Физрук: на своей волне 6

Глава 1

Когда мы подошли к бане, Миша остановился и чуть отступил в сторону, словно давая мне рассмотреть всё как следует. Баня стояла отдельным строением во дворе, основательная, приземистая и сразу внушающая доверие.

— Так, мужики, — сказал Миша, — баню мою вы уже все видели, а вот Володя — нет.

Он кивнул в мою сторону и явно ждал реакции. Я посмотрел на сруб, на крышу, на аккуратно выведенную трубу и сразу отметил для себя несколько правильных решений. Ничего лишнего здесь не было. Всё по делу.

— Ну-ка, Володя, — довольно продолжил Миша, — скажи честно. Ты вообще когда-нибудь в такой баньке парился, а?

Я усмехнулся и покачал головой.

— Не доводилось, — сказал я. — Честно. Поэтому с удовольствием этот пробел восполню.

Миша довольно заулыбался, явно приняв мои слова за комплимент.

— Вот, — сказал он. — Вот такой настрой мне нравится. Сейчас всё организуем.

Что тут было сказать — баня у Миши была действительно отличная. Это было видно невооружённым взглядом. Даже без захода внутрь. Я, как человек опытный, сразу понял, что это именно баня мечты. Та, которую делают с умом и для себя на долгие годы.

Было очевидно, что, как и весь дом, баню Миша строил своими руками. Не нанимал абы кого и не лепил на скорую руку, а подходил к этому делу с умом. А, что важнее, с любовью. Каждая деталь здесь была продумана заранее и имела своё назначение. Ничего декоративного ради самого декора, все здесь было функционально. Ну, как ни крути, баня — вещь серьёзная.

Вообще любая хорошая баня была хороша ещё и тем, что после неё ты действительно чувствовал себя так, будто заново родился. И это были не красивые слова для застолья, а вполне конкретное, телесное ощущение, которое невозможно спутать ни с чем другим. Тело становилось легче, голова чище, а внутри появлялось спокойствие, которого в обычной жизни постоянно не хватало.

Если подходить к этому делу с умом, а не бросаться в жар раз в полгода, шокируя организм высокими температурами, баня становилась мощным инструментом оздоровления. Регулярность здесь решала всё.

Ну и, конечно, баня была местом, где можно было не только хорошо попариться, но и нормально поговорить. Этим я и собирался заняться

— Эх, и хорошо мы сейчас попаримся, — потёр руки Миша, явно находясь в предвкушении того, что будет дальше.

— Миша, конечно, банщик от бога, — подхватил Аркаша. — Я за свою жизнь в каких только банях не бывал, но, блин, эта реально лучшая из всех.

Миша, несмотря на то что был уже навеселе, собрался удивительно быстро. Он подготовил всё необходимое и уже через несколько минут вышел к нам.

— Так, ну что, дорогие гости, — хохотнув, сказал он. — Все готовы попариться?

Хозяин махнул рукой в сторону двери, давая понять, что можно заходить.

— Конечно готовы, — ответили мы почти в один голос. — Такое вообще спрашивать.

— Да мы, Миш, можно сказать, к тебе домой только ради бани и ходим, — подмигнул Дима и заржал как конь.

Миша лишь усмехнулся, он и так это прекрасно знал.

Мы зашли в баню. Внутри она впечатляла не меньше, чем снаружи. Даже, пожалуй, больше. Я сразу это отметил. Опыт банщика все-таки никуда не девается — взгляд сам цепляется за важные вещи. Расстановка, высота полков, печь… Здесь всё было выстроено так, чтобы париться было и полезно, и приятно, без перегибов и глупостей.

Перед заходом в парную мы надели шерстяные шапки, чтобы не схватить перегрев.

— Париться надо правильно, Володя, — Миша с важным видом поднял указательный палец, привлекая моё внимание. — Начинать надо постепенно. В первый заход просто посидеть на пологе и как следует прогреться.

Он сделал паузу и хмыкнул.

— Но не все, конечно, так делают.

При этих словах он покосился на Сашу.

— Не, ну ты тоже, Миша, — тут же отозвался тот. — Не драматизируй. Ну было один раз… когда я сдуру сразу…

Саня не договорил. Только махнул рукой. Остальные мужики дружно заржали, прекрасно понимая, о чём речь. В каждой компании есть такие вот крылатые истории.

В предбаннике был оборудован настоящий мини-бар. Кулер с водой. Рядом стояла пятилитровая бутылка компота из сухофруктов без сахара.

Был и чай. Я всегда советовал пить некрепкий, с лимоном. Цитрус все-таки снижает давление, укрепляет сосуды и снимает спазмы. Как бы это смешно ни звучало на первый взгляд, но в возрасте моих учеников об этом уже стоило всерьёз задумываться и перестать относиться к своему здоровью наплевательски.

Полотенца здесь тоже были под рукой. Мы взяли каждый своё и сразу постелили на полок, чтобы не обжечься.

Когда мы как следует прогрелись, Миша начал понемногу усиливать жар.

— Мишаня, ну прибавь чуть пару, а, — попросил Дима. — Уже побыстрее хочется кайфануть.

Миша хмыкнул и медленно покачал головой.

— Я тебе Димас в прошлый раз уже прибавлял, — сказал он. — Напомнить, как ты потом полдня с давлением лежал?

Он сделал паузу и добавил уже спокойнее:

— Ты, блин, не спеши, Дим. Всё успеешь. А вот если поспешишь — то уже можешь и не успеть.

Конечно, Миша был прав. Жар важно было поднимать постепенно. Именно при таком подходе, который показывал хозяин, париться было действительно максимально комфортно.

— Володя, а ты вот скажи, — обратился он ко мне, — ты вообще в курсах, что париться на высоких температурах — это, блин, конкретная ошибка?

Я не стал отвечать. Дал ему продолжить. Пусть выскажется, потому что было видно, что Миша уверен — в этом вопросе я ничего не понимаю и ещё желторотый.

— Вот есть же такие… — он подмигнул и покивал в сторону Димы, ухмыляясь, — которые приходят в баню, чтобы испытать себя.

Я прекрасно понимал, о чём он говорит. Для нормальной, правильной пропарки всегда существовало простое правило «шестьдесят на шестьдесят». При влажности около шестидесяти процентов температура в парной тоже должна держаться в районе шестидесяти градусов. Всё остальное — уже не про здоровье, а скорее про глупость. Просто потому что если поднять температуру выше нужного, то при таких раскладах тепловой удар можно схлопотать почти гарантированно.

Хотя в молодости конечно таких «хероев» всегда хватает. В смысле тех, кто воспринимает парную как проверку на выносливость: выдержишь или нет. Я никогда этого не понимал, если честно. Хотя под градусом подобное встречалось сплошь и рядом. И Дима, кстати, тому пример.

Наконец мы легли на полок спинами. Я лег так, чтобы голова находилась там, где жар слабее. Аркаша же демонстративно задрал ноги вверх.

— Ух! — гулко выдохнул он.

На самом деле именно так организму было куда легче переносить высокую температуру. В таком положении можно было не переживать, что давление внезапно подскочит.

По-хорошему я прекрасно понимал, что париться сразу после еды — ошибка. Организму и так приходится тяжело: и пищу переваривать, и температуру держать. Но тут уж деваться было некуда. Как сложилось — так сложилось. В некоторых моментах вполне можно позволить себе закрыть глаза на мелочи, если всё остальное делается правильно.

Миша тем временем продолжал удивлять нас своим действительно профессиональным подходом к делу.

— Так, ну что, мужики, — сказал он, — я вот что думаю. У нас сегодня с вами ещё будет, мать её, ароматерапия.

Он расплылся в широкой улыбке и обвёл нас взглядом.

— Я же думаю, никто из вас против не будет?

Ответить никто не успел — все и так были «за». Миша взял три связки хорошо высушенных трав и с важным видом положил один из пучков в угол, подальше от печки.

Влажный пар уже начинал медленно подниматься под потолок. Почти сразу в воздухе пошёл мягкий, очень приятный запах мяты.

— Так, на первый заход у нас мята, — пояснил Миша, глубоко втянув воздух носом. — На второй я подготовил полынь. А в третий уже эвкалиптом подышим.

— А донник сегодня будет, Миш? — уточнил Дима. — Тоже хотелось бы подышать. Мне в прошлый раз очень зашло, прям шик.

— Не, блин, — развёл руками Миша, — я его хоть и заказывал на прошлой неделе, но он ещё ни хрена не пришёл. Тянут, как обычно. Так что донник в следующий раз обязательно сделаем.

Я лишь усмехнулся. Донник в своё время как раз я и научил пацанов использовать. Растение это было действительно замечательное. Благодаря своему составу его считали чем-то вроде природного массажёра. Пары активно всасывались в кровь и давали ощутимый целительный эффект. Особенно в бане.

Миша тем временем достал веники и показал их нам, словно трофеи.

— Зато, мужики, веники у меня — свежак свежаком, — сказал он с явной гордостью. — Какие хошь. Берёзовые и дубовые — если по классике. Липовый есть. Клёновый в наличии. Короче, выбор нормальный. И да, пихтовый веник тоже имеется, я знаю Аркаш ты любишь.

— Давай по классике пойдём, — предложил Саша. — Берёзовым веником попаримся.

— Без базара, — Миша перевёл взгляд на меня. — Володя, давай-ка мы первым тебя пропарим как следует. Готов по-настоящему кайфануть?

— Конечно готов, — ответил я без раздумий.

— Ну тогда давай, — кивнул Миша. — Только на живот ложись.

Я не стал отказываться. Лёг на полок. Миша начал аккуратно, с лёгких поглаживаний вениками по стопам, постепенно поднимаясь выше — к спине, рукам, плечам. Дальше пошёл вениками в обратном направлении. Работал по бокам, мягко, поглаживающими движениями, не торопясь и не сбиваясь с ритма.

— Ну что, Володька, готов? — спросил он. — Будем, так сказать, к основной стадии переходить?

Я молча показал большой палец, давая понять, что готов полностью.

После поглаживаний Миша перешёл к постёгивающим ударам по спине. Прошёлся от лопаток к пояснице, выверенно, с чувством, а потом сместился на ноги.

— Ах, хорошо, — довольно комментировал он. — Ну давай-ка, Володя, теперь на спину переворачивайся. Там тебя тоже хорошенько пропарим.

Я перевернулся. После всех этих движений Миша перешёл к лёгким компрессам, всё тем же отличным берёзовым веником. Он прижимал его к коже на несколько секунд, удерживал. Потом отпускал и снова возвращал.

Я постепенно полностью расслабился. Тело перестало сопротивляться. Прямо сейчас я получал настоящее удовольствие от происходящего.

Пацаны тем временем тоже парили друг друга, не отставая. Вообще, русская баня — это ещё то удовольствие. Лично я ничего лучше для глубокого расслабления попросту не знал.

Следом уже я взял веники и как следует начал пропаривать Мишу. Руки сами вспомнили движение. Я работал так, как делал это всегда — по своей, давно выверенной методике, к которой привык ещё много лет назад. И надо сказать, что недовольных никогда не было.

Миша лежал молча всего пару минут, а потом вдруг усмехнулся и сказал:

— Блин, Володя… да ты прям как твой отец паришь! — он даже голову чуть приподнял. — Я ща будто лет на тридцать назад откатился.

В голосе у него было настоящее удивление.

— Слышите, мужики, — добавил он уже громче. — а Володя-то парит ничуть не хуже, чем в своё время его батя.

После этого всё стало предсказуемо. Один за другим мои ученики начали просить, чтобы я пропарил и их тоже. Отказываться я не стал.

— Ох, хорошо… — то и дело слышал я. — Внатуре как отец, — добавлял кто-то. — Рука уверенная, всё чувствует как надо.

Наконец, после третьего захода началась та самая часть, которую в бане любят абсолютно все. Мы разом выскочили наружу и побежали прямиком к бассейну. Он у Миши во дворе тоже был. И, разумеется, полностью был подготовлен именно для таких моментов.

Организм уже постепенно привык к перепадам температур. Теперь можно было позволить себе и холод.

С воплями мы выскочили из бани и по очереди начали прыгать в бассейн. Холодная вода обжигала сразу, и именно в этом и был весь кайф момента. Настоящий, такой, который ни с чем не спутаешь.

Больше того, скажу честно — за всё то время, что я жил в новом теле, именно в этот момент я впервые по-настоящему почувствовал себя счастливым. Ощущения после бани были совершенно непередаваемые. И в то же время абсолютно узнаваемые. Тело будто сбросило с себя лишнее, а внутри появилось ощущение обновления. Я действительно почувствовал себя так, словно заново родился.

Когда мужики заметно протрезвели после нескольких заходов, как следует пропарились и оказались в приподнятом, ровном настроении, мы наконец перешли к чаю. Расселись спокойно. Миша разлил всем по чашкам горячий чай с лимоном.

— Ну что, Володя, — улыбаясь, спросил он, — как тебе наша замечательная банька? Понравилась? Хорошо же попарились, а?

— Ощущения-то после процедур просто бомбические, — добавил кто-то сбоку.

— Хорошо было, — ответил я честно. — Тут не поспоришь.

Остальные мужики тоже закивали. Сегодняшняя баня явно всем зашла. И теперь мы просто сидели довольные и расслабленные.

— Ну вот так разок сходишь к нам, второй, — довольно протянул Саша, делая внушительный глоток чая, — а потом так привыкнешь к нашей баньке, что в следующий раз уже за уши тебя от неё не оттащишь.

Я усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого посмотрел на мужиков внимательнее и понял, что момент сейчас подходящий. Лучше всё равно не будет. Все расслабленные, спокойные, на одной волне.

И я решил, что тянуть дальше смысла нет.

— Мужики, — сказал я и обвёл взглядом всех своих бывших учеников, — у меня сейчас к вам есть один важный разговор.

Миша сразу же отставил чашку в сторону.

— Да вообще не вопрос, — сказал хозяин. — Давай, побазарим. Что почём?

Остальные тоже закивали, готовые меня слушать.

— У тебя проблемы какие, Володя? — прямо спросил Саша. — Говори уже. Что у тебя случилось?

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Скажу как есть, — начал я. — Прям серьёзными проблемами я бы это, пожалуй, не назвал. Но определённые неудобства у меня сейчас есть. И это факт.

Мужики сразу подобрались. Шутливый тон ушёл, а взгляды стали внимательными, собранными. И, убедившись, что внимание у меня полное, я начал рассказывать.

Про Али. И то, какие у нас с ним сложились отношения в последнее время.

Я видел, как мои ученики напряглись по мере того, как я рассказывал. Их взгляды потяжелели, лица посуровели, да и атмосфера в целом тоже изменилась.

Было очевидно и другое — то, что они слышали, им категорически не нравилось. Мужики хмурились, переглядывались, качали головами. Иногда Аркашасдержанно выдыхал сквозь зубы. От Димы и Сани звучали уточняющие вопросы — короткие, жёсткие, но исключительно по делу.

Я же спокойно раскладывал всю ситуацию по полочкам, не сгущая краски, но и ничего не смягчая.

— Погоди, Володя, — перебил меня Миша, когда я дошёл до истории с апельсинами. — Он что, прям вот так… иголку в апельсин засунул?

Я лишь коротко кивнул. Ничего добавлять не стал. Миша и без слов всё понял, и выводы у него сложились моментально.

— Мужики, вы вообще прикиньте, что это галимое чучело творит, — процедил он сквозь зубы. — Вот же гнида конченая… Он ведь уже совсем по беспределу пошёл. Али говоришь звать мерзавчика?

Он сжал челюсти так, что зубы заскрипели. Чтобы хоть как-то выплеснуть злость, Миша тяжело ударил кулаком по собственной ладони.

— Вы ж прикиньте момент, братва, — продолжил он, — Володя то в школе работает. Он этими апельсинами мог учеников угостить без задней мысли. И кому-нибудь из них эта иголка могла прямо в нёбо воткнуться.

Я хорошо знал Мишу и потому сразу видел, как его начинает всё сильнее заводить мой рассказ. Злость в моем лучшем ученике собиралась плотным, тяжёлым комком. Чем дальше я говорил про Али, про его выходки и про то, к каким последствиям всё это могло привести, тем мрачнее становились лица за столом.

— Мда, дело, — процедил Саша, зажевав губу и явно прокручивая ситуацию у себя в голове. — Вообще башки у этого урода нет. Откровенный беспредел творит.

— Да за такие гнилые дела, — вмешался Аркаша, тоже не сдерживаясь, — ему надо было не ларёк сносить, Володя. Ему башку нахрен снести без всяких разговоров и разбирательств. И иголку в жопу засунуть!

Он сплюнул в сторону и сжал кулаки.

— Надо же, сука, такую гнилую дичь исполнить. Ты посмотри, гнида вонючая. Он ведь в гости в нашу страну приехал. И вместо того чтобы вести себя с уважением к хозяевам, он тут пытается свои законы устанавливать, чтобы остальные по ним жили.

Я продолжил рассказ уже до конца. Перешёл к той стадии конфликта, которая началась после истории с иголкой в апельсине. К тем событиям, что произошли потом. И с этого момента началась самая интересная часть всего повествования.

От автора:

Я погиб и оказался в теле деревенского парня. За плечами 20 лет опыта в медицине! А чтобы выжить... нужно не только лечить, но и убивать! Читать: https://author.today/reader/501143/

Глава 2

Ну а дальше в рассказе пошла уже та часть, где Али окончательно перестал выглядеть просто мерзким типом. Теперь он начал выглядеть именно опасным идиотом.

Я рассказал, как он подослал ко мне своего племянника — сопливого пацана с запудренной головой, которому этот урод внушил, что он якобы «решает вопрос». Сначала Борзый полез портить мой джип, проткнул колёса, а потом, уже совсем потеряв берега, по поручению непутёвого дяди попытался пырнуть меня в бок шилом.

После этого мужики перестали комментировать. Здесь вопрос был уже на порядок жёстче, чем история с иголкой в апельсине. Хотя и там, по-хорошему, ничего «мелкого» не было. Но здесь беспредел со стороны Али выходил уже на совершенно другую стадию — прямую, тупую и опасную.

Я видел, как у мужиков меняются лица. Как уходит бытовое возмущение и появляется холодное, сосредоточенное понимание ситуации. Ведь это уже была даже не наглость, а конкретный такой наезд то, чтобы меня замочить.

Ну а вишенкой на торте в моём рассказе стало то, что Али после всего этого подослал ко мне своего мутного адвоката. Тот, не моргнув глазом, потребовал десять миллионов рублей за то, чтобы «полюбовно закрыть вопрос» по шиномонтажке.

— Ни хрена… — протянул Миша. — То есть эта падла в итоге пошла и заяву накатала?

Я кивнул, подтверждая сказанное.

Следующие несколько секунд мужики просто начали ржать. У них в голове откровенно не укладывалось услышанное. Человек пытался решать вопросы ножами, шилом и подосланными идиотами. И вдруг этот же человек решил «победить» в правовом поле при помощи юристов, заявлений и ментов.

— Не, ну ты понял, какой он клоун, — хмыкнул Миша, качая головой. — Вообще страх потеряли. Видимо, они благополучно забыли, как в девяностых их дальних родственников, которые думали, что им здесь всё можно, мы по всей стране гоняли санными вениками.

— Да и твой батя, — добавил Дима, — столько вот таких мутных товарищей за своё время лично наказал, что я сейчас и половины не вспомню.

— Было дело, — подхватили остальные почти хором. — Конфликты тогда разные случались.

— И решали мы их тоже по-разному, — прошептал Аркаша. — Но с одинаково нехорошим исходом для тех, с кем эти конфликты возникали, — жёстко подвёл Миша.

Я в этот момент молчал. Специально не стал говорить, что уже назначил этому уроду стрелку. Сейчас для меня это было не главное. Гораздо важнее было другое. Мне нужно было увидеть реакцию моих пацанов на тот беспредел, который творил Али. Понять, где у них проходит внутренняя граница. Насколько серьёзно они воспринимают ситуацию. И, самое важное, какие пути решения они предложат сами.

Честно говоря, я ожидал более «мягких» вариантов. Советов из разряда: подключить грамотного адвоката, сыграть в правовом поле, подстраховаться документами, в целом действовать аккуратно. Я даже был готов к этому. Более того — я примерно на такие рекомендации и рассчитывал. Время все-таки поменялось. А уже после, опираясь на их советы, собирался аккуратно сформулировать свою просьбу о помощи.

Но всё пошло совсем не так, как я ожидал. Тему даже не стали долго обсуждать. Мужики словно пришли к одному и тому же выводу одновременно.

— Ну ты послушай, Володя, — заговорил Миша, глядя мне в глаза. — Тут, по-моему, и разговаривать особо не о чем. Единственный возможный вариант — это показать этому Али, что он тут не хозяин, а гость.

В этих словах моего лучшего ученика была холодная, взрослая уверенность. Миша слишком хорошо знал, как подобные истории заканчиваются, если вовремя не поставить точку.

— Категорически поддерживаю, — тут же сказал Саша и чуть подался вперёд ударяя кулаками по столешнице. — Если он не понимает, как себя вести, значит, ему это нужно объяснить. Простым, доступным языком. Таким, чтобы дошло с первого раза и без вариантов.

Пацаны синхронно закивали. Было видно — они на одной волне и уже внутри приняли решение.

Итог подвёл Дима — сухо, в своей узнаваемой манере.

— Мужики, — сказал он, — я тут вообще не вижу другого выхода, кроме как с ним конкретно покумекать. Так, как мы в своё время делали с подобными чучелами отморозками.

— Так, ну что, — тут же подхватил Миша, — давайте определяться. Кто за то, чтобы поучаствовать в таком кипише — поднимите руку. Потому что это, извините, хрень полная, когда всякие странные товарищи приезжают сюда и начинают нам жизнь гадить. Да ещё и свои правила пытаться навязать.

Ответ был мгновенный. Все подняли руки.

Миша перевёл взгляд на меня и внимательно посмотрел, будто проверяя, готов ли я к тому, что сейчас происходит.

— Володя, мы готовы прямо сейчас сорваться и поехать побазарить с этим чучелом. Ты только имя и фамилию дай. А дальше мы сами всё решим. Гарантирую, брат, ты его после нашей деловой беседы ещё долго не увидишь.

— Ага, — добавил Саша, усмехнувшись, — ты ему прямо сейчас стрелку набей. Я ему лично, суке, доходчиво объясню, что он попутал.

Честно говоря, эти слова мужиков и их искренняя поддержка легли мне на душу как бальзам. Мне даже не пришлось никого ни о чём просить. Бывшие ученики сами выразили готовность помочь, как только услышали, с кем и с чем я столкнулся. И это дорогого стоило.

— Погоди, мужики, надо сначала узнать что это за покемон вообще такой? — отсудил чуть пыл Дима. — Я бы предложил по нему справки навести. Раз он заяву готов накатать и адвокат у него есть, значит это гусь. А с такими надо осторожнее.

Я назвал имя и фамилию «сеньора Помидора». И тут же заметил, как мужики между собой переглянулись. Очень быстро стало понятно, что имя это им знакомо.

— Погоди-ка, пацаны, — протянул Миша, нахмурившись. — Я, кажется, понял, кто это.

Он огляделся, увидел свой телефон на столике, подошёл, взял его в руки и начал что-то быстро листать. Пару раз ткнул в экран, остановился, прищурился. И, наконец, повернул телефон к нам.

На экране была фотография. Та самая рожа Али. Он стоял в пиджаке, при галстуке, с важным видом. Уверенный, солидный, будто с обложки какого-нибудь бизнес-журнала. Если не знать, кто он такой на самом деле, легко можно было принять его за серьёзного и респектабельного человека. Такого кто не опускается до мелкой, подлой грязи. Но я-то знал, что это за фрукт и мужики, судя по всему, тоже.

— Ну да, — хмыкнул Миша, — это, так сказать, наш местный «крупный бизнесмен».

Он произнёс это с такой интонацией, что слово «бизнесмен» прозвучало почти как оскорбление.

— Дел я с ним лично никогда не имел, — продолжил Миша, — но наслышан. Гнида он ещё та. И тут надо понимать одну простую вещь. За этого товарища половина его «братьев» встанет и приедет качать. Так что с наскока это всё не решается. Тут нужен холодный расчёт и нормальная подготовка к такому базару. Пацаны ничего не ответили, но и слов не требовалось. По лицам было видно, что выводами Миши они полностью согласны.

И именно в этот момент у меня завибрировал телефон, тоже лежавший на столе. Очень «вовремя», что называется. Я подошёл, взял его в руки и увидел сообщение от Борзого.

В сообщении был адрес и время.

Значит, Али согласился на встречу…

— Что там у тебя, Володя? — сразу спросил Миша, заметив, как я уставился в экран.

— Он прислал адрес и время для стрелки, — ответил я. — Готов встретиться для разговора.

Саша тут же нахмурился.

— Подожди, — сказал он. — А почему ты ему сам адрес и время не назначил? С какого хрена мы вообще под него подстраиваться будем?

Я посмотрел на Саню спокойно, собственно этот вопрос ожидал.

— Потому что, — ответил я, — я хочу, чтобы этот паразит максимально подготовился к нашей встрече. Чтобы потом, когда для него всё закончится ничем хорошим, Али не тешил себя мыслью, что его застали врасплох. И потом не думал, будто сделал не всё, что мог. Так что пусть придёт уверенным и с полным пониманием, что это был его выбор.

От моего взгляда не ушло, как у каждого здесь присутствующего, вытянулись лица.

— Володя, ты меня, конечно, извини, брат, что я всё время болтаю, — со вздохом сказал Миша, — но я опять не могу не сказать… ты сразу думаешь на дальнюю перспективу. Ровно так же, как в своё время думал твой отец.

Потом Миша повернулся к остальным и уже им коротко подтвердил, что считает правильным действовать именно так, как предлагаю я.

Пацаны даже спорить не стали. И вопросов никаких задавать не начали. Просто кивнули и этого было достаточно. Поддержка была полной, по сути безоговорочной.

— Володя, — спросил Дима, — так когда у нас с этими мерзавчиками стрелка?

Я обозначил время и место и мы с моими учениками решили встретиться завтра. Как раз за пару часов до назначенного времени. Ехать было недалеко, но мы сразу условились собраться заранее, чтобы спокойно обсудить тактику. А заодно чётко проговорить, чего именно хотим добиться по итогам встречи с Али и его людьми. То что Али будет не один, ни у кого даже мысли подобной не было.

На этом серьёзная часть разговора закончилась. Мужики вернулись к своему вечернему отдыху, который, судя по настроению, должен был затянуться далеко за полночь. Собственно, как это у нас бывало в прежние времена.

Я же взглянул на часы и понял, что мне пора. Другие дела никто не отменял, а их у меня сейчас было выше крыши.

— Володя, а чего ты так рано уходишь? — спросил Миша, заметив мои приготовления. — Может, ты с нами ещё хотя бы чутка посидишь?

Я задержался на секунду, уже зная, что ответ будет отрицательным. Но уходить всё равно было немного жаль.

— Нет, мужики, спасибо за предложение, — ответил я честно. — Но мне и правда пора. Я был рад всех вас увидеть, правда. Просто сейчас уже нужно идти.

Я на секунду задержал взгляд на каждом из своих бывших учеников. — Надеюсь, это далеко не последняя наша встреча. Мы ещё обязательно соберёмся, — сказал я.

— Обязательно соберёмся, — сразу отозвался Миша. — Да мы, по сути, и так постоянно собираемся. И связь держим. Так что я вообще не вижу ни одной причины, почему ты, Володя, не должен к этим нашим посиделкам присоединяться.

Он обвёл взглядом остальных, будто спрашивая подтверждения.

— Да тут даже обсуждать нечего, — тут же поддержал Саша. — Конечно, будем рады.

Остальные пацаны молча показали большие пальцы вверх.

Я попрощался с ними по-настоящему тепло. Искренне. И поймал себя на странном ощущении. Блин, формально прошло совсем немного времени с того момента, как я погиб в прошлой жизни и открыл глаза в новом теле. Однако внутри всё ощущалось так, будто между нашими встречами реально пролегли долгие годы. Будто я видел этих пацанов через время очень длительного расставания. После жизни, прожитой порознь.

Наверное, свою роль сыграло и то, что меня не было всего несколько недель, а мужики за это время продолжали жить. У каждого была своя жизнь, со своими заботами, победами и потерями.

Но, несмотря на всё это, одно оставалось неизменным. Они по-прежнему были теми же самыми надёжными людьми. Теперь, после сегодняшней посиделки, я мог подписаться под каждым из этих слов без оговорок. Это были всё те же мои ученики.

Люди, которые правильно восприняли уроки — и тогда, и потом. Каждый из них сохранил в себе тот самый внутренний стержень, за который я когда-то и начал их уважать. Время прошло, обстоятельства изменились, а суть… нет.

Я не стал озадачивать Мишу просьбой проводить меня. Решил выйти сам. Хотя территория у него была такая, что при желании здесь вполне можно было заблудиться. Но сейчас мне хотелось пройтись одному.

— Всё, давайте, мужики, — сказал я уже у выхода. — Я был рад познакомиться с каждым из вас.

Я пожал каждому руку, с каждым обнялся.

— Погоди, Володя, — окликнул меня Аркаша. Он всё ещё был навеселе. — А как ты поедешь-то? Может, такси тебе вызвать? Тут интернет хреново ловит задолбешься. Аркаша махнул рукой. — Брат или хочешь, я тебе тачку дам? Или сам подвезу.

— Не, Аркаша, — ответил я сразу. — Спасибо тебе, конечно, за такое предложение. От души. Но я сам справлюсь.

Я прекрасно понимал, что Аркаша не шутит. Он действительно был готов и машину дать, и отвезти хоть к чёрту на кулички. Но были вещи, которые я учитывал.

Во-первых, Аркаша всё-таки выпил. Пусть уже и трезвел, но алкоголь в крови никуда не делся. Во-вторых, машина у Аркаши была далеко не дешёвая. И брать ее, чтобы потом оставлять её где-нибудь под подъездом или вдоль дороги, учитывая мой уже открытый конфликт с Али, который показал, как он «ровно дышит» к чужим машинам… Это было бы, мягко говоря, не самой удачной идеей.

— Ладно, Володя, давай, — сказал Миша напоследок. — Ты там с калиткой сам разберёшься. Она изнутри открывается, а потом сама автоматически закроется.

— Конечно, разберусь, — кивнул я. — Не переживай.

Я уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг поймал себя на мысли, что упускаю одну важную вещь, о которой тоже хотел поговорить с пацанами. Я остановился и снова повернулся к ним.

— Слушайте, мужики, — начал я, — мне в своё время мать рассказывала, что мой отец активно сотрудничал с разными реабилитационными центрами. Туда пацанов клали, чтобы они в себя пришли, к нормальной жизни вернулись.

Миша сразу кивнул.

— Было дело, — подтвердил он. — И, скажу тебе честно, многим это реально помогло.

Он кивком указал на Сашу.

— Вон Саня почти год там провёл, прежде чем мозги на место встали. Да, Сань?

Саша вздохнул, но не стал уходить от ответа.

— Было дело, — подтвердил он. — Молодой я тогда был, дурной совсем. И если бы не этот центр, в который меня твой отец заставил пойти, я даже не знаю, как бы у меня жизнь дальше сложилась.

Я сделал небольшую паузу и задал следующий вопрос:

— А сейчас у вас остались какие-то выходы на тех ребят, которые тогда этим занимались?

Мужики переглянулись. Миша посмотрел прямо на меня и ответил сразу за всех.

— А что у тебя за проблема такая, — прям спросила он, — что тебе вдруг в реабилитационный центр понадобилось обращаться?

— Проблема есть, — подтвердил я и чуть развернул мысль. — Только не у меня. Она у одного человека. Он брат одной моей очень хорошей знакомой.

Я не стал ходить вокруг да около. Коротко, но понятно обрисовал всю картину на тему, что произошло с братом Марины. Объяснил в какую неприятную жизненную ситуацию он вляпался и почему до сих пор из неё не выбрался. Лишних деталей давать не стал, но рассказал все так, как есть.

Мужики слушали внимательно. Когда я закончил, первым заговорил Саня.

— Так, — сказал он, — проблема мне, на самом деле, более чем понятна. Знакомые у меня остались. И не просто остались — я до сих пор с ними в хороших, тесных отношениях. Потому что, когда у тебя по жизни возникают проблемы такого рода… Короче ты потом всю жизнь живёшь с пониманием, что эта зависимость может вернуться в любой момент. Это не история «один раз решил — и всё». Это навсегда в голове, понимаешь брат.

— Саня, блин, — тут же отмахнулся Миша, — ну ты философию-то сейчас развёл конкретную. Он усмехнулся. — Хватит Володе голову морочить. Ты лучше контакты дай этих людей, — сказал он Сане. — И просто скажи, что Володя к ним обратится. Пусть с той стороны будут готовы нормально принять Володиного пацана. Я уверен, там отца его хорошо помнят и уважают.

На самом деле я прекрасно понимал, что Саша сейчас говорит по делу. В России действительно существовали сообщества таких людей — зависимых, но осознавших проблему. Они создавались для реальной помощи и поддержки тех, кто столкнулся с зависимостью и хотел продолжать жить дальше уже в трезвости. Жить, а не выживать.

При этом я так же хорошо знал и другое. Многие люди, возможно, даже включая Мишу, искренне считали, что все эти истории про зависимость сводятся к банальному отсутствию силы воли. Мол, захочешь — бросишь. Не захочешь — значит, сам виноват. Никакая это не болезнь, а просто слабость характера и надуманная проблема.

Вот только всё было куда сложнее.

От автора:

Потеряв жизнь в одном мире, он стал магом, бойцом и наследником мертвого рода в другом -

https://author.today/work/340516

Глава 3

То что проблема с зависимостью гораздо более сложная, чем кажется первый взгляд — я хорошо понимал. Ты можешь отказаться от вещества. Можешь пережить ломку. Можешь даже физически выстоять и довольно долго держаться. Но никуда при этом не девается зависимое мышление. Оно остаётся внутри.

И если с ним не работать… причем не день и не месяц, а годами, по сути всю жизнь, то срыв почти неизбежен. И неважно, насколько у тебя развита сила воли, насколько ты «крепкий» и «собранный». В какой-то момент это просто находит лазейку.

Я это понял очень давно. Ещё в прошлой жизни.

Понял тогда, когда пытался разобраться именно в корне этой проблемы. Когда видел, как она калечит молодёжь, парализует волю и ломает судьбы. Как пацаны, которые могли бы жить нормально, шаг за шагом сворачивали не туда. И к сожалению, слишком часто заканчивали свою жизнь печально.

— Ну у тебя же телефон в руках, Миш, — сказал Саня, кивнув на мобильник, который Михаил действительно держал. — Вот ты и дай Володе цифры. У тебя же есть контакт Марата из реабилитационного центра?

— Есть, — не стал отрицать Миша, но не удержался от перчинки и хмыкнул, — Есть на жопе шерсть.

Саня чуть усмехнулся.

— Ты, Миш, тоже, блин, сидишь весь такой из себя и умничаешь. После твоих слов можно подумать, что тебе всё равно. А тебе ж ни хрена не всё равно. Потому что ты сам деньги на эти центры выделяешь. И не раз.

— Ну выделяю, выделяю, — отмахнулся Миша, будто речь шла о чём-то совсем незначительном. — А кто, если не мы, будет нашей молодёжи помогать?

— Да, к сожалению, эта проблема никуда и сейчас не делась, — тяжело вздохнул Саня. Было видно, что тема для него глубоко личная. Миша же открыл телефон, зашёл в контакты, быстро нашёл нужное имя. Через несколько секунд мой мобильник завибрировал — Михаил переслал мне номер.

Контакт значился как «Марат». Я это имя хорошо помнил. Марат был тем самым человеком, который ещё в девяностые начал этим заниматься. Именно он тогда открыл свой первый реабилитационный центр для помощи зависимым людям. Один из тех редких случаев, когда человек не свернул с выбранного пути и довёл дело до конца.

— Вот, лови, Володя, — сказал Миша. — Я тебе только что скинул прямой контакт владельца этой сети. Маратика. Я тогда ему сегодня сам наберу, расскажу ситуацию и сразу обозначу, что ты к нему обратишься и с какой проблемой. Мужик он толковый. Думаю, твоему знакомому пацану в его центре реально смогут помочь.

— Спасибо ещё раз, мужики, — ответил я искренне. — За все, что сегодня было — спасибо. Контакт Марата поймал.

На этом мы и разошлись и я наконец вышел из дома. И уже на улице поймал себя на простой мысли. Вот же как, те несколько часов, которые я провёл со своими бывшими учениками пролетели совершенно незаметно. Будто прошло не несколько часов, а каких-то пять минут — раз, и всё.

Я нисколько не лукавил, когда говорил им, что дел у меня действительно по горло. В первую очередь мне нужно было прямо сейчас узнать, как мои пацаны школьники справились с задачей. Отвезли ли они оборудование из моего джипа тем мужикам, у которых я покупал машину?

Я достал телефон, нашёл в списке номер Кирилла и уже собирался набрать, как мобильник в руке тут же завибрировал. Экран загорелся, и на нём высветилось именно то имя, которое я только что искал.

Кирилл.

— Вовремя ты, — пробормотал я себе под нос и снял трубку. — Слушаю, — сразу сказал я.

— Владимир Петрович, вам сейчас удобно говорить? — из динамика донёсся весёлый голос Кирилла.

— Выкладывай, что вы там натворили, — ответил я без лишних прелюдий.

— Вы, если что, на громкой, Владимир Петрович, — предупредил Кирилл.

Я и так это понял — на той стороне линии уже послышались смешки остальных пацанов.

— Ничего страшного, — сказал я спокойно. — Мы не бабы, чтобы по углам шушукаться. Давай ближе к делу. Как всё прошло?

— Прошло отлично, как вы и сказали, — тут же отчитался Кирилл. — Сначала мы с пацанами отвезли ваш джип к мастеру. Он его забрал и сказал, что как только станет понятно по срокам, сразу с вами свяжется.

— Отлично, — подтвердил я. — Давай дальше.

— Дальше мы, как вы и говорили, забрали всё, что у вас дома в коридоре лежало. Кирилл на секунду замялся, потом продолжил: — Из машины ещё грязевые колёса вытащили. Конечно, пришлось повозиться, Владимир Петрович, но ничего страшного — справились.

Вот тут я внутренне чертыхнулся. Во блин… я только сейчас вспомнил, что действительно собирался отдать и сами грязевые колёса, которые так и лежали в джипе. Хорошо хоть пацаны сообразили сами, без напоминаний.

Мне даже стало по-настоящему интересно, как именно пацаны всё это на себе вытаскивали и при этом умудрились ничего у меня не уточнять и не дёргать.

— Кирюха, — сказал я честно, — я, если говорить откровенно, вообще запамятовал, что у меня там грузовые колёса лежали. Вы-то как всё это сами умудрились допереть?

— Да как, Владимир Петрович, — ответил Кирилл. — Мы просто нашего Гену с колёсами оставили у автомастерской, чтобы он их сторожил. А потом, когда всё остальное оборудование у вас дома забрали, туда сюда и позвонили мужикам.

— И? — уточнил я.

— Попросили их самим заехать за своими вещами, — продолжил пацан. — Сказали, что всё готово.

— И что, они согласились? — переспросил я.

— Да нормальные мужики оказались, — подтвердил Кирилл. — Пошли нам навстречу и приехали сами.

— А вопросов никаких не задавали? — уточнил я ещё раз. — Всё нормально прошло?

— Не, — заверил Кирилл. — Забрали всё оборудование и уехали.

Я на секунду замолчал. На самом деле пацаны только что сделали большое и полезное дело. То, до чего у меня самого всё никак не доходили руки. Я всё время откладывал встречу с продавцами джипа, крутился между другими задачами… А я ведь действительно обещал продавцам, что всё, что они оставили у меня «на хранение», будет возвращено в целости и без задержек в течение двух недель. И для меня это было не просто формальностью — такие вещи я привык доводить до конца, даже если они кажутся мелочами.

Теперь, когда мои пацаны всё это сделали за меня, полностью закрыв вопрос самостоятельно, я наконец-то смог выдохнуть. Я мысленно поставил жирную галочку и вычеркнул этот пункт из списка неотложных дел. Один из тех, что постоянно висели в голове и не давали спокойно переключиться на другое.

— Так, пацаны, — сказал я уже вслух, — спасибо вам большое. Вы для меня реально шикарное дело сделали. Честно скажу: без вас я бы сам с этим сейчас не справился.

— Да вообще не за что, Владимир Петрович, — тут же отозвался Гена. — Мы это всё с удовольствием делали. Помочь так то не в напряг.

— Так и есть, — поддержали его другие голоса.

— Сейчас только за вашей собакой ещё сходим, — добавил Кирилл. — И всё. Считайте, что все ваши поручения выполнены.

Я невольно улыбнулся. Да, точно. Про Рекса я как раз и думал. Самое время было забирать его с тренировки — по времени она уже подходила к концу.

— Через сколько примерно будете на месте? — спросил я, глянув на часы на экране телефона.

— Да мы уже выдвигаемся. Мы с пацанами сейчас прямо на остановке стоим, — доложил Кирилл. — Все вместе ждём, когда автобус подойдёт.

В трубке действительно слышался шум улицы, голоса и обычная вечерняя суета.

— А вон он, пацаны, — вдруг раздался голос Гены где-то на фоне. — Вон наш автобус, уже едет!

— Тогда так, — сказал я, — как собаку заберёте и отведете кобеля ко мне домой, предлагаю вам там немного задержаться и меня дождаться. Хочу ещё с вами чаю попить, посидеть и языками почесать.

— Отлично, — без раздумий ответил Кирилл. — Так и сделаем, как вы говорите. Он сделал паузу. — Всё, Владимир Петрович, мы уже в автобус заходим. Если что — будем на связи.

— Давайте, пацаны, осторожнее там, — сказал я и нажал отбой.

Я, попрощавшись ненадолго с пацанами, тут же занялся следующим делом — вызвал себе такси. Вернее, попытался вызвать. Интернет возле дома Миши работал действительно отвратительно. Приложение то и дело подвисало, не грузилось, выдавало ошибки. Пришлось повозиться. Я несколько раз закрывал и открывал программу, отходил на шаг в сторону, поднимал телефон выше, словно от этого могло что-то измениться.

В итоге всё-таки получилось. Приложение показало, что машина будет примерно через пять минут.

Следом нашёл контакт Марины в записной книжке и сразу набрал её номер. Было уже не детское время, уроки у неё давно закончились, поэтому я почти не сомневался, что трубку она возьмёт. Так и вышло — ответила девчонка сразу.

— Да, Владимир Петрович… — раздался из динамика её уставший голос.

— Привет трудовой молодёжи, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Давай рассказывай, как дела. Как вечер проводишь?

Марина немного замялась, а потом честно призналась, что ничем особо не занята и просто тратит время на просмотр какого-то сериала, включённого скорее для фона, чем из настоящего интереса.

— Ну тоже дело, — заверил я. — Иногда всё-таки нужно давать голове отдохнуть от трудовых будней, иначе долго не протянешь.

В трубке послышался тихий, чуть смущённый смешок. Было слышно, что учительница и правда вымоталась за день, но старается держаться.

Я не стал тянуть и перешёл к сути разговора, ради которого, собственно, и звонил.

— Марин, как там у твоего брательника дела? — спросил я напрямую.

Она тяжело вздохнула, и по этому вздоху мне сразу стало ясно, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Хмурый он, — призналась девчонка. — Разговаривать не хочет. Ест плохо, почти ничего не ест. Говорит, что вообще ничего не хочет…

— Понятно, — ответил я. — А за это время никаких нежелательных пассажиров не появлялось? Никто к нему не приходил?

— Нет, — быстро сказала Марина. — Слава богу, пока что никто.

— Ясно, — сказал я после короткой паузы. — Тогда слушай внимательно. Сейчас будет предложение, которое, возможно, тебе сначала покажется неожиданным, но на самом деле оно как раз то, что нужно.

Я сделал паузу, давая девчонке время собраться и настроиться.

— Я сегодня взял контакт людей из одного действительно хорошего реабилитационного центра, — сказал я Марине. — Это не шарашкина контора. Там люди, которые реально умеют помогать. Твоему брату там смогут помочь, я в этом уверен. Завтра я с ними свяжусь и уже предметно договорюсь по условиям. А сегодня хочу, чтобы ты прямо сейчас бросила все свои дела, поставила сериал на паузу, взяла брата под мышку и вы приехали ко мне в гости.

На той стороне линии Марина сразу напряглась.

— Ой, Володя, как-то неудобно в гости… — начала она осторожно. — Тем более ты же не один живёшь…

— Один, не один — сейчас вообще неважно, — объяснил я. — Я хочу, чтобы ты вместе с братом была у меня через полчаса. Я закажу тебе такси прямо к дому, вам даже думать ни о чём не надо.

Марина ещё немного поспорила — скорее по привычке, ради приличия, чем по-настоящему. Я это хорошо слышал по интонации. Но в итоге девчонка всё-таки согласилась и сказала, что через полчаса будет готова спуститься к подъезду вместе с братом.

— Хорошо, — подвёл я итог. — Тогда отпишешься мне, как будете готовы, и я сразу вызову вам такси.

На этом мы попрощались. Почти сразу после этого подъехало моё такси. Пять минут, что показывало приложение, пролетели за разговором с Мариной совершенно незаметно.

Машине даже не пришлось меня ждать: я сразу сел в белую «Ладу», водитель тронулся, и мы поехали. Где-то на середине пути телефон в кармане завибрировал. Я достал его и увидел сообщение от Марины, что они готовы, можно вызывать такси.

Ровно это я и сделал в следующую же секунду.

Поездка в такси прошла на удивление легко и даже с ветерком. Мне повезло: водитель попался молчаливый, не из тех, кто считает своим долгом вывалить на пассажира всю личную биографию или обсудить жизнь «по понятиям».

В салоне вместо этого тихо играла спокойная музыка — то, что, как говорится, доктор прописал. Я с удовольствием использовал это время, чтобы спокойно подумать. Прокрутить в голове предстоящий разговор с пацанами, с Мариной и с её братом. Я прекрасно понимал, что собираю всех у себя дома не просто так и не ради чая с разговорами. Было у меня одно важное дело, которое следовало обсудить именно с глазу на глаз. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше для всех.

Более того, у меня было стойкое ощущение, что именно сейчас для этого дела наступило самое подходящее время.

Таксист наконец подъехал к моему дому и уже собрался заезжать во двор, прямо к подъезду, как и было указано в приложении. Я заметил это и сразу же его остановил.

— Дружище, не надо заезжать, — сказал я. — Я дальше сам пешком пройдусь, а то потом будешь сдавать задом — замучаешься.

Таксист — молодой парень, благодарно кивнул, все-таки я избавил его от лишних манёвров. Он остановил машину, не заезжая во двор.

— Спасибо большое, хорошего вам дня, — сказал таксист уже на прощание. — Если не сложно, оцените поездку в приложении. И конфетку можете взять, специально для пассажиров.

— Ну, если разберусь, как это делается, то обязательно оценю, — пообещал я.

Я вышел из машины, аккуратно захлопнул дверь и всё-таки взял конфетку из небольшой тарелочки на заднем сиденье.

Честно говоря, я не имел ни малейшего понятия, как именно там нужно оценивать поездку в приложении. Но раз уж пообещал — значит, сделаю. Я тут же открыл приложение такси и с некоторым удивлением обнаружил, что всё оказалось куда проще, чем я ожидал. Более того, программа сама предложила мне оценить только что завершённую поездку.

Я сразу поставил водителю максимальную оценку из всех возможных. Ну а что — пацан действительно её заслужил. Убрав телефон, я двинулся от дороги в сторону своего подъезда. И буквально через несколько шагов увидел как навстречу мне шли мои пацаны. А с ними на поводке Рекс.

Рекс после тренировки шёл по улице уверенно, будто прекрасно осознавал собственную силу. Блин, местный дворовой король! В этом было что-то новое. Раньше он так не ходил. Раньше он всегда напряжённо дрожал, что конечно и было свойственно его породе…, но теперь этого не было. Уверенности песелю было не занимать, и это радовало.

Я поднял руку, привлекая внимание пацанов. Они заметили меня почти сразу.

— О, Владимир Петрович, вы прям вовремя пришли, — сказал Кирилл. — По вам можно время сверять. Мы как раз вашу собаку с тренировки забрали.

Он кивнул в сторону Рекса. Пёс остановился, внимательно посмотрел на меня и, сохраняя максимально серьёзную, почти суровую собачью физиономию, едва заметно повилял хвостом. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы было понятно — узнал и рад, но без лишних эмоций.

Я отметил про себя, что выглядел он уже совсем иначе, чем в первые дни после начала тренировок. Тогда Рэкс возвращался выжатый, уставший, словно его разобрали на части и собрали заново. Сейчас же он выглядел собранным, живым, даже немного подтянутым. Было ощущение, что он уже привык к нагрузкам, которые давал ему тренер, освоился и начал воспринимать их как рабочий процесс.

— Вот, — сказал Гена, который держал поводок, — передаём вам вашего лютого зверя в целостности и сохранности.

Он протянул мне поводок. Я забрал его из рук ученика, одновременно положив ладонь Рэксу на холку.

— Почему лютого то? — спросил я, глядя на Гену.

— Да хотя бы потому, Владимир Петрович, — начал объяснять он, — что мы пришли чуть раньше, чем у Рекса закончилась тренировка.

Гена усмехнулся, явно подбирая слова.

— Ну а там мы, пусть и одним глазом, но всё-таки успели посмотреть, как ваш пёсель на тренировке занимается и пашет, — подхватил Кирилл.

И дальше пацаны наперебой начали рассказывать, что именно им довелось увидеть. Как, казалось бы, ещё недавно неуклюжий Рекс на их глазах вцепился клыками в тренировочную куклу и рвал её с таким остервенением, с каким Тузик расправляется со своей грелкой.

— Вообще, тренер просил передать вам, — продолжил Кирилл, — что Рекс по-прежнему заметно прогрессирует от тренировки к тренировке. Прямо видно. И, что самое главное, ему реально нравится то, чему его там учат. Он в работу идёт с охотой.

Я удовлетворённо кивнул. Если собаке нравится работать — значит, всё идёт правильно.

Приятно было осознавать, что ещё один член нашей небольшой, но вполне себе дружной команды, а Рекс, без всяких сомнений, уже стал именно таким членом, делает уверенные шаги вперёд и чувствует себя на своём месте.

Но, как бы ни хотелось задержаться на этом разговоре, собирал я пацанов сейчас вовсе не ради обсуждения успехов моего пса.

— Так, ну что, молодёжь, — сказал я, меняя интонацию и возвращая разговор в нужное русло.

Я машинально посмотрел на экран телефона. Приложение такси всё ещё было открыто, но теперь там высвечивался уже не мой заказ. В приложении было указано, что машина с Мариной и её братом Васей подъедет к моему дому буквально через несколько минут.

Я поднял взгляд на пацанов.

— Сейчас буквально пару-тройку минут подождём ещё одних наших гостей, — сказал я, — а потом все вместе пойдём ко мне домой, чай пить.

От автора:

Семья погибла. Убийца мёртв. Виктор мёртв. А потом — живой. В чужом мире. Его единственная надежда — найти найти новый смысл жизни, и самое главное: себя не потерять. https://author.today/work/173267

Глава 4

— Только, пожалуйста, не говорите, что это София Михайловна приедет… и Львович вместе с ней, — не удержался Гена и ехидно хмыкнул.

Я усмехнулся и медленно покачал головой.

— Нет, София Михайловна к нам точно не приедет, — заверил я. — Хотя, если она вам так нужна, могу прямо сейчас ей звякнуть и тоже в гости пригласить.

Я с нарочитой серьёзностью посмотрел на Гену и подмигнул:

— Хочешь, Ген? Сделаем.

— Да ну нет, Владимир Петрович, — тут же отмахнулся он. — Это мы так… прикалываемся.

Он уже собирался на этом закончить, но потом неожиданно пожал плечами и добавил уже совсем другим тоном, без шуток:

— Хотя, если честно… после того, что мы сегодня провернули в школе, я как-то стал Софии Михайловне больше доверять.

Признание было искренним, и это сразу чувствовалось. Я краем глаза заметил, как остальные пацаны согласно кивнули. Судя по всему, они думали ровно то же самое. И это, на самом деле, было очень хорошо.

Пацанам удалось разглядеть в нашем завуче не только её жёсткую, служебную сторону, но и человеческую. Ту, которая обычно остаётся за кадром и кардинально отличалается от её профессионального образа Мымры.

Я и сам пришёл к этому выводу раньше, просто у меня было больше времени и возможностей узнать Соню поближе. Чем плотнее мы общались, тем яснее становилось, что завуч вполне себе отличный человек, надёжный. Из тех, кто в сложной ситуации не отойдёт в сторону и не сделает вид, что его это не касается.

— Так что, если что, Владимир Петрович, мы с пацанами вообще ничего не имеем против приезда сюда Софии Михайловны, — подвёл итог Гена. — И более того, мы даже только за, если вы её к себе в гости позовёте.

Шутка шуткой, а за этими словами уже не было прежнего подросткового ёрничанья.

— Как я тебе уже говорил, Гена, — спокойно ответил я, — Софии Михайловны у нас сегодня, к сожалению, всё-таки сто процентов не будет.

В этот момент я заметил подъезжающее такси и кивком указал пацанам в его сторону, переключая их внимание.

— Зато, — продолжил я, — вместо Софии Михайловны прошу любить и жаловать нашу замечательную Марину. Классуху вашего класса.

Все взгляды моих пацанов тут же синхронно ушли в сторону подъехавшего автомобиля.

Такси медленно остановилось у обочины. Дверь с задней правой стороны открылась первой, и из машины вышла Марина. Она выглядела собранной, но напряжённой — это чувствовалось даже по тому, как она поставила ноги на асфальт и на мгновение задержалась, будто проверяя, хватает ли у неё сил на следующий шаг.

Следом открылась вторая дверь. Вернее, она приоткрылась и тут же застыла. И только спустя пару секунд наружу появился её брат.

Вася выходил медленно, тяжело и нехотя. Он выглядел раздавленным и полностью выбитым из колеи. Плечи опущены, взгляд потухший, лицо серое, без всякого выражения. Было видно невооружённым глазом, что настроение у пацана сейчас находилось где-то на абсолютном нуле. Радости от происходящего он не испытывал ни малейшей.

Вася даже не стал закрывать за собой дверь машины. Просто вышел — и замер, будто не до конца понимая, куда и зачем его привезли.

Марина, заметив это, сама захлопнула дверь такси. Сделала она это с той усталой решимостью, которая появляется у людей, привыкших тащить на себе чужую ношу. После этого учительница повернулась в сторону моего подъезда и медленно пошла вперёд, явно ожидая, что брат последует за ней.

Я внимательно посмотрел на Василия и поймал себя на мысли, что сейчас ему действительно тяжело. Но иначе и быть не могло. Если человек решает хотя бы попытаться начать жить осознанно, он должен быть готов к тому, что сначала станет не легче, а наоборот — хуже.

Иллюзии слетают первыми. А за ними приходит неприятная, но честная реальность.

И именно с неё, как правило, всё и начинается.

Марина наконец заметила меня. На её лице сразу появилась улыбка — немного растерянная, даже чуть виноватая, но всё-таки тёплая и живая. Однако длилось это ровно до того момента, пока девчонка не увидела рядом со мной пацанов из 11 «Д».

Улыбка будто растворилась и Марина мгновенно изменилась. Вся подобралась, выпрямилась, как по струнке, машинально провела ладонью по блузке, разглаживая несуществующие складки. И, как мне показалось, даже сделала полшага в сторону. Она инстинктивно прикрыла собой «недоразумение» в виде собственного брата.

Марина явно не ожидала увидеть здесь своих учеников. Было видно, что ей неловко и даже стыдно. Правда не за себя, а за брата, за состояние Васи и то, что он сейчас не в форме и не в ресурсе. Стыдно перед подростками, которых она привыкла видеть в другом контексте — на уроках за партами, в роли учеников, а не свидетелей чужой слабости.

Василий в этот момент стоял рядом с ней, опустив пустой взгляд. Его состояние «нестояние» читалось сразу же и Марина это прекрасно понимала. Потому и закрывала его собой, даже не осознавая до конца, что делает.

Не знаю, какие именно мысли пронеслись у учительницы в голове в эту секунду. Однако по тому, как решительно она двинулась ко мне, я понял… ничего хорошего меня похоже не ждёт.

— Здравствуйте… — синхронно протянули пацаны.

Голоса прозвучали уважительно и чуть удивленно. Удивление у них, конечно, было — это чувствовалось, но явно не ошеломление, как от вида Сони тогда в спортзале.

— Да… здравствуйте и вам, ребята, — постаралась вполне дружелюбно ответить Марина.

Вот только вышло у неё это, мягко говоря, так себе. Слова она буквально процедила сквозь стиснутые зубы. Мне сразу стало ясно, что это не приветствие, а попытка удержать себя в руках.

Марина резко перевела взгляд на меня. В её глазах метались молнии и гремел самый настоящий гром.

— Владимир Петрович, — прошипела она, едва сдерживаясь, — а можно вас на секундочку отвлечь? Буквально на пару слов.

Тон конечно был такой, что слово «попросила» здесь вообще не подходило. Это был ультиматум, завёрнутый в вежливую формулировку. Ещё чуть-чуть — и вся эта аккуратно сдерживаемая злость хлынула бы наружу сплошным потоком.

На миг мне даже показалось, что передо мной сейчас версия «мымра 2.0»

— Да какие вопросы, — ответил я улыбаясь. — Конечно можно. Конкретно тебе, Марин, вообще можно все, что угодно.

Я всем своим видом показал, что не замечаю злости в её взгляде и напряжения, повисшего в воздухе.

Мы с Мариной сразу отошли чуть в сторонку, что поговорить без лишних ушей.

— Марина, моя хорошая, — сказал я максимально мягко. — Говори, пожалуйста, что ты хотела. Я тебя очень и очень внимательно слушаю.

Я намеренно продолжал делать вид, что совершенно не замечаю ее раздражения. Ну слепой я, бывает. Что тут поделаешь.

— Владимир, — зашипела она, — объясни мне немедленно, как мне всё это понимать. Почему здесь наши ученики. Что они тут вообще делают. Мы с тобой об этом не договаривались!

Девчонка говорила быстро, почти захлёбываясь собственным возмущением. При этом она так сильно сжимала ладони в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Я внимательно посмотрел на неё, чуть приподняв бровь.

— А что не так, Марин? — спросил я ровным тоном. — И подскажи, пожалуйста, чем именно тебе мешают мои ученики.

Марина на секунду замялась, словно не ожидала именно такой формулировки.

— Вообще-то, Владимир, — начала она, сдерживаясь из последних сил, — я классная руководительница у этих ребят. И это мои ученики! И… и…

Она возмущена всплеснула руками.

— Как ты не понимаешь я должна подавать этим детям пример, — продолжила Марина, уже не сдерживаясь. — На своём личном опыте. А не вот это вот всё, что происходит здесь и прямо сейчас! В каком свете я перед ним предстаю, мой брат…

Честно говоря, времени на разыгрывание этой драмы у меня не было. Ну не хотелось мне тонуть в эмоциях, которые сейчас захлёстывали Марину. Поэтому я довольно жёстко, сразу обозначил рамки.

— Марин, давай так, — твердо сказал я. — Я тебе сейчас предлагаю одну простую вещь. Ты прямо сейчас успокаиваешься, делаешь глубокий вдох, потом такой же медленный выдох. А уже после этого объясняешь мне по существу, что именно тебя не устраивает.

Я говорил достаточно чётко, чтобы классуха поняла, что разговор либо становится конструктивным. Ну-у… либо его просто не будет.

— Ты что, Владимир… — ответила она, уже тише. — Ты правда не понимаешь? Или просто делаешь вид, что не понимаешь?

— Правда не понимаю, — без колебаний подтвердил я. — Именно так. Поэтому будь добра, Марин, объясни мне, пожалуйста, что означает вся эта твоя жгучая истерика на ровном месте.

Я намеренно назвал вещи своими именами, не смягчая формулировку. Иногда это единственный способ вернуть человека из эмоций в реальность.

Марина на секунду замолчала. Было видно, как она собирается с мыслями.

— Вообще-то, Владимир, — продолжила девчонка, — ты прекрасно знаешь о тех проблемах, которые сейчас есть в моей семье. И о проблемах моего брата ты тоже знаешь.

Она почти выпалила эти слова, и в них уже звучала не злость, а обида.

— Просто… я совсем, совершенно не хочу, чтобы мои ученики сейчас видели, что происходит в моей семье. Иначе у них просто разрушится мой образ учителя.

Она наконец сказала это вслух. И всё встало на свои места.

Честно говоря, я именно этого и ожидал. Марина не стала разбираться, а просто взяла и построила у себя в голове целую конструкцию из страхов. Причём конструкцию абсолютно надуманную, не имеющую никакого отношения к реальности. Девчонка сама же в неё поверила и накрутила себя, а теперь искренне страдала из-за последствий собственной фантазии.

— Ты даже не представляешь, какой это позор… — начала она снова заводиться.

— Марин, тихо, — сказал я, перебивая девчонку.

Я знал, что если дать ей сейчас снова уйти в эмоции, разговор просто рассыплется.

Я вдруг вспомнил про конфету, которую взял у таксиста. Достал из кармана леденец и протянул Марине.

— На, пососи, — хмыкнул я. — Тебе сейчас нужно успокоиться.

Учительница посмотрела на конфету с явным недоумением, но всё же взяла её. А взял Марину за руку. Она дёрнулась, сначала хотела вырвать ладонь, но потом остановилась и позволила мне держать её.

Я чувствовал, как у неё дрожат пальцы.

— Послушай меня внимательно, — продолжил я. — Сейчас ты не учитель. Сейчас ты просто человек. И в этом нет ничего постыдного.

Марина молчала и внимательно смотрела на меня. Злость уступала место усталости и растерянности.

— Запомни одну простую вещь, — продолжил я, всё так же держа её за руку. — Проблемы — это неотъемлемая часть жизни абсолютно любого человека. И ты, к своему сожалению или к счастью, вовсе не являешься исключением из этого правила. Поэтому тебе точно не нужно учить своих учеников какому-то идеализму. Его то в реальной жизни просто не существует.

Марина молча положила конфету в рот. Потом начала медленно её рассасывать и все также внимательно смотрела на меня.

— Поверь мне, — продолжил я, — пока просто поверь на слово. Как учитель ты дашь этим ребятам куда больше реальной, практической пользы, если научишь их не делать вид, что проблем нет, а видеть их, признавать и потом решать. Вот только с признанием собственных проблем у тебя, Марин, похоже, самой есть определённые трудности.

Я прекрасно понимал, что эти слова были для неё неприятными. Даже болезненными. Девчонка дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но я удержал её, не давая сделать этого. В ответ Марина от злости сжала зубы и с хрустом разгрызла леденец.

— Марин, ты бы для начала спросила у меня, зачем эти пацаны вообще здесь стоят. А уже потом делала свои выводы. Потому что сейчас ты злишься не на ситуацию, не на учеников и не на меня. Ты злишься на собственный страх. А страх — плохой советчик, — пояснил я.

— Ну и зачем здесь ученики… — спросила Манина, выдыхая слова, словно огнедышащий дракон выпускает из себя пламя.

— А затем, — сказал я, — что я собрал здесь всех для того, чтобы решить один очень острый вопрос. И этот вопрос напрямую связан с проблемами Василия.

Она раскрыла рот, будто хотела что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Просто стояла и смотрела на меня, явно не ожидая услышать именно это. Я всё ещё держал её за руку и, воспользовавшись паузой, коротко кивнул в сторону подъезда.

— Пойдём, сейчас мы все поднимемся ко мне в квартиру. Там спокойно сядем за стол, попьём чай и нормально всё обсудим. Я озвучу вам свои мысли и предложения, а дальше будем решать, что и как делать.

Я смотрел на учительницу внимательно и видел, как те самые молнии, что ещё недавно метались в её глазах, постепенно гаснут. Гром тоже стихал. Сейчас Марина выглядела почти так же, как несколько часов назад, когда я видел её у кабинета директора с заявлением об увольнении по собственному желанию в руках. Испуганная, потерянная, не понимающая, куда дальше идти и на что вообще можно опереться.

Я сжал её ладонь чуть крепче чтобы дать девчонке почувствовать, что она здесь не одна. На мгновение мне даже показалось, что Марина вот-вот расплачется. Уголки ее губ дрогнули, она резко отвела взгляд и сделала слишком глубокий вдох. Такой будто пыталась удержать подступивший к горлу ком. Но она всё-таки справилась. Слёзы так и не выступили, а тяжёлый ком девчонка похоже привычно загнала обратно — поглубже.

— Хорошо, Владимир… Я сделаю так, как ты скажешь. Потому что я тебе полностью доверяю.

Марина замялась, потом всё-таки подняла на меня взгляд. В них застыла осторожная надежда и какая-то детская неуверенность.

— Володь… ты скажи мне, пожалуйста…, а это правда, что мы всё-таки будем участвовать в олимпиаде нашим классом?

— Правда, — ответил я, не делая из этого тайны. — А ты откуда об этом узнала, Марин?

Девчонка тут же смутилась. Причём так резко, словно я поймал её с поличным. Щёки чуть порозовели, взгляд метнулся в сторону, и она явно пожалела, что вообще открыла эту тему.

— Ой… — выдохнула она почти шёпотом. — Кажется, я сейчас сказала тебе лишнего. Я ведь обещала никому об этом не говорить…

— Ну раз уж сказала «а», то давай уже и «б». Говори.

Марина помялась ещё секунду, а потом сдалась.

— Мне об этом Вася сказал, — призналась она.

— В смысле Вася сказал? — я невольно покосился в сторону её брата. — Он откуда вообще такие вещи знает?

Марина тоже посмотрела на Василия, потом снова на меня.

— Ну вообще-то Вася с компьютерами на «ты», — начала она осторожно. — Он, конечно, никакой не хакер, но… если ему что-то действительно нужно узнать, то он может…

Учительница запнулась, явно подбирая слово, которое не звучало бы слишком громко или пугающе.

Василий при этом стоял молча, с тем же потухшим выражением лица, но было видно, что разговор касается его напрямую и он всё прекрасно слышит. Я молча отметил это про себя. Марина, по всей видимости, так и не нашла того самого «правильного» слова, которое крутила в голове. Поэтому в итоге сказала именно то, что собиралась сказать с самого начала.

— Ну… взломать Вася может, — призналась она наконец, всё ещё заметно смущаясь. — Он и раньше так делал. Мне всякие подарочные купоны доставал, скидки разные…

Девчонка выпалила это, словно стараясь поскорее проскочить неловкий момент.

— И Василий сказал мне, что заявление от школы об участии в олимпиаде, под подписью Софии Михайловны, уже подано и зарегистрировано как положено.

Вот тут я, если честно, слегка опешил. Не так, чтобы сильно удивился, но на секунду всё же задумался.

Впрочем, если смотреть трезво, ничего сверхъестественного в этом не было. Век цифровых технологий на дворе. Любые документы так или иначе проходят через электронные системы, где оставляют след. А если человек умеет пользоваться компьютером и знает, куда смотреть… То вполне реально увидеть то, что формально ещё «не озвучено».

Судя по всему, именно это Василий и сделал.

Я быстро прокрутил ситуацию в голове дальше. Если такая, казалось бы, мелочь, как заявление, действительно была зарегистрирована в электронных системах, то я совершенно не исключал, что там же фиксируются и все остальные документы… Причем не только те, что напрямую касаются олимпиады от нашей школы, но и кое-что куда более интересное. А, возможно, куда более значимое.

Мысль показалась любопытной. Если брат Марины действительно умел делать подобные вещи и ориентировался в этих цифровых закоулках, то его навыки вполне можно было бы использовать во благо.

— Владимир, ну пойдём тогда, — сказала Марина, и её голос выдернул меня из собственных размышлений. — А то как-то некрасиво получается. Мы тут стоим, разговариваем, а все остальные ждут, когда мы закончим.

От автора:

Уже восемьсот лет я нахожусь в своём портрете. Наблюдаю, как мой род гаснет

Перед гибелью рода мой портрет перевернули. И обнаружили инструкцию, как меня возродить

https://author.today/reader/435067/

Глава 5

— Ну что идем? — спросила Марина.

— Да, конечно, — отозвался я. — Считай уже идём, Марин. Я правильно понимаю, что теперь ты получила ответы на все свои вопросы?

— Ну да… — сказала девчонка после короткой паузы.

Я едва заметно кивнул в ответ и перевёл взгляд на Василия. Всё это время он стоял чуть в стороне, у дороги, словно нарочно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Марина только что, сама того не желая, подкинула мне крайне интересную подсказку. Очень важную. Такую, которая может сыграть куда большую роль, чем кажется на первый взгляд.

Я уже знал, что, как только мы поднимемся ко мне, мне нужно будет отдельно поговорить с Василием. Понять по фактам, по возможностям, а заодно по реальному уровню того, что он умеет. А уже потом — смотреть, насколько та идея, которая сейчас крутилась у меня в голове, вообще жизнеспособна.

Если окажется, что она действительно состоятельна… Тогда это будет серьёзный козырь. Очень серьёзный. Такой, который стоит держать в рукаве и доставать только тогда, когда придёт нужный момент. Не раньше.

— Так, ну что, молодежь, — сказал я подходя к своим ученикам. — Приглашаю всех нас прямо сейчас подняться ко мне в гости. Чай попьём, спокойно посидим и поговорим.

Возражений не последовало. Пацаны согласно покивали, всё ещё украдкой поглядывая на Марину. Делали они это осторожно, будто старались не привлекать лишнего внимания. Ситуация для них была непривычной, но ничего — привыкнут.

Марина тем временем изо всех сил пыталась изобразить обворожительную улыбку. Именно пыталась. Получалось у неё, откровенно говоря, плохо — натянуто, даже фальшиво. Было заметно, что сейчас учительница выдавливает из себя эмоции, которых на самом деле не испытывает. И чем больше она старалась, тем сильнее это бросалось в глаза.

Василий же, напротив, словно вообще не собирался никуда идти. Он так и остался стоять на месте, чуть в стороне, будто происходящее его не касалось. Я обернулся к нему и, дождавшись, когда пацан всё-таки поднимет на меня взгляд, вопросительно кивнул.

— Вася, а Вася, тебе что, отдельное приглашение нужно?

Он дёрнулся, будто его выдернули из собственных мыслей, и раздражённо буркнул:

— Что…

Меня эта реакция нисколько не задела. Я уже давно не носил по жизни розовые очки и не ждал в ответ благодарностей или адекватных эмоций, когда искренне пытаешься кому-то помочь.

У этого пацана в голове творилась настоящая каша, и это было видно невооружённым глазом. Даже не каша — война. Внутренняя, тяжёлая, изматывающая. И Василий, судя по всему, ещё не до конца определился, кто в этой войне для него «белые», а кто «красные».

— Я сказал: ноги в руки, пацан, и айда за мной, — жёстко бросил я, не оставляя пространства для обсуждений.

— Угу… Вся наша компания — большая, шумная и, как мне хотелось верить, всё-таки дружная, двинулась следом и зашла в подъезд.

Когда дверь за спинами хлопнула, меня догнала мысль, которая почему-то пришла слишком поздно. Дома ведь могла быть Аня. А я, между прочим, со своей стороны вообще никак не предупредил её о том, что сейчас приведу к себе целый отряд неожиданных гостей.

Я нахмурился, на ходу достал телефон и быстро набрал сообщение.

«Ты дома?»

Ответ пришёл почти сразу. «Нет, ещё не вернулась. А что случилось?»

Я мысленно выдохнул. Вторым сообщением заверил Аню, что всё в порядке. Иногда старый принцип «меньше знаешь — крепче спишь» работает идеально. Ане сейчас совершенно не обязательно знать, что я собираюсь устроить у себя дома импровизированное собрание с чаем, проблемами и чужими судьбами в придачу.

Я убрал телефон в карман ровно в тот момент, когда мы всей толпой начали протискиваться в лифт. Кабина оказалась явно не рассчитана на такое количество людей сразу. Пацаны переглядывались, кто-то хмыкал, Марина стояла напряжённая, словно струна, а Василий уставился в пол и молчал. Рекс же, будто чувствуя себя главным, занял самое удобное место в уголку кабины и важно фыркнул.

Лифт дёрнулся и поехал вверх. А потом двери разъехались на последнем этаже. Мы вышли и всей компанией остановились у дверей моей квартиры.

Я с самым невозмутимым выражением лица нагнулся, отогнул край коврика у двери и достал ключ от своей квартиры. Ловко вставил ключ в замок, провернул, и дверь мягко поддалась, открываясь внутрь.

Краем глаза, я заметил реакцию Марины.

У девчонки буквально полезли глаза на лоб. Она застыла на месте, уставившись сначала на коврик, потом на ключ в моей руке, а затем снова на дверь. Марина словно пыталась мысленно совместить увиденное с образом «взрослого, ответственного человека».

Ну… да. То, что в это время ключи под ковриком уже давно считаются почти что приглашением для воров — я это, конечно, понимал. И по-хорошему, от этой привычки мне стоило бы избавиться. Но привычки, особенно старые, уходят медленно.

Я шагнул внутрь квартиры и сразу, почти машинально, окинул взглядом коридор.

— Так осторожнее, у меня тут Мамай прошел…

Я запнулся, не договорив. Я то думал, что там, где ещё совсем недавно лежало оборудование из джипа, будут следы от грязных разводов. Но нет — пол был вымыт, коврик лежал ровно.

Во дела! Ани дома не было — это я знал точно. Значит, вывод напрашивался сам собой: мои пацаны, когда приезжали забирать оборудование, не только всё аккуратно вынесли, но ещё и прибрались за собой. Красавчики, блин — по-другому и не скажешь.

Я развернулся к гостям, которые всё ещё топтались в прихожей.

— Так, гости дорогие, не стесняемся. Раздеваемся, разуваемся и смело проходим прямиком ко мне на кухню.

Я сам разулся, аккуратно повесил куртку на свободный крючок вешалки и первым прошёл на кухню. Там первым делом подошёл к раковине, открыл кран и долил в чайник воды с запасом. Нас собралось немало, и я не хотел, чтобы кто-то потом ждал пока чайник вскипятиться по второму кругу.

Пока вода в чайнике грелась, я открыл верхний кухонный шкаф и заглянул внутрь, прикидывая, хватит ли у меня посуды на такую компанию. Честно говоря, я и сам до конца не был в этом уверен. Оказалось — хватило, но буквально впритык. Кружек было ровно столько, сколько нужно. Я одну за другой выставил их на стол.

Следом достал чай, кофе и сахар, разложил всё это на столе. Когда гости начали заходить на кухню, я коротко кивнул в сторону стола:

— Проходим, выбираем, кто что хочет, и сразу рассаживаемся.

Пацаны прошли первыми, за ними зашла Марина, а Василий держался чуть особняком. Марина, словно на автомате, тут же включилась в процесс. Она начала двигаться по кухне, помогая разложить сахар, подвинуть кружки, подсказать ребятам, где что стоит. Я невольно отметил про себя, что девчонка и правда хорошая хозяйка.

Когда чайник наконец закипел, я разлил кипяток по кружкам, помог тем, кто выбрал кофе, остальным заварил чай.

Дождался, пока все присядут. Почти все.

Стульев, как выяснилось, всё-таки не хватило. Кирилл и Василий остались стоять. Ну ничего страшного с ними не случится. Молодые, здоровые — постоять им только на пользу. Тем более разговор у нас намечался не из тех, где удобно разваливаться на стуле.

Я сам спокойно сел за стол, подвинул к себе кружку, но пить не стал. Медленно сложил руки на столешнице, сцепив пальцы, и внимательно обвёл всех взглядом.

— Думаю, ребята и девчата, объяснять не нужно, что собрались мы здесь не просто чай пить.

Марина попыталась разрядить обстановку:

— Ну мало ли, Владимир Петрович. Вы у нас ещё тот массовик-затейник, — сказала она, едва заметно улыбнувшись уголками губ.

— Марин, давай сразу договоримся, без имени-отчества. И без «вы». Здесь мы все свои. Обращаемся по именам и только на «ты». Остальных тоже касается.

Я на секунду перевёл взгляд на пацанов и добавил с лёгкой усмешкой:

— Это не заседание ЦК КПСС, так что обойдемся без выканий и отчеств. Оставим для школьных стен.

Марина заметно смутилась, но быстро кивнула.

— Хорошо… Владимир… то есть Володя. Я поняла.

Я мысленно отметил, что для неё этот переход даётся непросто. Впрочем, ничего удивительного. Учительская привычка держать дистанцию въедается глубоко.

Пацаны встретили моё предложение куда более радостно. Васе, который как могло показаться снова катал в облаках, было вовсе до лампочки.

На самом деле я никогда не был сторонником бесконечного «выканья». По своему опыту я давно понял одну простую вещь: излишняя субординация почти всегда тормозит процесс. Пока люди выстраивают дистанцию, подбирают формулировки и осторожничают с интонациями, время уходит.

Стоит же только перейти на «ты» и сократить эту искусственную пропасть, как разговор начинает идти быстрее и честнее. А сейчас скорость и слаженность были куда важнее любых формальностей.

Я чуть подался вперёд, опёрся локтями о стол и продолжил:

— В общем, мальчишки и девчонки, собрал я вас здесь по вполне конкретному поводу. Думаю, каждый из здесь присутствующих так или иначе хоть раз в жизни сталкивался с одним крайне неприятным современным явлением…

И я коротко рассказал о том, как определённые люди — барыги, торгующие зависимостью, ломают жизни молодым парням и девчонкам. Как это начинается почти всегда одинаково: «да ничего страшного», «один раз», «для расслабления». Вот только потом это незаметно превращается в яму, из которой выбраться самому почти невозможно.

За столом воцарилась тишина. Пацаны слушали внимательно, без смешков и комментариев. Марина сидела, сжав кружку обеими руками, и смотрела в стол, явно прокручивая в голове что-то своё.

А Вася… Вася, как только понял, к чему я веду, заметно дёрнулся, тут же отвёл взгляд, напрягся.

— И здесь и сейчас я хочу вам сказать, что моя прямая задача — вытравить эту муть любыми возможными и доступными способами, — продолжил я

— Владимир Петрович, да их же прям настолько дохрена, что они как какая-нибудь гидра блин — ты одну голову им срубишь, а другая тут же вырастет на ее месте, — начал рассказывать мне Гена. — они блин даже ментов и тех не боятся, хотя то и дело менты производят их задержания тут и там…

— Да, постоянно во всяких новостях об этом говорят, — заверил Кирилл.

Я конечно хотел бы рассказать пацанам о своем опыте если так можно сказать тридцатилетней давности. Тогда я своими собственными руками способствовал тому, что от дури избавился сначала наш конкретный район, а затем и весь наш город…

Но увы говорить этого было категорически нельзя. Поэтому я преподнёс информацию немножечко под другим углом, но все же так, чтобы пацанам было не менее понятно.

— А знаешь почему, Гена именно так происходит, — прямо спросил я у него и не дожидаясь ответа продолжил. — Просто потому что, Гена, здесь угроза уже вполне себе понятная и очевидная. Да, строгая, да чаще всего безальтернативная, то есть неминуемая. Но всё-таки она именно понятная и предсказуемая…

Я помолчал, чтобы пацаны успели уловить мысль.

— Барыга знает, за что его могут принять. Он знает, где риск и знает правила игры. Именно поэтому он к этим правилам приспосабливается. Меняет точки, схемы, людей.

Я перевёл взгляд с Гены на остальных.

Вася всё это время молчал. Но я видел, как он медленно сжал пальцы в кулаки, а потом разжал.

— А когда тебе заранее понятно, что именно тебя за это ждёт, — продолжил я, — то рано или поздно ты перестаёшь этого по-настоящему бояться. Не потому что это вдруг стало не страшно, а потому что само чувство опасности притупляется. Человек привыкает. Привыкает к риску, к правилам, к рамкам. И начинает жить внутри них.

— Умные вещи вы сейчас говорите, — неуверенно поддакнул Кирилл и тут же смутился. — То есть… говоришь. Я это… забыл просто, что мы теперь на «ты».

Я кивнул, давая понять, что это не имеет никакого значения, и продолжил.

— Так вот, ребята, — я медленно обвёл взглядом стол. — А знаете, чего человек боится сильнее всего?

Вопрос был риторический, поэтому я не стал делать паузу.

— Больше всего человек боится неопределённости.

За столом снова закивали. Все соглашались, но я отлично понимал, что соглашаться — не значит сразу понять глубину.

— Когда ты не знаешь, что именно тебе будет за тот или иной поступок, — продолжил я, — когда нет чёткой формулы «сделал — получил», вот тогда и включается настоящий страх. Потому что мозг не может просчитать последствия. Потому что нельзя подготовиться и выстроить защиту. И здесь ключевой момент в том, что нужно дать понять сразу и без раскачки, что за этот проступок этих барыг не ждёт ничего хорошего. Совсем. И мы с вами — не менты. Мы не действуем по инструкциям и не работаем по протоколам. Мы не обязаны играть по понятным для них правилам. А значит, если мы начнём действовать решительно, просчитать нас для этих подонков будет крайне сложно.

Почти все снова кивнули, но уже задумчиво. Я перевёл взгляд в сторону окна, где стоял Василий, и кивнул на него, переходя от общего к частному.

— Так уж вышло, что Вася вляпался в крайне неприятную историю, напрямую связанную с этими грязными делами. Вася, я думаю, будет правильно, если ты сам расскажешь ребятам, что с тобой произошло и к чему это всё привело.

Краем глаза я заметил, как Марина вздрогнула. Девчонка едва заметно напряглась, словно хотела вмешаться. Ей явно было не по себе. Но здесь уже вопрос стоял не о комфорте, а в помощи и без правды помощь не работает.

Самому Василию тоже было тяжело. Это читалось по всему: по тому, как он переступил с ноги на ногу, как отвёл взгляд и сжал кулаки. Говорить о таком вслух — удовольствие ниже среднего. Особенно перед чужими людьми.

Вася помолчал несколько секунд, собираясь с духом, потом шумно выдохнул и всё-таки заговорил. Он говорил сухо, местами сбивчиво, но честно. Про то, как всё начиналось «по приколу» и знакомых, которые «просто предложили». Про ощущение, что он всё контролирует и то, как быстро это ощущение исчезло.

Вася рассказывал про долги, про страх, про моменты, когда становилось реально страшно за себя и за сестру. И про то, где он оказался сейчас — выжатый, пустой, уставший и загнанный в угол.

Никто его не перебивал. Даже Гена, который обычно не отличался терпением, молчал. Кирилл перестал крутить кружку в руках. Марина сидела, сцепив пальцы, и смотрела в стол.

Когда Вася замолчал, на кухне повисла тяжёлая пауза. Я дал ей немного повисеть, а потом взял слово.

— Вот именно для того, чтобы на нашем районе не появлялись такие истории, — сказал я, — чтобы не появлялись такие Васи, я и предлагаю начать действовать.

— Владимир, а скажите… — Кирилл заговорил осторожно. — А как мы это всё вообще будем делать?

— Правильный вопрос, Кирюха. В самый корень смотришь, — сказал я. — Но прежде чем мы вообще попытаемся на него ответить, давайте я сначала расскажу, что мне удалось нарыть по этой теме.

Я начал говорить о том, как устроена эта схема. Как всё давно ушло из подъездов и подвалов в цифровую плоскость. Про закрытые чаты и псевдозакрытые каналы, куда попадают «по рекомендации». Рассказал про закладки, координаты, анонимные кошельки, одноразовые аккаунты и людей, которые вживую друг друга никогда не видели. Пояснил то, что на каждом этапе всё дробится так, чтобы никто не знал всей цепочки целиком.

Один кладёт. Другой пишет. Третий принимает деньги. Четвёртый модерирует чат. Пятый вообще сидит в другой стране и думает, что он бессмертен.

Я объяснил, что это не хаос и не стихийная дрянь, а холодно выстроенная система. Примитивная по сути, но вылизанная до автоматизма. В ней человеческая жизнь — это просто расходник.

— Я не претендую на истину в последней инстанции, — подытожил я,. — Поэтому если кто-то из вас знает больше, если есть что добавить или, наоборот, поправить меня — говорите сейчас. Здесь нет «умных» и «глупых», у нас есть общая задача.

Пацаны переглядывались. Марина сидела молча, информация была для неё тяжёлой, но она держалась.

Я уже подумал, что на этом всё, что дополнений не будет. И тут раздался негромкий голос Васи. Он прочистил горло, словно решаясь, стоит ли вообще лезть в этот разговор, но все-таки заговорил:

— Владимир… до них просто так не доберёшься.

Все взгляды автоматически переместились на Васю.

— У тех мессенджеров, через которые они работают, есть политика конфиденциальности, — продолжил Вася увереннее. — Они не выдают данные. Даже полиции. Максимум — могут закрыть канал, но он через день появляется под другим названием. С другими админами. С теми же людьми…

От автора:

У Кирова большие скидки на все завершённые циклы - https://author.today/u/nkirov92/works

Всего один день

Глава 6

— …ну и к нам в руки эта конфиденциальная информация тем более не попадёт, — закончил Василий.

Я кивнул. Сказано было по делу Видно было, что пацан говорит не из теории, а из личного опыта.

— Вася, я тебя понял, — ответил я. — Спасибо, что объяснил. Но давай сделаем вот как. Я чуть улыбнулся, специально смягчая тон, чтобы снять напряжение которой буквально сковывало Василия. — А теперь расскажи мне всё это ещё раз. Только по-русски. Простым языком. Так, чтобы даже я понял.

Вася невольно смутился.

— Без обид, — добавил я сразу. — Я хоть и молодой, но в этих ваших цифровых делах дремучий. Ты сейчас говорил правильно, но для меня — как инструкцию к ядерному реактору зачитал.

По кухне прокатился лёгкий смешок, и напряжение заметно спало.

— Ладно, — выдохнул Вася. — Я попробую объяснить проще. Но тогда мне нужен телефон, на котором установлен мессенджер. У меня то телефона нет…

— Вообще не вопрос.

Я достал свой мобильник, разблокировал экран и протянул его Василию.

— Открыть мессенджер надо, — сказал он. — И зайти в тот самый чат, про который я говорил раньше.

Я открыл приложение и зашёл в нужный чат. После этого Вася даже не стал брать телефон в руки. Вместо этого аккуратно придвинул его к центру стола экраном вверх.

— Вот, нам теперь нужно посмотреть сюда, — сказал Вася и наклонился над столом.

Его палец завис над экраном и затем нажал на профиль одного из администраторов чата. — Видишь?

Я наклонился ближе, внимательно всматриваясь в экран.

— Вижу, — ответил я. — Но если ты сейчас скажешь, что именно я тут должен увидеть, будет сильно полезнее.

Вася ткнул пальцем в строку с именем.

— Вот. Никнейм у него «Анчоус». И всё. Это и есть весь его цифровой след, — продолжил пацан. — Ни номера телефона, ни почты, ни привязанных аккаунтов. Ничего. Он всё закрыл, кроме ника. Да и его может поменять в любой момент.

Я посмотрел на пацана.

— То есть сегодня он «анчоус», — проговорил я, — а завтра может назваться как угодно. И всё, человек растворился?

— Именно, — подтвердил Вася. — Переименуется, удалит аккаунт, создаст новый — и попробуй потом докажи, что это тот же самый человек. Концов не найдёшь.

— И это как я понимаю, без вариантов?

Вася пожал плечами, но сделал это неуверенно.

— Для обычного пользователя — да. Без вариантов.

Я кивнул, а затем перевёл взгляд на Марину. Она напряжённо смотрела то на экран, то на брата.

— Просто мне известно, — продолжил я, возвращая взгляд к Василию, — что у тебя, Вася, есть определённые… таланты. Такие, знаешь, когда всё электронное вдруг перестаёт быть тайным. Когда из «ничего» внезапно появляется «что-то».

Фраза повисла в воздухе. Василий смутился сразу. Отвёл глаза, провёл ладонью по затылку и несколько секунд просто молчал. Похоже решал — стоит ли отвечать.

На кухне стало тихо. Даже пацаны притихли, чувствуя, что момент сейчас важный.

Наконец Вася тяжело выдохнул и поднял взгляд.

— Смотрите… — начал он медленно, подбирая слова. — В теории можно работать с никнеймом, ID, иногда с номером телефона, если он не скрыт. Через ботов, сервисы аналитики каналов, через пересечения в общих чатах. Иногда так можно вытащить косвенную информацию или хотя бы попытаться выйти на контакт.

Он замолчал на секунду, затем добавил, явно расставляя акценты:

— Но прямого «пробива» личных данных без согласия самого пользователя — нет. Такой функции просто не существует. И это не баг, а осознанная политика конфиденциальности.

— То есть, если я правильно тебя понял, ты сейчас описываешь условно предусмотренные… законные способы?

Вася помедлил и этим выдал себя сильнее любых слов.

— Ну… почти законные, — наконец признался он, глядя не на меня, а куда-то в сторону экрана. — Потому что если служба безопасности мессенджера заметит, что кто-то начинает слишком активно копаться, анализировать, связывать точки… контакт такого пользователя могут просто заблокировать.

Он сделал короткую паузу и уже тише добавил:

— А иногда и хуже. Есть риск, что в ответ полезут к тебе. Попробуют взломать, деанонимизировать. И тогда уже твои личные данные окажутся в чужих руках — если кому-то это понадобится.

На самом деле логика была абсолютно здравая. И даже правильная. Любая система, которая не защищает своих пользователей, долго не живёт. Это раньше, в другой эпохе, всё было проще и грубее. В Союзе — адресные столы. В старых американских фильмах — телефонные справочники толщиной с кирпич, где по одной фамилии можно было найти и адрес, и номер, и иногда ещё и профессию.

Сейчас мир стал другой. Закрытый. Фрагментированный. И если хочешь что-то узнать — действовать приходится не напрямую…

Я ещё раз посмотрел на экран телефона, где по-прежнему висел безликий ник «анчоус». Я видел, как Василий напрягся ещё до того, как я договорил фразу. Он словно внутренне сжался, будто понял, куда именно я веду разговор, и это направление ему совсем не нравилось.

Он бросил быстрый, нервный взгляд на пацанов за столом. Те, впрочем, сидели спокойно, без ухмылок и не проявляли лишнего любопытства. Однако сам факт того, что разговор пошёл туда, куда мне нужно, чувствовалось кожей.

— Ты можешь не переживать, — сказал я ровно. — Это наши люди. Надёжные. Отсюда ни одно слово дальше кухни не уйдёт.

Вася сглотнул. Причём так громко, что это услышали все. Несколько секунд он молчал, глядя в стол, решая для себя — где проходит граница, за которую он готов зайти, а где уже нет.

— Теоретически… — начал пацан, подчёркивая это слово так, будто ставил перед ним жирную красную линию, — да. Любой аккаунт можно скомпрометировать. В теории.

Он поднял глаза и посмотрел на меня так, будто проверял — понимаю ли я разницу между «можно» и «нужно».

— Но это не кнопка «взломать», — продолжил он. — И не один приём… Есть разные способы, Владимир.

— Вот это уже совсем другой разговор, — ответил я. — Тогда давай без кругов. Скажи мне прямо, что нужно сделать, чтобы мы могли воспользоваться этими способами и узнать то, что нам интересно?

Вася задумчиво поскрёб макушку, опустил взгляд на экран телефона. Я его не торопил. Пусть думает.

Сам же я в этот момент окончательно убедился, что мысль, пришедшая мне в голову ещё у подъезда после слов Марины, была не фантазией. Она была рабочей. Рискованной — да. Но вполне реализуемой.

Если получится вытянуть личные данные хотя бы одного человека из этой мерзкой группы — желательно администратора, то ситуация сразу перевернётся с ног на голову. Пока они прячутся за никами и аватарками, они смелые. Пока они «анчоусы» и «тени» — они чувствуют себя богами. Но как только за ником появляется реальное имя — это уже совсем другой разговор. И именно это, по-хорошему, меняло правила игры полностью.

— Теоретически… — наконец снова заговорил Вася. — Я бы, наверное, смог это сделать. Ну… или хотя бы попробовать. Но для этого, Владимир, мне понадобятся две вещи.

— Говори, что тебе для этого нужно. Что-нибудь обязательно придумаем, — подмигнул я.

— Во-первых, мне нужен мой компьютер, — пояснил Вася. — Ты сам, Владимир, знаешь, где он сейчас находится. Он не стал уточнять — и так было понятно, о чём речь.

— А во-вторых… Нужно, чтобы кто-то вступил в переписку с этим контактом. И не просто написал пару сообщений, а вёл общение достаточно долго. Так, чтобы у меня появился материал для работы.

Я уже открыл рот, собираясь ответить, но Вася поднял указательный палец, останавливая меня.

— Тут есть важный момент, — продолжил он. — Этот человек будет общаться только в одном случае. Если решит, что по ту сторону экрана не просто болтун. Нужно, чтобы кто-то начал с ним «работать» по-настоящему. Так, как тогда работал я… когда вы меня поймали.

Мне не понадобилось много времени, чтобы сложить всё в голове. Картина была предельно ясной и от этого — неприятной.

Первая необходимая вещь, о которой говорил Василий, выглядела более-менее понятной и, что важно, решаемой. Его компьютер находился в известном мне месте. А в моих планах и без того значилась встреча с теми ушлыми ребятами — когда-то друзьями Васи. Этот узел рано или поздно всё равно пришлось бы распутывать. Так что здесь вопрос был скорее во времени, а не в принципиальной невозможности.

А вот со второй вещью всё обстояло куда сложнее. Чтобы администратор не оборвал контакт, нужен был не выдуманный персонаж, а реальный участник процесса.

А значит, сразу возникал тот самый нюанс, который нельзя было игнорировать ни при каких обстоятельствах. Какими бы благими намерениями мы ни руководствовались, как бы правильно всё это ни выглядело в нашей голове… С точки зрения закона подобная игра не делала скидок на мотивацию. Если в этот момент в ситуацию вмешается полиция — никакие объяснения про «борьбу за светлое будущее» не помогут. Там всё просто: факт — есть, статья — найдётся.

Я медленно выдохнул, глядя на Василия.

Пацан это понимал и я это понимал. И все за столом — тоже.

Подставлять под подобные манипуляции кого-то из своей команды я не мог себе позволить ни при каких условиях. Ни пацанов, ни Марину, ни самого Василия. Даже мысль об этом была неправильной. Не потому что мне не хватило бы решимости, а потому что цена ошибки здесь была слишком высокой.

Реальный срок, самый что ни на есть настоящий. Я это прекрасно понимал.

Именно поэтому сейчас мне было не по себе. Ситуация требовала решения, но не лобового и не импульсивного. Нужно было найти выход, при котором никто из своих не окажется под ударом. Ну а у Василия на руках в итоге окажутся обе необходимые вещи, чтобы он мог начать действовать.

Моя непосредственная задача в этот момент сводилась к одному. Мне следовало понять, как выпутаться из этой ситуации так, чтобы не загнать себя и остальных в глубокую яму.

Пока что, если быть до конца честным с самим собой, решения второго вопроса у меня не было. Была только проблема — большая, неудобная и требующая внимания прямо сейчас.

Но я давно усвоил одну простую истину: за любую сложную задачу нельзя браться сразу целиком. Она просто раздавит. Начинать всегда нужно с малого — с самых простых и очевидных шагов, даже если они пока не дают ответа на главный вопрос.

Как говорится, дорогу осилит идущий. А чтобы пройти длинный путь, сначала нужно просто сделать первый шаг в правильном направлении.

Первый шаг вырисовывался сам собой. Нужно было вернуть Василию его компьютер — тот самый ноутбук, без которого весь дальнейший разговор о каких-то действиях оставался бы пустой теорией.

Компьютер в данный момент находился у его бывших друзей во «временном пользовании».

— Так, Вась, думаю, начнём мы с тобой вот с чего.

Я пододвинул к нему свой мобильный телефон.

— Прямо сейчас ты набираешь своим бывшим дружкам, — продолжил я. — И договариваешься с ними о встрече. Нам с тобой эта встреча нужна в самое ближайшее время. Очень ближайшее, Вася.

Вася растерялся, аж машинально сжал кулаки. Ему эта идея не понравилась. Не просто не понравилась — она его пугала.

— А…, а что я им скажу? — промямлил пацан.

Я лишь коротко пожал плечами.

— Да ровно то и скажешь. Что захотел повидаться со старыми друзьями. Не знаю, соскучился. И что тебе нужно вернуть твой ноутбук. Я же не думаю, что твои корешки вдруг возьмут и откажут старому другу в такой невинной просьбе?

Василий молчал, переваривая услышанное. Он явно прокручивал в голове все возможные варианты — от неприятных до откровенно плохих. Но выбора, по большому счёту, у него не было. Если он хотел выбраться из той ямы, в которой оказался, придётся снова сделать шаг вперёд. Даже если этот шаг ведёт туда, куда идти совсем не хочется.

— Владимир, мне кажется, что это далеко не самая лучшая идея из возможных, — вмешалась Марина.

Девчонка смотрела на брата и в ее взгляде перемешались тревога, страх, и вина со злостью одновременно.

Если быть честным до конца, доля правды в её словах была. Риск здесь действительно существовал, и довольно серьёзный. Делать вид, что его нет, было бы глупо.

— Они ведь его просто изобьют всей своей толпой, если Вася пойдёт туда один! — выпалила Марина. — Я тебе сразу говорю, что никуда я его не отпущу!

Я выслушал её до конца, не перебивая, а потом спокойно улыбнулся.

— Марин, — возразил я, — так он туда и не пойдёт один.

Учительница резко перевела на меня взгляд, явно не ожидая такого ответа. Я же повернулся к своим пацанам и чуть приподнял бровь.

— Да, молодёжь? Поддержим нашего товарища Василия в его, скажем так, непростых начинаниях?

Ответ не заставил себя ждать.

— Конечно поддержим, — почти хором ответили пацаны.

Я снова посмотрел на Марину и снова улыбнулся.

— Ты пойми, — продолжил я, — у нас сейчас стоит конкретная задача: вернуть ноутбук. Нам не нужны разборки, никто не собирается лезть на рожон и или отправлять Василия «на убой». Как раз в наших общих интересах сделать так, чтобы с Васей всё было в порядке. Именно поэтому он туда пойдёт не один.

Марина молчала. Она всё ещё была напряжена, но во взгляде девчонки появилось сомнение.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула Марина, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Если только… если всё сделать именно так. Если мой брат туда пойдёт не один…

Она запнулась, посмотрела на Василия, потом снова на меня.

— И вообще, — продолжила, — если сам Вася будет на это согласен. Я его заставлять не могу и не буду. Как бы мне ни было страшно, это его решение. Такое решение человек должен принимать сам, без давления.

Марина говорила искренне, и это чувствовалось. Она действительно боролась сейчас сама с собой. С одной стороны у девчонки было желание защитить брата любой ценой. Но с другой было и понимание, что вечным щитом для него она быть не сможет.

Все взгляды — мои, пацанов, самой Марины почти одновременно сместились на Василия. Он снова оказался в центре внимания, хотя сам этого явно не хотел.

— Вася, так что, дорогой… ты поможешь нашей банде? — спросил я. — Ты же понимаешь, без твоей помощи этот вопрос будет решать крайне сложно. Не невозможно — нет. Но проблематично. А ты ведь не хочешь, чтобы у нашей банды из-за этого были проблемы?

— Не хочу, — признался Василий.

Потом, словно решившись окончательно, он добавил уже честнее и твёрже:

— Я хочу помочь. Нам всем. И… да, я хочу вернуть свой ноутбук. Он мне реально нужен.

— Ну вот и отлично, — сказал я. — Значит, общий язык мы с тобой нашли быстро. А раз договорились действовать сообща — значит, дальше будет проще.

Марина посмотрела на брата долгим взглядом. В нём всё ещё была тревога, но к ней примешалось облегчение. Вася наконец перестал прятаться за чужими спинами и сделал свой выбор сам. А это, как я хорошо знал, всегда самый важный момент.

— И что мне им сказать, когда я позвоню своим бывшим друзьям? — растерянно спросил пацан.

— Скажи им, что у тебя, Вась, появились бабки, — пояснил я. — Скажи, что готов накрыть поляну и хочешь нормально посидеть, поговорить, а заодно признать, что тогда поступил неправильно. Мол, погорячился, был на нервах, сорвался — вся эта стандартная человеческая мишура отлично заходит.

Василий несколько секунд обдумывал мои слова, а потом неожиданно быстро кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Так я и сделаю.

Но почти сразу на его лице снова появилось сомнение.

— Только… мне ведь нужно, чтобы они принесли ноутбук на встречу. Просто так они его с собой не потащат. Что мне им сказать, чтобы они его реально взяли?

— Скажи, что именно на твоём ноутбуке лежит пароль от криптокошелька, — ответил я, вываливая свой припрятанный козырь .

От автора:

Новая жизнь в новом мире? Хорошо. Дар? Отлично. Правда, к нему прилагаются кромешные твари с изнанки мира и обычные враги, которым чем-то помешал сирота Савелий Громов https://author.today/reader/366993

Глава 7

Василий резко посмотрел на меня. Видно было, что он этого не ожидал. В его взгляде мелькнуло удивление и настороженность. А еще возможно, попытка понять, насколько глубоко я вообще в курсе его прежних дел.

Пацан ничего не сказал, но по лицу было видно, что мысль о том, что я знаю про кошелёк, выбила его из равновесия. Понял ли он это как поддержку или как дополнительный источник тревоги — сказать сложно.

Впрочем, для меня это действительно не имело значения. Важен был результат.

— Понял… — наконец выдохнул Василий. — Хорошо. Я сделаю всё, чтобы встреча состоялась.

Пацан явно дошёл до той точки, где дальше отступать просто некуда.

Я кивнул на мобильный телефон, который всё это время лежал перед ним на столе, ожидая своего часа.

— Тогда звони прямо сейчас, — сказал я. — Не откладывай.

Василий молча взял телефон. Несколько секунд просто смотрел на экран, будто собирался с духом. Большой палец завис над стеклом экрана.

Было видно, что звонить своим бывшим друзьям ему сейчас совершенно не хочется. Более того — он явно боится этого разговора. Но именно в такие моменты и становится понятно, готов ли человек идти дальше или снова свернуть в сторону.

— Чего не звонишь? — уточнил я. — Что-то мешает?

— Мешает то, что я… — Вася запнулся и потупил взгляд, — я забыл номер телефона.

— А-а, — протянул я.

Я окончательно убедился, что пацан просто тянет время и ищет любой повод соскочить при первой же возможности.

— Вот оно что. Ну это уж точно не проблема, Вась, — уверенно сказал я.

— Почему не проблема? — настороженно переспросил пацан. — Если я не помню номер, то я и позвонить не могу. И договориться тоже.

— Потому что, может, ты подзабыл, но твой телефон сейчас у меня, — сказал я. — И позвонить ты можешь с него. Ты даже не представляешь, Вась, насколько сегодня к тебе благосклонна госпожа Фортуна.

Я не торопясь достал из кармана его мобильник, который лежал у меня с первой нашей встречи. Положил телефон на стол.

Василий посмотрел на аппарат и надо отдать ему должное — внешне он держался.

Он просто понял, что пути для отступления закончились. А все «случайные» причины не звонить только что были убраны. Так что дальше у него остался ровно один вариант — взять телефон и сделать этот звонок.

Василий взял телефон, и это на самом деле, уже был маленький, но важный шаг вперёд.

Несколько секунд он смотрел на экран, собираясь с мыслями, после чего быстро набрал нужный номер. Нервяк никуда не делся, но пацан, по крайней мере, больше не метался.

Вася поднёс телефон к уху.

— Ты, пожалуйста, сразу включи громкую связь, — попросил я. — Чтобы все слышали и, если что, могли тебе подсказать, как лучше отвечать.

Василий коротко кивнул, даже не глядя на меня. Ткнул пальцем в экран, и телефон тут же перешёл на громкую. Из динамика раздался протяжный гудок. На третьем гудке вызов приняли и донесся сонный, слегка раздражённый голос.

— Алло…

Голос был хрипловатый, с характерной интонацией человека, которого выдернули из сна. Судя по всему, на том конце провода пока не понимали, кто именно звонит и зачем.

Василий сглотнул, но голос его прозвучал достаточно ровно.

— Привет… это Вася тебя беспокоит.

Я заметил, как у него на этих словах заходили желваки. Нервничал пацан конкретно, и это было неудивительно. Судя по всему, прошлые «разговоры» с этими людьми оставили у него крайне неприятные воспоминания, и сейчас ему приходилось через себя переступать.

— Вася? — сначала переспросил голос из динамика, явно не до конца веря своим ушам.

На секунду повисла пауза, будто на той стороне переваривали услышанное. А потом собеседник окончательно проснулся. Ну и вместе с этим из него полезло всё накопившееся раздражение.

— Слышь, урод, ты вообще охренел?! Ты где пропадал всё это время и с какого хрена начал шифроваться? Мы тебе с пацанами уже два дня звоним, дозвониться не можем! А потом с твоего телефона мне какой-то жирный урод начинает угрожать! Это вообще что за цирк был, а?! Ты мне сейчас быстро объясняешься, понял?

Я мгновенно понял, кого он имел в виду под «жирным уродом». Пацан же явно растерялся от такого напора и сейчас в открытую искал поддержки.

Я встретился с ним взглядом и поднял большой палец вверх. Чёткий, простой жест: не дёргайся, всё идёт как надо, продолжай.

Василий сделал короткий вдох и снова заговорил. Голос у него дрогнул, но он удержался и не сорвался.

— Я… я понимаю, что был неправ, — сказал он, стараясь говорить убедительно. — Понимаю, что исчез и не выходил на связь. Это был мой косяк.

Из динамика послышалось недовольное сопение, но перебивать Васю пацан не стал. Василий же, почувствовав, что его слушают, продолжил увереннее.

— Я поэтому и звоню. Хочу этот косяк загладить. У меня сейчас появились деньги, — он на секунду запнулся, но быстро продолжил, — и я предлагаю встретиться. Я накрою поляну, посидим нормально, поговорим. Без напрягов. Хочу по-человечески закрыть этот вопрос.

На том конце линии такую замечательную инициативу не особо поддержали.

— Я очень надеюсь, что ты, урод, всё-таки помнишь пароль от нашего криптокошелька, — снова заговорил голос из динамика.

Кстати, геймер говорил медленно, почти ласково, но именно в этом спокойствии и чувствовалась настоящая угроза.

— Потому что если ты, Василёк, этот пароль забыл, — продолжил геймер, делая ударение на последнем слове, — то просто поверь мне на слово: у тебя будут очень большие неприятности. Прямо вот огромные. Такие, что ты потом всю жизнь вспоминать будешь, если будет чем вспоминать.

Я боковым зрением видел, как Марина вся сжалась. Она сидела, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели, и буквально впилась взглядом в столешницу, будто пыталась удержаться, чтобы не вмешаться. Каждое слово, звучащее из динамика, будто било по ней напрямую. Девчонка пропускала угрозы через себя, и от этого заметно терялась, не зная, куда деть руки и взгляд.

— Помню, — сказал Василий. — Но если ты хочешь, чтобы я тебе его сказал, тогда мне нужно, чтобы ты принёс на встречу мой ноутбук. Пароль у меня там сохранён. Я просто так на память его не держу, сам понимаешь. Нужно будет поковыряться, поискать среди всего этого мусора. Без ноута я тебе ничего не скажу.

И вот тут у геймера сорвало крышку. Посыпался поток мата — густой, злой, без пауз. Васю называли идиотом, дегенератом, кретином и ещё десятком слов, которые даже повторять не хотелось. Собеседник орал так, что у меня даже уши закладывало. Его бесило всё: и то, что пароль Вася не помнит, и то, что ноутбук оказался условием, и сам факт, что Вася вдруг перестал быть удобным и послушным.

Но за всей этой истерикой сквозило главное.

Этот пароль был важен. Очень важен. И деньги на кошельке были, судя по надрыву в голосе, совсем не символические.

Опять же, надо было отдать Василию должное — все эти «комплименты» в свой адрес он выслушал с по-настоящему каменным лицом. Выдержка у пацана, надо признать, сейчас была на вполне взрослом уровне. Может же, когда хочет.

Когда поток брани наконец начал сходить на нет, Вася снова взял слово:

— Согласен. Я был неправ и это понимаю. Исправлюсь, — пообещал он. — Когда тебе будет удобно встретиться в самое ближайшее время?

— Чем быстрее мы с тобой встретимся, тем для тебя же будет лучше, — прозвучало с откровенной угрозой. — Я готов хоть через час.

Василий покосился на меня вопросительно. Он явно ждал моего решения, моего сигнала.

Я ответил ему кивком. Да, время уже было позднее, да, встреча через час выглядела сомнительно и потенциально опасно. Однако откладывать всё на завтра в таких делах было бы куда большей ошибкой. Старое правило работало безотказно: если можешь сделать сегодня — делай сегодня. Завтра такие «друзья» могли передумать, сорваться, изменить условия или просто исчезнуть.

— Да, — уверенно сказал Вася в трубку. — Через час мне вполне удобно. Где встречаемся?

Собеседник почти сразу назвал адрес.

Я тут же, не подавая виду, достал телефон и вбил адрес в навигатор. Взглянул на карту, прикинул маршрут, оценил расстояние. Не так далеко, как могло быть.

Адрес, который назвал этот тип, был выбран не просто так — место безлюдное, оторванное от жилых домов, без камер и случайных свидетелей. Да ещё и глубокой ночью. Васе явно предлагали не разговор и не попытку «порешать по-человечески».

Я понимал, что единственная причина, по которой урод согласился на встречу, заключалась в пароле от криптокошелька. Всё остальное этого геймера не интересовало. Ни Вася как человек, ни старые «дружеские» связи, ни какие-то разговоры. А дальше, судя по выбранному месту, сценарий был предельно простым и старым, как сама уличная жизнь: выбить информацию, а потом выбить самого Васю — чтобы не мешался под ногами и не вздумал потом что-то требовать или вспоминать.

Ну что ж. У каждого свои задачи от этой встречи…

Я снова поймал взгляд Василия и показал ему большой палец.

— Я согласен, — сказал Вася в трубку. — Через час буду на месте.

Ответ прилетел мгновенно:

— Попробуй только не прийти, сука, — процедил урод из динамика. — Тогда тебе уже никакая поляна не поможет. И твой этот толстый дружок тоже, если ты ещё раз попробуешь к нему обратиться.

Вася даже не стал вступать в перепалку.

— Я приду, — коротко сказал он и сразу же сбросил вызов.

Я видел всё. Видел, как у Васи дрожат руки, хотя он старался держать их неподвижно. Видел, как он на секунду сжал телефон так, будто хотел раздавить его в ладони. А потом Вася скрипнул зубами так, что звук неприятно резанул по ушам.

— Всё, Владимир… Я сделал всё именно так, как просили, — заговорил Вася. — Только… я правда не знаю, чем всё это закончится.

Голос у него был ровный, но в этом спокойствии слышалась обречённость. Принятие того факта, что дальше дороги назад уже нет.

— Красавчик, Вася, — заверил я. — Всё сделал правильно.

Я повернулся к пацанам.

— Парни, у нас готовность номер один.

Гена хмыкнул и сжал кулак, уставившись на костяшки.

— Да мы, если честно, всегда готовы, — отрезал Кирилл.

— Вообще без проблем, — добавил Гена. — Хоть сейчас выдвигаемся.

Нет, втягивать пацанов в мордобой я не собирался. Они здесь не для того. Конечно, жизнь — штука непредсказуемая, и зарекаться ни от чего нельзя. Бывает всякое. Но план у меня был другой. И решать вопрос с «дружками» Василия я намеревался сам.

Марину наконец прорвало.

— Мамочки… — выдохнула она, закатывая глаза. — Мне так страшно. Я вообще не понимаю, что теперь будет дальше.

Она сглотнула.

— Я никогда… никогда не участвовала ни в чём подобном. Я даже представить не могла, что окажусь в такой ситуации…

Учительница запнулась и замолчала, не договорив фразу до конца.

— Марин, ты сама знаешь, что если волков бояться, в лес лучше вообще не ходить, — сказал я.

Она посмотрела на меня растерянно, будто пытаясь ухватиться за опору.

— Да, переживать — это нормально, — продолжил я. — Более того, это даже правильно. Значит, ты живой человек, а не картонная фигура с методички. Но изводить себя так, как ты сейчас это делаешь, точно не стоит. Это никому не помогает. Ни тебе, ни Васе, ни нам.

Марина принялась жевать губу, но слушала внимательно.

— Всё будет нормально. И ты это сама понимаешь. Но для того чтобы дальше действительно было нормально, этот вопрос с бывшими «друзьями» Василия нам нужно закрыть до конца. И поставить в нём жирную, окончательную точку.

Марина слушала, не перебивая. И это, признаться, меня даже немного удивило.

— Да, Владимир… — она кивнула, опуская взгляд. — Я это понимаю. Правда понимаю. Я просто… мне действительно страшно.

Я дал этой фразе повиснуть в воздухе буквально пару секунд, а потом сменил фокус.

— Так, — сказал я уже жёстче и собраннее, — сразу уточняю у всех. Вопросы по ситуации есть? Возражения? Непонимание? Сейчас — самое время это озвучить.

Я обвёл взглядом стол. Мне было важно, чтобы всё, что можно проговорить, было проговорено именно сейчас. А не всплыло потом, в самый неподходящий момент, когда уже будет не до обсуждений.

Кирилл усмехнулся, чуть откинувшись назад.

— Не, Владимир Петрович. Вы же сами говорили, что у матросов вопросов не бывает. Нам всё максимально понятно.

Этот настрой мне нравился. Это была спокойная готовность делать то, что нужно.

— Ну раз так, тогда давайте допивать чай.

Я откинулся на спинку стула, дал всем несколько минут перевести дух. Сейчас это было важно.

— Ну а как закончим наше чаепитие, будем потихоньку выдвигаться на место, где у нас запланирована встреча, — подвёл я итог. — Я хочу приехать туда заранее и спокойно осмотреться. Мало ли, какие идеи придут в голову на месте.

Я поймал себя на мысли, что в такие моменты особенно ценно, когда люди рядом мыслят в одном направлении. Тогда дела идут быстрее и, что немаловажно, чище — потому что ожидания у всех одинаковые, как и понимание возможного результата.

Правда, никакого настоящего чаепития в итоге так и не получилось. Примерно через пять минут мы уже начали собираться на выход. Чашки так и остались стоять на столе почти нетронутыми. Ни у кого сейчас просто не было на это ни желания, ни внутреннего ресурса. Мысли у всех были заняты совсем другим.

Марина, разумеется, попыталась пойти с нами.

— Володь, я тоже поеду, — сказала она, поднимаясь со стула. — Мне так будет спокойнее.

Я сразу же покачал головой, даже не раздумывая.

— Нет, Марин. Ты остаёшься здесь.

— Почему? — она нахмурилась, явно готовая спорить.

— Это даже не обсуждается, — отрезал я окончательно, без малейшего зазора для споров. — Если тебе так будет спокойнее, ты остаёшься здесь. Сиди на телефоне. Если вдруг у нас там произойдёт какое-то ЧП — мы сразу же тебе позвоним. Так что считай, что у тебя, Марин, тоже очень важная функция в нашем общем деле, — я позволил себе короткую, успокаивающую улыбку.

Учительница несколько секунд смотрела на меня.

— Хорошо, Владимир, я поняла, — шепнула она. — Значит, я остаюсь здесь и буду сидеть за столом с телефоном… на всякий случай.

— Отлично. Спасибо, что поняла, — ответил я.

Марина подошла ближе и, понизив голос до шёпота, добавила:

— Только, пожалуйста, будьте осторожнее… и проследи за моим братом.

— Обещаю, — без колебаний ответил я. — Я тебе обещаю, что мы с пацанами будем максимально аккуратны. И Василий тоже без присмотра не останется. Это я тебе тоже обещаю.

Она глубоко вздохнула:

— Удачи вам.

— Так, пацаны, всё, на выход, — сухо скомандовал я, возвращаясь в рабочий режим.

Мы вышли из квартиры. Марина осталась в коридоре, и через секунду за нашими спинами тихо, но отчётливо щёлкнул замок.

Мы зашли в лифт и я нажал кнопку первого этажа. Двери медленно сомкнулись, кабина с тихим гулом поползла вниз.

Я, как и пацаны, начал настраивать себя. В таких делах настрой — половина результата. Ошибёшься в голове, и считай, что проиграл ещё до начала. Перед любым серьёзным разговором или дракой это работает одинаково. Сомнение, суета, лишние мысли — всё это надо было оставить здесь, в лифте.

Но на выходе мои планы на спокойную концентрацию пошли наперекосяк.

Когда кабина доехала до первого этажа и двери начали расходиться в стороны, я увидел Аню. Она как раз подошла к лифту и ждала его, собираясь подняться домой.

Мы буквально столкнулись взглядами.

Аня заметно вздрогнула и даже шагнула назад от неожиданности. Перед ней из лифта выходил я — и сразу четверо парней следом. Картина, мягко говоря, выглядела странно.

— Так, пацаны, — сказал я. — Подождите меня на выходе из подъезда. Я подойду через пару минут.

Ребята молча кивнули. Они всё поняли с полувзгляда и спокойно вышли на улицу.

Мы с Аней остались вдвоём в небольшом холле первого этажа.

Я повернулся к ней. Аня стояла, слегка приоткрыв рот, и несколько раз моргнула, будто пытаясь собрать картинку в голове. Было видно, что происходящее её выбило из колеи.

— Володя, а ты куда собрался посреди ночи идти… да ещё и с этими ребятами? — ошарашенно спросила она, продолжая хлопать ресницами.

Друзья, моя новинка про необычного попаданца, надеюсь вам понравится — присоединяйтесь!

Я бил фашистов на войне и служил флоту. В 90-е свои приказали сдать боевой катер тем, кому мы тогда не сдались. Я напомнил им: советские офицеры корабли не сдают.

https://author.today/reader/526345

Глава 8

Я аккуратно взял Аню за плечи обеими руками. В её взгляде застыла тревога от банального страха за близкого человека. Приятно, конечно, что близким человеком был я.

Нужно было быстро и чётко объяснить моей сожительнице, что никакой катастрофы не происходит. Что всё под контролем и это не спонтанная глупость и не ночная авантюра.

Хотя, если быть честным до конца, я прекрасно понимал, что даже если мне сейчас удастся её успокоить, это спокойствие вряд ли продлится долго. Наверху её уже ждала Марина, а Марина в текущем эмоциональном состоянии вполне могла устроить отдельный филиал апокалипсиса.

— Аня, — начал я, — у меня возникли некоторые неотложные дела. Вот буквально на ровном месте. Ничего криминального из серии «вляпался по уши». Просто вопрос, который нужно решить прямо сейчас.

Одновременно в голове я прикидывал, как аккуратно подать следующую часть информации про Марину.

Аня уже приоткрыла рот, собираясь задать следующий вопрос, но я опередил.

— И ещё один момент, — добавил я. — Когда ты сейчас поднимешься домой, пожалуйста, не пугайся.

Она на секунду замерла.

— Чему?.. — осторожно переспросила моя сожительница.

— Просто у нас там сейчас сидит моя коллега, — объяснил я, — классная руководительница этих ребят. Мы разговаривали по работе, и так вышло, что она осталась у меня.

— Как… — Аня даже не договорила слово, а скорее издала короткий, удивлённый звук.

Что-то среднее между смешком и кряком от неожиданности. Я буквально ощущал, как в её голове одна за другой начинают складываться самые разные версии происходящего. Потому не стал тянуть, продолжив говорить, пока фантазия не ушла слишком далеко.

— Зовут её Марина. Она у нас побудет совсем недолго. Мешать тебе она точно не будет, да и я, честно говоря, надеюсь, что вы с ней даже найдёте общий язык. Просто у Марины сейчас есть определённые сложности в семье, и если сможешь, не поднимай эту тему и не тормоши её лишними вопросами. Ей сейчас и без того тревожно.

Было видно, как информация до Ани доходит медленно, слоями. Правда каждый следующий слой похоже добавлял ещё больше недоумения.

Ничего удивительного — не каждый день, возвращаясь поздно вечером домой, узнаёшь, что в твоей квартире сидит незнакомая женщина. Да ещё и в эмоционально нестабильном состоянии.

— Володя, а как ты… — начала Аня, явно собираясь задать сразу несколько вопросов подряд.

Но я уже понял, что сейчас лучший вариант — не устраивать обсуждение на лестничной площадке.

— Всё абсолютно нормально, Анюта. Не переживай. Я скоро вернусь домой, буквально по делам и обратно.

Я тут же нажал кнопку вызова лифта. Кабина раздвинула створки быстро, словно тоже понимала, что сейчас лучше не затягивать. Когда двери разъехались в стороны, я направил Аню внутрь, слегка коснувшись её локтя, подсказывая движение. Она вошла в лифт всё ещё немного ошарашенная, явно не до конца понимая, что происходит. А тут же нажал кнопку четырнадцатого этажа.

Дверцы лифта начали медленно и мягко сходиться. Я, сохраняя максимально спокойный и даже слегка беззаботный вид, улыбнулся Ане и помахал ей рукой.

До того момента, как в её голове начнёт разгоняться полноценная буря эмоций, у меня оставались буквально секунды. Поэтому я не собирался тратить их на объяснения, которые сейчас всё равно ни к чему бы не привели.

Я развернулся ещё до того, как створки окончательно сомкнулись, и уверенным шагом направился к выходу из подъезда. Кабина с Аней за моей спиной плавно тронулась вверх, унося её на наш последний этаж.

Так. Один потенциальный эмоциональный взрыв отложен. Пусть и ненадолго, но сейчас мне этого хватало.

Если честно, я никогда не понимал людей, которые искренне получают удовольствие от выяснения отношений и бесконечных претензи. С разборами «кто что имел в виду» и «почему ты так сделал». Для меня это всегда было пустой тратой ресурса — времени, нервов и внимания. А сейчас этот ресурс был нужен совершенно в другом месте.

Разумеется, я прекрасно представлял, какие именно мысли сейчас крутятся у Ани в голове. Картина там наверняка уже сложилась максимально драматичная. Ночные уходы, компания молодых парней, какая-то загадочная «коллега», сидящая у нас дома. А плюсом недосказанности и резкие обрывы разговоров. Всё это, без сомнений, уже аккуратно уложилось в один весьма возмущённый внутренний монолог.

И да — здесь я был не без греха. Предупреждать о таких вещах действительно нужно заранее. Это банальная взрослая логика, от которой никуда не деться. Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы, и сейчас разбираться с этим было просто некогда.

Я толкнул входную дверь и вышел на улицу. У лавочки возле подъезда меня уже ждали мои пацаны и Василий.

— Ну что, — сказал я, подходя ближе, — Двигаемся дальше.

— Мы такси туда вызываем? — уточнил Кирилл

Я сразу покачал головой.

— Нет, Кирилл. Во-первых, нас сейчас четверо, и в обычное такси мы банально не влезем без лишних вопросов. А во-вторых, и это куда важнее, в таких делах нам совершенно не нужно оставлять за собой никаких следов и уж тем более привлекать к себе внимание.

Я на секунду поднял взгляд на дом. Несмотря на поздний час, жизнь в нём ещё кипела. В нескольких окнах по-прежнему горел свет. Больше того, в двух квартирах первого и второго этажей отчётливо угадывались силуэты дворовых бабушек-наблюдательниц. Эти красотки в любое время суток знали, кто куда пошёл, с кем вышел и зачем. Обе стояли у окон, будто на боевом дежурстве, и откровенно разглядывали нашу компанию у лавочки.

Кирилл проследил за моим взглядом и всё понял без слов.

— Тут идти совсем недалеко, — пояснил я. — Так что предлагаю пойти пешком. Заодно и головы остынут, пока дойдём, и время будет всё ещё раз спокойно прокрутить.

Я видел, как пацаны переглянулись, но ни тени сомнений на их лицах не появилось.

— Хорошо, Владимир, — сразу отозвался Гена. — Как скажешь, так и будет.

— Да, пешком — так пешком, — поддержал Кирилл. — Даже лучше.

Вася молчал, но по тому, как он глубоко вздохнул и глубже засунул руки в карманы, было ясно, что ему всё равно каким способом мы доберёмся. Главное, что обратного пути уже нет.

Мы двинулись прочь от подъезда, оставляя за спиной освещённые окна, лавочку и внимательные взгляды дворовых сторожей. Идти и правда было недалеко. По навигатору выходило около пятнадцати минут спокойным шагом, и я намеренно не ускорял темп. Пусть дорога немного остудит головы — и моим пацанам, и особенно Василию. Перед такой встречей лишний адреналин только мешает. Просто начинает тянуть на резкие движения и на слова, которые потом не вернёшь обратно.

Дворы постепенно сменялись более пустыми участками, свет фонарей ложился жёлтыми пятнами на асфальт. Каждый был занят своими мыслями, и это чувствовалось.

Дав пройти некоторое время в тишине, чтобы каждый чуть-чуть выдохнул, далее я решил использовать нашу прогулку с пользой.

— Пацаны, слушаем меня внимательно.

Все сразу подобрались. Даже Василий, который шёл чуть в стороне, поднял голову.

— Давайте прямо сейчас сверимся, — продолжил я. — Мне важно, чтобы мы одинаково понимали, зачем идём и что именно будем делать.

— Конечно, давайте сверимся, — сразу отозвался Гена. — Ну типа, чтобы все понимали, что нам там делать и кого мочить?

— Вот именно, Гена. Ты всё правильно уловил. Но не мочить, нам надо чётко понимать задачи, — поправил я пацана. — Задача номер один на этой встрече — забрать ноутбук Василия у этих товарищей. Всё. Это наш главный приоритет.

Я посмотрел на каждого пацана по очереди, чтобы убедиться, что слова дошли. Кирилл всё-таки уловил момент и сразу задал уточняющий вопрос, потому что реально думал головой.

— Подожди, — сказал он, — а почему говоришь «товарищи», а не «товарищ»? Этот баклан что, не один будет? Есть понимание, что он догадается и притащит с собой своих дружков?

Я даже не стал останавливаться, просто повернул к нему голову на ходу.

— Кирюх, даже если он ни о чём не догадался, то всё равно притащит с собой своих. Такие типы в принципе одни не ходят. Никогда. Они чувствуют себя сильными только тогда, когда их много. Когда есть толпа, есть кому поддакивать и подстраховать. В одиночку у них сразу пропадает вся бравада.

— Понял, — коротко сказал Кирилл.

Мы прошли ещё пару десятков метров.

— Поэтому, — снова заговорил я, возвращая разговор к главному, — если возвращаться к нашим задачам, я ещё раз повторю, пацаны. Наша первоочередная цель — забрать ноутбук.

Я специально повторил это, чтобы вбить в головы намертво.

— Если мы сможем сделать это спокойно и без лишних телодвижений, то мы так и делаем. Это наш идеальный сценарий.

Все молчали. И это было правильное молчание без попыток вставить «а если».

— Никакой инициативы и самодеятельности проявлять не нужно, — продолжил я. — И я сразу вам об этом говорю не просто так. Если кто-то начнёт действовать по наитию, или «как кажется правильным», то проблемы выхватит там, откуда даже не ждал.

Я остановился и на секунду посмотрел на всех троих. По лицам было видно, что пацаны вроде слушают, вроде даже согласны… но до конца смысл ещё не прожёван. Они горят тем, чтобы придти на стрелку и бить морды.

Я это сразу понял.

— Ладно, — сказал я, — вижу, что не до конца дошло. Тогда переформулирую. Мы туда идём не для того чтобы показывать характер и не доказывать, что правы. Взяли ноутбук — развернулись и ушли. Всё.

Мне было важно донести до пацанов мой посыл на понятном им, приземлённом языке.

— Говоря иными словами, молодёжь, мы не лезем в драку, если на то нет прямой необходимости. Никого не провоцируем, ни с кем не вступаем в разборки — ни словесные, ни тем более физические. Все разговоры и возможные трения я беру на себя. Вы держитесь в стороне, наблюдаете и страхуете меня только в том случае, если ситуация действительно пойдёт не по плану.

— А как понять, что что-то реально пошло не так? — уточнил Кирилл, усмехнувшись. — Это, как тогда… пока перед нами ваши зубы не начнут разлетаться?

— Ну да, Кирюха. Видишь, ты уже всё запомнил и схватываешь на лету. Именно так. Всё ровно один в один, как я вам объяснял в прошлый раз, когда у нас был тот конфликт с Копчёным. Никаких новых правил тут нет и не будет. Если вам под ноги упадут мои зубы, значит, что-то действительно пошло не так. И даже при таком, мягко говоря, неблагоприятном раскладе, я прошу вас сначала убедиться, что я сам не справляюсь. И только после этого, не раньше, предпринимать хоть какие-то действия. Всем всё ясно и понятно?

В ответ не прозвучало шуток и лишних слов. Было лишь молчаливое согласие. Именно такое, какое мне и было нужно.

— Да всё более чем понятно, — вздохнул Гена.

По его тону сразу было ясно, что понимание это даётся ему через силу.

— Хотя, если честно, нам совсем уж не хочется просто стоять в стороне и загорать, как какая-то мебель, блин… — он помолчал секунду и с явной, сдавленной досадой добавил: — Мы, получается, с пацанами как какой-то почётный караул.

Я покосился на Гену. Как и в прошлый раз, эти мои слова ему откровенно не понравились. Пацан иначе видел свою роль во всей этой истории. И он явно расстраивался от того, что всё складывается совсем не так, как ему хотелось на самом деле.

Гену я уже успел достаточно хорошо узнать. Пацан он был горячий, резкий, с взрывным характером. Он был абсолютно не против лично поучаствовать в любом замесе — моём или чьём-то ещё. Дай ему только повод или малейшую возможность, и он без раздумий полез бы вперёд, не задумываясь о последствиях.

И потому сейчас он искренне не понимал, почему я так настойчиво и последовательно топлю за то, чтобы он вообще никаким боком не участвовал в конфликте с геймерами. Для Гены это выглядело почти как несправедливость, а может даже как недоверие.

Ну ничего. Подрастёт Гена ещё совсем чуть-чуть — лет через пять, не больше и к тому времени его мозги в черепной коробке немного утрясутся. Тогда он начнёт мыслить уже другими категориями, а не только эмоциями и желанием доказать что-то здесь и сейчас.

А пока мне всё-таки пришлось отдельно пояснить пацану свою позицию. Не хотелось чтобы Гена держал на меня обиды.

— Ну вот видишь, ты ведь сейчас сам мне говоришь, что это не что иное, как почётный караул. Почетный, Ген. Поэтому, делайте всё ровно так, как я вам только что объяснил.

Пацаны, конечно, без особого энтузиазма, но всё-таки согласились с той ролью, которую я им отвёл на предстоящей встрече. Спорить дальше никто не стал. На этом разговор с моими учениками я закончил.

Следом, чуть замедлив шаг, я решил отдельно пообщаться с Василием. Тот шёл не спеша, чуть позади остальных. Руки сунул в карманы, смотрел себе под ноги. Было очевидно, что пацан сильно переживает из-за предстоящей встречи со своими бывшими друзьями. Он то прекрасно понимал, и понимал абсолютно правильно, что ничего хорошего там по определению ждать не приходится.

— Василий, погоди, надо чуть перетереть, — окликнул я его.

Услышав мой голос, Вася вздрогнул всем телом, словно я резко выдернул его из тяжёлых мыслей, в которые он ушёл с головой. Пацан медленно поднял на меня взгляд — пустой, выжженный тревогой, но всё-таки кивнул, давая понять, что готов говорить здесь и сейчас.

Вот и отлично. Я тут же подошёл к нему ближе. Некоторое время мы шли молча рядом друг с другом. Я специально не торопил разговор, давая Василию возможность немного вынырнуть из своих внутренних переживаний. Пусть переключиться на наш диалог, иначе Вася будет отвечать мне на автомате, из состояния напряжения.

И только когда я почувствовал, что Вася наконец-то морально созрел и способен нормально меня услышать, я заговорил.

— Вась, не буду ходить вокруг да около, скажу тебе по-честному, как вижу, — начал я. — Я тут смотрю, у тебя настрой, мягко говоря, не особо боевой.

Я сознательно решил не юлить и не подбирать обтекаемых формулировок, а сразу обозначить очевидное. Мне было важно дать ему понять, что я прекрасно вижу его внутренние сомнения и переживания, и что они от меня не ускользнули.

Этим я хотел показать Василию, что эта тема мне далеко не безразлична, и что он в своём состоянии вовсе не одинок. Я рядом и могу его в этом вопросе поддержать.

— Да, на самом деле всё так и есть, Владимир, — ответил он почти сразу.

Пацан даже не стал пытаться спорить или делать вид, что всё в порядке. Он медленно развёл руками в стороны, словно признавая очевидное.

— Я-то, в отличие от тебя, очень и очень хорошо знаю своих… пусть уже и бывших, но всё-таки друзей, — продолжил он сдавленно. — Я прекрасно знаю, что, например, Вадим всегда носит с собой выкидной нож в сумке. И он не раз мне говорил, что готов его достать и использовать в случае чего.

— Ну, значит, будем иметь в виду, что твои бывшие друзья вооружены и очень опасны, — ответил я, чуть усмехнувшись. — Кстати, спасибо, что предупредил. Как ни крути, а кто предупреждён, тот вооружён.

— Ну, если только так на это смотреть… — откликнулся Василий.

Он явно не оценил мой тон и попытку разрядить обстановку.

— Ты главное просто выполняй свою роль, Вась. А дальше всё будет нормально, — сказал я уверенно.

— А какая у меня роль? Что от меня вообще требуется? — Василий тоже посмотрел на меня.

По его взгляду было видно, что он искренне не понимает, чего именно от него ждут на этой встрече. Я коротко, но, как мне казалось, достаточно исчерпывающе объяснил ему его задачу. Хотелось добиться той же соосности и понимания, которую я уже успел выстроить в разговоре со своими учениками.

— Ты, Вася, выступаешь у нас в роли этакого свадебного генерала на этом грядущем мероприятии, — пояснил я. — И, по сути, твоя единственная задача заключается в том, чтобы ты просто своим лицом засветился. Понимаешь, о чём я?

Вася внимательно слушал, не перебивая.

— Мне нужно, чтобы твои бывшие дружки на это клюнули и сами подошли к тебе чуть поближе. И желательно, чтобы с этим твоим ноутбуком в руках.

Вася по-прежнему молчал, переваривая услышанное.

— Ну а дальше я уже сам лично во всём разберусь, когда они к тебе подойдут. А ты просто будешь за всем этим наблюдать со стороны и ни во что не вмешиваться, — закончил я своё объяснение.

— Так это я, получается, даже не свадебный генерал… — осторожно проговорил Василий. — А если по-честному, просто как наживка. Ну, то есть обычная наживка, чтобы к вам выманить моих бывших друзей, да?

Я вздохнул, не сразу отвечая.

— Нет, Василий, это не совсем так и не совсем правильно, — возразил я. — Но если тебе так проще это для себя назвать и так легче принять ситуацию, то ради бога.

Я пожал плечами, не делая из этого трагедии.

— Можешь сколько угодно называть себя наживкой. Но по факту ты всё-таки не наживка и даже не свадебный генерал, как я уже говорил.

— Ну а кто я тогда? — спросил Василий, не отставая. — Просто когда отец был жив, он часто водил меня на рыбалку, и там была такая штука — прикормка. Ну или наживка. По сути-то ведь одно и то же… ну чтобы рыба на нее пошла…

— Вася, — перебил я. — Ты прежде всего полноценный член нашей команды.

Следом я довольно увесисто хлопнул пацана по плечу, чтобы он хоть немного приободрился и не раскис окончательно.

— Держи выше нос, братец. И просто поверь мне на слово, Вась. Хуже, чем у тебя есть сейчас, для тебя уже точно не будет.

От автора:

Мир, где есть интернет, смартфоны и президент

- Академия для финансовой элиты

- Свежий юмор, Охотники S-ранга, интриги Гильдий

- Зверь "Карлайн" возродился

https://author.today/reader/497445/4679955

Глава 9

— Да просто… — Василий весь аж поёжился, — мне боязно, Владимир...

Про себя я сразу отметил, что у Василия, судя по всему, до сих пор просто не было опыта подобных коммуникаций. Ситуация была для него чем-то совершенно новым, непривычным и потому пугающим.

— Меня уже сейчас всего трясёт, — признался он. — Я даже не представляю, что со мной будет, когда они приедут.

— Хочешь, я тебе прямо сейчас один секрет раскрою? — спросил я.

— Ну-у… давай, — отозвался он после короткой паузы. — Если, конечно, тебе свои секреты не жалко.

— А секрет, Василий, как раз в том и заключается, что бояться — это абсолютно нормально, — спокойно обьяснил я.

Я внимательно проследил за его реакцией и сразу увидел, что мои слова, как я и рассчитывал, произвели на пацана нужное впечатление.

— Если ты думаешь, Вась, что я, например, ничего не боюсь, то ты сильно ошибаешься, — продолжил я уже откровенно. — Потому что не боятся только те экземпляры, у которых вместо мозгов в голове каша. Страх сам по себе — это такое же чувство, как и все остальные. Его не нужно отрицать и делать вид, что его нет. С ним нужно уметь работать. Направлять его себе на пользу, заставлять страх играть на твоей стороне. Так что не переживай раньше времени.

Я замолчал, ожидая реакции.

Василий лишь тяжело вздохнул, но так ничего и не ответил на мои слова, продолжая переваривать услышанное.

В принципе, если взять и отбросить всю лишнюю шелуху в сторону, пацан Вася был вполне себе толковый. Не идеальный, конечно, явно не готовый продукт, но с нормальным заделом. И если он всё-таки найдёт в себе внутренние силы вернуться на ту самую дорожку, с которой совсем недавно свернул… То из него со временем может выйти вполне достойный человек.

Как ни крути, а определённые таланты у Василия были. Причём таланты не мелкие и не случайные. Чего у него точно не было — так это опоры под ногами.

Не зря же говорят, что «дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». Вот именно такой точки опоры у Василия пока не существовало. Но ничего — это как раз дело наживное. В предложенном отношении это всего лишь вопрос времени, не более того.

Были у меня пацаны и куда более, если можно так выразиться, запущенные. В том числе и среди тех ребят, с кем я сегодня уже успел сходить в баню. И ведь ничего — со временем у всех у них всё наладилось. Тут, по большому счёту, всё всегда упирается во внутреннее желание самого человека. Если оно есть, то и шансы у тебя в этой жизни тоже обязательно будут.

Тем временем мы всей своей небольшой, но дружной компанией не спеша подошли к месту, назначенному для встречи.

— Ну всё, кажется, мы пришли, — сказал Кирилл.

Местом оказался совсем небольшой парк. Причём парк был совершенно не обустроенный, без нормальных дорожек, освещения и хоть какого-то уюта.

Здесь, даже внимательно вглядевшись по сторонам, я не увидел ни одной живой души. Нет, это место явно не пользовалось популярностью. Шанс встретить здесь случайных людей стремительно приближался к нулю. И именно поэтому его вполне можно было использовать для выяснения отношений. Что, собственно, мы и собирались сделать примерно через полчаса.

Пока же у меня были эти самые полчаса до назначенного времени, и я намеревался использовать их с максимальной пользой. Нужно было осмотреться. Осмотреться внимательно и заодно, на ходу, прикинуть, как именно мне дальше действовать. В первую очередь, исходя из особенностей, так сказать, ландшафта этой местности.

Я был практически уверен, что эти товарищи приедут на своей чёрной иномарке. Когда у тебя есть такая машина, да ещё и в молодом возрасте, ты почти всегда будешь использовать любую возможность, чтобы её засветить перед окружающими. Мол, смотрите, какой я крутой перец.

А раз они приедут на автомобиле, значит, им понадобится где-то здесь встать. Специализированных парковочных мест здесь, конечно, не было и быть не могло. Зато неподалёку имелся участок с вытоптанной травой. На этом месте вполне можно было поставить автомобиль, даже немецкий седан, у которых традиционно бывают проблемы с клиренсом. К «парковке» как раз тянулась небольшая дорога, по которой вполне можно было проехать без особых сложностей.

Кроме того, здесь находилась одинокая лавочка — покоцанная, давно не крашенная и уже долгое время никем не используемая. Она сразу бросалась в глаза и явно выделялась на фоне пустого парка.

На мой взгляд, это было более чем удачное место, чтобы усадить туда Василия и ждать встречи со своими бывшими друзьями. Оттуда всё было видно как на ладони.

— Так, Вась, ты видишь, вон там лавочка стоит, — я кивнул в её сторону, чтобы пацан сразу понял, о чём я говорю. — Предлагаю тебе ждать наших товарищей именно там. Что скажешь?

— Хорошо, Владимир, — без раздумий согласился Василий. — Значит, буду ждать их именно там. Думаю, что это вполне нормальное место.

— Ты же помнишь, Вась — дышим ровно, не дёргаемся и ни в коем случае не начинаем переживать раньше времени. Я всегда буду рядом, так что не позволю твоим бывшим дружкам сделать с тобой хоть что-то.

Я посмотрел на него строгим, уверенным взглядом. Хотел чтобы у Василия не возникло даже малейших сомнений в том, что я говорю именно так, как и намерен поступать.

— Я, конечно, сразу и максимально честно скажу, что ничего обещать, увы, точно не буду, — поделился со мной Вася своими мыслями. — Но так же честно, прямо как на духу, скажу и другое… Я обязательно сделаю всё возможное и всё от себя зависящее в этой ситуации.

— Давай, братец. Удачи всем нам, — поддержал я Василия словами, которые ему сейчас были особенно нужны.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Пацан сразу же направился в сторону той самой лавочки, чтобы сесть на неё и там уже ждать появления своих бывших друзей.

— Так, пацаны, — я обернулся к своим ученикам, которые стояли рядом и ждали дальнейших указаний, — давайте теперь с вами разберёмся, что, почём, где и как. Вон видите, там есть небольшой пролесок. Предлагаю вам зайти туда и, скажем так, залечь там на дно.

Небольшой пролесок, о котором я им говорил, на деле оказался крайне удобной позицией. Он находился чуть в стороне от основной открытой зоны парка, давал нормальное укрытие и при этом позволял держать под контролем подходы. И, что немаловажно, в случае чего оттуда можно было очень быстро свалить из заброшенного парка, не привлекая к себе внимания.

— Ну и помните, молодёжь, — ещё раз напомнил я ребятам, — на рожон лезть не нужно. Если вы мне понадобитесь, я сам дам знак, что ваша помощь действительно нужна. И только тогда вы подключаетесь к этому конфликту, не раньше.

— Хорошо, — согласился Кирилл.

— Гена, — перевёл я взгляд на пацана, — я очень надеюсь, что ты тоже всё правильно понял.

— Да понял, понял… надо залечь на дно, — буркнул он с заметным неудовольствием.

— Тогда всё, — коротко подвёл я итог. — Ищите позицию.

Пацаны молча развернулись и двинулись в сторону пролеска, исчезая между деревьями. Все таки правильная расстановка фигур — залог успеха. Я невольно усмехнулся про себя: блин, так ведь совсем недолго и до полноценного шахматиста дойти. Ну если постоянно заниматься всеми этими «предварительными мероприятиями» по подготовке к будущим встречам.

Я внимательно осмотрелся по сторонам, подбирая для себя точку, с которой буду встречать этих уродов, что скоро приедут по душу Васи. Мне нужна была позиция, откуда было бы видно всё, но при этом меня самого не бросало бы в глаза.

Внимательно оглядев местность, я в итоге пришёл к простому и, по сути, самому правильному решению. Мне нужно было просто прислониться плечом к стволу ближайшего дерева. Оно росло всего в нескольких метрах от лавочки, на которой уже должен был сидеть Вася.

Здесь практически полностью отсутствовало какое-либо освещение, кроме бледного лунного света. В такой темноте меня попросту не было бы видно, а фары автомобиля, даже если бы машина подъехала вплотную, в эту сторону светить не будут. Угол не тот, да и само дерево удачно закрывало обзор.

Так что да — позиция выходила практически идеальная.

Я подошёл к дереву, упёрся плечом в его шершавый ствол. На всякий случай, негромко спросил у пацанов, видно ли меня отсюда. Те в один голос заверили, что с их позиции меня совершенно не видно. Просто потому, что темно — и точка.

Я машинально взглянул на часы. До обозначенного времени встречи оставалось ещё целых десять минут. Но, видимо, эти уроды настолько сильно хотели получить пароль от своего заветного криптокошелька, что решили приехать раньше.

В следующую секунду я увидел свет фар — к парку подъезжала чёрная иномарка.

Собственно, всё начиналось ровно так, как я и планировал. Геймеры действительно прибыли на своей чёрной машине. Лучи фар сразу же выхватили из темноты лавочку, на которой сидел Василий.

Водитель иномарки, естественно, тут же его заметил и несколько раз коротко посигналил. И надо отдать Васе должное — он так и остался сидеть на лавке, спокойно дожидаясь их там, где мы и договорились.

Бэха аккуратно заехала на импровизированное парковочное место и встала так, чтобы фары светили прямо на Василия. Причём светили намеренно — в упор. В этот момент Вася действительно выглядел как олень. Ну в смысле застывший посреди дороги под слепящим светом фар грузовика, несущегося на полной скорости.

Я отчётливо увидел, как с водительской стороны медленно поползло вниз стекло. Из салона высунулся тот самый урод, с которым мне уже доводилось созваниваться по видео. Лицо его я узнал сразу.

— Эй, Вася, иди сюда, садись в машину, — бросил он небрежно.

И вот это меня уже реально начало напрягать.

Если сейчас всё пойдёт по этому сценарию и Вася поднимется с лавочки, то его могут спокойно увезти куда угодно. А мы при этом останемся в заброшенном парке, и уже ничем не сможем ему помочь. Просто физически не успеем ничего сделать.

Но и выдавать себя прямо сейчас было крайне рискованно. Если я обозначусь раньше времени, есть вероятность, что эти уроды в иномарке не станут ни в чём разбираться. Они просто нажмут на газ, испугаются лишнего внимания и уедут отсюда. А тогда мы останемся без ноутбука Василия, ради которого, по сути, всё это и затевалось.

Нет. Вмешиваться сейчас было рано.

Я решил ещё немного понаблюдать за тем, как будут развиваться события дальше, и не торопиться с действиями.

Одновременно с этим мой взгляд машинально опустился вниз и зацепился за большую ветку. Даже не ветку — скорее уже полноценное бревно, лежащее между деревьев, словно специально оставленное здесь. Оно будто бы терпеливо дождалось своего часа.

Пусть пока полежит. В дальнейшем это бревно вполне может мне пригодиться. Всё будет зависеть от того, как именно начнут складываться обстоятельства.

Василий сразу не поддался на первый призыв. Он остался сидеть на лавочке. Пацан прекрасно понимал, что садиться в машину к этим ублюдкам совершенно не входило в наши планы. Поэтому его бывшие друзья посигналили ещё раз, настойчивее. Только после этого Вася медленно поднялся.

Возможно, в этот самый момент он ждал, что я вмешаюсь уже сейчас. Что я выйду из тени и остановлю всё прямо на этом этапе. Но нет — для моего вмешательства всё ещё было слишком рано.

Напряжение тем временем стремительно нарастало. Вася подошёл к машине, и водитель коротким кивком указал ему на заднюю дверь, где, по всей видимости, уже сидела парочка его дружков.

Василий подошёл к задней двери, замер на секунду, словно не решаясь садиться внутрь. И всё-таки сел.

Я снова перевёл взгляд на бревно, лежащее у меня под ногами. Я отчётливо понимал, что если что-то пойдёт не так, реагировать придётся мгновенно.

Я сделал медленный вдох, но нормально выдохнуть не успел. В этот самый момент дверь иномарки резко распахнулась. Я увидел, как Василий пытается выбраться наружу, но ему не дают этого сделать. Более того — почти одновременно с этим водитель иномарки вдавил педаль газа.

Ну что же — вот и мой выход.

Я метнулся к полену, которое лежало у меня под ногами, крепко перехватил его обеими руками и швырнул прямо под колёса чёрной иномарки этих уродов. Как я и предполагал заранее, клиренс у BMW был крайне небольшой. Стоило этому полену оказаться аккурат перед колёсами, как машина уже физически не смогла поехать дальше. Хотя бы потому, что низом переднего бампера она упёрлась в эту, на первый взгляд, не самую большую деревяшку.

Водитель резко затормозил, явно не желая прямо сейчас окончательно снять передний бампер со всех креплений. Судя по его реакции, он далеко не сразу понял, что вообще происходит. Не понял откуда взялось это полено.

Именно в этот момент я наконец выскочил из своего укрытия. Я прекрасно понимал, что промедли я хотя бы ещё на несколько секунд — и эти уроды уже увезли бы Василия с собой. А тогда мне бы не видать ни самого Василия, ни, что уж говорить честно, его ноутбука.

Естественно, ни один из этих вариантов меня категорически не устраивал. Да и устраивать попросту не мог.

Товарищи, увидев меня и быстро сообразив, что попали в засаду, тут же начали сдавать назад. Вот только бампер иномарки, упираясь в полено, начал натужно и противно скрипеть. Водитель стоял перед вполне конкретным выбором: либо остановиться и перестать пытаться вырваться. Ну или либо всё-таки продолжить попытку уехать — но тогда уже почти наверняка без своего переднего бампера.

Да уж, дилемма…

На то, чтобы принять решение, водителю понадобилось всего несколько секунд. Я отчётливо видел, как взгляды всех, кто сидел в машине, в этот момент разом устремились на меня. И я прекрасно понимал, что именно сейчас происходит у них в головах. Они лихорадочно пытались понять, выскочил ли я из засады один или со мной есть кто-то ещё.

Пока же их было четверо, а я — один. Василия, по большому счёту, можно было даже всерьёз не учитывать. Не исключаю, что к этому моменту он вообще потерял сознания от страха.

— Эй, да погоди ты, Вадим , — раздалось из салона бэхи. — Ты сейчас бампер на хер сорвёшь. Этот урод, походу, здесь один.

— Слышишь, да это, по-моему, тот самый жирный свин, с которым я по видео разговаривал, когда Васе звонил, — узнал меня водитель иномарки.

— Точняк, его рожа, — подхватил пацан, сидевший на переднем пассажирском сиденье. — Ты мне его тогда на скрине показывал.

Ну да. Они меня наконец-то узнали.

И вместе с этим эти уроды довольно быстро пришли к выводу, что я выскочил им наперерез совершенно один. Что никакой поддержки… по крайней мере, именно так им казалось.

Потому что мои пацаны в этот момент всё так же тихо сидели в пролеске и строго выполняли мой приказ — не вмешиваться и не высовываться без моего сигнала.

— Да давайте его нахрен замочим толпой прямо здесь. Нас четверо, этот урод один, — бросил кто-то из салона.

— Эй, ты чё, свинья? — Ты попутал, что ли, кусок сала?

Понятно. Сразу за принятым решением меня бить посыпались угрозы. Это была обязательная прелюдия к основному действу, без которой такие типы, видимо, просто не умеют начинать.

Все четверо молодых тут же выскочили из автомобиля. Обычная картина: заведённые, агрессивные, готовые рвать и метать. Именно так всегда и бывает, когда люди полностью уверены, что сила на их стороне и что они выйдут из схватки победителями, без вариантов.

Вадим, о котором мне по дороге рассказывал Василий, резко дёрнул руку к сумочке, висевшей у него на пузе. Из неё он выхватил раскладной нож с выкидывающимся лезвием.

На мгновение раздался сухой, едва слышный щелчок, и уже в следующий момент лезвие ножа блеснуло в свете луны.

— Ты чё, свин, — зарычал он, сжимая нож, — я ж тебя прямо сейчас на хрен, на сало, здесь порежу.