Fill the void in my heart

Глава 1

Урчание живота в этот раз раздается как-то особенно громко. Изуку кладет ладонь себе на живот, запрокидывая голову за перила и свешивая её вниз. Он качается на одних носках, балансируя на тонкой грани между невесомостью и землёй. Из горла вырывается горестный вздох, а веки как будто налились свинцом, такими тяжёлыми они стали.

Мидория сейчас бы с удовольствием съел чего-нибудь. Например якисобу с курицей (Традиционная лапша с овощами и куриным филе). Или Оякодон (Густой японский суп с курицей и яйцом). От мыслей о еде чувство пустоты в желудке становится только сильнее, как и урчание. Изуку даже не помнил, когда он в последний раз ел нормально. Денег постоянно не хватало. И, если с одеждой ещё как-то можно было смириться: все же он привык носить одно и то же на протяжении последних пары лет; то вот с другими аспектами его жизни так не выходило.

Перебиваясь немногочисленными подработками, что были доступны таким подросткам как он, Мидория едва сводил концы с концами. Тех денег, что ему платили кое-как хватало на оплату счетов за каморку, как он называл свою однокомнатную квартиру, и долгов.

«Чёрт, как же я устал так жить... хоть прямо сейчас прыгать с крыши и надеяться на более удачную следующую жизнь...»

Приоткрыв глаза, Изуку посмотрел на город, расстилающийся под ним. Но из-за его позы, город словно свисал сверху-вниз, подобно сосулькам. Перевёрнутый мир, именно в таком жил Мидория с тех пор как умерли его родители. И если о смерти Инко он до сих пор горевал, пусть с тех пор и прошло уже два года, то вот смерть Хисаши...

«Сукин сын, лучше бы ты сдох ещё раньше!»

* * *

Изуку стоит за углом, на вид он слишком худой для своего роста, стараясь не издать ни звука. Его тело дрожит, как осиновый лист на ветру. Время уже позднее и он должен был бы уже спать, по крайней мере так думают родители, когда в очередной раз начинают ссориться.

Мальчик многого не понимает в силу малого возраста, но даже так вычленяет из разговора на повышенных тонах самое главное: папа кому-то очень крупно задолжал и теперь их семья должна очень много денег злым дядям. Когда мама начинает слёзно, Изуку этого не видит, но легко может представить себе как она упала на колени перед папой, умолять его переехать из этой квартиры и вообще из этого города.

Он не хочет этого больше слышать, поэтому на цыпочках спешит сбежать обратно в свою комнату. Последнее что улавливает его слух перед тем как закрылась дверь, громкий звук пощечины и женский вскрик.

* * *

Почувствовав неожиданно вибрацию во внутреннем кармане куртки, Мидория достаёт оттуда телефон-раскладушку и щелчком пальцев раскрывает его. На дисплее высвечивается знакомый номер, который не предвещает ничего хорошего для него. Изуку бы сейчас с удовольствием выкинул телефон, пусть даже и пришлось бы потом покупать новый, а это очередные траты, но вместо этого он вынужден ответить на звонок.

— Слушаю, — Мидория не в настроении на долгие разговоры, поэтому он сразу решает перейти к сути дела. Хмыканье с той стороны показывает ему, что звонящий солидарен с ним.

— Для тебя есть новая работёнка, малец. - захотелось огрызнуться на это обращение, но пришлось задавить порыв на корню. Потом только проблем не оберется.

— Суть?

— Как раз по твоему профилю! — весёлый смешок кажется Изуку пощёчиной и перед глазами начинают плясать черные пятна, а в висках застучало набатом. Кажется у него даже вспотели ладони. — Через два часа за городом, на заброшенной стройке. Там тебя будут ждать, поэтому не опаздывай.

На этом собеседник прерывает звонок, а Мидория думает что его жизнь это глубокая дыра с дерьмом. Из которой он всё никак не может выбраться, только ещё больше увязая.

Глава 2

На то чтобы добраться до заброшенного комплекса, у Мидории ушло полтора часа. Он не горел желанием идти туда, но выбора, как такового у него и не было. Либо послушно следовать указам, либо... впрочем, об этом он думать не хотел. Ощущать себя беспомощной куклой в чужих руках было мерзко.

Место, куда он прибыл, было давно заброшенным заводом. Огромное здание в пять этажей высотой чёрными провалами окон взирало на него свысока. Вокруг царила атмосфера запустения и одиночества. Если бы не звук шаркающей обуви по асфальту, то вокруг стояла бы гробовая тишина. И это было странно.

«Разве меня не должен кто-нибудь встретить?»

Осматриваясь вокруг, Изуку не чувствует себя в безопасности. В подобных этому местах легко можно наткнуться на какого-нибудь злодея, встреча с которым вряд ли обернётся для незадачливого гуляльщика хорошо. Чужие души — потёмки, Мидория знает об этом не понаслышке и потому надеется что кроме него и тех, кто ему нужен, здесь никого нет.

Когда проходит с десяток минут, а к нему так никто и не выходит, Изуку решает немного подождать. В принципе время ещё терпит, да и он вообще то пришёл раньше назначенного времени, так что вполне возможно что те, кто должен был его ждать, пока ещё просто не пришли и скоро уже появятся.

Присев на полуразрушенные ступеньки крыльца, Мидория стал ждать. Попутно не забывая следить за окружающей обстановкой и ждать сюрпризов в любой момент. Жизнь уже успела приучить его никогда не расслабляться, особенно в моменты когда всё шло казалось бы неплохо, после обязательно должна была настать полная и беспросветная жопа.

— Подожду полчаса и если никто так и не появится — то свалю. Морозить здесь жопу... увольте. — подняв взгляд зелёных глаз к небу, уже начавшему окрашиваться в оранжевые и красные цвета заката, пробормотал Изуку и вздохнул.

«И почему жизнь так несправедлива ко мне? Разве я о многом прошу, я же всего лишь хочу жить нормальной жизнью, есть сытную еду и иметь друзей...»

* * *

Изуку Мидории двенадцать, и он сирота.

Мальчик стоит перед надгробьями своих родителей на городском кладбище и безжизненными глазами смотрит на них. В основном, конечно, всё его внимание приковано к надгробной плите мамы. На отцовский камень он не смотрит. Ведь прекрасно понимает из-за кого их жизни пошли по наклонной. Их... уже только его.

Изуку остался совсем один. И он бы должен был сейчас плакать, выть навзрыд, раздирая пальцы в кровь об землю перед могилами родителей, но все слёзы он выплакал ещё в прошлую ночь. Больше нет сил плакать. В сердце осталась лишь безмолвная и тянущая пустота. Его пальцы неаккуратно обмотаны бинтами.

На похороны родителей пришли все их немногочисленные знакомые и друзья, коллеги по работе. Они все приносят ему свои соболезнования, кто-то даже пытается говорить вдохновляющие речи и том что жизнь после смерти не заканчивается, и наверняка Инко с Хисаши сейчас в лучшем мире. Но самому Изуку уже откровенно плевать на эти возвышенные речи.

Единственными, пожалуй, кто ничего не говорят, остаётся семья Бакуго. Раньше их семьи тесно дружили. Но те времена давно прошли. И тем не менее сегодня они всё равно здесь. Мицуки с Масарой Бакуго отдают ему свою молчаливую поддержку. Их сын — Кацуки, стоит чуть в стороне и не смотрит на него. Делает вид, что гораздо интереснее смотреть на серые облака. Мать шипит на сына, но муж одёргивает её.

Когда все давно расходятся и Изуку остаётся на кладбище один, к нему подходит человек в костюме и шляпе. В руках у него трость, а на носу очки-половинки. На вид ему лет тридцать пять, может сорок, в висках мужчины уже видна седина.

Он знает этого человека. Как не знать того, кто убил его родителей...

* * *

Полчаса проходят незаметно, и по их прошествию Мидория встаёт, отряхивает штаны и собирается уже уйти, но его чуткий слух улавливает звук приближающихся шагов. Он застывает на месте, смотря на дорогу перед собой. Ждёт, насторожившись, как зверь попавший в ловушку. Возможно он зря пришёл сюда, мелькает в голове невовремя появившаяся мысль, но он быстро отбрасывает её.

«Пожалуйста, пусть это просто моё разыгравшееся воображение!»

С каждой секундой шаги приближаются всё ближе и ближе, вот они уже слышатся в нескольких метрах от него, но Изуку не видит перед собой никого. Еще не должно быть настолько темно, но вокруг как будто кромешная тьма. Мидория как-то слишком ясно понимает что не видит ничего дальше трёх метров, всё что за этой чертой видится ему лишь смутными силуэтами или вообще не видно ничего.

И тот, чьи шаги он слышит, находится как раз за этой проклятой границей... а потом шаги резко прекращаются. Больше не слышно ничего, лишь стук сердца в груди и звук проглатываемой слюны. Изуку это очень не нравится. Хотя не так. Ему это пиздец как не нравится.

«Я тупой идиот. Я, чёрт возьми, тупой идиот!»

Когда шаги раздаются вновь, их становится гораздо больше. А ещё Мидория внезапно понимает что за ним кто-то стоит. Он не слышит ни звука за собой, но шестым чувством ощущает там чьё-то незримое присутствие. Он не задаётся вопросом "как?". Итак прекрасно ясно. Как не задаётся и вопросом "почему?".

Его попытка резко нанести удар локтем по невидимому лицу предполагаемого врага с треском проваливается. Изуку успевает лишь сделать небольшое движение рукой, сгибая её в локте, когда бок расцветает острой болью и его отшвыривает в сторону на землю. Этого требовалось ожидать, думает он, задыхаясь. Попытка нащупать свой бок приводит только к ещё одно вспышке боли, и с губ Мидории срывается болезненное мычание.

— Маленький зверёк пытается защититься, огрызается, но его сил не хватает для этого. Как это мило!~

Подняв мутный взгляд вверх, Изуку видит женский силуэт над собой. А позади неё ещё три, но уже мужских. Ему хочется плюнуть в лицо своему убийце, но оно слишком высоко. Поэтому он плюёт на её обувь. Слюна вперемешку с кровью попадает на носок ботинка. Мидория не видит этого, потому что уже снова уткнулся лбом в землю, но на лице девушки в этот момент такое отвращение, словно она наступила босой ногой в дерьмо.

«Неужели... это конец? Жил как неудачник, неудачником и умру? Гадство, я же просто... хотел... жить...»

Глава 3

Изуку четыре года и он сидит в кабинете врача вместе со своей мамой, и ждёт не дождётся, когда уже огласят результаты обследования. Это была обычная процедура для всех детей четырёх лет, как раз тот возраст, в котором у большинства проявляется причуда.

Всё это началось в городе Цинь-Цинь, в Китае ещё двести лет тому назад. После новостей о рождении светящегося ребенка, что всколыхнули весь мир, вскоре после этого похожие случаи стали происходить всё чаще и чаще, распространяясь по всему земному шару! Точная причина возникновения этих сил не была определена даже спустя двести лет, но по ходу времени то что раньше было редкостью, стало обыденностью...

По статистике, за двести лет, год за годом, более восьмидесяти процентов людей развило в себе уникальные паранормальные способности, которое после и стали называть причудами. И в этом мире, среди хаоса... профессия, о которой раньше могли лишь мечтать, встала во главе сцены. То что раньше видели лишь в комиксах или фильмах, воплотилось в жизнь.

Дверь в кабинет открылась, и наконец вернулся врач. Это был пожилой мужчина с блестящей лысиной и пышными седыми усами. На нём был белый халат, на шее висел стетоскоп и глаза закрывали огромные очки. Устроившись в кресле перед маленьким Изуку и его мамой, доктор откинулся на спинку кресла и внимательно вглядывался в светившееся от нетерпения лицо ребёнка.

Вздохнув, он передал Инко рентгеновский снимок. Женщина послушно взяла его, и несколько секунд пристально всматривалась, пока, наконец, напряженная складка на её лбу не разгладилась. Она передала снимок обратно доктору и теперь в её глазах уже не было этого потаённого глубокого страха. Женщина с улыбкой на губах обнимала сына, пальцами зарываясь в его непослушные вздыбленные вихры. Изуку, пытаясь показаться взрослее чем он был на самом деле, пытался отстраниться от мамы и просил её прекратить. Он же уже вполне взрослый, ему четыре.

— Я могу поздравить тебя, малыш, — мужчина снял очки с носа и, достав из кармана платок, начал протирать стёкла. — У тебя есть причуда...

* * *

Мидория стоит в самом начале длинного пути и смотрит перед собой. Вокруг него темно и сыро, а вдалеке ему видится свет. Такой же яркий как и Солнце, и такой же тёплый. Он не помнит как оказался здесь, как не помнит и того, для чего он здесь. Окружающая вязкая темнота не нравится ему, в то время как свет в конце длинного пути манит. Зовёт его к себе.

Изуку чувствует как внутри, в груди, его словно тянут за невидимую нитку. Сначала практически незаметно, но с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Он делает один шаг вперёд, затем второй, третий... и вдруг его начинает тянуть назад. Но это не то же притяжение, что ведёт его за собой к свету. И одновременно с этим другим притяжением, у Мидории в висках звучит чужой зов.

— Ты принадлежишь мне, — потусторонний голос появляется прямо в голове у Изуку. И этому голосу хочется следовать, так же сильно, как свет тянет его к себе. — Иди ко мне!

Внутри Мидории начинается борьба. Зов борется с светом, силясь превзойти его.

В какой-то момент нить, связывающая Изуку со светом натягивается подобно струне. Он не просто чувствует, он, сам не ведая откуда, точно знает что сейчас произойдёт. И его опасения оправдываются уже спустя мгновение. Изуку пытается ухватиться за эту нить, просто для того чтобы оттянуть этот момент, но все потуги бесполезны.

С лёгким и тихим "тинь" нить рвётся, а внутри Мидории всё замирает. Тьма вокруг него начинает бушевать, она резко нападает, спеша поглотить пока не стало поздно. Но время прошло. Когда тьма полностью укутывает тело Изуку, как кокон, его глаза закрываются. Только для того, чтобы в следующую секунду открыться вновь...

Глава 4

Первое, что увидел Мидория как только открыл глаза — это размытый белый потолок. Вокруг было настолько ярко, что с непривычки у него даже выступили слёзы. Но моргание немного помогло и картинка перед глазами стала чуть чётче. Попытки принять сидячее положение или хотя бы поднять руки разбились о суровую реальность: во-первых, он был привязан по рукам и ногам ремнями. А во-вторых, комната, в которой он очнулся, выглядела как операционная. И в-третьих, в теле чувствовалась какая-то слабость. Это было странно.

И это ему сразу не понравилось. А при учёте того, что последнее что Изуку помнил, было нападением на него неизвестных людей, то не нравилось вдвойне. Ему не нравилось чувствовать себя лабораторной свинкой на разделочном столе. Это сразу заставляло его вспомнить своё прошлое, да и что таить, настоящее. Не проходило и дня, чтобы Мидория не желал вырваться из этого замкнутого круга, что было не возможно без достаточной силы.

И вот, наконец, настал тот момент к которому его вело всё это время. Изуку прекрасно понимал, что не проживёт долго, если будет продолжать работать на злодеев. Рано или поздно этот бумеранг должен был вернуться к нему. И вот оно, то о чём он так долго думал, с тех самых пор, как убили его родителей.

«Это был лишь вопрос времени, когда моя жизнь перестанет быть для них хоть сколь-нибудь значимой... гадство, а ведь оставалось всего каких-то полгода и я мог бы полностью расплатиться с долгом!»

Прикрыв глаза от яркого света, Мидория пару раз стукнулся затылком об изголовье стола, к которому был прикован. Сил для того чтобы порвать ремни у него не было никаких. Он и раньше то славился сильным телосложением, а уж сейчас, ослабленный и подавно. Да и причуда делала его попытки хоть как-нибудь изменится тщетными. Дар и проклятье в одном флаконе, как говорится.

Изуку не знал точно, сколько времени он уже находится в этой комнате. И это уже не говоря о том, как давно его вырубили. Два часа? Три? Может быть двадцать четыре? Часов нигде не наблюдалось, а потому ему и оставалось только что догадываться. Но вот, спустя некоторое время входная дверь с шипением отъехала в сторону и в помещение вошла парочка.

Мидория сразу обратил на гостей внимание. Ему было интересно, узнает ли он кого-нибудь из них. И он не прогадал. Один из появившихся, невысокий и лысый пожилой мужчина с пышными усами. На нём был белый халат, а на носу сидели необычной формы очки. Картина потихоньку начинала складываться в голове у Изуку. Он узнал этого человека.

— Вижу узнавание в твоём взгляде, малыш, — хмыкнул тот, подходя ближе и вставая рядом с ним у изголовья стола. — Позволь мне представится, меня зовут Кюдай Гараки. Но ты можешь знать меня как доктора Дарума Уджико.

— Это вы...

— Верно, — оборвал Мидорию Гараки, он уже знал что скажет парень. — И мы следили за тобой. Очень долго и усердно.

— Следили за мной...? Зачем!? — прошипел Изуку, чувствуя как у него бешено стучится сердце в груди.

— Твоя причуда, конечно же! — доктор сказал как будто это всё объясняло, но увидев непонимание в зелёных глазах, со вздохом был вынужден объяснить подробнее: — Очень сильный излечивающий фактор. Мы изучали тебя и твою силу, Изуку Мидория. И пришли к выводу, что ты подходишь нам.

— Может ты вообще ему весь наш план расскажешь, старик? — подала голос до этого молчавшая чуть в стороне девушка. У неё были длинные волнистые волосы тёмного цвета, бледная кожа и весьма... вызывающий наряд. — Он всего лишь подопытный, какой смысл сюсюкаться с ним?

— Ты ничего не понимаешь, Канарейка. — Доктор отмахнулся от девушки как от мухи и снова посмотрел на Изуку. — Ты особенный, малыш. И именно ты, со своей невероятной причудой, поможешь нам закончить наш эксперимент!

— Что ещё за эксперимент?

— Да! Это заткнёт всех тех неверующих, что смотрели на меня свысока! — воодушевленно поднял голос Гараки, сжав кулаки и выбросил их перед лицо Изуку. — Я покажу им, что это они ошибались и они пожалеют об этом! Но, кхм, об этом потом. — доктор разжал кулаки и пригладил кончики усов, успокаиваясь. — Мы уже взяли у тебя образцы крови и сравнили их с теми что использовали до этого. Результаты вышли положительными, поэтому было принято решение немедленно начать готовить тебя.

— Готов... что?! Эй! Эй-эй-эй! Погодь!

— Всё, на сегодня время разговоров прошло. Канарейка, давай. — отойдя от стола, к которому был привязан Изуку в сторону, мужчина уступил место напарнице.

— Тц, сразу бы так, старик.

«Да черти с два я согласен быть чьим-то подопытным кроликом! Идите в задницу!»

С этими мыслями Мидория начал дёргаться, напрягая руки с ногами. Он пытался как то растормошить ремни, надеясь что это поможет ему ослабить их, но с каждой секундой понимал что скорее всего на этот раз он в полной жопе. Ремни никак не поддавались, а Канарейка уже стояла перед ним и смотрела на него свысока. Когда она открыла рот... в этот момент помещение заполнил мелодичный голос девушки. Он проникал в уши Изуку и действовал на него подобно снотворному. Веки парня потяжелели, а тело начало возвращаться к расслабленному состоянию, в котором пребывало парой минут раньше.

«Да чтоб... тебя... в разных позах... сучка...»

Стоило только потяжелевшим векам закрыться, как Мидория тут же провалился в царство морфея.

Глава 5

В заброшенной части города, куда не забредают ни то что обычный обыватель, а даже полиция и герои, собралась небольшая компания из четырёх человек. И, хоть они не были героями в прямом значении этого слова, а их имена были знакомы очень узкому кругу людей, все они сегодня собрались здесь лишь для одного...

— Это точно то место? — подал голос один из четвёрки: юноша с черными волосами средней длины, собранными в пучок на макушке, и голубыми глазами. Одет он был в строгий чёрный костюм.

— Ага, выглядит как помойка какая-то, — ковыряясь в ухе мизинцем, другой из четвёрки: молодой парень со светлыми растрепанными волосами широко зевнул, оголяя острые, как у акулы, зубы. — И на кой чёрт мы приперлись сюда так поздно? До утра никак не подождать было?

— Надеюсь мы пришли сюда навалять кому-нибудь?! — третьей из четвёрки была молодая девушка с блондинистыми волосами, доходящими до середины спины. Из головы у неё торчали кроваво-красные рожки, а глаза имели необычный крестообразный узор, похожий на прицел. — Кровь Пауэр уже кипит от нетерпения жажды битвы!

— Это точно здесь, Аки, — глядя сверху-вниз, на мелькающие в темноте закоулков редкие силуэты, ответила последняя из четвёрки женщина, но отнюдь не по значению, парню с черными волосами. У неё были светлые каштаново-рыжие волосы, заплетёнными в косу с чёлкой и двумя свободно спадающими локонами по бокам, обрамляющими её лицо. Как и у её напарницы по команде, у неё была необычного, золотистого цвета радужка глаз со множеством красных колец, заключённых вокруг зрачка. — По нашим данным именно здесь находится исследовательская база так называемой Лиги Злодеев.

— Нда, что за безвкусное названьице? — скривился как от кислого лимона, светловолосый парень, помахав рукой у подбородка. — У их главного определённо проблемы с фантазией. И вообще, я сейчас должен был видеть уже десятый сон, в котором мог бы полапать сиськи!

— Ты вот сейчас серьёзно? — названный Аки с неприязнью скосил взгляд на напарника, — У нас тут важное задание, а ты поныть решил? — в ответ блондин лишь скривил лицо и показал ему язык.

— Аки прав, Денджи. Это место не просто тайная база каких-то обычных злодеев. Здесь ставятся опыты над людьми. И очень серьёзные. Поэтому не время сейчас отвлекаться.

— О! Так мы здесь чтобы всё это разрушить?! — встряла в их разговор девушка с рожками. — А можно будет убить всех кто там находится?!

— Тц, больная маньячка, — цокнул зубами

Хаякава поправляя меч за спиной, и с ещё большей неприязнью нежели к Денджи, посмотрел на Пауэр. — Вы двое можете вести себя нормально, а не как конечные идиоты?

— Эй! Сам ты больная маньячка! И конченый идиот! — Пауэр обвинительно тыкнула в Хаякаву указательным пальцем. — А Пауэр нормальная! Пауэр королева нормальности, вот так вот! - и, хлестнув волосами, отвернулась в сторону, надув губы.

— Ты почти права, Пауэр. — улыбнулась уголками губ Макима, но глаза её остались всё также серьёзны. — Наша задача проникнуть туда, по возможности освободить всех пленников, и ликвидировать злодеев. Но перед этим собрать новую информацию, из, так сказать, первых уст. Всем всё понятно?

— Что будем делать, если врагов окажется через чур много? — задал вопрос Аки, перестраиваясь на рабочий лад и переводя внимание с парочки Денджи и Пауэр на Макиму. — Нас всего четверо как бы...

— Собравшиеся здесь все владеют далеко не слабыми причудами, Аки. Тебе ли не знать.

— Так то оно так, но мисс Макима...

— Доверься мне, Аки.

Хаякава ничего не ответил, только красноречиво посмотрел на Денджи и Пауэр, которые в этот момент с помощью игры камень-ножницы-бумага решали кто из них по возвращению домой будет лошадкой для другого. Макима просто в ответ пожала плечами, что означало "такие уж они есть". Вздохнув, Аки снова посмотрел вниз.

«Да уж, эта ночка обещает быть долгой...»