Финальный эпизод

Глава 1. Тяжелая работа

Героя Хару в дораме зовут Кай, но на самом деле это прозвище, которое придумала его погибшая девушка. Настоящее имя в дораме упоминается несколько раз, но оно не столь важно. Важно, что Кай – очень сильный уличный боец, он хорошо дерется. В жизни, понятное дело, жилистые парни вполне могут победить массивных боксеров, но для дорамы Хару стоило бы поднабрать немного мышечной массы, чтобы всем сразу было понятно, почему его герой крут и опасен. К тренировкам в зале пришлось подключить еще и тренировки по боевым искусствам.

Вообще-то Хару даже во время туров регулярно тренировался с Тэюном, не бросал тхэквондо. Армию ему всё еще никто не отменил, а с ростом популярности служба в особых войсках начинает казаться все более привлекательной. Широко известен пример службы G-Dragon, когда сослуживцы его фотографировали, рисовали "карту его татуировок" и документировали расписание по минутам, чтобы потом отправлять эту информацию своим девушкам и сестрам, а те уже делились ей в социальных сетях… Да, сейчас правила в армии намного строже, но все же Хару предпочел бы оказаться в войсках, где у его соратников не будет времени на подобные "развлечения". Поэтому занятия боевыми искусствами он продолжал. С Тэюном и Юнбином они иногда нанимали и других учителей: карате, бокс, кикбоксинг, разновидности контактной борьбы. В общем, готовились к возможному рейтинговому отбору. Знание основ различных боевых искусств, пусть даже поверхностное, повышает шансы на положительный ответ комиссии. Да, Юнбин тоже хотел служить в особых войсках.

Благодаря этим занятиям Хару был неплохо подготовлен к роли уличного бандита – он многое знает, остальному научит постановщик трюков. Собственно, к этому специалисту Хару и приехал вместе с Тэюном в субботу. Встречу назначили в Каннам-гу, в старом здании New Wave. Парни не были здесь уже больше года и едва узнавали окружающее пространство. Многоэтажный дом напротив здания агентства снесли, как и дом их бывшего общежития. Сейчас там все оцеплено и стоят огромные вышки подъемных кранов – идет масштабная стройка. Когда-то наискосок от агентства было кафе, которое пользовалось огромной популярностью. Дом, в котором оно находилось, на месте, но само кафе закрыто. Витрины заклеены бумагой, на двери висит табличка о сдаче в аренду. Видимо, без бесконечного потока сасэн-фанатов айдолов бизнес загнулся.

В самом здании New Wave было очень тихо. Менеджер провела их в зал, который раньше принадлежал их группе. Сейчас на дверях висела табличка – "Репетиционный зал №1". Внутри, правда, ничего не поменялось. Совсем ничего. Когда-то они нечаянно поцарапали обивку дивана. Прошло время, но и сам диван, и царапина – там же. На музыкальном центре так и осталась наклейка с розой из стикерпака Black Thorn, которую когда-то приклеил Сухен.

Хару с Тэюном едва успели осмотреться, как в зал привели сначала трех молодых парней – трейни с актерского – а потом и самого инструктора.

– Это Нам Хару и Кан Тэюн, – пояснил менеджер. – Учить их, остальные просто посмотрят.

Инструктор – высокий мужчина средних лет – тихо засмеялся, но кивнул. Хару и Тэюн сами согласились, чтобы трейни-актеры "посмотрели" на процесс обучения. Они не могут просить инструктора оценить их работу, но могут попытаться чему-то научиться бесплатно, просто наблюдая со стороны.

Следующие полтора часа получились очень насыщенными, все же драки в реальной жизни и драки в кино – это немного разные вещи. Безопасность и зрелищность – вот главное, что должен уметь продемонстрировать актер-боец. Разумеется, в самой дораме драки будут поставлены и отрепетированы, но до этого момента лучше бы знать, как это правильно делается. Хотя, говорят, можно обойтись и без обучения… Но, раз время позволяет, лучше пройти качественный подробный инструктаж.

Учиться было еще и весело. Они много смеялись, отрабатывая отдельные движения. Тэюн, как всегда, схватывал все на лету. Хару временами страшно тупил, не понимая, как именно управлять мышцами. Но все равно инструктор их очень хвалил.

В конце обучения Хару попросил инструктора оценить трейни, которые до этого пытались что-то отрабатывать сами. Инструктор согласился, но потратил на трейни не более десяти минут – просто дал обратную связь и сказал, что они делают не так. Не так они делали многое, но, как понял сам Хару, дело не только в том, что они были лишь наблюдателями. Дело еще и в уровне контроля тела – танцы тут послужили хорошим подспорьем для более точных реакций. А парни-трейни вроде и понимали, что им нужно делать, но у них не получалось это изобразить без долгих репетиций перед зеркалом.

Впрочем, такой точный контроль тела во время постановочных драк нужен крайне редко, чаще режиссеров интересует лишь зрелищность, а насколько правдоподобно ты дрыгаешь ногой после удара под дых – это уже нюансы, которые замечают только профессионалы. И то, если вообще успеют – драки в дорамах обычно очень быстрые.

Выходя из здания New Wave, Хару и Тэюн еще немного переживали – а не поджидают ли их где-нибудь сасэнки. Но вроде бы никого не было видно. Шли так, будто снимаются в шпионском боевике – постоянно оглядываясь. Шэнь встречал их у того самого малатан-кафе и выглядел тоже немного по-шпионски – намотал шарф чуть ли не по самые брови.

Над собственной маскировкой они потом еще и посмеивались – будто не в кругу друзей вышли китайской еды поесть, а как минимум на свидание выбрались.

За время, проведенное в турах, ситуация с сасэнами немного поутихла. Такое случается уже не впервые, навязчивое внимание сасэн-фанатов непостоянно, накатывает волнами. Сейчас, видимо, период затишья. Но практические наблюдения показывают, что эта тишина продлится недолго. А жаль.

Адвокаты Чо постоянно с кем-то судятся от лица Хару – то с сасэнками, то с интернет-хейтерами. Штрафы и выплаты за моральный ущерб Хару обычно жертвует в благотворительные организации. Всегда в разные, но обычно в те, которые хоть как-то связаны с темами сталкинга и кибербуллинга – помощь жертвам домашнего насилия, школьного буллинга, иногда – приютам для животных. Фанаты посчитали, что он уже пожертвовал около двухсот тысяч долларов. Сумма может показаться не такой уж большой, но самая большая выигранная в суде компенсация была чуть больше сорока тысяч долларов, обычно же Хару получает в районе двух тысяч долларов за моральный ущерб. То есть, судов было достаточно много.

Хару их особо и не замечает, потому что чаще всего они проходят без его присутствия. Но вот адвокаты Чо по-настоящему поднаторели в таких делах. Первое время они вели дела только Хару, потом к ним пришел Тэюн, затем Сухён и Сай, а еще позже Шэнь и Ноа – с последними сложнее, потому что они иностранные граждане. Сейчас только права Юнбина защищает другая адвокатская контора, которая занимается делами его семьи уже более двадцати лет.

У адвокатов Чо сейчас немало клиентов из индустрии развлечений, но большая часть этих клиентов – актеры, телеведущие и блогеры. Айдолы редко заключают долгосрочные контракты с адвокатами, что очень удивило Хару в свое время. Минсо как-то вскользь упомянула, что сами агентства не поощряют такие контракты своих артистов. Воротилы шоу-бизнеса предпочитают иметь послушных танцующих марионеток, которые не знают о собственных правах, адвокаты мешают им работать.

Хару тогда сразу вспомнил тот давний случай, когда господин Со согласился спонсировать Black Thorn и отказался от пары процентов своей прибыли. Тогда, помнится, эти проценты пытался получить телеканал. Хару бы и не заметил этого, но именно адвокаты Чо выбили эти проценты для Хару. И доход этот оказался весьма кстати. Сейчас господин Со уже не инвестирует в Black Thorn, следовательно, и процента с дохода группы у Хару больше нет. Но это не проблема, у Хару несколько других источников дохода – работа, процент от издательства, собственный бренд, плюс сильный инвестиционный портфель.

Обязанность играть в шахматы (и привилегия получения одного процента дохода) истекла чуть больше года назад. Вряд ли старик Со так уж был огорчен: после учебы в Европе вернулся его внук, так что достойный оппонент у него имеется. Хару с тех пор был в гостях у семьи Со трижды. Один раз на официальном юбилее, два других – на обычных ужинах в кругу семьи и друзей.

Пообедав в малатан-кафе, Хару, Тэюн и Шэнь решили немного прогуляться. Слежки за ними вроде не было, так что они рискнули. Прошлись до набережной, посидели на чудом найденной скамейке, поболтали о всяком. На улице нельзя говорить о работе и творческих проектах, так что обсуждали нечто несущественное.

Вернулись в общежитие ближе к вечеру. Уже смеркалось и здание их общежития ослепляло ярким светом в окнах. На “женском” этаже девчонок свет вообще горел везде.

– О, девчонки вернулись, – усмехнулся Тэюн. – Могу поспорить, уровень шума сразу возрос в десять раз.

Шэнь согласно усмехнулся. Хару тоже улыбнулся. Обе группы девчонок очень шумные, у них вечно творится какой-то хаос. Даже сейчас – не успел Хару зайти в калитку огороженной территории, как услышал яростный женский вопль. Находясь на улице, было непонятно, в чем была причина столь громкого крика, слова звучали неразборчиво, но вроде что-то случилось со стиральной машиной.

Когда Хару уже зашел в дом, на первом этаже было многолюдно и от этого шумно. Оказалось, что прямо во время стирки треснуло стекло дверцы стиральной машины. Хару подозревал, что это произошло из-за ремня – огромная металлическая пряжка в груде мокрого белья намекала на это вполне недвусмысленно. Он был уверен, что девушки разобрались бы с машинкой и сами, но они уже заметили их троицу, так что важная задача по решению проблемы была переложена на более сильные мужские плечи. Как будто три айдола, которые едва осилили школьный курс физики, знают что-то о работе стиральных машин. Хару выдернул шнур из сети и позвонил менеджеру Пён – нужно либо чинить, либо менять. На этом свою мужскую работу посчитал выполненной. Он айдол, а не механик. Воду и осколки стекла девчонки убрали сами.

Посмотреть на столь необычную аварию сбежалось всё общежитие – и девчонки, и парни из Black thorn, и даже менеджеры, живущие на втором этаже. А ремень с джинсами умудрилась в машинку запихнуть не девчонка из группы, а их менеджер… Еще и удивилась – дескать, я часто так делаю, что такого-то.

Эта маленькая авария оказалась весьма кстати – она словно сгладила неловкость начала общения с Данби. На четвертый этаж, в комнату Хару, они поднимались вместе и по дороге обсуждали менеджера и ее странную привычку стирать ремни в стиральной машинке.

В общежитии парней к этому времени было уже пусто. Все разошлись, кто к родне, кто к своим девушкам, вроде бы на ночь в общежитии оставался только Шэнь, но он пока был на первом этаже, болтал с вернувшимися девчонками. Когда Хару еще только открывал дверь общежития, Тэюн уже обувался в коридоре – убегал к семье.

– Как съемки? – спросил Хару у Данби.

– Затянулись из-за тайфуна. Его не должно было быть в октябре! – недовольно ответила Данби.

– Голодная? Мы поели, но я могу заказать доставку…

– Мы с девчонками тоже успели перекусить, – ответила Данби. – Но от твоего чая я не откажусь.

Они прошли в гостиную, Данби села за стол, Хару направился к кухонным шкафчикам, собирать все для маленькой чайной церемонии.

Данби рассказывала о своих впечатлениях – снимали на Чеджу, сто раз пожалели, что выбрали натуральный пейзаж, а не студию, потому что несколько дней пришлось проторчать в отеле из-за штормового ветра с дождем. Обычно в октябре на Чеджу хорошая погода, никто не думал, что за время съемок девчонки застанут тайфун и несколько дней затяжных ливней.

О ссоре накануне отъезда отпуска Хару заговорили уже утром. Начала эту тему сама Данби:

– Сильно обиделся, что я не поехала с тобой? – смущенно спросила она.

Хару не ожидал подобного вопроса, поэтому ответил не сразу, около минуты сам размышлял – а обиделся ли он?

– Не обиделся, – ответил он. – Расстроился. Задумался о том, какие в итоге у нас отношения. Я вообще-то думал, что это нечто… большее, чем просто секс и дружба.

Данби задумчиво опустила голову и какое-то время молчала.

– Я долго думала – говорить ли тебе… но молчание, пожалуй, только все усугубит. Ты мне нравишься. Очень. Но меня не покидает ощущение, что я – человек не твоего круга. Каждый раз, когда ты заводишь разговоры о семье, я чувствую лишь страх. Страх, что я познакомлюсь с твоими родными, и они сразу укажут тебе, что мы друг другу не подходим… Да ты и сам можешь это понять, если мы надолго останемся одни. Мне нравятся наши отношения такими, какие они есть, потому что изменения, скорее всего, станут причиной расставания. И ты точно считаешь меня лучше и умнее, чем я есть на самом деле. У тебя бизнес, связи, ты говоришь о маркетинге, продюсировании, у тебя в знакомых чеболи, ты много всего умеешь и, скорее всего, после окончания контракта айдола, сможешь полноценно расправить крылья и стать еще более богатым и влиятельным… А я… все, что я умею – это петь и танцевать. И неделя вдвоем в приватном отеле лишь показала бы тебе, насколько велика пропасть между нами. Давай оставим все как есть? Я… я не готова что-то менять и тебя терять.

Хару смотрел на Данби озадаченно. А он еще думал, что чересчур загоняется и занимается излишним самобичеванием… оказывается, Данби в этом преуспела даже больше, чем он сам.

– Во-первых… с чего ты решила, что моя семья что-то скажет мне в по поводу моего выбора?

– Я видела твою бабушку, – смущенно ответила Данби. – Она ведет себя как королева. И, по твоим же словам, она просто чудо-женщина. Я бы так никогда не смогла.

– Но у меня вообще-то еще мама есть. Она из обычной семьи, до недавнего времени работала обычной швеей. И мои бабушка с дедушкой ни разу не попрекнули ее происхождением, – ответил Хару.

Ему даже стало немного обидно за семью. Да они бы никогда и слова не сказали, если бы Хару привел Данби с ними знакомиться даже в качестве невесты. Особенно – бабуля. Она всегда поддерживала маму, даже считала, что та зря выбрала в мужья ее балбеса-сына.

– Твоей маме, быть может, ничего и не говорили. Потому что она вышла замуж за твоего отца, а не за тебя, – сказала Данби. – О нем почти ничего не известно широкой публике, а тебя знают практически все в Корее. Но… возможно, ты и прав, твоя семья слишком тактична, чтобы осуждать твой выбор. Вот только…

Она замолчала, словно не могла придумать, как продолжить мысль. Но Хару уже примерно ее понимал. Комплексы, как известно, есть у всех, Данби тут не исключение. Хару уже привык, что его собственная история успеха выглядит… немного сказочной. И сам он искренне считает, что просто оказался в нужное время в нужном месте. Индустрия развлечений раскрыла те его таланты, о которых он и сам не подозревал. И он понимает, что многих подавляет его история – ему и тридцати нет, а он так многого достиг. Но почему-то Хару казалось, что Данби более уверена в себе. Ошибся, как оказалось..

– Я понял тебя, – ответил Хару. – Не думаю, что ты права, но не считаю допустимым винить тебя за твое мнение.

– Даже сейчас ведешь себя слишком идеально, – буркнула Данби. – Если бы мне сказали такое, я бы закатила скандал…

– Не люблю скандалы, – улыбнулся Хару. – И не считаю возможным переубедить тебя сейчас. Спасибо, что сказала, я буду разбираться с этим постепенно.

Данби смутилась:

– Звучит как угроза.

Хару усмехнулся. Угроза? Вполне вероятно. У него ведь тоже есть свои комплексы и "загоны". И ему сложно отпустить Данби, не попробовав сделать их отношения хотя бы похожими на нормальные.

Глава 2. Занятой человек

В понедельник с самого утра была запланирована работа в студии. Вокалисты не любят записываться так рано, потому что вставать приходится еще до рассвета, но зато в это время можно спокойно пользоваться студией, перезаписывая партии по нескольку раз и попутно обсуждая результат всей группой.

Хару сидел рядом с Роуном, остальные бродили по студии, при этом нередко принимая участие в обсуждении песни. Многое менялось в процессе – то кто-то немного иначе спел, всем понравилось и нужно изменить музыку, то записанный отрывок звучит пресно и приходится прямо на месте искать способы это исправить, а иногда дэнс-лайн группы практически требует переписать дэнс-брейк. Хару любил работать в студии с группой как раз из-за этой творческой атмосферы.

Именно поэтому у него в этот день было очень хорошее настроение, он легко записал свои партии, весело общался с остальными, много шутил. К обеду записали три песни из шести и заказали обед прямо в кабинет Роуна. Звукорежиссёра Джунхёна с собой утащили. Тот, правда, все равно сидел молча, но сбежать не пытался.

Хорошее настроение снизило уровень волнения из-за предстоящей работы с трейни. Первыми в студию пришли Tiger Lily. Группа мальчишек младше по возрасту, многие еще учатся в школе, а "тигрятам" только одну песню записать.

"Ассистировал" Хару не только Джунхён, но и Бэкан. Хару предполагал, что и Дэхви присоединится, но тот наотрез отказался. Сказал, пока не готов, хочет первое время побыть просто сонграйтером.

"Тигрята" вели себя немного скованно, ведь это была их первая серьезная работа в студии. Но у них за плечами большой опыт тренировок, так что Хару практически вынудил их показать все, на что они способны. Из-за этого песню пришлось немного изменить – грех ведь не использовать некоторые умения артистов. К концу записи трека все уже немного оттаяли, много смеялись.

"Тигрят" Хару записывал на камеру – ее установили и в вокальной кабине, и у пульта звукорежиссера. Публиковать в социальных сетях закулисье работы в студии – это что-то вроде традиции для к-поп группы, но у Black Thorn, например, такой материал никогда не выходил. Главная причина – Роун. Учитывая, сколько хитов он написал, ему позволяли курить даже в студии. Если на запись приходил Ынсоль-щи, то в кадр попадало еще и пиво. Иногда звучали маты. Нечасто, но все же. Плюс у них вечно творился какой-то балаган, они много смеялись, иногда те, кто не участвовал в записи, начинали устраивать шутливые разборки за спиной Роуна… Все это, разумеется, можно отредактировать – пиво и сигареты вырезать, запикать ненормативную лексику, заблюрить все секретное… но было решено, что монтажеры за такое возьмут двойную оплату. Поэтому бэкстейджи у Black Thorn были, но их никому не показывали. Хранили с мыслями, что смонтируют документалку на пятнадцатый юбилей группы, когда никто уже не сможет их хейтить за курящего продюсера в кадре.

Другое дело – "тигрята". Роуна с сигаретами нет, пиво никто не пьет, Джунхёна, Бэкана и Хару объединяет их общая нелюбовь к мату, трейни смирно сидят на диване, а не устраивают дуэли на микрофонных стойках. Когда Хару относил материалы сотрудникам, он уже знал, что там все смонтируют без лишних проблем.

А вот с "клевером" было сложнее. К этому моменту в студию вернулся Роун, а он традиционно пугает всех трейни до состояния "кролики перед удавом". И это при том, что он стал гораздо более сдержанным, не орет больше на артистов. Да, он перфекционист и иногда требует перезаписывать партию снова и снова… но это вообще-то нормально для музыкальной индустрии – тут часто такое практикуют.

Мальчишки-трейни приходили в студию по одному, записывая только свои партии. Начали запись в начале пятого, кое-как управились только к началу десятого. Хару к этому времени уже был сильно измотан, а трек все еще не был доведен до идеала.

Освободился Хару ближе к полуночи, потому что после того, как все мальчишки записали свои партии, трек нужно было собрать из кусочков, свести, подправить некоторые моменты и обсудить дальнейшие планы. Джунхён показал запись "тигрят" Роуну, тот дал несколько дельных советов по улучшению трека, что оказалось очень к месту, но тоже заняло немало времени.

В общежитие Хару вернулся не только сонным, но еще и голодным – он так и не заказал ужин и в желудке неприятно посасывало.

Так как завтра группе рано вставать, все уже спали. Все, кроме Юнбина. Тот сидел за столом с книгой в руках.

– Ты успел поужинать? – спросил он сразу, как Хару вошел.

– Нет, не получилось.

– Тогда Шэнь был прав, – улыбнулся Юнбин. – Твоя порция тушеной говядины под крышкой, рисоварка полная, я еще не ставил чашу в холодильник.

Хару облегченно вздохнул:

– Что бы я без вас делал? – покачал головой он. – Я такой голодный… по дороге надеялся, что в холодильнике есть хоть что-нибудь, потому что очень не хотел оформлять доставку…

Под стеклянной крышкой – большая порция тушеной говядины. Видимо, на ужин парни заказали порцию и для Хару. Хару поставил ее в микроволновку. Рис был чуть теплым. В холодильнике стояло несколько баночек с маринованными закусками – их регулярно передавали "взрослым мальчикам" родители. Хару расставил все на столе и с наслаждением принялся за еду.

– Что, работа продюсера оказалась сложнее, чем тебе казалось? – немного иронично спросил Юнбин.

– Да кошмар какой-то! Полный рабочий день в студии… Завтра мы все снова должны быть в студии к девяти, после обеда будем записывать треки Клевера… то есть, опять все затянется до поздней ночи… Я в шоке.

– Всегда считал, что легкой работы не бывает, – хмыкнул Юнбин. – Но тебе же нравится?

Хару задумался на несколько секунд. Нравится? Получается – да. Он как с утра был в хорошем настроении, так и сохранил это состояние до самого вечера. Когда трейни уже отправились домой, усталость дала о себе знать, но ему даже в голову не пришло отложить обсуждение на завтра.

– Нравится, – ответил он. – Но я почему-то считал, что это не будет занимать столько времени…

Юнбин тихо засмеялся.

Хару услышал, как открывается одна из дверей. Еще даже не посмотрев в сторону коридора, он по звуку шагов опознал Ноа. Тот сонно шел по коридору, зевая и почесывая голову.

– Ты так поздно пришел! – обратился он к Хару, – Даже как-то неловко просить тебя об одолжении…

Хару удивился:

– Об одолжении?

Ноа сел напротив Хару, рядом с Юнбином.

– Мы хотели попросить тебе помочь с записью альбома. Джунхён-щи сразу сказал, что работает только с готовым звуком, аранжировкой не занимается. И он же сказал, что записывать нужно в присутствии кого-то из… старших сонграйтеров. У нас все отобранные песни, кроме одной, принадлежат молодым сонграйтерам. Нам нужен аранжировщик… музыкальный продюсер...

– И из всей толпы профессионалов Encore вы хотите меня? – скептически уточнил Хару.

Encore в год продает на сторону около полусотни треков. У Роуна и Пэгун, конечно, зашкаливающий процент хитов, поэтому именно они пишут песни только для артистов New Wave. Но есть еще немало сонграйтеров, которые регулярно поставляют материал. Encore дает им все условия для подготовки треков, сводит с покупателями, дает доступ к студии, а взамен получает право первым и с большой скидкой выкупать треки, а также процент с роялти авторов в случае продажи на сторону. За шесть лет существования Encore ушло только два сонграйтера, остальных вполне устраивают такие условия.

Аранжировщиков, то есть, фактических музыкальных продюсеров, в студии несколько. Именно аранжировщик обычно отвечает за то, как именно будет исполнена песня, он подгоняет музыку под манеру пения артистов, может добавить интересные звуки. Хару – не аранжировщик. За несколько лет работы с Роуном он, разумеется, научился ориентироваться во всех этих программах звукозаписи, понимает, как это работает, но сам, своими руками, ничего не делает.

– Тебя и Бэкана, – смущенно улыбнулся Ноа.

Хару не смог сдержать облегченного вздоха – он уже думал, что Ноа хочет, чтобы Хару на них учился работать с музыкальными дорожками.

– А Бэкан без меня не может? – уточнил Хару.

– Он сказал, что одному ему страшно, – Ноа состроил недовольную гримасу. – Сколько Бэкану лет? Уже под тридцатку, наверное, а все еще боится работать без старших…

Хару хохотнул. Ну… узнаваемо.

– Мы как раз говорили о том, что у Хару очень плотный график, – с улыбкой сказал Юнбин, – Так что вам придется встать в очередь.

Ноа широко улыбнулся:

– А можно нас, по дружбе, чуть-чуть повыше поставить в очереди?

– Эй! Я еще даже не согласился! – возмутился Хару.

– Что, надо было будить Сухёна, чтобы он тебе ресничками похлопал? – спросил Ноа с наигранным смущением.

Хару тяжело вздохнул. Съел еще один кусочек мяса и ворчливо заметил:

– Фанатам говорите, что я – диктатор, манипулятор… а сами из меня веревки вьете…

– Не, мы не умеем, – продолжал улыбаться Ноа. – Сухён немного умеет… Но и у него не всегда получается.

Юнбин тоже улыбался. Хару думал. Не о том, согласится ли он – и так понятно было, что не сможет отказать. Просто все равно на грани сознания билась мысль, что так он может нагрузить себя слишком большим объемом задач.

– А что, реально так много работы? – участливо спросил Ноа. – Я думал, сейчас так долго, потому что ты учишься… Если совсем все плохо, мы, конечно, настаивать не будем. Но ты вроде говорил, что тебе это интересно…

Хару качнул головой:

– Да куда я денусь от вас? Просто… со сроками пока реально непонятно. Быстро точно не получится. Нам нужно записать наш альбом, а еще Golden Clover, “тигрята”…

– Прости, если моя шутка прозвучала как требование, – покаянно произнес Ноа. – На самом деле, мы не начнем полноценную работу над альбомом до старта съемок вашей дорамы. Это не срочно. Хочется все и сразу только нам двоим, но скорость работы креативного отдела это все равно не изменит – раньше ноября нами заниматься не будут. И ты это… говори, если чем-то помочь нужно.

Стало заметно, что Ноа внезапно стало стыдно. Видимо, он только сейчас понял, что у Хару и так хватает работы.

– Почти уверен, что дело действительно в том, что эта работа мне пока непривычна, – сказал Хару. – У Минсо и Пэгун точно нет постоянных переработок, а Роун живет в студии, потому что не хочет жить в своей квартире, это другое.

– Ну, смотри, – сказал Ноа, с подозрением поглядывая на Хару.

Почти всю неделю Хару работал в студии. Утром со своей группой, вечером с Golden Clover, днем ездил на пары в университет. К общей читке сценария готовился во время обеда или в машине. Данби начала ворчать, что он вообще не бывает свободен, но… Хару уставал, но процесс работы в студии его захватил. С утра вставать было сложно, конечно, но после контрастного душа он спешил на работу, в уме перебирая отдельные идеи.

В пятницу утром он записал последний трек Black Thorn в студии и ушел. У него была другая работа.

Хотя… это сложно назвать работой. Хару пригласили стать зрителем на теннисном турнире – Шанхай Мастерс. Посетит он, разумеется, только полуфиналы и финал, которые и так очень хотел бы увидеть лично, а не в телетрансляции. Его работа в эти дни заключается в двух важных пунктах. Во-первых, он опубликует посты в социальных сетях. Разумеется, с фотографиями одежды спонсоров. Во-вторых, даст интервью, но не может там говорить, что ему нравятся теннисисты, которые "рекламируют" бренды-конкуренты. Это не будет сложно, потому что Nike спонсирует чуть ли не весь топ-5 в мужском теннисном рейтинге.

Работу Хару оплачивает не только Nike. Спонсор всего мероприятия – Rolex. Хару не является амбассадором бренда, но сотрудничает с Rolex уже несколько лет. Уже три года бренд присылает ему подарок на день рождения – одну из моделей своих часов. Официально это именно подарок, они никогда не требуют ни рекламы, ни упоминаний, но… такая щедрость заставляет чувствовать себя обязанным. Когда представители Rolex приходят с официальными предложениями сотрудничества, Хару соглашается.

Вылет в Шанхай был спонсирован, официально анонсирован, поэтому в аэропорту Хару встречали журналисты и фанаты. В последнее время такое происходит редко, Хару неохотно соглашается на подобные приглашения, ему сама концепция этой сумасшедшей проходки в здании аэропорта кажется крайне глупой, неловкой, а иногда и небезопасной. Но возможность посетить финал теннисного турнира заметно сгладила негативные впечатления.

Самое неприятное – бесконечная череда фотовспышек, из-за которой Хару почти ничего не видел перед собой. Еще и фанаты кричат. Сегодня повезло – крики были не слишком громкими, обошлось без совсем уж неадекватных. Зато не повезло в самолете: в салоне было много его поклонниц.

Полет из Сеула в Шанхай занимает около двух часов, на таких рейсах нет никаких супер-вип мест, только обычный бизнес. Комфортный, но лишенный даже намека на приватность. Скорее даже наоборот – из-за широкого расстояния между креслами Хару проще рассмотреть. Он только в салоне осознал, что уже несколько лет не летал по Азии обычными рейсами. Для туров арендуют частный самолет, к-поп премии они посещают выборочно, летают на них большой командой, поэтому агентство обычно выкупает весь бизнес-класс, из-за чего полет превращается во что-то вроде корпоратива. В заграничные рабочие поездки, на долгие рейсы, Хару покупают самые лучшие места, где ему выделена отдельная капсула, в которой можно полностью скрыться от внешнего мира. А тут… Хару занял место у окна, место у прохода – менеджер Пён. Он, как мог, прикрывал Хару, иногда достаточно громко напоминая девушкам о правилах поведения в общественных местах, но все равно Хару регулярно слышал щелчки затворов камер телефона. Неприятная обстановка –ты словно экспонат в музее, а не живой человек. Хару сразу вспомнил, почему он так давно не соглашался на посещение рекламных мероприятий.

В Шанхае его встречала толпа китайских фанатов. Безопасность обеспечивал Rolex и на охранников они не поскупились – только для личного сопровождения выделили шесть человек, а ведь наняли еще и дополнительный персонал. В сети потом писали, что его реально встречали как королевскую особу.

Вся эта дорога – начиная от рекламной проходки в аэропорту Инчхон, заканчивая короткой дорогой до машины в Шанхае – безумно раздражала Хару. Он приехал теннис посмотреть, а фанаты реагируют на это… как на что-то невероятное. И Хару все это время приходилось мило улыбаться, махать рукой, приветствуя этих ненормальных, демонстрировать рекламируемую одежду.

Расслабиться он смог только в номере отеля.

Шикарный номер, панорамные окна открывают невероятный вид на город, услужливый персонал сразу пригласил Хару в спа – всё оплачено, его ждет индивидуальная программа. Чем популярнее он становится, тем больше стараются бренды, сейчас они и правда его встречают по-королевски, даже спа-процедуры запланировали. Хару сначала попросил менеджера Пён пофотографировать его в холле отеля – фото нужно выложить в инстаграм, ему за эти кадры, вообще-то, уже очень хорошо заплатили. Написал пост о том, что рад вернуться в Шанхай, что уже в предвкушении от возможности наблюдать за любимыми спортсменами не по телевизору, а лично. И, только после всех этих действий, с чистой совестью переоделся и спустился в спа-салон.

Он действительно рад возможности посмотреть теннис на стадионе, но нужно выглядеть идеально, ведь ему за это платят.