Физик: Тёмные тропы

Глава 1

– Ну же! Не будь размазнёй, ученик! Сделай уже что-нибудь в своей проклятой черепушке! Не знаю что! Но сделай! Подохнешь, я тебя и в лучшем мире достану! – Вел, схватив за грудки, тряс бьющееся в судорогах бессознательное тело Павла. Демонолог даже отвесил ученику пару звонких пощёчин, но это уже было лишь проявлением эмоций. Мастера тьмы доводило до исступления собственное бессилие.

– Твою мать! – рявкнул маг и, сев рядом с учеником, обхватил руками свою голову. – Думай, Вел. Думай! Что ты знаешь о носителях биполярного дара?

Знал демонолог о них не так уж и много. Проведя ревизию собственных воспоминаний, он вычленил из них лишь четыре таких случая. Все четверо были новорождёнными. Обо всех четверых было очень мало упоминаний. Сведения о них были крайне расплывчаты и противоречивы. Но все они сходились на одном - одарённые двумя силами одновременно неминуемо погибали. Причём гибель их сопровождалась просто катастрофическими разрушениями. От вошедших в резонанс противоборствующих энергий случался настолько сильный стихийный выброс, что в двух случаях города, в которых это произошло, попросту перестали быть пригодными для жизни. Два других происшествия были лишь немногим слабее по своей разрушительной силе. И это младенцы. А если это будет маг с даром, сравнимым по своему объёму с имперским накопителем?

– А! Дерьмо! – Вел в ярости ударил кулаком по земле и посмотрел на купол щита, концентрированная тьма в котором не уступала по своей плотности граниту. – Фух! Успокойся, Вел. Сейчас бы пару глотков вина, да закурить. Жаль, что нет на это времени… Подожди! Время… Демоново время… Ну же! Вспоминай, старый ты пень! Как же там было?

Демонолог поднялся на ноги и, задумавшись, принялся ходить по кругу внутри защитной полусферы.

– Так. Первый случай был зафиксирован в каком-то захолустном баронстве среди Лиранских земель. Как же оно называлось-то… – задумчиво пробормотал мастер тьмы. – А! Плевать! Один хрен, от выброса силы их всех размазало тонким слоем по всему Лирану. Выжило тогда лишь несколько человек, которые на тот момент отсутствовали в городке. В числе выживших оказался и лекарь, который осматривал странного младенца. Записи этого мага и помогли в будущем избежать больших жертв среди населения во время следующих случаев появления биполярников. Демоны! Сейчас не помешало бы на них взглянуть! Подожди… Время. У них было время на осмотр младенца! У них было время на то, чтобы вывезти одарённого за пределы города… Миша!

Вел остановился и посмотрел на защитный купол. Демонолог не сомневался в том, что паладин, также как и он сам, приложил все свои усилияк тому, чтобы разрушения для города не оказались столь катастрофичны.

– Мишико! – мастер тьмы снял свой защитный купол и осмотрелся. – А-а-а… Какого хрена?

Демонолог оказался в центре прозрачной конструкции, которая, казалось, состояла из чистейшего хрусталя. Неподалёку от него расположился паладин, монотонно и меланхолично водивший камнем по лезвию своего клинка.

– Страшно, тёмный? – не отрываясь от своего занятия, спросил Мишико.

– Что это? Не доводилось раньше видеть подобного плетения, – не повёлся на подначку Вел, внимательно разглядывая результат работы паладина.

– "Осколок синего льда". Раньше как-то не было повода для его использования, – всё тем же спокойным голосом ответил Мишико. – Если ты куда-то собрался, то хрен тебе. Раньше нужно было думать. Я вот это всё повторять не буду.

Фьють! Фьють!

Камень размеренно скользил по стали.

– Да никуда я не собрался! – отмер наконец мастер тьмы и опустился на землю рядом с блондином. – Я тут подумал… Что тебе известно о подобных случаях?

Фьють! Фьють!

– Так вот! – не дождавшись от паладина ответа, продолжил Вел. – Я тут подумал и понял, что во всех четырёх случаях у людей было время. Понимаешь, процесс не протекает молниеносно! Противоборствующим силам нужно время, для того чтобы войти в резонанс! Мы ещё можем успеть что-нибудь предпринять, Миш!

Фьють! Фьють!

– Да чего ты молчишь, светлый?! – взъярился демонолог. – Так и будешь сидеть и ждать, пока нашего ученика не распылит на частицы?

– На всё воля Его, – не поднимая головы, ответил Мишико.

– Безусловно! Но и Ему порой не помешает наша помощь! – возразил Вел.

– Странно слышать такие речи от бывшего члена ковена Забвения, – усмехнулся паладин.

– Странно слышать такие рассуждения от члена ордена паладинов, – передразнил приятеля демонолог. – Тебе прекрасно известен тот факт, что ковен никогда не отрицал Его существование. У ковена совершенно иные цели.

Фьють! Фьють!

– Ладно, – после затянувшейся паузы продолжил мастер тьмы, – порефлексировали, и будет. Что делать-то будем, Миш?

Фьють!

Мишико вздохнул и отложил клинок в сторону.

– Что тебе известно о нашем ордене, Вел? – посмотрел на демонолога Мишико.

– Чуть больше, чем ничего, – поморщился мастер тьмы. – Вы, паладины, ребята скрытные.

– Как и вы, тёмный, – усмехнулся блондин, – как и вы. На самом деле, у нас с вами довольно много общего. Было, по крайней мере. Ты ведь знаешь, откуда берёт своё начало ковен Забвения?

– Миш, мне кажется сейчас не та ситуация… – вновь начал злиться Вел.

– Просто ответь на вопрос, – надавил Мишико.

– А! Демоны! Какой же ты упрямый! – вспылил мастер тьмы, но, немного попыхтев, продолжил: – Ковен в том виде, в котором он представлен сейчас, начал своё существование около трёх веков назад. В то смутное время на группу почитателей нижнего плана вышел беглый граф из Северных земель. Звали его Рудольфом, если мне не изменяет память. Демонологи в те времена были в жестокой опале и повсеместно преследовались церковью. Их истребляли, Миш. Истребляли только из-за самого факта их существования. Так вот, беглый граф сам оказался носителем серьёзного тёмного дара. Он же и заложил первый камень в фундамент ковена Забвения. Он предложил людям, отмеченным тьмой, то, от чего они не смогли отказаться. Он предложим им всего лишь иллюзорный шанс на жизнь. Свободную, спокойную жизнь, Миш. И они согласились. Они пошли за ним без малейших колебаний. Всего лишь за шанс на спокойную жизнь. Церковь сначала не придала большого значения ковену, дав ему время на то, чтобы собрать в себе сильнейших тёмных империи. Когда церковники спохватились, было уже поздно. Ковен к тому времени сам мог съездить по зубам кому угодно. Так и началась эта проклятая война, которая растянулась на столетия. А причём тут это, Миш?

– Всё в этом мире так или иначе связано, Вел, – задумчиво пожевав губу, ответил паладин. – Это не моя тайна… А! К демонам всё! В этом мире всё с ног на голову перевернулось! Тот, кого мне описывали как кровожадного зверя, оказывается гораздо человечнее всех моих братцев! В общем, Вел, не было никакого беглого графа Рудольфа.

– Это как? – удивился демонолог.

– А вот так, – усмехнулся Мишико. – Началось всё это дерьмо ещё в те времена, когда церковь была сильна. Церковь была на пике своей силы. И каждый на континенте вынужден был с этой силой считаться.

– Ты ведь сейчас о тех славных временах, когды мы все были у Него под тёплым крылышком, паладин? – вопросительно поднял бровь демонолог, неспешно набивая трубку.

– Именно! – Мишико с благодарностью кивнул и принял предложенный ему кисет. – Как ты думаешь, почему церковь методично истребляла всех тёмных? Почему они платили полновесным золотом за любую подтверждённую информацию о демонологах? А?

– Религиозные мотивы? – глубоко затянувшись ароматным дымом, предположил Вел. – Извечная битва добра и зла?

– Да хрен там! – со злостью выпалил Мишико. – Я ведь только сейчас об этом всём задумался. Пока сидел в этом грёбаном кристалле. Сидел и ждал, пока костлявая придёт за мной, моим другом и моим учеником. Так вот! Ты говоришь про добро и зло? Пфф! Кому дозволено решать, что есть зло, а что добро? Людям? Не-ет, старик. Люди – последние, кому я бы доверил давать ответ на этот вопрос. Всё куда как, мать его, прозаичней! Какая, к демонам, может быть религия, когда у тебя в руках власть над всем континентом? А? Религия в таком случае становится лишь удобным инструментом. Не более того. Так в чём же причина такой опалы, обрушившейся всей своей тяжестью на тёмных, Вел? Что такого умели делать тёмные в те времена, когда этот мир ещё нежился в лучах Его внимания?

– Солдаты нижнего плана, – замерев, прошептал демонолог. – Моим предкам был доступен призыв тех, кто был рождён для битв. Настоящие воины, а не та шушера, которая откликается на зов сейчас.

– Верно, – кивнул паладин. – Тёмные, сами того не желая, оказались той единственной силой, которая была способна подвинуть церковь с нагретого местечка. Если бы, конечно, задалась такой целью. Но светлые нанесли превентивный удар, создав все условия для того, чтобы тёмные ни о чём, кроме собственного выживания, и не думали.

– Это для меня как раз-таки не секрет, – Вел окутал себя облаком дыма. – Мой род, если ты, конечно, не забыл, коптит воздух этого мира уже не одну сотню лет. И в каждом поколении у нас появлялся на свет одарённый тьмой. Церковники в своё время вынудили моих предков бросить всё и уйти в тень. Я только так и не понял, как это всё связано с нашей проблемой. Время уходит, Миш.

– У нас ещё есть время, – посмотрел на приятеля Мишико. – Ты очень точно подметил. Борьба добра и зла. Свет и тьма. Одарённые силой Создателя против приспешников жутких демонов. Тебе не кажется это странным, Вел?

– Слишком уж складно звучит, – ухмыльнулся демонолог.

– Ага, – блондин закончил набивать трубку и вернул кисет тёмному, – вот именно, что складно. Сдаётся мне, что всё далеко на так просто и однозначно. Зачем Ему было нужно так всё усложнять, обрекая целые поколения на служение одной из сторон? Это же лишает человека свободы выбора. Это противоречит Его воле! И к какой из них относить людей, совмещающих в себе обе грани дара?

– А смысл об этом думать? Все люди с биполярным даром гибнут при рождении, – вздохнул демонолог. – И ты забыл упомянуть ту непонятную дрянь, с которой нам здесь довелось столкнуться. Что за изумрудное дерьмо? Я прежде ни о чём таком и не слышал!

– А хрен его знает, – буркнул Мишико. – Церковь никогда не останавливалась в поисках рецепта возвращения своего величия. Видимо, что-то всё-таки откопали. Я в это никогда не вникал. Когда Создатель, уходя, хлопнул дверью, многое изменилось. Светлым и тёмным осталась в наследство лишь сырая сила. Эпоху торжества церкви сменила эпоха королей и армий. Но забыть вкус абсолютной власти для церковного ордена оказалось делом невозможным. Война с ковеном шла, скорее, по инерции. Основной задачей был поиск возможности вернуть всё вспять. Что же до одарённых обеими сторонами дара… Тут ты ошибаешься, мой друг.

– То есть? – вопросительно посмотрел на паладина мастер тьмы.

– Искра увлекалась историей ордена, – немного подумав, произнёс Мишико. – Во время учёбы она часто пропадала в монастырской библиотеке, выискивая всё, что связано с паладинами. Так вот, как-то раз она мне поведала об одном интересном факте. Во многих летописях славных времён упоминалось одно имя. Отец Гривел.

– Настолько важная шишка? – Вел вновь окутал себя сизым облаком дыма.

– А вот тут непонятно, – покачал головой паладин. – Ни в одной из записей не упоминается то, какую должность он занимал. Известно лишь то, что старик не занимался обучением молодняка. Хотя от этого не смели уклоняться даже настоятели ордена. Старика весьма почитали. Вся верхушка ордена регулярно поднималась к нему в келью испросить совета по тому или иному вопросу. И было у отца Гривела два сына. Рональд и Тори.

– Ну и что? – отмахнулся демонолог. – Обычный старикан, которого почитали в ордене за былые заслуги.

– Может и так, – согласился Мишико. – Вот только описания заслуг этого старика найти так и не удалось. И да. Его дети были одарёнными. Тори был сильным магом света. А вот Рональд, напротив, тяготел к тьме.

– Что? – удивился Вел. – Такого не бывает! В роду может передаваться лишь одна грань дара!

– Мы тоже сначала этому не поверили, – усмехнулся паладин. – Но, как выяснилось при дальнейшем изучении архивов, это правда. Свет и тьма у двух братьев. Близнецов. Более того, он был единственным тёмным, состоящим на службе в ордене. А теперь подумай, Вел. Кто может передать своему потомству обе стороны дара?

– Лишь тот, кто этими сторонами владеет в полной мере, – тихо произнёс мастер тьмы. – То есть старик спокойно себе жил со светом и тьмой в черепке?

– Да, – кивнул блондин, – последняя запись о нём сообщала, что отец Гривел покинул монастырь. Никому ничего не сообщив, он просто собрался и ушёл в снежную пустыню. Дата записи говорила о том, что до ухода Создателя оставалось ровно три дня.

– Дела-а, – протянул Вел. – А что случилось с его сыновьями?

– Тори спустя несколько десятков лет возглавил орден, – пожал плечами паладин. – Он же и объявил в последующем охоту на собственного брата, известного под именем Рудольф. Граф Рудольф.

– Вот дерьмо! – поперхнулся дымом мастер тьмы. – Ковен основал бывший паладин?! Да ещё и сын уважаемого в церковной среде хрыча-биполярника?!

– Ага, – рассмеялся Мишико.

– Дела-а, – вновь протянул Вел. – Только нам это всё равно ничем не поможет. Мы не знаем, как он это делал.

– Но, по крайней мере, мы знаем, что это возможно, – парировал паладин.

– Угу, – мастер тьмы глубоко задумался, изредка попыхивая трубкой.

Задумался и Мишико.

Внезапно Вел вскочил на ноги и выхватил нож.

Отойдя к краю защитного плетения, демонолог упал на колени и принялся остриём ножа выводить на земле сложный узор.

– Ты чего? – в недоумении посмотрел на приятеля Мишико.

– Как же там было… А, мать! Никогда не думал, что оно мне пригодится, – донеслось до паладина бормотание мастера тьмы.

Спустя пару десятков минут Вел поднялся, утёр рукавом пот со лба и критично осмотрел получившийся рисунок.

– Миш, приготовься! – напряжённым голосом произнёс Вел, поднося лезвие ножа к собственному запястью.

– К чему? – блондин поднялся на ноги.

– А хрен его знает! Я эту дрянь ещё ни разу не вызывал, – кровь щедро полилась на землю, наполняя замысловатый узор алым свечением.

Секунда. Другая.

– Спрашивай смертный! – трудно было поверить, что столь тщедушная тварь может обладать столь мощным низким голосом.

В центре узора появился гротескный, истекающий кровью, человеческий мозг. Вместо личины у демона прямо из мозговой коры торчал пучок из нескольких десятков глаз. Тварь вальяжно перебирала щупальцами, левитируя над землёй.

– Чем ты говоришь? – удивился мастер тьмы, приподняв рукой одно щупальце гостя и заглянув в то место, откуда они росли.

– Десять капель крови, напитанных тьмой! – демона поведение призывателя ничуть не смутило.

– Сколько?! – возмутился Вел. – Две! И ни каплей больше!

– Вел! – рявкнул Мишико.

– Паладин? – тварь выпучила все свои глаза на блондина.

– Кем был отец Гривел, что жил в сердце нашего ордена в те времена, когда Создатель ещё не покинул этот мир? – Мишико приблизился к демону.

– Я так давно не пробовал светлой крови, – проурчала тварь. – Ответ на этот вопрос будет стоить тебе пятнадцати капель.

Паладин молча забрал у приятеля нож и полоснул им себе по ладони. Демон тут же прильнул щупальцем к ране, мелко задрожал и закатил от удовольствия глаза.

– Достаточно! – одёрнул руку Мишико. – Я жду ответ на свой вопрос!

– Человеком! – речь демона стала менее внятной. – Он был человеком, светлый.

Паладин в изумлении уставился на тварь и начал медленно багроветь. Раздался скрежет зубов.

– Миш! Это демон познаний! Вопрос нужно задавать так, чтобы он не смог увильнуть от прямого ответа, – затараторил Вел, понимая, что сейчас может произойти. – При любой возможности он будет юлить, пытаясь заполучить себе дармовой крови!

– Ладно, – процедил сквозь стиснутые зубы блондин. – Что помогло отцу Гривелу не умереть от биполярного дара?

Демон переместил взгляд своих десятков глаз на паладина и замер.

– Это будет тебе стоить плоти, светлый! – тварь вновь задрожала в предвкушении лакомства.

– Сколько? – без малейших раздумий спросил Мишико.

– Кисть! – выпалил демон.

– Хорошо! – оскалился паладин. – Подавись!

Мишико сжал пальцы в кулак и с молодецким хэканьем вогнал его в то место, откуда у твари росли щупальца.

– У-и-и-и-и! – взвизгнул демон.

Паладин рассмеялся и, ухватившись там за что-то склизкое, влил в ладонь сырой силы света. Тварь начала светиться изнутри. Резко запахло жжёным мясом.

– У-и-и-и-и! – не унималась тварь. – Мы так не договаривались, смертный!

– Ответ! Мне нужен этот долбаный ответ, демон! – ревел Мишико.

– Сделки не было! – несколько глаз в пучке начали белеть.

– Да мне плевать! – паладин добавил ещё силы. – Ты мне всё равно ответишь на этот вопрос!

– Разделитель, чтоб тебя весь план похоти драл, светлый! – демона хватило от силы минуты на три. – Две грани можно разделить третьей! Отпусти меня уже, ублюдок!

– Что он имел в виду, Вел? – Мишико повернулся к демонологу и вытер руку о его одежду. – Что ещё за третья грань?

– Третья грань, третья грань, – задумчиво бормотал мастер тьмы и внезапно поднял глаза на приятеля. – В Астрал! Срочно!

Мишико посмотрел на упавшего на землю демонолога, потом перевёл взгляд на бьющегося об защитный купол демона со сваренными вкрутую глазами и последовал за приятелем, провалившись в мир Эменди.

– Ох-ре-неть, – выдавило из себя тёмное человекообразное облако голосом Вела.

– Ага, – подтвердило светлое облако голосом Мишико, – это точно.

Астрал встретил их… непривычно.

Глава 2

Привычный тихий мир Астрала сейчас кипел и бурлил своей странной, вывернутой наизнанку жизнью. Вокруг приятелей метались и визжали незнакомые им доселе твари. Большая часть их внешне походила на людей, но порой встречались и совсем уж диковатые образцы местной фауны. Взять хотя бы пробежавшего мимо них огромного паука с пучками человеческих черепов вместо глаз. С массивного брюха твари сочилась какая-то белёсая зелень. Паук при этом не обратил на находящихся в ступоре магов ни малейшего внимания. Он вприпрыжку, оглашая округу громкими, нечленораздельными криками, целеустремлённо прогалопировал к собравшейся разношёрстной толпе.

– Какого демона тут происходит? – ожил, наконец, мастер тьмы.

Паладин в ответ лишь недоумённо пожал плечами.

– Смотритель развоплощён! Смотрителя больше нет! Он его уничтожил! Убил! – бормотал тонкий голосок рядом с демонологом.

Вел посмотрел вниз и увидел пробегающую у его ноги полуразложившуюся мужскую голову. Голова спешно перебирала несколькими десятками лапок, торчащих из её основания, напоминая собой причудливую мокрицу. От охватившего её возбуждения при каждом возгласе тварь начинала дрожать и слегка подпрыгивать.

– Что это за мразота? – Вел схватил завизжавшую многоножку за лапу и приподнял над землёй.

– Не знаю, – вновь пожал плечами паладин. – Но, кажется, оно тебя жрёт.

– Что?! – воскликнул демонолог, уставившись на тварь.

Голова же по-кошачьи замурчала и присосалась изрядно подгнившими губами к руке мастера тьмы.

– Да твою же мать! – воскликнул ошарашенный Вел, пытаясь стряхнуть вцепившуюся в конечность гниду. – Оно нагло жрёт МОЮ энергию! Да ещё и причмокивает от удовольствия! Миша! Сдёрни с меня эту хрень!

Паладин рассмеялся, но всё же ухватился за урчащую тварь.

Рывок!

Черепушка что-то неразборчиво пробурлила, но лишь сильнее обхватила лапами руку демонолога.

– Вот дерьмо! Миша, да не стой ты столбом! Сделай уже что-нибудь с этой мерзостью! – мастер тьмы, кажется, начинал паниковать.

– Угу, – Мишико принялся методично отгибать лапы твари.

Голова отвлеклась от процесса пожирания тёмного и выпучила подёрнутые зелёной дымкой глаза на паладина.

– Светлый? – тварь повела огрызком носа в сторону блондина и задрожала. – Ох! Я так давно не вкушал света! Смотритель не оставлял от светлых даже малых крох! Хочу! Хочу! Хочу!

Длинный язык потянулся к руке паладина.

– Ты что, твою мать, такое? – Мишико растянул верещащую гниду за лапы, не давая ей коснуться себя гнилым языком.

– Юми! Юми я! – подвешенная голова не оставляла попыток дотянуться до яркого белого облака. – Дай хотя бы лизнуть!

– Сейчас. Подожди. Я тебе дам кое-чего лизнуть, глазастенький, – озлобленный голос демонолога не предвещал для твари ничего хорошего.

– Вел! – остановил приятеля паладин и вновь перевёл взгляд на вырывающуюся тварь. – Что здесь происходит, Юми?

– Смотрителя! Смотрителя уничтожили! – возбуждённо заверещала голова и натужно закряхтела, пытаясь высунуть свой язык ещё больше.

– Какого ещё, к демонам, смотрителя? – Мишико старался держать себя в руках.

– Старого Драго, конечно же! – удивлённая невежеством её пленителя гнида даже прекратила свои попытки дотянуться до него языком.

– Вел, ты хоть что-нибудь понимаешь? – задал вопрос паладин.

– Неа, – ответил демонолог. – Единственное, что я понял, так это то, что хрен я сюда лишний раз приду! Как-то здесь стало… неуютно.

– Да чтоб твою! – пока Мишико отвлёкся на мастера тьмы, голова всё-таки извернулась и принялась рьяно облизывать руку блондина. – Ты кто такой, Юми? И что за старый Драго?

– Я Юми! Просто голодный Юми! – запричитала одёрнутая от лакомства тварь. – А старый Драго - смотритель этой части Ниара. Был смотрителем.

– Какого ещё Ниара, гнида? – демонолог сотворил из руки длинное заострённое лезвие.

– Этого, конечно же! – тварь, видимо, смеясь, скрипуче закашляла. – Нельзя же быть таким глупым, вкусный тёмный чужак!

– Аргх! – мастер тьмы замахнулся тёмным клинком.

– Вел! – вновь одёрнул демонолога Мишико и, посмотрев на пойманную гниду, указал кивком головы себе за спину. – А это, я так понимаю, население Ниара?

– Мы садовники! Всего лишь смиренные труженики Мерцающих садов Его! – тварь нарочито тянула слова, будто объясняла прописные истины беспросветным тупицам.

– Ты что-нибудь понимаешь? – Вел посмотрел на приятеля.

– Неа, – покачал головой паладин и встряхнул не оставляющую попытки его лизнуть гниду. – Какие ещё, дери тебя демоны, сады?! Зачем вы тут все собрались?

– Смотритель! Мы должны принести клятву смотрителю! Его садам нельзя оставаться без смотрителя! – выпалил Юми. – Отпустите меня! Я должен идти! Я должен принести клятву!

Мастер тьмы тихо завыл.

– Так этого же… Как его там? Старого Драго же убили? – Мишико был гораздо терпеливее приятеля.

– Нельзя убить то, что и так неживое, глупый светлый, – гнида снова закашлялась в приступе смеха. – Его уничтожили.

– Кто? – терпение паладина подходило к концу.

– Говорят, чужак, несущий в себе две стихии. Свет и тьма в одном сосуде. Какой же он должен быть вкусный! – Юми мечтательно закатил глаза и облизнулся, но тут же встрепенулся. – Он опасный! Нельзя! Он отмечен жнецом! Он несёт в себе его слезу! Говорят, он огромен и свиреп! Он порвал старика Драго на мелкие клочья! Я боюсь! Но я должен…

– Где он?! – проревел прямо в гнилое лицо паладин.

Садовник Юми округлил глаза и снова хрипло закашлял.

– Сейчас ты его увидишь, вкусный светлый! – сквозь смех выдавила из себя подгнившая голова. – Страж садов уже здесь.

– Что… – паладин прервался и выронил из рук болтливую тварь, почувствовав, как непреодолимая сила потянула его вверх.

– Охренеть, – прошептал мастер Вел, нанося удар тёмным клинком огромной паукообразной твари, которая схватила Мишико и подняла над землёй.

Страж, казалось, даже не заметил потуг демонолога. Клинок отскакивал от тронутой гнилью шкуры твари, не нанося той ни малейшего вреда. Наконец, паук закончил с пеленанием паладина в кокон из янтарных нитей и обратил взгляд двух оскаленных черепов на мастера тьмы. В пустых глазницах черепов плескался янтарь.

Вел попытался было совершить манёвр тактического отступления. Вот только тварь оказалась не только сильной, но ещё и быстрой. Демонолог и пикнуть не успел, как его постигла участь приятеля. Страж знал своё дело туго. Ловко поймав улепётывающего мастера тьмы, паук принялся споро заматывать его в янтарную нить. Кокон напрочь лишал свою жертву возможности двигаться и что-либо видеть. И то, что садовник Юми вновь к нему присосался, мастер тьмы понял лишь по знакомому урчанию и чавкающему звуку.

– Уф! – падение на землю оказалось для демонолога достаточно ощутимым.

– Ну и что за хрень ты принёс на этот раз? – сквозь кокон до Вела донёсся уставший, раздражённый, но такой знакомый голос. – Ты же не отстанешь от меня, пока я не посмотрю, что там? Ведь так?

Ответило ему едва разборчивое шипение.

– Вот ведь угораздило-то вляпаться во всё это дерьмо! – в сердцах произнёс знакомый голос.

Раздался треск, и янтарный кокон начал стремительно расползаться рваными лоскутами. Над мастером тьмы навис грязно-серый силуэт. Вел пригляделся и понял, что цвет облака всё же был не серым. Просто чёрный и белый цвета постоянно сменяли друг друга. И делали это они с едва уловимой глазом скоростью. Неизменным было лишь одно - пышущий изумрудным жаром очаг внутри фигуры.

– Хреново выглядишь, ученик! – поднявшись, прокряхтел Вел и принялся озираться по сторонам.

– Вел?! То есть учитель?! – опешил Павел. – Но как ты тут оказался? Хотя о чём это я? Подожди! А второй дар стража -это…

– Ага, паладин, – подтвердил догадку ученика демонолог, продолжая поиски чего-то вокруг себя. Наконец, Велу показалось, что в разношёрстную толпу причудливых тварей нырнул знакомый маленький силуэт. Демонолог хищно улыбнулся и сотворил из своих рук огромный серп и внушительных размеров молот.

– Ты пока освободи его, а мне тут нужно пообщаться кое с кем, – Вел повернулся к толпе. – Юми! Иди ко мне, пронырливый малыш! Ну же! Не бойся! Добрый дядюшка Вел тебе хочет кое-что показать!

– Это гость! Его не трогать! – громогласно проревел Иваныч, обращаясь к толпе тварей.

Глядя на то, как мастер тьмы припустил в сторону замолкнувшей толпы, Павел лишь тяжело вздохнул и склонился над вторым коконом.

– Ты как? – едва выбравшись из плена, задал вопрос Мишико.

– Как видишь, – усмехнулся начинающий маг. – Я и сам пока не пойму.

– Выглядит так себе, – констатировал паладин и указал на тварей. – А эти?

– Долгая история, – отмахнулся Павел. – Вроде как во всём слушают меня. Сколько я тут проторчал?

– Часов пять точно, – прикинул в уме Мишико.

– Всего-то? – удивлённо воскликнул Иваныч. – Как по мне, так я тут не меньше пары дней торчу!

Паладин в ответ лишь попытался пожать плечами. Где-то неподалёку испуганно заверещал садовник Юми и радостно воскликнул демонолог.

– А чего не возвращаешься? – задал вопрос Мишико, когда пауза затянулась.

– Страшно, – чуть подумав, признался Павел. – Я ведь не полный идиот. Да и вы хреновые актёры. Ваших недомолвок было достаточно, чтобы задуматься над тем, что со мной что-то не так. А дальше достаточно обычной логики. У меня же дар света? Так?

– Так, – помрачневшим голосом согласился паладин.

– Тогда какого демона на меня нацепили этот ваш ошейник? Зачем он блокировал пустой резервуар? Церковники, конечно, те ещё ублюдки, но не идиоты же! – воскликнул Иваныч. – Значит, что-то в том резервуаре было. И что же там может быть, если свет у меня не был заблокирован, а стихии в этом грёбаном существует всего две?

Мишико лишь молча слушал его монолог, понимая, что ученику сейчас просто необходимо выговориться.

– А вот дальше вообще несложно догадаться, чём всё это обернётся, – продолжил Павел. – Две противоположные по своей сути стихии оказываются заперты в одном сосуде. Да тут даже физиком быть не нужно, чтобы понять, что меня от такого соседства разнесёт к херам на мельчайшие частицы! А вы всё в загадки играете!

– Полегчало? – спустя минуту спросил паладин.

– Да хрен там, – буркнул Иваныч.

– Так чего ты боишься? Смерти? – паладин устроился на земле и хлопнул ладонью рядом с собой, приглашая ученика последовать его примеру.

– Да, – чуть помешкав, ответил начинающий маг, – и вашей тоже. Как-то я к вам уже привязался. Даже к херову мастеру.

– Поверь, он к тебе тоже, – рассмеялся Мишико. – Он первым бросился укутывать тебя защитой. А знал бы ты, как он психовал! О-о-о! Я его таким ещё ни разу не видел. Но сейчас не об этом, ученик. Смерти… Смерти не нужно бояться.

– Знал бы ты, сколько раз я слышал подобные речи в своём мире, – усмехнулся Павел. – Сейчас завернёшь что-нибудь геройское?

– Неа, – посерьёзнел паладин. – Ни хрена в этом геройского нет. Бояться смерти - это нормально. Но в то же время это неправильно. Понимаешь, у меня лично отношение к смерти уважительное. Но не боязненное. Знаешь, почему?

– Даже и не догадываюсь, – что-то в голосе учителя не дало Иванычу произнести вертевшуюся на языке скабрезность.

– Я давно пришёл к выводу, что человек не должен бояться того, что смерть явится к нему в одном из множества своих проявлений, – продолжил Мишико. – Человек всегда должен быть готов дать ей отпор, потому как смерть благоволит тем, кто не страшится заглянуть ей в лицо. Именно поэтому, когда она подойдёт к тебе сзади и, мягко проведя пальцами по твоим волосам, положит руку тебе на плечо, ты должен быть готов. Готов скинуть её ладонь со своего плеча и спросить: " Ты охренела, старая?"

– Легко сказать, – усмехнулся Павел, – но куда сложнее выполнить.

– Сложнее, – согласился паладин. – Понимаешь, Паш, смерть, она как потасканная, битая жизнью и опытом шлюха, которая вечерами слоняется по кабакам, соблазняя прожжённых и умудрённых опытом ветеранов десятков битв. Ветеранов, которые прошли через такие мясорубки, что и представить тяжело. Но в итоге, позаигрывав с ними, она уходит. Уходит для того, чтобы найти себе молодого солдатика, лицо которого поросло едва начинающим обретать жёсткость пушком. Солдатика, который последний раз видел женскую грудь, когда его вскармливала мать. Она его находит, уводит к себе и жёстко насилует.

Мишико надолго замолк.

– Когда я впервые встретился с ней, то чуть не повёл себя как этот молодой солдатик, послушно следуя в её покои. Я уже было попрощался почти со всем, что меня тут держало. В голове вертелся лишь один вопрос: на этом всё? Вот прямо здесь и сейчас? И одна половина мозга мне отвечала, что, мол, да. Прямо здесь и сейчас. Насладись своими последними секундами жизни и следуй в её опочивальню. Но когда дошло дело до мысленного прощания с Искрой, включилась вторая половина мозга, которая отвесила мне щедрую оплеуху и завопила о том, чтобы я слал смерть куда подальше! Она кричала мне в лицо, чтобы я собрал уже свою волю в кулак и, наконец, начал действовать. Шли её! И действуй! У тебя ещё куча шансов на то, чтобы выбраться из этого дерьма, приятель. И знаешь, что?

– Что? – задумавшись, спросил ученик.

– И я послал её. Послал уже перед раскрытой дверью, которая вела в её комнатушку. Я уже даже видел её рассохшуюся кровать и старый, продавленный матрас. Но всё же мне удалось выбраться из того дерьма. А всё лишь потому, что я не лёг, скрестив руки и закрыв глаза. Я не забился в самый дальний угол, простившись с жизнью и понуро ожидая смерть. Я всего лишь заставил себя начать думать и действовать. Так что бояться смерти и прятаться от неё не нужно ученик. Действуй. Действуй до последнего своего вдоха. Шансы избежать её спальни есть всегда. Она всегда рядом. Для неё нет друзей и врагов. Но она благоволит тем, кто способен скинуть её костлявую ладонь со своего плеча и продолжить делать своё дело. Всех остальных она уводит с собой. И я не хочу, чтобы ты шёл у неё на поводу, ученик. Понятно?

– Понятно, – вздохнул Павел. – Так что будем делать-то?

– Пойдём, – произнёс паладин, поднимаясь, – Для начала, покажешь, что у тебя там.

– Па-аша! – раздался истошный вопль мастера тьмы.

Кольцо из тварей, окружавших начинающего мага, расступилось, пропуская бегущего со всех ног демонолога. За ним, спешно перебирая лапками и громко улюлюкая, неслись головы на лапках с садовником Юми во главе. Голов набралось десятка полтора, и различались друг от друга они лишь степенью разложения.

– Их не берёт тьма! – выпалил Вел, оказавшись рядом с учеником.

Павел лишь хмыкнул и выпустил из руки изумрудную плеть.

– Стоять! – рявкнул Павел, стегнув воздух хлыстом.

Маленькие садовники мгновенно остановились и затоптались в нерешительности на месте. Гул в толпе тварей моментально стих.

– Они, – Иваныч поочерёдно указал рукой на учителей, – мои друзья и гости этого места! И не приведи Создатель, с ними что-то здесь произойдёт! Провинившихся постигнет их судьба!

Паладин посмотрел, куда указывал его ученик, но увидел лишь несколько бледно-зелёных луж.

– Всем понятно? – Павел медленно обвёл взглядом толпу тварей.

Застывшая толпа ответила разноголосым гомоном. Начинающий маг кивнул и, втянув в себя плеть, развернулся и направился к тому месту, где лежало его призрачное тело.

– Что это за уроды? – спросил ученика догнавший его демонолог.

– Не знаю, – на ходу ответил Иваныч. – Они называют себя садовниками. Есть ещё и стражи сада. С одним из них вы уже успели познакомиться.

– И что же они тут растят? – присоединился к разговору паладин.

– Какое-то семя жнеца, – ответил ученик. – С ними достаточно сложно общаться. Но, вроде как, это семя - очень важная штука для этого мира. И они наперебой утверждают, что скоро оно созреет. Кстати, мы пришли!

– Ого! – воскликнул Вел.

Мишико лишь удивлённо присвистнул. И было от чего. Такое ему довелось увидеть впервые.

В резервуаре его ученика медленно ворочался перламутровый свет. В другой половине едва шевелилась тягучая тьма. Могучие жгуты энергетических каналов, которые отходили от мозга, сплетались в толстую, единую, чёрно-белую косу. Коса же, в свою очередь, расплеталась на уровне груди, распадаясь на плотную паутину, раскинувшую свою сеть по всему телу. И всё это окружали изумрудные нити, которые оплетали и резервуары, и каждый энергетический канал. Концы этих нитей сходились в полыхающей зеленью сфере, которая приютилась в районе правого глаза Павла.

– Вроде не должно жахнуть, – констатировал увиденное Вел. – Вот тебе и разделитель, Миш.

– Да-а-а, – задумчиво протянул паладин, – резонанса точно нет. Обе стихии вполне стабильны. Видать, не соврал глазастенький.

– То есть меня не разорвёт? – вкрадчиво уточнил Иваныч.

– Нет, – ответил ему Мишико. – По крайней мере, пока эта зелёная дрянь с тобой.

– Береги свой глаз, ученик, – хохотнул демонолог.

– Уж поберегу, – согласился с ним Павел. – У меня неплохая мотивация его не терять.

– Ладно, – паладин наконец оторвался от созерцания двух стихий, – отдохнули, и будет. У нас ещё много дел впереди. Возвращаемся.

– Возвращаемся, – повторил Иваныч и оглянулся назад.

На том месте, где он не так давно уничтожил несколько взбрыкнувших садовников и одного слишком наглого стража, сейчас творилась вакханалия. Твари громко визжали и дрались, завоёвывая себе право на глоток зелёной жижи из оставшихся после гибели их собратьев луж.

Глава 3

– Прости, но я не смогу, – тихо произнёс Павел, бросив полный сочувствия взгляд на лежащую ничком Мали.

Девушка ответила ему лишь нечленораздельным мычанием, даже не попытавшись шевельнуться. Иваныч медленно поднялся на четвереньки и мотнул головой, разбрасывая в стороны стекающий по лицу едкий пот.

– Ты куда, ученик? – раздался за спиной Павла ехидный голос демонолога. – Я тут, значит, с ног сбиваюсь. Стараюсь во всей этой круговерти выискать время для занятий со своими учениками, а они от дядюшки Вела нос воротят! Паш! Я знаю, что ты меня слышишь! Паша! Девочка моя, будь добра, направь его сюда.

Юная ведьма, едва шевельнувшись, вновь что-то бессвязно пробормотала. Павел же… Он с целеустремлённостью выпущенного из пращи камня пёр прочь с тренировочной площадки. Прямо на четвереньках. Через каждые пару метров его дрожащие руки подгибались, и Иваныч встречал лицом утрамбованную до состояния камня землю. Но он находил в себе силы вновь водрузить себя на четыре точки и продолжить свой путь.

За всей этой ситуацией, посмеиваясь и оглаживая громадной, лопатообразной ладонью русую бороду, наблюдал здоровяк. Рэй. Десятник Рэй. И по совместительству личный садист для двух начинающих магов.

Поначалу, когда паладин объявил им с Мали о том, что их физической подготовкой и повышением навыков владения оружием будет пока заниматься десятник, Павел не знал, как относиться к этой информации. Он прекрасно понимал тот факт, что даже те элементарные навыки, которые привил ему Мишико, уже сполна окупили себя. Окупили каждую каплю пота и каждую полученную во время тренировок гематому. Благодаря им Павел пока ещё жив и даже относительно здоров.

Поэтому начинающий маг в душе был раздосадован таким решением. Но, как выяснилось, зря. Рэй оказался фанатом своего дела и весьма умелым воином. Вот только этот обычно добродушный здоровяк обладал эмпатией придорожного булыжника. Мольбы учеников вызывали лишь улыбку на его раскрасневшемся лице. Стоны и проклятияпорождали только приступы хохота и увеличение нагрузки. Физические упражнения сменялись работой с оружием. А те, в свою очередь, вновь переходили в бег, приседания и отжимания.

При всей кажущейся хаотичности выполняемых упражнений в них прослеживалась определённая система. Пока перегружались одни группы мышц, другим давался кратковременный отдых. Но общая усталость никуда не девалась.

Спустя пару часов не выдержала юная ведьма, просто рухнув грязным пыльным мешком на землю. Павел продержался на час дольше, даже несмотря на то, что часть пути во время очередной пробежки ему пришлось пронести Мали на себе. Девушка за этот час ещё дважды присоединялась к тренировке, но хватало её ненадолго.

И вот, когда после очередного спарринга Рэй, наконец, скомандовал отдых, перед едва дышащими учениками появился радостно скалящийся мастер тьмы. Нужно ли описывать ту радость, которую испытали юные маги при виде пышущего жаждой действий учителя? Именно это незамутнённое чувство и толкнуло Иваныча на попытку побега.

– Па-аша! – не унимался демонолог. – Мы теряем время!

Павел почувствовал, как ему на спину внезапно плюхнулось что-то мягкое и довольно увесистое. Такого обращения с собой настрадавшийся за последние часы организм уже не выдержал. Руки начинающего мага вновь подогнулись, и Павел распластался на земле.

– Предатель, – выдохнул Иваныч.

– РУ-РУ? – удивился сидящий на его спине малыш Вали.

– Подожди! Я, пожалуй, отойду, – мастер тьмы сделал несколько шагов назад и прищурился. – Давай! Только вот прямо капельку! Понял?

– Капельку ему давай, – проворчал Иваныч, создавая над своей ладонью плетение. – Будто я светляков не создавал.

Нельзя сказать, что использование силы и фигур стало для него чем-то обыденным, но и прежних эмоций эти действия уже не вызывали. Павел лишь отметил про себя, что оперировать энергией стало куда легче. Видимо, проклятый ошейник сильно его ограничивал. Вот только…

– Туши его! Туши, демоны тебя побери! – Вел сделал ещё несколько шагов назад и увлёк за собой юную ведьму.

– Может, его вырубить? – поинтересовался Рэй. – Тогда само рассеется.

– Я тебе сейчас вырублю! – огрызнулся мастер тьмы. – Подойди ближе, десятник! Я до тебя щитом не дотянусь! О-о-о!

Иваныч не слышал этой перепалки. Он просто заворожённо наблюдал за разворачивающимся над его ладонью действом.

Привычный комок света над рукой начал медленно заполняться тьмой. Будто в насыщенный перламутровой краской шарик капнули вязких чернил. Вот только смешения стихий не происходило. Они пытались вытеснить друг друга за пределы созданного Павлом плетения. Сначала осторожно. Стихии плавными текучими движениями едва касались друг друга, будто прощупывали оборону оппонента. Но с каждым ударом сердца противостояние лишь набирало обороты. Лёгкие прикасания переросли в ощутимые толчки. Светляк пульсировал и стремительно разрастался в стороны.

Иваныч, наконец, очнулся от созерцания борьбы двух сил. Его бросило в пот от осознания того, что сейчас может произойти. Сердце сорвалось на галоп.

– Развей его, придурок! – крику демонолога удалось продраться сквозь нарастающий грохот крови в ушах Павла.

– Сейчас, – пробормотал начинающий маг, спешно рассеивая конструкцию.

Но бугрящийся от раздираемых его стихий шарик никуда не делся. Потеряв привязку, он рваными рывками поплыл в воздухе, медленно, но верно направляясь в сторону Вела.

– Твою мать! – выпалил мастер тьмы. – Защита! Уходи в защи… Стой! Подожди! Не надо!

Павел и сам сообразил, что пора бы накинуть на себя защитное плетение. Что, собственно, и сделал, не дожидаясь, пока демонолог закончит раздавать указания.

Осознание того факта, что он совершил глупость и сильно поторопился, не заставило себя ждать.

– Действительно, придурок, – выдохнул Иваныч, разглядывая быстро расползающуюся смоляную кляксу на поверхности защитного кокона. – И что теперь?

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – Вел не сводил глаз с раздавшегося в размерах шара и, не оборачиваясь, бросил: – Валите отсюда! Живо!

– Я не уйду! – Мали даже нашла в себе силы топнуть ножкой. – Что вы со мной нянчитесь всё время, как с малым дитём?

– Вот сейчас вообще не время для выяснения отношений! – рявкнул демонолог. – Поэтому будь добра, девочка моя, прихвати этого милого громилу и спешно отчаливай отсюда нахер! Мне ещё с этим дерьмом как-то управиться надо!

– Я! Не! Уйду! – отчеканила юная ведьма. – Я могу пригодиться!

– Аргх! – проревел мастер тьмы. – Вы! Вы два самых проблемных ученика в моей жизни! Демоны с тобой! Просто отойди! И держи наготове защитное плетение! Жахнет так, что мало не покажется никому. Десятник, дуй за бароном! Передай ему, что у нас тут полная жопа!

Рэй молча кивнул и сорвался с места, уносясь широкими шагами в сторону донжона.

– Светляк, твою мать! – в сердцах произнёс Вел. – Потомственный демонолог! Мастер тёмного искусства! И подохнуть от обычного светляка? Вот же дерьмо! Позанимались, чтоб вас демоны драли! Ладно. Успокойся, Вел. Что если попробовать вот так?

Мастер тьмы бросил взгляд на Павла, который метался в попытках сбросить с себя защиту, и вновь перевёл взгляд на медленно плывущий в воздухе шар. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он начал создавать сложную конструкцию из тьмы и мата.

– Да заткнитесь вы уже! – стоило Иванычу запереть себя в ловушке, как тут же проснулись проклятые голоса в голове. – Сколько же раз мне батя говорил… Сначала подумай, потом делай, Паша! Так нет же… Нужно каждый раз в одно и то же наступать!

Естественно, Павел первым делом попытался развеять защитное плетение, но, как и в ситуации со светляком, ему это не удалось. Кокон лишь расширился, образовав небольшой купол, и “зажил своей жизнью”. Под воздействием противоположных сил он то сужался, то расширялся. Появился характерный звук, напомнивший начинающему магу гул работающего трансформатора. В общем, ничего хорошего от окончания этого процесса Иваныч не ждал. Да ещё эти чёртовы беснующиеся в голове голоса.

– Так, – Павел напряжённо наблюдал за ускоряющимся ритмом пульсации кокона, – что я вообще могу сделать?

Начинающий маг быстро перебрал в голове свои возможности.

– Да нихрена я не могу! – Иваныч сокрушённо покачал головой. – Разве что… А это может сработать! Если мы добавим ещё чуточку силы, возможно…

Павел уже практически поднёс ладонь к стенке кокона и приготовился влить в неё немного силы, но что-то его остановило. Что-то изменилось. Точно! Голоса! Демонова какофония смолкла!

– Постой! – прошуршал безжизненный, лишённый каких-либо эмоций и оттенков голос в голове начинающего мага. – Не делай этого.

Иваныч едва удержался от того, чтобы не подпрыгнуть. Если гомонящая многоголосица была событием, если и не привычным, то точно не новым, то вот прямое обращение к себе он испытал впервые. У него даже мелькнула мысль, не поехал ли он кукухой. Но, прикинув все странности, произошедшие с ним за последние дни, Павел отмахнулся от этой мысли. Если и поехал, то точно не сейчас, а куда как раньше.

– Не делай этого. Не делай, – прошелестел голос.

– Ты кто? – не привыкший к диалогам с самим собой Иваныч задал вопрос вслух.

– Я? Кто я? – в голосе скользнула обеспокоенность. – Кто я? Кто я?! КТО Я?!

Вопль неизвестного резанул острой болью в голове юного мага, и эхо этого крика ещё некоторое время царапало стальными когтями его черепную коробку изнутри.

– Я раб, – голос говорившего снова эмоционально выцвел. – Нельзя.

– Что нельзя? – Иваныч непроизвольно втянул голову в плечи в ожидании нового приступа боли.

– Если сделаешь то, что задумал, - умрёшь. Нельзя, – голос напоминал перекатывающийся в выжженной солнцем пустыне песок.

– А что мне ещё делать-то?! – вспылил начинающий маг.

– Выход есть, – прошелестел незнакомец. – Разреши.

– Что разрешить? – не понял Иваныч.

– Я могу помочь, – ответ неизвестного не добавил ясности. – Разреши. У нас мало времени.

– Да знаю я, что у нас мало времени! – вспылил Павел. – Разрешаю! Я разрешаю! Что делать-то?!

– Ты не разрешил, – ответил голос. – Урони на слезу каплю своей крови, что напитана силой и отдана добровольно через боль. Больше боли - лучше. Поторопись.

– Какую ещё, демоны тебя дери, слезу? – взвился начинающий маг. – Что за шарады?

– Слезу даровал тебе воин Его, – донеслось в ответ.

– Воин Его? В смысле, Создателя? Паладин? – усилившийся гул изрядно нервировал Иваныча.

В той, теперь уже прежней жизни Павел любил загадки. И частенько их придумывал для своих студентов. Но вот именно в этот момент он счёл их, мягко говоря, неуместными. О чём бывший преподаватель и сообщил своему невидимому собеседнику, выражаясь порой резко и не совсем цензурно.

– Воина хозяина, – плотный поток отборной брани не смутил говорившего. – Во время поединка с ним ты и получил слезу.

– Подожди. Ты имеешь в виду того хмыря с серпом? А слеза - это… Охренеть! – Иваныч аккуратно коснулся нового глаза.

– Поторопись, – в голосе скользнула тень обеспокоенности, – слеза не должна пострадать.

– Ага. Сейчас. Как там было? Капнуть на слезу кровью, отданной добровольно. И чтобы ещё непременно побольнее было? Мне прямо на глаз себе кровь лить, весельчак?

Но голос ничего не ответил. Кроме звенящего от напряжения плетения, не было слышно ничего.

Иваныч похлопал себя по поясу и поморщился от досады. Ножа у него с собой не оказалось.

– Вот же дерьмо! – выдохнул Павел и с сожалением посмотрел на свою ладонь. – Только ведь недавно зажило. Фух! Как знал, засранец говорливый. Больно будет точно. Вот будет смеху-то, если это всё окажется просто галлюцинацией.

Павел закрыл глаза и нерешительно поднёс руку ко рту.

– А это не так-то и просто, – голос начинающего мага подрагивал. – Ну же, тряпка. Давай! Ты же столько всего уже пережил!

Наконец, Иваныч резким движением засунул фалангу указательного пальца себе в рот, крепко зажмурился и сильно стиснул челюсти.

– Аргх! – резкая боль прострелила руку Павла.

Начинающий маг сначала зажал прокушенный палец в здоровой руке, но вскоре опомнился и, задрав лицо вверх, поднял руку над собой.

Кап! Кап! Кап!

Крупные капли крови застучали по лицу, игнорируя правый глаз.

– Сила, – прошуршал знакомый голос, – нужна сила.

– Да где же ты раньше-то был, – огрызнулся Иваныч.

Впрочем, он понимал, что сам виноват. Про силу ему незнакомец уже говорил.

Павел сконцентрировался, прогоняя энергию по всему телу.

– Проклятье! – начинающий маг заметил, что крови из раны сочится уже гораздо меньше, чем ещё минуту назад.

Ускоренная регенерация сейчас играла не на стороне Иваныча. Грызть себя снова не хотелось совсем, от слова вообще.

– Придурок! – зашипел Павел после того, как очередная капля попала на лоб. Юный маг сильно сдавил палец, бередя рану, и коснулся им глаза.

– И? – спустя несколько секунд спросил Иваныч.

Тишина.

– Что дальше? – начинающий маг начал закипать.

В ответ ему лишь взвизгнул гулящий щит.

– Дерьмо! – Павел ударил кулаком по пульсирующей стене кокона. – Всё-таки глюки! Хорошо, что всего этого не видел Вел. Он меня и на том свете с шуточками бы достал.

– Он принял клятву, – Иваныч уловил в шуршащем голосе нотки облегчения.

– Клятву? Какую ещё клятву?

– Выбирайся, – голос неизвестного собеседника определённо стал более живым. На самую малость, но Павел это уловил.

– Но как?

– Так же, как ты уничтожил смотрителя, адепт, – прошелестело в ответ. – Поторопись.

– Смотрителя? – удивился начинающий маг. – Но это же было там, в Астрале!

– Поторопись, – повторил незнакомец.

Павел замешкался, но наконец, закрыл глаза и представил, как в его ладони появляется длинный нож. Секунда. Другая. И он почувствовал, как пальцы, которые были сжаты в кулак, разгибает что-то твёрдое и тёплое.

Открыв глаза, Иваныч увидел в своей руке клинок, который, казалось, был соткан из бледно-зелёного тумана. Но весил при этом он, так будто был выкован из доброй стали.

Недолго думая, Павел вонзил остриё в содрогающуюся защиту.

Раздался лёгкий хлопок, и поверхность кокона покрылась сетью зелёных линий. Спустя несколько секунд зелёная паутина полыхнула янтарём, и гул, окружающий начинающего мага, резко стих. Кокон же перестал дрожать и распался на мелкие, тлеющие лоскуты, которые, подобно осенним листьям, принялись неспешно осыпаться на землю, медленно кружась и играя друг с другом на ветру.

И первым, что увидел Павел, выбравшись из собственноручно созданной темницы, был массивный шар из тягучей тьмы, который лениво вращался, зависнув в метре над землёй. Шар периодически резко раздавался в стороны, но тут же медленно возвращался к исходным размерам. Рядом с ним стоял Вел. Демонолог не сводил с шара своего напряжённого взгляда. Выражение его лица было каменным, а на скулах от натуги играли желваки.

– Что это? – Иваныч, подойдя к Велу, указал рукой на шар.

– Выбрался-таки? Это хорошо. Одной проблемой меньше, – мастер тьмы даже не оглянулся на ученика. – Я понятия не имею, что это. Пришлось, знаешь ли, импровизировать. Но оно пока сдерживает твой светляк.

– Настолько всё плохо? – уточнил Павел.

– Я не знаю, что у тебя за капля, но энергии в нём будь здоров, – огрызнулся Вел, – и он крайне нестабилен.

Начинающий маг ненадолго задумался и решительным шагом направился к созданному учителем плетению. Подойдя к нему, Павел поднял руку с зажатым в ней зелёным ножом вверх.

– Как досчитаю до трёх, снимай своё плетение, мастер! – не оборачиваясь, крикнул он учителю.

– Ты уверен, парень? – демонолог был удивлён поведением ученика.

– Раз!

– Возможно, что у тебя будет лишь пара ударов сердца! А жахнет, скорее всего, так, что ни одна защита не спасёт! Давай дождёмся паладина! – Велу не нравилось происходящее.

– Два!

– Ты точно уверен? А! Демоны с тобой! Девочка моя, пора накинуть щит!

– Три!

Тьма рухнула тягучим водопадом на землю, являя Иванычу пульсирующий, звенящий от силы светляк диаметром около метра.

Недолго думая, Павел с силой обрушил клинок, воткнув его в шар по самую рукоять, и отпрыгнул назад. Светляк дёрнулся в последний раз и затих. Следом его постигла судьба защитного кокона. Нож же попросту растворился в воздухе.

– Дерьмо! – констатировал демонолог, после чего уселся прямо на землю и достал трубку и кисет.

– Дерьмо! – подтвердил Иваныч, устраиваясь рядом с учителем.

Павел требовательно протянул руку, на что мастер тьмы вздохнул, но всё же полез за второй трубкой. Рядом с Иванычем села юная ведьма и устало положила голову ему на плечо. На колени же Павлу забрался невесть откуда взявшийся малыш Вали. Жаба принялась по-кошачьи покалывать его ноги серповидными когтями и тихо похрюкивать в ожидании ласки.

Такую идиллическую картину и застал Мишико, мчавшийся сюда со всех ног практически с другого конца города. За ним едва поспевали сотник Герри и десятник Рэй.

– Вы охренели, Вел?! – выпалил раздражённый паладин. – Мне тут говорят, что ваши останки вот-вот раскидает по всему баронству. Я несусь сюда как умалишённый. Сожрал уже себя со всеми потрохами! И что же я тут вижу?!

Демонолог в ответ лишь выпустил пушистое облако табачного дыма. За ним повторил действие Павел, добавив облаку плотности и объёма. Протяжно хрюкнула жаба. Видимо, Иваныч принялся чесать её какую-то особенно чувствительную зону.

– Долго вы ещё будете молчать?! – взвился блондин.

– Он, – Вел кивком головы указал на ученика, –больше не маг.

– Не маг, – подтвердил Павел.

– Но есть нюанс, – продолжил мастер тьмы.

– Есть нюанс, – повторила за ним Мали.

Паладин на этих словах вздрогнул, вздохнул и медленно опустился рядом с приятелем. После чего требовательно протянул руку демонологу.

– Владетель целого баронства мог бы и свой табачок иметь, а не клянчить его у бедных друзей, – покосился на блондина Вел, но всё же полез за кисетом.

Мишико молча его принял, забил трубку и глубоко затянулся.

– Дерьмо! – вместе с горьким дымом выдохнул паладин.

– Дерьмо! – подтвердила компания.

Последующие пару десятков минут они провели в полной тишине, нарушаемой лишь влажными похрюкиваниями носатой жабы.

– Сотник! Сотник! – за спинами компании раздался крик бегущего к ним солдата.

– Чего тебе? – удивился ему Герри.

– К городу приближаются войска, сотник! – вояка согнулся, пытаясь восстановить дыхание.

– Церковь? Сколько их? – тут же поднялся на ноги Мишико.

– Не похожи, командир! – при виде барона солдат вытянулся в струну. – Да и идут с севера. Под полста рыл, командир!

– Объявляем тревогу? – Герри вопросительно посмотрел на паладина.

– Подожди пока, – покачал головой Мишико, – посмотрим сначала, кто такие. Подъём, господа! Отдохнули, и будет. По пути расскажете, что вы тут натворили.

Глава 4

– Вам не кажется, что это не самое подходящее место для подобных встреч? – в богато обставленный кабинет ворвался высокий, крепкий церковник в коричневой рясе, опоясанной белым кушаком.

– Здравствуй, Георг, – не поднимая взгляда от лежащих на столе бумаг, тихо произнёс хозяин кабинета.

Он был не стар и не молод. Про таких говорят "зрелый". На добродушном, ничем ни примечательном лице выделялись колючие карие глаза. От их цепкого взгляда, казалось, не ускользало ничего. Что и неудивительно, ведь начинал он свою карьеру в ордене в качестве рядового дознавателя. И за несколько десятков лет сделал головокружительную карьеру, добравшись до предела мечтаний любого рядового служащего. Звали его Роберт. Отец Роберт. Епископ княжества Тай.

Отец Роберт был формальным главой духовенства в княжестве. Почему формальным? В последнее время Его святейшество Карл Второй передал всю реальную власть в руки инквизиции. И теперь весь орден, от клерка до высшего чина, подчинялся этому хитрому больному лису Золену. Именно так его и называли за глаза. Хитрый больной лис.

– Вы слишком беспечны! – выпалил зашедший.

– Доброго дня, Георг, – отец Роберт капнул на лист бумаги сургучом и оставил на нём оттиск своего перстня. После чего он собрал все бумаги и, аккуратно сложив их стопкой, отправил под стол.

– С чего бы ему быть добрым? – деланно удивился Георг. – Вы понимаете, что своими действиями Вы можете подставить под удар всех нас? Или вы забыли, с кем мы имеем дело?

– Не забыл, – епископ не обратил ни малейшего внимания на тон экспрессивного гостя, – именно поэтому я Вас и позвал, Георг.

Человек в рясе нарочно громко вдохнул и не менее шумно выдохнул, но всё же промолчал, выражая готовность слушать дальше.

– Вечно с вами, паладинами, тяжело, – отец Роберт улыбался, но цепкий взгляд его холодных глаз внимательно оценивал гостя, подмечая любые мелочи в его поведении. – Слишком уж ваша братия прямолинейна!

– Так уж нас воспитали, – развёл руками Георг.– Именно поэтому мы никогда и не лезем в политику. Разящий удар доброй стали куда как лучше и понятней нам, чем все эти ваши змеиные узлы интриг и хитросплетений.

– Но тем не менее ты сейчас в них по самые уши, паладин! – хохотнул епископ.

Георг ещё больше нахмурился и сокрушённо помотал головой.

– Вы прекрасно знаете, почему я принял такое решение. Но это не даёт Вам права проявлять такую беспечность, вызывая меня к себе напрямую на глазах у толпы свидетелей. Со старым лисом нужно быть предельно осторожным. Поверьте, его прозвище появилось не на пустом месте. Он хитёр и опасен! Особенно когда речь идёт о его личном благополучии.

– Знаю, – кивнул отец Роберт, – тебя и твоих… Хм... друзей, не устраивает та бездна, в которую несётся этот мир и наш орден, в частности. Меня, к слову, тоже. Именно поэтому мы с тобой и нашли друг друга, Георг. И да. Именно из-за больного лиса Золена я тебя и пригласил к себе. Ты в курсе, что на севере княжества дела у него… Скажем, не заладились?

– Слышал краем уха, что вестей оттуда немного, – паладин отодвинул изящный резной стул и, наконец, сел.

– Немного? – рассмеялся епископ. Отец Роберт явно находился в прекрасном настроении. – Я тебе скажу больше. Их попросту нет! И, судя по всему, в ближайшее время не будет. По крайней мере, для рядовых служащих ордена.

– А не для рядовых? – вкрадчиво поинтересовался Георг. Было видно, что эта тема его очень интересовала. – Ваше преосвященство… Я не поверю в то, что вам ничего неизвестно о той группировке.

Отец Роберт многозначительно улыбнулся и указал кивком головы на пузатую бутыль, которая одиноко возвышалась на столешнице. Паладин замешкался, но всё же утвердительно кивнул. Епископ выудил из-под большого рабочего стола две совершенно обычные глиняные кружки, что так не вязались с буквально кричащим о богатстве убранствомкабинета. Наполнив их вином, он неспешно подошёл к Георгу и поставил одну из кружек перед ним.

– Что тебе известно об отце Августе, воин? – тихо спросил отец Роберт, облокотясь на спинку стула, на котором сидел паладин.

Гость пригубил предложенное вино и прикрыл глаза.

– Немногое, – после лёгкой паузы ответил паладин. – Появился не так давно. Как демон из тьмы. Не было его, и вот он тут. Моментально был назначен правой рукой старшего инквизитора. Немногословен. Вероятнее всего, вообще немой. Никогда не показывал своего лица. Имеет в подчинении полтора десятка человек. Таких же, как и он сам. Опасен.

– Опасен? – вопросительно поднял бровь епископ.

– Опасен, – кивнул Георг. – Веет от него чем-то таким… от чего на лбу испарина выступает и сердце начинает выплясывать кордальские танцы. Меня уже трудночем-то испугать, но ему это удаётся. И своему чутью я склонен доверять.

Отец Роберт хмыкнул и направился к своему месту.

– Вот люблю я с вами, паладинами, работать, – устроившись на своём стуле, произнёс епископ. – Всегда всё кратко, чётко и по существу. Со всеми бы так. Но в целом ты прав. У меня на него информации не больше. Он мог оказаться ещё той занозой в наших задницах.

– Мог? – удивился паладин.

– Мог, мог, – отец Роберт сделал большой глоток из кружки и медленно покатал вино на языке. – Мне тут одна птичка напела о том, что у северной группировки всё пошло не так гладко, как хотелось бы. Баронства всегда были местом… достаточно своевольным. Влияние ордена там было минимальным. Можно сказать, что его не было вовсе. И, как ты понимаешь, раскачать ситуацию изнутри оказалось делом невозможным.

– Оставался только штурм, – кивнул паладин. – Учитывая то, что он бы проводился только силами обычных монахов при поддержке десятка магов… Это сродни массовому самоубийству.

– Да, но наш старик, конечно, тот ещё больной ублюдок, но не идиот, – согласился епископ. – Он попросту осадил Герхард. И тем самым заблокировал единственную сносную дорогу, ведущую в глубь северных баронств. Вроде бы всё логично. Вот только похоже, что его поторопили.

– Столица?

– Больше некому, – подтвердил догадку паладина отец Роберт. – Вот тут и пригодился наш мрачный друг. Насколько мне известно, Золен отправил туда его и несколько его прихвостней.

– И как? Помогло? – усмехнулся Георг.

– А вот ничего смешного, – возразил ему епископ, – Детали мне неизвестны, но им удалось войти в город.

– В Герхард? – удивился паладин. – Помнится, это достаточно крепкий орешек, об который за его длинную историю обломано немало зубов. Крепость пала?

– Они вошли в неё. Но вот дальше… – отец Роберт устало потёр переносицу, – дальше начинается какое-то дерьмо. Мой информатор нёс какую-то ахинею про сияющее всю ночь зарево от силы света и орды демонов, слонявшихся по окрестностям и убивающих всё живое на своём пути.

– Демонологи? – подобрался Георг, но, немного подумав, расслабился. – Бред. Сколько их осталось-то? От силы - десяток. И все они резвятся на юге империи. Какой смысл ковену забредать в захолустное баронство? Да ещё и так далеко на север… Вы уверены в правдивости информации?

Отец Роберт вздохнул и вновь потянулся к сосуду с вином. На его вопросительный взгляд паладин отрицающе покачал головой и отставил кружку в сторону.

– В том то и дело, что мой наблюдатель вернулся слегка… не в себе, – поморщился епископ. – Это я, как ты понимаешь, очень мягко выразился. Не знаю, чего он такого увидел, но с головой у парня сейчас совсем беда. Так что, думаю, на детали не стоит обращать внимания. Важен же тот факт, что из нападавших в живых не осталось никого. В том числе, там сгинул и наш мутный друг с частью своих подопечных. И вот эта информация подтверждается и по другим, косвенным признакам.

– А вот это действительно хорошая новость! – паладин улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– Но это ещё не всё, – отец Роберт сделал небольшой глоток из кружки. – Когда ты последний раз видел Золена?

Георг задумался, но, так и не найдя ответа, лишь пожал широкими плечами.

– А что если я тебе скажу о том, что старый лис никуда не выходил из своих покоев вот уже двое суток?

Подлокотники стула застонали под пальцами паладина.

– Он жив? – Георг подался вперёд.

– Не знаю, – епископ расплылся в широкой улыбке.– Туда мне не заглянуть. Хотелось бы верить в то, что старик уже в лучшем из миров, но, к сожалению, знаю, что таких чудес не бывает. В любом случае, он сейчас лишился своего козыря. Пора, Георг!

– Пора, – глухо повторил человек в рясе. – Это многое объясняет. Беру свои слова обратно. Сколько у меня времени?

– Считай, что оно вышло, – отрезал отец Роберт.

Паладин надолго замер, едва шевеля губами. Он явно что-то подсчитывал. Епископ его не тревожил, лениво потягивая вино и наблюдая за гостем сквозь полуприкрытые веки.

– Всё начнётся и закончится этой ночью, – ответил Георг спустя десяток минут. – Попробуем обойтись без лишней крови. Её и так за последнее время пролилось слишком много. Сегодня в нужном нам крыле как раз дежурит свой чело…

– Меня не интересуют детали, воин, – отец Роберт прервал паладина, – меня интересует только результат. Как ты его добьёшься, дело уже твоё. Я возлагаю на тебя большие надежды, Георг.

Гость коротко кивнул и поднялся.

– Надеюсь, наши цели не изменились, ваше преосвященство? – уточнил паладин уже перед самым выходом из кабинета.

– После того как бешеный лис умрёт, мы отколемся от ордена, – устало произнёс епископ. – Со столицей нам теперь точно не по пути. Слишком далеко они зашли… Надеюсь, что это станет последней пролитой вами кровью в княжестве Тай.

– Думаете, орден оставит подобное своеволие без внимания?

– Конечно же нет! Но у нас достаточно ресурсов для того, чтобы дать им отпор. И это уже будет борьба за свою свободу. Борьба за своё будущее. Борьба за свою веру. А не за сладкие грёзы безумных стариков, погрузивших империю в пучину жестокости и хаоса.

– Хорошо. Лишь воля Его движет нами! – Георг склонил голову и порывистыми, широкими шагами покинул кабинет.

Отец Роберт вновь пригубил вина и улыбнулся.

Спустя минуту за его спиной раздался сухой щелчок. Массивный барельеф, описывающий одну из баталий времён Заката, вздрогнул и тихо отъехал в сторону. В кабинет бесшумно вошёл монах со скрытым под серой рясой лицом. Церковник молча проследовал к епископу и, встав позади него, склонил голову в ожидании.

Отец Роберт молча открыл ящик стола и достал из него лист бумаги и маленький мешочек из тонко выделанной кожи.

– Что это? – тихо спросил вошедший монах, посмотрев на предметы, лежащие на столешнице.

– Знаешь, – епископ коснулся кончиками пальцев мешочка, – эти западные, кочующие по степям племена такие затейники! Представляешь, до чего додумались? Они приспособились готовить отвар из корня вилейского ковыля. Отвар практически безвкусный и не имеет запаха. Обладает лёгким тонизирующим эффектом. Они пьют его там повсеместно. Но не так давно был обнаружен один занимательный факт. Если человек, выпивший этот отвар, вдохнёт смесь пыльцы рианской ромашки и измельчённых листьев одного достаточно редкого кустарника, то мы получим интересный результат. Этот человек впадёт в транс. Его разум становится мягким и податливым. Сам же выпивший будет делать всё, что ему скажут. Эффект длится недолго, всего пару часов. Но этого нам будет достаточно.

Епископ вновь сделал небольшой глоток. Монах же бережно сложил лист бумаги и убрал его в небольшую, висящую на поясе, сумку. Туда же последовал и мешочек со смесью пыльцы и тёртых листьев.

– Действительно, бодрит, – отец Роберт отодвинул кружку в сторону и повернулся к гостю. – Когда всё закончится, ты должен дать ему этот порошок. Скажешь, что он прибыл со срочным делом от меня. Отведёшь в сторону, где и дунешь порошком в лицо. Эффект наступает мгновенно. Он должен уничтожить свою группу. После необходимо пройтись по именам, что в списке. Первых троих необходимо ликвидировать в первую очередь! С остальными - как получится. Неизвестно, сколько точно продлится действие отвара. Возьми людей и следуй за ним. Выход из транса сопровождается потерей сознания. Как только паладин упадёт, его необходимо доставить в наши подвалы. Всё понятно?

– Он точно справится со стариком? – тихо уточнил монах.

– Справится ли опытнейшая группа паладинов с одним выжившим из ума инквизитором? – епископ вопросительно посмотрел на человека в рясе. – Думаю, что тут вариантов быть не может. Всё! Выполняй!

Монах молча поклонился и покинул кабинет тем же путём, которым и попал в кабинет отца Роберта. С тихим щелчком барельеф вернулся на своё место, скрыв собой узкий тёмный проход, ведущий куда-то в недра крепости.

***

– Да демоны с тобой, тёмный! Делай что хочешь! – взмолился Мишико.

Мастер тьмы буквально засиял и, наконец, замолк. Все остальные облегчённо выдохнули.

Дело в том, что весь путь до городских ворот он брал штурмом психику и терпение паладина, а заодно и всех присутствующих, выпрашивая себе выходной день. Зачем ему так срочно понадобилась увольнительная в только начавшем приходить в себя городе, он не объяснил, но отступать от своей идеи Вел явно не собирался.

Начал он с требований. Затем последовали просьбы, которые плавно перетекли в мольбы и даже увещевания. Ещё была попытка угроз, но под скрестившимися на демонологе злобными взглядами она моментально заглохла. Увидев, что весь этот набор уловок не возымел успеха, демонолог перешёл к осаде паладина нытьём.

Он жаловался на всё. На преклонный возраст. На накопившуюся усталость. Он проклинал тот чёрный день, когда судьба свела его с паладином. Он сожалел о том, что не бросил в подвалах инквизиции одного слишком проблемного ученика. Он даже вспомнил душещипательную историю из своего далёкого нелёгкого детства.

Когда ему указывали на то, что устали все, Вел делал каменное выражение лица, пропуская ненужную ему информацию мимо ушей.

– Прямо всё что хочу? – мастер тьмы остановился, не поверив своему счастью. – Эй, ветеран! Можешь сообщить вашему инспектору по злачным местам, что с этого момента он стал бывшим инспектором! Дядюшка Вел нашёл себе работёнку по плечу. И будь уверен, я исследую каждую дыру в этом захолустье!

– Но… – опешил Рэй.

– Вел! – рявкнул Мишико, повернувшись к мастеру тьмы.– Один день! Ты ничего не разносишь! Никого не задираешь! И не приведи Создатель, если я о тебе вообще хоть что-нибудь услышу! Тебе всё понятно?!

Демонолог тут же сник и задумчиво пожевал губу.

– Мне нужен проводник, – пробормотал Вел и вновь посмотрел на десятника. – Миш! Дай служивому тоже денёк! Он создаёт впечатление человека, знающего толк в том, как отдохнуть двум степенным порядочным людям.

– Аргх! – ещё чуть-чуть, и паладин бы завыл.– Демоны с тобой! Забирай! Но только после того, как разберёмся с незваными гостями!

Не ожидавший такого поворота событий Рэй лишь молча глотал воздух, подобно выкинутой на берег рыбе.

– Что-то мне не по себе, – десятник догнал идущего позади учителей Иваныча. – Что меня может ждать?

– Как ты относишься к одноглазым трактирщицам весом пудов этак под десять? – Павел почувствовал, что пришло время взять реванш за утреннюю экзекуцию.

– Не знаю, – озадаченно ответил десятник. – А такие разве бывают?

– Вот сегодня и узнаешь! – Иваныч хлопнул десятника по спине. – Он их везде находит. Больно уж охоч старик до этого типажа. А если у неё ещё и ноги не будет, то это просто шик! Богиня! И поверь, это ещё так, закуска перед основным блюдом. Что ему ещё может взбрести в голову во время очередного загула, неизвестно никому.

Десятник ошарашенно замер. А идущий рядом с ними Гери зашёлся в громком приступе кашля.

– Гери! – с жаром выпалил Рэй, вновь догнав приятеля.– Гери! Я не хочу! Отправь меня куда-нибудь подальше, сотник. Я готов вписаться в любую херню! Я же тебе жизнь спас наконец!

– Увы, мой друг, – откашлявшись, покачал головой сотник, – приказ барона я оспорить не могу.

– Вот же дерьмо! – опустив голову, десятник понуро побрёл за компанией.

– Слушай, Миш… Давай я их оприходую по-быстрому, и мы пойдём. Время-то уходит! – произнёс демонолог, разглядывая приближающихся к воротам крепости всадников.

– Ты же устал? – паладин вопросительно поднял бровь.

– Вот именно! – мастер тьмы указал пальцем на приближающуюся группу. – А они отдаляют меня от заслуженного отдыха! Друзей у нас тут точно нет, так хрен ли нам с ними цацкаться? Тут делов-то! Я и один справлюсь.

– Подожди, – цыкнул на него Мишико, – посмотрим, что это за делегация и что им от нас нужно.

Между тем всадники остановились и сгруппировались, не доехав до ворот всего пару сотен метров. Из их строя отделился одинокий воин, который неспешно подъехал вплотную к крепости.

– Герхард! Герхард! – воин обладал весьма громким и зычным голосом.

– Кто это? – поинтересовался Мишико.

– Соседи, чтоб их демоны драли! – поморщился сотник, но, увидев взгляд паладина, продолжил: – Барон Кратонский со своей свитой.

– Герхард! Герхард! – вновь прокричал всадник.

– Чего это тебя так корёжит-то? Настолько хреновый сосед? – спросил паладин.

– Да, в целом, нормальный мужик, – пожал плечами Гери. – Раньше вообще с ними жили душа в душу. Ездили друг к другу постоянно. Торговали, отдыхали. Всё как у порядочных соседей. Вот только пару лет назад вышла межу нашими баронами… размолвка.

– Да говори уже нормально, Гери, – хохотнул здоровяк.– Выехали тогда наш покойный барон и барон Кратонский вместе в наши угодья зверья потиранить. Ну и, естественно, какая охота без вина-то? Перебрали они тогда, по слухам, знатно. Да-а… В общем, неизвестно, что они тогда не поделили с пьяного глазу, но дело даже до мордобоя дошло. За бороды друг друга таскали, да в лосиное дерьмо лицами кунали. Еле разняли их потом! А ведь уважаемые в обществе люди! С тех пор и пробежал холодок в отношениях между нашими баронствами. Не поверишь, командир, даже до угроз войной дело доходило!

– Мда-а… Ну, давай, посмотрим на этого вашего уважаемого человека, – произнёс паладин и, повернувшись к всаднику, проревел: – Чего тебе?

– Его милость, барон Кратонский, желает говорить с бароном Герхардским! – донеслось снизу.

– Пусть говорит, раз желает! – ответил ему Мишико.

Воин недоуменно посмотрел на собравшуюся на стене компанию и, развернувшись, отправился обратно.

– Создатель! Как же долго! – едва ли не проскулил демонолог, наблюдая за тем, как говоривший с ними всадник о чём-то советуется с остальными.

Наконец, спустя десяток минут, воин вернулся обратно.

– С кем я говорю?

– Мишико. Мишико Герхардский, – прокричал паладин в ответ.

Всадник замер, переваривая услышанное. Немного подумав, он вновь совершил разворот и отправился к своим.

– Нет! Это уже ни в какие ворота не лезет! – проворчал мастер тьмы.

Раздался лёгкий хлопок, и столь знакомая всем фигура появилась возле незваных гостей. Все стоящие на стене ненадолго впали в ступор. Павел остро ощутил, что сейчас их баронство наживёт себе ещё одних кровных врагов.

– Дерьмо! – видимо, паладину пришла в голову точно такая же мысль.

Едва уловимый перезвон, и Мишико поглотила перламутровая вспышка.

– Лестницу! Скидывай эту грёбаную лестницу! За ним! Бегом! – заорал сотник.

Павел же… Павел вновь услышал голос в своей голове…

Глава 5

– Стой! – внезапно раздавшийся голос прошёлся рашпилем по мозжечку Иваныча. – Не вздумай!

Павел, несмотря на боль, прострелившую голову, усмехнулся. То, что он снова чуть не совершил глупость, метнувшись за учителями при помощи силы, начинающий маг понял и сам. Утреннего урока хватило сполна.

– И тебе не хворать, – начинающий маг произнёс это, уже спускаясь вниз по сброшенной здоровяком лестнице. – А ты стал… живее, что ли! Так, может быть, скажешь, кто ты такой?

– Я? Кто я? – в голосе ощущалась нервозность. – Кто я?! КТО Я?! КТО?! КТО Я?! Я ЖЕ БЫЛ! КЕМ Я БЫЛ?!

Шёпот перерос в звенящий набат, от звуков которого темнело в глазах. Боль, казалось, заполнила каждую клетку организма.

– Дерьмо! – Иванычу стоило больших усилий удержаться на качающейся лестнице. Сверху что-то злобно пробурчал спускающийся следом здоровяк Рэй.

– РАБ! Я РАБ! – продолжал бесноваться неизвестный. – Я всего лишь раб…

Начинающий маг всё же не удержался. Пальцы предательски разжались, и он камнем сорвался вниз. Благо, до земли оставалась всего пара метров. И земля встретила его жёстко, мигом выбив весь воздух из его груди.

– Так. Понял, – просипел Павел после того, как получил возможность сделать несколько вдохов. – Больше эту тему не поднимаем.

Спустившийся десятник вопросительно посмотрел на начинающего мага.

– Так скоро и за психа принимать начнут, – Иваныч в ответ Рэю отрицающе покачал головой. – Хотя с такой компанией это неудивительно.

Здоровяк помог подняться начинающему магу, и они трусцой побежали к собравшейся толпе, стараясь догнать умчавшегося вперёд сотника Гери. Догнавший их малыш Вали, совершив длинный прыжок, занял уже привычное место за спиной Павла.

– Да мне плевать, барон! – мастер тьмы помахал пальцем перед носом крепкого низкорослого мужчины, тело которого надёжно защищал массивный латный доспех. – Мне плевать на твой титул! Мне плевать на тебя! Знаешь, на чём я вертел всю, несомненно, длинную вереницу твоих влиятельных и степенных предков? А, барон?

Вел совершил руками размашистые круговые движения, будто вращал пропеллер легкомоторного самолёта.

– Вот дерьмо! – тихо прошипел Гери, прикидывая в уме, скольких противников он успеет забрать с собой в лучший из миров, пока их попросту не сметут толпой. – Рэй! По возможности, не давай им разорвать дистанцию. На близкой дистанции верхом немного навоюешь!

– Уж разберусь как-нибудь, – беззлобно огрызнулся десятник.

Здоровяк явно нервничал.

Их было лишь пятеро, если не считать девчонку и носатую жабу, что так и продолжала висеть кулём на спине Павла и, кажется, задремала, выдавая внушительным носом переливчатые трели. Пятеро против полусотни…

Барон Кратонский, а человек в доспехе был именно им, стиснул челюсти до зубного скрежета. Немолодое широкое лицо барона побагровело и пошло крупными лиловыми пятнами. Его ладонь упала на эфес висевшего на поясе меча. С тихим шелестом клинок медленно пополз из ножен, сверкая на солнце своим отполированным телом.

Воины барона загомонили и уплотнились, охватывая компанию полукольцом.

– Если ты обнажишь свою железку ещё хоть на ладонь, барон, я вырву с твоего лица весь пух, который ты по недоразумению называешь бородой. Выдёргивать буду медленно. Волосок за волоском. После чего отрежу твою никчёмную голову и скормлю её обитателям нижнего плана. Хотя… может, и оставлю себе. На память. Появилась тут у меня одна забавная задумка, – демонолог с чувством полного превосходства смотрел на всадника.

– Хра-а! – взревел барон.

Он раскраснелся настолько, что, казалось, его доспех вот-вот раскалится добела. Но его меч так и не покинул ножен. Два воина внезапно спешились и оттеснили своего сюзерена, встав между ним и мастером тьмы. Вел хищно оскалился в ответ и сжал кулаки. Из-под его сжатых пальцев вырвались языки чёрного пламени.

Все звуки стихли. Люди и кони замерли в ожидании.

– Маг, – лишённый каких-либо эмоций голос в голове Павла вновь напомнил о себе, – Светлый… Вкусный… Что-то затевает. Слева.

Иваныч мазнул взглядом по воинам, собравшимся по левую руку от него.

Люди барона сосредоточили своё внимание на мастере тьмы и напряжённо стискивали толстые древки копий и отполированные ладонями длинные топорища. Все, кроме одного.

Внешне он мало чем отличался от остальных. Те же высокие и добротные сапоги из грубой кожи. Та же лёгкая, потемневшая от времени кольчуга. Вот только он был единственным из всех пришлых чужаков, кто не схватился за оружие. Он вообще не смотрел на своего сюзерена и демонолога, а сосредоточенно создавал какой-то незнакомый Павлу конструкт над ладонью.

– РУ? – тихо промурлыкала носатая жаба прямо на ухо Иванычу.

– Согласен, – едва слышно ответил малышу Вали начинающий маг. – С дерьмоедом что-то нужно делать. И срочно!

На землю, рядом с его ногой, беззвучно упали витки изумрудной плети. Павел почувствовал, как подобралась висящая на его спине жаба.

– Вкусный, – наконец решившись, начинающий маг спародировал своего собеседника.

Кнут со свистом рассёк воздух, нарушив повисшую, действующую на нервы тишину, запустив этим звуком целый калейдоскоп событий.

Плеть, подобно выстрелившей с места кобре, хищно метнулась к груди сосредоточенного на создании сложного геометрического конструкта мага. И лишь в последний момент, словно повинуясь мысли своего создателя, кончик хлыста слегка подкорректировал свой полёт и заключил в своих объятьях шею не ожидавшего ничего подобного мага. Павел резко дёрнул кнут на себя, сбросив свою жертву с лошади и уронив её лицом в поросшую жёсткой, колючей травой землю.

В этот момент малыш Вали резко сорвался с его плеч и в два огромных прыжка оказался на груди успевшего перевернуться на спину мага. Светлый, даже позабыв о стягивающей шею зелёной удавке, заворожённо смотрел на чадящие тьмой когти носатой жабы, которые неспешно приближались к его глазам.

Мастер тьмы же в этот момент сложил свои ладони лодочкой и резко на них дунул. Чёрное пламя взревело и забилось в стороны, лизнув своими языками лица двух воинов, которые отделяли демонолога от барона. Телохранители рухнули в траву как подкошенные. Вел улыбнулся и исчез.

– Так нам никто не помешает, Ваше Благородие, – вкрадчиво прошептал демонолог на ухо впавшего в ступор гостя, появившись за его спиной. Вел приобнял всадника, вальяжно рассевшись на крупе его коня.

Барон ощутил, как ему в кадык упёрся кончик остро заточенного ножа.

Рэй и Гэри, не сговариваясь, подбежали к паладину и встали в защитную стойку, прикрыв его от вероятного нападения с флангов.

Юная ведьма приблизилась к Павлу и приготовила плетение защитного купола. Иваныч разжал пальцы, выпуская из рук изумрудную плеть, и тут же создал внушительных размеров двуручник. Встав так, как его учил паладин, он сделал шаг в сторону, закрывая собой девушку.

Воины барона, глухо матерясь, начали медленно охватывать всю компанию в кольцо.

Только лишь Мишико даже не сошёл со своего места. Он неспешно обвёл взглядом пространство вокруг себя и, остановив его на учениках, улыбнулся.

– Неплохо, – похвалил начинающих магов паладин. – Хорошая реакция. Эй, Вел!

– Чего тебе, светлый? – откликнулся мастер тьмы.

– Ты был прав, старый хрыч, – паладин изобразил подобие поклона. – Беру свои слова обратно. Будем делать из них двойку, раз уж они сами друг к другу липнут.

– А ты ничего не забыл? – хитро произнёс демонолог и потрепал барона за ухо. – Тише, Ваше Благородие! Не шали!

Барон, решивший воспользоваться заминкой и высвободиться из захвата, уже остро об этом пожалел. Мастер тьмы с лёгкостью удержал массивного противника и лишь чуть плотнее прижал нож к его горлу. Остриё сильно натянуло кожу, нырнув внутрь самым кончиком. Багряная капля тёплой крови, побежавшая по груди барона, быстро охладила его пыл.

– Я не слышу, Мишико! – Вел явно наслаждался моментом.

– Демоны бы тебя побрали, тёмный, – буркнул паладин и, выдохнув, громко начал декламировать: – Я, Мишико Герхардский, известный также под именем Мишико Молот, признаю херо… Кхм. Признаю мастера тьмы, демонолога и адепта тёмных наук, Вела Игирийского самым мудрым и дальновидным магом континента! Также не могу не отметить его блестящий преподавательский талант и исключительное мастерство в овладении искусством!

– Ты забыл про самое главное, паладин! – от избытка переполняющих его чувств демонолог начал выкручивать ухо барона. Тот стоически переносил экзекуцию, хоть и был в шаге от того, чтобы не начать повизгивать.

– И да! – блондин сокрушённо покачал головой. – Назначаю Вела Игирийского на должность главного и единственного виночерпия баронства Герхард!

– И главного смотрителя за домами терпимости! – мастер тьмы вклинился в речь паладина.

– Иди ты в бездну, тёмный! – возмутился Мишико. – Этого не было в условиях спора! Какой ещё, прости Создатель, смотритель за публичными домами?

– Господа, прошу меня извинить… Но какого хрена тут происходит?! Мы убиваем друг друга, или как? – барон Кратонский перестал улавливать смысл происходящего вокруг.

– Тебе так не терпится умереть, твоё Благородие? – проворковал в выкрученное ухо демонолог и вновь обратился к паладину: – И что? Тебе жалко? Для друга жалко?!

– Создатель! – взмолился Мишико. – Демоны с тобой! Десятник Рэй!

– Я! – вытянулся в струну здоровяк.

– Ты ответственный за это тело на время всех его загулов! – отчеканил паладин.

– Да твою же мать… – помрачнел десятник.

Рядом булькнул сотник Гери. Булькнул ещё раз и, не удержавшись, откровенно заржал.

Воины барона замерли в непонимании.

– Разрешаю применять все виды воздействия, – Мишико широко улыбнулся и выразительно посмотрел в глаза здоровяку. – В том числе самые… радикальные. Тебе всё ясно, десятник?

По мере осознания сказанных паладином слов лицо Рэя начало светлеть. Спустя минуту он уже сиял, как солнце в летний полдень.

– Будет сделано, командир! – десятник смотрел на мастера тьмы взглядом кота, увидевшего в пустом амбаре целую кадку сметаны. – Разреши приступить к выполнению?

– Позже, боец! – кивнул Мишико подчинённому и, наконец, обратил своё внимание на захваченного тёмным магом заложника. – Я тебя слушаю, барон.

– Да неужели?! – в голосе всадника плескался океан желчи. – Ты кто, пожри тебя бездна, вообще такой?!

– Виночерпий, поясни, пожалуйста, нашему уважаемому гостю, кто я такой, – поморщился паладин.

– Ага, – кивнул довольный демонолог и, вывернув баронское ухо ещё на половину оборота, вкрадчиво в него зашептал: – Будь добр, прояви больше уважения к Его Благородию барону Мишико Герхардскому и отвечай на поставленные вопросы. Если будешь капризничать, то будет бо-бо. Очень бо-бо. Пропищи там что-нибудь, если ты меня понял.

– Я убивал и за меньшее, – сдавленно прошипел всадник, – за гораздо меньшее. Но… Так и быть. Давайте поговорим. Железку только свою убери. И ухо отпусти.

– Хорошо, – Вел освободил из захвата выкрученное ухо барона и убрал от его горла нож. – Но помни, Твоё Благородие, одно неверное движение, и ты умрёшь. Умрёшь страшно и больно.

Барон в ответ лишь раздражённо дёрнул плечом.

– Меня зовут Ингвар, – прокашлявшись, нарушил повисшую тишину всадник, – Ингвар Кратонский. Барон. И пришёл сюда я из-за того, что до меня дошли дурные вести. Мне донесли, что Герхард пал. Пал под натиском взбесившейся церкви. Я поначалу не поверил в это. Как может сброд из монахов взять штурмом одну из самых неприступных крепостей в княжестве? Но дурные вести поступали из разных источников. И теперь я вижу, что они были правдивы.

– Сброд из монахов? – усмехнулся Мишико. – Не будь столь самонадеянным, барон. Церковь - это не только безобидные монахи, но и…

– Паладины, – кивнул Ингвар, – воины Его. Я слышал, как тебя называли паладином. А ещё и бароном Герхардским. Крепость всё же не устояла… Ты убил прежнего барона? Вот только твои спутники не больно-то похожи на смиренных рабов Его. А вон у тех двоих вообще рожи знакомые. Кажется, я видел их здесь раньше.

– Не только паладины, – покачал головой блондин. – Церковь многогранна и сильна. Теперь же в ней происходят совсем странные и жуткие вещи. Но ты прав. Я когда-то действительно был воином Создателя нашего. И да, крепость выстояла. Прошла по самой грани, но устояла. Оба прежних правителя погибли, защищая свой дом и свой народ. Теперь же волей судьбы это мой дом и мой народ. И бремя его защиты легло на мои плечи. Так зачем ты пришёл на порог моего дома, Ингвар? Ты так и не ответил на вопрос.

– Странная история, – глубоко посаженные глаза барона внимательно изучали Мишико. – Позволь уточнить, с чего ты решил, что можно прийти в чужой, пусть и разорённый, дом и вот так запросто объявить себя его хозяином? Вы, ребята, хоть и отбитые на всю голову, но на идиотов не похожи. Нельзя просто так взять и объявить себя владетелем этих земель. Так власть не передаётся.

– Ой ли? – весело возразил демонолог. – Интересно, как получили свой титул твои предки, барон? Кто им там что передал? Я вот абсолютно уверен в том, что путь к власти они прокладывали себе, находясь по пояс в крови.

– Вопрос, Ингвар, – надавил паладин, – ответь на мой вопрос!

Всадник прищурил глаза и сплюнул на землю.

– А что будет, если я откажусь отвечать?

– Тогда можешь собрать своих людей и уматывать восвояси, – ответил Мишико. – Но ты должен помнить: церковь своего не отдаёт, и она вновь вернётся сюда. Только уже с куда как большими силами. Может быть, она уже в пути. Падём мы - сметут и вас.

– А если я откажусь уматывать? – Ингвар подался вперёд.

– Тогда вы все умрёте, – меланхолично пожал плечами паладин. – Здесь и сейчас. Мне проблем и так хватает.

Ингвар глубоко вздохнул, окинул взглядом своих людей и задумался.

– Здесь и сейчас, – передразнил блондина барон. – И откуда вы такие резкие только взялись? Мы приехали помочь Герхарду.

– Помочь? – хохотнул за его спиной демонолог. – Вы же вроде как друг другу в глотки были готовы вцепиться. В дерьмо друг друга мордой макали. И что же поменялось?

Ингвар вновь прикрыл глаза, пытаясь обуздать очередную вспышку гнева.

– Я смотрю, вы хорошо осведомлены, – покачал головой барон. – У нас действительно были некоторые… разногласия. Но резать друг другу глотки… Нет. Слишком хорошо мы друг друга знали. Я даже мог бы с уверенностью назвать его своим другом. Но демоновы спесь и гордыня не давали нам сделать первый шаг друг другу навстречу. Я много раз уже пожалел о той пьяной драке в том забытом Создателем лесу. Я ответил на твой вопрос, паладин?

– Ты ответил на мой вопрос, барон, – кивнул Мишико. – Вот только ехать сюда столь малым отрядом было очень опрометчивым шагом. Вас бы попросту смели.

– Настолько всё серьёзно? – удивился Ингвар.

– Более чем, – ответил паладин. – И что ты собираешься теперь делать?

– Мои люди мертвы? – всадник указал на бессознательные тела своих воинов.

– Просто в отключке, – произнёс находящийся за его спиной Вел. – Скоро оклемаются.

– Это хорошо. Между нами нет крови. Тогда было бы неплохо услышать всю историю полностью, – немного подумав, произнёс барон. – Я хочу знать, как он погиб. И как так вышло, что бароном оказался именно ты, церковник.

– Хорошо, – согласился Мишико. – У меня тоже есть к тебе несколько вопросов и предложений. Тогда прошу вас проследовать в мой дом. Не вести же нам беседу на пороге.

– Я принимаю твоё приглашение, паладин, – кивнул ему в ответ Ингвар. – Но у меня есть два требования.

– Каких же? – блондин вопросительно поднял бровь.

– Во-первых, уберите эту тварь с моего мага. Кажется, он уже обмочился…

– Паша, успокой малыша, – не оборачиваясь, произнёс Мишико. – Считай, что оно выполнено, барон. А второе?

Владетель баронства Кратон хищно улыбнулся и указал кивком головы себе за спину.

– Я ведь в своём праве, паладин?

– Ты в своём праве. Я сам порой об этом мечтаю, – ответил ему такой же улыбкой Мишико.

– Вы о чём сейчас? – недоумённо спросил демонолог.

Вместо ответа барон нанёс ему сокрушительный удар локтём в челюсть. Не ожидавший такого подвоха Вел кулём свалился с крупа коня. Следом за ним спешился разъярённый барон.

– Я тебе покажу, как вертеть моё семейное древо, ублюдок! Бороду ты мне вырвать решил?! Ухо ты мне вертел?! Я тебя сейчас в землю по самую маковку вобью! И никакая магия тебе не поможет, виночерпий ты сраный! – Ингвар тяжелой поступью следовал за пятящимся от него мастером тьмы.

– Да какого демона происходит?! – возмутился Вел. – Миша! Такого предательства я от тебя не ожидал! А ещё другом меня называл! Я всего лишь хотел разрядить обстановку!

– Сейчас я тебе её так разряжу, что запомнишь на всю свою никчёмную жизнь! Стой, сволочь! – прошипел барон и сорвался на бег, пытаясь догнать задавшего стрекача демонолога.

Павел наконец выдохнул и расслабился.

Он уже выучил некоторые правила этого мира. И одно из них гласило о том, что если участники конфликта перешли к набитию морды мастера тьмы, то убивать друг друга они уже не будут. По крайней мере, не в этот раз.

Глава 6

Чёрно-свинцовые тучи пришли незваными гостями с севера. Пришли перед самым закатом, спрятав своими оплывшими телами заходящее за величественные пики гор солнце.

Гонимые озорным ветром неповоротливые гиганты толкались могучими боками, оглушая округу трескучими раскатами грома, заставляя мелких, копошащихся, подобно букашкам, внизу, людишек испуганно втягивать головы и озираться в поисках ближайшего укрытия. Одной из туч, видимо надоела эта борьба, и она решила схитрить и пролететь чуть ниже своих товарок. А может ей просто стало любопытно, и она решила поближе посмотреть на презренных людишек, которые наивно провозгласили себя царями этого мира. Вот только она не рассчитала и задела своим отвисшим брюхом одинокую скалу, которую местные называли "Шило" за схожую с этим незатейливым инструментом форму. Из образовавшейся безобразной раны хлынул поток ледяной воды. Сёстры беспечной тучи застонали и, в ярости метнув несколько молний в одиноко стоящее "Шило", заплакали.

На княжество Тай обрушился невиданный здесь доселе ливень. Даже седые старики, вечно бурчавшие о том, что в их времена бывало и не такое, сейчас помалкивали, лишь украдкой поглядывая на улицу и тут же осеняя себя священным знаком. Казалось, сами небеса хотели смыть всю кровь, которая за последние дни пропитала землю княжества.

Очередной особенно громкий и хлёсткий раскат грома разбудил задремавшего было под настилом храмовой крыши голубя. Птица медленно раскрыла свой единственный уцелевший глаз и, недовольно нахохлившись, потопталась на месте, разгоняя застоявшуюся в здоровой лапке кровь.

Наконец, буркнув что-то крамольное на своём голубином языке, птица нашла удобное положение и устало прикрыла глаз, пытаясь скользнуть в приятную дрёму. Но через несколько секунд вновь встрепенулась. Что-то не давало ей заснуть под монотонный шум молотящего по черепичной крыше дождя.

Голубь недовольно проурчал и зарылся головой в грязные перья под своим крылом, пытаясь поймать назойливого паразита, который грыз его уже не молодое, искалеченное тельце. Но блоха оказалась проворнее. Она ретировалась и затаилась в ожидании лучшего момента для продолжения трапезы.

Птица вновь недовольно курлыкнула и, потоптавшись на месте, попыталась заснуть.

Но нет. Назойливый кровосос оказался ни при чём. Голубь нахохлился и, раздражённо урча, поковылял к слуховому окну.

Там, на границе бушующей стихии и сухого, тёплого чердака, грязно-серый ветеран уличных битв за хлебные крохи уселся на балку и, склонив голову набок, смотрел в разрываемую вспышками молний тьму.

Теперь он был уверен в том, что причиной его беспокойства был не затаившийся в его перьях паразит. Источник скрывался где-то там. В той стороне, куда неспешно держали свой путь набухшие тучи. Его неодолимо манило на юг.

Голубь высунул голову за пределы защищающей его крыши, но, поймав темечком пару массивных капель, тут же втянул её обратно.

Птица что-то недовольно уркнула и, собравшись с духом, совершила резкий взмах видавшими виды крыльями. Падающая с неба вода пыталась сбить его с ритма и бросить на мощёные камнем улицы. Ветер хотел подхватить тщедушное тело и закрутить его в последнем танце, но голубь старался изо всех сил, упрямо отвоёвывая у стихии метр за метром. Медленно, но верно птица взлетала вверх, стараясь пробиться сквозь наполненные влагой тучи.

– Заходим! Живо! Живо! – попытался перекричать вой гуляющего по крепости ветра и шум падающей с неба воды Георг.

Один из его подчинённых подхватил рухнувшее без сознания тело караульного и помог командиру занести его в тёмный зёв одного из немногих служебных входов, ведущих в сердце Соколиного оплота. А именно в ту его часть, которую тихо прибрала себе инквизиция.

Следом за ним в дверной проём скользнули ещё две едва различимые в дождливой ночи тени. Возле входа остался лежать труп ещё одного солдата инквизиции.

Попав внутрь, Георг уложил бессознательного воина в тесном, тускло освещённом помещении караулки, которое примыкало к основному коридору, ведущему в центр крепости.

– Вир! Я же приказал: без крови! – тихо произнёс паладин, схватив за грудки стоящего за ним человека в насквозь промокшей рясе. – Какого демона ты творишь?!

– Ты чего, командир? – удивился Вир. – Мы же всегда так действуем при зачистке…

– А теперь не так! – Георг, притянув подчинённого к себе, прошипел ему в лицо. – Или тебе, пожри тебя пустота, мало смертей?! А, Вир? Ты забыл слова клятвы, произнесённой среди бескрайних снегов? Забыл, паладин? А?! Я жду ответа!

– Помню, – потупив взгляд, буркнул ему в ответ Вир.

– Помню, – поморщившись, передразнил его командир.

Георг слегка оттолкнул проштрафившегося подопечного и повернулся к остальным.

– Запомните, братья! Мы не продажные убийцы, не сошедшие с ума маньяки, а только лишь смиренные воины Его! Наша стезя - битва. Но битва с теми, кто выступил против Него. Мы лишь инструмент для выполнения желаний Его. А если кому-то из вас вдруг захотелось просто так прикончить невиновного, сразу говорите об этом мне. У меня есть верное средство. Помогает безотказно, – Георг погладил массивную рукоять своего боевого молота. – Вопросы?

– Но при этом мы идём убивать высокопоставленного служителя церкви, – хмыкнул один из паладинов. – Что-то не вяжется, командир.

Говоривший откинул прилипший к голове капюшон рясы, явив под неверный свет факела своё добродушное веснушчатое лицо.

– Перестань балагурить, Брин, – тихо ответил Георг. – Мы лишь раздавим башенного лиса, который, видимо, опьянел от полученной власти. Ты это знаешь не хуже меня. В семье не без уродов. Хотя к самой семье у меня в последнее время тоже появились некоторые вопросы… Готовы?

– Да, командир! – тихо ответил ему его отряд.

– Отлично, – кивнул командир. – Нам необходимо попасть на вершину башни. Золен, как та принцесса из детских сказок, забрался на самую верхотуру.

– Сидит и ждёт своего принца? Прямо как в детских сказках, – тихо хохотнул Брим.

Он был родным братом Брину. Братом-близнецом.

– Может, оставим всё как есть, командир? – поддержал брата Брин. – Вот же принц удивится такому подарку. Ворвётся в башню, положив по пути орды демонов и могущественных тёмных магов, а там вместо принцессы наш старик сидит. Кому-то кишки заживо вынимает.

– Эта хреновая сказка слишком затянулась. Пора нашу принцессу попросить покинуть своё уютное убежище. До меня дошла информация о том, что этот ублюдок пристрастился пытать детей. Он таким образом расслабляется после тяжёлого дня, – покачал головой Георг.

– Тварь! – прошипел Вир. – Давно пора было избавиться от него.

Братья помрачнели и закивали, соглашаясь с воином.

– Давно, – согласился командир. – Но на всё воля Его. Пришло время, и мы тут. На втором и третьем этаже сопротивления быть не должно. Там сейчас на постах наши люди. По идее, деньги и вино должны сделать своё дело. Нам нужно лишь сымитировать нападение, оглушив тех, кто находится на посту. Брин, эта задача на тебе.

– Ясно, – кивнул ему в ответ один из рыжеволосых братьев.

– Проблемы у нас могут начаться на четвёртом и пятом этажах. Туда у меня доступа уже не было… Да его вообще ни у кого нет! Кроме, разве что, десятка приближённых к старшему инквизитору. Но они оказались слишком преданы старому ублюдку, – продолжил Георг. – Людей, которых подсылали к ним, инквизиция утащила в свои подвалы.

– Там мы тоже будем ходить и гладить всех по головке, командир? – буркнул Вир.

– Нет, – посмотрел на него паладин, – на тех этажах работаем серьёзно. Людей там нет. Одни выродки.

– А те молчаливые дружки этого… как его там? – задал вопрос Брим.

– Отца Августа, – подсказал брату Брин.

– Приоритетная цель, – кивнул ему Георг. – Этих уничтожаем в первую очередь. Не нравятся они мне. Чувствую, что с ними будет не просто. Ладно, достаточно разговоров. Работаем! Лишь слово Его!

– Несёт свет в души наши! – хором ответил отряд, пряча лица под промокшими капюшонами ряс.

– Чисто, – донёсся до отряда тихий голос Брина.

Со вторым и третьим этажами, как и предполагалось, проблем не возникло. Человек епископа сдержал своё слово. Охрана провела эту ночь, явно что-то празднуя. Об этом говорили разбросанные всюду бурдюки и бутылки, тяжёлый винный запах, заполнивший узкие коридоры крепости, и, конечно же, валяющиеся всюду тела в стельку пьяных монахов.

Брим, споткнувшись об один из глиняных сосудов, осторожно взял его и, поднеся к носу, вдохнул исходящий из неё винный аромат, после чего поморщился и передал находку командиру. Тот принял бутыль и повторил все действия за подчиннёным. В нос паладина ударил аромат креплёного вина с нотками чего-то пряного и знакомого. Георг на секунду прикрыл глаза, и его взору предстали бескрайние западные степи. Именно из них в остальные княжества шёл бесконечный транзит разнообразной дряни, наводнившей в последнее время всю империю. В вино определённо был подмешан сильный, заботливо выращенный и приготовленный степняками наркотик.

Теперь же группа заходила на четвёртый этаж. Лестница, ведущая наверх, располагалась в другом конце длинного извилистого коридора. На пятом этаже находился переход в самую высокую часть донжона, в которой и размещались покои Золена Рейнса.

– Выдвигаемся! – также тихо скомандовал Георг. – Вир! На тебе все помещения. Я не хочу, чтоб мне в самый неподходящий момент прилетело в спину.

– Сделаю, командир, – ответил ему воин, коротко кивнув головой.

– И не сомневаюсь, боец, – тихо произнёс командир. – Пошли.

Четвёртый этаж отряд прошёл без каких-либо проблем. Они вообще не встретили ни души. Продвижение замедлялось лишь тем, что Вир останавливался возле каждой двери в длинном коридоре, оставляя под ней оглушающее плетение. Эти же заклинания накладывались и на стены в ответвлениях коридора. Так неспешно группа добралась до лестницы, ведущей ещё выше. На пятый этаж.

– Командир, – тихо позвал паладина Вир.

Георг вернулся к своему бойцу, который находился у входа крайнего перед подъёмом помещения, и вопросительно на него посмотрел.

– Эта дверь была приоткрыта, командир, – воин указал на массивную деревянную дверь, возле которой он стоял. – Загляни. Я думаю, тебе будет интересно.

Дверь с лёгким скрипом открылась.

Заглянув внутрь, паладин быстро окинул взглядом просторную комнату и коротко, но ёмко выругался. Это определённо была канцелярия инквизиции.

Об этом ему сообщили кипы бумаг, связанные бечёвкой по стопкам, бережно рассортированные и мирно ждущие своего часа на множественных полках стеллажей. Полок было очень много.

Ближе к выходу располагалась рабочая зона канцелярии. Здесь находились ровные ряды массивных письменных столов, которые служили рабочими местами церковным клеркам. На больших столешницах покоились всё те же стопки бумаг, книги и писчие принадлежности. И столов этих было навскидку не менее трёх десятков.

Сами же многочисленные писари, несмотря на предрассветный час, находились на своих рабочих местах. Вот только не слышно было присущих подобным местам тихих разговоров, скабрёзных шуток и даже шороха перьев, выводящих красивые вензеля на жёсткой бумаге. Все клерки были мертвы.

Уткнувшись лицами в разложенные по столам документы, они молчаливо наполняли канцелярию тяжёлым смрадом гнили и разложения.

– Двигаемся дальше, – прошипел Георг сквозь стиснутые челюсти.

Вопросов к старшему инквизитору у него накапливалось всё больше и больше.

Пятый этаж ничем не отличался от предыдущего. Всё то же запустение и гнетущая тишина.

– Брин, смени Вира, – где-то на середине коридора скомандовал паладин.

– Хорошо, – ответил ему один из братьев и отправился назад. Туда, где Вир накладывал очередное плетение на дверь.

– Может, зря мы так заморачиваемся, командир? – тихо спросил вернувшийся Вир. – Тут либо никого нет, либо тоже все мертвы. Я не слышал ни одного шороха по пути сюда.

– Конечно, зря! – донёсся до них приглушённый голос возящегося с очередной дверью Брина. – Тут никого нет, командир. Пошли уже сделаем то, зачем мы сюда пришли.

– Может, и зря, – после небольшой паузы ответил ему Георг. – Вот только лучше…

Что было в его понимании лучше, паладин договорить не успел. Его прервал тихий скрип давно не смазанных дверных петель и короткий удивлённый возглас Брина. Видимо, один из близнецов решил заглянуть в одно из незапертых помещений. Раздалось тихое шипение.

Георг хотел было сделать бойцу замечание, но, повернувшись к нему, ошеломлённо замер.

Обезглавленное тело Брина медленно заваливалось на спину. В воздухе над ним ещё витало облако кровавой взвеси. Голова воина, подскочив пару раз, мясным мячиком катилась прямо к застывшему отряду.

– Брин? – неверяще смотря на приближающийся к ним предмет, спросил брат погибшего.

– Твою мать! – рыкнул Георг. – Вир! Брим! Группируемся и отходим наверх!

– Брат? – Брим, не слыша командира, медленно поднял замершую на полу голову и заглянул в столь знакомое лицо. – Брин?! А-а-а-а!

– Вир! Держи его! Отходим! – паладин подготовил ударное плетение и выдвинулся вперёд, закрыв собой отряд.

Из открытой двери медленно вышел человек в рясе.

В руке его светился мёртвенно-зелёным светом короткий меч.

Р-А-Х!

Плетение, выпущенное Георгом, смело замершего церковника, ударило об стену и распылило облаком праха по узкому коридору.

– Брин! Как так-то, брат?! Почему?! – Брим баюкал на руках голову погибшего. На щеках воина блестели две узких дорожки, проложенные солёными слезами.

– Отходим! Не стоим на месте! – скомандовал Георг, обшаривая всё пространство взглядом и медленно пятясь назад.

Вир подхватил Брима под руку и потянул вперёд.

В это время там, где они уже прошли, зазвучали громкие хлопки.

– Ни души, говоришь?! – Георг обернулся к своему отряду.

– Твою же мать! – Вир пытался перекричать разразившуюся в коридоре канонаду. – Судя по звукам, они были за каждой грёбаной дверью. Что будем делать, командир?

– Поднимайтесь! Нужно закончить начатое! – рыкнул в ответ паладин.

Из дверей начали вываливаться тела монахов.

Попадая под плетения, наложенные отрядом, они падали на пол ничком и вяло там шевелились, даже не пытаясь подняться. Некоторым из них, видимо, более стойким, удавалось подняться на четвереньки. Но тут же падали на пол снова под ногами тех, кто выходил за ними следом.

– А ты? – недоумённо спросил Вир.

– Я вас догоню! – вновь прорычал Георг и, приблизившись к лицу своего бойца, с жаром проговорил: – Запомни! Как ворвётесь к старому лису, бей сразу! Бей всем самым мощным из своего арсенала!

– Да хрен там, командир! – возмутился Вир. – Давай лучше я останусь!

– Уходи! Это приказ! – паладин с силой хлопнул подчинённого по плечу. – Уходи! Ты меня понял, боец?

– Понял, – буркнул воин и потянул за собой так и не выпустившего голову брата Брима.

– Ну и славно, – оскалился Георг и повернулся к медленно приближающейся толпе монахов. – Что же вас тут так много-то, уроды?

Люди в рясах с каждым шагом набирали скорость. Среди толпы начали мелькать бледно-зелёные вспышки.

Паладин покрепче перехватил свой молот и поднял его над своей головой, будто готовясь вонзить длинную рукоять в каменный пол.

– Лишь воля Его, – громогласный голос Георга подмял под себя все остальные звуки.

– Повелевает душами нашими! – проревел позади него Брим.

Раздался тихий перезвон, и боец оказался между Георгом и приближающимися церковниками.

– Ви-и-ир?! – подобрался Георг.

– Сделайте дело, командир! – не оглядываясь, произнёс Брим и тяжёлыми шагами отправился навстречу толпе.

Р-А-Х!

Искрящийся светом шар встретил безмолвных монахов.

Широкоплечая фигура Брима скрылась в облаке пепла. В правой руке боец крепко сжимал меч. На сгибе левой руки он так и продолжал баюкать голову погибшего брата.

– Уходим, командир! – Вир потянул Георга за собой, увлекая его к переходу, ведущему к башне инквизитора. – У нас ещё осталось незаконченное дело!

– Дерьмо! – выругался паладин и бросил короткий взгляд на заполненный пеплом коридор. Там, в чреве мутного облака, мерцали белые и изумрудные вспышки. – Ещё увидимся, брат. Ещё увидимся.

Георг отвернулся и поднаддал, догоняя оторвавшегося вперёд Вира.

Свернув в нужном месте, они без каких-либо проблем преодолели последний подъём на уровень личных покоев инквизитора.

– Лишь слово Его! – донёсся до бегущих бойцов раскатистый голос Брима.

– Живой ещё, чертяка! – радостно оскалился Вир.

И тут же раздался оглушительный грохот.

Пол под их ногами задрожал, и всё стихло. Слышны были только тяжёлые удары подошв о камень да надсадное дыхание двух бегущих людей.

– Поглоти их всех пустота! – прорычал Вир и при очередном повороте едва не сбил с ног замершего посреди коридора человека в рясе.

Воин упал на колени и резко выгнулся назад, пропуская над собой просвистевшее в воздухе зелёное лезвие.

Массивный молот с хрустом и хлюпаньем впечатался в голову монаха. Вскочившего Вира оросило кроваво-мозговым душем. Но боец, ничуть не смутившись, уже наседал на второго церковника, вооружённого изумрудным цепом.

– Вир! Наша дверь! – раздался за его спиной голос командира.

– Заканчиваю, командир! – воин увернулся от пролетевшего рядом с его лицом зелёного шара и, схватив монаха за склизкую шею, ударил чистой силой света.

Внутри тёмной пустоты капюшона загорелись два багряных уголька. Монах в последний раз вздрогнул и обмяк.

– Подожди, командир! – Вир отпихнул Георга плечом и первым ворвался в покои старшего инквизитора.

Паладин, ругнувшись, устремился вслед за своим бойцом.

Первое, что он почувствовал, оказавшись в покоях старшего инквизитора, был дикий смрад. От запаха разложения забивало нос и слезились глаза. Желудок непроизвольно подобрался к горлу.

В тусклом свете лампад было сложно что-либо рассмотреть. Паладин запустил в воздух шарик сияющего света.

– Вир? – тихо спросил Георг.

– Вот же дерьмо, командир! – поморщившись, воин сделал несколько шагов к длинному, богато сервированному столу. – Видимо, зря мы всё это затеяли. Тут, похоже, одни трупы.

Паладин вновь окинул взглядом комнату, задержав его на столе. Точнее, на трёх телах, сидящих за этим столом.

Лица первого, находящегося ближе всех к нему, он не видел. Он располагался к нему спиной. Было лишь понятно, что при жизни этот человек был обременён лишним весом и находился он здесь не по собственной воле. Руки дородного гостя были связаны.

Двое других сидели от него по обеим сторонам, уронив свои головы на грудь. И они определённо имели отношение к церкви, так как были облачены в рясы. Лица их были скрыты, но у сидевшего по левую руку от толстяка из-под рясы торчала измазанная засохшей кровью, клочковатая борода.

– Ну, вот мы и встретились, старый ублюдок, – ухмыльнулся Георг, догадавшись, кому принадлежит эта борода. – Вир! Отхреначь ему голову. Нам ещё предстоит как-то выбираться из этого дерьма.

– Угу, – с трудом сдерживая рвотные позывы, ответил ему воин и отстегнул от пояса длинный нож. – Ему кто-то глотку перерезал, командир. Кровищи, как со свиньи, натекло!

– Всё интереснее и интереснее, – пробормотал паладин, – Любопытно, кто же остальные?

Вир обошёл стол, со стороны заглянул в лицо связанного.

– Я, конечно, могу ошибаться, но, кажись, это бывший местный князь, командир, – задумчиво произнёс воин. – Но ручаться не берусь. У него рожа уже вниз сползает.

– Хрен с ним. Вот уж о ком точно не буду горевать, – махнул рукой Георг и, заинтересовавшись необычной, изящно выполненной шкатулкой, подошёл к стене с длинной полкой. – Заканчивай с инквизитором, и уходим.

– Заканчивай, – проворчал Вир, откинув капюшон с головы старшего инквизитора. – Создатель! Ну и воняет!

– Разве? Я ничего не чувствую, – от раздавшегося в комнате скрипучего голоса паладина бросило в холодный пот.

– Вир! В сторону! Вир, твою мать! – резко обернувшись, паладин замахнулся своим огромным молотом.

Но воин даже не шелохнулся. Он стоял истуканом и заворожённо наблюдал за медленно поднимающимся инквизитором.

Старик встал, неспешно потянулся, будто разминая затёкшие после длительного сна мышцы, и, повернувшись к Георгу, улыбнулся.

Улыбка на изъеденном гнилью и белёсыми язвами лице выглядела как оскал демонической твари. С рясы старика посыпались на пол струпья его же засохшей крови.

– Ви-и-ир! – проревел Георг.

– Добрый вечер, господа! – проскрипел старик, посмотрев на Георга. – Чем обязан?

Паладин заглянул в горящие янтарём глаза и замер. В его голове заговорили голоса. Они шептали. Они бубнили. Они кричали. Они бесновались. Они обволакивали сознание, заставляя смириться. Заставляя подчиниться.

Руки Георга сами по себе опустились. Из уголка рта потянулась блестящая в ярком свете ниточка слюны. Пальцы паладина разжались. Тишину в комнате нарушил громкий лязг упавшего на пол молота.

Вяло шевельнулся второй сидевший за столом церковник. Во тьме его капюшона загорелись бледно-жёлтые огоньки.

Золен Рейнс приблизился к застывшему Виру и, вытащив свой неестественно длинный, почерневший язык, облизал щёку воина.

– Ммм… – старший инквизитор попытался прищуриться от удовольствия, но такого его лицевые мышцы уже не выдержали. Часть щеки Золена хлюпнула и пенящимся куском плоти упала на пол. – Светлый. Самое то!

Ногти на руке старика удлинились, изогнулись и налились изумрудным светом. Инквизитор нанёс молниеносный удар по незащищённому горлу Вира и тут же присосался ошметками губ к образовавшейся ране. Громко чавкая и рыча, он жадно глотал тёплую кровь воина.

Человек, сидящий напротив, завистливо подался вперёд.

– Считай, что тебе повезло, Август, – насытившись, Золен отбросил от себя высохший труп Вира. – Я бы тебя за такое прикончил. Но хозяин даёт тебе второй шанс. Жнец милостив. Тело этого паладина можешь забрать себе. Твоё нынешнее не слишком… функционально.

Август откинул свой капюшон, явив присутствующим здесь освежёванное лицо брата Фили. Впрочем, его вид никого не смутил.

– Но помни! – старший инквизитор назидательно поднял указательный палец вверх. – Ещё один такой проступок, и тебя отправят в Его сады. Я надеюсь, не нужно объяснять, чем это для тебя чревато?

Глаза Августа полыхнули жёлтым, но тут же потухли. Он лишь отрицающе покачал головой.

– Ну и замечательно, – проскрипел Золен Рейнс. – Он твой, Август. Но сначала доделаем одно дело. Хозяину нужны проповедники. И кажется, я знаю, кто нам лучше всего подойдёт. Прикажи привести нашего друга сюда, тень. Маски сброшены. Пора действовать.

Август коротко кивнул и поднялся.

На пол при этом с влажным шлепком упали покрытые пеной и слизью кишки.

На негнущихся ногах, стараясь не споткнуться об собственные потроха, Август медленно направился в сторону выхода. Выйдя в открытую дверь, он посмотрел вглубь коридора. Полумрак длинного прохода осветила яркая янтарная вспышка.

После этого Август развернулся и той же "деревянной" походкой отправился на своё прежнее место.

Золен также вернулся на свой стул и замер в ожидании, уронив голову на грудь.

Ждать пришлось минут пятнадцать.

Два крепких монаха втащили вяло сопротивляющегося человека в кабинет и бросили на пол. Человеком этим оказался местный епископ, отец Роберт. Размазывая сопли и слёзы по лицу, епископ тяжело поднялся на колени.

– Золен? Что с тобой? – удивился сначала отец Роберт, но, увидев застывшего Георга, тут же опомнился и запричитал: – Это не я Золен! Я его впервые вижу! Я не знаю, что он тебе наплёл, но я тут ни при чём! Не верь ему!

– Ты о чём, Роберт? – удивился инквизитор. – Хотя наплевать. Ты здесь не для этого.

– Это не я! Я следил за этим человеком. Мои люди уже почти настигли его. Я хотел предостеречь те… Что? – до епископа не сразу дошёл смысл услышанного. – А для чего?

– Тебе выпала честь стать участником величайшего события в жизни этого мира, Роберт! – глаза Золена Рейнса вновь полыхнули янтарём. – Хозяину нужны храмы. И нужна паства. Ты станешь проповедником Его. Тебе выпала честь стать одним из первых.

– Что? Какому хозяину? Ты совсем выжил из ума, старик? – возмутился было поднимающийся на ноги отец Роберт, но, увидев выражение лица инквизитора, вновь бухнулся на колени. – Прости, Золен! Я всё сделаю! Ты же меня знаешь!

– В том то и дело, что я тебя знаю, Роберт. Очень хорошо знаю, – Золен поднялся и подошёл к епископу. – Вот только твоё согласие мне не нужно. Кричи, проповедник! Кричи. Будет больно. Но ради такой чести можно и потерпеть. Август! Начинаем!

Золен вновь оскалился и вытянул перед собой руку. Над его ладонью плавно кружился изумрудный шарик.

Уткнувшийся лицом в пол Роберт услышал тяжёлые шаги ещё одного приближающегося к нему человека. Бросив в его сторону испуганный взгляд, епископ едва не завыл от ужаса. При каждом шаге незнакомца полы его рясы приподнимались, обнажая освежёванные гниющие ноги и тянущийся по полу, пузырящийся рукав из сизых кишок.

– Готов? – проскрипел над головой епископа Золен. – Отлично! Начинаем.

Роберт почувствовал, как что-то острое проткнуло ему кожу на затылке и упёрлось в череп. Завывая от охватившего его ужаса, он попытался дёрнуться, но пара сильных рук прижала его к полу, надёжно зафиксировав.

– Готов ли ты принять Жнеца, проповедник? – голос инквизитора преисполнился торжественностью. – Готов ли ты стать частью его? Готов ли ты служить во благо ему?

– Нет! – тихо скулил Роберт. – Не надо!

Давление ножа на череп усилилось. Раздался тихий хруст лопнувшей кости.

– Так впусти же в себя Спасителя, смертный! – продолжил Золен. – Почувствуй…

Звон разбитого стекла прервал речь инквизитора. В комнату вместе с осколками и свистящим свежим ветром влетел грязно-серый комок окровавленных перьев.

Упав прямо на стол, голубь поднялся на лапы и, склонив голову набок, обвёл комнату недовольным взглядом. Потоптавшись с лапки на лапку, птица пристально посмотрела на инквизитора.

– Курлы, – констатировал голубь.

В покоях грянул набат. Громкий, заливистый колокольный звон, казалось, рвал барабанные перепонки. А следом зазвучал хор. Настоящий церковный, многоголосый хор, не звучавший на континенте уже несколько сотен лет. После хора пришёл черёд ослепляющего света.

Инквизитора и Августа отшвырнуло назад, с силой приложив о каменную кладку стены. Крепкий камень содрогнулся и, не выдержав этого удара, разлетелся, погребая их под собой.

– Охренеть! – очумело тряс головой Георг, прогоняя из головы остатки липкой хмари. – Что это было? Неужели это… Да нет, бред.

Паладин перевёл взгляд на лежащего на столе окровавленного голубя.

– Сейчас, малыш, – Георг неуверенной походкой подошёл к столу и взял один из лежащих на нём столовых ножей. – Я сейчас. Ты потерпи.

Сняв с себя рясу, он несколькими резкими движениями срезал ремни, которые удерживали его латный нагрудник. Развалившись на две половины, тот со звоном рухнул на пол.

Оставшись в одних штанах из коричневой кожи и плотной льняной рубахе, паладин бережно подхватил бессознательное тельце птицы и аккуратно уложил его себе за пазуху.

– Спи спокойно, брат, – Георг, проходя мимо тела Вира, встал на колено и коснулся его ладонью. – Скоро увидимся в лучшем из миров.

Бросив взгляд на завал из камней, паладин поковылял к окну, подхватив по пути молот. Уже перед самым окном он споткнулся обо что-то тяжёлое.

– Не понял, – Георг удивлённо посмотрел на свой молот, о который он споткнулся. Потом он перевёл удивлённый взгляд на молот в своей руке и внимательно присмотрелся к рисунку, выбитому на нём.

– И как же ты тут оказался? – тихо озвучил возникший вопрос паладин. Ему был знаком этот рисунок. Хорошо знаком.

– Ладно, разберёмся, – Георг взял во вторую руку теперь уже точно своё оружие и шагнул в окно.

Пролетев пару метров, он исчез в перламутровой вспышке.

Отголоски раскатов грома доносились до Соколиного оплота с далёкого юга. Стихия, показав, кто здесь истинный хозяин, пошла дальше, в самое сердце империи. Свистящий ветер умерил свой пыл. Чудовищный ливень сменился обычным дождём. Но люди всё ещё опасались нового витка буйства стихии. Им казалось, что природа затаилась, выжидая удачного момента для того, чтобы нанести новый удар.

Поэтому никто не обратил внимания на странного одинокого путника с двумя огромными молотами на плечах, который брёл по тёмным, залитым водой улицам крепости. Промокшая рубаха на его животе странно выпячивалась.

– Что там говорил этот старик? – рассуждал он вслух. – Точно! Север. На севере они потерпели поражение. Значит, там ещё остались люди. Друг мой. Мы идём на север!

В ответ ему кто-то тихо уркнул.

Глава 7

Павел пробубнил что-то невнятное, вздрогнул, перевернулся на другой бок и мягко улыбнулся. Ему, пожалуй, впервые за всё время пребывания в этом проклятом мире снился тёплый, согревающий покрытое шрамами сердце сон.

Солнце клонилось к закату, облачая чинно следовавшие по небосклону облака в пышные, торжественные ало-золотые одежды. Лёгкий ветерок приятно перебирал щетину на его лице, которая уже оформлялась в короткую каштановую бороду, скрывая под собой изуродованные церковниками губы. Иваныч, одетый в уже ставшие привычными штаны из коричневой выделанной кожи, просторную светлую рубаху и сапоги с высоким голенищем, неспешно прогуливался по крепостной стене приютившего его сердце баронства Герхард.

Со стены открывался живописный вид на тонущие в закатной дымке пики гор, а также на необычайно оживлённый город. Жители города, надев праздничные яркие одежды, устремились живым ручейком в храм. И если переместить свой взгляд ближе к дому Его, то можно было заметить, как ручеёк этот, получая подпитку с новых и новых улиц, перерастает в полноводную реку. На прихрамовой площади о чём-то громко и торжественно вещал рослый человек, облачённый в покрытый белой эмалью доспех. Именно доспех и натолкнул начинающего мага на мысль, что незнакомый ему оратор был паладином.

Но мысль пронеслась в голове Павла и выскочила вон, не оставив после себя ни малейшего следа.

Иваныч даже не задумывался над тем, что за праздник, а, судя по увиденному, это был именно он, побудил горожан устроить паломничество к храму. И его ничуть не смутил тот факт, что в их крепости ведёт проповедь незнакомый церковник.

Он просто медленно шёл и наслаждался красивым видом, приятным ветерком и, самое главное, неожиданными, но столь желанными спутницами.

– Ты даже представить себе не можешь, как я скучал по вам, – тихо проворковал Павел, любуясь далёкими пиками гор.

Женщина, шедшая с ним под руку, промолчав, прильнула к начинающему магу и слегка сдавила облачённой в тёмную перчатку ладонью его предплечье.

К слову, молчала она на всём протяжении их неожиданной, но от того ещё более радостной встречи. Она вообще не издала ни единого звука, если не считать за таковой тихий шелест тёмно-изумрудного платья из плотного бархата, с высоким, полностью скрывающим шею воротником. Полы длинной юбки едва не касались камня, скользя над ним в считанных миллиметрах.

На голове спутницы Павла устроилась диковинная бархатная шляпка того же цвета, что и платье. От головного убора струилась чёрная, искрящаяся вплетёнными в неё серебристыми нитями вуаль, которая полностью скрывала её лицо от собеседника.

Левую ладонь Иваныча крепко сжимала копия первой спутницы. Отличалась она лишь меньшим ростом да свойственной подросткам угловатостью, которую не под силу скрыть даже столь плотному одеянию.

– Прости меня, Лен. Я оказался слабаком. Потерял тебя, – начинающий маг сокрушённо покачал головой, – и чуть не потерял её.

С первого момента их встречи Павел был абсолютно уверен в том, что рядом с ним его семья. Об этом ему сообщило внутреннее чутьё. А ещё запах. Как оказалось, он ещё помнил её запах.

– Надеюсь, что не потерял, – продолжил Иваныч, пытаясь побороть подобравшийся к горлу комок. – Честно, я понятия не имею, где я. Насть, прости меня. Я пока не знаю как, но я найду выход из этого проклятого места. Чего бы мне это не стоило! Ты меня слышишь, малыш?

Павел остановился и попытался подхватить девушку на руки. Но Настя, отстранилась от него, отойдя на пару шагов. Но убедившись в том, что отец правильно понял её посыл, вновь подошла к нему и взяла в свою руку его ладонь. Внимательно осмотрев изъеденную сильными ожогами руку, девушка поднесла её к своему лицу и прижалась к его ладони щекой.

Иваныч едва не одёрнул руку от обжигающего холода, лизнувшего его кожу.

– Я мёртв?! Что это? – внезапная догадка прострелила его сознание, и он затравленно посмотрел на непроницаемую взгляду вуаль. – Только не говори, что Настя тоже… Пожалуйста! Не говори!

Женщина, будто внимательно изучая своего спутника, по-птичьи склонила голову набок и замерла.

За её спиной раздался смачный хруст откусываемого яблока.

Немного вытянув шею, Иваныч заглянул ей за плечо и увидел сидевшего на парапете стены мальчугана. Обычного пацана в драной, много раз штопаной одежде, которые сбиваются в галдящие стаи и носятся по городу, играя в ставшую нынче популярной игру в "монахов и паладинов". Паренёк увлечённо хрумкал яблоком и наблюдал за развернувшейся немой сценой. Только сколько Павел ни пытался разглядеть его лицо, ничего не выходило. Голову мальчишки будто окутало облако чернильного тумана.

Наконец Елена отмерла, выпрямилась и неохотно покачала головой, отрицая озвученное Павлом предположение, после чего она медленно поднесла указательный палец к своим губам и, поцеловав его через тёмную вуаль, приложила палец к губам супруга.

Новая порция холодных игл уже не застала Иваныча врасплох. Он прильнул к плотной перчатке, обжигая губы и жадно вдыхая её аромат.

– Я так вас люблю, – едва слышно прошептал Павел. – Как же мне вас не хватает… Я так рад, что вы пришли навестить меня! Скажи мне хоть что-нибудь, Лен. Я безумно соскучился по твоему голосу!

Женщина отпрянула, её выгнуло дугой, будто после сильного разряда электрическим током, и повело в сторону. Сделав несколько шагов, Елена всё же смогла удержаться на ногах. Голова её бессильно повисла, руки разошлись в стороны, пальцы же сжались на манер кошачьих когтей. Раздался тихий хруст выворачиваемых суставов.

– Ле-е-н? – обеспокоенно протянул Иваныч, сделав шаг к замершей супруге, и тут же остановился.

Что-то изменилось. Что-то точно стало… Точно! Запах! К её аромату прибавились едва заметные, но очень знакомые приторно-сладкие нотки. Так пахла гниль.

– Лена? – Павел приблизился к спутнице и потянул край вуали вверх.

Женщина подпрыгнула на месте. Её вновь повело в сторону, но сделав несколько неестественных неуклюжих шагов, она удержалась на ногах. Немного постояв, она резко повернулась к начинающему магу.

На Иваныча взглянуло иссушенное женское лицо. Чёрный длинный язык неспешно провёл по изорванным, давно лишённым жизненных соков губам. Редкие седые космы, повинуясь игривому ветерку, лениво шевелились на её плечах. Женщина медленно подняла руку и указала обтянутым в тёмный бархат пальцем на Павла.

– Ты! – на жёлтой, пергаментной коже появилась вязь мелких трещин, из которых выступила бледно-зелёная субстанция. – Ты забыл про свои обязанности, смотритель! Сад не может оставаться без присмотра! Никогда!

За спиной Иваныча раздался сухой, каркающий смех.

Коротко обернувшись, Павел с сожалением посмотрел на ту, кого он счёл своей дочерью.

Девушка, согнувшись, зашлась в приступе хохота. Шляпка на её голове, не выдержав нещадной тряски, съехала в сторону и упала на серый камень.

– Что? Как тебя там… Юми? Садовник Юми? – сожаление в голосе Павла сменилось нарастающим гневом. – Какого демона тут происходит?

На отполированные подошвами сапог камни беззвучно упали кольца изумрудной плети.

– У тебя нет здесь власти, смотритель! – голос высохшего существа приобрёл инфернальные нотки. – Тебе пора!

– Отвали! – отмахнулся от него Иваныч. – С тобой мы позже поговорим. Юми, гнилушка ты облезлая! Где моя дочь?! Я был уверен в том, что это была именно она! Да это и была она! Я не мог ошибиться!

Истлевшая черепушка клацнула зубами и осеклась, перестав отплясывать чечётку на обрубке человеческой шеи. Подобрав под себя многочисленные лапы, Юми сжался в ожидании неприятностей. И, судя по багровеющему лицу Павла, ждал он их не зря.

– Юми, – пугающе-спокойно произнёс начинающий маг.

– А? – немного подался вперёд садовник.

– Где моя дочь, тварь?! Я тебе, уродец мелкий, сейчас все лапы выдерну! Стой, гнида! – взорвался Иваныч, приближаясь к говорящей голове.

Юми взвизгнул и, спрыгнув с насиженного места, попытался дать дёру. Но быстро осознав, что оказаться победителем в этом коротком забеге ему не суждено, садовник истерично заверещал и попытался спрятать свою черепушку в пучке задранных вверх лап.

Тело девушки, оставшись без головы, беззвучно завалилось на спину.

– Смотритель! – гневно рявкнула за спиной Павла тварь. – Пора приступать к исполнению своих обязанностей!

– Пошёл ты!

Раздался короткий свист, и кончик хлыста, издав сухой щелчок, жадно лизнул иссохшую кожу на скуле твари. Женщина неверяще посмотрела на начинающего мага и, прикрыв ладонями своё лицо, рухнула на колени.

– Что ты тут делаешь, слизняк?! – Павел схватил садовника за пучок лап и нещадно тряс в воздухе. – Где моя дочь?! И моя жена! И что это за страхолюдина за моей спиной?!

От сжатых в кулаке Иваныча лапок пошёл изумрудный дымок. Юми заголосил ещё сильней.

– Тропой! Мы пришли тёмной тропой! Я не хотел! Меня заставили! Мы изгнали души из этих сосудов! Они ушли к себе. В них нет силы. Они невкусные! А-а-а! – когда к дыму прибавились языки зелёного пламени, садовник завизжал ещё истошней.

– То есть с ними всё в порядке? Ты уверен?! – изумрудное пламя, уже не стесняясь, ласкало Юми.

– Я не знаю! Ищущая их не поглотила! Всего лишь спугнула! И Юми их не тронул! – садовник был близок к переходу на ультразвук.

Иваныч облегчённо выдохнул, после чего попытался успокоиться и остановить неконтролируемый выброс силы.

– Я не хочу там ходить! – наконец, перестав голосить, глухо забулькала голова. Кажется, многоножка пыталась разреветься. – Юми там было страшно! Очень страшно! Юми не хотел. Не хотел! Юми не виноват! Юми заставили идти по ужасной тропе! Это всё… О-о-о-о!

За спиной Павла раздался утробный рык и треск рвущейся на куски материи.

– О-о-о? – на спине начинающего мага выступил холодный пот. – Или прямо О-О-О-О? Это то, о чём я подумал? Оно разве ещё не подохло?

К предыдущим звукам добавился хруст выворачиваемых суставов и ломающихся костей.

– О-О-О-О! – заворожённо повторил садовник. – Юми не слышал, чтобы кто-то убивал ищущую. Ищущие не уходят в небытие. Ищущие сами туда утягивают своих жертв!

Павел молча кивнул и резко повернулся.

– Ух ты ж, мать твою! – выдохнул опешивший Иваныч и, следуя рефлексам, швырнул в тварь первым, что попалось ему под руку. Точнее тем, что было в руке…

– У-и-и-и!

Протяжно воющий снаряд попал точно в цель. Прямо в лицо поднимающейся твари.

Нужно отдать должное, Юми не растерялся и по синусоиде, быстро перебирая заплетающимися лапами, тут же засеменил обратно.

Павел посмотрел на кнут в своей руке и, тяжело вздохнув, отбросил его в сторону.

– Тут понадобится что-то посерьёзнее, – начинающий маг даже ничего не сказал вскарабкавшейся ему на плечо подгнившей многоногой черепушке. – Близко тебя подпускать точно не вариант… Хм! А это мысль! Правда, я им пользоваться не умею… Ладно, разберёмся!

В руках Иваныча материализовалось длинное копьё с широким листовидным наконечником на толстом древке. Он внутренне сжался и приготовился встречать её.

– Перестань стучать зубами! – тихо шикнул на садовника Иваныч. – Или это так в тебе клокочет и ищет выхода благородная ярость?

Над ухом Павла клацнуло особенно сильно, и дробь сменилась тихим, протяжным шипением выходящего под давлением воздуха. От поднявшейся вони у Иваныча спёрло дыхание и выбило слёзы из глаз. Пахло мертвечиной и чем-то ещё. Чем-то очень мерзким, но знакомым.

– А я ещё малышу Вали говорил, что от него воняет, – начинающий маг еле сдержал рвотный позыв. – Да он просто благоухает! Вот же дерьмо!

Проморгавшись, Павел вновь взглянул на тварь.

Ищущая.

Облик твари был под стать окружающему Иваныча аромату. И что из этого более отвратительно было ещё большим вопросом.

От прежней женщины остались разве что обрывки бархатного платья, застрявшие в стыках хитиновых пластин, покрывающих её некогда стройное тело. Её конечности удлинились, обросли усеянным шипами хитином и, уродливо выкрутив свои суставы, приподняли лежащее на спине раздутое тело над полом.

Изо всех сочленений пластин сочилась белёсая тягучая дрянь.

Ищущая приподняла голову вверх и, с противным хрустом, крутанула ей, ломая собственную шею. Но внезапно выросший на брюхе твари острый хитиновый шип пробил её подбородок, не дав голове безвольно повиснуть. Следом из её плеч выстрелило и вонзилось в голову ещё несколько таких же шипов, образовав подобие твёрдого воротника.

Павел взглянул на обращённое к нему лицо ищущей и поморщился.

Удар плетью оставил после себя длинную, сочащуюся белёсым гноем, рваную рану, в которой постоянно что-то шевелилось. Ищущая, найдя взглядом Иваныча, радостно оскалилась и провела чёрным языком по повреждённой скуле, смахнув им выступающую из раны субстанцию. Как оказалось, копошились под кожей человеческие глаза. Робко выглядывая из получившейся бреши, они тут же ныряли внутрь.

Очередной хруст нарушил повисшую тишину, и позади твари с влажным шлепком на камень упал длинный сегментированный хвост.

– Я заберу твою душу, смотритель! Точнее, бывший смотритель, – проревела ищущая. – Тебе пора! Я отведу тебя в небытие!

Издавая сухие щелчки, хвост шевельнулся и поднялся над тварью, изогнувшись на скорпионий манер. Венчало его внушительных размеров заострённое жало, на конце которого собиралась вязкая янтарная капля.

– Дерьмо! – прорычал Павел, едва успев увернуться от молниеносного удара хвостом.

То, что продолжать действовать от обороны не получится, Иваныч осознал, когда хвост твари скользнул по его плечу, почти сбив сидевшего там садовника Юми. Ищущая и не думала сходить с места, нанося удары хвостом со скоростью швейной машины.

Павел прекрасно понимал, что в какой-то момент он просто не успеет среагировать на очередной укол жалом. Необходимо было как-то с ней сближаться…

Перехватив копьё, он метнул его в тварь. Но созданное им оружие не пролетело и пары метров. Оно разлетелось по окрестностям изумрудными брызгами сразу же. Стоило ему лишь оторваться от ладони своего создателя.

Павел тут же выхватил из воздуха кнут и нанёс им удар, вновь целясь в лицо ищущей. Но тварь успела слегка приподняться на своих конечностях, так что плеть со свистом рассекла воздух и оплела её импровизированный воротник.

Ищущая зашипела, подобрала под себя конечности и, резко оттолкнувшись ими, совершила мощный прыжок назад. Иваныч пролетел несколько метров вслед за тварью и чувствительно приложился лицом о камень пола, так как не успел вовремя среагировать и отпустить кнутовище.

Не давая себе долго разлёживаться, он тут же перекатился в сторону. И вовремя! Спустя секунду в то место, куда он упал, ударило смертоносное жало.

– Дерьмо! – прошипел начинающий маг сквозь разбитые губы, едва успев подняться на ноги и отскочить от очередной атаки твари.

Развеяв бесполезный кнут, Павел создал более привычный двуручный меч и, мечась из стороны в сторону, начал медленно, буквально по несколько сантиметров, приближаться к ищущей. Чудом удержавшийся на его плече Юми тихо подвывал от парализовавшего его ужаса, наблюдая за тем, как они самовольно идут на встречу с пустотой.

– Иди ко мне, смертный! – расхохоталась тварь. – И я выпью тебя до самого донышка! Жрецы не ведают о тебе! Им незачем знать о таком сочном куске!

Иваныч, стиснув зубы, сосредоточился на прыжках и уворотах, не сводя своего взгляда с набухшей на конце смертоносного жала капли. Атаки ищущей не отличались разнообразием. Видимо, тварь привыкла получать своё, делая ставку на скорость и силу. И Павел начал приспосабливаться к ним. Сам же он старался действовать максимально хаотично, не давая ей ударить на опережение. Оставалось лишь подгадать момент и попробовать кое-что провернуть…

– Хочешь поиграть? Что же… Будь по-твоему! – ищущая демонстративно облизала свои губы.

Увлекшись этим занятием, тварь ударила чуть медленнее и слабее, чем обычно. И бывший преподаватель не упустил подаренный судьбой шанс. Извернувшись, он нанёс удар мечом по хвосту твари. Клинок, брызнув изумрудной зеленью, срубил самый кончик жала. Янтарная капля, упав на серый камень, зашипела, исходя дымом и пеной.

Ищущая на мгновение замерла и, осознав произошедшее, громогласно взревела и принялась крутиться на месте.

– Я выиграл, – устало произнёс Павел, примеряясь к мелькающей из стороны в сторону голове твари.

Но ищущая вновь повторила свой прыжок назад.

– Ты! – в её голосе плескалась боль и ярость. – Ты не уйдёшь в пустоту просто так! О нет! Я буду пить тебя вечность! Целую вечность, наполненную болью и страданиями! Те души, что были в сосудах. Они ведь дороги тебе, смертный? О да! Я вижу это! Я найду и выпью их тоже! Выпью у тебя на глазах!

Тварь задрожала и втянула искалеченный хвост обратно.

Иваныч ринулся к ней, но та вновь отскочила назад и забилась в судорогах.

– Да твою же… – сокрушённо произнёс Павел, увидев, как из твари появился сначала один, а затем второй хвост.

И на каждом было по жалу…

– РУ-РУ? – Иваныч не поверил своим ушам, когда услышал столь знакомый голос.

С парапета стены спрыгнул тот мальчишка с яблоком, лицо которого Павлу так и не удалось тогда рассмотреть. Сейчас же Иваныч видел его отчётливо. И вместо лица он лицезрел морду одной знакомой носатой жабы.

Спрыгнув, паренёк оказался как раз за спиной ищущей.

Малыш Вали с сожалением выпучил глаза на надкусанное красное яблоко и, утерев свой шнобель рукавом, снова уркнул и с размаху запустил фруктом прямо в тварь. Яблоко взорвалось чернильным облаком.

– Дерьмо, – устало прошептал Иваныч, смотря за тем, как всё пространство вокруг него расползается на мелкие, тлеющие лоскуты.

Тьма вновь пришла внезапно.

Глава 8

Веки.

Веки оказались столь тяжелы, что создавалось ощущение того, будто они налились свинцом.

Потратив пару минут на борьбу с ними, Павел тихо застонал и, сдавшись, решил для начала сесть. Благо, с этим особенных проблем не возникло.

Но куда хуже была жажда. Иванычу казалось, что в нём не осталось ни капли живительной влаги. Начинающий маг попытался чертыхнуться вслух, но ему удалось лишь выдавить из себя тихий шипящий звук. Разбухший от жажды язык лежал во рту неподвижно, прикинувшись дохлой облезлой мышью.

Все посторонние звуки заглушал собой грохот бьющегося сердца, который каждым своим ударом порождал новую вспышку головной боли.

Павел слепо пошарил руками вокруг себя, пытаясь понять, где он сейчас находится.

Кровать. Это определённо была застеленная кровать с мягким, пахнущим полевыми травами матрасом.

Увеличив радиус поисков, Иваныч наткнулся на женскую ягодицу, обтянутую в тонкую, мягкую кожу. Вторая рука его непроизвольно метнулась к собственному бедру. Павел отчего-то не на шутку разнервничался, но, убедившись в том, что одежда на месте, облегчённо выдохнул.

– РУ-РУ! – на колени ему плюхнулось что-то увесистое, и холодный скользкий язык прошёлся по лицу начинающего мага.

– Уф, – после водных процедур сопротивляющиеся веки всё же сдались, и Павлу пришлось прищуриться от жгущего глазное дно света.

Благодарно почёсывая жабью холку, Иваныч наконец проморгался и вполглаза осмотрелся. Первое, что он увидел, было оно. Чудо. Настоящее чудо.

На небольшом столике, который располагался рядом с кроватью, стоял кем-то заботливо оставленный, запотевший глиняный кувшин.

Павел молниеносным движением схватил его и жадно присосался к горлышку, вливая в себя холодное, сильно разбавленное водой вино.

– О-ох, – едва не простонал от удовольствия начинающий маг, после того как опустошил кувшин.

Он прикрыл глаза и с наслаждением прислушивался к тому, как его организм буквально впитывает в себя живительную влагу.

– Сон. Это был всего лишь сон, – пробормотал Иваныч, но тут его взгляд зацепился за горлышко спасительного кувшина, точнее, за тёмное пятно на этом самом горлышке. Павел осторожно провёл тыльной стороной ладони по своим губам.

– Или не сон, – задумчиво произнёс начинающий маг, разглядывая кровавый след, оставшийся на коже. – Да не-е… Бред.

Решив оставить эти мысли на более ясную голову, он наконец осмотрел помещение.

Павел узнал эту комнату. Она располагалась рядом с покоями барона и принадлежала членам его семейства. Большая кровать занимала едва ли не четверть всей гостевой спальни. Собственно, на ней он сейчас и находился. Рядом, свернувшись калачиком, тихо сопела юная ведьма.

В центре комнаты находился массивный деревянный стол, на котором сейчас…

– Барон?! – Павел подскочил и метнулся к человеку, лежащему на столешнице.

Прямо на столе ничком лежало неподвижное побелевшее тело барона Кратонского. Из-под его живота брал своё начало тёмно-вишнёвый тонкий ручеёк, который, достигая края стола, ронял редкие тягучие капли прямо на пол.

– Твою же мать! Только этого нам ещё не хватало! – Иваныч торопливо перевернул барона на спину и приложил два пальца к его шее.

Ощутив подушечками пальцев чёткие, ритмичные толчки, Павел немного расслабился. Барон был жив. Он просто крепко спал, обняв объёмную бутыль, из которой медленно вытекало недопитое вино.

– О! Ты уже на ногах, ученик? Похвально! – в комнату ворвался на редкость бодрый и радостный демонолог, правый глаз которого украшал переливающийся всеми цветами радуги фингал. – Сейчас освежим его милость и приступим. Служивый, подсоби!

Краснолицый, взлохмаченный, но подозрительно довольный десятник Рэй расплылся в улыбке и одним рывком усадил бормочущего барона на пятую точку.

Вел, повернувшись к вяло сопротивляющемуся правителю, схватил того за массивный нос, после чего вырвал из его рук сосуд с недопитым алкоголем и, задрав его голову вверх, приставил горлышко бутылки к баронским губам.

Раздалось глухое бульканье, разбавленное сдавленными хрипами.

– Раз! Два! Три! – громко считал глотки мастер тьмы. – Хватит!

Вел резко убрал бутыль, и десятник тут же нанёс сильный удар лопатообразной ладонью по баронской спине. Хрипы сменились затяжным кашлем.

– Ещё разок! – скомандовал демонолог.

– Какого хрена тут… – просипел Ингвар Кратонский, но керамическое горлышко вновь едва не выбило ему зубы.

Впрочем, сам барон на этот раз уже не сопротивлялся вовсе, а после нескольких глотков наоборот даже отнял у свежеиспечённого виночерпия бутыль и самозабвенно поглощал живительную амброзию.

– Фух! – выдохнул барон, выпив всё до остатка, и исподлобья посмотрел на мастера тьмы. – Демоны с тобой, тёмный! Живи пока. Но!

Перед носом Вела покачался толстый палец Ингвара.

– Больше себе таких вольностей не позволяй! Ты меня… – лицо барона внезапно вытянулось и побелело. – Ты что мне налил, виночерпий?!

– А? – непонимающе переспросил Вел и, проследив за взглядом Ингвара, забрал у него пустую бутыль. – Да, вроде бы, вино. Хотя…

Мастер тьмы поднёс горлышко бутылки к носу и глубоко вдохнул исходящий из него аромат.

– Точно, вино, – задумчиво пробормотал демонолог. – Вот ведь дерьмо!

– Или всё же не сон? – тихо спросил наблюдающий за всем этим Павел.

– РУ-РУ? – выпучила глаза носатая жаба.

– Юми голодный! – пропищала выглянувшая из-под кровати многоногая голова. – Юми боится!

– Ещё! – прорычал Иваныч, поднимаясь с ещё влажной после ночного буйства стихии брусчатки прихрамовой площади.

Десятник Рэй азартно оскалился, хрустнул шеей и, поведя плечами, приглашающе махнул рукой.

Собравшиеся вокруг них зеваки затихли в предвкушении очередной порции зрелищ. Тренировки начинающего мага потихоньку становились достопримечательностью этого городка. Так сложилось, что занятия проводились возле дома Создателя. И выпадали они как раз на предобеденное время, когда жители города отрывались от работ и стекались к храму за порцией разваристой каши с мясом.

Павел сжал челюсти и, положив тренировочный клинок на плечо, ринулся вперёд.

Гул рассекающих воздух клинков, шаги, увороты, стон до предела напряженных связок и мышц. Поединок длился не больше пары минут, но успел впитать в себя прорву сил обоих бойцов. Таковой была цена умения работы с двуручным оружием.

К слову, все старания не проходили даром. Павел, конечно, ещё не мог показать настоящий, завораживающий танец стали, как это мог сделать паладин, но его движения приобретали чёткость и выверенность. А что самое главное - продуманность и системность. Если раньше бывший преподаватель действовал, полагаясь в основном на инстинкты и реакцию, то теперь он старался больше пользоваться головой. Он сравнивал бой с шахматной партией. Партией, где один неверный ход будет стоить тебе жизни, ведь времени переиграть этот ход уже не будет. Даже тот изумрудный клинок, который он создавал из непонятной ему энергии, мало отличался по весу от доброй стали и обладал чудовищной инерцией. Остановить меч после того, как он начал набирать свой смертоносный разгон, уже невозможно. Остается лишь небольшая возможность слегка подкорректировать его полёт.

Один удар - один ход.

После совершённого хода начинается обдумывание следующего удара и практически безучастное наблюдение за действиями оппонента. Если он тебя переиграл, то изменить что-либо уже не выйдет. И, по сути, то что раньше представлялось Иванычу динамичным боем, оказалось этакой пошаговой игрой. Игрой, в которой необходимо прекрасно знать возможности своего тела и уметь молниеносно принимать верные решения.

И если на остроту ума Павел не жаловался и в "прошлой жизни", то та физическая оболочка начинала потихоньку сдавать, обрастая комом заболеваний и проблем. Теперь же острый ум попал в молодое, энергичное, выносливое тело. Тело, из которого можно было вылепить что угодно. Было бы только желание заниматься этой лепкой…

Иваныч едва не повредил поясницу, когда изогнулся, пропуская тренировочный клинок над собой. Плотное дерево прошло в паре сантиметров от его носа, обдав лицо волной рассерженно-гудящего прохладного воздуха.

Павел внутренне усмехнулся. Кажется, у него появились шансы на победу в этой партии.

Десятник слишком увлёкся либо просто вымотался, и поэтому нанёс чуть более размашистый удар, чем это следовало. И теперь его широкий бок остался беззащитен. Ненадолго. Всего на несколько мгновений. Но этого начинающему магу было достаточно для победы в этом поединке.

Иваныч хищно улыбнулся и, крутанувшись, отправил клинок на встречу с рёбрами Рэя. Но здоровяк будто состоял из ртути. Смазанным движением он перетёк из одной позиции на другую.

Тренировочный меч Павла, скользнув по оружию десятника, взмыл вверх. В ту же секунду в грудь начинающего мага впечаталась подошва огромного сапога.

Мир в глазах Иваныча завертелся, рассыпаясь на смазанные осколки. Прохладный камень, которым была устлана площадь, больно врезался в спину, заставив на несколько секунд утратить зрение.

– Понял? – десятник усмехнулся и смахнул рукавом заливающий глаза пот.

– Кажется, да, – просипел Павел, вновь поднимаясь на ноги. – Ещё!

И вновь падение.

Иваныч уже сбился со счёта, каким оно было за этот день. Десятым? Нет. Определённо, их было больше. Пятнадцатым? Вот эта цифра была ближе к истине.

– Ещё! – каркающий хрип вырвался из заполненных огнём лёгких.

– Ты уверен? – десятник устало облокотился на упёртый в землю учебный меч. – Надорвёшься же. Да и я уже, к слову, притомился.

– Нормально, – Павла слегка повело в сторону из-за внезапно подогнувшегося колена. – Ещё!

Рэй покачал головой и встал в защитную стойку.

– Не забывай про ноги, парень. У тебя неплохо работает голова, но движения твои скованы. Нужно поработать над ногами, – произнёс десятник.

Начинающий маг кивнул и нанёс первый удар…

Иваныч лежал и смотрел на венчающий храм символ Создателя, который тускло блестел под яркими солнечными лучами. Влажная мостовая приятно холодила разгорячённое тренировкой тело, слегка унимая боль в натруженных мышцах.

Павел улыбался. Ему всё-таки удалось достать здоровяка. Хорошо достать. Используй они боевое оружие, десятник получил бы страшную рану. И победа эта была не случайностью, а результатом чётко продуманной и выверенной партии. И пусть для этого ему и пришлось пару десятков раз проехаться лицом по земле.

Думал ли он когда-нибудь раньше о том, что будет получать удовольствие от оттачивания навыков убийства себе подобных?

Определённо, нет. Раньше ему и в голову не пришли бы такие мысли.

Однако вот он - лежит на мокрой брусчатке и ликует оттого, что смог пройти оборону бывалого воина. Хорошего воина. Да, всего лишь раз из двадцати. Но он смог. И этот факт дарил чувства глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы.

На лицо Павла упала тень.

Сместив взгляд чуть в сторону, начинающий маг посмотрел на застывшую над ним массивную фигуру.

– Ты пропустишь обед, ученик, – Мишико улыбнулся и подал руку продолжающему лежать Павлу.

– Ничего страшного, Миш, – Иваныч ухватился за широкую ладонь и с кряхтеньем поднялся, – я не хочу есть.

Павел, очутившись на ногах, начал потихоньку разгонять кровь в своём теле. Мышцы Павла налились свинцом и совсем не хотели выполнять свою функцию.

– А вот это ты зря, – паладин хлопнул начинающего мага по спине. – Пища нам нужна. Особенно после хороших физических нагрузок. Хоть раздача уже и закончилась, но, я думаю, мы что-нибудь найдём. Барон я или нет, в конце-то концов?

– Пойдём, – согласился Иваныч, отправляясь вслед за блондином в сторону храма.

Обеденное время подошло к концу, и собравшиеся было здесь жители Герхарда постепенно расходились по своим делам. У наспех сколоченных столов и лавок, которые расположились под большим навесом у стен дома Его, сейчас лишь деловито сновали кухарки, прибираясь за окончившими трапезу жителями.

– Чем они тут все заняты? – усевшись за один из столов, спросил Павел.

– Кто? – паладин занял место напротив своего ученика.

Иваныч кивком головы указал на группу мужчин, покидающих импровизированную столовую.

– Да кто чем, – махнул рукой Мишико, но, увидев вопросительный взгляд Павла, пояснил: – Конкретно вот эти - работники кожевенной мастерской. Занимаются тем, чем и занимались раньше, - выделывают кожу. С остальными ремесленниками та же самая история. Кузнецы куют, плотники плотничают, каменщики работают с камнем, и так далее. Те, кто ремеслами не владеет, почти все задействованы в разборе завалов. Одно из крыльев донжона практически перестало существовать. Да и ты тут порезвился вдоволь. С десяток домов как ветром сдуло.

На этих словах Павел покраснел и украдкой глянул на ту улицу, где ему не так давно пришлось выплеснуть прорву силы. Сейчас там кипела работа: люди разгребали кучи строительного мусора, оставшегося после разрушенных жилищ. На тех домах, которым повезло больше, уже начали устанавливать лаги для возведения новых крыш.

– Кстати, многие из оставшихся мужчин изъявили желание вступить в гвардию, – Мишико посмотрел за плечо Павла и улыбнулся, приветливо помахал рукой.

Начинающий маг оглянулся и увидел вышедшую из храма Мали, которая несла на подносе четыре объёмные, исходящие паром, миски с разваристой кашей, сдобренной хорошей порцией тушёного мяса. За её плечами висел большой рюкзак из плотной грубой ткани. Девушка увидела, что на неё смотрят, и весело подмигнула Павлу.

Вслед за ней, забавно перебирая лапами, шёл малыш Вали.

– Почему? – Иваныч устало откинулся на спинку лавки.

– Народ мудр, – паладин провёл рукой по длинным светлым волосам, откидывая упавшие на лицо пряди назад. – Они понимают, что пришло время постоять за себя. Церковь от нас просто так не отстанет.

– И что? – удивился начинающий маг. – Им не всё ли равно, под какой властью жить?

– Ты плохо знаешь местных, – возразил Мишко. – Здесь живёт очень набожный народ, к тому же рьяно чтущий традиции. Их деды жили при баронской власти. Отцы жили при ней же. И они должны прожить при ней. Если бы это была просто смена власти, такого эффекта бы не было. Но в ту злополучную ночь они все прекрасно видели, кого к ним привела церковь.

– Ты про ту дрянь? – уточнил Павел.

– Да, – кивнул паладин и, посмотрев на ведьму, поставившую перед ним тарелку, благодарно кивнул. – Спасибо, девочка моя! Так вот, если бы их захватил другой человек и объявил себя новым бароном, то они бы даже и не почесались. Просто бы продолжили жить, как и раньше. Но в их дом пришла церковь, приведя с собой жутких тварей. Тварей, которые не знают ни жалости, ни пощады. Тварей, которые рвут на куски всех, кто попадётся им на глаза.

Юная ведьма, расставив миски, положила свой заплечный мешок на лавку и уселась рядом с Павлом, пихнув его локтём в бок.

– Подвинься! – звонкий голос девушки разбавил монотонную речь паладина. – После того как поедим, пойдёшь со мной в храм. Разве можно так себя доводить?

Иваныч на это лишь досадливо поморщился.

– РУ! – малыш Вали плюхнулся прямо на столешницу и деловито пополз к четвёртой миске с кашей.

– Не сопротивляйся, – хохотнул паладин. – Тебе действительно не помешают её процедуры. У меня на тебя сегодня планы.

– Какие? – спросил Павел, проглотив обжигающую рот пищу.

– Узнаешь позже, – отмахнулся Мишико. – Кстати, не наблюдал у тебя раньше такой целеустремлённости. Что-то случилось?

Иваныч замешкался, но в итоге решил поделиться своими опасениями с учителем.

– Мне не даёт покоя тот сон, который и не сон вовсе, – ответил начинающий маг. – Это были они. Я в этом точно уверен, Миш. Это была моя семья… Разве такое возможно?

– Как ты это почувствовал, ученик? – паладин отложил ложку и подался вперёд.

Павел устало провёл ладонями по лицу и посмотрел в глаза учителю.

– Сердцем, – медленно произнёс Иваныч, – я почувствовал их сердцем.

Мишико медленно кивнул и вновь взялся за ложку.

– Это были они, – спустя минуту молчания ответил паладин. – Сердце никогда не обманывает. Я не знаю, как именно это произошло, но могу тебе с уверенностью сказать, что такое возможно. Для наших душ не существует преград. Для них открыты все миры, времена и пространства.

Павел задумался, переваривая услышанное.

– Та тварь, – наконец продолжил начинающий маг, – она обещала их… поглотить. Такое тоже возможно?

Блондин в ответ лишь мрачно кивнул.

– Кто она? – голос Павла стал глухим.

– Не знаю, – пожал плечами Мишико. – Но давай рассуждать логически. Всё это дерьмо точно связано с Астралом и с…

– Церковью, – продолжил за него Иваныч. – Об этом я уже и сам догадался. Чёртовы церковники… Опять эти проклятые церковники!

– Постой, – догадался паладин. – Именно поэтому ты так рьяно принялся налегать на занятия?

– Да! – прорычал Павел, в сердцах бросив ложку на стол. – Я убью их. Убью всех причастных к этому дерьму! Выдавлю из них все жизненные соки! И если мне теперь не доступна сила, я их попросту буду вырезать. Одного за другим! Пока не доберусь до сути!

Паладин усмехнулся и хитро посмотрел на своего ученика.

– Злишься? Это хорошо! Это правильная эмоция. До церкви мы непременно доберёмся. Но почему бы тебе для начала не расспросить своего нового друга?

– Своего… кого? – удивился Иваныч.

– Юми очень, очень голоден! – раздалось из заплечного мешка юной ведьмы.

– Баран, – сокрушённо покачал головой Павел, – тупоголовый баран…

Глава 9

– Хр… Хра… – животный хрип разорвал царившую в комнате тишину.

Груда каменных обломков вздрогнула и пришла в движение, порождая клубы пыли и осыпь из мелких осколков. Вслед за мелкими камешками по выстланному морёным деревом полу покатились и крупные глыбы. Куча ожила и, застонав, выплюнула из своих недр человека в грязной, пропылённой, изорванной рясе.

– Хрра… – свёрнутая набок челюсть мешала инквизитору произнести желаемые слова.

Золен Рейнс попытался подняться, но сломанная в нескольких местах нога подвела его, смявшись под его весом так, будто была набита соломой.

Инквизитор вновь прорычал что-то нечленораздельное и, приподнявшись на руках, сел. Осмотревшись, он сорвал свисающий с щеки лоскут гнилой кожи и одним резким движением вправил вывихнутую челюсть на место. Найдя взглядом неподвижное тело епископа, Золен замер и сделал глубокий вдох.

Он уже и не помнил, когда его сердце сделало свой последний толчок. Ему не нужен был кислород, так как его кровь давно покинула его тело. Он наполнял воздухом свои лёгкие лишь в те моменты, когда была необходимость что-то произнести. Ну, или в случаях, подобных этому.

Крылья его носа вновь затрепетали, и инквизитор удовлетворённо прикрыл глаза.

– Прекрасно! Он ещё здесь. Ритуал не прервался, – Золен перевёл взгляд на шевелящуюся кучу камней. – Август! Ты мне нужен!

Груда камня в очередной раз дёрнулась и затихла.

– Повинуйся зову, тень! – прошипел старик.

Ответом ему послужила тишина.

– Проклятье! – тихо ругнулся инквизитор. – Всё приходится делать самому. Чем же это нас так приложило? Это явно был не свет. Я не чувствую его эманаций. Только лишь привкус… Что-то знакомое. Вот только не могу понять, что…

Продолжая тихо бубнить, Золен Рейнс внимательно обшаривал взглядом каждый сантиметр пола. Найдя искомое, он улыбнулся уголками губ. В глазах инквизитора медленно разгоралось янтарное пламя.

Закатившийся под стол тёмный, неприметный шарик полыхнул изумрудом и, повинуясь воле старика, неспешно покатился к телу епископа, выписывая на тёмном паркете замысловатые узоры.

Щёлк!

Светящийся камешек скользнул внутрь отца Роберта, увлекая за собой мелкое крошево его выбитых зубов.

Лицо епископа перекосила гримаса боли и ужаса. Его рот распахнулся в немом крике, а раскрытые глаза, казалось, вот-вот вылезут из своих орбит. Тело отца Роберта выгнуло дугой и залихорадило в жутких конвульсиях.

– Всё сам. Всё сам, – ворчливо посетовал старик и, задрав полы рясы, критически посмотрел на искалеченную конечность. – Демонов мешок с костями! Чего ты такой хрупкий-то?! Ладно. Сейчас попробуем это поправить.

Старческие ладони легли на синюшную кожу ноги.

Золен прикрыл глаза и тихо зашептал скороговорку на шипящем, каркающем языке.

Неестественно изогнутая нога, будто повинуясь рукам невидимого костоправа, прямо на глазах принимала свой изначальный вид. Торчащие осколки костей с влажным хлюпом втягивались обратно и с хрустом занимали свои прежние места. Кожа ороговела и приняла бурый оттенок.

– Так-то лучше, – пробурчал Золен и, придирчиво осмотрев результат, согнул и разогнул конечность.

Удовлетворившись её состоянием, инквизитор поднялся и направился к извивающемуся на полу епископу.

– Господин торопится. Господину нужны алтари и почва для семени, – довольно улыбнулся Золен Рейнс. – И подготовят эту самую почву проповедники. Они принесут в этот мир волю Его. А кто у нас лучший оратор и словоблуд? Правильно, Роберт. Ты достиг в этом деле отличных высот. Гордись, старый змей! Тебе выпала высочайшая честь стать частью этого эпохального события! Но нужно поторопиться. Хозяин уже в нетерпении. Семя практически вызрело. И я не могу Его подвести. Слишком многое стоит на кону. Ты готов? Не слышу! Хотя это уже не имеет значения. Времени нет. Господин торопится…

Старший инквизитор, продолжая тихо бормотать, выхватил прямо из воздуха зелёный клинок и сделал первый надрез на лице отца Роберта. А потом ещё один. И ещё.

Он, будто безумный резчик по дереву, выводил свои витиеватые узоры на ещё живой плоти бывшего епископа, не отвлекаясь ни на миг. Ведь хозяин торопил. Хозяин уже не мог ждать.

– Стой, гнида! Да стой ты, тебе говорят! – Павел носился между расставленных столов, пытаясь догнать пронырливого садовника.

Юми взвизгнул и припустил в дальний угол импровизированной столовой, лихо огибая встречающиеся на пути ножки лавок и столов.

– Юми! Ты где, малыш? Цыпа-цыпа-цыпа, – Иваныч замер и прислушался.

Сбежавшая голова где-то затаилась.

Павел бросил хмурый взгляд на находящихся на грани истерики друзей, которые своим хохотом заглушали все остальные звуки, и недовольно цыкнул зубом.

– Помогли бы лучше, – беззлобно пробурчал начинающий маг и вновь прислушался.

Ему показалось, что он слышал какую-то возню под дальним столиком, где сейчас как раз…

– А-а-а-а! – от пронзительного визга уронившей посуду кухарки заложило уши.

– Попался, маленький дерьмоед! – Иваныч хищно оскалился и в три прыжка оказался рядом с искомым столом, после чего нырнул под него рыбкой.

Мебель от такого варварства страдальчески застонала и заходила ходуном.

Спустя минуту счастливо улыбающийся Павел выбрался из-под стола и радостно потряс в воздухе добытым трофеем.

– Не надо! Не бейте Юми! Юми плохо! Юми умирает! – подгнившая голова повторяла одни и те же слова вновь и вновь.

Иваныч нахмурился и критически посмотрел на съёжившегося от страха садовника.

– Нет, так дело не пойдёт, – Мишико решительно хлопнул ладонью по столешнице, видимо, не выдержав насилия над собственными ушами.

Юми от этого действия подкинуло вверх и чувствительно приложило о плотную древесину.

– Надо его покормить, – продолжил паладин. – Девочка моя, позови, пожалуйста, кого-нибудь из кухни. Пусть принесут чего съестного. Я эти стенания долго не выдержу.

– Я, пожалуй, сама принесу, – Мали покосилась на скулящего Юми. – Он их и так до коликов напугал.

– Выглядит и впрямь как кусок дерьма, – констатировал Мишико, вновь осмотрев дрожащего от страха садовника. – Как ты сюда попал?

Юми быстро заскрёб многочисленными лапами по столешнице, но Иваныч был начеку и тут же пресёк попытку побега, сграбастав его за пучок покрытых крепким хитином ног. Снова носиться за мелким негодяем по всему кварталу у него было ни малейшего желания.

Голова испуганно щёлкнула зубами и вновь закатила истерику.

– А где Вел? – поинтересовался Павел, когда Юми все же угомонился.

– Налаживает добрососедские отношения, – хохотнул Мишико.

– Пьют? – догадался ученик.

– Пьют, – подтвердил его догадку паладин.

– Не боишься, что херов мастер чего-нибудь отчебучит?

– Непременно отчебучит. Только и Ингвар тоже не подарок. Мне кажется, ему уже настолько осточертела эта тихая, провинциальная жизнь… Не хватает ярких эмоций человеку, понимаешь?

– О да-а-а, – протянул Иваныч, с содроганием вспоминая некоторые подробности прошедшего вечера. Точнее, те, которые он был в состоянии вспомнить.

– К тому же за ними приглядывают, – добавил паладин, – чтоб они нам тут половину города не разнесли.

Павел кивнул и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице.

Ситуация с родными никак не выходила из его головы. Начинающий маг не мог избавиться от этих мыслей даже тогда, когда здоровяк Рэй возил его лицом по земле. Павел вновь и вновь прокручивал сцену у себя в голове в надежде найти хоть какую-то зацепку.

Это точно не было сном. Слишком уж всё было реалистичным. Тогда что это было? Как это вообще произошло? Что это была за тварь? Что с его дочерью? И что, в конце концов, возможно со всем этим сделать?

Вопросы. Сплошные вопросы. И так мало ответов.

Ему нужно было хоть какое-то направление для дальнейшего движения. И, кажется, он его нащупал. Тварь несколько раз упоминала про некие тропы. Тёмные тропы, если быть точным.

И по ним, судя по всему, могли свободно перемещаться души людей. Как ушедших, так и живых. Павел не мог поверить в то, что с его дочерью могло что-либо произойти. Не было у отцовского сердца такого ощущения.

Также по этим путям могли свободно шляться твари из Астрала. Разные твари. А ещё, судя по реплике Ищущей, они могли с этими душами взаимодействовать.

А что всех этих существ объединяло?

Начинающий маг грустно улыбнулся, глядя на пляшущий на его ладони изумрудный огонёк.

Развивать мысль дальше Павел откровенно боялся. Он не хотел давать себе ложных надежд. Слишком мало информации. Хотя предполагаемый источник - вот он. Рядом. Понять бы ещё, сколько он обо всём этом знает и как его разговорить…

– Жри ты уже! – доверху наполненная сытной кашей миска громыхнула по столешнице перед тихо поскуливающим Юми.

Садовник замолчал и с сомнением посмотрел на юную ведьму.

– Ешь. Ешь! – Мали сделала движение рукой, изображая работу ложкой.

Юми осторожно приблизился к посуде с едой и, замерев, принюхался. Длинный чёрный язык, подобно змее, скользнул внутрь тарелки и коснулся её содержимого.

– Фу! Фу! Гадость! – говорящая голова отпрыгнула от миски как от огня. – Это нельзя есть! Вы хотели отравить Юми? Юми очень голоден!

– Ах ты, мелкая тварь! – побагровевший Иваныч вскочил со своего места и схватил пытавшегося улизнуть садовника. – Ну всё! Молись своему…этому… Как его? А! Жнецу! Я тебе сейчас все лапы повыдерну! Хотя нет! Одну оставлю! Но знал бы ты, что я с ней сделаю. Впрочем, сейчас ты это и узнаешь!

Изумрудное пламя над ладонью Павла вспыхнуло с новой силой, разбрасывая во все стороны янтарные искры. Одна из таких искр, сделав красивый пируэт, приземлилась прямо на подвывающую от ужаса голову.

Резко запахло жжёным мясом. От визга твари уже звенело в ушах. Из-под стола донеслось недовольное урчание разбуженного малыша Вали.

– Хватит, – тихо, но достаточно властно произнёс Мишико. – Отпусти его.

Замахнувшийся было Павел замер и, бухтя что-то ругательное себе под нос, постепенно начал остывать. Садовник Юми тоже осёкся и вытаращил глаза на барона Герхардского. Было в его голосе что-то, что пробирало до самых печёнок.

Начинающий маг, повинуясь интонации учителя, бережно уронил подгнившую голову на стол. Та, громыхнув по столешнице, так и не сводила взгляда с паладина.

Мишико полез одной рукой в карман и, порывшись там, извлёк из него маленькую огранённую стекляшку. Кристаллик, лежащий на ладони паладина, переливался всеми цветами радуги, меняя свой окрас каждое мгновение.

– Что это? – Павел видел подобное явление впервые.

– Накопитель, – ответила за учителя Мали. – Пустой.

– Пустой, – кивнул Мишико и сжал пальцы в кулак.

Мягкое белое свечение, окутавшее руку паладина, вызвало у Иваныча острое желание воспользоваться силой. Ощутить бодрящее течение энергии по своим каналам. Обжигающее, болезненное, но настолько приятное и притягательное.

Павел внезапно вспомнил, как ещё в той, прошлой, жизни пытался завязать с вредными привычками. Неужели даже столь короткий период использования дара способен вызывать зависимость?

Начинающий маг и сам не заметил того, что задал этот вопрос вслух.

– Конечно! – усмехнулся Мишико. – Мы же тебе говорили, что с даром не сравнится ни одно южное зелье. Он коварней любого дурмана. Он моментально привязывает тебя к себе, постепенно ломая твоё сознание. Твоё восприятие мира. И если этот процесс не столь скоротечен, то зависимость появляется сразу. И ты сейчас ощущаешь лишь её лёгкое прикосновение. Настоящая ломка начнётся позже.

– Мда-а, – Павел с трудом подавил в себе очередной прилив желания прогнать энергию по телу. – От этого возможно как-то избавиться?

– Нет, – покачал головой паладин. – Дальше будет только хуже. Мы же вчера это уже обсуждали!

– Обсуждали… что? – сильно растягивая слова, спросил Иваныч, спинным мозгом ощущая приближение чего-то нехорошего.

Мишико удивлённо посмотрел на ученика, после чего покраснел, набрал воздуха в грудь и, не выдержав, булькнул. Следом ещё раз. Наконец воздух с громким шипением покинул его лёгкие, и блондин зашёлся в приступе дикого, неконтролируемого хохота.

– Не помнишь? Я тебе сейчас помогу, – с готовностью произнесла юная ведьма, придвинувшись к Павлу поближе.

– Не надо, – севшим голосом возразил Иваныч.

Но он опоздал.

Он уже почувствовал на своей щеке тепло её нежных рук. Мали скользнула пальцами по его щеке и, взяв за подбородок, развернула лицо растерявшегося Павла к себе.

– У тебя её взгляд, – прошептал Иваныч, окунаясь в зелень её глаз.

Но понежится в изумрудном океане Павлу не удалось. Резанувшая по глазам, яркая вспышка отправила этот мир в дикий, первобытный хоровод. Пространство разлеталось на рваные лоскуты, которые кружились в безудержном танце вокруг прекрасных изумрудных глаз.

Иваныч с большим трудом подавил подкатившую к горлу волну тошноты и попытался отстраниться.

Безуспешно.

Внешняя хрупкость ведьмы была обманчива. Павел оказался надёжно зафиксирован, будто в мягких тисках. И он не мог отвести взгляда от единственного островка стабильности вокруг. От её глаз.

Вспышка.

– Тююю, Ингвар! Скажешь тоже! Маги, – мертвецки пьяный Вел потянулся через стол для того, чтобы потрепать барона за щёку, роняя тарелки и бутылки на своём пути. – Нет у вас тут магов. Так, шушера одна.

Побагровевший барон пресёк попытку демонолога звонкой оплеухой, раскатившейся эхом по большому обеденному залу, в котором сейчас собралась вся компания и барон Ингвар со своим сотником.

– Он прав, Ингвар, – усмехнулся сидящий рядом с ним Мишико, оторвавшись от смакования куриной ножки. – Маги у вас дерьмо. На юге они не протянули бы и недели.

Барон набрал было воздуха в грудь для того, чтобы разразиться гневной тирадой, но, посмотрев на невозмутимого паладина, как-то заглох, постепенно сдуваясь, после чего осмотрелся вокруг в поисках целой после броска мастера тьмы посуды. Найдя пузатый кувшин с вином, он сграбастал его своей медвежьей лапой и приложился к его горлышку, вливая в себя вино долгими, затяжными глотками.

– Нормальные у нас маги, – буркнул наконец Ингвар, вытирая тыльной стороной ладони свои мясистые губы. – Одни из лучших в княжестве!

– Пф! – Велу всё-таки удалось справиться с давшим сбой вестибулярным аппаратом и плюхнуться обратно на стул. – Одного из них заставил обоссаться наш ученик. И при этом он даже не напрягся! Да, Паш? Па-а-аша!

– А? – клюющий носом Павел встрепенулся и с трудом сфокусировал взгляд на учителе. – Чего?

– Вот! Смотри, какой орёл! – палец демонолога упёрся Иванычу в грудь. – И это он сейчас магический кастрат!

Ингвар перевёл свой тяжёлый взгляд с мастера тьмы на начинающего мага и критически его осмотрел.

– Паренёк, действительно, ловок, – нехотя согласился барон и повернулся к Мишико. – Но если хоть треть того, что я слышал о тебе, является правдой, оно и неудивительно. За сколько лет вы добились подобных результатов?

Блондин растянул губы в улыбке, а мастер тьмы откровенно заржал.

– Недели две, – паладин положил куриную косточку на широкое блюдо и потянулся за следующим куском.

– Сколько? – неверяще переспросил Ингвар, откинувшись на спинку стула. – Такого не бывает!

– Я разве похож на пустобрёха, барон? – Мишико в удивлении приподнял одну бровь.

– Нет. Не похож. Иначе я бы тут сейчас не сидел, – задумчиво произнёс барон, явно принимая для себя какое-то решение. – У меня есть к тебе деловое предложение, барон.

Мишико отложил недоеденный кусок куриной ножки и придвинулся к Ингвару.

– Я знаю суть твоего предложения, сосед, – из голоса паладина мигом выветрились все хмельные нотки. – И да. Я помогу тебе в обучении твоих магов. Безвозмездно. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь.

– Какую? – подобрался барон.

Мишико вновь откинулся на спинку стула, продолжая изучающе смотреть на Ингвара.

– Настали те времена, когда стало глупо делить людей на своих и чужих, сосед, – в голосе паладина сквозила ледяная стужа. – В мире завертелось какое-то дерьмо. И я ставлю голову на отсечение, что это дерьмо проникло в наш мир не просто так. У него есть какая-то цель. Мой внутренний голос говорит мне о том, что дерьмо это нужно выжигать калёным железом. Его нужно истреблять, барон! Истреблять под самый корень. Ты же видел там, в леднике, тела тех, кто некогда был людьми, барон?

Ингвар также откинулся назад и глубоко задумался, смотря на то, как самозабвенно поглощает алкоголь дерзкий виночерпий.

– Хорошо, – после продолжительной паузы ответил барон, – я тебя услышал, сосед. Мне есть над чем подумать. Я оставлю у тебя двух магов, что пришли со мной. Следом пришлю ещё пару тех, что остались дома. Если уж ты из сопляка за две недели вылепил такое, то представляю, что ты сделаешь из подготовленных людей…, скажем, за три месяца.

Мишико покачал головой и вновь взял в руку недоеденный кусок жареной курицы.

– Мы сделаем. Не стоит недооценивать вклад Вела, – прожевав порцию сочного мяса, ответил паладин. – И наш ученик - это своего рода самородок. Не стоит ожидать тех результатов от обычных людей.

– Ваш самородок определённо не любитель шумных застолий и винных возлияний, – хмыкнул Ингвар.

– Это да, – улыбнулся паладин и посмотрел на вновь уснувшего ученика.

– Я пришлю тебе сотню воинов, сосед, – неожиданно произнёс барон. – Тут они будут нужней. Скоро зима. Зимы здесь внезапные и лютые. Снега наваливает порой по самую грудь. Сомневаюсь, что церковники будут что-то предпринимать до весны. Но мне будет спокойней спать, если я буду знать, что между мной и непонятными тварями будете стоять вы, защищая от этой напасти всю долину. Да и лишние руки вам не помешают. До зимы многое ещё нужно успеть. А времени осталось не так уж и много.

Мишико молча кивнул, давая понять барону, что он услышан.

– Кстати, что этот болезный говорил про кастрата? – барон указал на осоловевшего демонолга. – Я точно видел, как парень пользовался даром.

Паладин взял со стола большую кружку и, заглянув внутрь, протянул её своему виночерпию. Тот, поняв всё с первого взгляда, мастерски наполнил её до краёв.

– Он не пользовался даром, – с сожалением произнёс Мишико, одним махом ополовинив предложенное вино. – Он не может им пользоваться. Тут очень непростая ситуация.

– А чем же он тогда приложил моего человека? – удивился барон.

– А вот этого мы не знаем, – пожал плечами паладин, опустошая кружку до последней капли. – Это как-то связано с тем дерьмом, которое сейчас творится вокруг. Ирония судьбы. Парень обладает таким потенциалом, что может стирать с лица земли целые города, но не может им воспользоваться.

– Дела-а-а, – протянул Ингвар, задумчиво барабаня пальцами по полированному дереву столешницы. – И что? Никак нельзя этому делу помочь?

– Как? – грустно усмехнулся блондин.

– Ну не знаю, – барон вновь приложился к вину. – Порыться в ваших магических книгах. Поискать какие-то записи. Спросить у кого-нибудь знающего, в конце-то концов.

– Да у кого ты спроси… – вспылил было Мишико, но внезапно осёкся на полуслове. – Демоны тебя побери, сосед. А это же мысль! Вел! Ве-е-ел!

Мастер тьмы недовольно посмотрел на паладина, отвлекаясь от прослушивания скабрезной истории об очередном амурном походе десятника.

– Чего тебе?

– Нам нужно задать пару вопросов твоим друзьям! – паладин заговорщицки подмигнул другу.

– Зачем? – недопонял блондина демонолог.

– Нам нужно узнать кое-что про отца Гривела! Он должен был оставить после себя хоть какие-то записи! Нам нужно знать, где он жил и где он почил! – возбуждённый Мишико опрокинул в себя ещё одну кружку.

– А-а-а… – в пьяных глазах мастера тьмы мелькнуло понимание. – Старый дуболом! Ответ-то лежал на поверхности. Нужно всего лишь спросить! Я сейчас!

Вел вскочил с места, уронив стул, на котором он сидел, и по кривой синусоиде отправился в наиболее просторное место в обеденном зале. Добравшись до него, мастер тьмы упал на колени и, достав из-за пояса изогнутый нож, принялся выводить им сложные узоры прямо на полу.

– Это ритуал вызова обитателей нижнего плана? – поинтересовался Ингвар, рассматривая результат кипучей деятельности мастера тьмы.

– Он самый, – кивнул стоящий рядом с ним паладин.

– А он ничего не напутает с пьяных-то глаз? – в голосе барона послышалось лёгкое беспокойство.

– Пфф! Запомни, пухляш! – Вел ловким движением руки провёл последнюю изогнутую линию. – Маги! Никогда не пьянеют!

Демонолог попытался подняться, но, дав сильного крена в сторону, едва не завалился на пол, прямо на сложный, витиеватый узор.

– Благодарю, ветеран! Но я бы справился и сам, – мастер тьмы хлопнул по плечу десятника, которому стоило больших трудов успеть его поймать. – Ну что? Начнём потихоньку?

Удивительно, но стоило Велу вновь взяться за нож и приступить к работе, как от опьянения не осталось и следа. Все его движения были скупыми и выверенными до малейшего миллиметра.

Вел коротким движением резанул себе запястье и, обмакнув клинок в своей крови, принялся добавлять им новые штрихи к сложному, замысловатому узору.

– Для ритуала нужна лишь кровь? – тихо поинтересовался Ингвар у стоящего рядом с ним паладина.

Мишико молча кивнул, подтверждая его догадку.

– То есть провести ритуал может любой? – барона явно заинтересовала эта тема.

И вновь молчаливый кивок послужил ему ответом.

– Тогда в чём подвох? – хитро прищурился Ингвар.

Паладин вновь неспешно пригубил вина и повернулся к собеседнику.

– Одной крови недостаточно. Тёмный платит ещё и своей силой. А чем может заплатить человек, обделённый даром?

– Жизнью, – понимающе кивнул барон.

– Ты готов к сделке, смертный? – мощный, басовитый голос покатился по обеденному залу. – Ты готов… Что-о-о?!

– А ты специально позвал сюда именно его? – удивился Мишико.

– Это не от меня зависит, – Вел задумчиво посмотрел на гостя. – Я лишь могу выбрать домен и ранг. Демон сам откликается на зов. Но вышло… забавно.

– Лохматые ляжки моей тёщи! Ну и ублюдок! – поморщился Ингвар.

Демон познаний поджал дрожащие щупальца и испуганно вытаращил пучок недавно отросших глаз.

– Я всё скажу! Сделка? – голос старого знакомого дрогнул и дал петуха.

– Поздно, – мрачно произнёс широко улыбающийся паладин, медленно приближаясь к демону, – слишком поздно.

– Вопрос! Ты не задал свой вопрос, светлый! – затараторил гость.

– Ага, – паладин громко хрустнул костяшками пальцев и впечатал кулак прямо в пучок смотрящих на него глаз.

– Ох ты ж! Горбатая спина моего тестя! А можно и я попробую? – азартно выпалил Ингвар.

Демонолог заржал и приглашающим жестом указал на визжащего от боли, ужаса и несправедливости судьбы демона.

Павел тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки того видения, которое ему послала юная ведьма. Помогло слабо, но хотя бы желудок перестал устраивать бешеные спазмирующие скачки.

– Я так ничего и не понял, – произнёс начинающий маг, после того как мир перестал кружиться в безудержном вальсе и ему наконец удалось сфокусировать зрение. – Он что-нибудь сказал?

– Да, – ответила ему Мали. – Он произнёс лишь два слова.

– Каких? – Павел попытался угадать, но тщетно.

– Он жив, – Паладин сиял, как начищенный клинок. – Старый пердун ещё живой. И он может нам помочь с твоей проблемой.

– И как же мы его найдём? – в голосе Иваныча читался коктейль из иронии и надежды.

Мишико раскрыл свою ладонь и показал сияющий белым перламутром накопитель.

– Монастырь. Колыбель паладинов, – блондин явно пребывал в прекрасном настроении. – Поиски стоит начинать из крепости, которую он покинул. Там должны быть хоть какие-то зацепки.

– Мы так-то в осаде сидим, – Павел не разделял оптимизма учителя.

– Это меньшая из проблем, – произнёс паладин и внезапно кинул накопитель в сторону садовника.

Светящийся мягким белым светом кристаллик, прокатившись по столу, остановился как раз перед мордой тихо скулящего Юми. Подгнившая голова замолчала и осторожно обнюхала предложенное.

Секунда, и длинный почерневший язык садовника выстрелил и, прихватив с собой камень, тут же скрылся обратно в пасти.

– Это меньшая из проблем, – повторил паладин, наблюдая за начинающим соловеть Юми. – Дерьмо. Мы так на него никаких накопителей не напасёмся!

Павел же его не слышал.

Он представлял бескрайнюю снежную пустыню и одиноко стоящую крепость. Колыбель паладинов.

Глава 10

Бом! Бом! Бом!

Тяжёлый, гулкий звук набата катился волнами по вечерним улицам и проулкам города Тай, заставляя его жителей отвлечься от своих дел и испуганно посмотреть на возвышающуюся над столицей княжества крепость.

Исключением не стал и тучный, но крепкий торговец Дорин, державший рыбную лавку на одной из центральных улиц города.

Он уже собирался было небрежно покидать нераспроданный товар в широкие плетёные корзины да позвать местного мальчишку, который за скромную плату делал всю черновую работу в насквозь пропахшей рыбой лавке. Но его задержала въедливая пожилая посетительница.

Женщина заглянула одной рыбине под жаберную крышку, после чего поднесла перепачканный рыбой палец к носу и придирчиво его обнюхала.

– Ты хочешь продать мне тухлятину, жирный боров? Да ещё и по цене вдвое большей, чем просят за свежую? – сварливо проскрипела посетительница.

Бом! Бом! Бом!

Гул набата легко преодолел толстые стены из серого камня и ворвался внутрь, заполнив собой всё помещение.

Дорин вздрогнул и замер в замешательстве.

Он слышал этот звук впервые, но прекрасно понимал, что это именно ТОТ колокол. Этот низкий раскатистый звук сложно было с чем-либо спутать.

Прикрыв на мгновение глаза, торговец окунулся в воспоминание из далёкого детства.

– Пап! Пап! А куда мы собрались? Разве мы сегодня вечером не должны были встречать Йонаха? Он же должен привезти партию свежего гольца, – мальчик вприпрыжку бегал вокруг степенно шагающего по улице города мужчины.

Десятилетний Дорин не мог удержаться на месте. Сколько он себя помнил, он всегда был с отцом. С раннего утра до позднего вечера мальчик вкалывал как проклятый среди пропитавшихся рыбным духом стен. Он настолько привык к ежедневной, рутинной работе в лавке, что такие дни, как этот, были для него чем-то праздничным и совершенно необычным.

– Пап! А почему мы идём в северную часть города? И почему тут столько людей вокруг? – не унимался юный Дорин.

Отец улыбнулся и, поймав нарезающего вокруг него круги ребёнка, взъерошил копну его рыжих волос.

Мальчишка звонко рассмеялся в ответ и посмотрел на него.

Сегодня его отец скинул с себя привычный, вечно покрытый чешуёй и кровавыми разводами фартук и надел лёгкие штаны из белого хлопка да белоснежную рубаху. Его окладистая борода была тщательно расчёсана и аккуратно покоилась на широкой груди. И самое главное - от отца не пахло рыбой! Мальчик, ткнувшись головой в его живот, с удовольствием вдохнул новый для него аромат. Пахло весной и усеянным цветочным разноцветьем лугом, по которому с неспешной обстоятельностью перемещаются многочисленные деловито гудящие пчёлы.

Самого же Дорина этим утром заставили тщательно вымыться с душистым мылом, после чего также обрядили во всё новое, чистое и белое. Такого на своём недолгом веку он припомнить не мог.

Они неспешно двигались по широкой центральной улице, приближаясь к самому помпезному и богатому кварталу. Верхний город. Район знати.

Юный Дорин никогда не покидал мрачноватых окраинных районов города и сейчас буквально пожирал взглядом окружающую его красоту. Он с жадностью разглядывал величавые, облицованные мрамором строения. Каждое новое увиденное им здание было целым произведением искусства и не было похоже на предыдущее. У мальчика уже голова шла кругом от разнообразия гербов, вензелей и декоративных величественных фигур, которые украшали фасады жилищ аристократов. На некоторых из домов даже были изображены подробные батальные сцены, которые, видимо, имели большое значение в истории их владельцев.

И ещё люди.

Они были всюду.

Мальчик вместе со своим отцом двигались в полноводной, гомонящей сотнями голосов реке из людей. Казалось, все жители Тая облачились в белые одежды и, радостно смеясь и дружески перешучиваясь, медленнодвигались на север.

Забитая людьми улица сделала свой последний широкий поворот и, подобно стреле, устремлялась вперёд, скрываясь в тёмном зёве, нависающей над городом мрачной крепости. Улыбка на лице Дорина застыла, а в его глазах промелькнул первобытный страх.

– Пап. Мы идём туда? В Соколиный оплот? – дрогнувшим голосом спросил мальчик и крепко стиснул в своей ладони толстые отцовские пальцы.

Мужчина остановился и, посмотрев на ребёнка, поднял его на руки.

– Конечно! Сегодня большой праздник, Дорин! Подожди. Ты боишься? – удивился отец.

Мальчик вновь посмотрел на чёрный провал ворот и содрогнулся.

– Нет. Не боюсь, – соврал Дорин. – А какой сегодня праздник?

Отец поставил ребёнка на мостовую и, взяв его за руку, продолжил свой путь.

– Ты знаешь, как появился наш мир, Дорин? – задал вопрос мужчина.

– Он был сотворён Создателем, отец, – мальчик отвлёкся от притягивающей взгляд крепости и почувствовал, как стальные тиски страха, сжавшие его сердце, слегка ослабили свой нажим.

– Верно, – степенно кивнул отец, – Он создал земную твердь. Он создал водную гладь. Он вырастил непроходимые леса и засеял травами бескрайние поля. Он заселил своё творение разнообразными животными. И последними он создал нас. Людей. Венец своих усилий. Тех, ради кого это всёи затевалось. Считается, что на сотворение мира у Него ушло ровно тридцать три года.

Дорин кивнул, давая понять, что история мироздания ему была знакома, и ещё сильнее сжал отцовскую руку.

Когда они зашли в арку, нависшую над ними тоннами молчаливого камня, его маленькое сердечко будто сжала чья-то колючая ледяная ладонь. Он не мог понять, с чем связан этот животный страх. Осмотревшись вокруг, Дорин видел лишь радостные и беззаботные лица жителей города. Ни у кого не было и тени тех эмоций, которые он переживал в этот момент.

– С тех давних пор и берёт своё начало эта прекрасная традиция. Каждые тридцать три года, все жители материка надевают светлые одежды и идут к храму Его. В этот день мы славим Создателя нашего и благодарим Его за то, что он вдохнул жизнь в этот мир, – продолжил мужчина. – Йонах сегодня не приедет. Он как и все мы сегодня будет славить Создателя.

Дорин опустил глаза, чтобы не видеть давящих на него стен, но страх так никуда и не девался. Даже наоборот. Чем ближе они подходили к храму, тем более гнетущим становилось это чувство.

Храм Соколиного оплота не мог вместить в себя всех собравшихся на праздник, поэтому по давней традиции торжество проходило на большой вытянутой прихрамовой площади, которая отделяла дом Его от жилых келий и основного здания крепости.

Любопытство Дорина временно взяло верх над страхом, и он, приложив руку козырьком ко лбу, посмотрел на храм, величие и монументальность которого его поразили до глубины души.

Мрачные, обветренные временем стены из тёмного, замшелого камня образовывали идеальный куб, который венчали две массивные колонны из белого мрамора. По стволам этих колонн струились чёрные терновые лозы, оплетая их и переплетаясь между собой на самом верху, образуя перевёрнутую восьмёрку. Знак Создателя.

Под символом Его, будто подвешенный в воздухе, покоился он. Колокол, монструозные размеры которого поражали всякого, кто впервые его видел. Вот уже несколько сотен лет он тускло поблескивал позеленевшими боками и ждал своего часа.

– Пойдём ближе! – отец потянул Дорина за руку, чем вывел его из оцепенения. – Сейчас должен начать своё выступление епископ.

– Да, да. Конечно, – растерянно пробормотал мальчик.

Он, кажется, понял, где находился эпицентр его страха.

Колокол.

Вот откуда брало своё начало это вязкое, гнетущее чувство, которое сопровождало его на протяжении всего времени, пока они находились в Оплоте. Именно из колокола разбрасывал свои многочисленные липкие щупальца страх, который сжимал в своих объятьях маленькое сердце юного торговца рыбой.

– Дорин! Ты чего встал? – непонимающе спросил отец у вновь замершего мальчика. – Дорин! Сын?!

Но мальчик его уже не слышал. Он с ужасом наблюдал за тем, как из-под полей огромного колокола медленно выползают пульсирующие, блестящие от покрывающей их слизи щупальца. Они вяло шевелились, ощупывая воздух, пока, наконец, не наткнулись на одну из колонн. Зацепившись за камень, они напряглись и вытянули из чаши колокола бесформенную голову с двумя янтарными прожекторами глаз.

– Здравствуй, Дорин, – в голове ребёнка раздался полный веселья и радости звонкий голос. – Ну вот ты и определил свою судьбу. Тебе выпала великая честь! Ты станешь тем, кто изменит этот мир. Вот только… Тебе придётся сдохнуть, Дорин!

И голову парня заполнил смех, подобный которому он слышал лишь однажды. Плохой смех. Ровно так же засмеялся местный бродяга, который жил на их улице. Так он засмеялся за несколько минут до того, как проломить себе череп об стену их лавки. Дорину это зрелище навсегда врезалось в память. Старый Дуппи хохотал и бился лбом о крепкий камень до того момента, пока не раздался характерный хруст.

И теперь вновь этот смех.

Дорину даже казалось, что сейчас в его голове заливается в приступе дикого хохота тот самый бродяга.

– Сдохни, Дорин!

– Сдохни, малыш!

Сквозь смех сумасшедшего донеслись шепчущие звуки, которые оформились в ужасные слова.

– А-а-а-а! – мальчик обхватил руками голову и принялся кататься по земле, заставляя собравшихся на праздник с удивлением на него посмотреть и попятиться назад. – Не надо! Пожалуйста! Уйдите! Прочь!

– Сын! Дорин! Да что с тобой происходит?! – отец схватил бьющегося в истерике сына и прижал к себе.

– Здесь тебя ждёт только смерть, – довольно промурлыкал успокоившийся голос.– До встречи, Дорин!

Мир в глазах мальчика распался на сотни частей и завертелся диким калейдоскопом.

– Смерть! – припечатал тот же голос в голове, и сознание Дорина провалилось во тьму.

Бом! Бом! Бом!

Раскатистый набат выдернул Дорина из омута воспоминаний.

– Если ты скинешь цену втрое, так и быть, возьму вот эти две тушки, жирный ты крохобор! – проскрипела женщина, указывая грязным пальцем на ту рыбу, которую она не так давно тщательно проинспектировала.

– Пошла вон, дочь бездны, – беззлобно ответил торговец, даже не взглянув на посетительницу.

– Что-о-о? – женщина хотела возмутиться и закатить скандал, но Дорин, всё так же не обращая на неё внимания, сунул ей в руки те три больших рыбины и указал пальцем на дверь.

– Ой, – склочная посетительница даже растерялась от неожиданности. – А… цена?

– Пошла вон! – уже громче произнёс Дорин и наконец посмотрел на назойливую старушку.

Женщина прижала рыбу к своей груди и быстро покинула лавку. Слишком уж тяжёлым оказался взгляд тучного торговца рыбой.

Бом! Бом! Бом!

Дорину стало одновременно жарко и холодно. От тяжёлых раскатов бронзового колокола вдруг проснулся давно забытый страх, который медленно полз по позвоночнику к голове, оставляя за собой морозный след.

– Дела-а-а, – протянул торговец и облизнул внезапно пересохшие губы.

Он, как и все жители города Тай, прекрасно знал, что означает этот звук.

Соколиный Оплот.

Всех жителей призывали собраться в стенах крепости, отданной во владение церкви.

– Дела-а-а, – задумчиво повторил Дорин, не сводя глаз с ведущей на улицу двери. – Брось, старина. Сколько лет уж минуло с того дня?

Торговец тряхнул головой и решительным шагом направился к выходу.

– Демоны! – пальцы Дорина замерли в считанных миллиметрах от крепкой деревянной двери. – Прав был отец, прими его душу, Создатель! Нет там никого. Нет! И не было отродясь. Это от избытка впечатлений рассудок помутился.

Он тряхнул головой и, толкнув дверь от себя, вышел на переполненную людьми улицу. Такого потока жителей он не припоминал и во времена больших праздников. Большинство его соседей ещё только робко выглядывали из своих жилищ, после чего тут же скрывались обратно в тёмных проёмах окон и дверей. Через несколько минут они уже выходили со всем своим семейством на улицу, неспешно закрывали за собой дверь и присоединялись к живой, гомонящей реке из людей. Сначала они внимательно слушали сплетни и различные предположения, после чего робко вклинивались в обсуждение произошедшего события.

Последовал их примеру и Дорин. Втиснувшись в бредущую к крепости толпу, он озирался по сторонам и слушал.

– Что же это?

– Набат! Набат!

– Что случилось?

– Беда! Беда пришла в наш дом!

– Его не слышали со времён имперских войн!

– Враги на пороге?

– Оплот зовёт на помощь!

– Напали! Убивают!

– Создатель милосердный, огради от беды!

– Так где же воины церкви? Почему они не защитят нас?

Уже через несколько минут Дорин их не слушал, поняв, что жители Тая находятся в той же растерянности, что и он сам. Он неспешно брёл вместе с остальными к проклятой крепости и прислушивался к собственным ощущениям. Давно забытое ощущение холода медленно оплетало его позвоночник, заполняя собой все его мысли и делая его походку скованной и механической. Дорин даже попытался остановиться, но тут же получил толчок в спину, приправленный едкими ругательствами. Слишком уж много людей двигалось сейчас к Соколиному оплоту по этой узкой улочке.

Однако липкое чувство страха так никуда и не делось. Оно, наоборот, пускало свои ростки всё шире и шире, подбираясь к голове, обволакивая её и вкрадчиво нашёптывая слова, от которых организм начинало лихорадить.

– К демонам это всё! – Дорин вынырнул из вязкого забвения и осмотрелся вокруг в поисках пути отступления.

Но оказалось слишком поздно. Поток из людей уже нёс его под массивной аркой Соколиного оплота, увлекая вглубь крепости. К храму, над которым мерно раскачивался огромный колокол.

Бом! Бом! Бом!

Во внутреннем дворе крепости уже набралось изрядное количество жителей, но тёмный зёв ворот выталкивал из себя на площадь всёновые и новые порции растерянных людей. Жители города останавливались на краю площади, заворожённо смотря на непривычное зрелище, но им в спины тут же напирали идущие позади. Таким образом, толпа медленно уплотнялась и постепенно продвигалась к храму Его, возле которого выстроились полукольцом мрачные неподвижные фигуры монахов. За их спинами возвышался сколоченный из брёвен высокий помост, на котором угадывался какой-то бесформенный предмет, сокрытый от чужих взглядов плотной серой тканью.

Дорин и сам не мог понять, каким образом он оказался в первых рядах. Он попытался было вернуться назад, но толпа напирала со спины всё сильней и сильней. Посмотрев вперёд, торговец увидел стоящего прямо перед ним церковника.

И у Дорина сковало дыхание от охватившего его ужаса. Капюшон грязной, перепачканной засохшей кровью рясы полностью скрывал лицо монаха. Лишь только глаза светились бледной зеленью в глубине мрачного провала капюшона. И запах. Болезненно-сладкий запах разложения коснулся его ноздрей, едва не заставив вывернуть содержимое своего желудка прямо на монаха.

– Стой! – прошепелявил свистящий голос из-под рясы.

И эта короткая невнятная фраза была для Дорина сродни ледяному душу. Ему на миг показалось, что он услышал тот давно забытый голос из детства. Торговец бросил затравленный взгляд на беснующийся между колоннами колокол и облегчённо выдохнул. Он был пуст. Только лишь огромный язычок мерно колотил по его стенкам, наполняя город плотным звуком.

И торговец рыбой беспрекословно повиновался тихому приказу. Он замер и ждал.

А ждать пришлось недолго. Колокол грянул в последний раз и, медленно покачиваясь, затих. К этому времени в крепости собралась большая часть жителей города Тай.

Золен Рейнс появился внезапно.

Высокие створки храма Создателя бесшумно распахнулись, и из украшенной искусной резьбой арки вышел он, старший инквизитор княжества Тай.

Шум, царивший на площади, моментально стих. На самых говорливых тут же зашипели те, кто стоял рядом. Все понимали то, что сейчас произойдёт что-то очень важное. Жители города приготовились и замерли в ожидании. Колокол просто так не льёт свою песнь. Никогда.

Золен остановился у входа в храм и неспешно обвёл взглядом собравшийся люд. Его лик был подобен фарфоровой маске. Безжизненное и лишённое эмоций лицо с угольно-чёрными глазами и застывшей усмешкой безумца. Тягучие, маслянистые тёмные капли концентрировались в уголках его антрацитовых глаз и медленно сползали по бледной, мёртвой коже щеки.

Кивнув своим мыслям, старший инквизитор сорвался с места и в один миг оказался на помосте. Жителям было и невдомек, что это не было магическим плетением. Золен сильно изменился за последние дни. Он приобрёл чудовищную силу и скорость. И не только их… Но те из зрителей, у кого были хоть какие-то крохи знаний об искусстве, тут же с важным видом начали тихо рассказывать своим соседям о том, что инквизитор использовал сейчас светлую, не иначе как дарованную самим Создателем магию.

– Жители княжества Тай! – зычный голос инквизитора разнёсся над площадью.

Все разговоры вновь осеклись, и сотни взглядов вновь скрестились на Золене Рейнсе. Никто не обратил внимания на то, что инквизитор произнёс эти слова, не открывая рта. На его лице не шелохнулся ни один мускул. Никто, кроме Дорина. Торговцу происходящее нравилось всё меньше и меньше. Он прекрасно видел и странный вид старшего инквизитора, и тёмные пятна засохшей крови на его прохудившейся рясе. А ещё его жутко мутило от смрада, который исходил от стоящего поблизости монаха.

– Здесь сегодня собрались все! От почтенных граждан до отбросов общества! – Золен подошёл к скрытому под тканью предмету и бережно провёл по нему рукой. – Почти все… И все вы стоите друг подле друга, невзирая на своё происхождение и статус. Это прекрасно! Это просто замечательно.

Собравшиеся начали оглядываться вокруг, осознав то, что инквизитор прав. Знать смешалась с чернью. Аристократы стояли бок о бок с торговцами, уборщиками улиц и обычными пьянчугами. Такого не бывало ранее. Набат уравнял всех, смешав их в единую массу.

– Ему это угодно, – старший инквизитор, склонив голову набок, нежно касался пальцами грязной тряпки, и ткань под ладонью инквизитора едва шевельнулась, будто отвечая на ласки старческих пальцев. – Ведь для него вы все равны. Он видит только ваши души. Он чувствует каждую из них и предвкушает встречи с ними. А заботу о вашей плоти возьмут на себя Его слуги.

Фарфоровая личина покрылась сетью мелких трещин, и Золен Рейнс рассмеялся диким, безумным смехом. Люди зажимали ладонями уши и съёживались в страхе, пытаясь защититься от слишком громкого, нечеловеческого хохота. Несколько человек попадали на каменную брусчатку, крича и катаясь по ней из стороны в сторону.

– Вы стоите на пороге эпохального события, – смех старшего инквизитора оборвался столь же внезапно, как и начался. – Создатель бросил нас на произвол судьбы, заставив слепо тыкаться из угла в угол в поисках верного пути, подобно слепым котятам. Но люди не способны сами избрать свою судьбу. Любое решение будет провальным и катастрофичным по своим последствиям. К счастью, нашлась сила, способная руководить нашим стадом и привести его в светлое будущее. Эта сила проявила благодушие и согласилась взять нас под свою отеческую опеку.

Золен Рейнс замолчал и исподлобья посмотрел на свою паству. С каждым произнесённым словом трещины на его лице становились глубже и темнее. Из них начала сочиться та же тёмно-красная жидкость, что изначально неспешно капала из уголков его чёрных глаз. К концу монолога его лицо представляло из себя сплошную маску из вязкой гнилой крови.

– Сегодня княжество Тай шагнёт в его объятья, – тихо произнёс инквизитор, но его услышали все собравшиеся. – Оно признает над собой власть Жнеца. Я всё сказал.

Лязгнул металл, и за спинами горожан с грохотом рухнула толстая стальная решетка, лишая их возможности выбраться из крепости через единственный существующий выход.

Из тёмного зёва храма, сильно припадая на одну ногу, медленно вышла широкоплечая, но перекошенная фигура в рясе.

– Август! – Золен медленно обвёл взглядом ничего не понимающих жителей города и остановил его на побледневшем торговце рыбой. – Пора начинать. Хозяин не любит промедления. Проповеднику нужен голос. Вон тот подойдёт.

Дорин внезапно понял, что ему пришёл конец. Он это чётко осознал в тот момент, когда палец окровавленного инквизитора указал точно на него.

– Ну, здравствуй, Дорин, – полный веселья и задора голос раздался в голове торговца рыбой. – Надеюсь, ты помнишь меня? Брось. Прошло не так уж и много времени. Даже для тебя.

Ужас буквально парализовал тучного торговца. Ему казалось, что кто-то сдавил ему шею и воздух перестал наполнять его лёгкие. Он попытался отогнать невидимого душителя, но его руки лишь рассекали воздух в считанных сантиметрах от капюшона стоящего перед ним монаха. Мир начал блекнуть, а в ушах набирал громкость противный звон. Дорин бросил затравленный взгляд на успокоившийся колокол, но там никого не оказалось. Бронзовая юбка была пуста.

Воздух внезапно ворвался в лёгкие торговца, прогоняя начавших мельтешить перед глазами белоснежных мух. Вслед за воздухом, наполнившим его грудь, в окружающий мир ворвались привычные краски и звуки. Дорин глубоко вдохнул и быстро осмотрелся вокруг. Взгляд его наконец сфокусировался и зацепился за странного хромающего монаха, который упорно шёл именно к нему. Август? Кажется, так назвал этого явно сильно искалеченного человека инквизитор.

– Ты скучал по мне, Дорин? – голос в голове торговца вновь напомнил о себе. – Не отвечай. Я знаю, что скучал. Не проходило и ночи, чтобы ты не вспоминал обо мне в своих снах. Не так ли, маленький ты сорванец?

Дорин хотел возразить, но не мог оторвать взгляда от приближающейся скособоченной фигуры. Август, подобно заводному механизму, отсчитывал шаг за шагом, сильно припадая на левую ногу. Когда расстояние между ними сократилось до десятка метров, рядом с ногой монаха беззвучно упала изумрудная плеть.

– Помнишь, что я тебе обещал во время нашей последней встречи, малыш? – довольно промурлыкал голос. – Ведь помнишь же. Ну же! Не делай вид, что ты позабыл, как мы с тобой мило ворковали. Ты сделаешь большое дело, Дорин. Но… тебе придётся сдохнуть, малыш. Сдохни, Дорин! Сдохни, маленький сорванец!

Звонкий смех в голове торговца разразился сотнями звонких колокольчиков, сводя с ума и вызывая приступ острой боли в висках.

– Пора исполнить то, для чего ты был избран много лет назад, Дорин, – доверительно прошептал голос, внезапно оборвав свой звонкий, заливистый смех. – Ты войдёшь в историю. Ты станешь великим. Твой глас услышат тысячи. Люди будут слепо лететь к тебе, как ночные мотыльки летят на пламя. И они растворятся в тебе. Осталась лишь самая малость… Пора стать сильнее, малыш!

Шёпот взорвался тысячами звонких осколков безумного смеха. Раздался короткий свист, и шею Дорина обожгло острой болью. Он слепо взмахнул руками перед собой, и его ладони легли на что-то тонкое и упругое. И это что-то нестерпимо жгло кожу рук и шеи.

Зрение немного прояснилось, и Дорин понял, что его шею окольцовывает та изумрудная плеть, которую невесть откуда взял странный хромающий церковник. На другой стороне рукоять кнута сжимали иссушенные пальцы, обтянутые почерневшей, изъеденной язвами кожей.

Август потянул плеть на себя, заставляя склониться вперёд упирающегося торговца, и свободной рукой откинул капюшон рясы себе на плечи.

Кто-то в толпе истошно закричал.

Дорин же с ужасом смотрел на некогда человеческое, но теперь изувеченное до неузнаваемости лицо. Первое, что бросилось в глаза, - у Августа был снят скальп. Верхняя часть головы была тщательно выскоблена, а прямо на обнажённом черепе кто-то вытравил непонятные, витиеватые символы. Вместо срезанного носа зияла тёмная дыра, из которой медленно сочилась вязкая белёсая жидкость. Губы были также срезаны, обнажая ряд нечеловеческих длинных заострённых зубов. Но самым завораживающим местом на этой личине были глаза. Два янтарных совиных глаза, казалось, занимали большую часть лица. Дорину подумалось, что от этого взгляда ничего невозможно утаить. Проклятый церковник мог одним лишь взглядом терзать саму душу, заставляя её в приступе боли и ужаса биться внутри своего пока ещё живого вместилища.

Август прошёлся длинным почерневшим языком по острым зубам, после чего резко развернулся и, сильно дёрнув за рукоять кнута, неспешно похромал в сторону помоста. Казалось, что он и не замечает вовсе тяжести тучного, подвывающего от ужаса торговца, которого он волочил по брусчатке вслед за собой.

На площади тем временем люди начали постепенно выходить из ступора. В толпе стали раздаваться сначала робкие, но усиливающиеся с каждой минутой гневные выкрики.

– Прекрасно, – довольно промурлыкал Золен Рейнс, глядя на упавшего к его ногам торговца, – не будем тянуть. Уже близок тот час, когда этот мир содрогнётся от поступи Хозяина. Начинаем.

Старший инквизитор схватил пытающегося отползти в сторону Дорина за воротник и играючи поднял его одной рукой в воздух. Второй же рукой он откинул в сторону грязную тряпку со стоящего подле его ноги деревянного ящика. Торговец рыбой зашипел и забился в конвульсиях. В его тёмных волосах моментально проявились островки седины. Увиденное затмило собой даже зрелище того, что осталось от лица Августа.

Из ящика свисали не поместившиеся в нём склизкие щупальца с острыми загнутыми крючьями на концах. В самом же коробе медленно ворочалась непонятная масса из сгнившей плоти и оголённых костей. Там что-то чавкало и булькало. А ещё среди этой массы угадывалось человеческое лицо. И черты этого лица были знакомы Дорину.

Отец Роберт. Епископ княжества Тай.

Внезапно лицо исказила гримаса нечеловеческой боли, и оно раскрыло рот в беззвучном крике. Спустя мгновенье на Дорина смотрела пара бесцветных глаз.

– Ну вот мы и встретились, малыш. Пора исполнить то, для чего ты был рождён, – звонко произнёс голос в голове Дорина и заливисто рассмеялся.

Щупальца встрепенулись и принялись оплетать подвывающего от ужаса и боли торговца, вонзаясь в его плоть острыми крюками. Когда Дорина уже не было видно под коконом из пульсирующей гнилой плоти, щупальца в один миг утянули его в деревянный ящик.

Золен Рейнс отступил на несколько шагов назад и, скрестив руки на груди, выжидающе всмотрелся в подпрыгивающий на месте деревянный ящик.

– Проповедник обрёл свой голос, – довольно произнёс себе под нос инквизитор, наблюдая за тем, как доски короба с хрустом и скрипом ходят ходуном.

– Хра-а-а! – из ящика внезапно раздался нечеловеческий рык.

Доски застонали в последний раз и разлетелись мелкими осколками в стороны, явив перед жителями города невиданную доселе тварь.

На помосте, опираясь на многочисленные щупальца, возвышался немалых размеров увитый венами мясной ком, из которого сверху торчали два сросшихся между собой плечами и головами обнажённых человеческих торса. Отец Роберт и Дорин.

Люди истошно закричали и начали паническое бегство в сторону перекрытого решёткой выхода. Образовалась давка. Никто не обращал внимания на крики упавших на землю жителей, на которых тут же наступали десятки ног, ломая им кости и втаптывая в укрытую каменной брусчаткой площадь.

– Семя! Оно уже вызрело! – проревела тварь, вещая ртом Дорина. – Ты сделал многое, человек. Хозяин будет доволен! Но основное ещё впереди. Пришла пора заняться паствой.

С этими словами мясной шар подобрал щупальца, прижался к помосту и выстрелил собой в сторону храма. Зацепившись когтями за стены, он, подобно пауку, ловко и споро полез вверх. До колокола он добрался менее чем за минуту, после чего легко вонзил свои крюки в металл и втянул свою тушу внутрь колокола.

БОМ!

Набат громыхнул, привлекая к себе внимание давящих друг друга у стальной решётки жителей. Они замерли и заворожённо посмотрели на храм.

Раздался душераздирающий вопль Дорина.

Из юбки колокола медленно спускались многочисленные бледно-зелёные жгуты. Они, подобно толстым гнилостным змеям, медленно ползли по камню стен, обхватывая храм со всех сторон и устремляясь внутрь через высокую входную арку.

– Оно уже вызрело, – довольно повторил слова проповедника Золен Рейнс и посмотрел на медленно бредущих к храму людей. – Уже скоро он ступит на эту землю.

Глава 11

– Ну ты и проглот! – усмехнулся Павел, подбрасывая небольшой кристаллик накопителя в воздух.

Крутящийся вокруг него Юми счастливо взвизгнул и высоко подпрыгнул вверх, широко раскрыв свою пасть. Поймав своим чёрным языком заветный камешек, он со звонким шлепком упал на мостовую и смачно захрустел. Проглотив кристалл, садовник распластался возле ноги Иваныча и сыто замурлыкал какую-то мелодию.

Павел улыбнулся и поёжился. Разгорячённое тренировкой тело обдувало пронизывающим северным ветром. Погода кардинально изменилась за последние несколько дней. Но, как сказали местные, в баронствах это было обыденным явлением. Осень не баловала своим вниманием местных жителей. И тёплое, мягкое лето в этих краях мгновенно сменялось колючей, голодной зимой, которая уже известила жителей баронства о своём скором прибытии, дохнув на них ледяным дыханием.

На плечи Павла упала пушистая, пахнущая сеном и костром, увесистая меховая накидка. Он благодарно кивнул и посмотрел в искрящиеся задорством и молодой игривостью зелёные глаза.

– Чёрт, до чего же они похожи, – тихо пробормотал Иваныч, разглядывая лицо юной ведьмы, и уже громче добавил: – Спасибо!

Девушка звонко рассмеялась в ответ, обнажив свои белоснежные зубки, и, наклонившись, нежно провела по щеке Павла пальцами руки. Их лица находились друг напротив друга. У Павла на мгновенье перехватило дыхание. Они практически соприкоснулись носами, но Мали вновь рассмеялась и, резко развернувшись, направилась игривой походкой в сторону храма. Она нарочно виляла бёдрами чуть сильнее, чем обычно. Иваныч улыбнулся и взъерошил свои мокрые от пота волосы. Девушка явно старалась привлечь к себе его внимание, и ему, чёрт возьми, это нравилось.

А началось это всё после того, как прибежал поддатый Вел и радостно заявил о том, что наконец разработал систему их совместных тренировок. И с этого самого момента персональный ад у молодой двойки магов вышел на новый уровень. Либо,

Десяток прошедших дней показались Павлу вечностью. Изнурительные занятия по фехтованию сменялись совместной работой по совершенствованию в искусстве, после которых измотанной паре едва хватало сил добрести до своей комнаты и провалиться в сон, лишённый сновидений.

Начинающий маг познавал себя и оттачивал мастерство в обращении с никому доселе неизвестной изумрудной энергией. Кровь Астрала. Так нарёк эту силу Вел, после того как буквально выпотрошил всю информацию по ней из садовника Юми, лениво катая перед ним по столу немалых размеров накопитель с энергией тьмы. Со слов поскуливающей от вожделения гнилой черепушки, сила, которая текла теперь в жилах Иваныча и не давала разорвать его на куски, являлась частью того измерения, из которого он был родом. И принадлежала она некоему Хозяину. Причём упоминать Хозяина лишний раз не желал, сделав это лишь единожды, и то шёпотом, трусливо поджимая щупальца и затравленно озираясь по сторонам.

Мали же дополняла Павла эффективной работой с силой света. Да, у неё не было той мощи, что была сокрыта внутри начинающего мага, но она была очень прилежной ученицей и была способна сохранять контроль над собой даже в самых критических ситуациях. А ещё она буквально полыхала ненавистью к церковникам.

То, что ежедневные изнурительные тренировки приносят свои плоды, молодая связка магов поняла минувшей ночью. А начиналась эта ночь вполне себе обыденно…

– Ох, – счастливо простонала Мали, ничком рухнув на свой набитый сеном матрас, – сегодня я даже добралась до кровати, а не растянулась на полу как вчера.

– Угу, – усмехнулся начинающий маг. – С каждым разом это всё переносится чуточку легче.

Сам же он устало опустился прямо на пол и, не обращая внимания на боль и свинцовую тяжесть во всём теле, создал над своей ладонью изумрудную сферу. Павел слегка напрягся, и сфера вытянулась вверх и приобрела форму цилиндра.

Юная ведьма пересилила себя и повернула голову в сторону напарника. Ей нравилось наблюдать за тем, как он работает с Кровью Астрала. Ни одно его творение не походило на другое.

Боковая поверхность цилиндра дрогнула, и на ней, будто под воздействием кислоты, начали образовываться ямы и кратеры. Спустя десяток минут Мали заворожённо любовалась причудливой, изогнутой фигурой, которая “росла” прямо из ладони Павла, разгоняя полумрак едва освещённой комнаты и окрашивая её в зелёный цвет.

– Что это? – тихо спросила юная ведьма.

– Фрагмент цепочки ДНК, – подрагивающим от напряжения голосом ответил Иваныч. – Точнее, её жалкое подобие, сейчас ещё немного доработать вот здесь…

– РУ-РУ? – неожиданно раздался недовольный сонный голос носатой жабы.

Фигура мелко заколебалась и через несколько мгновений разлетелась в разные стороны изумрудными брызгами.

– Твою мать! – сквозь зубы прошипел багровеющий Иваныч. – Ты где, недоразумение носатое?! Кис-кис-кис. Иди ко мне. У дяди Паши для тебя кое-что есть!

Малыш Вали, видимо, почувствовав неладное, затаился во мраке комнаты.

– Да ладно тебе, Паш, – звонко рассмеялась девушка, на время позабыв о своей усталости. – В конце концов, Мишико и Вел именно этого от тебя и добиваются. Ты должен уметь концентрироваться в любых условиях. Даже если на тебя несётся с неба Молот Гнева. Так что продолжай тренировки, ученик.

– Сейчас, я только кое-кому нос откручу и продолжу, – прошипел Иваныч. После чего булькнул и прыснул вслед за напарницей.

Носатый проказник решил воспользоваться моментом и улизнуть, пока двойка магов пыталась справиться с внезапно охватившей их истерикой, но был схвачен утирающим глаза от брызнувших слёз Павлом. Иваныч прижал сжавшуюся в ожидании затрещины жабу к себе и поскрёб ей ногтями холку. Малыш Вали, закатив свои выпученные глаза вверх, блаженно захрюкал.

– А что такое ДНК? – отсмеявшись, поинтересовалась Мали, чем вызвала недовольное урчание Вали, которого перестали чесать.

– Нуууу, это… Как бы тебе объяснить-то, – Павел задумчиво почесал затылок. – В общем, это такая частица в крови человека, которая содержит в себе информацию обо всех его предках. И у каждого человека эта частица, по сути, уникальна.

– Глупенький, – фыркнула юная ведьма и, с трудом поднявшись и подойдя к сидящему на полу Павлу, заглянула ему в глаза. – Уникальна у человека лишь душа. Кровь же…

Ладонь девушки легла на грудь начинающего мага.

– Твоё тело принадлежит сыну рыбака. И оно не иначе как чудом получило в пользование дар. Сильный дар, – лицо Мали приблизилось к лицу Павла настолько, что он чувствовал, как её дыхание приятно касается его кожи. – Единственный одарённый в роду. Твой отец был рыбаком. Твой дед был рыбаком. Как и прадед. И так на восемь поколений. Ты про эту информацию мне говорил?

– Не совсем, – у Иваныча сердце сорвалось в галоп от её бархатного голоса и близости таких знакомых ему глаз. – Но как ты…

– Тс-с-с, – указательный палец девушки коснулся его губ. – Это может сделать любая… ведьма. Ты ведь не забыл о том, кто я? Об этом мне рассказала твоя кровь. Более того, некоторые демонологи способны вызвать тварь, полностью копирующую человека. Вплоть до мельчайших деталей. Даже кровь может тебя обмануть, нашёптывая ложную историю. Но в ней не будет единственного.

– Души? – тихо поинтересовался начинающий маг.

– Верно, – кивнула ведьма и отстранилась от Павла.– В кукле не будет души. Ни одному созданию не дано взаимодействовать с нашими душами, кроме Него.

– Не было дано, – поправил её Иваныч. – Ты же сама слышала то, что плела о своём мире гнилая черепушка.

Взгляды учеников скрестились на столе, где спокойно дрых садовник Юми, периодически подрагивая кончиками своих щупалец и сладко причмокивая.

– Да. Слышала, – согласилась Мали. – Но, если честно, я не могу в это поверить. Душами всегда мог распоряжаться только Создатель. Это неизменная основа, которая сопровождает нас с момента сотворения мира.

– Была неизменная, – покачал головой Павел. – Как я, по-твоему, тут оказался?

– Быть может, это Он? Может, Он не покинул нас, – выпалила юная ведьма.– Может, Он всего лишь отвел от нас свой взгляд на миг? Ведь что для Него такое пара тысячелетий?! Миг.

Павел откинулся назад, облокотившись спиной на тёплое тёмное дерево, которым были отделаны стены в их комнате, и прикрыл глаза. Жаба, воспользовавшись заминкой, сердито боднула его в грудь, призывая продолжить ласки.

Иваныч едва не сказал своей напарнице о странном голосе в своей голове, который проявил себя после недавних событий, но что-то его остановило в самый последний момент.

– Ладно, – произнёс Павел и, поднявшись с пола, побрёл к своей кровати, – завтра у нас хреновый день. Пора спать. Спокойной ночи, ведьма!

– Будто у нас другие дни не такие, – улыбнулась Мали и направилась к своему месту отдыха. – Спокойной ночи, Валаам.

– Кто? Как ты меня назвала? – Иваныч даже остановился, заинтересовавшись необычным прозвищем. Очень знакомым. От него дохнуло той, прошлой жизнью.

– Валаам, – девушка стянула с себя сапоги и, укрывшись под тонким шерстяным одеялом, легла на своё ложе. – Ты веришь в пророчества?

– Нет, конечно, – улыбнулся Павел, устало опускаясь на свою кровать. – Это же бред.

– Зря, – голос ведьмы с каждым словом становился всё тише и тише. – Они существуют. И одно из них гласит о том, что когда мир будет балансировать на самом краю бездонной пропасти, готовый в любую секунду сорваться и рухнуть вниз…

Иваныч ещё немного посидел в ожидании продолжения истории, но, услышав тихое сопение, улыбнулся и тихо подошёл к кровати напарницы.

– Доброй ночи, ведьма, – повторил Павел, поправляя одеяло так, чтобы оно укрыло девушку до подбородка, после чего, не оборачиваясь, проронил: – Пойдём. Так и быть, почешу тебя ещё немного.

Носатую жабу не пришлось уговаривать, и она, скрежеща когтями по доскам пола, сорвалась в лихой галоп, в мгновение ока оказавшись на кровати Павла, едва не свалив с ног его самого.

– Проснись, – тихо прошелестел голос в голове Иваныча.

Сон испарился подобно росе на ярком солнце. Павел отметил про себя тот факт, что голос стал ещё чуточку насыщенней. И говорил… с иронией?

– Давненько тебя… – начинающий маг уже собирался сказать какую-нибудь колкость по поводу появления невидимого собеседника, но прервался на полуслове.

Виной этому был звук. Странный звук, которому здесь было не место. Павел услышал лёгкий, тоненький, весёлый голосок крошечного серебряного колокольчика. Почему именно серебряного, он не знал, но этот звук вызвал у него именно такую ассоциацию.

Дзынь-дзынь!

Серебряный звон раздался где-то за стеной. Но, учитывая тот факт, что их покои располагались на втором этаже, это было невозможным.

Начинающий маг аккуратно спихнул с себя развалившегося на нём малыша Вали, сел и прислушался. Все светильники в комнате были кем-то потушены, отчего помещение утонуло в чреве непроглядного мрака, вязкое тело которого разрывали лишь два пятна бледного лунного света, просочившегося сквозь узкие окна.

Дзынь-дзынь!

Звон стал отчётливее и теперь явно звучал в комнате молодых магов.

– Они уже здесь, – в голосе определённо проскользнули нотки довольства. – Советую не мешкать.

– Они?! – едва слышно прошипел Иваныч. – Кто они?

Его слегка выбила из колеи эта информация, а сама ситуация была настолько абсурдной, что казалась продолжением сна. Но он всё же доверился таинственному собеседнику и медленно сел на своей кровати. Голос уже выручал его, поэтому оснований для недоверия у Иваныча сейчас точно не было.

Дзынь-дзинь!

Дзынь-дзинь-дзынь-дзинь!

Колокольчик внезапно продолжил звенеть, не останавливаясь. К нему добавился ещё один, и ещё. Хаотичные звуки быстро переплетались между собой, сливаясь в единую грустную мелодию.

– Били-били-бооом! – к серебристой мелодии добавился печальный, но чарующий своей красотой женский голос. – Мы с тобою рядом…

– К бою! Не сиди как болван! – у неизвестного собеседника выветрилась вся игривость.

– Спи скорее ты, малыш, под нашим чутким взглядом, – к первому голосу добавился второй, более низкий, с лёгкой хрипотцой, но от этого не менее красивый.

– Да очнись же ты! Я с тобой подыхать не собираюсь! – в голосе незнакомца уже читалась неприкрытая ярость. – Я себя только осознал, дубина ты стоеросовая! Они прикончат нас всех!

Иваныч даже не шелохнулся. Он наслаждался печальной мелодией и гипнотизирующими голосами. Он купался в этих звуках, растворяясь в серебристом звоне колокольчиков.

– Били-били-бооом! – к двум первым голосам добавился третий. Юный и чистый, как весенний ручеёк, резво бегущий по горному склону. – Спи, малыш, мы проведём…

– Скотина! Очнись! Мы все подохнем! – незнакомец сорвался на крик. – Твой труп сотрёт всё баронство в пыль! Даже не в пыль, а в седой пепел! Подумай о невинных людях! О детях, в конце концов! А ведьма? Тебе ведь нравится эта зеленоглазая бестия. От меня тебе этого не скрыть! Тебе её не жалко?!

– Через боль и через кровь, – голоса запели хором под аккомпанемент десятков маленьких колокольчиков. – Ты вкуси нашу любовь!

На этом все звуки оборвались, погрузив комнату в вязкую тишину.

Лицо Павла перерезала злорадная ухмылка, и он резко распахнул глаза.

– С чего ты решил, что я собрался подыхать? – азартно спросил Иваныч и громко крикнул: – Ведьма! Свет!

Мали, до этого лежавшая без единого движения, скатилась на пол. С её руки сорвался и взмыл под самый потолок крошечный шарик света, который через секунду полыхнул ярчайшей вспышкой.

– Порезвимся? – Павел подмигнул стоящему перед ним обнажённому женскому силуэту.

Женщина была идеальна. Бледная кожа, пышная копна рыжих волос, выверенные черты лица, отточенная фигура, идеальные пропорции тела. Даже небрежно зашитые грубой нитью губы не портили общей картины и смотрелись вполне органично. Единственное, что Павлу не удалось рассмотреть, так это её глаза. Они были сокрыты от посторонних изящной повязкой из чёрной атласной ткани.

Незваная гостья ошарашенно замерла, оглушённая вспышкой обжигающего света и обездвиженная уткнувшимся в подбородок узким изумрудным клинком.

– Чем же ты пела? – Павел коснулся пальцами обжигающе холодной кожи её щеки. Его пальцы скользнули выше, подцепили край повязки и медленно потянули чёрную ткань вверх.

Женщина дёрнулась, но клинок усилил своё давление на белоснежную кожу подбородка. Павел, наконец, сдёрнул повязку одним резким движением и содрогнулся, увидев вместо глаз на прекрасном лице безобразные, зияющие дыры.

Раздался хруст разрывающейся кожи, и начинающий маг едва успел рвануть клинок вверх и выставить перед собой мерцающий зелёнью щит.

– Аргх! – рыжеволосую выгнуло дугой.

Кожа на её животе и груди разошлась в стороны, обнажив сотни острых, игловидных зубов. С разваленного надвое подбородка прямо в образовавшуюся пасть щедро хлынула тягучая чёрная кровь.

– Ты будешь умирать мучительно, смертный! – проревела тварь, обдав Иваныча потоком ледяного воздуха и брызгами тёмной крови.

Позади неё раздался громкий хлопок. Павел, бросив взгляд за спину демона, а это был именно он, увидел, как Мали приложила чем-то из арсенала света товарку твари. И судя по огромной тлеющей дыре в груди медленно заваливающегося на пол демона, ведьма использовала что-то из того, чему её уже успел обучить паладин.

– Я буду есть тебя по кусочку на твоих же глазах! – рыжеволосая сорвалась на животный крик. – Твоя смерть уже оплачена! Но видит хозяин, я бы тебя сожрала и просто так! Пожалуй, для начала я откушу тебе твой поганый язык. Тебе смешно, червь?!

Убедившись в том, что с напарницей всё в порядке, Павел широко и зловеще улыбнулся.

– Потанцуем? – пальцы начинающего мага сомкнулись на рукояти изумрудного фламберга, и он кувырком ушёл в сторону от бросившейся на него твари.

Огромная челюсть схлопнулась буквально в считанных сантиметрах от его лица, опоздав буквально на долю секунды. Но Иваныч уже не был тем растерянным увальнем, которым являлся ещё не так давно. Выпавшие на его долю трудности и постоянные упорные тренировки сделали своё дело. Павел из миролюбивого ягнёнка превращался в матёрого хищника. И единственным чувством, которое он испытывал в этот момент, было отнюдь не страх. Павел поймал кураж и азарт. Приобретённый опыт поселил в нём уверенность в себе и собственных силах.

Движение клинка было столь быстрым, что превратилось в смазанный изумрудный росчерк брызнувшим веером искрящихся под ярким светом бусинок тёмной крови.

– Чеееервь! – от визга твари, прижавшей к своему телу короткую кровоточащую культю, оставшуюся от некогда изящной руки, заложило в ушах. – Ты не сдохнешь… Планы поменялись. Тебе придётся искупить содеянное! Мы станем с тобой одним целым! Ты будешь моим! Будешь растворяться во мне вечность! Только представь, червь! Целая вечность невыносимых мук!

Голова рыжеволосой резко запрокинулась назад. Хруст сломанных позвонков тут же сменился треском рвущейся плоти. И без того огромная пасть на теле твари распахнулась ещё шире и изрыгнула из своих недр клубы плотного чёрного дыма. Облако дрогнуло и тут же обрело очертания огромной лоснящейся змеи с двумя рубинами алых глаз. Пресмыкающееся слепо понюхало воздух и выстрелило своим телом в сторону начинающего мага.

Иваныч, сделав короткий полушаг в сторону, с лёгкостью увернулся от атаки змеи. Вновь изумрудный росчерк, и отсечённая змеиная голова разлетелась клубами тёмного тумана, медленно оседающего на пол комнаты.

– Аргх! – взревела незваная гостья.– Это только начало, чер…

Рыжеволосая осеклась, так и не закончив свою речь. Её голова с противным хрустом вернулась на своё привычное место, и она медленно опустила свой удивлённый взгляд на собственную грудь. Точнее, на безобразную дыру с тлеющими краями, с которых неспешно слетал и закручивался в медленном вальсе пепел. Тварь пошатнулась и упала на колени, продолжая не верящим взглядом сверлить собственную грудь.

За её спиной, хищно оскалившись, безмолвно стояла юная ведьма.

– Слишком легко, – покачал головой Павел и резким отточенным движением развалил фламбергом голову рыжеволосой пополам. После чего уже громче добавил: Это же не всё? Ведь я прав, мастер?

– Брось, Паш, – юная ведьма аккуратно переступила через ещё агонизирующее тело демона и приблизилась к напарнику. – Обитатели нижнего плана, конечно, живучие, но такого не переживут даже они. Кстати, как ты их почувствовал?

Иваныч задумчиво пожевал губу, принимая непростое решение.

– Мали, мы с тобой теперь вроде как звено. А, как сказал Мишико, звено - это даже нечто более тесное, чем семья. Мы занимаемся, едим, гуляем, даже живём теперь вместе. И мы вверяем собственные жизни друг другу в руки. Поэтому, как мне кажется, у нас не должно быть друг от друга секретов. Дело в том, что я… У меня…, – Павел не знал, как рассказать о своём таинственном немногословном друге. – Короче, в моей черепушке есть кто-то ещё!

– Ты о чём? – не поняла напарника ведьма.

– В те моменты, когда моя тушка подвергается опасности, я слышу чёртов голос! – пояснил девушке Иваныч. – Я не знаю, как это объяснить с точки зрения науки, но…

– Довольно бесед! – втиснулся в монолог бывшего физика обсуждаемый. – Всё только начинается!

– Что начинается? – Павел от неожиданности задал свой вопрос вслух.

Из единственного неосвещённого угла комнаты донёсся громкий, характерный звук падения тяжёлого тела на твёрдый пол, который сменился сдавленным сопением и хрипами. И скрежет. Явно что-то большое провело когтями по плотному дереву, оставляя на нём глубокие борозды.

– Ведьма! Свет! – неожиданно рявкнул Иваныч.

Затухающий светляк полыхнул ярче, выжигая оставшийся в комнате мрак лучами неестественно белого света.

Павел, быстро оценив притаившуюся в углу тварь, без раздумий ринулся прямо на неё.

Демон, повернув свою безглазую морду в его сторону, понюхал воздух и, открыв широченную окровавленную пасть, утробно зарычал. Его мощные, увитые бугрящимися мышцами ноги напряглись и выстрелили атлетически сложенным, покрытым мелкой бронзовой чешуёй телом навстречу Павлу. Над его вытянутой вперёд когтистой лапой разгорался весело пляшущий чёрный огонёк.

Когда между ними осталось всего лишь пару шагов, Иваныч, упав на колени, ловко ушёл от просвистевших над головой загнутых когтей и наотмашь нанёс удар по ногам демона. Изумрудный клинок скользнул по ногам твари, с легкостью рассекая ороговевшую кожу и мышцы.

– Аргх! – демон взревел, метнул сгусток тьмы в едва успевшую укутаться светлым коконом ведьму и развернулся к поднявшемуся с пола Павлу. – Ррррах!

На Иваныча обрушился целый поток тёмной энергии, которую демон изрыгал из собственной широкой пасти. Но зелёный купол, который Павел самостоятельно изобрёл буквально на днях, хоть и нещадно чадил, но стоически оберегал своего владельца от фонтана тьмы.

Прервал этот водопад лишь росчерк света, который, пройдясь вскользь, вырвал изрядный кусок мяса из плеча твари.

– Рррррах! – от рёва демона содрогнулись стены.

Но это ничуть не смутило Мали, которая уже успела приблизиться и занесла над тварью напитанный силой света клинок.

– Ааааргх! – новый вопль твари не заставил себя ждать, после того как одна из его лап упала на пол, заливая чёрной кровью морёное дерево.

Демон слепо махнул оставшейся рукой, но ведьма эффектно отскочила назад и снова приложила его чем-то из школы света, вырвав на этот раз клок мяса из его бока.

Иваныч, тихо матерясь, спешно выплюнул кровь твари, которая заливала ей всё вокруг себя из оставшейся от лапы короткой культи. Слишком рано начинающий маг решил развеять свой щит и теперь успел изрядно нахлебаться крови обитателя нижнего плана.

Тварь неожиданно встала на четвереньки и замерла.

– Щит! – проревел Иваныч, догадываясь о том, что ничего хорошего сейчас не произойдёт.

Ведьма в ответ ему лишь коротко кивнула и окуталась белым коконом.

Павел же заключил себя в “Зеленую кожу”. Эту защиту он придумал сам, когда приловчился управлять изумрудной силой Астрала более тонко. Проблема была лишь в том, что накинув “кожу” на себя, он становился практически обездвижен, так как активированная защита по крепости и гибкости была подобна граниту. И для того чтобы пошевелить рукой, ему было нужно вновь сделать энергию текучей в тех местах, где находились необходимые для движения суставы. Для этого требовалась запредельная концентрация. А о том, чтобы передвигаться в “коже”, не могло идти и речи. По крайней мере пока что.

Демон тем временем сжался в комок, захрипел и начал изрыгать из себя струи чистейшей тьмы. Энергия щедро разлеталась во все стороны, растворяя в себе всё, чего она только касалась. Не поддавались её силе только две замершие в комнате фигуры.

– Ведьма! Тройка! – выкрикнул Иваныч, когда тварь наконец выдохлась и замерла.

Мали не заставила себя ждать и тут же послала в демона сгусток света. Демон дёрнулся, заревел и обратил свою тлеющую от плетения света морду к юной ведьме.

Павел же, перепрыгивая ещё не успевшие развеяться клубы тьмы, приблизился к демону. Короткий свист, и шею твари оплела изумрудная плеть. Начинающий маг упёрся ногами в пол и напряг все свои мышцы, пытаясь завалить массивную тушу на пол. Но без подпитки мышц энергией света выходило слабо. Удалось лишь слегка запрокинуть его бугристую голову назад.

– Лишь имя Его! – грозно произнесла Мали, нанося удар мечом по так удачно подставленному горлу пришельца.

Клинок, пройдя сквозь чешуйчатую кожу и вздутые мышцы твари, с глухим стуком вонзился в позвоночник и завяз в нём. Мали, быстро сориентировавшись, ловким кувырком отдалилась от демона и тут же послала в его голову ещё один сгусток света.

Павел особенно сильно дёрнул за эфирный кнут и улыбнулся. Ревущая тварь всё-таки не устояла и завалилась назад. Недолго думая Иваныч отбросил ставший ненужным кнут и ринулся на тварь, на ходу вырастив из костяшек своих пальцев длинные изумрудные шипы.

– Сдохни! Тварь! – Павел, нависнув над воющим демоном, ритмично наносил удары кулаками в его голову. – Сдохни! Ты! Уже! Наконец!

Демон перестал шевелиться. Его голова уже больше походила на лепешку из тёмного фарша, но начинающий маг всё продолжал методично по ней бить. Слова у него давно закончились, и в комнате раздавались лишь скупые звуки сердитого сопения и тяжёлых ударов.

– Ну ты и мясник! – внезапно раздавшийся голос мастера тьмы отвлёк Павла от процесса. – А кровищи-то! Пахнет как на скотобойне! А мебель? В общем, так! Считайте, что зачёт вы сдали, но казённое помещение чтобы сиюминутно привели в надлежащий вид! Послезавтра у нас с вами непростая задача!

Иваныч непонимающе посмотрел на лениво потягивающего вино учителя, потом перевёл взгляд на ошарашенную напарницу. Следом он посмотрел на кровоточащую котлету, которая ещё недавно была головой демона. Потом медленно осмотрел залитую кровью комнату с переломанными и изъеденными тьмой и светом остатками мебели. Проведя ладонью по слипшимся от демонической крови сосулькам волос, он вновь поднял тяжёлый взгляд на учителя.

– Зачёт, значит, да? – голос Иваныча был максимально сдержан и спокоен.

– Ну, мне пора, – взглянув в наливающиеся дурной кровью глаза ученика, Вел тут же растерял былую спесь. – Вы тут это… Можете уборку и до утра отложить.

– Мясник я, значит, да? – Павел медленно поднялся и, натянув на лицо свою самую добродушную улыбку, шагнул к демонологу.

– Паш, ну ты это… Обиделся на что? – Вел начал мелкими шагами отступать в коридор. – Демоны с вами, можете переночевать у меня!

Бросив это, мастер тьмы развернулся и припустил вглубь замка.

– Стой, учитель! – Иваныч поскользнулся на вязкой демонической крови и едва не упал, когда сорвался на бег, пытаясь настичь мастера тьмы. – У меня к тебе осталась пара вопросов!

– Завтра! Всё завтра! – раздалось ему в ответ из глубины мрачного коридора.

– Стой, гнида! – взревел Иваныч и припустил за ним следом.

Ведьма улыбнулась и покачала головой.

– Ну хоть что-то неизменно в этом забытом Им мире, – тихо произнесла она, продолжая улыбаться.

А на кровати Павла, как ни в чём не бывало, продолжал бессовестно дрыхнуть малыш Вали. Ему снилось, как его кормят и чешут.

Глава 12

Павел, провёл мозолистой ладонью по своему лицу, пытаясь прогнать остатки сонной хмари, которые так упорно не хотели покидать его голову после раннего пробуждения. Помогло это слабо, поэтому он лишь зябко укутался в тёплый, подбитый мехом плащ и продолжил мерно шагать по ночному полумраку длинного, холодного коридора.

Когда он спускался по длинной, узкой лестнице вниз и положил руку на отполированное тысячами прикосновений дерево перил, его сердце кольнула тупая игла сожаления.

– Дом, – начинающий маг покатал на языке уже забытое для себя слово, – Неужели снова в путь?

Дом…

Павел вдруг осознал, что впервые по-настоящему почувствовал себя дома, в этом странном, жестоком мире. Именно тут, в стенах баронства Герхард он впервые никуда не торопился, и не рисковал ежедневно собственной головой. Если, конечно не считать первого дня его пребывания в этих стенах.

Несколько недель, проведенных тут, пусть и прошли в бесконечных, изнурительных тренировках с какими-то безумными экзаменами от не просыхающего мастера тьмы, но подарили ощущение спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.

А ещё они подарили…

Павел не смог сдержать улыбку, заслышав позади себя мелкую дробь лёгких шагов, догоняющей его юной ведьмы. Хоть он и гнал прочь подобные мысли, но лёгкое волнение при её приближении, напоминало ему о давно забытом чувстве и придавало его молодому, но суровому, изувеченному лицу мечтательный вид.

Вынырнуть из размышлений Иванычу удалось лишь перед самым выходом, когда его ладонь легла на холодную медь ручки двери. Он собрался с мыслями, толкнул массивную створку от себя и прищурился от ледяного ветра, бросившего горсть мелких, колючих снежинок прямо в лицо.

Начинающий маг спешно накинул на голову объёмный меховой капюшон спасаясь от дыхания зимы и вышел в едва освещённый пробивающимся сквозь свинец туч восходящим солнцем. Обойдя по широкой дуге орущего на попавшихся под руку солдат десятника, он расправил плечи, вдохнул полной грудью морозного, свежего воздуха, который наконец помог ему развеять остатки сонливости и осмотрелся вокруг.

Кроме здоровяка Рэя, здесь уже находился сотник Гери, который, лениво почёсывая носатую жабу, наблюдал за своим подопечным и смурной, как никогда, демонолог.

– Он точно не обиделся? – уточнила вышедшая вслед за ним Мали, скосив взгляд на хмурого мастера тьмы.

Павел украдкой глянул на своего учителя и, зажав рот ладонью, пытался удержать расплывающуюся в улыбке серьёзную мину на своём лице.

– Нет, – ему стоило больших трудов вернуть себе самообладание, – Ну точно нет! Ты только посмотри на него! Он же счастлив! Даже посвежел и скинул пару лет.

– О, да! – прыснула юная ведьма.

Теперь пришёл её черёд бороться с приближающейся истерикой. Она согнулась, делая вид что поправляет высокое голенище сапога, покраснела и старалась не рассмеяться в голос. Выходило откровенно плохо, поэтому бледный, взлохмаченный демонолог периодически метал грозные взгляды на всхлипывающую и хрюкающую ученицу.

– Паш, как тебе вообще это в голову пришло? – наконец успокоившись, произнесла Мали.

– Ну ты же сама мне подкинула идею с этим корешком и силой света, – уже куда спокойнее произнёс Павел, заглянув в зелёные глаза своей напарницы.

– Да, но я не думала, что ты окажешься настолько изощрён в своей мести, – Мали приблизила своё лицо к лицу Иваныча, после чего щёлкнула пальцем его по носу и звонко рассмеялась.

Хмурый мастер тьмы исподлобья зыркнул на них, хотел что-то сказать, но резко передумал и лишь ещё больше нахохлился, тихо бормоча что-то себе под нос. После чего он извлёк из-под плаща пузатую флягу, привычным движением вынул крышку и осторожно поднёс свой нос к её горлышку. Крылья его носа затрепетали, лицо приняло благостный вид, а глаза алчно заблестели. Закатив глаза, он поднёс горлышко фляги к своим губам и сделал жадный глоток. Стоило жидкости пройти по пищеводу, как его тело внезапно согнул сильный спазм. Мастер тьмы позеленел, надул щёки и мелко перебирая ногами, засеменил к ближайшему зданию.

Иваныч прыснул, но тут же поморщился от ударившего ему в нос резкого запаха крепкого алкоголя. Он собрал всю волю в кулак и постарался принять максимально отстранённый вид, сгребая носком сапога свежевыпавший снег в небольшой сугроб и делая вид, будто очень этим увлечён. И лишь изредка, украдкой бросал короткие взгляды то на тёмный угол, из которого, вперемешку с громким матом, доносились характерные звуки выворачивающего желудок человека, то на одиноко лежащую флягу, содержимое которой толчками выплескивалось прямо на девственный снег.

– Мне кажется, что он всё-таки негодует, – Мали подошла к напарнику и ткнула своим кулачком его в бок, – Мне даже немного неудобно…

– Будь ты проклят, ученичок! Пода… Буэээ, – мастер тьмы разразился хриплыми проклятиями, приправленными нелицеприятными звуками.

Павел, переглядываясь с Мали, терпеливо ожидал, пока их наставник справится с взбрыкнувшим желудком.

– Подарить этому миру такое совершенство! – продолжил свою речь бледный, под стать падающему с неба снегу, демонолог, возвращаясь неверной походкой обратно, – И вот же дерьмо!

Вел даже притопнул от переполняющих его эмоций, но его внезапно взбрыкнувшему организму такие сотрясения явно не понравились. Мастера тьмы вновь согнуло в диком спазме.

– Дерьмо! – констатировал демонолог, утирая губы мокрым от снега рукавом и упав на колени, склонился над одиноко лежащей флягой, – Какое же дерьмо! Дождаться явления этого напитка богов, и не иметь возможности его вкусить. Но ничего! Теперь у меня есть цель. Я смогу укротить своё бунтующее тело и насладиться этим чудом в полной мере. Чего встал, дубина бестолковая?! Объявляй сбор! И где носит этого паладина, забери его демоны?!

– Захлопни свою пасть, тёмный, – беззлобно произнёс вышедший из донжона Мишико, – Уже выдвигаемся.

Паладин остановился перед стоящим на коленях Велом, поднял лежащую на снегу флягу и с осторожностью принюхался к горлышку. Его брови удивлённо поползли вверх, и он вопросительно посмотрел на своего ученика. Улыбающийся Павел лишь утвердительно кивнул в ответ. Мишико приложил флягу к губам и сделал крохотный глоток. Глаза его округлились, а лицо приобрело и вовсе изумлённый вид. Коротко выдохнув, паладин одним долгим глотком допил те немногие крохи, которые не вылились из сосуда.

– Уууф! – с жаром выдохнул Мишико после того, как добил остатки напитка и посмотрел на едва ли не плачущего мастера тьмы, – Откуда это… эта… Откуда оно?

– Да пошли вы все! – Вел сорвался на сиплый крик и резко вскочил на ноги, – Аргх! Ненавижу! Какие же вы все уроды!

Паладин непонимающим взглядом проследил за сгорбленным и поникшим демонологом, который не прекращая материться и громко всхлипывать брёл в сторону донжона.

– А? – паладин проводил изумлённым взглядом товарища, после чего посмотрел на опустевшую флягу в своих руках и поднял глаза на ученика, – Твоих рук дело?

Иваныч сделал вид, что не расслышал новоявленного барона и принялся ещё старательнее нагребать ногой снежный сугроб.

– Паша-а-а! – надавил на ученика Мишико.

– Да, – коротко признался Иваныч, – Моих. Я не подумал, что он воспримет всё это настолько… близко.

– Да плевать на тёмного! – хохотнул блондин, – От него не убудет. И так каждый надирается до беспамятства. Что я сейчас такое выпил?

– Самогон, – пожал плечами Павел, – Но не совсем обычный. Дело в том, что…

– Без подробностей! – прервал ученика Мишико, – Мне нужно это пойло! Я думал мне сейчас все потроха спалит. Но как же, демоны его побери, оно бодрит! Ладно, после вылазки ещё вернемся к этой теме.

– А мы куда? – уточнил у учителя Иваныч.

– Нужно проверить округу, – ответил ему паладин, – Заглянем в несколько окрестных деревень, в направлении столицы. Что-то подозрительно спокойно мы живём. Церкви нужно решать вопрос с баронствами до того, как здесь всё завалит снегом по пояс. И времени у них осталось в обрез. Но они какого-то демона затихли. Не нравится мне всё это.

– Кто идёт? – Павел осмотрелся вокруг, в поисках остальных членов отряда. Мишико последнее время мало где появлялся без сопровождения группы стражи.

– Ты, да я. Да мы с тобой! Пойдём как в старые добрые времена. Разве что захватим с собой вон того оболтуса. Надо же кому-то болезного старика таскать, – блондин рассмеялся и указал кивком головы в сторону десятника Рэя, после чего потянулся и вдохнул морозный воздух полной грудью, – Хорошо то как! Как же я скучал по настоящей зиме. Но про пойло не забудь.

– Не забуду, – вздохнул Иваныч, прикидывая в уме, сможет ли его импровизированный дистиллятор выдержать ещё хотя бы пару циклов.

Вообще, вся эта затея с производством крепкого напитка родилась спонтанно, после того злополучного ночного экзамена, устроенного забавы ради пьяным и скучающим демонологом. Мали тогда в сердцах прошипела о том, что неплохо было бы лишить старого пропойцу всех жизненных радостей, коих у него было всего лишь две. Алкоголь и женщины. И если повлиять на второе было явным перебором, то вот идея сделать из учителя трезвенника засела занозой в голове юного мага. Ведьма тоже с радостью подхватила эту идею, и начался серьёзный мозговой штурм. И решение нашлось.

Корень Иргуана.

Этот внешне невзрачный, небольшой корешок имел пару интересных особенностей, которые делали его крайне востребованным в определённых кругах. Отвар из этого неприметного растения обладал лёгким наркотическим эффектом, и простые обыватели использовали его как сильное обезболивающее. Но куда больший интерес это растение вызывало в кругу магов. Корень Иргуана мог аккумулировать в себе магическую энергию. Пусть он справлялся с этим гораздо хуже, чем кристалл накопителя, но и стоимость его был в разы ниже. А ещё, если ты житель суровых северных широт, то это растение можно было банально найти. Чем начинающие истребители магов и воспользовались. Благодаря знаниям юной ведьмы, это не составило особого труда.

Следующая проблема состояла в том, что измельчённый до состояния порошка корень обладал очень сильным и специфическим запахом, который сразу чувствовался в любом вине и пище. Тут то Павел и вспомнил о роковом изобретении своего мира, погубившем так немало жизней и судеб.

Крепкий алкоголь.

В нём можно было спрятать что угодно.

Так и началась его эпопея с изобретением перегонного куба из подручных средств. В ход шло всё, хоть как-то подходящее для этого изделия. И если бронзовую кастрюлю ему удалось с боем вырвать у кухарок в храме, схлопотав попутно пару раз огромным половником по спине, то вот с системой охлаждения была проблема. Трубок в этом мире не было. А если и были, то не в этом захолустье.

Иванычу очень не хотелось идти к кузнецу. Его почему-то пугал этот суровый, кряжистый бородач нордической внешности. Но давать заднюю уже было поздно, и Павел всё-таки направился к Ингвару. Именно так звали лучшего кузнеца в этом баронстве.

Бывшему педагогу глубоко врезался в память тот вечер.

Когда он коснулся витого, кованого кольца, висящего на тяжёлой двери обители Ингвара, Павел остро почувствовал, что в его жизни происходит что-то важное. Он не знал, что именно, и можно ли вообще верить этому ощущению, но он очень разволновался в этот момент. Его лоб покрылся испариной, а сам он замер в нерешительности, так и продолжая держать в ставшей влажной ладони холодную сталь отполированного до блеска кольца.

Наконец, Иваныч тряхнул головой, прогоняя охватившую его робость и и потянул дверь на себя. Его лицо обдало сухим жаром, а глаза непроизвольно сощурились от яркого света, который выплеснулся из помещения наружу. Павел прикрыл глаза ладонью и шагнул внутрь.

– Дверь! – до Иваныча донеслось тихое, недовольное рычание хозяина кузницы.

Начинающий маг слепо нашарил рукой кольцо и потянул за него.

– РУ-У-У! – раздался укоризненный вопль малыша Вали, которого Павел прищемил входной дверью.

– А! Дерьмо! – Иваныч вновь приоткрыл дверь и подтянул ногой увязавшегося за ним жабёныша внутрь.

Носатая жаба, презрительно фыркнув и горделиво осанившись, прошлёпала через всё помещение и, совершив короткий прыжок, плюхнулась на колени сидящего Ингвара. От неожиданности, опешивший кузнец едва не выронил клинок, который бережно держал в своих руках над крепкой, обитой железом столешницей. Малыш Вали на этом не успокоился и игриво боднул кузнеца, призывая его почесать буро-коричневую холку.

Глаза Иваныча наконец привыкли к яркому свету, и он осмотрелся.

Внутри кузница оказалась куда просторнее, чем снаружи.

Но Павла удивило не это. Опираясь на воспоминания из прошлой жизни, он ожидал тут увидеть классический горн, посреди полу мрачного, прокопчённого помещения и прочую атрибутику, которую он видел во многочисленных фильмах и музеях. Но обитель Ингвара походила скорее на научную лабораторию.

И первое, что так поразило начинающего мага в этом месте - чистота и простор. На отполированном до блеска сером камне стояли многочисленные стеллажи, забитые всевозможными склянками, кристаллами и книгами. Книг здесь было очень много. Посреди зала блестела тусклым серебром огромная наковальня. Неподалёку от неё находился уже упомянутый длинный стол, за которым и сидел кузнец.

Павлу наконец удалось изучить его более детально.

Длинные, светло-русые волосы Ингвара были собраны на затылке и сплетены в толстый хвост. Широкие скулы украшали неизвестные Павлу символы, отдалённо напоминающие скандинавские руны. Короткая, цвета спелой пшеницы, борода не могла скрыть массивный, волевой подбородок. В ярко голубых глазах читался немой вопрос. Перевитые канатами мышц руки легли на похрюкивающего от порции чесотки малыша Вали.

Над головой кузнеца парил самый обыденный светляк. И он был не один. Как минимум еще четыре сгустка светлой энергии парили под потолком. Павел только слышал, что так умеют делать некоторые маги, но никак не рядовой кузнец живущий у чёрта на куличках.

– Ты маг? – наконец спросил Иваныч, когда неловкая пауза совсем уж затянулась.

– Нет, – покачал головой кузнец.

Павел посмотрел на светляк и вопросительно поднял бровь.

– Что тебе нужно? – проигнорировал не озвученный вопрос Ингвар.

– Помощь, – ответил начинающий маг.

– Помощь? Тебе? – удивился Ингвар, – Не ты ли тот самый любимчик нашего нового барона, который в одиночку сразил самого Иигхама? И что тебе потребовалось от скромного заклинателя стали?

– Что? Ииг… Кого? – переспросил Иваныч. Его посетила запоздавшая мысль о том, что может и не стоило тревожить Ингвара по такой ерунде.

– Брось, – усмехнулся кузнец, – О тебе в городе уже ходят легенды. Многие были у храма в ту ночь. И знаешь, тот ваш поединок оброс уже совсем какими-то несуразными подробностями. Но не всем небылицам я склонен верить. Так ли ты хорош на самом деле, юнец? Или же тебе просто повезло? Это мы сейчас и проверим!

– Да я…– у Павла пропал дар речи. Он уже очень остро сожалел о своей затее.

– К бою! – рявкнул Ингвар, и в мгновение ока оказался на ногах.

Иваныч не обратил внимания на глухое ворчание сброшенного на пол жабёныша, так как пристально следил за скупыми, но быстрыми движениями хозяина кузницы. Слишком быстрыми. Он явно пользовался светом, подпитывая собственные мышцы.

Раз!

И лежавший на столе клинок оказывается в его ладонях.

Два!

Двухметровый северянин уже несется на замершего Павла.

Три!

Короткий замах, свист рассекаемого сталью воздуха и изумрудные брызги, упавшие на пол зеленым жемчугом.

– Неплохо, – оскалился Ингвар.

Иваныч резко развернулся к стоящему за спиной кузнецу. Ему стоило больших усилий успеть принять этот удар на эфирный меч и уклониться. Ноги пекло от жара, исходившего от перетруженных связок. Ингвар оказался чертовски быстр и силён. Но он сразу забыл про боль, когда увидел, что его зелёный клинок перерублен пополам. Он взглянул на сияющий сотнями бликов короткий меч Ингвара. Непопулярный в этих местах одноручник. Без лишних украшений, с рукоятью, на которой едва уместились бы две ладони одновременно. Простой и функциональный, но при этом слишком уж блестящий. Казалось, что это игрушка, а не реальное оружие.

– Как? – неверяще спросил Иваныч, глядя на обрубок в своих руках, – Ты всё-таки маг.

– Нет, – мотнул головой кузнец, – Но это не имеет никакого значения. Ты готов?

– Готов, – Павел уже понял, что чокнутый кузнец от своего не отступится. И он почувствовал, как внутри него сонно заворочалась разбуженная ярость, – Понеслась.

И он сам сделал первый шаг навстречу чокнутому кузнецу. Иначе как можно было объяснить столь “тёплый” приём? И в кузнице баронства Герхард запела песнь стали и тихое шипения разлетающегося брызгами эфира.

– Неплохо, – повторился Ингвар, откидывая прилипшую к щеке мокрую прядь своих волос, – Для местных пастухов, конечно.

Иваныч промолчал. Он берёг начинавшее сбоить дыхание и не хотел показывать противнику, что этот короткий поединок дался ему очень непросто. Он едва поспевал за северянином с его лёгким, коротким клинком. И ещё он пытался хоть как-то повести в поединке, но демонов кузнец всегда владел инициативой и был на шаг впереди. И он едва не загнал его в угол. Павлу стоило нечеловеческих усилий вывернуться из этой ситуации и разорвать дистанцию. Они замерли друг напротив друга.

– Теперь моя очередь, – усмехнулся Ингвар и ринулся вперёд.

Молниеносные выпады сменялись перекатами и обрушивались на начинающего мага новым градом ударов. Тому оставалось лишь уйти в глухую оборону, лишь изредка совершая контрудары, которые Ингвар с лёгкостью читал. Иваныч понимал, что долго в таком ритме он не протянет, и нужно как-то ломать картину боя. И, кажется, такой план у него появился...

– Рррах! – воздух из лёгких Павла вылетел вместе с надсадным хрипом.

Увернувшись от очередной связки ударов кузнеца, Павел чуть сместился в сторону и резкой подсечкой попытался подцепить ногу противника. Но Ингвар с лёгкостью просчитал эту и уловку и впечатал ногу в живот Иваныча. По ощущениям Павла, в его животе взорвалась граната. Весь воздух вылетел из груди, а в глазах внезапно потемнело. Ему оставалось только смотреть как искрящийся бликами холодного света клинок прорезает его эфирный щит.

– Ты проиграл, юнец, – Ингвар буквально лучился довольством, стоя над опустившимся на колени Павлом.

Меч кузнеца всё-таки завяз в изумруде щита, так и не добравшись до руки Иваныча каких-то пару сантиметров. Павел хотел повернуть голову, но его щеку кольнуло остриё невесть откуда взявшейся даги, рукоять которой северянин сжимал в левой руке.

– Ничья, – прохрипел Иваныч в ответ.

– Что? – удивился Ингвар и посмотрел вниз.

От эфирного щита отходили два длинных шипа, которые практически упёрлись своими остриями северянину в живот.

– Любишь сюрпризы? – хохотнул Ингвар и едва уловимым движением спрятал дагу себе за спину.

Следом он убрал меч и подал руку Павлу.

– Ты действительно не плох, – вновь повторил кузнец, добавив: – Для местных пастухов, конечно. Хотя, у нас тебя бы может и взяли в Рэинги.

– Взяли… куда? – переспросил Иваныч. Он поднялся, но настороженно сделал шаг от северянина, так как не знал, чего ещё можно от него ожидать.

– Рэинги, – Ингвар проследовал к своему стулу и расслабленно рухнул на него, закинув ноги на стол, – Так на моей родине называли детей, которые совершали свои первые шаги по славной дороге воина.

Павел немного расслабился и развеял изумрудный клинок.

– Ты сравниваешь меня с ребёнком? – уточнил он, стараясь унять предательскую дрожь в ногах. Он и подумать не мог, что после дня изнурительных тренировок ему придётся ещё так напрячься поздним вечером. Да и порция адреналина ещё продолжала гулять в его венах.

– Поверь, тут я могу удостоить такой похвалой лишь единицы. Тех, с кем я плечом к плечу стоял во время штурма проклятых богами церковников, – Ингвар подался вперёд, – Вот теперь тебя и, пожалуй, нового барона с этим его странным дружком. Откуда у тебя рёеки?

– Рёеки? Впервые слышу, – Павел непонимающе покачал головой.

– Сила духов. Сила предков. Так говорили наши шаманы, – кузнец вновь откинулся на спинку стула.

– Ты про эфир? – начинающий маг вытянул руку, и на его ладони появилась изумрудная дага.

– Рёеки, – поправил его кузнец.

– Это долгая история, – дага разлетелась в стороны мелкими брызгами, – Ты мне сказал, что не являешься магом, но при этом оперировал светом. И твой клинок не так прост. Я не понимаю.

– Это долгая история, – покачал головой северянин, – Так зачем ты ко мне пришёл? Оружие? Доспех? У барона сейчас этого в избытке, в отличии от солдат.

– Тут такое дело… – Павел уже не был уверен в правильности своего решения, но всё же решил идти до конца и изложил свою задумку кузнецу, не упомянув лишь о том, ради чего это всё и затевалось.

– Алкоголь - яд. Зло, коверкающее душу и отравляющее тело истинного воина, – задумчиво пожевал губу Ингвар.

Павел, потупив взгляд, развернулся и собрался уже покинуть кузницу.

– Так и быть. Я тебе помогу, – продолжил кузнец через некоторое время, – Но…

– Но? – приосанился бывший физик.

– В качестве платы, ты будешь мне помогать в изготовлении этих твоих трубок, – тяжёлый взгляд голубых глаз упёрся в переносицу кивающему Иванычу, – Расскажешь мне о том, как ты обрёл связь с духами и принесёшь этого своего забористого пойла мне на пробу.

– Так зло же? – сощурился Павел.

– А кто тебе сказал, что я не умею с ним бороться? – вопросительно поднял бровь северянин и широко улыбнулся.

– Хорошо, – кивнул начинающий маг, – Когда начинаем? Завтра?

– Сейчас. Чего тянуть демона за хвост?

– Действительно, – пробубнил Иваныч, прикидывая в голове удастся ли ему сегодня хоть немного поспать.

Ингвар поднялся, подошёл к внушающей своими размерами неподдельное уважение наковальне, облачился в длинный фартук из толстой кожи и жестом подозвал к себе начинающего мага. Павел, не мешкая, подошёл и жадно посмотрел на то, что до этого считал обычной, пусть и слишком массивной наковальне. Как оказалось, там была цела рабочая поверхность из двух стальных, идеально гладких плит, на одной из которых имелось характерное углубление.

Иваныч бросил взгляд на стеллаж с кристаллами.

– Кузница без горна? – задал вопрос начинающий маг.

– Пфф! – фыркнул ему в ответ Ингвар и протянул точно такой же фартук, который был и на нём самом.

После чего северянин бросил стальную болванку на ту часть наковальни, в которой было углубление и подошел к полке с кристаллами.

– Не старайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле, – ворчливо произнёс кузнец, выбирая накопитель, – Ты ведь сразу догадался зачем мне это всё.

– Не совсем, – покачал головой Иваныч, – Только понял, что ты используешь накопители в своём ремесле. Да и подобные встречи, не располагают к мыслительному процессу.

– Брось, – Ингвар взял кристалл и вернулся к гостю, – Всего лишь стариковская блажь. Желание разогнать застоявшуюся кровь. Ну и заодно посмотреть, чего стоят пришельцы, разворошившие это сонное болото.

– Разворошили его не мы, – возразил Павел, наблюдая за тем, как странный кузнец бережно опускает накопитель в углубление.

– И то верно. Проклятые церковники. Да поглотит их души бездна! Но размялись мы с тобой неплохо, – Ингвар переложил заготовку на центр наковальни, – Принеси пруток подходящего тебе размера. Они там, в правом углу, рядом с инструментом.

– Размялись, – пробурчал физик, коснувшись пальцами щеки, в которую едва не уперлось остриё даги, – Я тут только и делаю, что разминаюсь. Хоть денёк бы отдохнуть.

Искомое он нашёл без труда и споро вернулся к северянину.

– Бери вон те клещи и держи заготовку, – произнёс Ингвар и положил ладонь на слегка выпирающую часть кристалла.

Из-под пальцев северянина пробились лучи белоснежного света. Павел посмотрел на заготовку и присвистнул. Та быстро начала наливаться багровым цветом.

– А зачем кристалл, если можно залить свет без…– Иваныч осёкся, вспомнив свой бой у храма и обожжёные до костей ладони, после использования чистого света.

– Вижу, догадался и сам, – усмехнулся кузнец, – Ты не настолько туп, как кажется на первый взгляд. Держи крепче!

Павел кивнул и сжал клещами заготовку. Кузнец нанёс первый удар молотом по стальной болванке.

В свою комнату Иваныч уже вернулся под самое утро. В руках он нёс заветную спираль.

Ингвар назвал его не самым тупым из своих учеников и даже согласился помочь с переделкой кастрюли в перегонный куб. И предложил в свободное время помогать ему, в качестве подмастерья. Прежний погиб при обороне баронства. Иваныч согласился без лишних раздумий. Во-первых, ему самому понравилось возиться с металлом. Очень отвлекало от ненужных мыслей. И было в этом что-то, что возвращало его в прежнюю, тихую жизнь. Во-вторых, его очень заинтересовала техника боя северянина. Он давно уже понимал, что массивное, двуручное оружие - не его стиль. Ему с ним дискомфортно и неудобно. А то, с каким мастерством и скоростью Ингвар работал коротким клинком, лишь подогрело его интерес. Это была совершенно другая техника, и Павел догадывался о том, что северянин даже не напрягся в их поединке. Плюс, Иваныч помнил, как трудно ему было орудовать огромным ломом в помещениях. В общем, начинающий маг решил прозондировать почву в этом вопросе. Его только немного терзал единственный вопрос: в чём тут был интерес самого северянина? Вряд ли он настолько нуждался в помощнике. Но плюсы от предстоящего сотрудничества, в голове Павла, пока перевешивали. Оставалось только понять, как при таком графике выкроить хотя бы пару-тройку часов для сна.

– Чего замерли, как блудницы перед инквизитором? Дело само себя не сделает! – ворчливый голос Вела выдернул Павла из омута размышлений.

Нахохленный демонолог отхлебнул из бурдюка вина, поморщился и утёр губы ладонью.

– Жалкая пародия! – выдал он в сердцах, посмотрев на красные капли вина на своей коже, – Ничего! Я ещё доберусь до напитка настоящих мужчин!

После чего он молча развернулся и направился в сторону ворот баронства, так и продолжая держать сосуд с вином в своей правой руке. В левой же, он зачем-то сжимал щупальца истошно голосящего Юми.

Иваныч встретился взглядом с паладином, и пожал плечами в ответ на не озвученный вопрос.

– Выдвигаемся, – коротко скомандовал Мишико и пошёл вслед за приятелем.

Начинающий маг закинул за плечи мешок с припасами и поглубже нахлобучил капюшон. Дорога была неблизкой.

Уходящей из баронства группы коснулся пробившийся сквозь тучи солнечный лучик, будто благословляя их на лёгкую дорогу.

Глава 13

– Какого демона мы вообще тут пытаемся найти? – тихо спросил Павел у Мишико, грея насквозь промёрзшие руки о кружку с горячим травяным отваром.

Зима безо всяких церемоний и заигрываний, громко заявила свои права на этот край. Ледяной ветер не унимался ни на секунду, завывая по скалистым ущельям и предгорьям. Он будто намеренно пытался сбить с ног и вонзал тысячи тысяч колючих снежинок в тела случайных путников. К слову, последних сейчас было немного. По крайней мере начинающий маг не увидел на дороге ни единой души за своё двухдневное путешествие.

Сейчас отряд нашёл укромное местечко под нависающим каменным козырьком, где и было решено остановиться на привал для того, чтобы перекусить и хоть немного согреться у пляшущего костерка.

– Это кратчайшая дорога к сердцу княжества, – отхлебнув точно такого же отвара, ответил паладин, – Мне нужно знать, что затеяли мои родственнички. Ещё неделя и тут будет не под силу пройти никому. Мы тогда останемся в полном неведении до самой весны. А мне это не нравится. Нужно знать к чему стоит готовиться.

– Мы пойдём в столицу княжества? В этот… как его? Тай? – Иваныч почувствовал, как его спины своей ледяной рукой коснулся страх. Воспоминания с этим городом ассоциировались только с болью. Хотя тут же он отметил что, где-то глубоко внутри него, сонно заворочался зверь, требующий расплаты.

– Нет, – тихо рассмеялся блондин, – Соколиный оплот нам не по зубам. По крайней мере, не сейчас. Пока мы простые путники, пытающиеся найти лучшую жизнь поближе к столице. Господин Гери зажиточный купец со своей супругой, а мы их скромная охрана.

– Да, я помню. Так куда мы идём? Это какой-то город? – Павел вновь шумно отхлебнул отвар и прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Город, – Мишико допил свою порцию напитка и достал трубку и кисет, – Пожалуй, обойдёмся пока без этого. Слишком приметная у нас компания. Достаточно будет окрестных деревень. Слухи среди людей расползаются мгновенно. Авось, и выведаем чего интересного.

– В пяти поселениях, что мы прошли, не выведали, – подсчитал в голове ученик.

– Это окраинные сёла, – паладин закончил возню с трубкой и выпустил облако дыма, – Мы там толком и не задерживались. Нам нужны те, что ближе к крупным городам. Гери! Что у нас из ближайших крупных поселений?

– Тирский, командир! – ни секунды не помедлив, ответил сотник, – Достаточно крупное село, близ Кронвеля. Почти городок. Есть, кстати, пару неплохих таверн.

– Далеко? – уточнил Мишико.

– По такой свистопляске, полдня топать. Не меньше, – ответил за сотника Рэй.

– Отлично, – блондин выпустил очередное облако дыма и погрузился в собственные мысли.

Павел кивнул и посмотрел на волевое, задумчивое лицо своего учителя.

Оно отличалось от того, каким он его запомнил при их первой встрече. Нотки безумства сошли на нет, оставив после себя только черты мужества, стати и печали. Таким Павел и представлял себе лицо лидера и правителя. А ещё паладин стал чрезмерно задумчив, ныряя в свои мысли, каждую свободную секунду. И кажется, начинающий маг знал, в чём причина таких изменений.

– Скучаешь по ней? – практически шёпотом спросил Павел.

– Всегда, – без раздумий ответил ему Мишико, – Я верю, что она ждёт меня в садах Его. И я очень хочу попасть туда как можно скорее. Но Он оставил меня здесь. Значит я ещё нужен. Значит, я ещё не прошёл свой путь. Но знал бы ты, как же хочется того, чтоб Он открыл врата прямо сейчас.

Иван положил ладонь на плечо учителя и посмотрел в глаза, цвета бескрайних льдов. Паладин благодарно кивнул и положив свою ладонь поверх кисти ученика, крепко сжал её.

– Юми голоден! – пропищала невесть откуда взявшаяся голова.

– Вот ведь прорва! – ругнулся паладин, – Вел! Твоя очередь кормить эту ненасытную бездну!

Мастер тьмы в ответ разразился матерной тирадой, поминая всех родственников разложившейся головы до десятого колена. Лагерь взорвался хохотом. И один только Павел видел, как Мишико украдкой смахнул ладонью влагу с уголков своих глаз.

В Тирский отряд прибыл уже под лучами заходящего солнца.

И первым делом, сотник Гери повёл всех в лучшую, по его мнению, здешнюю таверну. Остальные поддержали эту идею тихим, одобрительным гомоном. За два дня все изрядно вымотались, замёрзли и проголодались. Всем хотелось уже наконец набить животы горячим мясом, согреться у камина и завалиться спать на мягкую кровать.

Павел же недоумённо вертел головой по сторонам.

То, что сотник назвал селом, в его понимании, вполне вписывалось в понятие небольшого города. Самобытного и очень живого городка, с множеством небольших домиков из серого камня. Не такой крупный и основательный, как Герхард, но весьма уютный и колоритный. И он был куда ярче и энергичнее, чем пережившая кровавое нашествие церковников крепость.

По широкой центральной улице без конца сновали жители. С разных сторон доносились крики зазывающих к себе в лавки торговцев. А ещё всюду был запах еды. Иваныч провёл ладонью по жалобно заурчавшему животу. Сшибающий с ног аромат свежей выпечки преследовал их всюду, лишь иногда сменяясь плотным запахом жаренного мяса.

Сами же жители Тирского никак не походили на обычных крестьян. Тех Иваныч уже встречал не раз. Скорее на горожан среднего достатка. Мастеровых, торговцев, пекарей и прочих представителей среднего класса. И ещё они были чем-то очень озабочены и куда-то торопились.

– И всегда тут так? – тихо поинтересовался Павел у идущего рядом с ним десятника.

Здоровяк пожал плечами, схватил за грудки и встряхнул степенно проходящего мимо седого мужчину в явно дорогой меховой шубе.

– Что тут, демоны вас побери, происходит, отец? – десятник не отличался особенным тактом и учтивостью. Хотя, при его комплекции в этом не было нужды.

– Я… Я… Вы… О-о-о! – не ожидавший подобного поворота судьбы, прохожий дико озирался и надувал щёки, пытаясь выдавить из себя хоть слово.

– Тише, – подошедший на шум Гери мягко убрал руку здоровяка от стремительно бледнеющего жителя Тирского, – Уважаемый! Не подскажите, по какому поводу у вас сегодня такая шумиха?

– Уф! – мужчина, освободившись из стальной хватки оправил свою шубу, – Сразу видно неотёсанных деревенщин!

– Подожди! – сотник остановил рукой шагнувшего к старику Рэя, – Да, мы гости вашего чудного селения. Так не подскажите, из-за чего такая суета?

– Так известно из-за чего, – остановленный житель начал постепенно успокаиваться, – Праздник сегодня у нас. Всемилостивая церковь помнит про всех своих смиренных слуг. И даже про тех, кто живёт в такой глухомани. И сегодня, прямиком из столицы нам привезли мощи самого Иоанна Богословца.

Эти слова старик произнёс с придыханием и многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Кого? – непонимающе переспросил его десятник.

– Тьфу! Темнота! Ты с каких гор спустился?! – мужчина, видимо решил взять реванш у здоровяка.

– Да я про него впервые слышу! – не повёлся на подначку Рэй, – Что за Богословец то?

– А я и говорю: темнота! Он… Он самый… Он, – старик задумчиво почесал затылок, – Да какая разница! Привезли и привезли. Нет бы порадоваться, да погулять на празднике. Глядишь, может красавице какой приглянёшься. А то у тебя на роже твоей поганой написано, что до сих пор женских ласк не видел. Чай не каждый день такое происходит! Тем более голова наш по этому поводу яствами разными угощать будет. И вином. Тьфу! Деревня!

Мужчина плюнул на подметённую от снега дорожку и гордо задрав нос, пошёл дальше.

– Вот дерьмоед, – хмыкнул десятник и посмотрел на паладина, – Командир. Выходит, наши друзья тут. Что делать будем?

– Ничего, – чуть подумав, пожал плечами Мишико, – Селимся в таверну и отдыхаем. Но будьте начеку. Действительно какое мутное дерьмо. Не припомню, чтоб церковь так баловала провинции. Гери, веди!

Таверна оказалась вдалеке от центра селения, и это не могло не радовать Павла. Он, по правде говоря, уже устал от шумного гомона толпы за то время, пока они сюда пробирались по улочкам, наполненным людьми. Складывалось ощущение, что в Тирский сегодня съехались люди со всех окрестных деревень, ибо сам городок чисто физически не мог вместить в себя такое количество жителей.

В трактире был аншлаг, едва ли не больший, чем на улицах. Большой, заставленный столами зал встретил путников ароматами горячей кухни, шумными разговорами и громким смехом. Приезжие ели мясо, пили вино и веселились. А ещё Павлу за ближайшим столиком бросилась в глаза пузатая глиняная кружка с пенной шапкой, которая медленно переваливалась через её край. Иваныч закатил глаза и шумно сглотнул. Пива он не пил давно, и многое бы отдал за то, чтобы вновь ощутить этот терпкий вкус на языке. Да и запах обжаренного на углях, исходящего блестящим соком, мяса вызвал жалобное урчание живота у начинающего мага.

Десятник Рэй коротко рыкнул и проследовал к одному из столиков, находившихся в полумрачном углу.

– Не возражаете, если за этим столом отужинает молодой господин со своей супругой? – здоровяк навис над двумя посетителями, распивающими пиво на присмотренном им месте.

Гости, может и рады были бы возразить, но увидев, как напряглись желваки на монументальном лице Рэя, быстро ретировались.

– Спасибо, – буркнул здоровяк и повернулся к залу, – Трактирщик! Где тебя демоны носят!

Его рёв перекрыл собой все звуки в зале.

– Бегу, бегу! – тут же донеслось ему в ответ откуда-то из затихшего зала.

И действительно, едва успела вся компания разместиться за столом, как возле него появился запыхавшийся упитанный мужчина с комичными бакенбардами на одутловатом лице.

– Чего господа изволят? – раскрасневшееся от беготни лицо хозяина заведения выразило полную заинтересованность новыми гостями.

– Еда, вино и пиво, – степенно произнес сотник Гери, доставая из-за пояса увесистый кошель.

– Придется подождать. Кухня не справляется с наплывом, – глаза трактирщика алчно блеснули, когда на край стола легли три монеты, – Но будьте уверены, ждать долго не придётся, не будь я Флокен Бок! Моя врождённая прозорливость шепнула мне, что из-за праздника будет жарко, ведь у меня лучшее заведение в эти…

– Нам нужны будут комнаты, – прервал толстяка сотник, выложив еще три монеты.

Павел впервые увидел местные деньги. Серебряные кружки с неровными краями и затёртым сотнями прикосновений ликом какого-то деятеля.

– Но… – замялся Флокен Бок, – Все комнаты уже заняты…

– Меня интересуют лучшие места, – на стол упала ещё пара монет.

– Всё будет в лучшем виде! Даже и не сомневайтесь, – трактирщик ловко сгрёб деньги и уже на ходу прокричал в зал: – Димми! Бегом всё лучшее за этот столик! И не приведи Создатель, если уважаемым господам что-то не понравится!

Гери хмыкнул и сбросил с себя отяжелевший за время похода плащ, повесив его на специальный крюк в стене.

– Транжира, – хмыкнул Рэй, когда все уже уселись, а в зал вновь, постепенно начал наполняться звуками.

– Плевать, – ответил за подчинённого Мишико, – Что нам делать с деньгами в баронстве?

– И то верно, командир, – Рэй задумчиво почесал в затылке, – Пойду проверю, что там за клоповник нам хотят подсунуть.

– Давай, – кивнул паладин и откинулся на спинку лавки, прикрыв глаза в ожидании.

Ждать пришлось действительно не долго. Уже минут через десять милая девушка принесла тарелки и кружки, а после и первый поднос с исходящим паром мясом. За ней следом пришёл видимо тот самый Димми с двумя пузатыми кувшинами.

Иваныч безошибочно определил нужный и умело наполнил свою кружку янтарным, хмельным напитком. Пригубив пива, он одобрительно крякнул и приступил к обжигающему мясу. Трактирщик не соврал. Всё действительно было в лучшем виде. За столом на некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь чавканьем и одобрительным мычанием.

– Всё нормально, командир, – внезапно появившийся десятник ловко подцепил кусок мяса с ножа зазевавшегося Гери и отправил его себе в рот, – Две смежные комнаты. Второй этаж. Окна выходят во двор. Двери крепкие. Наши планы?

Мишико кивнул в знак того, что услышал подчинённого.

– Подождём пока вся эта шумиха уляжется, – немного подумав ответил ему паладин, – Под утро совершим вылазку. Раз уж Создатель свёл наши дорожки с церковью, нужно этим воспользоваться. Если они действительно привезли сюда святыню, то значит тут целая делегация из воинствующих рясоносцев. Тут точно должен быть кто-то из чинов, близких к церковным верхам.

– Возьмём языка? – тихо поинтересовался Иваныч, наполняя очередную кружку пивом.

– Кого? – недоумённо переспросил сотник.

– Языка, – пояснил ему Павел, – Так у нас называли человека, из которого можно было выбить сведения.

– Выбить. Ага. Как верно подмечено! – хохотнул здоровяк Рэй, толкнув плечом сидящего рядом сотника.

– Хорошее определение, – кивнул Мишико, – Возьмём языка, если Создатель позволит.

На этом все серьёзные разговоры прекратились, сменившись скабрезными шутками и различными историями от Рэя и Гери. Порой к ним присоединялся Мишико, и столик взрывался хохотом, заставляя остальных посетителей опасливо коситься в их сторону. Поначалу компания вызывала трепет у всех присутствующих на интуитивном уровне. От них пахло опасностью и смертью. Но видя, что странные чужаки лишь сытно едят, много пьют и веселятся, жители окрестных деревень немного успокоились и расслабились. В целом, в трактире царила атмосфера всеобщего веселья и праздника.

Один лишь мастер тьмы сидел смурной среди всего этого веселья. Даже малыш Вали давно перестал ворчать, продолжая сидеть в своём рюкзаке на пару с Юми. Павел про них не забыл и тайком закинул в свой вещевой мешок несколько кусков мяса и кристаллик накопителя.

Вел же, плотно поев, хлебнул пива и тут же выплюнул его на пол, констатировав что такой ослиной мочи стоит ещё поискать во всём княжестве. После чего откинулся на спинку лавки и злобно зыркал на окружающих, заставляя их отводить случайные взгляды.

БОМ! БОМ! БОМ!

Тяжёлый, густой звон колокола прокатился волнами по городку, извещая всех о том, что праздник уже начинается.

– Начинается!

– Н наконец-то!

– Благослови Создатель!

Народ, собравшийся в трактире, начал спешно подниматься со своих мест и шумно вываливаться наружу. Все спешили на площадь, у которой по местной традиции располагался храм Его. Один из старейших и красивейших храмов в округе.

БОМ! БОМ! БОМ!

Вел дождался, пока основная часть людей покинет трактир и поднялся с лавки.

– Пойду прогуляюсь, – буркнул мастер тьмы, накидывая на плечи подбитый чёрным мехом плащ на плечи.

– Я с тобой, – Павел тут же подскочил вслед за ним.

Он уже давно насытился и захмелел от выпитого. А хмелеть тут нельзя никогда. Эту прописную истину этого мира он уже давно усвоил. А также ему хотелось поглазеть на сам городок и на праздник. Тем более, он краем уха услышал, что местный голова обещал какое-то представление и молодому магу было интересно на него поглазеть.

– Я с вами! – поднялась вслед за ним Мали.

Вел смерил их тяжёлым взглядом и нехотя кивнул.

– Только не лезьте ни в какое дерьмо, – тихо произнёс паладин своему ученику, придержав его за рукав, – И следите за этим пройдохой.

– Хорошо, учитель, – столь же тихо ответил Иваныч и побежал догонять демонолога с ведьмой.

БОМ! БОМ! БОМ!

На площади было настоящее столпотворение.

Но, молчавшего всю дорогу матера тьмы, это ничуть не смутило и он подобно раскалённому ножу рассекал толпу, пробираясь вперёд. Он активно работал локтями и ногами, щедро дополняя свои действия многочисленными ругательствами. Делал это он так профессионально и споро, что за ним едва поспевали его ученики.

– Фух, – устало выдохнул Павел, наконец оказавшись в первом ряду.

Посмотрев вперёд он до зубного скрежета стиснул челюсти и сжал кулаки.

– Тише, – прошептала ему на ухо оказавшаяся рядом Мали, – Сейчас не время.

Девушка прижалась к начинающему магу накрыла его кулак своей ладонью. Внезапно полыхнувшая ненависть так и продолжала клокотать внутри Павла, но благодаря девушке, ему удалось взять себя в руки.

Но юная ведьма ошиблась, посчитав что её напарник так отреагировал на монахов в знакомых рясах инквизиции. Павел ненавидел их тоже, но сейчас он смотрел не на них. За спинами монахов, на специально возведённом по случаю праздника помосте, стоял огромный ящик, накрытый плотной тканью. На нём, закинув одну ногу на другую, сидела его старая знакомая. Она неспешно осматривала собравшуюся на площади толпу, улыбалась и иногда, будто в предвкушении сладкой трапезы, проводила длинным языком по своим губам.

– Ну вот мы и встретились, тварь, – прошипел Иваныч, – Теперь тебе никуда от меня не уйти.

БОМ! БОМ! БОМ!