его голове.

— Кто ты? — Спросил он пустоту, и если бы мог, то истерически рассмеялся бы.

— Мое имя Аиа. Я нашел тебя в лесу умирающим. Ты был настолько плох, что я не смог оказать тебе адекватную помощь, пришлось перенести тебя к себе домой.

— Так мы у тебя дома, и я в относительной безопасности? — с недоверием подумал Стив.

— В полной безопасности. — Уточнил тот, кто назвался странным именем Аиа.

— Меня зовут Стив, Стив Гордон. Если что... — Смущенно подумал он.

— Привет, Стив Гордон. — Прозвучало в голове.

— Боюсь спрашивать, но все же, как мы говорим, если я могу только дышать? Как то это для меня в диковинку.

— Ничего, к этому быстро привыкнешь. Это ментальная связь, мы можем разговаривать в полной тишине.

— Мы?! И сколько вас?

— Мы Оуни. И нас много, но не здесь. В этой части леса только моя семья.

— А я думал, что все знаю про эти леса, но никогда не слышал про Оуни. Это племя такое?

— Можно сказать и так. — В этой мысли почувствовалось нечто веселое или ироничное.

— Я знаком со многими племенами Амазонии. С некоторыми из них у нас добрые отношения. Обычно мы находим общие точки соприкосновения и начинаем сотрудничать. Цивилизованные люди многое могут предложить местным племенам. — Тут же перешел к делу Стив.

Он уже ранее имел опыт наведения мостов, и прямо сейчас на его банковский счет капали заслуженные центы, как проценты по договору посредничества. Некоторые современные компании наваривают большие капиталы на взаимодействии с дикарями. Джунгли неисчерпаемый источник редких ресурсов, которые предоставляют дикие племена за копеечные побрякушки или элементарные радости цивилизации.

— Не думаю, что у вас есть что-то интересное для нас. — Услышал он резковатую мысль, но не оставил своих попыток.

— Так обычно все реагируют, но когда поближе познакомятся с нами, когда их вожди посмотрят на современные города и удобства, то мнения меняются.

Стив ожидал дальнейшего развития этой темы, но его собеседник замолчал, и в голове восстановилась напряженная тишина.

— Аиа, ты все еще тут? — Забросил он мысль, когда пауза неприлично затянулась.

— Тут. — Воспринял он бесстрастный ответ.

— Ты отвлекся?

— Ничуть. Мне неинтересна тема контактов с внешним миром.

— Могу я узнать почему?

— Потому что по определенным причинам внешним мир угрожает нам полным вымиранием.

— Обычная паранойя дикарей. — По привычке про себя подумал Стив.

— Это не страхи, это объективная реальность. — Ответил на эту тайную мысль его собеседник.

— Да что за дела, он что теперь все мои мысли слышать будет? — Испугался он.

— Это ментальная связь. Сеанс обеспечивает полную искренность. Мы слышим друг друга открываясь в полном доверии.

Этот ответ прозвучал, как приговор. Стив Гордон вздрогнул от сильного чувства посягательства на его личную свободу и пространство. Внутренний его человек прямо отшатнулся от этой ментальной агрессии.

Наступила тишина. Он некоторое время прислушивался и слышал только, как его сердце бешено колотится. На него навалился панический страх, перед существами, от которых невозможно скрыть даже самые сокровеннее мысли. В воспаленном сознании всплывали различные чудовища из прочитанных им в юности фантастических романной и фильмов ужасов, которые он когда-то с упоением смотрел. И на этом фоне пробуждались в душе дикая досада и обида на то, что и эти его глупые страхи сейчас тоже становятся достоянием общественности. В каком же жалком свете он предстанет перед этими дикарями? А ведь совсем недавно он считал себя крутым мачо.

Обуреваемый подобными мыслями, он лежал в неподвижности и тишине до тех пор, пока не заснул.

Открытия продолжаются

Время перевалило за полночь. Была ночная смена Марии. Этой ночи она ждала и боялась одновременно. Своим коллегам она не стала распространяться о сильном внутреннем переживании при первом контакте с пациентом. Подопытный находился в наркотическом опьянении, да и она опасалась приближаться к нему слишком близко, по крайней мере, на людях.

Последние сутки прошли в напряженной работе, так что даже обычные выходные были отменены, и сотрудники буквально поселились в лаборатории. Мария не была исключением, но в отличие от остальных, она имела личные мотивы пребывать тут, кроме мотивов профессиональных.

Хотя и последних вполне хватало, чтобы все ученые до одного оставались тут, не помышляя об отдыхе. Но усталость последних двух дней все-таки взяла свое, и остаться дежурным на эту ночь добровольно согласилась только Мария.

Среди ее желаний было не только скорее завершить увлекательное исследование, но и остаться наедине с пациентом. И хотя, по Лизиным расчетам, он должен был находиться под воздействием лекарства еще до следующего полудня, все же неосознанное желание уединиться с ним сыграло решающую роль в этом акте альтруизма.

Работа не клеилась. Сказывалось утомление и перевозбуждение от большого количества выпитого кофе. Она провела очередной обход по графику. Приборы учета показывали стабильную работу всех систем, хотя пациент находился на восьмикратной максимальной дозе морфина. Обычного человека подобное убило бы, но он, похоже, переносил это довольно легко.

Мария направилась к столу, чтобы занести данные обхода в журнал, когда услышала тревожный сигнал. Одна из камер подопытных животных срочно требовала ее внимания.

Дарси, так звали эту крысу альбиноса с бесстыжими красными глазками. Сегодня днем ей ввели небольшую дозу крови пациента, в надежде, что та передаст животному хотя бы часть регенеративных способностей и поможет исцелиться от рака, который привили крысе тут же в лаборатории. Кровь вводили с препаратами снижающими отторжение, поэтому крыса до сих пор себя неплохо чувствовала, и даже стала интенсивно исцеляться. На последнем обходе Лиза зафиксировала почти тридцати процентное сокращение опухоли, что сулило невероятный прорыв в медицине.

В камере Мария обнаружила умершую крысу. Это не было провалом. Это был только первый из экспериментов, которых возможно будет тысячи. Но наука требует пунктуальности и дотошности. Надо было, не теряя времени, провести вскрытие и выяснить причину смерти животного.

Марии на время пришлось забыть о молодом пациенте, и переключиться полностью на свои обязанности. Она не спеша подготовила операционный стол, включила запись и провела вскрытие. Вскрытие дало предполагаемый заранее результат.Отторжение вызвало ДВС синдром и полиорганную недостаточность. Кровь юноши убила крысу, можно сказать, что это было закономерно. Мария осмотрела место, где была выращена опухоль, но визуальный осмотр ничего не дал. Пришлось брать пробы тканей и исследовать под микроскопом. В конце концов, стало ясно, что крыса перед смертью полностью исцелилась от рака.

Это был настоящий прорыв. У девушки дыхание перехватило от ощущения близости великого открытия. Оставалось только найти в крови человека то, что отличает его от нас, выделить это вещество, и лекарство от рака в наших руках.

Возбуждение предало ей сил, и она с энтузиазмом принялась за работу. Исследование крови дело сложное и кропотливое, тем более, когда не знаешь что ищешь и где. Тайна могла скрываться как в плазме, так и в многочисленных кровяных составляющих, которые приходилось перебирать одно за другим. И даже когда проверка давала отрицательный результат, все равно нельзя было сказать точно, что в этом месте больше ничего нет. Мария понимала, что шансы найти ответ за одну ночь невелики, и что возможно придется все перепроверять еще ни один раз, все же старалась изо всех сил, потому что это был ее шанс стать первооткрывателем.

Часам к четырем утра закончились образцы крови. Было не по правилам брать свежие образцы в ночное дежурство. В целях безопасности в отсутствие персонала все манипуляции с пациентом были запрещены. Но Марию было не остановить. Сегодня она собиралась доказать всему миру, на что она способна.

Взяв прибор для забора крови, она неуверенно подошла к юноше.

— Итак, здоровяк, я надеюсь, ты не обидишь девушку, которая всего лишь хочет взять у тебя немного крови на анализ? — Совершенно серьезно спросила она и робко положила ему ладонь на предплечье.

Рука была теплой. Светлые густые волоски приятно щекотали ей пальцы. Она легонько провела рукой по рельефным мышцам. От этого нежного прикосновения волоски на руке вдруг встали дыбом, а на коже выступили мурашки. И в этот миг она осознала, что прикасается к обнаженному мужчине, и он реагирует на ее прикосновения. От неожиданности у нее перехватило дыхание, и она конвульсивно отдернула руку и опасливо покосилась на монитор. Сердцебиение, мозговая активность, гормональный фон, все было в норме, ничто не предвещало неприятностей. Она вновь шагнула к юноше, поборола в себе искушение заглянуть под простыню, которой он был накрыт, и профессионально взяла у него кровь.

От манипуляции адреналин тут же подскочил, участился пульс. Следящая аппаратура тревожно запищала. Мария подошла разобраться. Адреналин вытеснял морфин из крови. Пришлось немного увеличить дозу, что безусловно нарушило расчеты Лизы. Все быстро пришло в прежнее состояние, и Мария вернулась к своему увлекательному занятию.

К шести утра проснулся охранник и забряцал в коридоре своим обмундированием. Еще через полчаса пришли уборщицы, и стали быстро наводить всюду порядок.

Мария уже что-то нащупала, но сон буквально валил ее с ног. Глаза закрывались, голова не хотела думать. Еще немного и она уснула бы прямо лицом на своих расчетах, как вдруг вновь засигналила аппаратура.

Мария вскочила из-за стола как ошпаренная, лихорадочно соображая, что происходит. В просыпающийся мозг медленно приходило понимание — проблемы с пациентом.

Она метнулась в сторону мониторов. Все зашкаливало. Мозговая активность, сердцебиение, гормоны, все возросло до опасной отметки. Пациент был на грани между сном и бодрствованием. Еще мгновение и он проснется.

Девушка несколько раз лихорадочно нажала на плюсик дозатора морфина. Тот отчаянно пискнул, сообщая что большей дозы нет в его программе. Несколько напряженных секунд, и пациент вновь погрузился в наркотический сон.

— Да, парень, по пробуждении тебя ждет еще та абстиненция. — С сожалением проговорила она, и сняла палец с кнопки регулятора.

Морфин был на максимуме.Больше добавлять было нельзя. Это означало одно, неминуемое пробуждение в самое ближайшее будущее. «Хоть бы все уже собрались, чтобы мне все это самой не расхлебывать», — подумала она, и продолжила работу.

К семи часам она определилась с веществом. Это была удача. Нельзя сказать, что она сильно радовалась этой победе, мешала дикая усталость и страх перед пробуждением пациента. Оставалось только выделить пептид из крови. Благо что подобными вещами сегодня занимается умная аппаратура. Девушка задала параметры вещества, зарядила в специальную колбу остатки крови, нажала пуск и тупо уставилась на то, как за стеклом дико вращаются колбы в центрифуге и температура на табло мерцает красными цифрами.

Стоило ей немного расслабиться, как сон тут же пошел в атаку. Веки отяжелели, перед глазами все раздвоилось, колени предательски подгибались. Мерцание и вращение производили гипнотический эффект, и вероятно девушка упала бы на пол и заснула, где была, но откуда-то со стороны послышался странный писк, неприятный, назойливый, беспокойный писк.

Мария встрепенулась и потрясла отяжелевшей головой. Пищала следящая аппаратура. Сон как рукой сняло. Она бросилась через комнату к мониторам, но голова плохо соображала, перед глазам все плыло. Пришлось несколько секунд моргать у экрана, чтобы разглядеть показания. Так и есть! Просыпается!

Она несколько раз отчаянно нажала на кнопку дозатора, но та только предательски пищала, всякий раз отказываясь подчиняться команде. Можно было уколоть шприцом, но это будет преступным нарушением ограничения установленного Лизой. Она знала одно, ограничения установленные анестезиологом нарушать строго запрещено. Скрыть подобное будет невозможно, а если возникнуть осложнения с пациентом, то вся ответственность за это ляжет на нее, а это уже может означать не только увольнение.

Мысль об увольнении едва не вызвала у нее паническую атаку. Для нее работа в этом отделе, в этой лаборатории была всем. В школе она слыла «ботаником» не знала ни дискотек, ни вечеринок. В университете не пробовала спиртного, наркотиков, не имела парня, не пыталась попасть на бал, не участвовала в спортивных соревнованиях, в общем, вся жизнь прошла мимо, пока она грызла гранит науки. И она ни о чем не жалела, потому что ей нравилась то, чем она занималась сегодня. Но одна только мысль о том, что можно это потерять, остаться в стороне от передовой научной деятельности, без лаборатории, без аппаратуры, без шансов чудесных открытий, пугала ее как цунами.

В изнеможении она повисла на мониторе, уперлась горячим лбом в холодное стекло, слезы бессилия навернулись на глаза. «Соберись, дура!» — Твердила она себе, но слезы хлынули еще сильнее, сил не было совсем.

Модуль слежения за мозговой активностью тихонько пропел о синхронизации волн — пробуждение наступало. Больше тянуть было нельзя, она нужна пациенту. Вытирая ладонями влагу с лица, она сделала несколько неуверенных шагов к операционному столу. Посмотрела на мирно спящего парня. Зависть и досада вспыхнули у нее в груди.

— Да просыпайся же ты, миловидный ублюдок! — В отчаянии крикнула она прямо ему в лицо.

Веки молодого человека дрогнули.

Мысль о том, что он мог ее слышать, вызвала краску стыда на ее лице, слезы сразу высохли.

Оуи радостно выплывал из небытия. Он ожидал активности тела довольно долго, как ему показалось, и теперь пытливой энергии было столько, что он предвкушал многие открытия.

Яркий свет больно ударил в глаза, зрение тут же адаптировалось, картинка стала яркой и контрастной. На фоне яркого света выплыло чье-то прекрасное лицо. Он видел это лицо раньше, жаль что им не удалось в прошлый раз познакомиться, ведь такая красота могла таить в себе удивительные познания о мире.

Мария несколько отрешенно смотрела, как открываются его голубые глаза, обреченно ожидая болевого синдрома. Плана как она будет купировать приступ не было, и думать об этом не хотелось, потому что все должно было быть очень плохо. К болевому синдрому добавится еще и наркотическая ломка, и она право не знала, как ей быть.

Эти тяжелые мысли отвлекли ее от момента пробуждения, так что когда на нее накатило, она совершенно не была к этому готова, как и в первый раз. Теплая волна радости и глубокого удовлетворения возникла вдруг где-то внутри нее и быстро разлилась по всему телу, но не фигурально, а физически ощутимо до самых кончиков пальцев. От неожиданности у девушки перехватило дыхание, она пошатнулась и крепко ухватилась за край металлического стола обоими руками. От резкого движения вниз заколка на голове не выдержала и с легким щелчком разлетелась на две половины, тяжелые каштановые волосы рассыпались волшебным водопадом прямо на лицо юноши.

Оуи глубоко вдохнул легкий аромат ее волос, а шелковая нежность на его щеках привела его в полный восторг.

Вторая волна оказалась сильнее первой. Изумление и восхищение взорвались у нее в голове диким фейерверком, наполняя ее изнутри экстатическим восторгом.

— Ох! — выдохнула она, и тут их глаза встретились.

Юноша еще никогда в жизни не видел ничего подобного этим темным, завораживающим своей чистотой и глубиной глазам. Две белые искорки блестели в ее зрачках, и они напомнили ему глубокие, кристально чистые пещеры у водопада, в которых отражаются звезды в солнечный день.

Мария словно упала в эти два голубых колодца. Все вокруг перестало существовать, когда она очутилась внутри. Вновь это упоительное ощущение свободы и обнаженности, вновь это сладостное чувство близости, нет, единения с кем-то прекрасным. Это пульсирующее наслаждение показалось ей именно тем, что она искала всю свою жизнь. Ощущение мира и защищенности дополняло широкую гамму чувств... . Как вдруг появились и цветные образы... Она словно оказалась в лесу, вокруг пели невидимые птицы, ярко светило солнце и нежно грело правую щеку. Она опустила глаза и под ногами обнаружила неширокий чистейший водоем, глубокий настолько, что немного от берега вода становилась иссиня-черной, а в ее недрах за солнечными бликами сияло звездное небо. Ничего более прекрасного она и представить себе не могла. Как завороженная смотрела она в эту изумляющую глубину, а навязчивое желание прыгнуть в эти воды становилось все сильнее.

— Здравствуй, мы с тобой уже встречались, но не успели познакомиться, кажется нас тогда отвлекли, меня зовут Оуи. — Услышала она спокойный голос, и зрительные образы исчезли, а она вновь очутилась возле операционного стола. Яркие ощущения отошли на второй план, но не исчезли.

— Прыткий малый. — Первое что пришло ей в голову, на его приветствие.

— Что ты имеешь ввиду? — услышала она в ответ и почувствовала некоторое замешательство, но не свое, а чье-то.

— Меня зовут Мэри. — Произнесла она отчетливо почти по слогам, сама не зная почему. А внутренне подумала, что Мэри всегда ей нравилось больше, чем Мария, но она никогда не осмеливалась так представляться до сих пор. И что ей крайне неловко теперь, за свою нетактичность в мыслях. И, вообще, как он узнал, о чем я думаю? Может быть он экстрасенс?

— Я не знаю, что такое «экстрасенс», а мыслями обмениваемся, потому что мы вступили в ментальную связь для общения. Вы очень красивая девушка! Я никогда не встречал таких потрясающих глаз!

Мария вновь ощутила прилив восторга и восхищения. Оуи заметил, как глаза девушки подернулись дымкой наслаждения, и взял себя в руки.

— Простите, это эмоциональный перенос. Я еще не научился это контролировать, видимо вам это доставляет неудобство. — Смутился он от своей неловкости.

— О, не беспокойтесь, Оуи! — Она еще не оправилась от последней волны.- Никаких неудобств. — Произнесла она вслух и подумала: — Еще раз другой и я стану эмоционально зависимой от этого парня.

Чувственные потрясения оказались как нельзя кстати. На крыльях эйфории идея о ментальной связи и обменом мыслями совсем не напугала ее, напротив, никогда еще она не занималась ничем более забавным. Она подумала, что было бы здорово пообщаться с коллегами подобным образом, чтобы узнать, что они думают на самом деле.

— А где же твои коллеги? Почему ты одна? — спросил Оуи.

— Потому что рабочий день еще не начался, а я — ночной дежурный. Я следила за тобой, чтобы тебе не стало хуже. — И она быстро подумала о том, чем занималась последние несколько часов.

— Моя кровь помогла вылечить животное, а потом убила его? — Неподдельно удивился Оуи.

-Э, да ты смотришь в самую суть! — И она еще подумала об своем гениальном открытии, о пептиде, который может лечить многие болезни и не убивать при этом.

— Ты удивительно умна! — Плеснул на нее волной изумления Оуи, но вовремя опомнился, когда увидел блаженство на ее лице. — Извини, не сдержался. Так ты считаешь, что с помощью моей крови можно помочь многим Оуни?

— Можно ли помочь? — И она представила как синтезированный пептид исцеляет миллионы людей от рака, СПИДа, и возможно многих других неизлечимых недугов.

— Так вот в чем твоя работа. Ты помогаешь Оуни. Ты как я — создана чтобы помогать другим?

Она ощутила удовлетворение от взаимопонимания и обрадовалась, что это было ее удовлетворение.

— Да, что может быть приятнее, чем быть кому-то полезным!? — Согласился с ней Оуи. — Но почему я связан? — Неожиданно поинтересовался он.

— Чтобы ты не причинил себе вреда. — Не очень уверено подумала Мария, и вспомнила, что так приказал Мр. Дженкинс.

— Освободи меня, мне не удобно. — Бесхитростно попросил он.

— О, прости, сейчас. — Спохватилась она и стала расстегивать застежки на руках.

— Что это вы делаете, Мария?! — Вдруг услышала она грозный голос своего начальника, вздрогнула и прервала связь.

Мария обернулась и увидела Мр. Дженкинса у входных дверей. Его грозное выражение лица, сложенные на груди руки, расставленные ноги не предвещали ничего хорошего. Она опустила глаза и увидела, как ее пальцы все еще пытаются расстегнуть непослушный ремешок застежки.

— Прекратите это! — Рявкнул астматическим голосом начальник.

Некоторое время она не могла понять, что происходит, но когда посмотрела на Оуи, то сразу забыла про все. Лицо юноши исказила гримаса боли и страдания. В этот раз он не бился в судорогах, но желваки на щеках надулись, а зубы скрипели. Из зажатых челюстей вырвался тяжелый стон.

— У него опять боли! — Запаниковала Мария.

— А у меня опять бессонница. — Ворчливо произнес он по дороге к мониторам. — Каждому свое.

— Что будем делать? — С надеждой обратилась она к начальнику.

— Ждать будем. — Бесстрастно заявил он и постучал пальцем по датчику уровня морфина. — Пусть терпит. Больше мы ему не поможем.

Мария закусила губу и отвернулась, чтобы не видеть этих мучений.

— Как прошла ночь? — Поинтересовался Мр. Дженкинс, просматривая дежурный журнал.

Мария понимала, что вопрос чисто риторический, так как он и в журнале узнает все что нужно.

Начальник одобрительно кивал, поджимал губы и в конце нарочито медленно снял очки и удивленно посмотрел на девушку.

— Мария, ты делаешь успехи! Надо будет назвать это вещество в твою честь. Сколько работы и все за одну ночь. — Восхищался он. — Сегодня же надо будет продолжить эксперименты, мне просто нетерпится посмотреть, что будет дальше. А подопытного поместите в барокамеру, кислород под давлением явно пойдет ему на пользу.

Только Мр. Дженкинс покинул бокс, Мария сразу же бросилась к Оуи. Как это она сразу не подумала про барокамеру. Она сама попыталась перевезти его в помещение камеры, но он был слишком тяжел для нее. Хорошо, что Генри подоспел вовремя, и они вместе исполнили приказание начальника.

Показатели Оуи почти сразу стали улучшаться. Кислород подействовал. Надо было возвращаться к работе.

В лаборатории уже все собрались и даже успели обсудить свежие новости. Когда Мария вошла в бокс, повисла неловкая пауза. Она понимала, что другие на нее немного рассержены,потому что она воспользовалась их отсутствием и забрала себе славу, которая должна была быть общим достоянием. Коллектив был оскорблен неколлективным поступком. Однако, сердились не все, да и то не сильно, так как она к тому же избавила их от тяжелой рутины.

— Ну, как, ребята, поработаем? — дружелюбно поприветствовала она их.

— А, то... — радостно подхватил Генри.

Лиза с Софией только многозначительно переглянулись и молча, разошлись по рабочим местам.

План работы был ясен для всех, поэтому скоро вся команда заработала как слаженный механизм.

На этот раз жребий пал на Джеймса Крюка, крупную черную крысу, потерявшую в ловушке одну переднюю лапу. Он тоже, как и прежний подопытный был привит раком и умирал, хотя по его активности и аппетиту такого не скажешь.

Ему ввели некоторую дозу выделенного вещества, сняли жизненные показатели, и посадили его в аквариум.

Через два часа плановый обход: температура, давление, биопсия, кровь на анализ. Другими словами масса рутинной работы.

Первое, что поразило всех, это полное отсутствие рака. У микроскопа собрались все, даже Мр. Дженкинс выбрался из своего кабинета и потаращился в окуляры. Ничего не сказав, он озадаченно удалился восвояси. Зато работники лаборатории ликовали. Конечно эксперимент был сырым, для того чтобы открытие признали, нужны серьезные клинические испытания, но это уже дело времени. А сейчас Крюк чувствовал себя превосходно, и это был повод надеяться на самый благоприятный исход дела.

Еще спустя два часа, на следующем обходе, Крюк снова ошарашил всех. У него отросла потерянная ранее конечность. Такого от него уж точно никто не ожидал. В бокс по этому поводу набились все сотрудник лаборатории, всем хотелось посмотреть на это чудо.

Исследовательская работа закипела с новой силой. Нужно было выяснить механизм действия вещества, чтобы понять система это, либо исключительный случай. Долго искать не пришлось.

— Мария, можешь посмотреть на эти хромосомы? — Попросила София с лицом человека обнаружившего Тутанхамона.

Мария подошла к микроскопу и опасливо посмотрела в окуляры.

— Как будто хвосты длинноваты?

— Это было четыре часа назад. — София повернула столик микроскопа, чтобы сменить препараты.

— Да, определенно, хвосты стали значительно длиннее! — Ошеломленно выдохнула Мария. — Этого просто быть не может. Ты знаешь, что это может означать!?

— Что мы открыли эликсир молодости! — Истерично пропищала София и захихикала как сумасшедшая.

— Эликсир молодости, который лечит и отращивает конечности. — Уточнила Мария.

— Просто Грааль медицины. — Подхватил Генри.

— Мр. Дженкинс должен это увидеть. — Холодно предложила Лиза.

Мр. Дженкинс долго рассматривал препараты, потом постоял у аквариума, хмуро о чем-то размышляя, а затем обратился к окружающим.

— Об этом никому ни слова.

Все изумленно уставились на него.

— Если информация об этом просочится наружу, то найдется множество людей, которые не остановятся ни перед чем, лишь бы завладеть веществом. Они убьют всякого, кто станет у них на пути.

— Но мы же должны сообщать обо всем в центр. — Удивилась Лиза. — Мы же будем подавать отчеты?

— Отчеты придется переписать. Еще раз повторяю, это надо сохранить в тайне.

Мр. Дженкинс стал прохаживаться взад и вперед, очевидно, пытался что-то продумать. Работники в замешательстве уставились на него.

— Боюсь, что это может быть расценено как измена. Тогда всем нам несдобровать. — Упрямо продолжала Лиза.

— Да поймите же, Лиза, это вам не новый антибиотик, не вакцина от коклюша. Я знаю, как работает служба национальной безопасности. Если мы сегодня отошлем детальный отчет, то завтра мы все будем уже мертвы. Никто не позволит вам знать такую тайну. Вы хорошие ученые, прекрасные работники, вам бы еще немного дальновидности. Как только препарат попадет в руки правительства, оно тут же предпримет все возможные меры по предотвращению утечки информации, чтобы конкуренты не могли тоже воспользоваться этим. Лекарство достанется только разведке и военным. Медики не получат это, по крайней мере до тех пор, пока оборонщики смогут держать в тайне его существование. Может пройти лет десять, прежде чем первый штацкий вылечится от рака, или отрастит потерянную ногу. Тысячи людей, которых можно было бы спасти, умрут за это время.

— И что же нам теперь делать?

— Вам... работать. А мне надо подумать. Попробуйте пока синтезировать вещество искусственно, любопытно возможно ли получить его в промышленных масштабах.

Мр. Дженкинс удалился. Все молча вернулись к своим обязанностям, но энтузиазм сильно поубавился. Тяжелый выбор между государственной изменой и смертью сильно отвлекал от работы. Можно было подумать, что начальник сильно сгущает краски, но они его хорошо знали, он не стал бы разбрасываться подобными высказываниями, не будь у него на это веских причин.

— Не нравится мне эта затея, лгать правительству, это добром не кончится. Не хотелось бы остатьсябез работы. — Наконец решилась нарушить молчание Лиза.

— Согласна. Но жить тоже хочется. — Резонно возразила София.

— Может мы могли бы себя как-то обезопасить. — Мария оторвалась от расчетов. — Скажем, что мешает нам спрятать информацию и выложить ее в сеть, если с нами что-нибудь произойдет?

— Ты смотришь много фильмов, Мария. С реальной секретной службой такой шантаж не пройдет, они быстренько в сети все подчистят, и оглянуться не успеешь, как ты уже труп. Лучше уж пусть Дженкинс решает, я стараюсь от политики подальше держаться, и до сих пор это работало. — Высказался Генри и вернулся к работе.

Мария пыталась сосредоточиться на расчетах, но цифры расплывались перед глазами. Надо было отдыхать. Она прибрала на рабочем месте и тихо вышла в комнату отдыха. Никто не обратил внимания на ее уход. Все продолжали работать в тишине.

В процессе рабаты Софию посетила удивительная догадка. Рассматривая крысиные хромосомы, ей стало казаться, что она смотрит на пробы разных животных. Может быть сказывалось нервное напряжение, а может.... Она решительно подготовила пробу для теста ДНК и зарядила аппарат. Через двадцать минут перед ней на столе лежало два разных автоматических отчета. Сходство было очень сильным, как у самых близких родственников, однако безусловно они были разными. Значит, лекарство действует на генном уровне, причем по всем признакам можно было сделать вывод, что изменениям подверглись прежде мутировавшие локусы. Восстановление целостности генома — куда круче всего того, что уже было. Этим веществом можно оздоровить целую нацию, да что нацию, все человечество!

София растеряно оторвалась от двух листков. Да за обладание этим можно и войну развязать!

— Нам надо что-то придумать! — Сдавлено произнесла она, отчаянно подавляя слезы, которые были уже в горле.

Лиза и Генри удивленно посмотрели в ее сторону. Им казалось что тема уже исчерпана.

— Нас теперь точно всех убьют. — С этими словами она показала им анализ ДНК и поведала о своей догадке.

От этой истории помрачнел даже Генри.

— Дело еще хуже, чем вы думаете. — Добавила Лиза. — Понадобится много месяцев, чтобы изучить строение этого вещества, но уже и сейчас мне ясно, что белок очень сложно разветвлен, и синтезировать его искусственно современная наука не в состоянии. Мы можем только выделить его из свежей крови.

— Таким образом, мы располагаем всего несколькими граммами, да и то если выкачаем из бедняги всю кровь до капли. — Заключил Генри.

— Еще его можно использовать как донора, и брать у него регулярно не смертельные дозы.- Поправила его Лиза.

— Но это же ужасно аморально, как можно подвергать живое мыслящее существо такой пытке? — Ужаснулась этой мысли София.

— Преобладающая польза для большинства, смерть одного для спасения многих. Евангелие не читала? — Парировала Лиза.

— Так то было добровольное самопожертвование, а тут убийство.

— Тут жертва ради светлого будущего. Любовь к дальнему. Ницше не читала?

— Варварское жертвоприношение.

— Что ругаетесь, руки вам на что? — Мрачным голосом пошутил Генри. — Предлагаю, пока это еще возможно сделать нам по дозе и уколоться. Завтра подобный укол будет стоить целое состояние.

— Ты полный псих, Генри. — Покрутила Лиза пальцем у виска. — Лекарство еще не прошло клинических испытаний, мы не знаем какие побочные эффекты могут быть от его приема.

— А не будет никаких испытаний, помяните мое слово. Цена Грааля будет столь высока, что за обладание граммом сырца в очередь выстроятся все воротилы этого мира, и все неофициально. Генри учительно кивал головой. — Я бы заключил с вами пари, но боюсь, так долго мы не проживем.

Мр. Дженкинс появился, как из табакерки.

— Какие успехи? — Озабочено окинул он взглядом команду.

— Выяснилось еще кое-что, отчего нам стало только хуже. — Мрачно высказался Генри.

— Синтез не получится. — Кратко отчиталась Лиза.

Мр. Дженкинс холодно воспринял это известие и повернулся к Софии.

— Вещество оказалось гораздо сильнее, чем мы предполагали. Похоже, оно восстанавливает целостность генома. — Виновато начала София.

Седая бровь удивленно поползла вверх.

— Интересно, до какой же степени?

— Скорее всего от всех прародителей и до настоящего времени отменяются все мутации и генетические потери.

— Звучит невероятно. И как же это отразилось на крысе?

— Пока трудно сказать, изменения вступят в силу в следующем поколении клеток, это означает, что мышцы изменятся с мозговыми клетками в разное время, и процесс полного восстановления организма скорее всего займет несколько месяцев.

— Да... — задумчиво почесал затылок профессор. — Положение действительно ухудшилось. И у нас очевидно нет времени для детальных исследований. Как только это всплывет, проект тут же передадут оборонщикам.... Так говоришь несколько месяцев..? А где образцы?

София протянула ему пузырек с голубоватой жидкостью на дне.

— Не густо. — Печально посмотрел он на свет через пузырек, бирюзовая мечта заманчиво заискрилась.

Мр. Дженкинс принял решение, это все поняли по тому, как он уверенным шагом проследовал до шкафчика, вынул шприц на два кубика и наполнил его целиком. Затем уверенным движением подтянул рукав медицинского халата, двумя оборотами свернул скруткой манжет, вены вздулись, и в следующее мгновение он уже уколол себе все что было в вену, расслабил и опустил рукав и уверенным движением выбросил шприц в урну.Подчиненные только и успели, что рты раскрыть от удивления и возмущения.

— Никому ни слова. — Строго сказал всем Мр. Дженкинс и поспешно покинул бокс.

— Теперь придется делать новую порцию. — С глуповатым видом проговорила София.

— Ага, будто он последнюю порцию йогурта из холодильника выпил. — Иронизировал Генри. — Он только что совершил должностное преступление, как минимум. Но кто-то точно сочтет этот поступок изменой.

— Я его понимаю. Через месяц он, возможно, будет здоров и молод, как в двадцать пять, такого шанса в жизни ему больше не представится. — Пробурчала Лиза. — Но это конечно его не оправдывает.

— Что будем делать?

— Все зашло слишком далеко, нужно сообщить наверх, иначе нам точно головы не сносить. — С этими словами Лиза направилась к стенду, где можно было найти горячие телефоны.

Никто не остановил ее, шок и замешательство мешали ясно понимать обстоятельства, но привычная покорность властям была самым простым шагом.

На другом конце провода ответили.

— Отдел по секретным разработкам при министерстве обороны...

Романтика влажных лесов

— Просыпайся....просыпайся...- твердил назойливый голос внутри. — Просыпайся, уже новый день настал...

Стив открыл глаза и рывком сел. В голове зазвенело, а в глазах потемнело. Он покачнулся и подставил руку, чтобы не повалиться на землю. Пара секунд и все пришло в норму.

Осмотрелся. Вокруг буйство зелени, как и должно было быть в джунглях, но что-то все таки казалось странным. Небольшая поляна у подножия мохнатого останца прикрытая пологом вьющихся растений необычайно ровной овальной формы. Трава на земле мелкая, ровным слоем, как мох на болоте, однако признаков заболоченности не заметно. Подстеной останца четыре ровных прямоугольных возвышения, на одном из которых обнаружил себя Стив.

Тут же он вспомнил, что с ним произошло: охота, укус и странный разговор в голове. Как там его звали?Аиа... кажется.

— Доброе утро, Стив Гордон, проснулся? Осмотрись пока немного, мы скоро будет, принесем немного перекусить. — Услышал он в своей голове, вздрогнул от неожиданности и лихорадочно обернулся, но глаза натыкались только на зеленую стену джунглей.

— Можно ли к этому привыкнуть? — С сомнением подумал он.

— Конечно. — Был лаконичный ответ.

— О, теперь надо помнить, что мысли общественное достояние. — Напомнил он себе и прислушался. Ответа не было.

— Ну, и хорошо. — Он еще раз огляделся по сторонам.

— Где же мое оборудование?

На траве вокруг него не было ничего, даже мусора. Он ощупал карманы, обнаружил компас, огниво, охотничий нож в кобуре и пятизарядный магазин с транквилизаторами на поясе. Больше ничего. Ни рации, ни оружия, ни пайка.

— Любопытно, кто же меня обчистил коллеги или аборигены?

— С тобой было только то, что на тебе. Я забрал все.

Аиа оказалось все еще на связи. Стив немного смутился.

— Вы еще далеко? — послал он запрос в эфир.

— А мы уже тут.

И в тот же миг джунгли в одном месте расступились и на поляну выскочили два человека. Один здоровенный детина лет тридцати пяти, в элегантной по фигуре одежде, что-то средневековое: шелковая водолазка и лосины в обтяжку, все цвета хаки с разводами, как у диковинных бабочек. Аккуратная черная бородка, длинные вьющиеся волосы черные с синим отливом, загорелое, но не темное лицо. Ну ни дать ни взять европейский аристократ на отдыхе.

Рядом с ним молодая женщина. Почти на голову ниже мужчины, но по сложению — амазонка. Стройная, крепкая, с полной грудью, загоревшая и с удивительно белыми волосами и ярко-голубыми глазами. Одета так же, как и мужчина.

Стив настороженно попятился.

— Кто вы такие? — Вырвалось у него.

Мужчина успокаивающе протянул руку.

— Успокойся, Стив Гордон, это я, Аиа. А это — он с достоинством указал на женщину — моя жена Ёу.

Стив насторожено перевел взгляд на нее, и вдруг на душе у него потеплело, спокойствие, даже умиротворение посетило его, он внезапно осознал, насколько у него в жизни все хорошо, и вообще быть тут, в этих гостеприимных джунглях, одно удовольствие. Он вдохнул полной грудью воздух напоенный ароматами тысяч цветов, заметил и осознал удивительную симметрию кустов вокруг этой поляны, отметил для себя, как блаженна прохлада от лиан над головой, и ему захотелось остаться жить на этой удивительной поляне.

— Вижу, вам тоже нравится наш дом? — Спросила его Ёу и окинула взглядом окрестность.

Стив набрал в грудь воздух, чтобы ответить, и только тогда осознал, что она не произнесла ни слова. Стив увидел прекрасный ровный ряд белых зубов, когда она улыбалась, но голос ее прозвучал у него в голове, и удивительно, он был женским. Бархатистый, мягкий, совсем не такой как у Аиа. Как это могло быть, ему было совершенно непонятно, но он остановил звуки в своем горле и мысленно ответил, что ему действительно приглянулась эта полянка.

— Давайте покушаем, хоть час еще совершенно ранний, нам порою нравится подкрепиться и получить удовольствие пораньше. — Мило предложила хозяйка, в то время как Аиа шмыгнул в кусты и появился с большущей корзиной полной различных фруктов.

Все уютненько расположились прямо посреди поляны, и устроили что-то вроде дикого пикничка с немытыми руками и без посуды. Фрукты оказались на удивление вкусными и сытными.Некоторые из них были совершенно незнакомы Стиву, и новые вкусовые ощущения эмоционально обогатили этот импровизированный завтрак.

— Я себя чувствую великолепно! Удивительно, ведь вчера было совсем плохо. Благодарю вас сердечно за помощь. — Послал мысль Стив не переставая жевать. — Вы безусловно спасли мою жизнь, и я у вас в неоплатном долгу.

— Наше предназначение — помогать всему живому и устанавливать гармонию. — Ответил Аиа и с нежностью посмотрел на жену, которая в ответ только учтиво опустила глаза. — Это она готовила для вас лекарство, она у меня молодец.

— О, не сомневаюсь, судя по результатам ее стараний. — Он посмотрел на Ёу и попробовал передать ей мысленно всю благодарность своего сердца за ее заботу. В этот момент он вспомнил о многом, что еще не завершил, о чем мечтал, чего мог бы достичь теперь, когда он жив. Ему показалось, что получилось слишком кратко, но зато искренне.

Ёу отклонилась немного назад, пышные волосы упали на ее спину, обнажив прекрасную шею, ее глаза блаженно закрылись, и она сделала такой глубокий и надрывный вздох, что Стив перепугался.

Аиа тоже почувствовал передачу Стива, его страх огорчить их и одобрительно кивнул.

— Молодец, не ожидал от заблудшего, такого эмоционального общения. Одно дело обмениваться мыслями, другое дело эмоциями. Из тебя может выйти неплохой Оуни.

— Что такое «Оуни»? — Спросил Стив и через секунду испытал еще одно новое ощущение.

В один короткий миг Аиа передал ему знания и легенды, касательно того, кто такие Оуни. Это было вроде того, как вспомнить во всех деталях фильм, который ты когда-то смотрел, но напрочь забыл. Это была не только информация, вроде пересказа, но и зрительные образы, обрывки ощущений других людей, живших когда-то давным-давно. Эта интерактивная энциклопедия открыла Стиву многовековую историю существ, отвечающих за гармонию и счастье на Земле. То была печальная повесть уничтожения некогда процветающего народа, который никогда не жил в одном месте, не строил городов, не воевал, не захватывал территорий, не защищался, но жил только для других, и в этом находил свое счастье и призвание.

Стив не привыкший к такой гамме чувств пришел в состояние слезливой сентиментальности. Когда через несколько секунд все закончилось, он стряхнул гудящей головой и неловко вытер ладонями слезы.

Он был смущен, ему было стыдно за слезы, ведь он был мужчиной, который не плачет, он был изумлен переживанием, ошарашен способом передачи информации.

— Знаниями поделиться легко, но опыт каждый должен приобретать самостоятельно. — Пояснил Аиа.

— Вот бы в школе так! — Улыбнулся Стив.

Аиа улыбнулся в ответ, но видно было, что он не понял, о чем это он. Тогда Стив попробовал представить в своей голове, все что может о школе. Аиа и Ёу услышали его рассказ и на некоторое время отрешенно замолчали. Стив прислушался, и ощутил, как они осмысливают его информацию.

— Школа — хорошо, много важного опыта, богатое воспоминание, много взаимоотношений, много возможности послужить ближним.

— Странно, — подумал Стив — почему я этого в школе не замечал, и где Аиа нашел это среди того, что я передавал?

— Иногда рыба бывает на берегу, но чаще скрыта под водой. — Глубокомысленно пояснил Аиа.

— Далеко отсюда ваш дом? — Поинтересовалась Ёу.

— Очень далеко. — И он дополнил свою мысль образами перелета, сначала самолетом через большой океан, затем вертолетом, над зеленым морем лесов.

— Действительно далеко! — Удивилась женщина. — Мы никогда не покидали наших лесов. Редко выбираемся к соседям, тут много дел. А где же вы оставили ваших спутников?

Стив мысленно хлопнул себя полбу. Во время перелетов на соседних креслах сидели его коллеги, охотники, он же не мог передать воспоминание выборочно.

— Мне бы самому хотелось знать, куда они подевались. Они оставили меня умирать, но мы люди так обычно не поступаем с товарищами. Они должны были спасать меня, а не вы.

— Они пытались. — Невозмутимо заявил Аиа. — Они разрезали укус, запустили много иной жизни в рану, добавили нам хлопот. Когда встретишь их, то сообщи им, чтобы так больше не поступали.

— Да, я им сообщу, и не только это... — Стив в гневе сжал кулаки.

— Агрессия разрушает, старайтесь хранить себя от нее. — Предостерегла мягко Ёу и послала такую волну умиротворения, что от разгорающегося гнева не осталось и следа. И подумав о коллегах, Стив, к своему изумлению, вспомнил много добрых, приятных моментов, которые они делили вместе, и подумал, что они не могли специально оставить его умирать, а поступили так в силу безвыходности положения, каким бы оно ни было.

— А зачем вам животные? — Продолжала бесхитростный допрос Ёу.

Стив чувствовал ее эмоциональный настрой, и поражался ее наивной простоте. В этом общении он чувствовал себя грязным падонком, хотя никогда раньше не думал о себе плохо в моральной плане.

— Это моя работа, ловить животных необходимых для цирков, зоопарков и лично для одиноких людей и чудаков. — И видя недоумение на их лицах, он живо представил себе мегаполис, людей заключенных в железо и бетон, которые совершенно не видят животных. Представил он и зоологические сады, где люди могут побыть рядом с животными почти в среде их обитания.

На этот раз оба собеседника притихли надолго.

— Столько Оуни в одном месте, так странно. — Наконец нарушил молчание Аиа.

— И зачем так много камня? — Удивлялась Ёу.

— Это все каменные укрытия от непогоды. Это тут всегда тепло, но в мире много мест, где подолгу холодно, морозы и снега. — И он вспомнил их зимнюю поездку в Москву: ночной город весь в огнях искусственного освещения, небольшой морозный ветерок приятно холодит грудь под распахнутой дубленкой, молодой снег крупными хлопьями плавно спускается с черного неба, а вокруг особая снежная тишина; редкая машина поднимает снежное облако, и оно искрится в свете фонарей, переливается тысячью алмазных брызг, пока вновь не ляжет на землю мягким кристалоновым платьем.

На Стива накатила волна изумления и восхищения, так что мурашки побежали по спине. Он понял, что это его собеседники излучают такие эмоции.

— Это прекрасно! — нежным голосом подумала Ёу. — Если бы не срочное дело, то можно было бы продолжить наше общение, оно весьма полезно.

Стив обратил внимание, что завтрак уже закончился. Он даже не заметил, когда насытился и перестал жевать. Если бы его спросили, что он ел, то он бы не смог ответить, настолько его заняло ментальное общение.

— У вас тоже бывают срочные дела? — В свою очередь удивился Стив.

— Дела спасения часто бывают довольно срочными. — Пояснил Аиа, убирая корзину за куст. — Вот, к примеру, твой случай был очень срочным, если бы я промедлил, мы бы сейчас не разговаривали. Мне пришлось твое сердце запускать.

— И что же срочного происходит сейчас?

— Наша знакомая кошка рожает. Что-то пошло не так, она умирает. Надо поспешить. Ты пока можешь отдохнуть.

— Можно мне с вами?

— Почему же нет?

И они скрылись в густой растительности. Стив тут же бросился за ними, чтобы не отстать. Это оказалось совсем не просто. Они двигались легко и изящно: проскакивали между лиан, перескакивали скрытые папоротником ухабы и ямы, пробегали по стволам упавших деревьев. Стив был опытным охотником, но он не привык столь стремительно продвигаться по дикому лесу. Ему все чаще приходилось затаиваться и красться. Поэтому он то и дело влетал в ямы, которые бросали его на колени, и спотыкался о земляные комья в траве, от чего кубарем катился через голову.Метров через триста он уже пожалел, что не остался на поляне. Но самолюбие и гордость не позволяли ему сдаться и повернуть назад. Прошло еще какое-то время этого марафона, и он уже с радостью плюнул бы и на гордость, и на самолюбие, но теперь он боялся, что не найдет дороги назад. Оставалось только прилагать усилия, чтобы не отстать от авангарда.

Скоро они выбрались из леса на берег реки сплошь поросший тростником. Стив заметил, как его спутники замедлили ход, а потом и вовсе остановились. Он подходил к ним сзади и не видел, что происходит в высокой траве. Скоро его взору предстала удивительная картина. На широком гнезде из сухого тростника лежала самка леопарда. Мокрая от пота шкура животного лоснилась и блестела на солнце. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из ее полуоткрытого рта. Прямо над нею на корточках сидела девушка, стройная черноволосая амазонка, лица которой Стив видеть не мог, но одежды которой, были ему уже знакомы.

Девушка видимо почувствовала чье-то постороннее присутствие, или ее о нем предупредили, но она сразу повернулась в сторону Стива, как только он полностью показался из тростника. Их глаза встретились, и у него перехватило дух. Таких ярко-васильковых глаз он не видел за всю свою жизнь. Смуглая бархатистая кожа, черные брови и ресницы— поистине потрясающая композиция цвета, а еще эти ямочки на щеках, когда она улыбается, обворожительные алые губы, ровные белые зубы.... О, Боже, какая красотка! — только и успел подумать Стив, как на него обрушился эмоциональный шквал, какого он себе и представить не мог.

Сначала сильно засосало под ложечкой, как от предчувствия чего-то прекрасного, долгожданного, аж до сладостной тоски в груди. Это происходило долю секунды, так коротко, что он даже мыслью не успел постичь, что с ним происходит, и в следующее мгновение он был уже неспособен мыслить. Невообразимая нежность взорвалась у него в груди, да так, что он готов был и плакать, и смеяться, желание умереть за кого-то буквально жгло его изнутри, а эти васильковые глаза смотрели на него так ласково и приветливо, что вызывали в нем невообразимые приливы блаженства и отчаяния, экстаза до боли, и такого сладостно упоительного счастья, что он мгновенно опьянел, колени у него подогнулись, и он пал перед девушкой в позе покорного раба. И в этом шквале ошеломляющих чувств он ощутил, как он медленно входит в нее, и она его мягко принимает теплом и светом всей своей души.

— Мир Вам, Стив Гордон. Мама с папой много о вас рассказывали. — Нежным, почти детским голосом проговорила она ему в голову. — Меня зовут Юё. Вы не поможете мне здесь, пока мама с папой переговорят с отцом.

Стив стоял на коленях, пошатываясь, пытаясь собраться с мыслями. Чувственный ураган по-видимому миновал, но свежий бриз был так великолепен, что вызывал сладостную устойчивую тяжесть в животе, как на первом свидании с любимой.

Он заметил, что Аиа и Ёу исчезли, когда это произошло, он не знал, и куда они направились, не ведал.

— Конечно, что я должен делать? — Только и смог подумать он.

Их первое ментальное соединение оказалось настолько чувственным, что Стив был буквально ошеломлен произошедшим. Ему казалось, что он все попробовал в жизни, и героин, и гашиш, и опиум в индии курил, ЛСД, Мискалин, но ничто из этого даже близко не стояло с тем, что он пережил только что. От нервного перенапряжения все внутри него теперь дрожало мелкой дрожью, язык словно занемел, а сердце бухало редко, но сильно, словно тяжелый молот по наковальне.

В сладостную гамму приятных ощущений мягко вплелась искренняя благодарность.

— Я была уверена, что вы не откажитесь. — Заявила она и смущенно отвернулась. — У моей подруги два котенка родились, но она от слабости не сможет их кормить. Скорее всего, она скоро отправится к отцам, поэтому она хотела бы, чтобы мы с вами позаботились о ее детях.

— И как мы это будем делать. — С готовностью согласился он.

— Нам надо котят отнести другой кошке, и уговорить ее взять деток себе. Я ее почти не знаю. Известно только, что она тоже недавно родила, значит, кормит своих детей. Если мы сможем с ней договориться, то спасем этих малышей. — И она кивнула в сторону двух голых и слепых котят в гнезде.

В другое время Стив воспринял бы подобное предложение как насмешку. Шутка ли, найти леопарда в джунглях и договориться с ним об усыновлении. Если первая часть маловероятна, то вторая вообще граничит с безумием. Но в данных обстоятельствах и душевном расположении Стив подумал, что более благородной цели и придумать трудно.

— Один мне, один тебе. — Взяла она на руки одного из малышей.

Стив заметил переход на «ты» и поразился, как естественно и своевременно это у нее получилось. Кажется, он как раз готов был к такому переходу.

— Чему ты удивляешься, я ведь слышу твои мысли, чувствую твои эмоции. — Она нежно погладила котенка и улыбнулась Стиву такой обворожительной улыбкой, что если бы Стив не слышал всего, о чем она думает, то подумал бы, что она кокетничает.

В этом искреннем мире Стив больше всего боялся грязных мыслей, которых раньше у него было предостаточно. А так не хотелось ударить в грязь лицом перед этими чистыми созданиями.

Он подошел к леопарду, опасливо наклонился и медленно взял малыша. Мама только одобрительно покосилась на него, и он понял, что она действительно хочет довериться им и спасти малышей. Нет, он не услышал отчетливых мыслей животного, но как-то узнал, чего оно хочет. Это было настолько удивительно, что он на мгновение замер над нею, продолжая смотреть ей в глаза. За этот короткий миг между человеком и животным произошла такая близость, что ему передались материнские чувства леопарда, и он непроизвольно нежно прижал к себе малыша.

— Мы сделаем все, что в наших силах. — Мысленно передал он матери, и она со вздохом облегчения откинулась на бок, прикрыла глаза.

Стив ошеломленный поднялся рядом с Юё. Ему почему-то было стыдно смотреть ей в глаза, или он просто боялся себя, или ее красоты.

— Ты не думай о том, что я подумаю о тебе плохо, Стив Гордон. Я узнала твою душу еще до того, как увидела тебя, и сразу поняла, ты необычный Оуни. — Она подняла руку и неуверенно коснулась его щетинистой щеки.

От этого нежного прикосновения его словно током ударило, кровь прихлынула к лицу, и он покраснел как подросток. Стив поднял глаза и увидел ее спокойное, внимательное лицо: слегка нахмуренные брови, сосредоточенный на его лице взгляд, слегка приоткрытые губы.

— Что ты делаешь? — Жалобно спросил он, когда почувствовал, как новая экстатическая волна накатывает на него.

Сладостная тоска сдавила его горло, так что стало тяжело дышать. И вдруг все прекратилось.

— Извини, я просто хотела хорошо запомнить твой образ. Ведь ты не останешься с нами надолго, мама сообщила, что твой дом очень далеко. Когда ты уйдешь, мы уже больше не встретимся.

От этой мысли ему стало невыразимо грустно. Он еще никогда не переживал грусть так остро.

— Спасибо, мне приятно, что ты разделил мое чувство. Что? Идем? — Игриво улыбнулась она.

— Веди. — Ободрился он.

И они двинулись в сторону джунглей.

Передвигаться с ней по лесу оказалось куда приятнее, чем с ее родителями. Во-первых, она никуда не торопилась. Они спокойно шли через джунгли, как могли бы прогуливаться в парке и общались. Юё по дороге рассказывала о различных растениях и животных, и глубина ее познаний в этих вопросах была поистине ошеломительной. Она передавала Стиву массу информации от чистого сердца, и он за один только час в лесу узнал о нем больше чем за всю свою жизнь.

В этой натуральной школе было еще одно радостное обстоятельство, вся переданная информация запоминалась идеально, так как невозможно выучить в обычных человеческих учебных заведениях. Каждая малозначительная деталь легко всплывала в памяти, стоило лишь подумать об этом.

— Откуда ты знаешь, куда нам идти? — Спросил он, видя, как уверено она пробирается вперед.

— Папа показал путь. — Просто ответила она, и Стив понял, что это означает у нее в голове подробная карта маршрута, переданная ей отцом, таким же образом, как она теперь передавала ему все, что хотела.

— А почему ты с одной кошкой дружила, а с другой даже не знакома?

— С моей подружкой часто случалась беда, вот мы и познакомились. А у той всегда был порядок, так что мы не встречались. — Весело махнула рукой Юё.

— Как вы узнаете, что где-то беда?

Юё остановилась и удивленно посмотрела на Стива.

— А ты разве не чувствуешь, если где-то страдают?

— Нет. — В свою очередь растерялся Стив и пожал плечами. — А как ты это чувствуешь?

Юё зашагала дальше.

— Ну, я не знаю, никогда не задумывалась. Это будто маленькая часть боли и страдания души передается тебе другим живым существом, и тебе от этого больно, больно до тех пор, пока ты не найдешь его и не поможешь. С тобой такого не случается?

— Не припомню. — Стив порылся в памяти, но безуспешно.

— Папа рассказывал, что есть Оуни, которые утратили первозданные свойства, уклонившись ко злу. — И тут она напугалась собственной мысли.

Стив почувствовал ее внутреннее смятение и страх огорчить его.

— Нет, ты не правильно понял. Я говорила не про тебя, а про твоих давних предков, ведь каждый отвечает за свой выбор, но несет груз ответственности за всех. Мы делаем выбор между добром или злом, а наши потомки будут вынуждены пожинать последствия наших решений. — Попыталась оправдаться она.

— Нет, не оправдывайся. Ты права, я тоже делаю выбор не в сторону добра, и в этом мне нет оправдания. В неправильном мире трудно принимать правильные решения. В наших городах все построено не так как у вас. Люди надеются добиться гармонии, причиняя друг другу боль и страдания. И мы уже давно забыли предназначение Оуни, и поделом, что утратили эти замечательные свойства.

— Почему же я чувствую тебя иначе? — Недоумевала Юё.

— Если бы я мог обмануть свои собственные мысли и чувства, то сказал бы, что я все время лицемерил. Но это невозможно в ментальном общении. Может быть, в каждом из нас живет мечта вернуться к прежнему правильному существованию, и не хватает только шанса, чтобы осуществить эту мечту. Мне повезло, я встретил вас, и вы спасли мою жизнь дважды. Я никогда и мечтать не мог, что буду иметь с кем-то совершенно искреннее общение, потому что подобная перспектива сулила бы мне полную изоляцию от общества, так как никто здравомыслящий не захотел бы со мной вступить в подобный контакт, из-за всей той грязи, которая была в моей душе.

— Но я не вижу в тебе чего-то предосудительного.

— Может это смерть от укуса змеи так благотворно подействовала на меня. — Пошутил он, и добавил уже серьезней: — Или ваше общество так преобразует человека. Общество может влиять на внутренний мир человека, в это возможно поверить, однако, почему в джунглях ему так комфортно? Где же москиты, и другие кровососущие насекомые, которые отравляют жизнь человека в любом лесу мира? — Недоумевал Стив.

— Насекомые самые восприимчивые к ментальному руководству существа. Им помогает их коллективный разум. Мы живем с ними в симбиозе. Они помогают нам утилизировать мертвую древесину, тела животных и птиц. Мы же в свою очередь помогаем находить им пищу, при случае указывая им, где можно найти то или другое.

Вдруг она остановилась, и он чуть не налетел на нее.

— Тихо. — Прошептала она мысленно и предостерегающе подняла руку.

— Легко сказать тихо болтливому человеку, но как можно замолчать мысленно. — Размышлял Стив.

Юё повернула к нему свое милое личико и строго нахмурилась.

— Помолчи немного, Стив Гордон, сейчас время тишины.

— Так она еще красивее. — Пронеслось у него в голове.

Она обреченно подкатила глаза, и, махнув на него рукой, стала прислушиваться к лесу.

Так как она отвлеклась от него и мысль не получила иного направления, то он по инерции стал рассматривать ее и восхищаться совершенством этого величественного создания. За краткие мгновения он подумал о ее грации, женственности, достоинстве, с которым она держалась, мысль его коснулась и изящества линий ее тела, плавных чувственных изгибов...

Она отвлеклась от своего занятия.

— Можешь думать о чем-нибудь другом, а то это смущает и отвлекает меня от дела?

Стив сконфузился оттого, что его застукали за подобным занятием.

Юё замерла и подняла предостерегающе палец.

— Она здесь. — Прошептала девушка.

— А он? — Подумал Стив про папу леопарда, и вспомнил, что оружия у него нет.

Юё отрицательно покачала головой.

— Его тут нет. — Совершенно спокойно констатировала она.

Юё выпрямилась и распространила вокруг себя эмоциональную волну дружелюбия и мира. Страх, который уже стучался в двери Стива, тут же отступил, уступая спокойствию, даже умиротворению. Стив тут же забыл про оружие, защиту, хищных зверей.

Вдруг ветви дерева у них над головой зашелестели листвой, и прямо перед ними на землю спрыгнула здоровенная черная пантера. Стив отпрянул, но не от страха, а от неожиданности. Юё удовлетворенно улыбнулась. Кошка стала обходить их кругом, с любопытством рассматривая нежданных гостей. Девушка закрыла глаза, и Стив внезапно остался один. Он ожидал всего что угодно, но только не этого. Он почувствовал, что сам по себе. Перед ним была очаровательная девушка и смертельно опасная пантера, но обе они делали вид, что его не существует. Пантера медленно уселась напротив девушки и стала совершенно по-домашнему умываться.

Стив не знал, как себя вести. Несколько раз он попытался мысленно окликнуть девушку, но безрезультатно. Похоже было, что они не слышат друг друга. Он подумал, что по какой-то причине связь прервалась, а говорить с нею вслух он опасался, кто знает, как поведет себя животное, если он нарушит тишину. Прияв решение подождать, он постарался вести себя максимально тихо и неподвижно.

Благо ждать пришлось не долго. Спустя пару минут, что-то изменилось. Пантера поднялась, потянулась и направилась в сторону Стива. Несколько движений и она уже у его ног. Крупное могучее животное, под черной шкурой крепкие узловатые мышцы, желто-зеленые глаза неотрывно следят за неподвижным человеком.

Если бы сохранилась ментальная связь, он вероятно почуял бы намерения животного, но теперь он был в обычном положении и рассчитывать мог только на бесстрашную амазонку рядом, которая совершенно невозмутимо наблюдала за происходящим.

Пантера медленно встала на задние лапы, а передними уперлась в грудь Стиву. Она оказалась неожиданно тяжелой, так что пришлось сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесия и не свалиться на спину. Стив чувствовал и видел могучие лапы, когти как заточенные карандаши слоновой кости, смрадное дыхание прямо ему в лицо. Она приоткрыла свою мощную пасть и обнажила ужасающие клыки. Стиву пришлось собрать все свое самообладание, чтобы не поддаться панике. Очень медленно пантера взяла из рук Стива котенка, как это делают обычно домашние кошки, двумя прыжками скрылась на дереве. Тут же появилась вновь, забрала второго котенка у Юё и больше не показывалась.

Стив шумно выдохнул и устало присел на поваленное дерево. Он совершенно забыл, что у него в руках был котенок, и с какой целью они вообще сюда пожаловали. Теперь, когда все казалось уже было позади, на него навалилась усталость и уныние. Он, конечно же, не годится для такой жизни, что в этом мире может значить такой отсталый человек как он? Даже в таком простом задании он может быть только помехой, жалкой обузой. Если в своем мире он не представлял собой ничего особенного — рост 176, вес 58, рыжие волосы, конопатое лицо, нос-пуговка, за который его все время дразнили в армии — то чем он мог привлечь такую красивую, сильную, смелую, умную девушку как Юё? Само собой, он не думал еще о серьезных отношениях, не только с нею, но и ни с какой другой в своей жизни. В свои 26 он считал, что еще не нагулялся, и не готов к отношениям вообще, тем более серьезным. В самоуверенности он полагал, что в нем достаточно блеска и шарма, чтобы привлечь любую, когда придет время. Но вот он здесь — и полный банкрот. Весь былой шик и блеск оказался пустой мишурой пригодной только для привлечения падших женщин в грязных кабаках, а стоило ему встретить девушкус большой буквы, как он оказался неудел.

И на этой самой мысли вернулась Юё. Как поток ледяной воды, который толи охлаждает, толи обжигает, бодрящая взбучка тысячью иголок в тело, когда больно и приятно в одно время, накатила и наполнила его восхитительным чувством полного удовлетворения, упоительного ликования за котят, которые обрели теперь новую семью, за девушку, которой нравилось то, что он рядом, за себя, что он снова счастлив. От неожиданной и такой контрастной внутренней перемены Стив крякнул и зажмурился. Девушка заметила это.

— Ой, извини... — Она смущенно прикрыла свой дивный рот элегантной ладошкой. — Это моя неловкость.Я еще не научилась контролировать эмоциональный перенос. У молодых Оуни с этим всегда проблемы. Взрослым обычно легко удается контролировать свой и блокировать чужой перенос, и поэтому с ними общение не вызывает проблем. Но с молодыми мы по этой причине почти не можем общаться, постоянно обескураживаем друг друга своими чувствами. — Она виновато улыбнулась, и от этой улыбки у Стива в груди что-то так сладостно заныло, и к своему ужасу он понял, что это был не перенос, а его собственное чувство. В этот миг он понял, что только что он был без общения с этой девушкой на протяжении двух минут, и эти минуты были для него самыми несчастными, самыми одинокими в его жизни.

Юё была на связи, но не понимала, что происходит. Она все пристальнее заглядывала в глаза Стива, а его в этот миг прямо раздирала всеобъемлющая нежность к этому созданию напротив. В этот миг, когда девушке впервые в жизни было что-то так непонятно, для него все кристально прояснилось. Он узнал, что без нее он уже никогда счастлив не будет.

— Я люблю тебя!.. — нежно проговорил он, утопая в ее васильковых глазах.

— Я не понимаю!?.. — в тон ему ответила девушка.

— Я полюбил тебя с первого взгляда!.. — повторил он, и для убедительности представил все свои ощущения по отношению к ней, может быть так она сможет понять его.

И послание дошло. Миг, и в глазах девушки отразилось удивление, испуг, отчаяние, зрачки ее расширились, ноги подкосились. Она непременно упала бы на землю, если бы испуганный Стив не подхватил бы ее на руки, голова у нее запрокинулась, а из горла вырвался такой душераздирающий вопль, что Стив пришел в полное отчаяние. Еще миг, и тело на руках его обмякло. Она была без сознания несколько мгновений, потом вздохнула, открыла глаза и в ее взгляде была нежность и удивление. Она не пыталась высвободиться из его объятий, но обвила руками его шею, ноги его подогнулись, и они сели в глубокую траву.

— Прости, — подумал он ей, — я не хотел причинить тебе боль.

— Ты и не причинил ее. — Удивилась она в ответ. — Так хорошо мне еще никогда не было. Что это было? Насколько мне известно мои родители никогда не испытывали ничего подобного.

— Я просто хотел тебе передать, что чувствую к тебе. — Пытался оправдаться Стив. — Если бы я знал, что ты так отреагируешь, то не стал бы...

Она не дала ему закончить мысль.

— Покажи мне еще.- Попросила она вдруг.

— Мне страшно за тебя...-Начал отнекиваться он.

— Пожалуйста... — Тихонько прошептала она ему прямо в лицо, он почувствовал ее теплое дыхание, аромат ее кожи и волос, мир покачнулся. В придачу, она передала ему силу своего желания, чтобы он понял, как важно для нее понять его чувства.

— Хорошо, — неуверенно согласился он — но только потихоньку, если что-то пойдет не так, то мы тут же прекратим, согласна?

Она в ответ радостно улыбнулась, кивнула и закрыла глаза, давая понять, что к сеансу готова.

Он держал ее в своих объятьях, всматривался в ее милые, родные черты, в эти крутые дуги бровей, темные длинные ресницы, что не давали векам сомкнуться полностью, в эти губы словно созданные для поцелуев, в этот аккуратный подбородок и нежную длинную шею, он слышал ее дивный, нежный голос и это «пожалуйста» такое доверительное и тихое, такое близкое, интимное. Он хотел показать свою любовь девушке, но выходило, что открывает ее для себя самого. Нежность к ней была столь глубока, что он казался себе кощунником, ощущая руками ее трепетное горячее тело, ему было стыдно за свои невольные прикосновения, и вместе с тем, ему казалось, что он держит весь мир в руках, и будь он проклят, если позволит чему-нибудь плохому случиться с этим миром. Он вспомнил чувство одиночества и пустоты, когда он остался без общения с ней в этом лесу, и понял, какой жалкой и несчастной была бы вся его дальнейшая жизнь, не вернись она к нему вновь. Он осознал, как сильно желает он всегда быть рядом с ней, закрыл глаза и передал ей всю свою щемящую тоску, сладостно болезненную надежду, свое отчаянное дерзновение, всю свою неудержимую слабость и покровительственное раболепие, все противоречие истинной любви в одном эмоциональном глотке.

Он ощутил, как дрожит ее тело, как истово зажмурила она глаза, как закусила губу, и как надрывный стон вырвался из ее груди. И его словно отдачей придавило ответным переносом, в глазах все потемнело, а затем взорвалось ослепительно ярким экстазом, нервная система не выдержала, и он отключился.

Первый шаг в новый мир

— Не нужно было этого делать! — Мария отчаянным жестом запустила пальцы в волосы. — Стоило отлучиться и вы все испортили.

— А в чем собственно дело? — Беспечно улыбнулся Генри. — Какая разница, кто начальник? По мне так пусть военные, Дженкинс не был ангелом.

Лиза насупилась и вообще в разговор вступать не хотела. Ей было неприятно, что Мария истерику закатила на ровном месте. Им бы сейчас вызвать симпатии оборонщиков, лояльность завоевать, тогда может и получится места сохранить.

— Дело в том, что я утром общалась с пациентом. — Призналась Мария.

Все тут же оживились.

— Ты говорила с Доу? — Выдохнула София, толи вопрос, толи утверждение.

— Э-э...разговором в обычном смысле это назвать нельзя, но мы общались. — Она немного подумала, как бы по доходчивее это объяснить. — Это была ментальная связь, и мы обменивались мыслями.

— Она двое суток не спала, да еще море работы... — Махнул рукой Генри и потерял интерес к разговору. — У меня как-то галлюцинации были, тоже было ого-го...- ворчал он себе под нос.

— Слушайте, вероятно, это похоже на безумие, но мы точно вступили в контакт... наверное, он инопланетянин.Он общается при помощи мысли и эмоции передает. Он сказал, что его имя Оуи, что я красива, и что ему интересна наша работа, потому что его предназначение помогать людям. — На одном дыхании выпалила Мария.

— И на каком языке вы с ним общались? — Спросила София, с сомнением посматривая в ее сторону.

— На английском, конечно...- Немного смутилась Мария.

— Хорош, инопланетянин! И язык наш уже успел выучить. — Усмехнулась София.

— Да не в этом дело, теперь ему угрожает смертельная опасность. Нам его нужно спасти. Надо сказать мистеру Дженкинсу...

— Мр. Дженкинс больше тут не работает. — Резковато перебила ее Лиза.

— То есть как?

— Так, уколол себе пептид и был таков. — Пояснила Лиза.

— Зачем?

— Пока ты спала, София выяснила, что пептид полностью восстанавливает генетический код до заводских настроек. Скоро Мр. Дженкинс станет молодым, красивым, здоровым и возможно бессмертным.

Мария недоверчиво перевела взгляд с Лизы на Софию. Но та только невозмутимо пожала плечами.

— Что же теперь будет с Оуи? — ужаснулась Мария, пытаясь представить, как поведут себя военные, когда нагрянут в лабораторию.

— Скорее всего, его на запчасти разберут. — Хладнокровно заметила Лиза. — А если нас не уволят, то этим будем заниматься мы.

— Как ты можешь так говорить? — Задохнулась от возмущения Мария. — Это же живой человек?

— Только что ты называла его инопланетянином, а теперь он человек. Мы ученые, наша задача выяснять истину и помогать людям, если для этого некоторым инопланетянам придется умереть, что же, мы готовы на такие жертвы.

— Лиза, это жестоко, и я на это не подписывалась! Четвертованием будите заниматься без меня. А мой долг известить общественность. Посмотрим, посмеют ли военные причинить ему вред, когда о нем в газетах напишут.

С этими словами Мария решительно направилась к двери. Генри преградил ей дорогу.

— Пусти! — Сжала кулачки девушка, и лицо ее отражало решимость броситься в бой.

— София, похоже, нам понадобится Галоперидол. — Угрожающе выкрикнул Генри, не сводя цепких глаз с Марии.

София вынула из шкафчика заряженный шприц, и медленно подходила сзади. Мария в бессильном бешенстве стиснула зубы и лихорадочно соображала, как ей пробиться через этот заслон.

В этот самый ответственный момент в их беседу вмешался Оуи. Это произошло довольно необычным для людей способом. Неожиданно всех накрыло волной положительных эмоций.

Секунду назад Генри думал, что еще немного и эта психованная трудоголичка все окончательно испортит, и тогда им всем тут крышка. Но вот ни с того ни с сего, ему отлегло, он перестал сердиться на Мэри. Да он знал, что ей нравится, когда ее называют Мэри. Сам не знал, почему он называл ее Мария. Но на этом изменения настроения не завершились. Именно теперь ему почему-то сильно захотелось сделать кому-нибудь хоть что-то приятное, и почему бы не этой девушке напротив него. Ведь если подумать, то она заслужила хорошее отношение. Ситуация изменялась очень быстро, на душе стало так тихо и мирно, спокойная радость разлилась по всему телу.

София в этот момент смотрела на свою руку со шприцом, понимала, что это Галоперидол, но убей, не понимала, для чего он у нее в руках. Она была в комнате с людьми, которых глубоко уважала и любила, как коллег и сотрудников. Сколько времени они провели в этих стенах вместе, сколько тайн природы тут было ими открыто? Она еще помнила, что было что-то неприятное, чего ей хотелось избежать, но то было как наваждение, которое прошло, сознание прояснилось, и все стало на свои места. Она вдруг осознала, что никакой опасности им не угрожает. Ощущение полной защищенности, радостного покоя наполнило ее сердце. Захотелось вернуться к работе и доделать что-то незавершенное. Знаете, это замечательное ощущение, что вы находитесь в том самом месте, где хотели бы и занимаетесь тем, чем хотели бы заниматься. Она всегда чувствовала, что быть здесь — ее призвание, но никогда так отчетливо себе это не представляла.

Лиза в это время думала, что, похоже, она перегнула палку с этим незнакомцем. Ведь она никогда не была жестока, именно потому и пошла учиться, потом работать, чтобы помогать людям, таким вот, как он. И почему она так взъелась на Марию? Наверное, из зависти. Надо помириться с ней, потому что нельзя допустить, чтобы из-за моих проблем с самооценкой, страдали любимые мне люди.

Никто кроме Марии не заметил резкой перемены. Она тут же смекнула, что это контакт. Она чувствовала, как ей стало хорошо и спокойно, как гнев и злоба, уступили место дружелюбию и миру. Сильно захотелось восстановить потерянное доверие между ними. Генри стоял напротив с глупой улыбкой, и поза его теперь была уже не угрожающей, а скорее панибратской. Марии показалось, что еще немного и он полезет к ней обниматься, и он на самом деле был недалек от этого, и она поймала себя на мысли, что совсем не против дружеских объятий.

Но обниматься с Генри ей не пришлось. Неожиданно сзади подкралась Лиза и бросилась ей на шею со слезами.

— Прости меня, Мария, прости сестра моя. Я долгое время завидовала тебе, но сегодня поняла, что этому надо положить конец. — Шептала она ей в самое ухо. — Я знаю, что много раз обижала тебя, но ты постоянно прощала меня, терпела... Ты не подумай, я очень ценю нашу дружбу, сама не знаю, почему поступаю так глупо и разрушаю наши отношения.

У Марии тоже на глаза навернулись слезы. В этот момент она почему-то чувствовала, что чувствует и думает Генри, о чем переживает София, и это радостное единение, и удовлетворение от их душевного единства, пробудили в ее душе рыдания облегчения. Все трое обнялись и принялись увлажнять пол вокруг себя. А дремавший до селе на посту охранник, проснулся. Он не понимал, что происходит у этих троих, но слезы умиления сами потекли из его глаз, и он неловко стал рыться в многочисленных карманах в поисках носового платка.

— Привет, друзья! — Услышали все.

Они тут же отвлеклись от своих проблем и стали озираться по сторонам в поисках источника звука. Но звука на самом деле не было. Мария-то это знала. Только она поняла, что происходит. И хотя ей был не особо понятен механизм действия, источник она распознала сразу.

— Привет, Оуи. — Улыбнулась она.

— Так это тот самый Оуи!? — Удивленно воскликнул Генри, и звук собственного голоса напугал его в тишине.

— Да, это он. — Мысленно передала Мария, и все ее услышали. Все одновременно почувствовали изумление и восхищение.

— Вы заметили, что твориться!?- Вслух воскликнула Лиза, — Мы слышим мысли друг друга и чувствуем одно вместе, это просто чудесно!

— Никогда так не веселился. — Робко послал мысль Генри.

— Согласна. — Так же осторожно попробовала София.

— Пивка бы сейчас заказать. — Подумал охранник и конвульсивно зажал рот ладонью, когда понял, что его все услышали.

— О-о-о, ребята, советую не думать глупостей, я уже ощущаю себя голым, что же будет дальше? — Весело подумал Генри, и немного смутился от своей фамильярности.

— Вижу, Мэри, что ты отдохнула и набралась сил? Готова заняться делом? — Оуи говорил спокойным, уверенным голосом человека, у которого все под контролем, и никакого смятения в душе.

— Да, Оуи, теперь мне гораздо легче, особенно, когда ты вернулся. Вижу, ты взял под контроль эмоции.Прошлый раз все было более...экстремально, что ли.

— Это благодаря тебе, Мэри, я оказался тут под давлением. В этом месте все процессы протекают быстрее, и я быстро адаптировался к новой среде обитания. Видишь ли, вокруг нас оказалось слишком много страдающих, требующих нашего вмешательства. Мы, Оуни, испытываем часть боли и страдания тех, кому призваны помогать. И эта часть чуть не убила меня. Но теперь все хорошо. Пока я тут отдыхал, научился заглушать эту боль в себе, а так же освоился с эмоциями. Нас с детства учат уничтожать эмоции, как побочный эффект общения. И достигающие совершенства не только могут блокировать чувства других в себе, но и не переживают ничего яркого, чтобы избавиться от явления переноса. Это для них как дурной тон — засорять своими чувствами общение. Но я понял, что это ошибка. Эмоциями необходимо управлять, тогда их можно использовать для восстановления гармонии там, где она утрачена. Оуни, которые постоянно живут в окружении гармонии, этого не понять.

— И чем же мы теперь займемся? — С энтузиазмом поинтересовался Генри, он небезосновательнопредчувствовал, что впереди их ждет много нового и потрясающе интересного.

— Работы нам предстоит много. Будем помогать людям вокруг, насколько это будет возможно. — Услышали все ответ.

— С чего начнем? — Спросила Лиза.

— Для начала, может откроете двери и отвяжете меня?

— Точно! — Вслух произнесла София. Все, шутя, укоризненно на нее посмотрели.

— Скукатень! Мы теперь и шутить будем синхронно, и смеяться над анекдотом, до того, как его рассказали. — Выпалил Генри. — Как теперь жить, без эффекта неожиданности?

— Ничего, ты найдешь способ заменить его чем-нибудь. — Успокоила его Мария.

Они с Генри открыли тяжелую дверь камеры, выкатили каталку с пациентом, расстегнули ремни, помогли ему подняться.

Оуи встал на ноги, потянулся, и все ощутили его глубокое удовлетворение и радость. Мария заметила, что довольно легко можно научиться отличать свои чувства от чужих, и возможно даже узнавать, кто конкретно их испытывает.

— Да, парень, хоть ты и Аполон, не стоит тебе показываться в таком виде пред людьми. Могут неправильно понять. — Пояснил Генри, когда ощутил недоумение Оуи.

Девушки, как завороженные уставились на него.

— Странные у вас предпочтения к частям тела, меня всегда больше верхняя часть привлекает. — Удивился он, когда понял, о чем они думают.

Одним ловким движением он обернул вокруг себя простынь с каталки, и мгновенно стал похож на греческого бога — мощный, белокурый, кучерявый, с синими глазами.

— У тебя есть план? — Спросил Генри, не так для дела, как для смены темы.

— В общих чертах. — Он подошел и сел радом с Генри на кушетку — Пока я отдыхал, подумал, что было бы хорошо где-то закрепиться, устроить что-то вроде гнезда, откуда можно было бы начать восстановление гармонии. Где-то, где не нужно было бы отвлекаться на добычу еды, и можно было бы ограничить число присутствующих. Потому что быть в общении с большим количеством Оуни мне еще не приходилось, с этим могут возникнуть трудности.

— Пока ты отдыхал, ситуация осложнилась, и трудности могут возникнуть отовсюду. — Вмешалась Мария и мысленно вспомнила все, что произошло за последние несколько часов.

— Кроме того, — добавила Лиза, и обрисовала ситуацию относительно того, кем он здесь является, и что даже выбраться из этого здания практически невозможно.

— Об этом можете не беспокоиться. Я заметил еще кое-что, что нам поможет. Когда я один, мои ощущения и эмоциональное влияние очень ограничено, буквально на это помещение. Там, в камере, я чувствовал только вас, мог повлиять только на ваше настроение, мог вступить в контакт только с вами. Когда же мы стали общаться, я тут же стал ощущать еще несколько сотен Оуни вокруг, и сейчас, при желании могу повлиять на их настроение, или вступить с ними в контакт для общения.

— Там, за стенами этого бокса, много вооруженной охраны, у них жесткие принципы и методы. Что мы сможем сделать? Общаясь с ними, их не удастся заговорить. — София немного приуныла, и все это остро почувствовали.

Оуи послал ей ободрения и оптимизма, но немного не рассчитал силу, и София охнула и застонала от удовольствия.

— Извини, не рассчитал. — Бросил он ей, а пока она приходила в себя, добавил для всех: — Вы привыкли общаться иначе, поэтому лучше вы будете разговаривать, а я буду сохранять ментальную связь только с вами. Мы будем думать и действовать сообща, так что недоразумения исключены. И еще, я ничего не знаю о месте, в которое мы направляемся, и я не понимаю, что ждет меня там, за стеной. Если вы представите место вашего обитания, то это должно мне помочь.

На его просьбу все откликнулись с большим энтузиазмом. Каждый представлял что-то свое, а Оуи сосредоточенно ловил информацию из всех источников одновременно. Для него это тоже было в новинку, и приносило большое удовлетворение. Спустя каких-нибудь пару минут, он уже знал о Лондоне больше, чем каждый из его товарищей в отдельности. Он даже мог найти все самые злачные места, где можно выпить, поесть и снять девочек, хотя последнее он не знал что означает. Этими сведениями он был обязан охраннику, который тоже подошел к заданию ответственно.

— Мне непонятно несколько вещей. — Заявил он, когда представление закончилось. — Особенно феномен, который вы называете «деньги», для чего они?

— На них можно приобрести все, что тебе нужно. — Пояснила Мария.

— Приобрести? — Все равно не понял Оуи.

— Купить. — Подсказал Генри, но видя, что это не помогло, добавил: — Обменять деньги на то, что тебе нужно.

-Хм, — удивился Оуи — кто же согласится обменять на полезную вещь эти цветные лепестки?

— Это не обязательно понимать, когда ты увидишь, как это работает, то просто станешь этим пользоваться, как и все мы. А после поймешь, что это удобно. — Решила закрыть тему София.

— А как вам это? — спросил Генри и стал передавать образы старинного замка на берегу небольшого озера. Мощеные тропинки, ухоженные аллеи, кованые ворота, каменные позеленевшие стены, высокие окна, резные дубовые двери, широкие коридоры, просторные комнаты, роскошная мебель, золоченые канделябры на стенах... — Мое родовое поместье Облдор. Могу предложить в качестве гнезда.

— Ого! — Удивилась Мария, — так ты из богатеньких. Как же ты оказался здесь?

— Меня всегда привлекала наука, и кроме того, хотелось достичь в жизни чего-то самому. Я в поместье редкий гость. Редкий, но желанный. Сейчас там только управляющий да несколько слуг, но если мы его обживем, то и поместье расцветет. Может быть, как раз настало время вернуться к обычной жизни.

— У тебя небось и имя имеется? — не удержалась Лиза, он в ее глазах сразу вырос, ведь до этого известия она считала его оболтусом.

— Генри Браун фон Облдор, к вашим услугам.

Генри поклонился с таким достоинством, что Лиза была вынуждена ответить на это глубоким реверансом. Всех эта история позабавила, даже Оуи, хотя он и не понимал, о чем тут идет речь, однако ему передалось общее шаловливо-радостное настроение, и он живо почувствовал себя в кругу друзей.

— Что, мы сейчас вот так просто выйдем из этой лаборатории, со всеми ее кодами доступа и постами охраны, сядем в наши автомобили и отправимся в старинный замок строить светлое будущее? — С иронией поинтересовалась София, и мысленно напомнила всем, что у них нет пока повода так веселиться, и что вероятно, их всех ждет безвременная смерть от рук военных или тайной полиции.

Но Оуи ее успокоил на этот счет, сообщив, что никто их убивать не станет, потому что они все добрые люди и зла никакого не делают, так что даже слуги зла вряд ли поднимут на них руку, побоятся Великого Духа. Скорее всего, объяснил он им, что им помогут выйти отсюда люди, которые только что появились в его поле чувств, и должно быть они захотят даже их сопроводить до замка.

— Что за люди?! — Ужаснулась Мария.

Все тут же напряглись, страх разлился между ними, как море дегтя. Один Оуи оставался безмятежен и радостен.

— Не волнуйтесь. Я чувствую их уверенность, когда они проходят посты охраны. Они легко зашли в здание, видимо, так же легко выйдут, и мы выйдем вместе с ними. — Чувствуя, что страх усиливается, и его уговоры не помогают, он распространил на них свое спокойствие.

Дискомфорт тут же растворился, умиротворение наполнило все сердца. Мария посмотрела вокруг, увидела спокойные лица друзей и удивилась, почему она так переполошилась, если все под контролем?

На этаже послышались шум и крики, бряцанье оружием и топот форменной обуви.

— Удивительно, сколько силы, уверенности и агрессии чувствуется в этих Оуни. Я такое встречал только у животных в брачный период. — Восхищался Оуи, и это восхищение передавалось окружающим.

София удивлялась, почему ей, склонной к панике, эти события не внушают ужаса. Она как в бреду весело наблюдала, как вооруженные до зубов люди уверенным шагом направляются прямиком к ним, как они лихо врываются в бокс сквозь белое облако озона....

Предводителем у них оказалась женщина. Майор по званию, она заслужила свой чин и уважение подчиненных не в каменных стенах штабов, не в канцеляриях войск. За свои сорок четыре года она успела побывать во многих горячих точках и с честью выходила из многих опасных заварух.

Женщина уверенно прошла на середину комнаты, прямо в окружение работников лаборатории. Пятеро ее спутников стали смирно в нескольких шагах позади нее — крепкие парни, невозмутимые лица, руки за спинами.

— Майор Остель спец войска при министерстве обороны. — Четко отрапортовала она в воздух, строго глядя поверх голов присутствующих. — Предупреждаю сразу, здание находится под нашим контролем, любая попытка побега или саботажа будет расценена как измена, нежелание сотрудничать — как предательство. Где доктор Дженкинс? — С последним вопросом она опустила взгляд на восторженное лицо Оуи.

Для Оуи это было удивительное переживание. Он чувствовал ее силу, уверенность, даже жесткость, и это поражало его. Он и не думал, что женщина может обладать подобными качествами характера и так эффективно их использовать. От его взгляда не ускользнуло абсолютное подчинение ее спутников, причем добровольное и преданное. Это завораживало.

Возникла неудобная пауза.

«Что за недотепы? — Подумала Остель, оглядевшись по сторонам: — Совсем мозги у них закисли что ли? Вот к чему приводит долгое нахождение в закрытом помещении».

— Мне нужен начальник и пациент. — Повторила она с ударением на двух последних словах.

— Мр. Дженкинс бежал. — Спокойно констатировала Мария.

— Что значит бежал? — Немного раздраженно повернулась она к Марии. Ее злило, когда что-то начинало идти не по плану, это всегда чревато различными осложнениями.

— «Бежал» — сменил место дислокации с целью исключения задержания или лишения жизни. — Пошутил Генри, и работникам лаборатории эта шутка показалась очень уместной.

Майор, привыкшая к тому, что штатские в ее присутствии всегда трепещут от страха, от подобного отношения к своей персоне пришла в бешенство. Она уверенно шагнула к Генри, при этом грубо нарушив его личное пространство, и прошипела:

— А ты тут у нас шутник?!

Генри в свою очередь сделал титаническое усилие, чтобы не прыснуть смехом ей в лицо. Поистине, эта была забавная женщина. Кажется, у нее мания величия.

Работники лаборатории не только чувствовали настроение Генри, но и слышали его мысли.

Остель, впервые повстречавшая такой волевой отпор, спрятала голову в плечи и разъяренно окинула взглядом своих обидчиков. Их осклабленные, ухмыляющиеся рожи вселяли в ее сердце сомнение и ужас. Виделось, что этим ненормальным вполне комфортно сейчас, когда вокруг проводятся мероприятия, как раз направленные на то, чтобы лишить людей ощущения комфорта, уверенности, контроля, свободы. Чудовищная догадка посетила ее голову.

— Да вы обкурились, или обкололись чем-то! Что за бардак?! — Воскликнула она.

— Мэм, мы абсолютно трезвы. Доктор Дженкинс вколол себе редкий препарат, не прошедший испытаний даже на животных. Действие препарата не изучены, побочные эффекты не известны. Ничего удивительного, что он покинул лабораторию и оставил рабочее место.

Гнев и подозрения еще не оставили Остель. Она обратилась к Софии, к единственному человеку в адекватном состоянии.

— А пациент?

— Пациента тоже нет. — Невозмутимо сообщила София и добавила: — Он оказался человеком, незаконно плененным и вывезенным из его страны разбойниками. Нам пришлось его отпустить.

— Что?!. — Захлебнулась от возмущения Остель. — Мне сообщили, что за него отвалили 30 миллионов евро. Он стоит дороже чем этот комплекс. А вы поверили ему?! Поверили этим басням?!

Она в отчаянии закрыла лицо руками, повернулась, будто хотела спешно уйти, но потом передумала и вернулась в прежнее положение. Оуи не вынес ее мучений и решил помочь ей.

Остель понимала, что это конец ее карьеры, конец ее триумфа, такого провала она не ожидала. Ей была поставлена простая задача — произвести арест профессора и взять под контроль ситуацию в лаборатории, пока не пребудут военные ученые, чтобы принять дела у штатских. И так провалить задание! Ну и черт с ними! В конце концов, сколько можно прожигать свою жизнь выполняя приказы целесообразность которых сомнительна. Вся ее карьера — участие в чем-то лично ей непонятном. Может быть теперь, когда все кончено, она сможет заняться собственной жизнью. Она неожиданно поняла, что в ней что-то надломилось, и теперь она уже не сможет быть прежней, будто сошла с ума. Здравый смысл ей подсказывал, что для человека потерпевшего полный крах, она слишком хорошо себя чувствует. Этому должно было быть логическое объяснение. Должно быть, ее одурманивают каким-то газом, потому и персонал ведет себя так неадекватно. Она встряхнула головой, чтобы сбросить наваждение. Но приподнятое настроение не оставляло ее. Остель помнила последнее средство, которое никогда прежде ее не подводило — злость. Злость вытесняет отчаяние, радость, боль, страх, одиночество и многое другое, что она в изобилии испытывала в своей жизни. И она постаралась разозлиться на себя, что позволяет себе быть такой слабой, ничтожной неудачницей. Она подняла взгляд и зацепилась за самого странного субъекта. Этот смазливый, улыбающийся юнец в греческой накидке явно не вписывался в общий контекст лаборатории. Он словно сбежал с маскарада и теперь, не отрываясь, пялился прямо на нее. Да, сомнений быть не могло, это он виновен во всех ее проблемах, это он гипнотизирует ее, он гипнотизирует всех... Злость молнией ударила ей в голову. Одним движением она выхватила свой Магнум и приставила его ко лбу незнакомца.

— Прекрати это, слышишь! — Властно скомандовала она.

— О, нет! — Испугалась Мария.

— Вот и конец всему! — Подумала София.

— Эх, а какой был чувак! — Сокрушался Генри.

— Что прекратить? — Совершенно обыденно спросил Оуи.

Все остолбенели. Остель от этого спокойного голоса, а ученые от звуков, которые услышали их уши.

— Ты можешь говорить?! — С какой-то досадой, или даже упреком воскликнул Генри.

— А ты подумал, что я не могу? — Удивился Оуи и посмотрел на Генри с такой обезоруживающей нежностью, что тому стало немного неловко.

Пистолет Остель теперь бестолково смотрел в висок смазливого. Такой игнор она просто не могла переносить.

— Да я тебе сейчас мозги вышибу! — Буквально заорала она и истерически прыснула, представив себе, как по-идиотски она сейчас выглядит.

Ее спутники забеспокоились, стали неуверенно переминаться. Команды к активным действиям они не получали, но ситуация впервые, но явно, выходила из-под контроля.

— Она не сделает этого.- Успокаивающе поднял руку Оуи, отвечая на мысленный выкрик Марии.

— Почему это не сделаю? — Неуверенно переступила с ноги на ногу майор.

— Потому что ты добрая и красивая женщина. — С этими словами Оуи медленно поднял руку и нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к ее теплой щеке. — Я восхищен твоей силой и упорством, не думал, что женщина может быть способна на такое.

Словно через это прикосновение в сердце Остель влилось его восхищение. Что-то светлое, теплое, знакомое из далекого детства всколыхнулось в ней, и вспомнилась мама в ее родной деревне, мама заплетает ее волосы, а на душе так хорошо и спокойно, нежные материнские прикосновения приятно волнуют, мелкие волоски на шее от этого поднимаются и холодок пробегает по спине. Где-то за окном пропел петух, и запах из русской печи щекочет ноздри. Под босыми ногами прохладные доски пола, немного шершавые, такие знакомые...

Две слезинки проторили себе путь по загорелым щекам Остель. Она и не помнила уже, сколько лет назад последний раз плакала. Забыла это чувство облегчения, которое приходит с подобными слезами в трудные моменты жизни.

— Прекрасное воспоминание. — Умилился в свою очередь и Оуи.

Он нежно забрал у нее пистолет, и аккуратно сунул его обратно в кобуру. Ее руки безвольно повисли, и он по-братски горячо обнял ее, и она рыдала на его плече. А ее спутники изумленно переглядывались, ошеломленные, обескураженные ходом событий.

— Как ты узнал, о чем я вспомнила? — Умоляюще спросила Остель и подняла на него заплаканные глаза.

— Просто я слышу твои мысли, чувствую как ты и вижу то, что вспоминаешь ты. Это было красивое воспоминание. — Мысленно передал ей Оуи.

Когда она увидела, что он говорит не раскрывая рта, поняла смысл его слов, то бессильно упала перед ним на колени.

— Господь мой и бог мой! — Выдохнула она с благоговением.

— Ты меня явно с кем-то путаешь. — Поднял ее с колен Оуи. — Я не был и уж точно никогда не буду богом. Я всего лишь человек, сохранивший древнее наследие человечества. Было время, когда все люди могли общаться ментально, и не только с подобными себе, но и с животными, со всеми у кого есть душа. Потом большая часть людей уклонилась во зло и стала уничтожать все вокруг. Те, кто хранили себя, опасаясь полного истребления, ушли далеко и жили в тайне, служа гармонии и доброте, передавая потомству знания и способности. Те же, кто служил злу стали истреблять друг друга в бесконечных войнах. Люди, потерявшие способности, оказались в стороне от этих конфликтов, потому что не представляли для других ни интереса, ниугрозы. В конце концов, остались только те, кто деградировал.

— А что же стало с теми, кто спрятался? — Мысленно спросил один из спутников Остель. Они тоже попали под ментальное влияние Оуи, но тот уже так мастерски контролировал свои эмоции, что они не заметили перехода и вошли в общение незаметно для себя.

— А те, постоянно гонимые злом, интенсивно истреблялись, потому что противление злу всегда вызывало падение и последующую смерть падших. Люди утратившие ментальное общение всегда подозрительны, недоверчивы и боязливы. Страх заставляет их порождать насилие. Ненависть ко всему, что непонятно или сильнее их, вынуждает к непримиримости. Много раз на протяжении веков наш вид пытался договориться с вашим, но всякий раз наталкивался на зло, вероломство, жадность. В конце концов, мы решили жить своей тайной жизнью, и мириться с неизбежными потерями непротивления. Нас осталось мало, как и мест где еще возможно установить гармонию и хранить ее.

Тихая грусть побочным эффектом распространилась на всех. Оуи заметил, что все приуныли и ободрился.

— Не время унывать. Возможно, сегодня все изменится. Мы можем больше не пытаться договариваться со злом, а вступить с ним в борьбу посредствам добра. Это уже будет не пассивная позиция. Мы воспользуемся фактором неожиданности и начнем строить гармоничное общество в самом центре зла. Если у нас получится, то это будет великая миссия. Кто знает, не сможем ли мы с вами вернуть всему человечеству утраченное счастье.

Остель внимательно вслушивалась в свои мысли и чувства, переживала все, что передавал им Оуи, видела образы страшных битв, прекрасных лесов, чувствовала горечь поруганного доверия веков, ощущала тысячелетнее вероломство, дышала умиротворяющим духом лесных жителей и хотела жить с ними. Она внезапно поняла, что сражалась всю жизнь не за то, что так жаждала ее душа, и мир во всем мире не завоевать с оружием в руках. Почему же раньше это древнее суеверие так крепко господствовало в ее сердце. Почему ей так долго казалось, что только убивая противника, можно обеспечить чье-то счастье, только наступая и смиряя других можно обрести в конце концов мир?

— Я хочу служить этому! — уверенно заявила она, и встала смирно перед Оуи, как стоят перед командиром.

— Нам нужна любая помощь, Элеонора. — С благодарностью взял ее за плечи Оуи.

— Элеонора? — Удивился Генри.

— Мое полное имя Элеонора Остель. — Смущенно призналась она и потупилась.

— Надо же, какая перемена в человеке. — Подумала Лиза и вспомнила, какой была эта женщина десять минут назад.

Все тут же услышали ее мысли и увидели ее воспоминания в своих головах. Элеонору залила краска стыда.

— Простите. — Только и нашлась, что подумать Лиза.

— К этому невозможно привыкнуть. — Сокрушенно покачал головой Генри.

— Ну, что же, нужно отправляться. — Подумал Оуи.

— Выступаем! — Привычно скомандовала Элеонора и стушевалась.

— Все хорошо, продолжай. — Подбодрил Оуи. — Нам понадобится много лидеров.

Похищение

День подходил к концу. Закат уже окрасил небо на западе в розовые тона, а легкий ветерок приносил ночную прохладу. Тучи москитов собрались над головой и оглашали окрестности гудением и писком. Мохнатая скала, на которой они так удобно устроились, нависла над гладью небольшого озера. Жарким днем она впитала в себя солнечное тепло и теперь щедро его отдавала, отчего находиться на ее мягких боках было необычайно приятно. Вода в озере прозрачна настолько, что несколько крупных рыбин были заметны даже в закатных сумерках, они как призрачные тени медленно перемещались, иногда встречались и замирали величественно и грациозно.

Стив засмотрелся на них, думая о том, сколько умиротворения вокруг и в чем причина, что он никогда ранее не испытывал такого блаженного спокойствия. Аиа не мешал его созерцанию. Ему пришлось надолго отключиться после того, как Стив поведал ему о своих намерениях по отношению к его дочери. Размышления отца длились уже несколько минут, но это не вызывало волнения у Стива, потому что окружающая гармония в природе уже без участия Аиа настраивала его на безмятежность.

— Странное происшествие, — наконец очнулся Аиа — даже и думать не мог, что «заблудшего» может заинтересовать кто-то из нашего рода в таком плане. Скорее я мог бы предположить, что ты попытаешься навредить моей дочери, нежели взять ее в жены. Ёу была против того, чтобы я приводил тебя в семью, потому что это для нас опасно. Она сообщила мне свое мнение, и я чувствовал ее тревогу, опасения, озабоченность. Подобного не было более ста лет. Обычно мы доверяем ведению Великого Духа и принимаем обстоятельства без страха и озабоченности. Но бывают особые случаи, когда внутренний мир кого-то из нас нарушается, и это бывает к большим переменам. Чаще всего это означает нарушение равновесия между добром и злом в нашем окружении, и последует либо большой прорыв добра, либо падение перед злом.

Твои намерения по отношению Юе все сильно осложняют. Во-первых, она еще слишком юна, чтобы ее спасать. Во-вторых, что может быть общего у вас? Вы из разных миров, у вас разные цели и призвания. Она не сможет выжить среди «заблудших». Ты не приспособлен к жизни среди Оуни. У тебя нет способностей, чтобы заботиться о гармонии, а чем здесь еще можно заниматься? Кроме того, наши женщины и без того мало рожают, а с потерянным наследием у вас вообще может не быть детей, тогда не будет продолжаться род, а нас и без того осталось слишком мало, чтобы пренебрегать возможностями продолжения рода. А что касается твоего признания, что ты без нее жить теперь не можешь, то это тоже не в пользу вашего союза. Твоя эмоциональная неуравновешенность приведет к падению моей дочери. Это уже проверено веками — всякое падение начинается из эмоциональной неустойчивости.

Стив на удивление спокойно воспринял слова Аиа. Он ожидал чего-то подобного, потому что схожие мысли приходили и ему в голову, однако все это не могло отменить того, что произошло. Любовь пришла, и ей противиться не было ни сил, ни желания.

— Пусть все идет своим чередом. — Думал Стив. — Я останусь с вами, кто знает, может и мне найдется дело в этом месте, тогда многие вопросы отпадут сами собой. А там посмотрим, может быть, мне удастся завоевать любовь вашей дочери.

— Не могу понять, что ты вкладываешь в эту мысль. Как можно завоевать эмоции кого-то? И какое отношение это может иметь к созданию семьи?

— А разве у вас женятся не по любви?

— Не понимаю. Я четко слышу твои мысли, но не вижу смысла что-то делать по любви. Создавать семью по любви, кажется, то же что умереть с досады. Почему бы не делать это по жалости, или из радости? Как можно строить жизнь на основании эмоций? Они сейчас одни, через минуту другие. Сойдетесь по любви, разойдетесь по обиде. У нас женятся исключительно для продолжения рода. Женщины после ста лет становятся неплодны, поэтому мужчины вынуждены спасти их от этого состояния, раньше, чем это с ними случится. Поэтому в создании семьи большее значение имеет долг, предназначение, чем любовь, милосердие, доброта, радость и все подобное. Отсутствие эмоций не помешают мне продолжить род и выполнить мое предназначение, что в конечном итоге только и имеет смысл.

— Выходит, что вы не любите своей жены и детей?

— Почему же? Я испытываю к ним добрые чувства: любовь, привязанность, нежность, милосердие и другие, но эмоции могут быть, их может не быть, это ничего не меняет, и их необходимо контролировать, не позволять им влиять на наши решения. Когда мой сын принял решение оставить нас для поисков своей спутницы, я испытывал чувство досады, гнева, разочарования. Эти эмоции разрушительны и должны искореняться, иначе они толкнут к неверным решениям и поступкам. Если бы я позволил им расти во мне, то воспрепятствовал своему сыну идти его путем, лишил бы его свободы, данной ему Великим Духом, утратил бы доверие сына, его уважение, свое отцовское влияние. Я начал бы господствовать в жизни иного человека, а это путь зла, прямо ведущий к тирании. Тираны скоро превращаются в чудовищ разрушающих все вокруг. Тиран неспособен создавать гармонию вокруг, он живет в плену своих иллюзий. Он уверен, что гармония, это то, что он считает правильным, а если кто живет иначе, то тот виновен в разрушении гармонии.

— Так что же теперь делать, если я полюбил вашу дочь? Пытаться разлюбить ее, так что ли? — Досада и разочарование вспыхнули в душе Стива. Аиа поморщился, прикрываясь от этого переноса.

— Я не собираюсь диктовать тебе, как поступать. Ты сам должен сделать выбор линии поведения. Я только хочу сказать, что нам часто приходится делать то, чего нам не хочется, потому что это правильно. Допустим, мне понравилась другая женщина, неплодная, и, руководствуясь своими желаниями, я сделал выбор в ее пользу. Ёу при этом, возможно, тоже станет скоро бесплодной, потому что я не спас ее, а та, другая, не родит мне детей, и я не исполню предназначение и не продолжу свой род. Сколько неприятностей от одного заведомо неверного решения. Что же делать мне с чувствами? Если они мне не мешают, могу оставить, если мешают, должен с ними расстаться.

— Значит, вы не позволите Юё стать моей женой? — Продолжал огорчаться Стив.

— Я не стану ей препятствовать. Ведь это ее жизнь. Но полагаю, что она сделает правильный выбор....

Он не успел развить свою мысль до конца, потому что его отвлекли. Стив был на связи, но не смогуловить то, что всполошило Аиа. Тот вскочил на ноги и стал внимательно всматриваться в уже темнеющие джунгли.

— Что-то случилось? — Озабоченно поднялся Стив.

— Это Юё! Это было ее страдание! — Выпалил тот и бросился вперед через кусты.

Стив кинулся за ним, но уже напрочь потерял его из поля зрения.

— Аиа! Где ты? — Послал он мысленный зов.

— Я иду на запад. Они схватили ее. — Тут же последовал ответ.

— Кто схватил ее! — Леденея от ужаса завопил он вслух.

— Заблудшие, я их чувствую. Поспеши Стив. — Прозвучало у него в голове.

Стив поднажал. Не выбирая дороги, напролом мчался он через джунгли. Ветви деревьев рвали его одежду, кочки и ямы бросали его на землю, но он не замечал препятствий, в рост или на коленях он устремлялся в том направлении, где садилось солнце.

Вдруг обычные голоса джунглей были нарушены короткой автоматной очередью. Сразу же все стихло. Замолчало все, даже насекомые и птицы, которые постоянно озвучивают лес, смолкли.

Стив с разбегу влетел в болотистый затон и тут же погрузился по грудь в зловонную грязь. Прилагая отчаянные усилия, он выполз на берег, потеряв несколько драгоценных секунд. Миновав затон, он вырвался из леса в дельту реки всю сплошь поросшую тростником. Высокая трава повсюду была очагами вытоптана, несколько кривоватых тоннелей примятого тростника уходили в глубину этого зеленого моря.

Стив замер в растерянности. Куда, в какой тоннель теперь.

— Стив.... — Услышал он в голове голос Аиа.

Тяжело дыша, он осмотрелся вокруг и заметил поодаль поднятую над растительностью руку. В один рывок он оказался радом с Аиа. Тот лежал на спине бледный и уставший. Вся грудьбыла залита кровью. Стив в отчаянии осмотрел раненого и нашел по крайней мере пять огнестрельных ран в груди. Легкие были прострелены в двух или трех местах. Кровь была повсюду и продолжала с пеной вырываться из дырочек во время дыхания. Стив раньше уже видел подобное, сомнений не было, при данных обстоятельствах это были смертельные ранения. В отчаянии он склонился над умирающим и слезы бессилия потекли на горячие раны.

— Спаси мою дочь, Стив... Они убьют ее.... Будут долго мучить, а потом все равно убьют....- Услышал он.— Не медли.... Оставь меня....

Стив рукавом утёр слезы.

— Куда они ушли? В какую сторону?

— Туда... — Махнул рукой Аиа в сторону одного из тоннелей.

Стив с участием сжал плечо умирающего и поднялся.

— Я сделаю все, что в моих силах.

И с этими словами он устремился в тростник.

Трудно передать, что представляет из себя пробежка среди травы выше человеческого роста. Примятая трава постоянно путается под ногами, так что через пару шагов приходится подниматься с колен и опять разгоняться. Плотные поваленные стебли хлещут в лицо и режут острыми листьями кожу. Кровь смешиваясь с потом и грязью, течет по лицу, пропитывает одежду. Москиты сплошным покровом облепляют все открытые участки кожи, так что застилают глаза.

Скоро под ногами захлюпала вода. Стив в очередной раз упал на колени, голова погрузилась под воду, охладила разгоряченное лицо. Он решил сделать паузу, отдышаться. Впереди, недалеко он различил человеческие голоса. Силы тут же вернулись, открылось второе дыхание. Он ринулся вперед и шагов через двадцать вырвался из тростника на широкую поляну. Оказавшись на отрытом пространстве, он тут же пожалел о своей неосмотрительности. Несколько стволов тут же поднялось в его направлении.

Их было семеро. Все вооружены. Камуфляжные костюмы, винтовки М-16, сигары в зубах, похоже они остановились перекурить. Пятеро белых, один индеец и темнокожий, видимо, американцы. Под ногами, словно мешок, девушка. Неподвижное тело, неестественная поза, волосы спутались, перемешались с листвой и сломанными веточками, лица не видно. Либо мертва, либо без сознания.

Стив с деланным спокойствием вышел из воды, стараясь не глядеть в отверстия стволов. Сейчас надо было определить, кто тут главный. Люди развязано расположились на сухих болотных кочках. С одной из таких кочек поднялся бородатый громила и шагнул навстречу Стиву.

— Что за болотное диво! — С усмешкой рявкнул он, остальные неуверенно хохотнули. — Кто таков?

Стив подошел вплотную к здоровяку, отчасти чтобы продемонстрировать свою храбрость, отчасти чтобы обезопасить себя от стволов направленных на него.

— Мое имя Стив Гордон. — Как можно более ровным голосом представился он. — Я отстал от экспедиции британского зоологического сада три дня назад.

Предводитель недоверчиво обошел Стива вокруг, прикидывая насколько можно доверять этому оборванцу.

— Оружие?

— Все утонуло в болоте. Оружие, рация, вещмешок, все утонуло, потому и отстал. В болоте нахлебался, пока отошел, вернулся к лагерю, а они уже тю-тю. Три дня по джунглям слоняюсь. А тут услышал выстрелы, подумал, люди, спасение.

— Люди — да, спасение — вряд ли. — Усмехнулся верзила и отступил на пару шагов от Стива.

Он сразу же почувствовал себя очень одиноко. Стволы, опущение было, вновь поднялись в его сторону, ухмыляющиеся лица давали понять, что ему тут не рады. А что делают в джунглях с теми, кому не рады?

Тугой ком подкатил Стиву к горлу, засосало под ложечкой. Он попытался незаметно сглотнуть, но получилось очень красноречиво.

— Бум! — Дернул оружием один из ближайших к Стиву негодяев.

Стив непроизвольно вздрогнул. Вокруг засмеялись.

— Скажи, какой резон нам спасать тебя? — Продолжил предводитель, сел на свое место и принялся сосредоточенно точить прекрасный охотничий нож. — Мы занимаемся контрабандой, а этот бизнес незаконен во всех странах без исключения. Мы тебя спасем, а ты нас сдашь, как только представится удобный случай. По твоему лицу видно, что ты законопослушный гражданин. Для нас безопаснее грохнуть тебя здесь....

— У меня есть немного денег в Англии, я мог бы заплатить вам за спасение. — Перебил его Стив, так как уловил щелчок предохранителя, видимо, у кого-то чесались руки, и этот кто-то теряет терпение.

Это заявление сразу вызвало живой интерес в глазах окружающих, всех кроме предводителя.

— Заплатить? Сколько ты можешь заплатить? Покроешь расходы на эту поездку. — Тоном не терпящим возражений заявил он.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Согласен. — Осторожно согласился Стив.

— Этого мало. — Усмехнулся здоровяк.

— Я могу нести аборигена. — С надеждой предложил Стив и указал рукой в сторону Юё.

Предводитель подозрительно нахмурился.

— И по десять тысяч каждому сверху. — Спешно выпалил Стив.

— Мне двадцать. — Все так же недоверчиво глядя торговался здоровяк.

— По рукам. — Кивнул Стив.

— Отлично, девочки, у нас есть носильщик за сто тридцать тысяч долларов. — Захохотал здоровяк, подошел к Стиву и хлопнул его по спине. — Поздравляю, твоя кандидатура рассмотрена, и ты принят на работу... Но, смотри, если мне покажется, что ты водишь нас за нос, я сам порешу тебя без предупреждения. — И он многозначительно покачал перед носом Стива огромным ножом. — Пора, поднимайтесь, лентяи! — Заорал он и замахал руками.

Все зашевелились и поднялись, казалось, они сразу потеряли всякий интерес к новенькому, только редкие любопытные взгляды из-под тишка, говорили об обратном. Стив подошел к Юе, наклонился и убрал с лица слипшиеся волосы. Милые черты предстали пред ним бледными, беззащитными, в груди защемило. Ненависть на этих отморозков клокотала в груди. Ран видно не было, только на шее синяк и точка от укола. Значит, транквилизатор — это безопасно. Он постарался успокоиться, чувства могли выдать его. Он аккуратно поднял тело девушки перед собой. Чернокожий как раз проходил мимо него, усмехнулся прямо в лицо Стиву.

— На плечо взвали, дурень. Так и ста метров не пронесешь. — Посоветовал он.

Стив посмотрел на несчастную девушку у себя на руках и отрицательно покачал головой.

— Как хочешь. — Равнодушно пожал плечами чернокожий и зашагал за остальными.

Стив двинулся позади всех. Процессия углубилась в джунгли. Постепенно с каждым шагом ноша становилась все тяжелее. Стив чувствовал ровное дыхание девушки, и это его ободряло, давало новые силы. Мысль о том, что он не сможет ее дальше нести, а кто-то из этих верзил взвалит ее на свое плечо, как мешок с картофелем, приводила его в ярость, и силы вновь возвращались к нему.

Пробираясь через гнилой валежник и путаясь среди лиан он постоянно думал о том, как ему сбежать со своей драгоценной ношей. О том, чтобы просто свернуть в сторону не могло быть и речи. Как далеко он сможет уйти, прежде чем его настигнут? Они вооружены, налегке, у них численное превосходство. Ему необходимо было срочно найти преимущество, чтобы уровнять шансы, но ничего не приходило в уставшую голову.

Постепенно он начал отставать. Ни страх, ни ярость больше не давали ему энергии. К тому же голод начал давать о себе знать. Уже почти стемнело.

— Привал. — Прокатилось по цепочке шагающих.

К этому времени дошли до небольшой полянки. Пока Стив дошагал до нее, полянка была уже вытоптана и в середине начали разводить огонь. Ему показали, куда сложить груз. Он бережно разместил Юё под небольшим деревцем, а сам присоединился к спутникам у костра, чтобы не вызывать подозрений.

За то короткое время, что Стив был с ними, он заметил, что настроение в группе напряженное, если не враждебное. Никто не говорит лишнего, вообще все почти молчат, только короткие сухие фразы. Никаких анекдотов, залихвастых историй, как это обычно принято у мужчин на природе. Никто никого не подтрунивает, вокруг только деловая суета. Сделали необходимое и расслабились.

Предводитель подсел на бревно радом со Стивом, вынул свой любимый нож и принялся снова его шлифовать. На его широком лезвии завораживающе отражалось пламя костра.

— Ну, расскажи о себе. — Самодовольно толи приказал, толи попросил он.

— А что рассказать? — Постарался не напрягаться Стив. — Вырос в Йоркшире, потом учился в Оксфорде...

— На кого? — грубо перебил его собеседник.

— Магистра английской литературы.

— М-м-м... — Многозначительно поджал губы бородатый.

— Затем пошел служить, попал в спасатели — особое подразделение от ООН. По горячим точкам людей спасали. Четыре года по контракту. Хотелось денег подзаработать, но не получилось.

— Что так?

— У брата обнаружили рак, пришлось все на лечение отдать.

Стив задумался о прошлом, пауза затянулась. Огонь потрескивал в костре, языки пламени жадно лизали почерневшие поленья.

— Выжил? — Грубовато нарушил молчание предводитель.

— Пожил еще несколько месяцев...

— Ясно. А в джунглях что потерял?

— Знакомый в экспедицию пригласил поработать.

— Какой прок от тебя в подобном месте, литератор? — Усмехнулся здоровяк, явно намекая на его размеры и худосочность.

— Навыки выживания, которые я приобрел во время различных спасательных операций. Да я так, мелкой сошкой был, в отряде охраны и сопровождения.

— Чем занимались?

— Да, ничем совсем. Ничего не происходило, все гладко шло — ни нападений, ни катастроф.

— Экспедиция по какому поводу была? — Грозно повысил голос бородач и посмотрел на Стива, как на идиота.

— А-а..., новые виды флоры и фауны, да контакты с аборигенами.

— С аборигенами, значит? — Оживился громила. — А таких вот встречали? — И он указал большим пальцем через плечо в сторону девушки.

— Не-е-т, таких не видал. Я как ее лицо увидел, подумал, белая. Так, значит, аборигенка? — Постарался сделать удивленный вид Стив. На кой вам такая? Так рисковать ради дикарки, даже такой симпатичной. Разве что выкуп попросить?

— Кто же за нее выкуп платить будет, и чем? — Совсем развеселился здоровяк, видно было, что он совсем уверился в глупости нежданного попутчика.

— Я смотрю, вроде, серьезные ребята, деловой лидер, зачем вам девчонка?

Такая неприкрытая лесть пришлась по душе собеседнику, и он решился немного приоткрыть карты.

— Несколько дней назад один контрабандист на сетевом аукционе подобную особь выложил, как редкое животное. Что-то типа снежного человека. Я поначалу посмеялся его дерзости, а после решил сам отправиться на поиски.

— Что, ему хорошо заплатили?

— Два миллиона евро!

— Да, ну?!

Стив старался играть свою роль, в то время, как мысль его лихорадочно работала. Раз они проводили поиски здесь, то либо им несказанно повезло найти иголку в стоге сена, либо они были тут по наводке, тогда кого же продали те контрабандисты? Он вспомнил разговоры про брата Юе, что он, якобы, без предупреждения отправился в дальнюю дорогу, и страшная догадка родилась у него в голове.

— Так что даже волос на этой голове по цене золота. — Самодовольно высказался предводитель.

— Удивительно, как некоторым везет. Мы с экспедицией не одну тысячу километров прошли, но подобного не встречали, а вы за несколько дней наткнулись. Я бы на вашем месте даже не решился бы на подобные поиски.

— О.. — рассмеялся собеседник и хлопнул Стива по плечу. — Мы же не психи, чтобы наугад по джунглям бегать. Мы нашли вертолетчика, который прежнюю команду доставлял, он нам координаты сообщил.

Теперь сомнений не оставалось, брат Юе похищен и продан, по всей видимости, Жюлем и его командой. Удивительно, он ведь мог оказаться и на другой стороне. Получил бы свою долю прибыли и был бы доволен благополучным исходом охоты. Они сейчас наверное на островах отдыхают, довольны собой, а я влюбился в джунглях, и теперь не могу придумать, как вызволить любимую из лап разбойников, таких же как и я.

— О чем задумался, найденыш? — усмехался бородатый. — Зависть нехорошее чувство.

— Пора отдыхать, день был долгий и безрадостный. — Решил закончить беседу Стив.

— Какой пессимист. Это был день твоего спасения, как-никак. — Не унимался верзила.

— Вот только как-то я не чувствую себя в безопасности. — Стив огляделся. Парни хмуро поедали консервы и подозрительно посматривали в его сторону. Взгляд Стива остановился на неизменном ноже в руке бородатого.

— Не дрейфь, старина. — Глухо рассмеялся он, и деланно сунул нож в ножны. — Полегчало?

— Не очень. — Хмуро признался Стив и, завернувшись в покрывало, улегся ногами к огню.

— Ты должен благодарить судьбу, что мы повстречались с тобой в джунглях. Согласись, это подозрительное совпадение?

— Честно говоря, я бы предпочел, чтобы меня спасли люди попорядочнее, подешевле.

— Другие не были бы столь доверчивы и порешили бы тебя на месте. У меня несколько раз было подобное желание. Но я жаден, это меня и погубит. Не могу спокойно пройти мимо денег, так и хочется их подобрать. Ты думаешь, я идиот, не понимаю, что за холявой всегда стоит мошенник, который ничего тебе не даст, но оберет тебя, как липку. Я ведь тебя не знаю, может у тебя ни гроша за душой. А какой у тебя выбор был, солгать мне или в джунглях сдохнуть.... Я бы на твоем месте тоже так поступил. Но хочу, чтобы ты знал, если ты задумал обвести меня вокруг пальца, то я тебя не просто убью, нет, я с тебя шкуру спущу, за то, что ты из меня дурака сделал при подчиненных.

Стив старался дышать ровнее, словно засыпает, но на деле слышал все и ему было тоскливо, от того что он оказался в столь незавидном положении. Он до боли напрягал мозги, но ни одной мало-мальски пригодной идеи для побега не приходило в голову. От безысходности он мысленно взывал к Оуни, которые могли оказаться поблизости, но эфир молчал в ответ. В душе он понимал, что нечего надеяться на подобную удачу, но надежда на чудо — единственное, что у него осталось.

Кроме того, в животе у него урчало от голода, и сил физических почти не осталось. Утро не предвещало ничего хорошего. Ему предстоит нести Юе, притом, чем дальше они уходят, тем меньше шансов у них на спасение. Если они сядут в воздушный транспорт или на водное судно, то шансы скрыться незаметно сократятся почти до нуля.

Окружающие, подкрепившись, тоже стали укладываться на ночной отдых, и скоро затихли все, кроме дежурного у костра.

Стив понимал, что наступил самый благоприятный момент для попытки побега, и намеревался осуществить отчаянный рывок, и вместе с тем было ясно, что сил, для того, чтобы нести девушку через ночные джунгли у него не было. Эта деталь превращала его попытку в самоубийство. Но делать было нечего, надо было хотя бы попробовать.

Прежде всего, надо было дождаться, чтобы все заснули. Москиты свирепствовали, оттого люди постоянно ворочались и ругались в ночную темноту. Пламя костра то разгоралось и обжигало пятки, то затухало, когда дежурный кимарил, и становилось темно, а насекомые атаковали с большей силой.

В тягостном ожидании прошло часа полтора. Стив набирался мужества. Адреналин зашкаливал настолько, что руки его под одеялом дрожали, в горле пересохло. Время пришло, адреналина должно было хватить на рывок в лес, и там, возможно, получится затаиться.

Он тихонько подтянул ноги, чтобы подняться, и в этот самый миг, он услышал легкий стон из-под дерева, под которым он положил Юе. Стив не поверил ушам. Она не могла проснуться так рано, разве что дилетанты неверно высчитали дозу транквилизатора.Он замер в позе зародыша, прислушался. Через минуту стон повторился, уже громче.

Стив открыл глаза и посмотрел на дежурного. Тот продолжал клевать носом. Огонь весело танцевал у его ног. Стив спешно послал мысленный призыв.

— Юе, ты меня слышишь?

— Стив.... — Еле слышно прошептала она.

Голос ее словно всплывал из небытия легкой рябью на поверхности реальности.

— Юе, не открывай глаз и не шевелись, слышишь? — Лихорадочно подумал он.

— Стив, я не понимаю, что происходит? — Услышал он уже отчетливее.

Он быстро обрисовал ей ситуацию, но она поняла не все, отчасти потому что еще не оправилась от наркотика, отчасти потому что никогда не попадала в подобные неприятности, и сознаниеотказывалось признавать столь абсурдные вещи. Пришлось повторить еще, чтобы она звуком или неловким движением не выдала своего пробуждения.

Шансы на спасения резко взлетели. Стив ликовал. Теперь, главное, не испортить все спешкой. Через несколько минут Юе была уже в порядке. Ясность мысли вернулась, и Стив чувствовал это в себе. Он обстоятельно изложил ей свой нехитрый план, убедился, что она все правильно поняла и готова. Пора.

Стив спокойно откинул покрывали и стал не торопясь подниматься. Дежурный встрепенулся и схватился за оружие. Стив жестом показал ему, что собирается в лес по нужде, и двинулся в кусты позади себя. Как только он скрылся с глаз дежурного, тут же стал тихонько пробираться вокруг поляны, чтобы оказаться в тылу. Караульный все это время продолжал недоверчиво всматриваться в ту часть леса, где скрылся Стив.

С одной стороны, Стиву надо было спешить, чтобы не вышло терпение дозорного, с другой, если хруст ветки или шорох листвы выдаст его перемещения, весь план сорвется.

Наконец, Стив оказался за спиной дежурного. Пока все шло не плохо, но тот уже выказывал нетерпение, поднял автомат, положил его себе на колени, подкинул больше дров в костер, чтобы лучше осветить поляну. Стив, словно тень, появился из темных джунглей. Годы службы, а потом охоты, приучили его подкрадываться к добыче бесшумно. Он быстро шагнул к человеку у костра, одной рукой обхватил его за горло, а другой аккуратно снял с его колен оружие и отложил его в сторону. Дежурный стал вырываться, попытался подняться, но Стив навалился на него всем своим весом и подкрепил захват другой рукой. Нужно было выждать пятнадцать секунд, чтобы быть уверенным, что дежурный отключился. Но тот не собирался быстро сдаваться, пока Стив считал секунды и все силы вкладывал в захват, тот изгибался, сучил ногами, в общем, создавал слишком много шума. В последние мгновения он выхватил из-за голенища нож и угрожающе поднял его, чтобы вонзить в душащую его руку, но сознание уже покидало его, так что ему не удалось скоординировать свои движения, и он только несколько раз ткнул лезвием в сырую землю, прежде чем отключиться.

Стив отпустил обмякшего противника, и, тяжело дыша, прокрался к Юе, чтобы освободить ее от пут.

— Чем это ты занимался? — Удивленно спросила она. — Тому парню не понравилось, как ты с ним обошелся.

— Этот парень накачал тебя наркотиками, связал, и хотел похитить, чтобы дома разрезать тебя на кусочки. — Попытался по-быстрому пояснить Стив, освобождая ее руки.

— Намерения других не повод поступать жестоко. — Назидательно продолжала она.

— Я подумаю об этом, но позже. Теперь нам надо как можно быстрее покинуть это место.

Он помог ей подняться и стремительно повлек ее в лес.

— Почему мы так спешим?

— Потому что, как только твои похитители проснутся, сразу бросятся за нами в погоню, и чем дальше мы уйдем, тем больше у нас шансов избежать повторного пленения. — Нетерпеливо думал в ответ Стив, поражаясь ее наивности.

— Может, надо было просто с ними поговорить? На все ведь есть свои причины, раз Оуни поступают так. — Не унималась она, но не сопротивлялась, и давала Стиву уводить себя все дальше.

— Они желают богатства, славы и власти, вот и все причины. И если мы станем у них на пути, или откажемся им в этом помогать, то они не раздумывая убьют нас... и всех других тоже.

Он вспомнил про Аиа и тут же пожалел об этом. Юе остановилась.

— Мой отец отправился к отцам? — Удивилась она.

— Эти люди помогли ему. — Зло пояснил он.

Но вдруг он почувствовал ее тоску, и ему стало стыдно.

— Я думал, вы не грустите об ушедших?

— Мне тягостно долгое расставание с ним. Сколько себя помню, он всегда был радом, заботился, учил меня всему, делил со мною радости и неудачи.... Трудно будет жить без него.

— Нам надо спешить. — Он вновь потянул ее через лес, а она погруженная в воспоминания об отце, покорно за ним последовала.

Ночью двигаться в джунглях было сложно, яркие воспоминания детства Юе сбивали с толку и не давали сосредоточится. Стив серьезно побаивался, чтобы не выйти им на злополучную поляну.

Вскоре позади послышались крики, то похитители бросились в погоню. Стив был доволен форой в несколько минут. Искать следы беглецов в ночи было трудно, значит, они не смогут гнаться за ними полноценно, и только с наступлением дня погоня примет систематический характер. Сейчас главное максимально бесшумно оторваться, чтобы днем, запутывая следы, попытаться избежать вторичного пленения.

Где-то в глубине души Стив осознавал, что все его попытки тщетны. Противник хорошо оснащен и может днями преследовать их. Среди них наверняка есть опытные следопыты, так что запутать и измотать их вряд ли получится. Скорее у них закончатся силы, как у раненного животного, и они от изнеможения вынуждены будут сдаться. Но в данный момент не хотелось об этом думать. Лихорадочное возбуждение было причиной беспочвенного оптимизма.

Юе вернулась от своих мыслей и на душе Стива сразу посветлело.

— Куда мы спешим? — Поинтересовалась она.

— Подальше отсюда. — Не задумываясь, ответил Стив.

— У тебя нет плана? — Наивно удивилась она.

— Хочешь помочь? — В свою очередь удивился он.

— Можем отправиться к соседям. В их клане мудрый вождь, он подскажет как нам лучше поступить.

— Много у них людей?

— Несколько семей.

— Вряд ли мы сможем организовать оборону.

— Оборону? — Опешила девушка. — Оуни не противятся злу, ты забыл?

— Значит, это не наш вариант. Если мы приведем негодяев к соседям, то обречем их на верную смерть. Довольно смертей. Мы будем предоставлены только себе. Надо думать, как нам от них отвязаться.

Они постоянно находились в движении до тех пор, пока луна не закатилась за горизонт. Когда же стало совершенно темно, то решили сделать привал и немного отдохнуть.

— Как же вы выживаете с вашей философией? Любой человек с оружием придет и отнимет у вас все, что вам дорого: вашу землю, ваших детей, ваши жизни....

— Такое случалось. Но потому-то мы и живем в этих лесах, чтобы нас не нашли. — Спокойно отвечала Юе. — Великий Дух не позволит уничтожить нас всех, пока у нас есть предназначение.

— Вас уже обнаружили, и с современными средствами скоро всех переловят, как диковинных животных. — И он подумал о том, что слышал от бородатого про ее брата.

Эта новость немного ее шокировала, но она быстро оправилась.

— Он уже большой, справится. А если нет, то присоединится к отцам и станет более счастлив. — Наконец, резюмировала она.

— И ты действительно веришь, что если тебя сейчас подстрелят охотники, и ты окажешься с отцами, то тебе будет лучше, чем со мной?

— Да.- Бесхитростно призналась она. — Но пока я на земле, мне лучше с тобой. — И она послала ему такую волну нежности, что он и думать забыл на нее сердиться.

— Надо немного поспать. — Безапелляционно заявил Стив. — Сначала ты, а я посторожу.

— Что значит, поспать?

— Ты не знаешь, что это значит? — Изумился он.

Она отрицательно покачала головой и так смутилась, словно он предложил ей что-то неприличное.

Он сосредоточился, чтобы представить состояние сна, но это оказалось не так просто. Как мысленно передать столь сложное и столь привычное состояние?

Юе сосредоточенно прислушивалась к его мыслям.

— Нет, — опять покачала она головой, — никогда не замечала, чтобы Оуни делали что-то подобное.

— Разве вам не нужен отдых?

— Почему же, отдых нужен. Когда мы утомляемся, то ложимся на ровные поверхности и отдыхаем в размышлении о важных вещах, о которых не думают на ходу. Но про необходимость отключаться на несколько часов каждый день для рассматривания каких-то видений, я никогда не слышала.

— Хорошо, — Стив поднял руку в примирительном жесте, — раз ты не нуждаешься в сне, то можешь поразмышлять о важном, а я вздремну. Но только смотри в оба, если наши преследователи не оставили поиски, то скоро мы сможем их услышать. Если что, сразу буди меня, ладно.

— Ладно. — Ласково улыбнулась она. — Что мне делать, чтобы разбудить тебя?

— Потряси немного, но не шуми.

Они расположились на мягкой листве под большим ветвистым деревом. Он положил ей голову на колени и расслабился. Утомление тут же взяло свое, и он моментально отключился.

Юе было очень любопытно это явление, про которое так сбивчиво поведал ей Стив. Их неразорванная ментальная связь дала ей возможность почувствовать все, как он расслабился, как сознание его затуманилось. И незаметно для себя она оказалась в его бессознательном. Яркий свет и краски залили все вокруг, и она увидела его воспоминания, все, до мельчайших подробностей. Все, где был Стив, что делал, о чем мечтал, в один миг она пережила самые ярчайшие моменты из жизни молодого человека, ощутив глубину всех эмоций этих переживаний. Она увидела и почувствовала войну. Первый убитый в бою солдат и это ужасное ощущение вины за пролитую человеческую кровь. Потом были еще и еще, и это всепоглощающее отчаяние, злость на себя, обида, вина, горечь, боль от причинения другим страданий, не только смерти, но обмана, вероломства, предательства. Она увидела брошенных девушек, обманутых родителей, убитых животных, заключенных в клетки несчастных существ, обреченных на многолетние страдания. И тут Юе поняла, насколько же Стив был несчастен все эти годы! То, что он сеял вокруг себя, делало его все более несчастным и потерянным. Если бы его кто-то научил правильно жить, то он бы не совершил всего того, чего теперь так стыдится, и что так жестоко разрушает его самосознание.

Тут, в подсознании Стива, Юе встретила и много прекрасного, доброго, все что было связано с добротой, милосердием, жертвенностью, героизмом. Ей не было нужды долго думать, она знала, что надо делать. Она обезопасит самого дорогого человека от будущих ошибок, она даст ему правильную установку для дальнейшей жизни.

— Стив Гордон, с этого дня и до конца жизни ты не будешь делать другим того, что себе не желаешь.— Произнесла она, и от звука ее голоса в себе, Стив проснулся.

Рассвет уже румянил восток. Ночная духота развеялась, уступив место утренней прохладе. Москиты оставили их в покое, как только Юе пришла в себя. Так что теперь это было уже приятное утро нового дня.

— Что случилось? — Встрепенулся Стив.

Он резко сел, оглядываясь по сторонам.

— Ты что-то слышала?

Юе отрицательно покачала головой и продолжала ласково смотреть ему в глаза.

— Как ты себя чувствуешь, Стив Гордон? — Спросила она с таким чувством, что на него накатила волна экстатического блаженство, как это было в начале.

Несколько секунд ему понадобилось, чтобы прийти в себя.

— О, это было здорово, но прошу тебя, не делай так, пока мы в опасности. — Подумал он, но не смог скрыть того, что эта мысль не совсем отражает его желания.

Она погладила его по щеке привычным уже жестом, и он опять потерялся в приступе наслаждения.

— Ты не совсем искренен со мной, Стив Гордон. — Пожурила она его, когда глаза его прояснились.

Стив серьезно поднял руки и отдышался.

— Сейчас не время для забав. И да, я в восторге от твоих способностей, но они нам сейчас не помогут, разве что.... — Его вдруг осенила прекрасная мысль. — Разве что мы накроем их волной блаженства.

Он вскочил на ноги и начал возбужденно ходить под деревом — три шага в одну сторону, три шага в другую.

— Ты ведь сможешь сделать эмоциональный перенос на наших преследователей?

— Думаю да. — Продолжала она ему мило улыбаться.

— Как долго ты можешь удерживать их в этом состоянии?

— Не знаю. — Ей было так весело, как будто это была игра. Стива стало это немного раздражать. Она почувствовала его маленький гнев и шаловливо бросила в него порцию своей радости. В глазах у Стива заплясали радужные огоньки, а на душе такое ликование, словно в казино Джек пот выиграл.

— Довольно! — Остановил он ее, сдерживая свой смех. — Я все понял, на тебя невозможно сердиться.

Он прошелся туда-сюда, чтобы вновь собраться с мыслями.

— Мы выманим их на открытую местность, накроим эмоциональным переносом, и пока они будут в отключке, разоружим и свяжем их. А потом уже решим, что с ними делать. Никакого зла, никакого страдания, все в рамках вашей философии.

— Замечательный план. — Одобрила Юе.

Осталось только найти открытую местность, пока погоня не застигла их. Они осмотрелись. Вокруг только вековые деревья. Никаких признаков открытого пространства. Пришлось двигаться. Часа через два деревья стали реже, небо местами просвечивалось сквозь высокую листву. Скоро заметили нескольких уток. Пошли в направлении их полета. Наконец, лес расступился, и они очутились перед обширным болотом. Болотная растительность простиралась на пару километров, где за дымкой из испарений и насекомых призрачно просматривался темный лес.

— Кажется, то что надо. — Удовлетворился Стив. — Зайдем на середину болота, спрячемся за травой и будем ждать. Им придется подойти к нам вплотную, даже если они окружат нас, я бы так и сделал. Будем надеяться, что радиус твоего действия достаточно широк, чтобы накрыть сразу всех, не то толку от нашего плана будет мало.

Двинулись в среду тростника. Скоро под ногами захлюпала вода, запахло болотным газом. Добраться до середины болота оказалось непросто. Местами вода поднималась до груди и приходилось протискиваться между стеблями травы. В одном месте стало мельчать, и скоро вода вовсе пропала. Они оказались на некотором подобии острова, заросшем густым кустарником.

Не успели они выбраться на сухое место, как вдалеке послышались крики и шум. Это преследователи выбрались из леса и увидели место их входа в тростниковые заросли.

Беглецы притаились за кустами и стали ждать. Ожидание затянулось.

— Это они нас окружают, иначе уже давно бы подобрались к нам. — Размышлял Стив.

В ответ Юе только послала ему ощущения своего оптимизма. Стив взбодрился и посмотрел на девушку. Она беспечно занялась выжиманием своих волос, и когда почувствовала, как он ей любуется повернулась к нему лицом. Стив снова поразился ее спокойствию и умиротворением. Ее лицо светилось тихой радостью, как будто она наслаждается каждым моментом жизни в полной мере. Ей и дела нет, что их сейчас окружают до зубов вооруженные бандиты, и что возможно они оба не переживут сегодняшний день. Она приводила себя в порядок и наслаждалась вниманием мужчины одновременно, и это ей нравилось.

— Блаженная. — Восхищенно подумал Стив и переключил свое внимание на окружающее.

Минуты шли одна за другой, но ничего не происходило. Стиву уже начало казаться, что преследователи сбились с пути и прошли мимо. Как вдруг тростник неподалеку от Стива расступился и выплюнул на остров одного из злодеев. Грязно ругаясь, он выполз из грязи на сухое место и сообщил по рации о своем прибытии. Почти сразу появились еще трое. Потом бородатый выбрался на островок и с достоинством поднялся на одну из кочек, чтобы осмотреть окрестности суровым взглядом. Кто-то зашуршал с противоположной стороны.

— Должно быть все, — подумал Стив — пора начинать.

Тут же на него обрушился шквал потрясающих эмоций, он уже испытывал подобное много раз, поэтому не отключился моментально, но успел послать предупреждающую мысль, что он тоже под ударом.

Все сразу прекратилось.

— Ой, извини, придется тебе побыть одному.

Юе отключилась и продолжила свою работу. Очухавшиеся было похитители, вновь впали в блаженное оцепенение, и Стив понял, что пришло его время.

Не теряя ни секунды, он бросился к преступникам. Связать их было не чем, пришлось импровизировать. Он снимал с них ремни и связывал им руки за спиной. Третьим был бородатый.Он упал лицом в мохнатую кочку и с наслаждением вгрызался желтыми зубами в ее корни. Все шло хорошо, и связывать преступников не составляло никакого труда. Стиву уже казалось, что их проблемам пришел конец, как вдруг он ощутил волну страха от Юё. Стив не успел даже удивиться, что она может испытывать эту эмоцию, понял только, что боялась она не за себя, а за него. Он бросил в сторону девушки встревоженный взгляд, успел различить в ее плече инжектор и сообразить, что это, очевидно, снайпер, прежде чем услышал над собой грозное рычание бородатого.

— Неплохая попытка!

Стив интуитивно попытался уклониться в сторону, и увидел боковым зрением, как тяжелая рука с ножом опускается на его голову. Металлическая рукоятка ножа вышибла из его головы сноп искр, которые радужно брызнули из его глаз. И в следующее мгновение весь мир погрузился во тьму.

Штаб в Облдоре

Первый солнечный луч опустился на серые кровли Облдора и окрасил их в желтоватые тона. Радостный птичий гомон, бодрый храп лошади на конюшне, веселый лай борзых на псарне, петушиное пение на подворье, все говорило о том, что замок просыпается.

Она приоткрыла глаза и сладко потянулась. Старинные настенные часы показывали шесть пятнадцать. Она удовлетворенно оглядела помещение, вчера вечером, в бледном искусственном освещении оно показалось ей немного мрачноватым, но не сегодня. Огромные окна с чистейшими стеклами пропускали достаточно света, чтобы выделить чудное великолепие старинных барельефов, чеканных бронзовых украшений по стенам, разноцветных орнаментов на многоярусном потолке. Еще редкие солнечные блики, попадая в многочисленные грани гигантской люстры, отражались россыпью разноцветных брызг.

Настроение было отменным. Всю ночь она с другими обитателями замка проходила подсознательное обучение, и теперь, проснувшись, ощущала себя новым человеком. Где-то в глубине себя она чувствовала плотный ком нераспечатанного знания, понимала, что ей теперь доступно столько всего интересного и важного, что аж дух захватывало. От этого сознания в сердце приходило ликование. Это детское ощущение, когда ты предчувствуешь что-то очень приятное, не знаешь, что именно, но уже внутренне ликуешь, как перед первым в жизни походом в цирк или в лес.

Она не вспоминала сейчас свою прошлую жизнь, не думала про то, что может с ней произойти сегодня, она наслаждалась настоящим. Более тридцати обитателей замка находились с нею в ментальной связи. Несколько последних часов они учились контролировать эту связь, и вот, наконец, она оказалась в тишине. Вчера при первом соединении она чуть с ума не сошла, когда три десятка человек стали думать ей прямо в голову, когда какофония чувств смешалась в ней в некое подобие панической атаки. Сейчас, после обучения, от мыслей других людей осталось только легкое ощущение присутствия, а от чувств только общий фон доброты и искренности, задаваемый Оуи. Этот фон, казалось, пропитывал воздух, наполняя сердце желанием послужить ближнему, сделать кому-нибудь приятное, вселял в сознание уверенность и защищенность, общность и самоценность.

Вошла горничная. Высокая пожилая женщина с румяным морщинистым лицом и красными руками, она принесла ей одежду и английский утренний чай на подносе.

— Доброе утро! — Улыбнулась горничная и поставила поднос на журнальный столик у кровати. — Как спалось на новом месте?

— Спасибо, я так с детства не высыпалась. — Подумала в ответ она и потянулась за чашкой.

— Я тоже не ожидала, что под старость буду еще кому-то полезной. Вы не представляете, какая радость служить живым людям. — И женщина передала ей свой восторг и воспоминания о многолетнем труде в пустом замке, где кроме горстки прислуги и животных не бывает никого.

Она с благодарностью приняла эти воспоминания, пережила лично долгую утомительную рутину, выпавшую на долю этой пожилой женщины, и поняла глубину чувств, которые та сейчас испытывала.

— Я подобрала несколько платьев на ваш вкус и пастельное ваших цветов.

— Как удобно служить человеку, когда ты в курсе всех его предпочтений, — подумала она — у нас в этом плане большое будущее.

Горничная благодарно улыбнулась, и, мерно покачиваясь, вышла из комнаты.

Действительно, это было великолепно. Она могла узнать о желаниях и предпочтениях любого из обитателей замка, даже не спрашивая его ни о чем. Достаточно было подумать о том человеке, представить его, и почувствовать, что он предпочитает, любит или ненавидит. Теперь удобно готовить для гостей, дарить подарки на день рождения, приходить на помощь в различных делах. Если нужно узнать, где сейчас тот или иной человек, достаточно было посмотреть его глазами, конечно при его позволении, и тогда без объяснений знать, где он находится и чем занимается. Можно было находиться в общении со всеми или остаться в одиночестве при желании. Но самое потрясающее это непередаваемое ощущение удовлетворения жизнью, чувство полноты существования, внутреннее умиротворение и сладостная беспечность.

Впервые в жизни у нее была цель, и при этом совершенно не надо было никуда спешить. Сколько она себя помнила, ей всегда приходилось куда-то спешить, что-то она не успевала сделать, от этого приходило огорчение, разочарование и опустошенность. Теперь же спешить было некуда, так как она понятия не имела, чем будет сегодня заниматься. Подобная интрига добавляла жизни романтизма, а происходила она из общности жизни. Большинство должно проснуться и влиться в активное общение, для того чтобы сформировать общее видение на этот день, с учетом всех свежих новостей. Пробудившиеся готовились собраться вместе в большой гостиной для общего утреннего чая и совещания. Конечно можно было посовещаться и без личного присутствия каждого, ведь все они были на связи, но старые стереотипы и у некоторых желание увидеться склоняли людей быть ближе не только ментально, но и физически.

Пока у обитателей замка зрело это желание, она прикинула несколько платьев, принесенных ей горничной, и выбрала одно из них нежно-голубого оттенка, приталенное, скромное, и хорошо подчеркивающее ее стройную и в то же время крепкую фигуру.

Она покрутилась у зеркала и удовлетворенно сама себе улыбнулась.

— Какая красотка! — Сказала она себе и взъерошила короткие волосы длинными пальцами.

С самого детства ей нравились платья и длинные волосы, но ее мать, из военных, всегда желала для своей дочери только подобной карьеры, поэтому заставляла ее носить брюки и стричь волосы. В то время как ее сверстницы бегали по дискотекам, она тренировалась в спортивных секциях, когда те целовались с парнями, она колотила грушу, оттачивая свою технику, когда те учились у матерей готовить, ее мать давала ей уроки стрельбы. И вот сегодня она впервые в своей жизни одевалась так, как ей хотелось, и занималась тем, что ей действительно нравилось. И при этом она была счастлива.

Она так увлеклась самосозерцанием, что на миг ослабила контроль над связью, и почувствовала, как горячая, бодрящая вода хлынула ей на спину и плечи, необыкновенно приятно создавая контраст с прохладным телом, от восторга волоски по всему телу встали дыбом. От неожиданности она совершенно по-девчачьи взвизгнула и затопала ногами.

— Ой, прости, Элеонора, отвлекся! — Проговорил ей в голову Лесли, грузный водитель местных лимузинов, который по своему обыкновению принимал утренний горячий душ.

Она зажмурилась, попыталась собраться с мыслями, чтобы заблокировать этот перенос ощущений, и прекратить потоки воды по своему уже одетому и проснувшемуся телу, но что-то пошло не так. Когда она открыла глаза, то ее взгляд уперся в большое и розовое пузо, за ним в пенной луже торчали слегка корявые пальцы ног. О, нет! Отшатнулась она и разорвала связь.

Перед ней оказался знакомый силуэт в зеркале и полная тишина в эфире. Она тряхнула головой, и подумала, какой же осел это Лесли, что позволил ей смотреть его глазами, когда сам принимает душ. И хорошо, что у него такой большой живот... Она стыдливо прикрыла лицо ладонями и рассмеялась.

Ей пришлось какое-то время успокаивать свое веселие, прежде чем она была готова вновь слиться в общее сознание.

Когда она вернулась, то тут же попросила у Лесли прощения, за свой нечаянный визит в его душевую, ощутила его веселое расположение, и еще раз, уже вместе с ним посмеялась над инцидентом.

В гостиной уже собирались люди, и надо было заканчивать утренние туалеты, чтобы совещание не застало ее перед зеркалом. Подобрав двумя элегантными заколками волосы, она потаращилась пару минут на ряды разнокалиберных бутыльков и тюбиков, занимавших четыре полки не маленького шкафчика у зеркала, и кроме нескольких наборов губных помад не смогла узнать ничего. Очевидно было, что из тридцати с лишним обитателей замка, никто толком не разбирался в этом, так как знания на этот счет так и не всплыли в ее сознании. Ни мало не расстроившись подобным стечением обстоятельств, она выбрала помаду поскромнее и слегка придала губам розовый оттенок. На этом решила и ограничиться.

Она вышла из своей комнаты и решительным шагом двинулась по прохладным коридорам. Благодаря знаниям Генри, она теперь прекрасно ориентировалась в замке, словно родилась в нем. Вместе с этими знаниями ночью ей передались и какие-то обрывки воспоминаний от первого лица и ощущения, какие-то ассоциации, отчетливые, но не понятно с чем связанные. Она замечала какой-то предмет и ощущала его связь с какими-то событиями, но самих событий она не помнила. Это было странное чувство, как будто амнезия поела часть памяти, и она стала дырявой, как сыр.

Подобные новые переживания, как изюминки в булочке, добавляли немного восторга в итак захватывающее приключение, в которое превратилась ее жизнь.

Гостиная находилась с восточной стороны замка, и потому в утренние часы была просто великолепна в ослепительный лучах восходящего солнца. Все вокруг блестело: золото подсвечников, серебро посуды, хрусталь люстр, лак старинной громоздкой мебели. Массивный дубовый стол овальной формы располагался перед окнами, и входящему требуется пройти через всю комнату, чтобы присоединиться к присутствующим.

Элеонора спокойно приблизилась к столу и выбрала себе место рядом с Марией. Все заметили ее приход, но никак на него не среагировали, потому что с момента ее пробуждения ощущали ее присутствие, и ее физическое появление было ожидаемо, как возвращение того, кто отлучился на минутку. Этот психологический побочный эффект от ментального общения начисто избавил людей в необходимости приветствовать друг друга при встрече.

Элеонора заметила интересную перемену. Вчера вечером за ужином люди предпочитали говорить в голос, и от этого было много неразберихи. Голосовое общение гораздо медленнее, пока ты слушаешь чью-то речь, кто-то другой посылает тебе не одну мысль ментально, и первое сильно отвлекает, не дает сосредоточиться, чтобы мозг мог обработать большое количество информации, которая подчас содержит не только идею, но и зрительные образы, целые массивы воспоминаний и чувств. Сегодня за столом царила тишина, нарушаемая только звуками от столовых приборов или хрустом пережевывания.

Приход Элеоноры совпал с обсуждением нового открытия Оуи в области ментального общения. Она сосредоточилась на передаче Оуи, чтобы не пропустить что-то важное, тем более, что его передачи отличались особенной компактностью и сложностью одновременно.

Новость оказалась в том, что Оуи заметил, распространение своего влияния посредствам людей находящихся с ним в связи. Любой из них, если он был в зоне досягаемости, мог служить чем-то вроде ретранслятора, и при этом сам мог направлять влияние по своему усмотрению. Это казалось важным открытием, потому что оно сулило практически безграничное распространение гармонии, при помощи цепочек агентов, которые можно было растянуть по всему лицу Земли. Теоретически Оуи мог оставаться на месте, в то время как его влияние будет распространяться все дальше.

Все общество обсуждающее эту новость было в восторге от предвкушения мира без зла и насилия. Пока у кого-то не возникли сомнения по поводу этичности подобного влияния. Правильно ли вынуждать людей быть хорошими? Если бы всем предложили гипнотическое внушение, чтобы никогда не делать зла, многие согласились бы?

Прошло несколько минут и доброй половине собравшихся наскучило это обсуждение, потому что всплыли труды большинства философов, которые со всей своей мудростью так и не смогли дать однозначное решение этой проблеме.

Наконец, Генри прервал дискуссию и предложил Оуи высказать свое видение, потому что тот так увлекся созерцанием горячего спора, что по существу вопроса не предложил ни одной мысли.

— О, меня настолько воодушевляет ваше активное участие в столь малозначительных проблемах, что я не смог упустить возможность ощутить подобный чувственный накал. — Оуи откинулся в кресле с добродушным сияющим выражением лица. Генри где-то раздобыл ему подходящий по размеру смокинг, в котором он выглядел как сказочный принц. Женщины обратившие на него свое внимание, не могли удержаться от лестных комментариев, что пришлось по душе не каждому мужчине за столом. Подобные вспышки неудовольствия всегда погашались неизбежностью искренности. Когда все твои мысли на виду, то неудобно быть злым или ворчливым, неловко развивать негативные мысли, приходится тут же их пресекать, пока все не обратили на тебя внимания. — Что же касается этичности, то меня этот вопрос мало заботит. Цель оправдывает средства. Вы же не беспокоитесь об этичности дорожной разметки или светофоров, когда выезжаете из дома. Эти средства ограничения оправдывают безопасность на дороге. Ведь нет никакого зла в том, что красный сигнал останавливает вас на перекрестке даже тогда, когда вы очень спешите, и остановка для вас нежелательна. Установление гармонии заключаетсяв искоренении зла, объективного зла. Ребенок, терпящий наказание от родителей ощущает это как насилие, каковым оно и является на деле, однако это насилие не является объективным злом, а лишь ощущается таковым. На деле же, уместное и умеренное наказание есть необходимый элемент воспитания, которое в свою очередь, является объективным добром, потому что служит будущему счастью ребенка. Так и наш случай. Без искоренения зла не может наступить гармония в природе вещей, а значит, и мы, как часть этой природы, никогда не сможем быть счастливы. И напротив, если установить гармонию даже вопреки заблуждающимся, то и заблуждающиеся в свою очередь счастливыми будут.

— А если кто-то вопреки этой золотой клетке будет продолжать чувствовать себя несчастным, ведь известно, что насильно мил не будешь? — Горячо возразил Оуи псарь Миклаф, который славился в замке своим вздорным характером. Его разгоряченное лицо выражало крайнее неприятие, и он даже наклонился над столом в сторону Оуи, словно собирался вступить с ним в схватку. Всем присутствующим стало неприятно от подобной неприязни, и они поспешили прикрыться от этого переноса. Оуи не смутился и не расстроился.

— Мы им поможем. — Невозмутимо возразил он.

— Как, скажите на милость?! — Вслух выкрикнул Миклаф, и эта фраза в тишине прозвучала как пощечина.

— Вот так. — Улыбаясь ответил Оуи, и послал ему такой заряд блаженства, что Миклаф, как оглушенный откинулся назад в кресло и замер в экстатическом приступе тяжело дыша и томно постанывая словно кот.

— Сдаюсь. — Через минуту прохрипел Миклаф, улыбаясь и утирая слюни с подбородка. — Вы можете быть убедительны.

— И какова же во всем этом наша роль, если говорить конкретно? — Не удержалась Элеонора.

Ее немного утомляла пустая «болтовня». Хотелось уже к делу переходить. И с этим вопросом все почувствовали всю ее досаду на промедления.

— Человечество деградировало на протяжении шести тысяч лет, плюс минус пара часов погоды не сделают. — Урезонивал ее Генри. — Кому-то необходимо больше времени уделить второстепенному, чтобы потом не отвлекаться во время главного.

— Мне кажется, что можно попробовать привлекать к единству ключевых игроков на важных стратегических постах. — Неожиданно для всех предложил Барри, один из бывших подчиненных Элеоноры. Он отличался молчаливым нравом и очень уравновешенным характером в купе с отличным физическим развитием.

— Отличная мысль! — Обрадовался Оуи. — Я размышлял об этом ночью, вы могли бы отправиться в город в ближайшие кварталы и познакомиться с людьми, которые вам покажутся наиболее полезными для начала. Когда же они войдут с нами в связь и пожелают участвовать в построении нового мира, то будут распространять гармонию в своем окружении. А я тем временем, буду только создавать эмоциональный фон и налаживать связи с животным миром.

— А на кой нам сдались животные? — С каким-то странным недоверием поинтересовался Миклаф.

— Люди и животные были созданы, чтобы жить в симбиозе и составлять радости друг для друга. Какая может быть гармония у человека, если его продукты поедают грызуны и тараканы, а клопы и комары не дают покоя? — Терпеливо пояснил Оуи, сопровождая пояснение образами и ощущениями.

— И как же нам выполнить нашу задачу? — Мария неуверенно подняла руку, чтобы привлечь к себе внимание общественности.

— Интуитивно. — Предложил Оуи. — Просто идешь и знакомишься с человеком, общий фон тебе поможет настроиться на добрый лад с любым. Потом передаешь ему наше видение по изменению мира, и если он желает участвовать в этом, то оставляешь его на связи со всеми, если нет, то разрываешь связь и идешь дальше. И что-то мне подсказывает, что мало кто откажется от нового мира.

Элеонора встала.

— Полагаю, совещание можно считать закрытым? — Нетерпеливо выразилась она.

— Это как кому угодно. — Пожал плечами Оуи. — Если у кого есть вопросы, то можно продолжить.

Элеонора решительно направилась к выходу. Желание немедленно действовать буквально жгло ее изнутри. Краем глаза она заметила, что Лиза и София тоже последовали за ней. Кое-кто стал подниматься из-за стола, и в эфире наступила полная неразбериха из мыслей и чувств. Элеонора с удовольствием заблокировала шум от совещания, и ощутила в своей голове необыкновенную свободу и легкость. После непродолжительного умственного напряжения, теперь можно было насладиться покоем и одиночеством. Раньше, от одиночества, она постоянно вынуждена была общаться с вымышленными собеседниками, толи коллегами, которых не было рядом, толи начальством, которому хотелось высказать свои недовольства. Но теперь она была свободна от этого, потому что реального общения было достаточно, а в другое время можно было насладиться отдыхом.

По дороге в свою комнату Элеонора составила план действий. Первым пунктом было договориться с Лесли.

— Лесли, — обратилась она в пустоту, — ты занят?

— Машину мою, что-то хотели, Элеонора? — Тут же отозвался водитель.

— Есть желание в город прокатиться?

— С вами, хоть на край света.

— Отлично, готовься, я буду минут через десять.

— Буду у центрального входа.

Второй пункт тоже был незатейлив — добраться до города. А дальше... Что же дальше? Она в задумчивости остановилась у самой двери своей комнаты. А что, собственно, ей еще нужно? Она даже не знала, к чему готовиться. Несколько секунд она в нерешительности трогала ручку двери. За время службы она привыкла тщательно готовиться ко всякому мероприятию, начиная от одежды и оборудования и заканчивая малозначительными деталями плана. Вся обстановка в армии приучает человека бояться потерять контроль над обстоятельствами, над подчиненными. Все без исключения находятся под давлением верхних частей иерархической лестницы. Каждый должен в деталях представлять, чем он собирается заниматься, должен составлять планы и отчеты о проделанной работе, и только так можно относительно обезопасить себя от безжалостной бюрократической машины. Все это служит поддержанию порядка и эффективности. До последнего времени Элеонора верила в эту линию поведения, как в единственно возможную. А как иначе можно избежать хаоса, который неизменно воцарится, если пренебрегать элементарными правилами и дисциплиной? Но сегодня она, как в далеком детстве, вдруг ощутила неодолимое желание двинуться по воле ветра, расслабиться, довериться, как сказал Оуи Великому Духу, и посмотреть, что из этого получится. Она робко забрала руку от двери, развернулась, и, немного смущенная, направилась к выходу.

Лесли спешно натирал машину войлоком, когда Элеонора вышла на мраморное крыльцо. Он почувствовал ее приближение и теперь отчаянно торопился, чтобы успеть завершить утренние туалеты для своего черного подопечного.

— Наверное, мне надо сменить часы, Элеонора, они у меня слишком медлительны. Ваши десять минут уложились в мои три. — Он повернул к ней свое улыбающееся разгоряченное лицо. Испарина покрыла его нос и высокий лоб тысячью мелких капелек.

— Успокойтесь, Лесли, нам теперь нет нужды куда-то спешить. Я подожду.

Водитель лимузина впервые в жизни ощутил дружеское участие со стороны хозяев. Прежние официальные отношения всегда держали его в некотором напряжении, что мешало ему наслаждаться работой и в целом быть удовлетворенным своей жизнью. Ведь кроме работы у него ничего и не было. Давний развод лишил его почти всего имущества и принес море разочарований. Когда он поступил на службу к старому барону Облдору, то порвал все прежние связи и попытался начать жизнь заново. Но жизнь водителя при богатом доме полна одиночества и бледна. Дружеские отношения завязываются только с прислугой, да и то они всегда натянуты, напряжены, потому что связаны многочисленными правилами, принятыми в доме.

Садясь в машину она ощущала изменения в их отношениях с Лесли, некую близость душ, теплоту, и от этого на сердце была тихая радость. Пока водитель заканчивал ухаживать за машиной, Элеонора размышляла над происходящим. Как это удивительно, когда отношения между людьми претерпевают такие перемены за какой-то краткий миг. Одно слово — и они уже друзья или враги. Сколько раз в жизни ее отношения с людьми изменялись, но она не знала, как происходят подобные изменения. И вот, теперь она может чувствовать настроение и мысли близких людей, и словно своими глазами видит, как человек становится ее другом. Ей подумалось, что относись она повнимательнее к людям, будь она добрее к ним, сейчас бы у нее было множество друзей.

— Итак, куда едем? — Прервал ее размышления Лесли. Он проворно запрыгнул в водительское кресло и привычным движением завел машину. Все его существо лучилось добротой и приятием.

Воодушевление Элеоноры усилилось, Лесли почувствовал это и игриво дернул за рычажок. Машина тронулась.

— В город так в город. — Удовлетворенно крякнул он и надавил на акселератор.

— Ты все верно понял, Лесли. Адреса нам ни к чему. Оуи советовал действовать интуитивно, так мы и поступим.

Она откинулась на комфортном диване, мягкая бархатистая кожа приятно прильнула к ее обнаженным плечам. Лесли слушал приятную музыку, а она наслаждалась эмоциями, которые он переживал. При этом она вспомнила, с каким экстатическим восторгом ее папа болел за любимую футбольную команду, а ей всегда было это непонятно. Жаль, что она тогда не могла пережить с ним эти блаженные ощущения, и почувствовать то, что чувствовал он. Возможно, тогда они бы лучше понимали друг друга, а ее жизнь пошла бы по иному пути.

Они отъехали еще совсем не далеко, как ее размышления были прерваны каким-то изменением внешней обстановки. Что-то происходило в Облдоре, но она почему-то никак не могла понять что.

— Лесли, ты это чувствуешь?

— Что именно? — Он все еще был увлечен музыкой, и его голова еще несколько мгновений двигалась в такт последних аккордов. Но вот он замер, прислушался.

— Что-то не так, но я не могу понять что. — Заволновалась Элеонора.

Лесли ощутил ее волнение, и до сих пор спокойный он тоже встревожился.

— Кажется, их становится меньше? — Предположил он.

— В Облдоре кто-то умер?

— Возможно... — Лесли съехал на обочину и остановил машину.

Обстановка накалилась. Тревога усиливалась.

— Возвращаемся! — Холодно скомандовала Элеонора.

Лесли охотно подчинился. Колеса завизжали на повороте, машина рванулась в обратном направлении.

Метров через пятьсот Элеонора вдруг поняла, что все опять как прежде. Лесли тоже замедлил ход автомобиля, и она почувствовала его нерешительность.

— Что будем делать? — Спросил он притормаживая.

Вместо ответа Элеонора послала в эфир свою тревогу.

— Все в порядке. — Тут же услышала она голос Оуи. — Вы у границы влияния и теряете связь с теми, кто послабее. Двигайтесь дальше, я послежу за вами, интересно, как далеко растянется наша связь.

Лесли тоже услышал Оуи и уже развернулся в сторону города. Но беспокойство Элеоноры не прошло.

— Что-то не так? — Беспечным тоном подумал Лесли.

Но она не была готова отвечать на этот вопрос. Она поймала себя на том, что панически боится потерять связь с Оуи. Она чувствовала себя первоклассницей, которую отправили в школу без сопровождения.

В этот момент ее взгляд зацепился за заправку прямо по курсу.

— Заедем на заправку. — Предложила она.

— У нас полный бак.

— Попробуем поработать тут. — Немного смущенно объяснила она.

— Почему бы и нет. — Подумал он и круто свернул на заправку.

На заправке была всего пара машин. Еще одна стояла прямо у дверей магазина, водительская дверь открыта, и из салона несется второсортный реп.

— Беспечная молодежь. — Тут же подумал по привычке Лесли и аккуратно припарковался рядом.

— Посиди немного в машине, я осмотрюсь. — Предложила Элеонора и грациозно выскользнула из салона.

В круглосуточном магазине было немного душновато, внутри работало несколько холодильников, а кондиционер при входе молчал. Сонный продавец безучастно следил за несколькими покупателями. Мужчина с девочкой лет восьми потихоньку спорили у лотка с чипсами. Пожилая женщина в молочном отделе безуспешно пыталась разглядеть что-то на баночке с егуртом. Взъерошенный подросток озабоченно перебирал жвачки под самым носом у продавца.

Элеонора сосредоточилась, чтобы максимально незаметно подключиться к окружающим. Она сделала все правильно: заблокировала эмоции, настроилась на нейтральную тему, чтобы не спугнуть людей неосторожной мыслью, и мягко распространилась на весь магазин. Она хотела только провести разведку, осмотреться, понять что происходит кругом и как лучше действовать. Она надеялась остаться незамеченной, по крайней мере до тех пор, пока не поймет, как ей быть.

Но в следующее мгновение события приняли крутой оборот. В легком сумбуре появившихся мыслей первыми прояснились мысли подростка. Он был в большом возбуждении и намеревался вынуть из-за пояса револьвер, чтобы совершить ограбление. Все оказавшиеся на связи тут же пришли в подобное возбуждение и четко осознали намерения грабителя. Мужчина крепко прижал девочку к себе и бросил тревожный взгляд на продавца. Женщина от неожиданности уронила баночку с егуртом, и та с характерным чвакающим звуком хлопнулась на пол, разбрасывая в стороны розовые брызги. Напряженный подросток обернулся на этот странный звук, а продавец выхватил из-под прилавка внушительный дробовик и направил его на парня. Когда парень глянул в ствол дробовика, всех накрыл непередаваемый ужас перед неминуемой смертью. Не успев еще ни о чем подумать, он рефлекторно выхватил пистолет и направил его на продавца.Общая обстановка усугублялась тем, что все оказались на связи и, мало того, что слышали мысли друг друга, так еще и переживали общие эмоции. В одно мгновение всех охватила паника и животный страх. Обратный перенос обескуражил Элеонору как прямой в челюсть. Этот перенос вырвал из воспоминания самые жуткие эпизоды жизни — фугасные снаряды маджахедов один за другим рвутся вокруг, оглушая и выжигая кислород, в ужасе грохота и гипоксии одно желание — выжить. В руке горячий и бесполезный пустой магазин, каску сбивает шрапнелью, а впереди группа товарищей по оружию заживо сгорают в бушующем море напалмового удара.

Этот кошмар войны переживали все, кто был в магазине. Лесли спокойно ждал в машине, пока не ощутил беспокойство Элеоноры. Прикрывшись от переноса, он вышел с намерением проверить, что там твориться. Автоматическая дверь бесшумно скользнула в стороны, и перед ним предстала удивительная картина. Продавец за прилавком с обезумевшими от ужаса глазами держит на мушке подростка, под которым медленно расплывается лужа мочи. Револьвер медленно падает из ослабевших пальцев юноши на прилавок. Продавец замечает появление Лесли, в приступе отчаяния направляет на него оружие. В это время в дальнем конце зала пожилая женщина грузно падает в обморок, опрокидывая при этом ряд пустых тележек. Продавец вздрагивает, его палец конвульсивно сжимается на курке. Выстрел.

Элеонора стряхнула наваждение, как раз для того, чтобы увидеть, как продавец стреляет в Лесли. Заряд картечи частью ударил в правое плечо Лесли, бросил его в закрывающиеся двери, а частью разнес вдребезги витрину позади него. Сквозь звон разбитого стекла и пороховые газы она рванулась к водителю. Он был в шоке, пытался подняться, но всякий раз мешковато заваливался на бок, не позволяя ей осмотреть свои раны. Мимо пронесся подросток, хлопнул дверью своей машины и скрылся.

Элеонора пыталась поднять Лесли и посадить его в машину. Краем глаза она заметила, как отец девочки звонит по телефону, наверняка вызывает полицию. Надо было срочно сматываться, а Лесли был невообразимо тяжел.

— Надо худеть...- Устало подумал он ей и кисло улыбнулся.

Она подлезла под его левую руку и поднатужилась.

— Хорошо, что ты пришел в себя, одна бы я не справилась.

Пока они медленно шагали к машине, паника отступила, нахлынуло внешнее умиротворение.

— Извини, Элеонора, я отвлекся. Что у вас произошло? — Услышала она голос Оуи.

— «Извини, я отвлекся», всего-то!

Лесли мало ей помогал, был на грани, ей сейчас нужна была злость, чтобы засунуть его в машину. Пришлось приложить немало усилий, чтобы преодолеть успокаивающее влияние Оуи.

Он почувствовал ее решительный настрой и не стал мешать.

— Возвращайтесь скорее. Есть новости.

Она, наконец, уложила раненного на заднее сидение, прыгнула за руль и рванула с места. Благо ехать было недалеко.

Секретное задание полковникаМайера

Колонна бронированных автомобилей бодро неслась по шоссе. Редкие в этот ранний час попутчики робко прижались к обочинам, подчиняясь сиренам и мерцающим маячкам. Все машины забиты людьми, все, кроме первой. Полупустой Хамер военного образца перевозил только двух людей: полковника Майера и лейтенанта Шульца, который вот уже пять месяцев был личным водителем полковника.

Сегодня полковник не в духе — сидит и хмуро смотрит в окно отсутствующим взглядом, даже музыку не попросил включить, так и едут в тишине. Лейтенант с тоской посмотрел на шикарный проигрыватель, потом в зеркало заднего вида, которое он всегда настраивал на заднее сидение, чтобы видеть начальство и по возможности предупреждать всякое его желание. Почти за два года службы по контракту эта работа была первой, что понравилась ему. Работать с полковником было интересно и спокойно, а что еще нужно в армии?

Майер же с грустью думал о своей семье, которую вынужден был сегодня оставить, хотя этот день он планировал почти полгода. Заранее взял отгул, договорился с начальством о замене, потому что день рождения жены случается только раз в год, и этот праздник они традиционно проводят вместе. Даже дети были заблаговременно отправлены к старикам, чтобы ничто не помешало им провести этот день вместе. Он вспомнил про забронированный столик в ресторане, и настроение его еще ухудшилось.

«Надо же было этой недотепе Остель дезертировать именно теперь!» — ворчал он про себя: «Всегда считал, что женщинам в армии делать нечего!» «Интересно, почему она это сделала? Ни то чтобы это меня касалось, конечно, пусть трибунал с нею разбирается, однако майор с таким послужным списком....Влюбилась, должно быть» — размышлял он.

Машина не сбавляя скорости проскочила большой перекресток. Он отвлекся от размышлений.

— Что там спутник говорит?

— Штурман, я Призрак, что-нибудь происходит?

Рация зашипела, защелкала статикой.

— Призрак, я Штурман. Поместье только что покинул лимузин с двумя пассажирами, направляются на восток. В общем оживление незначительное.

— Время прибытия? — решился проявить инициативу лейтенант.

— Четырнадцать-пятнадцать минут при данном темпе. — Тут же ответила рация.

Шульц бросил взгляд в зеркало, но полковник уже вновь отвернулся к окну.

Майер был спокоен. Он знал, что затруднений не предвидится. Он провел много боевых операций в своей жизни, и не зря считался одним из лучших командиров в штабе войск. Они нагрянут неожиданно, повяжут всех, оформят, и к вечеру, возможно, праздник еще состоится. Единственное, что его немного смущало, так это то, что он знал Остель. Конечно, они не были знакомы близко, но в каком-то году познакомились на учениях. Тогда она произвела на него благоприятное впечатление: собранная, подтянутая, целеустремленная.... Да, в целом хорошее было впечатление.

Настроение ухудшилось. Участвовать в задержании своих, тем более знакомых людей, всегда гадко. Даже если ты на верной стороне, все одно — гадко. Что же там все-таки произошло? Он решил еще раз заглянуть в ее дело. Достал из портфеля папку, отлистал личную информацию, послужной список, остановился на последнем задании. Это место он уже перечитывал несколько раз. Было секретное задание на научном объекте. Что за объект не указывалось. Что за задание — умалчивалось. Задание было провалено. Каким образом? Неясно. Ни рапорта, ни отчета....Только ордер на задержание. Словно она вдруг передумала родине служить. Что-то было здесь не так... Он терпеть не мог мутных дел, того и гляди сам вляпаешься в историю. А еще больше он не любил игры политиков с козлами отпущения, в которых, как он слышал, часто превращаются военные офицеры.

Он раньше уже попадал в щепетильные обстоятельства, и прежние страхи едким дымом всплыли в его подсознании. Появились опасения, что если операция пройдет слишком быстро, то не останется времени разобраться в ситуации. Надо бы поговорить с Остель в процессе. Иначе, неравен час окажется, что его просто используют, а потом не отмоешься. Хоть бы знать, что потом можно в рапорте писать. От неприятных предчувствий засосало под ложечкой.

«Ты всегда заботился только о себе, Майер! Как бы угодить начальству, прижать подчиненных, продвинуться, обойти, прибегнуть, получить, избежать!» — Пришло ему на ум. Но ведь он всегда помогал людям, если только мог. Так почему же совесть должна его мучить, если другие еще меньше него заботятся о людях? Он принялся вспоминать те случаи в своей жизни, когда ему приходилось участвовать в жизни других, и решать чьи-то проблемы. Набралось, конечно, не густо, но ведь он всегда был занятым человеком, семейным. Он стал думать о том, какой он хороший семьянин — муж и отец. Но тут сегодня он оказался не в чести. Тут же представилась расстроенная жена одиноко ожидающая его в квартире.

«Да, Майер, ты заботишься о людях, только тогда, когда тебе это выгодно, или по крайней мере тебе ничего не стоит.» — Мрачно подсказывал ему внутренний голос. Но что же он мог с этим поделать, ведь весь мир диктует ему эти правила игры. Все поступают подобным образом, и жизнь всегда полна компромиссов с совестью и личными предпочтениями. Может он и стал бы более человечным, если бы его жизнь пошла иным путем. Разве он плохой человек? Нет. Но порой не получается сделать счастливыми даже самых близких людей. Черная досада придавила его в кожаном кресле. Появилось сильное желание плюнуть на все, развернуться и провести этот день с супругой.

«Брось ты, Майер, ты же трус, тебя не хватало и на меньшее...» — Не унимался голос. Да он не мог руководствоваться сиюминутными желаниями, на нем тяготел долг, ответственность.... Обычно подобные рассуждения помогали, но не сегодня, видимо, потому что дело, которое внушало ему большие сомнения, еще не завершено, и пока все не закончится, внутренние конфликты неизбежны.

Неожиданно появилось ощущение, что кто-то со стороны за ним наблюдает. Полковник интуитивно обернулся и увидел только следующую за ними машину. Ничего необычного. Он попытался расслабиться, откинулся на кресле, прикрыл глаза. Была неприятная догадка, что нервишки пошаливают. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов, но ощущение не пропало, только усилилось. Он забеспокоился.

— Лейтенант.

— Да, сэр. — Мелькнуло в зеркале беспечное лицо Шульца.

Полковник немного помедлил в нерешительности. Действительно, стоит ли говорить об этом с подчиненным?

— Да нет, ничего. Вольно, лейтенант.

— Да, сэр, как скажете, сэр. — С готовностью согласился тот, и, приняв желание начальника поговорить за хороший знак, спросил: — Не разрешите ли музыку включить?

— Почему бы нет, лейтенант, валяйте. — Майер предпринял попытку дружески улыбнуться, но получилось несколько натянуто.

Непривередливый Шульц поспешил заняться аппаратурой, пока начальство благоволит. Очень скоро салон залила приятная медленная композиция. Шульц напряженно глянул в зеркало, чтобы получить одобрение. Полковник нехотя кивнул. Лейтенант удовлетворенно вернулся к наблюдению за дорогой.

Майер вновь остался наедине с собой, но вопреки общению и музыке, навязчивое ощущение чьего-то присутствия не проходило. Он решил посчитать, как их учили на занятиях по аутотренингу, и принялся перебирать в уме числа от ста до одного. Это был проверенный прием, так как обратный отсчет занимает много внимания, то отвлекает от навязчивых мыслей и успокаивает. Но не успел он перебрать и двух десятков, как случилось нечто удивительное.

— Привет, я Оуи. А ты кто? — Отчетливо услышал он мужской голос.

Встрепенувшись в кресле, полковник стал озираться кругом. Водитель заметил резкое движение в зеркале.

— Что-то не так, сэр?

— Ты это слышал?

— Что?

— Кто-то сказал: «Привет! Кто ты?»

Лейтенант скорчил в зеркало гримасу недоумения.

— Конечно, он не слышал, я ведь разговариваю с тобой. — Довольно громко прозвучал все тот же голос.

— Вот, опять! — Испуганно выдавил из себя полковник.

— С вами все в порядке, сэр. — Заволновался Шульц.

Завидя тревогу на лице подчиненного, Майер опомнился, взял себя в руки и махнул лейтенанту «отбой».

— Ты опасаешься этого человека за рулем? А я подумал, что ты тут главный.

— Я схожу с ума! Это конец! — в ужасе подумал полковник. — Что же теперь будет с моей карьерой, с моей семьей....

Он стал представлять себе, как люди в белых халатах уводят его одинокого в смирительной рубахе в отделение психиатрической больницы, напуганные дети, плачущая жена...

— Не думаю, что тебе угрожает то, что ты представил, и вряд ли ты действительно сходишь с ума. — Голос прозвучал спокойно и убедительно.

— Мое альтерэго сегодня решило со мной поговорить, как невовремя! — Продолжал размышлять полковник, замечая, что лейтенант не слышит этого диалога.

— Я не твое альтерэго, а водитель нас не слышит, потому что я не пускаю его в общение. — Терпеливо продолжил голос. — Я же сказал, я Оуи.

— И кто же ты, Оуи, такой? — Сделал пренебрежительное ударение на имени полковник, но не от ощущения превосходства, а больше из страха.

— Ты оказался на моей территории, и я почувствовал враждебные намерения.

Полковник выглянул в окно и убедился, что они все еще на шоссе. Ухмыльнулся.

— Я нахожусь на федеральной трассе принадлежащей правительству Великобритании, так что ты привираешь, Оуи. И вообще, как ты влез мне в голову? — Полковник заметил, что эта мысленная перепалка разогнала все его прежние опасения, вернула ему присутствие духа, и даже настроение стало улучшаться. Он списал это на адреналин и возбуждение. С ним такое раньше случалось во время военных операций, когда становилось действительно страшно.

— Нет нужды злиться и нападать, тут вам ничто не угрожает. — Услышал полковник в ответ, и с этими словами внутрь него словно влилось глубокое умиротворение. Такого состояния Майер не испытывал даже в кругу семьи. Будто завороженный этим состоянием, он обратил внимание на своего беспечного водителя, молодого, веселого, бесшабашного парня; он заметил, как по детски он кивает головой в такт музыке; обратил внимание на то, как трогательно пушок на его ушах примят форменной фуражкой; увидел, как из под кителя проступают острые лопатки; этот юноша вдруг так напомнил ему его собственного сына, и в сердце вдруг вспыхнуло нежное отцовское чувство, к этому, по сути, мало знакомому человеку. Взгляд его зацепился за ландшафт за окном, он как впервые увидел зелень и утреннее солнце, мост через небольшую речушку и стайку птиц сорвавшихся с ограждения моста. И вдруг пришло понимание, что он самый счастливый человек на Земле. Радость на грани восторга ударила ему в голову. На обочине несколько ребятишек выстроились по стойке смирно и весело приветствовали колонну автомашин. Полковник бросился к стеклу, чтобы успеть помахать ребятне. Потом откинулся на кресло и облегченно вздохнул.

— Все в порядке, сэр? — Настороженно улыбался в зеркале Шульц. Он еще не видел полковника в таком задорном настроении.

— Все хорошо, мой мальчик. — Весело отмахнулся Майер. — Сделай-ка музыку погромче.

— Есть, сэр. — Охотно согласился лейтенант и прибавил звука.

Обстановка в машине совершенно изменилась.

— Ну, вот, теперь совсем другое дело! — Ободрился голос.

— Если сходить с ума так приятно и весело, то как жаль что этого со мной до сих пор не происходило. — Усмехнулся сам себе полковник. — Если ты это не я, то как ты можешь слышать мои мысли? — Решился поговорить он.

— Я вступил с тобой в ментальную связь, чтобы познакомиться и выяснить твои намерения.

— Мое имя полковник Майер, а вот намерения мои совершенно секретны и обсуждению не подлежат. — Строго подумал он в ответ. А себе прикинул, что ментальная связь это полная чушь, такого еще не придумали. При этом он ощутил удивление на другом конце, и чей-то иной голос подумал в его голову, что полковник все-таки не так умен, как показалось в начале.

— А это еще кто? — немного огорчился полковник.

— Это Генри. — Лаконично ответил Оуи.

Наступила короткая пауза, во время которой полковник почувствовал, как Оуи пожурил Генри за то, что тот не следит за своими мыслями. Слов он не слышал, но переживал эмоции, которые были явно не его.

— И много вас там еще? — Несколько напряженно поинтересовался он.

— Человек около тридцати.

— Ясно, некоторые вопросы лучше не задавать. — И еще он подумал о том, что пока он разговаривал только с собой, это напоминало нервный срыв, но говорить в своей голове с тремя десятками человек попахивало полным безумием. К блаженному состоянию примешалось серьезное опасение за собственное психическое здоровье.

В этот момент съехали с трассы, и полковник вспомнил о своем задании.

— А, так ты к нам по поводу Элеоноры!

— Элеоноры? — Не понял полковник.

— Ты называешь ее Остель, но ей больше нравится Элеонора.

— Ты знаешь майора? — Удивился Майер.

— Элеонору?

— Элеонору. — Начал было терять терпение полковник, но произнося это женское имя, почувствовал странную теплоту к этой женщине, как будто они были давними друзьями. Он почему-то вспомнил ее приятное лицо, уверенную манеру держаться, ее веселость. Неожиданно всплыло давнее воспоминание, как он, и еще несколько офицеров справляли чей-то день рождения в каком-то баре. Вспомнил, как они мило беседовали у стойки..., она была непосредственна, громко и заразительно смеялась. Он тогда еще побоялся ею увлечься и стал ее немного избегать.

— О да, это она. — Подтвердил Оуи. — Она прекрасный человек!

Сердце полковника тут же наполнилось смятением. Его подозрения о подставе мгновенно обострились. Сегодня рано утром он только сомневался в виновности Остель, теперь же был совершенно уверен, что она не могла совершить серьезное преступление, в котором ее обвиняют.

— Конечно же, ни она, ни ее люди не делали никакого зла. — Согласился с ним Оуи.

— Я понятия не имею, как вы читаете мои мысли, но мне надо с ней увидеться. Хочу понять, что происходит.

— Мы уже на стол накрываем для всех вас, сегодня вы наши гости.

— Это Генри?

— Да, я хозяин имения, поэтому приглашение можете считать официальным.

И вдруг полковник остался наедине с лейтенантом. Ощущение постороннего присутствия пропало, но настроение осталось отменным, словно он ехал в гости к давним друзьям, с которым давно хотел вместе повеселиться. Как ни странно, но задание утратило свою приоритетность, если не актуальность. Предчувствие чего-то нового, интересного по-детски захватило его. Ему уже не терпелось встретиться с этим Оуи, ну и Остель, конечно.

Прием

Лимузин стрелой промчался в центральные ворота. Элеонора резко затормозила у парадного крыльца. На мраморных плитах ее уже ждали несколько крепких парней с носилками и Оуи.

Быстро и слаженно Лесли вынули из машины, уложили на носилки и унесли в медицинскую комнату.

— Генри считает, что с Лесли будет все хорошо. — Оуи ободрительно взял ее за руку, когда она в отчаянии смотрела на кровь, которой Лесли залил все заднее сидение.

Он осторожно забрал ее смятение и передал ей свое спокойствие.

— Это было неприятное приключение, но все закончилось благополучно. Наш путь еще не проторен, поэтому подобные неожиданности неизбежны.

Оуи помнил, что подобным образом ободрял его отец, когда случались трудные времена.

— Они уже близко. — Оуи посмотрел на восток.

— Полковник Майер? — Глянула она на Оуи усталым взглядом.

— Тебе надо привести себя в порядок, гости все-таки. — Кивнул он на ее платье.

Только теперь Элеонора обратила внимания на то, что все в крови, и руки, и платье, и туфли.

— Я сегодня как мясник. — Пошутила она и немного нервно хохотнула.

Оуи послал ей волну одобрения, и она ему благодарно улыбнулась.

— Спасибо. Я постараюсь побыстрее.

— Да, он хочет с тобой увидеться.

Элеонора быстро скрылась за дверями, а Оуи остался встречать военных. Ждать пришлось недолго. Из-за поворота появился Хамер, а за ним длинная вереница машин. Слуги уже успели отогнать лимузин на мойку, поэтому полковник подрулил к самым ступеням.

Майер не захотел ждать, чтобы лейтенант открыл перед ним дверь, ему почему-то было неловко, поэтому, как только Хамер замер на месте, он сам вышел из машины, одернул китель и протянул руку спускающемуся Оуи. Он чувствовал некоторую торжественность момента, но это были лишь его чувства.

— Полковник Майер. — Произнес он вслух, когда их руки соприкоснулись.

В следующее мгновение Оуи вступил с ним в ментальную связь, и на полковника обрушились чувства иного существа. Он вдруг заметил, как свеж и прозрачен утренний воздух, как нежно пригревает солнышко, как ярка зелень вокруг. Он почувствовал множество жизни вокруг: насекомые наполняли все и небо над головой, и землю под ногами, оглашали окрестности различными голосами и гармонично жили, выполняя каждый свое дело; множество животных поблизости — от лошадей до полевых мышей — дышали и шевелились повсюду, создавали умиротворенный деловой фон; а люди, много людей рядом, все вместе думали, говорили между собой и переживали всевозможные оттенки эмоций одновременно, и все это окружение в целом дышало удовлетворением и счастьем.

— Оуи. — Мысленно представился он полковнику.

Но ошеломленный Майер прислушивался к новым чувствам и не мог пока адекватно реагировать.

— Как хорошо!.. — Едва дыша, пролепетал, наконец, полковник.

Восхищенный он огляделся кругом. Тем временем машины с его подчиненными заполняли весь широкий двор с фонтаном посреди. Те, что остановились раньше, уже освобождались от содержимого. Солдаты выходили из автомобилей, словно на пикник — без бронежилетов и оружия, все оставили в машинах. На пути к замку они смеялись и дурачились, как мальчишки, очевидно забыв про задание и не замечая начальства. Но полковника это почему-то совершенно не смущало. Ему самому было хорошо не по уставу.

— Добро пожаловать в Облдор. Прошу всех в зал для приема гостей, завтрак уже готов. — Пригласил всех Оуи и присовокупил подобающий жест.

Пораженный полковник понял, что все его люди уже на связи.

— Лейтенант! — Попробовал он позвать своего водителя мысленно.

— Я прямо за вами, сэр. — Тут же отозвался тот.

Он попробовал представить себе некоторых из подчиненных, и тут же понял, где они находятся, хотя даже не видел их.

— Как удобно! — Одобрительно кивнул он Оуи.

— Это так, мелочи, но ведь вся наша жизнь из мелочей, без многих из них мы не можем быть счастливы. — Согласился с ним Оуи.

— Тут творится нечто невообразимое. — Воодушевленно качал головой полковник, поднимаясь радом с Оуи по ступеням к центральному входу в здание. — Невообразимое, но прекрасное.

Пока военные неорганизованной группой продвигались по светлым переходам к гостиной, им встречались обитатели замка, приветливые, но молчаливые, в отличие от них. Большинство солдат еще не осознало своего подключения к ментальному сообществу, поэтому говорили вслух и наполняли эфир неконтролируемыми мыслями. Каждый пытался скрыть от других какофонию голосов в своей голове, чтобы не прослыть сумасшедшим и пугался всякий раз, когда удавалось услышать мысль собеседника еще до ее произнесения. Благо что с непривычки эмоциональная эйфория слегка затуманивает мозги и на фоне приподнятого настроения все кажется забавным.

— Я так понимаю, что это какой-то научный эксперимент? Секретный должно быть?

— Что-то вроде того. — Согласился Оуи.

— А вы — научный руководитель?

— Скорее подопытный.

Полковник удовлетворенно улыбнулся, ему нравилось в людях здоровое чувство юмора.

— Скажите мне вот что, если мы общаемся мысленно, как вы можете скрывать от меня секретную информацию?

— С трудом. — Признался Оуи улыбаясь.

— Значит, если бы я вас спросил, где сейчас Остель, то вы бы не смогли бы мне солгать? — Не унимался полковник.

— Чтобы солгать, необходимо прежде построить цепь умозаключений скрывающих истину, но как скрыть эту цепочку от того, кто слышит каждую твою мысль? — Словно лектор пояснял Оуи.

— Ну, тогда скажите мне, где она. — Спросил полковник, внутренне торжествуя от предчувствия новых возможностей, которые может даровать ментальное общение.

— При определенной тренировке можно попытаться скрыть информацию, просто не думая по существу о предмете разговора. Я могу говорить об Элеоноре, но не думать при этом, где она сейчас находится, и никто этого не узнает. — Разочаровал полковника Оуи. — Но мне не за чем это скрывать. Она сейчас переодевается, чтобы встретится с тобой полковник Майер. Ведь вы уже раньше встречались. Она сообщила, что ты произвел на нее неплохое впечатление.

Гостиная встретила их длинными столами, столовым серебром и хрустальными стаканами. Все убранство было утонченным и изысканным. Военные, не ожидавшие подобного приема, затихли и столпились у дверей.

— Проходите, проходите... и рассаживайтесь, где вам удобно. Сейчас подадут горячий завтрак. — Подбодрил их сзади Оуи.

Люди неуверенно стали размещаться за столами. Появились слуги с подносами. Тише стало даже в эфире.

Оуи провел полковника вперед и посадил его во главе стола, как почетного гостя.

— Не ожидал такого приема! — Смущенно покашлял полковник и довольно неловко расположился за столом. — Если бы не слышал ваших мыслей и не чувствовал вашего настроения, то точно подумал бы, что тут смертельная засада. Вы же не собираетесь меня отравить? — Полушутя подумал он.

Оуи к этому времени стал замечать возрастающее смятение в среде солдат, и вынужден был отвлечься от общения с полковником. Он слегка постучал ложечкой по хрустальному стакану, чтобы привлечь внимание, и обратился к ним вслух.

— Дорогие гости, вы сегодня стали невольными участниками грандиозного эксперимента по созданию гармоничного общества. То, что вы сейчас переживаете не должно вас пугать, оно происходит с вами только в этом месте и не является признаком заболевания. В двух словах, вы оказались втянуты в ментальное общение с обитателями этого замка и друг с другом. Пока вы здесь, вы можете обмениваться мыслями, эмоциями, знанием. По этой причине постарайтесь контролировать ваши мысли и эмоции, зная, что они теперь — достояние общественности.

При последних словах Оуи почувствовал несколько вспышек паники и благополучно подавил их, передав безмятежность и радость. Он заметил, как напряглись Лиза и Мэри в соседней комнате, они находились там для того, чтобы подавлять эффекты обратного переноса в среде военных. Не хватало еще, чтобы их эмоции вышли из-под контроля, как это случилось на заправке.

Хотя слова и действия Оуи не разрешили всех вопросов, и даже прибавили новых, но обстановка в гостиной стабилизировалась. Когда Оуи мысленно вернулся к полковнику, то заметил его внутреннее напряжение.

— Создание гармоничного общества, звучит как утопичный бред религиозного фанатика. И где эта Остель? Я бы спросил у нее, что все это значит. — Размышлял Майер наедине с собой.

Не то, чтобы ему тут не нравилось, нет, напротив, все было чересчур хорошо. Как раз это обстоятельство и было самым подозрительным. Так приятно ему не было даже в кругу своей семьи. Ну разве это нормально? Подкупала эта всеобщая искренность, но она же и пугала. Разве можно быть таким открытым, незащищенным?

— Размышляете о смысле жизни, полковник?

Элеонора подошла к полковнику незамеченной, и только когда присаживалась рядом с ним, подключилась к общей связи.

Майер, услышав в голове знакомый женский голос, вздрогнул от неожиданности. Боковым зрением он увидел движение радом с собой и повернулся в том направлении. Увиденное просто потрясло его. Остель предстала пред ним в совершенно новом амплуа. Строгое, серое вечернее платье, подчеркивающее и без того прекрасную фигуру женщины, великолепно гармонировало с платиновым колье на груди и клипсам в ушах. Полное отсутствие макияжа придавало особую естественность ее образу. Короткие волосы убраны назад под хрупкую диадему. Из всего этого ансамбля полковника более всего поразили бриллианты в диадеме.

— Как же сильно она изменилась, с нашей последней встречи. Эти бриллианты многое объясняют. — И у него в голове пронеслось множество мыслей о том, что были люди, продавшие свою родину за гораздо меньшую цену.

— Вы заблуждаетесь, полковник. — Обезоруживающе улыбнулась ему Элеонора. — Все это мне не принадлежит. Генри, это он хозяин поместья, он оплачивает одежду, украшения, еду, да и все впрочем.

— И какой же ему резон это делать? — Непонимающе усмехнулся полковник, он не верил в человеческий альтруизм, и понимал, что за всяким чеком скрываются товары или услуги.

— Оставьте ваши грязные мысли, полковник, помните, что сегодня их слышат все. — Оскорблено одернула его Элеонора.

Майер не привык, чтобы женщины говорили с ним в таком тоне, однако, вопреки себе, не разозлился. Более того, ему стало стыдно за свои подозрения. К тому же, он не мог упрекнуть Остель в неискренности, так как он сам мог знать не только то, о чем она думает, но и то что чувствует.

— Извините, майор. — Слегка смутился он. — Не хотел вас обидеть. Однако вы не ответили на мой вопрос.

— Вы же слышали, что сказал Оуи. Мы тут начинаем строить гармоничное общество.

— И как вас понимать?

— Это не так просто объяснить. Позвольте, я покажу вам?

С этими словами Элеонора прикрыла глаза и стала представлять общество, в котором нет зла, лжи, неискренности. Люди, в котором понимают друг друга с полумысли. Где каждый пытается угодить тому, кто находится рядом, потому что это добро улучшает общий эмоциональный фон и возвращается делающему еще большим ощущением счастья, полноты, самореализации, удовлетворения жизнью. В этом обществе каждый — строитель, каждый хранит и настраивает гармонию вокруг себя. Здесь у всякого понятная роль, чем больше тебе дано, тем большего ты можешь достичь, чем больше отдаешь, тем больше приобретаешь. Нет почвы для ссор и недомолвок, негде укрыться тайным нечестивым желаниям, неинтересно быть эгоистом или отщепенцем. К этим мыслям Элеонора присовокупила реальные эпизоды их жизни в Облдоре, передала свои эмоции, так что полковник мог не только понять, но и почувствовать то, что слышал.

Некоторое время ошарашенный полковник не мог думать ни о чем. Он просто сидел неподвижно, уставившись в одну точку. И вдруг встрепенулся.

— И сколько же стоит вход в это ваше элитное общество?

— Нисколько! — Удивилась Элеонора. — Нам просто нужны единомышленники, пока мир ни поймет, что это самый лучший путь развития общества, наша обязанность ему показать пример.

— В чем же тогда проблема? Если все действительно настолько хорошо, то кто же откажется участвовать в вашей экспансии? В чем подвох?

— Подвох в боязни перемен, в стереотипах. Люди мирятся со злом, потому что боятся трудностей борьбы, они привыкли к неудовлетворенности жизнью и боятся изменить своей привычке. Вот, вы например, готовы присоединиться к этому движению? — Спросила она его в лоб.

— Да я еще не думал над этим. — Начал было полковник, но она перебила его.

— Неправда. Я заметила, как вы подумали о том, что про вас подумает начальство, как воспримет эту новость ваша жена, захотят ли дети участвовать во всем этом, а что если нет? Вдруг люди, которые любят вас, окажутся на другой стороне баррикады, вдруг подумают, что вы спятили... И это только вершина айсберга. Это ваши мысли в течение трех секунд, а если вы подумаете об этом три часа, или дня? Сколько еще нерешаемых вопросов встанет перед вами? Перемены и риск потерять общение с близкими — вот реальная цена.

— Да, вы правы, подобные мысли приходили мне в голову, но я здесь для того, чтобы арестовать вас, и скажите, думал ли я об этом до сих пор?

Элеонора немного смутилась.

— Не замечала. — Призналась она после короткой паузы.

— То-то. Я тоже удивлен, не меньше вашего. Но мне тут настолько хорошо, что я уже не смогу вернуться к своей обычной жизни. Думаю, что и мои ребята никогда не были столь счастливы, и подозреваю, что многие из них восстанут на меня, пожелай я исполнить данный мне приказ.

Оуи внимательно следил за их беседой, но не вмешивался. Он понимал, что Элеоноре нужно реабилитироваться после неудачи.

— Да, это верно. Большинство из них не собираются покидать замок и готовы посвятить жизнь построению гармоничного будущего. — Решил он вмешаться. — Но восставать тут никто ни на кого не станет. Пленников тут быть не может, если кто пожелает идти своим путем, пусть идет, задерживать его не станут.

— А что если после длительных бесед, я все же решился бы арестовать Остель и всех других, кто подвернулся мне под руку? Как бы вы воспрепятствовали мне?

В словах полковника не было угрозы, только любопытство.

— Это невозможно. — Спокойно парировал Оуи. — В этом месте установлен уже достаточно прочный эмоциональный фон, попадая под его влияние, человек интуитивно настраивается на позитивное мышление, стараясь адоптироваться к окружению. Чтобы сделать кому-либо зло, ему пришлось бы идти не только против всех, но и против своих собственных желаний.

— Так дело, значит, в обыкновенном конформизме? — Удивился Майер.

— Скорее это можно назвать эмоциональным программированием. Потому что без способности к ментальному общению, ваш вид не может поддерживать стабильного состояния, и один человек может дестабилизировать все общество.

— Что значит «ваш Вид»? — Не понял полковник.

Оуи сосредоточился и целую минуту передавал ему все, от истории Оуни, до происшествия в лаборатории.

— А я то подумал, что это правительственный проект. Выходит вы, Оуи, ключевой игрок, не будет вас, все мероприятие развалится?

— Не я главный инициатор, Великий Дух пожелал изменить обстоятельства, иначе я бы остался в джунглях.

Полковник немного сконфузился, не знал, как скрыть свое отношение к религиозной тематике, потому что был убежденным материалистом.

— Нет нужды ничего скрывать, полковник. Если мы будем развиваться, то и наши отношения к бытию будут изменяться, во что бы мы сейчас ни верили.

Полковнику захотелось получше вникнуть в последнюю мысль Оуи, но тот уже стал думать о другом, полностью игнорируя его желание.

— Но я все равно не могу понять, что вы намерены делать, когда правительство пришлет в это место целую армию? И что если они подумают, что этот замок — рассадник опасной инфекции, которая сводит с ума, и решатся просто разбомбить это место ракетами? Против ракет эмоциональным фоном не попрешь. — Наконец, облек в слова свои опасения полковник.

Он тоже много видел на своем веку, и допускал подобный исход.

— Я полностью согласен, мы затеяли большую игру, но на нашей стороне фактор неожиданности. Надо успеть расширить влияние раньше, чем подобные мысли оформятся. Не станут же они уничтожать целый город!

— И какова же здесь наша роль? — Полковник уже внутренне загорелся участием в этой невероятной авантюре.

— Каждый найдет себе применение по душе, и кроме того, чем больше человек с нами в связи, тем больше радиус действия. Утром я с трудом различал Элеонору на заправке, сейчас же сам могу оказывать влияние на ее работников и посетителей. Вероятно, через посредника можно приступать к окраинам Лондона. Нужно лишь подкорректировать наш прежний план с учетом обретенного опыта.

Полковник из мыслей Оуи узнал о происшествии, попробовал подумать о Лесли, узнал местоположение санчасти, только что не познакомился с раненым, потому что он был усыплен седативными препаратами.

— Какие потрясающие возможности! Я точно с вами.

— Если захотите, полковник, можете вызвать сюда свою семью, места хватит. — Предложила Элеонора.

— Позвоню, сошлюсь на срочную командировку, пока не буду уверен, что тут безопасно. Не знаю, как среагирует правительство, когда потеряют и нас.

— Дело ваше.

Немою

Мир вернулся к Стиву яркой вспышкой боли во всем теле. Особенно жгучей она была в запястьях рук и лодыжках. Он попытался открыть глаза, но кровь залила веки и засохла. Сквозь мутившееся сознание он попытался разобраться в ситуации. Руки и ноги связаны и, видимо, его несут вниз головой на шесте. Вряд ли это те, с кем он имел дело последнее время. Вероятнее всего он попал в плен к аборигенам, и это не сулило ничего хорошего. Он достаточно был знаком с дикими нравами, чтобы не питать иллюзий по поводу своего будущего. Ни одно из племен с которыми ему довелось познакомиться не отличалось миролюбием, а некоторые к тому же были каннибалами и с удовольствием поедали не только своих врагов, но и единоплеменников. Обычно урезонить их получалось либо неоспоримой выгодой, либо элементарной грубой силой, но и в тех нечастых случаях они всегда оставались подозрительными и коварными.

От боли постоянно мутилось в голове и, вероятно, он терял сознание время от времени. Ни кистей, ни стоп он уже не чувствовал, и это тоже вызывало его беспокойство. Кто знает, как долго он уже в таком положении, не хватало еще остаться без конечностей.

Стив сосредоточился и попытался позвать на помощь Оуни. Он бросил в эфир несколько отчаянных призывов, но не получил ничего похожего на ответ. Скорее всего в этой части джунглей нет никого, кто может ему помочь. Оставалось рассчитывать только на себя, на свой опыт, знание, смекалку.

Аборигены двигались молча, практически бесшумно, можно было предположить, что они на враждебной территории. Стив, как спец по выживанию, понимал, что дестабилизация ситуации в большинстве случаев увеличивает шансы на побег. Конечно, стычка с враждебным племенем не самый безопасный способ дестабилизации, но выбора у него похоже не было.

Решение было принято, и он, набрав в легкие побольше воздуха, завопил на весь лес, что было сил. От неожиданности один из носильщиков выронил шест, и Стив съехал ему под самые ноги. Оказавшись свободным от палки, Стив молниеносно выпрямился, словно сжатая пружина, и плечом толкнул носильщика. Тот оказался намного легче его, и как футбольный мяч улетел в ближайшие кусты. Стив ринулся в сторону, надеясь скрыться в густых зарослях, на ходу пытаясь распечатать слипшиеся глаза, но онемевшие ступни и охладевшие кисти рук не справились. Он упал на колени и неуклюжими рывками стал передвигаться. Само собой длилось это не долго. Очень скоро он запутался в лианах, и что-то большое и тяжелое ударило его промеж лопаток. Сознание тут же покинуло его.

Трудно сказать, как долго он пробыл в небытии, но когда пришел в себя тут же услышал звуки схватки: воинственные выкрики, шлепки ударов, возгласы раненых.

Стив пошевелил пальцами рук, кровообращение восстановилось. Как можно быстрее он постарался расклеить свои глаза, и ему это удалось. Однако, когда он смог различить зелень джунглей, вместе с нею он увидел и несколько острых копий направленных ему в лицо. Над ним нависло несколько возбужденных и разукрашенных дикарей.

«Немою» — тут же узнал он эту замысловатую окраску. Он был знаком с этим племенем раньше, но не знал радоваться этому или огорчаться. Дело в том, что Немою — очень странный народец, они скрытны, подозрительны, непредсказуемы, независимы, даже более чем другие. Они были одним из немногих племен, с которыми не удалось наладить стабильных отношений, и, на удивление всем, их не привлекло ничего из того, что цивилизация им предлагала. Пару лет назад Стив провел с ними несколько месяцев и даже неплохо выучил их язык, но так и не втесался к ним в доверие. Ему казалось, что он их изучает, а на поверку вышло, наоборот. Когда они поняли, что ему от них нужно, то сразу потеряли к нему всякий интерес и недвусмысленно дали понять, что убьют его, если он не покинет их территорию.

Воины Немою некоторое время нависали над странным человеком молча, прикидывая, что теперь с ним делать. Исхудавший, в грязных лохмотьях, лицо и волосы в засохшей крови, ничего удивительного, что они его сразу не узнали. А вот Стив сразу узнал в одном из них сына вождя со сложным именем Антеомалумбо. Оно означало какое-то сложное понятие, аналогов которому Стив так и не нашел ни в одном из знакомых ему наречий.

Антеомалумбо не тыкал в лицо Стива заостренной палкой, а гордо стоял немного поодаль, не мигая, глядя прямо ему в глаза. Стив отлично помнил, что в их племени таким образом проверяли внутреннее достоинство человека незнакомого. Чем дольше продержится человек, прежде чем отведет взгляд, тем крепче его внутренний стержень. При этом, если человек не мигает, тем демонстрирует свою претензию на превосходство.Стив прекрасно понимал, что победить в этом немом состязании воина племени Немою ему не получится, так как они тренируются в этом с рождения, однако отводить взгляда он тоже не собирался.

Пауза затянулась и Стив почувствовал, что обстановка накаляется, и он вовремя догадался, что нельзя так явно демонстрировать превосходство сыну вождя. С большим облегчением он моргнул. Антеомалумбо самодовольно улыбнулся. В его позе, да и в каждом его движении проявлялось высокомерие свойственное детям правителей, которые с детства привыкли подчинять себе окружающих. Он важно гаркнул гортанным звуком, смысл которого был понятен только воинам или охотникам. Стив еще раньше слышал, что юношей только что посвященных в охотники тайно обучают особому языку, чтобы женщины, дети и недостойные, например чужаки, не понимали речи взрослых мужчин, когда они того хотят. Воины опустили копья и отступили на шаг, но не расслабились.

— Вставай! — Коротко скомандовал Антеомалумбо.

Стив решил пока не выдавать своего секрета и притворился, что не понимает, ведь кто знает, как среагируют дикари на того, которого когда-то изгнали. Прикончат на месте и взятки гладки.

— Вставай, Савода! — Все тем же тоном произнес Антеомалумбо.

«Савода» на их наречии означало «Хитрая мышь», такое прозвище дали ему, когда изгоняли в прошлый раз. Значит, сын вождя узнал его, и противиться дальше было бы самоубийством.

Стив попробовал подняться, но слабость и связанные лодыжки тут же повалили его под ноги Антеомалумбо. Тот гаркнул еще, и Стив почувствовал, что кто-то режет путы на его ногах. Процедура немного затянулась, так как их инструменты были далеки от совершенства. Но когда, наконец, его ноги оказались свободными, легче стало и у него на душе — появилась призрачная надежда на спасение. Он поднялся и выпрямился перед сыном вождя. Голова у него закружилась и он интуитивно ухватился за древко копья, о которое опирался Антеомалумбо. Когда тьма окутавшая его взор развеялась, он к своему ужасу увидел свои руки на оружии Антеомалумбо, и нервно отпрянул.

— Ой, извини! — пролепетал он по-английски.

Когда он поднял глаза на сына вождя, то увидел на его лице изумление и даже некоторое смятение. Стив перевел взгляд на других воинов и понял, что они просто в ужасе. Что может быть хуже неизвестности? В этот самый момент Стив подумал, что каким-то невообразимым образом он только что подписал себе смертный приговор.

Антеомалумбо вынул откуда-то нож — жуткий такой кусок челюсти неизвестной рыбы с миллионом мельчайших зубчиков, и легким движением разрезал ему путы на руках. Это был либо очень хороший знак, либо зловещий, и по лицам дикарей невозможно было понять какой именно. Они уже взяли себя в руки и нацепили свои обычно невозмутимые маски.

— Вперед. — указал ему взглядом направление сын вождя.

Стив немного обескураженный поведением дикарей беспрекословно двинулся сквозь густые заросли. Его конвоиры следовали за ним попятам, словно тени бесшумно. Стив и сам был неплохим следопытом, тоже мог передвигаться по лесу бесшумно, но чтобы делать это ему приходилось сосредотачиваться. Его же спутники двигались так повсюду, подсознательно, можно сказать, что они просто не умели передвигаться неосторожно, шумно. Но сейчас Стиву было не до того, он еле держался на ногах от усталости и голода, во рту пересохло от жажды, голова страшно гудела, и мысли путались. Поэтому он продирался сквозь джунгли, как медведь, ломая ногами сухие ветки, и разрывая грудью переплетения кустарников и тонких лиан.

Очень скоро они вышли к большому ручью, и Стив обессилено упал лицом в воду. Он пил и ощущал, как силы возвращаются в тело с каждым глотком. Напившись, он сел на берегу перевести дух и посмотрел на свой конвой.

— Что, ребята, а вы не желаете? — он устало махнул рукой в сторону воды.

Шесть пар темных непроницаемых глаз бесстрастно смотрели на него.

— Направо, — качнул головой Антеомалумбо.

— Видимо, это означает вниз по ручью, — ворчливо пробурчал Стив, с трудом поднимаясь на ноги. — Надо бы отдохнуть. — Сказал он по-немоински, но слова его не произвели никакого видимого эффекта.

— Направо. — Как робот повторил Антеомалумбо.

Стив с досадой осмотрел своих спутников, и, не встретив сочувствия, уныло побрел в указанную сторону. Сквозь слабость и боль в его сознание постоянно стучался страх за Юё. С каждой минутой он уходил все дальше, а у нее шансов на спасение становилось все меньше. Если похитители вывезут ее, то найти ее будет почти невозможно. Время уходило. Стиву надо было хоть что-нибудь предпринять, но что он мог? Думать о побеге бессмысленно. То, что он еще жив — уже чудо, а убежать или спрятаться от аборигенов в их лесах невозможно.

Скоро Стив потерял чувство времени. Значит, нервная система на пределе. Еще немного и он совсем прекратит соображать. Несколько раз он падал и лежал на земле, а его спутники терпеливо стояли рядом, ждали, когда он самостоятельно поднимется на ноги и не предпринимали и малейших попыток помочь ему. Непонятно было, толи это проявление особого уважения, толи признак глубокого презрения.

Неожиданно лес расступился. Взору открылась широкая поляна, сплошь заставленная тростниковыми хижинами. Он помнил эти незатейливые постройки, но теперь их стало гораздо больше. Его повели замысловатыми улочками к центру селения, где располагалось самое внушительное по местным меркам строение — дом вождя.

Дверей в хижинах у Немою традиционно не было, и Стив робко перешагнул порог, чтобы оказаться внутри. В тени помещения прохладно: незамысловатая утварь разложена вдоль стен неясным порядком. У центрального столба мягким мхом выложено возвышение, вроде большого гнезда, в котором уютно расположился тощий старичок. К слову, аборигены не зарастают растительностью на лице, и свои выводы Стив сделал только на основании дряблой морщинистой кожи и слегка землистого оттенка лица. Необычная худоба сильно бросалась в глаза. Коренные жители амазонии вообще отличаются худосочностью, но этот человек побил все рекорды.

Стив сразу догадался, что это вождь, еще до того, как тот поднял свое лицо, чтобы увидеть вошедших.

— Мидо-домуни! — Удивленно воскликнул Стив.

В его памяти вождь был крепким и довольно рослым мужчиной, конечно в сравнении с людьми его племени.

— Савода! — в тон ему прохрипел вождь. — Не ожидал встретить тебя здесь. Все промышляешь?..

— О, нет! — постарался как можно беспечнее отмахнуться Стив, но усиливающееся головокружение делало его движения все более неуклюжими.

Он уже намеревался объяснить причины своего пребывания тут какой-нибудь замысловатой ложью, но в этот самый момент в глазах у него потемнело, и он упал в обморок.

Очнулся он словно в кошмарном сне. Просторная хижина, под стать той, в которой он потерял сознание, мягкая подстилка под его спиной, нежные мховые волоски приятно щекочут бока.... Прежде чем странное подозрение сформировалось, он рывком сел и обнаружил на своем бледном теле только набедренную повязку. Он еще никогда в жизни не лишался всего, а тут даже нижнее белье с него сняли. Он осмотрелся. С ним в помещении находилась женщина, лица которой он видеть не мог, так как она сидела на корточках спиной к нему в дальнем конце комнаты и увлеченно чем-то занималась. Естественно, на ней тоже кроме набедренной повязки ничего не было. Это обстоятельство как-то все резко осложнило. Стив ощутил себя совершенно незащищенным, уязвимым. Ему было стыдно за свою белую кожу, конопатые плечи, недельную щетину....

Тут женщина встала, повернулась лицом к нему и оказалась совсем юной девушкой. Это обстоятельство совершенно выбило Стива из колеи. Его оставили голым в одной комнате с ребенком, ну как тут сохранить самообладание?! Густая краска стыда тут же залила все его лицо, уши запылали, в горле пересохло. Не то чтобы Стив боялся женщин, совсем нет, он встречался со многими женщинами, но в этот раз все было как-то странно, неправильно.

Девушка встала перед ним на колени, улыбнулась и предложила ему фруктов в корзине. В ответ он только неловко попытался прикрыться набедренной повязкой.

«Кто же делает такие маленькие повязки?» — рассержено думал он — «И почему она так странно улыбается, как будто знает что-то, чего не знаю я?»

Он принял несколько фруктов и стал спешно утолять ими голод.

— Где моя одежда? — спросил он между делом. Но толи девушка не поняла его ломанного Немойского, толи не знала ответа на вопрос, а только мило улыбалась в ответ.

— И кто же меня вымыл и переодел? — Не унимался он.

На этот вопрос она смущенно опустила глаза. Стив тут же пожалел, что спросил об этом.

Девушка, чтобы скрыть смущение, отошла, но скоро вернулась с подносом. На нем было жаренное мясо. Когда он отведал восхитительное жаркое с тропическими специями, то подумал, что зря съел так много фруктов.

И вообще, почему такой пышный прием. Он ожидал безвременную кончину, ну или по крайней мере томительное заточение, но вот он накормлен и свободен. Что же будет дальше? Нужно спешно во всем разобраться.

Он уверенно встал и вышел на улицу. Снаружи начинался новый день. Солнце еще не поднялось над деревьями, но ночные москиты уже не нападали, им на смену вылетела мошка, которой в джунглях в это время предостаточно.

Прямо у входа в хижину два охранника с копьями. Они усиленно делают вид, что не обращают на него внимания. Судя по всему, никто не собирается его убивать, во всяком случае,сейчас. Стив огляделся в надежде найти путь к спасению. В селении вроде жизнь шла своим чередом, люди сновали туда и сюда, занимались обычными хозяйственными делами, Стив видел подобное уже много раз, но вот, что было необычно, так это воины с копьями по всему периметру поселения. Можно было подумать, что они охраняют лагерь от внешних врагов, если бы все они не были обращены лицом к селению, и что еще более неприятно, неотрывно следят за каждым движением Стива. О побеге можно было не думать.

Если невозможно убежать, то необходимо выяснить, что же все-таки происходит. И сделать это проще всего у вождя. Благо хижина его по-соседству. Стив принял беспечный вид и направился в гости к вождю.

В племени Немою вождь был самым доступным человеком. Любой мог абсолютно спонтанно войти к нему на разговор, и это было удобно.

У входа в главную хижину охраны не было. Стив без стука юркнул внутрь. Вождь был в своем гнезде, и как будто ждал его появления.

— Мидо-домуни. — Вежливо назвал Стив вождя по имени, так было у них принято.

— Безымянный, — умиротворенно произнес вождь.

— "Безымянный«...?- Переспросил Стив, потому что ему показалось, что он ослышался.

Настало время удивляться вождю.

— Ты вызвал моего сына на поединок, но не знаешь, что при этом ты лишился своего имени?

От этих слов уСтива все похолодело внутри. Он хорошо помнил про отсутствие чувства юмора у Немою, и слова Мидо-домуни нужно было воспринимать совершенно серьезно. Наверное, он каким-то словом или жестом.... И тут его осенило. Видимо его неуклюжее поведение в лесу, когда он схватился за копье, вызвало такое недоразумение. Он хотел уже попытаться исправить положение, но вождь продолжил свою речь.

— Честно тебе скажу, не ждал от чужака, тем более от тебя, такого дерзкого поступка. Но это был верный ход. Антеомалумбо говорит, что уже решил лишить тебя жизни, когда ты вдруг бросил ему вызов. Разумеется, это не спасет тебя, мой сын лучший воин в народе, и он убьет тебя... но все же, это было мудрое решение. — Старый вождь довольно качал головой. — Теперь я начинаю думать, что может мы зря назвали тебя хитрой мышью и выгнали. Возможно, стоило предложить тебе присоединиться к нам.

Стив слушал все это и лихорадочно соображал, что же теперь ему делать. Поединок с дикарем не сулил положительного исхода, тут либо его убьют, что разумеется плохо, либо он прикончит Антеомалумбо, и тогда его за сына вождя все равно порешат. Кроме того, ему совершенно не хотелось убивать Антеомалумбо, чем-то он ему нравился, хоть и был немного заносчив. Надо было все хорошенько обдумать и потянуть время, если получится.

— Что-то я не пойму, почему «безымянный»? — забросил он для затравки.

— Человек отважившийся бросить кому-либо вызов, очевидно, находится в переломном моменте своей жизни, меняется его отношение к вещам, изменятся его поступки, характер. Окружающие по поединку поймут, кем он стал, и дадут ему новое имя, которого он достоин. — Терпеливо растолковывал вождь, а Стив тем временем лихорадочно искал выход из создавшегося положения.

— Для чего же тогда мне дали выспаться и накормили, слабого было бы гораздо легче прикончить?

— Чтобы никто не мог усомниться в благородстве моего сына. Противник должен быть здоров и сыт, иначе поединок не будет справедливым. — Было видно, что вождь немного рассердился на то, как плохо мог подумать о них Стив.

— Прошу прощения, я должен был догадаться сам. Видимо, это усталость и голод затуманивают еще мой ум. — Попытался исправить положение Стив.

Вождь удовлетворенно кивнул и улыбнулся, давая понять, что инцидент исчерпан.

«Кто поймет этих дикарей? — удивлялся Стив — То без суда и следствия решают прикончить человека в лесу, то огорчаются, когда усомнишься в их благородстве».

— И когда же будет поединок? — Стив всеми силами старался принять спокойное выражение лица, чтобы вождь не заметил его напряжения.

Но старик сразу раскусил его, Стив понял это по его лукавой ухмылке.

— Поединок состоится, когда моя дочь сообщит нам, что ты поправился и готов к битве.

— Так то, в хижине, была ваша дочь?

Вождь утвердительно кивнул.

— Можно вас попросить об услуге? — Стив не знал, как бы поделикатнее выразить свою просьбу. — Видите ли, мне кажется, что она слишком молода, мне было бы проще с кем-нибудь постарше.

— Ничего не могу сделать. По нашим обычаям свидетелем может быть только родственницавызванного на поединок. У моего сына только одна сестра, и я уверен, что она прекрасно справится со своим заданием. Вы заметили, какая она красавица? — Лукаво усмехнулся вождь.

— То, что красавица это неоспоримо. — Удрученно вздохнул Стив. — И как же, скажите на милость, эта ваша юная красавица поймет, что я уже готов?

— Поверь, она поймет это, когда будет просыпаться радом с тобой по утрам.

Стив в ужасе уставился на вождя:

— Да, вы шутите?! Нет, не может быть, что это серьезно!...

Но Мидо-домуни только ехидно улыбался в ответ.

— Знаете что, давайте проведем этот поединок прямо сейчас и покончим с этим!.. — Стив в отчаянии стал ходить перед вождем туда-сюда, заложив руки за голову, словно арестованный. — Я согласен, что вызвал вашего сына на бой, но на подобные унизительные проверки я не соглашался. Я не лягу в одну пастель с вашей малолетней дочерью, да и с любой другой дочерью тоже! Лучше убейте меня сразу!

Вождь нахмурился и некоторое время молча наблюдал, как Стив перед ним мечется.

— Пренебречь моей дочерью — это личное оскорбление. — Произнес он, наконец, но не раздраженно, а скорее удивленно. — Но что-то тут не так... Любой бы на твоем месте воспользовался подобной возможностью перед смертью, но не ты?

— Но не я! — Вторил ему Стив, лихорадочно соображая, как ему вывернуться из этого щепетильного положения.

— Не хочу оскорблять тебя предположениями, так может, ты сам все расскажешь? — Заинтригованно попросил вождь и жестом предложил Стиву сесть рядом, дескать, готов к долгому разговору.

Но Стив на предложение ответил только хмурым недоверчивым взглядом и продолжил курсировать взад и вперед.

Похоже было, что самое лучшее это рассказать вождю правду, главное понять, что можно говорить, а что нет.

Молчание затянулось, и Стив краем глаза замети, как Мидо-домуни нетерпеливо ерзает в своем гнезде.

— Не знаю, с чего начать. — Остановился он перед вождем.

— Начни с главного. — Довольно улыбнулся одними глазами вождь.

Стив вновь зашагал.

— Дело в том, что я влюблен и собирался жениться, возникли трудности, и теперь не знаю, увижу ли я свою возлюбленную вновь.

Вождь, видимо, не ожидал подобного объяснения, и удивленно и несколько подозрительно поднял бровь.

— Кого же ты мог полюбить у этих Ю-Ю? Они же съедают всех чужаков, да и своими не брезгуют. Мне рассказали, что обошлись они с тобой не особенно дружелюбно. Или отметины на твоих руках и ногах часть брачного ритуала? — Собственная шутка рассмешила вождя, и он с удовольствием хохотнул.

«Да, — мрачно подумал Стив,- как же можно жить с подобным чувством юмора?»

Когда же вождь заметил, что Стив не разделяет его веселости и насупился, то смягчился и дал знак, чтобы тот продолжал.

— Все случилось до того, как я попал в плен к каннибалам. Мы охотились с друзьями в этих краях, и меня укусила змея. Когда я умер, друзья бросили меня в джунглях и ушли, а Оуни нашли меня и вернули к жизни. Я жил некоторое время среди них и полюбил их дочь, она полюбила меня и мы точно поженились бы, если бы злые люди ни убили бы ее отца, а ее похитили, чтобы увезти далеко отсюда. Я попытался спасти ее, но их было семеро....Мне даже удалось выкрасть ее ненадолго, но они настигли нас...Я еще легко отделался, — он потрогал ушибленную голову, — а вот Юё верно увезли далеко. Когда я очнулся, то был уже пленником этих.. Ю-Ю.

Когда Стив закончил, посмотрел на вождя, то заметил на его лице явный испуг. Испуганный вождь дикарей — явление крайне редкое, и обычно не предвещающее ничего хорошего.

— Если ты лжешь, Безымянный, тебя ждет страшная смерть! — Медленно проговорил он.

Ужас холодком пробежал по спине Стива. Трудно даже представить, что может означать для этих людей термин «страшная смерть».

— Отвечай, кто тебе рассказал про Оуни? — Угрожающе поднялся с гнезда Мидо-домуни и в руке его, как по волшебству, оказалось копье.

Стив инстинктивно отступил к выходу. Вряд ли этот худосочный старичок представлял для него смертельную опасность, но страшно было навредить ему.

— Мне никто не рассказывал! Я же сказал, они для меня тоже были тайной, пока я не умер, а они вернули меня.

Вождь подошел угрожающе близко, и Стиву пришлось принять боевую стойку. Старик даже не обратил на это внимания. Он посмотрел в дальний конец своего дома и указал в том направлении острым концом палки.

— Наши боги....

Стив посмотрел в том направлении и различил несколько вытянутых фигур похожих на стройных людей, окрашенных в оттенки зеленых цветов.

— Боги других племен заставляют людей служить себе. Наши боги служат всему, что их окружает. — Гордо заявил вождь.- Мало кому посчастливилось видеть их, потому что они слышат наши мысли и скрываются раньше, чем мы можем их увидеть. Но тем, кого они спасли, удавалось увидеть их, и поэтому мы знаем, как они выглядят.

Стив хотел было поправить вождя, что это не боги, но вовремя спохватился. И поперхнулся своими словами. Вождь воспринял его кашель, как смущение и благоговение, немного смягчился и продолжил:

— На протяжении многих поколений в нашем народе почитали тех, кто удостоился увидеть Оуни при жизни. Однако не было ни одного, который осмелился бы соврать по этому поводу. — Вождь внимательно всматривался в лицо Стива, силясь понять что-то.

— Мне не нужно ваше почитание и мало интересует ваше общество, я тут против своей воли, как вы понимаете, — резонно заявил Стив, — и то, что ваши боги оказались моими друзьями — совпадение.

— Чтобы говорить такое, надо быть либо избранным, либо безумцем...

Вождь неожиданно вернулся в свое гнездо и задумался. Стиву показалось, что их разговор на этом закончился. Но была какая-то недосказанность в воздухе.

— Вообще-то, я никому не собирался все это рассказывать. Вы хотели знать, кто моя невеста, я сказал, а дальше решайте сами.

Вождь задумался.

— Ступай. Тебе сообщат решение. — Наконец, немного раздраженно сказал он. И погрузился в свои мысли.

Стив покинул хижину вождя озадаченный и немного расстроенный. Что он выяснил? Практически ничего! А то, что узнал, вряд ли поможет ему бежать. А бежать надо было, и как можно скорее. Он с тоской посмотрел на скучающий периметр, и подумал о том, что ему просто необходима посторонняя помощь. Надо было попробовать найти старых знакомый, ведь наверняка у него еще сохранились дружеские контакты в этом племени.

Он медленно двинулся по лагерю, в надежде, что увидит знакомых, или его кто-нибудь окликнет. Поселение за последнее время значительно выросло, людей стало значительно больше. Много было детей и молодых. Это было немного необычно, потому что дикие племена часто переживают серьезные демографические трудности из-за детской смертности и эпидемий. Многие из тех, кто не получают медикаментов от цивилизации вообще находятся на грани вымирания. То, что Немою переживают хорошие времена, видимо, зависит от их нового места поселения. Насколько помнил Стив, раньше они обитали у центрального русла Амазонки. И как они забрались так далеко?

— Савода?! — услышал он удивленный возглас.

Стив так углубился в размышления, что даже не обратил внимания, в каком направлении двигался. Он обернулся на голос и замер. У небольшой хижины на импровизированном кресле сидел человек. Вернее сказать, половина человека. Ног у этого человека не было, казалось, до самого живота. Подобное зрелище редкость даже в развитых странах. Ему не требовалась даже набедренная повязка, но именно это было самым неприятным.

Стив, как завороженный, смотрел на нижнюю часть человека, не в силах поднять глаз выше, чтобы узнать его.

— Кхе-кхе-кхе, — толи засмеялся, толи закашлял человек. — Что, привык узнавать человека по ногам? А тут проблема, а? Кхе-кхе...

Стив словно проснулся от кошмарного сна. Он посмотрел в лицо человеку и едва узнал его.

— Бала-болу? — сомневался он.

— Да, это я. — довольно улыбнулся человек и отчаянно почесал покусанный москитами живот.

Это имя на языке Немою означало «Быстрый хорек» или что-то вроде того. Помнится, он был искусным ловцом змей и рыбы. Его жена мастерски запекала питонов, особенно небольших. Стив вспомнил несколько восхитительных обедов в их хижине. Прежнее жилище у них было побольше. Да и Бала-болу сильно изменился и не только ногами. Кожа у него была темнее, чем у большинства соплеменников, возможно от того, что мылся он реже остальных. Оставшиеся части тела немного располнели, так что создавалось ощущение, что его чуть-чуть подкачали воздухом.

— Каким это течением пригнало тебя к нам, Савода? Не думал тебя когда-нибудь еще увидеть. — Бала-болу не сводил со Стива проницательных глаз, которые искрились лукавством и озорством. — В нашу последнюю встречу ты был похож на испуганного воробья. Когда тебя не стало, я подумал было, что духи забрали тебя, а Антеомалумбо им помог.

— Ты все такой же шутник, как я погляжу. Что с тобой случилось?

Стив подошел поближе и прислонился спиной к хижине, вроде чтобы опереться, но на самом деле, чтобы избежать искушения смотреть туда, где раньше были ноги человека. Подобная бестактность могла быть неуместна.

— Ты про ноги? — Угрюмо спросил тот.

Стив промолчал.

— Это было трудное время для нас всех. После твоего ухода, когда пошли дожди, вода как обычно стала подниматься. Мы, тогда готовились к нескольким месяцем жизни на воде, чинили силки и сети, смолили лоханки. Но в тот год вода поднималась слишком быстро и скоро стала такой бурной, принесла столько деревьев, что смыла наш поселок за один день. Не осталось ничего. Многие тогда отошли к духам. Моя жена и сын пропали тогда. А мне прижало тогда деревом ноги, я оказался сверху, а ноги в воде. Вот тогда и пришли кайманы. Они пришли на запах крови. Раньше, когда воды было немного, они не заплывали так далеко от реки, но не в этот раз. Я тогда точно умер бы, если бы они не отъели мне ноги.

— Как же ты смог выжить? — В ужасе представлял себе эту картину Стив.

— Крови было столько, что кайманы потеряли меня, занялись ногами, а меня течением куда-то отнесло, и Оуни подобрали меня. В тот день они спасли многих из нас. Они указали воинам на это место. Тут много пищи, и не случаются наводнения. Нам тут хорошо. Дети не болеют.

— Да, эти Оуни просто чудеса творят.

— Ты не поверишь, я видел их, Савода! — зашептал почему-то Бала-болу.

— Да, что ты?! — решил подыграть Стив, ему как-то стало жаль этого беднягу.

— Да!!! Видел! Ты не поверишь, но они похожи на нас! — и он с таинственным видом стал руками выводить в воздухе контуры человеческих фигур, глаза его загорелись, было видно, ему интересно об этом говорить.

— И чем же? — Еле сдержал улыбку Стив.

— О, да, они похожи на нас, но на тебя даже больше. У них такая светлая кожа, как у тебя. — и он потрогал корявым ногтем кожу на груди у Стива. — Тебе никто не говорил, что ты смешно выглядишь без своей привычной одежды? — Вдруг сменил тему он.

Стив учтиво отодвинул его руку.

— Мне не нужно говорить об этом, я и сам чувствую себя полным идиотом. — Слегка рассердился он.

— Напрасно ты стараешься, Немою не будут доверять тебе больше, если ты будешь носить их одежду.

— Я знаю, Бала-болу, я знаю. — Вздохнул Стив.

— Это в честь тебя охотники не отдыхают? — Качнул головой в сторону периметра Бала-болу. — Что ты опять натворил?

— Опять? — Удивился Стив. — Можно подумать, я в прошлый раз что-то натворил.

— В прошлый раз ты так много всего обещал Немою, что стало понятно — ты преследуешь свои тайные цели. Скорее всего, ты хотел лишить Немою древнего наследия. До нас доходили слухи о белых людях, которые предлагают племенам много хорошего, приучают их к разным вещам, и когда они уже не могут жить по старому, переселяют их далеко, а потом захватывают их земли, губят их леса и реки. Таких людей называют Савода, потому что они хитростью незаметно, будто мыши, вкрадываются в души и наносят вред, которого не исправить. Когда мыши портят урожай — люди умирают с голоду.

— И ты, Бала-болу, тоже так плохо думал обо мне?

— Бала-болу — Немою. Ты жил с нами долго, с нами ел нашу еду, научился говорить по-нашему, но что хорошего ты сделал Немою за это время. На охоту не ходил, не воевал, даже женщинам и детям от тебя проку не было.

— Мне жаль, Бала-болу, я старался с вами подружиться. — Как-то совсем скис Стив.

— Ха-ха.. — засмеялся вдруг Бала-болу — вы, белые, совсем не знаете, что такое дружба. Когда люди стараются угодить друг другу, тогда и рождается дружба. Бесполезно жить рядом, ходить в гости, много обещать — дружбы не будет. На самом деле, Немою хотели с тобой дружить, но у тебя на уме было что-то иное. Вот поэтому тебе дали такое имя и выгнали. Но почему ты опять здесь?

— Может быть, я изменился, и хочу исправить свои ошибки. — С досадой выпалил Стив.

— Это я изменился, — развел руками Бала-боло, — а ты переоделся. — И он так расхохотался, что Стиву стало не по себе, и он раздраженно зашагал прочь. А Бала-боло смеялся все сильнее ему вслед, и этот хриплый смех калеки продолжал звучать в его голове, даже тогда, когда уже стих вдали.

Впечатления от встречи остались удручающие, настроение подавленное. Стив с тоской вспомнил время проведенное с Оуни, вспомнил, как рядом с ними было хорошо, как был прекрасен каждый день, и подумал о том, как сложна и тяжела жизнь у обыкновенных людей, как боль и потрясения омрачают их существование. Как Оуни остаются всегда жизнерадостными? Что поддерживает их в трудные времена? Опыт? Знания? Вера? Может все вместе?

Жара возрастала. Появилось желание спрятаться в тень. Он мог бы вернуться в свое жилье, но желание предпринять что-то для своего спасения побуждало к действию. Если бы еще знать, в каком направлении двигаться. Он осмотрелся. В этом месте поселение было расположено ближе всего к ручью. Пара женщин чем-то занимались на трапиках и при этом весело беседовали.

Он спустился к ручью в надежде завязать с ними разговор, но как только он стал приближаться, женщины замолчали и сосредоточились на своем занятии. Стив проследовал до самой воды, умылся, тайком поглядывая на них, но они, очевидно, решили игнорировать его. Он постоял еще пару минут, понаблюдал, как женщины отчаянно чистят мелкую рыбешку, и тихонько удалился, чтобы никого не смущать.

Почему люди так странно к нему относятся? Он узнал этих женщин, помнил их лица, вроде бы даже знал мужа одной из них, но они делают вид, будто не узнают его. Наверное, сплетни о нем распространились по всему поселению, и без суда люди уже осудили его, как человека бесчестного, беспринципного, думающего только о себе. Но ведь это не правда?!

Стив двинулся дальше по селу, усиленно стараясь опровергнуть в себе эти невероятные сплетни, однако, как ни силился он вспомнить что-нибудь бескорыстное, какой-нибудь жертвенный поступок, даже какую-нибудь мелочь в свою защиту, на ум не приходило ничего подобного. Верно это недавние травмы так сказались, что из памяти выветрилось многое, что было бы полезным для его самооценки сейчас?

В этом отчаянном самокопании он вспомнил, что относился к этим людям раньше свысока, они были для него аборигенами, отсталым видом, ниже него в своем развитии во всех отношениях. Возможно, это было заметно со стороны.... Он осознал, что часто пренебрегал гостеприимством и вниманием незаслуженно оказанным ему некоторыми из местных жителей.... Кажется, кто-то из них даже пытался с ним сблизиться, подружиться.... Но ему ведь не нужны были эти отношения! А вот он сегодня остро нуждается в помощи, и никому до него нет ровно никакого дела. Стоит ли удивляться?

С тоской вспомнил он про Юё, ее бледное лицо, спутанные волосы, расслабленное тело у него на руках, и жуткий страх за ее жизнь сдавил ему грудь. Кто-то, возможно, посадил ее в клетку и ставит над ней научные опыты... или не научные.... Кошмарные картины ужасающих пыток проносились пред его мысленным взором, и это причиняло почти физическую боль. Но самое страшное было то, что он никак не мог повлиять на ситуацию, не мог придумать, как вырваться из этого странного для него плена. Сильное желание попытаться прорваться через периметр постоянно всплывало в его воспаленном сознании, и ему все время приходилось подавлять его, потому что рассудок подсказывал из самых глубин, что из этого ничего хорошего не выйдет. Даже если он прорвется и окажется в джунглях один, ему совершенно неизвестно, в каком направлении следует двигаться, чтобы найти следы похитителей. Кроме того, они почти наверняка уже покинули джунгли и теперь направились в неизвестном направлении. Ему хотелось действовать, вырваться и броситься на помощь возлюбленной, но как поступить и с чего начать поиски у него не было ни малейшего понятия.

Все сводилось к тому, что они больше никогда не увидятся, и что бы он теперь не предпринял, этого не изменить. Боль утраты защемила в груди, к горлу подкатил ком. На его глазах разрушились несколько жизней, включая и его собственную. Осознать это было совсем не просто, а принять — почти невозможно. Разум подсказывал ему, что надо смириться с неизбежностью и жить дальше, но вот в душе бушевал протест, необычайный бунт против подобной постановки вопроса. Зачем жить, если жить совсем не за чем? Раньше у него были друзья, дело, какие-то цели, но не сегодня. Все прежнее поблекло на фоне последних переживаний и надежд. Но надежды разрушились и вот, впереди пустота.... Последние несколько часов он постоянно думал о побеге, но осознание пришло, и побег стал терять свою привлекательность.

Стив медленно брел между лачугами. Где-то рядом были люди, но он теперь никого не замечал. В своих отчаянных размышлениях он вспомнил про Бало-боло. Он ведь тоже недавно потерял все. Стив вспомнил полную веселую аборигенку, что была женою Бало-боло. Им жилось весело и легко. Они любили друг друга. Странно, но Стив тогда не заметил этого, не заметил, как эти двое были счастливы. Как же теперь этот калека может жить? Что поддерживает в нем дыхание, после всего, что произошло с его женой и детьми? И Стив, наверное, впервые в жизни почувствовал горькую досаду и горе другого человека. Ему стало жаль этого несчастного до боли, жаль так, как ему было жалко самого себя.

Решение пришло разом, как вспышка молнии, и прежде чем он услышал гром, ноги его сами понесли в обратный путь. Он шел быстрым уверенным шагом, и казалось, ничто не может сломить его решимости. Впереди показалась ветхая лачуга Бало-боло. Тот все так же сидел под палящим солнцем, да и куда было ему деваться? Ведь чтобы забраться в хижину, ему нужна была посторонняя помощь.

Стив стремительно приблизился, и прежде чем Бало-боло понял, что происходит, подхватил его на руки и понес к ручью. Задремавший было Бала-боло, встрепенулся и завопил.

— А-а-а! Что тебе нужно?! — Маленькие ослабевшие от малой подвижности ручки заколотили Стива по спине.

— Успокойся, Бало-боло, что еще ты можешь потерять в этой жизни? — Ласково проговорил Стив и неуверенно погладил его по костлявой спине.

— Ты, что утопить меня решил? — Уже более спокойно спросил Бало-боло, видя, что они направляются к ручью.

— Ты боишься за свою жизнь? — загадочным тоном спросил Стив.

— Нет, я смерти боюсь. Это не одно и тоже. — Как-то буднично заметил тот.

— Тогда тебе нечего бояться.

Они уже дошагали до ручья, и Стив уверенно зашел в воду по пояс. Затем опустил в воду Бало-боло и принялся его энергично оттирать.

— Ты, что творишь? — Засмеялся в ответ калека. — Нельзя так издеваться над живым человеком!

Стив молчал и продолжал свое дело. Бало-боло еще несколько раз пробовал вяло протестовать, но потом блаженно смирился.

Экзекуция продолжалась довольно долго по причине невероятного наслоения грязи на несчастном теле. Стив раньше не подозревал, что в подобном процессе можно получать удовольствие. Но вот он моет грязного оборванца, и это ему нравится.

Ближайший охранник периметра напряженно и озабоченно следил за происходящим, готовый в любой момент броситься на помощь сородичу.

Наконец, помывка закончилась. Стив усадил несчастного на горячий валун для просушки. Тот все молчал и непонимающе, по-детски с вопросом присматривался к Стиву, словно опасался его дальнейших шагов.

— Надеюсь, что ты меня после этого не съешь? — Вдруг решился заговорить он.

Стив устало присел рядом с ним и с печалью посмотрел на мерное течение ручья перед собой.

— Не волнуйся, тут есть экземпляры поаппетитней.

— Да, но мало кто окажет тебе такое слабое сопротивление.

Стив удивленно посмотрел в благодарные искрящиеся глаза Бало-боло. Без сомнения он был сейчас доволен своей жизнью, но как это возможно?

— Скажи, Бало-боло, как ты можешь жить после того, что произошло?

Тот озадаченно почесал макушку.

— Жизнь прекрасна в любых ее проявлениях. Оуни показали мне, что ее вполне достаточно, чтобы быть счастливым.

— Но ведь ты потерял всех, кого любил.

— В том то и смысл, жизни для счастья достаточно только тем, кто не чувствует себя зависимым от окружающих.

— Но ведь ты полностью зависишь от окружающих! — Не мог понять его Стив.

— Да, — согласился тот, — но не считаю, что они мне что-то должны.

— И как это работает?

— Допустим, ты считаешь, что окружающие должны тебя понять. Тогда в тех случаях, когда ты сталкиваешься с непониманием, ты всякий раз чувствуешь себя несчастным. Если люди должны тебя кормить, потому что ты сам этого сделать не в состоянии, то когда они не делают этого, то кажутся плохими, и ты несчастен. Но когда они тебе ничего не должны, то помощь пробуждает в сердце благодарность, мир кажется лучше, люди добрее.

— Но если ты остался голодным?

— Тогда я был бы голоден не зависимо от моего отношения к людям, да и они тут ни при чем. Я был грязным уже давно, конечно, это доставляло некоторые неудобства, но ведь ты не должен был меня мыть. Почему я должен думать о тебе плохо? Но что-то произошло, и вот я чист и счастлив более, чем был. И все это потому, что ты оказался лучше, чем я мог предполагать. Люди не перестают меня удивлять. Были времена, когда мне доставляли радость дети и жена, но теперь я не могу надеяться на подобную радость, но могу довольствоваться тем, что получаю от окружающих, которые мне ничего не должны. — На глаза Бало-боло навернулись слезы.

Стив отвернулся, чтобы не показывать ему своих мокрых глаз. Охранник, который теперь оказался гораздо ближе обескуражено уставился на Стива, потому что в их племени слезы мужчины — признак бесконечного блаженства, по другому поводу мужчине пустить слезу — страшное бесчестье.

— Что ты собираешься теперь делать, Стив? — Вновь заговорил Бало-боло.

— Ты знал мое имя?

— Да, но не знаю его значения.

— В нашем мире именам не придают значения.

— Зачем тогда имя? — Недоуменно пожал плечиками Бало-боло и недовольно поерзал на камне. — Мне все время хотелось узнать его значение.

— Мне нужно убираться отсюда. — Проговорил Стив еле слышно, как будто сам с собой.

— Тут не хуже, чем в любом другом месте. — Глубокомысленно возразил Бало-боло.

— Мой друг в беде, а я тут застрял....

— М-м-м...

Оба замолчали погруженные в свои мысли.

— Тебе уже сообщили, почему ты до сих пор жив? — Нарушил молчание Бало-боло.

— Так, в общих чертах.

— И..?

— Я случайно бросил вызов сыну вождя. — Нехотя признался Стив.

— Случайно?! — он странно посмотрел на Стива толи восхищенно, толи испуганно.

Тот задумчиво кивнул.

— Можно было найти способ попроще. Но... как умереть — дело вкуса. Умереть в схватке с достойным противником, что может быть достойнее? Наверное, тебе потом дадут звучное имя... — он пару секунд подумал о чем-то и добавил, — это мудро. Однако, как же твой друг?

— То-то и оно. — Вздохнул Стив.

— Обстоятельства изменились, и смерть теперь некстати, да?

Стив совершенно не ожидал такого сочувствия от этого человека.

— Что-то вроде....- Уклонился он от прямого ответа.

— В таком случае тебе нужно чудо. — Серьезным тоном заключил Бало-боло. — Просто так тебе уйти не дадут, это может бросить тень на уважаемое семейство. Вождь уже в курсе твоей проблемы?

— Да, вполне. Ну, кроме того, что все вышло случайно. — Невесело усмехнулся Стив.

— Вот ведь досадное недоразумение! Когда бой?

— Понятия не имею.

— Что ж, буду сегодня просить Оуни о твоей защите, кто знает, вдруг услышат?

— Спасибо,.. за участие. — Безнадежно вздохнул Стив и поднял уже порядком обсохшего Бало-боло. — Надо возвращаться. Жара уже спадает. Скоро тут будет много народа. Не хочу людей смущать.

Он отнес половину человека на прежнее место и попрощался.

— Кто знает, увидимся ли еще? — Проговорил Стив еле слышно.

— Конечно, увидимся! — Ободряюще хохотнул Бало-боло,- Такой бой бывает раз в сто лет, а то и реже. Белый великан, против сына вождя! Я точно приду посмотреть, даже если мне придется самому ползти до арены.

— Да уж, хлеба и зрелищ... — безнадежно махнул рукой Стив и двинулся прочь.

Он еще некоторое время бесцельно послонялся по селению, не встретил никого из прежних знакомых, потому что люди явно избегали встречи с ним. Да и чем они могли ему помочь? Положение было совершенно безнадежным. От постоянных размышлений и переживаний разыгрался голод. Он подумал, что в хижине, наверное, осталось еще немного еды, но встречаться опять с дочерью вождя не хотелось. В конце концов, голод взял свое, и Стив зашагал к своему временному пристанищу.

Он тихо подошел с тыла и прислушался. Снаружи доносились шорохи двух охранников, внутри было совершенно тихо. Может быть у нее есть еще другие дела, и можно будет без нее хотя бы перекусить?

Стив как тень шагнул ко входу. Ближайший охранник в ужасе отпрянул и чуть не ввалился вовнутрь хижины. Оба охранника были не на шутку испуганны его появлением. Поначалу Стив решил, что их так впечатлило его тихое перемещение, но через секунду уже засомневался в этом. Этот животный ужас в глазах, так несвойственен аборигенам амазонии, проживающим в опаснейшем регионе нашей планеты, мог иметь только одно объяснение — суеверный страх, мистический ужас, благоговение, религиозный трепет. Стив на мгновение задержался снаружи, чтобы рассмотреть это явление получше, и весело усмехнулся, глядя, как охранники словно прижаты его взглядом к стене жилища.

Внутри было прохладно и сумрачно. Послеобеденное солнце уже скрылось за высокими кронами деревьев, обеспечив в помещениях особый загадочный полумрак.

Стив немного задержался у входа, чтобы глаза привыкли к слабому освещению, убедился, что в хижине кроме него никого, и облегченно опустился в гнездо. Рядом с собой тут же обнаружил плетеное блюдо с остывшей едой. Жаренное мясо с овощами значительно улучшили его настроение. Надо признаться, что дочь вождя оказалась прекрасной кухаркой, если бы ни ее неприятная миссия, он возможно с охотой поговорил бы с ней.

Больше гулять по селению желания у него не было. Он прилег на импровизированное ложе и стал ждать свою юную тюремщицу. Много передумал он о своей жизни, пока сумрак не сменился темнотой. Но она все не приходила. И наконец, он незаметно для себя задремал.

Толи день выдался напряженным, толи физически он еще не восстановился, но только спал он в эту ночь как убитый. Когда же природа окрасилась утренней суетой, он открыл глаза, осмотрелся. В помещении он оказался совсем один. Странно.

Холодные остатки вчерашнего ужина в беспорядке валялись рядом с ложем. Это показалось Стиву неудобным, и он принялся лихорадочно собирать объедки. За этим занятием и застала его дочь вождя. Она несла с собой небольшой поднос с едой, и тот оказался в хижине раньше девушки. Стив неловким движением едва не выбил его из ее рук. В последний момент он успел поддержать пошатнувшиеся было фрукты, дочь вождя и Стив оказались совсем рядом, и создалась неловкая ситуация.

— Извини, — смущенно буркнул он по-немойски.

Она в ответ только отступила на шаг и почтительно потупилась в землю. И прежде чем Стив успел спросить у нее, что происходит, поставила поднос ему под ноги и юркнула наружу.

— Что за чудеса? — Ворчал Стив, поднимая поднос и присаживаясь, чтобы позавтракать.

Определенно, что-то изменилось. Но что могло так повлиять на девушку? И почему она так и не появилась, чтобы исполнить свой долг перед семьей. Скорее всего, повлиял вчерашний разговор с вождем. Надо чаще говорить правду, наверное, это было бы неплохое правило. Любопытно, что еще могло измениться. Может быть, и поединок отменят?

Не успел Стив как следует подкрепиться, как к нему в хижину ввалился Антеомалумбо.

Он вошел без оружия, по традиции оставил его снаружи, как входит гость в чужой дом. Он встал по стойке смирно и уставился немигающим взглядом в дальний конец помещения. Естественно, что там никого не было. Стив в это время жевал почти у него под ногами. Сын вождя как будто и не замечал его присутствия. Ясно было, он не заговорит, пока Стив не встанет напротив него. Стив охотно пригласил бы его присоединиться к трапезе, но не стоило даже предлагать. Он деланно тяжело вздохнул, неспешно отставил в сторону поднос, поднялся и встал почти вплотную к Антеомалумбо. Ему хотелось посмотреть, что будет делать сын вождя, если так бесцеремонно нарушить его личное пространство.

Антеомалумбо даже глазом не моргнул.

— Наша встреча назначена на сегодня, когда будет яркое солнце, я буду ждать тебя на публичном месте. — Глядя прямо в левое плечо Стива отчеканил он.

Затем непрошенный гость ловко юркнул в проход, не поворачиваясь к Стиву спиной.

Стив устало опустился на подстилку и потянулся за подносом. Но аппетита уже не было. Не то чтобы он сильно боялся этой схватки, совсем нет. Антеомалумбо был на голову ниже него и килограмм на двадцать легче. Кроме того за плечами Стива были месяцы тренировок и годы службы. Он не сомневался, что не станет легкой добычей, и дешево не отдаст свою жизнь. Но настроение напрочь пропало. Ведь то, что он был на враждебной территории, среди людей которых, как оказалось, он совершенно не знает. И на что он мог рассчитывать в данных условиях. Раньше гладиаторам дарили жизнь в случае победы, но рассчитывать на подобное отношение в джунглях, от полудиких племен, он понимал, что не приходится.

Стив прилег и попытался успокоиться. Ему надо было подумать о чем-то приятном, и он вспомнил Оуни. Замечательная семья, уникальное гостеприимство. Он вдруг понял, что для него жизни до Оуни, как будто не существовало. Все о чем он мог думать, не углублялось в памяти дальше его пробуждения после смерти. Нет, он, конечно, помнил многое из прежней жизни, но та жизнь его уже не интересовала, и он не вернулся бы к ней теперь, какие бы блага она не сулила. Он вспоминал приятные моменты, но неизменно его размышления возвращались к девушке невинно страдающей где-то далеко. Мрачные мысли сменяли одна другую, и смертная тоска сдавила его грудь. Надо было подышать, а лучше заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься. Он решительно вышел наружу.

Охранники исчезли. Это показалось Стиву довольно странным. Он огляделся. Несмотря на то, что утро было раннее, и солнце еще не показалось из-за деревьев, в селении наблюдалось значительное оживление. Люди постоянно сновали туда и сюда, причем в основном это были женщины и, притом почти все они что-то носили в руках, толи хозяйскую утварь, толи колья, толи части кровель. Охрана по периметру тоже пропала. Стив попытался найти вооруженных мужчин, которых всегда можно было заметить в селении, но не увидел ни одного. Это было не просто странно.... Это было пугающе. Тревожное предчувствие застучало в сердце глухими ударами...бух-бух-бух.... Адреналин ударил в голову, заколол в кончиках пальцев.

Никто не обращал на него внимания, но он еще не знал, что будет делать. Дело было даже не в том, что унего не было плана. Все было намного хуже. Он был не уверен хочет ли он бежать, воспользовавшись случаем, или останется здесь, так как тут назревает что-то неладное, и его помощь может оказаться кстати. Подобных приступов альтруизма он раньше за собой не замечал, поэтому эти новые ощущения пугали его и одновременно заводили.

Он безотчетно двинулся туда, куда стекался народ, и скоро оказался перед огромной баррикадой, которая перегораживала центральную улицу, отделяя ее от главной площади. Обыкновенно эта площадь была самым людным местом, где проходили массовые мероприятия, а в другое время тут был обменный пункт, вроде сельского базара. Народ копошившийся на баррикаде сплошь состоял из женщин. Несколько подростков с импровизированным оружием перепугано озирались по сторонам.

Когда Стив подошел поближе, заметил за баррикадой на площади большую группу людей, в основном старики и дети. Они сгрудились в кучу — снаружи старики и несколько женщин с кольями и палками, а внутри немощные и дети.

Стива все еще не замечали, люди продолжали сносить к баррикаде различные предметы, и его присутствие их явно не волновало. Он не без труда вскарабкался на самый верх, чтобы осмотреться и понять, что происходит.

— Стив! Это же Стив!!! — донеслось до него с площади.

Голос принадлежал Бало-боло. Стив бросил бесплодные попытки и спустился, чтобы поговорить.

Разглядеть Бало-боло среди волнующейся толпы оказалось совсем не просто.

— Ты где, там, Бало-боло?

— Я здесь.. — донеслось откуда-то изнутри.

— Что происходит, ты можешь мне сказать?

— Это все серые дьяволы! Они идут!

Люди от этих слов больше заволновались.

— Что еще за дьяволы?

Но ответа он не расслышал, потому что с противоположной стороны улицы, из леса раздались человеческие крики, вопли, тут же они смешались с собачьим визгом, рыком и лаем. Взрослые на площади тут же затихли, а дети заплакали. Как завороженный Стив всматривался туда, откуда доносились эти ужасные звуки, и вдруг, там впереди, что-то замелькало среди деревьев, сначала изредка, а потом все чаще. И вот в селение из леса выскочило первое животное. Это был серый шакал. Небольшая собачка, брюхо словно к спине приросло, шерсть на спине дыбом, хвост ободран, отвратительное, но не страшное создание.

— Для дьявола он как-то мелковат. — Попытался пошутить Стив, но его шутка потонула в общей атмосфере ужаса. — Да, что с вами?! — Удивился Стив, подобрал с земли кол поувесистей и стал взбираться на баррикаду, с намерением прогнать животное обратно в лес.

Но не успел Стив выбраться на верх конструкции, как к первому шакалу присоединился второй, затем третий... Несколько опешивших животных сгрудились в начале села, оказавшись в незнакомой обстановке между хижинами. Псы скалились и кидались друг на друга выказывая сильное возбуждение и раздражение. Они замешкались всего лишь на мгновение, пока из леса в село не хлынула серая волна, которая захлестнула их и увлекла за собой. Стив холодея наблюдал, как тысячи собак двигаются по центральной улице прямо на него с невероятной скоростью и ужасающими звуками.

Он выпрямился во весь рост и покрепче сжал в руке оружие. Несколько секунд серая река преодолевала расстояние между ними. Баррикада оказала очень незначительное влияние на скорость передвижения животных. С необычайной легкостью они взмыли наверх прямо под ноги Стиву. Человек энергично махнул дубиной и три первых собаки с визгом полетели в сторону. Взмах и еще, и еще.... Кто-то вцепился Стиву в лодыжку. Он не глядя пнул шерстяной клубок, и тот полетел размахивая лапами на крышу ближайшей хижины. В пылу безумного возбуждений Стив размахивал колом, отчаянно стараясь не пропустить через баррикаду ни одной собаки. Но конечно же это было невозможно. Некоторые собаки прорывались, но он не замечал этого. Не слышал он и криков позади себя. То женщины отбивались от проскользнувших псов.

Встретив жесткое сопротивление на центральной улице, шакалы замедлили свой бег, некоторые стали отступать и проходить через село по соседним улицам. Вскоре уже большая часть животных двинулась обходным путем, слишком пугающим противником оказалсячеловек на горе.

За несколько минут вокруг Стива образовались целые кучи мертвых и покалеченных собак. На некоторых из них он стоял своими голыми ногами и давил тех, кто в предсмертной агонии грыз ему пятки. Весь человек с головы до ног оказался покрыт кровью, шерстью и кусками мозговых тканей. На расщепленный кол намотались кишки, но он не замечал этого, а продолжал защищать баррикаду от оставшихся особо злобных тварей.

Но вот поток шакалов из леса прекратился, еще пара минут и последний пес с визгом слетел с горы из-под дубины Стива. Человек опустил оружие и замер, тяжело дыша. Грохот битвы стих, оставив после себя стоны собак и плачь людей. Стив оглянулся. На площади круг людей распался, некоторые уже разбредались по своим домам. Несколько неподвижных тел лежало на земле, дети плакали над ними. Окровавленного старика уводили под руки с площади. Стив хотел слезть и попытаться оказать пострадавшим помощь, но баррикада была слишком высока, голова у него закружилась, и он покатился вниз, его привалило какими-то вещами, и последнее, что он увидел были несколько человек спешивших к нему, а затем наступил мрак.

Первое, что пришло в голову Стиву, когда сознание вернулось: «Что-то последнее время я часто стал отключаться, надо бы взять тайм-аут». Вокруг царил полумрак. Воспаленные веки словно налились водой, все тело ныло. Он приподнялся на локтях, присмотрелся. Все понятно. Он снова в «своей» хижине. Рядом с ним еда, но есть не хотелось, хотелось укрыться, потому что было холодно.

Стив услышал какие-то шорохи позади и испуганно вздрогнул. Он обернулся, чтобы увидеть, кто там, но толи сумерки были слишком глубоки, толи в глазах у него мутилось, но только как он ни старался, ничего не мог разглядеть. Ему нужно было знать, что происходит, но мысли путались, текли медленно. Текли и журчали, как вода.... Нет, это не его мысли, это вода льется в сосуд....

Он пошатывался на одном локте до боли всматриваясь в том направлении, откуда доносились звуки, но ничего.... Вдруг, прямо на него двинулось большое пятно. Стив отпрянул и повалился навзничь. Кто-то склонился над ним с большой глиняной миской в руках. Стив с трудом моргнул распухшими веками, и разглядел знакомое ему лицо дочери вождя. Оно почему-то сегодня улыбалось ему.

— Как ты чувствуешь себя, Мальпомена. — Спросила вдруг девушка нежным певучим голоском.

Стив подумал, что он видимо бредит или галлюцинирует, или то и другое вместе, но все-таки ответил:

— Так, будто меня собака укусила.

Он сказал это так хрипло и тихо, что сам засомневался его ли это голос.

— Над этим нам придется еще поработать! — Немного удрученно произнесла девушка.

— Согласен, с голосом действительно творится неладное.

Стив было подумал, что у немойцев появилось чувство юмора, уже второй раз он повстречал тут шутку. Видимо, он их знал не достаточно хорошо. Но девушка больше не улыбалась, а напротив, с печалью смотрела в сторону его ног. Стив же все еще ощущая привкус последней шутки, слегка приподнялся и тоже глянул на ноги. То, что он увидел его совершенно не обрадовало. Обе ноги распухли, как две мраморные колонны. До самого колена они были покрыты множеством черных дырочек из которых сочилась неприятного цвета жидкость. К горлу подступила тошнота. Стив откинулся назад и начал глубоко дышать, чтобы совладать с паникой и рвотным рефлексом.

Девушка заметила его реакцию, и успокаивающе положила ему холодную руку на лоб.

— Не волнуйся, Мальпомена, самое страшное уже позади. Боги сохранят твои ноги, нужно только немного времени и терпения.

— Меня зовут Стив. — Недовольно буркнул он.

— Для нас ты всегда останешься Мальпомена. — Упрямо, но нежно настояла она.

— Я не знаю этого слова. — С досадой, словно ребенок, пробубнил он, блаженно прикрывая глаза и млея от прохлады ее руки.

— Мальпомена значит Человек-скала. — Гордо произнесла она, и он понял, что эта гордость за него.

Ему было так приятно поговорить теперь, но силы почему-то покидали его, тяжелая дрема наваливалась ему на грудь. Он попытался еще что-то сказать, но из горла его вышли только пара нечленораздельных звуков, прежде чем он заснул тяжелым воспаленным сном.

Потом он просыпался. Это происходило несколько раз, и всякий раз он, томимый жаждой, выпивал из рук девушки какой-то наркотический напиток и вновь забывался в бреду. Сколько раз повторялся цикл, Стив потом вспомнить не мог. А запомнился ему тот момент, когда по пробуждении ему не предложили чаши забвения.

Стив открыл глаза, и к своему удивлению, обнаружил у своего ложа вождя племени. Мидо-домуни тихо сидел напротив него и смотрел ему в лицо немигающим взглядом.

— Мидо-домуни. — Еле слышно прохрипел Стив.

Вождь почтительно кивнул.

— Мальпомена. — С расстановкой произнес он в ответ.

Стив попробовал улыбнуться, запекшиеся губы треснули, и по подбородку побежала горячая струйка крови. Откуда-то сзади возникла рука и нежно промокнула кровь пучком сухого мха.

— Ты сильно удивил нас, Мальпомена, — заговорил снова вождь. — Только воины Немою способны на подобные поступки. Можно обмануть одного человека, но невозможно обмануть целое племя. Ты — Немою, Мальпомена, и нам это теперь совершенно ясно. — Мидо-домуни гордо поднял свое лицо к небу, и в этом жесте Стив прочитал абсолютную непоколебимость.

Когда вождь сделал паузу, чтобы Стив мог высказаться по этому поводу, тот только продолжал тупо и спокойно за ним наблюдать. Спорить Стив не собирался, не до этого было. Улыбаться не мог, потому что губы саднили так, словно их разбили прикладом.

— Я долго размышлял о нашем последнем разговоре, — продолжал Мидо-домуни, — и наконец, мне все стало ясно. Оуни выбрали тебя, чтобы ты стал спасителем нашего племени и почетным представителем Немою.

Видимо глаза Стива непроизвольно расширились от удивления, потому что вождь поднял руку, чтобы остановить возможное несогласие.

— И не спорь со мной! Совет племени вынес такое решение, не я. Хотя, — он почесал макушку корявым пальцем, — будь моя воля, я, возможно, тоже пришел бы к подобному решению. Но не хочу утверждать, что я также мудр, как совет всего племени.

— И что теперь? — с трудом выговорил Стив.

— Если захочешь, можешь жить с нами. Почетный член племени всегда будет сыт, и никто не заставит его делать то, что ему не по душе... — Мидо-домуни хотел еще что-то рассказать о почетном членстве, но Стив перебил его:

— Я могу уйти. — Толи спрашивал, толи утверждал он.

Вождь немного опешил, от такого прямого разговора. Казалось, что расставание со Стивом совсем не входило в его планы. Он немного поморщился, пожевал по стариковски беззубым ртом язык, и нехотя кивнул.

— Отлично... — Стив устало откинулся на своем ложе, перед его лицом появилась знакомая уже мисочка с наркотиком. Он безропотно принял ее содержимое и погрузился в калейдоскоп наркотического сна.

Проснулся Стив перед рассветом. Прохладная ночная мгла уже начала сереть, и контуры предметов в помещении стали проступать. Снаружи уже доносились пока одинокие и редкие крики пробуждающихся птиц. Где-то в глубине хижины тихонько посапывала дочь вождя. Все эти несколько дней, пока он боролся с воспалением, она была неизменно рядом, и он поневоле проникся к ней нежными чувствами, впрочем, не столько как к девушке, сколько как к другу или сестре. Он мало что помнил из этих дней, но ее забота и нежность остались в его памяти, и теперь грели его душу. Он лежал и слушал, как она дышит в темноте, и тихая радость наполняла его сердце. Давно он не испытывал таких приятных эмоций.

Он приподнялся на локти, чтобы посмотреть, что с ногами. При таком слабом освещении трудно было что-то увидеть. Он отметил только, что раны затягивались, а опухоль уже значительно спала. Лихорадка прошла, и это означало, что страшное уже позади.

«Удивительно, — подумал Стив, — что в таких условиях можно побороть заражение! Что же надо предпринимать в подобных случаях, если даже в современных госпиталях не всегда могут адекватно помочь в подобном случае?» Стив присматривался и видел вокруг себя расставленные миски и плошки, разложенные травы и гору использованных компрессов. У стены висели рядочком кожаные мешочки с неизвестным содержимым. Стив подумал, что не хотел бы знать, что в них.

Он попробовал пошевелить пальцами ног и испытал жгучую боль в мышцах ниже колена. Значит, еще придется немного полежать в этой больнице.

Быстро светало. Стив молча лежал и думал о своей жизни, о жизни свой возлюбленной, думал о том, как он будет действовать, когда сможет, наконец, отправиться на поиски.

Дочь вождя тем временем проснулась. Она заметила, что он уже не спит, молча подошла и присела у его лица. Он почувствовал ее тепло и запах ее тела. Они не отрываясь смотрели друг на друга, будто хотели запомнить навсегда черты лица того, кто рядом. Стив был поражен... Эта девушка действительно была красива, такие тонкие линии губ и носа редкость среди аборигенов, почти европейская линия подбородка и густые, даже плотные черные брови дикарки. Тело еще не набрало всей женственной красоты, было скорее щупловато-подростковым, но кожа на вид была словно нежнейший велюр, так и хотелось к ней прикоснуться. Но не эта красота поразила Стива, его изумили ее глаза. Большие и черные, они смотрели на него с такой нежностью и тоской, с такой преданностью и покорностью, что Стив вдруг внутренне содрогнулся. Он видел уже подобный взгляд и знал, что он означает. «Только не это! — взмолился Стив — Что же мне теперь делать? Как сказать ей? Как оттолкнуть и не причинить боль? Она спасла его, а он прочел в ее глазах тайну, которую она, возможно, не собиралась ему открывать. Как будет жить это прелестное существо, когда он разобьет ей сердце, когда он уйдет на поиски своей возлюбленной?»

Может быть это наркотики размягчили его мозги, или последние переживания сделали его слишком сентиментальным, но к своему ужасу и стыду Стив почувствовал, как две слезинки скользнули ему на виски.

— Мальпомена. — Одними губам прошептала девушка и вытерла слезинки своей теплой ладошкой.

Стив ощутил легкий аромат пряных трав.

— Я не знаю твоего имени.

— Нила.

Девушка смутилась и, чтобы скрыть это, схватилась за миску с запаренными травами и принялась нежно протирать раны на ногах. Стив сразу забыл про все на свете и заскрежетал зубами от боли.

Нила испуганно отдернула руку и замерла в нерешительности. Видимо, она привыкла делать это, когда он крепко спал. С тревогой посмотрела она в перекошенное лицо Стива, но он только утвердительно кивал ей, чтобы продолжала.

— Делай свое дело, Нила. — Прохрипел он, превозмогая боль. — Твои лекарства просто творят чудеса.

Она продолжила с большей осторожностью, и он опять забыл про разговоры. Экзекуция продолжалась дольше чем хотелось. Когда все закончилось, Стив весь покрылся испариной и лежал, обессилено глядя в потолок. В таком состоянии застали его непрошенные гости.

Стив как раз думал, что ему бы только отдышаться, и можно будет продолжить знакомство в непринужденной беседе, когда снаружи донеслись голоса и топот ног. Без всякого предупреждения в хижину вошел Антеомалумбо. Он выпрямился прямо над Стивом и показался ему снизу гораздо выше, чем он его помнил.

Нила мотыльком незаметно выпорхнула из хижины.

Стив еще не оправился от болей в ногах, и выражение лица его еще хранило некоторый оттенок изумления. Сквозь проходящее ошеломление он смотрел на гостя, пытаясь глазами спросить его о цели посещения.

По этикету Немоя сын вождя входя должен был приветствовать хозяина хижины, но по всему было видно, что делать этого он не собирался. Может быть потому, что не считал Стива хозяином хижины, может считал, что для вождей закон не писан, но он продолжал возвышаться над больным и пристально смотрел ему в глаза ожидая чего-то. Судя по всему, он ожидал одного из двух — или приветствия со стороны Стива, или состязания в гляделки. Но Стив был не в том настроении, чтобы тешить свое мужское эго. Он намеренно отвел взгляд, и без приветствия, довольно грубо сказал:

— Я не собираюсь играть в ваши глупые игры. Чего ты хочешь, сын вождя?

Антеомалумбо вздрогнул от такого неприкрытого непочтения, но сдержал свой гнев.

— Если ты своей глупой выходкой надеялся избежать нашего поединка, то ты ошибся. — Холодно заявил он.

Стив удивленно поднял глаза. Конечно, от дикаря можно было ожидать чего угодно, но даже полный глупец должен был признать, что Стив оказал им услугу.

— Ты специально пришел, чтобы сказать мне об этом? — Все еще морщась от боли поинтересовался Стив.

— Я тебя раскусил, Савода. Все твои планы у меня вот тут. — Он ткнул указательным пальцем себе в лоб, получилось очень выразительно.

Стив улыбнулся. Кровь вновь засочилась из губы. На заросшем лице кровавая улыбка выглядела должно быть хищно. Антеомалумбо суеверно вздрогнул и продолжил:

— Ты не запугаешь меня, коварный чужак! Думаешь, мы так глупы, что не понимаем, как ты стараешься втесаться в доверие к людям, чтобы стать одним из нас и захватить руководство племенем? Я поначалу думал, что ты преследуешь свои мелкие интересы и уже за это намеревался убить тебя, но твой план был проникнуть в поселения, а я его сразу не понял. Я все думал, зачем ты вызвал меня на бой. Подозревал, что ты постараешься убежать, чтобы избегнуть смерти, но ты даже не попытался. Вместо этого наплел отцу всяких небылиц. Он тоже хорош, как эти слабаки — суеверный! Но теперь все стало ясно.

Антеомалумбо перевел дыхание. Лицо его раскраснелось, губы от возбуждения дрожали. Все говорило о том, что он едва сдерживает свою ярость и ненависть. Стив, насколько это было возможным, спокойно наблюдал за ним и слушал его речь.

— И вот что теперь будет, — продолжил он, — как только ты поднимешься на ноги, состоится поединок, и я убью тебя, Савода. Я понимаю, что теперь, когда твои намерения стали нам известны, ты попытаешься бежать. Но я поставил охрану и приказал убить тебя и всякого, кто станет тебе помогать, при первой же попытке. Так что, давай, избавь меня от хлопот. Мне будет приятно узнать, что ты умер позорной смертью при побеге.

С этими словами Антеомалумбо круто развернулся и стремительно вышел из помещения. В дверях он гаркнул на своем языке какое-то приказание, и его шаги спешно удалились.

Это неожиданное посещение вызвало много беспокойства в душе Стива. Отражают ли слова Антеомалумбо общее настроение в племени, или это его личные измышления. Поражала логичность и последовательность в суждениях воина. Может быть обстоятельства действительно сложились так замысловато, что Стив выглядел либо героем, лило разбойником. Но для него это могло означать некоторые неприятности. Что если кто-то из единомышленников сына вождя вознамерится прикончить негодяя. Как он сможет защитить себя в таком беспомощном состоянии? Теперь любой сможет покончить с ним.

Надо было срочно это с кем-нибудь обсудить, но не было с кем. Нила где-то задерживалась. Больше к нему никто не заглядывал. Ничего не оставалось, как только лежа размышлять над своими проблемами.

Прошло пару часов. Хотелось есть и пить, но никого не было. Он попытался позвать охрану от дверей. Он знал, что они там, по их тихим разговорам и возне. Но они не отозвались и даже не заглянули внутрь.

Спустя еще некоторое время Стив стал дремать. Он, то проваливался в сон, то всплывал на поверхность реальности, но не задерживался надолго.

Вдруг он встрепенулся. Отдохнувший мозг проснулся молниеносно. Был уже поздний вечер. Сумерки вновь заволокли мглой большую часть хижины, и только ближайшие предметы еще проступали из тьмы, да бледный вход в жилище мерцал яркими звездами.

Стив точно знал, его что-то разбудило. Должно быть это был какой-нибудь странный звук, что мозг отличил его от многих других. Он приподнялся на локтях и всмотрелся во тьму. Прислушался. Вот опять.... И еще.... Какой-то странный шорох у дальней стены, словно кто-то пытается сделать подкоп. «Хоть бы это было животное какое», — подумал Стив и пошарил рядом с собой рукой. Под руку подвернулся глиняный кувшин с тонким горлом. Стив поднял его, как дубину, одновременно понимая, что не сможет защититься этим оружием, когда даже незначительное движение доставляет нестерпимую боль в ногах.

Еще мгновение, шорох усилился, а затем кто-то шумно вкатился внутрь, разбросав висевшую утварь. Стив до боли в глазах всматривался в темноту, вспотевшая ладонь приятно осушалась о шершавое горлышко сосуда. Пауза затянулась, если кто-то хотел неожиданно напасть на Стива, то фактор неожиданности был утерян. В глубине жилья что-то звякнуло, зажурчала опрокинутая вода, и, наконец, прямо перед лицом Стива возникло потерянное лицо Нилы. Стив рефлекторно дернулся, но удара не нанес.

— Фу, Нила... это ты...- Облегченно простонал он и отвалился на ложе. — Я тут чуть не описался от страха. Ты что творишь? Дверь тебе на что?

Нила недоверчиво всматривалась ему в глаза. Потом опасливо покосилась на его набедренную повязку.

— Да все в порядке, — смутился он, — можешь не проверять. Это так просто говорят, преувеличивают....

— Зачем? — По-детски наивно заинтересовалась девушка.

— Давай не будем об этом, мне сейчас совсем не хочется развивать эту тему. Я голоден, как бездомная собака.

— Как бездомная? — Удивилась она. — Они все бездомные.

Стив деланно закатил глаза.

— Ах, да, вот немного еды...- Она протянула ему небольшой сверток из листьев.

Внутри оказалось множество мелких зажаренных птичек просто изумительных на вкус.

— Аппетит у тебя отменный, значит поправляешься. — Удовлетворенно кивала девушка, когда он с жадностью засовывал в рот новую порцию птичек.

Она на мгновение скрылась в темноте и появилась с плошкой.

— На вот, выпей. Тебе еще нужно.

Он одним глотком выпил горьковатую жидкость и вернулся к птичкам. Но голова у него закружилась, перед глазами завращались разноцветные круги. Он вспомнил это ощущение.

— Ты что, опять меня опоила! Мне теперь опасно крепко спать. — Попытался он объяснить ей, но она нагнулась прямо к его лицу и погладила его по заросшей щеке. Прикосновение было настолько нежным и знакомым, что вместо Нилы перед ним оказалась Юе. От счастья у него перехватило дыхание, он хотел крикнуть ей, как он ее любит, как скучал, как пуста была его жизнь без нее, но засыпающее сознание не позволило ему. И перед тем, как отключиться, он услышал ее слова, что ему нечего бояться, так как она всю ночь будет рядом с ним, и будет охранять его.

В этот раз он просыпался медленно, потому что разбудил его запах чего-то вкусного. В животе урчало. Он еще не открыл глаз, как в сознании всплыли недоеденные ранее жареные птички.

Вокруг было светло, значит наступил уже новый день. Он хорошо выспался, и на душе все улеглось, стало спокойно. Он услышал позади странные напевы под нос, Нила готовила для него завтрак. Стив неподвижно лежал и наслаждался своим умиротворением, присутствием Нилы, отсутствием боли... Он подвигал пальцами ног, и на этот раз ему удалось это сделать без острой боли. Очевидно, что он шел на поправку.

В изголовье присела Нила. Она молча помогла ему приподняться и подсунула под нос плетеное блюдо. Стив попробовал странное рассыпчатое варево — есть можно. Запах у блюда был просто восхитительный, но вот вкус так себе. То были незнакомые ему бобы, хорошо проваренные, со специями, но несомненно бобы.

Нила увидела его интерес.

— Тома, растет тут неподалеку. Она придает силы.

— Прошлое мясо было вкуснее, — с трудом выговорил Стив, запихивая в рот новую порцию.

Нила нежно улыбнулась.

— Мясо делает человека вялым, Тома делает крепким. Мясо хорошо после долгой охоты, Тома нужна перед боем. — Как учительница начальных классов наставляла она.

— Тогда, пожалуй, я не откажусь от добавки.

Нила приняла блюдо из его рук нарочито серьезно, но не смогла срыть своего удовольствия, от того, что ему так понравилась ее стряпня. Пока она набирала вторую порцию, Стив решил задать ей пару вопросов, относительно происходящего.

— Ты случайно не знаешь, многие ли в селении разделяют настроения твоего брата?

Нила не стала говорить об этом издалека, и Стиву пришлось ждать, когда она присядет рядом с ним.

— Мне кажется, что его настроения не разделяет с ним никто. Но воины, по закону племени, должны слушаться его, даже когда не согласны с ним.

— Воины. А остальные жители?

— Остальные должны быть послушны совету. И это хорошо.

— Да, это неплохо. — Вздохнул он. — Ко мне тут приходил твой отец.

— Я его видела.

— Он поведал, что меня провозгласили почетным членом Немою, и что я теперь свободен.

Нила внимательно слушала, неотрывно глядя ему в глаза, и утвердительно кивала.

— Потом приходил твой брат и заявил, что я под стражей, и он обрадуется если меня убьют при попытке к бегству. Это только мне кажется странноватым?

Нила печально улыбнулась и участливо положила руку не его плечо.

— Антеомалумбо сложный человек. Ко всему у него теперь трудный период в жизни. Его авторитет в который раз под сомнением, а ведь ему в скором времени предстоит стать во главе племени. Все это понимают, и жалеют его. Но он сильный мужчина и снисхождение людей его оскорбляет. Он совершил большую ошибку, но злиться на себя не умеет, вот и вымещает зло на тех, на ком это сделать проще всего.

— Так что же произошло? Я что-то не совсем понимаю...

— Когда Ю-Ю перекрыли большой ручей, русло изменилось. Мы опасались хода серых дьяволов. Думали, что они могут пойти через наше поселение. На совете было много разных предложений вплоть до переселения на новое место. Но тут удобно: много воды, просторно, разработанная земля, поблизости много плодоносящих деревьев. Решили сделать ограждения, чтобы если возможно изменить направление бега животных. Многие в совете были за то, чтобы организовать сопротивление в поселении. Но мой брат был против военных действий в селе. Он был убежден, что бой, если он необходим, нужно вести в стороне от мирных жителей.

Когда появились первые животные, он собрал всех воинов, и они выступили к заслону. Но не смогли его удержать. Животные прорвались и стало очевидным, что женщины, дети и старики обречены на смерть, в селении не осталось ни одного воина, который мог бы стать на защиту слабых. То есть, они так думали, что не осталось. После боя мужчины возвращались в село в трауре, думали найдут тут только обглоданные тела жен и детей. А что такое племя без женщин и детей? Это мертвое племя.

Но оказалось, что в селе почти никто не пострадал, потому что нашелся один человек, который в одиночку спас всех. Вышло, что мой брат был не прав в отношении тебя. Да и все мы заблуждались. Но ему тяжелее всего принять это, потому что ты занял его место в сердцах его народа. Получается, ты лучше него, более достоин. Говорят, что на совете звучали предложения сделать тебя вождем. Мне лично эта идея по душе. — Призналась она и покраснела от смущения, что он может узнать ее тайну, через ее неосторожные слова.

Стив постарался сделать вид, что не заметил этого.

— Ну, что ж, это все многое объясняет, — вздохнул Стив и засунул в рот последнюю щепоть с бобами.

— Что он тебе сказал? — В глазах Нилы блеснуло подростковое любопытство.

— Сказал, что я плохой человек с коварными планами, и что он убьет меня в поединке. — Усмехнулся в бороду Стив.

Нила в ужасе отпрянула от него, будто увидела приведение.

— Что с тобой? Успокойся, в честном бою мне его нечего бояться.

Он протянул руку, чтобы успокоить ее, но она страстно прижалась щекой к его ладони и зашептала:

— Напрасно ты так говоришь! Мой брат, он сильный мужчина... — и спохватившись, испугалась, что обидит его,- ты, конечно, сильнее.... Но что если..? Как я смогу жить без тебя?!

И слезы градом покатились по ее щекам. Стив понял, что он тоже на грани истерики, и отвернулся на пару секунд, чтобы отвлечься от этой мизансцены и не разрыдаться вместе с девчонкой. В этот момент он просто ненавидел себя за подобные слабости и думал, что с этим надо срочно что-нибудь делать. Неравен час, он разрыдается и в мужском обществе. Что за глупая сентиментальность?!

Собрав волю в кулак, тихо выдохнув, он заставил себя успокоиться.

— Ну-ну, тихо, девочка, тихо, не надо так, все будет хорошо... — он прижал ее голову к своей груди и ласково гладил до тех пор, пока она не перестала всхлипывать.

— Почему ты не вошла обычным путем? Боялась, что тебя стража не пропустит? — Решил сменить тему он.

— Не хотела, чтобы у них были неприятности. Брат запретил пропускать к тебе людей и разговаривать с тобой запретил. — Не поднимая головы пояснила она.

— Но они ведь знают, что ты тут?!

— Знают, но приказа они не нарушили, мимо них никто не проходил, с тобой они не разговаривали.

— Но ты же разговариваешь. Не боишься братского гнева?

— У тебя так сердце стучит, все бы время слушала.... — Ушла от ответа она.

— Главное, чтобы у тебя из-за меня неприятностей не было.

— Все знают, что тебе необходим уход, да и я тут с позволения отца, он как ни как вождь. Антеомалумбо не пойдет в открытое противление совету и не станет поднимать шум из-за меня. Не беспокойся, я знаю своего брата и на что он способен.

— Выходит мы с тобой сейчас в безопасной зоне? — Развеселился Стив.

Нила не поняла фразы, подняла голову и серьезно посмотрела ему в глаза, ей иногда было трудно понять, шутит он или нет. Стив залюбовался ею с такого близкого расстояния, она заметила это и кокетливо убрала за ухо прядь своих роскошных волос.

— Расскажи мне о себе, — попросила она, уперлась локтями в грудь Стиву, подперла голову ладошками и приготовилась слушать.

— А что бы ты хотела услышать?

— Где и как ты родился.

— М-м..., я родился в большом «городе», в «больнице», зимой, в трескучий «мороз». — Стив не находил некоторых слов в немойском и на ходу заменял их английскими словами. Нила засмеялась и в смущении уткнулась лицом в рыжие заросли на его груди.

— Ничего не поняла. — Призналась она и вновь приготовилась слушать.

— «Город» это большое поселение, где дома выше самых высоких деревьев. Некоторые города настолько велики, что их и за день не пройти.

— За день?!

— Да. «Больница» это большое место, где помогают больным специально подготовленные для этого люди.

— Почему ты родился там, где помогают больным? Твоя мама была больна, когда рожала тебя?

— Нет, почему же? В больнице так же помогают рожать детей.

Нила опять развеселилась.

— Помогают рожать? Хотела бы я на это посмотреть! И как же они это делают?

— Понятия не имею, я как-то этим не интересовался.

— Жаль, что ты не интересовался самым интересным. А что значило третье слово?

— «Мороз» это вообще трудно объяснить... Это когда так холодно, что вода становится твердой и падает с неба белыми пушинками. — Стив закрыл глаза, чтобы лучше представить себе то, что описывает.

Нила хлопнула его по груди и нахмурила брови.

— Ты надо мной смеешься! Думаешь, я настолько глупа, что поверю в такие сказки? Как я могу тебе верить, если не знаю, когда ты говоришь правду, а когда лжешь?

— Тебе нужно поработать над доверием людям, — засмеялся Стив, — мир такой огромный и весь полон сюрпризов. В других местах есть такие чудеса, в которые трудно поверить, пока сам не увидишь и руками не потрогаешь.

— Я бы хотела увидеть! — Грустно вздохнула она. — Твердая вода падает с неба. Даже представить страшно.

Вдруг улыбка сошла с лица Стива, он неожиданно помрачнел. В своей беспечности он не заметил сразу, что так можно далеко зайти. Подобные разговоры по душам могут дать молодому сердцу ложную надежду. Он прочитал это в ее мечтательном взоре на последней реплике. Как же жестоко он ее ранит, если неожиданно пропадет. Но как ей все объяснить? Как сказать ей, что место в его сердце уже занято другой? И что если после этого, она решит порвать с ним, и перестанет приходить? Последняя мысль ввела его в ступор. С одной стороны дальнейшее общение с Нилой сулило им обоим одни неприятности, с другой, одна только мысль, что она может уйти и не вернуться, пугала его до чертиков. Конечно, он пытался себе это логически обосновать, дескать, он сейчас беспомощен, и без ее заботы просто не сможет выжить. Но это вялое утверждение не успокаивало его ни на йоту.

Девушка заметила изменения его настроения и встрепенулась.

— Ой, прости, тебе опять больно? — Она несколько неверно истолковала его мрачное выражение лица и кинулась к своим отварам, чтобы протереть ими ноги больного.

Стив не стал ее разубеждать и с благодарностью наблюдал за ее ловкими и нежными движениями. Сама по себе процедура была довольно болезненна, и он временами не мог сдерживать стонов, так что даже не особо любопытные охранники позволили себе заглянуть внутрь. Нила лихорадочно замахала им рукой, и они тут же послушно скрылись.

По завершении процедуры, для снятия боли и восстановления сил, ему вновь был предложен наркотический сон, который он и принял с удовольствием, как временное избавление от необходимости принимать важное решение.

Проснулся он от равномерного шума доносящегося снаружи. Он открыл глаза и оказался в полной темноте. Ночь. В этот раз был необычно густой мрак. Стив помнил, что такой темноты еще не было, что же изменилось? Он покрутил головой, но безрезультатно. Всюду тьма. И этот непонятный шуршащий звук... Вдруг он вспомнил, что по ночам всегда видел звезды сквозь открытый проход, но не сегодня. Если бы не легкий прохладный сквознячок, то он подумал бы, что проход закрыт.

— Нила, — негромко позвал он во мрак, — Нила, ты здесь?

Но ответа не последовало. Между тем звук снаружи усиливался. Прохладный поток донес до него знакомый запах, запах намокающего леса. О, неужели дождь?! В это время года дожди были большой редкостью. И тут, как бы в подтверждение его мыслей, сверкнула молния и загремел гром. Дождь хлынул, как из ведра. Крупные капли звонко щелкали по листьям деревьев и траве, барабанили по хижине. Ветер порывом ворвался внутрь и обрызгал Стива мелкими холодными каплями. Вмиг стало зябко. Он вспомнил, что днем видел где-то рядом что-то вроде покрывала. Поискал рукой и тут же обнаружил его. Плетеное из мягкой травы покрывало приятно касалось тела и хорошо согревало. Стива в который раз удивила простая добротность местных вещей, порою совершенно незамысловатых, но практичных.

Молнии сверкали все чаще, дождь все усиливался, пока не превратился в сплошной поток. Звук от дождя из шуршания перерос в сплошной грохот, так что даже раскаты грома порой заглушались им.

Стив кутался в покрывало, пытаясь согреть не только тело, но и душу, потому что ему было не только холодно, но и одиноко. В этой грохочущей тишине он размышлял о своем одиночестве, о своей странной судьбе, которая забросила его так далеко от дома, от родных. Почему раньше это его не беспокоило? Почему раньше он не был так одинок? Он побывал в разных местах Земли, и всюду был сам за себя. Иногда с ним были компаньоны, но никогда не было друзей. Он нажил целое состояние на знакомствах с дикими племенами и охотой на животных, и все эти годы был совершенно одинок. Так почему только теперь он начал страдать от этого?

Может быть, в жизни каждого человека рано или поздно возникает некая потребность быть кому-то нужным, необходимым. Может деньги и признание в обществе это не совсем то, чего следует ждать от жизни. Находясь среди городской суеты или под бременем увлечения, он никак не мог понять этого. Но стоило ему оказаться наедине с собой, как размышления о жизни приходят в голову автоматически. С этой точки отсчета просто невозможно не заметить, что его жизнь в джунглях последнее время совершенно не привязана к его материальному состоянию. При определенных обстоятельствах он мог не задумываясь отказаться от всего, что было ему так дорого, казалось таким необходимым.

Он отчетливо помнил свое намерение остаться в джунглях с Оуни, а ведь он был знаком с ними совсем недолго. Сколько же нужно времени для переоценки ценностей? Что же произошло с ним, что он чуть не отдал свою жизнь за совершенно чужих ему людей? Почему, когда он стоял на той баррикаде, то больше думал о людях на площади, нежели о девушке, которую любил, которую должен был спасти? Что стало бы с ней, если бы он погиб? А ведь он мог тогда просто уйти, им было не до него. Возможно сейчас, он был бы уже на пути к своему счастью. Вероятно, это племя погибло бы в результате такого решения, но раньше это его бы не остановило.

Он вспомнил, что среди тех людей была и Нила, и на душе неожиданно потеплело. Одно лишь воспоминание о дочери вождя наполняло его сердце радостью. Неосознанно, он стал представлять ее образ, ее выразительные черты лица, когда она внимательно слушала его короткий рассказ. Как двигались ее брови, отражая мельчайшие оттенки чувств. Как очаровательно приоткрывались ее чувственные губы, когда она была поглощена его речами. Как непосредственно, по-детски смущенно уткнулась она ему в грудь лицом. Он провел по груди ладонью, в том месте, где ощутил тепло ее дыхания.... Как все-таки хорошо, что он не ушел тогда!

Но почему же ее до сих пор нет? Ах да, дождь.... Кто же выйдет на улицу ночью в такую погоду?

Голод уже давал о себе знать. Он потрогал пространство вокруг себя, но безрезультатно. В этой полной темноте найти что-то было просто нереально. Пришлось смириться. Однако спать уже совсем не хотелось, а до рассвета было неизвестно сколько времени.

Он подвигал пальцами ног, пошевелил ступнями — боли не было. Попробовал согнуть ноги в коленях. Получилось. Попробовал напрячь икры. Боль огнем обожгла его ноги, алым пламенем сверкнуло в глазах. Пришлось ему приподняться и руками положить ноги на прежнее место. На сегодня опытов довольно.

Он полежал еще некоторое время, послушал шум дождя. Подтянул повыше теплое покрывало в надежде задремать, но сон не шел. Ожидание рассвета обещало быть тягостным. Зато он понял две вещи, во-первых, у него никогда не было бессонницы, во-вторых, он не привык размышлять.

Сейчас у него было много времени, чтобы поразмышлять о своей жизни — сделать выводы, набросать планы — но он не умел этого делать. Он привык быть человеком действия. Меньше думай, больше делай — этот слоган можно было назвать его девизом. Надо признать, иногда это помогало. Но не сегодня. Лежа в темноте в совершенной беспомощности он остро осознал эту свою проблему.

Ему пришла мысль, что было бы неплохо придумать план действий, на случай, если он окажется на свободе и отправится на поиски Юё. С чего бы ему начать?.. Очередной раскат грома оказался сильнее обычного. Должно быть молния совсем рядом ударила. Интересно, у немойцев такой же параноидальный страх перед грозой, как и у других аборигенов, которых он знавал? О чем это я?... Ах, да, план действий.... Допустим, я оказался за территорией лагеря и за мной нет погони, какое направление мне следует выбрать? Настоящее местоположение неизвестно. Одно можно сказать точно, мы гораздо южнее основного русла Амазонки, и скорее всего, до восточного побережья ближе, чем до западного.

Какой-то посторонний шум опять отвлек его, и нить размышления была потеряна. Он прислушался, но кроме дождя и ветра ничего различить не смог. Ок. Восточное побережье.... Ах да, выходит логичнее всего выйти прямо на побережье, не забирая на север, чтобы не натолкнуться на большие рукава.... Да что же это такое? Он резко обернулся, хотя было понятно, что в темноте ничего не различишь. Было такое чувство, что позади кто-то ходит. Стив замер, до боли всматриваясь в черную пустоту. Очередная вспышка молнии на краткий миг осветила помещение призрачным светом и вырвала из темноты какую-то сгорбленную тень. Сердце Стива от неожиданности дрогнуло.

— Кто ты? — намеренно грозно рявкнул он в наступившую темноту.

— Это я, не волнуйся...- беспечным голосом ответила Нила.

— Нила?! Что ж ты меня постоянно пугаешь? Ты что, шла сюда по такому дождю? — Засыпал он ее вопросами.

— Да, — односложно ответила она, но из темноты не появилась.

— Да где же ты?! — Беспокоился почему-то Стив.

— Еще немного....

Откуда-то потянуло дымом, и прежде чем Стив успел спросить, что происходит, в центре хижины заплясал маленький огонек. Девушка несколькими умелыми движениям подкормила пламя, и спустя несколько секунд у них был уже настоящий источник света и тепла.

Нила поднялась с колен и удовлетворенно потянулась. Блики пламени заиграли на ее мокрой коже. Волосы от влаги закрутились в длинные спиральки, капельки дождя густо покрывали ее смуглое грациозное тело.

Это зрелище было неожиданно впечатляюще. Стив смотрел на нее не в силах отвести взгляда. Само собой он и раньше замечал, как она хороша, но в этой полутьме на фоне естественного огняи в мокром виде она казалась мифической амазонкой.

Она быстро подложила немного дров в огонь и шагнула на свое привычное место у изголовья Стива.

— Я скучала. Не могла больше ждать. — Просто объяснила она свое появление.

Стив взял ее пальцы в ладони. Они были холодными и влажными.

— Дождь в такое время это хорошо. Будет большой урожай. — Поняла она его мысли.

Один из волнистых локонов упал ей на глаза, и Стив потянулся, чтобы поправить его. Но она, как в прошлый раз, воспользовалась моментом и прижалась щекой к его ладони. На ее лице отразилось такое блаженство, что он не смог грубо забрать свою руку, а она прижала ее посильнее к своему лицу и прикрыла глаза.

От такого откровенного нежного жеста Стиву стало немного не по себе, он никогда раньше не замечал, чтобы люди относились к кому-то с таким трепетным чувством. Ему стало стыдно за себя, за то что он всегда сдерживал добрые чувства, нежные порывы, сентиментальные ласки, мимолетные прикосновения, говорящие порой красноречивее тысячи слов.

В растерянности он скользнул взглядом ниже лица, туда, куда запретил себе смотреть, потому что это неловко, постыдно, неэтично и чревато многими осложнениями. То что он увидел вблизи, оказалось намного прекраснее того, что он замечал издали, но глаза его зацепились именно за мурашки. Да, множество мелких пупырышек покрывали все тело девушки.

— Да ты совершенно замерзла! — Воскликнул он, нежно забирая свою руку. — Сейчас же забирайся ко мне под покрывало! — По-отечески скомандовал он.

Она дико смутилась от такого предложения, краска стыда на ее смуглых щеках проявилась даже при таком слабом освещении, но она послушно скользнула ему под покрывало и примостилась на самом краешке гнезда. Он уверенным движением пододвинул ее и прижал к себе ее холодное тело. Она вся напряглась, и казалось, перестала дышать. Он удобно расположил ее голову у себя на плече и застыл в ожидании ее реакции. Она некоторое время лежала молча и неподвижно. Он чувствовал ее напряжение по дрожи ее бедра и тоже не шевелился, чтобы не напрягать ее еще больше.

— Я еще никогда не была так близка с мужчиной. — Прошептала она в темноту, как будто даже и не ему.

— А я сегодня и не мужчина вовсе, я — грелка. — Серьезным тоном заявил он.

Они немного полежали молча.

— Так говоришь, соскучилась? — Решился прервать неловкую паузу Стив.

— Угу. — Еле заметно кивнула она.

— Расскажешь, чем занималась?

Нила прикусила нижнюю губку и отрицательно двинула головой. Напряжение усиливалось.

— Если ты не начнешь дышать, то задохнешься. Давай, будем дышать вместе?

Она кивнула.

— Вдох.., выдох.., — Медленно руководил Стив. — Ты как дикая серна, пока на свободе, такая легкая, стремительная, независимая, а почувствовала себя загнанной присела, испугалась и не двигаешься.

Она повернула к нему свое напряженное лицо и посмотрела ему в глаза тревожно и вопросительно.

— Ничего не будет, Нила.— Ласково проговорил он и запустил руку в ее влажные волосы. — Помнишь, мы говорили вчера о доверии?

— Я помню, Мальпомена. — Дрогнувшим голосом произнесла она.

— Мое имя Стив.

— Мне больше нравится Мальпомена. — Она прикрыла глаза и задрожала.

Стив понял, что это не страх и быстро убрал руку от ее волос.

— Извини. — Сконфузился он.

— Ты не виноват, тебе я доверяю больше, чем себе.

— Надо учиться доверять себе больше, чем другим. — Немного неуверенно начал поучать он. — Люди много раз подводили меня, да и у меня рыльце в пушку. Когда-то я подвел вас, ну, или собирался это сделать, как и многих других людей.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Ты опять шутишь? Ты ведь Мальпомена, и не мог никого подвести. Ты специально так говоришь, чтобы мне было легче рядом с тобой.

— Раньше я был Савода. — Тихо вздохнул Стив.

— Так не бывает! — Оживилась она. — Если ты Савода, то им и останешься, если — Мальпомена, то всегда Мальпомена.

— Понимаю, ты не веришь, что люди могут изменяться. Что ж, каждый вправе верить, во что хочет. — Улыбнулся он.

— Я не помню, чтобы наши люди когда-то менялись. Ты первый в моей жизни, чье имя изменилось, и то, только потому, что было мало времени тебя узнать. — Стояла на своем Нила, и видно было, что беседа отвлекла ее и успокоила.

— И все-таки, Нила, люди меняются, когда умирают.

— С тобой так было?! — Живо приподнялась она с интересом пятилетнего ребенка в глазах.

— Да, Савода умер некоторое время назад, а когда Оуни вернули его к жизни, то был уже Мальпомена. — Задумчиво проговорил Стив.

— Так это правда?! — Шепотом изумилась она, опустила голову подбородком на его грудь и приготовилась слушать, глядя прямо ему в рот.

— Сам не знаю, как это произошло, но новая жизнь полностью все изменила. Когда это случилось, я на многие вещи стал смотреть иначе, полюбил впервые в жизни, узнал вкус служения ближним, и теперь начинаю понимать, что судьба дает человеку идти многими дорогами, на которых разложила для нас прекрасные дары, один лучше другого. Наше дело лишь принимать правильные решения и не останавливаться, тогда даже потеря одного дара, вполне восполняется другим.

— Ты так красиво говоришь, как бы мне хотелось все это понять! — Опять прошептала Нила.

— А почему ты шепчешь?

— Чтобы не спугнуть твои мысли. Расскажи мне про нее.

— Про кого? — Не понял Стив.

— Про твою первую любовь. Ты все еще любишь ее?

Нила спросила об этом с такой наивной простотой, с такой детской непосредственностью, словно это была интересная сказка, ее никак не касающаяся.

Стив от неожиданности смутился и испуганно заморгал.

— Что с тобой?! — Приподнялась Нила, — Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты испугался.

Стив спешно взял себя в руки.

— Не ожидал просто, что тебе это будет интересно, — начал оправдываться он, но видя, как горят ее глазки, понял, что надо рассказывать. — Ну, хорошо. Слушай.

И Стив стал рассказывать про их первую встречу, про эмоциональный перенос, про котят, про то, как живут Оуни, про их историю, про чудо мысленного общения и чувственного объединения. Рассказал, про то, как она была похищена, как погиб ее отец, как он пытался ее спасти и как потерпел поражение.

Нила слушала каждое слово с замиранием сердца, смеялась и плакала вместе со Стивом, дрожала от страха у костра разбойников, и нетерпеливо теребила покрывало, когда они бежали сквозь джунгли от погони. В общем, такого вдохновенного слушателя у Стива никогда еще не было.

Когда Стив закончил свое повествование, наступила длительная пауза. Нила лежала у него на плече и задумчиво смотрела в черный потолок. Огонь в очаге давно погас, а красные угли разбрасывали по стенам бледно-розовые блики.

— Теперь я понимаю, почему ты не захотел меня, у тебя есть твоя Оуни. Наверное, ты теперь всю жизнь не будешь смотреть на простых смертных, — сделала вывод она.

В ее сдавленном голосе Стив почуял тихую печаль, как о потерянном близком родственнике.

Все получилось само собой. Казалось бы, что лучшего объяснения и придумать было нельзя. Он рассказал ей все, и она поняла даже лучше, чем можно было ожидать. Но на душе у Стива, что называется, кошки скребли. Стоило оставить все как есть, и можно было бы больше не опасаться трудностей романтического характера от их отношений.

— На деле все не совсем так. Она пропала, и уже точно вывезена в неизвестном направлении. Шансов найти ее, практически, нет. Так что, если быть реалистом, надо признать, что мы вряд ли когда-нибудь будем вместе. — Сказал он почему-то.

В ее глазах тотчас вспыхнула надежда.

— И что же ты будешь делать дальше? Пойдешь ее искать? — Азартно затаив дыхание спросила Нила.

Он утвердительно качнул головой.

— Но ведь шансов нет? — Казалось, она теперь станет его уговаривать отправиться на поиски.

— Нет. Но я обещал ее умирающему отцу, и не могу нарушить это обещание, — немного неуверенно парировал он.

— О-о-о, — задрожала она от восторга, — возьми меня с собой!

Стив открыл рот, но не знал, что ответить. В ее глазах он увидел такую жажду приключений, что необдуманно на ее вопрос отвечать не стал.

— Посмотрим, — уклонился он и рассмеялся ее нетерпению.

— Я буду готовиться к походу. — Сказала она и мечтательно подкатила глаза.

Дождь стихал. Гроза уже давно прекратилась. В хижине пахло дымом и озоном одновременно. Стив и Нила беседовали почти до рассвета, и ближе к утру задремали.

Разбудили их топот и звук возбужденных голосов. Стив открыл глаза, как раз, когда в хижину ввалились воины во главе с вождем.

— Вот они, как мы и говорили, — указал на лежащих один из охранников.

Вождь сверкнул в сторону Стива угрожающим взглядом.

— Ты посмел обесчестить мою дочь, Савода?! — зашипел он.

Напуганная Нила выскользнула из-под покрывала и метнулась к своему тайному выходу. Но охранники были на стороже. Один из них схватил ее за руку, привлек к себе и безнадежно сковал ее движения.

— Нет, отец! Ты все неправильно понял! — отчаянно завопила девушка, но на нее никто не обратил и малейшего внимания.

— Я поверил тебе, но ты опозорил мою семью! Ты нехороший человек, и за свои поступки и намерения ты поплатишься жизнью. Мой сын вовремя разоблачил тебя, а я глупец, позволил свой дочери остаться наедине с тобой. Тебе удалось обмануть всех, кроме Антеомалумбо. Не зря он носит это имя!

— Меня оклеветали... — начал было оправдываться Стив, но вождь угрожающе поднял руку.

— Молчи, не усугубляй своей участи. Сегодня же дочь моя выйдет замуж, а ты умрешь на площади от руки моего сына, и бесчестие с нашей семьи будет смыто твоей кровью.

— Но послушайте... — возмутился Стив, когда вождь, сказавший все, стал выходить из хижины.

Но договорить ему не дали, двое сильных воинов схватили его под мышки и подняли на ноги. Ослабевшие от болезни икры тут же свело судорогой.

— А-а-а!!! — Закричал от неожиданной боли человек.

Но воины словно и не заметили его страданий, поволокли его к выходу. Следом выводили Нилу, она, закусив губы, тихо роняла на песок слезы.

— Прости меня, Мальпомена! — Крикнула она сквозь слезы, когда его волокли к площади, а ее в противоположную сторону готовить к браку.

На площади уже начали собираться зеваки. Площадь представляла собой расчищенный круглый участок земли отсыпанный белым песком, благодаря чему он сильно выделался на фоне зелени и темных камней вокруг. Прямо посередине этого участка вкопан довольно большой столб. К нему то и подтащили Стива. Несколько крепких мужчин завели руки Стива за спину и обхватили ими столб, связали кисти рук и подняли руки над головой. Где-то в том месте из столба выступал небольшой сучок, за который зацепили веревки, которыми были связаны руки пленника. Стив оказался с заломленными руками, вниз головой. Нагрузка с ног спала, переместилась на руки и плечи. Судороги в ногах стихли. Сознание начало проясняться.

Прежде боль была настолько сильной, что он совсем не соображал, что происходит. Только у столба он смог оглядеться и оценить обстановку.

Площадь наполнялась людьми, но трудно было судить, можно ли как-то использовать это в свою пользу. Скорее всего, ему не на кого было рассчитывать. Надо было искать плюсы в иных местах.

Он попробовал опереться на ноги. Икры опять предательски напряглись. Они дико болели и без судорог, и до последних было не далеко, Стив это чувствовал. Он принялся медленно приподниматься и опускаться на носочках, чтобы размять многострадальные мышцы. В это время он думал, что едва ли кто проходил подобный интенсивный курс физиотерапии, но выбор у него был невелик. Вполне возможно, что ему предстоит стоять на собственных ногах совсем скоро.

Пока его сознание было поглощено этим немаловажным занятием, вокруг собирался народ. Скоро по периметру площади рассредоточилось большинство жителей поселения. Время от времени слышались приглушенные возгласы недовольства или удивления. Часто можно было различить имя Мальпомена.

Воины тоже были уже на местах. Они вооруженные копьями выстроились по краю песка и не давали жителям ступать в белый круг.

Спустя некоторое время гомон людей усилился, и Стив понял, что-то происходит. С большим трудом он оперся на ноги, чтобы поднять голову и хорошо осмотреться.

К публичному месту приближался вождь. Его несли несколько человека на двух шестах прямо в его домашнем гнезде. За ним следовал целый эскорт. Воины под предводительством разукрашенного в боевую раскраску Антеомалумбо, несколько женщин и детей разного возраста, видимо родственники. Последними за вождем двигались двое воинов, они вели за руки девушку, тоже всю разукрашенную, но только в яркие праздничные цвета.

Вождя внесли на площадь и поставили гнездо на белый песок. Таким образом вождь оказался в привилегированном положении. Все остальные люди оказались за ограждением из вооруженных воинов.

Вождь поднял руку, и установилась полная тишина, даже дети и те прекратили плакать.

— Члены гордого племени Немою, — начал он свое обращение, — сегодня мы получили доказательства того, что человек, которому мы оказали особенную честь, на самом деле был бесчестным и коварным злоумышленником. Он намеревался захватить власть над племенем, желая смерти мне, моему сыну и позора для моей старшей дочери. Итак, сегодня, чтобы доказать всем свою лояльность, смыть позор и возможное бесчестие с моей семьи, я намерен выдать свою дочь замуж, за любого, кто первым захочет взять ее.

Он сделал пригласительный жест рукой и на площадь вывели девушку. Стив всматривался в броскую раскраску, но никак не мог признать в этой девушке Нилу.

— Что ты сделала со своими волосами? — Хрипло прокричал ей Стив через площадь.

Нила услышала его голос и дерзко встряхнула короткой шевелюрой.

— Ради тебя, Мальпомена! — Крикнула она и рванулась из рук охраны, но не вырвалась, а бессильно упала на колени и повисла.

— Видишь, что ты наделал! — Крикнул ему вождь. — Для женщины Немою главное украшение — волосы. Теперь моя дочь стала самой уродливой представительницей своего пола. — Вождь окинул взглядом свой народ. Никто из толпы не выходил, чтобы принять в свою хижину его дочь.

Лицо вождя перекосилось от гнева.

— Я призываю всех наших богов во свидетели, пусть они рассудят нас в честном поединке, и спасут того, кто достоин жизни!

На площадь выступил самодовольный Антеомалумбо. Кто-то подошел сзади и перерезал веревки на руках Стива, от неожиданности он упал лицом в песок.

— Вставай, Савода, не притворяйся, трус. — Навис над ним сын вождя.

Стив скрипнул зубами и стал подниматься на ноги. Адреналин разогнал кровь во всем организме, и ноги его немного окрепли. Он медленно вырос вплотную к Антеомалумбо, грубо нарушив его личное пространство и, пошатываясь, уставился ему в глаза жестким вызывающим взглядом. За всю жизнь сын вождя не подвергался такому вызывающе дерзкому испытанию.

Традиция гласила, что состязание должно длиться до тех пор, пока один из соревнующихся не сдастся и моргнет. Оно могло длиться несколько часов, в редких случаях дней. Зрители не ожидали от Стива подобного чисто немойского поведения и от удивления загудели одобряющим гулом. Люди готовились к захватывающему зрелищу.

Но их ждало разочарование. Антеомалумбо усмехнулся и легонько толкнул Стива ладонью в грудь, ноги его противника подогнулись, и он полетел спиной на песок.

— Думаешь отсрочить свою смерть, Савода! Не выйдет! — Громко, чтобы все слышали, произнес он.

Вождь недовольно поморщился.

Ропот удивления прокатился по толпе. Никто не ожидал такого непочтения к традиции от сына вождя. Но Антеомалумбо, похоже, это мало заботило. Он вальяжно подходил к презренному противнику, когда тот безуспешно пытался вновь подняться на ноги.

— Да он на ногах стоять не может! Где же честный поединок?! — Проносилось над толпой.

Вождь неуверенно заерзал в своем гнезде.

Стив, превозмогая ослепляющую боль, поднялся, наконец, и даже принял боевую стойку. Но как можно сражаться, без возможности перемещаться или хотя бы отчетливо видеть противника. Его глаза по временам застилал кровавый туман, и ему приходилось встряхивать головой, чтобы разогнать его.

Публика затихла, затаилась в ожидании чего-то ужасного. Антеомалумбо подпрыгнул, эффектно крутанул боковое сальто и в полете нанес Стиву неожиданный удар ногой в область левого уха. Тысячи звезд сверкнули в глазах Мальпомены, когда он кубарем летел по песку метров пять.

Сын вождя победным жестом поднял руки и старался вызвать овации в народе, обращаясь то в одну сторону, то в другую. Но даже войны не произнесли ни звука. Всем оказалось не по душе это избиение.

Сын вождя гневно хлопнул себя по бедрам.

— Что вам не нравится?! Я опять делаю вашу работу. Вам надо было давно разгадать этого негодяя. Тогда мне вообще не пришлось бы делать эту грязную работу для вас.

Из толпы послышались неодобрительные возгласы.

— Если хотите знать, он сам вызвал меня на бой, я только исполняю традицию.

Неодобрительные возгласы усилились.

Вождь в смущении тер свой подбородок, видимо, его посещали сомнения относительно последних решений.

Разозленный непониманием народа Антеомалумбо, решил выместить свой гнев на Стиве. Ему уже давно хотелось сделать это, и если бы не дурацкие условности, то с ним давно уже было бы покончено.

Стив в это время уже вновь поднялся и готов был встретить своего врага. Он понимал, что с такими ногами у него нет шансов нанести ему удар, но достойно выдержать атаку он был готов.

Антеомалумбо как будто почувствовал его готовность, он коротко разбежался, подпрыгнул и ударил Стива в грудь обоими ногами. В последний момент Стив успел сгруппироваться, и они полетели в разные стороны.

Несмотря на то, что Стив был готов к удару, полноценно выдержать его не удалось. Дыхание сбилось, и он несколько секунд лежал на песке, безуспешно пытаясь вдохнуть немного воздуха. Первый же полноценный вздох успокоил его — ребра были целы, дыхание безболезненным. Он поднял голову, чтобы попытаться подняться вновь, но в этот момент его нетерпеливый противник пнул его в лицо с такой силой, что будь голова футбольным мячом, то улетела бы гораздо выше ворот. На какое-то мгновение Стив вырубился. Когда он открыл глаза, рот его был набит песком, в ушах звенело, и все вращалось вокруг в бешеной пляске. Он проморгался, выплюнул песок с кровью и приподнял голову, чтобы увидеть того, кто убивал его.

Антеомалумбо презрительно улыбался. Он наклонился к лежащему Стиву и прошептал:

— Что, Савода, страшно подыхать? А на что ты рассчитывал, когда пришел в чужой мир? Думал, что все только и ждут твоего появления, спаситель? Поднимайся, слабак, а то мне даже бить тебя не интересно.

Стив стал подниматься, уперся на руки, встал на колени, сел на пятки. И вдруг почувствовал себя в очень удобном положении. Его тело вспомнило интенсивные занятия по Айкидо в тренировочном лагере, когда они, будучи еще новобранцами, отрабатывали основные приемы именно в этом положении. В один миг ему вспомнились тренинги психологической подготовки к бою. Он выдохнул все напряжение и страх, и тут же в голове у него прояснилось. Оказалось, что длительные тренировки не прошли для него даром. Отработанные на уровне рефлексов действия в нужное время тело само вспомнило и моментально применило.

Сын вождя сообразил, что он не собирается пытаться подниматься на ноги, и возможно совсем обессилил. Он решительно двинулся на Стива и протянул руку, чтобы схватить его за волосы, но тот плавным движением отвел его руку немного в сторону и позволил ей двигаться дальше в том же направлении, а затем, когда Антеомалумбо стал терять равновесие, направил его руку вниз, к земле. Проваливаясь позади Стива сын вождя стал набирать скорость, и в это время его руке придали обратное направление. Едва уловимое плавное движение Стива подбросило Антеомалумбо в воздух, перевернуло его и с размаху бросило его спиной на песок. От удара почками сын вождя скрючился не в силах вздохнуть.

Зрители от неожиданности ахнули. Тишину нарушили редкие одобрительные возгласы.

Стив спокойно развернулся к поверженному сопернику и принял классическую нижнюю стойку. Разъяренный Антеомалумбо уже восстановил дыхание и поднимался из песка, как воплощение ненависти. Но Стив уже ощущал свою силу, боли в ногах не было, подвижность и устойчивость вернулись.

Антеомалумбо больше не стал тянуться к нему руками, он разбежался и намеривался нанести ему сокрушительный удар ногой, но Стив уже его встречал. С Айкидо всегда так, чем быстрее движется противник, тем сильнее он навредит себе. Удар был направлен в голову Стиву, как вратарь подающей мяч с разбегу за середину поля, Антеомалумбо замахнулся и пробил. Стив слегка отклонился в сторону и подался вперед и вверх, уходя с линии атаки и поддерживая атакующую ногу за ступню помог ей двигаться по инерции вверх и назад, так что большой палец ноги коснулся лба своего хозяина. Все это произошло на большой скорости, так что сын вождя эффектно сверкнул пятками, когда пролетал мимо Стив, и жестко приземлился на шею метрах в трех от того. Хруст позвонков услышали все.

Антеомалумбо стремительно вскочил на ноги, пошатнулся превозмогая боль и головокружение. Зрители ликовали, отовсюду слышались насмешки в сторону слишком самоуверенного бойца. Сын вождя догадался, что два раза, это уже не простое везение Стива, и не намеревался больше рисковать. Он протянул руку, и кто-то из воинов послушно вложил в нее копье. Зрители возмущенно завопили. Вождь в нерешительности подался вперед, но так и ничего не предпринял, очевидно, решив досмотреть бой до конца.

Антеомалумбо уверенно двинулся на врага, что-что а с копьем он управляться умеет. Окружающие догадались, что безоружный на коленях легкая добыча для вооруженного охотника.

Стив немного напрягся, когда увидел у него в руках заостренную палку, но со следующим вздохом выдохнул это напряжение и сосредоточился на глазах противника. Тот подошел на расстояние вытянутой руки, замахнулся от пояса и на секунду замер, смакуя момент своего триумфа. Стив не суетился, он знал, что по глазам узнает мгновение удара. Так оно и вышло. Когда копье начало движение к груди Стива, тот уже знал это, хоть и не видел его своими глазами. Когда наконечник копья уже приближался к сердцу, он развернул корпус влево, и смертоносное острие скользнуло в пустоту, едва поцарапав кожу. В то же время его левая ладонь мягко легла на кисть противника и помогла продолжить ей поступательное движение мимо Стив. Глаза Антеомалумбо расширились от удивления, когда он опять стал проваливаться в пустоту позади врага, и не было никакой возможности остановить падение. Когда он был уже в полете, Стив потянул его руку с копьем в обратном направлении и подкорректировал его падение рядом с собой. Антеомалумбо мягко приземлился на спину прямо рядом со Стивом. Его копье, каким-то непостижимым для него образом оказалось в руках его врага. Стив уверенно упер острый наконечник в солнечное сплетение сына вождя. Зрители пришли в полный восторг. Осталось только одно незначительное движение, чтобы покончить со злобным противником, и раньше Стив так бы и сделал... Но мгновения уходили. Тяжело дышащий, сломленный сын вождя, лежал на песке боясь пошевелиться. Мгновение проходило за мгновением, все вокруг стихло, люди замерли, затаив дыхание. Ни у кого не было сомнений, что на этот раз гордому и самоуверенному сыну вождя не отвертеться.

Стив неотрывно продолжал смотреть в глаза молодого человека у его ног и видел, как сменяются гнев и ненависть, на досаду и недоумение. Он видел, как слезы отчаяния навернулись на глаза закаленного воина, и вдруг вспомнил, каким был он сам совсем еще недавно. И эти странные слова, произнесенные кем-то когда-то: «С сегодняшнего дня ты больше не будешь делать другим того, чего себе не желаешь!»

— Я никогда не желал тебе зла, Антеомалумбо! — Твердо произнес он и отбросил в сторону копье.

— О-о-ох! — Пронеслось над толпой.

Затем он медленно поднялся, покривился от боли и склонился над сыном вождя. Тот лежал на песке изумленно озираясь по сторонам, удивляясь, что все еще жив.

— Я дарю тебе жизнь, и ты не делай другому того, чего себе не желаешь. — С этими словами он протянул руку и помог ему подняться на ноги.

Площадь взорвалась овациями, и охране пришлось применить силу, чтобы сдержать толпу, рвущуюся на ринг.

Один вождь оставался напряженным и не принял участия в общем ликовании. Стив заметил это, и намеревался подойти, чтобы поинтересоваться, что было не так, но не успел.

— Сти-и-в!!! — Прорезал площадь отчаянный вопль Нилы.

Он повернулся на крик, и в это мгновение в руке у вождя оказалось его копье, словно Зевс молниеносно метнул он свое оружие, оно со свистом пролетело совсем близко от левого плеча Стива и с глухим стуком вонзилось во что-то позади него. Стив обернулся. Антеомалумбо медленно оседал. Пробитое копьем горло издавало хриплые звуки. Одной рукой умирающий держался за древко, а в другой сжимал уже знакомый Стиву зубчатый нож. Умирая, этот жестокий человек старался подобраться ближе к Стиву, чтобы перед смертью ударить его ножом.

Ошеломленная толпа стихла. Вождь поднялся со своего ложа и дрожащим голосом проговорил:

— Мой сын оказался недостойным человеком, и мы с вами попали в плен его болезненных иллюзий. Я прошу у всех вас прощения.

С этими словами он развернулся и медленно побрел прочь. Нила вырвалась из рук охранников и бросилась на шею Стиву. Она плакала и смеялась и говорила, говорила, говорила что-то, что он не слушал. Он так устал, что не замечал того, как люди подходили к нему, хлопали его по плечу, лезли обниматься, предлагали какие-то побрякушки. И ему было странно, что только он опечален смертью человека, который так долго был важным членом их общества.

Совещание

Совещание в Облдоре в этот день затянулось, и неспроста. Народа в зале для приемов набралось немало, все стулья были заняты, остались места только возле бара, но никто не желал находиться так далеко от большого стола. Хотя для ментального общения расстояние не имело значения, все же по привычке люди чувствовали необходимость видеть лицо друг друга во время общения.

Оуи, как обычно старался занимать позицию невмешательства, выражал свои мысли редко, больше слушал и анализировал.

Лондон был в зоне покрытия и перемены к лучшему множились с каждым днем. С преступностью в городе было почти полностью покончено. Начальник полиции выступая, прослезился от счастья. Он рассказывал, как люди совершившие преступления ранее, теперь приходят в участок с повинной, а полиция, пожурив, отпускает их на свободу, и ни единого рецидива. Любители быстрой езды, наркоманы и алкоголики, проходя через сито судебно исполнительной службы, перестают вести себя плохо и становятся образцовыми гражданами. Большинство из осужденных согласились на замену реального срока заключения, на ментальный блок, соответствующий времени осуждения. Тюрьмы опустели, но преступность не увеличилась. Штат полицейских был сокращен в пять раз. Можно было бы его вовсе упразднить, если бы не ежедневные неприятности с гостями города.

Работник здравоохранения поведал о достижениях в помощи больным и страждущим, которые стали возможны, когда тысячелетий опыт Оуни в лечении больных оказался доступен каждому медику. Многие неизлечимые заболевания перестали быть проблемой. Большинство хосписов было закрыто. Проблем с паразитами вообще не стало, так как они, как и прочие живые твари, были под контролем у человека.

Представитель министерства финансов сообщил, что дефицит городского бюджета продолжает расти, хотя есть положительные сдвиги, по причине резкого роста производительности. Улучшение ситуации ожидается, когда покрытие достигнет производственных зон за городом и сельского населения. Со временем, необходимо будет перестроить экономический порядок в городе, настроиться больше на производство, чем на развлечение, потому что прежний рынок развлечений рухнул, с приходом более интересного и полезного времяпрепровождения.

На вопрос, не волнует ли его настоящее падение фунта, он ответил, что его волнует все, что касается финансов. Он вообще не понимает механизмов, по которым должен строиться переход от товарно-денежных отношений к высшей форме натурального обмена, которую мы сразу начали практиковать. Он еще не придумал, как взаимодействовать с окружающим финансовым миром, потому что подобное взаимодействие необходимо, по крайней мере, пока город не перейдет на самоокупаемость. Так как город не производит и сотой доли того, в чем нуждается, то приходится все это закупать, используя резервы, которые скоро иссякнут. Чтобы поддерживать жизнь в городе на прежнем уровне, надо в ближайшие дни придумать, что мы сможем предложить миру вместо денег, или, где будем брать деньги для них.

Министр образования был в полном восторге, когда сообщал, как скоро пропадет необходимость в школах и других подобных заведениях, потому что люди теперь предпочитают учиться во сне. Уже организовано множество групп помогающих людям учиться по ночам. Скоро можно будет всех детей перевести на этот вид обучения, так как это в разы эффективней обычного образования. Подготовка специалистов занимает сегодня всего пару дней. Уже трудно вообразить, как возрос уровень образования в городе, подозревают, что каждый день он растет по экспоненте.

Министерство внутренних дел было сильно обеспокоено обстановкой в стране, но больше даже в мире. Весь мир теперь ополчился на Лондон. После официального заявления премьер-министра на телевидении, лидеры других стран стали занимать активную позицию против подобных экспериментов в их странах, и объединяются в коалиции по борьбе с нашим режимом. Многие склоняются к тому, чтобы объявить Англии эмбарго, или даже блокаду, пока мы не откажемся от этого, с их точки зрения, безумия. По этому поводу вся Англия на грани гражданской войны, и уже появляются лидеры освобождения Лондона от инопланетной заразы. Скоро они начнут штурм города, если наша экспансия не ускорится.

— Активных боевых действий опасаться не стоит, — вмешался Оуи, — пока люди создают и поддерживают благоприятный эмоциональный фон, никто не ворвется в город с оружием. Но блокада — более реальная опасность. Нельзя допустить голод.

Министр иностранных дел не смог присутствовать на этом заседании. Он был в отъезде. ООН организовала международную встречу, и много надежд было на эту встречу, если удастся убедить иностранцев в безопасности проекта.

К трем часам пополудни гости покинули Облдор, и в нем установилась относительная тишина.

Мэри медленно двигалась по светлым коридорам замка. За пару недель она так привыкла к этому гнезду мира и гармонии, а буря, которая собиралась над Лондоном, угрожала разрушить эту сладкую жизнь. Изменение общего фона она тоже чувствовала, многие обитатели замка были смущены подобными же мыслями. Все ощущали тревогу за будущее, за светлую мечту. Особенно после того, как она стала так успешно воплощаться в жизнь.

Мария двигалась подсознательно туда, где был сейчас Оуи. Они не оставались наедине с того времени, как перебрались в Облдор. Мэри приходилось часто сдерживать свои порывы, чувства, чтобы не отвлекать Оуи от серьезного дела, и последние дни были напряженными даже для нее. С этой целью она часто выбирала места подальше от него, чтобы не видеть, не думать, чтобы не мучиться. Она знала, если будет страдать, то он почувствует это, и кто знает, как среагирует. Самое страшное для нее было заметить в его сердце холодность, и хотя она постоянно твердила себе, что этот супермен не для нее, или вернее, она ему не подходит, все же так часто именно мечта делает нас полноценно счастливыми. Именно здесь, в Облдоре, она забыла о науке, не то чтобы совсем забыла о том, чем мечтала заниматься всю жизнь, а просто ее сердце было занято иным увлечением и бесконечными попытками скрыть это увлечение от окружающих, даже от себя.

Но одно дело скрывать свои чувства, совсем другие замечать подобные в людях рядом с собой и справляться с сильными приступами ревности. Она прекрасно понимала, что ревность это не то, что сейчас нужно или даже допустимо, судьба всего мира во многом зависела от общего фона этого замка, не хватало еще интриг и страстей... Разве она могла не замечать, как смотрит на Него Элеонора, какую нежность и преданность излучает она рядом Ним? Даже София, и та была немного увлечена Оуи... Что уже говорить о бесчисленных гостях! Женские особи через одну тут же западают на него, а остальная часть в последствии! И хотя она не замечала, чтобы Оуи отвечал кому-нибудь из них взаимностью, но ведь он может и срывать свои чувства. Да, он наверняка может, и она даже замечала, что он старается что-то скрывать последнее время. Любопытно, что бы это могло быть?

Она тряхнула головой, чтобы сбросить это наваждение, и остановить поток негативных ощущений. Хоть бы никто не обратил внимание на эти ее приступы! Она опасливо оглянулась, как будто ее не могли слышать в другом конце замка. Прислушалась. Тишина. Похоже, повезло....

Оуи сосредоточенно осматривался в городе. Ему не нужно было видеть своими глазами, он все прекрасно ощущал чувствами, и на общем фоне отчетливо замечал вспышки негативных эмоций или страдания. Когда случались несчастные случаи или крупные недоразумения он замечал их по вызванной боли или отрицательным эмоциям. Буквально за несколько дней он научился вполне контролировать сопереживание страданиям, и теперь они почти не доставляли ему дискомфорта, хотя все еще отчетливо ощущались им. Но он и не пытался подавить эту способность полностью, потому что она была неотъемлемой частью его сущности, и важным инструментом в исполнении его предназначения.

Сегодня он не обращал внимания на обычные происшествия. Его занимало, что-то срытое, подспудное, что постоянно ускользало от его внимания. Оуи точно знал, где-то есть неопределенного вида опасность, но как ей удавалось от него ускользнуть, он понять не мог. Что-то в этом городе не поддавалось его влиянию, как будто срывалось от него кем-то, и рождало в нем немыслимое предположение.

Это предположение подкреплялось еще и тем, что поиски эти отнимали у него слишком много сил, словно он вступал с кем-то в противоборство, с кем-то, кого он даже не мог отчетливо различить. Но этот кто-то, если он существовал, точно знал про Оуи и при этом был враждебно настроен. Как можно было оставаться враждебным на фоне доброго настроения всего города, это было загадкой, ответ на которую напрашивался только один.

Тут Оуи заметил что-то странное совсем рядом, буквально за дверью. Он оставил город в покое и обратился к своему окружению. Мэри была чем-то обеспокоена и хотела увидеться с ним, но не желала его беспокоить, и потому, проходя мимо его кабинета, не замедлила своего движения.

В его сердце восстало острое желание поговорить с Мэри, но он уже привык подавлять в себе подобные желания в отношении ее. Он не мог не замечать в себе странное влечение к ней, и чем чаще ее видел, чем дольше был рядом, тем сильнее оно завладевало им. Странное дело, это одновременно нравилось ему и пугало. Со страхом у него были особые отношения. Эта эмоция, так знакомая заблудшим, оказалась почти неведома Оуни, и Оуи, к своему удивлению, фиксировал ее именно в отношение Мэри. Ему странно было это сознавать, но факт оставался фактом, он испытывал страх только, когда встречался с Мэри. И наиболее сильное чувство испытывал он наедине с нею.

Поэтому, когда Мэри проходила мимо его дверей, он пришел в замешательство от противоречия, возникшего у него внутри. С одной стороны ему уже нестерпимо хотелось побыть с ней наедине, увидеть ее лицо без посторонних, услышать ее нежные мысли, почувствовать ее отзывчивое сердце, ощутить тот немыслимо чудесный аромат ее волос.., с другой — у него все холодело внутри, он боялся чего-то неопределенного, того, что зрело в сердце и не поддавалось его контролю. А что может быть страшнее, чем потерять контроль?

— Мэри..., — робко окликнул девушку Оуи.

— Да, Оуи, — остановилась она.

— Зайдешь?..

— Ты не занят? — Спросила она, хотя сама знала, что нет.

— Ты пришла, чтобы зайти, так почему проходишь?

— Думала, ты занят, не хотела мешать...

Но он понял, что она побоялась быть отвергнутой. Это открытие вызвало удивительно сладостную боль, и вспышку нежности к Мэри. Оуи постарался тут же прикрыть эти эмоции, чтобы не смутить ее и не усугубить ситуацию. Но она заметила его смятение, но не поняла откуда оно.

— Ты ждал другую? — Напряженно поинтересовалась она, неправильно истолковав его смятение.

— Не-е-т! — Тут же вырвалось у него. — Я никого не ждал, пока ни заметил тебя.

Она медленно отварила дверь, смущенно замерла на пороге. Он поднялся из-за стола и тоже застыл. Мысли путались. Она ощущала его смятение, как оно усилилось при ее появлении.Наконец, одна из мыслей пробилась из глубины его подсознания:

— Невероятно! Как же она хороша!

Мэри никогда не считала себя красавицей, и по этому поводу хранила в себе множество комплексов. Надо ли говорить, что еще ни один мужчина в ее жизни не отзывался о ней подобным образом. Краска смущения тут же выступила у нее на щеках, и она еще отчаяннее потупилась в пол.

Оуи замечал ее возрастающее смущение, но его смятение прошло, и он просто не мог теперь удержаться от восхищения, и жадно рассматривал Мэри, словно хотел найти в ней что-то еще, кроме того, что знал о ней раньше. И его изыскания не были тщетны. Раньше он замечал только то, что его тянуло к ней, по не совсем понятным причинам. Теперь же, он вдруг обнаружил в ней необычайную стройность, даже гармонию в пропорциях, даже больше — созерцание восхитительных изгибов ее тела, линий ее лица имело какое-то магическое свойство, оно будило в молодом человеке то странное состояние трепетного вдохновения, которого он боялся и так отчаянно желал. Он прилагал колоссальные усилия, чтобы блокировать свои эмоции внутри себя, но, видимо, этого было не достаточно, и они стали просачиваться в окружающее пространство.

В то же время, Мэри так же старалась заглушить свои чувства, но у нее не хватило на это ни сил, ни опыта. Их любовь, как живой родник пробивалась сквозь щели в камнях: сначала выступила совсем немного, но потом стала раздвигать твердые породы, разрывать их своим могучим течением, и скоро вырвалась наружу ярким фонтаном живительной влаги.

Как только они ощутили взаимность, все человеческие бастионы тут же пали. Оуи и Мэри двинулись навстречу друг другу, и чем ближе они становились, тем большую силу набирало их влечение друг ко другу.

Где-то посередине комнаты они встретились и слились в крепких объятиях. Она прижалась своим лицом к его груди, и тут же поняла, что она как раз там, где хотела находиться всю жизнь. Она обхватила его спину обоими руками и от избытка чувств смяла его сорочку в кулаках. Он нежно обнял ее за плечи и уткнулся носом в ее густые волосы. Он вспомнил этот запах и чувство от прикосновения ее волос в их первую встречу, и те ощущения, что он испытывал тогда, усилились теперь многократно.

От взаимного переноса их разум мутился, а тела едва держались на ногах. Такого опыта гармонии и счастья Оуи не испытывал еще никогда. Что уже говорить за Марию, она вообще не могла дышать от постоянного упоения. Но это было ничто, по сравнению с тем, что произошло дальше.

В безотчетном стремлении стать еще ближе, слиться воедино, Мэри подняла голову и посмотрела в лицо Оуи. Тот как будто только того и ждал. Он тут же нащупал глазами ее взгляд и открылся ей полностью, как делал это когда-то давно, еще в детстве, с мамой. И она тут же утонула в его синих, как море, глазах. Ментальное единение такой глубины было доступно далеко не каждому. Это был акт абсолютного доверия и совершенной искренности. Их сознания слились в одно и теперь, они уже испытывали не эмоциональный перенос, но чувства друг друга, так как они есть, во всей полноте. Теперь они не только слышали мысли другого, но думали вместе, понимали и видели все опасения, все смущения, все недомолвки, все то, что скрывалось вольно или невольно, так что у них не осталось ничего тайного, что не сделалось бы явным в этот миг.

Только теперь Мэри поняла, как бесконечно дорога она ему, поняла, что он не открывал ей своих чувств, потому что полагал эти отношения несвоевременными, да и сейчас думает также, только вот не может больше сдерживать чувств. Узнала она и то, что для Оуи она первая любовь, и что о подобных переживаниях он совсем не имел представления до сих пор. Даже тысячелетняя история Оуни не упоминала о таком феномене, как любовь между мужчиной и женщиной.

Оуи многое знал о материнской любви к детям, и даже помнил, как переживал ее переносы в детстве, но это было совершенно не то, ни по глубине, ни по силе. Только теперь он смог оценить смысловую нагрузку непонятного доселе ему слова "страсть«.Подобной идеи не было в мире Оуни.

Это было прекрасно, лучше всего, что он пережевал прежде, но вместе с тем, он понимал, что обретя столь сильную эмоциональную зависимость, он одновременно обрел и самую большую свою слабость. Стоя посреди своего кабинета, и обнимая самого дорогого ему человека, он едва ли не физически ощущал, как формируется в его душе страх потери. Он всегда помнил, что объективные опасения полезны, ибо могут даже спасти жизнь или избавить от многих неприятностей, но страх — страшный враг, он заставляет тебя опасаться того, что на данный момент тебе возможно даже не угрожает. Страх мешает человеку принимать важные решения, выполнять обещания, достигать поставленной цели, исполнять предназначение и, в конечном итоге, лишает человека смысла существования.

Но Мария теперь не боялась ничего. До этого ее мучили различные страхи и сомнения, но не теперь. Она знала, что любит этого молодого человека, и он отвечает ей полной взаимностью, так что еще нужно для полного счастья? Она испытывала такое блаженство, что готова была простоять в этом кабинете всю оставшуюся жизнь и умереть счастливой от жажды или от голода, но не оставить Оуи ни на миг.

В эту минуту она убедилась в еще одном факте — он был настоящим человеком, она увидела его внутренний мир, все его старание помочь окружающим увидела изнутри, почувствовала всю гамму его чувств и поняла, что есть среди них слабости, и это ее успокоило.До этого она много раз замечала в других серьезные опасения относительно его происхождения, были даже серьезные дискуссии ангел он или инопланетянин. И убедиться в его человечности оказалось чрезвычайно успокаивающе.

Когда первый восторг немного поутих, и наступило спокойное блаженство, они отпустили друг друга и присели рядышком на краешек добротного письменного стола.

За несколько минут полного единения прояснилось все относительно их чувств друг ко другу, поэтому не было нужды дальше выяснять отношения, на что в обычных условиях у людей уходят недели, а порой и месяцы. Но зато появились другие темы, более животрепещущие и требующие обсуждения.

— Не хотелось портить такой момент, — вздохнула Мария, — но, кажется, нам надо поговорить о том, что ты скрываешь от всех. Не хочу знать, как это у тебя получается, но меня серьезно беспокоит, что мы будем с этим делать?

— Наверное, это только моя проблема, потому что ни ты, ни тем более другие люди, не смогут в этом помочь. Я и сам еще не до конца во всем разобрался. То, что меня беспокоит, мне самому кажется невероятным. Несколько дней назад я заметил, что расширение нашего влияния замедляется. Это было неприятной неожиданностью. Сразу мне было непонятно, по какой причине это происходит, но еще через день-два процесс и вовсе остановился. Теперь на поддержание достигнутого каждый день требуется все больше сил. Два дня назад я явно ощутил скрываемое противодействие в городе. С тех пор постоянно пытаюсь вычислить источник негативной энергии, но он словно рассредоточен по большой площади и размывается. Мне кажется, что мы имеем дело с падшим Оуни.

О последнем Оуи подумал с таким мрачным оттенком, что у Марии все внутри сжалось от неприятного предчувствия.

— Извини, не хотел тебя пугать. Теперь ты понимаешь, почему я скрывал это от других.

— Просто «падший Оуни» звучит как-то жутковато. — Прижалась она к его плечу.

— Это и у меня вызывает серьезные опасения. Дело в том, что о падших Оуни в истории упомянуто совсем вскользь, и считалось, что все они были уничтожены в войнах, потому что именно они чаще всего и являлись источниками, разжигателями этих войн. Удивительно, как он мог скрываться до сей поры, потому что по преданию, там где падший Оуни, там обязательно террор и завоевания.

— Может быть, он таился до сих пор, а твое появление как-то подтолкнуло его к действию? — Робко предположила Мария.

— Очень маловероятно, — озадаченно поджал губы Оуи, — тогда бы ему пришлось столетиями скрывать свои способности и сопротивляться неудержимому желанию восстановить вокруг свой порядок вещей. Дело в том, что в нас генетически заложено стремление к установлению гармонии вокруг. Падение заключается в перемене мировоззрения, но не в перемене наследственных устремлений. Таким образом, любой из нас, я имею ввиду и людей тоже, стремится создать вокруг себя ту обстановку, которая наиболее отвечает его представлениям о правильном и гармоничном. Мы отличаемся часто всего лишь способностями.

— Может быть это ребенок?

— Мы бы заметили целую семью, да и скрывается он тщательно, осторожно, не как ребенок. Если это взрослый Оуни, то его сил и опыта должно быть больше, чем у меня. Это означает, что он пока не знает, что я слишком молод и выжидает. Если бы знал, то скорее всего напал бы гораздо раньше.

— Почему ты думаешь, что он обязательно должен напасть?

— Потому что мы оказываем на его порядок разрушающее давление, весь город оказывает. Я еще не научился скрывать свое положение от Оуни, даже не думал об этом, поэтому он уже давно знает, где нас найти. Видимо, поэтому думает, что я взрослый, опытный и ничего не опасаюсь. Наше дерзкое поведение останавливает его, но рано или поздно он узнает обо всем, и что с этим делать, я просто ума не приложу.

Мария разволновалась не на шутку. Оуи послал ей волну умиротворения и прикрыл ее страхи от окружающих.

— Нам надо быть осторожнее, чтобы не посеять панику в Облдоре, — Оуи нежно прижал к себе девушку и постарался больше не думать об этом.

— Нельзя убежать от всех проблем просто игнорируя их, — не согласилась она с его выбором. — Не думать об этом, значит потерпеть поражение.

— Если результаты наших размышлений лишат нас мира, спокойствия, то мы начнем принимать эмоциональные решения, которые чаще всего ошибочны и приводят к поражениям, а то и к падению, — терпеливо вразумлял он.

— Почему бы не использовать наше преимущество, фактор неожиданности. У нас полно людей, можно найти оружие и первыми нанести удар. Если этого не избежать, то можно попробовать решить все малой кровью, — горячо мысленно зашептала она, чтобы их никто не услышал.

— Я как раз об этом и говорил, — рассмеялся он, — вот тебе эмоциональное решение.

— Большинство великих побед в истории строились на подобных решениях. Если ждать с моря погоды, то можно лишиться преимущества, и тогда пиши пропало, — немного огорчилась она его непониманием.

— О каких победах ты сейчас говоришь? Я досконально изучил человеческую историю и нашел только одну победу на кресте две тысячи лет назад.

— Но ты ведь не Божий Сын! Ты не воскреснешь на третий день! — Слезы вдруг навернулись на глаза Марии.

— Смысл не в смерти и даже не в воскресении, все дело в принципе, в мировоззрении, в отношении к себе и людям. Победа в том, что за правильную идею стоит и умереть, тогда идея дальше жить будет, даже если ты не воскреснешь. Если же ты изменишь своим принципам ради торжества своего мировоззрения, то даже если ты будешь жить дальше, идея твоя умрет, и это все равно, что ты сам умер, даже если после смерти вновь обретешь физическую жизнь. Человек поступает только так, как он верит, и наоборот, хочешь узнать, во что веришь, взгляни на свои поступки. Потому что умозрительные заключения о себе могут быть пропитаны ложью, и обманувшись, ты рискуешь прожить жизнь зря.

— Но почему же мы должны верить именно так, может нам стоит верить немного иначе, чтобы в случае чего, можно было постоять за себя? — Мери в отчаянии представляла себе возможные жуткие картины будущего, и оно представало перед ней только в самом нехорошем виде.

— Мы верим так, потому что так велел Великий Дух. Он так велел, потому что мы служители света, наше дело — светить. Мы заботимся о гармонии вокруг, для другого мы не созданы. У него есть служители меча и огня, они будут делать всю грязную работу по приказу Повелителя. Таким образом, если мы погибаем распространяя свет во тьме, мы исполнили свое предназначение, если — с мечом в руке, то пали напрасно, разрушая то, что призваны защищать. Если мы допустим военный конфликт, то, возможно, достойный наказания умрет, но с ним погибнут многие другие обманутые им, те, которые еще не видели света, а так же и те, которые видели свет, но так и не успели как следует послужить своему предназначению.

— Но тогда что помешает нашим врагам просто прийти и забрать наши жизни? — Мэри в отчаянии ткнулась лбом в крепкое мужское плечо и утомленно прикрыла глаза.

— Мы не одни, — успокаивающе прижал ее к себе Оуи. — Великий Дух всегда контролирует ситуацию, и если не будет большой нужды, то Он не станет подвергать нас подобному испытанию. Если же нужда возникнет, то мы окажемся в центре больших событий, возможно вселенского масштаба, и будем иметь честь участвовать в Его борьбе против сил зла на этой планете. Не многие удостаиваются подобного, поэтому нам не следует бояться, но нужно быть готовыми к любому повороту событий. Наше дело — хранить мир даже тогда, когда это кажется невозможно.

— О, Оуи! Мне бы твою уверенность! — Вздохнула она. — От одной только мысли, что кто-нибудь придет и причинит нам вред, у меня все внутри холодеет и цепенеет.

— Старайся не думать про то, что тебя пугает, по крайней мере до тех пор, пока не появится реальная опасность. Я не смогу постоянно сосредотачиваться на тебе, чтобы успокаивать. Окружающие почувствуют твои переживания и спросят, в чем дело. Тогда может наступить паника, ведь люди только начали учиться контролировать свои эмоции.

— Я понимаю, — виновато потупилась девушка, — но мысли сами приходят, и не знаю, как их отогнать.

— Нужно подумать о другом, — как можно беспечнее предложил Оуи.

— Например о том, почему ты сомневаешься в своей миссии?

— Может быть для этого сейчас не совсем подходящее время, я ведь на этот счет могу и ошибаться.

Оуи решительно настроился переменить тему и начал мысленно восторгаться прелестями Марии. Она оценила его восхищение и мягко отстранила его эмоциональный перенос.

— И все же... — она строго взглянула на него и выдержала суровую паузу, выжидая.

— Ладно, — вздохнул он, — раз ты так этого хочешь. Дело в том, что у меня серьезные опасения по поводу расширения нашего влияния. До последнего времени я не имел опыта такого большого общения и потому не знал, что есть физические ограничения по расстоянию. В конце концов, может оказаться, что мы не в силах распространять гармонию дальше этого города.

— Но ты же думал, что это Оуни препятствует тебе?

— Да, он делает это, но если бы перестал, не думаю, что эта проблема решилась бы полностью.

— Так ты полагаешь, что впереди нас ждет неминуемый провал?

— Почему же неминуемый? Возможно, в людях начнет просыпаться заложенный от сотворения потенциал, и они тоже смогут научиться настраивать гармонию вокруг, без моего непосредственного участия. Если же нет, то нам потребуются еще Оуни. Кому-то придется переехать жить в города, рожать детей и расширять влияние...

Оуи заметил сомнение в Марии и прервал мысль.

— Не думаю, что многие согласятся с тобой. Они привыкли прятаться в лесах, жить в гармонии с природой, — покачала она головой.

— Это потому что они уже не верят, что можно что-то изменить в людях. Когда они увидят, чего мы достигли здесь, то непременно захотят поучаствовать в изменении мира. Объединение всех Оуни в гармоничном сообществе, это же тысячелетняя мечта! — У Оуи мечтательно затуманился взор, и Мэри ощутила всю торжественность и грандиозность теперешних событий.

В этот момент он выглядел так романтично, так вдохновенно и мужественно, его лицо было так близко, что она чувствовала его горячее дыхание, и эти губы, они показались ей такими желанными. Она прикоснулась к ним пальцем. Губы оказались мягкими и податливыми. Оуи тут же отвлекся от тысячелетней мечты.

Он услышал ее мысли, немного удивился.

— Мне кажется странной эта негигиеничная традиция, — с сомнением подумал он в ответ, но его ноздри уже улавливали запах ее тела, внутри все как-то закипело, заволновалось. Она медленно приближалась к его лицу, он точно понимал, что она собирается сделать, и на фоне возрастающего внутреннего волнения и несогласия, он тоже стал двигаться навстречу ей. Еще мгновение и они соприкоснутся...

Вдруг, в эфире произошел сильный переполох. Несколько человек одновременно искали связи с Оуи, загудели у него в голове неразборчивыми голосами. Воздух словно пропитался волнением.

Оуи мягко отстранил ошеломленную Мэри.

— Прости, что-то случилось. Надо срочно посмотреть, — напряженно извинился он.

— Что, что такое?! — Встрепенулась девушка, взволнованно убирая локон за ухо.

— Какие-то незваные гости, — на ходу надевая пиджак, пояснил он.

— Как это возможно? Почему мы их не почувствовали?

— Вот это мне и надо выяснить.

Оуи стремительно вышел из кабинета, проигнорировав целую дюжину вопросов Мэри. Она попыталась следовать за ним, но он так быстро умчался по коридору, что она отчаявшись его догнать, решила все-таки пойти пешком.

В прихожей уже собралась группа обитателей замка. Генри пытался что-то выяснить у высокого незнакомца, когда появился Оуи. Напряжение тут же спало, волнение людей отступило.

— Что происходит? — Спросил Оуи у Генри.

— Да вот, застали этого человека в прихожей. Он просто вошел, и никто его не заметил. Мало того, с ним по какой-то неведомой причине невозможно вступить в связь. На все вопросы он только отвечает, что у него послание для предводителя.

Оуи внимательно всмотрелся в чужака. Серый плащ по погоде, добротные сапоги, шляпа, мокрая от дождя, немного старовата, но все еще приличного вида, прямой узкий нос, волевой подбородок и спокойное, даже каменное выражение лица.

— Хорошо, вы можете передать мне сообщение, — произнес вслух Оуи и мысленно послал ему волну мира и дружелюбия, в попытке вступить с ним в контакт.

На этот раз человекне стал противиться ментальной связи, более того, открылся, полностью восприняв всю гамму ощущений переданных ему. Оуи надеялся получить от него ответную реакцию, и какое-то мгновение внимательно прислушивался к чувствам странного мужчины, но там будто бы ничего не было. Черная кромешная тишина наполняла изнутри человека, и где-то там, в глубине, слышались отголоски страшной тоски и подавленности. Оуи попытался ухватиться за эти обрывки ощущений и окунулся глубже в этот черный колодец. Но в этот миг из глубины навстречу ему пламенем вырвался поток иного сознания. Это было похоже на взрыв: яркая вспышка, грохот, боль, контузия, дезориентация. Этот взрыв произошел в сознании Оуи, причинив ему мучительную боль и наполняя все его существо страхом, отчаянием, подавленностью, чувством невосполнимой утраты и абсолютного поражения.

Оуи от неожиданности отпрянул и прикрылся от неприятного переноса. Ни одна мышца на лице непрошенного гостя при этом не дрогнула. Он стоял неподвижно бледный с желтоватым отливом, как восковая фигура.

— Привет, — бесстрастно подумал кто-то низким надтреснутым голосом.

Все кто были на связи, услышали это приветствие, потому что оно было адресовано всем и оказывало такое ментальное давление, что разнеслось по всему Лондону. Оуи тут же заметил это и прикрыл от общения всех, кроме обитателей Облдора. Теперь их разговор могли слышать только самые близкие.

— Умно, — несколько утомленно продолжил некто.

— Кто ты? И что тебе надо? — Холодно поинтересовался Оуи.

— Смотрю, у вас прямо королевский размах, — проигнорировал вопросы собеседник, — целый город под свою дудку плясать заставили. Наверное, на мировое господство настроились? Похвально. Однако времечко вы выбрали не самое лучшее, да. Не люблю расстраивать людей, но у вас ничего не выйдет. Не в этот раз, по крайней мере.

— Это почему же? — Не выдержал этого монолога Генри.

— Потому что вы не готовы к подобной борьбе, как дети заигрались. Мир слишком ценит хаос, чтобы безропотно принять то, что вы ему навязываете. Скоро этот мыльный пузырь лопнет, и прежде чем это произойдет, я должен получить нечто ценное, что есть у вас и очень нужно мне.

Голос говорившего был на удивление бесстрастен, а эмоции так сильны, что временами пробивали защиту присутствующих и то одного, то другого ввергали в глубокое уныние.

— Тот, кто просит помощи обычно ведет себя более деликатно и является лично, — возразил Оуи.

— Я и не собирался просить, просто возьму все, что мне нужно, вот и все. А что до личного присутствия, то всему свое время.

— Тогда к чему все эти разговоры через переводчика, пришел бы сразу самостоятельно, — горячился Генри, и Оуи озабоченно посматривал в его сторону. Он прекрасно ощущал дестабилизацию настроения в замке, но не знал как можно надежнее изолировать людей от такого сильного переноса.

— Это просто акт доброй воли, Генри, — печально усмехнулся незнакомец, — когда завтра я пожалую к вам лично, то хорошо было бы не застать с вами лишних людей, чтобы избежать напрасных жертв. Я, видите ли, не любитель напрасных жертв. Но всегда к ним готов...

В этот момент долговязый гость вынул руку из кармана плаща и протянул ее перед собой. Все уставились на этот непонятный жест и заметили в его кулаке кнопку взрывателя. Незнакомец, все с тем же невозмутимым видом поднял большой палец и уверенно опустил его на красную кнопку.

Прежде чем, кто-то смог хоть что-то предпринять, грянул взрыв, и незнакомец разлетелся на тысячи мелких кусочков. Всех присутствующих разбросало ударной волной по просторной прихожей. Все помещение оказалось густо забрызгано биологическими остатками.

Физически не пострадал никто: несколько ушибов и ссадин, но вот впечатления оставленные посетителем были невероятно сильны.

— Какого лешего! Что это было, черт возьми! — Превозмогая боль во всем теле и звон в ушах, воскликнул Генри.

Его отбросило в один из коридоров, и он один не повстречал в полете стен, поэтому поднялся раньше остальных.

— Это был Оуни, — спокойно пояснил Оуи, сидя у западной стены.

— Еще один Оуни? — Изумилась Лиза.

— Он другой, злой Оуни, — протирая ушибленную спину прокряхтела Мэри, ее отбросило спиной на лестничный марш.

— То что злой, это без вариантов. Но что ему от нас нужно? — Недоумевал Генри.

— Неизвестно, — пожал плечами Оуи, — но ничего хорошего это нам не сулит. Падшие Оуни — самые опасные существа на планете. Ему нужна абсолютная власть, и наше мероприятие явно не входит в его планы.

— Может быть стоит вызвать полицию и попытаться с их помощью выяснить, кто был этот несчастный? Таким образом возможно узнаем кто главарь, — робко предложилс Лиза.

Генри удрученно посмотрел на свой забрызганый костюм.

— А, смысл? Завтра главарь сам собирается зайти, — невозмутимо возразил он.

— Кроме того, полиция его не испугает. Оуни использующий свои способности во зло может подчинять себе сознания людей, никто не посмеет причинить ему вред. Я никогда прежде не встречал падших Оуни, поэтому трудно судить, где пролегают границы его возможностей. — Оуи озабоченно взъерошил свои волосы. — Он смог скрывать свое существование много веков, значит, его не интересует мировое господство. Вместо этого, он нашел себе нечто иное, достигнув цели, он жил достаточно незаметно до сих пор. Но пришли мы, и его мир стал рушиться, и видимо, он желает вернуть себе прежнее существование.

Мэри испуганно прикрыла рот ладошкой. Ее внезапно осенило.

— А вдруг он причинит вред тебе? Ведь это ты — причина его неприятностей. Если не будет тебя, его мир быстро восстановится.

Оуи распространил волну умиротворения вокруг, так как все разом напряглись, страх заползал в сердца.

— Не думаю. В этом случае бомба была бы мощнее. Нашей смерти он не желает, по крайней мере пока. Думаю, у него нет нужды в материальных благах, скорее всего он желает с нами о чем-то договориться.

— Надо вызвать Маейра с командой, — предложил Генри, — нам завтра может понадобиться огневая поддержка.

— Напротив. Мы отошлем из замка всех, кого сможем, чтобы соблюсти его условия. Это его знак доброй воли, чтобы избежать напрасных жертв. Это говорит о том, что он не считает нас врагами, возможно даже симпатизирует нам. Нагнать военных и вооружиться было бы слишком явной агрессией, а проявление враждебности может спровоцировать бойню.

— Он только что на наших глазах взорвал человека, а мы ему протянем руку общения? — Недоуменно возмутился Генри. — Может он блефует, желает ослабить наш бастион, чтобы мы не смогли оказать ему сопротивления.

— Сопротивления не будет, Генри. — Твердо возразил ему Оуи, при этом все присутствующие, исключая разве что Мэри, сформировали один и тот же мысленный вопрос. — Именно для того человек и был взорван, чтобы мы убедились, что он не блефует. Если он удаленно заставил человека лишить себя жизни, на что же способен он в личном присутствии, когда его силы экспоненциально возрастут. Я не смог помешать этому убийству, вероятно, не смогу противостоять ему если заставит людей Маера стрелять друг в друга. Мне легче защищать пару человек, чем пару сотен. Более того, необходимо избавиться от любого оружия, чтобы осложнить ему диверсии.

Генри изумленно вытаращился.

Оуи невесело ухмыльнулся.

— Эмоции заставляют принимать необдуманные, неверные решения. Подумайте сами, если что-то пойдет не так, и он прикажет тебе, Генри, убить Софию, то нам было бы проще спасать ее, если ты постараешься сделать это голыми руками, нежели начнешь палить в нее из пистолета.

Генри совершенно не понравился подобный сценарий, но оглядываясь вокруг он не находил в себе возражений, если этот монстр способен на такое зверство, то от него действительно можно было ожидать чего угодно.

— Надо бы поскорее навести тут порядок, неравен час нагрянет кто в гости, а в прихожей такое... — сбивчиво подумал он и понял, что у него все еще шоковое состояние от увиденного и пережитого. Как же должны были чувствовать себя женщины? Он сокрушенно покачал головой и пошел прочь. Никто его не останавливал. Всем поскорее хотелось остаться наедине со своими мыслями, и скоро прихожая опустела.

Происшествие в Облдоре не удалось сохранить в тайне, Оуи слишком поздно отключил общую связь, и неприятное приветствие незваного гостя вызвало во всем городе волну невообразимого любопытства. Невозможно переоценить жажду человечества по всему загадочному, неизвестному. Как только жители замка не старались скрыть происшедшее, горожане все-таки выудили у них все до капли, и волна негодования захлестнула большинство участников проекта. Десятки тысяч людей выразили свое желание встать на защиту Оуи и нового образа жизни. Премьер министр лично выразил свои опасения, и напомнил Оуи, что он рискует не только своей жизнью, но и будущим многих последующих поколений, которые без его содействия могут никогда не увидеть жизни в мире и гармонии.

Прежние нападки со стороны внешнего мира хоть и беспокоили Лондон, но не вызывали такой бурной реакции общественности, как это, казалось бы, не столь значительное событие. Это говорило о том, что у огромного количества людей начало формироваться общее мышление и чувство ситуации.

До конца дня в городе появилось уже несколько инициативных групп, готовых по первому же сигналу выступить к Облдору для защиты Оуи. До последнего времени общественность мало интересовало, кто зачинщик и руководитель этого странного проекта захлестнувшего волной столицу Великобритании. Казалось, что для людей был важен только конечный результат — гармония и мир. Но неожиданно все изменилось.

Весь вечер Оуи успокаивал вспышки возмущения, в стремлении вернуть былое умиротворение в массы. Частичного успеха он достиг только далеко за полночь. К тому времени стены замка практически опустели, даже привычная прислуга и та съехала на время по просьбе Оуи.

Он пожелал остаться в Облдоре в одиночку, чтобы не подвергать большому риску дорогих его сердцу людей, однако не все оказались сговорчивы. Мария наотрез отказалась ему повиноваться, а настаивать, чтобы съехал Генри и вовсе было некрасиво, хозяин все-таки.

Вернувшаяся из поездки Элеонора тоже не прислушалась к голосу разума, и под конец ментального фехтования с Оуи весомо заключила, что если что-то пойдет не так, то она единственный человек поблизости могущий обеспечить оставшимся физическую безопасность. Утомленный женским упрямством Оуи нехотя смирился и едва заметно кивнул ей, что по видимому означало, что она может поступать как посчитает нужным.

Перед рассветом все поняли, что необходимо немного отдохнуть. Надвигался тяжелый день, все это предчувствовали, но тщательно старались прикрывать эти чувства друг от друга и особенно от внешних, чтобы не нарушить и без того хрупкое равновесие.

Оуи давно уже хотелось побыть наедине, подумать о том что было, и что возможно будет. Поэтому он с радостью уединился в своем кабинете, в то время как остальные разошлись по спальням в надежде вздремнуть немного.

В тишине просторной комнаты Оуи вытянулся в удобном кресле, расслабился и впитал в себя окружающую атмосферу. Он привычно зафиксировал внимание на всем живом поблизости — от насекомых до скота, и вдруг осознал, что они тут совсем одни, люди словно перестали существовать. Он был в контакте только с теми, кто остался в замке. Весь Лондон остался без связи и без его поддержки, но он наслаждался тишиной и покоем. Все эти миллионы голосов, вся какофония чувств, десятки тысяч страждущих — все стихло. И только теперь Оуи понял, как он устал за последнее время.

Теперь, когда он был предоставлен себе самому, он мог обдумать свои достижения и неудачи. К сожалению, неудач казалось больше, чем достижений. Первоначальный план экспансии, безусловно, провалился. Невозможность дальнейшего расширения своего влияния ограничивала Оуи одним только городом, и это обстоятельство, как минимум, тормозило дальнейшее развитие, тем временем, как окружающий мир все более враждебно относился к новым порядкам. Ранее ставка была на постоянное расширение влияния, и любой приблизившийся к границам скоро попадал бы под воздействие и изменял бы свое отношение. Но теперь их можно было взять в кольцо блокады и со временем мир найдет способ вредить издалека. Было ясно, что не за горами серьезная конфронтация, неминуемо приводящая к гражданской войне, а этого допустить было никак нельзя.

Когда окружающий мир проявит на деле свою агрессию, то лондонцы не устоят перед искушением встать на защиту своих прав и свобод. Как предотвратить все это с учетом новых обстоятельств Оуи никак не мог придумать.

Была еще призрачная надежда договориться с другими Оуни, чтобы продолжить экспансию, и тогда, возможно, со временем перевес сил оказался бы на стороне добра. Но чтобы поговорить с ними, надо было оставить Лондон на неопределенный срок, и все, что было построено, разрушится, пострадают люди, утратится доверие. Как потом он убедит народ повторить эксперимент, если другие Оуни согласятся участвовать?

Оуи понимал, что это не новый план, это агония. Слишком много если присутствовало в нем, чтобы был смысл затевать его реализацию. Требовалось что-то совсем иное, свежее, настоящее, которое было бы гармоничным продолжением начатого.

А тут еще этот Оуни, так не к стати!

Мысли Оуи переключились на новую проблему. Знать бы хоть что нужно этому загадочному и опасному существу. Оуи сколько себя помнил, всегда был способен навязать любому существу мир и гармонию. И то, с чем он столкнулся теперь, никак не укладывалось в его представления о мире. Ему сложно было вообразить себе, как можно заставить кого-то причинить себе страдания, не то что смерть. Эта властная демонстрация шокировала его, наверное, даже больше, чем остальных. Он не привык видеть подобные вещи, тогда как люди, благодаря кинематографу, давно уже привыкли к сценам жестокости и убийства.

Конечно, он не сомневался, что в силах защитить несколько человек от ментального порабощения, но в то же время он и не снимал со счетов реальной опасности физического характера. Ведь на их незнакомца не подействует общая атмосфера мира и дружелюбия, и он прекрасно прикроется от положительного переноса. Казалось, выбор не велик, либо отдаться на волю падшего Оуни, либо оказать ему вооруженное сопротивление. Но второе слишком явно противоречило древнему принципу и вело прямо к падению. Вряд ли этому миру нужен еще один падший Оуни....

Отец часто повторял ему, что надо больше доверять Великому Духу, чтобы не тратить силы и время на тщетные попытки решения неразрешимых задач. Многие из них упраздняются в пути, порою даже без нашего участия. В это надо было верить, потому что это неотъемлемая часть бытия, а суверенное проявление Великого Духа нужно всегда иметь ввиду и даже рассчитывать на Его мудрое вмешательство.

Еще один вопрос беспокоил его. После той тайной встречи с Мэри в его кабинете он утратил контроль над частью своих эмоций и теперь терялся в догадках, чего это будет ему стоить. Уже само то, что он не мог оставаться спокойным в ее личном присутствии смущало его, так как он не в силах был понять природу этого явления.

Последний раз даже при общении с загадочным посетителем, которое кстати требовало немало внимания, он постоянно чувствовал ее позади себя, ощущал каждое ее движение, словно двигался сам, и это происходило помимо его воли. Конечно, он был в общении и с другими людьми в комнате, но их положения в пространстве, их жесты были доступны только его глазам. С Мэри были иначе. Их ментальная связь оказалась гораздо глубже, чем с другими, он замечал не только ее мысли и чувства, но и переживал ее физическое состояние: слабость в коленях, дрожь в пальцах, почувствовал как она крепко зажмурилась в момент взрыва.

В своем состоянии он тоже замечал изменения. Чем ближе она была физически, тем чаще билось его сердце, сильнее потели ладони и расширялись зрачки. Самое неприятное было то, что он не мог этим управлять, и беспокоила мысль, насколько далеко это может зайти. Уже сейчас он точно осознавал вред, который несет это состояние его эмоциональному настрою, как сильно оно дестабилизирует его внутренний мир, но вопреки здравому смыслу, ему нравились эти новые ощущения. Более того, когда он думал об этом, то желал погружаться в этот омут все глубже независимо от последствий.

Впервые в жизни Оуи стал свидетелем того, как гармоничное бытие под воздействием многих неучтенных факторов трещало по швам. Стройное и крепкое поначалу здание стало разрушаться, и казалось, нет средства, которое могло бы остановить этот процесс.

Еще сегодня он был в общении с миллионами счастливых людей, радостно взаимодействующих друг с другом. С каждым часом состояние в городе становилось все лучше, а работы, казалось, было все больше. В этой сказочной суете среди фееричных успехов, Оуи не замечал, как незаметно для себя привязывается сердцем к этим ранее чужим для него людям. Как принимая участие в их жизни, он постепенно становиться частью этой большой семьи, и их связывают уже не только общение и успехи, но и чаяния, мечты о более светлом будущем, о мире во всем мире...

И вот, оказавшись наедине с собой, он вдруг, впервые в своей жизни, почувствовал, как страх со всех сторон штурмует его сознание. Страх за судьбы миллионов людей, страх за Мэри, страх потери друзей, страх утраты того странного состояния, которое он испытывал рядом с любимой, страх потерпеть неудачу, страх никогда больше не увидеть соплеменников и семью... Все эти отдельные ручейки сливались в один бурлящий поток, вызывая внутри него невообразимую сумятицу. Время от времени он оказывался недалеко от паники, и эта слабость его просто обескураживала. Видимо, он был еще слишком молод для таких больших свершений, однако маховик запущен и все ставки сделаны, оставалось просто идти до конца, уповая на проведение, которое своим вмешательством расставит все на свои места.

В городе тем временем началось нечто невообразимое. Люди, оказавшись без ментального общения, без поддержки общего эмоционального фона почувствовали себя крайне одинокими. После тесного взаимодействия последних недель, каждый вдруг оказался предоставлен только себе. Они вместе трудились, вместе отдыхали и развлекались. Каждый был счастлив своим местом в коллективном труде или отдыхе. И вдруг все оказались врозь. Нет теперь общего видения ситуации, никто толком не знает, чем ему сейчас заниматься и где его место в жизни. Старый образ жизни канул в небытие и был забыт, устарел, как бессмысленный архаизм. Поэтому никому не приходило на ум, что надо вернуться к прежним делам. Да и как, скажите на милость, это теперь можно было осуществить, ведь веками налаженная структура развалилась, уступив место удивительному проекту.

Люди вкусили, что значит быть незаменимыми и в то же время свободными, уставать с наслаждением и отдыхать до изнеможения, просвещаться играючи, не зависеть от финансов, быть здоровыми, не бояться насилия и преступности, всегда быть искренним и не страдать от недомолвок, любить без страха, прощать всецело, быть понятым без слова...

Во все времена люди и за меньшее готовы были идти в бой. Не был исключением и современный Лондон. Люди, оказавшиеся отрезанными от общения в своих квартирах и офисах, не выдерживали гнетущей внутренней тишины и выходили на улицы, стекались на площади, скверы и собирались в парках. Волнующиеся, гудящие толпы жадно обменивались новостями и формировали общее видение ситуации. Несколько стихийных лидеров в разных местах одновременно произносили пламенные речи подогревая и без того воспаленное человеческое море.

Сегодня никого не смущала глухая ночь. Город, как единый организм почувствовал смертельную опасность и молниеносно мобилизовался. И хотя мало кто из людей обладал хоть какой-то достоверной информацией, все же всем было ясно, что их таинственный вождь подвергся нападению, и неведомые злые силы покусились на их счастливое настоящее и будущее.

По обрывочным данным к рассвету было установлено местопребывания вождя, а спустя еще пару часов созрело и общее понимание, что надо предпринять в этом случае. Удивительно, но никто не обратил внимания на то, что ни одна душа не двинулась с места, пока не созрело общее понимание и не утвердился в умах люде общий план действий. Люди настолько привыкли все решать сообща, пока находились на связи, что и теперь подсознательно решили не изменять этой доброй традиции, пусть даже созревание идей без ментального общения происходило мучительно долго.

Люди вооружившись, кто чем мог, кто как двинулись по направлению к Облдору. Со стороны это было потрясающим зрелищем. Словно беженцы лондонцы потянулись по бесконечным улицам города в одном направлении, оставляя за собой опустевшие кварталы. Пестрое людское море как цунами двигалось между домами, машины ползли тут же со скоростью пешеходов, потому что все проезжие части были забиты людьми. И было в этом человеческом движении нечто страшное, для стороннего наблюдателя непонятное, происходило оно в полном молчании. Шаркали ноги, плакали дети, изредка гудели клаксоны, но человеческая речь больше не звучала над толпой. Люди привыкли молчать, и теперь, когда необходимости в речи не стало, и разговоры все прекратились. Даже лидеры, совсем недавно оглашавшие площади горячими призывами, исполнив свое предназначение, слились с молчаливой толпой.

Вертолеты прессы и телевидения появились неоткуда и закружили над городом, жадно снимая оживленные улицы, но это сегодня никого не заботило, внешний мир будто на время перестал существовать для Лондона.

Человеческая волна выкатилась на объездную дорогу и расступилась, пропуская вперед битком набитые автомобили. По дороге быстро покатилась нескончаемая вереница машин, автобусов, мотоциклов.

На подъезде к замку люди стали замечать странные вещи. Вокруг царил жуткий хаос. Парковая зона словно пережила войну: поваленные обгоревшие деревья, то тут, то там очаги огня поедали кору на изуродованных стволах, едкий сизый дым поднимался к небу тонкими локонами, столбы линий электропередач запутались в проводах, беспомощно висели, как связанные узники.

Шокированные люди бессознательно замедлили движение, чтобы с изумлением рассмотреть эту картину разрушения.

Покореженные ворота Облдора валялись в стороне от дороги, а впереди все увидели руины замка. От Облдора не осталось камня на камне, только огромная разбросанная груда битого кирпича, как одна большая свалка из камней и всевозможной домашней утвари. Мраморные фонтаны, что украшали некогда обширный передний двор замка, раздавлены тяжелыми гусеницами, а брусчатка вся изъедена черными от копоти воронками. Было ясно, что тут произошла маленькая война.

Машины остановились там, где раньше были ворота, люди покинули транспорт и изумленно столпились тут же, не решаясь ступить на это поле боя. Никто не рвался к развалинам в поисках выживших, никто не пытался вызвать спасателей, всем как будто было ясно, что выживших тут быть не может.

Немного ранее. Облдор.

Как и в прошлый раз, гости появились незаметно. Обитатели замка в это время собрались в гостиной, чтобы позавтракать и обсудить дальнейшие действия. Как вдруг двери гостиной распахнулись, и в помещение совершенно бесцеремонно ввалилась группа людей в военной форме. Они слаженно разошлись по сторонам от входа, пропуская вперед мужчину в штатском. Тот уверенным шагом проследовал мимо них и направился прямиком к столу.

Высокий, стройный, широкоплечий, густые черные волосы слегка длинноваты, но тщательно уложены, губы и мощный подбородок обрамляет аккуратная бородка, среди нее сияют белизной два ряда крепких зубов в снисходительной улыбке. Шикарный костюм и туфли крокодиловой кожи завершали этот ансамбль превосходства. Сразу было заметно, что он предпочитает для себя только самое лучшее.

С виду гостю можно было дать лет сорок, не больше, но для обитателей замка было уже не секрет, что к Оуни обычные стандарты не применимы, ему могло быть четыреста лет с таким же успехом.

От неожиданности все кроме Оуи повставали из-за стола и в нерешительности напряглись.

Оуи тем временем пытался нащупать хоть один чужой разум в комнате, но у него не получалось. Предводитель каким-то образом умел совершенно скрывать их присутствие. Это было немного странно и неприятно, словно видишь приведения перед собой. Одновременно с этим Оуи ощутил мощное ментальное давление, но не на себе, а на своих спутниках. Но незнакомец не пытался наладить с ними связь, это было давление иного характера, которого Оуи раньше не знал..

Генри, Мария и Элеонора тоже не оставались пассивными. Они попытались вступить с пришедшими в связь, в тайной надежде скорее прояснить их намерения. Однако это у них тоже не вышло. Гость подошел к столу и замер всматриваясь в лица присутствующих, будто искал кого-то.

— Предпочитаю говорить по старинке, — наконец проскрипел он хриплым голосом, и эти слова эхом отразились в тишине большой залы.

Он уверенно заложил руки за спину и с задумчивым выражением лица приподнялся на носках. И в этом жесте было что-то до боли знакомое.

— Могу я, наконец, присесть, Генри? — Выказывая признаки нетерпения, продолжил он. — Мне как-то казалось, что я попаду в благовоспитанное общество, — еле слышно ворчал он, в то же время, оглядываясь в поисках стула.

Брови Генри поползли вверх от изумления. Мэри прикрыла рот ладошкой сдерживая толи изумленный, толи испуганный крик.

— Мр. Дженкинс?... — Сдавленно процедила она.

— К вашим услугам, — самодовольно усмехнулся их бывший босс.

— Дженкинс, — презрительно скривилась Элеонора, — это тот начальник, что бежал из лаборатории? — Поинтересовалась она у Генри.

Тот только неуверенно кивнул ей в ответ, продолжаю недоверчиво таращиться на Дженкинса.

— Только лет на тридцать моложе, — кивнула согласно Мэри, и бросила на Оуи тревожный взгляд. Тот в ответ послал ей немного умиротворения.

— Мы ждали Оуни, а пришел обычный человек, где же тот со способностями? — Немного раздосадовано возмутилась Элеонора.

— Он не обычный человек, — покачал головой Оуи с загадочным выражением лица, — но и не Оуни.

— Вы как в зоопарке, — грубо усмехнулся Дженкинс и вульгарно отвалился на спинку стула.

В атмосфере неловкости все замерли. Пауза затянулась. Оттого что с Дженкинсом не было ментальной связи, было непонятно что у него на уме, и это напрягало. За последнее время обитатели замка привыкли к искренности, — к хорошему быстро привыкаешь, а тут еще необходимость говорить в слух параллельно с мысленным общением, это как сбиться с ритма во время танца, потом никак ногу не подберешь.

Хозяева неуверенно присели на свои места.

— Уютненько вы тут устроились, — одобрительно поджал губы Дженкинс, осматривая гостиную, — судя по всему, не бедствуете. Да и городишко вы себе подобрали неплохой. Климат, конечно, не ах, но все же...

— Что вам нужно, Дженкинс! — Грубо прервал его Генри.

— От тебя, Генри, ничего. Тебя вообще тут не должно было быть. Мне нужен дикарь, даже не он, а немного его крови, — с этими словами Дженкинс поставил на обеденный стол небольшой саквояж с инструментами для забора крови.

Желваки Генри надулись от негодования.

— Убирайся, Дженкинс, — прошипел он, — по-добру по-здорову! Тут ты ничего не получишь!

Оуи попытался его успокоить, но он мягко, но уверенно отстранил его ментальный посыл. Дженкинс понял, что происходит и удивленно посмотрел на Оуи.

— Что, питомцы не слушаются?

Оуи не удостоил его ответом, но внимательно всматривался в самодовольное лицо гостя, как будто силился понять что-то недоступное.

Мэри до последнего пребывала в ступоре, но когда услышала про кровь, то словно очнулась.

— Мр. Дженкинс, для чего вам еще кровь? Вы ведь получили, что хотели.

— Мария, дорогая, ты всегда была не достаточно дальновидной, чтобы добежать до финиша хоть в одном забеге. Видишь ли, действие твоей сыворотки проходит. Да, она восстановила мой геном, подарила мне молодость и здоровье, но выяснилось, что она дает не только это. Я обрел способности супергероя и вкусил сладость власти. Но вот беда, препарат выводится из организма, и хотя молодость остается, способности явно ослабевают.

Я не намеревался навещать вас так скоро, все надеялся досмотреть ваше представление в Лондоне. Но обстоятельства меняются слишком быстро, вряд ли ваш спектакль будет иметь продолжение. Судя по всему, мы уже на последнем акте, так что я не стал больше затягивать свой визит, ведь когда вас всех убьют, я уже не получу то, что мне нужно.

— Ты и сейчас ничего не получишь, мерзавец! — Бросил в сердцах Генри. Он даже привстал у стола и для выразительности указал пальцем в сторону выхода. — Забирай своих бульдогов и убирайся!

— Нето, что? — Загорелое лицо Дженкинса посерело от гнева.

Оуи предпринял попытку успокоить Генри, но все его мысленные увещания и посылы умиротворения не дали ожидаемого результата. Разгоряченный дворянин с легкостью игнорировал создаваемый Оуи эмоциональный фон. Такого еще не случалось. Оуи удивленно посмотрел на Дженкинса, тот на долю секунды оторвал свой холодный взгляд от Генри и злорадно улыбнулся Оуи одними только глазами.

Так вот что означало то давление, которое было заметно с самого начала встречи. Дженкинс хоть и не пожелал вступать в ментальную связь, все же каким-то непостижимым образом подавлял влияния Оуни на окружающих. На мгновение Оуи почувствовал себя беспомощным ребенком. Ему вспомнились его детские неудачи и отрицательные эмоции с ними связанные. Раньше рядом с ним был его отец, который всегда ободрял и помогал выпутываться из негатива. Сегодня все было иначе. Он не мог себе позволить слабостей, потому что дорогие его сердцу люди были в серьезной опасности.

— Что происходит? — Тревожно спросила его Элеонора, не отрывая напряженного взгляда от Дженкинса.

— Он как будто заряжает все вокруг отрицательными эмоциями, но, не находясь с ним в общении невозможно блокировать этот перенос, — постарался объяснить он, — я и сам еще не совсем понимаю, как это работает. Может быть и можно найти противоядие, но я с таким раньше не встречался.

— То-то у меня такое желание врезать этому нахалу!

Она поднялась вслед за Генри и подумала, что напрасно послушала Оуи, не взяла на встречу оружия, но с ее подготовкой она и голыми руками его уделает.

Оуи в отчаянии прикрыл глаза, он понимал, что не в состоянии контролировать ситуацию. Они оказались совершенно не готовы к этой встрече, и теперь, наверное, должно произойти что-то ужасное, а иначе для чего эта накаленная обстановка. Скорее всего самым правильным решением было бы дать Дженкинсу то, за чем он пришел. Пока не случилось непоправимое, надо брать инициативу в свои руки.

— Даже не думай! — Укоризненно посмотрела на него Мэри. — Он с твоей кровью еще десяток таких монстров наклепает, и что мы тогда делать будем? Нет. Его надо остановить здесь и сейчас.

С этими словами она решительно встала рядом с Элеонорой.

Дженкинс как-то нехотя перевел свой делано скучающий взгляд на нее и слегка удивленно приподнял бровь.

— О, Мария, вижу у тебя чувства к этому дикарю! — Он посмотрел на напряженного Оуни. — Не может быть! Наш чудотворец выбрал себе пассию из жриц.

— О чем это он? — Раздраженно бросил в эфир Генри, не отрывая уничтожающего взгляда от Дженкинса.

— Ага, да про эту любовь тут никто не в курсе, — разглядывая цепким взглядом окружающих, тихо пробубнил тот, лихорадочно что-то обдумывая. — Эта юная леди помешает тебе исполнить твою важную миссию. Разве ты не знал, что любовь слишком великое дело, чтобы совмещать ее с чем бы то ни было? — Обратился он к Оуи.

— Не твое дело!

Лицо Оуни вспыхнуло от накатившего гнева. От умиротворения не осталось и следа. Где-то в глубине души Оуи осознавал поражение, потому что не мог совладать со своим чувствами. Вместе с друзьями он готов был разорвать этого человека, и возможно, только отсутствие боевого опыта еще удерживало его на стуле.

Вмиг обстановка в гостиной накалилась до предела. Элеонора подалась вперед, как пантера готовая к прыжку, Генри бессознательно сжал в руке хрустальный бокал, намереваясь запустить им в голову негодяя.

— Ошибаешься, судьба мира мне не безразлична. Ты так хорошо начал, я не могу позволить тебе бросить все на полпути. Ах да, ты еще слишком молод, чтобы самостоятельно решать свои эмоциональные проблемы. Я помогу тебе.

Вдруг один из охранников у дверей поднял руку с пистолетом и выстрелил. Разрывная пуля пролетела через всю комнату. Глушитель сохранил людям слух, и все услышали, как пуля с неприятным чвякающим звуком врезалась в лицо Марии. Голова девушки, словно спелый арбуз, разлетелась на несколько частей. Тело задержалось на долю секунды в вертикальном положении, а затем с грохотом рухнуло на стол. Столовые приборы быстро заливала горячая кровь. Воздух быстро насыщался тошнотворным запахом. Руки Мэри конвульсивно комкали вышитые скатерти.

Все ошеломленно уставились на умирающее тело, и обстановка гнева враз сменилась ужасом и отчаянием.

— Ну вот, теперь совсем другое дело. — Буднично заключил Дженкинс.- Теперь можно и о делах поговорить.

Но его в этот момент никто даже не слышал. Более того, они вообще забыли о его существовании. Произошедшее произвело на всех такой сокрушительный эффект, вызвало такой сильный шок, что они даже думать теперь не могли.

Нельзя сказать, что они не ожидали чего-либо подобного. Так часто случается с людьми, когда перед первым боем возвышенные идеи наполняют их отвагой и решимостью, но когда в бою они сталкиваются с реальной смертью и ужасом, возвышенные идеи отходят на второй план, а дальнейшие действия проходят в шоковом состоянии, как на автопилоте. И к этому невозможно подготовиться.

Генри сконфуженно присел на краешек своего кресла и продолжал удивленно смотреть на побелевшие руки Марии. Элеонора растеряно оглядывалась, будто потеряла кого. Оуи уставился невидящим взглядом на тело Мэри. Впервые в жизни его захлестнула невообразимая тоска. Раньше он не ведал апатии или дипрессии, но теперь он испытал это в полной мере. Все для него померкло и стало бессмысленным. Он даже не испытывал гнева на стрелявшего. На фоне этой потери все его честолюбивые замыслы показались большой глупостью. Он заигрался, и не заметил, что рискует потерять самое главное в жизни. Боже, а как же они могли быть счастливы в джунглях!

Дженкинс все верно рассчитал. Пока они были в шоке, он спокойно подошел к Оуи и без всякого сопротивления с его стороны взял у него кровь. Аккуратно запаковал саквояж и спокойно двинулся к выходу.

— Пошли, ребята, — сказал он своим спутникам на ходу, — пора выбираться отсюда, скоро здесь будет слишком тесно.

Он уже чувствовал приближающуюся толпу и предпринял меры, чтобы они не завалили в замок раньше времени.

Делегация вышла на парадное крыльцо. У центральных ворот колыхалось человеческое море. Гул изумленных голосов доносился с той стороны.

— Надо же, набежало, как муравьев, — проворчал Дженкинс, садясь в машину.

Лимузин медленно двинулся к толпе. Люди расступались, пропускали машину, но никто даже мельком не взглянул на нее, все внимание людей было привлечено чем-то во дворе поместья. Через пару минут машина скрылась за поворотом.

Экстримисты

Жюль ловко перехватил ошибочную подачу и ринулся к кольцу, когда охранник злобно прокричал его имя в третий раз. Первый раз за неделю все складывалось настолько хорошо, что они могли выиграть у черномазых, и вот в самый неподходящий момент он кому-то понадобился.

Краем глаза он заметил, как охранник нетерпеливо шагнул в его сторону. Это отвлекло внимание, и он с разбегу врезался в грудь Долога, лоснящегося лысого верзилы весом килограмм сто двадцать. Мяч тут же перекочевал в чьи-то ловкие руки и исчез в неизвестном направлении. От столкновения с упругой темной массой голова закружилась, и он в мгновение ока оказался вне игры. На уличных баскетбольных площадках линия фронта перемещалась гораздо стремительнее, чем на спортивных профессиональных. Что уж говорить о площадках тюремных, где здоровенные парни проводят все свое свободное время.

Поймав, наконец, равновесие, Жюль обреченно повернулся в сторону нетерпеливого охранника и кисло улыбнулся ему примирительной улыбкой. Тот остановился в нерешительности на пол пути к площадке, лицо его омрачала тень сомнения пойти ли на принцип и проявить грубость или спустить подобное пренебрежение на сей раз. Но, видимо, жалкий вид расстроенного Жюля вызвал в нем некое подобие сострадания, и он, досадуя на свою мягкотелость, крикнул французику, что его ждет посетитель. После чего, потеряв всякий интерес к происшествию, направился к надзорному пункту, чтобы допить свой остывающий кофе.

Жюль обернулся на очередной взрыв нецензурной брани на площадке, поборол искушение вернуться в игру и, устало свесив руки, побрел в «гостиную».

Со времени его заточения никто его не посещал, да и не удивительно, ведь у него никого нет в этой неприветливой стране. Другое дело во Франции. Жюль ожидал экстрадиции, как освобождения. Хотя пока он был в Англии, ему не угрожал реальный приговор, Франция все же его привлекала больше. Кроме того, у него дома были многочисленные друзья, которые должны ему помочь выпутаться из этой заварушки.

Однако, кто же мог его посетить, — думал он у последнего рубежа. Охрана за стеклянной стойкой нажала на тайную кнопку, магнитный замок двери щелкнул, и Жюль уверенно шагнул в помещение, в котором еще ни разу не был. После слабого коридорного освещения, яркий свет огромных панорамных окон неприятно ударил в глаза. Жюль заморгал всматриваясь в просторный зал. Несколько небольших столиков, пару охранников, довольно уютно. Он было подумал, что будет поликарбонатный заслон и телефонные трубки, как в фильмах, но толи тюрьма была не такого строгого режима, толи фильмы не отражали реальности, но факт оставался фактом, местная гостиная его удивила.

За одним из столов посреди комнаты он заметил знакомую фигуру. Ну, конечно, кто еще это мог быть?

— Ба, агент Смит, собственной персоной! — Он двинулся к столу нарочито медленной походкой. — Уже соскучились, док?

Доктор спокойно рассматривал его, пока тот приближался и присаживался на противоположный стул.

— Что, так плохо выгляжу? — Нерадостно улыбнулся Жюль.

— Осунулся. — Равнодушным тоном произнес док.

— Тюремная еда. — В тон ему констатировал Жюль.

Оба замолчали. Оба были в некотором замешательстве. Действительно, как им теперь относиться друг ко другу? За годы, проведенные вместе, они много раз вынуждены были доверять свою жизнь друг другу. Много раз задолжали свои жизни компаньонам. Много трудились вместе и много отдыхали. Ни у кого из них не сложилась личная жизнь, все откладывали до лучших времен. И так сложилось, что они стали некоторым подобием семьи друг для друга.

Жюль, сидя за решеткой, часто задумывался над тем, как бы он повел себя, если бы встретил Дока. И всегда приходил к заключению, что как минимум врезал бы ему. И вот она, встреча, а у него ни малейшего желания ударить виновника своих бед. Дока можно было понять, он был на службе, ловить таких как он — его работа и долг...

Док за долгие годы службы впервые испытывал подобие угрызений совести за поимку международных преступников. Он был несколько разочарован, как поступила с ними система правосудия. Клайв струсил и дал против Жюля и Маркуса показания и был отпущен, как ему и обещали. Но Док был совершенно уверен, что это была ложь. Он хорошо знал этих ребят, и Жюль не был убийцей. Он мог быть бизнесменом, возможно, нечестным бизнесменом. И бизнес его был незаконен, но и только.

— Чем обязан, Док? — С притворной холодностью произнес наконец Жюль.

Док молча выложил перед ним небольшую пачку фотографий.

На первом же снимке он различил чье-то окровавленное тело.

— Я уже говорил тебе, что я его не убивал, — Жюль презрительно отодвинул от себя фотографии, — и, кстати, это не Стив.

— Нет, это не Стив, — Док упрямо вернул пачку на прежнее место, — это Клайв.

Жюль слегка приподнял правую бровь и как бы нехотя взял фотографии, чтобы получше рассмотреть. Он медленно перебирал их, внимательно вглядывался в кровавую сцену с разных ракурсов. Убийство было совершено крайне жестоко, лицо все изрезано до неузнаваемости, руки изрублены так, что некоторых пальцев не было. Клайв защищался, но как оказалось, не эффективно.

Через пару минут полного молчания Жюль со вздохом вернул карточки.

— Не могу сказать, что мне очень жаль этого гавнюка, он здорово подпортил мне жизнь. Но я не только не участвовал в этой расправе, но и не желал ему такой участи.

Док заглянул в свой кожаный портфель и вынул еще одну пачку фотографий.

На этих снимках оказался человек в оранжевой тюремной одежде. Лицо человека почти не пострадало, так что Жюль тут же признал в нем Маркуса. Пострадавший лежал в луже крови с вырванным горлом.

Жюль помрачнел.

— Чем это его так? — Хрипло произнес он и отвернулся в сторону окна, чтобы не показывать свою слабость.

— Зубами, — бесстрастно констатировал собеседник.

— Звери, что ли?

— Самый опасный хищник.

Жюль повернулся к Доку и испытывающе уставился в его глаза, правду ли тот говорит.

Док спокойно выдержал этот взгляд и принялся упаковывать снимки обратно в портфель.

— Я сегодня звонил в Чартерфорестхил в Бразилии, проверить одну мыслишку, так вот тот вертолетчик, что забрасывал вас в джунгли тоже мертв.

— Один раз — случайность, два — совпадение...

— Три — система, — перебил его Док.

Жюль озабоченно взъерошил ежик волос и частая седина блеснула на солнышке серебром. Слегка дрожащие пальцы устало задержались на голове.

— Убийцу поймали?

— И да, и нет. Официально полиция не связывает эти преступления, потому что их разделяет океан. Одного взяли, но к сожалению он не дался живым. Говорят тот, в тюрьме, был сумасшедший, разбросал охрану, как кукол. Маркуса порвал голыми руками, тот и пикнуть не успел. Но мы то знаем, Маркус не из робкого десятка, да и сил ему не занимать. После вскрытия медики сообщили, что адреналин у напавшего был запредельный, с таким коктейлем в крови он мог бы автобус голыми руками остановить. Удивляются, как он сразу на месте не представился, успел устроить еще тот переполох. И еще, что самое странное, в ухо ему был имплантирован передатчик, а на глазах — линзы, бикулярная камера, для передачи глубокого высококачественного видео, через спутниковую сеть. Самые современные нанотехнологии. Я в разведке таких не встречал. Ума не приложу, где такое выпускают. Связался с военными, они не в курсе.

— Что-то я не пойму, Док, ты обо мне что ли переживаешь? — Жюля поразила его собственная догадка.

— Ну, не только, — немного смутился тот, — меня это тоже напрямую касается, я ведь был в команде.

— Так ты хотел уточнить, знаю ли я что об этом?

— В этой истории слишком много странного, чтобы ты об этом что-нибудь знал. Нет. Пришел предупредить тебя об опасности. Я по своим каналам ускорил твою экстрадицию, не сегодня, завтра тебя отправят во Францию.

— Но зачем, убийца мертв? — Удивленно поджал губы Жюль.

— Один да, но у меня есть все основания полагать, что он не один.

— Вот, как? И что же им помешает достать меня во Франции?

— Мне нужно время для расследования, а тебя надо хотя бы не надолго убрать с доски. Я договорился, чтобы в твоих документах об экстрадиции «по ошибке» отразили неверное место перевода. И если наш преступник настолько технически оснащен, то без особого труда достанет копии этих документов. Это должно дать нам некоторую фору.

— Можно было нас вообще не сдавать! — Огорченно бросил Жюль.

Док в ответ с укором посмотрел на собеседника.

— Знаю-знаю, работа такая...- примирительно поднял руки француз, но с лица его еще не сошло презрительное выражение.

Док засобирался.

— Во Франции я свяжусь с тобой, как только что-нибудь выясню.

— Береги себя. — Бросил ему в след Жюль.

Тот остановился на мгновение в дверях, обернулся и участливо кивнул в ответ.

Посещение окончилось и, видя это, охранник открыл замок магнитным ключом, что болтался у него на ремне на тоненькой цепочке. Потом пропустил заключенного, а сам остался в гостиной.

Жюль, игнорируя доводчик, привычным движением медленно затворил за собой дверь. Замок за его спиной щелкнул механизмом. Он был еще под впечатлением встречи, переживал эмоции, которых не ожидал ни от себя, ни от своего бывшего компаньона.

На ходу он между делом бросил беглый взгляд на охранника за стеклом. На протяжении двух шагов его подсознание обрабатывало полученную от этого взгляда информацию, а затем прервало его размеренные размышления сигналом об опасности. Мозг опытного следопыта замечает множество малоприметных деталей, сопоставляет их, выстраивая цепочки произошедших событий.

Он как раз поравнялся с охранником, когда их взгляды встретились через пуленепробиваемое стекло. Первое, что осознал Жюль, охранник ему незнаком. Десять минут назад тут был другой человек, до пересменки было еще далеко. Верхняя куртка спецодежды висела на нем небрежно, будто он только что спал в ней или боролся.

Взгляд у охранника цепкий, странно удивленный, какой-то недоверчивый. От этого взгляда у Жюля мурашки побежали по спине.

Вдруг охранник хищно улыбнулся, словно узнал в Жюле давнего должника, нагнулся к окошечку и хрипло крикнул:

— Заключенный, подождите!

Но неприятное предчувствие подгоняло его вперед, чтобы поскорее оказаться среди людей.

Охранник метнулся к стеклянной двери. Жюль ускорил шаг. До выхода на тюремный двор оставалось метра три.

В это время снаружи послышались возбужденные голоса, крики, звук ударов и хлопнул выстрел. Жюль замер в нерешительности. Обернулся. Охранник был уже в коридоре, а за его спиной, через стеклянную дверь было видно тело другого охранника на полу.

Сердце Жюля екнуло в груди. Охранник бросился на него столь стремительно, что он не успел увернуться от его цепких пальцев, которые мгновенно сомкнулись на шее жертвы. Жюль тут же почувствовал себя куклой в могучих руках. Он схватился за одну из них, она оказалась тверда, как железнодорожный рельс. Ноги Жюля оторвались от пола и беспомощно задергались в воздухе. Паника мешала ему действовать осознано, и он совершенно по-женски дрыгал ногами и колотил руками, не причиняя врагу и малейшего вреда. Еще немного и он потерял бы сознание, но тут открылась дверь в гостиную. Охранник за дверью, видимо, услышал подозрительные звуки и решил проверить. Его появление отвлекло внимание убийцы и вернуло самообладание Жюлю. Он лихорадочно нащупал мизинцы на своей шее, не без усилия сжал их в ладонях и рванул их на излом изо всех сил. Пальцы оказались настолько сильны, что ему показалось он гнет руками арматуру. Раздался сухой хруст ломающихся костей, агрессор коротко вскрикнул и выпустил жертву.

Жюль расслабленно плюхнулся на пол, и жадно хватая ртом воздух, засучил ногами, чтобы задом отползти как можно дальше от нападающего.

Охранник из гостиной выхватил резиновую дубинку и бросился на помощь заключенному. Чем, очень к стати, отвлек его внимание от жертвы. Жюль вернулся к первоначальному плану и пополз к выходу во двор. Снаружи тоже творилось невообразимое, слышались выстрелы, стоны, крики, но это теперь его не останавливало.

Нападение охранника на убийцу оказалось крайне нерезультативным. Громила перехватил его дубинку, другой рукой схватил его за лицо и, впечатав его голову в поликарбонат, презрительно отшвырнул бездыханное тело в сторону. Тело упало в дверном проходе в гостиную. Все произошло за каких-нибудь две секунды, так что Жюль не успел добраться до выхода, хоть до него было и рукой подать.

Он не оглядывался на звуки борьбы, любопытство ни на миг не пробудилось в его сознании, желание выжить захватило все его существо. Он уже дотягивался до дверной ручки правой рукой, когда его левая рука попала в холодные тиски. Он не успел понять, что произошло, когда его дернуло так, что все суставы в руке отчаянно хрустнули, и он заметил, как отрывается от пола и летит от спасительного выхода по коридору. Метров через пять его тело по касательной столкнулось со стеной, в спине что-то щелкнуло, и он аварийно приземлился на скользкий пол. Почти бездыханный он прокатился по полу, пока не налетел на труп охранника в дверях. Прямо перед его лицом блеснул ламинированный край ключ-карты. Он бессознательно сжал карточку в правой руке. Дыша через раз он лихорадочно перевалил через охранника и оказался в гостиной. Нападающий был уже близко. Жюль ногами вытолкал тело из проема и захлопнул дверь перед самым лицо верзилы. Замок щелкнул. В следующее мгновение дверь сотряс такой мощный удар, что штукатурка посыпалась с потолка, но дверной проем выдержал, все-таки это были тюремные двери.

Медлить было нельзя. У нападающего наверняка под рукой ключ, и дверь задержит его ненадолго. Придерживаясь за стулья и столы, он заспешил к выходу. В дрожащих руках карта никак не хотела попадать в щель считывающего устройства. Наконец, ему удалось воспользоваться ключом, и дверь поддалась. Он буквально вывалился в коридор. В глазах все мутилось и расплывалось, он опасался потери сознания, ему необходимо было сначала добраться до людного места, чтобы избежать грозящей смерти...

Док быстро направился по длинному тюремному коридору к выходу. Прошагал уже две трети пути, когда услышал позади какой-то шум. Он замедлил шаг. За дальним окном, во дворе тюрьмы, что-то происходило. Раздалось пару одиночных выстрелов, и шум усилился.

Вдруг дверь гостиной отварилась, и в коридор вывалился Жюль, сделал пару шагов к противоположной стене и устало оперся о нее плечом. Вид у него был, как у раненного оленя — голова опущена, левая рука безжизненно повисла.

Док заспешил ему на помощь. Он на бегу инстинктивно схватился за правое бедро. Точно, оружие он сдал на проходной. Несколько прыжков и он оказался рядом с Жюлем. Тот с трудом поднял голову и глянул на него затуманенным взором.

— Что происходит? — Тряс его за плечи Док, а он только скрежетал зубами от боли и вяло пытался поддержать покалеченную руку.

Жюль был в шоке. В одно мгновение Док понял, что от него он ничего не добьется. Среди общей суматохи, когда все происходит необыкновенно быстро, то время как будто замирает. Человеку в экстренной ситуации может казаться, что все происходит как в замедленном кино.

Боковым зрением Док заметил, как моргнул зеленым индикатор на дверном замке, магнитный механизм щелкнул, и дверь резко распахнулась. Доводчик не выдержал такого усилия и с громким хлопком разлетелся на две половины. Дверь беспрепятственно хлопнула по стене.

В проеме возник довольно крупный мужчина в одежде охранника и безумными глазами. На долю секунды он задержался, оценивая ситуацию. Этого хватило, чтобы Док подготовился к нападению. Долгие изнуряющие тренировки приучили его тело действовать в подобных обстоятельствах на автопилоте.

Охранник разглядел через плечо Дока понурую фигуру у стены и ринулся в атаку. Очевидно было, что он не задумывается над тактикой, просто хочет добраться до француза, сметая все на своем пути.

Док ловко поднырнул под могучими руками и очутился сбоку от противника. В небольшом прыжке он ударил его в живот коленом так, что ноги нападающего оторвались от земли, и он по инерции врезался головой и руками в стену радом с ошарашенным Жюлем. Тот уже начал приходить в себя и испуганно отпрянул за спину Дока.

Здоровяк удивленно тряхнул головой и теперь обратил свое внимание на Дока.

— У тебя в руках ключ, беги к выходу, — скомандовал Док Жюлю, и тот вдруг заметил, что все еще сжимает в руке карточку.

Док был между ним и нападающим, путь к отступлению был свободен, но Жюль колебался.

— А как же ты?

— Беги! — Прорычал Док, и встретил нападающего ударом ноги в лицо.

Такой удар обыкновенно отправляет человека в нокаут, но не в этот раз. Разъяренный убийца, оглушенный, отступил на пару шагов и удивленно схватился руками за сломанный нос. Кровь хлынула не одежду.

— А-а-а! — Завопил он и опять бросился на Дока.

Уверенный в своих силах боец попытался повторно нанести удар в лицо, но верзила в этот раз схватил его ногу и яростно швырнул Дока по коридору в противоположную сторону. Жесткое падение контузило Дока, и он на мгновение потерял сознание.

Жюль в это время возился у двери, но она не открывалась. Очевидно, кто-то запустил аварийную защиту и заблокировал карты низшего персонала. Он бросил загнанный взгляд по коридору и увидел приближающуюся угрозу. Здоровяк весь залитый кровью торжествующе вышагивал к Жюлю, и разъяренная улыбка искривляла его разбитое лицо. А Жюль все иступлено пытался и пытался открыть упрямый замок.

Времени уже не оставалось, до смерти было пару шагов, как вдруг зеленая лампочка спасительно мигнула, и металлический щелчок прозвучал в его ушах, как самая сладостная мелодия. Всем телом он бросился на дверь и вывалился в вестибюль, прямо под ноги нескольким охранникам, которые в это же время пытались войти в тюремный блок. У них в руках были ружья и полномочия, которые позволили им так вовремя открыть спасительную дверь.

Разъяренный тем, что жертва опять ускользает, убийца без раздумий кинулся на охрану. Кто-то подвернулся ему под руку и отлетел на стойку, на пол полетели стаканы и кофеварка. Град резиновых пуль посыпался на преступника, но он только прикрывал руками лицо, ревел как медведь и раздавал удары направо и налево. Вестибюль моментально превратился в свалку битого стекла и поломанной мебели. Несколько охранников стонали на полу, некоторые еще пытались сладить с этим животным, а Жюль тем временем пробирался к выходу на служебный двор.

Док пришел в себя и вскочил на ноги. Голова кружилась, в ушах звенело. Огляделся. В коридоре никого. Отовсюду доносились звуки борьбы, постреливали. Он подошел к выходу в вестибюль, подергал ручку двери — закрыто. Срочно нужен был ключ. Он прошагал к дальнему окну и окинул взглядом тюремный двор. Всюду царил невообразимый хаос. За исключением нескольких неподвижных тел на земле во дворе никого не было. Суматоха переместилась в здание блока, наверное, охрана загоняла возбужденный народ в камеры.

Из гостиной послышались голоса и шарканье ног. Док поспешил к двери. Двое охранников вели под руки третьего, к которого не действовала левая нога. Они заметили незнакомца.

— Сэр, вы кто? — Спросил один из них.

— Я посетитель.

— Сэр, вам нужно убираться от сюда.

— Да я бы рад, да двери заперты.

— Следуйте за нами.

Они медленно повернулись к выходу. В гостиной затопал кто-то еще, все обернулись на этот звук, и тут же оказались лицом к лицу с еще одни таки же безумцем: дикие глаза, всколоченные волосы, лицо и руки все в крови. Форма охраны на этом была изодрана в клочья, и это колоритно дополняло его образ сумасшедшего зомби из дешевых ужастиков про конец света.

Все на мгновение замерли от неожиданности.

— Парни, это один из них, — прошептал почему-то раненый, — не тот, что меня покалечил, но точно из них. Надо валить.

Охранники медленно попятились. Один из них снял с пояса шокер.

Верзила всматривался в лица окружающих, будто искал знакомые черты. Док понял, он проводит идентификацию, значит, этот тоже с камерами в глазах. Зомби повернул голову в его сторону и через секунду узнал его. На безумном лице проявилось некое подобие удовлетворенной улыбки. Это подтвердило его догадки, он тоже в списке смертников.

— Уходите, ребята, похоже, я ему нравлюсь больше, — прокричал он охранникам и махнул для убедительности рукой.

— Черта с два! — Ответил один из них и выстрелил из шокера.

Электроды просвистели в воздухе и как две пчелы яростно впились в шею нападающего. Раздался характерный треск разряда и запахло паленой плотью. Сотрясаемый электрическими ударами злодей обернулся в сторону обидчиков и нетерпеливым жестом смахнул с шеи электроды. Одним ударом в лицо он отправил незадачливого охранника в нокаут. Шокер вылетел из рук владельца и покатился по полу вдоль коридора.

Полтора охранника беспомощно наблюдали эту сцену. Они словно окаменели от ужаса, ждали расправы обреченно и покорно.

«Кто только набирает в охрану тюрьмы таких сосунков?» — пронеслось у Дока в голове, когда он двинулся на злодея сзади. Того выходка с шокером, похоже, сильно разозлила, он был в ярости и не заметил движения позади себя. Док уверенно надавил ногой ему подлевое колено и прижал его к полу. В этот момент злодей тянулся руками к охранникам и, вынужденный стать на одно колено, немного потерял равновесие. Этого замешательства хватило, чтобы Док провел удар ребром ладони в основание его черепа. Нападавший тут же обмяк и неподвижно растянулся на полу.

Охранники перевели испуганные взгляды на Дока, но не пошевелились. Потерявший сознание обладатель шокера застонал, начал приходить в себя. Док спешно стал его поднимать.

— Что встали? Надеюсь, у вас имеется ключ? — Проворчал им Док, волоча под руку еще ничего не понимающего парня. Те встрепенулись и заспешили за ним к выходу.

Из гостиной донеслись вопли, нецензурная ругань, хлопок выстрела.

У выхода произошла заминка, толи охранник от испуга совал карточку не тем концом, толи ключ не работал, дверь не открывалась. Все напряженно оглядывались на открытую дверь гостиной, словно ожидали оттуда продолжение неприятностей. И не напрасно. Очень скоро появился еще один незнакомый им охранник, так что они тут же сообразили — еще один нападающий.

Тот оказался больше прежних, одежда на нем была тоже куда более подрана, и в руках он сжимал полицейский дробовик, какими обыкновенно пользуется охрана тюрем. Он тут же вскинул ружье и выстрелил, резиновая пуля угодила в голову контуженного охранника, который висел на плече Дока и прикрывал его своим телом. Он тут же снова потерял сознание, Док не смог удержать его, и они неуклюже повалились вместе на пол.

Агрессор двигался по направлению к ним и стрелял раз за разом. Пули хлестко шлепали поблизости, одна из них ударила пытающегося открыть дверь, уронила его на колени, карточка выскользнула из его пальцев и заскользила по полу навстречу нападающему. Охранник опешил, не зная, как поступить. Казалось, даже шаг в направлении стреляющего смерти подобен.

Док лежал на полу за телом охранника и прикрывал голову руками. Он лихорадочно соображал. Дверь не откроется — это ясно. Подняться и попытаться броситься на нападающего — безумие, ему совсем не хотелось схлопотать резиновую пулю в лицо, да еще с близкого расстояния. Далее по коридору был тупик с окном, наверняка, окно пуленепробиваемое. Выхода не было.

Неожиданно из гостиной появилась группа заключенных, всколоченных, возбужденных качков, во взгляде которых узнавалось торжество от приближающейся свободы. Конечно же, подобная заварушка пробудила во многих стремление к побегу, но не все сумеют реализовать свои шансы.

С диким воплем они бросились на стреляющего охранника, для них все охранники, должно быть, были на одно лицо. Тот обернулся на крики, но было поздно. Четверо человек сшибли его с ног и принялись отчаянно пинать, тут же подоспели еще двое, и шансы на выживание у лжеохранника стали неудержимо стремиться к нолю.

Живые охранники у выхода остолбенели от ужаса, видно было, что они понимают, очень скоро настанет их черед.

Док тоже не питал особых иллюзий. Озверевшие заключенные, конечно, не будут церемониться и с ним, так как он тут чужак, и между ним и охраной для них нет никакой разницы. Много лет работы под прикрытием приучили его к ощущению опасности, и случалось много сложных ситуаций, но никогда еще он не попадал в такую безвыходную и отчаянную. Сейчас у него совершенно не было никакого оружия, чтобы защищаться, и не было куда спасаться бегством. Рассчитывать на дипломатию тоже не приходилось, так что оставалось только затаиться и ждать дальнейшего развития событий.

И тут краем глаза Док заметил, как моргнула зеленая лампочка. В окружающей сутолоке невозможно было услышать щелчка, но он был почти уверен, что это ему не померещилось. Одним рывком он вскочил на ноги. До выхода было метра два. Дверь медленно открывалась, а по коридору уже бежали двое заключенных, еще пару секунд и они настигнут и уничтожат все живое на своем пути. Док метнулся вперед. На пороге показался удивленный Жюль. Док снес его с ног, и они покатились в сторону от дверного проема.

В туже секунду один за другим в вестибюль ворвались заключенные. Судя по всему, они проигнорировали живых охранников, когда увидели открытые двери. Как ветер вылетели они на служебный двор и помчались к КПП.

Док приподнялся и увидел, что в помещении происходила настоящая бойня. В дальнем конце, там где должна была быть зона отдыха для персонала, группа охранников билась с неким подобием человека. Вся мебель кругом была поломана, книги, битые бутылки из бара и даже люстра, валялись вперемешку по всему полу. Среди этого хаоса можно было различить несколько человеческих тел, все в одежде охраны. Некоторые из них еще шевелились, другие были неподвижны, а те которые вели активные военные действия, даже внимания не обратили, на бегущих заключенных.

Док вскочил на ноги и суетливо помог подняться Жюлю.

— Ты почему вернулся? Я же тебе велел бежать! — Незлобно возмущался он, увлекая его за собой на свежий воздух.

Жюль только молча ковылял за ним.

Во дворе они остановились. Надо было осмотреться и сообразить, что дальше.

Двор оказался совершенно пустым. На вышках никого. Несколько неподвижных тел охранников у КПП лежало прямо на асфальте. Посреди двора большая машина для перевозки заключенных, двери распахнуты, рядом никого. Далеко впереди, за территорией тюрьмы в поле маячат несколько оранжевых пятен. Прорвавшиеся заключенные решили уходить своим ходом, вероятно, полицейская машина вызывала у них много отрицательных эмоций.

— Беги на КПП и убери шлагбаум и барьеры, а я пока машину заведу, — скомандовал Док и бросился через двор к транспорту.

Жюль насколько только мог быстро проследовал под крышу КПП и немного завозился с тумблерами. Пришлось перещелкать их все, чтобы найти управление защитными механизмами на дороге.

Тем временем грузовик глухо заурчал и неуверенно двинулся.

Наконец, нужное управление было найдено, и проезд оказался свободен.

Жюль вышел из подсобного помещения навстречу автомобилю, чтобы не тратить драгоценного времени.

Док набрал скорость и лихо развернулся на широком дворе.

Вдруг из здания тюрьмы выскочили два охранника. Док был от них метров в двадцати, когда это произошло, и отчетливо смог их рассмотреть. Волосы на его голове встали дыбом, когда он узнал этих двоих. Один из них был тот, что был избит заключенными, а другой — тот терминатор, что сражался с кучей охранников в вестибюле. Они как по команде бросились к машине. Док вдавил педаль газа в пол. Машина заревела и рванулась к выезду со двора.

Жюль к тому времени уже достаточно пришел в себя, чтобы здраво реагировать на ситуацию. Как известно охрана на КПП не пользуется резиновыми пулями. Он склонился над мертвым охранником и нащупал в его кобуре табельную Берету. Вынул запасной магазин и сунул себе в нагрудный карман.

Машина подкатила к воротам и завизжала тормозами. Жюль вскочил на подножку раньше, чем автомобиль прекратил движение, и махнул Доку, что можно ехать.

Нападающие были уже совсем рядом и приближались. Жюль поднял руку с пистолетом и три раза выстрелил. Несмотря на то, что автомобиль сильно качало, Жюль не промахнулся. Умение хорошо стрелять было неоспоримым его достоинством. Одна пуля попала в плечо бегущему, и только немного снизила его скорость, будто его толкнули. Другая ударила ему в грудь, и хоть не остановила его полностью, но сбила ему шаг, и он тут же стал заметно отставать.

Второй из нападающих к тому времени почти схватился за поручень лестницы позади грузовика. Он был уже гораздо ближе, что позволило Жюлю прицелиться лучше. Пуля попала ему в шею, он схватился за горло и прекратил преследование.

Док вырулил на трассу и набрал скорость.

Жюль с потерянным лицом присел в кресло для охраны.

— Я ему пулю в грудь всадил, а он продолжал бежать, — обиженным голосом проговори он.

Док бросил в его сторону понимающий взгляд.

— Это они на адреналине так.

— А ты обратил внимание, какие у них потерянные лица? Они как будто без души, — Жюль изобразил на своем лице полную отрешенность, но вышло как-то не очень, и Док рассмеялся.

Жюль тоже истерично хохотнул, и оба почувствовали, как нервное напряжение спадает.

— Нужно срочно избавиться от автомобиля и твоей спецодежды.

С этими словами Док свернул на проселочную дорогу.

— Дальше придется пойти пешком. Уже наверняка все дороги перекрыты

За окном замелькал зеленый подлесок, и очень скоро трасса скрылась из вида.

— И куда дальше? У тебя уже есть план?

— Хочешь знать, что происходит, вернись туда, откуда все это началось.

— В джунгли? — Опешил Жюль.

— Нет! — Рассмеялся Док, — в Лондон.

— Вчера в новостях слышал, что Лондон закрыт. Этот город объявили международной закрытой зоной, войска ООН взяли его в кольцо. Журналист рассказывал, что и мышь теперь не проскочет ни туда, ни обратно.

— Только не для нас. Ми-6, слышал про такую организацию? Для нас практически все двери открыты.

Жюль иронично поджал губы.

— А от иноземной чумы как защищаться будем? У меня в тюрьме много времени было телевизор смотреть, там такого понарассказывали! У меня до сих пор мурашки по телу.

Док снисходительно улыбнулся и с таким состраданием посмотрел на спутника, что тот смутился и отвернулся к окну.

— В Лондон, так в Лондон, — обиженно пробурчал Жюль.

— Только для начала заскочим в одно место неподалеку. У меня тут мама с сестрой живут, на ранчо.

— И кто только в наш век еще хочет жить на ранчо? — Продолжал обиженно ворчать француз.

— Они много лет мечтали выбраться из города на природу. Мы за последнее время неплохо подзаработали, вот я и решил им ранчо прикупить.

Жюль удивленно уставился на Дока.

— Что? — не понял тот молчаливого вопроса.

— Я был уверен, что ты все наши бабки начальству по описи сдавал, — насмешливо бросил Жюль.

— Деньги контору не интересуют, они и сами неплохо платят, между прочим, — терпеливо пояснял Док.

— А, теперь понятно, почему ты своих друзей за решетку бросил...

Это был удар ниже пояса. Настало время надуться Доку. Ехали молча.

Спустя какое-то время впереди в низине замаячили крыши домов.

— Вот и живые люди. Спрячем-ка мы эту приметную тачку, — с этими словами Док свернул с проселочной на заросшую лесную дорогу и, продираясь через кустарник и ветви деревьев, прокатился метров пятьдесят в лес.

— Нам нужна одежда и машина. Ты ищи у ближайших домов стиранное белье, а я пока о машине позабочусь.

Жюль не стал спорить, все ведь и так было очевидным, но ему все же сильно хотелось возразить.Оскорбленное самолюбие кричало внутри него, противилось этой перемене. Раньше всегда он был главным, он отдавал приказы, а этот английский доктора всегда был второстепенным членом команды, и на тебе, он теперь будет строить планы и отдавать команды. Но воспротивиться очевидному было бы не рационально, как-то по-детски, и недовольный Жюль открыл дверь машины, чтобы отправиться на поиски одежды.

— Вау, вау! — Предостерегающе завопил Док, — уж не собираешься ли ты выйти в люди в этом оранжевом комбинезоне?

Жюль злобно уставился на него непонимающим взглядом.

— Хочешь махнуться со мной одеждой?

— Ну, уж нет! Оставь одежду в машине, тут ей самое место.

— Я что, по-твоему, голым буду по огородам бегать?

— Нас готовили к работе с людьми, психологию масс преподавали. Сам подумай, если кто заметит в селе эту одежду, что подумает и сделает? — Док увидел просветление в глазах Жюля. — Да, подумает, что у него в огороде беглый преступник, и сразу наберет полицию. А если кто заметит голого мужика, который ворует с веревки штаны, подумает что тут налицо трагическая любовная неудача, и точно звонить никуда не станет, а быть может, даже посочувствует твоему горю.

Жюль раздраженно принялся стягивать одежду.

— Меня еще никогда так не оскорбляли! Ты мне просто мстишь за мои слова! И почему я должен воровать белье, а ты машину? Давай наоборот.

— Нет, — дружески улыбнулся Док, — твоему образу больше подойдут штаны.

Жюль освободился от робы и протянул Доку пистолет.

— Прибереги, он нам еще может пригодиться.

Они осторожно подобрались поближе к селу и осмотрелись с вершины холма. У подножия было несколько домиков, но большая часть поселения располагалась в долине. Поселение совсем небольшое, придется постараться, чтобы найти все, что им необходимо.

У ближайших домов можно было различить только два доступных автомобиля. Во дворе маленькой хибарки, за покосившимся заборчиком покоился видавший виды пикап, а метрах в ста, под воротами двухэтажного коттеджа, более доступный минивен.

— Ну, что ж, хоть машина у нас будет сегодня поприличней, — зашептал почему-то Жюль, — если не найдем одежды, то хоть прокатимся с комфортом.

Док удивленно посмотрел на него.

— Вон, твоя одежда, — указал он пальцем куда-то в середину села.

Жюль присмотрелся, и действительно, в одном из дворов сушилка, в которой колеблется на ветру какое-то шмотье.

— Ты серьезно? И как, по-твоему, я в одних трусах проберусь на середину села незамеченным? — Раздраженно зашептал Жюль.

— А зачем незамеченным? — Невозмутимо заметил Док. — Просто пробегись по улице, пусть все думают, что ты спорт любишь. Главное сделать это уверенно и с достоинством.

— С достоинством? В семейных трусах? — Дико шептал Жюль.

Док не сдержал улыбки и ободряюще сжал голое плечо.

— Согласен, это будет выглядеть немного странным, но уверяю, все кто заметят твой бег, только посмеются над тобой, почувствуют себя умнее, и даже не подумают звонить в полицию.

— А мое достоинство ничего не значит?

Док уже увлекся рассматриванием автомобилей.

— Беги медленнее, и на него никто не обратит внимания, — совершенно серьезно ответил он.

Жюль еле слышно скрипнул зубами на эту шутку и попытался взять себя в руки.

— Сделаем все одновременно: я за машиной, ты за одеждой и встречаемся на холме, на дороге. Если будет погоня, то жди в кустах у дороги, как все утихнет, я вернусь за тобой.

— Может, обмозгуем план? Мне подобная импровизация не по душе, — Жюль заметно нервничал.

— В нашем случае это лишне. Две простые цели и множество неизвестных. Придется на месте импровизировать. План будет только сковывать. Пошли.

Док ловко перемахнул через валун, который их прикрывал от любопытных взглядов и заскользил по камням в сторону ближайших домов.

Жюль недовольно буркнул и последовал за ним. Внизу они разделились. Жюль выбрался на дорогу и размеренно побежал через село. В голове он старался держать карты улиц, нужно было не перепутать повороты, чтобы долго не бегать по селу, не привлекать лишнего внимания. Это сосредоточение помогало ему не обращать внимания на людей во дворах и огородах.

Заранее было ясно, что проскочить по селу незамеченным будет невозможно, но одно дело теория, а другое практика. Все началось с того, что несколько сельских собак, приметив чужака или просто от скуки, увязались за ним с громким лаем, чем привлекли внимание всей округи. Казалось, что люди были всюду: вот мужчина за сеткой посреди огорода стоит опершись о лопату, смотрит за ним подозрительным взглядом, пожилая женщина у плетня истово крестится, провожая его испуганным взглядом, полная молодуха у общественного колодца перестала крутить барабан и снисходительно улыбается Жюлю...

— Черт бы побрал этого англичанина, — пробурчал он, подбегая к цели.

Это был аккуратный домик с мансардой, с широким бетонированным двором и достойным кованым забором. На заднем дворе сушилка с бельем. Во дворе никого.

Жюль с разбегу перемахнул через ограду и как можно тише проскочил через двор. Путь его пролегал рядом с собачьим вольером, два добермана бросились на сетку с яростным лаем, кусая друг друга от злости и досады.

От неожиданности у Жюля чуть сердце не разорвалось. Как чумной он заметался по сушилке, лихорадочно подыскивая что-нибудь на себя. Под руки подвернулись джинсы и футболка.

Он уже прижимал одежду к груди, когда заметил человека у вольера. Видимо, мужчина вышел на лай посмотреть, что происходит. Он стоял там и смотрел, как незнакомец мечется среди его белья, удивление и презрение застыли на его уже не молодом лице.

Жюль на мгновение замер, лихорадочно соображая, как поступить. Но хозяин дома помог ему разобраться. Он не сводя взгляда с вора, едва уловимым движением открыл вольер, и два разъяренных пса с глухим хрипом юркнули мимо его ног.

Жюль бросился со всех ног через огород. Быстро передвигаться ему не помешали ни виноград, ни помидоры. Он был приучен бегать по джунглям, так что он был в своей стихии. Так что хозяину одежды было на что посмотреть.

Собаки отстали после первой же сетки, но Жюль продолжал и продолжал мчаться подгоняемый страхом. На одном дыхании он взобрался на холм, продрался сквозь кустарник и вывалился на дорогу. В десяти шагах совершенно буднично пыхтел пикап. Пассажирская дверь отворена, в салоне музыка.

Жюль, тяжело дыша, подошел и заглянул внутрь.

— Быстро ты, — улыбнулся ему Док.

Он хмуро кивнул в ответ и принялся натягивать на себя трофеи.

Сиденье жалобно скрипнуло.

— Едем, — недовольно буркнул он.

— Что такой кислый? Что-то пошло не так?

— Сначала опозорился на весь свет, потом чуть собаки не порвали, а теперь еще трястись в это развалюхе.Не мог взять машину поприличней?

— О другой бы сразу заявили, а эта давно на приколе была. Дом оказался заперт, ворота давно не открывались, колея даже травой заросла. Возможно, владелец еще долго ее не хватится. Нам сейчас спокойствие дороже комфорта, — растолковал Док и включил скорость. Машина медленно покатилась по проселочной дороге.

После всех этих передряг вытянуться в мягком кресле было сущим блаженством. Тихая музыка, мерное покачивание успокаивали. Сильно хотелось есть.

— В тюрьме сейчас ужин, — нарушил молчание Жюль.

— Хочешь заскочить? — Улыбнулся Док.

— Очень смешно, — по-взрослому одернул его Жюль, но потом все равно улыбнулся. — Ты мне лучше вот что скажи, давно ты в разведке? То есть, когда ты впервые пришел в команду, ты был уже... того?

— Меня в двадцать два завербовали, я тогда только медицинский окончил, у меня практика началась. Не знаю точно, что их привлекло, толи высокий бал, толи успехи на практике, в общем, были кандидаты и получше, на мой взгляд. Но когда мне предложили, я сразу согласился. Мне всегда нравились фильмы про шпионов, романтика, приключения... — Док задумался, что-то вспоминая, — да, в этом они не обманули.

— Может у тебя и семья есть?

— Нет, одиночество не входит в легенду разведчика, оно всегда реальность. Я вообще вам о себе не врал. Люди часто чувствительны ко лжи, поэтому она вызывает недоверие. Семья это наше самое слабое место. Ведь что ни сделаешь ради любимого человека. Контора не стала бы мириться с такой слабостью агента. Между прочим, это все было в контракте прописано, так что я знал, на что иду. Но если бы мне сегодня сделали подобное предложение, то я плюнул бы им в лицо. Проводить свои дни в одиночестве и притом вести двойную жизнь, что может быть печальнее и бессмысленнее. Сколько раз я мечтал о том, чтобы жениться, нарожать детей, поселиться в каком-нибудь тихом уютном уголке, и забыть про все эти приключения...

Все это время Жюль смотрел на своего собеседника и удивлялся тому, что он на самом деле давно знает этого человека, что он не тот двуличный ублюдок, который предал их в аэропорту Лондона, не тот, кого он мечтал порешить, когда было особенно трудно за решеткой, но это тот Док, тот добрый парень, который не раз спасал их жизни, который всегда веселил их своими шутками и подчас давал ценные советы.

— А у меня была как-то девушка во Франции, думал, точно на ней женюсь..., — вздохнул Жюль и замолчал.

— Ну?

— Что, ну? Помнишь, мы в Мексике к наркобаронам в плен попали, на коке восемь месяцев работали? Так вот, я вернулся, а она уже замужем. Все, видишь ли, подумали, что мы того...

— Так это было уже, Бог знает когда! Что больше кандидатур не встречал?

— Таких не встречал.

Оба притихли. Тихая музыка, печальные воспоминания.

Выехали на трассу. Встречных машин прибавилось. Несколько раз неподалеку пролетел вертолет.

— Верно, нас еще ищут, — озадаченно прищурился Жюль в сторону рокочущей машины в небе.

— До темна точно не угомонятся.

Движение машин замедлилось, это было подозрительно. Спустя минуту-другую впереди показался полицейский кордон.

— Вот непруха! Что будем делать? — Заволновался француз.

— Теперь уже поздно метаться. Сиди тихо. Попробуем прорваться.

— Ты с ума сошел?! Там несколько машин, человек десять полицейских! У них оружие, дробовики, машины быстрые, куда мы на этой развалюхе?! — Паническим шепотом затараторил Жюль.

— Что ты шепчешь? Они еще далеко, не услышат.

— Останови машину, я выйду. Я только что из тюрьмы сбежал, ты не забыл. Не хватало еще так тупо попасться...

Жюль уже схватился за рычажок на двери. Док спокойно наклонился к нему и нажал кнопку блокиратора замка.

— Я говорю, уже поздно паниковать. Нужно импровизировать.

Жюль поморгал немного, силясь сосредоточиться, но безуспешно.

— У меня ни одной путней мысли в голове. Одна мысль, что это конец...

Док снисходительно улыбнулся.

— Да ты приляг, притворись спящим, не то спалишь нас обоих. Я разберусь.

Кордон приближался. Уже можно было различить лица полицейских. Если что предпринимать, то немедленно. Жюль откинулся на подголовник и весьма правдоподобно притворился спящим. Док удовлетворенно крякнул.

— Что бы ни случилось, не просыпайся, — на всякий случай предупредил он.

Их машина поравнялась с полицейским.

— Сержант Донаван, проверка документов, — устало проговорил он в отрытое окно Дока.

Тот без разговоров раскрыл удостоверение перед глазами полицейского.

— Ого, Ми-6! Агент пятого уровня! Не знал, что такие бывают. Разве разведка не тайная организация?

— Английская разведка, сержант! — С оскорбленным видом поправил его Док. — У нас политика прозрачности. Удостоверения недавно ввели, но это удобно.

— А, он? — Кивнул в сторону Жюля Донаван.

— Он? Он агент под прикрытием, выполняет секретное задание, — при этом Док придал лицу весьма самодовольное выражение.

— Но документы-то у него есть? — Начинал терять терпение сержант.

— О, несомненно! Но они дома. Я же сказал, он под прикрытием. Где, скажите на милость, агент разведки будет хранить документы, когда работает под прикрытием?

Донаван озадаченно снял фуражку и почесал запотевший затылок. Эта манипуляция очевидно не помогла, потому что он оглядел рассеянным взглядом округу, вереницу машин, которая на глазах превращалась в гигантскую пробку, и крикнул кому-то:

— Карлос, майора позови!

Подошел майор. Они немного пошептались в стороне, и Донаван двинулся к следующей машине.

Майор с напыщенным видом заглянул в салон через открытое окно, при этом он игнорировал присутствие водителя, чем, вероятно, желал вывести его из равновесия. Док блаженно улыбался.

— Какие-то проблемы, майор?

Тот посмотрел на Дока, как будто только что его заметил, и даже слегка удивился, что тут есть кто-то живой. Но ответил он на вопрос не сразу, а заглянул еще в пустой кузов пикапа.

— Могу я взглянуть на ваши документы? Вежливым тоном попросил он, но не представился по форме, что выдавало его недоверие и неуважение к собеседнику.

Док еще раз предъявил удостоверение.

— Хм, столько лет работаю, а ни разу не встречал таких документов. А других у вас нет?

Док спокойно убрал документы во внутренний карман пиджака. Майор напряженно расстегнул кобуру.

— Нет, других нет. Но если удостоверения агента Ми-6 для вас мало, то вот телефон, можете поговорить с моим начальством. Правда, он не любит, чтобы его беспокоили по пустякам, — и он протянул ему телефон.

Майор озадаченно покосился на прибор и убрал руки за спину, как будто боялся заразиться от прикосновения к телефону. Док сдержал улыбку, в результате его лицо посерьезнело.

Сзади загудели автомобили. Люди возвращались домой после тяжелого трудового дня, и их сильно раздражала досадная заминка на трассе.

— Ну хорошо, не хотите звонить вы, позвоню я, — Док с утомленным видом набрал номер, поднес телефон к уху, и подождал соединения.

— Агент дельта-чарли-восемь-три-два-ноль, соедините с генералом, — Док посмотрел в лицо майору и утвердительно ему кивнул, дескать, сейчас с генералом поболтаем. — Алло, Браин, привет. Ну, как твое здоровье?...

Майор, видя, как Док панибратски говорит с генералом, запаниковал, на его лбу выступила испарина. Док это заметил.

— Да, да, я как раз в пробке застрял... Нет, не моя вина... Зато я тут с майором познакомился. Как вас звать, майор, я как-то не расслышал?

Майор конвульсивным движением отступил на шаг и замахал рукой, чтобы проезжали скорее.

— Ну хорошо, я перезвоню, тут ехать уже надо...

Док нажал на газ, покрышки завизжали, и они понеслись вперед по пустынной дороге. В зеркале заднего вида замученный майор вытирал испарину со лба белым носовым платком.

Жюль проснулся.

— Как же трудно было притворяться спящим, — он наклонил голову и хрустнул шейными позвонками.

Док молчал. Лицо его было спокойным и сосредоточенным.

— Ловко ты это..., — нехотя признался Жюль.

— Угу.

— Считаешь меня слабаком? — толи спрашивал, то ли утверждал он.

— Нет, — Док внимательно всмотрелся в знакомые глаза компаньона.

— Что, катаракта? — Улыбнулся Жюль.

— Нет, близорукость, — совершенно серьезно заявил Док, — кажется, ты не видишь ничего дальше собственного носа. Ты хороший следопыт, великолепный стрелок, неплохой руководитель, но за своим эго ты редко кого-то замечаешь.

— И все-таки я за тобой вернулся, — парировал француз.

— Да, и это странно.

На большой развилке остановились перекусить. Ужин в дорожной забегаловке после тюремного рациона показался Жюлю восхитительным. Пока он терзал хорошо прожаренного цыпленка, Док отошел, чтобы сделать пару звонков. К столику вернулся он скоро, был хмур и задумчив. За окном зашелестел дождь.

— Что, плохие новости? — Не отрываясь от увлекательного занятия, спросил Жюль.

— Олсон мертв.

— Олсон, Олсон...что-то знакомое, это не тот, что допрашивал меня в аэропорту?

— Он.

— Хм, жаль малого, — без тени сожаления констатировал француз, — прости, как ты сказал он умер?

— Я не говорил, — насупился Док.

— Ага, — увлеченно резал он мясо.

— Я не говорил, как он умер, — громче повторил Док.

— Не кричи, у меня нормальный слух, — сделал паузу Жюль и задумчиво посмотрел куда-то за плечо Дока, — дай угадаю, зомби убийцы?

— Похоже. Его задушили в собственной кровати... Осталась жена и двое детей.

— Печально, — вздохнул Жюль скорее утомленно от поедания немереного количества пищи, нежели огорченно от безвременной гибели служителя правопорядка.

Док удрученно посмотрел на собеседника.

— Что?! Люди каждый день умирают. Тем более, я с ним даже не был знаком.

— Надо ехать.

Он снял пиджак со спинки стула и стал одеваться.

— Даже доесть не дашь?

— Мою почту взломали...

— Твою секретную почту? — С деланным удивлением всплеснул руками Жюль и встал из-за стола. — Ну, тогда идем.

— Не ту, обычную почту, — терпеливо продолжал Док.

— Так тоже много секретного, как полагается агенту?

Они направились к выходу.

— Нет, но это говорит, что они принялись за меня серьезно. Немного переживаю за родных.

На этот раз Жюль только бросил на него сочувственный взгляд и прибавил шагу.

— Тогда нечего трепаться, едем быстрее.

Ранчо находилось от них всего в часе езды. Док мчался, выжимая все из старенького пикапа. Жюль видел, как нервничает его спутник, и решил не досаждать ему разговорами, хотя у него созрело парочка вопросов.

Последние сто метров Док был как на иголках, если бы можно было, он выпрыгнул бы из машины и побежал быстрее нее.

Ранчо находилось в живописном месте, среди бескрайних зеленых полей. Несколько несуразных домиков столпилось в одном месте, и трудно было догадаться, которые из них жилые, а которые лишь хозяйственные постройки. Ни оград, ни заборов, всюду простор.

Пикап не сбавляя скорости, влетел на широкий двор, поднялась пыль.

— Что-то не так, — сдавлено выдохнул Док.

— Вроде все тихо, — удивился Жюль.

— Собаки не встречают.

Док рывком распахнул дверь и грациозно выскользнул из машины. Жюль отметил, как этого человека меняет предчувствие опасности. Он тоже вышел и оставил дверь открытой. Они быстрым шагом пересекли оставшееся расстояние до домов и прижались спинами к побеленной стене.

Жюль тронул Дока за плечо и указал глазами в сторону розовых кустов. Под одним из них валялся изуродованный труп собаки. Сомнений не оставалось, они опоздали. Док ощутил, как нагрелась в руке рукоять береты, и ослабил хватку, чтобы избежать случайного выстрела.

Дверь в дом приоткрыта. Они протиснулись в щель один за другим, чтобы навесы не скрипнули и быстро скользнули вдоль сумрачной прихожей в жилые помещения. Всюду царил беспорядок. Присутствовали следы борьбы. Очевидно, женщины оказали сопротивление. Но крови нигде не было заметно. Абсолютная тишина давила на напряженное сознание.

Док потрогал четыре параллельные царапины на обоях от женских ногтей.

— Тут никого нет, — уверенно заявил он.

— Мы еще не все проверили, — шепотом откликнулся Жюль, — ты выдал наше присутствие.

— Я раньше уже видел подобные картинки, это похищение. Там где нападение ради убийства, меньше следов борьбы бывает.

Док уверенно толкнул дверь кухни и замер на пороге.

— Ты еще откуда взялся? — Сквозь зубы недовольно процедил он.

Жюль заглянул ему через плечо. Посреди светлой комнаты юноша. Его привязали скотчем к обеденному стулу. На грудь и руки накинута растяжка, на животе висит ручная граната, растяжка привязана к чике, так что одно неверное движение и конец.

Юноша, похоже, был уже на грани. Рот у него был тоже перемотан скотчем, но воспаленные красные глаза наполнены таким животным страхом, что у Дока мурашки по спине побежали от одного только взгляда.

Док быстро подошел, спокойно обезопасил гранату и стал освобождать несчастного. С виду ему было лет шестнадцать, и при иных обстоятельствах он, должно быть, был очень эффектен: светловолосый, кучерявый, глаза приятного стального цвета, тонкие линии подбородка придавали ему особую аристократичность. Если бы ни излишняя юношеская худоба, то его можно было бы принять за одного из греческих богов.

— Как же вы долго, господа! — Истерично выдохнул он, как только освободился его рот. — Я тут уже сутки, наверное, сижу. Десять раз уже с жизнью распрощался.

Док достал из кухонного стола нож и быстро разрезал пластиковые путы.

— Надо же, как все занемело, — отчаянно растирая руки, проворчал юнец. — Вы из полиции?

— Ты кто такой, и что тут делаешь? — Строго спросил Док.

— Я Браин, друг Ребекки, — обиженным тоном пояснил он, — учусь на журналиста, приехал погостить на выходные.

Браин все еще сидел на стуле и был вынужден снизу смотреть на двух неприветливых мужчин, при этом он испытывал странную горечь и тревогу. Горечь, по-видимому, оттого что спасение его разочаровало. Он надеялся на полицию, на карету скорой помощи, на психолога, наконец. Ведь то, что его психика пострадала, не вызывало сомнения. Такие потрясения для человека не проходят бесследно. Но эти два мужлана, со своими вопросами, его напрочь разочаровали.

— Ясно, — удовлетворенно кивнул Док, — рассказывай дальше.

Жюль оперся спиной о косяк, сложил руки на груди и ухмылялся. Док был напряжен, как скала стоял он рядом с парнем, намеренно слегка нарушая его личное пространство.

— Я на этом стуле со вчерашнего дня, не ел, не пил, не ходил в туалет, а вы мне тут допрос устроили! — На глаза парня навернулись слезы.

Док понял, что перегнул палку, отступил на шаг и посмотрел на Жюля. Тот ободряюще кивнул, дескать, все нормально, продолжай.

— Сопли подбери! Где моя мать и сестра? — Строго продолжил Док.

Мальчик изумленно вытаращился на него. Слезы лужами замерли на его нижних ресницах, как в японских мультиках. Подобное наблюдение показалось Доку столь забавным, что он не смог сдержать легкой улыбки.

— Так вы ее брат?! Вот чудо! А я-то думал, опять разбойники! Ну, все думаю, мне точно крышка! — Тут же повеселел паренек.

— Я, кажется, задал вопрос, — снова посерьезнел Док.

— Обалдеть, ее брат, собственной персоной. Ребекка рассказывала мне про вас. Она даже доверила мне вашу тайну.

На эмоциях парень стал вставать со стула, но Док взял его за плечо и уверенно усадил назад.

— Какую еще тайну?

— Ну.., — тут же смутился он, — что вы тайный агент.

Док раздраженно подкатил глаза.

— Что же сегодня за день такой? Теперь придется тебя убить. Но сначала, будем тебя пытать, чтобы узнать, что ты знаешь, ведь так поступают тайные агенты?

— Как убить?! — Глаза юноши вновь наполнились ужасом.

— Как-как, медленно, болезненно, — убедительно пояснил Док.

Браин бросил в сторону Жюля полный отчаяния взгляд, но тот только неопределенно пожал плечами, так делают, когда хотят сказать, что бизнес есть бизнес, ничего личного.

Док наклонился к юноше, хлопнул его по плечу и улыбнулся.

— Прости, сынок, это была шутка. Соблазн был очень велик. Но шутки в сторону, мне правда очень надо знать, что тут произошло. Сначала дело, а туалет и все прочее после, лады?

Браин понимающе кивнул и смущенно спрятал глаза. Ему было досадно, что над ним посмеялись, как над ребенком.

— Мы как раз сели ужинать, и тут ворвались они. Их было трое, с оружием. Женщин они увели, а меня к стулу привязали. Велели тому кто меня спасет передать, что если хотите увидеть их живыми, позвоните, — Браин указал взглядом на телефон, который небрежно валялся на полу.

Док поднял трубку. Одноразовый. Посмотрел в журнал, только один номер. Нажал вызов.

— Слушаю, — почти сразу услышал он мужской голос.

— Чего вы хотите? — Устало спросил Док.

— Все твои коллеги уже мертвы, а ты жив только благодаря тому, что нам будут полезны твои навыки. Ты должен найти того, кого вы доставили из джунглей в Лондон. Когда найдешь его, звони. Если справишься с заданием, мы отпустим твою мать и сестру, даю слово.

Голос на другом конце был бесстрастный, если не отрешенный, и это казалось жутковатым.

— И мне следует верить вашему слову? — С горечью выдавил Док.

— У вас нет выбора.

— Это может занять много времени.

— Не советую затягивать, наше терпение не безгранично.

Связь прервалась. Док механически сунул телефон в карман.

— Почему вы не попросили услышать их голоса, убедиться, что они еще живы? — Возмутился Браин.

— Потому что так делают только идиоты в фильмах, — раздраженно возразил Док, — кто же берет заложников для шантажа и избавляется от них в процессе. Пока они нужны, с ними будут обращаться бережно, а навредят им только в том случае, если я заартачусь выполнять их требования.

— Что им нужно? — Жюль все еще стоял у косяка, разве что поза его стала более напряженной.

— Им нужен тот человек из джунглей, которого вы продали в Лондон.

— Дикарь?! — Удивился Жюль.

— Это вы думаете, что дикарь. Скорее он сын какого-нибудь африканского миллиардера, или еще что-то в том же духе.

— Нет, — покачал головой Жюль, — будь уверен, им нужен друид. Бьюсь об заклад, они торговались на аукционе и проиграли. Ты помнишь, какие бабки крутились тогда. Есть те, что и за меньшее развяжут маленькую войну.

— Но к чему убивать всех, кто с этим связан?

— Мы знаем, где взять еще...

— Тогда при чем тут Олсон? — Док прохаживался по комнате туда и сюда, а Браин следил за его движениями. — Видимо, они хотят быть единственными обладателями этой тайны.

— Точно, это как зона 51, посторонние не должны быть причастны к этому знанию, даже косвенно, — Жюль переместился к другому косяку и задумчиво замер.

— О чем это вы? — Не выдержал, наконец, Браин.

Оба собеседника озадаченно уставились на юношу.

— А вам, молодой человек, давно уже пора домой, — небрежно указал на дверь Док.

— Да, да, родители уже наверняка с ума сходят, — кивнул Жюль.

— Вот еще! Впервые в жизни происходит что-то интересное, и вы хотите от меня отделаться, — обиделся Браин, — я точно вам пригожусь. Я, например, мог бы опознать тех негодяев, что забрали вашу семью.

— Во-первых, это нам ни к чему, а во-вторых, ты и так уже вляпался в это опасное дело по уши, тебе надо Бога благодарить, что вообще в живых остался, и не лезть дальше, потому что это самоубийство.

— Кстати, о самоубийстве, если они хотят сохранить тайну, то мы угроза, и от нас избавятся, как только выполним задание, — высказался Жюль.

Док хмуро кивнул.

— Я тоже думал об этом. Вот еще одна причина, почему тебе, юноша, надо держаться от нас подальше.

— Я учусь на журналиста, если буду держаться в стороне от приключений и опасности, то я выбрал не ту профессию, — упрямился он.

Док посмотрел на Жюля, словно спрашивал его совета. Тот только недвусмысленно подкатил глаза.

— Хорошо, — согласился Док, — только ты должен пообещать кое-что.

— Что угодно! — Глаза юноши заискрились надеждой.

— Если станет горячо, то ты беспрекословно будешь выполнять наши приказы. Скажу беги, ты побежишь, скажу лежать, ты будешь лежать и не шевелиться пока не разрешу. Договорились?

— Без проблем, шеф, — поднялся со стула Браин и попытался козырнуть, но Док бесцеремонно посадил его обратно на стул.

— И не называй меня «шеф».

Каннибалы

Стив вышел из хижины позади всех гостей, но впереди всех членов своего общества. Как и полагалось в немойской традиции. Весь этот этикет еще не до конца вместился в его голову, но по тому, как удовлетворенно кивал ему старый вождь во время переговоров, можно было думать, что в целом у него неплохо получается.

После того, как неделю назад его посвятили в вожди, многое изменилось. Теперь у него был новый просторный дом-хижина в самом центре поселения. Благодарные жители выстроили для него настоящие хоромы. По сравнению с самыми большими хижинами, его была просто дворцом.

Поначалу, когда ему предложили этот пост, он думал отказаться наотрез. Но толи жители были очень упорны в своих уговорах, толи у него самого уже не было серьезных планов на будущее, только он согласился, и, согласившись, понял, как ему на самом деле хотелось остаться здесь.

Еще у него появилась спутница. После инаугурации сыграли шумную свадьбу. Так что у них с Нилой был теперь медовый месяц. Стив был счастлив, как никогда. Нехитрые обязанности молодого вождя его не напрягали. Днем он принимал жителей по различным вопросам. Те приходили к нему в хижину так охотно, что порой выстраивались в длинные очереди и ожидали по несколько часов. Утрами он водил воинов на охоту, и охотно учился у них всему, что они знали о джунглях. Те относились к нему с трепетным уважением, и хотя он постоянно признавал свои слабости, они признавать их отказывались и делали вид, что все дело в их несостоятельности. Взаимное уважение и принятие стало формироваться в братскую привязанность между всеми ними.

Стив очень быстро понял, что освоить замысловатый язык воинов он не сможет, и решил приучить своих новых друзей к английскому языку, которого остальные члены племени тоже не знали. Таким образом он хотел заручиться собеседниками на родном языке, чтобы не утратить его со временем. Воины с большим энтузиазмом взялись за дело и доставали его вопросами не только во время походов, но и в поселении. Иной раз кто-то даже ожидал в очереди, чтобы только узнать новое слово.

После смерти своего родного сына старый вождь по отечески нежно стал относиться к Стиву, и вся большая семья Мидо-Домуни очень скоро приняла его в свой круг.

Единственным, что омрачало его жизнь, была вражда с соседним племенем. Ю-Ю были агрессивны и непримиримы. Они вели себя враждебно с первой встречи. Стив понимал, что вторжение Немою на их территорию и не могло вызвать иной реакции. Они воспринимают их как захватчиков, поэтому агрессивны. И он решил попытаться наладить отношения. Несколько раз им пришлось сражаться с войнами Ю-Ю, прежде чем удалось с ними заговорить. Но блестящие дипломатические качества Стива скоро растопили лед, и вот, долгожданные переговоры, на которых удалось мирным путем разрешить все недоразумения, и даже скрепить отношения новыми точками соприкосновения. Выяснилось, что у обоих племен, есть чем поделиться друг с другом, и хотя на первой встрече все вели себя эгоистично и корыстно, все же фундамент будущих взаимоотношений был заложен.

Воины Немою проводили дружескую делегацию до формальной границы и благополучно возвратились домой целыми и радостно возбужденными.

За пару часов до заката люди обыкновенно оставляют вождя в покое, уважая его личную жизнь. Стив проводил последнего посетителя и блаженно растянулся на большом двуспальном гнезде. День оказался на удивление результативным, и за исключением мелких недоразумений, спокойным. Ему нравилась такая размеренная жизнь. Кто бы знал, что ему может понравиться жизнь без особых приключений, наполненная домашними и общественными заботами.

Он подумал про Нилу и в груди у него защемило от нетерпения. Сладостное предчувствие встречи, упоительной нежности затрепетало внутри. Женщины у Немою обыкновенно не мешают жизни своих мужчин. Они целыми днями занимают себя различными семейными делами, собираясь кланами и решая все сообща. Мужей в свой сакральный мир они не пускают, не потому что занимаются чем-то предосудительным, а потому что само это считается дурным тоном и обременением и без того тяжелой жизни сильной половины племени. Жены появляются дома только с наступлением свободного времени у мужчин.

Сарафанное радио уже должно было донести Ниле, что молодой вождь уже свободен, поэтому Стив ждал ее появления с минуты на минуту. Пока он был занят радужными воспоминаниями последних дней, Нила бесшумно возникла в проеме и загородила собой поступление света внутрь. Он поднял глаза и их взгляды встретились. Нет он не получил под дых волной ментального экстаза, но по его телу тут же разлилась волна мягкого тепла, грудные мышцы приятно наполнились кровью, как после боя, удары сердца стал реже, но настолько сильнее, что он сам мог слышать их в этой романтической тишине. Перед ним стояла девушка его мечты и в одной только скромной набедренной повязке.

В ее взгляде он уловил знакомый ему звериный блеск, нежность, упрямство и желание, все в одно время. Он стал подниматься к ней навстречу, но у него не вышло. Она стремительно словно серна прыгнула ему на грудь, повалила его на спину и наклонилась к его лицу так близко, что он ощутил на щеке ее теплое дыхание. Ее тело пахло специями и дымом от костра. Он прильнул бородатым лицом к ее груди и втянул носом этот потрясающий запах. Нила блаженно задрожала от его прикосновений и страстно обвила руками его голову...

Они еще долго лежали в тишине, обнявшись, наблюдали наступление сумерек, появление первых звезд, обсуждали события уходящего дня и упивались близостью не только телесной, но и душевной.

Потом они развели огонь в очаге, задымили пряными травами хижину от насекомых и принялись готовить ужин. Сегодня у них была обезьяна по особому рецепту. Стиву понравилась местная кулинария, и он решил постичь эту нехитрую науку. После долгих уговоров, Нила все же согласилась на это преступление, так как по немойской традиции мужчины не должны знать женских хитростей, как впрочем и женщины мужских. Мужчины хранили тайны охоты, приготовления ядов, оружия и краски для тела, а женщины скрывали рецепты блюд, способы плетения, тайны стирки, изготовления различных украшений.

Мастер-класс был в самом разгаре, Стив как раз нарезал припущенное мясо тонкими ломтиками, когда Нила тихонько коснулась его плеча, чтобы привлечь внимание.

— Стив, — нежно позвала она, она единственная из всего племени, кто называл его привычным именем и произносила его неизменно нежно, нараспев.

Он повернулся к ней с вопросительной улыбкой. Нила указала ему взглядом на выход. Он заметил на пороге одного из старших воинов.

— Пантелоками, — традиционно поприветствовал его Стив, и как о фартук, вытер руки о набедренную повязку.

— Мельпомена, — в тон ему ответил воин.

— Что-то случилось? — Стив видел, как неуверенно мнется этот храбрый воин, не иначе произошло нечто серьезное.

— Пуло пропали.

— Как пропали?!

— Их выкопали люди, — Пантелоками виновато потупился в землю.

— Да, это я велел снять охрану. Думал, что охранять поле дальше будет актом недоверия после мирного соглашения. Разве это нормально, так поступать после таких дружеских переговоров?

— Ю-Ю гнусные воры, с ними можно говорить только языком оружия, — воин с чувством сжал руку в кулак, как будто сжимает в ней копье, — мы выйдем, и не вернемся без победы!

— Постой-постой, — остановил его Стив, — нам сейчас спешка ни к чему. Повоевать с ними мы всегда успеем, а уничтожать целое племя в приступе гнева однозначно не стоит.

Пантелоками удивленно уставился на вождя. Он знал, что тот не из робкого десятка, однако понять его ход мысли не мог.

— Они обрекли наше племя на голодную смерть, но мы не должны злиться на них, — попытался резюмировать он, чтобы убедиться, что все правильно понял.

Стив немного неуверенно кивнул.

— Как-то так. Когда я слышу это из твоих уст, то мне тоже не по себе. Но именно так учат Оуни, а они, между прочим, ваши боги.

— Наши боги, — поправил его воин.

— Я так и сказал.

Стив стал мерить комнату шагами. Нила решила закончить ужин, достоверно полагая, что Стиву сегодня уже будет не до того.

Как же теперь быть, размышлял Стив, если оставить все как есть, то Ю-Ю будут продолжать вести себя вероломно, посадить поле заново и начать его охранять — глупо, пойти на них войной логично, но неправильно, так война никогда не закончится, дружбы не будет. Всюду тупик.

Тут в памяти всплыла фраза "...если кто захочет забрать у тебя верхнюю одежду, отдай ему и рубаху...".Стив не вспомнил, где он это слышал, может когда по телевизору..., но не важно, это, кажется, сейчас то, что нужно.

— Сколько у нас осталось копченой рыбы? — Заговорил, наконец, он, и Пантелоками оживился.

— Двадцать четыре корзины, но этого не достаточно на сезон дождей, чтобы выжили все.

— Отлично, доставим их утром Ю-Ю, ведь пуло без рыбы не очень вкусно.

Воин удивленно заморгал, но потом смекнул и гордо выпрямился.

— Если нам все равно умирать, то хотя бы с врагом расквитаемся. Прикажешь начать готовить яд?

— О, нет, ни в коем случае, — рассмеялся Стив, — мы просто подарим им свою рыбу.

— А что же будем есть мы?

— Мы накоптим себе мяса.

— Мясо пропадает быстрее рыбы, сколько бы мы его не накоптили, у нас не получится сохранить его достаточно долго.

— Я научу вас коптить мясо так, что оно будет храниться год.

Пантелоками уже привык во всем полагаться на нового вождя, и даже не думал подвергать его авторитет малейшему сомнению, но это было уже слишком. Мужчина утверждающий, что может готовить мясо и даже лучше, чем это могут сделать женщины племени, либо сумасшедший, либо гений.

— Может быть все-таки лучше... — и он неуверенно сжал в руке невидимое копье и просительно заглянул Стиву в глаза.

Тот придал лицу суровое выражение, хотя с трудом сдерживал смех, и спросил:

— Ты не доверяешь мне?

Воин тут же опомнился и церемонно упал перед ним лицом в ноги. Этот жест покаяния и покорности шокировал Стива всякий раз, и ему казалось, что к этому невозможно привыкнуть.

— Соберите всю рыбу, на рассвете выдвигаемся.

Пантелоками задом выполз из хижины и растаял во тьме.

Нила прижалась к Стиву сзади и обвила его руками. Он ощутил ее прохладную щеку у себя между лопаток.

— Надеюсь, что не испорчу жизнь Немою, — тихо прошептал он.

— Так не поступал еще никто никогда, это сработает, — уверенно шепнула ему в ответ Нила, — в этом лесу нет человека умнее тебя, в этом ты можешь быть уверен.

Она все еще не могла привыкнуть к тому, что он ничего от нее не скрывает, как делают это другие мужья, и более того, он всегда советуется с ней, как будто она что-то может понимать или значить.

— Нужно сегодня лечь пораньше, завтра будет тяжелый день, — предложил он.

— Согласна. Но только после того, как разделаемся с этой потрясающе вкусной обезьяной, — шутливо подсунула она ему под нос блюдо с ароматным мясом.

— Ты точно знаешь путь к сердцу мужчины, — усмехнулся он в ответ, и отправил в рот щепоть горячего варева.

Ужин обещал быть просто восхитительным. Он отбросил все размышления о проблемах и целиком отдался общению со своей молодой женой. Ведь из подобных маленьких кусочков состоит большое семейное счастье.

Утром, чуть забрезжил рассвет, команда из двадцати пяти человек углубилась в лес, унося с собой всю копченую рыбу племени. Руки у них были заняты, так что копья пришлось оставить дома. Тяжелая ноша замедляла ход.

Стив был налегке. Ему не полагалось выполнять тяжелую работу, так как это было бы неуважением к вождю. Стив понимал эту концепцию, однако, когда сталкивался с подобными ситуациями, чувствовал себя очень неловко. Ведь он был на голову выше любого из немойских воинов.

Перед ним была сложная задача, подружиться с враждебным племенем вопреки их вероломному поведению. Он догадывался, что переговоры будут сложными, особенно, учитывая то, что он совершенно не понимал их наречия. Немойский был близок языку Ю-Ю, и сопровождающие его могли понимать общий смысл сказанного, но для Стива немойский был не родным языком, поэтому он совершенно не понимал, что говорят Ю-Ю, несмотря на все его способности к языкам.

Они прошли еще совсем немного, когда Пантелоками остановил бег и замер. Все затаились.

— Ю-Ю близко, — констатировал он.

— Разве мы уже на их территории? — Удивился Стив.

— Раньше они никогда не позволяли себе подходить так близко. Они поняли нашу слабость, зря мы не взяли оружия.

Только Пантелоками успел произнести это, как из густых куширей выступили вооруженные воины Ю-Ю. Заостренные палки уперлись в безоружных.

Один из воинов что-то произнес и злорадно усмехнулся.

— Он хочет знать, что мы делаем на их территории, — хладнокровно перевел Пантелоками.

— Вот наглец, — не выдержал Стив, — скажи ему, что мы хотим видеть их вождя.

Они на это только насмешливо переглянулись и стали подталкивать их копьями в нужном направлении. Процессия двинулась дальше.

Минут через сорок они добрались до поселения. Домики Ю-Ю были меньше и устроены иначе. Они были разбросаны между деревьями далеко друг от друга, так что казалось, что это не поселение а отдельные домишки.

— Что, никогда не были у них в гостях? — Спросил Стив, когда увидел, как его спутники озираются кругом.

— Мы всегда сражались в лесу, и у нас всегда было численное превосходство, — Пантелоками кивнул в сторону домиков, — их оказалось гораздо больше, чем мы полагали.

Действительно, поселение Ю-Ю было просто огромным. Они пробежали мимо сотни домиков, видели множество удивленных аборигенов, и по приблизительной оценке, их было раз в пять больше, чем Немою. И это только те, которых они видели, а что было там, за деревьями, можно было только догадываться.

— Видимо, они хотели, чтобы вы так думали, — Стив кивну головой в сторону большой поляны впереди и дома вождя на ней.

То, что это был дом вождя, можно было судить по его размерам. Кроме того, он был еще и многоэтажным, что по местным меркам должно было быть просто чудом архитектуры.Этажей было как минимум три. Точно сказать было трудно, по причине несуразности сооружения. Отдельные комнатки были слеплены воедино на разной высоте, а торчащие отовсюду палки и вовсе смазывали картину. Перед домом большая лужайка, травка на ней такая ровная и короткая, словно ее газонокосилкой подстригли.

Под самое сооружение подоткнут такой же несуразный трон. Догадаться о предназначении этого нагромождения палок, перьев и шкур можно было только по тому, что в нем уже сидел человек. Кстати, Ю-Ю не признают никакой одежды, так что вид вульгарно развалившегося лоснящегося толстяка был довольно отталкивающим.

Аборигены редко бывают полными, худоба их особая часть физиологии, поэтому избыточный вес в их среде выглядит серьезным уродством. Но этот толстяк, похоже, не собирался комплексовать по этому поводу. Его ухмыляющееся лицо светилось самоуверенностью и чувством превосходства.

Их подвели к вождю очень близко, и Стиву представилась возможность разглядеть этого человека получше, но взгляд его намертво зацепился за каких-то насекомых, вроде вшей, которые буквально кишили в глубоких складках на теле. Стив заворожено смотрел на это омерзительное зрелище, не мог оторвать взгляда, пока вождь блаженно ни почесал пару раз место, которое так понравилось Стиву. Насекомые оживились, стараясь избежать грубых пальцев с грязными ногтями. Стив спешно поднял глаза, чтобы подавить тошноту, но его взгляд тут же наткнулся на ожерелье на шее вождя. Оно было сделано из темно-коричневых высушенных человеческих ушей. Борьба с рефлексами у Стива усилилась. Остальные члены его группы стояли с каменными лицами, наверное, они и не такого насмотрелись в джунглях, а может это просто их воспитание и выдержка.

В этот момент толстяк заговорил тоненьким голоском. Контраст между внешним видом и голосом оказался чрезвычайно комичным, так что сдержать улыбку стоило Стиву немалых трудов.

— Он выражает радость, что совершенно без потерь захватил вождя Немою и его лучших воинов совершенно безоружных, — хладнокровно перевел Пантелоками.

Стив осмотрелся. Его воины были напряжены, поставили корзины у своих ног и еле сдерживали гнев, когда их ради смеха тыкали копьями.

— Скажи ему, что мы пришли с миром, поэтому безоружны, скажи, что пуло с рыбой гораздо вкуснее, и мы дарим ее, как знак верности нашему союзу.

С этими словами Стив нагнулся, сунул руку поглубже в одну из корзин, вынул рыбину и, выбрав бок почище, впился в нее зубами. Он был уверен, что подобный акт докажет безвредность пищи.

Вождь в ответ сипло рассмеялся. Жирное тело неприлично затрепыхалось, как потревоженное желе. Стив замер с куском рыбы во рту.

Когда короткое веселие вождя стихло, он показал резной дубиной в сторону невысокой скалы и проговорил гневно несколько фраз.

Все обернулись к скале, Стив последовал их примеру, но ничего кроме небольшой кучки костей на камнях не увидел.

— Он говорит, что не хотел союзов, а его трусливые делегаты послужили пищей для всего общества, — не отрывая взгляда от скалы, проговорил Пантелоками.

Вождю, видимо, пришелся по душе этот ужас в глазах пленников, и он снова засмеялся.

Пантелоками вопросительно глянул на Стива, как бы спрашивая, а теперь что?

— Мы хотим прекратить вражду, оставить войны, дружить и помогать друг другу. Сколько людей уже погибло от этой бессмысленной неприязни, подумать страшно. Так почему бы нам не попытаться наладить отношения и извлечь из этого пользу, — Стив старался говорить спокойно, но пальцы от волнения тряслись, и он сжал кулаки покрепче.

— Он говорит, что мы глупцы, война и есть польза. Мы оставляем убитых на поле боя, а они нет. Мертвые отдадут живым свое мужество и гордость, и у них большой праздника после всякой жестокой схватки.

— Они что, и своих и чужих мертвецов поедают? — Удивленно переспросил Стив.

Пантелоками укоризненно глянул Стиву в глаза.

— Это не смешно.

— Абсолютно, — согласился Стив.

Вождь дал знак своим воинам, они навалились гурьбой на гостей и стали связывать им запястья и лодыжки. Стив тут же вспомнил это неприятное чувство, когда затекают кисти и стопы, каким беспомощным чувствует себя человек без этих частей тела. Смерть подступила вплотную, ее холодное дыхание поднимало волоски на спине. Идей не было. Все возможные увещания этому толстому борову виделись бессмысленными.

Люди, предвкушая веселие, уже стекались и оседали на поляне и вокруг среди деревьев. Мужчины, женщины и дети совершенно буднично располагались на траве в радостном ожидании большого пира.

Как на барбекю собрались, пронеслось у Стива в голове. Беспомощность вызывала дикую досаду, так что слезы подступали к горлу. Ему было горько не только за себя, но и за людей, которые ему доверились, а он их так жестоко подставил. Он бывал и раньше в подобных обстоятельствах, но обычно переживал только физическую боль, душевные же страдания и переживания за ближних оказались куда сильнее. Рядом с ним Пантелоками, Стив не смел даже поднять на него глаз. Он обрек гордых и сильных воинов на позорную беспомощную смерть, оставил целое племя без еды, обрек на голодную смерть сотни человек. Как мог он поступить столь недальновидно?

Пленников подхватили на шесты и быстро понесли через лагерь. Краем глаза Стив заметил, как люди, расположившиеся поблизости, стали подниматься и медленно побрели за ними.

Несли их недалеко, под просторным навесом их расположили между столбами и оставили. Стив тут же попытался раскачаться и попрыгать на упругом шесте в надежде сорваться и освободиться, но шест прочно держался в рогатинах столбов, а запястья и лодыжки обожгла такая боль, что в глазах потемнело.

Тут же под навесом было несколько очагов со стационарными глиняными чанами, в каждый из которых можно было поместить по человеку целиком. Возле очагов возникли женщины и деловито начали разводить огонь. Прибежали подростки с емкостями для воды и стали быстро наполнять чаны. Некоторые из них заинтересовались белым человеком, особенно его кучерявой растительностью на лице.

Одна из женщин злобно прикрикнула на детей, и те как мухи разлетелись по сторонам. Будничная суета каннибалов нагоняла мрачные мысли.

На побег рассчитывать не стоило, на спасательную операцию тоже. Даже если все мужчины Немою выйдут их искать, то у них нет шансов отбить пленников у такого большого племени. Все сводилось к тому, что их попросту съедят.

Вдруг, перед самым лицом Стива возникло мужское лицо. Абориген внимательно всматривался, и, наконец, заговорил. Он говорил долго, с вызывающим видом, с такой интонацией, словно высказывал ему всю накопившуюся за долгие годы обиду. Затем он встал, удовлетворенно улыбнулся и зашагал прочь.

— Пантелоками, что хотел сказать этот мужчина?

Воин отвернулся, сделал вид, что не расслышал.

— Пантелоками!

Стив стал уже раздражаться, когда Пантелоками нехотя поверну к нему свое смуглое лицо.

— Я не хочу говорить тебе, — спокойно пояснил он.

— Почему, — все еще резковато требовал ответа Стив.

— Тебе теперь и без того плохо, так что нет, не буду говорить, — и он вновь отвернулся.

— Пантелоками, я приказываю тебе, — разозлился Стив, и такой пустяк быстро перерос в дело принципа.

Воин под таким давлением сразу сдал позиции.

— Он сказал, что узнал тебя, они тебя уже ловили, но ты убежал, и за эту ошибку съели его лучшего друга. Так что теперь ты умрешь последним. Будешь смотреть, как погибают твои люди много дней, так как всех сразу они есть не собираются.

Сказав это, Пантелоками вызывающе посмотрел Стиву в глаза, будто хотел спросить: "Доволен?".Затем отвернулся, дав понять, что не расположен к общению. И не удивительно. Никто из воинов с самого момента их пленения не проронил ни слова, хотя было бы правомерно высказать свое недовольство, ведь их приход в стан врага был полностью идеей Стива. Только из-за него эти люди, да и он сам, попали в такую переделку.

Между тем дым от очагов поднимался и накапливался под навесом. Скоро от него стало трудно дышать. Слезы лились рекой, в горле першило. Женщины быстро покинули навес и встали поодаль, перебрасывались отдельным фразами, хихикали, глядя как страдают от дыма их пленники.

Несколько минут огонь разгорался, и когда языки пламени стали лизать черные бока котлов, дыма стало меньше, и возможность дышать восстановилась.

От дыма сознание Стива слегка затуманилось, видимо, в топливе присутствовали какие-то алкалоиды, так что он несколько ушел в себя, а внешний мир стал восприниматься смутно. Только бы действовало подольше, думал он сам в себе, может, не так жутко будет умирать. Как во сне видел он дальнейшие приготовления, когда принесли несколько плоских сосудов и поставили их в изголовьях некоторых пленников. Наверное, в них они будут собирать кровь своих жертв, безучастно подумалось Стиву. Потом пришли шаманы с особыми длинными барабанами, стали настукивать ритмы и пританцовывать. Жутко разукрашенные лица и гавкающие звуки их пения должны были наверняка вселять в сердце ужас, однако Стив смотрел на все это, как документальный фильм про диких аборигенов-каннибалов. Кое-что ему даже показалось забавным, и если бы не сильное желание уснуть, то он бы пожалуй продолжил просмотр этого экзотического действа.

Вдруг что-то изменилось. Сознание неожиданно прояснилось, сон как рукой сняло. Бодрость вернулась во все тело. Стив поднял голову и осмотрелся. Шаманы продолжали свои глупые танцы, его воины висели в полудреме, безучастным взглядом наблюдая за пляской. Пара женщин подкладывала дров под один из чанов, несколько детей неподалеку устроили шуточные бои. Но что-то без сомнения изменилось.

— Стив, — услышал он знакомый голос.

Кто-то звал его, но никто не обращал на этот голос внимания.

— Стив, — послышалось ему еще раз, и он подумал, что начались галлюцинации.

Должно быть, следующая стадия отравления газом, пришло ему на ум.

— Не волнуйся, Стив, мы уже скоро будем...

И вдруг он узнал этот голос. Аиа! Это было невозможно, он лично видел, как его убили. Значит, это все же галлюцинация.

Вдруг с поляны раздался оглушительный детский крик, поднялся невообразимый переполох, все аборигены в поле видимости благоговейно распластались на земле лицом в сторону поляны. Из-за деревьев показались две грациозные фигуры в камуфляжных одеждах. Как в чудесном сне они неспеша двигались к навесу, а каннибалы в страхе отползали, чтобы не оказаться у них на пути.

Они вошли под навес, осмотрелись и указали рукой на Стива одному из аборигенов. Тот тотчас подскочил и лихорадочно перерезал веревки. Стив остался сидеть, растирая онемевшие конечности.

— Выходит, это всемне не мерещится?! Как же это возможно? Ты умирал буквально у меня на руках, а теперь ты здесь...

Аия печально улыбнулся.

— Мы гораздо крепче, чем кажемся. Но если честно, Ёу подоспела вовремя, — и он кивнул в сторону своей прекрасной жены, которая смущенно потупилась.

— Почему он не освобождает остальных? — Спросил он мысленно Аиа.

— Потому что они нам не нужны, — удивленно ответил ему тот.

Стив не понял ответа.

— Если их не освободить, то они погибнут, — перефразировал Стив.

— Это часть их жизни, они воюют, попадают друг другу в плен и совершают месть. Это их бытие, мы не должны нарушать некое подобие гармонии, которое сложилось у них за время их долгого взаимодействия.

Стив попытался понять эту замысловатую философию, но толи дым из головы еще не выветрился, толи с ценностями у них произошла нестыковка, но у него ничего не вышло. Чтобы долго не объяснять, он вспомнил последние события, чтобы Оуни стало понятно, что эти люди не обычные военнопленные, а подставленные им несчастные.

Аия и Ёу удивленно переглянулись.

— Стив Гордон, то что ты пытаешься сделать прекрасно, — подумала Ёу, и Стива придавило эмоциональным переносом, но это оказалось то, что нужно. Усталость как рукой сняло, все внутри будто лучше заработало.

Аия сделал знак рукой и остальных пленных стали освобождать.

— Чтобы твоя задумка удалась, обычно требуется смена правителя. Пока у власти вождь не желающий мира, его не удастся достичь никакими ухищрениями, — вставил он и направился в сторону большой поляны. Ёу присоединилась к нему, а Стив остался со своими людьми в замешательстве. Те еще приходили в себя и не могли пока ходить. Им надо было дать пару минут.

— Вы уходите? — послал в эфир Стив, когда оглянулся и не увидел за кустами грациозную пару.

— Не спешите, мы пока уладим дело с вождем, а потом отправимся, нужно вернуть мужчин племени, — услышал он ответ в своей голове.

Аборигены все еще лежали на земле, и когда Стив поворачивал в их сторону голову, они в трепете прижимали к ней свои лица, видимо, то что он общался с богами как с равными придавало ему в этих краях особый статус. Его люди медленно один за другим выходили из транса. Некоторые из них уже осмысленно осматривались, потирали запястья, а другие превозмогая головокружение безуспешно пытались сесть на земле, поднимались и валились на бок.

— Что случилось? — Пришел в себя Пантелоками. Вокруг была необыкновенная тишина, даже птицы перестали кричать, а в джунглях это удивительная редкость.

— Все хорошо, Оуни пришли нас спасти.

— Оуни?! — Недоверчиво скривился воин. — Я думал это детские сказки, сколько живу, ни разу не встречал их. Возможно ли так спрятаться от охотников? Ты видел их своими глазами?

— Они тоже видели, — насмешливо кивнул Стив в сторону простертых на земле. Те заметили его внимание к ним и сильнее прижались к земле.

— Чудеса, — все еще недоверчиво пробубнил воин и принялся подниматься на ноги, силясь вернуть себе способность к передвижению. Весь его вид говорил о том, что он желает сменить тему и не собирается верить в подобные глупости, даже если есть в наличии необъяснимые факты.

Спустя несколько долгих минут все люди Стива вернули себе способность неуверенно передвигаться. После необычной реакции Пантелоками, Стив не стал даже пытаться объяснить остальным, что происходит. Он просто проигнорировал их вопросы, а когда они встали на ноги повел их за собой к хижине вождя.

Не все одобряли подобный план. Некоторые из воинов горячо пытались убедить его, что скрыться в джунглях прямо сейчас дело верное, это увеличит их шансы на выживание хоть до некоторой степени. Стив чувствовал, как после пережитого потрясения, его авторитет потускнел, поэтому не стал ничего пояснять, а просто двинулся в нужном направлении. Остальные покорно последовали за ним, хоть и без особого энтузиазма.

Скоро они вышли к хижине вождя. Когда густые заросли травы и кустарников расступились, превратившись в мягкий газон, перед ними предстала удивительная картина. Сотни человеческих тел в беспорядке разбросаны по поляне, под кустами и за деревьями, все недвижны, головами в сторону домика вождя, лицами в землю, руками вперед. Возле архитектурного чуда стоят две фигуры необычного цвета, а у их ног валяется жирная туша вождя в той же позе, что и остальные.

Понимание пришло быстро. Стив ни столько увидел или услышал, скорее почувствовал, как его люди, словно скощенные, упали на землю.

— Встать! — Строго скомандовал Стив.

Никакой реакции.

— Пантелоками!

Стив почувствовал за спиной неуверенное движение. Его помощник медленно поднимался.

— Стив, — услышал он голос Аия в голове, от неожиданности вздрогнул и бросил взгляд в сторону Оуни. Они оба стояли к нему спиной и, очевидно, продолжали общаться с вождем. — Пусть мужчины отправляются домой. Теперь их никто не тронет, они в безопасности. Также мы уладили вопрос питания для их племени, продукты уже отправлены. Но ты останься, у нас есть к тебе дело.

Стив обернулся. Воины неуверенно переминались с ноги на ногу, по всему было видно, что стоять в присутствии Оуни им просто не в мочь. Они усиленно старались не смотреть в сторону домика, чтобы случайно не увидеть своих богов.

— Ступайте домой, — почти ласково сказал им Стив, — вы молодцы. Дело сделано, можете отдохнуть. Кстати, по дороге можете не опасаться нападения, враждебности не будет, по крайней мере в ближайшее время.

Много раз повторять не потребовалось, как только у них появился шанс оставить это жуткое во всех отношениях место, они тут же им воспользовались. Кусты качнулись и люди скрылись за листвой. Один Пантелоками задержался на мгновение, в его глазах Стив прочитал вопрос.

— Со мной будет все хорошо, мне немного нужно поболтать с Оуни.

Серьезный воин понимающе кивнул, приложил ладонь ко лбу в знак высокого уважения и скрылся в джунглях.

— Идем, Стив, тут не подходящее место для общения, — услышал он Аия, обернулся и увидел, как они уходят в лес. Надо было поспешить, он хорошо помнил, как быстро могут передвигаться по джунглям эти существа.

Но сегодня очевидно было не то настроение, чтобы бегать по лесу. Он быстро догнал пару и они стали медленно продвигаться вперед, как на прогулке по парку. Стив уже забыл это блаженное чувство, которое наступает рядом с Оуни. Это глубокое умиротворение и тихая радость после тяжелых потрясений последних часов, как раз то, что ему было нужно.

— Мы ищем следы похитителей нашей дочери, — начал Аия и показал Стиву разнообразные места, где они побывали с этой целью. Во мгновение ока он увидел развалины древних цивилизаций, различные поселения аборигенов, скалы, водопады. — Мы побывали даже там, где никогда раньше не бывали, но не нашли ничего, кроме короткого следа, который оборвался у большой воды. — Стив увидел широкую гладь воды, поросшую редкими очагами камыша, потухшее кострище на берегу и потоптанную кругом траву. — Мы решили, что они двигались дальше по воде, но окрестные жители по берегам не видели никого.

— Потому что они ушли по воздуху, — и Стив представил летящий вертолет и самолет амфибию.

— О, да, мы видели несколько раз подобное над лесом, очень много шума. И какое же направление они могли выбрать.

— Вероятнее всего Северная Америка, штаты или Канада, возможно Европа, — Стив вспомнил встречу с похитителями, тяжелый переход с девушкой на руках, ночевку, побег и вторичное пленение.

Оуни помолчали немного, осмысливая увиденное.

— Нам понадобится твоя помощь, Стив Гордон. Мы совершенно не знаем жизни заблудших, вероятнее всего без сопровождения мы не сможем найти нашей дочери.

— И сына...- со вздохом добавил Стив и вспомнил их разговор со здоровяком на ночном привале.

— Да, у нас были некоторые опасения по этому поводу, уже слишком долго от него не было вестей. Значит, наша задача усложнилась.

Стив понимал, что не сможет отказать в помощи Оуни, но мысль о том, что ему придется покинуть этот мир на неопределенный срок, сильно огорчила его. Он жил среди аборигенов и не задумывался, насколько ему тут хорошо. За долгие годы его жизнь впервые была наполнена здоровым смыслом, деятельность приносила реальное удовлетворение, потому что была полезна окружающим и скрепляла его тесными узами с благодарными жителями племени. Кроме того, он был счастлив и в личной жизни, его пугало, что Нила не сможет адаптироваться к жизни в цивилизации. Тут были и все настоящие друзья, с которыми его связывает не бизнес, а подлинные человеческие чувства: уважение, преданность, благодарность, честность, щедрость и доброта.

Он подумал об этом, будучи на связи, и Оуни услышали и увидели многое из его настоящей жизни.

— Ты многого достиг, Стив Гордон, — вновь удивилась Ёу, — теперь у тебя есть настоящая жизнь. Ты строишь гармонию вокруг себя, хотя и не осознаешь этого. Ты поступаешь как истинный Оуни, и тебе для этого не нужны особые способности. Если ты не собьешься с пути, то эта жизнь последует за тобой.

— И у тебя теперь есть семья, ты всегда сможешь сюда вернуться, — добавил Аия, — найдем наших детей и вернемся назад.

Стив не разделял их оптимизма, потому что в отличие от них понимал, насколько велик этот мир, и как нелегко найти двух человек затерявшихся в этом море. Они могли потратить остаток жизни на поиски, но не преуспеть.

Но Аия не смущали эти опасения Стива.

— Оуни не могут остаться незамеченными среди заблудших, и чем больше последних, тем ярче будет след. Для нас может быть только одна серьезная опасность, не устоять в искушении гораздо страшнее, чем затеряться. Много веков назад Оуни готовили своих детей к жизни среди развращенного мира. Столетия уходили на подобное обучение. Имея большие возможности трудно контролировать амбиции. Но с тех пор, как Оуни скрылись в лесах, нужда в подобном обучении отпала, и эта практика прекратила свое существование. Теперь наши дети беззащитны перед падением. Но в этом случае они едва ли в большей опасности, чем весь этот мир. Падение Оуни может вызвать войны и тиранию, поэтому нам нельзя медлить.

— Мне нужно поговорить с племенем и забрать Нилу, — безапелляционно заявил Стив.

— Она будет твоей слабостью, — Аия сурово посмотрел ему в глаза, — и она может пострадать, ты готов к этому? Путешествие может быть опасным.

Стив скривился от досады и неуверенности, он ведь и сам так думал.

— Она мне этого не простит. Такое путешествие ее романтическая мечта. Ты вот тоже берешь с собой Ёу.

— Нет. Она останется. Кто-то должен поддерживать то, что мы строили столетия. Гармония в природе вещь очень хрупкая, оставь ее на некоторое время и все захватит хаос.

Ёу согласно кивнула на его мысль, но и в ней и в нем Стив ощутил подавленное сомнение по этому поводу, не в плане гармонии, а по поводу путешествия.

— Да вы тоже не хотите расставаться! — Усмехнулся Стив, — а мне говорите, как надо поступать.

— Мы стараемся жить как логично и правильно, это не всегда совпадает с нашими желаниями, — строго одернул его Аия.

— Да, да, я помню это рассуждение о долге и выборе, — насупился Стив, — какие же вы все таки зануды, сами несчастны и других пытаетесь спасти от безумия и романтики. Вы как вечно брюзжащие старики, — логика, долг, выбор, цель, предназначение — вроде бы все эти понятия хороши, но когда вы начинаете об этом думать, то просто тоска смертная.

Он развернулся в сторону поселения Немою и уверенно прибавил шагу.

— Может быть тебе и удалось промыть мозги свое жене подобным бредом, Аия, но с Нилой такой фокус не пройдет. Мы обещали друг другу никогда не лгать, а кривить душой подобным образом это явная ложь. Помните правило, не делай другому того, чего себе не желаешь. Я возьму с собой свою жену, даже если весь мир будет меня от этого отговаривать.

Аия вздохнул и последовал за ним. Стив ощутил, что он не согласен, но смирился, а еще он заметил, как навязчивое чувство удовлетворения стало расти и поглощать его раздраженность. Впервые это было неприятно. В этот раз вмешательство Оуни воспринималось почему-то как посягательство на личную свободу.

— Прекрати это! — отрезал Стив. Воздействие тут же пропало.

— Раньше ты не был против, — удивилась Ёу.

— А может я вырос?! — Все еще раздраженно подумал в ответ Стив.

— Как-то быстро, — неопределенно бросил Аия, но Стив не совсем понял, что он имел ввиду.

Оказалось, что и ментальное общение не лишено своих недостатков, так что если люди не понимают друг друга, им может не помочь подобное слияние.

— Вам никогда не приходило в голову, что эмоциональное вмешательство без согласия других, это особый род тирании?

— Раньше ты не жаловался, — смущенно оправдывался Аия.

— Прежде рядом с вами я находился в шоковом состоянии и был неспособен объективно оценивать происходящее. Дело даже не в том, нравится мне это или нет, человеку нужно научится самому справляться со своим внутренним миром.

— Но устанавливать гармонию есть наше высшее предназначение, мы не можем отказаться от него, — парировала Ёу, и Стив заметил в ее мысли оскорбленные нотки.

— То, что вы делаете с насекомыми, животными и вообще с природой, возможно, и ведет к порядку, но с человеком подобные фокусы не пройдут. Вы создаете иллюзии, и тем обманываете сами себя. Это не гармония, о которой вы так ратуете, это деспотизм, завуалированное доминирование. Думаете, в этой суматохе я не заметил, какое удовольствие вы испытывали при виде этих распростертых на земле аборигенов. Вам нравится, что люди признают вас богами, вы даже не попытаетесь их переубедить, потому что они удовлетворяют ваше тщеславие, тешат самолюбие, питают надмение. Так о какой гармонии тут может идти речь?

Раньше я не думал так, потому что поблизости не было людей, да и все это было для меня в новинку. Но теперь я, кажется, начал понимать, чего вы опасаетесь. Это ваши демоны. Вы сами знаете, что дай вам возможность, то вы заставите весь мир плясать под вашу дудку. Люди повсеместно будут делать только то, что вы считаете правильным и чувствовать при этом только то, что вы им позволите или посчитаете нужным.

Стив энергично продирался вперед, наслаждаясь наступившей тишиной. Не то чтобы ему не нравилось ментальное общение, нет, просто его приятно удивило, как его мысли подействовали на спутников. По своему обыкновению Оуни, не смущаясь паузой, погрузились в размышление, обдумывали новые для их сознания мысли. Словно тени неотступно двигались они за Стивом, который тем временем пробивался сквозь джунгли в попытке выйти на одну из знакомых троп ведущих к поселку Немойя.

Он раньше еще заметил, что местные жители никогда не ходят по джунглям мимо троп, но даже на охоте предпочитают пробираться уже хожеными маршрутами. И хотя ответ на вопрос «почему?» был очевиден, он никогда не задавался им. Он и раньше ходил напролом и не обращал на это внимания. Надо было пожить немного с аборигенами тесной жизнью, чтобы осознать этот урок.

Вот так же и Оуни придется многое переосмыслить, когда они поближе познакомятся с людьми, много раз пройдут их тропами, и узнают, что даже отсталые с их точки зрения существа, могут понимать и делать что-то лучше, чем они.

Лагерь Немою встречал их праздничными барабанами. Поселение ликовало. В жизни этих неприхотливых людей еще никогда не было такой радости. Их боги, как равные, сошли к ним, вернули им потерянное и подарили им радость личного общения. Теперь каждый житель племени мог похвастать, что он не только видел Оуни, но и прикасался к ним, слышал их слова в своей голове и переживал волнующие ощущения блаженства, мира и радости исходящие от них.

Под шум этого ликования Стив встретился со старым вождем и Пантелоками. Он сообщил им, что отправляется с Оуни на поиски их детей, и эта поездка может затянуться на неопределенный срок. Мидо-домуни тут же пришел в унылое расположение духа вопреки фону всеобщего ликования.

— Меня беспокоит, как Оуни отнесутся к моей дочери, если она отправится с вами, ведь прежде у тебя были отношения с их дочерью.

— Они даже рады, что дело приняло такой оборот, потому что были против отношения дочери с таким отсталым и никчемным женишком, — весело успокоил его Стив.

На деле же старик переживал не столько о дочери, сколько о зяте. За последнее время он здорово привязался к нему, и долгое расставание сулило существенное сокращение времени общения с ним, а кто знает, сколько ему еще осталось, возможно, они больше не увидятся.

Но Мидо-домуни не хотел омрачать праздника, постарался взять себя в руки и натянуто улыбнулся.

— Ты стал для меня сыном, Стив, — он назвал его по имени первый раз, и слезы подступили к горлу молодого вождя, — расставание с тобой для меня пытка. Понимаю, то, что ты делаешь необходимо, как всегда...

— Оуни полагают, что мы очень быстро найдем детей, так что расставание обещает быть недолгим.

— Мидо-домуни прожил достаточно на этом свете, тебе незачем утешать его ложными надеждами, — вмешался Пантелоками, — на большой охоте всегда случается много непредвиденного, так что надо настроиться на возможные трудности.

Эти глубокомысленные слова на фоне невозмутимого выражения лица Пантелоками порядком позабавили Стива.

— Ты уж присмотри за стариком, — вздохнул он, — я знаю, на тебя можно положиться.

Нила, казалось, единственная женщина племени, которую не интересовали праздничные увеселения. Как только она узнала про будущее путешествие, то тут же потеряла покой. Если бы у нее были бы шмотки, то она стала бы собирать чемоданы. Но у нее ничего не было для подобной поездки, кроме возбуждения. Поэтому она бессистемно перемещалась по домику, брала что-нибудь в руки, держала некоторое время, клала назад и обращалась к другой вещи, и все повторялось. Ей виделось, что они не выживут без ее нехитрой утвари, лекарственных трав и специй, что уже говорить за кувшины и плошки, за палочки для запекания мяса, подносы и плетеные одеяла.

В таком лихорадочном состоянии и застал ее Стив.

— Нила, — позвал он ее негромко, чтобы не напугать.

— М, — неопределенно отозвалась она, но не отвлеклась от своего занятия.

Он подошел сзади, обнял ее и прошептал:

— Нила!

Она словно очнулась, обвила его шею руками и улыбнулась.

— Стив, — приветствовала она его особо.

— Мы же, кажется, говорили о сборах? Идем налегке, это означает, что без всего.

— Прости, милый, ничего не могу с собой поделать. Не могу себе представить, как можно выжить в джунглях, без всего этого.

— Тебе надо пойти отвлечься. Сегодня последний вечер мы в племени, повеселись с подругами, потом будешь скучать и жалеть, что провела это время в одиночестве.

Она согласна кивнула на его предложение, но с места не двинулась, взгляд ее зацепился за какую-то вещицу на плетеной полке и лихорадочно заскользил с одного предмета на другой. Стиву пришлось взять ее за руку и увести на звуки барабанов, чтобы веселые ритмы отвлекли ее сознание от этой суеты.

Превентивный удар

Тусклый свет становился все ярче, из далекой бледной точки быстро разрастался ей навстречу. Вот он уже заполняет все поле зрения, охватывает ее, вырывает ее из небытия. Мэри открыла глаза и вздрогнула от неожиданно яркого света. Она лежала прямо на столе, под ее ребрами неприятно ощущалась тарелка с утренней овсянкой. Опрокинутый графин со сливками замочил рукав ее платья. Она рывком поднялась и удивленно уставилась на свой испорченный гардероб.

— Что произошло, мне кто-нибудь может сказать?! — Возмутилась она по привычке мысленно, пытаясь стряхнуть с груди прилипшие комочки каши.

В гробовой тишине она чувствовала на себе множественные взгляды, и это было странное явление. Обычно эфир наполнен множеством ментальных шумов, от которых при общении приходилось постоянно абстрагироваться. Она подняла взгляд на присутствующих.

— Чтоб я сдох! — Услышала она первую мысль Генри.

— Это невозможно! — Пошевелила бледными губами Элеонора.

— Ты жива! — Толи спрашивал, толи утверждал Оуи вслух, что было для него не свойственно.

— Конечно, я жива, — немного возмутилась про себя Мэри, и озадаченно попыталась понять, что же она упустила.

И вдруг ей вспомнилась вспышка света у дверей и острая боль в голове. Она бессознательно поднесла руку к лицу и потрогала переносицу, как раз то место, куда вошла пуля пару минут назад.

— Как это странно, — прошептала она.

Оуи поспешно подошел и заключил ее в крепкие объятья.

— Мы только что потеряли тебя, я видел это собственными глазами, и это было ужасно. Еще никогда я не испытывал такой боли. Такого нельзя допускать впредь.

Она теснее прижалась к его груди, услышала его частый пульс, ощутила его возбужденное психическое состояние. От него всегда исходил мир, покой, в его присутствии она черпала удовлетворение и радость, но теперь этого и близко не было.

— С тобой все хорошо? — Испугалась она.

— Все будет хорошо, — покрепче прижал он Мэри.

— Но как?! — Продолжала настаивать Элеонора.

— Галлюцинации, — предположил Генри, — массовые галлюцинации.

— Нет, это были видения, — поправил Оуи, — галлюцинации были бы у каждого свои, а это были видения порожденные чужим разумом. Он хотел, чтобы мы это увидели.

— Тонкий расчет, — кивнул Генри и отхлебнул из стакана молоко, — пока мы в шоке, он делает свое дело и исчезает. Ну, каков мерзавец!

— И что, мы тоже можем вот так? — Элеонора выразительным жестом показала, как она заколдовывает окружающих.

— Мне об этом ничего неизвестно, — отозвался Оуи, — вполне возможно. — Он рассеянно оглянулся в сторону окна, — вокруг очень много людей, вы это чувствуете?

— Точно, — озадаченно согласился Генри.

Все, как по команде прильнули к стеклам. Весь просторный двор был заполнен волнующейся массой людей. Они вели себя странно, слишком тихо для такого стечения народа.

— Откуда они? — Бросила в эфир Элеонора, но ответа не последовало.

Оуи уже немного успокоился и пытался войти в контакт с толпой.

— Они пришли из города нам на помощь, — через мгновение пояснил он, — и в них что-то изменилось. — Он еще немного прислушался, — они без нашего влияния настроились на одну волну, организованно нашли нас и проделали путь до замка. Не думал, что это возможно. Теперь, имея связь всего с несколькими людьми из этой толпы, я мог бы управлять ими всеми.

— Это же здорово! — Обрадовалась Мэри. — Теперь на поддержание эмоционального фона тебе потребуется намного меньше сил?

— Думаю, да!

— Это значит, мы можем расширить границы влияния?! — Мэри ликовала.

Остальные ничего не могли понять, они только удивленно переглядывались.

Оуи отпустил народ, внушив лидерам мысль, что опасность миновала. Через пятнадцать минут двор замка опустел.

Оуи сосредоточился, чтобы вернуться в город. Лондон изменился за время его отсутствия. Множество людей разбились на группы в попытке сохранить тот порядок вещей, который был настроен. Без возможности ментального общения, они все же постарались сохранить направление движения, а вместо эмоционального фона оперлись на общую идею. Множество лидеров объединенных идеями устроения гармонии объявились тут и там, и люди с готовностью им подчинялись. Это было похоже на революционную лихорадку.

Оуи быстро перестраивал систему взаимодействия с людьми. Он вступил в связь со всеми лидерами групп и тут же превратил их в пророков. Религиозный экстаз охватил весь город. Человеческие массы содрогнулись от прилива харизматических потоков, от воодушевления отдельных членов общества, от вдохновения на труд и бой всего народа.

Люди утратили способность общаться при помощи мысли, но находясь рядом со своими лидерами корректировали свой эмоциональный фон и получали руководство к действию для повседневной жизни.

Оуи сразу заметил, с каким рвением люди адаптируют свои религиозные постулаты к его мировоззрению.Поначалу его это насторожило, но после он убедился, что концентрируются только правильные посылы, так или иначе ведущие к гармонии. При этом его личный опыт обогатился, а познания расширились.

Беспокоило его только одно, с тех пор, как он оказался среди заблудших, он ни разу не услышал голоса Великого Духа, тогда как прежде регулярно испытывал это переживание. Толи сам он чрезмерно увлекся заботами, толи шумно тут было очень, но факт остается фактом, и с этим надо было что-то делать.

Теперь задача Оуи упростилась, нет нужды постоянно находиться на связи с миллионами. Остались только тысячи лидеров общение с которыми можно было поддерживать эпизодически. Так что постоянного контроля теперь требовали только животные и насекомые, что не составляло совершенно никакого труда.

Освободившееся время и внимание можно было употребить на заботу о границах. До этого никак не доходили руки, но именно оттуда и следовало ждать неприятностей.

Нет, про Дженкинса он теперь не думал. Тот получил, что хотел, и теперь, вероятно, заляжет в своей берлоге и не станет высовываться. Зачем ему рисковать, он же не Оуни.

Главную проблему представлял внешний мир, который бесконтрольно строил враждебные планы прямо сейчас. Миллионы людей по этой причине находятся в опасности.

Сегодня он получил серьезный урок, нельзя недооценивать противника, и тем более полагаться на его моральный кодекс. Ведь дело может принять непоправимый оборот.

Раз за разом в памяти Оуи всплывали жуткие картины умирающей Мэри, и переживались ее чувства: эта пронзительная боль в лице, разливающаяся на всю голову, звуки ломающихся костей черепа...

Оуи тряхнул головой, чтобы сбросить навязчивые воспоминания. Подобного больше допускать нельзя. Необходимы упреждающие меры. Зло можно победить только добром, поэтому их агрессия должна захлебнуться в нашей доброте. Вынесем благо навстречу заблудшим, и вынесем его в таком количестве, чтобы они не переварили его скоро.

Когда через несколько часов Оуи обратил внимание на свое окружение, то обнаружил себя совершенно одного. Все оставили его, чтобы не мешать важному делу, тихонько удалились по своим делам. Краем разума он заметил, что обитатели замка стали понемногу возвращаться домой, и жизнь Облдора постепенно входит в свое привычное русло.

Он откинулся на спинку стула и заметил свое внутреннее напряжение. Такого с ним раньше не случалось. Несколько раз глубоко вздохнув, он вернул свое умиротворение и улыбнулся.

За окном уже была ночь. Дождь закончился, и туман клубами накатывал на полную луну. Все в природе дышало спокойствием. Он вспомнил про Мэри, и тут же почувствовал в своих пальцах шершавый книжный переплет, на переносице легкое давление от очков, ноги по пояс согреты пуховым одеялом. Оуи закрыл глаза и увидел в желтом свете настенного бра открытую книгу, что читала в данный момент Мария. Если бы он сосредоточился, то мог бы читать с нею те же строки, но ему не хотелось помешать ей, она бы заметила его интерес и отвлеклась бы от чтения.

В этот момент она перевернула страничку, и Оуи ощутил своими пальцами толщину и плотность бумаги. Он представил, как переворачивает страницу обратно, и Мэри, вдруг, перевернула ее назад, отвлеклась от чтения и удивленно поморгала, потом снова перевернула ее и продолжила чтение.

Оуи заинтересовало это новое явление. До сих пор не было случая, чтобы он мог управлять действиями другого человека напрямую, да еще без его ведома.

Он попробовал подумать о Генри и взглянуть его глазами. Тот был у компьютера, писал кому-то письмо. Он тут же заметил присутствие.

— Добрый вечер, Оуи, — подумал ему Генри, — случилось чего?

Он прекратил печатать и прислушался.

— Да, так, проверяю кое-что, — уклончиво отмахнулся тот, и оставил Генри в покое.

Но Генри не сразу вернулся к своему занятию. Он еще немного послушал тихий ночной эфир, и подумал о том, как сильно изменился Оуи с их первой встречи. Самое неприятное то, что он научился недоговаривать в ментальном общении, а возможно, даже скрывать что-то.

«Проверяю кое-что», почему бы не сказать, что проверяю то-то и то-то. Это «кое-что» может быть признаком будущих неприятностей. И не такие союзы рушились от недомолвок. Генри вздохнул и вернулся к своему занятию.

Оуи услышал его мысль, почувствовал его огорчение, но его в свою голову не впустил, и Генри остался в неведении. Оуи отметил, что его способности скрывать свои мысли возросли. Теперь он мог находиться на связи, и при этом оставаться непроницаемым для окружающих, возможно, даже незаметным. Прежде он не думал, что подобное может ему пригодиться, потому что понятия о гармонии были у него в зачаточном состоянии.

Поначалу ему казалось, что полная искренность и абсолютная откровенность необходимые атрибуты для прочных отношений. Но в последствии выяснилось, что некоторая правда должна быть сокрыта, потому что может причинить боль тем, кого любишь. А защита от страданий — первое дело Оуни. Хотя еще оставались некоторые вопросы, которые требовали своих ответов. Например, как можно быть уверенным, какую правду и от кого будет правильно скрывать. Если на это нет прямой резолюции от Великого Духа, то кто будет решать, что добро, а что нет? Если во всех случаях принимать подобное решение придется ему, то где мерило, тот самый эталон, по которому можно было бы наверняка судить о правильности поступка. Так как преднамеренного сокрытия правды не было одобрено ранее, то по кодексу Оуни, на каждый подобный поступок необходимо личное откровение свыше. Но чувства Оуи подсказывали, что кодекс может и ошибаться.

Кто знает, если бы Оуни не придерживались этого кодекса так строго, может быть, их история не была бы настолько печальной и трагичной. Что если миллионные жертвы были напрасны?

Отец всегда говорил, что они не могут всецело полагаться на свою мораль. Падение всегда сбивает моральный компас, и мы перестаем адекватно судить о добре и зле. В результате этого духовного недуга, все наше стремление к гармонии и счастью превращается в погоню за миражами. И в этом предостережении все еще много смысла, но это должно быть истинно только в отношении одного существа, но если это большая группа единомышленников, которые всегда могут помочь скорректировать курс, тому у кого сбился компас. Не может же рухнуть мораль у целого общества, народа... или может?

В свете этих последних размышлений новая способность оставаться в тени была как нельзя кстати.

Из последнего эксперимента Оуи сделал вывод, что его способность, управлять телом Мэри, напрямую связана с глубиной их личных взаимоотношений. Генри, как впрочем, и другие, не попадали в эту категорию, а значит, и способность эта на них не распространяется.

Он подумал об этом мимолетно, потому что вообще опасался думать о ней, так как подобные размышления имели тенденцию разрастаться в геометрической прогрессии и захватывать все его существо, так что это грозило ему потерей связи с реальностью. Сейчас это было совершенно не ко времени. Ведь хотя все теперь казалось налаживалось, но в воздухе как будто витало неприятное предчувствие. Какие-то тревожные тени вкрадывались в умиротворяющее облако Оуи, и время от времени заставляли его оборачиваться туда, где никого не было.

Вдруг сонный эфир взорвался множеством голосов. В упоенный миром Облдор ворвалось варварское возбуждение битвы. От неожиданности Оуи внутренне отпрянул от этих эмоций, и настолько, что на мгновение связь прервалась. Когда он, уже подготовленный, вернулся в общение, все обитатели замка уже были заражены этим возбуждением, так что хоть выдавай оружие и прямо в бой.

Это был полковник Майер с новостями. Он сопровождал министра обороны на встречу в ООН по поводу ситуации в Лондоне. На встречу должны были собраться многие главы государств и их министры, так что это был отличный шанс, попытаться успокоить общественность, или хотя бы временно их урезонить, чтобы они не предпринимали серьезных шагов без полной уверенности в их необходимости.

— ...мы пытались вставить хоть слово, но вы же знаете политиков, если им уже что-то втемяшилось в голову, то это уже ничем не вытравишь, — Оуи упустил самое начало, но суть и без того была ясна. Майер не просто рассказывал, но обильно пересыпал целыми массивами образов, так что можно было видеть не только лица собравшихся, но и их реакции, жесты и выкрики. — Можно сказать, что все испортила видеозапись со спутника. Когда все увидели, как миллионная толпа прогулялась до Облдора и обратно, то сочли это за тактические учения. Какая тут поднялась паника! В общем, решили искоренить эту инопланетную чуму. Даже англичане и те поддержали этот план. Сейчас, когда мы с вами говорим, к Лондону подтягивают войска. Блокаде конец, они пойдут в наступление в самое ближайшее время. Им разрешено открывать огонь на поражение по всем, кто окажет малейшее сопротивление. Они убеждены, что здесь не обошлось без химического одурманивающего оружия или массового гипноза, поэтому намерены применить все доступные средства индивидуальной защиты.

Нас с министром лишили средств связи и закрыли в камере, как потенциально опасных. Не знаю, сколько они намерены нас тут держать, но из камеры затруднительно мониторить ситуацию. Так что вы теперь в курсе последних событий, дальше уже сами, мы, похоже, застряли.

Кто-то вошел в камеру, и Майер прервал связь.

Вот он — момент истины. Мир пришел в движение. Его намерения ясны. Тысячи раз в истории повторялся этот сценарий. Зло наступало, добро не противилось. И чем все это закончилось мы знаем.

Оуи быстрым шагом направился в гостиную. Он ощущал, что все уже собираются туда для обсуждения назревающего шторма. Все были на связи, и от их возбуждения Оуи потряхивало. Он попытался по обыкновению вернуть умиротворение и деловой настрой, в которых сейчас была острая необходимость, но толи возбуждение было слишком велико, толи сам он был не достаточно спокоен, но он впервые потерпел фиаско. Чем ближе подходил он к гостиной, тем горячей становилась обстановка вокруг. Волны возмущающих эмоций накатывали одна за другой, и Оуи чувствовал, что утопает. В последний момент у самых дверей он сделал колоссальное усилие, и все стихло. Умиротворение не наступило, но хотя бы он перестал задыхаться. Он мысленно собрался, выпрямился и остудил горящий внутри огонь.

Он вошел уверенный и ровным шагом. Все присутствующие прервали обсуждения новостей и тихо воззрились на своего лидера. Оуи чувствовал их удивление его спокойствию и уверенности в себе. Они увидели, что что-то изменилось в нем, искали в нем прежнее умиротворение и радость, но не понимали, что теперь не время для этого. Пришло время принимать сложные решения и попытаться изменить ход истории хотя бы раз.

Люди с первого взгляда поняли, что Оуни вошел в эти дверь с уже готовым решением, и дальнейшие обсуждения вопроса бессмысленны. Все тут же расположились у стола.

Оуи решительно дошагал до своего места, но присаживаться, как обычно делал, не стал. Он замер на мгновение, как человек обдумывающий свою речь, но никто не услышал этого обдумывания, ведь тут все слышали мысли друг друга.

— До последнего момента я говорил вам, что мы не будем сопротивляться, если зло попытается остановить нас, — начал он суровым тоном, — но я заблуждался. Пришло время осознать, что со злом бороться можно и даже нужно. Но что же делать, когда зло невозможно победить злом. Это мы уже проходили не раз, и доказывать это себе снова совершенно не хочется. Бездействие смерти подобно. Уже завтра в Лондон войдут вооруженные солдаты, чтобы отнять у людей будущность. Это неминуемо приведет к сопротивлению и гражданской войне. Будет боль и множество жертв. Этого допустить никак нельзя. — Он ощутил одобрение в мыслях слушателей и еще более воодушевился, — Но мы зашли уже слишком далеко. Последние сутки показали, что люди готовы по своей инициативе решительно действовать. Маховик закрутился и его уже так просто не остановить. Реши мы теперь свернуть наш проект, у нас ничего не вышло бы. И чтобы защитить ни в чем не повинных, мы должны предпринять нечто спасительное для всех. — Он сделал короткую паузу, заметил нетерпение и продолжил, — Мы нанесем упредительный удар добром. — Последняя мысль вызвала в зале некоторое замешательство, людям было сложно объединить такие понятия как удар и добро в единую концепцию. — Я понимаю, что на первый взгляд эта мысль странна. Никто не мыслит так, и именно поэтому у нас получится. Нам надо первыми перейти в наступление, но вместо оружия наши люди понесут с собой заряд мира, радости, удовольствий. Мы спроецируем на неподготовленных к ментальному общению положительные эмоции, какие только найдем в нашем арсенале, оставим их на связи некоторое время, а потом посмотрим, захотят ли они дальше воевать с нами, или поймут, что без нас их жизнь скучна и бессмысленна.

— Прежде у нас был немного иной подход к людям, — воспользовался паузой Генри, его немного озадачила новая стратегия, хотелось поподробней узнать о процессе, — мы предложили им ментальное общение и эмоциональный фон, но они сами выбирали свой дальнейший путь. Они могли добровольно участвовать в устроении гармоничного общества, быть, как бы это лучше выразиться, сотворцами своего счастья, что ли. Но теперь ты предлагаешь ударить по людям переносом, сделать их эмоционально зависимыми, чтобы потом они уже не могли нормально существовать без нового драйва? Мы получим не гармонию, а тысячи эмоциональных наркоманов, готовых мать родную продать за минуту кайфа.

— Ты все правильно понял, — слегка кивнул Оуи, — за исключением одного, не следует заходить так далеко. Достаточно того, чтобы они уразумели, что мы идем с миром и добром. Наше дело переубедить ярых приверженцев старой религии власти, которые свято верят каждому слову произнесенному начальством. Мы можем предложить им тысячу слов и заверений, но они не поверят нам на слово. Нам нужно на деле доказать каждому, что с нами хорошо, что мы не захватчики, а освободители.

Элеонора во все глаза смотрела на Оуи и не узнавала его. Раньше из него и слова было не вытянуть. На совещаниях он только любовался ходом собрания, когда вокруг кипели страсти. Но сегодня он заводила! Давит харизмой, качает эмоциями, очень тонко и расчетливо, как заправский революционер. Что стало с прежним Оуи? Нельзя сказать, что новый нравился ей меньше старого, но такая перемена слегка настораживала.

Генри тоже был немного напряжен и подозрителен. Ему не нравилась эта перемена стратегии, хотя в прошлый раз именно он больше всего настаивал на активных действиях, под которыми подразумевалось прямое вооруженное сопротивление. Эта парадоксальная ситуация смущала его. Вчера он хотел идти в бой и злился, когда Оуи переубеждал его. Сегодня Оуи предлагает идти в бой, а он злится опять. С логической точки зрения план Оуи был куда надежнее и гуманнее, наверное, следовало сразу согласиться с ним.

Генри злился. Оуи чувствовал это, но не посылал ему умиротворения, как прежде. Генри понял, что время становится взрослым, и Оуи предлагает ему самому справляться со своими эмоциями. Ему от этого стало еще досадней, но он понимал, что так надо, нельзя вечно зависеть от посторонней помощи.

Но Генри ошибся. Оуи нечего было ему предложить. В этот момент он сам нуждался в поддержке, потому что напрочь утратил мир в сердце, и на этом совещании он уже не мог вернуть себе прежнее спокойствие духа. Он был уверен, что это так давит груз ответственности, и с этим поделать ничего нельзя. Пока не закончится настоящий конфликт, им не расслабиться.

Мэри сидела тихо. Она как школьница сложила перед собой руки и смущенно потупилась на них. Она острее всего переживала чувства Оуи, понимала насколько ему сейчас тяжело и не могла сосредоточиться ни на чем другом. В целом это было даже хорошо, потому что последнее время она боялась подобных совещаний, да и вообще сборищ. Когда есть что скрывать, то очень трудно не проболтаться при ментальном общении. Даже если она не будет думать об Оуи, что само по себе уже маловероятно, все равно, кто-то подумает о нем и ее ответное не желание общаться на эту тему окажется более чем подозрительным. И тогда уже ничего скрыть не удастся.

Лиза, вернувшаяся из Лондона всего час назад, была все еще охвачена городской лихорадкой. Возбужденные толпы произвели на нее особое впечатление. С одно стороны, она как женщина боялась всякого рода конфликтов, с другой ей страстно хотелось романтики и адреналина. Годы проведенные в лаборатории сконцентрировали в ее душе море подавленных желаний, которые теперь просыпались все сразу и будоражили ее воображение. При этом она конечно боялась сорваться и наделать глупостей. Но ведь попервой кто этого не боится?

— И какова же во всем этом наша роль? — Внесла она свою лепту.

— Вам нужно будет разместиться на особых позициях, чтобы обеспечить бесперебойную связь с лидерами сопротивления. Есть несколько белых пятен на карте города, где связь может быть нестабильна по причине перемещения людей. Пока это неважно, но во время наступления может оказаться критичным. Стабильное соединение с лидерами позволит направлять все группы и держать передовые отряды на пределе концентрации, для достижения максимального охвата. Я буду с первыми рядами, чтобы не рассевать внимания буду оставлять тылы, о которых нужно будет позаботиться вам. Эта часть вам уже знакома, надо встретить вновь прибывших, помочь им адаптироваться в новой среде.

Но прежде вам всем надо хорошенько выспаться. Экспансия может затянуться, нельзя, чтобы сон сморил вас в самый неподходящий момент. Я пока проведу кое-какие подготовительные работы, так чтобы с утра нам уже не терять времени.

В этот раз собрание не затянулось. Не тот был случай, чтобы долго дискутировать об этом, да и время уже было позднее, действительно надо было отдыхать.

Перед сном Мария решила встретиться с Оуи. Нет, не лично в его кабинете, это могло надолго их отвлечь. Она забралась в свою холодную пастель и мысленно нащупала его в замке.

— Как ты? — Тут же спросил он и окатил ее крепкой волною нежности.

От неожиданности она несколько раз схватила ртом воздух, как делают утопающие, прежде чем смогла ему мысленно ответить, что с ней все в полном порядке.

— Хотела со мной о чем-то поговорить?

— Хотела пожелать тебе спокойной ночи, но учитывая то, чем ты собираешься сейчас заниматься, это бессмысленно. У меня беспокойство, как ты решишь проблему расширения? Помнится, ты говорил, что мы практически дошли до границ наших возможностей, а теперь ты предлагаешь экспансию.

— Проблема расширения была связана не столько с расстоянием, сколько с количеством людей на связи. Но теперь мы на связи только с лидерами, большинство людей мы отпустили. Лидеры, насколько это возможно поддерживают эмоциональный фон, а остальные внепосредственной близости к ним, тоже могут влиться в общение, если того требуют обстоятельства. Таким образом, мы освободили несколько миллионов вакансий. Я сосредоточусь по очень узкому фронту во всех направлениях, так что при желании можно будет пройти всю Англию маршем. Постараемся не дать им шанса проявить агрессию. Если все сделать правильно, то можно исключить физические жертвы. Это будет самая гуманная война всех времен.

Оуи почувствовал своим лицом, как ее губы растянулись в счастливой улыбке.

— Тебе уже надо отдыхать, я чувствую, как ты утомлена, — заволновался он, когда ощутил, как его веки слипаются от ее желания поскорее уснуть.

— Хорошо, милый, — прошептала она вслух и зевнула, — буду ложиться, завтра рано вставать.

Он еще некоторое время следил за ней, пока она не заснула глубоким сном, а затем вернулся к подготовке завтрашнего наступления.

6:15 утра. Передвижной военно-оперативный штаб ООН.

Генерал Сэмюэль Бранкс не просто так был поставлен во главе этой операцией. Ему уже не раз приходилось руководить в сложных, а порой еще и экзотических ситуациях, и он всегда блестяще справлялся с заданиями. Ему было немногим за пятьдесят, толи пятьдесят один, толи пятьдесят два, даже его мама затруднялась с ответом на этот вопрос. Правда у нее диагностировали начальную стадию альцгеймера, может быть в этом все дело.

Генерал был высок, статен и сед. Его мужественное лицо как нельзя кстати подходило к его званию, а тонкие ухоженные пальцы выдавали его склонность к нарциссизму.

Но не это, конечно, послужило его блестящей карьере. Все дело в том, что среди многочисленных талантов Бранкса был особый, ярко выраженный — беспрецедентное стратегическое мышление. Когда все остальные уже опустили руки, поддались безысходности, у него всегда находились пара-тройка блестящих идей, которые и позволяли ему выкручиваться из самых замысловатых ситуаций.

Этой ночью он ночевал в штабе. Подобная практика всегда накаляла его семейные отношения, но теперь полным ходом шла подготовка к военным действиям, и этим пренебрегать было нельзя.

Он уже принял прохладный душ и спустился в оперативный центр спросить, как продвигается подготовка.

Маленький, прыщавый лейтенант, с удивительной фамилией Стомач ковырялся у большого монитора.

— А где майор Драгинс? — Прямо с порога рявкнул генерал.

Лейтенант вздрогнул и сконфуженно обернулся. Он был настолько увлечен работой, сосредоточен у экрана, что забыл отрапортовать по уставу. Стомач отчаянно пытался собраться с мыслями, чтобы понять, что от него нужно генералу.

— Где Драгинс? — Повторил вопрос генерал.

— Драгинс? — переспросил лейтенант, и его нос пуговкой сморщился, когда он попытался вспомнить, о ком идет речь.

— Дра-гинс, — как ребенку по слогам медленно проговорил генерал. Он не злился. Парень с утра еще не вошел в колею, потому и тупил так не по-детски.

— А, вы имеете ввиду Люк? — просветлело конопатое лицо. — Наверное, еще спит.

— А ты почему здесь?

— Пришел убедиться, что все идет как надо.

— И как, убедился? — генерал подошел к монитору, грубо оперся о консоль и стал рассматривать детали на картинке.

Лейтенант поморщился от такого небрежного обращения с техникой, но благоразумно промолчал.

— Почему спутник в инфракрасном режиме, ведь уже день?

— Это я его перевел, хотел проверить кое-что, — Стомач замялся.

— Ну?! — нетерпеливо подбодрил его Бранкс.

— В обычном режиме плохо видно характер передвижения теплокровных в городе, слишком много движущихся объектов, теней, слепых зон. Но тепловизор позволяет выделить преимущественно человеческие массы. — Он подошел поближе и ткнул пальцем в экран, — вот, посмотрите на эти сигнатуры. Люди концентрируются по окраинам города. Такого не должно быть. Они либо готовят оборону, или еще хуже.

— Куда же хуже, — тихо пробубнил генерал пристально всматриваясь в размытые пятна на мониторе.

— Ну, чисто теоретически, они могли бы и напасть. Это было бы неожиданно, не так ли?

— Что вы несете, лейтенант? Напасть?! С чем они могут напасть? С охотничьими ружьями, с табельным оружием полиции? У нас танки, авиация, спутники, в нашем распоряжении моторизированная пехота и отряды спецназа. Наша основная задача не победить, а позаботиться, чтобы никто из штатских не пострадал. Не то пресса раздует такой скандал, что на нас спустят всех собак и сделают козлами отпущения. — Он задумчиво побарабанил пальцами по столу, — Как идет подготовка наступления?

— Мы готовы процентов на восемьдесят. Еще санитарная часть в пути и вертолеты задерживаются по причинам мне не известным.

— Драгинс должен быть в курсе. Разбудить. Я жду его через десять минут в кабинете.

Генерал быстро вышел, и лейтенанту сразу стало просторней.

Люк Драгинс был тот еще шалопай. Как ему удалось дослужиться до майора, только одному Богу известно. Он казалось знал все анекдоты на свете и мог говорить комплементы женскому полу даже во сне. Когда дело доходило до вечеринок, то он был душой компании. Когда же надо было долго и нудно работать, то он растворялся словно кубик льда в стакане с виски.

Драгинс хорош был только на коротких дистанциях, на которых ему всегда удавалось собраться и сделать рывок. Видимо, поэтому его все еще не уволили в запас.

Стомач снял трубку интеркома и набрал номер Люка. Трубка долго пищала в ухо, прежде чем прохрипела заспанным голосом.

— Кто там еще в такую рань?!

— Генерал ждет тебя в своем кабинете через десять, нет, через девять минут.

— Вот, черт! А что ему от меня нужно, не сказал?

— Нет.

— Ладно, отбой. Увидимся.

Люк бросил трубку на аппарат и подумал, что когда у него будет на старости лет бессонница, он ни за что не станет будить подчиненных, потому что это переживается хуже чем измена родине. У всех будильники на полвосьмого, а он ждет кого-то в кабинете в половине седьмого. Ну, что за свинство!

Через восемь с половиной минут он свежий и чисто выбритый стоял у двери генерала.

— Входите, майор, — не дал постучать ему Бранкс.

— Вызывали? — выдохнул Люк и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Генерал строго взглянул на подчиненного.

— Где вертолеты? Почему они еще не в нашем распоряжении?

Драгинс немного опешил.

— Э, вертолеты..., — видно было, что он старается подобрать правильные слова, — не далее как вчера вечером я обговорил это со штабом авиации, и они пообещали, что утром будут.

— Надо поторопить.

— Хорошо, сделаю, — кивнул с готовностью Люк и достал записную книжку из внутреннего кармана, подготовился писать, — что-то еще.

— Нужны свежие данные разведки, спутник показывает подозрительные движения на окраине города. Пусть они поднимут свои пятые точки и начнут, наконец, рапортовать.

— Ок, еще что-то?

— И пусть кто-нибудь починит кофеварку, на весь штаб один аппарат и тот сломан, кофе уже третий день хочется.

Драгинс понял, что на этом все и юркнул за дверь. Он спустился в оперативный центр. Была острая необходимость перекинуться парой словечек со Стомачем, а то после встречи с генералом настроение совсем испортилось.

В центре уже играла приятная музыка, это говорило о том, что лейтенант уже начал расслабляться, и не опасается новых визитов начальства.

Стомач как всегда ошивался около центрального монитора. Вообще в помещении было много прикольных штук, но его неизменно тянуло к этому большому экрану. Спутники, что тут говорить, игрушки за миллиард, они словно гигантские магниты привлекают к себе техников вроде Стомача.

Люк вальяжно прошелся через зал и панибратски опустил тяжелую руку на сутулую спину. Они с лейтенантом были давними товарищами, но звание Люку позволяло гораздо больше, чем могли позволить дружеские связи. Стомач недовольно стряхнул его руку одним движением плеча.

— У нас серьезные проблемы, Люк, — не отрывая взгляда от монитора, хмуро пробубнил он.

— Да брось, старик поручил пару несложных заданий, и ни одно из них не тянет на проблемы. Тебе показалось, что он не в духе, бывает. Вот у меня был случай, одна смазливая студентка на утро после убойной вечеринки вспомнила, как я якобы сделал ей предложение, вот это была проблема.

Стомач обратил к нему хмурое лицо с рассеянным взглядом.

— Причем тут студентка?! Ты сюда посмотри, — он в сердцах ткнул в экран указательным пальцем, и от этого небрежного движения на мониторе вспыхнуло радужное пятнышко.

— Да? И что не комильфо? — Люк всматривался в картинку и рассеяно улыбался.

Город на экране стал похож на огромную амебу с красными ложноножками. Вытянутые щупальца потянулись от Лондона во всех направлениях.

— Что это за режим ты тут нахимичил, ничего не понять, — беспечно бубнил Люк, то приближая лицо к картинке, то отодвигаясь назад, как заправский ценитель живописи.

Тут Стомач будто проснулся, ринулся к кнопке аварийной сигнализации так, что офисный стул откатился на середину помещения.

Штаб взорвался оглушительным ревом, когда лейтенант хлопнул ладонью по красной кнопке. Ошарашенный майор удивленно смотрел, как Стомач покачиваясь, медленно возвращается на свое место.

Аварийную сигнализацию невозможно было выключить в течение минуты, поэтому просто пришлось сидеть и ждать, говорить в таком грохоте было неразумно.

Наконец-то чья-то милосердная рука остановила это безумие, и центр, как по волшебству стал наполняться людьми.

Первым, естественно, объявился генерал.

— В чем дело? — Сурово обратился он к лейтенанту.

И хоть рядом находился майор, генерал, в подобной ситуации, предпочитал обращаться к добросовестному технику, которого он неспроста подобрал в свою команду.

— Полномасштабное наступление, — кивнул Стомач в сторону монитора.

Генерал прищурился, чтобы лучше рассмотреть то, на что обратили его внимание.

— Мать честная, сколько же их там должно быть, чтобы спутник выдавал такую красочную картину?

— Трудно сказать, — дрожащим голосом ответил лейтенант, — но плотность должна быть очень высокой. Полагаю больше миллиона.

— Они нас что шапками закидают? Да у них на весь миллион десять пистолетов, — усмехнулся Драгинс.

Генерал зыркнул в его сторону уничтожающим взглядом.

— Миллион безоружных штатских, возможно, с женщинами и детьми, ты что по ним крылатыми ракетами жахнешь? Мы не знаем, что с ними. Вероятно, они больны, может быть одурманены или заражены. Это все наши соотечественники, там наши родственники. Наша задача была войти в город, арестовать зачинщиков и оказать помощь пострадавшим. А теперь, что прикажете делать?! Если это красное море действительно наступление, то им не нужно оружие, у нас не будет шансов обнаружить зачинщиков, а помощь потребуется нам, когда они захотят узнать какого цвета у нас кровь.

Генерал ходил по центру взад и вперед, а люди прибывали и молча занимали свои посты.

— А если усыпляющим газом, — кто-то робко подкинул идейку воспользовавшись незначительной паузой в рассуждениях генерала.

Тот даже не взглянул в сторону говорившего.

— Во всей Англии не найдется газа чтобы остановить такой обширный фронт. Мы не готовились к химической войне, если кому не известно.

В этот момент лицо Люка выражало полное недоумение, скоро он не выдержал.

— Для чего тогда столько солдат, техники и вооружения, если мы не можем их применить? Есть прописные правила ведения боя. Можно ведь сделать пару предупредительных выстрелов, оповестить через громкоговорители, что будем стрелять на поражение, и если это не подействует, то не будем же мы ждать, когда толпа придет и выпотрошит нас кухонными ножами?

— Ты, Драгинс, не понимаешь самого главного, насмотрелся фильмов про зомби? Если ты начнешь стрелять по безоружной толпе, даже с целью спасти свою шкуру, то мировая общественность пробудится, как лютый зверь после долгой спячки. Она живо запишет твое имя радом с Муссолини, и ты пожалеешь только об одном, что ты более живой, чем он. А в правилах ведения боя черным по белому прописано, что вооруженные силы созданы для защиты штатского населения.

— И что же нам делать?

Генерал озадачено почесал гладко выбритый подбородок.

— Зарядим наше оружие резиновыми пулями и будем молиться, чтобы нам не пришлось его использовать, потому что оно нас не спасет.

— Можно использовать водяные пушки для разгона демонстрантов.

— Дельное предложение, можно попробовать, — генерал попытался отыскать глазами того, кто это сказал, но на что-то отвлекся и забыл, что хотел. Видно было, что озадачен он не на шутку.

— Генерал, — Стомач опять указал на монитор, — нужно решать, передовые отряды скоро достигнут первого заслона. Они все еще не в курсе, что происходит.

— За работу! — Встрепенулся Бранкс. — Поможем нашим ребятам на первом заслоне. И помните, у нас всего три заслона, три попытки и либо мы выиграем, остановим это безумие, либо опозоримся, и наши потомки будут приводить нашу ситуация в книгах по истории, как отрицательный пример.

Первую линию обороны предупредили, но водяные пушки доставить им уже не успевали. Тяжелые вертолеты уже занимались доставкой, но это заняло слишком много времени. Была надежда успеть доставить их до второго заграждения. Визуальную картинку настроить тоже не успели, так что оперативному штабу пришлось довольствоваться только звуком.

Все в центре притихли, когда услышали голоса из командной будки на первом заслоне.

— Ну, что там, идут..., — россыпь ненормативной лексики резанула по слуху начальства.

— Нас записывают, следи за языком.

— Идут, спрашиваю.

— Нет пока никого.

Издалека послышался чей-то свист.

— Гляди-ка дозорный на башне вон куда машет.

— Точно, вот и они. Хочешь в бинокль глянуть?

— У, как на параде разоделись! А это что там женщины, что ли?

— Дайка посмотрю. О, да там еще и дети... Такие себе, подростки. Улыбаются все. Они прямо на пулеметную батарею идут, надо им дать понять, что нет тут ничего смешного или веселого. Пусть пулеметчик даст очередь над головами.

— Почему молчит? Выполняйте!

Тишина. Нецензурная брань. Звук снимаемой телефонной трубки.

— Передали? А они что? То есть, как молчат? ..

— Сэр, сэр, пулеметный расчет захвачен. Они уже приближаются к нам, через пару минут все будет кончено. Разрешите открыть огонь резиновыми пулями?

— Открыть огонь!

Послышались хлопки выстрелов, сначала одиноких, а потом все больше и больше, скоро звуки выстрелов слились в один сплошной гул, и вдруг все стихло и в этой звенящей тишине раздались стоны, и связь прервалась.

— Спутник подтверждает, что мы потеряли первую линию обороны, — дрожащим от волнения голосом проговорил лейтенант.

Все как по команде обратили взоры на главный монитор. Красные языки поглотили первый периметр и без всякой задержки потекли дальше.

— Сколько у нас времени до второго шанса?

— Минут двадцать, не больше.

— Надо убедиться, что водяные машины будут на позициях вовремя, а мы будем не только слышать, но и видеть.

Время пролетело незаметно, как это случается за работой. Когда на горизонте показались первые наступающие, все уже было готово к их приему. Генерал был уверен, что в этот раз все будет по-другому.

Несколько видеокамер с разных ракурсов снимали одно из многих КПП по периметру. Никаких неожиданностей не предвиделось. Толпы людей разноцветными волнами приближались все ближе. Генерал не выдержал напряжения и скомандовал водяным пушкам огонь. Но ничего не произошло, потому что его микрофон оказался отключен, да и людьми на позициях командовали местные командиры.

— Почему они не открывают огонь? — Возмутился генерал.

На другом конце слышалась мирная болтовня офицеров, задорные выкрики солдатни и никаких действий.

Но что-то все-таки происходило. Одна из камер засняла оператора на водяной пушке. Он находился на своем посту, но с ним явно было что-то не в порядке. Он как-то странно откинулся в кресле и конвульсивно вздрагивал с блаженным выражением лица. Это было несколько мгновений, затем камера переместилась, и наблюдающим открылась паразительная картина. Все войны поголовно лежали на земле, стонали, хохотали, всхлипывали, а лондонцы со счастливыми лицами спокойно проходили мимо камер, переступая через поверженных солдат.

— Что, что это было? — заметался по залу генерал. — Пошлите туда истребитель для наблюдения, я хочу знать что происходит. Спектральный анализ со спутника, если они применяют газ, мы это узнаем. Запросить еще раз разведку, почему они до сих пор не на связи, не может же быть, что их всех раскрыли? Или может...

Работа закипела. Генерал несколько раз молча прошелся по залу.

— Подтяните к третьей линии танки и вертушки, — наконец, решился он — хотят войны, они ее получат.

— А как же мировая общественность? — робко напомнил Люк.

— К дьяволу общественность, они побеждают нас без единого выстрела, а мы даже не знаем, каким образом они это делают. Как думаете, когда они выйдут за периметр, что произойдет?

— Пойдут дальше, — уверенно заявил кто-то из персонала.

— Совершенно верно! — Генерал бросил одобряющий взгляд в сторону говорящего, но не стал тратить время на поиски личности, а продолжил говорить ко всем, — Вы видели их лица? Люди с такими лицами вообще в природе не встречаются. У них у всех на лицах блаженство, кто-то или что-то их зомбирует. А если это вирус какой, то мы можем потерять не только страну, но и весь мир.

— Сэр, диспетчер авиакрыла передал, что самолет был сбит и потерпел крушение где-то на вражеской территории.

— Как они могли сбить истребитель?

— Неизвестно, сэр, — лейтенант с бледным лицом что-то лихорадочно набирал на клавиатуре, — спутник не зафиксировал ничего подозрительного, что могло бы поспособствовать крушению.

— Итак, что мы имеем? Нападающие атакуют дистанционно, но средств воздействия выявить не удалось. Вывод, оружие скорее всего психотропного действия.

— Спектральный анализ не выявил аномалий. Химическое оружие можно исключить.

— Остается электромагнитное излучение. Для этого нужны мощные излучатели, или небольшие, но с ретрансляторами.

— Никакого оружия у нападающих обнаружено не было.

— Значит, ищем ретрансляторы.

— У нас сейчас небольшая облачность поиск мелкого оборудования со спутника может быть затруднен.

— Тогда ищите отставших людей, которые не спешат присоединиться к остальным. Оборудование должен кто-то обслуживать, не так ли?

— Хорошо, сэр, для инфракрасного спектра тучи не помеха.

Тем временем наступление приближалось к последнему рубежу стремительным маршем.

— Сэр, скорость наступления существенно увеличилась.

Все повставали со своих мест и приковали взгляды к главному монитору. Спутник увеличивал изображение, прошла детализация, и все увидели множество внедорожников мчавшихся по направлению к подготовленным укреплениям.

— Эх, танки еще не подошли! — Воскликнул кто-то.

— Послать вертолеты на перехват, стрелять на поражение! — генерал почти кричал — Что у нас с ретрансляторами?

— Еще какое-то время, компьютер ищет совпадения по алгоритму, — Стомач суетился возле консоли, но на него почти никто не обращал внимания. — Есть! Сеть совпадений! Вот, отставшие на равном расстоянии друг от друга.

— Надо разрушить сеть, пусть истребитель нанесет ракетный удар с большого расстояния. Не хочу рисковать.

Секунды превратились в часы. Камеры снимали солдат на позициях, они заметно нервничали, Их можно было понять, грозный враг с неизвестным оружием прошел два кордона без единого выстрела.

Когда загудели вертолеты, напряжение заметно снизилось, но в командном центре ложных иллюзий никто не питал. Джипы замаячили впереди по холмам. Первое звено вертолетов ринулось им навстречу. Еще немного и... Флагман вдруг потерял управление, завертелся и столкнулся с ближайшим к нему вертолетом. В командном центре звука никто не услышал, но все вздрогнули от яркой вспышки. Следующие за ними не успели изменить курс и проследовали прямо к ближайшим холмам. Один за другим они врезались в землю, не причинив врагу ни малейшего вреда.

— Где же эти истребители! — В бешенстве заорал генерал.

Тут же, словно в ответ ему, на горизонте сверкнули взрывы. Следующее звено Апачей налетело на джипы и в считанные секунды разнесло машины в щепки. Люди, отставшие от внедорожников, попали под жесткий пулеметный огонь с летающих машин. Безоружные нападавщие бросились врассыпную, а разъяренные пилоты продолжали преследовать их и расстреливать.

В это время из облаков выскочил вертолет телевизионщиков и закружил над обширным кровавым фронтом.

Генерал схватился за голову.

— Ни раньше, ни позже! Кто-нибудь отзовет эти вертолеты?!

Но его команд никто не воспринимал, слишком велико было возбуждение на поле боя. Непривыкшие к реальным военным действиям солдаты не смогли справиться с эмоциями и устроили по всему периметру бойню.

В центре все находились в глубоком шоке, но Бранкс был в состоянии мыслить и понимал, что это есть конец его военной карьеры.

Наступление захлебнулось. Вертолеты вернулись на базу, наступавшие хаотично возвращались в Лондон.

Задание генерал выполнил не полностью. Нужно было еще войти в город и взять его под контроль, но Бранкс не готов был продолжать вторжение, потому что опасался бессмысленной бойни, которая наверняка снова на эмоциях разгорится.

На его памяти было множество боевых операций, но ни разу за все время его службы он не допустил случайных жертв, особенно среди мирного населения. И вот на закате карьеры получить такой удар от судьбы! Теперь про него будут вспоминать не иначе как «тот, кто устроил ту бойню», и это было невыносимо.

— Стомач, вы можете предоставить сводку потерь? — Устало прохрипел он.

— Да. — рассеянно кивнут лейтенант, — конечно, сэр, непременно...

Пока шло спутниковое сканирование, никто не проронил ни слова.

Бранкс с тяжелым сердцем следил за индикатором исполнения алгоритма. Когда на экране высветилась таблица с результатами, он ошарашено отпрянул, потом приблизился и отвернулся, как будто хотел дать отдых глазам.

— Что за белиберда? — Возмутился он, сжимая крепкой рукой плечо лейтенанта.

Тот поморщился от боли.

— Не могу знать, сэр, — виновато процедил сквозь зубы он. — Спутник не может ошибаться.

— Да как же это возможно?! 365 гражданских и 2644 военных! Откуда военные? Их что гражданские подушили на позициях?

— На двух захваченных кордонах тел не обнаружено. Речь только о жертвах воздушной атаки.

— Другими словами, мы стреляли по своим?!

— Выходит, что так.

— Ничего не понимаю!

Генерал вновь забегал по залу взад вперед.

— Откуда компьютер знает про военных?

— Вы забыли? Год назад каждому военнослужащему вживили идентификационный GPS маячок. Могу вам прямо сейчас список погибших вывести с личными делами.

— Но как знать, что они мертвы? Может они просто без сознания лежат! — Генерал хватался за теории, как за спасительные соломинки.

— Это остывающие тела, сэр, мне очень жаль, но ошибки быть не может. Спутник отличает мертвых от живых не по дыханию или сердцебиению, а по температуре тела.

— Что за хитрый враг мог меня так подставить? Он меня просто уничтожил! Но, эй, я еще жив! — Он остановился посреди комнаты, на секунду задумался, — идем в город! Заводи танки! Если окажут сопротивление, мы там камня на камне не оставим, но этого ублюдка, кто бы он ни был, достанем!

Люк робко поднял руку, чтобы привлечь внимание генерала.

— Простите, генерал, но вам не кажется, что все это похоже на вендетту?

— Так и есть! Он думает, я спущу ему такое унижение!

Колонна танков задрожала и, погрузившись в облако густого черного дыма, двинулась на Лондон.

Генерал злорадно осклабился.

— Сэр, у нас нештатная ситуация, — простонал Стомач, для одного дня было уже достаточно сюрпризов.

— Что еще такое?

— Истребитель, расстояние пять километров, зашел на вираж, — голос у Стомача был такой, будто он сам не верит своим словам.

— Чей?

— Наш. Танго 3568.

Генерал взял микрофон связи.

— Танго 3568, говорит генерал Бранкс, уточните намерения.

— Сэр, он взял нас на мушку...

В то же мгновение две ракеты отделились от самолета и устремились к передвижному штабу. Зенитное орудие заработало. Истребитель пошел в крутой вираж но был сбит. А ракеты превратили в пыль все, что было на месте штаба.

Танки еще были в поле зрения, как по команде они остановились, люди вылезли из люков, чтобы посмотреть на дымящееся место, откуда им отдавали приказы. Боевая операция завершилась внезапно с непонятным результатом.

Кристина игриво спрятала челку за ухо и украдкой бросила взгляд на Бренана. Тот, казалось, только этого и ждал.

— Что Крис повеселимся? — он глазами указал в сторону ряда военных грузовиков впереди.

— Ты чем завтра занимаешься?

— Раз ты об этом спрашиваешь, то ты мне и скажи.

— Ты вечером идешь на танцы.

— С девушкой? — он лукаво улыбнулся одними глазами и послал ей волну удовлетворения.

Она прищурилась от удовольствия.

— М-м-м, как мне этого не хватало последнее время! Пока в городе были проблемы со связью, совершенно не знала чем себя занять. Даже в бассейн начала ходить чтобы плавать научиться.

— Говорят, что лучше ужене будет. Связь осталась только у пророков да тут на экспансии. Так что давай детка отрывайся пока можно мы в привилегированном классе. Еха! — Бренан поднял от восторга руки и с победным кличем бросился к шеренге солдат, которые намеревались не пустить их дальше в широкое поле. Вся шеренга под напором его эмоционального переноса повалилась на землю.

— Обожаю эту часть! — кивнула Кристина и тоже прибавила ходу.

Солдаты даже не подняли оружие. Они так и не поняли, что с ними произошло. Кристина перепрыгнула через нескольких мужчин в форме и двинулась дальше. Это замечательный опыт пробежать несколько километров и не устать. Побуждаемая внутренним желанием преодолеть как можно большее расстояние, она испытывала удовлетворение от каждого пройденного шага.

Бренан был уже далеко впереди, но она чувствовала его присутствие, словно он совсем близко. Рядом с ней бежали еще люди, всех их она тоже чувствовала, некоторых не знала прежде, с другими была знакома, но время для общения еще не настало, надо было сначала дело сделать.

Все, кто бежал, знали конечные цели и что им надо делать. Впереди, всего в паре километров, вторая застава. Ее надо было тоже пробежать. Некоторые люди тормозились, у них были иные задачи, они обеспечивали связь с лидером.

Вдруг кто-то справа стал ее обгонять. Краем глаза она заметила военную форму и очень удивилась. Военный, очевидно, один из тех, через которых она только что перепрыгивала, бежал радом с ней и более того находился на связи.

— Привет, я Майк, — весело представился он.

— Привет, Майк, — смущенно подумала в ответ Крис — ты тоже бежишь?

— Как видишь, — очаровательно улыбнулся ей парень и послал ей такую волну радости, что она от неожиданности спотыкнулась и едва не упала.

— Оу, потише, — пожурила она его — первый раз в ментале?

— Да, и это здорово!

Ее шибануло восхищением, и она стала неумело прикрываться. Это было неудобно, хотелось расслабиться и получить полное удовольствие от мероприятия.

— Откуда только ты такой взялся?

— Да я еще и не один, — он кивнул в сторону, и Крис заметила рядом еще бегущих солдат.

— Вас что перевербовали, — посмеялась она.

— Мы просто осознали, на какой стороне хотим быть. А кто он такой?

— Лидер?

— Да.

— Никто не знает, — уверено подумала Крис, но после засомневалась в этой мысли — ну, я по крайней мере не знаю, возможно, кто и знает, но какая разница. Главное, что он борется за то, что дорого всем нам — за жизнь в мире и гармонии.

— Звучит утопично, — улыбнулся Майк

— Ты сейчас мысленно девушку клеишь, это для тебя не достаточно утопично?

— И то верно. А то я как-то не подумал, — покраснел от неловкости Майк — так ты все мои мысли слушаешь?

— Еще чего? Думаешь, я не знаю, о чем парни постоянно думают? Слышать не желаю.

Вторая застава словно давно ждала званных гостей. Те кто вырвался далеко вперед уже сделали дело, и охрана заставы встречала марш с гиканьем и улюлюканьем. Марш гражданских превратился в бросок смешанных войск. Все вояки неслись впереди сплошным заграждением, прикрывая собой штатских, как того и требовал их долг.

В небе загрохотал истребитель.

— Плохо дело, — посмотрел вверх Майк и тут же споткнулся о кочку. Пока он поднимался, Крис уже вырвалась далеко вперед.

— Ничего страшного, — ободрила она его — он с этим разберется.

— Как можно разобраться с истребителем без оружия?

Словно в ответ на его мысль истребитель завалился на один бок и врезался в землю. Прогремел взрыв и все стихло.

— Ну, вот об этом и была речь, — запустила мысль в эфир Кристина.

— Но ведь там был живой пилот!

— Война есть война — отозвалась девушка, и ему почему-то больше не захотелось с ней встречаться.

— Что, Майк, старина, отшила тебя?

— Боб, ты и здесь меня будешь доставать? — Он попытался выкинуть из головы навязчивый голос.

— Не выйдет, малыш Майки, хоть я сегодня и добрый, но не настолько, чтобы отказать себе в удовольствии посмеяться над чистоплюями. Ты же помнишь, Майки, как я их ненавижу, — неприятный смех Боба заскрежетал у него в голове.

Майк огляделся. Боба нигде не было видно, это было досадно, потому что при подобном общении собеседнику даже в зубы не дашь.

— Ого, Майка, ты жаждешь реванша, это заводит...

— Пошел вон из моей головы! — Заорал Майк и послал Бобу волну всей своей ненависти к нему.

— Никогда бы не подумал, что такой слюнтяй способен на настоящие чувства, — после небольшой паузы вновь загудел Боб. — А вот я к тебе испытываю иные эмоции.

Вдруг у Майка в голове вспыхнуло пламя нежности, жажда ласки и упоение ожиданием встречи.

— Ты психованный извращенец, лучше не попадайся мне на глаза, если тебе жизнь дорога!

Бренан лихо вбежал на очередной холм и остановился в ожидании Кристины. Он был одним из первых, хотел повеселиться по максимуму. А тут остановился. Должно быть, сильно хотелось произвести впечатление на девушку.

Мимо него проносились военные. Тренированные парни опережали в беге гражданских, в скорости с ними почти никто тягаться не мог.

Кристина поднялась по пологому склону и стала рядом с молодым человеком.

— Зацени вид! — Он указал рукой на зеленые просторы и перистые облака вдалеке.

Вместе с видом он постарался передать ей ощущение восхищения, которое сам испытывал при виде такого великолепия.

У Кристины аж дыхание сбилось.

— Да ты романтик! — Удивленно и как-то необычно серьезно посмотрела она на него. — Посмотри лучше сюда, — она кивнула в сторону укреплений, которые впервые стали видны именно с этого холма.

— Ого, в этот раз их побольше будет, — выдохнул Бренан.

— Решил поболтать? — Тут же съязвила она.

— Прости, вырвалось, — подумал он в ответ.

Позади загудели моторы. Из-за холмов вынырнули внедорожники. Несколько машин неслись прямо на молодежь.

— Видала истребитель? — Спросил вдруг Бренан.

— И?

— Это я его, — не скрывая гордости, заявил он.

— Я думала, на такое только лидер способен? — Недоверчиво покосилась она в его сторону.

Джипы, поднимая клубы пыли, пронеслись мимо них.

— Да что лидер?! Мы и сами с усами! Не могу слышать его сопли! Он даже войну придумал за мир во всем мире. Если бы у нас было оружие, он бы попросил, чтобы мы убивая не причиняли боли врагам. Вон впереди бегут те, кто побежден его методами, но мой водитель самолета уже не побежит. Я связался с ним и нагнал на него такой жути, что он словно окаменел. Я чувствовал его страх. От этого волосы на спине дыбом стали и такой прилив адреналина, ух!

В это время откуда ни возьмись, явились военные вертолеты. Они как хищные рыбы вынырнули из облаков и устремились на них. Джипы мчались к ним прямым курсом, и вертолеты стали снижаться, с явным намерением их атаковать.

— Гляди! — С азартным видом Бренан сосредоточился на первом вертолете, и Кристина ощутила его соединение с пилотом.

Пилот неожиданно почувствовал жуткий страх быть укушенным гигантским пауком. Он явно ощутил, как по его левой щеке ползет волосатое чудовище, щекочет его кожу мягкими лапкам, прохладное гладкое брюшко медленно волочится за ним, оставляя за собой влажный липкий след.

От омерзения мужчину передернуло, и он стал лихорадочно расстегивать и срывать с себя шлем, выронил ручку управления и, потеряв управление, сгорел в ярком пламени.

— У меня арахнофобия, — между делом бросил пояснение Бренан, — а теперь ты.

Она сосредоточилась на всех остальных машинах, и Бренан даже не успел понять, что она сделала, как вертолеты один за другим врезались в соседний холм.

— Да ты просто монстр! Обожаю таких!

Бренан схватил девушку за руку, и они бросились вниз по склону в сторону мощных укреплений противника.

Их обогнало еще несколько джипов, а из-за облаков появились еще вертолеты, и внезапно что-то произошло. Где-то вдалеке сверкнула молния, потом еще, протяжный гром забасил волнами, и связь пропала.

— Что такое? Молния что ли в столб ударила, — по привычке подумал Бренан, но ответа не последовало.

В следующее мгновение вертолеты как смерч налетели на джипы и разнесли их в клочья. Военные из авангарда бросились врассыпную, но воздушные хищники зависли над ними и нещадно кромсали их пулеметами.

Бренан с Кристиной замерли. Ладони девушки тут же запотели, парень ободряюще сжал покрепче ее руку. Он подумал ей, что все будет хорошо, но не услышал ничего в ответ. Жуткое чувство одиночества и незащищенности навалилось на него, страх сковывал все члены. Надо было срочно бежать, но невозможно было оторвать взгляд от жестокого зрелища. Под огнем крупнокалиберных скорострельных пулеметов человеческие тела разлетались на кусочки, земля взрывалась тысячью пыльных фонтанов, так что в этой мешанине сложно было что-то разобрать.

Вдруг один из вертолетов прекратил огонь и начал разворачиваться в их сторону. Еще секунда и они словно смотрят друг на друга. От ужаса тошнота подступила к горлу. Все вокруг гремело и клокотало. Люди в панике метались туда и сюда ища направления, но безумие мешало им определиться, и они, едва избегнув смерти, вновь бежали под огонь вертолетов и погибали.

Пауза была всего лишь в долю секунды, но в головах застывших весельчаков проносилось множество скомканных мыслей. Наконец, вертолет блеснул белым пламенем и Бренан стал на глазах разлетаться на части. В мгновение ока от него осталась только часть руки, которую крепко сжимала Кристина. Она удивленно опустила взгляд на этот жалкий остаток, и только успела вернуть его вертолету, как тот принялся за нее. Что-то огромное и тяжелое ударило ей в плечо, жуткая боль взорвалась у нее в голове. Оторванная рука ударила кистью ее по лицу. Следующая пуля угодила ей в бедро, и как в замедленном кино, она увидела отлетающую в сторону собственную ногу. Потом все ускорилось грудь, живот, нога, голова.... Война есть война....

Все уже были на позициях. В Облдоре осталась только прислуга. Пора было начинать это необычное наступление.

Оуи удобно расположился в глубоком кресле в своем привычном кабинете. Он не хотел, чтобы ему что-то помешало, отвлекло в самый неподходящий момент, поэтому отключился от города. Да, он оставил всех пророков без связи на некоторое время, чтобы все внимание уделить передовой.

Он спокойно выдохнул, прикрыл глаза и сосредоточился на тех, кто готов был поддержать наступление и вышел с ними на связь. Их оказалось более миллиона человек, все сосредоточены по окраинам города. Более чем достаточно, но чем больше человек будет участвовать в марше, тем эффектнее выйдет шоу.

Оуи уже все продумал. Ему хотелось не просто избавиться от назойливых военных кордонов вокругЛондона, и не просто утереть нос заносчивым политиканам в ООН. Он надеялся заручиться признанием и доверием общественности, для того, чтобы со временем эксперимент с Лондоном мог беспрепятственно распространиться на весь земной шар.

Такая масса людей требовала большого внимания. Общий фон оказался чрезмерно возбужденным, воинственным. Понятное дело, если приглашаешь людей повоевать, трудно ожидать от них не боевого настроя. Он улыбнулся этой мысли и попытался транслировать умиротворение. Но ничего не вышло. После нескольких попыток он убедился, что сам испытывает его не в полной мере, вот и не выходит настроить такую большую массу на ту волну, которую сам не излучаешь.

— Что-то не так, — заметила проблему Мэри, — давай отложим наступление, ты не готов.

— Все хорошо, не волнуйся, есть и другие позитивные эмоции, чтобы сформировать добрый настрой, — и с этими словами он послал ей капельку радости, и ощутил, как она успокоилась, доверившись ему.

Придется ему поработать с теми инструментами, которыми он пользовался не часто. Он еще раз убедился, что охватывает всех и стал сублимировать радость, жажду приключений, желания эстетического удовольствия, стремление к цели, милосердие, потребность в чувстве локтя. Весь эмоциональный настрой тут же положительно отозвался на эту замысловатую терапию. Люди моментально зарядили друг друга вдохновением на подвиг и желанием миловать побежденных и проявить благородство души, побеждая зло только добром.

Наступление началось.

В целом Оуи был удовлетворен результатом. Прежняя атмосфера умиротворения для больших масс, вероятно, в данном случае подошла бы лучше. Но за неимением лучшего, хорошее тоже подойдет. Главное, в конце концов, результат.

Оуи тщательно следил, чтобы в процессе экспансии, в силу различных внешних факторов, общее настроение не изменилось.

Когда люди достигли первого рубежа, Оуи ощутил близость с враждебно настроенными солдатами. Он мягко вступил с ним в контакт и передал им свою радость встречи с ним, желание ближе познакомиться и объединиться под одним флагом за мир и гармонию. Все эти стремления Оуи были абсолютно искренни и перенос получился мощным. Военнослужащие не испугались ментального общения, потому что не услышали в своих головах чужих голосов, а ощутили такую непередаваемую радость встречи с жителями Лондона, что у них перехвалило дыхание от накативших эмоций. От счастья и ликования они просто не могли больше стоять на ногах и со стонами блаженства опускались на землю удовлетворенные и готовые пойти за своими друзьями хоть на край света.

Этот трюк, был не совсем то, что планировалось ранее, но Оуи понравилось импровизировать, и получилось даже лучше, чем он мог ожидать. Солдаты, все до одного присоединились к экспансии и двинулись ко второму рубежу.

— Ничего себе! Ты даешь! — Не сдержался Генри. — Мы тут головы ломали, как будем переубеждать вояк, а тут на тебе, они сами захотели быть с нами.

Оуи постарался не отвлекаться на дифирамбы, и удивление Генри осталось без ответа.

То что произошло пришлось по душе не всем бегущим. Некоторые, и их оказалось немало, патологически не доверяли военным. Видимо, из-за психических комплексов их не удавалось убедить доверять военным только внешним эмоциональным фоном. По причине разрозненности этой группы они не могли сильно повлиять на общий фон, и по этой же причине было немыслимо в данных обстоятельствах провести индивидуальную корректировку.

Оуи убедился, что все в пределах нормы, и решил не обращать внимания на этот досадный, но малозначительный факт. Зато военные добавили в общее настроение добрую порцию храбрости и уверенности в себе. Это оказалось весьма кстати, и скорость экспансии немного возросла.

— Элеонора, ты не могла бы подключить к движению какой-нибудь транспорт, — между делом попросил Оуи, — раз нам так быстро удается уговорить военных присоединиться к нам, то скорость прохождения через кордон можно увеличить.

Она не ответила ему, чтобы меньше создавать ему помех, но он понял, что она задание приняла. Очень скоро за бегущими людьми из города вырвались сотни внедорожников.

— Дело сделано, но вряд ли они успеют до второго кордона.

— Значит, если пешие устанут, то мы остановим их после прохождения второй заставы.

Оуи время от времени посматривал вперед глазами то одного, то другого человека, так что видел почти все, что видели они.

Когда он увидел второй кордон, то понял, что-то изменилось. Техники было гораздо больше, значит, они подтягивают силы. Это говорило о том, что военными уже налажено централизованное управление. Это было плохо, потому что было чревато всякого рода неприятностями. Оуи совершенно не был готов к физическим стычкам и жертвам. Его сущность побуждала его стремиться только к гармонии и миру. Если они начнут стрелять раньше, чем попадут под покрытие, то могут существенно испортить общей настрой. В такой динамичной обстановке всплески негативных эмоций могли оказать, как полагал Оуи, непредвиденные эффекты.

Чтобы не пропустить нужное мгновение, он сконцентрировал все свое внимание на самый быстрых бегунах, которые первыми могли бы вступить в контакт с противником. И как только настал нужный момент, он тут же стал действовать, и все получилось так же гладко, как и в первый раз.

Трудно было осознать, что это случайная удача, благословение свыше, или тонкий расчет, но когда военные второго кордона присоединились к маршу, Оуи стал испытывать навязчивую неуверенность. Те, кто стоят у руля уже наверняка осознали свои ошибки и теперь обдумывают, как не повторить их в третий раз. Рассчитывать на еще одно такое везение наверное не стоило.

Еще он заметил, что недоверие к военным после второй заставы усилилось. И хотя это все еще не оказывало влияния на общий дух, однако оно смутно беспокоило Оуи, а его тревожность могла уже повлиять на настроение всей экспансии.

До третьей заставы было еще далеко. Джипы еще не вырвались вперед, поэтому останавливать бегунов было еще не время.

Неожиданно Оуи ощутил на связи человека испытывающего дикий страх. Подобная отрицательная эмоция никак не сочеталась с общим настроением. Он быстро нащупал нужного человека и решил взглянуть его глазами на то, что его могло так напугать. На какое-то мгновение Оуи увидел перед собой панель самолета и приближающуюся землю через стекло кабины. В следующее мгновение произошло столкновение, самолет взорвался и Оуи испытал мощную отдачу страдания и потери. Обескураженный, он едва мог осознать, что произошло. Гибель человека, который находился в тот момент в тесной связи с ним, причинила ему такую физическую боль, которую он не готов был полностью прикрыть от окружающих. Горечь и ощущение неудовлетворенности прорвались наружу и вызвали во многих ощущение неудовлетворенности и вспышки агрессивности.

Большинство возмутилось применением против них военного самолета, и хотя он и не нанес физического вреда другим людям, однако, сам факт вероломного поведения военщины возмущал. Вместе с тем родилась волна недовольства методами Оуи. Люди с все большим сомнением относились к участию в экспансии «военнопленных». Логичность такого недоверия помогала ему распространяться среди людей в ментальном общении с быстротой молнии. Возбуждение и агрессивность толпы стала расти в геометрической прогрессии. Эмоциональная цепная реакция могла привести к непредвиденным последствиям.

Джипы следовали за людьми по пятам. Надо было принимать решение об остановке бегунов. Оуи казалось, что он вовремя решил вывести из игры основную массу игроков, чтобы легче было контролировать эмоциональный фон. Он дал отбой всем, кто был на своих двоих, с тем чтобы они могли вернуться по домам и предоставили дальше разбираться моторизированной бригаде.

Но Оуи недооценил общий дух. Люди не захотели возвращаться и отдать лавры окончательной победы горстке балбесов на машинах. Вопреки его команде, они решили бежать до конца. Когда Оуи понял, что ему не удастся остановить людей, пришлось лихорадочно думать, как поддержать работоспособность доброго настроя, чтобы люди не наделали глупостей, когда ворвутся в расположение третьего кордона.

Но общее доброе расположение духа рассыпалось, как карточный домик. Никакой посыл от Оуи уже не приживался на фоне растущего возбуждения и агрессии. Предприняв несколько безуспешных попыток, Оуи понял, что толпы уже сами формируют свой настрой, и никакое внешнее воздействие не изменит ситуацию к лучшему.

В отчаянии Оуи попытался отдать личные приказы хоть некоторым. Он перескакивал с одного разума на другой, давая им указания к действию, но они игнорировали этот внутренний голос, как они могли игнорировать голос своей совести. И Оуи вдруг осознал, что он бессилен.

Он видел глазами людей, как джипы обогнали бегущих, чувствовал расправу с вертолетами. Гибель каждого пилота резала его по самому сердцу не только морально, но и физически. Где-то в глубине души он понимал, логика ему подсказывала, что он проиграл, и правильнее всего было бы разорвать связь, и не переживать страдание пилотов. Но он не мог этого сделать, потому что ощущал себя виновником этих смертей.

Когда стали рваться ракеты разрушающие связь, гибель ответственных людей на позициях для обеспечения связи стала последней каплей. Боль сгораемых заживо людей повергла Оуи на пол в отчаянном приступе физической боли. До этого он сильно продвинулся в контроле переноса страдания, но утратив душевное равновесие, он уже не смог контролировать это и испытав болевой шок, впал в кому.

Глен

Прибытие наших героев в Лондон совпало со снятием блокады и вводом миротворческих войск в столицу. Поношенный мамин Бьюик медленно катил их по центральным улицам. Всюду царил хаос. Воздух был пропитан запахом горючего и тягостным ощущением бессмысленной суеты. Беспорядок, который навели правительственные войска, городу придется еще долго разгребать.

Там где войска встретили сопротивление произошли короткие, но отчаянные стычки, так что некоторые дома оказались разрушены, мостовые попорчены гусеницами, столбы на перекрестках повалены. Но большая часть города не пострадала.

Хуже обстояло дело с людьми населяющими столицу. Подавляющее большинство жителей находились в глубокой депрессии. С потерей лидера и свободы моральный дух претерпел сильный надлом. Многие просто не хотели выходить на улицу, а просто сидели дома. Власти постоянно передавали сводки новостей по телевидению и призывы встать на восстановление привычной жизни. Но люди уже привыкли к иной жизни и не хотели слышать ни о чем другом.

Активная общественность во всех средствах массовой информации ругала пресловутого лидера на чем свет стоит и обвиняла его во всех бедах своего народа. Столица переживала кризис — последствие чудовищного социального эксперимента.

Лидера искали все: повстанцы, военные, новая полиция, анархисты и журналисты. Каждому нужно было что-то свое, но всех их объединяло желание узнать, каким это образом у него получилось то, что получилось.

Док вел Бьюик осторожно объезжая перевернутые мусорные баки и рытвины на дороге. Унылые лица прохожих нагоняли на него тоску.

До сих пор у него не было стройного плана, как он будет искать дикаря, а время шло.

— Ну, и куда мы теперь? — устало выдохнул Жюль.

— Нужно заехать в банк, без денег нам будет туго.

— У меня в Англии ничего нет, — оправдывался Жюль.

— А я вообще студент.

Док недовольно поморщился.

— От вас ничего не требуется.

Они подрулили к банку.

— Ждите здесь, постарайтесь не привлекать внимания.

Док хлопнул расхлябанной дверью. Подошел к заведению и не смог открыть дверь. Закрыто. Странно. Он осмотрелся вокруг. Никого.

— Поедем в другой, — недовольно буркнул он, заводя машину.

Но и в другом и в третьем банке их ждало тоже самое. Группа военных из четырех человек что-то бурно обсуждала, когда Док подошел.

— Извините, мы приезжие, не подскажете, что с банками?

-Финансовые дела города в большом упадке, — с готовностью ответил один из них., — некоторое время люди пытались обходиться без денег, банки закрылись, а теперь в них полная неразбериха. Поговаривают, что раньше чем через месяц банки не откроются.

Док вернулся в машину озадаченный.

— Денег нет, — сухо констатировал он, — придется менять план. Не хотелось светиться, но, похоже, иного пути нет. Воспользуемся моим служебным положением. В Лондоне несколько явочных квартир для агентов. Надо наведаться в одну из них.

Док немного поколесил по городу в поисках чего-то давно забытого, и наконец, остановился у одного двухэтажного здания в старой части Лондона.

— Ну, вот так, еле нашел. Давно тут не был. — Он порылся в карманах пиджака, нашел немного денег. — Держите десятку, посидите в том кафе напротив. Не знаю сколько это займет времени, но не вздумайте идти за мной, организации лучше не знать про вас.

Жюль взял у него из рук две бумажки и уверенно вышел из машины, не проронив ни слова. Браин задержался на секунду, как будто хотел что-то спросить, но Док строго указал ему взглядом на дверь. Юноша со вздохом последовал за французом.

Док запер машину, подождал пока его спутники зайдут в кафе и нехотя двинулся к дверям дома. Массивные двери поддались легко, изнутри подъезда потянуло подвальной сыростью. Мраморные, побитые временем ступени гулко отзывались на его шаги.

Перед единственной дверью Док в сомнении замешкался, датчики движения сработали и дактилоскопическая панель появилась прямо из стены. Когда он был тут несколько лет назад, система идентификации была иной. Отступать было некуда, камеры уже все равно сняли его лицо. Он осторожно положил руку на панель, розовый индикатор маячком осветил сумрачное помещение. Сканер еще немного погудел, на двери появился окуляр для сканирования сетчатки.

Док немного нервничал, эти явно чрезмерные меры безопасности раздражали. Он подставил к окуляру правый глаз. Дверной замок щелкнул, и внутренние засовы с шипением скользнули в сторону. Можно было заходить.

Яркий рассеянный свет приветливо встречал его в коридоре. Но Док знал, что проявления гостеприимства в подобных местах призваны скрывать истинную суть вещей. Ему было не по себе на явочных квартирах. В фильмах про шпионов агенты на явках неплохо проводили время: отдыхали, развлекались, выпивали и прочее. В реальности подобные места строго контролировались центром, все происходящее в них записывалось и анализировалось специально подготовленными для этого психологами. Агент на явке был словно под микроскопом, а оценка экспертов после его посещения могла стоить ему не только карьеры, но и самой жизни. Если эксперт установит непригодность агента к дальнейшей службе по его поведению на квартире, то его могли просто без предупреждения убрать ассенизаторы.

Поговаривали, что в центре имеется красный список, в который входят люди требующие пристального внимания. Никто не мог знать есть ли он в этом списке до тех пор пока уже не было слишком поздно.

Стараясь вести себя естественно, он прошел в просторный холл, огляделся. Вокруг было идеально чисто, на мебели ни пылинки, все на своих местах и даже свежие цветы в вазе на столе. Первым делом он проследовал на кухню, чтобы перекусить. Сахар упал в крови настолько, что голова кружилась.

Холодильник оказался битком набит всевозможной снедью. При желании можно было закатить небольшую пирушку. Но он знал, что в этом месте все не просто так. Невыдержанное поведение непременно зафиксируется и негативно скажется на отчетах.

Он по-быстрому сделал себе гамбургер с говядиной и сыром, взял бутылочку содовой и направился к компьютеру.

На явочных квартирах стояли не простые компьютеры, а шифрованные машины связанные с базой данных Ми-6.

Он быстро вошел в аккаунт, прошел идентификацию и вбил запрос. Его интересовали любые сведения о сверхсекретных покупках от правительства за последнее время.

База выдала три результата. Два из них были под индексом дельта, что означало не живые объекты, но вот третий оказался под индексом лямда — биологический препарат. Конечно, дикарь мало был похож на препарат, однако даты их прибытия в Лондон и закупки препарата совпадали.

Было немного странно, что к человеку были применены подобные классификационные шаблоны. В списках конторы были и другие индексы, более подходящие к человеку, чем лямда. Но если это было сделано намерено, а тут иначе не бывало, то становилось понятным, что с объектом намеревались проводить какие- то эксперименты, исследовать, как это делают с вирусами под таким же индексом. При этом если вирус стал непригоден для дальнейших исследований, то его просто утилизировали, без всякой ответственности агентов или иного персонала.

Индексы под которыми в агентстве проходили люди всегда предполагали ответственность того или иного подразделения, отчетность зависящую от этого индекса. Выходило, что если этот объект был их дикарем, то скорее всего его уже порезали на запчасти безумные ученые правительства. Док заволновался. Не хватало, чтобы его семья пострадала из-за этой истории. Он попытался проследить дальнейший путь этого объекта, но наткнулся на секретность далеко превышающую его полномочия.

Не стоило даже надеяться получить информацию прямым путем. Док пожевал гамбургер, подумал. То, что было странным в этом объекте, могло сослужить ему свою службу. Раз он прошел как препарат, то должен был очутиться в одном из засекреченных медицинских или биологических исследовательских центров. Место сделки сужало поиски до пригородов Лондона. Едва ли груз повезли через всю Англию, только для того, чтобы замести следы.

Он ввел в поиск засекреченные центры и обнаружил один неподалеку принадлежащий министерству обороны. И это тоже было удивительно. Зачем оборонщикам бразильский дикарь? Что в нем было такого, чтобы платить баснословные деньги и засекречивать самым высоким уровнем секретности? Неужели Жюль был прав относительно друида?

Надо было проверить версию. Но следовало для начала придумать план. Вряд ли удастся легко попасть на объект принадлежащий министерству обороны, на котором наверняка проводят незаконные исследования военные ученые. Ведь мало догадаться, где искать, надо найти.

Док испытал сильную потребность посовещаться с Жюлем. Он открыл сейф и сделал заказ на наличные и документы. Ничего особенного, подобные заказы были не редкость у агентов. Тем более денег он заказал по минимуму, так чтобы не вызывать излишнего внимания. Однако в получении новых документов ему было отказано, что было необычно, а денег выдали ему в половину меньше указанной им суммы в заказе.

Он думал использовать чистые бланки документов, чтобы узаконить Жюля, ведь человек без документов в оккупированном миротворцами городе просто ходячая мишень. Надо было возвращаться к ребятам.

У дверей случилась заминка. Замок не принимал код идентификации. Док несколько раз подставлял под окуляр считывателя глаз, аппарат довольно щелкал, но замок не открывался.

Док замер в нерешительности. Либо сломался механизм, так неожиданно и некстати, либо, что более вероятно, его не хотели выпускать. В этом случае команда задержания уже спешила, чтобы помочь ему выбраться из квартиры, но его почему-то такой расклад не устраивал.

Явочные квартиры строились как маленькие крепости, и выбраться из нее считалось невозможным. Толстые бетонные стены и мощные пуленепробиваемые стекла делали ее надежной тюремной камерой.

Док прикинул, что от сюда до центрального разведывательного управления минуты три на вертолете. Значит, у него вероятно еще было немного времени, чтобы предпринять попытку побега.

Он быстро прошел в оружейную, огляделся лихорадочно соображая. Обычное огнестрельное оружие ему тут не поможет, нужно было что-то взрывное. Глаз его зацепился за противотанковый стингер. Шесть тысяч градусов как раз то, что нужно, чтобы вынести толстый лист поликарбоната из оконной рамы. Одна проблемы, в этом жарком аду сгорит все живое в квартире.

Решение не заставило себя долго ждать. Док схватил стингер и метнулся в ванную комнату. Через распахнутые межкомнатные двери виднелось окно гостиной. Немного удачи и можно будет сделать неплохой выстрел. Осталось позаботиться о собственной жизни. Он открыл на полную оба крана джакузи, и вода с характерным звуком стала быстро подниматься в ванне. Док схватил с вешалки большой махровый халат и бросил его в воду. Времени на раздевание не было, и он полез в воду даже не разувшись. Так было проще, иначе пришлось бы думать, как спасти от огня не только свое тело но и одежду.

Через несколько секунд воды набралось достаточно, он поднял стингер, снял предохранитель и уверенно нажал на спуск. Ракета с оглушительным ревом ринулась в сторону окна. Док бросился головой под воду. Раздался оглушительный грохот, и его ударило под водой взрывной волной. Он не учел, что взрывная волна в воде распространяется во все стороны и бьет по телу со всех сторон. От удара воздух из легких вырвался в воду, в голове зазвенело, и он чуть не потерял сознание.

Док понимал, что сразу всплывать ни в коем случае нельзя, на поверхности все равно еще нет воздуха а температура наверняка еще настолько высока, что убьет его, как только он вынырнет. Воздуха для дыхания в легких уже не было, в голове пульсировала боль от гипоксии. Док отчаянно уперся руками в бока ванны, чтобы не позволить себе вынырнуть раньше времени. Под водой инстинкт не позволит ему вдохнуть, но на поверхности он не сможет удержаться от дыхание и сожжет себе легкие.

Он начал считать до тридцати чтобы сосредоточиться на ожидании. Через десять секунд горло стал сжимать спазм, в легких разгорелся нестерпимый пожар, голова казалось лопнет, но он выждал свои тридцать секунд, нащупал радом в воде махровый халат и поднялся на колени. В лицо тут же ударил нестерпимый жар. Он накинул себе на голову и плечи мокрую махровую ткань и жар стих.

Док пытался медленно вдыхать обжигающий воздух, но кислорода в нем еще не было. Если он верно рассчитал, то воздух из разбитого окна скоро должен был наполнить квартиру, сомнение вызывало лишь то, что он доживет до этого момента. То что он попытался вдохнуть обжигало его дыхательные пути не только жаром. Очевидно было, что воздух насыщен отравляющими веществами, толи от ракетного выхлопа, толи от сгорающих горючих материалов в квартире. Ясно было одно, дышать тут смертельнее, чем не дышать.

Док пошатываясь вышел из ванной и из последних сил двинулся к дыре в окне. Перед глазами прыгали разноцветные зайцы, руки и ноги становились ватными. Если он потеряет сознание в этой отравленной атмосфере, то ему конец.

У самого окна ноги ему отказали, и он с размаху упал на край подоконника. Вялые руки с трудом зацепились за оплавленный край стекла. Воздух живительным потоком втекал в квартиру, и Док оказался в центре этого течения. Как умирающий от жажды глотает воду, так же жадно хватал он воздух поступающий с улицы. Оказалось достаточно десятка секунд, чтобы силы вернулись в тело, и он подтянулся, высунулся по пояс наружу и вывалился под самый фундамент дома.

Состояние было отвратительным. Шевелиться совсем не хотелось, но медлить было нельзя, с минуту на минуту тут могли оказаться агенты, и тогда пленение неминуемо. Он знал процедуру. Даже если ему удастся выкрутиться и не потерять статуса и жизни, время на допросы и проверки уйдет столько, что это лишит его родных всех шансов на выживание.

Он раздраженно скинул с головы мокрый халат. Вокруг уже начали собираться зеваки. Кто-то фотографировал его на смартфон. Этого еще не хватало!

Он поднялся и пошатываясь шагнул в толпу. Но его желание смешаться с людьми было не оправданным, в подобных ситуациях люди всегда расступаются, пропускают объект своего внимания, тем самым еще больше концентрируя на нем внимание.

Надо было забирать ребят и сматываться, пока еще есть время. Превозмогая головокружение, Док стал высматривать среди людей своих спутников, как вдруг кто-то подхватил его вод руку.

— Разрешите, я помогу вам? — услышал он незнакомый голос и в тот же миг в его ребра уперся ствол пистолета.

Они медленно двинулись по тротуару мимо кафе. У дверей заведения Док увидел Жюля и Браина. По их напряженным позам Док понял, что они догадываются, что что-то не в порядке. Когда они почти поравнялись, Док украдкой бросил на Жюля взгляд. Тот готов был к прыжку. Все это время он держал Браина за руку, как непослушного подростка, но теперь его пальцы побелели от напряжения. Док встретился с ним взглядом и чуть заметно отрицательно качнул ему головой.

Док и конвоир медленно прошли мимо них и скрылись в ближайшем переулке. Жюль и Браин метнулись за ними, но в этот миг из переулка выскочил лимузин и, скрипя шинами, умчался.

Свет вернулся также неожиданно, как и померк. Док прикрыл глаза ладонью, и, превозмогая острую резь, попытался осмотреться. Он находился в комнате для допросов с наручниками на запястьях, на жестком стуле у железного стола. Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял его старый приятель. Он присел на угол стола и самодовольно ухмылялся. По другую сторону — медработник, в руке у него пустой шприц, он пытается поймать взгляд Дока, чтобы посветить в глаз маленьким фонариком. Это чрезвычайно раздражает. Самодовольный тип видит нарастающее недовольство Дока и делает знак рукой медработнику, мол достаточно. Тот смущенно удаляется.

— Ну, здравствуй, Глен, — многообещающе с ударением на «здравствуй» начал он.

Док болезненно на него покосился.

— Что тебе нужно, Логан? — связки дрожали, и фраза вышла жалкой.

Он погладил саднящую после укола шею и поморщился.

Логан презрительно усмехнулся.

— Ты всегда был слабаком, Глен, им и останешься. Но мне интересно, как им все же удалось тебя сломать. Не то чтобы я считал это делом сложным, однако даже слабаки хоть и слабо, но все таки сопротивляются.

— Глен. А я уже и забыл, когда меня последний раз называли по имени, — Док совершенно не понимал о чем идет речь, но признаваться в этом не собирался. Хотелось немного потянуть время, возможно, Логан выболтает больше информации, по которой можно было бы понять, что вообще происходит.

— Не валяй дурака, Глен! Мы с тобой довольно долго работали вместе, чтобы мне не попадаться на твои уловки. — Он взял со стола папку, открыл ее и стал просматривать. Пауза затянулась, и Док от этого ожидания немного занервничал.

— Ты что не мог раньше с делом ознакомиться?! Когда уже начнешь серьезно к работе относиться?

Логан удивленно поднял глаза, посмотрел на Дока, как в первый раз в жизни и удовлетворенно крякнул. Его растрепанные рыжие патлы теперь были гораздо длиннее, чем прежде, а скудные волоски под носом, которые наверное должны были быть усами немного нервно подергивались, так что общее впечатление от созерцания этой личности было негативным. Добавьте к этому страшную головную боль от химии, которой Дока сначала усыпили, а затем пробудили.

— Поверь, все это мне нравится не больше чем тебе, — прокомментировал Логан выразительную гримасу Дока. Он нарочито медленно отложил папку в сторону. — У тебя было простое задание, разобраться с загадочными смертями твоих бывших подельников. Были основания предполагать, что они каким-то образом связаны с загадочными и грозными событиями в Лондоне. Если бы ни твое непосредственное участие в поимке этих недоносков, то центр выбрал бы другого агента на это задание. А знаешь почему? — Он выразительно почесал указательным пальцем свою конопатую шею, — потому что всякому было видно, как ты прикипел к этому сборищу отбросов. Полагаешь, твое сочувствие им не просочилось в отчеты? Центру все известно. Поэтому мы пристально следили за тобой, думали, что ты можешь дать слабину. Ха-ха, недотепы! — Логан так неожиданно прыснул, что Док не успел прикрыться от брызг слюны, которые полетели ему в лицо. — У тебя уже был план, не так ли? Ты уже приготовил побег для своего кориша. Мне одно только не понятно, на кой черт тебе было убивать двух других?

— Логан, ты несешь несусветную чушь! Я никого не убивал. Напротив, я пытался спасти ему жизнь.

Говоря это Док чувствовал тщетность своих попыток. Сомнительно, что в этом месте ему могут поверить, особенно, если он будет говорить правду.

Логан молча положил перед ним свой смартфон. На маленьком экране двигались человечки. Док нехотя всмотрелся. Да, это он говорит о чем-то с заключенным при посещении.

— Видео испорчено, намеренно, — Логан сурово поджал губы, чтобы предать побольше веса своим словам, — изображение не пострадало, но о чем вы там говорили остается загадкой.

Он нагнулся над телефоном, нажал следующее воспроизведение. Жюль убегает по коридору, а здоровенный парень прикрывает его отступление, нападая на охрану.

— Похоже, спасение требовалось охране. Где ты смог нарыть таких головорезов? В жизни ничего подобного не видывал. Кстати это видео с другой камеры, но оно тоже испорчено. Удалось восстановить только небольшие фрагменты, но этого достаточно.

Логан еще прикоснулся к телефону, камера на проходной засняла Дока за рулем автомобиля для перевозки заключенных, он останавливается и принимает на борт Жюля. Дальше они быстро ускоряются, и на этом видео обрывается.

— О, да, эту запись тоже испортили, немного странное совпадение, не находишь?

Док помрачнел. Выглядело все скверно. Его явно пытались подставить, причем умело. Беспокойство о родных в нем усилилось. Если дальше пойдет в том же духе, то свободы ему в ближайшем будущем не видать. Но кто же поможет его семье?

— Давай, Глен, колись, на кого ты теперь работаешь? Русские? Северная Корея? Нам необходимо знать, кто устроил этот террор в Лондоне. В твоей голове есть ответы, и мы их получим. Ты же знаешь методы конторы, все начинают говорить рано или поздно.

— Как я могу быть связан с событиями в Лондоне? Меня и в городе то не было. — Не понимал намеков Док.

— Ты задаешь такие вопросы, чтобы оскорбить все разведывательное управление, или потому что ты настолько дремучий идиот, что думаешь, мы проигнорируем факты и поведемся на твое невинное выражение лица? — Логан на мгновение замолчал, чтобы пристально всмотреться ему в глаза. Он оказался настолько близко, что Док мог дотянуться до него, прежде чем тот успел бы отпрянуть. Желание ударить этого заморыша в лицо было очень сильным, но ему пришлось подавить свой порыв, чтобы не усугубить и без того тяжелое положение. — События в Лондоне начались как раз в то время, когда ты передал биологический груз министерству обороны. Груз был доставлен в одну из несуществующих биолабораторий для исследований. Затем последовала череда загадочных событий связанных с лабораторией и некоторым замком, из которого велось координирование нападения на Англию. И если ты с этим никак не связан, то для чего ты искал связь с ними на квартире, и откуда тебе может быть известно про лабораторию, этого тебе знать было не положено по рангу. Даже мне про это было неизвестно, пока ты не начал искать ее адрес. Ты нашел адрес несуществующей лаборатории за 30 секунд. Это невозможно сделать, если точно не знаешь, чего ищешь. Он скрывается там?

— Кто? — Логан совершенно его запутал.

— Террорист.

— Что еще за террорист?

Логан поморщился.

— Тот, кого вы привезли в Лондон той ночью.

Док смущенно улыбнулся и снисходительно глянул на Логана.

— То был дикарь, которого ребята подстрелили в джунглях Амазонки. Я был там, и точно знаю, о чем говорю. Я всю дорогу поддерживал его в сонном состоянии, чтобы избежать хлопот...

— Бла, бла, бла, — грубо перебил его Логан, — выкручиваешься? Значит, все верно, он скрывается там.

Док пожалел, что сдержал свой естественный порыв, но теперь было уже поздно. Кроме того, очевидно, что их взаимодействие не развивалось, диалог заходил в тупик, а он до сих пор еще не получил удовлетворительной информации. Надо было срочно менять стратегию. На уме не было ничего, кроме правды. А что? Почему бы и нет?

— Они захватили мою мать и сестру в заложники и потребовали найти его, — Логан почувствовал запах правды и весь напрягся, боясь спугнуть удачу. — Я устроил посещение в тюрьме, чтобы выяснить некоторые обстоятельства дела, а они как раз в это время готовили на Жюля покушение, вот я и оказался в нужное время в нужном месте. Мы оттуда еле ноги унесли.

— Где заключенный? — Недоверчиво поинтересовался Логан. Это была особая тактика допроса, задавать вопросы не по существу и смотреть на допрашиваемого, распознавая сигналы лжи. В данном случае было логичнее спросить, кто такие эти злоумышленники.

Док был хорошо обучен и подготовился к подобному.

— Остался где-то у явки, я как раз шел, чтобы найти его, когда меня схватили.

— Хорошо, мы знаем, где они и следим за каждым их шагом. Допустим, что ты не врешь. Тогда кто они? Те, кто захватили твою мать и сестру?

— Откуда мне знать? — Пожал плечами Док.

— Ты что-то недоговариваешь, — Логан задумчиво похлопал папкой по руке.

— Спросите у Браина, он был связным заложником, они через него передали мне телефон.

— Тот что был с тобой во время ареста?

— Да.

— Ты звонил по нему?

— Один раз.

— И?

— Сказали позвонить еще, когда отыщу того, кого привезли из джунглей. И все.

Логан озадаченно заходил по комнате. Изредка он бросал на Дока косые взгляды, словно хотел понять, можно ли ему доверять.

— Послушай, Логан, мои родные сейчас в плену у психопатов, а я тут застрял. Помоги мне выбраться. Вживите мне маячок, установите прослушку, делайте, что хотите, только дайте мне найти этого дикаря и спасти родных.

— Это исключено, — уверенно покачал головой тот, — ты нарушил дюжину протоколов. С происшествия в тюрьме ты перестал слать отчеты, ушел в тень, изменил цели задания, стал действовать самостоятельно. Про таких как ты говорят «сорвавшийся агент». Кроме того, даже если ты говоришь правду и ничего кроме правды, твои слова еще надо проверить, прежде чем доверие к тебе восстановится, хотя бы отчасти. Что касается твоих родных, если факт похищения подтвердится, то их поисками займется полиция.

Док поморщился с досады.

— Полиция тут не поможет. Они пробрались незамеченными в две тюрьмы, и по-видимому, у них много людей. Это должна быть хорошо организованная группировка. Они обнаружат интерес полиции и избавятся от заложников. Если вы отправите на поиски полицию, то подпишите моей семье смертный приговор.

— Извини, но все должно быть сделано по протоколу. Наше агентство подобными вопросами не занимается, это юрисдикция полиции.

Логан равнодушно нажал кнопку вызова охраны.

— Почему ты? — Решился напоследок спросить Док.

— Что?

— Почему ты ведешь этот допрос? Почему ты в Лондоне, а не в нашем отделении? Тебя что, повысили?

Логан задумался стоит ли отвечать. На пороге возник охранник и замер в неподвижности.

— Тебе этого знать не обязательно, — начал Логан, но видимо тщеславие победило, — после происшествий в Лондоне все агенты центрального управления были скомпрометированы. Некоторые из них теперь проходят лечение в психиатрическом отделении. Другие распущены или взяты под стражу, но ни один из них более не пригоден к несению службы. — И после небольшой паузы добавил охране, — уведите арестованного.

Его вывели в темный коридор. Желтые лампочки бледно освещали серые бетонные стены. Без сомнения это был подвал главного управления, Док много раз слышал о нем, но ни разу тут не бывал. Ровный тоннель уходил далеко вперед и сливался в темноту метрах в семидесяти. Дальше освещение проведено не было, и одному Богу известно, что скрывает эта темнота. Четкие шаги двух человек гулко отдавались эхом в этом тихом месте. Трудно было представить помещение более зловещее, чем подземелье разведывательного управления.

Охранник держался все время позади, командовал, задавал направление, но Док старался замедлять шаги, чтобы выиграть немного времени на обдумывание побега, который ему нужно было совершить любой ценой.

Идеи одна нелепее другой возникали в его воспаленном мозгу с такой быстротой, что немного раздражали его своим количеством и слабым качеством. Он знал, что стратегическое мышление — его конек. Не выделяясь особой физической силой, он умудрялся почти всегда выигрывать у более сильных противников, чем и заслужил привилегию полевой работы.

Взять хотя бы Логана. Он, со всеми своими амбициями так и останется штабной крысой, потому что жизнь не строится простым заучиванием протоколов, а в динамическом мире просто необходимо научиться приспосабливаться и находить выходы из многоразличных тупиков.

Неожиданно, среди идей о побеге, его осенила удивительная догадка. Возникла она прежде всего потому, что ему удалось навязать охране чрезвычайно медленное передвижение. Задумавшись, Док замедлялся до тех пор, пока сам не стал замечать, что движутся они очень медленно. Его поведение не могло остаться незамеченным, а значит, оно санкционировано.

А что если мысль о побеге была ему специально навязана на допросе? Если контора намеревается отпустить его втайне от самого себя и подготавливает ему побег? Док прислушался к своему телу. На шее саднили два укола и еще один на левом плече. Снотворное и антидот в шее, а на плече маячок, иначе зачем было колоть его в третий раз?

Они остановились у двери лифта, и охранник скомандовал нажать кнопку вызова. Док повиновался. Кнопка тускло засветилась. Надо было думать быстрее, они не просто так шли по коридору очень медленно. Должно быть именно на этом этаже есть подходящая лазейка. Вентиляция, например.

Вдруг, справа от себя в нише стены Док заметил ведро и швабру, инструменты якобы оставленные уборщиком. Но он то знал, для чего оно тут. Лифт брякнул. Охранник на долю секунды отвлекся на открывающиеся двери. Этого оказалось достаточно, чтобы Док схватил швабру и с размаху сломал деревянную ручку о переносицу охранника. Тот вырубился мгновенно. Док быстро обшарил его, нашел ключи от наручников, шокер и шоколадный батончик. Никакого оружия. Его догадки поддерживались косвенными уликами. Кто же водит арестованных разведчиков без оружия. Понятное дело, конторе совсем ни к чему снабжать его стволом.

Док подтянул бессознательного охранника в проход лифта, чтобы двери его не закрылись, и побег не был обнаружен как можно дольше. Надо было подыграть конторе. Нельзя было допустить, чтобы они поняли, что их план разоблачен. Он быстро двинулся в темноту и скоро совершенно скрылся от посторонних глаз. Он отдавал себе отчет в том, что из здания управления невозможно убежать незамеченным, потому что повсюду датчики движения, камеры и тепловые анализаторы. За ним конечно же будут пристально следить, и самое сложное будет сыграть свою роль качественно. Они наверняка не дадут ему уйти легко, чтобы не вызвать подозрений, а это означает, что он окажется в смертельной опасности, когда попытается выбраться из здания.

Глаза привыкали медленно. Тьма все сильнее сгущалась, и скоро впереди было уже невозможно что-либо рассмотреть. Приходилось шагать практически наощупь. И никаких вентиляционных коробов или открытых дверей тех помещений обнаружить не удалось.

Он начал немного паниковать, вот-вот должны были обнаружить тело охранника. И им придется объявить тревогу, и в этом случае и без того призрачные шансы вообще превратятся в дым. Он бессознательно прибавил шагу и почти тут же натолкнулся руками на стену. Тупик.

Док не прошел, должно быть, и ста метров. Видимость тут была нулевая, и он стал лихорадочно ощупывать стены. В правом углу над головой он нащупал большой короб вентиляции. Прохладное и влажное железо ритмично дрожало — где-то недалеко работал большой вентилятор. Скорее всего он преграждает путь наружу. Можно было бы попробовать вернуться за обломками швабры и ими попытаться остановить вентилятор. Но из этой темной дыры невозможно было предугадать размеры и мощность вращающихся механизмов. Вряд ли тонкий деревянный черенок выдержит подобную нагрузку.

Док лихорадочно соображал, как он будет останавливать вентилятор, а его руки ощупывали короб со всех сторон в поисках дверцы или решетки для проникновения внутрь. С вентилятором не клеилось, а на коробе ни дверцы, ни решетки.

Он разочарованно опустился на корточки и прижался спиной к холодной стене. Вентиляция не давала ему ни единого шанса. Он не сможет проникнуть внутрь и не сможет отключить вентилятор.

Он медленно сполз на пол. Усталость и голод давали о себе знать. Из глубины поднималось сильное желание на все плюнуть и будь, что будет. В отчаянии он хлопнул ладонью по полу, но вместо ожидаемого шлепка по бетону, раздался гулкий металлический звук. Док живо ощупал пол рядом с собой и обнаружил люк на нижний уровень. Металлическая дверь была сделана заподлицо с бетоном, а потому была практически незаметной. Если бы не счастливый случай, то он бы ни за что не обнаружил ее тут.

Продолжая обследовать дверь, он обнаружил три отверстия под пальцы вместо ручки. Он быстро сунул пальцы в дырки и потянул. Дверь поднялась довольно легко, но со страшным визгом несмазанной качели. За дверью внизу была такая же темнота. Док подумал было бросить вниз шокер или туфель, чтобы оценить глубину, но быстро передумал, так как этот выход вряд ли был колодцем, а скорее путем на новый этаж ниже этого. Он вспомнил, что высота этих помещений едва ли превышала два с половиной метра, значит, можно надеяться, что внизу помещения похожи, и можно просто спрыгнуть.

Он быстро спустил в дыру ноги, на долю секунды оперся на края и легко опустился и повис на руках. Как и следовало ожидать, пола нижнего уровня он ногами не достал. Надо было прыгать, а в темноте было страшновато приземлиться на какие-нибудь механизмы или стройматериалы. Он приготовился спружинить ногами и расслабил пальцы рук.

Короткое падение закончилось довольно неожиданно. С шумным плеском он погрузился почти по пояс в холодную воду. Шлепок по воде эхом отдался в двух направлениях.

Док замер в попытке что-либо рассмотреть, но тщетно. Тут казалось еще темнее и определенно холоднее. По-видимому, канализация.

Замирать на долго было не позволительной роскошью. Надо было двигаться, но в каком направлении понять было сложно. Выбрав направление наугад, он двинулся вперед. Грохот от движения оказался невообразимым. В тихом гулком помещении его продвижение наверное слышны за километры.

В процессе он время от времени приближался то к одной стене, то к другой и по ходу движения выяснил, что на стенах проложены множественные коммуникации, от электричества до газовых труб.

Сразу показалось странным, что в таком помещении было незаметно крыс. Либо за этим очень внимательно следили специальные службы, либо это последствие работы защитных систем. Док внимательней ощупал коммуникации и очень скоро обнаружил странные штуцеры в стене не принадлежащие ни газовой сети, ни какой-то другой. Они торчали из стен на уровне лица через равные промежутки. Если эти малютки заработают, то, вероятно, все живое в тоннеле тут же погибнет.

Док инстинктивно стал продвигаться быстрее, хотя логика подсказывала, что если ему позволили тут очутиться, то вряд ли отравят газом. Но проверять эту теорию на практике ему вовсе не хотелось. Он прекрасно понимал, что за каждым его движением пристально следят многие инфракрасные камеры, но мало ли что может прийти на ум человеку за пультом, если он при этом будет смотреть скучный до безобразия фильм о неуклюжем беглеце. Надо было им как-то подыграть.

Идея пришла тут же. Он остановился, нащупал на стене газовую трубу. Нашел ее слабое место там, где старая сварка ослабела от долгого пребывания во влажном помещении. Ржавчина кусками осыпалась ему в руку. Он уперся ногами в стену и потянул за трубу.Она тут же поддалась и с легким треском лопнула на месте шва. Газ с яростным шипением вырвался наружу.

Док поспешил дальше, чтобы облако газа не догнало его. Через пару десятков метров он дернул еще одну трубу, потом еще. В нос ударил неприятный запах газовых маркеров. Похоже, двигаться быстрее газа ему не удавалось, сказывалось сопротивление воды. Но надо было отойти как можно дальше, чтобы взрывоопасное облако выросло как можно больше.

Док сделал еще несколько шагов, пока не начала немного кружиться голова. Дальше ждать было нельзя, если он потеряет тут сознание, то захлебнется нечистотами. Он вынул из кармана шокер и погрузился с головой под воду. Когда над водою остался лишь прибор в руке, он нажал на кнопку, и голубая искра воспламенила атмосферу в тоннеле. На миг вода осветилась оранжевым светом, так что даже сквозь закрытые веки Док увидел вспышку. Но удара по телу не последовало. Он быстро вынырнул, поднялся во весь рост, но вдохнуть не получалось. Пару секунд он пытался схватить ртом воздух, но выгоревший кислород не попадал в кровь.

Наконец, стремительная волна обратной тяги ударила его в лицо и опрокинула на спину. От неожиданности Док хлебнул зловонной жидкости и с трудом откашлялся. Пришлось пережить пару неприятных моментов, но он добился своего — тепловые датчики и инфракрасные камеры выведены из строя, и теперь его отход уже будет без посторонних взглядов. Ему начинала нравиться эта игра.

Вдруг позади раздались голоса и частые шлепки по воде. Погоня. Для спровоцированного побега они слишком рьяно пытаются его поймать. Он бросился вперед, разгребая воду перед собой и напрягая икры до боли. Он выжимал все что мог, но всплески и голоса за спиной неумолимо приближались.

Док обернулся и увидел вдали несколько дрожащих звезд. Это были фонари преследователей. Их мощности пока было недостаточно, чтобы различить его на таком расстоянии, но они безусловно слышали его, и не было никакой возможности затаиться. Хоть бы встретить перекресток.

Только он об этом подумал, как услышал впереди звук падающей воды, а еще через минуту он оказался у выхода в большой коллектор. Несколько тоннелей сходились тут и сливали свое содержимое в центр большого помещения, дна которого не было видно, а только слышно было, как несколько потоков на разном расстоянии от Дока срывались вниз и там с шумом смешивались.

Выход был очевиден: центральный канал с большей вероятностью мог вывести на поверхность. Все остальные варианты были труднодоступны и двигаться в них пришлось бы против течения. Будь у него больше времени, возможно он придумал бы план поинтересней, но преследователи уже наступали на пятки, так что он не стал долго рассуждать. Одним легким движением он перемахнул через низкое ограждение и погрузился с головой в глубокие воды центрального канала.

Течение оказалось сильнее, чем хотелось бы. Стремнина подхватила его, как пушинку, и понесла вперед, время от времени ударяя его о бетонные стены. В полной тьме невозможно было ничего различить, так что он даже не знал, есть ли тут где люки, через которые можно было бы выбраться наружу.

Нащупать тоже ничего не удавалось, в те моменты, когда течение бросало его на стены, он отчаянно пытался хоть что-то ухватить руками, надеясь, что это что-то будет лестницей наверх, но пальцы только скользили по стенам, покрытым неприятной слизью.

Радовало только одно, погоня отстала. Преследователи не захотели отправиться за ним в заплыв. Стало быть, осталось только найти способ выбраться из канализации. Но это оказалось проблематичным. Течение не ослабевало, а вот сил у него с каждой минутой становилось все меньше. На каких-то поворотах он уже несколько раз погружался и терял ориентацию так, что ему едва удавалось найти направление, чтобы всплыть над бурлящим потоком. Еще совсем немного и у него не останется сил, чтобы поддерживать себя на плаву. Тогда он просто захлебнется, а его родные погибнуть, по причине его фиаско.

Снова он ударился о стену, на этот раз неудачно. Удар пришелся по голове. Что-то торчало из стены, и в последний момент ему удалось ухватиться за этот металлический выступ. Течение налегло и попыталось оторвать его от этой спасительной железяки. Но он собрав все силы схватился за нее второй рукой и подтянулся. Это оказалась перекладина от лестницы. Сердце от радости бешено забилось. Открылось второе дыхание. Одним мощным рывком он подтянул свое тело над водой и поднялся на два пролета. Теперь можно было отдышаться, он твердо стоял ногами на железной перекладине.

Лестница уходила в темноту, но сомнений не было, где-то там выход. Через минуту он начал подъем. Он лез и лез сколько хватало сил, и невозможно было понять, как долго он уже поднимается. Толи темнота так действовала, толи усталость, но это затяжное восхождение уже начинало его пугать.

Наконец, он уперся головой во влажный люк. Холодные капли конденсата капали ему на лицо, когда он пытался рассмотреть выход на свободу. Док приложился плечом и поднажал. Люк не шелохнулся. Похоже было, что железо намертво приржавело, и не было под руками ничего, чем можно было бы стукнуть или ковырнуть. В отчаянии человек толкал и бил железный круг над головой, в надежде, что кто-нибудь услышит его сверху, но тщетно. Он уже долго стоял на металлической лестнице и руки от напряжения уже стало сводить судорогой. Если они ослабеют, то он сорвется вниз, а лететь будет далеко.

Вдруг далеко внизу он увидел блики от фонарей, и сквозь шум воды до него донеслись нечеткие обрывки фраз. Сомнений быть не могло, это погоня. Но как им удалось?...

Тут кто-то тяжело стукнул в люк над головой. Док от неожиданности чуть тут же не сорвался вниз, но вовремя конвульсивно вцепился пальцами в ржавые перекладины. Над головой продолжалась возня. Кто-то явно пытался сковырнуть приржавевший люк. Доку очень хотелось дать о себе знать, но он опасался, как бы не привлечь внимание преследователей.

И вот, люк дрогнул, заскрипел песок в пазах и одним движением взору Дока открылось кругленькое ночное небо сплошь усеянное звездами. Над люком наклонилась знакомая фигура и протянула руку.

— Жюль?! Но как это возможно?! — Голос его был сиплым, едва уловимым, но друг услышал его.

— Давай-ка сначала уберемся отсюда, а уж потом поболтаем, — нетерпеливо тряхнул протянутой рукой француз.

Док потянулся к нему дрожащими пальцами, и в этот момент, кто-то крепко ухватил его за лодыжку и дернул вниз. Ноги соскользнули со скользких перекладин, и он, взмахнув в воздухе руками, полетел вниз. Последнее что он увидел, было удивленное лицо Жюля и ехидная физиономия Логана, который падал в темноту вместе с ним, размахивал в полете фонариком и дико хохотал...

Док мучительно пытался открыть глаза. Голова раскалывалась. Он опять находился в той комнате для допросов. Напротив него медицинский работник. Он убирает в маленький саквояж различные медицинские принадлежности. За ним, облокотившись о стойку и сложив руки на груди, стоял Логан. Он самодовольно ухмылялся, как там в тоннеле.

— Что случилось? — С усилием промычал Док.

Медик быстро ретировался, и они снова остались вдвоем.

— Галлюцинации были? — Буднично поинтересовался Логан.

— О чем ты? — удивился Док.

— Это сыворотка правды нового поколения, теопентал натрия и близко с ней не стоял. Правда один несущественный побочный эффект имеет. Спустя некоторое время после введения она вызывает яркие галлюцинации. Говорят, что всех удивляет поразительная детализация и логическое построение видений.

Тем временем Логан подсел к нему напротив. Теперь он выглядел как-то иначе, совсем не так, как тогда на допросе перед побегом. Док пытался понять, откуда такая перемена, неужели он решил сыграть с ним в хорошего копа? Усталость брала свое, а потому до него не сразу дошел смысл сказанного.

— Подожди, ты хочешь сказать, что вколол мне правдодел? — Наконец нашелся он.

Логан еле заметно кивнул и продолжал сверлить его взглядом.

— Ты в курсе, что это противозаконно? — как-то беззлобно поинтересовался Док.

Логан опять кивнул.

— Хорошо, что мы понимаем друг друга, — улыбнулся Док, — и что же ты хотел узнать?

— А что ты можешь мне рассказать такого, что необходимо скрывать от всех?

— Могу рассказать тебе, как я впервые напился, когда перешел в старшую школу. Об этом даже мать моя не знает!

Логан нетерпеливо сжал губы. Док почувствовал его разочарование и сильно огорчился от этого.

— Извини, дружище, не хотел тебя обидеть. Не думал, что подобная тематика может вызвать твое неприятие. Помню тебя на одной вечеринке, так ты тогда здорово нализался. Кажется, тебе тогда такси пришлось вызывать.

Логан помрачнел еще больше, и Док остановился на полуслове.

— Да что же это я?! Опять про это! Давай, давай сменим тему. О чем ты хотел со мною поговорить?

— Довольно сопротивляться, Глен! Говори на кого работаешь?

— Надеюсь, на того же на кого работаешь и ты, МИ-6 так это у нас называется?

— Еще на кого? — Не унимался Логан.

— Еще? — Удивился Док, — на кого еще я могу работать?

Логан смутился и озадаченно взглянул в глаза Доку.

— Кто был тот человек, которого вы продали правительству Великобритании?

— Я же тебе уже рассказывал, то был друид из Бразилии, — как заученный стих тут же выпалил Док.

— Почему ты помог французу бежать из тюрьмы?

— Я не помогал ему бежать, а спасал ему жизнь. Кстати и свою тоже, потому что меня там тоже хотели прикончить, хотя очевидно это не входило в планы убийц первоначально. Один из громил узнал меня в коридоре и напал.

— Кто же тогда испортил записи?

— Понятия не имею.

— Если бы я своими глазами не увидел, как тебе вкололи наш лучший препарат, то ни за что не поверил бы, что ты говоришь правду, — Логан отчаянно мял свой небритый подбородок большим и указательным пальцем и недоверчиво косился на Дока.

— Почему ты на самом деле искал секретную лабораторию?

— На самом деле? — Дока немного обидел недоверчивый тон старого товарища. — Мне нужно найти друида, чтобы сообщить похитителям моей матери и сестры.

— Так, значит, это все было правдой, — раздосадовано пробубнил Логан, — и я напрасно потратил на тебя пять тысяч евро налогоплательщиков.

Он еще немного покачался в раздумии.

— Ладно, Глен, давай будем спасать твою семью, — наконец, уверенно проговорил он.

У Дока от счастья в груди что-то екнуло, и он хотел было подняться, чтобы обнять старого приятеля, но наручники, которыми он был прикован к железному столу, не позволили ему.

— Спокойно, — неправильно истолковал его жест Логан, и предостерегающе поднял руку, — не шали. Ты сейчас на препарате, так что я мог бы отпустить тебя без опасения за свою жизнь или здоровье, но есть установленный порядок, который я нарушать не собираюсь.

Док удовлетворенно кивнул и присел на место.

— Итак, тебе надо будет поговорить с похитителями, сказать им, что ты знаешь, где дикарь, — убедительно с расстановкой проговорил Логан.

— Но я ведь не знаю... — Вкрадчиво улыбнулся ему в ответ Док.

— Мы знаем. Мы давно уже выяснили, что террорист скрывается в лаборатории, вот только проникнуть туда не получается. Все, кто пытался попасть туда силой или тайком, пропадали. Правительство сильно озабоченно, но военные силы задействовать не желает, опасается новой вспышки конфликта. Мы должны найти способ добраться до него, но информации недостаточно, нужен свой человек и приходится импровизировать. Надеемся, что ты нам в этом поможешь?

— И как же моя ложь похитителям поможет мне помочь вам? — Он глуповато уставился на Логана доверчивым взглядом.

— Мы импровизируем, ты не понял?! — Разозлился тот. — Кроме того это не будет ложью. Террорист действительно находится там. Ты сообщишь им, что нашел того, кого они ищут. А мы посмотрим, как они на это среагируют. Может быть, у них есть способ пробраться в эту злосчастную лабораторию. Мы проследим за ними, а после воспользуемся их опытом.

Он протянул Доку телефонную трубку и нетерпеливо потряс ею у самого его лица.

— Это не мой телефон, — удивленно пожал плечами Док и даже не сделал попытки потянуться за ним.

— Твой телефон утонул, идиот! Спецы симкарту на этот переставили... Звони! — Нервы Логана, очевидно, начали сдавать. Он стукнул трубкой по железному столу, но не рассчитал силу, стол загудел, а Док от неожиданности вздрогнул и конвульсивно схватился за телефон. Логан нетерпеливо глянул на часы. «Сколько же еще будет действовать этот препарат? Как же он не к стати превратил в полудурка нормального агента? Теперь придется с ним маяться!» — подумал он и устало присел напротив за железным столом.

Док автоматическим движением нажал кнопку вызова, не сводя подозрительного взгляда с напарника. В трубке пискнул гудок вызова, и тут же на другом конце ответили.

— Слушаю, — сухо проскрипел знакомый голос.

— Местонахождение груза обнаружено, — лаконично заявил Док и стих.

— Дальше.

— Мне нужна моя семья, как будем совершать обмен?

— Мне твоя семья ни к чему, так что говори место, мы проверим, если без обмана, то отпустим.

— Прости, но у меня немного проблемы с доверием, где гарантия, что вы не прикончите, их как только узнаете место?

— До твоих проблем мне нет никакого дела, назови место.

Док заволновался, пауза затянулась. Логан ободряюще сжал его плечо и на вопросительный взгляд едва заметно кивнул.

Док продиктовал в трубку адрес.

— Встретимся на месте через час, если заметим ловушку, они умрут, если ты нас обманул, то по этому адресу заберешь трупы.

Телефон стих раньше, чем Док успел что-либо ответить.

— Отлично, нам пора, — засуетился Логан, освобождая Дока от наручников, — нужно успеть раньше их, у нас фора по времени.

Док смотрел на своего друга с замиранием сердца. Было просто поразительно, сколько в нем было участия и доброты, как живо откликался он на чужую боль. Ведь это не его сестра и мать оказалась в руках негодяев, а он все равно бросается им на выручку, и возможно даже будет рисковать за них жизнью... А какие у него ловкие и стремительные движения, сколько мужества и силы в этом грациозном теле.

— Ну, ты идешь?! — Резко одернул его Логан.

Какая властная натура! Док неуверенно встал.

— И как мы доберемся до лаборатории за час? У тебя уже есть план?

— Наше дело теперь в приоритете, — он быстро шагал по коридору, и Док старался от него не отставать, — поэтому в нашем распоряжении все ресурсы.

Они быстро поднялись на крышу, где их уже ждал современный двухместный вертолет.

— Надеюсь, ты с ним справишься? — Как-то пренебрежительно бросил Логан.

Конечно, он мог справиться с управлением воздушной техникой, это обязательный навык для любого действующего агента, и ему было все понятно. Логан решил поделиться с ним этим удовольствием, но скромность не позволяет ему предложить прямо. Он благодарно посмотрел ему в глаза, чтобы дать понять, тайное благородство Логана для него, как Божий день.

Логан смущенно потупился, но не потому что понял скрытый смысл этого щенячьего взгляда, а потому что боялся выдать свою несостоятельность, ведь он не сдавал экзаменов для полевой работы и близко не был подготовлен к реальным операциям. По своему твердому убеждению, он не ходил на курсы, не посещал стрельбище и не тренировался физически. Ему раньше казалось, что все это только для имбицилов, у которых мышцы вместо мозгов, которые из тупого патриотизма рискуют жизнью, борясь неизвестно за что. Но неожиданное повышение и новые перспективы всколыхнули в его душе необычные стремления и болезненные приступы честолюбия. И прежняя философия перестала гармонично сочетаться с этими тенденциями его мировоззрения.

Док удобно расположился в эргономичном кресле, шлем, как влитой приятно облегал голову. Он быстро провел диагностику. Все работало, чего и следовало ожидать. Подобная военная техника создавалась для разведывательных операций, современные материалы и технологии позволяли скрываться не только от радаров, но и от слуха нежелательных свидетелей.

Мощная птица стремительно сорвалась с крыши высотного здания и ринулась на север. Логан от неожиданности испуганно сжал подлокотники кресла, когда ремни безопасности натянулись под его весом. Хорошо, что шлем удачно скрывал часть лица, и Док не видел его перекошенного выражения.

Док тем временем охваченный восторгом лихо заложил вираж. Город внизу весело горел ночными огнями. По артериям дорог непрерывно лились световые потоки, по которым было легко ориентироваться в воздухе.

Спустя несколько минут они уже снижались поближе к деревьям, чтобы не пролететь скрывающееся в густой растительности засекреченное здание. Загородные территории ночью выглядели мрачновато. Местность в стороне от трасс и вовсе была сплошным черным морем. Док надеялся сориентироваться по светлым окнам лаборатории, как в его понимании должна была выглядеть она. Но в обозримом пространстве не было заметно и одного светлого пятнышка.

— Где же она? — Пробубнил он в микрофон.

Логан тоже прильнул к окну, но ничего не ответил. Локатор показал, что они вышли из заданного квадрата. Пришлось разворачиваться.

— Так мы только топливо зря потратим, — продолжил он, когда они тщетно пересекли квадрат по диагонали, — мы не увидим здания, пока не врежемся в него. Есть на уме способ, как можно по-другому с воздуха обнаружить здание?

— Можно попробовать вдоль дороги, ведь подъезжают же туда автомобили.

Док с сомнение окинул округу взглядом. Из подъездных путей вдалеке виднелась только центральная трасса. Ее освещали фонари и проезжающие машины. Но второстепенные дороги были черны, как окружающая ночь.

— Мелкие дороги скрыты под кронами деревьев. Нужен другой план.

Логан вынул из рюкзака планшет.

— У ребят есть чипы GPS, как думаешь, помогут?

— Гениально! — У Дока дух захватило от восторга. Вот это приключение!

Логан немного повозился с компьютером, и, наконец, на светлой карте зажглись яркие точкиопергруппы. Все они были сосредоточены в одном месте, так что не составило труда определить их точное местонахождение. Док быстро вбил координаты в навигационное устройство вертолета, тот на автопилоте тут же скорректировал курс, и уже через минуту они бесшумно зависли над крышей искомого здания. Вокруг была тьма, ни клочка света во всей округе. Лаборатория словно мертвый замок чернела под ними. Планшет показывал странное. Все точки оперативников собрались внутри здания. Но их заданием было незаметное наблюдение снаружи. Это обстоятельство могло сломать все их планы. Док подумал, что нужно быстро вывести людей наружу, пока не пожаловали гости.

Логан же внутренне дрогнул и похолодел. Он отдавал приказ держаться подальше от здания, и ни под каким предлогом не входить внутрь. Он уже потерял несколько человек в попытках войти внутрь.

— Альфа Чарли, прием. Как слышите меня, прием? — Забубнил он в микрофон подстраивая на передатчике волну.

Эфир молчал. Несколько нерезультативных попыток дали понять, что с опергруппой беда.

— Садимся! — Отрезал Логан.

— Куда?

Док прильнул к окну, включать прожектора было неразумно, а без них видимость была почти нулевая. Под брюхом машины темные деревья неистово размахивали ветвями. В стороне от здания можно было долго искать место для посадки.

— Садимся во дворе.

— А как же конспирация?

— Если враг уже здесь, то у нас уже не осталось времени что-либо предпринимать, а если нет, то можем попытаться вывести моих людей из здания и убрать вертолет, до их появления.

Док согласно кивнули уверенно посадил машину перед самыми дверьми лаборатории.

Оба выпрыгнули и устремились по широкой лестнице ко входу в здание. На мгновение они задержались снаружи. Логан схватил Дока за рукав и в тишине протянул ему свой пистолет. Док удивленно приблизил к нему лицо, чтобы понять этот жест. В этот раз его товарищ не опустил глаз, а уверенно сунул рукоять пистолета в его ладонь.

Химия уже прекращала свое действие, ясность ума постепенно возвращалась к Доку. Ему стало понятно, что Логан признает его преимущество в оперативных навыках, и этот жест должен был даться ему нелегко. Он благодарно кивнул и сжал холодную рукоять.

Вопреки ожиданиям, двери оказались не заперты. Две тени неслышно скользнули внутрь.

В широком холле все было погружено во мрак. Пришлось задержаться тут, чтобы привыкли глаза. В абсолютной тишине два напряженных дыхания звучали просто оглушительно. Впереди блекло блеснули поручни турникета, слабо проступили контуры интерьера Скудная мебель чернела таинственными пятнами Казалось, что вот-вот эти пятна оживут и набросятся на них.

Док несколько раз глубоко вдохнул, но вопреки обыкновению контролировать адреналин у него не получилось. Надо было двигаться вперед. У него было оружие, а значит ему следовало двигаться в авангарде. Он сделал пару неуверенных шагов. Логан точно повторил его движения. Прислушались.

Что-то было тут не так. Ладони у Дока запотели настолько, что рукоять пистолета сделалась скользкой. Холодные струйки неприятно текли по ребрам. Приступ паники был не за горами. Док вспомнил уроки выживания и укусил себя за мизинец левой руки. Боль ярким пламенем вспыхнула и стихла. В голове прояснилось. Пришло осознание, что непосредственной опасности поблизости не наблюдается, и повода для паники нет. Сердце бешено колотилось, но ватные колени вновь заработали, можно было двигаться дальше.

С каждым шагом становилось все легче. Они быстро прошли через обширный холл, коридор, столовую, и нигде не встретили ни души. Очевидно, люди были все на других этажах.

— Что они там забыли? — чуть дыша, прошептал Логан.

— Думаю, их держат там силой, — в тон ему выдохнул Док.

— Дюжина подготовленных бойцов удерживается силой, и мы намереваемся их освободить. Разумно ли нам подниматься?

Док в ответ промолчал.

— Может все-таки вызовем спецназ?

— На нашей стороне фактор неожиданности. К тому же, если окажется, что опасности никакой нет, мы с армией спецназа будем выглядеть глупо. Разведаем по-тихому, а там уже видно будет.

Док двинулся в сторону коридора, где на стенах горели красным кнопки вызова лифта. В окружающей тишине лифт заработал, как мусоровоз. Где-то вверху заскрипело, а внизу все забряцало, загудели двигатели.

-Плакал на фактор неожиданности, — удрученно пробубнил Логан входя в освещенную кабинку.

Второй этаж оказался ближе, чем хотелось. Док еще не успел морально подготовиться к бою, как двери уже раскрылись. Он вытянул вперед обе руки с пистолетом и шагнул в незнакомое помещение. Какой-то миг ему казалось, что сейчас прогремит выстрел и он умрет. А как могло быт иначе? Ведь он стоял с оружием в руках в полосе света из лифта, был как на ладони. Но ничего не произошло, даже после того, как он лихорадочно поозирался то в одну, то в другую сторону, тыча пистолетом в кромешную темноту.

На первый взгляд и это помещение казалось пустым и безжизненным. Всюду тьма и тишь. Логан как и прежде пристроился позади. Дверь лифта закрылась, и ночь опять воцарилась вокруг.

— Все это напоминает какой-то безумный квест. Ты не заметил снаружи сколько было этажей в этом здании? — Шепнул Док, пока его глаза привыкали к темноте.

— Кажется пять, — неуверенно ответил Логан.

— На пятом я пожалуй свихнусь, а если мне кто-нибудь тут скажет «здрасте», то обделаюсь.

— Предлагаю сразу подняться выше. Вроде бы тут моих ребят тоже нет. Слишком уж тихо.

— Ага, и темно. Только давай в этот раз найдем лестницу. Не хочу больше так из лифта выходить.

Нашли лестницу. Шорох шагов по мраморным ступеням марша эхом разносился вверх и вниз. Док подумал, что надо было снять обувь прежде чем подниматься, но уже было поздно, осторожный враг уже давно бы заметил их присутствие. Да и камеры наверняка следят за их передвижениями, ведь не может же подобное секретное заведение оказаться без современной системы безопасности.

Дверь третьего этажа тоже оказалась незапертой. Док повернул ручку и замок звонко щелкнул. Сердце екнуло в ответ. В голову пришла мысль: «Долго еще, вы как малолетние девчонки на дискотеке!» На дискотеке?! — удивился своей мысли Док.

Дверь слегка скрипнула, и открылся вид на длинный пустой коридор слегка освещенный бледным светом какой-то аппаратуры. Повсюду блестел метал и стекло.

Док шагнул в проем, сделал еще шаг, ощутил чье-то присутствие, обернулся.

— О, Господи! — вырвалось у него, когда он заметил по обе стороны от себя двух вооруженных парней.

Док инстинктивно отступил внутрь помещения и ткнул дулом пистолета в лицо одному из них. Палец на курке напрягся, и он чудом не выстрелил.

— Стойте! — Крикнул испуганно Логан. — Это наши люди!

Док усилием воли заставил себя опустить оружие. Парни стояли на карауле по обе стороны входа, и казалось даже не заметили их появления.

— Капрал Мицкевич, что тут происходит? — раздраженно обратился Логан к одному из них.

Солдат не мигая смотрел перед собой полностью игнорируя своего начальника.

— Капрал, посмотрите на меня! — Продолжил Логан, но опять с тем же результатом.

Неожиданно Логан размахнулся и влепил здоровенному парню пощечину. С таким же успехом можно было влепить оплеуху каменной статуе. От удара автомат на груди человека брякнул о металлическую молнию и снова тишина.

— Подожди-ка. — Док удержал Логана от второй затрещины, помахал перед глазами второго пистолетом, но тот, видимо, даже не заметил этого.

— Должно быть их чем-то накачали?- предположил Логан.

— Или загипнотизировали, я как-то был на представлении, людей вводили в транс и они вели себя подобным образом. Если это так, то мы вряд ли сможем тут что-нибудь сделать. Им понадобится спец по гипнозу.

— Значит нам осталось найти гипнотизера и заставить его отменить все.

Логан вдруг как-то осмелел и зашагал по коридору.

— А еще нам надо не дать себя загипнотизировать, — добавил Док и зашагал за ним, — ты, Логан, знаешь как не дать себя загипнотизировать.

— Может самую малость.

— Эти ребята видимо тоже не знали. Может нам спецназ вызвать, и побольше людей нагнать, чтобы он всех загипнотизировать не смог. А то мне, знаешь, как-то не по себе. Трудно иметь дело с тем, в чем не разбираешься.

— Не дрейфь. Я кое-что об этом слышал. Главное не смотреть на блестящие предметы в руках у гипнотизера и не слушать его завораживающий голос.

Они быстро двигались вдоль прозрачных стен. Неприятное это чувство, когда кругом множество стеклянных помещений, отовсюду ты как на ладони.

В призрачном освещении стали видны еще несколько оперативников, разбросанных тут и там по этажу.

— Ты это видишь? — Шепнул Логану Док.

Тот кивнул и прибавил шагу.

— Должно быть мы уже близко. Не позволю никому так унижать нас. Кто бы он ни был, он за это поплатится.

Впереди просматривалась непрозрачная стена. В ней полуоткрытая дверь. Изнутри льется приятный голубоватый свет. Логан направился прямиком к ней.

— Не стоит торопиться, — попытался предостеречь его Док, но тот уже толкнул приоткрытую дверь, и их взору предстал просторный кабинет.

Оба замерли на пороге в нерешительности. Стены в кабинете сплошь уставлены полками с книгами, роскошная старинная мебель, массивный стол посреди, а за столом молодой человек в белом медицинском халате. На гладковыбритом лице спокойное и уверенное выражение. Он открыто если не дружелюбно смотрел на своих гостей. Те в свою очередь удивленно пялились на него.

Источником света в помещении был только большой монитор на столе, который был направлен в сторону молодого врача и придавал его лицу неестественную бледность. А в остальном это был обыкновенный человек лет двадцати — двадцати пяти, слегка худощав, но не тощь. Короткие темные волосы, музыкальные пальцы, тонкие запястья, большие слегка несуразные электронные часы на руке, да и весь его облик подходил скорее практиканту, нежели террористу.

Юноша подался вперед, поставил локти на стол и положил подбородок на сложенные перед собой руки.

— Господа, вы поднимались восемнадцать минут, — нарушил он тишину спокойным бархатистым голосом, — ребенок бы нашел дорогу сюда быстрее.

— Кто вы? И что тут происходит? — ответил ему Док дрожащим от волнения голосом.

Он уже понял, что этот человек не может представлять для него физической опасности и поэтому спрятал пистолет за пояс. Логан от этого миротворческого жеста неуверенно поерзал.

— Я хозяин этойлаборатории, — заявил без тени иронии молодой человек и добавил, — по крайней мере, был им до последнего времени.

— И что же изменилось в последнее время?

— Слишком много людей ей заинтересовалось. Много непрошеных гостей являются ко мне, срывают важные научные эксперименты, не дают нормально работать.

Логан нервно шагнул вперед, словно намеревался напасть на юнца. Тот удивленно поднял на него одну бровь. Логан на середине движения запнулся и замер в нерешительности.

— Это правительственное учреждение и не может принадлежать ни одному человеку! — Возмутился он и окинул кабинет рассеянным взглядом. — Все это не ваше. И что случилось с моими людьми?!

— Я и не утверждаю, что лаборатория принадлежит мне на правах собственности, вы не внимательно слушали. Я тут хозяин. Другими словами, все, кто находятся в стенах этого здания, подчиняются мне, включая и ваших людей.

Логан закипал при этих словах все больше. Он в гневе сжал кулаки и метал глазами молнии в сторону оппонента.

Доку эта перепалка доставляла некоторое удовольствие, очень уж хотелось узнать, чем все это закончится. Этот дерзкий и без сомнения очень уравновешенный юноша вызывал в нем внутреннюю симпатию, а так как Логан нравился ему не особо, и действие препарата уже совсем закончилось, то это позволяло ему сохранять некоторый нейтралитет в данном деле. Только одно беспокоило его. Время работало против них. Скоро прибудут похитители его семьи, и это все может очень плохо закончится, если они заприметят на дворе вертолет, а в здании вооруженных людей. Не было смысла вступать в перепалку с этим малышом, это будет зря потраченное время.

— Нам просто необходимо встретиться с вашим начальством,- вклинился он в диалог.

— Сожалею, но моему начальству можно только молиться, я и сам ни разу еще не встречался с ним, — усмехнулся тот.

Такая неуместная дерзость начала раздражать и Дока.

— Послушайте, молодой человек, нам теперь не до шуток. Мою семью захватили бандиты. С минуты на минуту они будут здесь, чтобы обменять их. Если они увидят вооруженных людей в лаборатории, то убьют мою мать и сестру. Мне нужно срочно вывести их из здания и скрыть за деревьями, убрать вертолет и подготовиться к встрече.

Юноша бесстрастно выслушал его тираду.

— Чтобы обменять? — Недоверчиво усмехнулся тот и неловко прикрыл улыбку ладонью.

— Вот именно! — Продолжал раздражаться Док, но старался не подавать виду.

— На что?

— В смысле?

— На что менять будите?

— Ах, это...- Док немного смутился, правдоподобная ложь ему на ум не пришла, а лгать откровенно ему почему-то не хотелось, — честно сказать, до нашей встречи я надеялся застать тут другого человека. Он-то как раз и нужен этим негодяям.

— Вот как? И кто же он? Возможно, я мог бы вам помочь?

— Это дикарь, вывезенный из джунглей амазонии. Он был отправлен в эту лабораторию. Вы можете сказать, что с ним стало?

— Конечно, я ведь хозяин этой лаборатории. Я мог бы рассказать вам о дикаре, но позже, когда вы поможете мне.

— Поможем? — подозрительно скривился Логан, — Вы должны быть нам благодарны уже за то, что мы еще не арестовали вас. В наши планы не входило помогать кому бы то ни было.

Молодой человек откинулся на кресле и хмуро глянул на Логана.

— Гибкому человеку постоянно приходится корректировать свои планы. Исходя из ситуации мы принимаем свежие решения. Как и сейчас. Я не ждал вас с вашими людьми, но вот вы здесь.У меня тоже были планы, но все изменилось. Вот злые люди приближаются, от нас сокрыты их намерения, но я совершенно не настроен их выяснять без запасного козыря в рукаве. Может быть это те люди, что выкрали вашу семью, может нет, но вы поможете мне с ними справиться, нравится вам это или нет.

Логан не выдержал.

— Все, я вызываю спецназ, — сухо констатировал он и поднес к губам рацию.

Док положил ему на плечо руку.

— Постой, тебе же нужен был тот террорист. Спецназ конечно наведет тут порядок, однако полезные сведения могут быть потеряны навсегда. Возможно, мне это уже не поможет, но тебе нужно выполнить это задание, чтобы продвинуться дальше по служебной лестнице.

Логан замер обдумывая его слова.

— Что вы сделали с моими людьми? — Наконец, строго спросил он. — В этом состоянии они бесполезны.

— О них не беспокойтесь, они уже согласились мне помочь, и кроме них еще две дюжины таких же отчаянных парней. Можно было бы собрать больше народу, да времени на это не было. Придется справляться малыми силами.

— Но мы еще не дали своего согласия! — Возмутился такой самонадеянности Логан.

— Да оно мне, собственно, и ни к чему, — пожал плечами юноша и стал от них отдаляться.

Да-да, именно отдаляться. Комната, в которой они находились вдруг стала быстро расширяться, стол вместе с хозяином лаборатории устремился назад словно уходящий поезд, и в считанные секунды скрылся за горизонтом. Логан и Док оказались настолько далеки, что едва ли могли докричаться друг до друга. Как по мановению волшебной палочки окружение стало стремительно изменяться. Густая зеленая растительность стала подниматься ото всюду. К небу устремились огромные деревья, пальмы, скалы. Откуда-то хлынул водопад и дунул в лицо Дока мелкими капельками тумана. Раз, и он уже в джунглях Вьетнама. Он узнал бы их в любое время года, во всякое время суток, и это был его самый страшный кошмар.

Какое-то мгновение он не помнил, как сюда попал и с какой целью, но знакомое ощущение приближающейся опасности проснулось в нем раньше других чувств и пониманий. В голове как сновидение по пробуждении еще осталось ощущение какой-то цели и смутный образ рыжеволосого парня, с которым он вроде хотел что-то закончить. Но по мере того, как сознание его прояснялось, парень все больше уходил в небытие, а настоящая реальность всплывала в памяти, как проявляется фотография в проявителе.

— Сержант! — Кто-то дернул его за плечо, он обернулся и увидел до боли знакомое лицо лейтенанта, — Просыпайся, недотепа!

Он гневно сунул в руки Дока забытую у пещеры винтовку.

— Сколько раз можно повторять, оружие без присмотра не оставлять! — Перекошенное яростью, дико испачканное черным лицо лейтенанта приблизилось к нему неприятно близко.

Док помнил, что нельзя показывать слабость и не отпрянул на этот агрессивный жест. Отвратительный запах гниения изо рта командира резко ударил ему в ноздри.

— Так точно, сэр, виноват, — прижал он обеими руками винтовку к груди.

Лейтенант грязно выругался, но уже беззлобно, и все еще заглядывая в непроницаемые глаза Дока, окликнул остальных.

Из пещеры за густыми зарослями лиан один за другим стали появляться сослуживцы. Они теперь не шутили, не подтрунивали друг друга, как это было по прибытии. Вид у всех был потрепанный, изможденный.

Последние двое суток дались им нелегко. После того, как они на переходе попали в засаду и сутки без сна и отдыха отрывались от преследователей, эта ночь в пещере была первым привалом почти не принесшим отдыха утомленным телам и сознаниям.

Док помнил, как они потеряли троих, а двое тяжело раненых лежат еще в пещере. Это означало, что дальше все будет еще сложнее. До соединения с основным составом еще несколько дней перехода по вражеской территории, с двумя раненными на руках. А что еще ждет их впереди? Какие неприятности местные заготовили для них?

Нестерпимая духота уже с раннего утра стала изматывать. После недавнего сезона дождей почва повсюду раскисла, и эта грязь теперь покрывала все: одежду, обувь, волосы. Она постоянно мешала продвигаться вперед, то становясь невозможно скользкой, то вдруг превращаясь в трясину, забирала себе обувь, угрожала утопить в своей зловонной пучине. Только тут у водопада, рядом с полуразрушенной скалой почва была достаточно твердой, чтобы можно было по ней комфортно ходить, и даже лежать, не опасаясь вскоре промокнуть в продавленной телом луже.

Док огляделся. Ребята почти выбрались на построение. Как было спокойно и радостно видеть эти усталые чумазые лица. Всего пару дней вместе сплотили их крепче семейных уз. Если они выберутся из этого ада живыми, то уже никогда не станут чужими друг для друга. ДО смерти он будет помнить их имена, ужимки, шутки и брань. Только бы выжить...

Он нежно сжал в руках М-16, и винтовка своей гладкой прохладой одарила его каплей бодрости. Надо было присоединяться к остальным.

Но не успел он сделать и несколько шагов, как что-то изменилось вокруг. Неожиданно наступила тишина. Различная живность в кронах деревьев создает постоянный звуковой фон. К нему привыкаешь, так что со временем уже не замечешь. Но когда все стихает, то тишина становится оглушающей.

На долю секунды все замерли прислушиваясь. Влажный воздух вибрировал все сильнее Наконец, Док различил отчетливое гудение падающей мины.

— Рассредоточиться! — Прогремел голос лейтенанта.

Солдаты бросились в рассыпную.

Док одним прыжком покрыл расстояние до ближайших кустов и нырнул в них головой вперед. Где-то в стороне басовито зарокотал крупнокалиберный пулемет. Док не очень удачно приземлился на левое плечо, и если бы не грязь, то переломов было бы не избежать. Он кубарем покатился в овраг, столкнулся с небольшим деревом, вскочил и. задыхаясь бросился по дну оврага в тыл предполагаемого врага.

Позади прогремело несколько взрывов, сухо затрещали М-16. Несколько крупнокалиберных пуль пронеслись над оврагом рядом с головой Дока и в щепки разнесли пару молодых древесных стволов, бросили комьями земли в лицо.

Задыхаясь на бегу он лихорадочно соображал достаточно ли глубоко он зашел в тыл врага, чтобы можно было выбираться из оврага. По редким голосам М-16 он узнал, что его отряд сильно рассредоточен, и это было хорошо и плохо в одно время. Хорошо, потому что означало, что их не окружили. Плохо, потому что не было централизации, а значит, нет слаженной работы, нет единой стратегии. По одному их легко можно разбить.Кроме того в пещере остались раненные, эти две жизни были Доку далеко не безразличны.

Он машинальным движением смахнул прилипшую к винтовке грязь и стал выбираться из оврага. Надо было как можно быстрее снять пулеметчика. Этот смертоносный музыкант не смолкал ни на минуту. Док заходил к нему с фланга, так что можно было надеяться на удачный исход этой вылазки.

Впереди за деревьями замаячили серые тени. Док залег в корнях и прицелился. Он выждал подходящий момент и плавно нажал на спуск. Раздался легкий щелчок, но выстрела не последовало. Док лихорадочно проверил магазин. Пусто!

Странно. Он был уверен, что еще вчера вечером проверял винтовку, и все было в порядке. Пулемет продолжал рокотать, разбираться не было времени. Док отбросил бесполезную винтовку и вынул их кобуры пистолет. Шансы на удачный исход вылазки резко сократились. Но делать нечего.

Прижимаясь к земле, он быстро стал пробираться к пулемету. Огневую точку местные выбрали наспех. У подножия заросшей скалы на огромном валуне расположился пулеметчик с аппаратом. Поблизости никого. Наверное, остальные под прикрытием двинулись вперед.

Док уже был не нескольких шагах от противника, и намеревался подойти вплотную, чтобы не рисковать. Но в этот момент пулемет замолчал на мгновение и предательская ветка хрустнула под ногой Дока. На этот звук тут же среагировал человек на камне. Он резко повернулся, в руке у него блеснуло оружие Док наспех выстрелил. Пуля угодила человеку в правое плечо. Его пистолет забренчал по камням. Док еще два раза нажал на спуск, и оба выстрела поразили грудь врага.

По инерции Док еще продолжал двигаться вперед, а раненный очевидно не собирался сдаваться, а шагнул ему навстречу. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Так как люди с двумя пулями в груди обычно уже не представляют особенной опасности, то внимание Дока на мгновение рассеялось на окружающие предметы с целью выявить иные угрозы. В этот момент вьетнамец выбил из его руки оружие и схватил его за горло.

Для своей нации противник оказался необычно здоровенный. Он с легкостью оторвал Дока от земли и сжимал его горло так, что позвонки хрустели. Какое-то мгновение Док еще пытался сопротивляться, но скоро его сознание стало бледнеть и мутиться. Сквозь красную пелену он слышал звуки выстрелов, чувствовал, как вздрагивает от ранений в спину его враг, как слабеют его пальцы...

Это была даже не потеря сознания, нет, скорее мимолетное замешательство. Достаточно было пару раз глубоко вдохнуть воздуха, как в голове все прояснилось.

Док удивленно огляделся. Вокруг была уже ночь, прохладная английская ночь. Он сидел на влажном асфальте, а в двух шагах от него тело.

Он неуверенно поднялся с намерением осмотреть человека, силясь вспомнить хоть что-то, что помогло бы разобраться в ситуации. Он хорошо помнил Логана и того доктора в кабинете, ихразговор, но потом что-то произошло... В голове как обрывки бредового сна, картинки, которые ни как не укладывались во что-нибудь стройное и понятное.

Он сделал пару шагов и наступил на что-то. Это оказался пистолет Логана. Док автоматическим движением проверил магазин, отметил что тот на половину пуст и сунул оружие за ремень. Он наклонился над человеком, пощупал пульс. Мертв.

Человек был молод и крепок. Военный камуфляж спереди совершенно пропитан кровью.

— Кто же это тебя так? — прошептал Док и опасливо оглянулся по сторонам. Вокруг все дышало ночным спокойствием.

Замешательство от кислородного голодания прошло, в голове прояснилось. Теперь он помнил все, в том числе зачем он тут. Что-то должно быть пошло не так. Надо было быстро отыскать Логана и выяснить детали. Жизнь его матери и сестры вероятно в еще большей опасности чем прежде.

— Где же эта штабная крыса?! — начал злиться он от бессилия.

Неожиданно он ощутил поблизости чье-то присутствие, как будто кто-то смотрит на него из укрытия. Он медленно выпрямился во весь рост и положил ладонь на холодную рукоять пистолета. Огляделся.

Легкий ветерок нежно шелестел в листве кустов и ближайших деревьев. От этого набора ощущений открытая кожа на руках покрылась мурашками, по спине пробежал холодок. Отвратительное чувство затравленного зверя.

— Паранойя, — злобно процедил сквозь зубы Док и пару раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Не помогло.

— Ну, все, Док, нам пора, — услышал он отчетливый голос молодого доктора и резко обернулся. Пистолет сверкнул у него в руке. Пару секунд он загнанно обращался туда и сюда, пока не убедился, что он тут один.

— Мы не можем ждать, пока твое психическое состояние восстановится, мне срочно нужен пилот, возвращайся к вертолету, — заговорил опять уверенный и спокойный голос.

Док озадаченно проверил уши на наличие наушников, хотя уже заранее знал результат этой проверки. Он чувствовал, что голос этот звучит не в ушах, а в его голове, но в это было трудно поверить.

— Какого черта происходит! — заорал он в темноту отчаянно размахивая пистолетом.

— Если ты не угомонишься, мне придется отправить тебя обратно в джунгли...

В одно мгновение Док вспомнил все: грязь, духоту, лейтенанта, вьетнамца... Сердце сжалось от томительного предчувствия опасности, жуткий страх, скорее даже животный ужас потряс все его существо. Нет. Только не это! Надо быстро возвращаться к вертолету и улетать от сюда.

Почти бегом двинулся он в сторону черного пятна лаборатории по узкой парковой аллее. Ужас словно подгонял его в спину. В этот момент ему неприятно было сознавать свое странно нестабильное состояние. Большую часть времени он полагался на здравомыслие и рассудительность, за долгие годы привык к этому, а сейчас просто не соображал, что делал. Он прямо таки не мог думать ни о чем другом, кроме вертолета и своего стремления покинуть это неприятное место. Даже тревога за сестру и маму отошла на задний план, уступив место новым по большинству негативным эмоциям.

Ага, вот и вертолет! Серая грациозная птица отчетливо проступила сквозь окружающий мрак. Рядом три тени. Неясно как, но Док точно знал, что одна из них принадлежит молодому доктору.

Он надеялся увидеть среди них и Логана, на поверку его тут не оказалось. С доктором были два вооруженных человека, явно сильно потрепанные, но все еще дееспособные.

Док в замешательстве замер перед ними.

— Где же Логан? — лихорадочно подумал он.

— Логан погиб, — констатировал доктор не открывая рта.

— Как ты залез в мою голову?! — угрожающе шагнул он к юноше.

Охрана отработанным движением двинулись вперед и перекрыли ему доступ к молодому человеку.

— Не нужно, в этом случае я вполне могу о себе позаботиться, — услышал Док мысль обращенную к охране. Они безропотно отступили на прежние места. — Мало времени на объяснения. Нам пора лететь. Скоро тут будут другие, и эту атаку нам не пережить.

— Я не двинусь с места, пока не разберусь, что тут вообще происходит! — Голос Дока сорвался на крик, и получилось несколько истерично.

— Не нужно кричать, мы можем общаться при помощи мысли, — невозмутимо предложил доктор.- Я бы не стал вас уговаривать, если бы не нуждался в ваших редких навыках. И для этого, кроме всего прочего нужно ваше ясное мышление и здравый рассудок. Занимайте место пилота, пока еще не слишком поздно.

— Пока не поздно? Вы мне угрожаете? — Не принял ни одного предложения Док.

— Не я, оглянитесь вокруг.

Док не собирался оглядываться. Вот еще, будет он исполнять прихоти этого сосунка! Но голова словно не по его воле повернулась в сторону темных кустов. И оттуда глянуло на него что-то невообразимо жуткое. Толи огромные глаза, толи гортанные звуки, толи холодный скрип гигантских когтей по камням, было непонятно, но ясно стало одно — ОНИ приближаются. Волосы у Дока на голове стали подниматься, в горле пересохло, в животе появилась предательская тяжесть. Он больше не мог противиться невыносимому желанию бежать с этого места. Одним движением он прыгнул в кресло и начал суетливо пристегиваться.

Молодой доктор неспешно занял соседнее кресло. Только теперь Док обратил внимание на строгий костюм, который был на нем вместо белого халата, и отметил, что теперь не самое лучшее время, чтобы думать о нарядах.

В ответ на эту мысль он не услышал ничего определенного, но понял, что его мнение по этому поводу тут никого не интересует.

Они спешно взлетели, оставив двух охранников внизу.

— Вашей семьи тут не было. Они обманули.

— Откуда вам знать? — Недоверчиво буркнул в микрофон Док.

— Я не только могу общаться при помощи мысли, но и чувствую людей поблизости. С первой волной прибыли только агрессоры.

— Что за агрессоры?- попытался робко подумать Док.

— Необычные люди. По какой-то причине мои способности на них не действуют. Я могу их чувствовать, но против них совершенно бессилен.

— Вы пришелец?- смущенно предположил Док.

— Что вы! Я человек, — улыбнулся в шлеме доктор. — Один научный эксперимент сделал меня таким.

— Прямо не верится, марвеловский сюжет какой-то. Куда летим?

— Пока в центр города, я покажу, где сесть.

— Что произошло с Логаном?

— Это был неравный бой. Из всех спецов в лаборатории после первой волны остались только те двое. Остальные либо мертвы, либо тяжело ранены.

— Что им было нужно?

— Тоже, что и вам. Теперь все ищут мастера Йоду. С вами, обычными людьми, все понятно, вы ищете террориста, желаете его арестовать, или что там у вас? А вот с ними не ясно. Они проявляют только агрессию, так что наверное они желают его убить.

— Мастера Йоду?

— Не смотрел Звездные войны?

— Видел, но Йода как-то не уместно, по-детски что-ли.

— Это я его так назвал. По-моему удачное сравнение. Когда мы с ним впервые встретились, я был стариком, а он зеленым юношей. Теперь юнец я, а ему двести лет, хоть он с виду все тотже. В нашем случае многое зависит от точки зрения. Но в чем я точно уверен, так это в том, что он сторонник светлой стороны силы.

— А вы?

Доктор неопределенно пожал плечами.

— Сложно сказать. Я всегда думал о себе, как о человеке добром, желал подвиг для человечества совершить, да видно талантов не хватило. А когда появилась возможность, что-то изменить, то меня понесло. Темная сторона таит в себе больше соблазна.

Док усмехнулся от этого рассуждения.

— И в результате вы стали приспешником человека чуть не развязавшим третью мировую?

— Ваши рассуждения вне исторического контекста. Чтобы делать подобные заключения необходимо обладать достаточным объемом информации. Я был в гуще событий. Поверьте, это лондонцы защищали свои свободы и права. Остальной мир испугался нововведений и среагировал враждебно.

— Может вы и правы, но в этой истории меня больше беспокоит моя семья.

— Я вижу ваш скептицизм. Вы думаете о том, что ваши родные возможно еще живы, и найди вы сейчас друида, то может и получится обменять его на семью. Но вы заблуждаетесь. Люди, которые рядом с ним, ни за что не дадут его в обиду. У него тоже есть семья. И если бы я хоть на минуту усомнился в том, что говорю, то не стал бы показывать вам дорогу к нему.

От последней мысли у Дока екнуло сердце. Он боялся выдать своего ликования, опасался спугнуть удачу. Но как можно скрывать мысли от того, кто их читает.

— Почему я не могу читать ваших мыслей, как делаете это вы? — Внутренне возмутился он.

— Потому что я не позволяю вам. К чему мне преимущество, если оно мне во вред?

— А эта история про джунгли, что это вообще было? — решил сменить тему Док.

— Мне нужна была защита, нужны были подготовленные люди срочно. Но те, которые оказались под рукой не стали бы добровольно мне помогать. Можно было бы захватить их разум, ходить их ногами, бить их руками и смотреть их глазами. Но контролировать такое количество людей я еще не пробовал, и наверное, это было бы чрезвычайно трудно. Кроме того, я не специалист в тактике и стратегии, не владею боевыми искусствами, не стреляю из оружия. Поэтому, логичнее было использовать зоны сна. Проще говоря, вы все ходили во сне. Не только ходили, конечно.

— Но как вы столько деталей смогли узнать, все было настолько реалистично!

— Я только направлял, а ваше сознание все дорисовывало, используя все доступные ресурсы, включая память. Все виденное — плод вашего воображения.

— Может вы не понимаете, но за подобное можно и головы лишиться. Я бы на вашем месте со мной в один вертолет не сел.

— Я выгляжу довольно беззащитным. И это мне на руку.

Док бросил короткий взгляд на человека рядом с собой и по его раскованной позе и спокойному выражению лица понял, ему действительно нечего опасаться.

— Снижайтесь во двор того двухэтажного здания.

— Но ведь это китайское посольство!

— Не беспокойтесь, тут нам ничего не угрожает.

— Надеюсь, что они сначала начнут задавать вопросы, а потом стрелять.

Во дворе посольства их уже ждали. Несколько человек в деловых костюмах столпились в ожидании гостей.

Вертолет коснулся коротко стриженной лужайки и замер. Док не стал ждать пока остановятся винты и ловко выпрыгнул из кабины, чтобы успеть объясниться до того, как хозяева начнут стрелять.

Его спутник с большим достоинством шагнул на траву, и совершилось невероятное. Важные китайские представители вдруг упали на колени и простерлись по земле. Так могли встречать только богов.

— Как это понимать?- Удивленно подумал Док.

— Мы для них вроде кумиров, — злорадно усмехнулся тот — по крайней мере я, а вы за компанию.

— Это не приемлемо! Надо им все объяснить, в конце-концов мы же цивилизованные люди.

— Валяйте, — беспечно махнул он рукой на ходу. — Не забудьте еще объяснить им кто вы, и что тут делаете. А я пока пойду перекушу чего-нибудь.

Док немного замялся, почувствовал себя довольно глупо и решил догнать спутника.

Как и следовало ожидать, им никто не воспрепятствовал войти в здание посольства. Как только они оказались внутри, Док тут же ощутил новое присутствие. Это были не просто работники посольства, вроде тех, что остались у вертолета, а другие, такие как этот странный доктор. Они тоже как-то залезли ему в голову, и хотя не разговаривали с ним лично, но он отчетливо почувствовал их в своих мыслях как чье-то отдельное присутствие, смутные голоса.

— Господи! Сколько же их еще таких?! — екнуло у него в груди, но мимолетный испуг тут же растворился в атмосфере деятельного умиротворения.

— Не волнуйтесь, они обычные люди, — услышал он голос доктора в голове, — это я впустил их. Они нам понадобятся.

— Кто они?

— Терпение, скоро вы все узнаете. — Они остановились у одной из дверей в длинном коридоре. — Сейчас вам следует переодеться. Нельзя показываться перед этими людьми в таком виде. Вы будто в пыли валялись.

Дверь оказалась в гардероб, где многочисленными рядами висели костюмы высокого качества, достойные работников посольства.

— Поспешите, уверен, вы подберете себе подходящий размер.

— Мы в медпункте, спускайтесь, — услышал Док мысль, пока выбирал себе одежду.

Он попытался сосредоточиться на этом голосе, и вдруг очутился в другой комнате. Довольно тесное помещение, какое-то медицинское оборудование, и он всматривается в показания одного из приборов параллельно настраивает его при помощи маленького бегунка. Миг, и он вновь держится руками за плечики с костюмом. От неожиданности он чуть не потерял равновесие, ухватился за ближайшую перекладину, стойки зашатались. Он ошарашено оглянулся на доктора, тот с легкой иронией покосился в его сторону.

— Не торопитесь экспериментировать, могут приключиться маленькие неприятности, — назидательно посоветовал он.

— Я уже и сам догадался, — раздраженно подумал в ответ Док, яростно одеваясь.

Они быстро проследовали до лестницы и спустились в цокольное помещение.

— Ну, как он? — Прямо с порога поинтересовался спутник Дока

Они оказались в том самом помещении, которое увидел Док из гардеробной. Он чувствовал себя Алисой в кроличьей норе. Мало того, что они были в неожиданном месте при довольно странных обстоятельствах, так еще эта ярмарка в голове и куча чужих эмоций.

Его буквально штормило в море удивления, заинтересованности, раздражения, досады, опасений и даже сексуального влечения. Однако во всем этом просто невозможно было разобраться. Чьи это были чувства, и вообще настоящие ли они, он определиться не мог. Его собственный полный сумбур в голове не давал ему сосредоточиться и сформировать хоть одну мало-мальски вразумительную мысль, чтобы влиться в общение. Он мог только наблюдать за тем, что происходит вокруг него.

— Кома становится глубже, — отозвалась девушка у компьютера, которую, как казалось на этот момент Доку, звали Марией.

— Если такой регресс продолжиться 72 часа, то он уже не сможет вернуться, — добавил человек у того аппарата, что трогал руками Док из гардеробной. Его звали Генри, но Док понятия не имел откуда он это узнал. — Дженкинс, вы нашли, что обещали?

— Да, вот один из них, Док, прошу любить и жаловать, — несколько насмешливо представил его молодой доктор.

Генри оторвался от своих приборов, оживился и стремительно подошел к Доку, схватил его за руку и энергично потряс.

— Слава Богу, вы здесь. Вы нам поможете?

Док не только понимал мысли говорящего, но и чувствовал его позитивный настрой по отношению к себе. Так странно было переживать подобное в общении с человеком совершенно незнакомым. От него не укрылось доверие и большие надежды, что возлагали эти люди на него. Но вот, что от него хотели, он совершенно не понимал. Ему было неловко сознаваться в том, что сам он находится тут исключительно из эгоистических побуждений. И конвою своему он не сопротивлялся, потому что надеялся добраться наконец до этого друида и освободить от пленения свою сестру и мать. Но сложная ситуация похоже запутывалась еще более, и от этого голова шла кругом.

— Простите, Генри, но я не совсем понимаю, о чем речь, — осторожно подумал он в ответ.

Генри жестом предложил ему пройти вглубь помещения. Там на медицинской кушетке у стены лежал человек до подбородка накрытый белой простыней. Док узнал его сразу. Это был без сомнения тот самый, из джунглей.

Док бессознательно сжал карман пиджака в котором тихонько лежал телефон, при помощи которого он должен был связаться с похитителями. Он не думал о нем, пока не почувствовал под своими пальцами его знакомые контуры. В тот же миг сердце его дрогнуло, потому что он понял, что только что подумал обо всем, что с ним произошло, и что он намеревался сделать, и все в этой комнате, по-видимому, услышали это.

Женщина, что сидела на маленьком стульчике у пастели больного, подняла на него глаза, и Док к своему ужасу заметил в них удивление и испуг. За долю секунды он узнал, что ее имя Элеонора, она бывшая военная, она тут, потому что любит человека на кушетке, и что она ни за что не даст его в обиду. Все это не было выражено конкретной сформированной мыслью, скорее некая подсознательная информация всплыла на поверхность их ментального общения. Но дальше пошла одна сплошная конкретика. Она медленно поднялась со своего места, не отрывая от него пристального взгляда, который с каждым мгновением становился все жестче. Доку стало вдруг так холодно и одиноко, внезапно пришло понимание всей ничтожности его жизни и стремлений, вся бессмысленность его бытия проявилась для него и ввергла в полное отчаяние. Все его жалкие потуги совершить в жизни хоть что-нибудь стоящее привели его к полному банкротству. При всей его лихорадочной деятельности в последние годы, на данный момент он не имел ровным счетом ничего из того, что имеет среднестатистический гражданин в его возрасте. Ни друзей, ни подруги, ни детей, ни состояния, ни карьеры, и даже сестру и маму потерял. Его полная неспособность жить теперь вдруг стала так очевидна и фатальна, что жалости к самому себе у него не хватило. В нем поднималась злость на себя и свои тупые решения. С каждой секундой становилось все яснее, что жить дальше не имеет абсолютно никакого смысла. Все прежние стремления отошли на второй план, и из всего осталось только жгучее желание поквитаться с жизнью.

— Остель, отставить! — Прогремело у него в голове, так что он вздрогнул от неожиданности.

— Это не ваше дело, Дженкинс! — Также громко прогремело в ответ.

Вдруг наваждение прошло, и Док вернулся от самосозерцания в знакомый уже медпункт.

— Да что же это такое?! — Встряхнув головой, подумал он и постарался сфокусировать зрение.

Все почему-то плыло перед глазами и люди, и предметы.

— Сейчас отпустит, — попытался утешить его Дженкинс, — это все женский гнев, не берите в голову.

— Последнее время я чувствую себя подопытным кроликом, — ворчливо возмутился он внутри себя, не кому-то конкретно, а вообще.

— Еще не вечер, — подбодрил его Генри.

Док все еще ощущал негодование Элеоноры и Марии, но как-то глухо, как боль сквозь обезболивающее.

Генри проследовал к больному, неторопливо посветил ему в глаз маленьким фонариком и как бы невзначай ободряюще сжал плечо Элеоноры.

— Он один из них! На кой черт Дженкинс притащил его сюда? — Не унималась женщина.

— Он нам нужен, и ты это знаешь.

Генри повернулся к Доку, видимо из вежливости, потому что будь он даже в соседней комнате, его мысли были бы слышны так же, как и в непосредственной близости.

— Я понимаю, что у вас неприятности, можно сказать даже драма, однако вы должны знать, что вам никто не позволит причинить вред больному, какие бы сильные мотивы ни двигали вас к тому. Дайте мне ваш телефон! — Генри уверенно протянул руку.

— Э, как бы не так! — Внутренне усмехнулся Док на это требование, но его рука, словно чужая, вынула из кармана аппарат и вложила его в протянутую руку этого Генри.

Волна негодования стремительно поднялась от области живота и ударила в голову приливом крови. Он просто не мог потерпеть такого над собой издевательства. Всем своим существом он бросился в бой, чтобы, как минимум, сломать этому нахалу челюсть, а может и еще что. Но члены его отяжелели, они будто налились свинцом, и вместо стремительного броска, он медленно шагнул вперед и с огромным трудом поднял свою правую руку на уровень лица Генри. Стало ясно, что ударить его он не сможет, тогда он решил вцепиться ему в глотку, но скрюченные пальцы только нелепо скользнули по его пиджаку.

— Что вы со мной сделали? — Тяжело дыша прохрипел он.

— Мы защищаем вас от самого себя, — с этими словами, молодой доктор прошел вперед, взял маленький стульчик за спинку и присел напротив Дока, по всей видимости, для дальнейшего разговора.

— Что ж, послушаем этого клоуна, — согласился внутренне Док.

— Вы тут оказались не случайно, Глен. Ничего, если я к вам буду обращаться настоящим именем?

Док скривился с досады.

— Копаться в чужих мозгах как минимум не вежливо, — только и нашелся чем ответить он.

— Прекрасно! Так вот, этот человек, — он кивнул назад через плечо, — недавно подарил надежду на лучшее будущее многомиллионному городу. За это он поплатился своим здоровьем. И хоть это не мое дело, и правильнее было бы мне держаться отсюда подальше, все же справедливость требует моего участия, чтобы попытаться помочь ему. У него сейчас кома неизвестной нам этиологии, но мы полагаем, что ему смогут помочь его сородичи в Бразилии. Нужно как можно быстрее найти то место, где вы встретили его впервые. У нас есть возможность доставить его домой, и мы собираемся ею воспользоваться.

— А я тут при чем?!

— Вы единственный человек, который был там и знает путь.

— Стоп, стоп, стоп, — замотал головой Док, — вы взяли не того парня. Я был в Бразилии, не отрицаю. Но в джунгли я не ходил, ждал охотников в самолете на аэродроме. Их доставил вертолет, так что я понятия не имею, где они поймали вашего пациента.

Наступило короткое замешательство. По всему присутствующие не ожидали подобного поворота событий.

— Значит, нам нужны охотники, и побыстрее, — кивнул своим мыслям Генри.

— Еще чего, — подумал Док, — больше я Жюля не подставлю.

— Кто такой Жюль? — Тут же среагировал Дженкинс.

Док заволновался, лихорадочно соображая, как не выдать им информацию, но она предательски всплывала из подсознания тем больше, чем сильнее он пытался о ней не думать.

— Он где-то тут в городе, и это последний человек из группы, все остальные мертвы. Видимо наши зомби открыли на них охоту. — Словно переводчик выдавал Дженкинс то, что смог выудить из головы Дока.

За считанные секунды все, что знал Док про Жюля, стало достоянием общественности. Дженкинс даже видеообразы транслировал, так чтобы у всех были ориентировки. Доку было довольно странно видеть перед глазами картинки из его собственной головы, и даже слышать голос Жюля. Странно и жутковато.

— Если они найдут его раньше нас, как мы найдем дорогу в джунглях? — Отчаянно подумала Мария.

— Знать бы с чего начать, — вздохнул Генри.

— Этому больше ничего не известно, — безнадежно махнул рукой Дженкинс, встал и отодвинул на место стульчик. — Пока он занимался своими шпионскими играми, упустил его из вида. Готовьте Йоду к транспортировке, Жюлем займусь я.

С этими словами Дженкинс уверенно направился к выходу.

— А с ним что делать? — Бросила ему вдогонку Элеонора.

— Да что хотите, теперь он совершенно бесполезен, — небрежно отозвался тот и скрылся за дверью.

Как только Дженкинс вышел из комнаты, Док ощутил приятную пустоту в голове. Казалось, все оставили его в покое. Он попытался мысленно обратиться к Генри, но тот никак на это не отреагировал. Все вокруг оживились, стали спешно собирать вещи и инструменты, а его откровенно игнорировали. Поэтому он не стал себя долго упрашивать, а потихоньку прошел к выходу и скрылся вслед за Дженкинсом.

Манаус

Шли уже седьмые сутки их путешествия по Бразилии. Двое суток они добирались до одного из южных притоков Великой реки, и вот уже пятый день, как они медленно сплавлялись на утлом суденышке по мутным водам.

Их проводник и по совместительству хозяин транспортного средства, суровый и меланхоличный абориген из одного селения, что встречаются по берегам амазонских притоков, как темный ангел часами неподвижно стоит у длинного руля, направляя несуразную баржу-катамаран на стремнины, чтобы увеличить скорость движения.

У баржи был небольшой мотор позади, который совершенно не гармонировал с общей конструкцией и был больше похож на уродливый трутовик, выросший на одном из бревен позади, чем на порождение технического прогресса в этом захолустье.

Сколько Стив ни старался уговорить хозяина воспользоваться им, у него ничего не вышло. Тот остался неприклонен, так что пришлось оставить эти попытки. Мотор был необходим, чтобы возвращаться против течения домой, и ни при каких обстоятельствах не мог использоваться не по назначению.

Стива всегда удивляло странное отношение аборигенов к деньгам. С одной стороны они охотно пользовались ими, когда те у них заводились, но с другой удивительно мало делали для того чтобы их заработать. Вот и их проводник согласился доставить их до Манауса за определенную плату, но никакое ее повышение не подвигло его воспользоваться мотором, чтобы сократить время путешествия. Для цивилизованного человека подобное поведение было как минимум странным.

Стив, Аиа и Нила пытались проводить время с пользой, готовились встретить первые трудности в Манаусе. Аиа и Нила хоть и были жителями разных миров, однако в одном они были убеждены, что столкновение с новой культурой не может оказаться для них болезненным явлением. Они предпочитали относиться к этому как к приключению приносящему множество новых знаний о мире, каким оно, безусловно, и обещало быть. Но Стив очень беспокоился, и это побуждало его к постоянным попыткам предупреждения возможных недоразумений и конфликтных ситуаций.

Больше всего его напрягало неудержимое стремление Аиа общаться при помощи мысли. Не нужно было долго думать, какую реакцию может вызвать эта способность у людей непосвященных. Долгие беседы на эту тему помогли мало, и Оуни постоянно переходил на тихие разговоры, как только забывался.

Уже то было хорошо, что Аиа, благодаря своей способности сливаться с сознанием собеседника, в совершенстве владел любым языком, с которые ему доводилось столкнуться. Поэтому общение вслух не доставляло ему ровным счетом никакого неудобства, кроме, разумеется , ограничений его технических возможностей.

Стив старался использовать время, чтобы приучить Аиа говорить только при помощи языка, а Нилу отучить от излишнего подобострастия и благоговения перед Оуни. Многократные его попытки убедить Нилу, что Аиа не бог, не увенчались успехом. Вроде бы, она понимала, что излишнее почитание Аиа может вызвать к его персоне нежелательное внимание окружающих, и эта мысль порождала в ее душе некоторую ревность, что кто-то тоже станет поклоняться ее богу и, возможно, займет в его сердце ее место. Тогда она старалась усерднее внимать увещеваниям Стива и смотрела мужу в рот, ловя каждое слово. Но обыкновенно, после этих вразумлений она становилась более страстной поклонницей, в попытке как-то загладить свою вину перед богом за крамольные мысли и решения.

Говорили они всегда только на английском, чтобы у Нилы было больше практики, по этой причине проводник не понимал их речей, но иногда опасливо косился на них, не понимая их странного поведения. Да и вообще трио было то еще!

— Пантарио гало! — Неожиданно воскликнул кормчий, и все озадаченно уставились на него.

Стив не понимал этого наречия, так что Аиа вынужден был переводить.

— Он говорит, что впереди большая река.

И действительно, течение несло их в широкие воды Амазонки. Впереди насколько только видел глаз, простирались воды великой реки. Небольшой плавный поворот, и вот они уже подхвачены сильными струями течений. Скорость передвижения сразу увеличилась.

До Манауса оставалось плыть несколько часов. Сердце Стива затрепетало от этой мысли. Он и не подозревал, что так привык к жизни в диких лесах. Возвращение в цивилизацию пугало его. Трудно было понять, в чем тут дело, толи давил груз ответственности, толи возникли проблемы с самооценкой. Так или иначе, но ему невыносимо захотелось повернуть назад, вернуться к жизни с Немою.

Нила заметила изменение на его лице и придвинулась поближе.

— Что-то не так? — тихо спросила она и прижалась теплой щекой к его плечу.

Он облегченно вздохнул и потрепал ей волосы. Шелковистые кудри приятно просочились между пальцев. На душе сразу полегчало.

— Все хорошо, дорогая, — прошептал он в ответ, — все хорошо.

Они благополучно добрались до слияния Амазонки с Риу-Негру. Теперь предстояло немного вернуться по последней, потому что именно на ее берегах раскинулся желаемый мегаполис.

Пока хозяин «шхуны» возился с мотором, их занесло далеко вниз по течению. Тут на середине реки они могли наблюдать удивительное природное явление — черные но прозрачные воды Риу-Негру текли не смешиваясь с желтыми мутными водами Амазонки, и четкая граница по середине реки была видна до самого горизонта.

Стив знал, что где-то в трех-четырех километрах воды все-таки смешаются, но говорить об этом не стал, видя в каком Нила восторге от этого чуда.

Когда наконец завелся мотор, они свернули по руслу Риу-Негру и потеряли из виду желтую воду Амазонки.

День уже подходил к концу, и быстрые сумерки опускались на реку. Впереди вдалеке замаячили огоньки. С каждым мгновением их становилось все больше — город приближался.

— Что это? — Восхищенно воскликнула Нила.

— Манаус! — Пытался перекричать шум мотора Стив.

Большой грузовой корабль прошел мимо них встречным курсом, сверкая габаритными огнями и поднимая высокую волну. Их катамаран подпрыгнул так, что чуть не выбросил пассажиров в воду.

Аиа конвульсивно вцепился в веревку по правому борту, на мгновение потерял концентрацию, и всех присутствующих накрыла волна боли и страха.

Стива как будто током ударило. Он потерялся на мгновение, а как только пришел в себя, понял, что кричит от боли. Сквозь пелену на глазах он увидел, как корчится у него под ногами Нила. Кормчий в судорогах навалился на рукоять управления и лодка свернула в сторону берега.

Мгновение, и все прекратилось. Нила открыла глаза, проводник поднялся и испуганно выровнял курс.

— Простите, — прозвучал у них в головах голос Аиа, — это место боли и страдания. Они так велики, что я едва выношу. Как вы можете жить в этом?

Очевидно Аиа был не в состоянии говорить вслух, так что перепуганный кормчий озирался по сторонам и всматривался в наступающую ночь с суеверным страхом.

Стив наклонился над Оуни и понял, что дело плохо. Аиа едва держался в сознании. Надо было срочно что-то делать.

— Нужно причалить! — Прокричал он кормчему и присовокупил пару жестов, потому что тот не понимал языка.

Суеверного аборигена просить дважды было ни к чему. Тот сразу же понял, что от него требуется и круто свернул к берегу.

Когда они оказались на твердой земле, Аиа уже совсем ослабел. Он прошел несколько шагов и прилег прямо на траве. Пришлось разбивать временный лагерь. Собрали дров, развели костер. Нила взялась за приготовление ужина. Абориген взял заостренную палку и соорудив факел спустился порыбачить на мелководье.

— Что происходит? — Осторожно подумал Стив.

Аиа оставил на связи только Стива.

— В этом месте слишком много боли. Обычно мы Оуни испытываем малую часть боли страдающих поблизости существ, и таким образом понимаем, где нужна наша помощь. Но тут эта малая часть вызывает невыразимые страдания. Сложно представить, что будет если мы окажемся ближе.

Стив заволновался. Это ставило под удар всю миссию.

— Тебе нужно отправляться назад, — безапелляционно заявил он.

— Не думаю. Скорее мне следует научиться справляться с этим. Наши предки умели это делать, значит в принципе это возможно. Я буду искать решение этой проблемы, пока вы будите отдыхать.

— Хорошо, вернемся к этому разговору утром.

Пришел их проводник, принес пару крупных угреподобных существ. Ужин обещал быть бесподобным.

Утром Аиа чувствовал себя уже намного лучше, но ему нужно было еще время.

Стив подумал, что было бы неплохо смотаться в город за деньгами и одеждой для Нилы. Его всю дорогу занимал этот вопрос, как они заявятся в город с прекрасной амазонкой, на которой из одежды только набедренная повязка.

Нила постаралась привести в порядок его обноски, сделала с ними все возможное, но и после этого вид у них был весьма пошарпаный. Стив серьезно опасался, что его могут не пустить в банк в таком виде.

Сборы не заняли много времени. Аиа помог договориться с проводником, чтобы тот подбросил Стива до города подождал его и привез обратно. Тот согласился без всяких возражений. Завели мотор и отправились.

День обещал быть хорошим. В пути их застиг небольшой дождичек, отчего одежда на Стиве стала выглядеть еще более потрепанной, но это были все неприятности. Дальше пошло все как по маслу. Солнышко вышло. Мотор гудел. Город приближался.

У пристани для бедноты, как обычно с утра было битком народу. Лодок было так много, что они посекундно натыкались друг на друга, хозяева шумно ссорились, но дальше криков и жестов дело не шло, и в конце концов все получали желаемое местечко, чтобы разгрузиться.

Пассажиров тут почти не было, тем более с европейской внешностью. Стив выглядел словно кошка среди собак.

Когда они протолкнулись к скользким деревянным сходням, Стив ловко выпрыгнул на помост, и лодку тут же оттеснили. Глядя, как выталкивают его проводника, как смущенно он отчаливает на течение, он подумал, что найти его потом может оказаться серьезной проблемой.

Город приветствовал его будничной суетой. Стив бывал уже в Манаусе раньше — несколько раз проездом, пару раз по делам. Неплохое знание португальского давало ему возможность комфортного пребывания тут. В целом этот мегаполис окруженный со всех сторон дикими джунглями ему нравился. Нет туристов, провинциалов, заезжих из других городов. Тут были только те, кто здесь постоянно проживал. Это обстоятельство защищало город от сумбура и суеты других городов гигантов.

По той же самой причине в городе почти невозможно было встретить толпы народа, разве что во время народных гуляний. По выходным, так и вовсе все улицы пустели, а оживление оставалось только на центральной ярмарке, где можно было не только приобрести почти все, что душе угодно, но и просто со вкусом отдохнуть, перекусить и развлечься.

Если бы ни изобилие нищеты, то город мог бы претендовать на идеал. Но это последнее обстоятельство портило всю картину. По окраинам и по берегу тянулись нескончаемые трущебы, которые поражали своей грязью и унынием.

Однако жители города удивляют своей доброжелательностью к чужакам. В людных местах они не обращают на вас внимания, и создается ощущение, что тут твой дом, а люди кругом твои старые знакомые. Но стоит спросить у них направление, тут же собирается целый консилиум и наперебой начинают рассказывать тебе, как лучше добраться туда или обратно с безобразным количеством подробностей, противореча один другому.

Но слава Богу, Стиву не требовались советы, чтобы добраться до Первого Национального Банка, услугами которого ему уже доводилось пользоваться. Конечно, это был далеко не образец банковского совершенства, но, вероятнее всего, в этом городе лучшего не найти.

Он прошагал несколько кварталов пешком, немного поплутал, потому что прежде всегда пользовался городским транспортом. И все же довольно скоро он оказался у высоких дверей желаемого заведения.

Когда он переступил порог, ощутил прохладу от кондиционеров и навязчивый запах краски для ксерокса.

Вялый охранник по правую сторону от входа окинул его с ног до головы подозрительным взглядом. На смуглом лице дрогнуло выражение нерешимости. Стив уверенным шагом проследовал к ближайшему окну у стойки оператора.

В этот ранний час в банке было совершенно безлюдно. Операторы были только у двух окон и ни одного клиента, кроме Стива. Шаги в пустом зале прозвучали как стук молотка.

Оператор — девушка лет восемнадцати отложила в сторону телефон, который занимал ее внимание, и подняла на него свои прекрасные черные глаза.

— Чем я могу вам помочь? — Спросила она на ломанном английском.

— Мне бы получить немного наличных, — почти так же коряво ответил он по-португальски.

Охранник у дверей пошевелился. Стив краем глаза заметил, как тот неловким движением старался незаметно расстегнуть кобуру.

Девушка как бы невзначай опустила руку под стол.

— Могу я увидеть ваши документы? — Она пыталась скрывать свое напряжение, но в голосе явно прозвучало недоверие.

Стив вздохнул.

— Видите-ли, я отстал от своей экспедиции в джунглях, и пока выбирался, потерял все. Нужно добраться до дома.

— У вас есть вклад в нашем банке?

— Нет, но есть в американском банке. Раньше я уже пользовался вашими услугами, когда задерживался в городе надолго.

— Боюсь, мы не сможем вам помочь. Потому что для осуществления перевода необходимо идентифицировать личность, — голос девушки стал напряженным, на смуглых щеках проступил румянец. По всему было видно, что она не на шутку напугана.

— Я уверен, мы найдем выход из положения, — начал Стив, но не успел договорить Его перебил охранник.

— Руки за голову, — прорычал он и уверенно вытянул револьвер из кобуры, — только дернись и тебе конец!

— Наверное, долго тренировался тянуть пистолет, здоровяк? — Усмехнулся Стив в лицо взволнованного охранника, и поднял за голову обе руки.

Охранник быстро приблизился и пытался снять с пояса наручники. Руки его дрожали от возбуждения, отчего простенькая застежка на ремне не поддавалась, а ствол пистолета плясал к самого лица Стива.

— Слушайте, позовите директора. Он знает меня в лицо...- примирительно начал Стив, но охранник не собирался отступать.

— Сейчас приедет полиция, Она во всем разберется. — Бубнил он настойчиво вынимая наручники.

Стив знал, как относится местная полиция к чужакам вообще, а к чужакам без документов уж точно понимания не жди. Все быстро осложнилось. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Наконец, наручники блеснули в неловких пальцах охранника и он ухмыляясь потянулся к Стиву. Все происходило так быстро, что не было времени принимать взвешенные решения. Одним движением Стив слегка развернулся, немного отстранил правой рукой пистолет, а левой нанес мощный удар в нос охраннику. Тот оказался не готов держать такой удар и грузно полетел в зал на меленький столик, ногами и руками разбросал по мраморному полу стульчики и потерял сознание. Его пистолет, как по волшебству оказался в руке Стива. Он повернулся к оператору, махнул в ее сторону стволом и потребовал позвать директора.

Девушка была перепугана насмерть. Когда она снимала трубку коммутатора и дрожащим голосом звала директора, то не понимала, что делает.

Стив знал, что она уже точно нажала на тревожную кнопку, так что скоро полиция будет здесь. Надо было в ближайшее время найти способ идентификации, иначе его ждет тюрьма за попытку ограбления.

Появился директор. Медленной неуверенной походкой приближался он по залу. Он двигался навстречу вооруженному человеку, и хотя был напуган не меньше этой девчонки, однако вызывал восхищение своей отвагой. Что мешало ему остаться за кулисами и дождаться полиции. Тогда конечно же могли пострадать его сотрудники, невинные посетители.

Директор приблизился шагов на пять и остановился.

— Что вам угодно, сударь? — Дрожащим голосом проговорил он.

Это был не тот человек, с которым Стив имел дело ранее. Неожиданность была ошеломительной. Договориться со знакомым человеком обычно куда проще. Наверное, за время его отсутствия руководство банка сменилось.

Стив в двух словах поведал ему ту же историю, и как акт доброй воли выдавил большим пальцем барабан из револьвера. Патроны градом посыпались на каменный пол и весело зазвенели в зловещей тишине.

Директор и девушка изумленно уставились на него. Очевидно, они ожидали чего угодно, только не этого.

Стив сунул пистолет за спину и показал им руки.

— Мне нужна помощь, чтобы добраться до дома. Но без документов мне нельзя попасть в полицию.

На лице директора стало проявляться понимание. Быстрым шагом он проследовал за стойку к большому сейфу. В таких сейфах обычно не хранят деньги, потому что замок слишком примитивен.

В нем оказался аппарат для считывания отпечатков пальцев и рисунка сетчатки. Механизм был допотопный, но надежда уже была.

Расположили прибор прямо на стойке, подключили и сняли все необходимые показания за считанные секунды. Данные отправили в американский банк и стали ждать.

Полиция должна была нагрянуть с минуту на минуту. Наконец, компьютер оживился и выдал страничку с персональными данными. Система сработала отменно, идентифицировала его как Стива Гордона, но с одной неприятной ошибкой. Через всю страницу наискосок шла красная линия и надпись рядом гласила: «Мертв».

Директор удивленно перешел по ссылке с подробностями о счетах клиента и прочитал вслух, что Стив Гордон объявлен официально умершим и счета заблокированы для процесса передачи средств в наследство его матери.

Вмиг Стив осознал всю катастрофичность создавшейся ситуации Тот, кем он себя называет, мертв, так что для большинства он обыкновенный мошенник, выдающий себя за другого. Вряд ли кто поверит в его неправдоподобную легенду, а правду он рассказать не может. Полиция не станет выяснять, как ему удалось обмануть аппарат, они просто спросят, что была за экспедиция, от какого общества, кто руководитель, без труда разоблачит его ложь и обвинит в попытке ограбления банка, посадит его в каталажку до скончания дней.

Вот так в одночасье он превратился в преступника, и надо же, в самый неподходящий момент. Двое самых дорогих ему людей полностью зависели от него. Кто знает, что будет с ними, если его вдруг не станет.

Снаружи завизжали тормоза. Двери распахнулись. Несколько вооруженных полицейский ворвались в зал и рассредоточились. Один из них громко крикнул. Стив не разобрал фразы, но понял, что по ситуации должно было быть что-то вроде «Стоять!», или «Руки за голову!»

Надо было либо предпринять что-то, либо сдаваться. Думать особо было некогда, Стив выхватил из-за спины револьвер, обхватил директора сзади и приставил пушку ему к голове.

— Давай, красавица, открывай кассу! — прокричал он оператору.

Девушка изумленно уставилась на него.

— Пошевеливайся! — Грозно проревел он и постарался придать лицу злобное выражение.

Шокированная девушка перевела взгляд на директора. Тот озадаченно посматривал на патроны у них под ногами. Стив деловитым жестом запнул ближайшие из них под стойку. Латунные безделушки весело зазвенели по полу и скрылись с глаз где-то под ногами оператора.

Директор секунду помедлил, видимо решая, как поступить, и еле заметно кивнул девушке. Она лихорадочно открыла кассу и стала спешно выгребать купюры в синий инкассаторский мешок.

Двери хлопнули, и еще несколько полицейских вкатились в зал и рассредоточились по сторонам.

— Валите отсюда к чертям, или я постреляю тут всех! — Крикнул им Стив, но без всякой надежды на выполнение.

И действительно, полицейские только неуверенно поерзали на местах, но остались внутри.

— Надеюсь эти средства застрахованы? — Шепнул Стив директору забирая из рук оператора мешок с деньгами.

— На этот счет можете не волноваться, — невозмутимо ответил тот и улыбнулся одними глазам.

— Идем через черный ход. — шагнул Стив к дальней двери. — ведь тут есть другой выход?

— Для инкассаторов.

— Отлично, выйдем там.

— Полиция уже окружила здание, без плана вам не прорваться.

Дверь за ними закрылась, и они оказались в нешироком коридоре совсем одни.

— Поможете мне?

— Если это не создаст мне проблем, — спокойно заявил директор.

Они быстро прошли по коридору. Перед ними дверь, справа лестница наверх и вниз.

Краем глаза Стив следил за камерой, которая следовала за ними своим холодным взглядом. Все это время Стив ни на секунду не ослабевал хватки, чтобы не скомпрометировать директора.

— Это выход? — Остановились они у двери.

— На соседнюю улицу.

— А там внизу парковка?

Директор кивнул.

— Надо увести полицию от входа, чтобы можно было спокойно выйти.

Директор удивленно поднял бровь, но ничего не сказал.

Они быстро спустились в подземную парковку. Среди нескольких автомобилей персонала тут было пару банковских броневиков. В одном из них под капотом копался кучерявый паренек. Стив вывел директора на хорошо освещенный участок, где камера могла их хорошо заснять.

— Эй, ты, — окликнул механика Стив и для убедительности махнул в его сторону пистолетом, — ну-ка иди сюда.

Паренек был не в курсе того, что происходит, поэтому перепугался ненашутку. Стив отпустил директора и направил оружие на юношу. Директору же сказал садиться в броневик и ехать в город, чтобы полиция оставила вход в банк. На видео должно было быть хорошо заметно, как преступник угрожает механику. Так что директора никто винить не будет, если он уведет за собой полицию, чтобы сохранить жизнь одному из своих работников.

Двери гаража поползли вверх. Двигатель броневика глухо заурчал. Стив не стал дожидаться, пока директор вырулит на улицу. Они с механиком вернулись по лестнице на первый этаж и замерли под лестничным маршем, когда по коридору затопали форменные ботинки. Уличная дверь несколько раз хлопнула. На улице послышались возмущенные возгласы. Где-то вдали завизжали покрышки броневика. Вслед за этим звуком тревожно загудели полицейские сирены.

Стив отпустил юношу.

— Возвращайся к работе, — кивнул он в сторону гаража.

Того не надо было долго уговаривать. Обрадованный паренек мигом исчез из виду.

Стив аккуратно выглянул в коридор. Никого. Он приоткрыл входную дверь. Поблизости ни души. Он решительно выскользнул наружу, сунул сумку с деньгами под полу куртки и спокойным шагом зашагал в сторону большого перекрестка. Секунд через тридцать он уже благополучно слился с прохожими на проспекте. Такая неожиданная удача! Даже не верилось, что так просто удалось избежать ареста. А казалось, что дело безнадежное.

Теперь нельзя было терять ни минуты. Как только его фото покажут по телевидеинию, появление в общественных местах станет неоправданно опасным.

В первой же подворотне он избавился от инкассаторского мешка, и поспешил на поиски подходящего магазина. Конечно, можно было отовариться в любом фирменном бутике, где за хорошие деньги можно было сразу подобрать все что угодно. Но его настоящий гардероб вызвал бы в таком месте подозрение. Необходим был большой супермаркет, где можно было бы затеряться среди людей и одежды.

Найти подобное заведение в мегаполисе не составило большого труда и не заняло много времени. Скоро он уже быстро продвигался среди протяжных рядов всевозможного тряпья, которым можно было с успехом прикрыть человеческую наготу.

Выбирая одежды для себя и своих спутников, он украдкой посматривал вокруг, присматривался к поведению людей, но к счастью, на него никто не обращал внимания.

Большой телевизор на стене вещал последние новости, и Стив с замиранием сердца прислушивался к его бубнению. В любой момент его могли объявить в розыск, и тогда на кассе или даже тут в зале, кто-то его мог опознать.

Диктор канала, миловидная мулатка, сменяла один репортаж другим, эмоционально сопровождая каждый своими остроумными комментариями.

«...В рубрике „Новости с севера“ сегодня продолжение загадочной истории из Мексики, — заговорчески затараторила ведущая, и несколько человек в одном зале со Стивом прекратили рыться в товарах и пододвинулись ближе к экрану, чтобы лучше расслышать вещаемое. — Не успел улечься шум от событий в Европе, как новое непостижимое событие потрясло Мексику. Точнее сказать ту ее часть, что в былые времена была под контролем Ацтеков. По словам нашего специального корреспондента, именно в городе Солнца Ацтеков пробудилось древнее божество».

На экране возник запыленный ковбой с микрофоном. На заднем фоне маячили понурые хижины бедноты, коих в изобилии можно встретить по всему лицу Мексики.

«Наша съемочная группа находится сейчас на самой окраине владений новоявленного божества — с энтузиазмом принялся декламировать ковбой, очевидно стараясь экономить эфирное время — За нами вы можете видеть жилища оставленные людьми, поколениями населяющими эти места. По слухам, все они отправились вглубь лесов в поисках новой жизни в городе Солнца.

Мировой общественности это место известно как Город Богов, названный так ацтеками нашедшими этот город в заброшенном состоянии.

Некоторое время назад туда направлялись лишь туристы или экстрималы, чтобы побродить среди каменных развалин. Сегодня, это место самое популярное среди местного населения, и несмотря на это, оно остается и самым загадочным.

Все дело в том, что недавно оно проявило свойства Бермудского треугольника. Все, кто бы ни направлялся туда, уже назад не возвращались. Говорят, что на определенном расстоянии от города существует граница невозврата, после которой уже невозможно повернуть назад, и будь то человек или животное, они становятся пленниками пресловутого города.

Правительство Мексики уже неоднократно предпринимало попытки выяснить, что происходит, но всякий раз только теряло технику и людей.

Надо признать, что даже тут, в относительном удалении, ощущается какое-то воздействие. Странное давление внутри, некое томительное желание пройти дальше, сильное любопытство, прямо ноги чешутся. Возможно, это связано с удивительной тайной и желанием приключений, одно можно сказать наверняка, что дальше мы пока двигаться не станем, чтобы иметь возможность снимать следующие репортажи с места событий».

Ковбоя неожиданно сменила ведущая и несколькими словами сменила тему на прогноз погоды.

Зеваки в магазине разочарованно возмущались. Они ожидали узнать больше, и теперь ругали трусливых журналистов за то, что те не торопятся удовлетворять их любопытство.

Стив поспешил на кассу, чтобы избежать наплыва покупателей, быстро расплатился и двинулся в обратный путь.

Сообщение в новостях вызвало в нем смутное беспокойство. Кроме того волновали его и проблемы с местным законом. Мало того, что им без документов путешествовать проблематично, так еще и это неприятное приключение в банке. Теперь вся полиция города будет искать его какое-то время. И кто знает, не догадаются ли они, что он попытается покинуть город единственно возможным путем — на автобусе. Так что с большой долей вероятности на автостанции их будет ждать засада.

Размышляя об этом, Стив не паниковал, ведь с ними был Аиа. Они вместе обязательно что-нибудь придумают.

На пристани, как и ожидалось, возникли трудности. Их проводника оттеснили лодочники на самый край большой заводи, которая теперь была сплошь запружена пустыми лодками. Стиву пришлось громко свистнуть, чтобы заметить человека вдали размахивающего руками.

Когда абориген убедился, что Стив его заметил, то вместо того, чтобы попытаться пробиться поближе к пристани, беззаботно присел и занялся своими делами.

Делать было нечего, пришлось шагать по неустойчивому мосту, перешагивая из одного судна в другое. Непривыкший к подобному занятию, Стив несколько раз чуть не улетел в воду, рискуя намочить одежду и деньги.

Путь метров в сто занял у него минут сорок. И когда он присел на дно последней лодки, то был уже достаточно зол на проводника, чтобы высказать ему все недовольство. Но он все равно ничего не понял, а только широко улыбаясь, мерно выводил судно на течение.

В лагере их уже заждались. Костер уже давно погас, обед остывал. Стив издалека заприметил напряженно-неподвижную фигуру Нилы на берегу. Когда он выбрался на берег и зашагал к лагерю. Она бросилась ему навстречу, повисла на шее и зашептала:

— Я уже думала, что никогда тебя больше не увижу!

— Теперь все будет хорошо, — улыбнулся он ей в ответ и нежно поцеловал.

— Удивительно, насколько люди эмоционально неустойчивы! Она потеряла покой, без всякого повода, как только вы скрылись из виду, — деловито заметил Аиа.

— Что же ты ее не успокоил? — Дружески усмехнулся Стив.

— Не ты ли упрекал меня недавно, что эмоциональное вмешательство может быть расценено, как вид тирании. Вот я стараюсь не нарушать вашего личного пространства, без особой нужды.

— Нужно решить небольшую проблему. — переменил тему Стив. — Нельзя терять ни минуты. Перекусим и будем выдвигаться.

За обедом Стив поведал о своих приключениях, и они стали разрабатывать план дальнейших действий.

Нила ликовала. Эти приключения были даже больше того, о чем она могла мечтать. И не только эти события будоражили ее кровь. Платье, которое купил для нее Стив, оказалось ей как раз в пору. Одежда была простой из какого-то легкого материала, но Нила почувствовала себя в ней королевой. В жизни она не видала ничего более привлекательного и элегантного, так что краска возбуждения выступила у нее на щеках, когда она примерила это простенькое летнее платьице.

Из неотесанной дикарки она тут же превратилась в цивилизованную девушку, необыкновенно привлекательную и восхитительно непосредственную.

— Ты стала еще прекраснее, — шепотом выдохнул Стив, и хотя она не услышала этого вздоха, разглаживая мелкие складочки материи на бедрах, заметила его восхищенный взгляд и счастливо благодарно зарделась от смущения.

Аиа, наблюдая эту картину, тоже довольно и снисходительно улыбался, но только до тех пор, пока Стив не протянул ему сверток с костюмом внутри.

— Мне это ни к чему, — попытался отмахнуться он, но Стив продолжал протягивать ему сверток.

Возникла неудобная пауза. Аиа попытался смазать его желание всучить ему новую одежду, но Стив непреклонно отстранил его воздействие и недовольно нахмурился.

— Я привык жить в этом, — попытался объяснить Аиа.

— Нам нельзя привлекать лишнее внимание, — не унимался Стив.

— Моя одежда практичнее.

— Относись к этому, как к камуфляжу. Это скорее метод конспирации.

Аиа нехотя сдался. Стив помог ему разобраться с одеждой, и результат превзошел все его ожидания. Аиа в костюме смотрелся властно и величественно, как персидский царь. Высокий, широкоплечий, спокойный глубокий взор, восхитительная плавность и грациозность в каждом движении — в общем прирожденный аристократ.

Стив с сомнением окинул взглядом своих спутников. Он уже не был уверен в качестве экипировки. Ему теперь предстоит находиться в обществе царственных особ, которые вероятно привлекут к себе больше внимания публики, нежели пара аборигенов.

Аиа ощутил беспокойство Стива, отметил про себя, что последнее время взволнованность усиливается постоянно. Игнорировать этот факт становилось опасно для всех.

— Не возражаешь? — Спросил он Стива и распространил на окружающих свое внутреннее умиротворение.

Стив неожиданно погрузился в мягкую безмятежность, как от инъекции морфина, только сознание осталось ясным.

— Я уже и забыл это состояние, — благодарно выдохнул он. — То что нужно!

— Как хорошо! — Удивленно улыбалась Нила.- Я и не думала, что ты так можешь!

— Стив переживает это как вторжение в личное пространство, — хладнокровно пояснил Аия.

Нила удивленно посмотрела на мужа.

— Э-э! — Безнадежно махнул рукой Стив. — Давайте не будем! Нам надо продумать план. Впереди видится множество сложностей, каждая из которых требует проработки. Я сегодня вляпался в неприятности, там, где не ожидал. Так что может произойти все что угодно.

Аиа был уже в курсе всех подробностей утреннего приключения Стива.

— Если бы я был с тобой, такого бы не произошло. Но признаюсь, мне до сих пор не понятно, что там стряслось. В особенности то, что надо было от тебя этим людям, которые запоздали?

— Они хотели лишить меня свободы, за то что я, по их мнению, намеревался взять деньги незаконным путем.

— Но ведь ты не намеревался?

— Нет. Но как бы я им это доказал. Не думаю, что у меня получилось бы убедить их.

— Вот и я говорю, что помог бы убедить их. Зря ты отправился один.

— Ты не был готов двигаться дальше, да и сейчас неизвестно, что будет, когда мы попадем в окружение людей.

Стив бы рассердился на него, если бы не эмоциональный фон, который гасил любые поползновения гнева.

— Я теперь в полном порядке, — невозмутимо ответил Аиа, как будто даже не заметил раздражительности Стива. — Могу принимать участие в миссии.

Стив с сомнением покачал головой.

— Боюсь, как бы нам не вляпаться в большие неприятности. Если люди поймут, что ты лезешь им в голову, то мы не выйдем из этого города живыми.

— Твои опасения беспочвенны. Никто не сможет причинить нам вред. В джунглях встречается много живых существ, которые потенциально могут быть опасны, но не помню случая, чтобы кто-нибудь из Оуни пострадал от них.

— Ты, видимо, забыл, по чьей вине вас осталось так мало. Именно такие люди, как эти, почти уничтожили ваш род.

— Тогда с ними были падшие Оуни. Теперь ситуация не настолько сложна. Хаосу трудно бороться с гармонией поддерживаемой извне. Необходимо много агрессивно настроенных существ, чтобы целенаправленно оказывать сопротивление моделированному окружению.

— Их там более двух миллионов.

— Они разрозненны и не представляют опасности.

Аиа ободряюще положил руки на плечи Стиву.

— Ты напрасно сопротивляешься покою, спокойствие это не слабость. Ясный ум и адекватные реакции доступны только невозмутимому духу. Вместо того, чтобы пугать себя тем, чего не может быть, лучше давай обсудим план. Я вижу, что тебе наше дальнейшее продвижение видится очень смутно. В чем проблема?

Стив постарался как можно обширнее представить все трудности, с которым им предстояло столкнуться. Отсутствие документов сильно осложняло им жизнь. Путь по морю им был заказан. Без легализации отпадали и авиация, и поезд. Можно было автобусом двинуться до Винисуэльской границы, но и так им таможни не миновать. Нужны были левые схемы, вроде пешего перехода через границу, а это их сильно задерживало.

На этом этапе, пришлось притормозить, чтобы объяснить Аиа непростую концепцию документов. Стив никогда раньше глубоко не задумывался над этим, и вошел в ступор при вопросе целесообразности. В конце концов пришлось оставить все как есть. Аиа просто принял необходимость этой странной условности, как он многократно принимал различные странности аборигенов религиозного или культурного характера. Например, поедание печени врага не добавляло физических сил каннибалу, но это были их обычаи. А они, как известно, далеко не всегда требуют логического объяснения.

Кроме сложностей с документами, им грозило разоблачение. Особенно если Стива опознают, как грабителя и арестуют. Тут опять пришлось пояснять всю необходимость взять чужое без разрешения. На все замысловатые умозаключения Стива у Аиа возникали логические недопонимания, и неправедное поведение не находило одобрения у природного моралиста.

— Наши неверные решения, хоть и продиктованные сиюминутной нуждой, не способствуют вселенской гармонии, и в конечном итоге всегда только усложняют жизнь в целом. Поэтому если проблема не находит положительного решения прямо сейчас, стоит подождать, ситуация может измениться в любой момент.

Стив был не в том настроении, чтобы выслушивать наставления, и поспешил напомнить, что времени у них в обрез, а им надо еще придумать, как двигаться дальше.

— Может нам совсем необязательно возвращаться в город, чтобы двигаться дальше. Немою никогда долго не думают, если нужно продвигаться вперед. Они просто двигаются через лес в нужном направлении. — Нила пребывала в воодушевленном настроении, готовая выступить прямо сейчас в любом направлении.

Стив очень хорошо ее понимал. Эта романтика путешествий всегда волнует молодые сердца.

— Не те расстояния, чтобы можно было дойти куда-то пешком. Нам нужен транспорт, хотя бы для части пути, — терпеливо пояснил он.

Возникла заминка с понятием «транспорт».

— Нам бы хотя бы до Венесуэлы добраться. Там у меня контакт есть в авиации.

Нила пришла в полный восторг от образов самолетов представленных Стивом. Аиа же несколько раз уже видел летательные аппараты, потому воспринял идею по обыкновению сдержанно.

— Я бы предпочел довериться Великому Духу, — совершенно серьезно сообщил он.

— Импровизировать предлагаешь?

— Вы это так называете? У Духа всегда есть видение лучшего пути, мы же часто ошибаемся. Если Он поведет нас, то все получится самым лучшим образом.

Стив не совсем понял детали этого плана.

— Мы отправимся в город, а там как пойдет? — Мысленно уточнял он.

К сожалению в аспектах веры ментальное единение не слишком помогало достичь понимания. Образов толком нет никаких. Ощущения доверия Тому, Кого по мнению большинства и нет вовсе, передать в принципе можно, но привязать эти чувства не к чему. Аиа понял, что дальше поддерживать эту тему нет смысла и решил ее сменить:

— Полагаю, что лучше отправляться с утра. Если нам нужно покрыть большое расстояние, да еще в мало знакомой местности, лучше набраться сил. Надо помнить, что вам понадобится ночной сон, было бы не разумно искать ночлег в городе.

Но его спутники не разделяли его мнения на этот счет. Нила хоть и ничего не возразила, но была огорчена задержкой. Жажда приключений подталкивала ее вперед. Ждать до утра на этом маленьком острове было просто мучительно. Надо было двигаться, действовать.

Стив же опасался, что в ближайшие часы полиция мобилизуется против него, и на утро будет уже слишком опасно показываться в городе.

Так как по их мнению Аиа не привел убедительных доводов в защиту своей теории, то порешили выдвигаться немедля.

Спустя короткое время они уже подплывали к городу.

Манаус необычный город. Тут нет пригородов и деревень в округе. Дикие джунгли резко прекращаются и берег реки заполняют городские трущебы — хаотическое нагромождение мелких несуразных лачуг слепленных из всевозможного хлама.

Стив заметил, как Аиа притих, когда они вплотную приблизились к человеческому жилью. Но он не стал отвлекать Оуни от этого нового для него созерцания.

— Удивительно, как много жизни собрано тут в одном месте! — Наконец мысленно изумился тот.

— Города. Они всегда такие, — поддержал его мысль Стив.

— Но почему? — Удивлялся Оуни. — Зачем жить так густо? Им ведь не достаточно жизненного пространства, чтобы быть счастливыми.

— Они и не стараются быть счастливыми, они хотят хотя-бы просто быть.

Аиа непонимающе дернул плечами.

— Все равно не понимаю, лес ведь огромный, всем хватит места?

— Лес не даст им того, что по их мнению составит их счастье.

— А что составляет их счастье?

— Деньги, слава, власть.

Подобные отвлеченные, абстрактные понятия с большим трудом уживались в практичной голове Аиа. Поэтому сама мысль связывающая их с человеческим блаженством казалась ему совершенно дикой. Но осмыслить это было теперь невозможно, потому что вокруг было слишком много раздражителей.

Тут все кричало и стонало. Вокруг было не только необычно много жизни, но и невероятно много страданий. Каждое мгновение они штурмовали его защиту, еще слабую и неуверенную. Много сил уходило на поддержание стабильности. Стоило на минутку расслабиться и пустить это давление внутрь, как контроль будет потерян, а окружающие потерпят большой урон от обратного эмоционального переноса.

Прежним путем выйти в город не представлялось возможным. Стив представил себе, как они в костюмах будут прыгать из лодки в лодку, чтобы выбраться на берег и отмел эту идею сразу же.. У здания аквавокзала был платный пирс, было решено выйти в люди цивилизованно.

Их прибытие совпало с разгрузкой большого грузопассажирского транспорта. Судно уже какое-то время стояло в порту, так что разгрузка шла полным ходом.

Стив посчитал это обстоятельство очень удачным. Можно было слиться с пассажирами, которые не торопясь покидали судно.

Прямо на пирсе они рассчитались с проводником и отпустили его восвояси. Отступать было некуда, и странная троица вошла в светлое здание вокзала, где тут же слилась с разношерстной публикой.

Они беспрепятственно прошли здание насквозь и оказались на площади загроможденной различными автомобилями. Большая их часть участвовала в перевозке пассажиров, и разнообразие такси тут было поистине самое широкое, от небольших грузовичков, до шикарных лимузинов.

— Надо прикинуть, какой автомобиль подойдет нам лучше, — подумал Стив, и в ответ не услышал ничего.

Он уже стал привыкать к постоянному восторгу своей молодой жены, поэтому не обратил внимания на его интенсивность.

Нила, как завороженная застыла у самого паребрика. Впереди насколько хватало глаз простиралась величественная картина современного города. Многоэтажные дома, широкие проспекты,продуктовые ларьки и лавки, прозрачные витрины магазинов и автомобильное движение — все поражало воображение. Кроме того, множество людей, звуков , запахов, которые они чувствовали самостоятельно и мыслей и чувств, которые транслировал им Аиа.

Стив немного заволновался, стоило задержаться тут надолго, как многочисленные блюстители порядка непременно обратят на них внимание. Надо было быстро принимать решение, и поэтому Стив неуверенно шагнул на мостовую, чтобы привлечь внимание ближайшего таксиста.

— Не спеши, — услышал он в голове голос Аиа, и опустил поднятую было руку.

— В чем дело?

Аиа выглядел озабоченным. Подобное выражение лица вообще не свойственно этому человеку. Стив внутренне дрогнул. Что же могло вызвать подобное состояние у этого невозмутимого существа.

— В чем дело? — Нетерпеливо бросил он в эфир.

Аиа молчал. Казалось, он прислушивается.

— Нам нельзя тут надолго задерживаться. Само то, что мы намереваемся сесть в такси при таком солидном одеянии уже слишком подозрительно, а мы еще и застряли на виду у всех.

— Значит, выберем что-нибудь подобающее. — отозвался Аиа из глубины своих рассуждений.

В это же время от ближнего ряда автомашин отделился шикарным черный лимузин и уверенно подрулил к ним.

— Этого еще не хватало, — возмутился Стив на назойливого бизнесмена за рулем.

Водитель вышел и почтительно открыл перед ними двери.

— На наши деньги мы недалеко уедем на этом авто, — смущенно прокомментировал он про себя, и хотел было уже отказаться от предложения водителя, как Нила до неприличия поспешно юркнула в шикарный салон.

— А далеко и не нужно. — уверенно парировал Аиа и с королевским достоинством шагнул внутрь.

Стив закусил губу с досады и последовал за ними. Все пошло совсем не так, как он планировал. Куда они могут поехать на этом лимузине? В Венесуэлу?

Но Аиа будто не слышал его мыслей. Стив еще никогда не видел его таким. Хотя в сущности они провели вместе не так уж много времени, чтобы хорошо знать друг друга.

Водитель быстро вернулся на свое место и без промедления тронул. Никто не говорил, куда ему ехать, вообще никто не проронил ни слова.

Они стремительно выкатили на широкий проспект и помчались в восточном направлении.

Стив сразу смекнул, что водителем управляет Аиа. Это ему не понравилось, но когда они пролетели пару кварталов, он понял, что они едут еще и не в том направлении.

— Мы едем не туда, нам на север надо, — стараясь мыслить спокойно, обратился он к Оуни. — Кроме того, ты обещал не использовать свои штучки.

Аиа сосредоточенно молчал. Нила вообще не обращала на них внимания. Она, как завороженная смотрела в окно на блеск современного города. ЕЕ беспечный вдохновенный вид почему-то раздражал, и Стив вернулся к Аиа.

— Аиа, ты все испортишь! Куда мы едем? Венесуэла в другой стороне! — кричал он мысленно. Но здоровяк был возмутительно безразличен.

Стив совершенно отчаялся, когда они въехали в элитную часть города. За окном замелькали шикарные особняки и дорогие магазины. Что им могло понадобиться в этом месте?

Это была очень необычная поездка. Она проходила в полном молчании. До сих пор никто не проронил ни слова, и хоть для Оуни и его спутников это было обычным делом, однако водители обычно нарушают молчание, пусть для того, чтобы знать куда ехать.

Стив продолжал злиться все больше, но Аиа будто не замечал этого и никак не вмешивался в естественный процесс.

— Какого черта я тут делаю? — Думал он, — Я оставил дом, с риском для жизни добыл средства, а теперь вынужден терпеть такое унижение! И ради чего? Ради спасения его дочери! Почему я не сказал ему тогда, твоя дочь — твои проблемы?

Нила услышала его мысли, отвлеклась от созерцания красот за окном и нежно тронула его за руку. От неожиданности он дернулся, как от удара током.

Ее темные глубокие глаза нежно смотрели прямо ему в душу.

— Не беспокойся, Стив, он знает, что делать.

— Что он тебе сказал? — Опять вспыхнул он, с ней-то он советуется.

— Ему нет нужды говорить мне что-то, я просто доверяю ему. Он всю жизнь решает проблемы других, думаю, что мы можем доверить ему наши.

— Пока мы не сели в эту машину, у меня вообще проблем не было. А теперь они точно есть. И самое неприятное, что я понятия не имею, что это за проблемы.

— А мне нравится это приключение! — Она вновь повернулась к окну.

— Женская беспечность,- со вздохом прокомментировал он, но почувствовал, что раздражение отступило. — Возможно, она права, почему бы ему не довериться тысячелетнему человеку. Хоть он и впервые в большом городе, все же жизненный опыт наверное помогает ему видеть то, чего не видим мы все.

Они съехали с проспекта и заскользили по идеальному асфальту между тенистых аллей, мимо шикарных коттеджей. Ухоженные лужайки, голубые бассейны, кованные ограды, замысловатая архитектура роскошных домов отвлекали от мрачных мыслей, но где-то в глубине пульсировало болезненное предчувствие.

Вдруг Стив ощутил в голове присутствие Аиа Некоторое время он был закрыт для Стива, и это казалось обидным обстоятельством, но стоило Аиа вернуться, как вернулось и внутреннее спокойствие, умиротворение.

— Его называют Дон Пэдро. Большинство людей окружения считают его местным криминальным авторитетом. Мне не совсем понятна подобная концепция, часть близких в этой связи считают его добродетелем, другая — злодеем, но и те и другие при этом испытывают к нему уважение. — Как обычно, Аиа выдавал информацию сплошным потоком, обильно сдабривая послание визуальными образами и эмоциональными мазками. За секунды Стив узнал о человеке и его близких столько, сколько они не узнали друг о друге за долгие годы совместного проживания. — Большинство людей полагают, что у него слишком много денег, но сам он об этом не думает, поэтому сказать наверное, так ли это, трудно.

— Сдался нам этот гангстер! — Прервал его поток Стив. — Мы рискуем всем, но ради чего?

— Его дочь больна.

Аиа показал Стиву большую комнату, что-то вроде больничной палаты. Всюду разнообразное медицинское оборудование, в центре кровать с больным. Лица не видно, ясно только, что это дочь хозяина, потому как чувствует охранник, чьими глазами они сейчас и смотрели. В комнате было еще несколько человек, однако они были как мутные призраки, потому что охранника они совершенно не занимали, скорее раздражали и огорчали, так что он не желал их замечать.

Стив взялся за голову.

— Аиа, в этом городе тысячи больных, которые нуждаются в помощи! Неужели мы теперь будет посещать их всех?

— Это не обычная болезнь, — спокойно парировал Оуни. — С того момента, как мы ступили на берег, я прикоснулся к каждому разуму в этом городе, в надежде обнаружить признаки присутствия поблизости другого Оуни, и из всех жителей только эта девочка привлекла мое внимание.

Стив перед этим открыл было рот, чтобы вслух продолжить выражать свои протесты, так чтобы к ним могла присоединиться и его молодая жена, но слова так и застыли на его языке. При этом его не беспокоило, как глуповато выглядит его выражение лица.

— Обычно разум мыслящего существа всегда открыт для контакта, и при определенной сноровке можно легко войти с ним в общение совершенно незаметно для его носителя. Скрыть контакт от Оуни невозможно, но и они всегда доступны, если только специально не закрываются. Но эта девочка недоступна. Она в теле, но изолирована от окружения, заперта кем-то сама в себе. До сих пор я не видел ничего подобного, и даже не слышал, что такое возможно.

— Думаешь, сможешь ей помочь?

— Стоит попробовать. Но для нас также важно узнать, кто стоит за подобным явлением. — Аиа лукаво ухмыльнулся. — Мне понадобится твоя помощь. Надо будет как-то скрыть мои способности, а возможно объяснить то, что станет явным в моих попытках спасти эту девочку.

— Не волнуйся. Давай говорить буду я, а ты делай свое дело.

Теперь Стив уже не был против этого отклонения от плана. Его самого весьма заинтриговала эта ситуация. Кроме того, не так часто выпадает на долю спасти чью-то жизнь.

Ландшафт за окном изменился. Частые усадьбы и замысловатые строения сменились садовыми насаждениями и довольно обширной парковой зоной с мощеными дорожками и ретро фонарями среди невысоких деревьев. С лева распростерлось поле для гольфа с маленьким озерцом посередине. Они миновали широкие ворота в кованной ограде и тихонько заскользили меж можжевеловых насаждений к шикарному особняку на холме.

Вокруг царил идеальный порядок: газоны стрижены, кусты сформированы, скамейки блестят чистотой. За деревьями Стив заметил двух молодых женщин и фонтанчика. Они медленно прохаживались по тенистому парку, о чем-то увлеченно беседуя, и не обращая внимания на незнакомую машину.

Они совершенно беспрепятственно въехали на широкий двор и подрулили к большой балюстраде. Широкие мраморные ступени поднимались метров на восемь к самому зданию. В сторону по периферии можно было заметить еще какие-то мелкие постройки, так что общий вид комплекса напоминал скорее старинное поместье, нежели отдельное жилье.

Здоровенный охранник поспешно спускался к машине, чтобы встретить незваных гостей. Стив ощутил мягкое подключение к сознанию этого человека. Аиа мастерски пользовался своим даром. Он мог не только незаметно подключаться сам, но и подключить своих спутников, в данном случае только в одностороннем порядке. То есть, Стив слышал мысли охранника, ощущал его эмоции, но передать ему ничего не мог, таким образом никак не выдавал своего ментального присутствия в голове этого человека.

— Черт бы побрал этих шарлатанов! — Рычал про себя охранник, но лицо его выражало при этом приветливость и гостеприимство. — Бедная девочка! Хоть бы дали ей умереть спокойно.

Стив не стал дожидаться его приближения, распахнул дверь и уверенно вышел из машины навстречу незнакомцу.

— Мухамед Эль Рашид к Дону Пэдро, — бодро отчеканил он каждое слово и ловко отрыл дверь для Аиа.

Тот сделал солидную паузу и с достоинством выскользнул наружу.

Охранник немного опешил, смутился.

— Как мне доложить? — Смущенно и немного неуклюже поклонился он перед Оуни. Аиа еле заметно ему кивнул.

Стив тем временем обошел машину и подал руку Ниле.

— Просто передайте, что Эль Рашид желает видеть дочь Дона Пэдро, — бросил небрежно Стив.

Охранник неуверенно поднял к лицу рацию.

— Передайте господину, что Эль Рашид хочет видеть Сильвию, — хрипловатым от волнения голосом проговорил в прибор он.

Думал он при этом, что никогда не слыхивал ни про какого Эль Рашида, и если господин его тоже не знает, то ему еще может и влететь за то, что он пропускает всякого самозванца. Но если Дон Пэдро знает этого человека, то препятствуя ему, он проявить некомпетентность, что равносильно бесчестию.

Стив ощутил эти мучения, и подумал, что не позавидуешь подобной работе

Нила молчаливо и грациозно присоединилась к их компании. При виде этой красавицы охранник потерял на мгновение способность связанно мыслить, так что Стив едва смог сдержать улыбку.

Нила с достоинством королевы взяла Стива под руку, и они двинулись наверх, намеренно игнорируя охранника.

Вблизи двухэтажный дворец выглядел еще внушительнее. Весь первый этаж был выполнении из стекла и железа в стиле хай тек. Намеренно замутненные участки остекления скрывали от посторонних большую часть интерьера и наводили некий налет таинственности, что было необычно для подобных решений.

Автоматические двери бесшумно скользнули в сторону перед гостями. В широком вестибюле их встретил слуга индус в традиционной одежде. Выглядело это довольно гротескно.

Слуга сложил руки и поклонился на восточный манер и плавным жестом указал им, в каком направлении двигаться.

Они углубились внутрь дворца, всеми силами стараясь сохранять бесстрастные лица, но сделать это было нелегко, особенно Ниле. Она в своей жизни вообще строений не видела, а тут такое великолепие.

Обилие зеркал в интерьере удивительным образом расширяло визуальные границы, придавая помещениям нереальные размеры. Совсем неширокий коридор, которым они следовали, глазу казался прямо таки проспектом.

Охранник остался снаружи, индус замер у входных дверей, так что они некоторое время были предоставлены сами себе, и непроизвольно замедлили шаги, чтобы осмотреться в столь незнакомом окружении.

— Умопомрачительно! — напряженно выдохнула Нила на немойском. — Дорогой, ты даже не представляешь, как я благодарна тебе за то, что ты не оставил меня дома. Я бы никогда и вообразить себе не смогла, что бывает такая красота.

Стив не очень разделал ее восторги. Напротив, его напрягала вся эта роскошь, словно за нею скрывалась зловещая тайна, раскрытие которой может навсегда изменить жизнь, и возможно не в лучшую сторону.

— Еще не вечер, — хмуро пошутил он, — ты можешь еще пожалеть, что не осталась дома.

Неожиданно они оказались у широкого лестничного марша на второй этаж. Здесь царство стекла и серебра резко заканчивалось, уступая место резному дереву и камню.

— Странное дело, — подумал Стив своим спутникам, — не кажется ли вам, что для такого здания тут слишком мало людей?

— Там гораздо более людно, — поднял глаза по лестнице Аиа.

Нила вообще проигнорировала эту мысль, потому что дизайн перил захватил все ее внимание.

Они максимально быстро, насколько позволила им отстающая женщина, поднялись на второй этаж. Тут было царство широких пространств. Огромные залы переходили один в другой, скрывая в своих лабиринтах комнаты спальни, входы в которые замысловато сливались с деталями интерьера, так что их было бы нелегко обнаружить, если бы одна из дверей не была открыта настежь, раскрывая тем самым само наличие подобных помещений.

Из отрытых дверей гулко доносились человеческие голоса. Говорили несколько человек, негромко, но и не шептались. Слов разобрать было невозможно по причине сильного эха в большом зале.

Аиа выделил людей в этой комнате и легонько подключился. Стив не мог слышать мыслей этих людей, потому что Оуни не допускал его, Но он мог передавать спутникам важные детали разговора, чем и воспользовался.

— Я устал, Фернандо, — говорил один человек, — сколько их побывало уже в моем доме после того, как мы объявили цену за выздоровление моей дочери. Тут бывали все доктора и шарлатаны округи.

— Пока она жива, господин, остается надежда, — утешал другой.

— Наша надежда всегда была только на Господне чудо, — упрекал третий.

— Но что если эти люди помогут? — продолжал Фернандо, игнорируя замечания третьего.

В это время Стив уверенно вел своих спутников на встречу с участниками этого разговора. В его голове созревал план. Уверенность росла. Он знал, что Аиа сделает свое дело, главное, создать ему подходящие условия для работы.

— Мухамед Эль Рашид! — С порога провозгласил он, деланно отступая в сторону, чтобы пропустить вперед представительного Аиа.

Присутствующие мгновенно притихли и удивленно воззрились на странное трио. Их было пятеро в помещении. Четверо удобно расположились в мягких креслах вокруг журнального столика, а пятый в больничном белом халате в стороне хлопотал у медицинских приборов.

Надо отметить, что комната сильно напоминала палату интенсивной терапии — повсюду мониторы и различные аппараты, предназначение которых оставалось для Стива загадкой.

Дон Пэдро, худощавыйневысокий человек с кучерявыми седыми волосами, поднялся с кресла первым и покровительственно протянул Эль Рашиду помятую временем руку.

— Рад приветствовать вас в моем скромном жилище, — устало проговорил он, пристально глядя в глаза великану. — Чем обязаны столь великой честью?

— Достопочтенный Эль Рашид не говорит по-английски, — предупредил Стив возможный ответ Аиа. — Мы прибыли издалека, и отправились в путь сразу, как только хозяина посетило видение о болезни вашей дочери.

— И кто же вы? — неожиданно спросил старик.

— Я служу моему господину, ибо обязан ему жизнью, — схитрил Стив, делая вид, что не понял вопроса.

— Хорошо, — кивнул терпеливо Дон и вновь устремил взгляд на Аиа, — а он кто?

— О, вы никогда не слышали про великого медиума Мухамеда Эль Рашида?! — Театрально воскликнул Стив, но, видимо, слегка переиграл, потому что Дон разочарованно поморщился.

— Вы не первые соискатели вознаграждения, но зря думаете, что я подпускаю к дочери каждого корыстолюбивого шарлатана, — ровным, но непреклонным тоном проговорил он, прямо обращаясь к Аиа, очевидно совершенно убежденный, что его понимают.

Стив ощущал враждебную обстановку и удивлялся, почему Аиа бездействует.

— Ты поможешь мне, или как? — раздосадовано бросил он ему мысль.

— А как же личное пространство? — хладнокровно ответил ему Аиа. На его лице при этом не дрогнул ни один мускул.

— Хорош валять дурака и поправь эмоциональный фон, пока эти гангстеры нам мозги не вышибли.

Аиа не ответил, но Стив тут же ощутил в себе удивительное спокойствия и ясность ума.

Но на настроение Дона Пэдро это, по-видимому, никак не повлияло. Его собеседники в креслах угрожающе зашевелились, и Стив отчетливо заметил у одного из них пистолетную кобуру под пиджаком.

Дон сделал едва уловимое движение рукой, и доктор прервал свои манипуляции, чтобы подойти к ним.

— Это наш семейный врач, я доверяю ему как себе, — представил он немолодого уже мужчину с черными глазами и аккуратно стриженной бородкой. — Марсель, друг мой, будь добр, введи наших гостей в курс дела.

Марсель с готовностью подобрался, словно успешный ученик, которого вызвали к доске, и увлеченно заговорил о предполагаемом заболевании Сильвии.

Из его длинного и замысловатого монолога Стиву стало понятно лишь то, что никто не знает, что это за болезнь, и как ее лечить. Уже семь дней девочка была без сознания. Приборы показывают, что она спит и постоянно находится в фазе быстрого сна, что само по себе неслыханно. Самое неприятное, что никакими доступными средствами ее не удалось разбудить. Ее осматривали все доступные медицинские специалисты, несколько местных колдунов, но все они потерпели фиаско. Девочка продолжает мирно спать, игнорируя любые манипуляции.

— Один из местных нейрохирургов советовал даже вызвать у нее искусственную смерть, чтобы перегрузить как компьютер, но мы не готовы к подобным экстремальным методам, — удовлетворенно закончил он.

Все трое внимательно слушали рассказ врача, а Дон Пэдро наблюдал и убеждался, что Эль Рашид понимает сказанное. Старик лукаво улыбался морщинистыми глазами, и было в этой улыбке что-то зловещее.

— Как же это случилось? В смысле, что произошло? — Спросил Стив, но не потому что это было для него важным, скорее из любопытства.

— Она была в Сальвадоре, у матери. Я на каникулах часто отпускаю ее, — нарушил молчание Дон Пэдро, — но раньше проблем не было. Тем более мать знает, как щепетильно я отношусь к дочери. Она всегда была под присмотром, так что наркотики можно смело исключить.

— И что, даже из дома не выходила? — Не унимался Стив.

— Наша семья всегда была очень строгих правил. Я бы не допустил пустых развлечений, клубов, ресторанов или что-либо подобное.

В это время Аиа неожиданно шагнул в сторону кушетки, один из сидящих в креслах тут же схватил его за рукав пиджака.

— Не спешите, я еще не рассказал вам о последнем условии, — прокомментировал Дон поведение своего человека. — Слишком много было соискателей миллиона за последнее время. Теперь вслед за успехом следует вознаграждение, и потерпевший неудачу умирает.

У одного из мужчин в руке откуда-то появился пистолет с глушителем. Он с меланхоличным видом положил его перед собой на журнальный столик и деланно погрузился в чтение газеты.

Стив вздрогнул и напрягся, так что вытеснил из себя все искусственное умиротворение. Нила испуганно сжала ладонь мужа и бросила тревожный взгляд на Аиа.

Но тот, хладнокровно выслушав тираду Дона, медленным, но уверенным движением высвободил свой рукав и продолжил движение по направлению к больной.

В комнате воцарилось гробовое молчание.

Аиа подошел вплотную к девочке и бережно поправил край белых простыней. Человек с газетой, как бы нечаянно положил руку на рукоять пистолета.

— Вообще-то, нас не интересует вознаграждение, — нарушил молчание Стив в попытке снять нависшее напряжение, — мы шли сюда, не зная о вознаграждении, движимые желанием помочь бедной девочке.

Дон Пэдро удивленно поднял одну косматую бровь.

— Вы отказываетесь от миллиона? — Подозрительно прохрипел он, так что Стив пожалел о последнем высказывании.

— Да, оставьте ваши деньги при себе, — с притворным спокойствием выдавил Стив.

Он старого мафиози не ускользнуло ничего, и он зловеще улыбнулся в ответ.

— Что ж, будь по-вашему, если вы не нуждаетесь в деньгах. Но я ценю свою дочь, поэтому мое условие остается в силе. Больше ни один шарлатан не будет проводить опыты на моей дочери безнаказанно.

Стив прикусил язык и разочарованно опустил глаза. Лучше бы он молчал, теперь все стало только хуже.

Аиа тем временем слегка наклонился над девочкой, закрыл глаза...

За всю свою отнюдь не короткую жизнь он не встречал сознания человека столь глубоко сокрытое от соединения. Он словно падал в глубокую черную пропасть, и с каждой секундой падения, вокруг становилось все темнее. Скоро чернота стала прямо-таки осязаемой, вязкой, облегающей и холодной. Аиа почувствовал, что тонет. Черное окружение сжимало его тело холодными тисками. Он задыхался. Еще несколько судорожных попыток вдохнуть, и его сознание помрачилось, и он погрузился в небытие.

— Патрик, Патрик, очнись! — Услышал он сквозь шум в ушах.

Кто-то отчаянно тряс его за плечи. Он открыл глаза. Над ним склонилась миловидная черноволосая девчонка- подросток. Он тут же вспомнил, где видел это лицо раньше.

— Сильвия? — с усилием прохрипел он и не узнал собственного голоса.

— Нет. Санта Клаус! — Смущенно улыбнулась она и стала неуклюже помогать ему встать.

Аиа по привычке попытался понять, о чем думает Сильвия, но не смог. Он прислушался к себе и с изумлением отметил, что не чувствует ничего. Вокруг не было ничего: ни голосов, ни эмоций, ни даже отдаленного ощущения жизни поблизости. Ничего! Такого еще не было!

— Что произошло? — Голова еще кружилась, и ему пришлось ухватиться за щуплое плечо девочки, чтобы не упасть на землю вновь.

— Понятия не имею, — покачнулась под его весом она, — я просто прогуливалась по парку и увидела тебя лежащего на тротуаре. Такое с тобой уже случалось?

— Нет, это впервые

Кругом все было очень странным. Время было ночное, они находились среди зеленых насаждений явно искусственного характера. Твердые ровные дорожки очевидно тоже были не природного происхождения и на них лился мягкий свет из каких-то светлых шаров на вершинах ровных деревьев без ветвей. С неба падали холодные белые хлопья. Аиа тут же вспомнил про снег, который как-то показывал ему Стив. Да, это был без сомнения снег.

— Где это мы?

— В Нью-Йорке, в парке, — рассмеялась девочка и попыталась заглянуть ему в глаза.

Аиа ошарашено оглядывался по сторонам, все было словно в тумане.

— А где твои очки? — Спросила она.

— Очки? — Он не понял о чем идет речь, но решил не выдавать своего невежества.

Она быстро огляделась по сторонам, наклонилась и подняла с земли какой-то странный предмет.

— Ах, вот они, — она заботливо вытерла его от налипшего снега и водрузила на нос Аиа.

Все тут же прояснилось. Предметы вокруг приобрели отчетливые очертания, и он смог понять, на что похож парк Нью-Йорка.

— Ты сегодня какой-то странный! Головой не ударился?

Она приложила свою прохладную ладошку к его разгоряченному лбу.

— Давай-ка присядем, Патрик, — указала она на парковую скамейку поблизости.

Вдруг он заметил, что они практически одного роста. Он взглянул на свои руки — маленькие ладошки, тонкие узловатые подростковые пальцы, узкие запястья.

— Что происходит? — спросил он изумленно неизвестно у кого.

— В смысле? — Ответила она, глуповато улыбаясь.

Аиа потрогал свое лицо дрожащими пальцами, обнаружил широкие угловатые скулы, широко посаженные глаза и мягкий детский подбородок.

— Это не мое тело! — как откровение с ужасом в глазах прошептал он.

Сильвия расплылась в понимающей улыбке.

— Так себе шутка, — кивнула она — ты всегда такой странный?

Аиа постарался взять себя в руки.

— Откуда ты меня знаешь?

— Это что проверка? — Она недовольно поджала алые губки. — Ты из параллельного потока. Я много раз видела тебя в школе, но не говорила с тобой ни разу. А ты меня знаешь?

— Я как раз сейчас стою у твоей пастели, ты больна, и мы общаемся у тебя в голове, — на одном дыхании выпалил он.

Сильвия смутилась и испуганно отпрянула.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?

Аиа впервые в жизни оказался в ситуации, когда не знал, о чем думает его собеседник. Он настолько привык в своей жизни все контролировать, что столкнувшись с подобной мискоммуникацией просто не знал, что теперь делать. Он понимал, что портит все. Не нужно было иметь сверхъестественные способности, чтобы видеть, общение не идет.

— Ты не против, если я вызову помощь?

В руке у нее вдруг оказался телефон.

Аиа не совсем понял, о чем идет речь, но решил пока от помощи отказаться.

— Не стоит, — уверенно покачал он головой, — нет ничего, с чем я не смог бы справиться.

Она перестала набирать номер, но вскоре выяснилось, что не потому что вняла своему новому знакомому, а потому что ее внимание привлекло нечто.

Аиа обернулся, чтобы понять, что отвлекло ее, и увидел группу подростков. Они приближались, и по всему было заметно, что они мучаются от скуки. Их было четверо, все мальчишки. Аиа не придал этому событию особого значения, и намеревался вернуться к своей первостепенной задаче, но Сильвия сильно разволновалась при виде этих парней.

— Нам лучше уйти, — засуетилась она

— Что не так?

— Это плохие мальчики, у нас могут возникнуть проблемы. Разве ты не видел, как они ведут себя в школе?

Аиа еще раз обернулся. Подростки были уже близко, они прибавили шагу, когда увидели двоих на скамейке в вечернем пустынном парке.

Он отчетливо заметил следы тревоги на ее лице и нехотя откликнулся на ее предложение скорее подняться. Он положил ей на плечо руку, чтобы успокоить, но она крепко взяла его за запястье и потянула прочь.

Сзади послышался свист, улюлюканье и насмешки.

— Эй, Патрик, куда убегаешь трусливый мышонок?!

Откуда они его знали? Аиа решил остановиться и задать им пару вопросов, чтобы получше разобраться в ситуации.

Сильвия, видимо, не правильно оценила его торможение и сильнее потянула его за руку.

— Даже не думай! Хоть мы совсем недавно знакомы, мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал от рук этой шпаны.

— Все будет хорошо, я в своей жизни повидал вещи пострашнее невоспитанных детей, — с этими словами он мягко, но уверенно высвободил свою руку и шагнул навстречу ребятам.

Они были уже совсем близко, и им, по-видимому, пришлось не по вкусу странное поведение этого щуплого мальчугана. Они перестали смеяться.

— Надо было тебе убегать, Патрик, пока это еще было возможно! — Злобно прошипел ближайший мальчишка и сильно ударил Аиа в живот.

Дыхание перехватило. Он согнулся от боли, в отчаянной попытке глотнуть хоть немного воздуха. Кто-то сильно толкнул его, и он упал на землю. Разум отказывался принимать происходящее. Он ведь только хотел поговорить с этими существами. Они напали на него без всякого повода и предупреждения. Чей-то твердый кончик обуви глухо врезался ему в бок. Резкая боль молнией вспыхнула в голове и разлилась по всему телу. В этом адском пламени потонули остальные удары, что сыпались на него еще какое-то время.

Когда способность дышать вернулась к нему, он понял, что все позади, поднял голову, огляделся. Над ним склонилась Сильвия. В дрожащих пальцах он увидел разбитые очки. На лице девочки застыла измученная улыбка. Она робко взяла его за руку и стала неуклюже помогать ему встать на ноги.

-Давай, герой, поднимайся, — кряхтела она, — я же говорила, не связывайся с ними.

— Они тебя не тронули?

— Мой отец полицейский, поэтому они меня побаиваются.

— Полицейский? — Удивился Аиа.

— Да. А что тут такого? У кого-то отцы пожарные, у кого-то врачи, а у меня полицейский.

Между тем она забросила его руку себе на плечи и повела его к выходу из парка.

— Куда мы направляемся? — Встрепенулся Аиа.

— КО мне домой, конечно. — Она рассмеялась, — НЕ к тебе же.

— Это будет неловко, — заартачился он.

— До нашего дома два шага, ты же живешь далеко, насколько мне известно. И вообще, что ты делал в парке в столь поздний час.

— Искал тебя, — честно признался Аиа.

Она остановилась и подозрительно посмотрела ему в самые глаза.

— Опять шутишь. Тебе не говорили, что у тебя прескверное чувство юмора?

— Даже не собирался, — он попытался высвободить свою руку, но она уверенно пресекла эту попытку.

— Тут нечего смущаться, — деловито продолжила она, — мама окажет тебе первую помощь, позвоним твоим родителям, они за тобой приедут...

Она еще долго продолжала бы свою тираду, но они оказались у подъезда ближайшего к парку дома. Аиа не мог вспомнить большую часть пути до этого места, словно они перенеслись сюда на крыльях.

— Вот и наш дом, — удовлетворенно выдохнула она.

В то же мгновение они оказались за столом в просторной гостиной. Мама Сильвии заботливо накрывала на стол, и перед ним благоухали различные яства, происхождения которых ему были совершенно непонятны.

То, что эта улыбчивая женщина была именно ее мама, стало понятно по ее многозначительным взглядам, которые она бросала дочери. Дочь же в ответ только удрученно подкатывала глаза, употребляла всевозможные отрицательные жесты, но тем только подзадоривала мать.

Для Аиа это все было слишком. Если бы он был обычным человеком, то подобный сон вряд ли сильно встревожил его. Но за всю свою жизнь он не спал ни разу. Ему было совершенно незнакомо то состояние беспомощности, которое часто посещает человека во сне. Эти неожиданные перемены обстановки сбивали с толку. Кроме того, он подозревал, что абсолютно не влияет на ситуацию. То, что происходило, должно быть, было полностью плодом воображения Сильвии.

Он, конечно же, сразу догадался, что подобные иллюзии сопровождают время отдыха заблудших, но они оказались ему совсем не по вкусу. Более того, чуждое всякому Оуни чувство страха штурмовало его сознание все сильнее, и он серьезно опасался потерять контроль над этой опасной эмоцией.

Надо было что-то делать. Если он не научится влиять на ситуацию, то не сможет помочь девочке и не выяснит, кто сделал с ней все это.

Из соседней комнаты вошел незнакомый мужчина. Его клетчатый костюм, круглые очки и взъерошенная рыжая шевелюра очень несуразно выглядели в этом окружении.

— Привет, пап, знакомься, это Патрик, — кивнула в его сторону Сильвия.

— Это твой отец?

— Вас что-то не устраивает, молодой человек? — глубоким голосом пробасил мужчина и в глазах его сверкнул грозный огонек.

— А как же Дон Пэдро? — невозмутимо продолжал Аиа.

При этом упоминании Сильвия вздрогнула и тревожно взглянула на лже отца. В образе мужчины что-то стало меняться на глазах: волосы потемнели, лицо стало округляться, глубокие морщины прорезали лоб и щеки.Негодование и отчаяние блеснуло в озлобленных глазах человека, откуда-то в его руке оказался пистолет, и прежде чем Аиа успел понять, что происходит, грянул выстрел. В грудь ударило что-то твердое и тяжелое. Мальчик опустил глаза и увидел, как на рубашке расплываетсякрасное пятно крови. Голова закружилась, перед глазами все поплыло. Последнее, что видел Аиа — дикий ужас на лице Сильвии...

Яркий свет резанул глаза. Он быстро поморгал, поднял голову, чтобы осмотреться Он был в уже знакомой ему палате. Кушетка, на которой его положили, была рядом с ложем Сильвии. При желании можно было бы дотянуться до нее рукой.

Аиа снял датчики с головы и рук. Аппаратура за спиной тревожно запищала. Снаружи послышались поспешные шаги. Вошел доктор.

— Вы проснулись? — Изумился он.

— Похоже я установил таки связь, хотя и не того рода, что ожидал, — Аиа потер занемевшие виски, голова просто раскалывалась.

Доктор думал о том, как же хорошо наконец получить хоть какой-то положительный результат. Оставаться в этом доме до скончания дней ему совершенно не улыбалось. И этот чудоковатый медиум, хоть и вызывал некоторые подозрения у Дона Пэдро, ему понравился сразу.

— Голова болит? — заботливо суетился он.

— Довольно сильно, — устало кивнул Аиа.

Доктор деловито набрал в шприц лекарства из нескольких бутыльков.

— Это должно помочь.

От укола по телу разлилась сладостная истома, боль тут же отступила.

Аиа удовлетворенно кивнул, не думал, что заблудшие способны делать что-то настолько качественно.

— Мой личный рецепт, — с ноткой гордости признался доктор.

В палату быстрым шагом вошел Дон Пэдро. Доктор словно тень отступил в сторону.

— Что скажете? — Хмуро начал хозяин.

Аиа чувствовал его агрессивный настрой, но за лучшее посчитал не вмешиваться до поры, чтобы не вызвать подозрений.

— Я был в ее сне

Он вкратце рассказал, что случилось с ним в Нью-Йорке.

— Кажется, я понял, как нам разбудить ее.

Дон Пэдро выжидающе смотрел на Аиа с холодным непроницаемым лицом, и тревожно думал о том, что неужели этот ад скоро закончится. Он так измучился наблюдать страдания дочери, что уже боялся надеяться на благоприятный исход.

— Меня убили в ее сне, и я тут же проснулся. Мысль о том, что ее нужно умертвить, возможно была не так плоха, только убить ее надо не наяву, а в ее видении.Логические цепи в ее мозгу прервутся, и она очнется.

— Да, но как мы это сделаем? — нарушил тишину доктор, а Дон Пэдро бросил е его сторону гневный взгляд.

Доктор отступил еще на шаг.

— Я войду в ее сон, и постараюсь умертвить ее .

— Должно получиться, — взволнованно шептал про себя доктор.

— Когда? — Коротко бросил Дон Пэдро.

— Сейчас, — уверенно согласился с нетерпением Дона Аиа.

Его немного мучила жажда и голод, но он не хотел откладывать, и так как дело обещало быть не долгим, стоило не откладывать его в долгий ящик.

Он как в прошлый раз наклонился над девочкой, закрыл глаза и стал погружаться во тьму ее сознания...

В этот раз он оказался не в парке. Первое, что он смог разглядеть в тусклом искусственном свете, было лицо рыжеволосого мужчины, что раньше играл роль отца Сильвии. Оно было настолько близко, что Аиа чувствовал его дыхание на своем лице.

— Очнулся, — удовлетворенно хмыкнул тот и злобно осклабился.

Когда он отстранился, Аиа смог осмотреться. Это было подземелье. Было сыро и холодно. В нескольких местах с потолка капала вода, что придавало особый звуковой колорит этому помещению. Пахло грибами и кровью.

Незнакомец на этот раз был одет в какой-то темный фартук до самого пола, на руках резиновые перчатки. Аиа вспомнил, где он видел подобное. Когда-то Стив показывал ему мясника, среди прочего профессионального списка. Что может понадобиться мяснику в подземелье?

Аиа обратил внимание на себя. Он был растянут за руки двумя цепями у стены. Он опустил глаза вниз, чтобы увидеть свое тело, и вместо щуплого подросткового торса увидел крепкое мускулистое тело мужчины по пояс обнаженное, испачканное грязью и кровью. С подбородка на грудь упало несколько свежих кранных капель. Он обратил внимание на вкус крову во рту и множественные очаги боли по всему телу.

У противоположной стены подземелья, частично закрытая от глаз Аиа мясником, в том же положении, что и он, находилась девушка. Она устало опустила голову на полуобнаженную грудь и тяжелые темные волосы закрывали ее лицо. Грязное платье почти не пострадало и скрывало под собой молодость и красоту. Аиа отметил для себя, что сама девушка, по-видимому, физически сильно не пострадала.

— Передайте Маркизе, что пленник очнулся, можно продолжать, — бросил кому-то в сторону мясник, и чья-то тень метнулась прочь по подземелью.

— Ты напрасно упрямишься, — обратился он вновь к Аиа. — Я могу так долго. Маркиза тебя все равно расколет. Уж поверь.

Аиа уловил боковым зрением движение. Это пожаловала Маркиза. То была высокая женщина в роскошном наряде, такое странное облегающее платье цвета морской волны, так что можно было вообще подумать, что она не одета, а состоит из морской воды. Лицом она была все та же мать Сильвии, но только теперь с холодным жестким взглядом пронзительных глаз.

— Подожди, Энрике, попробую еще раз поговорить с ним, — произнесла она приятным бархатистым голосом. — Зачем вы здесь, Патрик? — Обратилась она к Аиа. — Все было так хорошо и спокойно. С первого взгляда я поняла, что вы не обычный персонаж. Мы думали, что избавились от вас, но вот вы опять здесь. Так какого лешего вы делаете на моей территории?

— Я пришел спасти девочку, — еле слышно прохрипел Аиа.

— Эту девочку?

В это время девушка подняла голову, и он увидел ее лицо. Это была Сильвия, но старше, гораздо старше прошлого раза.

Он утвердительно моргнул.

— Сдается мне, у вас неважно получается. До вашего появления у нее было все, о чем только может мечтать человек: близкие люди, дело, спокойствие. Вы принесли беспокойство, и теперь по вашей вине она прикована железными цепями к холодной стене, и вынуждена участвовать с нами в этом нежелательном разбирательстве.

— Девушка спит. Все это иллюзии в ее голове. Она моделирует ситуацию, а вы тут вообще случайные фантомы. Если она захочет, то избавится не только от этих оков, но и от вас в одно мгновение.

Аиа говорил погромче, чтобы его могла слышать Сильвия. Эта терапия затянулась, и ему уже хотелось покончить с этим поскорее.

Девушка удивленно уставилась на Аиа, будто он был умалишенный.

Женщина разозлилась. Она подошло почти вплотную к нему, так чтобы только не испачкаться в его крови и заговорила как-то особенно ставя ударение на глаголах.

— Вам кажется, вы умнее и сильнее других. Вы думаете, что если можете стойко сносить боль, то не расскажете нам об истинных причинах вашего появления. Но вы ошибаетесь. Я хочу знать, что вы за существо, и зачем порабощаете умы этих беззащитных людей. И вы мне расскажете. Посмотрим, как вы переносите страдания других.

С этими словами она посторонилась, и Аиа увидел, как рыжеволосый подходит к девушке с садовым секатором в руке.

— Стойте! Подождите. Я готов рассказать вам все, что знаю. — Воскликнул Аиа и в возмущении загремел цепями по камням.

Но Маркиза, глядя прямо ему в глаза, непреклонно кивнула мяснику, чтобы продолжал.

Девушка с ужасом и удивлением смотрела, как мужчина грубо взял ее ладонь и поудобнее приловчился к ее мизинцу. ДО последнего момента она очевидно не верила, что это происходит. Мясник уверенно сдавил приспособление, и острые лезвия легко отрезали девушке две фаланги от мизинца. Подземелье огласил душераздирающий крик девушки.

Аиа знал, что люди могут быть столь жестоки, но видеть подобное воочию — это совсем другое. Он в шоковом состоянии не отрываясь смотрел, как из поврежденных сосудов пульсирующими струйками вытекает темная кровь.

Девушка выла словно раненый зверь и заворожено смотрела на свою покалеченную руку.

Мясник, отступил на шаг, любовался своими трудами. Его вопросительный взгляд Маркизе, получил ее легкое одобрение и кивок в знак продолжения процедуры. Рыжий вновь приступил к девушке.

На этот раз у нее уже не было ни капли сомнений, в том что произойдет.

— Нет! Не надо! — завопила она истерично и забилась в цепях.

Мясник не без труда поймал ее порезанную руки и отрезал ей второй палец.

Крики девушки, запах свежей крови вызывали у Аиа приступы тошноты и головокружения. Он всеми силами пытался убедить себя, что все это не по настоящему, это просто дурной сон. Но он не мог проснуться, и не мог больше смотреть на все это. Но что он мог сделать. Он был всего лишь пленником. И он подумал, а что если он не сможет проснуться? Сколько он сможет выдержать подобное.

— Отдохните, Энрике, — небрежно, но грациозно махнула Маркиза рукой. — Патрик, теперь вы готовы говорить?

Аиа кивнул.

— Отлично! Итак, кто вы и откуда?

— Я —Оуни, это народ скрытно живущий в недоступных местах, сохранивший древние традиции и верования.

Маркиза слушала внимательно, но не эмоционально. Трудно было сказать, удовлетворяет ее полученная информация, или она внутренне готова снова перейти к пыткам.

— Как вы порабощаете сознания людей?

— Это не в наших правилах.

Она злобно усмехнулась.

— Ну, конечно! А если бы вам захотелось нарушить свои правила?

Аиа вспомнил свои разговоры со Стивом, о том, что даже из благих побуждений тирания остается тиранией.

— В таком случае мы могли бы злоупотребить нашими природными способностями, чтобы причинить не намеренный...- он запнулся, вспомнив кошмарные истории о падших Оуни, — или намеренный вред людям.

Маркиза ненадолго задумалась, словно сверяла полученную информацию с ранее имеющейся.

— О какого рода способностях идет речь?

— Мы можем читать и транслировать мысли, а так же эмоции, — без сомнений тут же ответил он.

Она удивилась такой искренности, приблизилась к самому его лицу, и он заметил, что она прозрачна. Не то чтобы немного так была прозрачна, как говорят о людях с бледной кожей, но прозрачна в прямом смысле этого слова. К своему ужасу он мог видеть некоторые детали подземелья сквозь ее голову.

— Что-то тут не так! Вы как будто не врете, но при этом так легко озвучили важную информацию, которая теоретически может навредить вам и вашему роду.

— Вы, мадам, упускаете одну важную деталь, мы в кошмарном сне этой вот девушки, и когда она проснется, то и вы, и это подземелье исчезнут, вместе со всей информацией, — он улыбнулся ей в лицо разбитыми губами.

— В таком случае, — лукаво улыбнулась она в ответ, — ничто не мешает нам продолжить этот разговор.

— Именно так, — он заметил, что кровотечение у Сильвии не остановилось, и она была уже на грани.

Еще немного, она потеряет сознание, и если им повезет, то умрет, чтобы проснуться. Он, очевидно, был как бы якорем для ее сознания. Если его не станет в ее голове, то ее сознание изменит сценарий сновидения произвольным образом, и она не умрет, а значит, не проснется. Стоило потянуть время ради достижения цели.

— Вы с ней за одно?

— С кем?

— С той, что называет себя Кали?

— Кали? Никогда прежде не слышал такого имени. Почему вы спрашиваете? Эта женщина совершила нечто предосудительное?

— Предосудительное. Она скоро поработит все мыслящие существа на этой планете! — Закричала она прямо в лицо Аиа.

— Мне об этом ничего не известно.

Аиа заволновался. Для обыкновенного сна это было уже слишком. Он направился к Дону Пэдро, потому что заподозрил влияние Оуни на его дочь. Он, конечно же, надеялся найти некоторые свидетельства в подтверждение его теории, но не в такой форме, и уж точно не от больной девочки, которая не должна была ничего знать ни об Оуни, ни об их способностях. Откуда в подсознании этой девочки могла быть информация недоступная даже для него.

— Эта Кали, называет себя богиней смерти и терроризирует уже огромное число людей, делая их своими слугами, лишая воли и внутренней свободы...

Он не успел дослушать до конца. Подземелье стало распадаться, проваливаться в темное пространство. Что-то происходило. Он бросил взгляд в сторону девушки и понял, она теряет сознание, сон разваливается...

Он вынырнул из глубокой темноты жадно хватая ртом воздух. Лицо доктора было первым, что он увидел по пробуждении.

— Ну, как? — Нетерпеливо спросил тот, когда Аиа еще не пришел толком в себя.

— Это вы мне скажите, — попытался осмотреться он.

Девочка все так же неподвижно лежала на соседней кушетке.

— Разве она не проснулась?

И в тот же момент он услышал мысли доктора. В одно мгновение он узнал все, и почувствовал все, что было у врача в голове и на сердце.

Оказалось, что вместо пробуждения мозговая активность ее усилилась до предела, доктору пришлось ввести ей успокоительное, но даже на препаратах она переживала постоянные кошмары.

Аиа выпал из ее сна, но ее кошмар продолжался, и доктор серьезно опасался за ее психическое здоровье. ПО его мнению, девочке от этих экспериментов стало только хуже.

Оуни посмотрел на тревожное выражение лица девочки, на то, как она беспокойно мечется. В его отсутствие ее пришлось привязать, чтобы она не причинила себе вред.

Вызванный доктором Дон Пэдро решительно вошел и уставился на Аиа непроницаемым взглядом.

— Кто же ты такой, черт тебя дери? Убить тебя или живьем закопать? — Думал он, живо представляя себе то, как он бы сделал это.

— Мне нужно утолить голод, иначе не смогу трезво рассуждать, — решил перебить его мрачные мысли Оуни.

— Вряд ли тебе придется в будущем делать это, — отрезал Дон Пэдро и злость на этого чужака всколыхнулась в его душе.

Аиа вздрогнул он этого эмоционального натиска, прикрылся и восстановил душевное равновесие.

— Лечение еще не закончено, необходимо продолжать, — безапелляционно заявил он.

— Исключено, — возразил Пэдро, — ваша судьба уже решена. Но я еще не решил, что делать с вашими сообщниками. Сегодня я так расстроен, что, пожалуй, не стану принимать поспешных решений в отношении их.

— Не думаю, — хладнокровно возразил Аиа, — оказалось, что все гораздо сложнее, чем мы предполагали. Богиня Кали, вам это о чем-нибудь говорит?

Дон Пэдро вздрогнул при упоминании этого имени.

— Я не успел во всем разобраться, но, похоже, ваша дочь подверглась воздействию того, что олицетворяет это имя.

— Это невозможно! — Не хотел верить Дон Пэдро — Она не была в Мексике. Ее мать живет в Сальвадоре, а события связанные с Кали происходят в Мексике.

Аиа пощупал его сознание на предмет информации о Кали. Но не нашел ничего существенного, кроме предполагаемого места событий.

— Если ее болезнь связана с психоделическим воздействием, то, возможно, без кода нам не удастся ее разбудить, — вмешался в разговор доктор.

— Сами разберетесь? — Обратился Дон к нему.

— Это может оказаться невозможным, — смутился тот.

— За что я вам плачу? — Гнев снова закипел внутри хозяина.

— Это может быть любое слово, фраза, звук, запах, прикосновение или комбинация этих вещей. Они создаются специально, чтобы никто другой не мог снять внушение, — испуганно затараторил врач.

Аиа уловил в нем страх не увольнения, а за свою жизнь.

— Кто же может знать этот код? Кали? — Практически зашипел на него Дон.

— Она точно знает, — закивал доктор, но видя какую реакцию вызывают эти его жесты в боссе, поперхнулся, — еще, может быть знает ваша дочь. Она должна была видеть и слышать код, для того чтобы он имел смысл. Но как мы у нее спросим?

— Я у нее выясню, — сказал Аиа, — я уже говорил с ней. Проблема в том, что она не знает, что спит, и разговоры про это ее пугают. Что уже говорить о том, что ей надо будет вспомнить код, о котором она ничего не знает. Нужно будет воссоздать ситуацию, когда начались проблемы, чтобы попытаться вспомнить слова или прикосновения. Но возможно, что дело окажется еще сложнее, и придется искать того, кто сделал с ней это.

— Ты действительно считаешь, что стоит позволить ему продолжить это странное лечение? — Обратился Дон к доктору, глядя на него, как на безумца.

Аиа не стал дожидаться развязки этого разговора, откинулся на своей кушетке, закрыл глаза и окунулся во тьму в голове девушки...

Он словно открыл глаза спросонья, руки на руле, за лобовым стеклом улица наполненная движущимися автомобилями. Он еще не успел опомниться, как уже понимал, что он умеет управлять машиной, и именно этим сейчас занимается.

Ее он еще не увидел, но знал, что она рядом на пассажирском сидении. Бессознательно он надавил на педаль тормоза. Заскрипели колеса по асфальту. Инерция бросила их вперед, ремни больно ударили по груди.

— Патрик!!! — закричала испуганная Сильвия

Он успел повернуться и увидеть ее удивленный растерянный взгляд, когда сокрушительный удар сзади бросил их спинами на кресла, так что позвонки в шее хрустнули. Кто-то врезался в них.

Он оглянулся. Сквозь разбитое заднее стекло увидел, как знакомая женщина и мужчина одновременно выходят из побитой машины.

— Гони! Гони! Гони1 — Истерично завопила Сильвия, и на этот крик он отчаянно вдавил педаль газа в пол.

Машина рванулась вперед, оставляя опешившую парочку позади.

Он ловко вырулил на скоростную магистраль и стал набирать скорость. Но толи машина у них была не достаточно быстрой, толи водил он не достаточно хорошо, но практически сразу он заметил в зеркале заднего вида преследователей.

Они уже сменили машину и теперь неумолимо приближались к ним

— Давай туда! — Указала она направо.

Он послушно стал поворачивать, аккуратно, чтобы вписаться в неширокий переулок. И это ему почти удалось, когда машина вдруг потеряла управление и метнулась в сторону. Это их преследователи подрезали им одно из задних колес.

Чтобы не врезаться в стену дома, он закрутил руль в другую сторону и вылетел на территорию летнего кафе. Люди бросились врассыпную. Столики и стулья полетели из-под машины в разные стороны. Разлетелась вдребезги ближайшая витрина. Погоня продолжалась. Преследователи не отставали ни на шаг. Шансов у них было не много.

За эти несколько минут Аиа немного пришел в себя, вспомнил, какую роль должна играть тут Сильвия, и решил ей помочь.

— Возьми под сиденьем оружие! — Прокричал он ей.

Она сунула руку под сиденье, достала пистолет, повернулась и методично выпустила по врагам всю обойму, патрон за патроном. Несколько пуль попали им в лобовое стекло, но в целом это не помешало им.

— Не могла взять что-нибудь посерьезнее! — Пытался перекричать он лязг и грохот погони.

Она пару раз озадаченно моргнула, как будто пыталась осмыслить его замечание, а затем достала из под того же сидения какую-то здоровенную штуку совершенно сюрелистической конструкции, вскинула ее к плечу, как заправский боевик и нажала на спуск. Ослепительно белый луч вырвался из прибора в сторону преследователей, ударил им прямо в капот и ярким пламенем разорвал машину в клочья. Огненный шар обрамленный черной дымкой рванулся к небу оттуда, где только что были агрессоры. Волна горячего воздуха обдала их сзади.

— Ого! — не удержался от восторга Аия, глядя в зеркало и тормозя. Надо было сразу так.

— Откуда мне было знать, что оно там есть? — Не поняла упрека девушка.

— Мы сейчас в таком месте, где любое твое желание сбывается, — мотнул головой в сторону пожара на дороге Аиа.

— Да ладно, — недоверчиво усмехнулась она, — хочешь сказать, что это я положила эту штуку под сиденье?

— Оно там и не поместилось бы.

Она посмотрела, и точно, между сиденьем и полом совсем мало места, разве что для пистолета.

— Подумай о чем-нибудь, — предложил он ей уже спокойнее.

Она рассеянно посмотрела на свою руку, в которой, как по волшебству оказалась огромная граната.

— Нет-нет, — забрал он у нее опасный предмет, — теперь тебе надо будет думать аккуратнее.

Вдалеке загудели полицейские сирены.

Он выбросил гранату в ближайшие кусты и попытался завести машину. Но она не заводилась.

— Ты не могла бы подумать что-то хорошее про наш транспорт, нам пора убираться отсюда.

Вдруг в зеркале мелькнула знакомая фигура. Маркиза быстро бежала к ним.

Сильвия тоже заметила ее и запаниковала.

— Это не возможно! — Шепотом прокричала она.

— Отправь их куда-нибудь подальше, подумай про это, — направлял он ее.

Она быстро прикрыла глаза, тут же открыла их, но ничего не изменилось. Маркиза была уже совсем близко, Энрике тоже почти не отставал от нее.

— Не выходит! — в отчаянии закричала Сильвия и в панике схватилась за голову.

— Тогда отправь нас в другое место!

Маркиза схватилась за ручку двери и силой рванула ее на себя. Дверь как бумажная разорвалась у нее под рукой, и она не глядя швырнула ее через себя. Кусок искореженного металла мгновенно скрылся вдалеке. Она протянула руку в салон и крепко схватила Аиа за воротник сорочки.

Раз. И они в другом месте. Они оказались на опушке леса. Тихий ветерок нежно шелестел листвой. Густая трава мирно волновалась у их ног. Солнце уже заходило, но в еще светлых сумерках хорошо был заметен небольшой домик метрах в ста.

— Где мы? — облегченно выдохнул Аиа.

— Это дедушкин охотничий домик, — прошептала почему-то она, — у меня получилось.

— Все оказалось не так просто, как я предполагал, но да, у тебя получилось, — Аиа ободряюще взял ее за руку.

Она прильнула к нему всем телом и жадно поцеловала его. Аиа вздрогнул и отстранился.

— Что не так? — Удивилась она и заглянула ему в глаза.

— Не время сейчас, — попытался оправдаться тот, — расскажи мне, что произошло.

— А ты не видел?

— Что нужно от тебя этим двоим?

— Но ты же был там и видел все?

— Вспомни, я не всегда был с тобой. Я присоединился уже впроцессе погони. А что было до этого мне не известно.

Она сосредоточилась, как будто силясь вспомнить.

— Да, точно. Тебя не было со мной на пляже, — она задумалась, — я попыталась отделаться от них, сбежала на побережье. Но она вышла из волн и сказала, что не может позволить мне остаться самой, потому что это опасно для моей жизни.

— Опасно? Что она имела ввиду?

— Точно не знаю, но она считает, что ты замешен в чем-то противозаконном, вроде похищения людей. Но я ей не поверила, ведь мы любим друг друга? — Она умоляюще посмотрела ему в глаза.

Он нежно прижал ее к груди, отчасти из жалости, отчасти для того, чтобы она не заподозрила чего, ведь он был женат.

— Тебе надо отдохнуть, — предложил он ей и повел в сторону домика.

— Да. Не помню, когда последний раз спала, — согласилась она.

Домик был заброшен. Все было ветхим, пыльным, но некоторая мебель сохранилась. Он стянул чехол с дивана и пощупал его. Он оказался довольно приятным на ощупь, судя по тем знаниями, которые он почерпнул от других, эта мебель могла вполне подойти для сна.

Он уложил девушку на диван и укрыл пыльным шерстяным одеялом. Она расслабилась, и стала засыпать.

Возможно это шанс для пробуждения. Если она уснет тут, то возможно, пробудится там. Он присел на краешек дивана рядом с ней. Она взяла его руку, поцеловала ее и сунула себе под щеку. Он вымученно улыбнулся ей в ответ. Дыхание ее стало глубже, она заснула.

Аиа огляделся. Ничего не происходило. Странно. Ее пробуждение должно было выбросить его из ее сна, но похоже, этого не происходило. Он продолжал находиться тут, в то время, как она явно спала. Не вышло.

Он осторожно высвободил свою руку и вышел из хижины, чтобы осмотреться. Его пребывание тут было более не логичным, надо было найти то, что удерживало их обоих в этом месте.

Аиа обошел неказистое здание и за ним обнаружил небольшой пруд. Легкая дымка поднималась над его поверхностью. Пахло сыростью и прелой хвоей. Несколько комаров назойливо кружили у него перед лицом. Это было неприятно и непривычно, комары во сне совершенно не подчинялись ему.

Он сделал несколько шагов по берегу пруда, как вдруг заметил краем глаза какое-то движение в воде. Поначалу ему показалось, что это рыба, он присмотрелся. Рядом с берегом вода в пруду пришла в движение, заворачивалась в воронку, засасывая редкие листочки и мелкий мусор.

Он как завороженный смотрел, пока воронка разрасталась, а затем вспучилась большим пузырем и принялась расти, на глазах превращаясь в водяную женщину. Он уже догадывался, что последует за этим. Прозрачная Маркиза вытянулась перед ним во весь рост и стала приобретать цвета. Она смотрела на него холодными полупрозрачными глазами и не двигалась до тех пор, пока полностью не приобрела вид человека. Только тогда она сделала по поверхности воды первый шаг по направлению к нему.

Аиа не двигался. Он не собирался убегать. Ему нужны были ответы, и это как раз то, что было нужно.

Женщина не дошла до берега один шаг и остановилась. Некоторое время они смотрели друг на друга совершенно неподвижно и молча.

— Кто вы? — наконец нарушил молчание Аиа бесстрастным голосом.

В ответ по всей поверхности женщины пробежала водяная рябь, она выбросила вперед руки, и мощная струю воды ударила Оуни в грудь. Он услышал, как от удара хрустнули его ребра, разлетевшийся поток бросил его на землю.

Маркиза стремительно приблизилась. Теперь она не шагала, а летела над землей. Она нависла над ним всем телом, приблизила к нему свое холодное лицо.

— Я тот, кто будет защищать этих несчастных от тебя и тебе подобных, ради нашего общего выживания, — прошипела она.

От нее тянуло сыростью и холодом.

— Но я не представляю ни для кого угрозы, — ровным голосом противоречил он, даже не предпринимая попытки встать.

В ответ ее лицо перекосила гримаса боли и злости. Она подняла одну ногу и опустила ее ему на грудь. Вмиг эта нога превратилась в лед, холодный туман струйками потянулся от нее вверх. Дикий холод пронизал тело Аиа, дышать стало невозможно. В ушах гулко стучало эхо ударов собственного сердца. Они затихали. Его сердце останавливалось. Он понимал, что его смерть тут вышибет его в реальный мир, и неизвестно, будет ли у него иной шанс войти. Но сделать он ничего не мог. Ледяная нога была чрезвычайно тяжела и на любую попытку движения с его стороны отвечала только утяжелением.

— Патрик! — сквозь шум в ушах услышал он крик Сильвии.

Маркиза бросила в ту сторону тревожный взгляд, размахнулась, ее рука приобрела форму меча и заледенела. Еще мгновение и...

Небольшая ракета с хлюпающим звуком врезалась ей меж грудей. Бах. Маркиза молниеносно превратилась в облако пара и огня. Отломанная ледяная нога грузно повалилась радом с Аиа. Сердце вновь часто забилось в груди.

Он услышал над головой торопливые шаги. Перепуганная Сильвия отбросила в сторону ракетную установку и со слезами припала к груди Аиа.

— Что им от нас нужно? — Ревела она, а он только ласково гладил ее по волосам, не в силах еще произнести ни слова.

— Почему ты защищаешь его? — раздался с пруда голос Маркизы.

Она стояла там над водой совершенно прозрачная и неподвижная.

Сильвия накрыла своим телом Аиа.

— Что тебе от меня нужно? Почему ты не оставишь меня в покое? Ты хочешь убить меня?

— Напротив, мы защищаем тебя, от таких, как он, — пробасила Маркиза в ответ.

— Мне не нужна ваша защита! Я люблю этого человека.

— Он не тот, за кого себя выдает.

— Мне плевать! Это не ваше дело!

— Это вы не даете ей проснуться? — едва слышно прохрипел Аиа.

— Мы можем сохранить ее разум только в этом состоянии. Если мы ее отпустим, то Кали захватит ее, как и прочих, и тогда она уже будет потеряна навсегда.

— Я не заметил больше ни чьего присутствия в ее сознании.

— Вы такое же существо, как и Кали. Зачем вы здесь?

— Ее отец просил помочь разбудить его дочь. Мы можем защитить ее в реальном мире. Если и была опасность раньше, то теперь она уже миновала. В данное время больше вреда от этого сна, чем от пробуждения. Судя по всему, она подверглась атаке в Сальвадоре. Сейчас она далеко, в Бразилии. Тут пока не наблюдается воздействия Кали, как вы ее называете. Вы упомянули о совместном выживании, что это значит?

— Наш вид уже несколько тысячелетий живет в симбиозе с жизнью этой планеты, но родина наша далеко от сюда. ДО сих пор нас устраивало положение дел. Но некоторое время назад началось перераспределение ментальной энергии и смещение естественных балансов. Такого сильного возмущения не наблюдалось уже много столетий. Если мы не вмешаемся, то очень скоро ваш род вымрет, или изменится настолько, что мы уже не сможем вместе сосуществовать. Поэтому мы полагаем, что угроза нависла над всем живущим на этой планете.

Аиа превратился в слух. Он приподнялся на одном локте, чтобы видеть говорившую. Это мало помогало, потому что на прозрачном лице не было заметно ни каких эмоций.

— Мы не совсем понимаем, о чем речь, нельзя ли поподробнее.

— Кали, это существо, которое каким-то образом завладевает сознанием людей, усиливая за счет них свою ментальную энергию. Стремление к порабощению присуще вашему виду, и история хранит тому множество доказательств, но никогда раньше порабощение не реализовывалось на ментальном уровне. Люди подверженные этому влиянию продолжительное время перестают воспринимать себя как личности и становятся безвольным придатком поработителя. Пока Кали еще не достаточно сильна, чтобы пленять бодрствующих людей. Она делает это во время их сна. Но мы полагаем, что это ограничение временное. Когда ее влияние усилится, все границы падут, произойдет взрывоподобное распространение ее сознания на все живущее, и тогда останется только один разум — ее. Мы существа иной энергетической организации, пока не подвержены ее влиянию, но многие из нас опасаются, что когда будет пройден барьер, она сможет порабощать и нас. С нашими же способностями она сможет связаться с подобными нам на других планетах, и ментальное порабощение их, грозит катастрофой вселенского масштаба. Поэтому мы не станем ждать до последнего момента, но покинем эту планету, и тогда люди утратят наше симбиотическое влияние и падут гораздо быстрее. Многие из нас готовы уже отправляться, и только небольшая инициативная группа все еще удерживает их от этого. Можно сказать, будущее этого мира висит на волоске.

— Что вы делаете, чтобы остановить это? — Заинтересовалась Сильвия.

— До сих пор мы придерживались политики невмешательства. Нас слишком мало, чтобы оказать существенное влияние. Некоторые из нас курируют отдельных жертв, которых успели защитить во время сна, но это единицы. С пробуждением мы утратим связь и во время следующего цикла вероятно вы окажетесь без защиты.

— Я защищу ее, — уверенно заявил Аиа. — Теперь я понимаю, что происходит, и знаю, что надо делать. Речь идет о падшем Оуни, справиться с которым сможет только другой Оуни. Нужно поспешить. Времени мало. Разбудите ее. И займитесь своими делами. Дальше уже наше дело.

Маркиза какое-то время помедлила, и вдруг вода из которой она состояла обрушилась в пруд, а пучок света метнулся в небо и скрылся из вида. В следующее мгновение мир вокруг них стал размываться, мутнеть на миг превратился во тьму...

Аиа открыл глаза, но его пробуждения никто не заметил. Все были увлечены иным. Сильвия вернулась раньше него, она уже сидела, а все прочие суетились вокруг нее. Стив и Нила скромно стояли у дверей и радовались тихой радостью о воссоединении семьи. Дон Пэдро обнимал девочку, а его сухенькие плечи под дорогим костюмом тихо вздрагивали от рыданий.

Аиа быстро встал и уверенно направился прочь из палаты. Стив очень удивился, когда тот без объяснений просто прошел мимо него. Они с Нилой поспешили следом за ним.

Они едва поспевали за его быстрыми шагами. На улице их догнал уже знакомый охранник.

— Дон Пэдро попросил вас задержаться. Он говорит, что вознаграждение ваше, и вы можете забрать его в любое время.

— Не нужно, — отмахнулся Аиа, не замедляя шага.

Стив не совсем был согласен с такой постановкой вопроса.

— Не теперь, — быстро пояснил он охраннику, — передайте Дону Пэдро спасибо, за его радушное гостеприимство. И что мы наведаемся к нему при случае.

— Куда ты так спешишь?! — одернул он Аиа мысленно.

— Нам нужно срочно отправляться в Мексику, чтобы уточнить кое-что, — бросил он в ответ.

— И как же ты намерен туда попасть? — Не унимался Стив.

— Попрошу того, кто доставил нас в это место.

— Лимузин. Отлично. Притормози, у меня есть идея получше.

Через час они уже летели в вертолете по направлению к Венесуэле. Дон Пэдро был счастлив одолжить им свой вертолет и пилота, чтобы подкинуть их до частного аэропорта, где у Стива были давние связи.

Промзона часть 1

Место оказалось прескверным. Эти узкие подворотни, нецензурные надписи на заплесневевших стенах, этот вездесущий запах человеческой мочи, развязанные проститутки, одурманенные наркоманы, облезлые собаки, мусор под ногами и крысы.

— Кажется тут?

— Это пятый или шестой подъезд?

— Да кто ж их разберет?

Жюль сплюнул кислый привкус тошноты.

У подъезда два скучающих мачо. Они преградили вход, когда Жюль и Браин попытались войти.

— Аллё, папаша? Потеряли что? — Вызывающе бросил один из них и как бы невзначай задер край рубахи, чтобы все могли увидеть рукоять пистолета у него за поясом. Жюль стремительным движением выдернул пистолет, щелкнул предохранитель, и ствол уперся парню под нижнюю челюсть. От неожиданности тот комично выронил изо рта жвачку.

Второй дернулся было по направлению к своим штанам, но Жюль был на чеку, его левая рука с ножом тут же оказалась у горла второго, и при этом папаша даже не глянул в его сторону. Тот тут же примирительно опустил обе руки.

— Я желаю видеть пророка, — спокойно объяснил француз с приятным акцентом.

— Многие хотят его видеть, — неуверенно пролепетал парень, пытаясь украдкой сдвинуть голову со ствола своего пистолета. Но пистолет неприятно зацепился за челюсть.

Жюль посильнее нажал снизу, и парень поднялся на ципочки. Второй загнанно посматривал на своего товарища, но предпочитал не шевелиться.

Браин напряженно застыл позади Жюля.

— Ты, наверное, не в курсе, что пуля делает с человеческими мозгами?

Парень конвульсивно сглотнул.

— Хорошо, третий этаж комната 312, — облегченно выдохнул он.

Жюль сунул пистолет себе за спину и деловито спрятал нож. Благодарно кивнул ребятам и двинулся внутрь. Браин решил не испытывать судьбу и быстро последовал за ним.

Лестничный марш встретил их тусклым освещением, заплеванным полом и хрустом бычков под ногами.

— Странное место для одного из генералов сопротивления, — еле слышно пробормотал Браин.

— Это была твоя идея. Начнем искать друида — повстречаем Дока. Который тоже его ищет. Признаюсь, логика в этом есть. Но использовать каких-то там пророков, это для меня в нове. Откуда ты вообще взял, что он может знать что-то про друида?

— Потому что пророки связываются с НИМ. А ОН имеет связь со всеми, а значит, знает все. ОН может в один миг узнать местонахождение любого человека, только попроси.

— При условии, что ОН вообще существует, и захочет нам помогать.

— М-м-м.. — Согласно покачал головой Браин, но Жюль этого не заметил, потому что шел впереди.

— Что м-м-м? Говорю тебе, в такой дыре кроме шпаны и проституток мы никого не найдем. Должно быть, тот твой информатор поиздевался над нами.

Дверь в номер 312 была приоткрыта, в помещении слышалась какая-то возня.

Жюль легонько толкнул дверь и бесшумно скользнул внутрь. Браин помедлили в нерешительности и тоже вошел.

Внутри был удивительный беспорядок, как после обыска. Щупленький темнокожий паренек спешно складывал вещи в картонный ящик. Он так был увлечен, что не заметил непрошенных гостей.

— Кхе — кхе! — Попытался привлечь его внимание Жюль.

Парень вздрогнул, замер, а затем медленно потянулся к оружию за поясом.

— Не стоит! — Предостерег его Жюль.

Парень повернулся, и гости заметили облегчение на его лице.

— Кто вы? — расслабленно выпрямился он.

— Мы хотим видеть пророка, — неуверенно начал Жюль.

— Это я, — без обиняков признался тот.

Жюль смерил его недоверчивым взглядом.

— Понимаю, — виновато кивнул тот, — нас уже почти не осталось. Полиция следует за мною по пятам. Поэтому я вынужден скрываться, жить в этой дыре. Но надо спешить, — спохватился он, и стал снова запихивать шмотки в коробку, — они скоро будут здесь.

— Кто?

— Полиция, вот кто. Ума не приложу, откуда они узнают, где мы прячемся.

— Нам нужно найти одного человека. Говорят, что ОН может найти кого угодно?

Парень замер, непонимающе захлопал глазами.

— ОН, — сделал ударение Браин.

Видимо, по яркому выражению его лица парень понял о ком идет речь.

— Ах, ОН, ясно...- он немного задумался, как будто подбирал слова, — дело в том, что я уже неделю не вступал с НИМ в связь. И, насколько мне известно, другие тоже. Так что мы теперь сами по себе.

— Что же произошло? — Огорчился Браин.

— Да кто его знает, может, схватили ЕГО, может, убили, но одно ясно, что я вам не помощник.

Он схватил ящик под мышку и устремился к выходу.

— Сейчас тут будет все легавыми кишить, — бросил он на ходу.

Жюля не надо было долго уговаривать, и они тут же последовали на выход. Вдалеке уже были слышны завывания серен. Надо торопиться.

Они не отставали от пророка, следовали за ним, что называется, след в след. Когда же тот распахнул дверь на улицу вместе с ярким светом в сумрачный подъезд ворвался звук одиночного выстрела. Пророк как-то странно вздрогнул, остановился в проходе и стал медленно оседать на пол.

Браин в испуге метнулся в дверной проем на улицу. Очевидно, обезумел от страха. Жюль опешил и замер в нерешительности.

С улицы прилетел душераздирающий крик Браина.

— Жюль! — Вопил он, — На помощь!

Пророк совсем сник и придавил своим телом дверь, так что доводчик не справился, и она осталась наполовину открыта.

Жюль выхватил пистолет и прижался спиной к одной стороне дверного косяка. Резким движением он выглянул в проем. Опытным глазом из всего происходящего на улице он вырвал здоровенного детину, который удерживал бьющегося Браина за шею и тыкал ему револьвером в голову. Больше во дворе он никого не заметил, поэтому решил действовать. Он уверенно шагнул в проем одновременно поднимая свое оружие и стреляя.

Верзила даже не понял, что произошло. Точно посланная пуля ударила ему прямо между глаз. Он взмахнул рукой с оружием и как подкошенный упал у ног Браина. Юноша обескуражено уставился на труп под ногами. Жюль удовлетворенно опустил пистолет и вдруг, кто-то сбоку приставил ему ствол к голове.

Оказывается за дверями была засада. Откуда ни возьмись появились еще амбалы, подрулили два джипа, но Браин даже не попытался скрыться. Он спокойно отряхнул запыленные брюки и двинулся к одному из джипов.

Жюль все понял, это была великая подстава. Его провели как мальчишку.

Он не сопротивлялся, когда ему сковывали руки и вели к машине. Полицейские сирены все приближались, но по всему не успевали вовремя. Люди быстро погрузились в джипы и помчались.

Жюдь сидел между двух громил на заднем сидении, а Браин впереди общался с водителем.

— Что он знает? — интересовался водитель, очевидно, говоря про Жюля.

— Похоже, он знает про место. Но пока он под нашим контролем, это не важно. А что второй?

— Нам пришлось разнести центральное управление, но ему похоже удалось скрыться гораздо раньше. Мы опросили некоторых сотрудников, они утверждали, что он совершил побег, или что-то вроде того.

— Что это может означать? — Браин говорил со властью, как будто был важным человеком.

— Ему помог его бывший сослуживец, и не ясно, толи они отправились на сверхсекретную операцию вместе, толи просто бежали из-под надзора.

— Это хорошо! — Обрадовался Браин.

— Хорошо? Вроде была поставлена задача ликвидировать цель?

— Это потому, что он оказался в управлении, недееспособный. Но теперь он опять будет искать Оуни.

— Но телефон...

— Что с телефоном?

— Связь потеряна. Скорее всего, он уничтожен, маячок тоже не работает.

— Где был маячок последний раз?

— В управлении. Но связь с телефоном оборвалась гораздо позже.

— Они вынули симку, наверное, заметили маяк.

— Что будем делать с ним? Отдадим ей?

— Ни в коем случае! Попридержим пока у себя, второй найдет Оуни и станет искать его, когда не обнаружит мать и сестру. Мы поторопились. Надо было их тоже придержать, тогда этот нам бы не потребовался. Можно было бы его просто устранить. Будьте внимательны, он опасный тип, может доставить кучу неприятностей.

Браин испытывающее посмотрел на скучающего Жюля.

— Что нового в штабе?

Водитель немного помолчал, наверное, размышлял, стоит ли говорить.

— Она нам явно не доверяет. Собирается прислать своего человека, чтобы нас контролировать.

— А что босс?

— Сказал, что мы наемники, а не рабы. Но он явно побаивается этих зомби. Она их каждый день присылает. Поэтому в лагере все меньше простора для вольнодумства. Все стараются при них помалкивать. А они всегда молчат. Можешь представить, какая обстановочка напряженная.

— А что им делать у нас в лагере? Раньше они не задерживались.

— Вот именно! Босс говорит, что они нам не подчиняются, а в лагере оседают, бродят, как тени среди братвы. Все наши нервничают, а им хоть бы что.

Машины свернули в промзону, за окном замелькали склады и ангары различные и похожие друг на друга в одно и тоже время. Они закружили в лабиринте переулков. Как ни пытался Жюль запомнить дорогу, ничего не получалось, очень скоро он потерял счет поворотам налево и направо. Все это очень осложняло его положение. Были серьезные опасения заблудиться, даже если ему удастся бежать.

В этом было много иронии. Опытный следопыт, способный месяцами выживать в диких лесах или пустынях, могущий найти дорогу в непроходимых дебрях, среди железных ангаров потерялся.

Наконец их поездка подошла к концу. Обе машины въехали на широкий двор. Множество навесов, несколько ангаров и большое одноэтажное каменное здание посреди, занимали площадь гектара четыре не меньше.

Во дворе оказалось множество техники от обыкновенных седанов и легких мотоциклов, до тяжелых броневиков.

«Неслабо они тут устроились!» — подумал Жюль, поражаясь масштабам организации.

Вокруг сновало множество людей в рабочих комбинезонах и военной форме. Некоторые из них были вооружены, другие, похоже, были штатские работники. Словом, они были не похожи на военных подрядчиков, больше напоминали кусочек милитаризованной страны третьего мира, где мужчины с оружием и женщины с детьми — все вперемешку.

Он согревался между двумя охранниками и терялся в догадках, что могло понадобиться этим людям от него. Из разговоров он догадался, что его не собираются убивать, по крайней мере, прямо сейчас, но все же пленение не сулило ему ничего хорошего. В ближайшем будущем ему светила передача ЕЙ. Это был наверняка наниматель, какое-то влиятельное лицо.

Жюль пытался вспомнить, кому из влиятельных особ он насолил, но на ум не приходило ровным счетом ничего.

Роль наживки для Дока его тоже не особо устраивала. Но каким образом он мог предотвратить неприятности для себя и друга, было не ясно. Надо было ждать и собирать информацию. Нужно во что бы то ни стало прояснить ситуацию.

Машины остановились у каменного здания. Двери открылись и его выволокли буквально силой и быстро проволокли до помещения. Так же спешно провели его по коридору и бросили в импровизированную камеру. У Жюля сложилось впечатление, что его новые друзья не хотели его никому показывать. Что бы это значило?

Он осмотрелся. Камера представляла собой просторный бетонный мешок. Должно быть, когда-то здесь был холодный склад. Никаких окон, только вентиляция и мощные железные двери. На полу заботливо разбросана солома, посреди помещения несколько опорных столбов, освещение скудное. Свет падал только из маленького открытого окошечка в железной двери. Этого было не достаточно, чтобы рассмотреть все детали, да и глазам надо было привыкнуть.

Жюль тихонько пробрался к противоположной стене, сгреб ногой немного соломы и устало опустился на пол. Хотелось есть, пить и спать. Нервное напряжение последних дней сказывалось.

Он уже начал дремать, когда почувствовал, что кто-то есть рядом. Он открыл глаза и увидел перед собой согбенную серую тень. От неожиданности он вздрогнул и судорожно прижался к стене.

Тень не шевелилась, и, похоже, нападать не собиралась.

— Привет, — прохрипела она в тишине.

— Привет, — так же хрипло ответил Жюль.

— Майер, — совершенно без интонации продолжил первый.

— Нет, мое имя Жюль.

— Полковник Майер, к вашим услугам, — поправился собеседник.

Жюль не смог сдержать улыбки, но вряд ли его собеседник мог различить ее в этой темноте.

— Принесите чего-нибудь выпить и перекусить, — мрачно пошутил Жюль.

— Тут нет ни воды, ни пищи, — совершенно серьезно ответил Майер.

— Другие услуги мне ни к чему. Присаживайтесь, — и он немного посторонился, не для того, чтобы освободить место, его было и так довольно, а скорее из вежливости.

— Благодарю, — полковник со скрипом и стонами расположился подле француза.

— Давно здесь?

— Отсюда не понять. Какое сегодня число?

— Восьмое Августа.

— Уже больше недели, — полковник вздохнул.

— За что вы тут?

— За осведомленность.

— Понятно. Некоторые секреты лучше не знать. Для чего этим ребятам могли понадобиться военные секреты?

Полковник болезненно хохотнул.

— Если бы военные... я бы рассказал им все, что знал.

— Что же им тогда нужно?

— Они хотели знать все про Оуи, — устало признался Майер.

— Оуи? А кто Это?

— Думаете, я не понимаю, что вы можете быть информатором? Более того, вы скорее всего именно он. Полагаете, я разоткровенничаюсь с первым встречным? — Немного раздраженно возразил полковник.

— Считается, что с первым встречным откровенничать проще, — пожал плечами Жюль, — но я согласен узнать все, что знают они. Что-то мне подсказывает, что они знают, куда больше моего.

— Оуи, мой друг, — начал Майер, напряженно подбирая слова, — у него необыкновенные способности. Он читает мысли и может общаться без слов. У него необычный взгляд на мир. Он хотел его улучшить, но ему не дали.

— О, Боже мой! Так вы говорите про НЕГО? ОН устроил заварушку в Лондоне? Я как раз искал с ним встречи, даже нашел одного из его пророков. К сожалению, его убили у меня на глазах наши похитители. И вы действительно близко знали Его, Оуи, я верно услышал?

— Все верно, — вздохнул полковник.

— Не удивительно, что вас тут держат. Представляю, сколько народу ищет теперь этого человека. Ну, вы, конечно же, не раскрыли им его местоположение? — Жюль необычайно возбудился, как некогда на охоте на опасных хищников.

— Кое-что пришлось рассказать. Остается надеяться, что я никому не навредил, и мои друзья в безопасности. Я даже рад, что не знаю, где он находится теперь. Могу хоть на полиграфе проверку проходить. Им его не поймать. По крайней мере не по моей наводке.

Они помолчали. Полковник устало, Жюль воодушевленно.

— А вы тут почему?

— Моя история неменее занимательна. Я вообще мало что понимаю, знаю только, что держат меня тут из-за предполагаемой связи с каким-то Оуни. Они думают, что мой друг, следопыт, врач и по совместительству шпион, сможет его найти, а после станет искать меня. Вот тут то они схватят обоих.

— С чего они взяли, что он его найдет? — беспокойно заерзал полковник.

— Они похитили его мать и сестру, сказали, что обменяют на Оуни. Но я выяснил, что его мать и сестру они уже куда-то отправили и отдавать ему не намерены, так что моего друга наверняка убьют, как только он приведет им того, кого они так жаждут поймать.

Майер помолчал немного, подумал и решился.

— Мой Оуи и твой Оуни — одно и тоже лицо, Оуни — название его народа.

Настало время размышлять Жюлю, ведь он тоже кое-что не договаривал.

— Это мы поймали его, — признался он.

— Кого?

— Оуни. Наша команда его в Амазонии отловила и в Европу доставила. Мы продали его правительству Великобритании. С того времени все наши проблемы и начались. Он ведь друид? Ни так ли?

— Чего не знаю, того не знаю, — смущенно поменял положение тела полковник.

— Вы уже пытались бежать отсюда?

— Зачем?

— Чтобы помочь друзьям. Ведь если все пойдет так, как запланировали наши похитители, то всех ожидают сплошные неприятности. Или, думаете, они оставят нас в живых, когда все закончится?

— Помощь моим друзьям не нужна. Все пойдет не так, как запланировали похитители. Я был бы уже давно на свободе, если бы Оуи не был занят более важными делами. Как только они разгребут свои дела, то спасут нас.

— Это то мне и не понятно. Эти тоже полагают, что Док найдет меня, когда выйдет на Оуни. Но как? Кто может знать, где мы находимся?

— Оуни найдет нас. Когда ваш друг найдет его, он воспользуется своими способностями и узнает, где мы.

— Мне бы вашу уверенность.

Неожиданно заморгали и зажглись люминесцентные лампы на потолке. Яркий свет больно ударил по глазам.

— О, что-то новенькое! — Прикрылся рукой от света полковник. — Думал, что тут освещения совсем нет. Видимо, объявятся гости.

Промзона часть 2

И точно, не прошло и минуты, тяжелые двери заскрипели, и вошла небольшая группа людей. Впереди всех высокий и стройный мужчина с короткими седыми волосами, серым стальным взглядом и болезненно стремительными движениями. Он уверенно пересек разделяющее их пространство, остановился в непосредственной близости от заключенных и замер, испытывающее сверля глазами обоих. Его свита медленно подтянулась.

— Мое имя — Зельц, — сухо проскрипел он с сильным немецким акцентом. — Я здесь для того, чтобы принимать решения. Тут было много беспорядка, но я скоро все поправлю. Мне теперь нужно понять, для чего мне нужны ваши жизни. — Он сделал многозначительную паузу, но было не ясно, ждал ли он ответа, или просто молча размышлял над своими словами.

Пленники благоразумно промолчали и даже не пошевелились, а только внимательно слушали его речь, чтобы за акцентом не упустить что-нибудь важное.

— Итак, для чего вы нужны здесь? Почему вам нужно жить еще?

— Видимо, вам требуются люди с навыками управления и стратегического мышления, — совершенно серьезным тоном предположил полковник.

Но у мистера Зельца, похоже, было плохо с чувством юмора. Он как-то обреченно опустил свою правую руку, расстегнул кожаную кобуру и вытянул ухоженный парабеллум.

— Оу, оу, оу, притормози, — заволновался Жюль, — нельзя так с нами. Мы друзья Оуни. Они вам не простят нашей гибели.

При этих словах на непроницаемом лице Зельца промелькнуло нечто вроде недоверчивого торжества. Он игриво постукал пистолетом по своему бедру. Жюлю не понравилось это, и внутри у него похолодело от недоброго предчувствия.

— В таком случае, почему же вы все еще здесь?

— Они пока заняты более важными вещами, — как можно более невозмутимо парировал Жюль.

Лицо Зельца помрачнело сильнее прежнего.

— Для хорошего блефа у вас не достаточно информации. Оуни не имеют друзей. Они действуют руководствуясь логикой и опираются только на веления разума. Человеческие привязанности им чужды. Если бы вы были для них ценны, они бы забрали вас. Местные наемные недоумки не понимают этого, потому и взяли живыми тех, кого следовало ликвидировать. Но почему вы сказали про них во множественном числе? Это тоже часть блефа или их действительно больше одного?

Жюля этот вопрос озадачил не по детски. Он только что узнал о существовании Оуни, и сколько их он естественно понятия не имел. Сказал во множественном числе исключительно для пущей убедительности, но теперь признаться в этом было как-то неловко.

— Само собой, их гораздо больше, чем один. Но не рассчитывайте, что мы раскроем вам их число, и тем более их нахождение.

Зельц зловеще ухмыльнулся.

— Вы ничего не знаете! Я знаком с одним, и он контролирует половину этого мира! — как железо по камню заскрежетал он, — Страшно представить, что они могут вдвоем. Одно подозрение, что в этих краях может жить еще один, приводит меня к мысли, что мы, как род, — обречены. Но я не могу противиться и буду искать второго, чтобы они объединились, и остановит меня, разве что, смерть.

— Это можно устроить!

Воспользовавшись заминкой и тем, что противник отвлекся на разговор с Жюлем, полковник метнулся к Зельцу в отчаянной попытке нанести ему сокрушительный удар в лицо. На что он рассчитывал, понять было сложно. Ведь кроме Зельца в помещении находилось еще пятеро человек, которые не позволили бы развиться его атаке. Вероятно, он осознал всю фатальность их положения и решил продать свою жизнь подороже.

Тренированный и опытный Майер несомненно достиг бы определенных успехов в этом порыве будь перед ним обыкновенный человек. Но Зельц оказался на удивление эффективным. Он едва уловимо уклонился от удара полковника, как-то даже лениво протянул свою левую руку, коротко прижал большим и указательным пальцем точку у левой ключицы нападающего, и тот мгновенно отключился и рухнул у его ног.

Двое подручных Зельца тут же оттащили полковника к стене и бросили, как мешок на солому.

— Берите этого, — коротко бросил им Зельц, небрежно махнув стволом в сторону Жюля, и направился к выходу.

Обескураженного француза подхватили под руки и поволокли к выходу. От пережитого потрясения, он даже не подумал сопротивляться, хотя без сомнения поволокли его на верную смерть.

На дворе уже смеркалось. Его стащили по сходням и выволокли на середину площади перед каменным зданием. Он машинально осмотрелся и различил поблизости несколько малочисленных групп людей. Все были неподвижны и внимательно наблюдали за происходящим.

Его поставили на колени и Зельц обернулся к нему лицом. Он вытянул руку с пистолетом, и Жюль испуганно посмотрел в глубокое жерло ствола.

— Если твоя жизнь хоть что-нибудь стоит для Оуни, то ты не умрешь, — уверенно произнес он.

Но Жюль знал, что его жизнь не значит для Оуни ничего. Они даже не знакомы в общечеловеческом смысле этого слова. А даже если бы и не так, то кто в состоянии остановить пулю в стволе парабеллума?

Палец Зельца побелел на курке. Он явно смаковал каждое мгновение, сверля взглядом испуганную жертву. Жюль судорожно сглотнул и смиренно прикрыл глаза. Место на лбу, куда должна была войти пуля, зачесалось.

Но выстрела не последовало. Вместо него Жюль услышал звуки борьбы.

— Началось! — Почему-то радостно воскликнул Зельц, и Жюль открыл глаза.

Один из конвоиров набросился на немца и неуклюже пытался его задушить. Тот коротким ударом отмахнулся от этого не эффективного приема, и конвоир скрючился на асфальте от боли.

Отовсюду послышались выстрелы. Это люди из разрозненных групп стреляли куда-то в сумерки, туда где еле заметно двигалась какая-то фигура.

Человек, если это был он, приближался. Двигался он медленно, под плотным огнем, который, казалось, не оказывал на него ровным счетом никакого влияния.

По мере его приближения, в рядах стреляющих усиливалось смятение. Некоторые начинали отступать, проявляя признаки страха. Второй конвоир вдруг метнулся в сторону здания в приступе паники. Зельц презрительно сжал губы и выстрелил ему в спину. Тот беспомощно раскинул руки и упал бездыханен.

События развивались стремительно. Смятение распространялось волной, и когда оно накрыло Жюля, сердце у него сжалось от ужаса и зловещих предчувствий. Даже ствол парабеллума не напугал его больше. Внезапно возникло непреодолимое желание бежать и прятаться. Собрав все свое мужество, он заставил себя оставаться на месте и не поднялся с колен. Сквозь сумасшедший туман в голове он посмотрел на Зельца, который не проявлял и малейшего беспокойства, напротив, он, как завороженный, наблюдал за приближающимся существом и вдохновенно улыбался.

На широкой площади не осталось никого, кроме этих двух и грядущего. Людей буквально смело, и в сумерках уходящего дня обстановка все больше накалялась. Нападающий был уже настолько близко, что можно было кое-что рассмотреть. В сером силуэте четко различались ноги, голова и руки, но детали были сильно размыты, так что невозможно было увидеть лица или кисти рук, например.

Зельц ликовал. Он был в полном восторге, и даже невозможно было представить, что его так сильно забавляло в этой нестандартной ситуации. Он игриво вскинул пистолет и выстрелил один раз в центр фигуры, где предположительно должна была быть грудь. Пуля со странным хрустом потонула в серой оболочке, создав на ее поверхности нечто вроде разбегающихся волн.

— Ну, конечно! — Воскликнул Зельц, — Это насекомые, они поглощают энергию выстрела! А, как тебе это?

С этими словами он сдернул с пояса небольшой цилиндр, чем-то щелкнул и метнул его в сторону загадочного существа. Граната описала в воздухе большую дугу, глухо звякнула несколько раз по асфальту и остановилась в паре метров перед своей целью.

Грянул взрыв. Взрывная волна разметала насекомых и выбила из этого кокона человека, который беспомощно размахивая руками, пролетел метров пять назад и упал навзничь. Цель была обезврежена.

Зельц с некоторым разочарованием смотрел на неподвижный предмет в метрах двадцати. Потом он перевел взгляд на Жюля, увидел дикий ужас в его глазах. И тогда он догадался, поднял рацию к губам и прохрипел в нее:

— Это был не Оуни. Найдите его! Да поаккуратнее с ним, возможно, он ребенок.- Зельц опустил рацию и добавил уже про себя, — как-то слишком это наивно.

Вдруг страх исчез. И вместо него Жюль услышал чей-то незнакомый голос.

— Бегите, пока еще возможно.

Жюль огляделся. Вокруг никого, и только Зельц не оставлял своего поста. Но куда бежать? Ему совсем не хотелось получить пулю в спину, а так оно и будет, если он дернется в любом направлении. И Жюль решился напасть на своего противника, пока тот отвлекся на события.

Зельц действительно был захвачен происходящим, оглядывался по сторонам, следил, как из всех помещений, как из курятника куры, высыпают люди в камуфляжах и деловито рассредотачиваются по территории. Наступила напряженная тишина, нарушаемая только топотом ног в форменных ботинках.

Немного поодаль за забором возникли звуки борьбы, крики и ругань. Двое здоровяков под руки затащили во двор парня, который вопил и сопротивлялся, но в крепких руках выглядел совершенно беспомощно.

Схваченного подтащили к Зельцу. Немец посмотрел на жертву надменно и удовлетворенно.

— Готовьте их всех к отправке. Пусть госпожа решает, что с ними делать.

В этот момент Жюль сделал бросок вперед, с целью обезоружить врага и воспользоваться его пистолетом, но, к сожалению, не рассчитал ловкости Зельца. Тот, видимо, краем глаза заметил движение и коротко ударил Жюля парабеллумом в висок. Еще в полете француз потерял сознание и плюхнулся к ногам Зельца, словно мешок с песком.

Двумя часами ранее

Док был уверен, что не упустит его. Он еще не знал, что будет делать дальше, но был уверен, что Дженкинса терять из виду было никак нельзя. Ему почему-то казалось, что этот странный юноша может помочь ему разобраться в себе и ситуации. Хотя как он будет это делать, Док понятия не имел. Просто так подсказывала ему интуиция.

Дженкинс, конечно же знал, что его преследуют, но не подавал вида, шагал себе тихонько по мощеной тропинке парка при посольстве. Потом совершенно неожиданно, сел на лавочку и притих.

Положение Дока стало неудобным. Замереть в тени деревьев было неловко, потому что о его присутствии наверняка известно. Но и двигаться дальше сложно, словно его присутствие тут нежелательно. Док преодолел неловкость и продолжил неторопливое движение, пока не поравнялся с юношей. Тогда он остановился напротив сидящего и выждал несколько секунд, чтобы его заметили.

Но Дженкинс не собирался обращать на него внимание. Он сидел абсолютно неподвижно с закрытыми глазами, и только дыхание выдавало в нем жизнь.

— Дженкинс, — не выдержал и позвал его Док.

Но реакции не последовало.

— Дженкинс! — нетерпеливо повысил голос он.

— Не шумите, вы мешаете мне сосредоточиться, — передал ему прямо в голову юноша.

— Мне нужна ваша помощь, — не унимался Док.

— Многим нужна сейчас помощь, Глен, — невозмутимо отмахнулся Дженкинс.

Док начал терять терпение.

— Поговорите со мной по-человечески! — Внутренне возмутился он.

В ответ он почувствовал в себе сильное желание уйти отсюда подальше. Пришлось приложить усилие, чтобы тут же не покинуть этого места. Взял себя в руки и уже без раздражения продолжил диалог.

— Я не знаю, что мне делать. Не могу найти ни матери, ни Жюля.

— Найти их, как раз — не проблема, — вздохнул Дженкинс и открыл глаза. — Я уже знаю, где Жюль. Но мы опоздали, его схватили и без армии нам его не спасти. Вы можете найти мне армию?

— Не знаю насчет армии, но вот несколько спецагентов можно найти в управлении, — воодушевился Док, — возможно, друзей там у меня не осталось, но ведь всегда можно воспользоваться их помощью без их согласия.

— Все не так просто. Для того, чтобы управлять лунатиками, абсолютно необходимо быть на знакомой территории, например, как в моей лаборатории. Но тут другое. Место будет совсем незнакомым, все моментально выйдет из-под контроля.

Док устало взъерошил волосы.

— И что, другого способа нет?

— Чтобы управлять человеком полноценно, нужно провести сеанс моделирования в терминальном состоянии, во сне или в коме. На это нет времени. Нам бы пригодились добровольные помощники.

Дженкинс внезапно поднялся.

— Нам пора. Больше времени нет. Прибыла новая группа боевиков. Их все больше. С каждой минутой у нас все меньше шансов вызволить Жюля и помочь друзьям спасти Йоду.

Он двинулся к выходу. Док последовал за ним.

— Может на всех жути нагнать?

— Не выйдет. Там будут те же люди, что напали на лабораторию, с иммунитетом к моим способностям. Против них только пуля. Я буду почти бессилен, что-либо сделать.

— Но все равно идете туда?

— У меня нет выбора. Возможно, сегодня решаются судьбы мира. В игру вступили такие силы, про которые мы раньше и не слыхивали. И если пустить все на самотек сегодня, то завтра беда постучит в наши двери с большими силами, и тогда наши шансы на победу будут еще призрачнее. Я мало что смыслю в том, что происходит, потому что самозванец. Но если кто и может разобраться во всем, так это Йода и ему подобные, которые скрыты пока от наших глаз лесами амазонии. Жюль единственный оставшийся в живых, кто может помочь нам найти этот загадочный народ и уговорить помочь всем. И, по-моему, враги тоже об этом знают. Но не понимают, насколько он для нас важен, иначе он был бы уже мертв.

Они дошли до стоянки и сели в автомобиль с дипломатическими номерами.

— План? — бросил в эфир Док.

— Пока нет, — коротко подумал в ответ Дженкинс.

— Тогда в управление.

Дженкинс удивленно поднял бровь.

— Попробуем убедить пару человек нам помочь. Человеком не обязательно управлять, порою достаточно его убедить.

— Это можно! — Обрадовался удачной мысли Дженкинс и вдавил педаль газа в пол.

Они стрелою вылетели через центральные ворота и помчались к штабу разведывательного управления.

Путь занял всего несколько минут, но уже издали стало ясно, что тут их ждут неприятности

Всю проезжую часть впереди загромоздили служебные машины: полиция, скорая помощь, пожарные — хаотично понатыкались всюду, забили даже тротуары. Здание горело в нескольких местах. Кое-где был уже виден огонь, из некоторых окон валил черный дым. Пришлось остановиться вдалеке.

Они с трудом добрались до оцепления, проталкиваясь через толпы зевак, репортеров и карманников.

— Дальше нельзя, закрытая территория, — остановил их тучный полицейский.

— Я здесь работаю, — уверенно заявил Док и поднырнул под желтое ограждение.

Полицейский намеревался задать стандартный вопрос про документы, но взглянув, на этого усталого, и без сомнения, героического парня, решил, почему-то, уклониться от бюрократических проволочек.

— Постарайтесь не задерживаться, работает служба спасения, и какие-то люди в черном уже начали внутреннее расследование. Если они вас увидят в здании, готовьтесь отвечать на вопросы. — Почему-то расположился к нему толстяк.

Док благодарно кивнул ему, но в мыслях поблагодарил Дженкинса за своевременное вмешательство.

— Я пока побуду в толпе, осмотрюсь и вернусь к машине, — услышал он в голове.

— И что, даже не заглянешь в управление? Такой шанс выпадает в жизни штатского только раз, — улыбнулся на ходу Док.

— Нет уж, спасибо. Тут слишком много камер, не хочу светиться. Людей можно убедить не обращать на кого-то внимания, но только не камеры.

Док уверенно вошел внутрь.

Просторный вестибюль превратился в полевой госпиталь. Все заполонили медработники с тележками и медицинским оборудованием. Кому-то на месте оказывали неотложную помощь, кого-то спешно вывозили на улицу, чтобы доставить в больницу. Лифты, судя по всему, не работали, и с двух сторон в вестибюль служба спасения выносила раненых постоянным потоком. Им приходилось спускаться по лестницам, по которым Доку следовало подняться. Идти придется против течения, что привлечет массу внимания. Нужно было прикрытие.

Док огляделся. У стойки регистрации пожарнику оказывали помощь. Снятые с него куртка и шлем валялись тут же на стойке. Док быстро прошел мимо, захватив попутно одежду. По дороге к лестнице он оделся и закрыл лицо защитным щитком шлема. Брюки, конечно, могли его выдать, но кто обращает внимание на подобные вещи в такой экстремальной обстановке?

Ему следовало добраться до своего отдела на седьмом этаже, только там работали знакомые ему люди. Любопытство в управлении не поощряется, поэтому агенты знакомы с очень узким кругом коллег, только по необходимости совместной работы.

Идти против постоянного потока было утомительно и долго. Поэтому, когда он вышел на седьмой этаж, то с облегчением выдохнул напряжение.

Тут оказалось совершенно безлюдно. Пожар, очевидно, не добрался сюда, но хаос и разруха тут были повсюду. Столы перевернуты, компьютеры побиты, некоторые двери выбиты полностью и всюду множество пулевых отверстий. Тут произошла небольшая война. Нападающее наступали по коридорам, а работники отстреливались из офисов. Большая часть из них оказались в ловушках в своих кабинетах, без возможности отступления под шквальным огнем. Некоторые столы, за которыми укрывались люди, были похожи на решето. И всюду кровь! У офисных работников не было шансов. Это была бойня!

Док с ужасом представлял себе это побоище, и к своему стыду, радовался, что его тут не было.

После беглого осмотра, стало понятно, что рассчитывать тут на чью-либо помощь абсурдно. Нужно было срочно что-нибудь придумать, но как на зло, в голову не приходило ни одной путней идеи. Тут его взгляд зацепился за одну из выбитых дверей, за которой находился технический склад отдела. Обычно вход в это помещение строго регламентирован, но не сегодня. Он уверенно вошел.

Тут все осталось нетронутым. Возможно, это произошло по причине полного отсутствия тут людей. Нападающие выбили дверь, убедились, что комната пуста и проследовали дальше.

Здесь все было заставлено шкафами и полками. На одной из стен рядами тянулись сейфовые ячейки с самыми ценными экземплярами. Док с досадой скользнул по ним взглядом, но решил не тратить на них драгоценное время. В связи с чрезвычайным положением все коды были автоматически изменены, изаглянуть хоть в одну из ячеек было чрезвычайно проблематично.

Но он зашел не для того, чтобы расстраиваться по пустякам. Тутбыло достаточно всего, что могло бы им пригодиться в предстоящей миссии, так что он быстро принялся за дело.

Спустя каких-нибудь пять минут, он уже вернулся в автомобиль.

— Ты не захотел выяснять, что тут произошло. Почему? — Поинтересовался Дженкинс.

— Нам бы это ничего не дало, — мысленно отмахнулся Док и вспомнил всю эту кровищу и разгром.

Дженкинс тоже увидел это и понимающе кивнул.

— Там было много твоих сослуживцев. Хотя ты, как будто не привязан ни к кому из них?

— Да дело не в привязанности, — поморщился Док, — они были какой-то частью моей жизни. Многих из них теперь просто нет. И об этом больно думать.

— Это должно быть сострадание, — толи пояснил себе, толи спросил у себя Дженкинс.

Док только рассеянно кивнул на это, не зная с кем, и о чем шел разговор с большей долей вероятности.

— Это оно, — продолжал размышлять Дженкинс.

— Оно?...

— Да, — опомнился тот, и почему-то решил пояснить, — /Это ответ на мой вопрос. Меня беспокоило одно обстоятельство. Мой организм прошел существенную трансформацию, и после того, как это, по моему мнению, завершилось, я узнал об одном отличии от природных Оуни. Все они чувствуют, и даже в какой-то степени переживают боль других, но не я. По началу, меня это беспокоило, потом я решил с этим смириться, но до сих пор не понимал природы этого явления. Но теперь меня осенило.

— Ну, — подбодрил его Док, когда тот закрылся от него, словно замолчал. Но ему теперь хотелось узнать детали, он даже забыл на мгновение об их миссии.

— Те болезненные чувства, которых ты стараешься избежать, не думая про своих погибших сослуживцев, продиктованы состраданием.

Док согласно кивнул, хотя до сих пор не мог взять в толк, к чему он клонит.

— Это не дефект моей новой природы, а порок моей старой. Во мне нет сострадания. Я понял это, когда ощутил твою подавляемую боль. Я уже давно не испытывал ничего подобного. Уже много лет.

Дженкинс снова отключился и погрузился в себя. Это начало уже злить Дока.

— Не время придаваться самокопанию, Дженкинс, — одернул он его и выложил на сиденье содержимое карманов. — Нам нужен план. Мы остались без поддержки, значит, операция обещает быть чрезвычайно сложной.

Дженкинс стряхнул с себя наваждение и смущенно уставился на небольшую горку гаджитов, транслируя в эфир крайнюю заинтригованость. Док удовлетворенно кивнул и начал свой короткий экскурс в тайный мир шпионов, а конкретно, в ту его часть, которая касалась работы с различными примочками.

Промзона продолжение

Док очнулся и тут же застонал от боли. С его лица словно содрали всю кожу. Он осторожно прикоснулся к щеке, его как током ударило. Все слиплось от запекшейся крови. Он попытался вспомнить, что произошло. Так и есть. Он догадался, что искалечило его лицо. Это были его защитники. Граната взорвалась, и ударной волной насекомых бросило ему в лицо с огромной силой. Должно быть это были крылья цикад. Они, как маленькие лезвия испещрили микропорезами все открытые участки кожи на его лице и шее.

Он попробовал пошевелиться. Вся передняя сторона тела — сплошной синяк. Хорошо хоть глаза не пострадали. Он с усилием поморгал, но окружающий сумрак не рассеялся.

— Кажется, он приходит в себя, — услышал он над собой знакомый голос, и поднял глаза.

Откуда-то из глубины выплыло лицо Жюля.

— Привет, — шевельнул он пересохшими губами.

— Отдыхай, — улыбнулся в ответ на его хрип француз, — это была смелая попытка, хоть и безрассудная.

Но Док и не думал тут прохлаждаться. Он должен был вернуться к активной жизни как можно быстрее. Он самоуверенно предпринял несколько жалких но отчаянных попыток подняться, пока кто-то наконец ни поддержал его и помог сесть.

— Это не были попытки, — старался отдышаться он, — это был наш способ попасть сюда. Как видно результативный.

— Почему бы просто не сдаться? — усмехнулся незнакомец.

Док подозрительно на него покосился.

— О, простите, мы не знакомы. Майер, меня зовут Майер, — спохватился тот.

— А вы тут за что?

— Все за то же, за связь с Оуни.

— Хорошо, — Док перевел дух и теперь был готов излагать, — Дженкинс, вы видели куда его повели?

Пленники переглянулись.

— Тот, которого схватили вместе с тобой? Его тут не было. Должно быть, есть и другие камеры.

— Неважно. Просто теперь нам придется разделиться, чтобы спасти всех. Вы двое пойдете вместе. Вам надо добраться до китайского консульства, там вас будут ждать. Очень важно, чтобы Жюль добрался туда живым и здоровым, от этого будут зависеть жизни людей. А я, тем временем, попытаюсь вытащить Дженкинса.

Двое удивленно смотрели на него, очевидно, не знали, как реагировать. Уж больно его речи были похожи на бред. Но Док не стал долго объяснять. Он дотянулся до каблука, повернул его по часовой стрелке, и у него в руках оказались несколько маленьких инжекторов. Без слова он взял один из них и воткнул себе в шею, затем протянул открытую ладонь пленникам.

Эти двое тоже без слов проделали то же самое.

Док дотянулся до второго каблука и точно таким же волшебным образом у него в руке оказались маленькие серебристые шарики, может дюжина, может чуть больше.

— Это сильное снотворное. Мы вкололи себе противоядие. Антидот будет действовать недолго, не знаю сколько, но не часы, скорее минуты. Поэтому нам надо спешить.

Он протянул несколько шариков соратникам.

— Нажимаете, и все, — с этими словами он поднялся, подошел к двери, сжал между пальцами шарик. Облако зеленоватого газа брызнуло во все стороны из его руки. Легкий туман очень быстро рассеивался по помещению. В ноздрях защипало.

Док отчаянно застучалпо массивному железу. Тут же снаружи послышалась возня, лязгнул засов, и на пороге возникло трое вооруженных мужчин. Стволы их автоматов были направлены в грудь Доку, а на лицах отобразилось озлобленное недоумение. Это длилось каких-нибудь пару секунд, как вдруг все трое, словно по команде, обмякли и, брякнув оружием, повалились на пол. Путь был свободен.

Жюль уже знал, в какой стороне выход. Он бережно сжал в кулаке горошину и быстро направился в нужном направлении. Майер, помедлив секунду, тоже последовал за ним. Док остался один. Он осмотрелся, и решил двинуться в противоположном направлении.

Коридоры были однообразны и слабо освещены. Бетонные полы заглушали шаги. Он скользил вдоль стены, держа наготове свое бесшумное оружие.

За поворотом он заметил двух сонных охранников у дверей. Он бросил один из шариков в сторону охраны, и он на лету превратился в желтое облако. Док посчитал до пяти и вышел из-за угла. Оба мужчины неподвижно лежали на полу. Он быстро скользнул к двери, прислушался. Изнутри доносился приглушенный голос.

Дженкинс не привык к подобному обращению. Быть пристегнутым к стулу, да еще в компании неприятного ему человека оказалось невообразимо мучительно. Он не знал, что случилось с другими пленниками, но его это беспокоило в данное время очень незначительно. Его эгоистическая натура теперь бунтовала против сложившихся обстоятельств и не желала принимать беспомощность, как данность.

Уже какое-то время он ощущал себя неуязвимым, и новые способности, которые он открывал в себе чуть ли ни каждый день, только подпитывали его эго. Ему уже начало казаться, что он становится богом, как вдруг он узнал, что существуют люди с иммунитетом к его способностям. С тех пор смутная тревога не покидала его теперь уже молодое сердце. И вот, напротив него верзила с оружием, против которого вся его невообразимая ментальная мощь — ничто. А он неподвижный и беспомощный, как дитя.

Он прежде никогда не встречал этого человека и теперь исподволь наблюдал за ним. Зельц беспечно присел на край письменного стола, отчего тот жалобно поскрипывал. Бледноватое лицо немца скрывало легкое возбуждение и удовлетворение. Дженкинс не мог слышать его мыслей, но он достаточно понимал в людях, чтобы по малейшим движениям понимать настроение человека.

Зельц увлеченно чистил маникюр блестящей пилочкой и время от времени бросал в сторону Дженкинса задумчивые взгляды.

— Сколько вам лет, юноша? Двести? Триста?

Он произнес это так, будто обращался сам к себе, так что Дженкинс не сразу ответил на его вопрос, и это выглядело так, словно он надолго задумался над ним.

— Мне нет еще и сотни? — честно признался он.

— Так я и думал.

Наступила продолжительная пауза, во время которой Дженкинс размышлял, стоит ли продолжать разговор с этим типом.

— Знаете, почему вы здесь? Почему все еще живы?

— Догадываюсь, — Дженкинс отвел взгляд, чтобы не выдать своего страха и унижения.

— Хм, — недоверчиво хмыкнул тот, — может, просветите?

— Что тут может быть еще? Будите опыты проводить, превратите в крысу, — на последнем слове голос Дженкинса дрогнул, и он умолк, хотя хотел сказать еще что-то весомое.

Зельц загадочно улыбнулся, отрицательно качнул головой и сдул с пилочки пыль.

— Если бы была моя воля, то, возможно, так оно и случилось бы. Но, к моему огорчению, мне придется доставить вас в целости и сохранности моей госпоже. В итоге именно она будет решать, жить вам дальше или умереть.

Перспектива отсрочки неприятностей ободряла. Оставалось только понять, можно ли доверять словам этого незнакомца.

— И кто же она?

— Она? — Зельц испытывающе посмотрел в тревожные глаза Дженкинса. — Она такая же, как вы, только гораздо старше и сильнее. Насколько я понимаю, она думает воссоединить семью Оуни. По крайней мере тех, которые не побоялись выбраться из джунглей и льдов и пытаются адаптироваться во враждебной для них среде.

— Мировое господство, — напряженно пробубнил Дженкинс.

То, что он не умрет прямо сейчас, конечно же, его радовало, но предстоящая встреча с настоящим Оуни не сулила ему ничего хорошего. Он — самозванец, и это вскроется рано или поздно. Скорее рано, чем поздно. Без очередной дозы пептида его тело скоро начнет регрессировать, и это невозможно будет утаить от окружающих. И даже если ему и удастся обмануть ту госпожу, то ненадолго. Что его ждет, когда вскроется обман, ему выяснять совсем не хотелось.

— Амбиции, — театрально вздохнул Зельц и продолжил марафет.

— А если я не хочу воссоединения? — Пожал плечами Дженкинс. — Если мне не интересно? Тут я — бог своей маленькой вселенной, для чего мне изменять своим привычкам?

На этот раз пришло время Зельцу пожимать плечами.

— Кажется, наши методы не оставляют вам иного выбора, — и он многозначительно и надменно смерил взглядом щуплую фигуру на стуле.

— Но я ведь могу и отказаться?! — Не унимался Дженкинс. Внутри у него поднимался бунт и злость намеревалась вырваться наружу.

— У всех из нас есть выбор. Мы свободные существа, но когда возникает вопрос жить или умереть, мы почему-то всегда выбираем — жить. Конечно, ваше право сделать иной выбор, но что-то мне подсказывает, что вы благоразумный молодой человек.

Эти философские рассуждения вконец раздосадовали Дженкинса.

— Когда произойдет это ваше воссоединение, первым делом попрошу вашу госпожу разделаться с вами! — Прошипел он злобно.

— Вот как? — усмехнулся Зельц, — Это за что же?

— За унижение. За то, что превратили меня в пленника, привязали к этому чертову стулу, морочите мне голову всяким бредом. Если я пленник, то убейте меня, если нет, то развяжите!

— Мне это нравиться не больше вашего, поверьте, — он тщательно протер пилочку и сунул ее в нагрудный карман. — Но я не могу освободить вас, потому что если вы попытаетесь бежать, а вы сделаете это, то мне придется причинить вам физический вред. И в этом случае госпожа меня точно не похвалит. А мне бы очень не хотелось впасть в немилость.

Дженкинс уже боялся лопнуть от гнева, как вдруг почувствовал Дока поблизости. Это был первый доступный разум со времени пленения. Хотя он ощущал достаточно много людей вокруг, но все они оставались закрытыми для него. Надо было продолжать разговор, чтобы не вызвать подозрений.

— Как вам удается быть недосягаемым для меня, ведь вы не можете находиться на связи с вашей госпожой сейчас? — Задал он вопрос, который долгое время мучил его.

— Те, кто прошли инициацию стали ее собственностью. У этого обстоятельства есть один приятный побочный эффект, кроме нее больше никто не может проникнуть сюда, — он постукал пальцем себе по лбу. Конечно, если я сам не захочу пустить вас.

Док был уже под дверью

— Все по плану, — услышал он его мысль.

Боже мой, как же было приятно услышать человеческую мысль в этом царстве мертвых! Он приободрился, и Зельц тут же заметил это, и на его лице мелькнуло что-то вроде озабоченности.

— Что происходит? — Властно потребовал он объяснений.

— За дверью кто-то есть, — заговорческим шепотом игриво отозвался Дженкинс.

В этот самый момент дверь широко распахнулась, и в помещение шагнул Док. В его протянутой руке двумя пальцами он держал серебристую жемчужину так, словно намеревался преподнести ее своей возлюбленной. Он спокойным, но уверенным шагом направлялся прямиком к Зельцу. Тот от неожиданности схватился за кобуру, однако, видя, что Док не вооружен и, очевидно, не представляет для него опасности, замер на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы Док приблизился к нему вплотную и у самого его лица сдавил пальцами жемчужину и уронил ее себе на ладонь.

Все это действо выглядело потрясающе неожиданным и интригующим. Загадочная улыбка Дока, ошеломленная гримаса Зельца — все обратилось в удивительный театральный ансамбль, и Дженкинс наслаждался этим.

Жемчужина вдруг брызнула дымом, Зельц судорожно попытался отстраниться, но слишком поздно. Зеленоватое облако моментально окутало его голову, и он тут же стал заваливаться на бок, ухватился за край стола, опрокинул мебель и неуклюже попытался до чего-то дотянуться.

Все прошло, как по маслу. Док еще секунду постоял над неподвижным телом здоровяка, затем забрал его оружие и направился к выходу. Дженкинс засеменил следом.

— Постарайтесь ступать тише, — подумал ему Док, — в этом здании еще не весть сколько верзил, и снотворного у нас на всех не хватит. Так что если начнется стрельба, то нам конец.

Они выскользнули в коридор. Тут обстановка изменилась. В дальнем конце на стене мигала яркая оранжевая лампа. От нее по всему помещению, пульсируя, разливалось тревожное ощущение.

— Дело дрянь, — напрягся Док.

Дженкинсу не нужно было спрашивать, он слышал все мысли своего спутника. Зельц похоже умудрился все-таки нажать кнопку тревоги, когда отрубался. Скоро тут будут все охранники заведения.

Док ринулся по коридору в сторону выхода. На бегу он выхватил одну из горошин и бросил ее вперед до самого перекрестка, чтобы избежать засады впереди И был прав. Еще до того, как они достигли поворота, из-за угла выпало человеческое тело в камуфляже.

Не сбавляя хода они перепрыгнули через спящего и устремились дальше.

Одна из дверей открылась прямо перед ними. Док с размаху налетел на человека. От неожиданности тот не успел среагировать и получил сокрушительный удар в челюсть. Незнакомца откинуло ударом на дверь, она сдержала его падение, и он остался на ногах, слегка тряхнул головой и встал в стойку. Док сгруппировался готовый принять бой. Сзади послышались быстрые шаркающие шаги.

— На это нет времени, -услышал Док тревожную мысль Дженкинса.

Тот, по понятным причинам, был не сторонник кулачных состязания, тем более в данных обстоятельствах. Он опасливо посматривал назад, туда, откуда вот-вот должны были появиться их преследователи.

Док сжал в кулаке оставшиеся горошины и уронил их под ноги. Это было эффектно. Как в старых фильмах про японских шпионов Ниндзя, Док исчезал в густом облаке дыма. Его оппонент так и не понял, что произошло. Концентрация газа была столь высока, что даже Дженкинс со своим гиперметаболизмом неуверенно качнулся и вынужден был опереться о стену, чтобы не потерять равновесие.

Газ стремительно расходился по коридору. Так что преследователи сгрудились на полу довольно далеко от наших героев, так и не приблизившись к ним.

Настала тишина. Док тяжело дыша, тревожно всматривался в затуманенный коридор, откуда вот-вот могли появиться еще неприятности, но никого не было. Надо было двигаться дальше, но напряжение было столь велико, что не позволяло повернуться к предполагаемой опасности спиной.

— Успокойтесь, Глен, — услышал он чей-то бархатный голос в голове, и паника моментально отступила, мысли прояснились, оцепенение прошло, как призрачное наваждение.

— Спасибо, — кивнул благодарно он и ринулся дальше.

Дженкинс едва поспевал за ним, хотя и был теперь чуть-ли не в двое моложе.

За следующим поворотом финишная прямая. Они уже видели входную дверь впереди, когда сзади вновь услышали погоню.

— Надо спешить! — Прибавил ходу Док.

Спустя пару секунд, они были уже у дверей. До свободы было уже рукой подать, но неожиданно, как это всегда бывает, возникло осложнение. Перед самыми дверями оказалась мощная кованная решетка, которой раньше тут не было. Должно быть она опустилась, когда был включен сигнал тревоги. А это означало, что скорее всего все остальные выходы из здания тоже заблокированы, и выйти можно будет только после отключения тревоги.

Док потратил уже все снотворное, в этом плане надеяться было не на что. Он затравленно обернулся. Коридор заполняли вооруженные люди. Они уже не спешили и даже не держали оружие наготове, их было много, а беглецов всего двое.

Док оттянул край воротника, от количества адреналина ему казалось, что не хватает воздуха, и сжал влажными пальцами шершавую рукоять парабеллума.

— Бросайте оружие, — прокричал кто-то из толпы.

Док неуверенно поднял пистолет и прицелился в голову ближайшему преследователю. Дженкинс медленно скользнул ему за спину. В толпе сухо защелкали затворы.

— Не дурите, Глен, — прошептал Дженкинс, — их слишком много, нам не выжить. Лучше пока сложить оружие и составить новый план.

— Вряд ли у нас будет еще один шанс, — с горечью в голосе ответил Док, но все-таки оружие опустил.

Теотеуакан

Самолет быстро набирал высоту. От перепада давления Док пришел в себя. Все болело. Каждое движение было мучительным. Он приоткрыл заплывшие глаза. Сквозь белесый туман различил лицо Дженкинса.

— Этот Зельц мастер своего дела, надо же как отделал меня! Не помню, чтобы меня когда нибудь так замесили, — попытался мысленно посмеяться он.

— Хорошо еще, что жив остался. Он ведь мог и убить вас.

Дженкинс старался не смотреть в его сторону, поэтому отвечал, делая вид, что рассматривает маленькую желтую табличку на соседнем кресле, предупреждающую пассажиров о некой опасности.

— Очень странно, что он не сделал этого. Есть догадки почему?

— Догадки ни к чему. Полагаю, он оставил вас жить, как знак доброй воли в отношении меня. Не могу влезть ему в голову, иначе узнал бы наверняка. Однако, из того что мы уже о нем знаем, можно сделать вывод, что он не упустит шанса сделать ставку вперед, когда подворачивается подходящий случай.

— Но вы сами — пленник, чем же вы можете быть ему полезны? — в голове шумело, мысли путались, боль постоянно отвлекала, и Док не поспевал за его ходом мысли.

— Зельц думает, что я Оуни, и по приезду стану приближенным Королевы. Поэтому оказать мне услугу именно сегодня, может оказаться очень полезным завтра. Тем более, что я не просил его об этом.

— Спасибо за прямоту, — вздохнул Док.

— О, нет! Вы меня не правильно поняли. Если бы я знал, что подобный вариант возможен, то конечно же воспользовался бы им. Но я не предложил ему помиловать вас, потому что потерял надежду, отчаялся. Он не понимает, насколько мне необходим соратник. Ведь в предстоящем, полагаю, будет куда опаснее в одиночку.

— Вам-то, что? Вас примут за своего.

— Более вероятно, что меня разоблачат и уничтожат, оскорбившись совершенным мною святотатством. Кто бы Она ни была, она ждет настоящего Оуни. И когда разоблачит подделку, а я не сомневаюсь, что это произойдет сразу же, прикажет пристрелить меня, как собаку.

— Откуда столько пессимизма? — Док, кряхтя, повернулся на бок и попытался сесть. Он хотел сменить тему, и без того на душе кошки скребли. — Что там, за окном? Солнце, я гляжу, уже встало.

Дженкинс устало уставился в иллюминатор, с полминуты смотрел в него неподвижным взглядом.

— Вода, — лаконично пояснил наконец он.

Вокруг, насколько хватало глаз, можно было различить только темную лазурь, унылую и пустую, под стать настроению.

Это был он, Город Богов. Дженкинс застыл в проходе пытаясь охватить взглядом всю величественную панораму открывшуюся перед ним.

Взлетная полоса устроена была на склоне одного из холмов, так что вид на город отсюда открывался просто восхитительный.

— Всю жизнь мечтал побывать здесь! — Вырвалось у него вслух.

Человек с оружием грубо подтолкнул его к выходу.

— Поторапливайся, — бесстрастно добавил он и шагнул из самолета вслед за Доком и Дженкинсом.

Перед ними лежал каменный город. Доку уже приходилось видеть его раньше, на экскурсии. За хорошую учебу их студентами возили в это место, и сморщенный обветренный мексиканец на ломанном английском рассказывал им бесконечные истории сомнительной достоверности про загадочных основателей, ацтеков и всякие байки об отдельных строениях города.

С тех пор тут многое изменилось. Город ожил в прямом смысле этого слова. Насколько хватало глаз, каменные стены были уже покрыты тростниковыми крышами, всюду сновали люди, но не туристы, а жители. Повсеместно царила деловитая суета. Люди трудились. Они восстанавливали обветшалые здания, чинили мостовую, исправляли идеально ровные, но побитые временем, ограды. Машин не было видно, но лошадей и мулов было в избытке. Это то, что уловил цепкий взгляд шпиона за пару мгновений, пока они спускались по спортанскому железному трапу.

У самого края взлетного поля их уже ждало несколько верховых лошадей без сопровождения. Док обернулся в недоумении. Вооруженная охрана осталась в самолете. Человек, который выпроваживал их на улицу, уже оттолкнул трап и закрывал двери самолета. Загудели моторы. Очевидно, они улетали. Дженкинс и Док остались одни.

— Что происходит? — прокричал Док стараясь перекричать грохот двигателей самолета.

— Понятия не имею, — мысленно ответил ему Дженкинс, и Док уловил оттенки раздражения в этой мысли.

Ясно, почему тот злился, как же это он мог забыть про мысленное общение? Должно быть подобное оскорбительно.

— Причем здесь это, идиот! — прогремело у Дока в голове. — Она чертовски сильна!

— Тут никого нет, — еще раз огляделся тот.

— Она тут, поверьте мне, — многозначительно растягивая слова, подумал Дженкинс. — Мне сложно прикрывать нас обоих, а она едва ли отвлекается на нас от своих дел.

— Что будем делать? У нас есть лошади, и мы знаем наше местоположение. Нужно только взять верное направление, и мы скоро вернемся в цивилизацию. Не похоже, что у них есть машины для эффективной погони.

Дженкинс удивленно посмотрел в его сторону.

— Ты шутишь, наверное?

— Да нет, я на полном серьезе. Мы наконец-то без охраны, почему бы не воспользоваться этим? Что может случиться? Нас схватят?

— Если мы разозлим ее, и она обратит на нас пристальное внимание... — Дженкинс сделал ударение на слове «пристальное», а потом просто махнул рукой и двинулся в сторону лошадей.

— И что? Что будет, если обратит? — Док непроизвольно зашагал вслед за ним.

— Она скажет тебе свернуть мне шею, ты это сделаешь, и получишь еще от этого удовольствие, — не оборачиваясь бросил он.

— Мне и без нее не раз приходила в голову эта светлая мысль, и кто сказал, что я бы не получил от этого удовольствия? Но вот он ты, жив и здоров, идешь к лошадям и не слушаешь, что я хочу сказать.

Дженкинс подошел уже к животным и озадаченно уставился на упряжь.

— Ты что, никогда не ездил верхом? — Продолжал издеваться Док.

— Не мешай.

— Так ты просто стоишь,

— Я учусь у местных, как обращаться с лошадьми, — терпеливо пояснил Дженкинс и снова замер.

Док переступил с ноги на ногу и хотел было уже спросить, как он это делает, но тот оживился и начал очень сноровисто подготавливать ближайшее животное к поездке. Доку ничего не оставалось, как тоже заняться тем же.

— Куда направимся? — Решил перед дорогой посовещаться Док.

Но лошади сами зашагали, как только седоки оказались в седлах.

— Вот ведь умные твари! — бубнил про себя Док, пытаясь сбить свою лошадь с того пути, который она избрала сама. — Зачем тогда уздечка, если управлять лошадью все равно невозможно? — Он пытался завернуть ее в переулок, но она недовольно хрипела, мотала головой и делала угрожающие движения телом, словно хотела сбросить ездока.

Доку это занятие даже показалось забавным, но Дженкинс ехал молча, погруженный в свои тяжелые мысли.

— Как думаете, Дженкинс, что ждет нас там, в конце этого странного забега? — Решил отвлечь его Док.

— Точно не знаю, но ничего хорошего определенно.

— Ободритесь, коллега, совсем недавно мы были взаперти, а теперь свободны, делаем конные прогулки. Наше положение значительно улучшилось с того времени, как меня должны были грохнуть. Мне теперь даже хочется узнать, что будет дальше.

— Вам хочется двигаться вперед, и настроение улучшилось, только потому, что у меня не достает уже сил защищать ваш разум от внешнего воздействия. Ментальное уже прорывается в вашу голову. Еще немного, и вы потеряете себя, как эти люди вокруг.

Док огляделся. Действительно, они проезжали по людному городу, но Док почему-то до сих пор не обращал внимания на его жителей. Но не теперь. Что-то в этих людях заставило его содрогнуться. Все, кого они встречали на пути, казались отрешенными и сосредоточенными в одно время. На всех лицах одно и то же выражение — некое обреченное вдохновение, тихое счастье довольного всем человека. Плавные неторопливые движения, на удивление ухоженная внешность, все чистые и опрятные, на фоне гробового молчания. Точно, вот, что пугало в этих людях, они совершенно не разговаривали друг с другом, ни тут, ни в каком-нибудь другом месте. Каждый молча занимался своим делом и не обращал внимание на существование окружающих. Но что было еще ужаснее — не было праздности. Все усердно занимались чем-то, и насколько хватало глаз, невозможно было заметить отдыхающего человека. Никто не отирал рукавом пот со лба в мимолетном разгибании спины, никто не опирался на пару секунд на черенок лопаты, чтобы перевести дух, люди, словно машины, размеренно трудились, явно не обращая внимания на то, что твориться вокруг. Даже когда пара незнакомцев на лошадях проезжала в непосредственной близости, люди не замечали их, не смотрели в их сторону, не встречались с ними взглядами, не улыбались в знак приветствия и не говорили ничего.

— Да что с ними такое?! — ужаснулся Док.

— Они находятся в худшем виде рабства, рабстве ментальном. Королева покорила их всех, и неизвестно, можно ли их спасти.

— Дженкинс, вы действительно думаете, что это не излечимо? Что эти тысячи людей уже никогда не станут прежними?

— Очень может быть. Я допускаю, что они могут погибнуть, если их отключить.

Док не совсем понял, что означало это «отключить», но разбираться сейчас в этом ему совершенно не хотелось. Настроение ненадолго испортилось, вкрались смутная тревога и чувство, что он позабыл о чем-то важном. Но и в это вникать теперь не хотелось, он был уверен, что сейчас самое время, чтобы немного расслабиться, отвлечься.

А отвлечься было на что. Вокруг была по истине величественная панорама. То что невозможно было рассмотреть с высоты аэродрома, предстало теперь пред ними во всем великолепии. Идеально ровные улицы со всех сторон обложенные камнем смотрелись просто шикарно. Старательные жители отреставрировали все от мостовой до каменных оград. Зеленые насаждения совсем недавно высаженные хоть и не успели еще вырасти и полноценно украсить город, но уже вносили в ландшафт определенную живость и надежду. Казалось тут зарождается новая цивилизация.

Док вновь заметно повеселел, и даже стал напевать себе под нос какую-то давно забытую песенку. Большая часть слов затерялась где-то в закоулках памяти, но мелодия осталась, и этого было достаточно.

Дженкинс бросил в его сторону хмуро-раздраженный взгляд, но вмешиваться не стал. С каждым лошадиным шагом сила ментального поля крепла, и он понимал, что его навыков для защиты Дока явно недостаточно, и полное фиаско не за горами. Перспектива оказаться один на одни с грозным врагом пугала до чертиков. Ведь он не был супергероем, не был даже из храброго десятка, он — обыкновенный ботаник и по образованию, и по внутреннему содержанию. Он не был даже патриотом, чтобы рисковать своей шкурой за умозрительные идеи. Он хорошо знал себя. Трусливый прагматик — подошло бы для него лучше всего. И каким чудовищным случаем его затянуло во всю эту чехарду? Последнее время что-то двигало им, так что он старался для других вопреки своему обыкновенному кредо, но вот что это было, он понять не мог.

Когда он стал открывать в себе способности, ликовал, потому что думал, ему улыбнулась наконец-то удача. Но последние события показали, что именно эти его новые качества и становятся источником всех его бед.

Дженкинс отвлекся от своих мыслей. Один из величественных храмов был уже в паре шагов. Док подтянулся в седле, как заправский жокей. Лицо его сияло удовлетворением и достоинством. При данных обстоятельствах это выглядело, как пошловатая комедия. Дженкинс старался изо всех сил, но с каждой минутой все больше терял спутника. Он уже с трудом различал его разум среди тысяч подключенных жителей города. Док как будто тонул в их бубнящих тихо клокочущих голосах. Еще немного и он останется один в ясном уме в этом людном окружении. Предвкушение холодком пробежалось по спине. Что же он будет делать без него?

Неожиданно для себя он открыл, что этот странный, совсем не похожий на него человек, почему-то стал для него таким близким. В других обстоятельствах он бы точно не понравился ему, ведь в нем было так много того, что ему не нравилось в людях.

В своих мрачных рассуждениях Дженкинс поднял голову, чтобы разглядеть вершину пирамиды, и оторопел. В небе над маковкой строения вилась черная туча, судя по всему, каких-то насекомых. Это был настоящий черный смерч, предназначенный вероятно для устрашения. Общий эмоциональный фон был спокойный, даже скорее радостный, и хоть он не разделял этих ложных эмоций большинства, но устрашение к нему явно не клеилось.

Лошади сменили направление и приблизились к пирамиде. Вблизи строения оказалось на удивление безлюдно. Ни зевак, ни охраны — которых обыкновенно можно ожидать в подобном месте. Разве что, королева не присутствует тут лично. Но Дженкинс точно знал, что она поблизости.

Когда транспорт изволил остановиться, путешественники спешились. Док без раздумий зашагал вверх по каменным ступеням.

Дженкинс окликнул его мысленно, но докричаться до него не смог.

— Глен! — крикнул он хриплым голосом.

Док обернулся. На лице его играла азартная улыбка.

— Ну, что же вы, Дженкинс? Не заставляйте меня ждать, я полон предвкушений.

— Подождите меня, — обреченно выдавил он.

— Выглядите неважно, -немного озабоченно кивнул Док и по-товарищески сжал ему плечо.

— Должно быть, недосып сказывается, — отвел глаза Дженкинс. Сопротивляться давлению становилось все сложнее, и это выматывало физически. Кроме того, он почему-то не хотел отпускать Дока, и все еще пытался сражаться за его разум.

— Ничего, мой друг, надеюсь, скоро нас ждет заслуженный отдых. Я согласен с вами, что силы уже на исходе, но мы ведь не из тех, кто сдается перед финишем.

И он, невзирая на протесты, взял Дженкинса под руку, словно даму, и потащил наверх.

— Я уже жажду увидеть эту королеву и задать ей парочку вопросов. Потому что их, вопросов то бишь, накопилось ого-го, — бормотал по дороге он. — И вообще, как могло получиться, что мы, живя в центре цивилизованного мира, оказались в полном неведении относительно возрождения этого города. И кто она такая, что позволяет себе такие вольности, как похищение людей?

Восхождение заканчивалось, и их взорам предстал вход внутрь храма. Точно так же, как и везде, тут они нашли полное отсутствие охраны.

— Эта дамочка когда-нибудь поплатится за пренебрежение безопасностью. Даже лучшие президенты не брезговали личной охраной, — ворчал Док, помогая Дженкинсу преодолеть последние ступени.

Тот уже совсем скис, так что еле передвигал ногами. И по его лицу вполне можно было понять, что ему совсем не интересно, что скрывается внутри этой пирамиды.

— Наша цель близка, — шептал ему Док, — мы вот-вот узнаем, что за тайны скрывает этот древнейший храм. И, возможно, это открытие перевернет наши жизни, как золото ацтеков некогда перевернуло жизни многих испанцев.

Они медленно вошли в сумрачные проходы. Гулкое эхо разносило шелест их шагов неприятно нарушая мирную прохладную тишину. На первый взгляд могло показаться, что тут никого нет, уж слишком тихо было тут для жилого помещения.

Они стали осторожно продвигаться все глубже. Пол заметно уходил вниз, и если бы ни редкие факелы на стенах, то продвигаться вперед было бы совсем неприятно.

Впереди замаячил светлый прямоугольный проем. Они непроизвольно ускорили шаг. За несколько метров до проема они услышали звуки присутствия людей — легкое шарканье, звук упавшего камушка, стук метала о камень...

Дженкинс хотел было перевести дух, прежде чем входить, но уклон пола настолько придавал телам ускорение, что остановиться у прохода было не просто, ноги едва поспевали за телом. И прежде чем они оказались внутри, Дженкинс успел подумать, насколько хитро это придумано с полом — хочешь выйти, прилагай усилия, не хочешь входить — постарайся.

Но стараться он уже был не в состоянии, и поэтому они почти бегом проскочили через этот проход.

Очутились они в просторной и светлой зале. Обстановка чем-то напоминала средневековый тронный зал, как это частенько показывали в фильмах. И хотя убранство было со вкусом, на золото тут не поскупились и дорогими коврами и тканями пренебрегать не стали.

Королева, как и следовало ожидать, восседала на троне у большого стола, на котором разложены были всевозможные вегетарианские яства. Несколько могучих слуг в набедренных повязках медленно сновали, поддерживая уют, то меняя факелы, то поднося новое блюдо.

При виде своих гостей королева встала. Ее наряд состоял из роскошного сари и различных блестящих побрякушек, так что гости тут же догадались, что и весь интерьер был оформлен в индийском стиле, не достаточно точно, чтобы узнавать его без сари королевы, но достаточно, чтобы его вообще можно было узнать. Пышная прическа королевы и ее разукрашенное охрой лицо не давали представления о ее возрасте или красоте, тем более при этом слабом освещении.

Королева грациозно обошла стол и плавно приблизилась к Доку.

Тот тут же отметил, что она обворожительно прекрасна. Желто-красные мазки на лице не смогли обмануть его с близкого расстояния. Она была молода и красива, как богиня. От ее присутствия веяло добром и наслаждением. Док почувствовал неясной природы волнение от близости этой женщины.

Она подошла к нему еще ближе, мягко нарушила его личное пространство. Нежный аромат от ее волос защекотал ему ноздри. Кровь в жилах начала закипать. Док забеспокоился еще больше. Было бы очень неловко, если его настроение стало бы очевидным для всех, особенно для нее.

Она внимательно посмотрела ему в глаза, как будто хотела что-то в них найти. От этого взгляда у Дока перехватило дыхание, и предчувствие чего-то необыкновенного сладкой истомой опустилось ему в живот.

— У вас замечательный друг, — вдруг произнесла она низким бархатистым голосом, — он борется за ваш разум с того момента, как вы приземлились.

Док глянул на изможденного Дженкинса, который в данный момент усиленно старался не смотреть в их сторону, и согласно кивнул.

— Он и сейчас беспокоится за вас. Отчасти поэтому мне приходится пользоваться более примитивными способами общения, нежели мне хотелось бы. — С этими словами она нежно провела указательным пальцем ему по щеке. От этого легкого прикосновения волосы на затылке у него зашевелились, сердце застучало в висках. — Видите, — она бросила игривый взгляд на Дженкинса, — он отказывается общаться со мной. Кажется, это не вежливо? Ни так ли?

Док очень хотел ей ответить, хотел больше жизни, но в горле у него пересохло, и он только согласно закивал в ответ.

— Он думает устоять передомной, но ошибается, у меня физическое превосходство, я женщина, — она шагнула к Дженкинсу и обвила его шею руками. Он умоляюще посмотрел ей в глаза. В этот момент он не мог думать о ней, как о женщине, потому что чувствовал ее мощь, понимал, что она раздавит его в любое мгновение, разорвет, сотрет в порошок его ментальное сознание. Страх вытеснил все остальные чувства, и она, конечно же, об этом знала.

Вдруг она прильнула к нему всем телом, так что он почувствовал ее теплые бедра ногами, а через тонкое сари мягкость ее упругой груди. Какую-то долю секунды он еще не понимал, что происходит, но когда она прижалась к его губам нежным поцелуем, все его бастионы тут же рухнули. Страх моментально улетучился, а на его место пришло упоительное наслаждение.

Это не было простым физическим наслаждением от близости мужчины и женщины, они слились сознаниями, оказались друг в друге более глобально, чем Дженкинс мог себе вообразить.

Он вдруг узнал ее всю и все про нее. Вся ее память, весь опыт оказались в его распоряжении. В этом удивительном слиянии сознаний невозможно было утаить даже самую малость. Даже тайные сердечные намерения и те были на поверхности.

Он впервые в жизни увидел джунгли, вспомнил, как они пахнут, какое ощущение покоя и защищенности они дают человеку. Он испытал умиротворение, в котором выросла эта удивительная женщина, и пережил удовлетворение, которое она получала, когда устанавливала и поддерживала гармонию в окружающей ее стихии. Он чувствовал ее переживание за судьбу этого мира, боль страданий окружающих людей, ее желание помочь всем, сделать мир лучше, добрее, справедливее. Он понял ее предназначение и тут же, безоговорочно, согласился с ним. Что может быть важнее гармонии во всем мире. Вот она цель, ради которой не жалко положить свою ничтожную жизнь!

Прежде Дженкинс думал, что войдя в этот храм, столкнется с жестоким тираном, жаждущим мирового господства. Но оказалось, что она милая и добрая, заботливая и жертвенная, умная и молодая, красивая и желанная и в миг этого нечаянного поцелуя он открылся ей всем сердцем. А разве могло быть иначе? Ведь такой ошеломительной близости и искренности не переживают обычные смертные.

Она отступила от него на полшага. Он пытался отдышаться. Оба мужчины были уже на связи. Дженкинс чувствовал негодование и ревность Дока, которые утопали понемногу в общем фоне умиротворения. Блаженный покой разливался по всем членам. Дженкинс ощущал тысячи людей вокруг, и от этого испытывал необыкновенный прилив сил. Так вот как Йода справлялся с такими массами!

Знания, которые он получил от слияния сознаний, не исчезли, но дали ему осознание превосходства и величия. В одно мгновение он узнал все о своих способностях и научился ими пользоваться. В его распоряжении оказались опыт и знания Оуни накопленный за тысячелетия. Он понимал, что может проанализировать ошибки их прошлого, чтобы не допускать их впредь в своей жизни. Страхи и неуверенность миновали, уступили место верности и целеустремленности.

Теперь он знал, что будет служить ей до самой смерти, и если надо — отдаст свою жизнь ради высшей цели.

Каким-то непостижимым образом он стал совершенно другим человеком. Осознание этого наполняло его сердце благодарностью ей, он впервые в своей жизни чувствовал себя полноценным человеком. И так, наверное, ощущают себя все ее подопечные.

— Вы, — обратилась она к Доку, — как пройдете инициацию, сразу же возвращайтесь в Лондон. Любой ценой необходимо доставить сюда Оуи.

— Оуи?

— Того Оуни, что вы видели в посольстве. Нельзя допустить, чтобы он оказался в джунглях и встретился с другими Оуни. Они могут неверно истолковать наши намерения и помешать нам. Оуи должен быть на нашей стороне.

— Да, но он, как бы это лучше выразиться, не в форме.

— Я прекрасно это понимаю. Тут он поправится, — без тени сомнений заявила она. И чувствуя в нем сомнения, добавила, — Вы еще хотели кое о чем спросить.

— Да, — смущенно зачесал затылок Док, размышляя стоит ли спрашивать. Но она уже знала все вопросы, которые он мог бы задать.

— Вас смущают методы, которыми я достигаю своей высшей цели? Это нормально. Похищение людей или даже убийство сами по себе чудовищные поступки и выглядят отвратительно, но мне приходится шпионить, чтобы быть в курсе событий происходящих в мире, но не в этом городе; приходится убивать, чтобы остановить войну или массовые убийства, но не тут. — При этом она передавала ему образы произошедших событий, и он увидел похищение своей матери и сестры, чтобы в конце концов он оказался здесь и подключился к общему делу; увидел падающий на штаб истребитель, благодаря которому захлебнулась безжалостная атака на мирных жителей Лондона; увидел убийство свидетелей похищения Оуи, чтобы они не смогли привести людей или Оуни в родные ее места и не помешали, тем самым всем ее планам. — Теперь вы понимаете, почему Жюль должен умереть. Он один знает путь и может по неведению помешать спасти этот измученный мир. Тут цена одной бесценной жизни против миллиардов таких же бесценных. Так что если сможете доставить его ко мне живым, то можете не убивать его, если же нет, он не должен встать у нас на пути. Слишком многое уже было принесено в жертву человеческой глупости. Когда мы наведем порядок в мире, то не будет больше войн, наркомании, абортов, преступности, и все станут счастливы, как в этом городе. Теперь идите, отдохните, вас накормят и покажут дом, где вы сможете жить, если захотите.

Док вышел из зала потерянный, под тягостным впечатлением от увиденного и услышанного. Он оставил товарища с королевой наедине, и она переключила на него все свое внимание.

Дженкинс остался упоенный этим доверием и неожиданной близостью с госпожой, как он теперь ее внутренне называл.

— Вам необходимо, как можно скорее, приступить к постройке лаборатории, вроде той, что была у вас раньше, — сразу приступила к делу она. — Нам понадобится пептид, чтобы поддерживать ваше состояние и наделить способностями некоторых других людей. Мы не сможем охватить всех людей без помощников. Пока вы будите заниматься этим, я подберу подходящих кандидатов. Скоро прибудет транспорт из Америки, вы отправитесь с ним за оборудованием и материалами. А пока вам тоже нужно отдохнуть и восстановить силы. У входа уже ждут люди, они проводят вас в ваши апартаменты.

Аудиенция закончилась неожиданно быстро. Дженкинс надеялся на дальнейшее развитие их отношений, но ее деловой тон дал ему понять, что теперь не время.

Встреча с королевой часть 1

Столбик термометра уверенно полз вверх. Солнечное утро радовало глаз и расслабляло тело. Погода в Венесуэле всегда радовала туристов, которых тут впрочем всегда кот наплакал, по причине постоянного политического напряжения.

Лазурная вода бассейна время от времени выпрыгивала на легкую одежду Стива Гордона, но его это не беспокоило. Он блаженно растянулся в высоком шезлонге напротив такого же расслабленного Аиа, который несмотря на полное отсутствие туристического опыта, отрывался по полной, тайно подглядывая за Стивом и повторяя за ним все до мелочей.

Нила вот уже сорок минут не выбиралась из бассейна, плескалась в нем, как ребенок, а расслабленные мужчины томно наблюдали за этим действом.

Между шезлонгов установили столик, на который услужливые работники отела натащили всевозможной выпивки.

Стив лениво потягивалМаргариту, иногда посматривая в сторону тенистой аллеи, по которой должен был в скором времени подойти один его старый приятель, с который он связался по поводу их дальнейшего продвижения.

Наконец, ожидаемое случилось, Томи Ларсен показался там, где и ожидалось и направился прямиком к ним, грубо игнорируя ландшафтные тропинки. Красивые ракушки под его широкими шлепанцами отчаянно хрустели, и на этот хруст обернулись все работники отеля, что были в поле зрения.

Томи расплылся в слащавой улыбке, когда подумал, что его лицо уже различимо с такого расстояния. Стив ловко выскочил из шезлонга, чтобы ответить на широкие, но не особенно искренние, объятья.

Поведение Томи всегда было таким. Стив не осуждал его за это неосознанное лукавство. В конце концов, как еще выживать мошеннику такого полета, как Томи.

Аиа остался на месте, а только поднял глаза, чтобы рассмотреть того, чьи мысли так поразили его с первого «взгляда».

Томи имел внешность совершенно незаурядную. Ростом он был даже меньше Стива, но гораздо круглее последнего. Пухлые мохнатые ножки торчали из цветастых хлопчатых шорт, а верхняя часть его тела, такая же светло-мохнатая была облачена в мелковатую майку. Причем майка была не только узка, но и коротка, отчего его шарообразный животик выпадал из-под нее немножечко вульгарно. Но это не портило общего ансамбля, потому что его добродушное лицо сразу же располагало к нему всякого.

— Стиви, дружище, — приговаривал Томи нежно прижимая к своему туловищу мускулистое загорелое тело Стива. — Как только я по телефону услышал твой голос, то сразу подумал, Томи, вот он твой шанс отыграться и вернуть другу должок.

Стив без слов пододвинул к столику третий шезлонг.

— Выпьешь с нами? — Кивнул он на батарею бутылок.

— Спрашиваешь! — потянулся за стаканом тот. Он озадаченно наклонился над столом неуверенно двигая рукой над бутылками. — Кто платит? — Между делом бросил он.

Стив только улыбнулся на эту фразу и качнул головой в знак согласия. Томи оживился и тут же вытянул самую дорогую бутылку.

— Чем порадуешь? — Стив не отрывал от него напряженного взгляда.

Томи увлеченно налил себе неприлично полный стакан, нежно поднес его к пухлым губам и отпил горку, чтобы не облиться. И только после этого вновь обратил свое улыбающееся лицо в сторону Стива.

— К вечеру все будет готово. Я подергал за кой-какие ниточки, оказалось, что у одного из моих знакомых есть действующий Апач и пилот. За соответствующее вознаграждение они доставят вас в Мексику. Могут даже сразу в Америку.

— Спасибо, Томи, но у нас дела в Мексике, — отмахнулся Стив.

— Мексика, такМексика, не вопрос, — весело вскинул ручки Томи. — Они заберут вас прямо с пляжа. Так что в этом смысле можно не париться. А кто твой спутник, ты нас не познакомил.

— О, прости, Томи, — спохватился Стив, — Аиа, это Томи. Томи — Аиа.

— Твой друг, гляжу, не многословен.

— Зато надежен, — лукаво улыбнулся Стив, намекая, что не полностью доверяет ему.

Томи на пару секунд насупился.

— Стиви рассказывал, как мы познакомились? — Неожиданно сменил тему он.

Аиа смотрел на него непроницаемым взглядом, отчего Томи стало не по себе.

— Ну, ладно, засиделся я тут с вами. У меня еще сегодня дел невпроворот, — он одним махом опрокинул остатки содержимого стакана и поднялся.

— Во сколько ждать транспорт? — Стиву хотелось знать точное время.

Томи на секунду замялся, будто не понял вопроса.

— М-м-м, вечером, — уточнил он, — мы не оговаривали время, тут так не делается. Ты просто ждешь, и когда все срастется, полетишь. Ну, все, бывайте, оривидерчи.

Томи неуклюже засеменил к выходу.

— Неприятный человек, — прокомментировал вслед ему Аиа.

Стив чуть не поперхнулся.

— Ты даже про вождя каннибалов отрицательно не отзывался. Чем же Томи тебе так насолил?

— Временами я тебе немного завидую, Стив Гордон, — Аиа блаженно откинулся в шезлонге и продолжил, — все у тебя в жизни понятно и просто. Но вот уходит человек, в голове у которого семь предательств в одно время, но ты можешь иметь с ним дело, и я не удивлюсь, что дело это выгорит в конечном итоге. Боюсь, знай ты, что этот Томи думал сейчас про Нилу, то он не ушел бы отсюда живым.

— Согласен. Хорошо, что в нашей компании мысли умеешь читать только ты, — Стив тоже откинулся и продолжил любоваться плавающей женой. — Что думаешь делать, когда доберемся до места? Нам ведь нужен хоть какой-нибудь план? Или будем импровизировать?

Аиа деловито помял ухоженную бородку.

— Если там будет падший Оуни, то нам с ним не справиться

Стив нахмурился.

— И какова же вероятность, что мы столкнемся именно с ним?

— Я убежден, что это именно то.

— Тогда на кой черт мы вообще туда собрались? Если шансов справиться с врагом нет, то ни безумие ли нам идти туда?

— Не забывай, Стив, я ищу свою дочь. И если для того, чтобы ее найти мне надо будет рискнуть жизнью, я это сделаю. Тебе, к стати, этого делать не обязательно. Вы с Нилой можете остаться здесь и подождать результатов.

— Думаешь твоя дочь в плену у падшего Оуни?

— Думаю, что она и есть падший Оуни, — Аиа тяжело вздохнул и замолчал.

— Но если это твоя дочь, то почему же ты не справишься с ней? Ты воспитал прекрасного человека, не забывай, я знаю ее. Она конечно послушается тебя, как только увидит.

— Оуни, — задумчиво произнес Аиа.

— Что, Оуни, — не понял Стив.

— Оуни, я воспитал Оуни, не человека.

— Да какая разница?

— Большая, — на лбу Аиа проступили глубокие морщины. — Наша вера неспроста запрещает нам противиться злому. Оказывая сопротивление, мы сами не замечаем, как начинаем его творить, и это нас меняет. Мы становимся другими, перестаем отличать доброе от худого, и тогда, чтобы мы ни делали, будет выходить только зло, хотя из самых добрых намерений.

— Но ты же можешь объяснить ей, в чем она не права, и все. Не обязательно же делать зло.

— Если я скажу ей, что она не права, то она воспримет меня, как врага, и ради общего блага должна будет убить меня, чтобы я не встал у нее на пути. Нас с детства учат полагаться на логику и расчет, а чувства только мешают. Так вот, если мои доводы прозвучат для нее неубедительно, то она попытается убить меня. Окажи я ей сопротивление, в итоге должен буду покончить с ней, об этом тоже логика твердит. Но убив ее, я сам займу ее место, так же как она, или иначе, потому что этот поступок, изменит меня, и собьет мои моральные ориентиры.

— Как-то радикально и фатально все у вас! — не выдержал Стив, — а нельзя ли просто отшлепать или связать, что ли?

Аиа только бросил в его сторону утомленный взгляд.

Оба на время умолкли.

— Так неужели нет никакой надежды? — первым нарушил молчание Стив.

— Почему же нет, есть. Во все века в истории нашего народа, когда появлялся падший, появлялся и терминатор, чтобы его остановить.

Стив удивленно заморгал. Толи Аиа в такой неудачный момент решил попрактиковать свое отстойное чувство юмора, толи просто подобрал не подходящее слово в языке, но оно точно требовало пояснений.

Аиа заметил замешательство Стива и заглянул ему в голову на секундочку.

— Ты плохо учил свой родной язык и много смотрел фильмов, вот и не понимаешь простой человеческой речи. Слово «терминатор» — астрономический термин, означающий, границу между тьмой и светом в космосе, например по горизонту планеты. Оно как нельзя лучше передает понятие Оуни, который обрел способность сопротивляться злу не теряя себя при этом.

— Тогда почему мы не ищем его, а занимаемся твоей дочерью?

— Потому что терминатор убьет ее. Хочу попытаться поговорить с ней, может она еще не зашла слишком далеко. Может еще есть надежда вернуть ее.

— И как же мы узнаем, насколько далеко она успела зайти?

— Падший всегда жаждет только власти, даже если объясняет себе это по-другому. В противном случае, еще есть надежда.

— А если все пойдет из рук вон плохо, как искать этого терминатора?

— Его не нужно искать. Он сам объявится. Да и трудное это дело искать Оуни среди людей, когда он не желает, чтобы его нашли.

— Разве он не наделает шума своими способностями?

— Он-то, как раз и не наделает. Он будет скрываться, потому что власть и слава его пугают, но у него природный дар вождя, который абсолютно скрыть невозможно. По этому признаку, полагаю, можно было бы попробовать. Но...- Аиа махнул рукой, — это пустое. Я же говорю, когда он услышит о происходящем, то не сможет остаться в стороне и объявится.

— А что насчет инопланетян из твоего сна, может они смогут помочь? Кажется они заинтересованная сторона.

Аиа снисходительно улыбнулся.

— К сожалению, они скорее всего вымышленный персонаж. Иначе о них было бы упоминание в истории Оуни, или в вашей. Но насколько мне известно такого упоминания нет. Девочке была нужна зацепка, чтобы выбраться из навязанного Оуни сна.

— Не знал, что Оуни так могут.

— Я тоже, но это неважно, мы знаем далеко не все.

Нила, наконец, решила выйти из бассейна, и им пришлось оставить этот разговор. Она легко выпрыгнула из воды и зашагала к ним по мокрому кафелю весело вытирая короткие кудряшки.

— Что это вы сидите тут, как буки, искупались бы лучше, вода восхитительная.!

Она мягко приземлилась в третий шезлонг, и взяла со стола баночку с кока-колой.

— Это уже пятая за сегодня, плохо не будет? — Кисло улыбнулся ей Стив.

— Это же райский нектар, будет плохо, если ты не дашь мне его выпить, милый, — лукаво блеснула она ослепительно белыми зубами. Ее смуглая кожа была сплошь покрыта маленькими капельками и от легкого ветерка — мурашками. Стив вспомнил ночь в хижине во время грозы, и ему срочно захотелось уединиться с женой в уютном номере отеля.

Аиа остался лежать в шезлонге, размышляя над своей отцовской долей.

Минут через сорок, когда настал для этого подходящий момент, Нила решила поговорить с ним начистоту. Лежа на его плече и наматывая на указательный пальчик рыжие волоски на его груди, она спросила:

— Стив, ты сегодня сам не свой. Что-то произошло?

Стив немного подумал, как бы ему начать.

— Нила, — он вздохнул

— Да, милый, — она встревожено посмотрела ему в глаза.

— Аиа рассказал мне нечто, что требует обсуждения с тобой.

— Если Аиа сказал только тебе, то со мной тут обсуждать нечего. Он мудрый, если бы мне надо было знать, то рассказал бы нам обоим.

Она нежно поцеловала его, потом еще раз и еще, очевидно приглашая его к игре. Но он, видимо, был не в том настроении, потому что мягко отстранил ее шалости.

— Я серьезно, — пытался вставить он между поцелуями.

— Стивин, ты болван, — отрезала она и отвалилась на подушку — не знаешь, когда надо говорить, а когда действовать.

— Дальнейшее наше участие в миссии может быть опасно для жизни.

— А у нас бывает по-другому? — Улыбнулась в потолок она.

— Впереди ожидается встреча со спятившим Оуни.

— Со спятившим? — Нила перестала блаженно улыбаться, и поднялась на одном локте, чтобы лучше видеть его лицо, не разыгрывает ли ее.

— На всю голову, — совершенно серьезно подтвердил он.

— Что же может натворить безумный Оуни?! — она затаила дыхание, превратившись в воображение.

— Боюсь, мы даже представить не можем, на что он способен.

— Да, — твердо согласилась она, потому что воображение не смогло связать Оуни и сумасшествие.

— Поэтому Аиа предлагает нам остаться тут, и подождать развязки.

— Шутишь, — раскрыла широко глаза Нила, — это может стать самым незабываемым приключением в жизни. Кроме того, — добавила она, подумав, — ему может потребоваться наша помощь. Было бы не честно бросить его в трудный момент.

— Так то оно так, но я переживаю за тебя. Если с тобой что-нибудь приключиться, я не переживу.

— Перестань, что может произойти? — Она положила ему голову на грудь и услышала его тревожное сердцебиение. — Пусть тот Оуни и не в своем уме, но мы же ему не враги, зачем ему вредить нам.

— Все может измениться, если он узнает, что мы заодно с Аиа, ведь Аиа намерен остановить его. И мы в любой момент можем стать для него обузой. И как мы поможем ему, ведь мы никогда не боролись с Оуни, мы даже не знаем с чем столкнемся.

Нила не находила весомых аргументов и начала сердиться.

— Мы многое в своей жизни делаем впервые, это не значит, что надо отступать перед неизвестностью. Мне ясно только одно, мы поддерживаем Аиа, и для него это много значит. Будем поддерживать его и впредь, и надеяться, что победа будет на нашей стороне.

Стив залюбовался женой. От возбуждения легкий румянец проступил на ее смуглых щеках, а складочка над бровями придавала ее красоте необычную твердость.

— Так тому и быть, — смирился он, — мне просто необходимо было твое мнение.

Она тут же повеселела и беспечно взгромоздилась ему на живот.

— У нас есть еще время? — Лукаво улыбаясь, поинтересовалась она.

— ДО вечера, — неуверенно пожал плечами он.

— Отлично! Останемся тут? — толи спросила, толи приказала она.

— Я вам точно говорю, что эта птаха еще домчит вас куда угодно, — малоубедительно заверял Стива пилот в засаленных форменных штанах и с голым торсом.

Вертолет, который он пригнал на пляж, мирно дремал по колено в песке и наклоняясь носом почти до земли. То, что прибыл он сюда практически бесшумно, было плюсом, но Стив предполагал, что этот плюс был единственным, и предполагал не безосновательно.

Когда-то это была без сомнения военная техника. Об этом свидетельствовали множественные рваные раны, кое-где небрежно прикрытые всевозможными латками, а кое-где и оставлены без внимания. Но сегодня это был умирающий ветеран. Краска на нем вся облупилась, стекла помутнели по краям, где-то во чреве масло дало течь, и как кровь густыми редкими каплями падала на прибрежный песок.

— Техника наверняка списанная, — прокомментировал Стив свой беглый осмотр.

— Ну, и что? — Даже не стал возражать пилот. — Мы в гараже у Сизого Билли его целый год апгрейдили перед первым полетом.

— Как далеко ты на нем летал? — Стив не унимался, может быть ему не очень хотелось лететь, а может и действительно техника оставляла желать лучшего.

— Да считай весь Южный континент вдоль и поперек... — Пилот попытался придать лицу убедительное выражение, но в его глазах было столько сомнений, что вышло как-то не очень.

— Ты понимаешь, что придется пролететь почти три тысячи километров, и какую-то часть из них над открытым морем. Если мы рухнем, то нас могут и не спасти, — наседал Стив.

Аиа и Нила просто молча наблюдали и почему-то улыбались.

Встревоженный пилот озадаченно зачесал лысоватый затылок.

— Да со мной такого пока не случалось.

— Само собой, иначе мы бы сейчас не разговаривали. Хорошо, полетим. Но деньги получишь, когда прибудем в Мексику, и не раньше. Как долго мы будем в пути?

— К утру прилетим. В Никарагуа дозаправимся и дальше... — Пилот осекся, наверное не хотел сболтнуть чего лишнего, и предпочел вовремя замолчать.

Он принялся готовить машину, а Стив подошел к Аиа.

— Что скажешь?

— А что тут сказать, — Аиа улыбнулся, — этот, что думает, то и говорит.

Вылетели благополучно.

Встреча с королевой часть 2

Нила поначалу немного испугалась, но быстро освоилась, глядя, как легко и раскованно ведет себя Стив.

Ночью приземлились в Никарагуа. Захолустье было жуткое. Ржавые цистерны с топливом, несколько трейлеров без колес, чьи-то грязные детишки, полудохлые собаки все это на небольшом освещаемом участке, где они сели. Дальше во тьме не заметно были ни одного огонька, словно за пеленой ночи скрывалась бескрайняя пустыня.

Нила уже спала, а Аиа и Стив вышли размять затекшие ноги.

— Ракеты, как, настоящие? — Похлопал ладонью Стив по крылу одной из шести ракет под крыльями.

— Бутафорские, — засмеялся в ответ пилот, возясь с топливным рукавом. — В настоящих нет нужды, все как узнают Апач, как увидят эту бутафорию, то разбегаются напрочь. Если бы были настоящие, то применить их все равно было бы негде.

— А другое оружие на борту есть?

— Зачем вам оружие? Вам же транспорт нужен был. Вот вы его и получили, а нужно было оружие, надо было о нем и договариваться. Но только цена была бы уже другая.

— Да это я так, из любопытства, — отмахнулся Стив и полез внутрь. Ему было почему-то неловко продолжать этот разговор.

В районе Сан-сальвадора Аиа стал замечать ментальное воздействие и принял меры, чтобы они могли подобраться к цели незамеченными. Экранирование группы людей забирало часть сил, но оно того стоило.

К Мексике подлетали с опережением графика. Рассвет был уже близко, когда навигатор запеленговал Мехико в зоне поражения. Хоть поражать было не чем, военные дальномеры в вертолете все еще работали, и умельцы приспособились использовать их как навигаторы.

Аиа пытался выяснить точное местоположение источника ментального излучения и передавал данные Стиву, а он, в свою очередь, сидя рядом с пилотом, подсказывал ему направление и высматривал удобное место для посадки.

Вдруг случилась неприятность. Какая-то птица на полной скорости врезалась в лобовое стекло. Дрожь прошла по всему вертолету. Затем еще одна, потом еще... Пилот включил инфракрасный локатор и прямо по курсу увидел огромное скопление теплокровных. В то же мгновение целая стая птиц обрушилась на них. Лопасти стали вязнуть в птичьих телах и перьях. Воздухозаборник тут же забился, и двигатель начал захлебываться. Еще секунда и все стихло. Только стук падающий птиц на фюзеляж и свист лопастей, работающих по инерции.

Стало ясно, что падение неминуемо. Благо высота уже была небольшой, иначе шансов на выживание у них бы не было.

— Группируемся! — прокричал испуганный пилот и прижал колени к груди.

В следующее мгновение раздался ужасный удар, все полетело в разные стороны, стекла брызнули в лицо. Вертолет покатился по камням и затих уже без лопастей, крыльев и шасси. Только помятый остов и люди внутри.

Пилот пострадал больше остальных. Приборная панель вмялась внутрь, сломала ему бедро и бедренная кость пробила ему грудную клетку. Он умер тут же не приходя в сознание. Стив сидел рядом и от удара об землю потерял сознание. Аиа и Нила на задних сидениях почти не пострадали, если не считать мелких ссадин и порезов от летящих стекл.

Насколько возможно быстро они отстегнулись и выбрались наружу. С пилотом все было ясно. Стали вынимать Стива. Застежки у ремней зажало, и надо было найти чем их перерезать. Пока нашли нож, пока возились с ремнями, потянуло горючим. Полупустые баки дали течь и могли взорваться в любую минуту.

Стива спасли и оттащили в сторону. Топливо так и не взорвалось. Очень скоро оно перестало журчать и быстро впиталось между камней. Стива положили на самое ровное место, которое только можно было обнаружить в предрассветных сумерках. Надо было срочно осмотреть его на предмет травм.

Аиа профессионально проделал осмотр и убедился, что физических повреждений нет, и скоро Стив должен прийти в себя.

Только теперь Нила облегченно вздохнула и заплакала. Аиа сидел чернее тучи.

— Все теперь будет хорошо? Ведь так? — Пытаясь подавить рыдания, спрашивала его Нила.

— Он в терминальном состоянии, для нас это очень плохо, — мрачно констатировал Он.

— Он придет в себя?

— Да. Но нам это уже не поможет.

Нила перестала реветь.

— Что это значит? — Испуганно прошептала она.

— Это значит, что она добралась до него и перехватила инициативу. Я не могу защитить его разум.

— Она?

— Да, моя дочь.

— Ваша дочь и есть спятивший Оуни?

Аиа хмуро посмотрел на Нилу и обреченно качнул головой.

— Да, моя дочь.

Во тьме беспамятства Стив услышал знакомый голос.

— Здравствуй, Стив. Давно не виделись. Рада, что ты заглянул на вечеринку. Будет весело.

— Кто ты? — Он лихорадочно рылся в своем прошлом, но все далекое представлялось отчетливо, но вот близкое было словно в тумане. — Должно быть я стукнулся головой?

— Я помогу тебе вспомнить. Когда ты упал с неба, то был один?

Словно яркая вспышка полыхнула у него в голове, и он вспомнил вертолет, птиц, падение, услышал предостерегающий возглас Аиа, крик Нилы.

— Отлично, Стив, ты вспомнил своих спутников. Теперь мне понятно, почему я раньше не заметила вас. Он хорошо меня знает, поэтому может неплохо скрываться от меня. Но и я его знаю неплохо, поэтому найду его непременно. Вы пришли остановить меня, Стив?

— Мы пришли помочь тебе, — подумал в ответ он, но не был уверен, насколько искренне эта мысль прозвучала.

— Ты лжешь мне, Стив, — голос обрел металлические нотки, — не забывай, я слышу все твои мысли. Ты пытаешься недоговаривать, но я вижу, что вы хотите забрать меня домой и разрушить мои планы по спасению мира.

— По спасению? — Не понял этого смысла Стив. — Разве не мировое господство привлекает тебя?

— Господство?! Что за бред?! Кому нужны такие забота и ответственность? — Голос был искренне возмущен его предположением. — Я хочу установить гармонию в мире, как у нас дома. Тебе же нравилось у нас дома, Стив? Помнится, ты даже хотел остаться жить с нами.

Стив вспомнил это прекрасное время, вспомнил мир и радость, что испытывал каждый день проведенный в то время в джунглях.

— Если бы это было возможно! — подумал про себя он, — Наверное, все люди когда-нибудь в своей жизни думали об этом, но эта мечта остается недосягаемой.

— Это не так, далеко не так! Иди в мой город, Стив, и убедись сам, что это вполне возможно.

— Но Аиа думает, что ты сошла с ума! Доказательство нужно показать ему. Если все так, как ты утверждаешь, то он поможет тебе.

— Аиа консерватор. Они отжившее поколение. Их не убедят даже самые веские доказательства. Они хотят до конца дней скрываться в лесу и оставить свое предназначение служить этому миру. Они и дальше будут пасти и лечить гиен и пантер, а люди продолжат уничтожать друг друга. Они забыли, что их место здесь, среди хаоса, чтобы наводить порядок в доме, а не во дворе.

— Все равно, нам всем надо многое обсудить, — почему-то противился Стив.

— Приводи их, мне будет интересно встретиться с вами лично.

Стив вдруг почувствовал, как хорошо стало ему при этих словах, как приятно всколыхнулось в нем прошлое, как упоительно разлилось оно по его жилам, и ему нестерпимо захотелось поскорее отправиться в этот город, увидеться с ней, поговорить, прижаться к ее теплому телу и умереть в блаженстве.

— Ты всегда нравился мне, Стив. Приходи, я дам тебе блаженство, о котором ты даже не мечтал.

— Но Аиа, он ведь будет против.

— Я улажу это, поверь мне.

— Он убьет меня, как только прочтет мои мысли.

— Не волнуйся об этом, ты теперь под моей защитой, никто не сможет прочитать твои мысли...

Неожиданно Стив пришел в себя и открыл глаза. Ощущение блаженства растворялось, как утренний туман. Над ним склонились знакомые лица.

Нила, вся заплаканная с припухшими глазами тупо улыбалась ему в лицо. Мрачный и подозрительный взгляд Аиа цепко вонзился ему в глаза, но Стив не услышал его голоса в своей голове. Наконец-то этот лесной боров оставит его мозги в покое!

— Она добралась до него, — трагично выдохнул Аиа, поднялся с колен и заходил взад и вперед, в замешательстве растирая ладонями лицо.

— Главное он очнулся, — вновь брызнула слезами Нила, но теперь уже от радости.

«Боже мой, что же я нашел в этой сентиментальной дуре!» — подумал вдруг Стив, и принялся подниматься, чтобы поскорее отправиться в город.

Аиа недоуменно уставился на покачивающегося Стива.

— Что она тебе сказала?

— Сказала, что власть ее не интересует. Что она только выполняет свое предназначение, как делала раньше в джунглях. Пригласила всех нас убедиться в свое правоте, в городе, который она построила.

— И для этого она заблокировала тебя? — Подозрительно покосился на него Аиа.

— Я попросил ее, я устал от того, что моя голова — открытая книга. Пусть теперь мои мысли немного побудут моими, хорошо?

Аиа сделал вид, что не заметил его раздражения.

— Как скажешь, — согласился он, — тогда веди, она наверное и путь тебе указала.

Стив на секунду задумался, и понял, что знает дорогу. Это было удивительно, он отлично представлял себе, куда надо идти, хотя тут раньше никогда не был. Без лишних объяснений он повернулся и зашагал в верном направлении.

Его спутники двинулись за ним в некотором отдалении.

Нила, хоть и была немного шокирована холодностью мужа, но не могла скрыть своего счастья, что он жив и почти здоров.

— Все очень плохо, — Аиа перешел на ментальное общение, чтобы Стив не мог их услышать. — Она покорила его разум, теперь нам надо готовиться к серьезным неприятностям.

— Что мы можем сделать? — напугано ответила она.

Аиа заметил, что она не до конца поверила его словам. Любовь слепа. Но что они могли сделать? Ничего. Им оставалось двигаться вперед, навстречу своей судьбе.

Скрываться далее было бессмысленно, и Аиа открылся для ментального общения. Но странное дело, теперь они с Нилой оказались в изоляции. Прежнее давление пропало, а тысячи людей поблизости, хоть и ощущались им, но были недоступны. Эта странная скрытность напрягла Аиа еще больше. Наверняка сказать было сложно для чего необходимы подобные меры, но в одном он был уверен, это не сулило ничего хорошего и было признаком предвзятости с ее стороны.

Они довольно скоро выбрались на вершину каменистого холма и сверху увидели большой город с ровными улицами и высокими пирамидальными зданиями.

Стив тут же засеменил вниз по склону, как будто бывал тут раньше. Он повел их самым прямым путем к большей пирамиде, в которой и был высечен тронный зал для нее.

Город встретил гостей довольно странным образом. Люди побросали свои дела, столпились по обеим сторонам центральной улицы и молча наблюдали, как мимо них проходит процессия из трех человек. Они молчали, почти не шевелились и неотрывно следили глазами за путниками. Лица их не отражали ни радости, ни печали, не было там интереса и удивления, все они были похожи на гупи, что наблюдают за миром сквозь стекло аквариума.

— Это действительно жутковато, — прошептала Нила.

— По крайней мере люди живы, — пытался найти что-то хорошее Аиа.

Стив целеустремленно шагал впереди и не проявлял желания пообщаться.

Таким образом они быстро добрались до пирамиды, поднялись до прохода и углубились внутрь.

Как и другие наши герои, они буквально ввалились в тронный зал и застали там туже картину. Женщина в сари и несколько мужчин в набедренных повязках, вот и все обитатели этого подземелья.

Глаза после дневного света еще не привыкли к полутьме, поэтому Аиа не сразу узнал женщину в сари. Тем более, что раньше он никогда не видел ее в подобной одежде и с разукрашенным охрой лицом.

— Ёу?! — Изумленно выдохнул он.

— А ты ожидал увидеть тут нашу дочь? — Насмешливо ответила она. — Ты забыл, нашу дочь похитили, и неизвестно, жива ли она еще. Кстати, нашего сына похитили тоже. По моим данным, он еще жив, но едва. Надеюсь, что его скоро доставят ко мне. Дочь мне пока не удалось отыскать. А ты не особенно преуспел, как я погляжу.

— Ёу, но почему? — Аиа был совершенно сбит с толку. Он долго готовил то, что надо было сказать дочери, но это все поменяло. Его сознание никак не могло воспринять происшедшее.

— И ты еще спрашиваешь почему?! — грозно возмутилась она, — Веками нам промывали мозги, чтобы превратить хищников в овец. И вот, нас уже почти не осталось, а мир как утопал в хаосе, так и продолжает утопать. Что изменило наше непротивление злу за эти долгие века? Ничего! — Аиа никогда не видел ее в таком расположении духа и не слышал, чтобы она когда-нибудь кричала, а она продолжала,- Нас учили оценивать все логически, игнорировать чувства, но как не заметили наши учителя, что самый логичный шаг — выживание. Именно в нем кроется секрет достижения гармонии, потому что без выживания все поглотит хаос. Если мы не встанем на защиту наших детей, то не будет выживания, не будет будущности, и чувства тут не причем. Нам надо было давно понять, что если мы не дадим этому миру порядка, беспорядок уничтожит нас как род. А мы ведь их единственная надежда! Мы — спасители по рождению. Пора начинать серьезнее относиться к своему предназначению.

Аиа уже немного оправился от шока и теперь искал удобного случая, чтобы вставить словечко. Для него было необычным общаться при помощи слов. За долгие столетия он привык говорить с женой самым тесным образом, и когда они бывали наедине, то их сознания сливались в блаженном доверии и полной искренности. Но сегодня она впервые в жизни не подпускала его к своим мыслям и чувствам.

— Тебя уже увлекает жажда власти. Позволь помочь тебе, — умоляюще вставил он в паузе.

Ёу сделала гневный жест рукой, как отрезала.

— Мне не нужна власть, я намерена действовать. И ты поможешь мне изменить этот мир. Скоро тут будет наш сын. Он тоже присоединится к нам. Вместе мы найдем нашу дочь, и тогда нас уже ничто не остановит.

— Этого не будет. Я остановлю тебя. А если я не смогу, то появится тот, кому суждено. Ты ведь знаешь сценарий. Так уже было.

— Брось, Аиа, это все сказки, страшилки из прошлого, инструмент манипуляции, да и только. А когда мы будем вместе, нам никто не будет страшен.

Все это время он и она были на расстоянии друг от друга, говорили, и не пытались сблизиться. Их разделяла холодная комната. Аиа подумал, что возможно физическая близость поможет им прийти к консенсусу и сделал шаг ей навстречу.

— Не стоит, Аиа, сначала я удостоверюсь, что ты на моей стороне, а пока мне ближе Стив.

Стив все это время стоял, как завороженный и слушал их разговор. Его не занимал сам предмет этого разговора. Более того, ему страстно хотелось, чтобы он поскорее окончился, потому что его непреодолимо тянуло к этой восхитительной женщине. Окружающие видели на ней одежду, он же видел только то, что эта одежда скрывала. Плавные изгибы бедер и пышная грудь просто сводили его с ума. Никогда в жизни он не встречал женщины более желанной, чем она.

Присутствие Нилы его не смущало, он даже не замечал его. И когда Ёу мысленно позвала его к себе, возможно для защиты от Аиа, то он с готовностью выступил вперед и преградил тому дорогу.

Аиа оторопел. Он не ожидал такой грязной игры. Стив был дорог ему, он не мог повлиять на него силой мысли, а нападать на него физически не собирался, боясь травмировать друга.

— Чувства недооценивают, дорогой, — улыбнулась она загадочно, — их можно эффективно использовать. Подойди ко мне, Стиви.

Стив счастливо улыбнулся и быстро подошел к госпоже. Она не сводя с мужа серьезного взгляда, взяла руку Стива и сунула ее себе под сари. Стив ощутил в руке ее теплую грудь, и сердце его бешено забилось.

— Поцелуй меня, Стиви, — с расстановкой произнесла она, и он с готовностью страстно припал к ее губам.

Аиа покраснел от возмущения, губы его сжались до бела.

— Не надо так со мной! — Превозмогая рыдания выкрикнул он.

— Докажи, что ты на моей стороне, и он больше ко мне не прикоснется, — улыбнулась она в ответ мужу.

Стив уже вошел в раж и распускал руки без всякого приглашения. А она расслаблено позволяла ему все.

Нила в ужасе смотрела на это безумие и от возмущения не могла вдохнуть.

Аиа лихорадочно искал выход из положения, отчаяние разрывало его изнутри. За всю свою немалую жизнь он не попадал в столь фатальное положение. Ярость на Стива, на жену и на весь мир поднималась в его душе, а он из последних сил, пытался вернуть себе душевное равновесие. Но, по-видимому, это было невозможно при данных обстоятельствах.

Вдруг один из слуг набросился на Нилу и стал душить ее. Аия только успел заметить, как маленькое хрупкое тело девушки оторвалось от земли и повисло в могучих руках чернокожего великана.

Нервы Аиа не выдержали, он схватил какой-то кувшин, подвернувшийся под руку, и махнул громилу по голове. Тяжелые глиняные черепки полетели во все стороны. Слуга бездыханный рухнул на пол. Рядом упала бесчувственная Нила. Аиа брезгливо отбросил ненужную ручку от кувшина и бросился к Ниле.

Убийство отвлекло Стива от его увлекательного занятия. Ёу удовлетворенно поправила сари.

— Что ж, Стиви, ты неплохо справился со своей ролью, но прошу, больше так не делай.

Она направилась через зал к мужу. Он сидел на полу и прижимал к груди обмякшую Нилу. Взгляд его был пуст и отрешен. Она подошла к нему сзади и нежно прижала его голову к коленям, аккуратно пригладила его волосы.

— Теперь все будет хорошо, дорогой. Все будет хорошо.

Спасение утопающих

Для срочной доставки Оуи в его родные места были предприняты все возможные меры. Генри с ног сбился в попытках организовать перевозку незаконного груза. Оказалось, что деньги это еще не все. Иногда даже большое их количество не может выручить человека в силу различных внешних факторов.

Основной проблемой было то, что Оуи разыскивали все, кто только мог что-то разыскивать. Его искала полиция, военные, шпионские организации всех стран, криминальные элементы, и каждый со своей целью. В посольстве было относительно безопасно, но вот найти самолет до Бразилии, и так, чтобы без лишних вопросов, это оказалось сложно.

В конце-концов, наклюнулся один вариант. Команда контрабандистов, перевозившая через океан редкие автомобили, возможно, приобретенные незаконным путем, согласилась взять тайный груз и нескольких сопровождающих за довольно кругленькую сумму.

Жюль и полковник любезно согласились сопровождать груз в самолете до Рио. Остальные, Генри, Мария, Элеонора, Лиза и София отправились в Рио первым классом, потому что это оказалось гораздо дешевле. Они должны были встречать груз на оговоренном частном аэродроме в Бразилии.

После последних неудач, дела явно стали налаживаться, и настроение у команды заметно улучшилось. Один только полковник не разделял общего оптимизма. Вся эта компания казалась ему неразумным шагом, потому что строилась на довольно нелепом предположении, что Оуи дома станет легче, или его сородичи смогут ему помочь. Возможно, план и сработает, но это будет уже не строгий расчет, а скорее удача. А он не привык полагаться на удачу, слишком уж зыбкая это почва.

В нужное время Оуи на дипломатических автомобилях доставили до самолета и благополучно погрузили.То оказался огромный грузовой лайнер с просторным грузовым отсеком, внутри которого уже все было заставлено всевозможными автомобилями. Каталку с Оуи затолкали между Бенкли и Ламбаргини, Жюль и Майер расположились в одном из кабриолетов, тяжелый самолет медленно взмыл под облака и взял курс на Бразилию.

Перелет должен был занять часов тридцать шесть с одной дозаправкой в Марокко. Так что времени было предостаточно, чтобы с комфортом перелететь через океан.

Спустя тридцать часов Генри с женским коллективом уже отирались у ограждения частного аэродрома, где и должен был сесть их самолет. Внутрь их не пустили, сказали, что закрытая зона, пустят только тогда, когда самолет приземлится и выяснится, что они имеют отношение к грузу на борту. Генри с девочками подумали, что это просто правила у них такие, и не придали этому значения, на самом же деле, сотрудники аэродрома просто хотели взятку и намекали различными бюрократическими знаками. А законопослушные английские подданные даже не догадались об этом.

Несколько следующих часов прошли в томительном ожидании. Связи с сопровождением не было, и когда самолет уже задерживался, то невозможно было даже спросить, все ли у них в порядке.

К сороковому часу стало понятно, что случилось непредвиденное. Генри пробился к начальнику смены и по-английски попытался расспросить его о планах полетов, которые тот должен был получать. Но тот либо не понял, о чем речь, либо вообще не знал о подобных планах, что тоже было возможно, так как аэропорт был явно пиратский, а самолеты могут садиться и без плана.

Сколько Генри ни тыкал ему под нос бумажку с номером самолета, начальник только пожимал плечами и разводил руками. В этом случае даже предложенные деньги ничего не решили. Фунты начальник конечно же взял, но вот сообщить полезную информацию не удосужился. Возможно, он ничего и не знал.

Усталые и удрученные они решили еще подождать и подумать что делать дальше. С трудом заручившись обещанием работника аэродрома, что тот позвонит им, если что-то изменится по их вопросу, они сняли комнаты в ближайшем отеле, чтобы помыться, поесть и поспать.

Жюль с полковником в этих спартанских условиях неплохо отдохнули.

— Давно я так не высыпался, — потянулся Жюль, снимая ноги с рулевого колеса кабриолета.

— Угу, — сонно отозвался Майер с заднего сидения.

— Кажется, садимся, у меня при посадке всегда уши закладывает.

Полковник приподнялся и выглянул из машины, будто хотел посмотреть в окно.

— Который час?

— В Лондоне три часа ночи, а тут черт его знает.

— Мы уже в Рио?

— Если летели в правильном направлении, то да.

Полковник все еще сонно смотрел на француза, и наконец, улыбнулся.

— Скоро посадка, может пристегнемся? — Предложил Жюль.

Майер только отмахнулся, отвалился и прикрыл глаза ладонью.

— Зачем пристегиваться? Сядем и так.

— На пассажирских обычно пристегиваются при посадке, вот я и подумал, — ворчливо оправдывался Жюль, когда пристегивал себя в кресле водителя кабриолета.

Только застежка щелкнула, как шасси коснулись взлетной полосы и самолет затрясло по камням. Майер испуганно распер себя между кресел и дверей, чтобы не вылететь из машины.

— Не думал, что в Рио такие посадочные полосы. Раньше мне хотелось слетать в Рио, но больше не захочу.

Посадка была не долгой и удачной. Никто и ничто в грузовом отсеке не пострадало. Только теперь стало ясно, почему машины так прочно закреплены .

— Ну вот, часть дела сделана. Самое трудное позади. Осталось только вспомнить место, где мы тогда охотились. Но это уже дело техники. — Жюль заметно повеселел, когда самолет совершенно остановился. — Я всегда немного боялся перелетов, — ответил он на немой вопрос полковника.

Грузовой пандус начал опускаться.

— Надо бы выкатить нашего пациента первым, не то неравен час его машинами помнут, — заволновался Майер и начал отстегивать крепления каталки. Жюль тем временем быстренько удостоверился по мобильному прибору, что с Оуи без изменений.

— Главное, чтобы хуже не стало, — пробубнил он удовлетворенно толи ему, толи себе.

Пандус еще не опустился до земли, а в самолет запрыгнуло несколько человек с автоматами. Они стремительно рассредоточились между машин и взяли на мушку обоих сопровождающих.

Те недоуменно уставились на стрелков, даже не предпринимая попыток укрыться или напасть. Вслед за ними вошли еще трое, видимо, начальство. В одном из них Жюль узнал пилота. Тот, что был не вооружен размахивал руками и гневно выкрикивал короткие фразы по-португальски.

Пилот хотел ему что-то пояснить и тут же получил звонкую пощечину от нервного начальника.

— Кажется у нас неприятности, — тихонько констатировал Майер.

— Хотя бы страной не ошиблись, — нашел в ситуации хорошее Жюль.

— Я свое оружие в машине на сидении оставил, — кисло улыбнулся полковник.

— Со своим орлом я даже в душ хожу. Но не волнуйтесь, при данных обстоятельствах вряд ли удалось бы их эффективно применить.

— По статистике, — полковник посчитал взглядом вооруженных в засаде, — наемники без вожака бегут или сдаются.

— Я в курсе, — оскорблено буркнул Жюль, и внимательно присмотрелся к возмущенному молодому человеку.

Тот как раз решил направиться к ним. Раздраженная гримаса на его лице ежесекундно менялась, но не переставала быть раздраженной.

Он подошел к полковнику так близко, как только позволили ему острые концы его туфель иуничтожающе посмотрел в непроницаемые глаза Майера. Его поза была явно агрессивной, у Жюля от этого зачесалась ладонь, где уже должен был лежать пистолет. Но он понимал, что в подобной ситуации потянуть пистолет раньше времени означает проиграть. И конец этой игры был очевиден.

Надежда была только на то, что тут случилось недоразумение. Возможно, переговоров будет достаточно, чтобы урегулировать этот конфликт.

Местный выкрикнул пару непонятных слов прямо в лицо Майеру, он, конечно же ничего не понял, но поднял руки в стороны, предлагая обыскать себя, показывая, что он безоружен.

Агрессор только злорадно усмехнулся этому жесту. Должно быть, он истолковал его не верно, потому что неожиданно ударил полковника кулаком в солнечное сплетение. Но старый вояка был не так прост, он был готов к чему-то подобному, вовремя сгруппировался, и удар пришелся в твердый, как камень, пресс.

Гулкое помещение многократно отразило вопль начальника, он схватился за растянутое запястье и согнулся прямо перед удивленным полковником. Наемники на этот вопль зашевелились, забрякали оружием. Но команды стрелять не последовало, так что они опять затаились.

Жюль весь превратился во внимание. Нервы напряглись, как канаты, обстановка с каждой секундой накалялась. Неожиданная травма начальника не сулила ничего хорошего. Если раньше еще была надежда договориться, то теперь все пошло прахом. Жюль отлично знал людей этого типа, он теперь ни за что не простит им своего позора, и даже если они тут ни при чем, все равно отыграется на них, либо тут же, что лучше, либо в последствии, вероломно, в спину, что особенно неприятно. Вероятность вооруженного столкновения с каждым мгновением возрастала.

Пострадавший взял из рук своего молчаливого спутника револьвер и, размахивая оружием, стал что-то шумно объяснять полковнику. Тот сосредоточенно слушал эту тираду, хотя ни слова не понимал по-португальски. Эта его внимательность должна была успокоить самого дьявола, но на этого выскочку совершенно не подействовало.

В пылу своей горячей исповеди он, почему-то, обратил внимание на пристегнутого к каталке Оуи и, непонятно зачем, приставил пушку к голове больного.

Жюль выстрелил прежде, чем сообразил, что делает. Он стрелял под сложным углом, вытягивая пистолет из-за спины, поэтому выпустил сразу две пули, одну за другой. Первый выстрел оказался не очень удачным. Пуля сорок пятого калибра ударила начальника в плечо и развернула его. Вторая угодила ему точно посреди груди. Гримаса злобы сменилась выражением удивления, когда он, отброшенный выстрелом, сползал с капота шикарного автомобиля.

Полковник не стал ждать развязки и ловко нырнул в кабриолет, где завалялся его пистолет. Зарокотали очереди. Забухали пули по лакированным бокам машин.

Опешивший, но еще живой пилот, вжался в переборку самолета, стараясь не привлекать к себе внимания стрелявших. Вдруг на пороге мелькнула какая-то тень, и сквозь автоматные очереди, послышались одиночные выстрелы.

Жюль выглянул из-за колеса, за которым прятался. В тыл к врагам заходил человек с двумя пистолетами и методично убирал боевиков одного за другим. Они даже не поняли, откуда пожаловала к ним смерть. Пилот тоже попался под горячую руку и схлопотал пулю в голову. За пару секунд все смолкло.

— Жюль, где вы там? Живы еще? — услышал он знакомый голос.

Жюль не верил своим глазам. Он неуверенно поднялся и сунул пистолет за спину.

— А ты какими судьбами тут оказался? — Жюль вообще не верил в совпадения, а тут еще такое.

— Да вот решил заглянуть к знакомым ребятам, а тут такое! Как не поучаствовать? — Немного нервно хохотнул Док.

Полковник тоже, открыв рот, пялился на Дока, не веря в столь чудесное избавление.

— Даже не говорите, что я теперь должен проведению! — радостно бросил он Доку. — Вы второй раз на неделю спасаете мне жизнь. Такого со мной еще не случалось. У вас, Док, теперь самый высокий рейтинг среди моих знакомых.

Между делом он осмотрел Оуи, не досталось ли и ему сегодня на орехи.

— Вроде цел, — констатировал он, — Какой-то не статистический случай у нас подвернулся. Док быстро перезарядил пистолеты и сунул их себе под мышки.

— А пилота за что порешил? — кивнул в сторону безоружного Жюль.

Док посмотрел на труп, словно первый раз его видел.

— И где же на нем написано, что он пилот? То, что он перепуган, я заметил, но и только. В подобных ситуациях нас учили подчищать всех, потому что никогда не знаешь, кто пальнет тебе в спину.

Жюль все еще с подозрением посматривал на него.

— Ты так и не ответил, как нас нашел, — Жюль посмотрел на него упрямым взглядом.

— А ты мне так и не простил того ареста, — Док сунул руку за пазуху и вынул какой-то прибор, — и это после того, как я тебе наверно дюжину раз жизнь спасал.

Он бросил прибор под ноги Жюля.

— Вот, по своим каналам нарыл. Портативный пеленгатор. У машин такого класса по закону обязательно установлен маячок. Не успел с вами встретиться в Лондоне, как видно очень кстати. С этими бандитами лучше дела не иметь.

С этими словами Док стал рыться в приборной доске на стене. Пара пуль угодила в автоматику, и она очевидно пришла в негодность. Док вырвал пучок проводов и принялся зачищать их зубами.

Жюль поднял пеленгатор, бережно стер с него пыль и вложил его во внутренний карман своей куртки. Он еще не знал, для чего еще может пригодиться эта штука, но не привык разбрасываться полезными вещами.

Полковник выбрался из груды металлолома, в который превратился кабриолет, и теперь заглядывал через плечо Дока. Тот поочередно соединял концы проводов, пока не нашел те,при помощи которых закрывается пандус.

Когда большая железная створка с ужасным скрипом поползла вверх, ДОк удовлетворенно кивнул и засунул остальные провода в ящик.

— Готовы лететь дальше? — почти весело поинтересовался он.

— Опять лететь? Куда нам еще лететь, если мы уже и так в Бразилии? — Жюль явно был не настроен к дальнейшим перелетам, и ему нужны были веские аргументы, чтобы согласиться.

— Джунгли отменяются. Я нашел его мать, — торжественно заявил Док и сделал внушительную паузу, чтобы дать им переварить информацию.

— Его мать?! — Жюль еще помнил, из каких дебрей им удалось добыть этого Оуни, а он тут говорит, что нашел его мать. — И где же она?

— В Мексике. Она управляет небольшим городом.

— Мэр города?! — Удивился полковник.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил он, — главное, она говорит, что знает, как ему помочь, и попросила немедленно его доставить.

Жюль внимательно следил за Доком, фиксировал все паттерны, но похоже, тот говорил правду. И хоть от этой истории за милю несло чушью, приходилось в нее верить. Или шпионов учат так правдоподобно лгать.

— Нужно прихватить еще несколько человек. Они все из его свиты, так что если проснется, то будет раз их видеть, — тоном, не терпящим возражений, заявил Жюль.

Док от этих слов немного напрягся.

— И где же они?

— В Рио.

Док тут же расслабился.

— До Рио более трех сотен миль. Мы полдня будем только в один конец добираться. У нас нет столько времени. Мать сказала, чем дольше кома, тем глубже...

— Без них лететь нельзя! — полез в бутылку Жюль.

Полковник устало присел на откидное кресло. Видно было, что его напрягают подобные разборки. Внутренне он был согласен с Доком, что если времени мало, то надо лететь сейчас, а тем остальным можно и из города сообщить, пусть подтягиваются.

Но Жюль почему-то уперся.

— Они так ждут, переживают... И между прочим, это они за перелет заплатили...

— И чуть не угробили всех, — перебил его Док, — мое дело сына к матери доставить, а со своей свитой пускай дальше сам разбирается. Захочет, пусть за ними сам потом едет. Но если он из комы не выйдет, потому что мы время протянули, тогда что?

— Я никуда не полечу, до тех пор, пока не получу связных ответов. Как ты нашел его мать? И где же твой друг Дженкинс?

— Дженкинс друг не только мне, вы оба ему жизнью обязаны, между прочим. У него свои дела, я не в курсе. А не хочешь лететь, то пожалуйста, можешь оставаться тут. Тем более скоро сюда бандитское подкрепление пожалует, может подружитесь, — Док незаметно снял пистолет с предохранителя на случай, если он согласится остаться.

Жюль непроизвольно глянул на закрытый пандус, за которым должно быть уже собираются боевики.

— Нет уж, я взял на себя моральные обязательства Оуни доставить, и пока он не будет в безопасности, я буду рядом.

— Вот и отлично! — Гневно бросил Док и направился к дверям кабины.

Жюль остался немного неудовлетворенным беседой и полученной информацией, но постарался сделать вид, что получил желаемое

Полковник устало улыбался.

— Вы словно супруги, — прокомментировал он перепалку.

— Мы давно знакомы, и поверьте, от этого парня можно ожидать чего угодно. Он всегда полон сюрпризов.

— Пока эти сюрпризы были довольно приятны.

— Еще не вечер.

Жюль двинулся к кабине, потому что не хотел оставлять Дока одного ни на минуту. То доверие, что было между ними после побега из тюрьмы, улетучилось, и было не понятно по какой причине.

По корпусу самолета пробежала мелкая дрожь — двигатели заработали.

Жюль не увидел на месте второго пилота.

— А где второй пилот?

Док проигнорировал вопрос.

Жюль выглянул в окно. На земле в неестественной позе валялся второй пилот.

— Док, помилосердствуй, ты же врач! Он-то чем тебе не угодил?

Док деловито надел наушники и двинул акселератор вперед. Машина покатилась по каменистой полосе все быстрее и быстрее.

Жюль поспешил присесть в кресло второго пилота и пристегнулся.

Майер только сунул голову в кабину, убедился, что все в порядке и для него тут места нет, и вернулся, чтобы подобрать себе новую машину для комфортного полета. До Мексики лететь часов десять, так что можно еще успеть перекусить и выспаться.

Перелет несколько затянулся из-за незначительных неполадок в одном из четырех двигателей. Так что Мексики достигли, когда солнце уже встало. Теотиуакан широко раскинулся под фюзеляжем самолета. Бледно-серая взлетно-посадочная полоса, как шрам пересекала одну из возвышенностей на окраине города.

Док внес данные в бортовой компьютер, и тот в ответ пронзительно запищал.

Жюль проснулся от этого звука.

— Что случилось? — прокричал он Доку, стараясь пересилить рокот двигателей.

Док стянул с одного уха наушник.

— Говорит, что полоса слишком коротка. Я об этом не подумал. Теперь топливо на исходе, никуда долететь не сможем. Придется делать аварийную посадку.

Они сделали заход на второй круг. Жюль весь вжался в кресло. Именно из-за таких ситуаций он всегда боялся летать. И пусть потом говорят, что воздушные пути самые безопасные.

Док хоть не был профессиональным пилотом, зато был одаренным человеком. Если он за что-то брался, то это у него получалось. Вот и здесь. Он смело садил самолет на полосу вдвое короче обычного и был при этом спокоен, как на тренажере. Его умелые и уверенные действия позволили тяжелому самолету коснуться земли в самом начале полосы. Он предпринял все возможные действия для торможения и, как ожидалось, этого оказалось недостаточно. К концу полосы скорость все еще оставалась высокой. Они соскочили на грунтовку и тут же потеряли шасси. Лайнер грузно плюхнулся на брюхо и, разбрасывая кусты и камни, заскрежетал к краю возвышенности. Потом был крутой спуск, они сбивали редкие деревья. Стекла все разлетелись, бока помялись, когда баки рванули, крылья отпали. К подножию холма докатился только фюзеляж.

Последнее, что увидел Жюль сквозь пыль и дым — люди бегущие из города к ним на помощь.

Старые друзья

Жюль думал, что приходит в себя, до тех пор, пока в туманной дымке нового дня ни услышал знакомый голос, которого услышать не должен был никак.

— Ну, здравствуй, старый друг.

Жюль усиленно поморгал, чтобы согнать пелену, отчего зрение немного прояснилось. Над ним действительно наклонился никто иной, как Стив Гордон.

— Боже мой, — ужаснулся он, — я умер!

— Нет, ты не умер, по крайней мере, пока, — ободрил его Стив, не открывая рта.

Он попытался пошевелиться и ощутил боль сразу в нескольких местах. Разве на том свете может быть боль?

— Вот и я про то же, — ехидно усмехался над ним немой, но говорящий, Стив.

-Неужели это его мятежный дух пришел мстить мне, за то что я оставил его тело в лесу? — Вздрогнул внутренне Жюль.

— Да брось, — скорчил обиженную гримасу дух, — ты не виноват, я ведь действительно умер.

— Тогда, почему бы тебе не свалить, — осторожно подумал Жюль.

В этот момент он услышал, как рядом с ним, кто-то зашевелился. Это был Док на соседней кровати. Он тоже стал приходить в себя.

— А-а-а!!! — Завопил он вдруг, бросился в сторону, но не смог встать на ноги, а налетел на столик с медикаментами и с грохотом покатился в угол.

Странно, но Жюль почему-то мог слышать, о чем думает перепуганный шпион.

Эту несвязную мешанину даже передать было невозможно.

— Неужели я тоже выглядел настолько унизительно?

— Конечно, но это неважно, главное, вы живы. Мы все живы.

Стив протянул Жюлю что-то в маленьком стаканчике. Тот покорно опустошил сосуд. То было что-то спиртное, Жюль быстро почувствовал, как благотворно разливается оно по жилам.

Док все еще был в углу вперемешку с различной утварью, которую прихватил с собой. Но по глазам было видно, что паника отступает. Стив понес и ему стаканчик.

— Но как это возможно?! — Хотел немедленных объяснений Жюль.

— Оуни помогли мне тогда в лесу, — начал Стив, и на Жюля нахлынули невероятно живые образы, обрывки происшедших со Стивом событий, и краткие пояснения к ним.

— Почему все это с нами происходит? Я как будто могу слышать ваши мысли! — Изумлялся Док, так как трансляция распространялась и на него.

— Вы прибыли в Теотиуакан — город богов, в этом месте возможно все, — с пафосом пояснил Стив.

— А где полковник? — Заволновался Жюль.

— Тот человек, что был с вами в самолете, пострадал намного больше вашего, им сейчас занимаются Оуни. Когда ему станет лучше, его переведут в этот лазарет. Меня же направили к вам, потому что мы знакомы, и вам должно быть, будет легче адаптироваться к новым условиям жизни, если рядом окажется старый знакомый.

— Да уж, — саркастически кивнул ему Жюль, — встретить знакомого покойника и поговорить с ним, что может быть естественнее? У меня от посадки в голове шумит, так что бренди твои не помогают.

— Это не от посадки, — улыбнулся Стив, — ты на связи с тысячами людей одновременно. Если бы ты знал кого-то из них, мог бы просто подумать об этом человеке, и сразу связался бы с ним мысленно.

Жюль недоверчиво прислушался, и тут же убедился, что это не просто шум, а множество отдаленных голосов. И кроме этого он почувствовал их настроение, общий фон, блаженное умиротворение, радость, удовлетворение. Это настроение просилось ему внутрь, и он позволил ему войти. Это было как наркотическое опьянение: все в раз стало значительно проще, легче, лучше, и даже физическая боль словно растворилась в этом эмоциональном море.

— Вот вы и новые жители города богов, — радостно констатировал Стив.

С эмоциональным настроем пришло и неудержимое желание быть полезным, немедленно принять участие в устроении общей жизни. То, что раньше казалось важным, теперь представлялось таким второстепенным, малозначительным.

Оба новых жителя даже не вспомнили о своих приключениях до пробуждения, об Оуни, которого они доставили в город. Док не вспомнил про свою мать и сестру. Жюль позабыл о своих честолюбивых замыслах, счетах в банках, отдыхе на Карибах.

Стив побыл с ними еще несколько минут, убедился, что все в порядке и без объявления покинул их

Жюль, если бы захотел, то мог бы вспомнить все, что связывало его с Доком прежде, но это было настолько незначительным, что он даже не обращал внимания на него. Док чувствовал себя точно так же. Они вместе вышли из лазарета, однако даже не замечали друг друга при этом. Каждый из них уже знал, чем он хочет заниматься, где его место, и немедленно последовал за этим зовом души. Они разошлись в разные стороны и даже не обернулись друг на друга.

А Стив тут же забыл про них, как только покинул здание лазарета. У него теперь тоже было свое любимое дело, которому он с радостью посвящал каждую минуту жизни. Он, в группе таких же как он энтузиастов, приступал к завершающему этапу построения выгребной ямы для нового общежития. Он уже не помнил, когда в последний раз видел Нилу. Они жили по соседству, потому что стали жителями города приблизительно в одно время, но виделись крайне редко, чтобы сказать друг другу привет. У нее тоже было свое увлечение, о котором он даже не ведал, ведь это так несущественно.

Дженкинс, и тот обрел тут свое счастье. Он целыми днями проводил в строящейся лаборатории, и часто даже ночевал там, чтобы не тратить драгоценное время на бессмысленные перемещения по городу. От решил даже мыться реже, не более, чем позволял лимитирующий регламент Королевы. Тот регламент, что устанавливал минимумы потребления пищи, воды, гигиены и остальных благ, потому что жители были склонны игнорировать свои личные потребности в пользу общественного блага.

Майер и заговорщики

Полковник Майер очнулся в просторной комнате с огромными дырами вместо окон. На голове он ощутил ароматный компресс. Пошевелиться было сложно. Ног он вообще не чувствовал. Спина болела неимоверно.

В комнате с ним кто-то был. Он не мог достаточно повернуть голову, но слышал, о чем они говорили. Конечно, это был не совсем привычный разговор. Они общались мысленно, а он подслушивал.

— Они не смогут долго жить в этой неволе, — говорил мужской голос, — ты лишаешь их всего.

— Перестань, — отвечал женский, — чего им не достает? Романтики, секса, но нам теперь не нужны дети, они обременят общество и затормозят развитие. Разве результат не главное. По ощущениям они счастливы, физически мы о них заботимся, а долго жить они и без нас не будут.

— Меня беспокоит, что мы давно не слышали голоса Всевышнего, это для нас недобрый знак, — сменил тему мужчина.

— Мы и раньше-то не часто Его слышали, должно быть, у Него и без нас дел по горло. Да и нам теперь скучать долго не придется.

— Много веков назад наши предки духовную составляющую жизни ставили во главу угла. Теперь все по-другому. Мы стали прагматиками либерального толка, потому и не уверены в том, чем занимаемся.

— Я вполне уверена, и успех тому веское подтверждение.

Крупный бородатый мужчина наклонился над полковником.

— Как вы себя чувствуете? — С наигранным вниманием поинтересовался он в слух.

Майер немного удивился, но постарался скрыть свои эмоции и частично мысли, как учил его Оуи.

Младший Оуни был хорошим учителем. Проницательный Аия ничего не заподозрил.

— Отвратительно, — признался полковник.

Аия осторожно, чтобы не напугать пациента, попытался навязать ему лучшее настроение для быстрейшего выздоровления. Майер не стал сопротивляться этому воздействию, чтобы не выдать своих навыков и осведомленности. Он тщательно прикрывал свои глубокие мысли об Оуи и его дальнейшей судьбе, и особенно о том, что теперь услышал от этих двоих.

Поэтому короткому разговору ему стало ясно, что тут происходит нечто невероятно нехорошее и в отношении большого количества людей. Он побоялся открыто позвать в эфире Оуи, потому что его могли услышать другие Оуни, а кому в этой истории можно верить, в этом он еще не разобрался.

— Что со мной, доктор? — Только и спросил он.

— У вас поврежден позвоночник. Парализована нижняя часть тела. Но мы думаем, что это временное явление. Восстановление уже началось, так что в ближайшие несколько дней вероятно вернется чувствительность, а за тем и возможность двигаться.

Последнее было хорошей новостью, потому что лежать без дела тут долго было нельзя. Он постоянно чувствовал воздействие сильного ментального поля. Что-то звало и манило его к себе, и он боялся, что со временем может поддаться этому зову и увязнет в этой авантюре вместе с остальными.

— Простите, а что стало с тем парнем без сознания, которого мы везли самолетом? — Решился на рискованный шаг Майер.

— С ним все будет в порядке. Он пока еще не пришел в себя, но он вернется, непременно вернется, — неохотно ответил бородач, — А вы какое отношение имеете к нему?

Полковник почувствовал, как здоровяк сканирует его мысли и спрятал все, на всякий случай.

— Да никакого, мы просто доставляли груз, хотелось знать, как получилось. — Увидел недоверие на лице доктора, добавил, — Я пилот.

— А-а, понятно, — с ноткой сомнения в голосе покачал согласно головой тот, — почему же вас нашли не в кабине, а в грузовом отсеке?

— Прилег отдохнуть. Ну, знаете, поспать. Перелет выдался длинный...

Он притворился, что устал от разговора и прикрыл глаза.

— Что-то не так, — подумал мужчина.

— Думаешь, он может что-то скрывать? — усмехнулась женщина. — Эти примитивные создания — открытая книга. Не встречала ни одного, кто хотя бы пытался сопротивляться. Во время сна они все запечатлеваются.

— Но ты же защитила некоторых из своих?

— Да, я поставила блоки, но не они. Сами они ничего не могут. Их разум живет отдельной жизнью.

— Я не заметил блоков в его голове, свободно проник, и он как будто не сопротивлялся, но там оказалось совершенно темно и пусто. Такого я еще не встречал.

— Удивительный феномен! Надо будет изучить. Либо это последствие травмы, и тогда по исцелении все пройдет, либо это его личные способности, которые могут сулить нам проблемы.

— Надо было инициировать его пока был в отключке.

— Малоценный кадр, да и времени на него не было. Но свежие данные многое меняют. Надо будет уделить ему внимания, когда заснет.

Женщина оказалась более въедливой и опасной. Майер мало чего боялся в жизни, но эта женщина его пугала.

— Как там Оуи? — Вдруг спросил мужчина, и полковник весь превратился в слух.

— Сопротивляется, — коротко бросила она.

— Но какие-то успехи уже есть?

— Последний раз он вышиб меня вон, — раздраженно ответила она, — С матерью так не поступают. Я поместила его на солнце, пусть погреется. Надо повысить его метаболизм, тогда быстрее проголодается и выйдет .

— Думаешь его заставить? — в голосе мужчины слышалось неодобрение.

— Не думаю, что до этого дойдет. Он всегда был упрям. Но в конечном итоге ему все равно придется присоединиться к нам. Он сам устроил себе темную, вот пусть посидит, подумает, как следует. Пусть ослабеет физически, и когда выйдет, нам будет проще его убедить.

— Я боялся, что он может быть терминатором. Было бы сложно бороться с собственным сыном.

— Не волнуйся, твои опасения напрасны. Я следила за ним и его подвигами. Он стольких людей успел порешить, что у нас аргументов более, чем достаточно.

— Он кого-то убил?! Но это ужасно! — полковник ощутил сильный перенос сочувствия от мужчины.

— Не в прямом смысле, конечно, но косвенно — да. Он заварил кашу, которую людям пришлось расхлебывать. Сотни погибших. Возможно тысячи. А ты думаешь, почему он себе темную устроил? Из чувства вины, полагаю. Вот они, ваши чувства, к чему приводят. Я тебе всегда твержу, держись от них подальше. А ты что?

— Что я? — виновато переспросил он.

— Мало того, что сам постоянно влипаешь, так еще и сына научил.

Майер сделал сразу несколько открытий. Он подслушал родителей Оуи. Родители Оуи — жуткие заговорщики. Они боятся какого-то терминатора. Оуи еще в коме, которая, по-видимому, и не кома вовсе. Он не поддерживает родителей. Но они его подчинят, как только он выйдет из своего укрытия.

Со всем этим надо было что-то делать. Но вот что? Что он мог предпринять с поврежденным позвоночником в окружении заговорщиков?

Но в одном он был уверен на все сто, спать ему категорически противопоказано.

Пробуждение

Обработка данных собранных им в Лондоне подходила к концу. Море информации от ультрасовременных методов экстракорпорального оплодотворения, до домашнего адреса Лауды Лечинских работающей в службе эскорта и проходящей в данное время принудительное лечение в Пенсильвании, требовало его внимания. А все для того, чтобы сопоставив все данные, найти ответ на гнетущий вопрос — в чем была его ошибка?

Индийские йоги своевременно подкинули ему идею о развитии навыков управления своим физическим телом. Долгими, тихими ночами, когда друзья его спали, он тренировался и достиг существенных успехов. Теперь он мог замедлять метаболизм и снижать чувствительность рецепторов и сенсоров дабы сократить насколько возможно количество внешних раздражителей и сосредоточиться на главном.

Но как выяснилось впоследствии, подобные навыки подходили более для математических изысканий или статистических подсчетов, но никак не помогали разобраться в себе самом и в своих неудачах.

Необработанных данных оставалось совсем немного, а Оуи уже понимал, что пошел в своем исследовании не тем путем. Ни наука, ни философия, ни религия, ни политика, ни экономика не пролили света на его ситуацию. Одна лишь история показала ему, что он не первый в своем роде, и уж точно не последний.

Многие и до него пытались сделать этот мир лучше, и как мы видим теперь, потерпели неудачу. Различные факторы в разные времена влияли на исход ситуации, но всегда один оставался неизменным — человеческий фактор. Что-то в человечестве было фатально испорчено, сломано, и не позволяло ему прийти к гармонии с собой и ближними.

Бывали случаи в истории, когда малочисленные группы людей достигали определенных результатов на короткое время, но это были обычно последователи каких-либо религиозных сект или философских течений. Личная же инициатива, включая даже ошеломительные акты альтруизма и самопожертвования, никогда не достигала сколько-нибудь значительного успеха.

Из всего великого многообразия людей и актов взаимоотношений с ними Оуи в конце концов выбрал только одного человека, с которым у него получилось настроить необычайно глубокие гармоничные отношения. Этим человеком была Мария.

На вопрос, почему именно с ней удалось продвинуться так далеко, напрашивался логичный ответ, потому что это развитие поддерживалось мощным эмоциональным влечением, которое в народе так часто именуют любовью. Он до последнего не позволял себе думать, что эта девушка вскружила ему голову. Потому что это показало бы его несостоятельность, незрелость. Но теперь, когда глубокое исследование показало, что именно чувства, или даже лучше сказать состояние влюбленности, помогли ему продвинуться так далеко в деле налаживания гармоничных отношений, напрашивался иной вывод.

Во время своего добровольного заточения в собственном теле, он все чаще и чаще вспоминал о ней, и всякий раз ему приходилось прилагать все больше усилий, чтобы отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на главном.

Но сейчас, когда основная линия его рассуждений ни к чему не привела, Мария естественным путем вышла не передний план и затмила собою все. Он уже не мог больше думать о другом, потому что это направление мысли казалось теперь самым перспективным.

Ведь если понять механизм построения отношений с нею и применить его к широким массам, то возможно это сработает.

Но пытаться проанализировать романтические отношения, все равно, что пытаться вычерпать океан. Как только он подумал сделать это, сразу столкнулся с непредвиденными трудностями.

Первое же воспоминание о Мэри вызывало в нем такую бурю чувств, что его разум тут же захлебывался в этом приливе. Он быстро переставал что-либо понимать, но начинал предаваться воспоминаниям и переживать эти блаженные мгновения снова и снова. А после от эмоциональной перегрузки подвисал на длительные промежутки времени в умиротворенном оцепенении сознания.

Спустя некоторое количество бесплодных попыток, он пришел к заключению, что ему просто необходима рядом Мэри, чтобы он мог насытиться общением с нею, и после продолжить свои изыскания.

Одна только мысль о том, что она может оказаться рядом, взволновала его настолько, что он чуть было не вышел из своего укрытия. Оуи вовремя опомнился, что в данное время девушки рядом быть не может, но его мама тут, и ждет его возвращения, чтобы принудить его к участию в неслыханной авантюре. Он понял, что они с отцом уже заодно, а это значит, что ему вряд ли удастся эффективно им противостоять, потому что они оба сильные телепаты, любой из них сильнее его. Ему нужен был план, или хотя бы сырая идея, что могло бы сработать ему на пользу, чтобы избежать поражения и в этой схватке.

Само столкновение с родителями его не пугало, нет. Он с детства был приучен уклоняться от страхов. И огорчение на родителей он не испытывал. Напротив, он очень хорошо их понимал. Они попали в трудное положение, и очень скоро им понадобятся все возможные ресурсы и союзники. Когда проснутся силы сопротивления, они должны быть готовы дать им отпор. Зная упорство своих родителей, особенно матери, он не сомневался, что они сделают все возможное для победы. Тем более, мама верит, что от реализации ее планов зависит судьба не только Оуни, но и всего сущего на Земле.

Вдруг обстановка стала меняться. Усилилось сердцебиение. Он быстро проанализировал физические показатели. Оказалось, внешняя температура значительно повысилась, система охлаждения больше не справлялась, включились аварийные протоколы — потоотделение, учащение сердцебиения. Метаболизм стремительно усиливался. Никакие попытки не могли воспрепятствовать пробуждению.

Оуи открыл глаза. Яркое солнце было уже в зените и палило нещадно. Он сел на каталке и осмотрелся. ПО двум пирамидам он тут же узнал местность. Хоть он тут и ни разу в жизни не был, но теперь в его голове хранилась информация от миллионов лондонцев, а это что-нибудь да значит.

Он оказался посреди города на одном из больших перекрестков. Непосредственного наблюдения за ним не велось, радом никого не было, но по городу всюду сновали люди, впрочем, делали они это полностью его игнорируя.

Оуи машинальным жестом смахнул со своего тела датчики. Портативная аппаратура жалобно запищала. Но ему сейчас было не до этого. Он понимал, что его не просто так вывезли на середину города. Те, кто это сделал, хотели чтобы его пробуждение не прошло незаметно. Значит, все люди вокруг находятся на связи, и хотя видимым образом они не обратили на него своего внимания, они как камеры, уже передали необходимую информацию его матери.

Надо было что-то срочно делать. Долго не думая, Оуи пустился бежать. Он еще не оценил свои шансы на побег, просто поддался мимолетному импульсу. Не успел он пробежать и двух кварталов, как услышал в своей голове голос матери.

— Что, сынок, уже проснулся? Пора завтракать.

Неожиданно он почувствовал невообразимый приступ голода. За долгое время пребывания в коме его организм истощился и теперь требовал питания. Силы быстро заканчивались. Оуи понял, что так быстро двигаться он долго не сможет и замедлил бег. Силы, казалось, вернулись немного, но мама продолжала возбуждать в нем аппетит, как делала это в детстве, когда он заигрывался в джунглях. Раньше это всегда срабатывало, хоть он ни разу не хотел возвращаться домой от увлекательных игр.

Этот сильный условный рефлекс наливал свинцом его ноги, и скоро ему пришлось перейти на шаг.

— Где, ты, дорогой? — Звала его мама, и внутри него все томно екало от этих призывов. — Ты двигаешься не в том направлении.

Оуи продолжал упорно шагать вперед. Вокруг постоянно сновали люди. У них были свои дела, это видно было, по тому, что они все шагали целенаправленно, не говорили друг с другом, не приветствовали никого... Стоп. Оуи остановился, чтобы получше присмотреться к ним. И действительно, было в этих людях что-то неестественное. И это было не просто их дело, они были больше похожи на призраков. Спокойные выражения на лицах, даже умиотворенные, но у всех одинаковые. Никто не проявлял инициативы, не обращал внимания на окружающее, они двигались как лунатики — необыкновенно плавно и расчетливо. В их движениях не было спонтанности, которая сопровождает обыкновенную жизнь человека.

— Не заставляй посылать за тобой, — немного сердилась на него мать, и это подогнало его. Он прибавил шагу.

Вдалеке позади показались преследователи. Он не знал этих людей, но они были не из тех, что сновали вокруг. Это были не те зомби, которые на связи. Это были люди, которых он чувствовал, но к разуму которых прикоснуться не мог. Не получалось! Он еще не встречал людей, которые были совершенно недоступны, словно мертвецы.

Он попытался прибавить ходу, но силы вновь стали иссякать, и простая оценка ситуации показала, что он будет пленен через тридцать одну секунду.

Оуи огляделся и решил использовать тех, кто рядом. Он вышел на связь, почувствовал ближайших пару сотен и изменил ментальное настроение от умиротворения к страстному обожаную тех, кто преследовал его. Позади него быстро стала расти толпа демонстрантов желающих обнять его преследователей. Они направлялись в противоположную сторону, и должны были выиграть для него время.

— Ты вынуждаешь меня, сынок, к строгим мерам, — угрожающе прозвучала мать.

Но он и на этот раз проигнорировал ее голос и продолжал двигаться вперед. Он преодолел уже большую часть пути, и был на окраине. Уже затеплилась слабая надежда найти за холмами деревья и укрыться за ними от погони, когда его накрыл первый телепатический удар.

В голове вдруг вспыхнуло адское пламя, и все конечности тут же ослабли. Оуи как подкошенный упал на горячие камни мостовой. В глазах темнело, в висках гулко стучало сердце, отдаваясь болью во всем теле с каждым ударом. Когда зрение вернулось, он встал на колени и пополз к ближайшему холму.

Следующий удар лишил его сознание на малое время. Когда сознание вернулось, он услышал приближающиеся шаги преследователей. Силы подняться уже не было, так что ему пришлось отдаться на милость победителям.

Потом он почувствовал, как его схватили за руки и за ноги и понесли. Но ему уже было все равно куда. Так плохо он еще себя никогда не чувствовал. Что это были за удары, и как мама это делала, он понятия не имел, но такую мощь можно было получить только за счет других, тех, которых она поработила.

Тереза часть 1

Марвин Коуп этим прохладным утром сидел в полупустом кафе и медленно жевал плохо разогретую вечернюю картошку. Аппетит был так себе. Напротив него жадно поедал сомнительного качества ростбиф его старый, но не очень хорошо знакомый, Сали. Его сальные пальцы и жирные во всех отношениях щеки не добавляли Коупу удовольствия от завтрака.

Марвин время от времени бросал в сторону соседа украдкие взгляды, едва сдерживая призрение. Этот Сали еще из Тусона в 16 лет увязался за ним в Феникс в поисках лучшей жизни. Они начинали коммивояжерами, и со временем накатали не одну тысячу миль по Аризоне, то работая вместе, то конкурируя, но так и не подружились. Потом долгое время не виделись, а на днях встретились.

Сали уже давно изменил их общей мечте, но Марвин далеко продвинулся в области продвижения товаров. Теперь его должность называлась ни как иначе, как торговый представитель. И отношение людей к его профессии теперь было иное. Так что зря Сали переметнулся к газовой компании, так и помрет в рядах разнорабочих. Но бог с ним, в конце концов каждому свое. Он посмотрел на Сали в очередной раз, и ему стало жаль этого неотесанного мужланчика с пальчиками-сардельками.

Сали на его серьезный взгляд расплылся в искренней улыбке.

— Так говоришь, Феникс теперь процветает? — Решил вернуться тот к прерванному разговору.

— Отстроился город, — сухо прокомментировал Марвин.

Сали несколько жеманно вытер салфеткой пухлые губы.

— И в Хила-Бенд ты...? — Покивал он Коупу, чтобы тот продолжил предложение.

Мартин терпеть этого не мог.

— По делам, — сдержанно согласился он.

— Очень информативно, — улыбнулся Сали и смачно отхлебнул томатный сок из стакана. Стакан от этого опустел наполовину.

Ох, уж эти провинциальные манеры. Марвин едва сдержался, чтобы не подкатить глаза.

— Это твой Порш на стоянке? — Скосил глаза Сали, не поворачивая головы в сторону немытого окна.

На стоянке было только два авто в это время — новенький Порш и старенький Додж. Марвин деланно повернулся в сторону окна всем корпусом и даже наклонился, чтобы лучше видеть машину.

— Да, — устало произнес он.

— Круть! — согласно закивал в ответ Сали и подобрал несколько зеленых горошков с опустевшей тарелки.

Марвину пришлась по нраву такая искренняя похвала, он решил продолжить разговор.

— Машина ничего, вот только электрика шалит, то двери автоматически не открываются, то зеркала не настраиваются.

— А что на сервисе говорят? — Участливо поддержал тему Сали.

— Гарантия закончилась. Говорят электрика сложная, чтобы найти неисправность, компьютерная диагностика нужна, и все равно никаких гарантий. Деньги говорят вперед, иначе даже капот открывать не станут. А она без гарантии на треть дешевле стала, теперь не продать, не поменять, в общем — проблема.

Сали внимательно слушал старого друга и все больше проникался к нему сочувствием. Надо же ему так угораздило! Всю жизнь копить на мечту и купить бракованную. Какое разочарование! Теперь понятно, что он такой подавленный постоянно. Сали выглянул в окно и с нежностью подумал про своего потертого коня, хоть и дешевый, бестия, но он его ни разу не подводил.

— Вот что я тебескажу, парень, заскочи-ка ты в Глоб. Дыра-дырой, конечно, дороги тоже отстой, но есть там один гараж с чудо-механиком. Пару недель назад мой старик совсем расклеился. Так вот, когда мне посоветовали, я тоже критически воспринял инфу, но все же решил проверить. Так вот, с тех пор, тьфу-тьфу, никаких проблем.

Мартин поморщился.

— Додж не Порш, — вздохнул он, — но все равно, спасибо.

— Да ты послушай, — Сали доверительно положил свою лоснящуюся ладонь на руку Коула, — пока я там был, то такие тачки видел, что твой Порш с ними рядом не стоял.

Мартин недовольно вытянул свою руку и тщательно протер ее новенькой салфеткой. Ему не понравился этот тон, в отношении его машины.

— Хорошо, я подумаю, — холодно согласился он, словно делал Сали большое одолжение.

Тот только улыбнулся ему в ответ и заказал яблочный пирог.

Марвин бы не выдержал больше этого зрелища, да и дела сами собой не сделаются. Надо было посетить еще пару адресов и в Феникс.

— Ну, будь здоров, Сали, — буркнул он, бросил десятку на стол и поднялся, чтобы уходить.

— И ты не болей, Марвин, — закивал ему вслед Сали.

В два часа по полудни он счастливый от заключенной сделки уже мчался в сторону Феникса, чтобы успеть еще посмотреть футбольный матч. Вот работа, о которой можно только мечтать! Дело сделано, и еще полдня свободно! Он поддал газу и Порш быстрее понес его в сторону дома.

За пару километров до Феникса он пролетел указатель на Глоб, и внезапно захотел проверить наводку Сали. До места километров 150, время еще есть, можно успеть до темна. Он бережно сбросил скорость и развернулся.

Не понятно, что дернуло его съехать с трассы, но через десять минут он уже пожалел о своем любопытстве. Дорога была, что говорят, яма на колдобине. Время от времени его Порш скрежетал днищем по щебенке, и сердце Коула обливалось кровью от этих звуков.

Наконец Глоб замаячил среди марева и выжженного ландшафта. Эти небольшие городки Америки все на одно лицо и вызывают одни ощущения. Марвин не сомневался, что быстро найдет необходимый гараж, потому что тут все должны про все знать.

Он медленно въехал в городок, опасаясь ухабин. У галантерейной лавки прямо на тротуаре отдыхал индеец. Марвин не сдержал улыбки, словно в вестерн попал.

— Не подскажешь, где тут мастерская с чудо мастерами? Мне бы коня подковать.

Индеец, по всей видимости, обкуренный, поднял на него томный взгляд, оценивающе скользнул им по машине, и только потом серьезно качнул головой на север.

Мартин понял, что от него многого не узнать и двинулся в указанном направлении.

Жара стояла неимоверная. Людей на улицах было немного. Коул никак не мог выбрать, у кого спросить направление. Как вдруг наткнулся взглядом на вывеску «Автомастерская большого Джо». За ближайшими коттеджами огороженная площадка и большой железный ангар. Значит, туда.

Ворота на территорию, судя по всему, никогда не закрывались, так что одна из створок вросла в землю и заросла сорными травами. На дворе несколько автомобилей, парочка разобранные начисто и погнившие, несколько на ремонте, но народа никого. Для супермастерской все выглядело как-то не очень.

Марвин остановился и с минуту не глушил мотор, сомневаясь, стоит ли вообще выходит из машины. Кто знает, какие люди могут тут быть, прибьют еще и машину себе заберут. Да, машину жалко.

Он уже всерьез подумывал развернуться, как вдруг из ангара выпорхнула молодуха в комбинезоне, солдатских бутсах и резиновых перчатках, сама красотка, волосы тугим узлом на макушке, поверх банданы сварочные очки.

— Привет, — буднично пропела она, — ваш Поршик посмотреть?

— Я слышал, что в этом городе особенные мастера по машинам, я хоть туда попал?

Девчонка сверкнула белоснежными зубками.

— А как же! — Она сняла с руки перчатку, погладила глянцевый капот и прислушалась. — Урчит, как котенок. С двигателем у него порядок. Поморгай-ка глазками.

Коул пощелкал переключателем.

— Правый поворотник запаздывает. Стекла опусти. Теперь зеркала спрячь. Ага, зеркала не прячет. А фары прячет? Не прячет. Ясно.

Девчонка открыла капот, несколько секунд порылась в проводах, зачистила несколько контактов, закрыла капот.

— Ну, пробуй.

Мартин без проблем проделал все манипуляции, и даже дважды, потому что не верилось как-то. Но все работало. Откуда эта девчонка знала, в чем проблема?

— Сколько? — немного ошарашенно спросил он.

— Да, ерунда, оставьте ваши деньги себе, они вам нужнее, — совсем развеселилась молодуха.

— Нет-нет, — заартачился он, — так нельзя, хоть сотню возьмите, а то меня советь будет мучить.

— Хорошо, только ради вас, — усмехнулась она и ловко выхватила из его пальцев купюру. — Приезжайте, когда серьезно поломаетесь, вот это будет интересно.

На пороге ангара появился здоровенный бородатый мужик. Он уперся спиной в косяк и вытирал ветошью замасленные руки. Здоровяк смотрел на них добрым прищуром, и видно не мог налюбоваться девчонкой.

Коул тут же смекнул, что это отец. Он почтительно кивнул ему, и тот приветливо ему улыбнулся и нарочито медленно кивнул ему в ответ. На душе у Марвина стало вдруг так светло и хорошо. Надо же, подумал он, встретить таких хороших людей в таком захолустье.

Он тронулся, медленно развернулся и, сделав на прощание два коротких фа-фа, покатился прочь.

— Тереза, обед стынет, — нежно пробасил здоровяк, чтобы поторопить девушку.

Она отвлеклась от наблюдения за уезжающим Поршем, подскочила к бородатому и чмокнула его в щечку.

— Ты просто прелесть, Джо, — шепнула она и юркнула внутрь ангара.

Счастливый Джо размеренным шагом последовал за ней.

Внутри ангар представлял из себя нечто вроде небольшого ремонтного заводика с просторной мастерской, за ней покрасочный бокс, сушилка, электролизная, а сбоку по всей длине тянулись жилые конурки — кухня, столовая, несколько спален, душевая и уборная. Все было очень скромно, но функционально.

Джо вообще любил, чтобы все работало. И если что ломалось, водопровод или канализация, он к ремонту никого не подпускал, хотел быть уверен, что его место в семье никто не займет.

Также он еще любил готовить, и делал это несколько раз в день, так что прочие члены их небольшого семейства могли не заботиться о том, что они будут есть или пить.

Тереза, так любил называть ее Джо, уже разливала ароматный суп по тарелкам. В столовой кроме них пока еще никого не было. Джо взялся нарезать хлеб большими ломтями. Она спешила разлить суп, чтобы успеть еще разложить ложки, потому что если не успеет, то первый же, кто войдет в эту дверь перехватит ее инициативу и оттяпает ее очки в этой занятной игре.

Первым появился Силам. Он, как большинство чернокожих, был энергичен и импульсивен. Он стремительно прошел до стола и демонстративно водрузил посередине большую банку тушенки.

— Откуда это? — Усмехнулся Джо.

— На прошлой неделе, мы старухе Изольде ее Кадиллак перекрасили. Она меня на улице сегодня останавливает и в окно мне банку сует. На, говорит, Силам, мяска поешь. Я возьми и спроси, за что бабка Изольда? А она такая, мой Кадиллак от рождения настолько красивым не был. Ха-ха-ха!

Девушка воспользовалась заминкой, схватила ложки и стала их по местам раскладывать. Мужчины притихли, залюбовались ее движениями.

— Что налоговая? — интересовался Джо.

— Ха-ха, обобрали, как липку, — продолжал веселиться Силам, между делом подсовывая под себя табурет, — инспектор говорит, почему моя декларация больше, чем у кого в городе? А я ему, грех налоги утаивать. А он опешил и говорит, надо бы у вас проверку учинить, уж слишком вы веселый, ха-ха-ха. У нас, говорит, все порядочные люди плачут, а не порядочные к нам не приходят, что же вы за тип такой?

— А пускай проверяют, мы их еще нашим супом накормим, они Джо потом за год налоги простят, — это заявился Кларенс. — Раньше бы я с этими мародерами на одном поле не сел, а теперь готов их за общим столом терпеть. Кто знает, может, придет время, и я с налоговиками стану как с обычными людьми разговаривать.

— Обязательно, Клар, — кивнула девушка и поставила перед ним тарелку с ароматным варевом.

— Спасибо, Лаура, — он любил называть ее Лаурой, потому что это имя ему нравилось больше остальных.

— Томи задерживается, — вошел Джастин, самый молодой из них, — позвонил мне пару минут назад. На выезде после аварии возится. Говорит, что надолго. Если до ночи не вернется, то будет ждать, что мы его подберем.

Джо кивнул в знак понимания и согласия.

— Тереза, хочешь за Томи смотаться?

— Конечно, Джо! — обрадовалась она. — А можно на Дженефер?

Джо лукаво прищурился.

— Только осторожно, она моя вторая любовь.

— Вторая? А кто же первая? — Она обхватила его сзади за шею и прижалась щекой к его мохнатому большому уху.

— Ты, ясное дело, — он дотянулся до ее маленького носика и легонько нажал на него указательным пальцем. — А где сегодня Белое Крыло, кто-нибудь в курсе?

Присутствующие переглянулись.

— Вчера он тотем свой освещать собирался. А сегодня я его не видел, — озадаченно почесал затылок Джастин.

— Он со своим тотемом всю неделю носится. Что с ним случилось? Раньше вроде за ним не замечал религиозности, — Озабоченно насупился Кларенс и нехотя опустил ложку в суп.

— Это молодость, пройдет! — Поспешил успокоить его Джо. — Я в его годы наверное все перепробовал.

— Тебя не религиозность его беспокоит, Клар, ведь так?

— Ты права, Лаура, не религиозность. Я понимаю, что возможность послужить брату выпадает не так уж часто, а это такой удобный случай вырваться вперед, но сегодня мне пришлось одному грузовик буксировать. Меня зло берет, я горбачусь, а он развлекается. Я так понимаю, закончил смену, а уж потом, чем хочешь, тем и занимайся.

— Все верно, Клар, — она потянулась к нему через стол и участливо коснулась его пальцев, — обычно так и бывает. Но иногда, чтобы дать простор добру, нам приходится столкнуться со злом или несправедливостью и победить каким-нибудь широким жестом или суперпониманием, или терпением, или прощением, или всем вместе. А победители... мы знаем, как они себя чувствуют.

— И откуда тебе это известно? Что ни слово, то истина! Ты как мой старый священник.

— А кто он? — Лаура неподдельно заинтересовалась.

— А, — Кларенс сделал безнадежный жест, — его убили, когда я был еще ребенком. Мне тогда было лет десять, но проповеди его у меня до сих пор вот тут, — и он постучал кулаком по левой стороне тела, подразумевая толи сердце, толи желудок.

— Как жаль, — вздохнула она, но печаль на ее лице не задерживалась надолго. — Ну, что же вы не кушаете? Давайте-давайте, не то Джо обидится, подумает, что вам не нравится его стряпня.

— Ты не ответила на его вопрос, — подсказал услужливый Силам.

Она многозначительно переглянулась с Джо, ведь только он один из всей компании знал правду о ней.

— Все дело в воспитании. Другая культура, другая страна, другие ценности, — попыталась она уйти от прямого ответа.

— Расскажи нам, Мучо, — умоляюще сложил руки Джаспер. Ему недавно исполнилось семнадцать, и пушок над его верхней губой так трогательно подергивался в подобные моменты, что отказать ему могли немногие.

— Хорошо, — улыбнулась она, — только обещайте мне, что мой рассказ останется между нами. — В знак непреложного обета все, как по команде, отложили ложки и превратились в слух. Мыслимое ли дело, она будет рассказывать о себе. Об этом тайно мечтали все, но спросить ее стеснялись. До настоящего момента большинство считало ее внебрачной дочерью Джо с одной из стран третьего мира, откуда часто едут в Америку нелегалы. А то, что у нее непорядок с документами все уже давно просекли, и держали в строжайшем секрете даже друг от друга. — Я родилась и выросла в Бразилии, в стране, где лесов и рек больше, чем вы сможете встретить в любом другом месте. Детство мое проходило в строгой, консервативной семье, где мне прививали любовь ко всему живому, и учили чтить жизнь, как самый ценный и неприкосновенный дар небес. Мы не принадлежали к одной из известных вам религий, но с детства знали о создателе, как знают о Нем большинство из вас. Единственным отличием от большинства, полагаю, было то, что мы хотели Его понять и угодить, просто в благодарность за дар жизни. НА этом непростом пути мои предки получили много мудрости, как побочный продукт их изысканий. Эту то мудрость родители передавали мне от рождения.

Тереза часть 2

— Мучо, у тебя есть братья или сестры?

— Да, помолчи ты! Дай послушать! — Одернул Джаспера Кларенс, — Продолжай, Лаура, прошу тебя, — и он сделал приглашающий жест рукой, при этом почтительно так кивнул.

Она смущенно кашлянула, чтобы прикрыть улыбку.

— Потом я встретила человека. До той поры я не знала любви...

— Ничего не слышала про любовь?! — Изумился Джаспер.

— Балван, — взлохматил его кучерявую голову Силам, — у нее просто не было еще первой любви.

— Он полюбил меня, и показал путь к обретению вечного блаженства. Когда я полюбила его в ответ, то поняла, вот решение всех проблем этого мира. Нужно только научиться любить друг друга.

— Вы целовались?

— Вы поженились или может обручились хотя бы? — Посыпались вопросы.

— Нет, мы не успели. Меня похитили разбойники и тайно перевезли в Америку.

Бам! Силам так сильно стукнул ладонью по столу, что тарелки подскочили.

— Так я и знал! Нет, я точно думал, что добром эта идиллия не кончится! И кто же были эти отморозки?! Они хотя бы сдохли?

Она украдкой покосилась на пунцового Джо, который печально потупился в полную тарелку.

— Нет, к счастью.

Все изумленно поразевали рты.

— Они тоже, как и я не знали любви...

— Эти все разбойники не встретили своей первой любви? — Не выдержал Джаспер и с сомнением покачал головой.

— Нет, Джаспер, они, может, и любили в своей жизни, возможно и не раз, но так и не познали смысла этого явления. Ведь любовь ведет человека к открытости, полной искренности, близости, и превращает такие вещи как прощение, благодарность, снисходительность, услужливость, уступчивость в сладость, в вожделенный предмет. Влюбленный хочет, чтобы его использовали, хочет простить и понять, жаждет угодить, не замечает просчетов и ошибок. Кто-то говорит, что это утопия, но посмотрите на влюбленных. Как они тянутся друг ко другу. Как он хочет проводить ее до дома и днем и ночью. Он готов годами стоять под ее окном, чтобы только обменяться с нею взглядом. С какой силой и страстью она хочет отдать себя, отдать в его власть, чтобы он стал хозяином ее жизни, ее тела, ее разума. Они не просто мечтают об этом, они уже служат друг другу, они уже прощают, снисходят, угождают, для них это реальность, а не утопическая мечта.

— И что же стало с ними? — Нетерпеливо поерзал на табуретке Силам.

— Я познакомила их с любовью, по крайней мере тех, кто этого хотел. И мы с Джо уехали, чтобы начать новую жизнь.

— С Джо? Так он был одним из тех ублюбков?!

Джо поднял голову и укоризненно посмотрел на Силама. Тот с достоинством выдержал этот взгляд.

— Он был их предводителем, — спокойно внесла ясность она. — Я рассказала вам о том, не для того, чтобы посеять между вами вражду, а потому что вы уже готовы переварить это, сделать выводы и применить на практике все то, о чем мы так много говорили. Любовь изменила Джо, она изменила каждого из вас, следуйте ей, позвольте ей углубить ваши отношения через полную искренность.

Закончить трапезу и разговор им сегодня было не суждено. В столовую ввалился взволнованный Ли.

— Белокрылка в участке, — на одном дыхании выпалил он.

— Чего и следовало ожидать, праздность до добра не доводит, — брякнул Кларенс и смущенно потупился, когда все как по команде обратили в его сторону хмурые взгляды.

— За что? — поинтересовался Джо.

— Неизвестно. Вчера замели. Достоверные источники сообщили, — от волнения и без того узкие глаза Ли пропадали с его лица, веки казались косметическими швами на лице. Самому ему нельзя было показываться на глаза полиции, потому что в бытность его проживания в чайнотауне какого-то мегаполиса он был активным членом местной китайской мафии и засветился в паре громких дел. Теперь скрывался в этом захолустье, от безысходности пристал к разношерстной компашке, так и влился.

— Надо выручать. Тереза, поедешь со мной? — Джо неприкрыто обрадовался закончить этот неприятный разговор.

— Только переоденусь.

Джо быстренько приготовил свою вторую любовь и аккуратно водрузил свое уже не молодое тело в кресло пассажира. Он отлично знал, что Тереза все равно выпросит у него руль, поэтому решил отменить длительную дискуссию и сразу капитулировать.

Девушку не надо было долго ждать. Одевалась она просто молниеносно. Она выпорхнула из ангара в легком ситцевом платьице, уже без очков с распущенными волосам. Ребята благоговейно расступились. Она быстренько проскочила между ними к машине, как всегда смущенная мужским вниманием.

Силам нагнулся к пассажирскому окну.

— Ты присмотри за ней, вдруг у нее документы потребуют, может не стоит так рисковать? — Тихонько проговорил он.

Джо кинул короткий взгляд в сторону водителя. Тереза поудобней усаживалась в кресло увлеченная подготовкой к движению, а легкое платье на ее коленях и глубокое декольте привели бы любого мужчину в трепет.

— Ты посмотри на нее, — шепнул он в ответ, — таких черных волос и васильковых глаз во всей Америке больше нет. Ты в своем уме? Кто же у нее будет требовать документы?

Силам неуверенно пожал плечами, дескать, мало ли что.

— Ну, ждите вестей, — только и успел крикнуть Джо, прежде чем резина жалобно заскулила и машина прыгнула вперед, бешено набирая обороты.

До участка было минут пять езды, но она, пожалуй, уложиться в три.

— Когда ты так научилась водить? — воскликнул Джо, когда она мастерски вписалась в поворот, не сбрасывая скорости, используя только газ и ручной тормоз.

— В городе есть один пожилой гонщик, я по ночам брала у него уроки, — ответила она на полном серьезе, не отвлекаясь впрочем от дороги ни на секунду.

Джо часто слышал от нее всевозможные и даже невозможные странности, так что уже перестал этому удивляться. Он то знал, что она почти не выходит, что уже говорить о ночных уроках вождения. Но не стал дальше допытываться, отчасти опасаясь отвлечь ее и послужить причиной аварии.

К участку она подрулила чрезвычайно осторожно, как делают обычно новички, наверное, для того, чтобы не привлекать к своей персоне излишнего внимания. Но это было напрасно. В маленьком городке все уже давно знали об очаровательной красотке, что проживает у большого Джо. Если бы не ее внушительный отец, то ей было бы не отбиться от местных ухажеров.

Вот и теперь, как только их Дженефер причалила к тротуару, весь полицейский штат приник к окнам.

В вестибюле работал кондиционер, было прохладно и тихо. Пахло резиновой обувью и паркетным лаком. Располневший секретарь смотрел футбольный матч по маленькому телевизору в столе. Он бросил короткий взгляд на вошедших, и сразу смекнул по какому поводу они пожаловали.

— Начальник ждет, — кивнул он в сторону кабинета и довольно вульгарно выплюнул кожуру от арахиса в корзину для бумаг.

Давно не смазанная дверь в кабинет начальника жалобно застонала под рукой Джо. Начальник как раз трапезничал. В маленьком лоточке у него смешались яйца, сыр, и раздавленный помидор. Завидев гостей, он не смог скрыть недовольство и злорадство, которые рвались из его чрева ему на лицо.

— Добрый день, капитан, — спокойно, но уверенно начал Джо, — меня зовут Джо, Большой Джо. Вы меня не знаете. Мое заведение в переулке на Пятой улице Мы машины ремонтируем.

Капитан недобро усмехнулся.

— Все я знаю. Вы тот мошенник, который прикрывается легальным бизнесом, чтобы скрыть свои черные делишки. Что, набираешь себе преступников в команду? Решили тут потихонечку банду сколотить? Не выйдет! Я вас всех по одному переловлю, в Феникс отправлю, пусть там судят.

— Помилуйте, за что же нас судить? — Решил свести ситуацию к шутке Джо, но капитан, как видно, не был простачком, но в ответ на шутку грозно насупился.

— Дело найдется, и доказательства будут, дайте срок, — с расстановкой проговорил он.

— Мы не ссориться с вами сюда пришли. Мы хотим исправить недоразумение. Моего работника вчера за что-то арестовали. Я конечно не знаю, за что, но если он виноват в чем, то готов уплатить за него положенный штраф. — С этими словами Джо выложил на стол начальника пачку купюр. — Надеюсь, десяти тысяч хватит?

Начальник потянулся за деньгами и смахнул их в открытый ящик стола.

— Как имя работника?

Джо прекрасно понимал, что в участке вряд ли есть еще заключенные, почувствовал что-то неладное и от этого напрягся.

— Это индеец, Белое Крыло, — терпеливо пояснил он.

— Ах, этот? Он злостный преступник. Вчера одна добропорядочная женщина нашего города обратилась в полицию с просьбой разобраться с садистом. Наши оперативники взяли его на горячем. Он среди бела дня пытал козла, извращенец, В нашем законодательстве жестокое обращение с животными является уголовным преступлением. Ему грозит тюремное заключение. Это не тот случай, когда можно отделаться простым штрафом.

Джо закипал. Чтобы сдержаться, он сжал кулаки, так что костяшки захрустели. Начальник заметил это движение, но не напугался, напротив, злорадно усмехнулся, празднуя свою победу.

Тереза нежно положила руку на плечо Джо. Он тут же расслабился, успокоился, в голове прояснилось.

Капитан с досадой заметил изменение на лице Джо, понял, что он теперь не бросится на него с кулаками, и сделал вид, что потерял интерес к аудиенции.

— Что же нам теперь делать? Как помочь человеку? — Ровным голосом спросил Джо.

— Я посмотрю, что можно сделать, — бросил он как кость собаке истертое клише. Это говорило о том, что прием окончен.

— Мы можем с ним увидеться? — Спросила девушка.

Капитан обратил на нее свое внимание, не особо заботясь о том, чтобы скрыть свои похотливые мысли.

— Сегодня время посещений уже вышло, — отрезал он, потом коротко подумал, — впрочем, в плане исключения...

Он нажал пару клавиш на коммутаторе,

— Проводите людей к пленному на пять минут, — скомандовал он, и вновь обратил свои сальные взгляды на Терезу, — Надеюсь, что вы не забудете моей доброты, — промямлил он на прощание, причмокивая губами и сглатывая слюну.

Все это было бы чрезвычайно отвратительно, если бы не было так комично. Она прикрыла лицо ладонями, чтобы не прыснуть ему в лицо, надеясь, что он расценит это как женские слезы.

Но капитан сразу смекнул в чем тут дело и злобно засопел им в след.

Тереза постаралась покинуть кабинет, как можно скорее. Ей уже нравилась эта жизнь без чтения мыслей, передачи эмоций и подобной чепухи, потому что только так в жизни оставалось место неожиданности, спонтанности, загадочности, юмору и многим другим вещам, которые теряли смысл в ее прежнем мире. За пару месяцев среди простых людей, она смогла по достоинству оценить те простые радости, без которых жизньсерьезнее, но скучнее многократно. Ее настоящие отношения с окружающими постоянно развивались только благодаря тому, что она тщательно скрывала свои способности. Ее принимали, уважали, любили, с ее мнением считались. Что еще нужно человеку для счастья?

Вот и сейчас ей совершенно не хотелось знать, что творится в голове у этого неприятного человека. В неведении счастье! А кроме того, так легче думать о людях хорошо, ведь всем знакомо осуждение за одно только слово, что же говорить о мыслях, которые почти невозможно контролировать.

В коридоре их встретил горилоподобный сержант и наигранно галантно проводил их к камере. За массивными решетками было сумрачно и тихо. Сержант загремел ключами, поковырялся в замке, и часть решетки шумно откатилась в сторону, открывая неширокий проход.

Гости неуверенно вошли в помещение. Глаза еще не привыкли к темноте, но можно было разобрать низенькую кровать, на которой сгорбился человек.

— Белое крыло? — Неуверенно шепнул Джо.

За ними загрохотала железная решетка. Девушка от неожиданности вздрогнула.

Сержант спокойно повернул ключ в замке и спрятал связку в карман.

— Почему вы закрыли дверь? — Наивно поинтересовалась она.

Сержант ехидно улыбнулся.

— Так положено, — бросил он, как одолжение и, насвистывая, зашагал прочь.

— Похоже, мы тут задержимся, — озадаченно констатировал Джо.

— Что, мы тоже арестованы? — Тереза восхищенно провела ладонью по холодному металлу решетки.

— Не думаю, что это законно, — вздохнул Джо, — поэтому могут быть неприятности.

— Это точно они, — послышался хрипловатый голос индейца, — не нужно было за мной приходить.

— Обалдеть! — шепнула Тереза толи восторженно, толи испугано.

— Да мы и не за тобой вовсе пришли. Духота сегодня неимоверная, заказов нет, скука. Вот и решили развлечься. Посмотри на нее, она ведь на седьмом небе. Это приключение, романтика, понимаешь? — Джо кивнул в сторону девушки.

Индеец, словно заметил этот жест не глядя, устало поднял голову, чтобы убедиться, что Джо не шутит. Глаза к этому времени уже достаточно привыкли к темноте.

— Белокрылка, кто это тебя так побил? — Бросилась к нему Тереза, взяла его лицо в теплые ладошки и повернула в сторону призрачного света.

И без того круглое лицо индейца отекло, нос распух, глаз почти не видно, длинные волосы на голых плечах слиплись от крови.

— Они сказали, что я оказал сопротивление при аресте, — произнес он.

— А ты оказал? — Спросил Джо и в голосе его прозвучали металлические нотки.

— Нет, — только и ответил индеец, и заплакал от обиды и досады.

Сердце Терезы сжалось от боли за близкого человека. Перенос страданий рвался через барьер и щемил ее изнутри. Она подавляла в себе древние инстинкты, потому что понимала, она не может сейчас помочь бедняге.

Все, что могла она сделать, это прижать его голову к груди и нежно гладить львиную шевелюру. Он разрыдался еще сильнее, но страдания его уменьшились. Горячие слезинки капали ей на кожу, стекали по ее груди, и ей казалось, что они прожигают ее насквозь. Эти чувства были настоящими и настолько сильными, что холодный расчет и логика отступали под их напором.

— Его надо увезти отсюда, — убежденно заявила Тереза.

— Сержант! Черт тебя подери! Открывай! — Проревел в коридор Джо и в отчаянии стукнул по решетке. Железо загудело под его тяжелой рукой.

В коридоре появился капитан. Он вальяжно продвигался по направлению к ним, нарочито медленно, наслаждаясь этим моментом.

— Что, уже уходите? — с поддельным огорчением бросил он, когда подошел вплотную к решетке.

— Сыты по горло вашим гостеприимством! — В сердцах выпалил Джо.

— Жаль это слышать. Что решили, все пойдете, или оставите краснокожего нам, ребята вечерком еще позабавятся?

Джо приблизил к капитану свое бородатое лицо.

— Ты ответишь за это... — он хотел добавить крепкое словцо, но присутствие Терезы его удержало.

— Сомневаюсь, — совершенно хладнокровно заявил ему в ответ капитан, и даже не убрал от решетки своего лица, давая возможность но него дотянуться и совершить ошибку.

— Что вы хотите? Зачем вам все это? — Вмешалась в разговор Тереза.

— Да, все из-за тебя, милочка, — он перевел взгляд на девушку и при этом его куцые усики нервно задергались.- Весь город трезвонит о твоей красоте, но эти олухи и четвертой части не сказали. Я как тебя увидел сегодня, подумал, нельзя ее так просто отпускать. Видишь ли, я не могу получать от женщины отказ, особенно от той, что мне так понравилась. Но практика показывает, что большинство красавиц глупы как пробки. Они никогда не видят своего счастья, когда оно уже стучит к ним в двери. Вот и приходится принимать маломальские меры предосторожности, что ли. Чтобы вы, барышни, становились посговорчивее.

— Какой же ты ублюдок! — перебил его Джо, — Если тронешь ее хоть пальцем, богом клянусь, ты покойник!

— Зачем же мне ее трогать-то? — Презрительно поморщился капитан. — Ты в курсе, Джо, что женщины все отвратительно мягкие на ощупь? Нет, не стану я к ней прикасаться! А вот она, пожалуй, потрогает меня, — и он при этом нервно облизнулся.

Тереза часть 3

Джо бросился к нему через решетку, но тот ловко увернулся, передумал получать побои, видимо, боялся от них умереть.

— Ты, Джо, наверное, неверно оцениваешь ситуацию, — назидательно продолжил капитан, благоразумно держась немного поодаль. — Агрессия, это по закону сопротивление представителям закона при исполнении. Я могу поломать каждую косточку в твоем теле, а потом еще посадить тебя на шесть месяцев за этот бунт. Мои ребята страсть как любят поразмяться вечерком. Я вправе задержать вас всех на семьдесят два часа, и с шести вечера до девяти утра меня тут не будет, и кто знает, что придет им в головы в это время. Девушке так тут точно не место.

— Вы отпустите их, если я пойду с вами? — Выпалила Тереза.

— Именно! — Тут же радостно воскликнул капитан, — Об этом и речь, Ты идешь со мной, а они едут домой.

Индеец поднял голову, оживился. Ему так хотелось поскорее отсюда убраться, что он радостно воспринялэту перспективу.

— Этого не будет, — отрезал Джо и нежно отстранил девушку себе за спину.

— Я согласна, — выкрикнула она через плечо Джо, — только сначала уедут они.

— Я же сказал, этого не будет, — испуганно обернулся к ней Джо.

— Не волнуйся за меня, я справлюсь, — нежно погладила она его волосатую щеку.

— Ну, все, свидание окончено, — капитан по рации вызвал охрану. — Вы двое убирайтесь, пока я не передумал.

Уже знакомый сержант с пожизненной улыбкой на лице появился рядом и загремел ключами. Капитан шагнул в камеру, чтобы взять девушку за руку. В этот момент Джо бросился на него и непременно убил бы, если бы охранник не был столь проворным. Полицейская дубинка ударила Джо током в грудь, отчего он потерял ориентацию и повалился к стене, как срубленное дерево.

Индеец увидел открытую дверь и ринулся, в надежде вырваться на свободу. Но охранник неверно истолковал его разбег и ударом колена в живот опрокинул его на пол и начал бить ногами.

Капитан, видя, что его противник дезориентирован, поднял упавшую дубинку и размахнулся, чтобы опустить ее на голову Джо. Тереза в отчаянии повисла на его руке, чтобы не дать ему нанести удар.

Рассвирепевший начальник стряхнул девчонку с руки словно кошку, а другой наотмашь влепил ей горячую пощечину. Искры брызнули из глаз Терезы. Все поплыло перед глазами. Она пыталась сосредоточиться, хотела ударить наслаждением, как делала раньше, ей было уже наплевать, что она раскроется, но сил совершенно не было, в голове туман, из разбитого носа потекла кровь. Сосредоточиться не получалось, первый раз в жизни она испытала панику. Что она могла сделать? В этом отчаянном состоянии духа она не могла моделировать настроение, вокруг было слишком много агрессии. Паника и головокружение мешали ей сконцентрироваться, и только теперь она поняла, что значит быть слабой женщиной.

Она стояла на коленях, упершись в холодный пол руками, и смотрела, как капитан вторично заносит над головой руку с дубинкой, чтобы ударить потерянного Джо по голове.

Вдруг она почувствовала под руками дрожь. Словно кто-то стучался к ней из бетонного пола.

— Пусти меня, я помогу, — услышала в голове она спокойный глубокий голос.

— Так заходи, — удивленно подумала она в ответ, не имея ни малейшего понятия, на что соглашается.

В ответ она ощутила горячую волну, что поднималась по руками и разливалась по всему телу. Стало жарко. Пот моментально выступил из всех пор. Время будто замедлилось. Она странно примагнитилась к полу и могла только замечать, как наполняется чем-то изнутри. Это что-то распирало ее и с этим быстро возвращались силы.

На глазах у нее начальник опустил дубинку. Удар пришелся по лицу. Он был такой силы, что отбросил Джо на стену. Капитан с выражением удовлетворения на лице шагнул к неподвижному человеку и наклонился, чтобы разглядеть, куда бить теперь.

Магнетизм с полом неожиданно прекратился. Она почувствовала в себе странную мощь. Не поднимаясь, она бросила свое тело вперед на капитана. Тот уже опять занес над головой свое оружие. Стало ясно, что она физически не успеет долететь, прежде чем тот нанесет роковой удар. Своими руками она чувствовала плотность воздуха, кто-то как будто подсказал ей использовать это. Она выбросила вперед руки с целью создать направленную звуковую волну. Уплотнение воздуха перед ее руками оказалось настолько сильным, что по обе стороны от нее разошлись два смерча. С невообразимой скоростью волна ударила начальника в верхнюю часть тела. Смерчи подхватили его и бросили об железные решетки почти под потолком.

Чтобы не грохнуться с размаху на неподвижного Джо, она раскинула руки в стороны, с желанием ухватиться за что-нибудь и остановить падение, и тут же повисла в воздухе абсолютно неподвижно. Шокированная произошедшим, она медленно опустила вниз ноги, встала на пол.

— Разуйся, тебе нужен хороший контакт с окружающим, — услышала она рекомендацию, и тут же сбросила легкие туфли. Знакомое уже тепло приятно потекло через ноги. В голове моментально прояснилось.

Она вспомнила про охранника и обернулась. Обезумевший от страха громила вжался в дальний угол камеры и казалось не дышал. Она послушала, но он не мог думать в этот момент ни о чем, только обрывки бессвязных идей одна безумней другой. Но появилось и что-то еще. В один миг она смогла увидеть не только его мысли, но и все остальное изнутри. Все его органы до мелочей и слаженную их работу. Каждая клетка, каждая бактерия их непостижимые связи, она увидела все и ужаснулась от того, что понимала, как это все работает.

Индеец ничего не видел, он только начал приходить в себя после жестоких побоев. Одного взгляда на него ей хватило, чтобы совершенно оценить его функциональность. Даже сквозь одежду она видела все кровоподтеки, разрывы мельчайших сосудов, нарушение работы мембран миллионов клеток, разрушение костных тканей зубов и ребер и начинающийся цирроз печени от чрезмерного употребления пива. Белое крыло был жизнеспособен на 99%, и его жизни на данный момент ничто не угрожало, по крайней мере, изнутри.

Она бросила взгляд на Джо. Лицевые кости были серьезно раздроблены, но опасность для жизни представлял лопнувший сосуд в мозгу. Кровоизлияние прогрессировало, внутричерепное давление росло. Тереза еще не знала, что будет делать, а только подошла к телу, взяла его голову в руки и поняла, она может все исправить. Используя внутренние ресурсы клеток, она спаяла обрывки сосуда, усилила ток лимфы в пораженном участке, повысила в нем фактор свертываемости и многократно усилила местный обмен веществ. Она смотрела сквозь кожу и кости, как быстро устраняются все повреждения и ощущала тепло льющееся из ее пальцев в голову Джо. Все это было так странно и волшебно!

Джо открыл глаза. Он лежал на спине. Его голова у Терезы на коленях. Она склонилась над ним сзади, закрыла его уши ладонями и пристально смотрела ему в лицо невидящим взглядом.Он хотел спросить у нее, что происходит, но почему-то не мог раскрыть рта. Просто смотрел с восхищением на нее и наслаждался покоем. Боли не было, волнение тоже отступило, осталось только умиротворение да уверенность, что все будет хорошо.

Он не знал, но это она твердила ему много раз подряд, что все будет хорошо, пока сосредоточенно занималась тем, что раньше ни разу не делала — восстанавливала костную ткань.

— Что случилось? — наконец смог выговорить он. Челюстно-лицевые кости были исправлены, но гематомы в мышцах еще не рассосались.

— Теперь нам лучше уходить, — поднялась она и протянула ему руку.

Джо огляделся. Индеец сидел у стены ошеломленный и, по-видимому, слабо соображающий. Громила скрылся, от него не осталось и следа, разве что на лице пострадавшего от его тяжелых кулаков.

Тереза метнулась к индейцу, но Джо ухватил ее за локоть.

— Не время для сантиментов, — строго проговорил он, глядя на неподвижного капитана.

Она посмотрела туда же и тут же получила полный анализ жизнеспособности. Его шансы на выживание колебались в районе 37%. Для такого негодяя более чем достаточно, подумалось ей, и она удивилась столь жестокой для нее мысли.

Индеец пытался подняться, и она естественно, захотела ему помочь не только встать, но и чудесным образом исцелиться. Но кроме Джо ее удерживал от этого еще кто-то.

— Не теперь, — пульсировало у нее в голове, — не теперь, не теперь...

Это была связь не привычная для нее. То был не голос, а мысль в чистом виде, без тембра, без эмоциональной окраски, без половой принадлежности. Мысль стремительная и часто повторяющаяся. Подобные вещи, когда случаются с человеком, то сильно сбивают с толку.

— Но он ведь страдает, наш долг исправить это, — попыталась возразить она.

— Его жизнь вне опасности, он исправится сам. У нас иные приоритеты. Необходимо найти безопасное место.

Она оглянулась и согласилась с этой мыслью, надо было уходить и поскорее.

Джо не было нужды объяснять что-то, он уже подхватил индейца под руку и направился к выходу. Она поспешила за ними.

Они беспрепятственно выбрались наружу. По пути им никто не встретился. Даже в вестибюле было пусто, только маленький телевизор оживлял интерьер.

Они прыгнули в машину. На этот раз Джо уже не доверял руль девчонке, а сам сел на место водителя. Они помчались по объездной на юг, к Мексиканской границе.

У Джо были связи во многих местах, так что она не удивилась выбранному маршруту. Индеец, как только понял намерения Джо, то тут же попросился из машины, так как считал, что в Мексике его не может ждать ничего хорошего. Так они снова остались вдвоем. Точнее втроем, но о третьем попутчике они еще ничего не знали.

Тереза решила воспользоваться относительным уединением на заднем сиденье, закрыла глаза и прислушалась к себе. Тишина.

— Эй, ты еще здесь? — позвала она мысленно.

— Определенно, — последовал тут же бесстрастный ответ.

— Кто ты?

— Если человеческим языком, то я биосимбиот, эфиродинамическая форма жизни.

— Ого, не знала, что такое бывает! Мне понятны отдельные слова, но почему-то общий смысл от меня ускользает. Может дашь более развернутый ответ, например, как твое имя, где ты живешь, чем занимаешься.

— У меня нет имени, в вашем понимании, но ты можешь звать меня Росс, мне нравится это сочетание звуков. Во вселенной биосимбиотов довольно много, но наш род давно поселился на этой планете. Мы обитаем там, где есть жизнь. Вступая в сибиотическую связь с живыми организмами, которые могут преобразовывать энергию, мы усиливаем эту их способность и получаем опосредованное питание, что и обеспечивает нас дальнейшим продолжением существования. Таким образом, чем больше жизни вокруг, тем больше возможностей преобразовать один вид энергии в другой и развиваться.

— Ясно. Это значит, произошедшее между нами для вас дело обычное. Одно не понятно, почему мы Оуни никогда о вас не слышали?

— То, что произошло, как раз обычным назвать нельзя. Подобное происходило последний раз более тысячи лет назад. Мы симбиоты, предпочитаем не связываться с высшими формами жизни по нескольким причинам, но предпочитаем вступать в связь с растительным миром, в крайнем случае с насекомыми. На планете для нас вполне достаточно растительной биомассы, чтобы вести размеренную, стабильную и продуктивную жизнь. Мы помогаем расти лесам на суше и водорослям в море, получая от них толику преобразованной энергии, и всем хорошо.

— Могу я узнать, почему вы не вступаете в связь с нами? То, что случилось, было довольно впечатляюще. Должно быть мы вместе могли бы приносить больше пользы для жизни на Земле, чем делаем это порознь.

— Да, высшие формы преобразуют энергию в гораздо больших объемах и куда быстрее, чем представители растительного мира, но наш опыт выявил негативные факторы, которые сказываются губительно на всю жизнь на планете в целом. Люди, получившие возможность преобразовывать энергию в неограниченных количествах, очень скоро начинают доминировать над остальными представителями своего вида, и обычно за этим осложнением следует угасание жизни вокруг.

— Войны, — понимающе кивнула она.

— Другая проблема возникает со стороны симбиота. Мы быстро привыкаем к носителю, возможность потребления большого объема энергии приучает нас к интенсивному развитию и приводит к скорому почкованию. Если почкование происходит в носителе, то новый симбиот уже не может жить без него и вынужден будет оставаться с высшими формами жизни, даже если случится первое осложнение. Тогда общее угасание уже не остановить, пока жив носитель.

— Иными словами, если ты со мной задержишься, то уже не захочешь другой жизни, а после тебя потянет к размножению? Что-то подобное мне рассказывал Джо про мужиков.

— Нет никаких если. Мне придется остаться и пожертвовать собой.

— Звучит как-то пессимистично. Ты конечно нам очень помог, но если это для тебя такая жертва, то можешь идти, я тебя держать не стану.

— Дело не в тебе или мне, ты выбрана, чтобы спасти жизнь на планете.

— Что еще за бред? — Тереза поморщилась.

— Да ты не волнуйся, Тереза, — вмешался Джо, он заметил ее недовольную гримасу в зеркале заднего вида, — переконтуемся у Диего пару недель, узнаем, если все тихо, то вернемся.

Она открыла глаза, кивнула ему в знак согласия, и он вернул внимание дороге совершенно довольный собой.

— Двое твоих соплеменников начали покорять человечество. Напряжение нарастает. Еще немного и люди начнут активное сопротивление, применят самые разрушительные приемы, чтобы защититься и выжить. Когда все утихнет, жизни на планете может не остаться. Я и еще один симбиот были выбраны, чтобы вступить с вами в связь и помочь решить эту проблему до катастрофичной развязки.

— Но почему я? Я молода, неопытна, и я бежала от своих, потому что жизнь среди людей мне понравилась больше. Вы ошиблись, я не достойна, и не смогу выполнить столь важную миссию.

— Старейшины не ошибаются. Подобные ситуации уже случались, и всегда совет оказывался прав. Нет смысла сомневаться в их решении. Кроме того, это последняя мера, если у вас двоих не получится, то мой род покинет эту планету, до того, как жизнь на ней совсем угаснет.

— Если вы такие могущественные и мудрые, почему бы самим не решить эту проблему?

— Без носителя мы всего лишь слабые телепаты. Наших способностей хватает только на то, чтобы передать или получить мысленное послание. Мы не можем внушать или подчинять иных существ. И в связи с нами носитель получает возможность полностью руководить всеми процессами без нашего на то согласия. Так что пока симбиот в тебе, ты можешь использовать энергию ради разрушения, и он тебе не помешает, разве что выйдет и прервет связь. НО для нас оставить такого носителя чрезвычайно сложное решение, вот почему я считаю, что это жертва. Сегодня я впервые в жизни видел такие потоки энергии и получил такой заряд, какого не получил за все время своего существования в экосистеме тропических лесов. Даже сейчас потоки столь велики, что я фиксирую развитие каждую единицу времени. С моим ростом будет усиливаться и твоя способность управлять энергией и даже преобразовывать материю. Я могу спрогнозировать свое дальнейшее развитие, когда соберу достаточно данных, но по поводу тебя все сложно. Не возможно с уверенностью сказать, как скажется наша связь на твоем организме, станешь ли ты просто сильнее или обретешь неуязвимость, а может еще что.

— А кто тот, второй?

— Имя мне не известно, если ты про это. Должен быть кто-то из твоего рода, связи с обычными людьми приводят к большим недоразумениям. Нужен кто-то хорошо знакомый с телепатическим общением.

— Вообще-то я спрашивала про вашего.

— Его я тоже не знаю, он не из моей ветви. Должно быть он из аквов, их родство самое многочисленное.

— Аквы?

— Лексикона не хватает. Те, что живут в воде. Они населяют океаны, мы — сушу.

— А, это удивительно!

— Что именно?

— Да все. Это прикосновение к новому миру, к целой вселенной. Так должно быть чувствуют себя первооткрыватели.

— Удивительно, как вы люди, бурно реагируете на такие простые вещи.

— Росс? — Тереза задумалась.

— Да.

— Мы точно подружимся, — улыбнулась она.

Джо удовлетворенно кивнул, когда заметил, как она улыбается во сне.

— А можно мне попробовать? — Робко поинтересовалась она.

— Разумеется.

Она ощутила приток тепла к телу со всех сторон, температура в машине тут же упала на пару градусов. Джо озадаченно пощелкал переключатель давно сломанного кондиционера. Тереза испытала наполнение, как в прошлый раз и тут же у нее открылось внутреннее видение. Она видела все не открывая глаз. Машину, как рентгеном, стало видно насквозь, по оттенкам цветов можно было понять, где горячо, где холодно, движущиеся детали светились призрачным светом, выделяя вокруг себя энергию, корпус от трения о воздух электризовался и отсвечивал розовым. Вспышки сгорающего топлива в цилиндрах сливались в одно яркое пламя, а горячие газы протуберанцами вырывались позади автомобиля. Все это в целом было восхитительно красивым зрелищем.

— Ты подключилась к газовой среде с относительно малыми запасами и напряженностями из-за разреженности. Когда будет связь с землей или водой, энергии будет больше, — пояснял на ходу Росс

Но куда еще больше? Ее прямо распирала изнутри мощь и сила, так что сразу хотелось делать что-то, что-нибудь совершить.

— Попробуй сделать электричество, — предложил Росс, — надо учиться использовать энергию.

Она понятия не имела, как делается электричество. Само собой, у нее было представление о работе электростанций, но это ей в данный момент совсем не помогало. Она подумала про два электрода и пустила потоки сил по рукам. Между ладонями начал расти потенциал. Пришло на ум вывести энергию за пределы рук. В пространстве между руками появился черный шарик и стал стремительно расти, постепенно приобретая голубоватую прозрачность. Он рос и вращался все сильнее, издавая низкочастотное гудение и легкое шипение. Когда он вырос до размеров бейсбольного мяча, она вдруг подумала, куда же она его будет девать. Времени на раздумья не было и пришлось отпустить его в открытое окно.

Шарик с огромной скоростью, словно из пушки, вырвался из ее рук и столкнулся на своем пути с рекламным бигбордом. Раздался оглушительный взрыв, и блеснула вспышка молнии. Джо ударил по тормозам.

— Что это было? — Высунулся он в окно чуть ли не наполовину.

— Шаровая молния, — неуверенно предположила Тереза.

— Ясный день, на небе ни облачка!

— Такое случается, — виновато сморщилась она.

— Да, брось, — растрогался он, — ты—то тут при чем? Молния, так молния. — Он сел за руль, потом еще раз оглянулся, — Однако, доска в щепки! Хорошо нас не зацепило. — И тихонько тронулся.

— Электричество сделай, значит, — ворчала она про себя, — надо было сразу ядерный синтез предложить.

— Да, с этим получилось неважно, — согласился Росс, после непродолжительной паузы. — Можно попробовать что-то менее опасное, гравитацию, например.

Секунд через тридцать их автомобиль налетел на невидимую преграду. Весь перед машины всмятку. Часть двигателя вдавилась в салон и поломала Джо обе ноги, рулевое колесо покрошило ему ребра, лобовым стеклом порезало все лицо.

Тереза от удара перелетела через передние сидения, вылетела на измятый капот. Вырубиться она не успела, Росс уже провел диагностику и включил восстановление. Было неприятное ощущение, когда срастались поломанные шейные позвонки, немного тянуло кожу на лице, когда затягивались рваные раны, но самое неприятное, закладывать собственные кишки в распоротый живот. Полное выздоровление заняло не больше минуты, но Росс был недоволен.

— Слишком долго, — повторил он за это время раз сто. — В следующий раз может не быть столько времени.

Джо умирал Оценка жизнеспособности оказалась в районе трех процентов.

— Нужен дополнительный ресурс, — посоветовал Росс.

Она подумала про ресурс. Через ноги потекли обжигающие потоки. Внутри все пульсировало и наполнялось. Она поспешила приложить руки к груди потерпевшего и ремонт начался.

Джо открыл глаза как раз, когда она занималась его ногами. Он увидел себя на дороге рядом с дымящейся машиной, а над ним склонилась Тереза, глаза в огне, волосы дыбом, из рук яркое свечение. В ужасе он поднялся на локтях и пополз задом, отчаянно отталкиваясь обеими ногами. Одна нога при этом сильно болела, и за ней от рук девушки тянулись белые ламинарные струи. Он замер. Боль отступала быстро, так что он понял, она его лечит.

— Что происходит? — Хрипло выдавил он.

Она бросила на него краткий ошеломляюще горящий взгляд, и он решил пока заткнуться.

Когда исцеление подошло к концу, пришлось ей рассказывать Джо про Росса и грядущий апокалипсис. После увиденного и пережитого он слушал очень внимательно, не перебивал, хоть временами изумленно таращил на нее глаза, давая отчетливо понять, что эта часть рассказа уж очень невероятна.

— ...А еще, я давно хотела тебе признаться, что я не совсем человек. То есть, человек, конечно, но не совсем обычный, — разоткровенничалась она.

— Я это и без того знал, — усмехнулся он, — таких красоток, как ты, я в жизни не встречал. А твои способности в ремонте техники, так они вообще зашкаливают.

— Я не про то... ну, не совсем про то.

И она попыталась рассказать ему про Оуни, их жизнь, предназначение, способности и т.д. На каком-то этапе Джо стал просто снисходительно улыбаться. Она заметила это и умолкла.

— Все это очень интересно, но мне кажется, для одного дня ты слишком много пережила. Нам всем надо отдохнуть. Тайм аут. — Он выстроил ладони буквой Т, повернулся в сторону машины, — Вот только ума не приложу, с чем мы могли тут столкнуться? Бедная Дженефер, — он обошел дымящиеся обломки и сокрушенно покачал головой, — восстановлению не подлежит.

Его последняя фраза натолкнула Терезу на мысль.

— А, что? Попробуй, — ободрил ее Росс.

Она подошла к машине, опустила ладонь на измятый капот, потянула в себя энергию из земли и увидела строение кристаллической решетки. Представила себе гладкую поверхность, вспомнила, какой была Дженефер до катастрофы, и под ее рукой стало происходить чудо. Оказалось, возвращать к жизни неодушевленные предметы куда проще. Устройство автомобиля настолько примитивно по сравнению с человеком, что восстановление давалось гораздо проще.

Все шло хорошо, как вдруг, уже в самом конце, возникли сложности. Не хватало материала. Часть резиновых патрубков сгорела, а без них топливная система работать не будет. Пока она ломала голову, Росс просканировал окружение и предложил использовать коврики в салоне для воссоздания недостающих деталей.

Это оказалось очень увлекательно. Крупные органические молекулы каучука, графит и сера составляли довольно сложную структуру, которую необходимо было разобрать, как конструктор, а затем, собрать вновь, но уже в новую форму. На это ушло минут пять, но результат превзошел все ожидания. Резина ковриков оказалась далеко не однородна, но после трансформации стала идеальной.

С электрикой тоже пришлось немного попотеть, и чтобы заменить сгоревшую изоляцию, пришлось использовать полиэтиленовые стаканчики из-под колы.

В завершении всего, осталась одна неразрешимая проблема, недоставало компонентов краски. Их взять было негде. Пришлось довольствоваться самой машиной, а покраску оставить на потом.

Когда Тереза, торжествуя, Указала Джо на обновленную машину, он почему-то не сдвинулся с места.

— Ты даже не представляешь, как трудно мне было побороть желание сбежать отсюда поскорее и подальше, когда я видел все это. Если бы не присутствовал при этом, то ни за что бы не поверил. И твой рассказ теперь для меня обрел куда больше смысла, чем это было в начале. Признаться, я подумал, что это у тебя стресс. Но, очевидно, стресс у меня. Ведь не может же быть на самом деле, того, что я сейчас только что своими собственными глазами увидел?

Джо сидел на асфальте в позе лотоса и наотрез отказывался вставать и подходить к машине. Вызывало беспокойство его психическое состояние. Но Росс, хладнокровно просканировав его, выдал вердикт — здоров.

Пришлось Терезе проводить упрямца до машины и усадить на заднее сидение. Дальше вести машину будет она.

Свидание

Оуи тихо сидел в своем подземелье на большом влажном валуне, так заботливо брошенным кем-то в эту забытую всеми яму. Откуда-то сверху на него непрестанно капала вода крупными и редкими каплями. Тут была необыкновенная глубокая звенящая тишина. Где-то высоко меж камней пробивался слабый дневной свет, делая темноту внутри не ослепляющей.

Он не помнил, как сюда попал, но знал, это мама скрыла его от внешнего мира. Сколько он ни старался, не мог пробиться сквозь эту вязкую ментальную пелену. Ее сила была велика. Он не ощущал даже насекомых, которые, он это понимал, прямо сейчас живут в стенах этого подземелья и прямо у него под ногами. Что уже говорить про людей! Он словно оказался в открытом космосе — вокруг только вакуум.

Она ясно дала ему понять, что если он не с ними, то ему не позволят продолжать делать, что ему вздумается.

От голода путались мысли, и физическая слабость впервые в жизни приводила его в отчаяние. Надежда померкла. Бороться больше не было сил. Он понимал, что она очень скоро появится и продолжит свой кропотливый труд, дабы обратить его в свою веру. Она опять применит уговоры и обещания, угрозы и предупреждения, не исключено, что придет наконец к насилию, а он... Как долго он еще сможет это выдержать.

Время размеренно капало, сливаясь в гулкий перезвон с каплями воды, и причиняло, наверное, наибольшее страдание.

Она возникла из неоткуда, как обычно. Внезапно ее присутствие обнаружилось в его голове. Она делала так всегда, но никогда раньше ее внедрение в личное пространство не было настолько тягостным. Оуи передернуло от отвращения.

— Что, уже не рад собственной матери? — Прогремело у него в сознании ироничное замечание.

Ему нечего было на это ответить, так что по этому поводу в его голове не возникло ни одного мысли.

— Ну, что уже подумал над своим поведением? — Перешла она прямо к делу.

— А что не так было с моим поведением? — Сквозь туман отмахнулся он.

— Родителям не покорен, вот что, — назидательно продолжила она.

— Я уже совершеннолетний, — кисло улыбнулся он в темноту.

— Нахватался у друзей глупостей, но не думай, что они сделали тебя умнее. Вот пропадешь тут, и пропадет твоя молодая жизнь напрасно. Мог бы послужить своему великому предназначению. Вспомни, к чему призывал нас Великий Дух. Тебе выпала редкая удача установить гармонию по всей земле, а ты уперся.

— Человеческие жертвы, которые ты готова принести, они испортят весь вкус победы. Поверь мне, уж я то знаю, о чем говорю.

— Да, Земля наконец-то вздохнет спокойно, когда их станет меньше, — отмахнулась она, — или ты за своих друзей волнуешься? И ты готов принести в жертву своим эмоциям такие возможности? Про тебя даже никто не вспоминает, с того времени, как ты оказался тут, ни одна душа не поинтересовалась тобой.

Оуи прислушался к ее мыслям, попытался почувствовать ложь, но ничего похожего не обнаружил. Так неужели действительно о нем не вспоминают? Нет, не может быть, это она использует свои трюки, чтобы сломить его.

— Утешай себя сколько хочешь, и если не веришь мне, могу прислать к тебе отца, он подтвердит мои слова?

— Не нужно, — вздохнул он, ему совершенно не хотелось теперь говорить с отцом. Сопротивляться ему было бы намного труднее.

Мать тоже понимала это, но толи не хотела делить с мужем лавры, толи волновалась, что он со своими сантиментами предаст ее и поможет сыну бежать, а чего доброго, и сам с ним лыжи навострит. Нет, этого допустить было никак нельзя.

Оуи заметил, что мама что-то скрывает, чего-то боится, но понять, что именно, не смог.

— И теперь, когда кроме меня, до тебя никому дела нет, покорись мне! Мне очень пригодится твоя помощь, — и с этой мыслью она усилила ментальное давление.

Голова у Оуи закружилась. Он крепко сжал зубы.

— Я тебе не верю, меня наверняка уже ищут, и когда найдут и освободят, то мы придумаем план, как тебя остановить, — он выложился на полную, лишь бы не сломаться хоть этот последний раз.

Она опять отступила, как делала это прежде.

— У меня достаточно терпения и времени, чтобы доказать тебе, что ты не прав. Подумай еще о своей жизни, посмотрим, что ты скажешь в следующий раз.

И она ушла. Наступила облегчающая тишина. Головная боль толчками была в виски. Настроение ухудшилось. Нужно было что-то срочно предпринять, но у него по-прежнему не было идей. Время и силы были на исходе, оставалось только ждать помощи из вне.

Спутник

Ночь застала полковника в дурном настроении. Он все также лежал навзничь на своей импровизированной кушетке, в задрыпанной лачуге, в антисанитарных условиях, с переломанным позвоночником и слипающимися глазами. Последнее обстоятельство было наиболее удручающим. С одной стороны он понимал, что человек может прожить без сна несколько дней, а он спал несколько часов назад, с другой спать все равно хотелось. Время от времени его не желание становиться зомби взбодряло его ненадолго, но скоро сонливость опять наваливалась.

Чтобы продержаться еще немного, он стал шевелиться, чем причинял себе мучительные страдания. Как только боль в спине немного утихала, он двигал рукой или головой, и новый приступ повергал его в огненный ад. Но это работало.

Мысль о том, что придется так упражняться всю ночь, не возникала в его мозгу, хотя была вполне логичной. Видимо, инстинкт самосохранения затуманивал его рассудок.

В паузе между мазохистскими упражнениями Майер в сердцах выругался, когда пот прорвался у него меж бровей и залил ему глаза. До этого он копился в складках кожи у него на лбу, а теперь щипал нещадно глаза.

Инстинктивно он поднял к лицу ладонь и, опомнившись, замер в ожидании боли в спине, но ее не последовало. Он осторожно продолжил движение. Ладонь ощутила хрустящую щетину.

— Надо бы удалить уже эти волосы с лица, — подумал он сам себе, и вдруг ладонь погрузилась в короткие жесткие волоски, которые рассыпались под ней в пыль.

В недоумении полковник провел рукой по щеке еще раз, но почувствовал только гладкую кожу под пальцами. Он погладил себя по другой щеке, и все повторилось. Щетина под его пальцами рассыпалась в пепел, смешивалась с потом, оставляя после себя только чисто выбритую гладкую поверхность.

— Должно быть, я схожу с ума, — подумалось ему, — оказывается, это довольно забавно. Еще бы от пота избавиться.

Только он об этом подумал, как вода на его лбу и веках зашипела, как пролитая на горячую плиту и стала быстро испаряться. Кожа от этого сильно остывала, в общем, было не только странно, но и приятно.

Несколько секунд от пота не осталось и следа. Майер под этим впечатлением даже о боли в спине забыл.

— Что же это со мной происходит? — Не на шутку встревожился он и в этом возбуждении сел на кушетке. Но тут же застыл в изумлении. Боли не было. Он осторожно повернул тело в одну, потом в другую сторону — ничего. Попробовал пошевелить пальцами ног — шевелятся. Тогда он просто опустил ноги с кушетки и встал на них в полный рост. Это было настоящее чудо. Он в жизни много раз слышал про подобные события, но сам сроду не переживал ничего подобного. Как будто бредовое наваждение потрясло все его существо. Он стоял посреди темной хижины совершенно голый и обескураженный. На какой-то миг ему показалось, что это он заснул, и ему приснился чудесный сон про выздоровление, но он тут же откинул это нелепое предположение.

Ему ли было сомневаться в ясности своего рассудка. Он мыслил трезво, как никогда, а чувствовал себя на все сто. Он радостно попружинил на ногах, пару раз подпрыгнул, ощутил в теле небывалый прилив бодрости. Сон как рукой сняло. Небо послало ему фору, и это все, что ему было нужно. Надо было действовать, если он хотел хоть как-то повлиять на ход событий.

Военная подготовка не прошла для него даром и в этом случае. Он только что пережил шокирующее событие, а тренированный мозг уже перебирал варианты дальнейших действий.

Он осторожно прокрался к дверному проему и прислушался. Снаружи была ночная тишина — крик цикад, писк комара, шорох различной жизни на земле и среди камней. Охраны под дверями не было. Логично. Зачем охранять человека со сломанным позвоночником?

Полковник бесшумно скользнул наружу. Лунный свет скользнул по его светлой коже, и он быстро укрылся в тень небольшого навеса. Отсюда была видна часть центральной улицы. Вокруг было совершенно безлюдно.

— Как странно, — подумал он об этом факте, — обычно люди в городах живут и ночной жизнью, а тут как повымерли все.

— Это потому что они порабощены чужим сознанием и не могут проявлять свою волю, — пришло ему на ум.

— Само собой, — согласился он.

— И что же дальше? Куда двинемся? Нам ведь тут все незнакомо, — подумал он.

— Нет, наобум нельзя, засветимся, поднимется переполох, народа тут умотаться, шапками закидают, — поддакнул он сам себе.

Ему начинала нравиться эта игра. Так весело ему уже давно не было. Он ощущал, как адреналин бурлит в его жилах. Вот это приключение под старость лет!

— А может послушать, что в эфире твориться?

— Опасно, можно на злобную дамочку нарваться.

— А потихоньку, — настаивало его альтерэго.

Майера немного смутила такая настойчивость подсознания, но он нехотя согласился.

Эфир оказался куда более живой, нежели летняя ночь. Кругом было множество спящих людей на связи, но среди их бредней делать было нечего. Надо было попробовать найти бодрые сознания и выяснить хоть что-то про друзей.

Только он об этом подумал, как тут же нащупал четверых. Раньше у него не получалось так быстро ориентироваться в ментальной среде, но, видимо, сказывался опыт.

Эти четверо казались русской рулеткой. Прикоснуться к ним могло означать сыграть в смертельный тотализатор. Если он наткнется не на тот разум, то может выдать свое присутствие. И тогда его приключение закончится так и не начавшись.

Полковник попытался издали прощупать их, не найдет ли хоть какой-нибудь информации, чтобы сделать правильный выбор. И не зря. Один человек не был на связи с остальными, но был изолирован.

— Должно быть это Оуни, — предположил полковник.

— Злой Оуни? — почему-то пришло ему на ум.

— Да, нет, это наверное наш Оуи, — пояснил он сам себе и смутился от этого.

С каких это пор, ему надо самому себе что-то пояснять?

— Если он — добрый Оуни, ты тогда кто? — вновь подумалось ему странное.

— Как, кто я? Я, это — я! — возмутился он, и даже немного сдрейфил.

— Да какая теперь разница? Ты или он, двое добрых Оуни лучше чем один, — согласилось альтерэго.

Майер решительно ничего из этого не понял, поэтому и отвечать ничего не стал. Не будет же он сам перед собой позориться. Хотя, возможно ли это? Он мысленно махнул на все рукой и сосредоточился.

Связаться с отчужденным оказалось непросто. Он был словно за семью дверями, стоило открыть одну, как появлялась новая. Это было странное переживание — бродить по ментальному лабиринту. Наконец он вошел в одно помещение с заключенным.

— Полковник?! — удивленно подскочил Оуи. — Как тебе удалось пробиться? Это даже мне было не под силу.

— Что может быть сложного для тренированного ума? — весело заметил он, обнаружение Оуи заметно его ободрило.

— Ты не один, может представишь мне своего спутника?

— Спутника? О чем ты?

— Меня можно называть Руфус, но я не человек, и имя мне безразлично, — заговорил третий безликий голос, которого полковник принял за свое альтерэго.

— Час от часу не легче! — внутренне вздрогнул при этом Майер.

— Существо с телепатическими способностями, не думал, что на Земле еще имеются такие, кроме нас, — искренне удивился Оуи. — Мне уже не терпится посмотреть на вас.

— Боюсь, с этим будут проблемы, нас не увидеть человеческим глазом. Но это не беда, потому что мы теперь неразрывно связанны с человеком, которого вы называете Полковником.

— Так вот в чем причина этих необычных событий, — мучительно простонал Майер, — выходит, именно вам я обязан выздоровлением?

— Вы самоисцелились, мое присутствие делает вас сильнее, но ответственность за действия лежит полностью на вас с этого момента и впредь.

-Ладно, с этим мы разберемся позже, — отрезал полковник, — надо решить, как мы будем Оуи вызволять?

— Надо определить его местоположение в пространстве, — тут же предложил Руфус.

— Молодец, умник, можно подумать это было не ясно, — Майера немного раздражала бесцеремонность, с которой ему навязали помощника. — Оуи, ты поможешь нам найти тебя.

— Сожалею, но я понятия не имею, где нахожусь.

Неожиданно все осложнилось. Искать узника ночью в чужом городе с тысячью домов было затруднительно.

— Может быть, есть кто-то, кто знает место твоего заключения?

— Нет, полковник, вполне вероятно, что кроме моей матери больше никто не знает этого подземелья. Она бы не стала так рисковать, возможно, даже отец не в курсе этой информации.

— Тогда вступим в связь с ней и выясним все, что нужно, — холодно предложил Руфус.

— Исключено, — тут же среагировал Оуи, — она теперь невероятно сильна и подавит любой ментальный натиск. Нет, она не выдаст вам место.

— Вот именно, натиск, — оживился Майер, — а что если мы подыграем ей, и пусть думает, что у нее все под контролем, а мы тем временем поймем, как нам выудить информацию.

— Это слишком рискованно, — не соглашался Оуи.

— Риск — дело благородное, а мы — люди военные, так и вовсе к нему приучены. Что думаешь, Руфус?

— Я не могу принимать участия в решении вопросов, чтобы не обременяться ответственностью за ваши поступки. Но если вы решили, что это лучший вариант, то мое участие обеспеченно, потому что я уже не могу существовать обособленно, но где вы, там и я.

— Отлично, — неуверенно заключил полковник, — а теперь обсудим детали операции...

Ночь была еще в самом разгаре, когда полковник вернулся в свою хижину-лазарет. Вокруг все было спокойно и, казалось, его отсутствия никто не заметил. Он осторожно проследовал до кушетки, улегся и притворился больным.

План был незамысловатым. Всего-то надо было откликнуться на постоянный зов в голове и присоединиться к зомбическому сообществу. Руфус считал, что сможет защитить разум Майера от фатального поражение, но по причине отсутствия опыта в подобных делах, предполагались различные неопределенные трудности.

Долго размышлять об этом было нельзя, и не только потому, что время играет против них, но и потому, что чем больше об этом думаешь, тем отчетливее становится вся бредовость этой затеи.

Полковник закрыл глаза, глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Назойливый москит отчаянно забился у него в левой ноздре.

— Плохой знак, — на автомате подумалось ему, когда он отчаянно прочищал свои дыхательные пути.

Пришлось сосредотачиваться заново.

— Я тут подумал, — неожиданно встрепенулся он, — Оуи раскусил, что я не один на раз, вдруг наткнемся на злобную дамочку. Скорее даже да, чем нет. Что если она тебя тоже почувствует?

— Я затаюсь, — хладнокровно откликнулся Руфус.

— А этого будет достаточно?

— Вполне.

Полковник расслабился на ложе, но сомнения не развеялись полностью, уж слишком не многословен был его спутник.

Шелест голосов усилился и заполнил все пространство вокруг. Многие голоса обрели членораздельность. Майер заметил как медленно погружается в это неспокойное море. Общее настроение умиротворения накрыло его нежным покрывалом. Все волнения и сомнения тут же отступили.

Погружение продолжалось, хотя он уже чувствовал людей, как это было раньше в Лондоне. Было странное чувство, что все они вливаются в его голову, становятся ближе, отчетливее. Он уже видел их лица, слышал их отдельные мысли, и не сомневался, что он для них тоже открытая книга.

Прежде ему приходилось искать людей по одному, но в этот раз было все по-другому, он нашел их всех. Теперь надо было только выбрать тех, кто им был нужен.

Он стал искать тех, кто думал про Оуи. Но в этот момент никто про него не думал. Пришлось менять тактику. Жюль и Док были обнаружены тотчас, но они спали, им снились какие-то патриатическо-бредовые сны, и будить их полковник не осмелился, если сны контролируются, то его поведение будет выглядеть очень подозрительным.

Нужны были свежие идеи, но зацепиться было не за что. Вероятно, придется ждать рассвета и пробуждения населения. Благо спать ему теперь совсем не хотелось. Майер догадался, что это тоже побочный продукт Руфуса, но сильно ликовать по этому поводу не стал. Будучи по природе человеком очень осторожным и дальновидным, он не любил сюрпризы, особенно такого рода. Навязанный кем-то напарник, что может быть хуже! И хоть сейчас он особо не мешал, но кто знает, что может случиться в самый ответственный момент.

Снаружи послышалась какая-то возня, брякнуло железо. Полковник напрягся. Через секунду в хижину ввалились несколько вооруженных мужчин и заняли собой все свободное пространство. Он недоуменно уставился на черные тени в ночи. Гости замерли, и вновь воцарилась тишина.

Пока полковник терялся в догадках, что бы это могло значить, явилась злобная дамочка. Она внезапно появилась в голове гневным громовым раскатом.

— Кто ты, что посмел бросить мне вызов?! Ты ловко скрыл свои намерения, но раскрыл себя сломав мой лабиринт. Неужели ты думал, что я не пойму, кто мог навредить мне? — Возмущалась она. — Как тебе удалось добраться до моего сына? Как тебе удается прятать от меня свой разум? И почему ты не спишь? Я вижу, что ты не Оуни, но откуда тогда у тебя такие способности?

— Столько вопросов, дамочка, а ведь мы даже не представлены друг другу, — осторожно подумал он в ответ, наводя мосты.

— Мне нет нужды знакомиться с моими врагами. Но я могу использовать тебя. Ты поможешь мне склонить на мою сторону сына.

— Не думаю, — робко отозвался он.

Он весь превратился в слух, и пытался прощупать разгневанную женщину, в надежде, что она случайно выдаст место заключения Оуи. Но в той стороне была только ночь и тишина, да ее грозный голос.

Словами Майера было не напугать, он в жизни такого повидал, но его неспособность проникнуть в ее сознание напрягала. Уж очень ему хотелось попытаться помочь Оуи. О себе он не думал, и хотя был в окружении вооруженных людей, по этому поводу не волновался. Служба в горячих точках приучила его волноваться только в случае реальной опасности для жизни, а сейчас ему еще серьезно не угрожают.

— Хочешь найти Оуи? Я чувствую твои отчаянные попытки. Что ж, к нему и отправишься.

В следующее мгновение ближайшая тень ожила и неожиданно ударила его прикладом в лицо. Удар пришелся в переносицу и сразу же вырубил полковника. Он полагал, что калеку бить не станут и расслабился, вот и пропустил удар.

В отключке полковник пробыл не очень долго. Это он понял по тому, что они еще не прибыли в пункт назначения. Двое несли его через ночь за руки и за ноги, голова неприятно болталась, лицо все болело и отекало, из сломанного носа еще сочилась кровь и заливала глаза.

Сквозь все неприятности полковник пытался составить план дальнейших действий. То, что он пришел в себя по дороге, давало ему некоторую фору, которой он собирался непременно воспользоваться. Сейчас выказывать свою дееспособность было рановато, надо было дождаться подходящего момента, когда станет ясно, где держат Оуи. Сложность тут была одна, он не боялся схватки с превосходящими силами, но вот напрочь залитые кровью глаза не давали ему сориентироваться. Как он узнает, что время для рывка пришло? И хоть это было неприятно, но пришлось рассчитывать только на импровизацию.

Когда процессия вошла под гулкие своды и стала спускаться по ступеням, полковник понял, время подходит. Чтобы сориентироваться он слегка приподнял голову, и в то же мгновение кто-то опять ударил его прикладом в лицо. Свет померк.

— Майер, Майер, очнитесь, — услышал он в голове знакомый голос.

Глаза открылись на удивление легко. И хотя все лицо его еще было залито кровью, боли он не чувствовал. Руки сами потянулись к лицу. Он с удивлением ощупывал свой совершенно здоровый нос и глаза.

— Это Руфус постарался, мы тут немного поболтали, пока шло ваше восстановление.

Полковник сел. Прямо напротив него на большом валуне расположился Оуи. Его лица видно не было, только силуэт, но это точно был он.

Рука нащупала лужу на полу, он машинально начал умываться. Стремление привести себя в порядок было подсознательным, защитным механизмом в стрессовой ситуации. Они все оказались в незавидном положении, заперты в подземелье, без надежды на спасение. Полковника беспокоило то, что он не смог воспользоваться шансом, и по его вине, они теперь в еще худшем положении, чем были.

— Ну почему же в худшем? — развеселился Оуи его мыслям.

— Ваша родительница всерьез думает, что я помогу ей совратить вас, а так как понятно, что добровольно помогать я ей не собираюсь, то боюсь, у нее есть план в отношении всех нас. И он нам не понравится. — Майер закончил умываться и уверенно стряхнул с ладоней воду. — Но пусть она не думает, что мы сдадимся без боя. Может ей и удалось запихнуть нас в этот каменный мешок, но ей придется спуститься сюда самой, чтобы реализовать свои планы, вот тогда мы и посмотрим кто кого.

— Мне импонирует ваше самообладание, мой друг, — продолжал веселиться Оуи, — но, думаю, что нам лучше ее не дожидаться. На Земле теперь нет существа с большей ментальной силой, чем у нее. Если она пожалует в это подземелье, мы не сможем ей противостоять.

— У меня такое предчувствие, что вы мне сейчас расскажете план побега, — послал неуверенную мысль полковник.

— Ты — наше спасение, вставай и вытащи нас отсюда, — предложил Оуи, и как бы подавая пример, сам поднялся с камня.

Полковник усмехнулся.

— Польщен вашей верой в мои способности, и, положим, я себя действительно ощущаю на все сто, но что в данной ситуации мы можем сделать?

— Для начала, развалите-ка эту каменную дверь, — совершенно серьезно предложил Оуи.

Майер вдруг обратил внимание на то, что казалось, силы действительно в руках прибавилось, может попробовать плечом...

Он стал вставать на ноги и между делом зацепил в ладонь кусочек гранита, слегка прижал его и тот рассыпался между пальцев, словно песчаный ком.

— Ого, — удивился он.

Оуи слышал все его мысли, понимал, что происходит.

— Главное, не запаниковать, Руфус сказал, что теперь возможно в вашем теле заключена неограниченная мощь, а управлять ею можно при помощи сознания. Так что, фантазируйте, полковник, это должно быть интересно.

Последнее время случилось уже так много странного, что Майер ничему не удивлялся. Он подошел к гранитной плите, что выполняла роль двери, и положил на нее обе руки, чтобы попробовать ее прочность и тяжесть. Выглядела она внушительно, должно быть пол тонны весила и не была похожа на маленький кусочек в руке.

— Что-то я сомневаюсь в благоприятном исходе этой затеи, — подумал он и для пробы потолкал дверь обеими руками.

Ничего не произошло, она даже не шелохнулась.

— Не спеши, присмотрись, пощупай, почувствуй энергию в камне, рассмотри компоненты и связи между ними. Разрушать — самое простое. Не нужно пытаться расщеплять элементы, определи фракции, выдели слабые связи и разбей их, — услышал он в себе голос Руфуса.

Полковник прекратил упираться в камень, вместо этого провел ладонью по шершавой поверхности, почувствовал ее влажность, прохладу, зернистость. Неожиданно его взгляд проник вглубь камня на несколько метров. Он различил крупные блоки, уложенные на хрупкий раствор, заметил хитрый механизм открывания двери и пустоты в стенах. Это был интересный опыт, но не давал ощутимого практичного результата. Тогда он присмотрелся пристальней и различил составляющие гранита, увидел в нем множество различных связей, различил самые слабые из них.

— Теперь возьми энергию из камня и представь, как эти связи разрушаются, — продолжал напарник.

Полковник понятия не имел, как брать энергию из камня, но послушно представил себе, как он всасывает силу из стены через ладони. И тут же почувствовал теплое покалывание в пальцах, камень вокруг его ладоней тут же покрылся голубоватым инеем. Зона охлаждения стремительно разрасталась, а внутри возникло приятное чувство наполнения.

— Этого вполне достаточно, нам же не нужна реакция сопровождаемая взрывом, — притормозил его Руфус. — Можно разрушать.

Полковник облизнул пересохшие от волнения губы и представил, как он рвет слабые связи. Дверь волной песка обрушилась вниз. Полевой шпат, слюда и кварц аккуратной горой присыпали ему ноги.

— Моментальное физическое выветривание, — прокомментировал Оуи, — не думал, что когда-нибудь увижу подобное.

— Не думал, что когда-нибудь что-то подобное сделаю! — Ошарашено отступил назад полковник.

Путь был свободен, можно было выбираться. Впереди был длинный ряд ступеней, уходящих в кромешную тьму. Рассвет еще не наступил, и возможно это было им на руку.

Полковник шагнул вперед, Оуи остановил его за плечо.

— Нам надо решить еще один важный вопрос, что мы сделаем с теми, кто встанет у нас на пути?

— Не беспокойтесь, что-то мне подсказывает, что с моими новыми способностями мы разделаемся с любым противником, — беспечно отмахнулся Майер.

— Это-то меня и беспокоит, одно дело крошить гранит, другое лишать жизни людей.

Полковник удивленно уставился в темноту, где по его представлениям должно было быть лицо Оуи.

— И что прикажете с этим делать? — подумал он, но не Оуи, а так, себе, наверное.

— Эти люди — заложники. Их принуждают делать то, что им не свойственно, что они не делали бы, будь у них выбор.

— Ага, бес попутал? — с сомнением бросил в эфир Майер.

— Вот именно! — образовался Оуи подходящему сравнению, от волнения он не заметил иронии в мысли друга. — У них семьи, дети. Нам нужно разбираться не с заложниками, а с террористами.

— Тогда почему на нашем пути должны встать заложники? — в сердцах сплюнул полковник.

— Потому что ими удобно прикрываться. Террористы знают, что мы не станем вредить невинным людям.

— Не нравится мне этот стокгольмский синдром,- вздохнул полковник. — И что же нам делать?

— На выходе из подземелья охрана, два человека. Необходимо оставить их в живых. Мне надоело, что из-за меня гибнут люди. Больше такого допускать нельзя.

— Сделаю, что смогу, — нехотя согласился Майер и зашагал вверх, — если хотите обойтись без жертв, глупо посылать на задание военного человека, который только и умеет, что убивать. Надо было вам внушить этим олухам желание любить друг друга, вот мы бы под шумок и скрылись.

— Проблема в том, что тут мои силы почти не дают своего привычного эффекта, мама об этом позаботилась, — не понял черного юмора Оуи.

Они быстро поднимались, а плана у них не было. Оттого, что придется опять импровизировать, у полковника портилось настроение. Впереди замаячил бледным светом выход. Это небо уже начало слегка светлеть. Надо было спешить. Днем будет выбраться гораздо труднее.

Они поднимались как можно тише, но среди ночи, когда далеко слышен даже легкий шелест, этого могло оказаться недостаточно. Если эффекта неожиданности они лишатся, то без жертв может не обойтись.

Полковник двигался в авангарде, поэтому на свежий воздух он выскочил первым. Его появление было впечатляюще, учитываю то, что он был совершенно голым.

Двое охранников его уже ждали. Видимо, их кто-то предупредил. Они стояли не по бокам входа, как этого стоило ожидать, а чуть поодаль лицом к беглецам. По их напряженным позам полковник понял, что они готовы ко всему. В предрассветных сумерках он присмотрелся к их лицам и вздрогнул. Это были Док и Жюль.

— Не делайте глупостей, полковник, — сухо предупредил Док.

Оуи вышел из пещеры и встал рядом с ним. Жюль привычным движением вынул Пустынного Орла. Майер отодвинул Оуи за себя.

— Что, Жюль, будешь в меня стрелять? — вслух поинтересовался полковник.

— Если потребуется, — бесстрастно ответил тот при помощи мысли.

— Разговаривать совсем разучились, оловянные балванчики, — злился полковник.

— Давай обойдемся без крови, — по-деловому предложил Док, он еще не вынул своего оружия, но полковник знал, что за ним не заржавеет, если его принудить. А это как раз тот случай. — Дождемся королевы. Она уже идет.

Полковник загнанно оглянулся по сторонам. Тихо.

— А нам как раз не хочется с ней встречаться, — проговорил он и двинулся на них.

Жюль незамедлительно нажал на курок, грянул выстрел, пуля сорок пятого калибра кувалдой ударила полковника в плечо и отбросила его на метр. Связки и кости перемешались с обрывками сосудов и вылетели через спину, оставив после себя здоровенную дыру. Но полковник даже не упал, пошатнулся и удержал равновесие, затем медленно выпрямился. Через дыру в плече можно было смотреть, и кровь бежала ручьями.

На лице Жюля не дрогнул ни один мускул.

— Чертовы зомби, совсем голову потеряли, больно же! — Хрипло прокричал им Майер.

Дыра на его плече мерцала розовым светом и затягивалась на глазах. Если бы Док с Жюлем были в своем уме, но непременно бы изумились от этого зрелища, как изумился им сам полковник.

— Мы дождемся королевы, — пробубнил наконец Жюль.

Полковник ощущал приятное наполнение через ступни и ему пришла в голову идея. Говорили фантазировать, так почему бы не попробовать? Он с силой потянул в себя энергию и ступни его словно поджарились. Внутрь хлынул опьяняющий поток, за долю секунды Майер увидел все: циркуляции потоков от деревьев в небо, структуры всего вокруг, работу органов и систем его соперников, количество теплоты выделяющееся из ствола только что выстрелившего оружия, воду под землей, воду в деревьях, в людях, в окружающем воздухе.

— Почему я вижу так много воды? — удивился он.

— Потому что я — водный симбиот, — пояснил тут же Руфус, — вода, это наша стихия. Из воды ты теперь можешь делать все, что угодно.

И в это мгновение полковник понял и почувствовал, что вся эта вода вокруг принадлежит ему, и он может распоряжаться ею по своему усмотрению. Лукавая улыбка промелькнула у него на лице.

Жюль переступил с ноги на ногу. Его мочевой пузырь не вовремя стал подавать сигналы. Полковник добавил еще литр жидкости. Жюль недовольно поморщился.

— Док, мне нужно срочно отлить, — бросил он мысль напарнику.

— Ты в своем уме?! — запротестовал тот, но Жюль уже ринулся в кусты.

Док не знал, что порох в патронах его пистолета совершенно намок. Когда он вынул пистолет был уверен, что вооружен.

Полковник быстро подошел к нему. Затвор несколько раз подряд безобидно щелкнул.

— Надеюсь, когда все это кончится, то ты будешь помнить, как спустил этот курок, — сказал он прямо в лицо Доку, развернулся, взял Оуи за руку и быстрым шагом пошел прочь.

Док дернулся было за ним, но не смог сделать и шагу. Его ноги вмерзли в большую глыбу льда. Ему осталось только гадать, откуда появился лед посреди лета.

Оуи все еще в восхищении оглядывался, когда они скрылись в ближайшем переулке.

— Надо быстро покинуть этот город, — бубнил про себя полковник, не сбавляя шага.

Оуи чувствовал приближение матери. Она тоже ощущала его близость, но пока не знала его точного местоположения.

— Это бессмысленно. Она не даст нам покинуть это место. Первый же человек, который заметит нас, выдаст, и тогда нам уже не скрыться. Нам надо подумать, как остановить ее. Похоже, только ты можешь теперь сделать это, потому что только у тебя иммунитет к ее силам.

Оуи пытался притормозить полковника, но тот неудержимо стремился прочь.

— Сначала мы выведем вас из зоны покрытия, а затем я вернусь и приберусь тут. Нельзя допустить вашего вторичного пленения, и вообще, вам лучше держаться отсюда подальше. Насколько я могу судить, добром вся эта канитель не закончится. Люди не допустят распространения подобного рака и удалят эту опухоль. И если у меня ничего не выйдет, то лучше бы они с этим не затягивали.

— Ты говоришь о гибели тысяч ни в чем не повинных людей, — ужасался Оуи, едва поспевая за ним.

— Я говорю о спасении человечества.

Майер заметил, что повсеместно в хижинах стал зажигаться свет.

— Это она разбудила город, хочет вывести людей на улицы для наших поисков, — выкрикнул он мысленно и прибавил ходу.

Ослабевший организм Оуи не выдерживал подобной гонки. Он стал задыхаться и отставать.

Полковник остановился и сокрушенно покачал головой. Теперь, когда стало значительно светлей, он обратил внимание, как сильно осунулся и побледнел этот паренек. Голод съел его мышцы, и он из геркулеса превратился в чахлого ботана.

— Таким темпом мы не успеем выйти из города, прежде чем люди выберутся из домов, — почесал он озабоченно затылок. — Нам нужен иной план.

— Подожди-ка, есть кое-кто на примете, возможно, он поможет нам укрыться, — бросил в эфир Оуи и погрузился в людское море, чтобы найти кого-то.

Это могло быть очень рискованно, но у полковника не было хороших идей, и ему оставалось только в нетерпении переминаться с ноги на ногу.

— Есть! — Вернулся Оуи.

Он опять повернул к центру города и уверенно зашагал.

— Поспешите, мой друг, тут недалеко, — бросил он на ходу.

Майеру ничего не оставалось, как безропотно последовать за ним.

Корбан

— Ваше Величество, все готово, — Дженкинс припал перед ней на одно колено и склонил голову в знак покорности.

— Как в старые добрые времена, — похвалила она его жест и ободрительно положила свою ладонь ему на голову, пальцы погрузились в молодую густую шевелюру.

Она без приглашения погрузилась в его сознание, и он с трепетом ощутил внутри себя эту потрясающую мощь. От ее присутствия все его существо содрогалось и млело. Было неописуемо хорошо и страшно одновременно. Как обычно она проверила все его потаенные мысли глубже, чем он мог это осознать, и только после подтверждения лояльности продолжила беседу.

— Ты хороший, честолюбивый мальчик, конечно, тебе найдется место рядом со мной, — она провела указательным пальцем у него за ухом и игриво намотала на него локон волос, — кроме того, твой многообещающий ум всегда пригодится в королевстве. Но меня беспокоит нечто.

— Что, моя госпожа? — Сердце Дженкинса дрогнуло от этих слов.

— Ты, Корбан, слишком много думаешь. Я понимаю твое беспокойство, что эликсир наделает много таких, как ты, и твое желание подстраховаться, создав так же сыворотку подавления. Но ты должен мне кое-то пообещать.

— Я весь внимание, — он не мог оторвать щенячьего взгляда от этой потрясающей женщины.

— Сывороткой ты будешь заниматься только в свободное время, на первом месте эликсир, — она оторвала ягодку винограда и изысканным движением отправила ее в рот, — и еще. Никогда больше не пытайся делать что-либо у меня за спиной. — С этими словами она сдавила ягодку белоснежными зубками, и та показательно взорвалась сладким соком.

Дженкинс с готовностью кивнул и опустил глаза.

— Я поняла, что тебе теперь нужна кровь Оуни?

— Да, моя госпожа.

— Много?

— Смотря сколько нам понадобится эликсира.

— Значит, Оуи, — на секунду задумалась она, — надеюсь, это не убьет его?

— Нет, не думаю, — немного смутился он ее жестокостью и расчетливостью, эти качества и пугали и восхищали его в одно время.

— Хорошо, возьмешь, сколько нужно, — бросила он небрежно и двинулась к трону, давая понять, что разговор окончен.

— Могу я предложить одну мысль, Ваше Величество?

Она удивленно обернулась и слегка кивнула ему.

— Имеется один пока необъяснимый побочный эффект, который имеет смысл рассмотреть в данном случае. После завершения трансформации реципиент не в состоянии причинять физический вред донору, ни прямым, ни косвенным образом. Принимая это в расчет, лучше было бы использовать именно вашу кровь, моя госпожа.

— И насколько же силен этот эффект? — С сомнением прищурилась она и прозондировала его мысли на всякий случай.

— Он абсолютен, моя госпожа.

— Хм, — удовлетворенно задумалась она. — Хорошо, пусть будет так. Приступайте.

Корбан Дженкинс поднялся с колен и намеревался уже покинуть тронный зал.

— Сколько времени понадобится, чтобы подготовить управляющих? — бросила она ему вдогонку мысль.

— День-два, моя госпожа.

— Поторопитесь, пришло время расширить наши горизонты.

Он согласно кивнул и вышел.

Занимался новый день новой эпохи. Алые всполохи на востоке как бы предвещали тревожные времена. Корбан остановился у самой лестницы, чтобы вдохнуть прохладного ночного воздуха перед очередным знойным днем. Пахло влажным песком, мускусом и дикими цветами.

Он не разделал всеобщего радостного настроения, потому что его внутренние противоречия достигли своего апогея. Именно по этой причине королева так тщательно контролирует его.Психическое, да и физическое напряжение последних дней заставило его серьезно задумываться над тем, такой ли жизни он себе хотел, и будет ли он счастлив, если все пойдет дальше по тому же сценарию.

Он быстро зашагал вниз по бесконечным ступеням храма. Народ еще не выбрался из своих домов, и он любил это время, когда улицы города совершенно пустынны и никто не мешает думать. Сегодня жители просыпались раньше обычного. Странно. Каждодневный распорядок не позволял людям спать меньше семи часов, но сегодня этот порядок нарушился.

Возможно, это ничего не значило, но Корбан решил подключиться, чтобы быть в курсе событий.

Город внутри уже гудел, как потревоженный улей.

— В чем дело, Док? — буднично поинтересовался он.

Тот ответил тут же.

— Этот сумасшедший полковник похитил Оуи!

— Как похитил?! — похолодел Дженкинс и остановился.

— Не знаю как ему это удалось, видимо какое-то невообразимое стечение обстоятельств, но они ушли от нас с Жюлем.

Корбан увидел, как уходит Оуи, а за ним полковник, и Док ничего не может сделать.

— А почему полковник голый? — изумился странной картине он.

— Да черт его знает, он вообще какой-то странный был.

— Странный? — Задумчиво вновь зашагал Дженкинс.

— Жюль пальнул в него из Орла, дырень в нем с кулак проделал, а она на наших глазах затянулась. Прямо Дункан Мак-Лауд какой-то. Может это какая психоделия, что скажешь?

Теперь он увидел, как истекающий кровью полковник исцеляется на глазах.

— Да какая уж тут психоделия, я такого в жизни не видел. Так даже Оуни не исцеляются. Выглядит пугающе. Так что, говоришь, они скрылись?

— Да. Без следа. Королева весь город разбудила, мобилизует на поиски. Они от нас не уйдут.

Дженкинс напрягся от недоброго предчувствия. Он уже начал уставать от перемен. А это события для него сулили большие неприятности. Лучший ум если не на планете, то в этом городе, подсказывал ему, что беглецы не смогут выбраться из покрытия, а значит, у них иной план. И они точно будут искать убежища. Он прибавил шагу. До лаборатории было всего пару сотен метров.

Под лабораторию приспособили здание древней обсерватории с большими оконными проемами и просторными комнатами. Теперь тут всюду стояло современное оборудование и от старинного интерьера не осталось и следа. Дженкинс постарался не только о функциональности, но и о личном комфорте. Тут было все от кондиционера, до минибара. Он полагал, что уж если работать, то с удовольствием.

Система безопасности жалобно пискнула ему в знак приветствия. Он почти не обратил на это внимания, быстро прошел к холодильникам и сунул пакет с королевской кровью в бокс для хранения. Затем, достал из сейфа флешку с сохраненными данными исследования и бережно опустил ее в нагрудный карман. В данное время это была самая ценная для него вещь. Он подумал принять душ на всякий случай, но не успел.

Он был уже рядом. Они почувствовали друг друга одновременно.

— Господи, как же вы не вовремя, — вздохнул он в ответ на приветственную мысль Оуи, и нажал кнопку открытия замка на панели. — Можно заходить.

Как же он был рад, что отделался от навязанных ею помощников. Эти суетные аборигены, как слоны в посудной лавке, постоянно что-то ломали и опрокидывали, и только в их отсутствии тут воцарился порядок и покой.

Оуи и полковник быстро проскользнули в автоматические двери.

— Нам нужно временное укрытие, — с порога начал полковник.

— Для начала оденьтесь, — кивнул Корбан в сторону кушетки у входа, где заблаговременно приготовил для него одежду.

— Очень предусмотрительно, — удивился гость, и стал по-солдатски быстро одеваться.

Дженкинс поднял глаза на Оуи и ужаснулся.

— Что же они с вами сделали, мистер Йода?! — вслух прошептал он.

— Ерунда, — улыбнулся в ответ тот, — извини, что подвергаем тебя опасности, но выбора не было. Сразу нас не будут искать только тут.

— Да, но рано или поздно она догадаются, кто водит ее за нос. И даже если вы скроетесь незамеченными, то я уже не смогу пройти ее детектор лжи, и тогда не сносить мне головы.

— Тебе тут тоже задерживаться ни к чему, — хмуро отрезал полковник.

— Вам легко говорить, вы, что не день, то мир спасаете, а моим честолюбивым замыслам никогда не суждено сбыться. Только займешься многообещающим делом, так на тебе, кто-то появляется и сообщает, что пора закрывать лавочку.

— Не огорчайся мой друг, настанет и твой час, — ободрил его Оуи, — нам бы понять, сколько у нас осталось времени.

— Это как раз не проблема, — усмехнулся Корбан, — день-два. Столько времени мне понадобится для создания эликсира из ее крови. Я сегодня ей так сказал. А затем она наделает себе помощников, и ее влияние стремительно распространится на весь континент, если ни на мир.

Дженкинс принялся быстро накрывать на стол.

— Не мог сказать что неделю или две, у нас было бы больше времени на подготовку, — укорил его Майер.

— Эликсир я могу сварить хоть сегодня, но неспешно можно делать день-два. Если бы в моих словах была откровенная ложь, то она почувствовала бы. Теперь у вас есть хоть что-то.

— У нас есть, — поправил его полковник.

— Я и говорю у вас, потому что у меня полно работы. Вы можете строить свои планы, а мне надо заниматься наукой. В конце-концов приключениям тоже должен быть предел. Я ученый, а не боевик, поэтому не втягивайте меня в свои военные действия, — Корбан раздражился и расстроился.

Полковник хотел ему еще что-то возразить, но Оуи предупредительно положил ему руку на плечо.

— Не за чем давить друг на друга, каждый из нас выбирает свой жизненный путь, не будем осуждать другого за его выбор, ведь мы бы тоже хотели быть свободными в своем выборе, ни так ли?

Полковник выдохнул свое возмущение.

— Тогда вернемся к нашим баранам? — Кисло поинтересовался он.

Оуи одобрительно сжал его плечо.

— Вернемся.

Мексика

Диего оказался славным малым: страстным поклонником футбола и Кровавой Мэри. Его поселение затерялось среди невысоких холмов поросших невзрачными кактусами, и называлось «45 миля». Вряд ли даже старожилы смогли бы ответить, почему поселение имеет такое странное название, так как ни в ту, ни в другую сторону по трассе, не было ничего примечательного в сорока пяти милях.

По словам Джо, он жил тут с незапамятных времен, и все это время палей о палец не ударил. Существовал он исключительно на нищенское пособие пострадавшим во время военных действий. Но по благодушному виду этого загорелого малого можно было подумать, что жизнь с телевизором и выпивкой его полностью удовлетворяет.

Принял он гостей радушно, обняв и поцеловав каждого и вывалив на стол все из холодильника — целую гору чипсов и холодное пиво. Вел себя свободно, болтал без умолку, а Джо расслабленно потягивал пиво из бутылки и блаженно улыбался.

Все разговоры сводились конечно к одному, к интервенции. План инопланетян по захвату американского континента уже совершенно разоблачили, и даже доказали причастность Халибов к мексиканской котовасии. Все эти, и другие не менее замечательные подробности он узнавал из свежих новостей, и теперь жаждал обсудить их со старыми друзьями за баночкой пива.

Его мало интересовала судьба этого мира, потому что он был истинным патриотом Америки, хоть и жил в Мексике, а Америка мир никому в обиду не даст. Так что благополучное завершение этого разгоревшегося конфликта не обсуждалось, а вот пикантные подробности, которые СМИ с завидным постоянством обнаруживали, обсудить не терпелось.

И судя по всему, дело принимало действительно очень серьезный оборот. По дороге сюда их обогнало несколько автоколонн с военной техникой и людьми. То и дело в небе появлялись истребители и тревожно гудели за облаками. В воздухе чувствовалось напряжение.

Очень скоро язык у Диего стал заплетаться, а Джо разомлел в шезлонге от дальней дороги и выпитого пива. Тереза пошла пройтись и поднялась на ближайший холм. Впереди, насколько хватало глаз, только унылый ландшафт.

— Да, места тут почти безжизненные, — сделал заключение Росс.

— Если у нас не получится, то вся Земля может стать такой, — грустно ответила на это она.

— Главное не опоздать, — с намеком продолжил он.

— Джо нужен отдых, — с досадой подумала она.

— Но тебе он не нужен, — урезонивал Росс.

— Ты предлагаешь оставить его тут?

— Это было бы разумно. Тут он в относительной безопасности.

— Но это не честно, — не соглашалась она, — представляешь, как он огорчится?

— Это не важно, — хладнокровно парировал Росс.

— Ты не человек, тебе не понять наших отношений. Хорошие люди так друг с другом не поступают.

— Еще немного на юг и он попадет под воздействие, превратится в твоего врага, и захочет тебя убить, что будешь делать тогда? Как поступают люди в подобных ситуациях?

Тереза не подумала о такой возможности.

— Думаешь, Джо может неожиданно превратиться в обузу? — толи спросила, толи заключила она.

— Непременно, — последовал лаконичный ответ.

Тереза загрустила. Одна мысль о том, что она останется совсем одна пугала ее до чертиков.

— Я не гожусь для всего этого, — сокрушенно качнула она головой, — что мне делать? Живя среди животных, я всегда знала, что делать с враждебностью и агрессией, но с людьми все иначе.

— А что ты делала с животными? — проявил интерес Росс, впервые его что-то заинтересовало.

— Я подавляла агрессию авторитетом, данным мне свыше, — ответила она, и сама удивилась простоте этого ответа.

— Так почему бы не применить тут тот же принцип?

— Потому что люди, они такие же как я, — неуверенно подумала она.

— Если они ведут себя недостойно, то не такие, то они нуждаются в коррекции поведения, тем, кому дано свыше провести эту корректировку.

— Откуда мне знать, что это я?

— Ты одна из немногих, кто удостоился чести вступить в связь с терроизимом, энергетическим симбиотом, который пожертвовал ради этого своей свободой и самой жизнью, а так же жизнью и свободой всех его последующих поколений. Так не заставляй меня разочаровываться в этом поступке.

— Извини, я не хотела задеть твоих чувств, — смутилась она.

— Мои чувства тут не причем, решается судьба целых миров, а важные игроки вязнут в комплексах неполноценности. Положение недопустимое.

Тереза улыбнулась.

— Ты умеешь ободрить, — пошутила она.

Но он не знал, как реагировать на это замечание, потому что чувство юмора людей было для него совершенно непонятным и нелепым явлением. Поэтому решил пока сохранять тишину.

— Что молчишь? — Бросила она в эту тишину.

— Что бы ты хотела услышать? — Бесстрастно откликнулся Росс.

— Мы только начали наш разговор, мне кажется, получилось довольно занятно, может, еще поболтаем?

Ее настроение только-только начало улучшаться.

— Мне не вполне понятен смысл последней мыслеформы.

— Беседа, это когда люди.., или мыслящие существа проводят время вместе, развлекая друг друга, поддерживая разговор на различные темы, чтобы найти общие темы интересные для обоих, точки соприкосновения, так сказать.

— Странное занятие, — холодно отрезал Росс, — быстрый анализ выявляет слишком низкий коэффициент практичности и нецелевое использование ресурсов.

— Тебе никогда не говорили, что ты зануда, Росс?

— Мне вообще никогда не говорили, если ты об этом.

— Ладно, проехали, — вздохнула она.

Тереза и сама не замечала, насколько она стала похожа на людей, за то время, что провела с ними. Но знакомство с Россом напомнило ей ее саму некоторое время назад, когда она многого не понимала в людях, многого пугалась, а потом все это изменилось. Как странно! Не это ли и называется жизнью, когда ты узнаешь и принимаешь что-то новое, и от этого вокруг все становится глубже, красочней, шире.

— Об этом стоит подумать, — вдруг опять возник Росс.

Она и не заметила, что размышляя, продолжает с ним беседу.

Тереза смотрела на уходящий день и мысль о том, что же ждет ее завтра заставляла ее внутренне содрогнуться. Сердце в ней замирало от предчувствия предстоящих проблем, и хотелось бежать отсюда как можно дальше, и забыть все это, как страшный сон.

Она вспомнила про свою семью, и в груди защемило от печали и сожалений. Как ей теперь не хватало маминой мудрости и папиного тепла. Если бы она только могла теперь с ними посоветоваться, возможно, ей было бы легче идти этим путем. Но они были далеко, недоступны, а кто-то враждебный был совсем рядом, настолько близко, что уже тут замечалось легкое ментальное воздействие. И хоть для полноценной связи этого было недостаточно, все же это не давало расслабиться, забыть у предстоящем противостоянии.

Противостояние. Это жуткое понятие для Оуни которого с детства учили не противиться злому. Как можно перешагнуть, через то, что буквально впитал с молоком матери? То, что всю жизнь считалось силой, неожиданно превратилось в самую сильную слабость. Как быть с внутренними табу, когда они не позволяют спасти жизнь ближнему?

Тереза решила вернуться и мерно зашагала вниз по склону к обветшалому жилищу Диего.

Мужчины уже спали, каждый отвалившись на своем месте, а телевизор между тем продолжал шуметь и привлекать своим светом многочисленных насекомых.

Тереза прикрыла Джо какой-то пыльной дерюжкой и заботливо призвала комаров к порядку.

В новостях как раз освещали ситуацию в Мексике. Тереза осторожно присела на подлокотник кресла, в котором спал Диего, и прислушалась.

«По последним данным, — тревожным голосом говорил диктор, — в Мехико ситуация существенно обострилась. Если раньше у мирового сообщества еще были надежды, что лондонская трагедия здесь не повторится, то теперь эти надежды пошли прахом. Зараза охватила все южные окраины столицы. Взрослое население средних лет оказалось более податливо к воздействию. Мужчины и женщины оставляют дома и детей и устремляются на юг, влекомые неизвестной силой. Те, кто еще не потерял рассудок окончательно, пытаются бежать из города, но мало кому это удается. По словам очевидцев, зов настолько заманчив, что буквально сводит с ума, как сладостное вожделение, как первая любовь.

ООН уже выстроили гарнизоны миротворцев по северным границам города, но поступившие свежие данные вынуждают организацию пересмотреть принятые решения. Похоже, что защитники будут вынуждены отступить до выяснения природы этого загадочного явления. Похоже, чиновники всерьез побаиваются, что их армии разбегутся увлеченные сиренами или чем-то подобным».

Во время этого рассказа камера снимала опустевшие и заброшенные улицы мексиканской столицы. Замусоренные тротуары, разбитые витрины, сгоревшие машины, оборванные провода — все это напоминало театр военных действий.

Тереза вздохнула. Больше ждать было нельзя. Она посмотрела на беспечно сопящего Джо, и согласилась с Россом, что ему там не место. Пусть уж лучше он переждет эту бурю здесь, пока она уладит это дело. Сколько ему еще опекать ее. Пора ей уже становиться взрослой и принимать серьезные решения.

Она решительно вынула у него из кармана брелок с ключами и зашагала к машине.

— Ну, что ж, игра началась! — Бодро воскликнула она и повернула ключ в замке зажигания.

Двигатель глухо забубнил и толкнул машину вперед, покрышки жалобно пискнули, и Тереза, быстро набирая скорость, покатилась на юг.

И снова Город Богов

— Боже! Сколько же тут людей! — Не сдержала восхищения Мария, глядя на древний город в иллюминатор заходящего на посадку самолета.

— Похоже, что Оуи взялся за старое, — кивнул Генри, вполне разделяя ее восхищение. — Только ума не приложу, когда он успел? Вот он лежит в коме, и тут уже такую деятельность развел.

— А ему и в прошлый раз помогали, — с нотками ревности вставила Лиза.

София согласно кивнула на последнее замечание.

Элеонора не участвовала в разговоре, она была дальше всех от иллюминатора и даже не делала попыток выглянуть наружу. Ей почему-то сразу не понравилась эта затея с перелетом в Мексику, хотя она никого и не отговаривала. Она только хмуро смотрела вдоль салона погруженная в свои мысли.

Мистер Зельц был само очарование, галантный и обходительный, он покорил даже Генри, и только Элеонора была с ним холодна.

— Еще шампанского, дамы?Перед выходом на свежий воздух не помешает, поверьте, он будет более чем теплым.

Но шампанского уже больше никто не хотел, хотелось поскорее выбраться из этой консервной банки и воссоединиться с друзьями.

Пышной встречи им конечно никто не закатил, возле посадочной полосы не оказалось даже транспорта. Но это обстоятельство их не смутило. Прогуляться с экскурсией по такой достопримечательности не откажется никто. Кроме того, уже хотелось и ноги немного поразмять.

Привычные к ментальному фону друзья не удивились его наличию. Правда в этот раз чувствовалось некое отличие от лондонского варианта, но в чем тут было дело они не понимали. В конце концов их это даже не заботило, ведь вокруг было так много интересного.

В этом месте хотелось находиться всю жизнь. Так хорошо человек не чувствовал себя нигде, наверное поэтому люди населяющие город выглядели такими счастливыми. Деловитая повсеместная возня добавляла положительного колорита.

По дороге к ним присоединилось несколько человек из знакомых Зельца, они немного поотстали и обсуждали что-то в полголоса. Процессия растянулась. Они незаметно приблизились к центральному храму, где их уже ожидала группа встречающих.

Генри сразу узнал Жюля и Дока, хоть и не привычно было их видеть в местных традиционных одеждах. Главной фигурой тут безсомнения была молодая женщина в нарядном восточном платье.

Среди общей приветственной толкотни Док подобрался поближе.

— Это мама Оуи, — сообщил он тихонько.

Мария не сдержала порыв и сделала шаг навстречу этой красивой женщине. Та заметила это скромное движение и радушно улыбнулась девушке. Мария осмелела, подошла и неожиданно обняла ее.

— А вы наверное Мэри? — превозмогая неловкость поинтересовалась то.

— Да, — счастливо улыбаясь, ответила девушка. — Я и не ожидала, что мне выпадет такая честь, увидеть маму Оуи.

— Он мне много рассказывал о вас, о вашей работе, о приключениях в Лондоне. Надеюсь перелет не сильно утомил? — Сменила она тему.

Одна Остель держалась особнечком. Ее мало радовали подобные встречи, тем более Оуи тут не было, и ее чутье продолжало бить тревогу, хоть на первый взгляд могло показаться, что ничего страшного не происходит.

Одна странность беспокоила ее. Сколько они знали Оуи, все время предпочтение отдавалось ментальному общению, а тут почему-то все изменилось. Мама Оуи тоже Оуни, ей тоже должно было быть сподручнее более тесный контакт, если им тут нечего скрывать.

Элеонора прислушалась, почувствовала ментальный фон и приглушенные голоса горожан, но ее не пускали. Целый город на связи, а их не пускают. Она постаралась не подавать вида, что напряжена.

— А где же Оуи, — как бы невзначай спросила она у Дока.

— Он в отъезде, но скоро будет, — словно заученную фразу бросил тот и отвел глаза влево. Тут же спохватился, что слишком поспешно ответил и решил отвести возможные подозрения, — он просил меня не говорить, где он, это сюрприз.

Элеонора понимающе улыбнулась, но теперь она точно знала, они почему-то лгут и, очевидно, хотят что-то от них скрыть. Отсутствие ментальной связи работало в обе стороны, и это давало ей некоторое преимущество.

Мама Оуи рассказывала гостям о том, каких успехов они уже добились в этом городе, и как скоро весь мир оценит это и присоединится к их победе. Так был еще какой-то утопический бред, которого Остель не стала слушать, а спросила у ближайшей женщины, где тут уборная, чтобы ей воспользоваться.

Стоило ей отделиться от группы, как за ней последовал вооруженный человек из личной охраны Мамы Оуи.

— Вам что, больше делать нечего. Может вы и в уборную за мной последуете? — Возмутилась она.

— Таков приказ, — невозмутимо ответил тот, и не отстал.

Но в уборную за ней не последовал.

Элеонора надеялась встретить в уборной кого-нибудь из местных и расспросить, но толи никто не пользовался этой уборной, толи солдат никого не пускал, но из этой затеи ничего не вышло. Надо было придумать что-то другое.

Она вышла и изобразила на лице удовлетворение. Охранник делал вид, что не замечает ее.

— Я смотрю, ты настоящий мужчина, — начала она игриво, — наверное, все злачные места тут знаешь, может, подскажешь, где тут можно подкрепиться и пропустить стаканчик.

— Никак нет, — холодно отмахнулся он.

Она обиженно надула губки.

— Это так у вас принято обращаться с гостями?!

Он бросил на нее короткий нерешительный взгляд.

— Не могу знать, мэм, — только и нашелся, что сказать он.

— Не могу знать, — передразнила она его, — вы что тут не едите ничего, что ли?

— Ни как нет, мэм, едим.

— И пьете? — по-дружески положила она обе ладошки ему на грудь.

Он только неуверенно сглотнул.

— Так найди мне выпить и закусить, — безаппеляционно заявила она.

— Не могу, мэм, — жалобно проскулил он.

— Почему же?

— Не положено. Тут все едят по расписанию и только здоровую пищу. Алкоголь здесь не найти.

— Как это возможно, в таком большом городе не найти алкоголь? — Изумилась она.

— Тут люди хотят только то, что одобрила королева, — разоткровенничался он.

— Другими словами, если королева захочет, чтобы вы ели дождевых червей и пили мочу, вы подчинитесь?

— Не подчинимся, мы же свободный народ, мы этого захотим. Но она не захочет для нас такого. Королева хочет для своего народа только самое лучшее. Поэтому мы все здоровы и счастливы.

— Надо же, как интересно! — поддельно воодушевилась она.

— А как же король, он тоже хочет для народа только лучшего?

— Король? — не понял солдат.

— Ну да, муж королевы ведь король?

— Ах, да, муж... да, он тоже...- неуверенно кивнул солдат и задумался. Похоже раньше он об этом не думал.

— А принц?

— Какой принц?

— Сын королевы. У нее же есть сын, или нет? — Она сымитировала полную неосведомленность.

— Есть, — удивился в свою очередь такому невежеству солдат.

— Что, он тоже так хорошо к людям относится?

— Тут, мэм, как говориться, в семье не без урода, — печально качнул головой тот.

— Да? Что так? Больной родился?

— Нет, что вы. Дело не в этом. Бунтарь он упрямый, говорят, из подросткового возраста не вышел, вроде как головой слаб. А теперь еще из-под охраны бежал, так его весь город теперь ищет.

— Ищет? — удивленно глянула она на отрешенных горожан, — кажется, они заняты чем угодно, но только не поисками заблудшего королевского отпрыска.

Солдат понимающе улыбнулся.

— Вы еще совсем недолго тут, поэтому не в курсе, — назидательно начал он, — эти люди все в мысленном единении находятся, так что если один заметит беглеца, то об этом узнают все, и королева в том числе.

— В мысленном единении? — Недоверчиво прищурилась Элеонора.

— Да, мэм, именно так, — по-всему было видно, что солдат очень доволен собой.

— О, как! — многозначительно поджала она губки и зашагала назад к группе гостей.

Этот минутный разговор дал Элеоноре почти всю необходимую информацию о текущем состоянии дел. Выходит, они тут не простые гости, а разменная монета. Вероятнее всего их намерены использовать, как прикрытие или средство шантажа. Все это очень дурно пахло. А хуже всего, что она не знала, что делать. Говорить своим о своем открытии, или пока оставить их в неведении, чтобы уменьшить шансы разоблачения. Почему-то она была уверена, если их осведомленность станет известной, то они как минимум лишатся свободы.

Вернувшись, она слилась с толпой, стараясь вести себя как можно непринужденней. Однако, она все время размышляла и искала выход из положения.

То, что их не используют прямо сейчас, думала она, свидетельствует о том, что Оуи пока не нашли и с ним нет связи. С одной стороны это было хорошо, потому что сохраняло стабильность положения, хоть и шаткую, но стабильность, было время подумать, осмотреться. С другой, было плохо, потому что стагнация мешала адекватно оценивать ситуацию, и без развития события могли приобрести неожиданный оборот, вероятно, не в их пользу.

По мере того, как процессия продвигалась все ближе к храму, вокруг становилось больше людей с оружием. Конечно, никто, кроме Остель, этого не замечал. Остальные были просто покорены радушием хозяев и спокойно следовали в мышеловку.

Надеяться на помощь Оуи не приходилось, потому что он не объявится тут до наступления темноты, иначе тут же будет разоблачен. По этой же причине не чего было думать о побеге. Даже если бы они смогли благополучно прорваться сквозь вооруженное оцепление, им не скрыться от глаз десятков тысяч людей вокруг.

Элеонора с удовольствием ощутила на внутренней стороне бедра тяжесть от Вальтера 22 калибра. С тех пор, как она стала ходить в платьях, с ним не расстается. Это ее страховка на черный день. Очевидно, этот день настал, осталось дождаться подходящего часа.

Из обрывков фраз Элеонора поняла, что в большом зале для них приготовлено угощение и им бы не помещало подкрепиться после дороги.

Они быстро поднимались по каменной лестнице, когда это случилось. Внезапно с неба донесся шум приближающегося истребителя. В этих местах такое событие редкость, поэтому все замерли, ища глазам аппарат. Он появился на небольшой высоте и стремительно приближался к городу. Ясно было, что это не случайная машина. Самолет пронесся у них над головами и неожиданно упал за ближайшим холмом. Прогремел взрыв и в небо устремилось черное облако дыма.

Мама Оуи продолжала хмуро смотреть в сторону катастрофы. Его отец, тихий мужчина, виновато опустил глаза и медленно продолжил подниматься.

— Завистники, — буднично констатировала хозяйка, — все пытаются нам навредить.

— Но там были люди! — ошарашено воскликнула Мария.

— Пусть знают, что мы будем защищаться, — последовал лаконичный ответ.

Мария хотела еще что-то сказать, но Генри вовремя положил ей руку на плечо, дескать, это не наше дело.

Вот ты и показала свою истинную сущность, подумала Элеонора и не сдержала улыбки.

Все двинулись дальше, но настроение у гостей испортилось. Столб черного дыма продолжал подниматься из-за холма. София не могла не смотреть в ту сторону, ей почему-то казалось, что на том месте могла бы оказаться она. И она была недалека от истины.

Лиза оглянулась назад, на холме блеснул на солнце их самолет, ей почему-то сильно захотелось отправиться на нем домой, но что-то ей подсказывало, не сегодня.

Эйфория от первой встречи улетучилась без следа. Марии непреодолимо захотелось срочно увидеть Оуи.

— Когда мы увидим Оуи? — Не удержалась она от вопроса.

— Как только он узнает о вашем прибытии, так непременно появится. Для начала, ему бы не плохо было бы на связь выйти.

Его мама была явно недовольна своим сыном. Мария почувствовала холодность в ее голосе, и догадалась о существовании конфликта. Еще бы, Оуи никогда бы не одобрил гибель пилотов. И почему он до сих пор не вышел на связь? Разве он не слышал взрыва истребителя? Тогда где же он? Неужели так далеко? А если его вообще тут не было? Тогда для чего мы тут?

Они вошли в тронный зал весь уставленный столами с различными яствами. Начали уже рассаживаться. Мария бросила украдкой взгляд на Элеонору. Их глаза встретились. Остель тут же поняла, что Мария догадывается о их неприятностях.

Генри воодушевленно что-то рассказывал одному из спутников и в предвкушении трапезы причмокивал губами и шарил глазами по столу. Ему их положение пока не казалось таким уж угрожающим.

Приступили к еде. Мария разволновалась и не ела. Элеонора поймала ее тревожный взгляд и строго указала ей глазами на еду. Они должны иметь силы для сопротивления, если это будет иметь смысл. Мария неохотно подчинилась.

Среди общего гомона и бряцанья приборов никто не заметил, как со своего места поднялась Лиза. На нее обратили внимание, только когда она заговорила.

— Простите, — смутилась она когда глаза всех присутствующих обратились на нее, — могу я узнать, почему нас не пускают в общение с горожанами? Там, в Лондоне, мы привыкли общаться при помощи мысли. Может мы уже оставим этот анахронизм и объединим наши сознания!

По реакции окружения стало понятно, что никто не ожидал от гостей подобного вопроса. Все взгляды переместились на королеву, потому что только она была уполномочена отвечать на подобное.

Она неспешно прожевала, вытерла рот салфеткой и небрежно бросила ее на стол, затем поднялась и торжественно, холодно улыбнулась.

— Не думала, что так скоро поднимется подобный вопрос, — спокойно начала она, — но не сказать, что я не готова на него ответить. Дело в том, что у нас с сыном произошли некоторые разногласия по поводу установления гармонии во всем мире. И он решил, что это повод все бросить на меня. В результате, я одна должна все это разгребать. Он где-то здесь в городе, но не желает показываться. Мне было бы неприятно, если бы он вернулся из-за вас всех, а не потому что образумился. Если я пущу вас в общение, то он тут же узнает о вашем приезде. Дадим ему еще время подумать. Если он скоро не объявится, тогда уж подключим вас.

Все удивленно затихли. Причем удивились не только гости, из чего явствовало, что королева в чем-то покривила душей.

Генри это сразу понял и посуровел.

— Нам надо поговорить с Оуи! — непреклонно заявил он.

— К сожалению, это невозможно, — как можно мягче ответила королева.

— Получается, мы пленники? — решила уточнить София.

— Я бы не хотела ставить этот вопрос ребром, — уклонилась от прямого ответа хозяйка, — скажем так, мне очень нужна ваша помощь, на случай, если наши отношения с сыном не восстановятся в ближайшее время.

— Мы не просто пленники, мы заложники, — резюмировала Мария.

— Есть сведения, что вы держали сына под стражей, — вступила в разговор Элеонора, — но, по счастью, ему удалось бежать, а теперь весь город его ищет.

Все изумленно уставились на нее.

— Откуда такая осведомленность, разрешите узнать? Интуиция? — сквозь стиснутые зубы проговорила королева.

— Да, вот этот парень рассказал, — кивнула она в сторону огорошенного охранника.

Королева медленно с достоинством поднялась со своего трона и вперила взгляд в незадачливого болтуна. Видимо, она зондировала его мысли, чтобы уточнить полученную информацию, потому что парень тут же весь превратился в раскаяние. Но это ему не помогло, как только королева потеряла к нему интерес, другой охранник несколько раз выстрелил ему в грудь, и они с коллегами хладнокровно выволокли тело.

Элеонора встала.

— Мы не станем вам помогать, — упрямо заявила она.

Королева бросила на нее удивленный взгляд, и тут же потеряла к ней интерес, спокойно присаживаясь на свое место за столом.

— Ошибаешься, милочка, помочь мне, это ваша судьба, на большее вы не способны.

— Иногда мы можем и удивить, — с этими словами Элеонора подняла руку, в руке у нее блеснул хромированный предмет.

Грянул выстрел. Королева изумленно уставилась себе на грудь, где сквозь индийский шелк проступало красное пятно. В руке Элеоноры еще дымился пистолет, когда королева схватилась за грудь и злобно уставилась на нее.

Элеонора сморщилась от напряжения, видно было, как отчаянно она сопротивляется ментальным силам. Но у нее ничего не вышло, рука сама развернула пистолет в ее сторону, поднялась к голове, ствол уперся в висок, палец на курке побелел...

Мария испуганно вскрикнула и прикрыла рот руками. Ударный механизм щелкнул, затем еще раз и еще. Элеонора расслабила ладонь левой руки, и на каменный пол, звеня и подскакивая, посыпались желтые патроны.

Королева, кривясь от боли, отпустила ее.

— А вы подготовились, время, проведенное с Оуи, не прошло даром, — спокойным голосом как будто похвалила она. — Взять их, — кивнула она вооруженным людям, и их тут же окружили.

Праздник закончился.

Мать и дочь часть 1

Тереза спешила к своей судьбе. В направлении столицы машин почти не встречалось. Это позволяло ей двигаться с максимальной скоростью почти всю дорогу.

Зато в обратном направлении транспорт шел сплошным потоком. Люди покидали опасный город, как крысы с тонущего корабля.

На подъезде к Мехико ее остановил военный кордон.

— Ваши документы, мэм, — отчеканил на ломанном испанском миловидный юноша в большой не по размеры каске.

— Извините, но я сегодня без них, — искрометно улыбнулась ему девушка, — эту машину я подобрала на обочине, — пояснила она, когда заметила его подозрительный взгляд на обгоревшей машине.

— Проезд закрыт, дальше дороги нет, — продолжил он заученные фразы.

Тереза поняла, что говорить с ним по-английски будет подозрительно, а по-испански бессмысленно вышла из машины, и пошла пешком мимо опущенных шлагбаумов. До города было еще добрых два десятка километров, видимо, поэтому ее никто не остановил. Всем было ясно, что пешком она не пойдет.

Но она была не из робкого десятка, и трудности ее не пугали. Она пошла пешком. Точнее побежала. Пробежав немного в легком темпе, она поняла, что не устает и прибавила ходу, но и тогда не сбила дыхания. Тогда она набрала максимальную скорость, на которую только была способна, получилось не так уж плохо.

Приблизительно через час она пересекла городскую черту. Тут пришлось сделать небольшую передышку, но не потому что устала, а потому что стерла подошвы ног об асфальт, пришлось их восстанавливать.

Город опустел за одну ночь. Она шла по пустынным улицам и встречала только животных. И понятно почему. Зов, о котором говорили в новостях, тут был уже гораздо сильнее, так что даже Терезе хотелось двигаться на юг, хоть она за тем и пришла.

Продвижение на юг за городом стало приносить ощутимую радость. Эти эмоции были вызваны искусственно, и являлись частью ловушки, но все равно было приятно. Тереза не сопротивлялась воздействию, чтобы не вызывать подозрений и не раскрыться преждевременно.

Скоро она ощутила, что находится уже в зоне контакта и может подключиться к общению. Ей не терпелось узнать, что же там скрывается за стеной неизвестности. Она привычным движением раскрылась и вошла в сообщество.

Никогда она еще не была вместе с таким количеством людей. Их были тысячи! Все мирны, спокойны, счастливы, общение пахло гармонией. Она хорошо знала этот запах во джунглям. Жизнь, когда вокруг все работает как часы, все сыты, довольны, размножаются...

Почему они не размножаются? Если люди не размножаются, о какой гармонии речь? Как можно быть счастливым, подавляя один из основных инстинктов? Это могло означать только одно, кто-то не регулирует, а контролирует, лишает воли и свободного мышления, стерилизует эмоции. Но кто же это? Он должен находиться на связи, чтобы контролировать такое большое общество.

Она захотела найти этого Оуни и тут же нашла его. Росс и тут поучаствовал. Усилились и ментальные способности, так что она чувствовала себя в этом человеческом море очень комфортно.

Первый же контакт с виновником этой заварушки привел ее в полное недоумение.

— Мама?! Как ты тут оказалась? — воскликнула она мысленно, и сила этого крика оказалась столь велика, что дрогнули все, кто был на связи.

Люди тут же прекратили работы и прислушались.

— Юе, это ты? — ошеломленно отозвалась мать.

— Что тут происходит? — возмутилась дочь. — Я пришла, чтобы остановить падшего Оуни, а оказалось, что это моя собственная мама, которая и рассказала мне когда-то про них. Как ты могла, мама?

— Не суди преждевременно, приходи поговорим, — уже спокойнее заявила она, — твой папа и брат тоже тут.

Тереза видела отца, но не видела брата. Это было довольно странно. Мама никогда не лгала ей. Что вообще происходит?

— Пап? Ты можешь объяснить мне, что происходит?

Отец был не рядом с матерью, но она пристально следила за их разговором.

— Юе, наконец-то, мы переживали за тебя, — отозвался он.

— Я заметила, — строго бросила она.

Аия понял ее иронию и смутился.

— Где Оуи? — Она схватилась за голову, в ужасе от того, что случилось.

— Он не с нами, — честно ответил отец, и Тереза заметила, как вспыхнул гнев ее матери.

— Ты должен ее отговорить, — подавляя слезы прошептала в отчаянии Тереза.

— Я пытался, но она сломила меня, я тоже пал, и теперь мне уже нет прощения, — безнадежно выдохнул он.

— При чем тут прощение, отец, весь мир под угрозой. Если ты ее не остановишь, то это вынуждены будут делать другие, и они используют любые методы, чтобы остановить это безумие.

— У них не получится. Твоя мама невероятно сильна и убедительна. Приходи, сама увидишь.

— Не так сильна, раз Оуи ей не поддался. Ты тоже можешь. Не сдавайся.

— Оуи помогли бежать, а мне не кому было помочь, все произошло так быстро... — он подавленно замолчал.

Дочь в смятении не знала, что ему ответить.

— Уходи оттуда, пап! — предложила она. — Терминаторы уже идут, они остановят всех падших Оуни.

— Терминаторы? — удивился отец. — Их бывает больше одного?

— Два падших Оуни, два терминатора, — убедительно ответила она.

— Мы с мамой думаем, что это миф. Их не будет. Почему мы не встречали их раньше? Потому что это сказка, для того, чтобы сдерживать Оуни. Может мы давно бы уже установили гармонию в мире, не слушая эти старые бредни.

— Пап, — перебила она его.

— Да, дочка.

— Я — одна из них, — обреченно вздохнула она.

На другой стороне все затихло, даже мама вошла в ступор от этого известия.

— И что ты будешь делать? Убьешь мать?- Вмешалась мама.

— Я здесь не для того, чтобы лишать жизни, а чтобы восстановить порядок, — обиженно возразила дочь.

— В город не заявляйся, а лучше держись подальше, я не позволю тебе вмешиваться не в свое дело! — Грозно предупредила ее мама.

— Если бы я могла, — печально отмахнулась она не понятно кому.

Теперь ей хотелось участвовать в этом деле еще меньше, чем раньше.

Она прервала связь и отгородилась от вмешательства. Надо было спешить, по всему дела обстояли гораздо хуже, чем она думала. До города Солнца было уже не далеко, и ей хотелось поскорее встретиться с братом, он, наверное, более осведомлен о ситуации. Может, у него и план есть.

Она бежала по каменистым холмам, через густые перелески и всюду чувствовала, как мама пытается ее запеленговать. На общем фоне умиротворения ее беспокойство выделалось отчетливо. Она всегда учила детей, что чувства надо держать под контролем, а страх и беспокойство — худшие из них. Но теперь сама не следовала своим правилам.

Тереза же не так давно уяснила, что многие чувства делают человека сильнее, вопреки бытующему мнению. И ей самой привязанности помогали преодолевать страхи и сомнения. Если бы не люди, дружбу которых она ценила, то ей сегодня не за что было бы сражаться. Отвлеченные идеалы всегда казались ей стерилизованными, не настоящими. Предназначение всегда совершается в борьбе, а борьба ведется ради кого-то, кто сможет разделить с тобой плоды победы.

В то время, как Дженкинс завершал свою Нобелевскую работу, Оуи и полковники разрабатывали план спасения этого мира.

Оуи понимал, что не может рассчитывать на полноценную помощь Корбана, потому что тот был вынужден помогать ему во время непосредственных угроз. Он догадался об этом, когда в коме анализировал свой прошлый опыт. Дженкинсу не свойственны были многие порывы, в силу его эгоистичного характера, но он совершил достаточно жертвенных поступков, чтобы обратить на них внимание. Оуи догадался, что теперь, когда он воспользовался его кровью, между ними появилась определенная психико-физическая связь, которая вынуждает Дженкинса помогать Оуи, даже тогда, когда это ему не выгодно.

И сейчас он получил подтверждение своей догадке. Пряча Оуи и полковника от королевы, он рискует всем и даже своей жизнью, и при этом даже не скрывает своей к тому необходимости.

Пусть он пытается выслужиться перед его матерью, а они тем временем составят план по ее свержению с трона. Дженкинс надеется, что у них ничего не выйдет, поэтому упорно продолжает свои исследования, но мешать им не станет, так как это может угрожать жизни и здоровью Оуи.

В одной из комнат лаборатории, прямо на полу они разбросали планы города и схематические наброски своих действий. Много вариантов было пересмотрено, но ни один не удовлетворял их полностью. Уж больно много было переменных в этом уравнении. Надо было не просто обезвредить королеву, но и позаботиться об охране и прочих людях, которые были не только на связи, но и запечатлены королевой, так что ментально до них добраться было нельзя. Что будет, если все эти тысячи людей решат, что они хотят причинить вред их королеве?

Могли возникнуть и другие непредвиденные трудности. Все их варианты были основаны на убежденности Оуи, что мать подпустит их обоих к себе, потому что в противном случае, к ней вообще не было возможности подобраться. Любые попытки неизбежно повлекли бы за собой человеческие жертвы, а на это Оуи был категорически не согласен.

По долгом рассуждении сошлись на том, чтобы лишить королеву дееспособности максимально щадящим способом и, пользуясь наступившим смятением, вынести ее за пределы покрытия, чтобы наверное разорвать все ее связи с горожанами. Что делать с таким количеством оставленных без ментального руководства людей они придумать не могли, была надежда, что все очнувшись разойдутся по своим домам, вернутся в семьи к женам и детям. Главное — изолировать от них королеву.

Попытка у них была только одна. Если не получится сразу, или она догадается об их планах, то успеет применить свою мощь. Полковник может и не пострадает от ментального удара, а вот Оуи помнил эту обескураживающую силу. Плюс к тому, ее вооруженные люди. Каждый из них с радостью отдаст за нее жизнь, и отберет чужую, если потребуется.

Вышли задними дверями, не теряя даром драгоценное время, и прошли задворками так далеко от лаборатории, как смогли. Когда были замечены городскими жителями, пошли открыто, не беспокоясь о разоблачении.

Почти сразу же королева вышла с ними на связь.

— Оуи, мальчик мой, ты уже не прячешься? — В голосе матери он услышал откровенную насмешку, но не обиделся, она была его матерью, он для нее всегда будет маленьким и не смышленым.

— Надоело таиться, — буркнул он в ответ, — надо поговорить.

— Надо так надо, приходи, ты знаешь, где меня найти.

Она не скрывала своего местоположения, и он отчетливо чувствовал направление.

— Решил принять мое приглашение? — не терпелось ей выведать у него план.

— Хочу предложить сделку, — уклончиво ответил он, стараясь не раскрыться под ее упрямым натиском.

— Очень хорошо, — обрадовалась она, хоть и не смогла выведать ничего.

— А что твой спутник?

— Он будет меня прикрывать.

— Дожили, тебе уже нужно прикрытие от собственной мамы, — усмехнулась опять она.

— Дожили, — согласился он.

— Тут сестра твоя объявилась, — бросила она как бы невзначай.

— Юе?! — дрогнул внутренне Оуи от зловещего предчувствия.

— Нет, она не с нами, — поспешила успокоить его мать, — она теперь в терминаторах, идет порешить нас с папой.

Оуи не поверил.

— Ты смеешься надо мной? — Хмуро буркнул он.

— Ни чуть, — насмешливо продолжала она. — Дети нынче пошли, мало того, что не благодарные, так еще и самоуверенные. Она даже превзошла тебя!

— Рад, что ты не совратила и ее. Пусть уж лучше будет терминатором, чем падшим, — отрезал Оуи, но до конца матери не поверил, уж сильно это было неправдоподобно. Ну, какой терминатор может быть из его младшей сестры, он-то ее знает.

Они теперь быстро двигались по центральной улице к большому зданию, откуда с ними общалась королева. Люди вокруг оставляли свои занятия и внимательно провожали их взглядами. Оуи понимал, что это мама так следит за их передвижением, чтобы быть уверенной, что ее не водят за нос.

Они бодро поднялись и прошли под сводами пещеры до тронного зала и вкатились по наклонной в центр помещения.

Тут оказалось неожиданно много людей. Королева восседала на троне, как и подобает человеку в ее положении. Позади скрывался в ее тени Дженкинс, как он попал сюда раньше их было не понятно, они думали, что он увлечен своей наукой, а он не желает пропустить политический переворот.

Тут же были еще пару европейцев и несколько охранников с автоматическими винтовками.

Королева и не собиралась скрывать своего удовольствия. Настроение у нее было отменным, потому что она была уверена, что ее победа не за горами.

— Проходи, сын, присаживайся и расскажи, что за сделку ты хотел мне предложить, — дружелюбно начала она.

— Спасибо, нет. Обстановка не располагает к задушевным разговорам, — покосился Оуи на вооруженную охрану.

Королева рассмеялась в ответ.

— Тебя смущают мои телохранители? А сам пришел с другом, которого пули не берут. Я бы послушала его рассказ, как научился так раны заживлять, недавно подняться не мог, из-за перелома позвоночника.

— Согласишься на наши условия — послушаешь.

— Ну, излагай, — нетерпеливо прищурилась она и даже подалась вперед.

— Мы готовы помочь тебе с терминатором, а ты в ответ отказываешься от своего плана «спасения» мира, — выложил Оуи.

Королева разочарованно сморщилась.

— И это все, что ты смог придумать. Тебе не приходило в голову, что это совершенно не привлекательное для меня предложение?

— Это говорит твоя самоуверенность. Когда он появится, то будет уже поздно, и ты пожалеешь, что отказалась от моего предложения.

— Ты не понимаешь, я отнюдь не собираюсь отказываться от вашей помощи. Конечно, вы поможете мне справиться с твоей сестрой, потому что без вашей помощи я боюсь ей сильно навредить, а мне бы этого не хотелось.

— С чего ты так уверена, что я соглашусь? — ее спокойствие было немного неестественным, и это настораживало.

— Потому что пока тебя не было, прибыли твои друзья. — И она показала ему Марию и остальных, запертых в том же подвале, где находился недавно он сам. — Я не стала их инициировать, боялась тебя огорчить. И вообще, вредить им не собираюсь. Но вот все остальные в городе получили установку, что если со мной что-то случиться, то виноваты они и должны умереть. Так что если терминатор одолеет меня, то десятки тысяч жителей возжаждут возмездия твоим друзьям. Я даже больше скажу, мне и сопротивляться не придется, потому что моя безопасность теперь твоя забота.

Полковник этот разговор не слышал, а только наблюдал за выражением лиц, и делал свои выводы. Они заранее договорились, что если королева не пустит в общение Майера, то он будет ждать от Оуи мысленного сигнала. Но полковнику стало очевидно, что возникли непредвиденные трудности, скорее всего эмоционального характера. Потому что прямо среди разговора Оуи вдруг скис, как-то весь обмяк, уверенность в движениях испарилась.

Полковник решил, что королева давит на его сыновьи чувства, и если так дальше пойдет, то их расчет на внезапность провалится. Надо было действовать. Он уже подзарядился незаметно, пока стоял без дела, и теперь осталось только выбрать подходящие цели.

Затем он прикрыл глаза и увидел весь энергетический фон комнаты. Все живые объекты предстали пред ним как разноцветные размытые пятна. И тогда полковник представил, как одновременно из всех намеченных целей он стремительно забирает энергию. От целей в его сторону метнулись теплые оранжево-красные струи. Цели тут же обрели голубоватый холодный оттенок и мгновенно остыли. От гипотермии у них наступило состояние гибернации. Все их жизненные показатели снизились до минимума, и они попадали на пол, как подкошенные.

Мать и дочь часть 2

— Нет! — крикнул в эфир Оуи.

— В чем дело? Хватаем маму и вперед, пока жители города не просекли что к чему, — воодушевился удачей полковник.

Оуи лихорадочно соображал, что теперь делать. Размораживать мать — это могло занять много времени и не привести к положительному результату. Кто знает, как она поступит проснувшись. Надо было спасать друзей от рук горожан.

Полковник не все понял из его мыслей, но бросился следом за ним наружу, оставив замороженных и теплых в тронном зале.

Они выскочили на каменные ступени толкая друг друга. Город весь пришел в движение, словно потревоженный улей. Люди и не собирались расходиться, как они надеялись. Они сбивались в группы, значит скоро перейдут к агрессивным действиям.

— Надо спешить, у нас мало времени, — бросил на ходу Оуи и кинулся вниз по ступеням.

Пока они добирались до карцера встретили несколько групп вооруженных чем попало людей, которые явно вели активные поиски. То, что никто не знал, где пленники, было хорошо, но это не могло долго продолжаться. Рано или поздно, кому-то придет в голову мысль заглянуть в подземелье, и тогда конец.

Их никто не искал, поэтому на них и внимания никто не обратил. Они спустились по тоннелю и уперлись в железную дверь. Когда только успели ее починить?

Полковник не стал ничего придумывать, собрал из окрестного камня теплоту и передал ее железу двери. Металл тут же раскалился до бела и потек одной большой лепешкой на пол. Тепло было быстро извлечено из него, и через пару секунд они были уже внутри.

Из темноты им навстречу выбежала Мария и повисла на шее Оуи.

— Мне так много надо тебе рассказать, но не сейчас. У нас слишком мало времени. Нужно скорее выбираться отсюда, — сделав над собой усилие, отстранился Оуи.

Они мигом вернулись по тоннелю. Тут уже начали собираться люди. Беспокойная толпа росла с каждой секундой.

Беглецы столпились у входа, дальше им дороги не было. Вокруг было слишком много возмущенных людей. И хотя к открытым действиям они еще не приступили, было ясно, что это дело времени. Чем больше их становилось, тем сильнее они кричали и размахивали различными орудиями.

— Что будем делать? — Взволнованно спросил у Оуи Генри.

— Понятия не имею, я на них влияния оказать не могу. Тут у нас полковник заправляет.

Но полковник тоже был в растерянности. Как обезвредить такое количество людей, не причинив их при этом вреда.

Кто-то бросил камень, и он разлетелся вдребезги у самой головы Софии. Полетели еще камни, и Майер одним взглядом превращал их в песок. Но их становилось все больше, и скоро стало ясно, что внимания на все камни не хватит. Пришлось попробовать оттеснить толпу подальше, чтобы камни не долетали. Полковник потянул энергию из земли и в сторону людей стала стремительно разрастаться зона оледенения — трава, камни и песок моментально покрывались голубоватым инеем. Выглядело довольно устрашающе.

Толпа в страхе отпрянула. Но ненадолго. Самые смелые и обутые решились ступить на замерзшую почву и при этом не потерпели никакого вреда. Это подействовало, как сигнал к наступлению. Все остальные ринулись за ними. Стало ясно, что они не остановятся просто так.

Полковнику нужно было применить куда-то полученную энергию. Одни махом руки он поднял из земли грунтовые воды. Это были тонны воды, которые с характерным шумом гигантскими гейзерами ударили в небо, собрались в один водоворот и устремились на нападающих. Бурные воды, словно маленькое цунами, прошли по земле смывая все на своем пути.

Перепуганные люди отвлеклись от своих жертв на спасение своих жизней. На какое-то время беглецы были предоставлены сами себе. Второго шанса могло и не быть, поэтому они, как по команде, бросились из города самым коротким путем.

Они бежали быстро, но у них все равно не было шанса. Людей в городе слишком много. Как только их замечали, то тут же присоединялись к погоне, и скоро беглецов окружили со всех сторону.

Полковник был в бешенстве, он готов был рвать и метать. Оуи взял его за руку и спросил:

— Ты помнишь, о чем мы договаривались? Никто не должен пострадать.

Майер нехотя кивнул и в сердцах отшвырнул нескольких самых ретивых потоком ветра. Они кубарем покатились по земле, мелькая руками и ногами, сбивая по дороге хрупкие плетни.

Толпа взяла их плотным кольцом и приближалась, медленно, осторожно. Друзья были обречены.

Вдруг демонстранты стихли. Замолчали все разом и даже как будто перестали шевелиться.

— Что происходит? — шепнула Мария Оуи и покрепче прижалась к его груди.

— Мама оттаяла, — холодно пояснил он.

И действительно, тут же люди расступились, пропуская королеву и ее свиту вперед.

Она шла в авангарде с гордо поднятой головой, как и подобает королеве, с каменным лицом. Трудно было понять, что было у нее на уме, туда она никого не допускала. Но беглецы предполагали, что ничего хорошего она им не приготовила.

— Ваша забота о сохранности наших жизней впечатляет, — обратилась она к полковнику, — столько всего произошло, но все мои люди живы. Похвально. НО я, как вы поняли, не настолько щепетильна. Если потребуется избавиться от кого-то ради общего блага, поверьте, моя рука не дрогнет.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся мысленно полковник.

— А вот учтивости недостает, — деланно опечалилась она.

— Чего ты хочешь?- сухо спросил Оуи, прижимая к себе возлюбленную.

— Ты хочешь знать, умрете ли вы сегодня? Нет, не умрете, у меня на это и раньше не было намерений, иначе я бы не поспешила к вам на выручку. И надо признать успела вовремя. Вы нужны мне как зрители, чтобы разделить со мной мой триумф. Когда все это закончится, вы все увидите, что я была права, и наступила полная гармония. Вы раскаетесь в своем стремлении помешать мне и присоединитесь. Мне нравится эта мечта. Мы будем строить новый мир вместе.

Оуи чувствовал, как в город постоянно прибывают новые люди и вливаются в общение. С наступлением ночи, все они будут запечатлены, и для них дороги назад не будет. Похоже, что все случится именно так, как она предсказывает. Ее сила растет с каждым часом, покрытие распространяется стремительно. Еще немного и этот рост превратится в цепную реакцию, и тогда полный контроль над всем населением Земли. И они ни чем не в силах ей помещать. Если только не пойти на крайние меры, но это же немыслимо.

Полковник только ждал сигнала, и готов был исполнить свой долг.

Королева по их напряженным позам поняла, что они на пределе.

— Только не делайте глупостей! Мне показалось, что вы убедились, без меня из этой переделки вам живыми не выбраться.

Аиа услышал ее мысли, выступил вперед и прикрыл ее собой.

— Не делай этого, это же мои родители! — Дрогнул Оуи.

Полковник неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Либо мы сегодня, либо весь мир завтра, третьего не дано, по-моему, выбор очевиден.

— Я тебе не позволю, — упрямился Оуи.

— Это мое предназначение, тебе меня не остановить.

С этими словами он выбросил вперед руку, из нее вырвался бледно-голубоватый луч. В нескольких дюймах от груди Аиа он ударился в невидимую преграду и рассеялся в стороны, словно струя воды под давлением.

Полковник удивленно усилил поток, он превратился в желто-белое пламя, окружающих обдало горячим воздухом. Но и этот поток натолкнулся на ту же преграду и брызнул в стороны. Люди по сторонам отступили подальше от брызг пламени.

Полковник еще поддерживал поток, потому что не понимал, что происходит, когда толпа с северной стороны расступилась и пропустила в круг девушку необыкновенной красоты с пламенными глазами. Она спокойно двигалась к месту событий и на ходу своим пылающим взглядом сдерживала смертоносный поток.

Майер боковым зрением заметил того, кто ему помешал и разозлился. Он без раздумий перенаправил поток на девушку. Та легко отмахнулась от угрозы и с расстояния двадцати метров бросила полковника в толпу.

Размахивая руками и ногами, полковник врезался в людей и повалил на землю человек десять. В бешенстве он думал вскочить и продолжить бой, но его тело внезапно отяжелело, словно налилось свинцом. Рук не поднять, ногами не двинуть, голову и ту от земли оторвать не получается. Как будто бетонной стеной привалило. Люди, которых он сбил, подскочили и спешно ретировались подальше от опасного мужчины.

На Майера навалилась паника.

— Что это? — в ужасе спросил он у помощника.

— Гравитация, — последовал лаконичный ответ.

— Что-то можно сделать?

— Успокойся и посмотри где источник, ты должен его отключить.

Успокоиться, легко сказать, у полковника от адреналина сердце едва не выпрыгивало из груди, мир на краю пропасти, а на него напал прекрасный монстр, с невероятными способностями.

Он прикрыл глаза и постарался глубоко вдохнуть. Потянул энергию из земли, стал видеть вокруг потоки разных цветов. Некий странно холодный синий поток вырывался прямо из земли и вливался в его тело. Стоило только подумать об отключении, как все прекратилось.

Он быстро встал и осмотрелся вокруг новым взглядом. Радом было много занятного, он опять ощутил повсюду воду, и увидел множество разных энергитических потоков, которым вероятно можно было при случае воспользоваться. Но самое интересное представляла из себя новая гостья. Она приближалась к ним вся в ярком розовом сиянии, потоки различных оттенков стекались к ней, превращаясь в розовое сияние в непосредственной близости от нее.

Это зрелище внушало уважение, и полковник решил не спешить с нападениями, а посмотреть, что же будет.

— А вот и наша дочь-терминатор! — С наигранной веселостью бросила в эфир королева.

— Все, мам, хватит развлекаться, мы отправляемся домой, — строго вслух произнесла Тереза.

— Вот еще, ты мне не указ, ты моя дочь, и должна меня слушаться! — Возмутилась она, — И вообще, что за дурной тон общаться при помощи голоса, ты Оуни или нет?

— Я точно не такая, как ты. Я буду защищать и людей, и Оуни если потребуется, от тебя или от другого, мне все равно.

— Ну что же, сама напросилась, — усмехнулась мать и прервала связь с горожанами.

Люди заволновались и стали возбужденно указывать друг другу на людей в центре. Оуи с друзьями тут же опять оказались в беде. Еще секунда и люди бросятся на них и разорвут.

Тереза невозмутимо подняла руку над головой. Полковник увидел, как от этой руки во все стороны разошлась еле заметная розовая волна. Возбужденная толпа, как от ударной волны покатилась в стороны. Встретив такую мощь, люди перепугались и стали разбегаться.

Видя, что ее план не сработал, королева решила отвлечь дочь иным способом. Она нанесла ментальный удар по Оуи.

Полковник с ужасом заметил, как сиреневая струя из головы королевы ударила в Оуи, и тут же его жизненные показатели стали стремительно падать. Оуи повалился на землю и схватился за голову. Девушка преобразовала вся гравитационную энергию в ментальную и направила ее в противостояние, но на это сил у нее на доставало, потому что ее мать питалась от целого города.

Полковник тут же сообразил, что девушке нужна помощь и, потянув из земли силу, перенаправил ее защитнице. Она с благодарностью приняла помощь и преобразовала его поток в ментальный. Но и этого было недостаточно, часть энергии от матери все равно прорывалась и била в Оуи, он продолжал угасать на глазах.

Полковник стал замечать, что устает от этого напряжения и долго так держаться не сможет, видел, как исказилось гримасой отчаяния лицо девушки, когда она смотрела на Оуи.

Вдруг поток от королевы стал стремительно ослабевать. Тереза бросила взгляд в сторону матери и увидела, как стоящий за ее спиной молодой человек вынимает из ее шеи пустой шприц

Полковник не мог поверить своим глазам, Дженкинс уколол что-то королеве, от чего она стала терять силы. Должно быть снотворное. Но это надолго не подействует, она же Оуни, да еще в такой силе. Несколько секунд, и она выведет любой наркотик.

Не успев отдышаться, полковник стал вновь втягивать силу, чтобы выдержать второй раунд. Но его не последовало. Королеве становилось хуже. Она пошатнулась и стала заваливаться на бок. Аиа, который не видел, что произошло, удивленно подхватил жену под руки и уложил на землю.

— Что случилось? — Спросил он ее мысленно.

— Не уверена, — еле слышно поколебала она эфир.

Аиа схватил ее на руки и заспешил прочь. Никто не последовал за ними, все были немного в шоке.

Оуи пришел в себя и глянул на Корбана.

— Что это было? — Спросил он о шприце.

— Ингибитор способностей, — спокойно ответил тот.

— Она не умрет? — Решил еще уточнить Оуи.

— Сегодня вряд ли, она стала обычным человеком. Сыворотка из ее крови, так что сама она уже в Оуни не обратится. Но у меня осталось еще достаточно ее крови, чтобы выделить пептид и вернуть ей способности.

— Пока подождем, — измученно улыбнулся ему Оуи.

— Как скажешь, — усмехнулся в ответ ему Дженкинс.

— Неужели все? — Как-то недоверчиво уточнил Генри.

— Кое-что еще осталось, — кивнул Оуи в сторону собирающихся вокруг людей. Прежняя установка королевы действовала, и особенно храбрые, вооружившись топорами и палками, возвращались.

— Они не оставят своих попыток, — уверенно заключил полковник, — надо что-то придумать.

— Нечего тут думать, вы их будите усыплять, а я снимать установку. Начнем с ближайших. — Уверенно распорядилась Тереза.

Сказала, и работа закипела. Полковник быстро определил, где у человека находится центр сна и стал усыплять их сотнями. За несколько секунд вокруг воцарилась тишина и покой. В общей сложности вся работа заняли минут пять. Десятки тысяч людей были освобождены, и по пробуждении могли отправляться по домам.

— Пусть теперь отдохнут, — облегченно вздохнул Майер, когда вернулся из своего ментального путешествия. — Всем теперь нужен отдых.

— А я бы не прочь чего-нибудь перекусить, — виновато улыбнулась София.

Оуи радостно прижал к себе Марию и пригласил всех друзей на обед в тронный зал. Теперь можно было с легким сердцем отпраздновать победу.

— И что же будет с королевой? — Спросил под дороге Дженкинс.

— Отец позаботится о ней, как всегда, — отмахнулся Оуи, он теперь говорил только вслух, и это было приятно. Будет еще время для ментального общения, но на сегодня хватит.

— И ей ничего не будет за весь этот бардак? — Не унимался Корбан.

— А тебе было бы легче, если бы она сильнее пострадала? — Посмотрел ему в глаза Оуи.

Дженкинс вздохнул, и решил не продолжать обсуждения.

— Что-то не так, — сухо привлек к себе внимание Росс.

Тереза вздрогнула от неожиданности.

— В чем дело? — внутренне спросила она, и от недоброго предчувствия засосало под ложечкой.

— Мои сородичи начали покидать планету. Они уже знают о нашей победе, но все равно уходят. Это может означать только одно...

— Люди перешли в наступление, — перебила она его, — они ничего не знают. Наверное, решили использовать затишье для нападения.

В небе мелькнули две серебряные стрелы.

— Разведчики-беспилотники, — прокомментировал событие полковник, — они дадут ориентиры для истребителей.

Терезе бросила тревожный взгляд на удаляющиеся в небе тени, они тут же налетели на невидимую гравитационную преграду и превратились в два огненных шара.

— Для истребителей? — Напряженно переспросила она.

— Да, — задумчиво глядя в небо, выдохнул Майер, — они уже где-то недалеко, километрах в десяти, возможно.

— Надеюсь, они не станут нас бомбить? Тут ведь мирное население...

— Даже не надейся, вон они...

Из-за дальних облаков блеснуло несколько стремительных машин. Они быстро снижались.

— Что делать?! — Напугалась Тереза.

Мать и дочь часть 3

Она вновь ощутила приближение паники.

— Скорее всего, они ударят зажигательными. Это надо удержать, иначе выжгут весь город, все живое.

Тереза потянула энергию из земли и выбросила вверх руки. Воздушное уплотнение куполом взметнулось к небу. Несколько птиц оказавшиеся на пути этой волны мгновенно лишились перьев и понеслись навстречу истребителям.

Полковник сосредоточился и разглядел все воздушные машины. Времени обдумывать шаги не было, на ум пришло только активировать катапультирование. Все пять истребителей плюнули воздух креслами с пилотами. С ударной волной сначала встретились самолеты, а за тем и пилоты.

Оказалось, что ракеты уже были активированы. От удара они сдетанировали, и все небо над городом вспыхнуло адским пламенем.

Воздушная волна собрала не себя весь удар и обломки самолетов вместе с катапультировавшимися людьми, и широким куполом распределила все это над жилыми кварталами. За короткое время вся эта пылающая масса накроет город.

Полковник поднатужился, и тысячи тонн грунтовой воды фонтанами ударили из-под земли и устремились навстречу пламени. Не спящие в этот момент оказались очевидцами небывалого зрелища. Холодная вода встретилась над городом с раскаленными газами пламени, мгновенно испарялась и увеличивалась в объеме в тысячу раз, грохот тысячи громов потряс воздух, так что чуть не оглушил все живое в округе.

Появилась новая угроза. К земле с невероятной скоростью приближалось облако перегретого пара, угрожая погубить все живое на пути. Майер с Терезой принялись лихорадочно извлекать из этого облака энергию, чтобы охладить. Ближайшие к земле слои пара тут же превратились в мелкий иней.

Образовавшийся градиент температур вызвал колоссальную разность потенциалов между холодным паром и раскаленными газами над ними. Облако тут же окрасилось бело-голубой сеткой молний. Такой плотности электричества людям еще не приходилось наблюдать.

Тереза потянула на себя энергию, чтобы спасти жителей города от поражения током. Тысячи разрядов одновременно ударили в ее поднятые руки. Она послала электричество в землю не через себя, а по поверхности кожи, это спасло ей жизнь. Но вот кожа обгорела почти полностью.

Боль была неимоверной. Но восстановление теперь проходило значительно быстрее. Секунд через тридцать она уже могла осмотреться.

Удар был успешно предотвращен. Полковник все еще разгонял над городом туман и дым, но в целом, опасность уже миновала.

— Терпеть не могу работать экспромтом, — улыбался полковник, не отрываясь от дела.

— Кажется у нас неплохо получилось, — облегченно вздохнула Тереза

— Вот только Оуи будет в шоке, пилотов мы не спасли, — немного нервно хохотнул Майер

Он посмотрел по сторонам. Повсюду были ошеломленные люди. Они проснулись все до единого от этого грохота и вспышек. Некоторые уже выходили из ступора и начинали хаотично перемещаться в различных направлениях. Городу грозила паника и неразбериха. Срочно требовались Оуни.

Стив Гордон проснулся от того, что земля задрожала под ним. Он открыл глаза и увидел, как небо окрашивается пламенем.

— Нила! — пронеслось у него в голове.

Он вскочил на ноги, осмотрелся. Все улицы были завалены людьми, толи спящими, толи мертвыми. Некоторые из них шевелились, но все равно сердце замирало от ужаса, среди этого апокалипсиса.

Нилы нигде видно не было. Он не помнил, где он ее оставил, и как вообще попал в это место, помнил только странный сон, полный бредовых идей. Но теперь тревога мешала сосредоточиться. Надо было найти Аиа, но эфир молчал.

Вдруг земля под ногами всколыхнулась, и снизу ударила в небо вода. Тысячи гейзеров одновременно прорвались повсюду, как из водометных машин навстречу огню. Стив забыл про все и уставился в небо, он смотрел, как вода достигла пламени и взрывом превратилась в пар. От этого зрелища невозможно было оторвать глаз. Он неподвижно наблюдал, как клубы пара грандиозно и стремительно опускались на него, и как пар неожиданно превратился в легкий снег, без всяких видимых на то причин. Но молнии ошеломили его особенно сильно...

— Нила! — вздрогнул он, когда молнии ударили куда-то на окраине города.

Когда все стихло, Док уже почти добежал до разбитого фюзеляжа. Была призрачная надежда, что рация на самолете не пострадала, и запитать ее удастся. Нужно было во что бы то ни стало остановить эту атаку.

Недавние события припоминались ему смутными снами, но теперь он был уверен, что все это было не сном. Он стоял у помятой железной цистерны, которая когда-то была самолетом, и удивлялся тому, как сильно пострадало воздушное судно. Ему представлялось все в другом свете.

Он с трудом проник внутрь, но обнаружить тут что-то работающее не представлялось возможным. Вся панель вдребезги, отовсюду пучками обгоревшие провода, здесь нужна неделя, чтобы разобраться что к чему.

Разочарованный Док выбрался наружу и окинул взглядом окрестность. С холма открывался чудесный вид. Но город опустился легкий туман, и вся округа была припорошена тонким слоем снега. Эта местность, наверное, еще никогда не видела снега.

Над городом повисла зловещая тишина. Это было затишье перед бурей. Надо было что-то придумать, но идей не было.

Оуи и Дженкинс не теряли времени даром. Была опасность, что жители города в страхе разбегутся и пострадают. Надо было их срочно организовать. Была спешно построена новая ментальная сеть, но теперь уже с добровольным членством. Нужно было спокойное настроение и деятельная активность. Понадобились новые лидеры, которые помогут собрать и организовать людей для возможной быстрой эвакуации. Могут потребоваться медики и полевой лагерь, кухня и другие службы, обеспечивающие выживание. Для всех из его команды тут нашлось дело. Работа закипела.

Тут неожиданно выяснилось, что многие жители не желают подключаться к новой сети. Принуждать их к тому было бы не этично, так что недовольные объединились в несколько групп и разошлись в различных направлениях.

Тысячи людей оказались в опасности за городом. Оуи наотрез отказался давить на их решение.

— Спутники вычислят эти группы по тепловому следу, и тогда им не спастись, — увещевал его полковник.

— Это уже не важно, надо защитить тех, кто доверился нам. Нужно найти способ связаться с командованием и остановить атаку.

Спустя несколько минут прогремело несколько взрывов в отдалении. Это ракетами были уничтожены отколовшиеся группы.

Тереза зарядилась и сосредоточила все внимание на внешних угрозах, в то время, как Майер решал проблему связи.

Они с симбиотом разработали план. Нужно было всего лишь научиться замечать и интерпретировать радиосигналы. Создать ответные колебания вообще не представляло труда. Уже несколько минут он сидел погруженный в созерцание эфира, стараясь разобраться в модуляциях.

Наконец, он нащупал волну, на которой общались между собой военные.

— Внимание, говорит полковник Майер, вызываю штаб вооруженных сил атакующих старый город! — Начал вещать он и прислушался.

— Прекратите засорять эфир, это закрытый диапазон, вы мешаете военной операции! — Услышал он в ответ, и едва сдержал ликование.

— Я говорю из осажденного города. Прекратите операцию. Агрессор ликвидирован, обстановка в городе стабилизирована. Тут только мирное население.

На том конце помедлили, видимо, переваривали информацию.

— Ну, что там? — Напряженно спросила Тереза не отвлекаясь от неба.

— Должно сработать, — улыбнулся в ответ тот, — военная машина медлительная, пока информация дойдет до нужных людей, может пройти довольно времени.

— Скорее бы, — вздохнула она.

В небе вновь сверкнули ракеты. На этот раз Тереза установила гравитационный барьер. Ракеты взорвались далеко над городом и оставили после себя огромное зеленоватое облако.

— Не нравится мне это, — проворчал Майер и присмотрелся.

Так и есть, газ.

— Они применили нервнопаралитический газ, видимо им конвенции не указ! — Выкрикнул он вслух, сам не зная почему.

Над городом в это время стоял совершенный штиль, ни ветерка, ни дуновения.

— Думайте, полковник, как нам это обезвредить, — бросила ему Тереза и начала прогревать воздух вокруг. Нагретый воздух создавал сильные восходящие потоки. Зеленое облако свернулось свитком и стало подниматься вверх превращаясь в гигантский гриб. Верная смерть была отсрочена на короткое время.

Как часто это бывает, идея возникла из неоткуда. Полковник заметил достаточно неглубоко мощные слои каменного угля. Осталось активировать этот уголь и доставить его в облако.

Первое было довольно просто. Он поднял из глубины достаточно воды на уровень залегания угля. Вода вытеснила остатки воздуха и была быстро нагрета. Перегретый пар под большим давлением прошел через угольные пласты активируя их Мгновенное испарение создало под землей огромные давления, и этот пар вместе с углем взрывами вырвался наружу.

Майер не стал терять времени, как тогда в пещере, он ощутил слабые связи в угле и разрушил их, превратив уголь в пыль. Теплые восходящие потоки, которые продолжала производить Тереза, подхватили эту пыль и понесли прямо в зеленое облако. Спустя несколько минут, все было кончено. Газ был связан, а черные пылинки в остывающем паре вызвали конденсацию и выпали на землю черным проливным дождем. Все вокруг окрасилось в черное.

— Что там у вас происходит, черт вас побери! — Продолжил вещать полковник. — Остановите атаку! Заложники освобождены! Пришлите кого-нибудь удостовериться!

На другом конце немного помедлили.

— Откуда нам знать, что это не хитрая уловка? Есть приказ, стереть город с лица Земли. Приказы следует исполнять, — прозвучал упрямый ответ.

— Если вы не уполномочены принимать подобные решения, то соедините меня с начальством!

— Одну минуту, — буркнул голос.

Минут пять в эфире тишина.

— С кем я говорю? — То был другой человек, резкий, привыкший повелевать.

— Полковник Майер, вооруженные силы Великобритании, — отозвался Майер.

— Что вы делаете в Мексике, Майер? — довольно фамильярно продолжил голос.

— Выполняю вашу работу, — не удержался полковник.

Сарказм, видимо, пришелся не по вкусу собеседнику, он замолчал, и это молчание затянулось. Майер пожалел было уже о своей несдержанности, опасаясь спугнуть важного человека.

— У вас есть актуальная информация о положении дел в городе, полковник? — почему-то смягчился тот, после продолжительной паузы.

— Все кончено, противник обезврежен, люди свободны, можно сворачиваться.

— Я пришлю делегацию, для проведения расследования. Если ваша информация подтвердится, то можно и свернуться. Но пока мы в боевой готовности. Делегаты будут выходить на связь каждый час, если связь прервется, то мы закончим начатое. Позаботьтесь о том, чтобы предоставить делегатам живого виновника, или его труп, с достоверными доказательствами. Генеральный штаб шуток не любит.

Связь прервалась.

Полковник озадачено уставился на Терезу.

— У нас проблемы, — как-то рассеянно бросил он ей.

Она все слышала и понимала, что теперь надо будет предоставить преступника и доказательства, которых у них нет.

— Надо связаться с остальными, — хладнокровно ответила девушка, и подключилась к сети.

Мысль о том, что надо будет выдать мать людям, для того чтобы остановить войну, Оуи воспринял без особого энтузиазма.

— Отец ушел, — лаконично ответил он, и вернулся к общему делу.

— Да, он скрывает их обоих, но ведь они не могли уйти далеко, — возразила Тереза.

— Они наши родители, хочешь их выследить и отдать на растерзание? — Немного разозлился Оуи.

— Дело не в том, что я хочу или не хочу, — обиделась его сестра, — жизни тысяч людей под угрозой, и наши родители тому виной. Кроме того, по легенде, терминатор всегда должен уничтожить падшего Оуни, а мы отпустили их обоих. Известно, что как только они накопят силу, то ударят вновь. Этого не избежать. Теперь такова их природа.

— Но природа заблудших ни чем не лучше, — заводился Оуи, но старался выдерживать спокойный тон.

— Но в данном случае вина лежит не на них, — она была спокойна и говорила мягким тоном, чтобы не усугублять и без того тяжелое положение.

— Делай, что хочешь, я мешать не буду, — отмахнулся он, — у меня сотни пострадавших от природных явлений. — Он сделал ударение на последних словах, с намеком на их защитную деятельность.

Обида кольнула Терезу. Если бы ни эти действия, то в городе уже не осталось бы жизни. Раньше ее невозможно было обидеть, всегда находились моральные аргументы, чтобы поддерживать свое психическое состояние в норме. Но события последних дней совершенно выбили ее из колеи. Она это осознавала, и мечтала, чтобы все это поскорее закончилось.

— Нужно организовать поиски, — предложила она.

— Невозможно, — отрезал он.

— Можно задействовать жителей города и прочесать округу.

— Если Оуни не хочет, чтобы его нашли, то его не найдут. Тебе ли этого не знать! — С упреком глянул он на нее.

— Ты прав, — потупилась она.

— Мы ничего не можем сделать. Будем ждать ответа свыше. Может быть ситуация изменится.

Их диалог слышали все подключенные, но никто не осмелился вмешиваться в него. Теперь город знал, что без королевы они обречены. Что предоставят они делегации?

Возмездие

Редкая кустарниковая растительность укрыла их своей тенью от полуденного зноя. Ёу только что пришла в себя, и Аиа бережно положил ее на теплую землю.

— Как ты? — Послал он ей нежную мысль и убрал с лица вьющуюся прядь.

— Учитывая обстоятельства, довольно неплохо, — кисло улыбнулась она. — Странно, что мы еще живы, они ведь должны были покончить с нами.

— Неуверен, что все уже завершилось, — помрачнел он. — Они еще не знают, но люди им не простят.

— Что не простят?

— Ничего не простят. Ни того, что мы с тобой наделали, ни того, что они оставили нас в живых.Возможно, нас уже все ищут. Я ощущаю, что кто-то постоянно хочет нас найти. Если бы ни мои способности, нас бы уже обнаружили.

— Ну, теперь нас двое, с этим-то мы уж как-нибудь да справимся, — она попыталась встать, но после пары неудачных попыток, решила пока лежать.

— Отдохни, — положил он ей на лоб свою прохладную ладонь.

— Что это ты так жалостливо на меня смотришь, и почему я не слышу всех твоих мыслей, как раньше? Ты выучил парочку новых трюков?

— Все это пустое, — печально отмахнулся он, — мы с этим справимся.

Аиа отвернулся, чтобы не показать ей навернувшиеся слезы.

— Ну, конечно, — заворчала она, — ты всегда говоришь «мы», но на деле разгребать все приходится мне.

— Должно быть тебе уже лучше, — усмехнулся он, но реальность была вся налицо.

Темные тени обложили выразительные глаза женщины, и от этого она казалась уставшей, но не менее красивой. Однако побледневшая кожа и легкий тремор в пальцах сигнализировали о серьезных изменениях в ее организме.

Аиа ощущал, как привычные ему способности Ёу исчезают, как утренний туман. Жизнь его жены таяла, и он не знал, как ей помочь. Последнее время бессилие преследовало его на каждом шагу.

Вот и теперь, надо было как можно скорее покинуть это место, пока люди не опомнились и не организовались, и в то же время, он осознавал, что единственный, кто может помочь ей, Дженкинс, и чтобы встретиться с ним, нужно вернуться. Бежать нельзя, возвращаться тоже.

Ёу умирала. Сколько она еще протянет неизвестно, но он не собирался это проверять, потому что, как оказалось, он любит ее и не представляет себе жизни без этой женщины.

Но что еще хуже, он обнаружил, что любит своих детей и переживает за них. Он понимал, что по их вине, дети в большой опасности. И теперь, когда они убежали, ситуация только усугубилась, и если они не вернутся в ближайшее время, то им скорее всего грозит смерть, или того хуже — пленение, с пытками и научными экспериментами.

— О чем ты задумался? — прервала она его смятение.

— Думаю, что нам теперь делать, — Улыбнулся он в ответ.

— Что тут думать? Отправимся домой, наберемся сил, и продолжим жить дальше. Неудачи не должны нас сломить. Мы Оуни, у нас есть предназначение.

Она неуклюже попыталась приподняться на локте. Он поддержал ее за спину, и она облегченно откинулась на его плечо. Он втянул носом сладостный запах ее пота и вспомнил их былые счастливые годы. Горькая тоска сжала его грудь.

— Мы не будем счастливы без наших детей, — вздохнул он

— Они никуда не денутся. Помыкаются, и вернутся, вот увидишь, — довольно самоуверенно возразила она. — А мы пока настроим гармонию в наших отношениях.

Аиа вспомнил про ложь, которая открылась между ними в последнее время, и сокрушенно покачал головой.

— Это будет нелегко.

— Ерунда, — безаппеляционно отрезала она. — Нельзя быть таким пессимистом.

Аиа насторожился. Кто-то был по близости с враждебными намерениями. Он попытался сосредоточиться, но буря эмоций, что захлестывала его только что, еще не улеглась и отвлекала.

— Нила?! — Удивился он. — Что ты тут делаешь?

Он еще не видел ее, но узнал ее присутствие, как узнаешь присутствие близкого человека.

Неожиданно в воздухе что-то просвистело, и Аия ошарашено уставился на заостренную палку, что торчала из глаза Ёу. Импровизированное копье пронзило голову женщины и воткнулось в землю позади нее.

Аиа чувствовал рукой смертельные конвульсии своей жены и не мог в это поверить. Он оглянулся туда, откуда прилетела палка. Нила хладнокровно выступила из своего укрытия. На ней опять была только набедренная повязка, в руке второе копье, а на лице черная траурная окраска.

— Почему, Нила?! — Прошептал он запекшимися губами.

Она не стала отвечать ему вслух. Вместо этого она вспомнила несколько эпизодов последних дней, и вложила в это воспоминание всю гамму своих чувств, все что ей выпало недавно пережить.

— Иногда богам нужно пустить кровь, чтобы они тоже знали свое место. Вам не место среди нас, простых смертных, — мрачно подумала она ему.

— А это копье для меня? — равнодушно поинтересовался он.

— Это я приготовила для Саводы, — недобро усмехнулась она, — но покончив с ней, — она кивнула на труп — я не испытала того облегчения, которого ожидала. Наверное, я заберу копье с собой, оно будет напоминать мне о моей самой большой неудаче, чтобы я больше никогда так не доверяла человеку или богу. Ну, и на случай, если он решит вернуться к моему народу.

Она развернулась, чтобы уйти.

— Ты уходишь? — сокрушенно бросил он ей вслед.

— Мой народ ждет меня, они нуждаются в сильном лидере. Прощайте, Аиа, — ответила она, не оборачиваясь, и скрылась среди листвы.

Аиа остался сидеть в тени ветвей, мерно покачивал он свою жену, а ее горячая кровь все еще текла ему в рукав.

Делегация

Делегация генерального штаба ООН прибыла часа через два. Целая колонна военной техники вторглась в развалины города, и добрая сотня вооруженных до зубов солдат стремительно рассредоточилась по бывшим улицам. В целом делегация напоминала военное вторжение, и если бы не Хамер, забитый людьми в офицерских мундирах, можно было бы расценить это, как захват.

Гостей решили принять все в том же тронном зале, потому что это было едва ли ни единственное помещение в городе, которое уцелело во время атак.

Генерала и двух полковников сопровождало пятеро спецов охраны. Все мрачные и невозмутимые проследовали за проводниками к большой пирамиде, а затем и в зал для приемов.

Люди уже успели накрыть столы для важных гостей. А жители города успокоились, и повыползали из своих укрытий. Они собирались вокруг большими молчаливыми толпами, чтобы посмотреть на происходящее со стороны.

Генерал был преклонного возраста, и поэтому ввалился в зал несколько неуклюже, едва сохранив равновесие. На его обрюзгшем лице отобразилось явное неудовольствие. Он подслеповато огляделся. Вокруг оказалось довольно много людей. Он конечно не знал, но большинство из присутствующих так или иначе были связаны с последними событиями. Всех их теперь объединяло стремление выбраться из этой передряги живыми.

Из всей разношерстной компании генерал безошибочно выбрал одного.

— Полковник Майер, полагаю? — кивнул он и протянул руку в покровительственном приветствии.

Майер, слегка удивленный такой проницательности, с готовностью пожал морщинистую ладонь.

— Присаживайтесь, господа, — пригласил всех к столу полковник. — Разговор у нас намечается долгий, так что подкрепиться будет не лишне.

Когда гости разместились за столом и приступили к трапезе, полковник не стал ждать особого приглашения и сам стал рассказывать им свою версию произошедших событий.

В этой истории многое было похоже на правду, например, королева представала женщиной с необычайными способностями к гипнозу, что вполне подтверждало одну из версий мировой общественности, и не вызвало со стороны делегации неприятия или недоразумений. В этой истории немаловажную роль сыграли и контрабандист, и шпион из МИ-6, и английский лорд, и майор службы безопасности, и гениальный ученый из секретной лаборатории, который как раз и отправил на тот свет виновницу всех неприятностей, вколов ей смертельный токсин, после которого не выживают.

Вся эта история, хоть и была приготовлена спешно, все же была максимально приближена к реальности коллективным разумом собравшихся в зале людей. Именно поэтому полковника никто не перебивал, и только гости время от времени задавали наводящие или компрометирующие вопросы.

В общем, все шло хорошо, и делегация была не слишком пристрастна, так что общее напряжение в зале постепенно сменялось надеждой на лучший исход.

Когда история полковника подошла к концу, трапеза перешла в совершенно неформальное общение, где нашли себе собеседников не только генерал и его спутники полковники, но и люди из его охраны. И когда прием естественным образом подошел к своему завершению, генерал спросил, где бы они с товарищами могли еще поработать и отдохнуть.

Элеонора вызвалась показать им подготовленные места для ночного отдыха, но оказалось, что они еще не готовы отдыхать. Вторая группа, тоже во главе с другим генералом, проводит полевое расследование, опрашивая по городу людей о произошедших событиях. И выяснилось, что эта первая группа скорее отвлекающий маневр, нежели основное расследование. По мнению руководства армией, самые достоверные сведения можно получить лишь от незаинтересованных лиц или посторонних наблюдателей событий.

— Интеграция нескомпелированой заранее информации, самый современный и достоверный с научной точки зрения метод выяснения истины, — хладнокровно заявил генерал, выходя из зала за проводником.

Это было обескураживающее заявление. Все настолько были увлечены происходящим в тронном зале, что упустили из вида вторую группу, и даже не знали о ее существовании. А военные, тем временем допрашивали ничего не подозревающих жителей города обо всех подробностях произошедших событий.

— И, да, нам понадобится еще труп виновницы, — небрежно бросил генерал, прежде чем скрылся в темном тоннеле.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Оуи по сети выяснил, что делегация узнала все до мельчайших подробностей, и даже больше. Некоторые сведения из уст народа носили явно мифический характер, и вымысел настолько искусно переплетался с правдой, и можно было надеяться, что часть истины будет отметена цензорами, как продукт человеческого несовершенства.

В результате над некоторыми участниками событий нависла явная угроза. Терезе, полковнику и Дженкинсу было настоятельно рекомендовано покинуть город под покровом ночи. Тем более, что в их дальнейшем участии особой нужды не было. Но они отказались последовать этому совету, рассчитывая на человеческое благоразумие и благодарность.

С восходом солнца все собрались на центральной площади. Возбужденная толпа городских жителей теперь уже не молчала. Люди предчувствовали развязку дела и заранее неодобрительно гудели, выражая свою настороженность.

Военные ни мало не смущались подобным поведением толпы, а только продолжали грубовато оттеснять людей от своего руководства.

Когда явились оба генерала, обстановка накалилась до предела. Казалось, что одно неверное слово может воспламенить этот взрывной заряд.

Генералы невозмутимо проследовали в центр и остановились в непосредственной близости с лидерами городских защитников.

— Расследование не завершено, оно будет продолжаться, но не здесь, — начал их старый знакомый, — нами была достоверна установлена связь некоторых лиц с гибелью пилотов и оказанным сопротивлением вооруженным силам союзников. По этому поводу будут задержаны подозреваемые, для дальнейшего расследования и возможного предъявления обвинения.

Кроме того, труп виновницы предоставлен не был, а по словам некоторых очевидцев она была унесена из города одним из соучастников преступления, ее мужем еще живой. И никто из присутствующих не предпринял малейшей попытки к ее задержанию. Что наводит на мысль об участии в преступном сговоре. Вполне вероятно, что один из вас, или возможно все вы являетесь организаторами побега военной преступницы. Ввиду этих подозрений, мы не можем гарантировать завершение операции, и в случае подтверждения их, город будет зачищен.

А пока подозреваемые будут задержаны, а город будет оставлен в осаде до времени.

Ряды вооруженных солдат плотно сомкнулись за спинами наших героев, отрезая им все пути к отступлению. Звякнули наручники. Терезу, полковника и Дженкинса повели сквозь толпу к грузовикам. Народ заволновался сильнее. Генерал несколько раз выстрелил в небо.

— Я же сказал, будет проведено расследование, и невиновные будут освобождены! — Крикнул он в толпу, и народ немного поостыл, толи от его слов, толи от выстрелов.

— Что будем делать? — обреченно спросил Оуи у полковника, когда того грузили в ближайший автомобиль.

— Не делайте глупостей, — улыбнулся не оборачиваясь Майер, — не волнуйтесь за нас, позаботьтесь лучше о людях. Мы свое дело сделали.

Колонна автомобилей медленно тронулась.

Вдруг все стали. Перед первой машиной на дорогу, прямо из зарослей выступил бородатый мужчина с трупом женщины на руках. Хамер с генералами замер в полуметре от него.

— Вы должно быть ее ищете? — Хрипло пробасил мужчина и положил труп на гладкий капот.

Охрана выскочила на дорогу и быстро арестовала подозреваемого и погрузила вещьдок.

Генерал устало стянул с головы пилотку.

— Ну, хоть об одном теперь можно не волноваться. Осада будет снята, — облегченно вздохнул он.

И колонна продолжила движение.

Эпилог

Облдор по случаю торжества весь преобразился: лужайки подстрижены, пруды вычищены, брусчатка вымыта, и всюду цветы.

В банкетном зале пришлось делать масштабный ремонт, но это того стоило. Теперь огромный зал для торжеств в старинном замке выглядел вполне современно. Измена вековым традициям не сильно беспокоила Генри, он решил стать прогрессивным аристократом.

Приглашений было напечатано строго определенное количество, но не смотря на это людей набилось в зал немерено, так что современная система кондиционирования еле справлялась. Хорошо, что дожди зарядили, иначе было бы не избежать неприятных осложнений.

- Оуи фон Облдор, - торжественно гудел над толпой грузный священник .- берешь ли ты в жены Марию…

— И кто только тебе подкинул эту замечательную идею, усыновить Оуи? — Слегка насмешливошепнула София Генри.

Он был у всех на виду, держал на красной подушке шикарные обручальные кольца.

— Это был клерк в агенстве. Оказалось это самый простой способ сделать Оуи документы., — стараясь не шевелить губами ответил тот.

Лиза была среди подружек, услышала их переговоры и строго зыркнула в сторону Генри. Тот мастерски сделал вид, что не заметил этого.

— Почему бы хотя на свадьбу не устроить маленькую сеть, это так неудобно, говорить теперь, а стоять молча уже сил нет, — продолжала шептать София.

— Потому что он переноса побаивается. Представляешь, если бы нас с тобой его восторгом сейчас накрыло?! — Как известно воображение у Генри на высоте, так что он едва смог сдержать улыбку, представив, какой бы случился переполох. — Кроме того, он теперь тренируется жить человеческой жизнью. Даже не представляю, как тяжело ему будет скрывать свои способности от окружающих. Наблюдать за этим будет наверное весьма занимательно.

Одна из подружек Марии стоявшая тут же услышала их диалог и стала с интересом прислушиваться.

— А как же предназначение? Неужели он теперь оставит попытки переделать мир?

— Что ты! Он не сможет оставить. Он вчера по секрету открылся, что есть у него по этому поводу занятные идеи, только нужно еще проверить кое-что...

— А как же полковник и его сестра, — перебила она его, — кто же будет их выручать. Мне кажется, что с этой свадебной суетой, все про них совсем забыли.

Генри не сдержался и бросил в сторону ее удивленный взгляд.

— Выручать терминаторов?! — Прищурился он, — Что за глупая мысль! Они ведь самые могущественные существа на планете. Если они захотят скрыться, то их не удержат никакие стены. Должно быть, им просто не охота скрываться, иначе они уже были бы на свободе.

— А как же семья Майера?

— А о них позаботиться нужно нам.