Фиеста Прямоушкина

Пролог. Нашлась дорожка в бесконечности.

Карусель

Тьмы не наблюдается. Везде потоки света. Так ведь и не скажешь, что космос - это пустота. Вечно здесь что-то происходит, и чего тут только нет.

Интересные личности здесь тоже встречаются, причём куда чаще, чем многие думают. И не найдётся примера во всех смыслах ярче, чем многоуважаемый Дом Мерцающих. Вернее, то, что от него осталось:

Густав Гармоничный и Диана Безмятежная были очень близки. Близки духовно и пространственно - друг от друга они отстояли всего на половину светового года. Они бережно относились к своей внешности, демонстрировали неортодоксальный вкус в одежде и имели весьма утончённые манеры - как и полагается галактическим аристократам среднего возраста. Тем не менее, задора в себе они не убили, никогда не стеснялись откровенничать, и, не в пример своим божественным предкам, славились искренним гостеприимством.

Их гравитационная связь притянула многие тысячи астероидов:

- А почему бы и нет, а? Давай оставим! - предложил тогда Густав.

- Ты же мой сердобольный, - улыбнулась ему Диана.

Оставили.

Астеройды привели за собой белых карликов:

- Так и светлее будет, - нашлась Диана.

- Хех, и правда! - согласился Густав.

Приняли.

А дальше - одно за другим. Семья пополнялась. Космическая милюзга всё искала пристанище, и встраивалась в общую карусель.

…И вот, однажды в неё встроился Эквалюниум.

Что-что, а встретить на своём веку настоящий звездолёт Густав и Диана даже не надеялись. Эпоха, когда такие были в ходу, давно миновала, и уже как минимум пять поколений Мерцающих видели эти величественные машины только в чужих проекциях памяти.

- Ну… А что от нас убудет? - сказал тогда Густав.

- Да ничего, - ответила Диана, - Почему бы и нет? В нашем возрасте вполне солидно собирать антиквариат.

- Пожалуй.

Эквалюниум точно не был самым большим звездолётом из когда-либо созданных, но его размеры всё равно поражали воображение - он ровно помещался в ладонь Дианы, и чётко просматривался среди остальных небесных тел. Внешне он напоминал блюдце, и имел на содержании скромную жёлтую Звезду.

Четыре магнитных дуги не давали ему завалиться на бок.

…И на борту его находился всего один пассажир.

Густав и Диана, конечно, догадывались, что вместе со звездолётом они пустили на порог и кого-то ещё. Правда, слишком поздно поняли, кого именно.

Космический авантюрист 17-Ладошек, насколько умный, настолько и хитрый, давно скрывался на Эквалюниуме. По всей Вселенной оставил он свои звёздные узоры. Он всё видел, и всё слышал. Он терпеливо изучал. Густав и Диана, сами того не зная, подарили ему наконец всё необходимое для овладения Спектром. Так он называл движущее начало всех вещей - “обогащённый сплав любви и музыки”, “первую энергию в основе у всего”.

Многого ему стоило воплотить в жизнь свою давнюю мечту, свой великий замысел. Но всё же, движимый Спектром, Эквалюниум ожил.

Так под опекой Густава и Дианы оказался целый мир. А с этим пришли новые хлопоты и переживания.

Их воспитанники оказались вполне смышлеными, хотя и наивными. Они трепетали перед своими звёздными покровителями, и рассыпались знаками внимания.

В повседневности за ними не водилось плакаться по мелочам, да и вообще, слишком щепетильное отношение к вещам и событиям не приветствовалось. Они больше улыбались, а любой танец мог поработить их душу - настолько они любили движение, гибкость и грацию.

Густаву и Диане действительно удалось воспитать в них тягу к красоте в любом её проявлении. Вывести эту естественную страсть из подкорки и сделать её осмысленной.

Так вот, к сегодняшнему дню весьма разношёрстная эквалюнианская цивилизация почти ни в чём не уступила бы некогда великому Дому Мерцающих. Ну, кроме размеров, конечно…

Дела настоящего

Эквалюниум вынырнул из газопылевого облака и разогнал кучку крохотных звёзд. Он уверенно шёл по курсу, оставляя за собой длинный шлейф из спектральных иллюзий. Он приближался к Густаву.

Тот как раз оглядывал свои владения.

- Малыши прилетели! - радостно проговорил он, лишь завидев свой любимый звездолёт, - Дианочка, лучик ты мой, малыши прилетели!

- Подумай только! - удивилась Диана, - Мы и чаю попить не успели, а на Эквалюниуме уже год прошёл. Время шутки шутит.

- И не говори… - задумался Густав, - И какой у них там теперь наступает? 945-й вроде… - прикинул он.

К слову, год на Эквалюниуме - это время, за которое тот пролетает от Дианы до Густава или наоборот - то есть, 278 дней.

- А что, уже празднуют? - поинтересовалась Диана.

- Да не-ет, что ты! Ещё рано. Они даже на поворот ещё не зашли.

-Ну… А подарочек? Подарочек-то отправили?

- Хм-хм… - хвастливо поиграл плечами Густав, - Отправили… И, уверяю тебя, на этот раз ты точно не угадаешь, что это такое.

- Да уж наверняка какая-то безделушка, - усмехнулась Диана, - Как и всегда. Угадаю с двух букв.

- Не-а, - заигрывал Густав, - Бери больше. Я так подумал, безделушки мы и сами сделать можем. А это вещь полезная.

- Что ж, удиви, - поправила Диана перчатки и склонилась в любопытстве.

Густав многозначительно откашлялся, выдохнул, и хлопнул в ладоши:

- Дианочка, любовь моя, нам связь провели!

- Ты ж мой центробежный! - захлопала Диана по коленкам, - Что, правда? Да ну, врёшь…

- Ну не надо. Квантовый мост у нас один, врать мы не умеем… - вытащил Густав из кармана компактное устройство в светлом глянцевом корпусе.

- У нас и… И телефон будет что ли?

- Конечно, а как иначе? Причём у каждого свой. Тебе на следующий год принесут. Его же ещё произвести нужно.

- У меня свой телефон… - хихикнула Диана, - Было бы, кому рассказать - так и те бы не поверили. …Что ж, в этом году не прогадал, должна признать. Прости за безделушки.

- Да ничего, - махнул Густав и глотнул чая, - Просто, видишь ли, куда годится - мы с малышами только в Праздник Эквалюниума и общаемся. А так сможем круглый год.

- Ой, и то верно! А то совсем мы их упустим, - восхищалась Диана.

- А я о чём? - подхватил Густав, - Я же ведь тоже думал, мол забудут они нас со своим озорством. А вот, - погладил он телефон, - Теперь уж пусть попробуют… Предлагаю начать… как это там… налаживать контакт незамедлительно. Поддерживаешь?

- Безусловно.

И Густав позвонил вслепую.

Глава 1. Прямоушкин посмотрел телевизор

Звездолётная Сказка: книга первая. Придёт эпоха удивляться

Кот Прямоушкин почивал на лаврах. Как талисман, с годами он становился всё менее востребован. Дошло до того, что вспоминать о нём стали только по праздникам. Но его это давно уже не задевало.

Он поприбрался в своём жилище, отвёл целую нишу под коллекцию икебаны и позволил себе слегка уйти в ширь. А ещё он пустил хохолок, да какой! С розова серебряный и шелковистый, он доходил до плеч, и величественно развивался на ветру.

Прямоушкин гордился своим хохолком, и никогда не жалел на него времени. Он подзывал расчёску, усаживался на подушечку, и погружался в мысли.

Прямо как сейчас.

Да уж, возможно, не держись он так за свой чудесный модуль на Фонтанском холме, так тотчас же оставил бы оскудневшую контору, да вернулся бы в школу. Только сейчас, уже в весьма уважаемом возрасте, он понял, сколько не дослушал. Наверняка, учитель помог бы объяснить его странное предчувствие.

Прямоушкин знал - что-то будет, но не мог сказать, где, когда и с кем.

-Лишь бы только не здесь, не в ближайшее время... И не со мной, - зевал он.

Эту фразу он повторял чуть ли не ежедневно, будто какое-то заклинание. И всё бы ничего, но вот только работало это “заклинание” плохо. Спектр то и дело подбрасывал Прямоушкину намёки и не давал успокоиться. Возможно, конечно, тот вновь и вновь по-талисмански переоценивал самые простые совпадения, но вот только совпадений этих тоже становилось только больше…

“Придёт эпоха удивляться!”

Донёсся вдруг нежный клавишный голос.

Прямоушкину сразу перехотелось зевать. Он вскочил на колени, подозвал телевизор и уставился на экран:

В канун Праздника неподражаемая Хайку Пелла выступает по программам Весёлой Телестудии с новой песней - плывёт по сцене блондинка, покручивая Скипетром, и синее платье её отражает свет. И так она счастлива, и так собой довольна!

А вот Прямоушкину только беспокойнее. Ещё один намёк. Ведь это не просто какая-нибудь певица - это Спектральный Администратор, вторая из шестерых. Принцесса Музаары, она заведует всем прекрасным, так что попросту тратить голос не будет.

Песни у неё пророческие.

Вот от кого, а от своей любимой Хайку Прямоушкин такого предательства не ожидал. Ничего не мешало ей, как и в прошлые годы, спеть о том, как всё у всех будет хорошо, и как всё у всех пойдёт гладко. Но нет.

- ”Придёт эпоха удивляться”! - ворчал Прямоушкин, - Получите, мой блохастый, и распишитесь. А вот что с этим делать - решайте как-нибудь сами…

Он понадувал щёки, помялся на подушечке и бросил в пустоту:

- А главное-то, в каком это ещё смысле - “удивляться”?

…И пустота ответила:

- Хочется полагать, в хорошем. В конце-концов - в хорошем.

Это интерфейс модуля уловил негативные тенденции, и поспешил успокоить хозяина. Он поднял фрагмент пола под Прямоушкиным и плавно понёс к панорамному окну.

Прямоушкин встал:

- Утешил, называется…

- А что же, хотите сказать, нет? - удивился интерфейс.

- Сам подумай, “в конце-концов”. Очень удобный ответ - когда-нибудь, что называется, но когда-нибудь потом… Понимаю, может обывателю этого и будет достаточно… Но я… не обыватель, - переступил Прямоушкин на платформу у окна и пригладил хохолок.

- Ну не будьте же вы таким букой! - ответил интерфейс, - Всё-таки праздник на носу.

Кот топнул ногой и отвернулся к окну:

- И… И… И никакой я не бука! Что ещё за слово такое? Я просто… Просто… - усиленно искал он красивые слова, - Я просто несколько больше других беспокоюсь о судьбе этого мира. Вот и всё.

Интерфейс выдержал необходимую паузу:

- А мне кажется, вы просто сами ещё не определились, о чём бы побеспокоиться.

Прямоушкин постоял, попыхтел, но ничего достойного не придумал. Пришлось поддаться.

Он, кажется, подуспокоился.

- Будут поручения? - аккуратно поинтересовался интерфейс.

- Да, - кинул кот в некотором стеснении, - Открой окно.

Стекло с еле заметным свистом спряталось в пазах, и в нос ударило свежестью.

Прямоушкин вздохнул:

- Ответы приносит ветер. А ветер в закрытое окно не залетит.

- Зафиксировать? - предложил интерфейс, - Интересная фраза.

- Нет, - улыбнулся кот, - Не надо… Она давно в сети у вас болтается. Это так учитель говорил.

- ...И с каких это пор вам школа вспоминается?

- С недавних. В том-то и дело.

Воздух, кажется, стал ещё свежее. Усы поймали немного пыльцы.

Два шандарина склонялись над модулем кота. Побеги шли по внешней обшивке и служили дневным убежищем для мотыльков.

Открывалась панорама Хромантачи - светлая страна лежала в ста шагах и уходила далеко за горизонт.

Плотную застройку разбавляли здесь парки и умеренный рельеф. Фасады пестрили узорами. Копьевидные осветители венчали крыши.

Высотки оплела растительность - золотые кроны шандаринов украшали вертикальные сады и над проспектами сплетались с жакарандами.

Мерно сменялись воздушные комплексы, в скверах прорастали Мураксанты. В глыбах Вечной Фауны покоились слоны.

Приятный мотив из телевизора не затихал. Хайку перестала петь, и теперь её дыхание органично встраивалось в партию клавишных. Она, должно быть, ждала аплодисментов, но Прямоушкину казалось, что она смотрит прямо ему в спину и на что-то надеется.

- К нам же, бывает, заходят по праздникам, - деловито цокнул кот, - Так что, давай-ка, подай запрос на… - прикидывал он, - Пять-шесть маффинов Серебринка, и развари лапши.

- ...А?

- Пять порций. Выполнять.

- С удовольствием, - приступил интерфейс.

Прямоушкин же не отворачивался от окна. Эмоции поутихли, но предчувствие никуда не делось.

Он должен был кого-то разглядеть среди толпы.

Глава 2. Ченгли и Пелеринка

... Громко сказано. Если бы предчувствие умело выражаться конкретнее, Прямоушкин бы давно уже всё понял.

Но сейчас он смотрел вообще не туда, куда следовало бы. А следовало бы приглядеться к тому самому модулю, что стоял у подножия холма и немного портил вид.

Заняли его некогда совершенно обычные люди - Николай и Маргарита Махровы. Как и подобает совершенно обычным эквалюнианам, они невероятно любили меняться, и никогда не скрывали своего счастья, если в обмен получали какие-нибудь своевременные “ништяки” или прелестные опаловые монетки.

Вообще, дай эквалюнианину волю, так он и целый день будет рассказывать о том, что у него есть.

Махровы расположились на террасе. Они позвали изрядно гостей и приглашали к столу прогуливающихся. Благо им было, на кого положиться в подготовке нехитрых угощений…

- Густав Гармоничный! Господин Мерцающий!

Чайная фея округлила глаза.

Вообще-то ей не стоило отвлекаться от работы. Но за шумом разговора хозяева модуля совсем не слышали звонка. Пришлось ответить.

А только она поняла, с кем общается, так сразу же забыла и о шести чашках чая с лимоном, и о порции пирожных на свой вкус.

- Счастья тебе, и шумной тебе ночи! - хором поздравили Густав и Диана.

- Спа-с-спасибо!

Телефонная станция зависла на уровне глаз хозяев, и из принципа отказывалась спускаться ради чайной феи, так что той приходилось прыгать и тянуться изо всех сил.

- А как тебя зовут? - спросила Диана.

- Пелеринка я.

С другой стороны немного помолчали.

- П-Пелеринка? Интересное имя, - собрался Густав.

- Ага, - задорно ответила фея, - У нас у всех имена интересные. А составляются просто. Я давно поняла, как. Я сейчас расскажу. Хотите?

- Аэ..

- Так вот, очень просто: придёт на ум пелерина - назовут Пелеринкой, придёт на ум лампочка - назовут Лампочкой. Вот. С мальчиками по-другому немного… Там…

- Ух-ты, к-какие у вас, однако, эксцентричные родители… - прикусила Диана губу, - Они случайно не работали в библиотеке?

- Не-е-т, - удивлённо протянула Пелеринка.

- Не работали? - спросил Густав.

- Не работали. А ещё они совсем не экзенктричные, - снова встала Пелеринка на цыпочки и прошлась вокруг телефонной станции, - Я, конечно, не знаю, что это значит, но они точно не такие. Вот. Да и вообще, какими бы они ни были, у меня их нету.

Диана прикрыла рот:

- Ой… Извини, малышка, мы же не знали…

- Да вы не бойтесь! У нас ни у кого родителей нет. Мы же чайные феи! Мы из Спектра появляемся. Сами по себе. Выйдешь из трубуковой завязи, раз - и ты тут. Здорово, правда? Мы каждый день новеньких встречаем.

- ...Чайные феи? - переспросила Диана.

Удивительно, как целый разумный вид ускользнул от взора Мерцающих. Ведь вообще-то Густав и Диана вели в своей системе тщательный учёт абсолютно всего и абсолютно всех.

Но вот, видимо, не всех.

- А мы о таких не знаем… - сказал Густав, - Может, расскажешь? Вкратце.

Пелеринка рассказывает за милу душу. Даже если не совсем понимает, о чём.

- Ой, да конечно! - подпрыгнула она, - Все говорят, что мы маленькие, кругленькие… И… И… - отмахнулась она от пуфика, что тёрся об её ноги и предлагал подсадить, - И ещё от нас пахнет бергамотом. Вот… У нас вообще-то целая страна есть, Сахарочи называется. Это к …Левым Ка-ле-бдру-ю-ш-щим от Тайтолюмы. Нас оттуда по хозяевам рассылают.

- И чем же вы занимаетесь, когда вас… разошлют? - спросил Густав.

- Чаем и занимаемся. Да. Ну и развлекаем, когда грустно. Танцуем хорошо…

- Ясно, так и запишем, - немного невежливо, но методически верно прервала её Диана, - А вот не могла бы ты нам помочь, Пелеринка?

- Вам? - отпрянула фея, - Ой, я, конечно, с удовольствием, но сейчас меня приняли Махровы, и мне, наверное, спросить бы надо…

- Да нет, мы не об этом, - успокоил её Густав, - С телефоном помочь.

- А что случилось?

- Да сломался он, кажется. Мы кому только не звонили, и всё же ты пока единственная, кто трубку не бросил.

- Думаю, люди просто заняты, - объяснила Пелеринка… и тут же вздрогнула, - Ой, а я ведь тоже занята. Занята-занята-занята! - окружила она помещение, и спешно попрощалась, - Вы уж извините, я совсем забыла! Забы-ыла! Звоните ещё, хорошо?

- Ой, - кивнула Диана, - Конеч…

Пелеринка прекратила звонок и зашевелила ручками. Она рассервировала три подноса, переоделась, навела причёску, и сообщила хозяевам:

- Иду с угощением!

С террасы донеслись одобрительные возгласы.

В соответствии с ритуалом, Пелеринка расположила один поднос над своими руками, а двум другим велела не отставать. Она миновала коридор и вышла на свет.

- Ты просто чудо! - похвалила её хозяйка, и с чашкой чая развалилась на софе-банане.

Пелеринка сделала реверанс и отправила подносы гостям.

Пирожные разошлись настолько быстро, что хозяин с трудом отвоевал себе половинку. Слишком уж он увлёкся - раздавал гравированные перья из старой отцовской коллекции и предавался воспоминаниям.

Хозяин в один укус проглотил пирожное, запил чаем и с удовольствием выдохнул.

- Чудо-чудо, - похлопал он по животу, потеснил супругу на софе и глянул на фею.

Та свела пяточки и кивнула.

Хозяин прекрасно понимал, чего она ждёт. С неделю она просила их взять её с собой в Изобилику - понабрать обновок. И хозяин, честно говоря, взял бы, если бы не гости. Нет, вряд ли господин Махров стеснялся Пелеринки, но прерывать её, когда она заболтается, было и так-то не очень приятно… а как будет в присутствии родни?

Он откашлялся, помялся, и сказал:

- Знаешь, Пелеринка, мы тут подумали, поговорили… И так решили, что лучше бы тебе сегодня с нами не ходить.

Пелеринка очевидно расстроилась, но постаралась не потерять стати.

Хозяин продолжал:

- Нам тут передали о ситуации в Изобилике. И я тебе так скажу, чайным феям туда лучше не соваться. Затопчут.

Пелеринка удрученно отряхнула юбку:

- Ой… Ну там же сегодня туфли выдают. Как раз на мой размер это. Из этих я, видите, давно выросла. Выросла. А сколько по Хромантачи не ходила в другое время, так только для людей и котов обувь видела… - завела она.

Хозяйка жестом остановила словарный поток, и успокоила:

- Мы тебе их и сами возьмём, хорошо? А если тебе уж так сильно хочется, мы туда вдвоём сходим в Хотебринк.

- Хотебринк только через восемь дней наступит, - провела Пелеринка по полу носком, - Но если вы прямо обещаете-обещаете - то ладно, - улыбнулась она.

- Обещаю-обещаю, - ответила хозяйка, - А сегодня… Да побудь хотя бы дома. Мало ли, может ещё пирожных сделаешь?

Гости что-то одобрительно промычали с набитым ртом, и уже начали потихоньку готовиться к выходу. Пелеринка прошагала по террасе, попросила софу поднять её на оградку и стала наблюдать за гуляющими в Фонтанском парке.

Там катались. И сегодня особенно много. Специальные подошвы позволяли любому мало-мальски подвижному скользить по воздуху. Это как ледовые коньки у нас, на Земле, только трение не мешает и острых элементов нет.

Площади Фонтанского парка заполнял характерный переливчатый звук - все в ярком, легко одетые, жители Хромантачи носились и пробовали трюки.

…Но вдруг среди мелькающих ног показалась фигурка:

У мальчика была необычная причёска - с чёлкой и вплетёнными проволочками. Носил он светлое, подпоясывался. Движения его были точные и резкие - он ловко проскакивал между катающимися и держал наготове два огромных трубуковых веера.

Пелеринка закричала от радости:

- Это же наш! Смотрите, смотрите! Это же наш, да! - показала она пальцем.

Хозяин попросил супругу с гостями немного подождать, и присоединился к фее. Он пригляделся и тоже заметил мальчика:

- Это тоже чайная фея? - удивлённо спросил он.

- Не-е-а, - протянула Пелеринка, - Это веерант. Они не умеют готовить чай. Их учат защищать тех, кто живёт среди столбов.

Махров нашёл это весьма интересным:

- Э-эй, пацанёнок! Давай к нам!

Веерант услышал, но не сразу понял, кто его позвал. Он поморгал, оглянулся и поймал-таки взглядом находящихся на террасе.

Пелеринка помахала ему.

Веерант преодолел площадь и добежал до модуля по главной лестнице. Он остановился в воротах и ждал разрешения.

- Ну что ты там? - окликнул его Махров.

- Я могу войти? - спросил Веерант; голос его напоминал губную гармошку.

- Ну я же пригласил, - развёл руками хозяин.

Среди гостей прошли смешки.

Веерант проскользнул на террасу, и встал рядом с Пелеринкой.

- Здравствуй, сестра, - протянул он ей руку.

Пелеринка не ожидала такого жеста. Рукопожатия в её жизни случались редко, так что она не сразу сориентировалась. Веерант же поспешил сгладить ситуацию - схватил её за правую руку и потрёс, как плеть.

Как же они были похожи! Сами, словно статуэтки, ресницы, будто лезвия, и взгляд, что сильнее слов - непрощающий, но удивительно добрый. Мудрый взгляд.

- Как тебя зовут? - спросила Пелеринка.

- Я Ченгли, - ответил веерант, преклонив голову, - Ченгли я.

Махров наклонился над ним и провёл по волосам:

- Ну и по какому делу ты так далеко от Сахарочи, Ченгли?

Веерант загадочно хмыкнул - взвесил, стоило ли отвечать, как есть:

- ...Чайные феи хотят научиться праздновать наступление года. Прямо как и вы, - улыбался он, - Меня отправили к коту-талисману. Говорили, он поможет. Я его уже очень… долго ищу. И, честно говоря, не удивлюсь, если и вы не сможете мне сказать, где он живёт, - достал Ченгли планшет и принялся переключать страницы, - Говорят, “местная достопримечательность”, “памятник эпохи”... Хорош памятник, хи-хи, - наконец нашёл он нужную страницу и прочитал, - Тима Прямо…

- ...ушкин, - продолжила Махрова, - Обижаешь, ве-ерант. Мы-то знаем. Он живёт на вершине этого холма, - показала она на модуль, что немного походил на перископ, - Вот только ходить я к нему не советую. Очень… Сложный тип.

- Сложный? - не понял Ченгли.

- Конечно, - усмехнулся Махров, - Как ещё назвать того, кто на вопрос “Как дела?” ответит “Относительно”? Он… Вечно… Знаешь… Какой-то угрюмый.

Ченгли призадумался и поводил глазами.

Махров же закончил:

- Не знаю, мы уже шестой год на одном холме живём, а я до сих пор к нему не привык… Так что, тёплого приёма не обещаю, Ченгли.

- Я это учту.

Махрова подумала, и вдруг предложила:

- Может, Пелеринка, ты проводишь нашего гостя вверх по лестнице?

Глава 3. На территории хищника

Чайные феи поднимались на холм. Ченгли ловко скакал по музыкальным ступенькам, и подтягивал Пелеринку за руку.

- И как бы ты без меня справился? - повторяла она, проворачиваясь на одной ноге.

Ченгли шутил:

- Ага-ага. Правда, я до сих пор не понимаю, кто кого провожает.

Прямоушкин смотрел на них сверху-вниз, и не сомневался - вот о ком говорило предчувствие.

Но вопросов от того не становилось меньше. Даже наоборот. Вновь возникло волнение.

И интерфейс его только подогрел:

- И с чем таким они сюда идут? - отвлёкся он от стрижки газона.

- Меня больше интересует, как от этого отвязаться, - пригладил Прямоушкин хохолок.

Предчувствие усиливалось с каждой минутой - события приближались, и чайные феи точно были как-то с ними связаны.

Хорошо хоть Прямоушкин умел составить беседу так, чтобы вытянуть из человека даже то, что он и сам о себе не знал.

Ченгли и Пелеринка, тем временем, прошли по людной улочке вдоль Петличного утёса, преодолели последнюю лестницу и оказались наконец у талисмана на заднем дворе.

Пространство здесь украшали парящие клумбы. Цифровые опылители заботились о цветах и дополняли композицию. Блоки дворников справились с задачей, и теперь просто слонялись из стороны в сторону.

В стену утёса здесь уходила пещера - ручей задевал связки, и создавал голоса. У небольшого плазмопада стояла скромная беседка с гамаком.

- Мы зашли на территорию хищника, - оценил Ченгли; он засмотрелся на два откровенных барельефа у входной группы, - Вроде и солнечно, и плазма такая же прозрачная… Но, кажется, мне всё-таки стоило нарисовать открытку. Может, нас и не зря предупредили, - кивнул он Пелеринке.

Ту передёрнуло от волнения.

Створки дверей раскрылись, и на световых табло появилось приглашение в вестибюль.

- Что-то ты меня напугал! - махнула Пелеринка, - Напугал! - спряталась она Ченгли за спину, - Ты первым пойдёшь!

Веерант улыбнулся ещё шире.

Он никогда не терялся в спорных ситуациях, ведь всё-таки смог когда-то удержать в голове одну важную истину: если тебя отправляют на миссию - значит, ты либо где-то показал себя самым способным, либо нахулиганил так, как не хулиганил никто.

И хотя Ченгли не мог сказать точно, что же случилось именно с ним, он прекрасно понимал - и первое, и второе требует незаурядных способностей. А у Ченгли они были, хотя он и не знал, в чём.

Он взял Пелеринку за руку и бодро двинулся вперёд - запнулся о ступеньку в вестибюле, придержал спутницу и проследовал по узкому коридору в главный зал.

Продолговатая комната заканчивалась панорамным окном. Сглаженные выступы и ниши красовались по бокам. По ним шла лента освещения. С потолка свисали гроздья винограда.

В центральном углублении лежали две подушечки, а рядом с ними висел кофейный стол - такое вот истинно эквалюнианское приглашение.

Чайные феи ступали с опаской. Ченгли пристально наблюдал за хозяином.

- Вот он, хищник! - думал он, - Как и обещали.

“Могущественнейший белый талисман, хитрейший властитель умов” хмурился, шаркал по полу и сдувал пряди. На нём была вязаная кофта с орнаментом из одуванчиков - расшитая, она восхищала Пелеринку - янтарные кнопки бликовали каждый раз, когда кот хватался за спину.

Прямоушкин старался не выказать волнения. Он взбил третью подушечку, уселся на неё в позе лотоса и взял со стола тарелку.

Феи подошли ещё ближе. Ченгли топнул, заградил Пелеринку веером, приставил к сердцу кулак, и с вызовом выдал:

- Здравствуй, большая кошка. Мы не боимся тебя, и смеем просить о помощи, - голос отдавался эхом.

Прямоушкин глянул на него исподлобья, всосал горсть лапши, и ответил:

- Ты не в себе? К чему такой официоз? Не сказать, чтобы мои размеры выходили за рамки нормы. По крайней мере, пока, - пригласил он гостей сесть, и продолжил, - Чем ногами топать, лучше бы составили мне компанию. Не стесняйтесь, возьмите что-нибудь со стола… Э… Маффины будете?

- Мне бы просто чаю, - поёрзал Ченгли, - Если он у тебя есть.

- ...Забавно, - осознал вдруг Прямоушкин, - Самое главное-то я и забыл. В-возраст. Но вы не беспокойтесь. Я подам запрос, и минуты через две…

- Зачем же? - подвинулась Пелеринка, - Вам же повезло! К вам я пришла!

Прямоушкин всплеснул руками:

- Я бы с удовольствием… Но мне, честно говоря, нечего предложить в обмен.

- ”То же мне, повезло…” - подумал он.

Пелеринка же вскочила, сделала реверанс, и разложила ингредиенты на столе:

- Глупости! Это вы нас плохо знаете. Мы ничего и не берём. Карманы у нас маленькие, а чай - наш смысл жизни. Да. Вот увидите - ни один интерфейс не приготовит так, как я. Вы ещё к Махровым в гости ходить будете…

- Мне не разбавлять! - натянул Прямоушкин улыбку и неловко постучал зубами, - Так-э… Вижу, нам лучше сразу перейти к делам, - выпучил он глаза, - И с чем же вы ко мне пришли?

Прямоушкин опустил взгляд на стол, не досчитался одного маффина и в недоумении повернулся к Ченгли.

Тот облизал губы, состроил глазки и ответил по-веерантски спокойно:

- Тут так просто не получится.

- Неужели? - отправил Прямоушкин тарелку на стол и принял позу поудобнее.

Пелеринка проиграла на ксилофоне мелодию и разослала чашки с чаем.

Прямоушкин одобрительно кивнул.

Ченгли же погладил фею по макушке и вернулся к разговору:

- Да. Тут объяснять нужно, - предупредил он.

- Ну так объясняй, - усмехнулся талисман.

Веерант процедил воздух и сказал:

- Ты-то знаешь, наверное, что у нас, среди столбов, всё немного иначе, - надул он губы.

- Ещё бы не знать, - поправил Прямоушкин хохолок, - Не могу, конечно, сказать, что разбираюсь в вашей культуре, но я смотрел о вас несколько фильмов… Это правда, кстати, что вы и года по-своему считаете?

Пелеринка с радостью ответила:

- Ой, а это да! Знаете, как?

- Ы…

- Сейчас расскажу! Там очень просто - когда наместницы скажут - тогда и год наступит. Бывает, у нас год идёт неделю… А…

- И какой же у вас теперь год? - распахнул Прямоушкин глаза.

- Пятый, - ответил Ченгли, пытаясь скрыть стеснение.

- Пятый? - натянул Прямоушкин своё фирменное выражение и мурлыкнул.

Ченгли поспешил объяснить:

- Однажды намесницы забыли, который год, и мы начали считать заново.

- Так и живём, - добавила Пелеринка.

- Мурраак… - посмеялся Прямоушкин.

Веерант же его успокоил:

- Но больше такого не будет. Обещаю. Наместницы согласились отмечать Праздник Эквалюниума так же, как и все.

Талисман пододвинулся к столу и внимательно посмотрел на гостей:

- А это любопытно… Мне казалось, Шант Ханум не сильно-то хочет менять ваш образ жизни.

- Почему не хочет? - подняла Пелеринка глаза, - Она много чего придумывает. Только боится, что мы не поймём.

Прямоушкин отхлебнул чая и задумчиво фыркнул.

Ченгли аккуратно заметил:

- Честно говоря, с Праздником действительно не её идея.

- А чья же? - покосился Талисман

Веерант с облегчением выдохнул, достал световой планшет и сунул Прямоушкину.

- Тёмного Талисмана! - гордо ответил он.

Прямоушкин машинально перенял планшет и будто бы поплавился. Он отвернулся, окинул гостей взглядом, полным ужаса, и прочитал на открытой странице:

“Спектр послал вестника. Хочу надеяться, что ты это предвидел.

Исполни просьбу этого вееранта. Если всё произойдет так, как я того ожидаю, тебе точно будет, чем заняться в ближайшее время. Так что, планов не строй.

Ты, надеюсь, помнишь: понадобишься - я тебя из под земли достану.

С наилучшими пожеланиями Дядя Трилли, Неподражаемый или Многоликий (в твоём случае Многоликий, я всё помню)”

Вот так. Беспокойство оправдалось.

Спектр всё-таки очень ироничен. Прямоушкин это знал с пелёнок, и всё же каждый раз удивлялся его жестокой изобретательности. Кто бы знал, что ему, в его весьма почтенные годы, придётся так вот просто встать и принести на звездолёт целую новую эпоху…. Не десятилетиями ранее, когда каждому бы впору стать героем, а вот прямо сейчас - когда и форма уже заметно подрастерялась, да и, чего греха таить, возвращать её и не хочется.

- ”Глупо спорить со Спектром - он сведёт тебя с ума, но своего добьётся…” - вновь вспомнились наставления.

Вообще-то Тёмный Талисман много говорил о характере Спектра. Но Прямоушкин предпочитал пропускать мимо ушей то, что считал бесполезным. Его, в своё время, куда больше интересовало, как бы на этом самом Спектре поднять себе репутацию.

И не сказать, что он не был тогда по-своему прав… Но теперь он безуспешно пытался вытрясти из бездны памяти хотя бы крупицы утерянной мудрости.

Вот бы выплыло хоть что-нибудь полезное…

Прямоушкин удалил страницу и отправил планшет Ченгли.

Ченгли несколько насторожила реакция кота. В своей же манере, но куда осторожнее он пояснил:

- Он просил передать. Я, честно, не читал. Не читал. Я обещания держу.

- Мгм, - промычал Прямоушкин и покосился.

- Он назвался твоим учителем, - добавил Ченгли, - И если это правда так, то он о тебе отличного мнения.

- Приятно знать, - насупил талисман брови, - И что же он там про меня рассказал?

- Ой, много чего. Не думаю, что для тебя что-то из этого будет новостью, - закатил веерант глаза, и продолжил куда более возбуждённо (всё-таки, он долго к этому подводил), - А правда, что ты можешь вкладывать в чужие головы правильные мысли? - нагнулся он над столом.

Пелеринка задохнулась от восторга.

Прямоушкин снова глянул на гостей исподлобья, молча вскочил с места и принялся нарезать круги по комнате.

- ”Какая глупость!” - подумал он.

- Скромничает, - шепнул Ченгли.

Пелеринка хихикнула.

Талисман остановился:

- И что же ты хочешь попросить, ве-ерант? Скажи уже прямо!

- Я хочу принести на Сахарочи Праздник Эквалюниума, - отчеканил Ченгли.

Прямоушкин припал к стене:

- Это я уже понял... - нагнулся он, - Я хочу конкретики. Неужели мой старик и сам не мог вам ничего рассказать о том, как праздновать начало года?

- Мог. И рассказал, - нашёлся Ченгли, - А за самым главным всё равно послал сюда, в Хромантачи. Он посчитал, что тебе, как местному, известно куда больше.

Прямоушкин зажмурился. Он, кажется, начал понимать, о чём идёт речь:

- Учитель говорил что-нибудь про… Небесную охоту?

- Вот! - указал Ченгли, - Вот про это он и просил тебя рассказать.

И Пелеринка вдруг вспомнила:

- Ой, Небесная охота? Так я и сама рассказать могу. Сама могу. Это мне Коля рассказывал… - опустилась она над столом и начала рисовать в воздухе пыльцой, - Вечером двадцать седьмого Любанка в Хромантачи прилетает огромный куай-ланг, призрачный пёс такой, по имени Хокори, - смотрелась фея, как настоящий сказитель, - Он очень громко рычит, и то и дело залетает в чужие модули, чтобы напугать… Но знаете, он сам боится мандаринов. Так говорят. Кинешь в него - и он улетит. Вот. А в полной темноте, когда Звезда устанет, на охоту выйдет Шайка… ой… Стайка Птиц из страны Лютикен. Они закуют Хокори в ледяную глыбу и понесут по миру - показывать. Вот… Я ведь правильно рассказала? - обратилась она к Прямоушкину.

Тот согласился:

- Да. В целом, так. Это очень давняя традиция… И Птицы никогда не проигрывали.

Ненадолго опустилась тишина.

Ченгли что-то замышлял. Он водил пальцем по столу и причмокивал.

Прямоушкин не сводил с него глаз. Он чётко решил - что бы веерант не попросил, он точно откажет.

Над столом зависла фигура из пыльцы. Пелеринка изобразила Хокори очень просто, и даже не совсем правильно - он напоминал скорее крокодила, чем пса. Пасть у него получилась непропорционально широкой.

Ченгли размазал фигуру веером и глянул на кота.

- Ты хочешь сам поймать Хокори, верно? - грустно произнёс Прямоушкин.

- Да! - решительно ответил Ченгли, - Я сам поймаю этого призрака и улечу на нём в Сахарочи!.. … На нём же можно летать, так ведь?... В общем-м, ты согласен? Я в долгу не останусь. Сахарочи в долгу не останется - вееранты и чайные феи будут помогать тебе целый год. Мы благодарить умеем.

Прямоушкину даже думать не хотелось, с чем там этот веерант собрался ему помогать.

- Боюсь, ты с этим не справишься, - нашёл он вполне, по его мнению, разумный аргумент, - Ты не сможешь тягаться с Птицами.

- Это ты зря, - подполз Ченгли и встал на ноги, - Я живу среди Птиц. У них много квартир там, по ложбинам. Мы отлично друг друга понимаем. И договориться сможем, если что.

Прямоушкин нетерпеливо просопел, и медленно повёл вееранта к выходу:

- О, мой дорогой, это не те птицы. Они в квартирах не ютятся, и на ветках не чирикают. Этим шестерым доверили управлять на звездолёте погодой, готовить подарки Мерцающим… Да и чего они только не делают, знаешь ли… Пожалуй, никто ещё не познал Спектр лучше, чем они. Обхитрить этих сумасшедших не получится.

- Так я за этим к тебе и пришёл! Сделай так, чтобы получилось! - глянул Ченгли прямо ему в душу.

Всё-таки взгляд чайной феи - объект, достойный глубочайшего изучения.

И хотя Прямоушкина он не околдовал, тот всё-таки решил сменить тактику:

- Хорошо, - сложил он лапы на груди, - У тебя всё получится.

Пелеринка только услышала, сразу подбежала к ним.

Веерант осматривался:

- ...И это всё? - удивился он.

- А чего же ты хотел? - пожал Прямоушкин плечами.

- А разве тебе не нужно ничего там… Сделать? - покачал веерант головой, - Хотя бы рукой махнуть?

Прямоушкин глубоко вздохнул:

- Настоящему специалисту достаточно взмаха ресничкой.

Чайные феи улыбнулись друг другу.

Ченгли поклонился коту:

- Я вернусь, как всё сделаю!

- Да. А мы подождём тебя здесь! - ответила ему Пелеринка и подошла к Прямоушкину.

А тот оцепенел:

- Прошу прощения… Что значит “мы”?

- Ну… - смутилась Пелеринка, - Махровы отказались взять меня с собой. И я так подумала, раз уж мне всё равно пришлось подниматься сюда, зачем возвращаться в пустой дом?.. Или вам со мной не понравилось?

Прямоушкин не любил такие вопросы.

- ... А почему бы тебе не пойти с твоим братом веерантом? Замечательное приключение. И погуляете, и полетаете… Возьмитесь за ручки, спросите мороженого… Что вы там ещё обычно делаете?

Чайные феи, как по команде, взялись за руки, и немного подались назад. Они смотрели на Прямоушкина, будто завороженные.

Но Пелеринка предупредила:

- Нам обычно не разрешают браться за руки. Мы сразу кучковаться начинаем.

- Это ещё что такое? - совсем замучился Прямоушкин.

Пелеринка ответила:

- Ну мы же маленькие, хрупкие существа. Мы постоянно куч-куч-куемся.

- Где было две чайных феи - станет три, - дополнил Веерант.

- А там и четыре! - послышалось со стороны входа.

- О! - обернулся Ченгли, - Когараши! И тебя нелёгкая занесла?

… И феи загалдели.

Ченгли представил Пелеринке старого друга. Вместе они принялись вспоминать всё то, что учинили в родной стране.

Прямоушкин аж немного растерялся.

Он неловко повертелся, повздыхал для спектакля, и окончательно убедился в том, что гостям пора на выход:

- Ну вот-э… Ну вот-э… - старался Прямоушкин перекричать фей, - Ну вот и славно! - привлёк он наконец-то их внимание, - Вместе вам будет легче, - подводил он гостей к выходу, - Давайте-давайте, не теряйте времени. Может Хокори уже в воздухе! - остановился кот на крыльце.

Чайные феи по очереди покидали помещение с улыбками на лицах.

- Первый, второй, - считал их Прямоушкин, - Третий, чет… … Четвёртый?! - опомнился он.

- Жди нас с победой! - помахал талисману Ченгли.

Сама наивность.

Глава 4. Прямоушкин эвакуируется

На заднем дворике всё то же. Вот только чайных фей уже там нет. За ними это водится - исчезают они так же ловко, как и появляются.

Прямоушкин не стал утруждать себя и думать над тем, куда они пропали. Он сдвинул двери, последний раз просмотрел по окошкам, и открыл гардеробную.

- И что же вы скажете, когда они вернутся с пустыми руками? - наблюдал за ним интерфейс.

- Не поздновато ты об этом задумался? - застегнул Прямоушкин пиджак, выбрал новый орнамент на лацканы и поберег шею.

- Не позже вашего, - ответил интерфейс.

- Ещё чего! - усмехнулся Прямоушкин и случайно задел иглу.

- Именно так, - произнёс интерфейс назидательно, - Уж больно скоро вы засобирались.

Талисман утомлённо вздохнул:

- Не взывай к моей совести, Сноба, - обернулся он к туалетному столику, - Так говоришь, будто мы первый раз с тобой такое проворачиваем. Когда они вернутся, никого в этом модуле уже не будет… Затеряюсь где-нибудь на Красочном Проспекте, а они подождут-подождут, да забудут про эту глупость… Невелика потеря - ещё один год без чайных фей.

- ...И что же написать на табло? - разочарованно произнёс интерфейс.

- ”Техобслуживание”, - посмеялся Прямоушкин.

Он всё крутился перед зеркалом и не мог наглядеться на свой хохолок.

И тут его вдруг осенило: он ведь чуть не ушёл без своего любимого аксессуара - четырёх чудесных солнечных обручей.

Прямоушкин открыл нишу с самым личным, достал с витрины обручи и уменьшил. Он красиво вплёл их в хохолок.

Примечательно, что хотя Прямоушкин и не соврал, что ему, как талисману, для работы не нужно ничем “размахивать”, эти два обруча помогали ему сосредоточиться. Каждый раз, когда ему приходилось читать разные цепи событий, он брал обручи и играл с ними - вертел, соединял, выполнял упражнения…

Сегодня же он, как раз наоборот - надеялся, что для работы они ему не пригодятся. Дело в том, что эти исключительно кошачьи игрушки в умелых руках… лапах превращаются в подспорье на все случаи жизни: где придержат, где подсветят. А самое главное - они, как и всё кошачье ведьмовство, не в полной мере подчиняются законам Спектра, а потому спокойно нейтрализуют иллюзии.

- Чудесные штучки, - ещё повертелся Прямоушкин и выключил свет.

Тем временем чайные феи засели у беседки в саду камней. Они перешли на родной язык и зашептались.

Звон плазменного ручья заглушал их.

Ченгли не отпускал Пелеринку. Он то и дело поглядывал на модуль кота и всё молчал.

- Ой… - осознал вдруг Когараши, - А мне показалось, или кот так и не сказал, что именно мы должны делать?

Шёпот стих.

- Не показалось, - улыбнулся Ченгли.

Пелеринка почесала голову:

- Мы ведь и не заметили…

А У-Син испугался:

- Он нас обманул что ли?

Помолчали.

Ченгли окинул всех таинственным взглядом, увёл к пещере и велел спрятаться за выступом. Сам же продолжил наблюдать:

- Не может быть, - сказал он, - Талисманы так не поступают. Это он проверяет, достойны мы, или нет.

Остальные, очевидно, не поняли. Ченгли пояснил:

- Смотрит он, побежим ли мы, сломя голову, или… проявим терпение.

- А-а-а… - протянул Когараши, - А как долго терпеть надо?

-Пока он не начнёт посылать нам мысли. Тёмный Талисман говорил, что его ученик может посылать правильные мысли.

Когараши задумался. Он провёл рукой по стене и случайно дёрнул связку - нота “си”, пропетая фальцетом, прорезала воздух, ушла вглубь пещеры и постепенно сократилась до пустого потустороннего шороха.

Обсыпало лепестками.

Феи с испугом смотрели на товарища, а тот стыдливо дулся.

Впрочем, он подсобрался, и аккуратно спросил:

- А… А как мы поймём, что он посылает нам мысли?

Ченгли отвернулся и долго думал. Он глубоко вздохнул, и выдвинул:

- Мы должны наблюдать за ним, и сами догадываться, как поступать.

Чайные феи запереглядывались. Очевидно, им понравился замысел.

И тут Когараши понял:

- Так, наверное, он и эту мысль тебе послал, а? - прикрыл он руками рот.

Ченгли не мог надивиться:

- Ну чародей… - покачал он головой.

А У-Син испугался:

- Так тут ведь мозги нужно будет повключать… А то знаем этих наставников - не поймёшь, чего хотят!

Пелеринка заметалась:

- Ой, а Махровы говорили, что я мозги никогда не включаю! Не трудно вам будет со мной такой вот… ?

- У тебя есть я, - остановил её Ченгли, - И я держу тебя за руку. Вдвоём глупее не окажемся.

- Да! - хлопнул Когараши Ченгли по спине, - Будем думать сообща. Тем более, нас уже пятеро.

Ченгли согласился, но вдруг остановил болтовню и скомандовал всем спрятаться - двери модуля раскрылись.

На пороге появился талисман, и выглядел он ещё блистательнее.

Прямоушкин осматривался. Звук с Петличного утёса не пронёсся мимо его ушей - верный признак того, что во дворе кто-то есть.

Хотя переживать было не о чем - эквалюнианин в занятый модуль не завалится. Но в памяти талисмана ещё жили отголоски тех лет, когда на звездолёте ещё было принято запирать двери.

Прямоушкин осмотрел модуль со всех сторон, подышал немного над обрывом, недовольно просопел и двинул по лестнице.

Ченгли ловил каждое его движение.

- Ну что, послал что-нибудь? Послал? - дёргал Когараши.

- Да, - ответил Ченгли, и скрылся с Пелеринкой в мшистых проходах, - Нам нужно следовать за ним! Держимся пещер, не будем его отвлекать!

- Ну чародей! - Когараши и У-Син с Росинкой последовали за ними…

Прямоушкин вышагивал по музыкальным ступенькам, и нехотя поздравлял соседей. Тем грело душу, что такое лицо не обделило их вниманием на Праздник. Кто-то приглашал его на маффины, кто-то обещал развлечений, но кот отказывался и шёл себе дальше под сводами осветителей.

Ещё не хватало лишней работы! А прими он приглашение - такая точно свалится.

Петличный утёс не замолкал. Прямоушкина преследовала нелепая сбивчивая акапелла. Его это пугало.

Пещеры следили за ним, а за плазмопадами кто-то прятался…

Неужели Спектр и правда задумал его довести?

Точно нет… А если да, то к чему готовиться? Прямоушкин из кожи вон вылезет, но правоту свою докажет!

- Что-то здесь не так… - снова прицепилось из ниоткуда.

Талисман ускорился. И как удивились соседи, когда он перешёл на четыре лапы!

… В проходы пробивался свет.

У-Син запинался за связки и падал. Росинке приходилось поднимать его и отряхивать. Пожалуй, она совсем бы утомилась, если бы на помощь не подоспела Сорочка - шестая. Они взяли У-Сина за руки и ноги, и уже хотели бежать за остальными, но очень сильно отстали.

Благо, там, где-то впереди, Ченгли тоже запнулся и нелепо взвизгнул.

Нашлись по голосу.

Прямоушкин же доскакал до главных ворот, миновал сады и встал на ноги. Он отряхнулся, проверил, не нашёл ли кто-нибудь его поведение странным, и энергично зашагал среди фонтанских павильонов.

Плазма била вверх, и ветер подхватывал брызги. Вокруг катались: господа валились на подушечки и кувыркались на газонах.

Прямоушкин отвечал на приветствия, но старался не сбавлять темп. К тому же, ему не повезло глянуть правее - у подножия утёса рухнул человек. Просто летел, невесть на что наткнулся, и звучно шлёпнулся на площадь.

Талисман отвернулся, набрал воздуха и пошёл ещё быстрее.

Потерпевший же старался объяснить произошедшее. Не сказать, что его настроение было испорчено, но он остался несколько озадачен. Он осмотрелся, и нашёл возле себя вееранта:

- Извините. Это мы не досмотрели, - отдал Ин-Гай потерпевшему банку с авторским кремом, и будто растворился.

Когда нужно, чайные феи могут так спрятаться, что в жизни не найдёшь.

Ин-Гай, седьмой, догнал остальных и подхватил У-Сина - столкновение дало понять, что того лучше вообще не выпускать из рук.

Чайные феи обогнали кота по второму ярусу, повалили ещё пару человек и остановились у скамьи под мандарином.

- Ну что, послал ещё что-нибудь? Послал? - запыхался Когараши.

Ченгли смахнул пот:

- Может, и послал… но до меня ещё не дошло, - хихикнул он и сжал губки.

А У-Син испугался:

- А может и не послал! А вдруг не послал, а? - вырвался он и прокатился по газону, - Этот ваш талисман выглядит так, будто вообще никого видеть не хочет… Куда уж там - помогать… Вы точно с ним договорились?

Пелеринка глянула на Ченгли с испугом.

Тот, впрочем, отреагировал спокойно:

- Да, будь уверен, - поднял он У-Сина, - Притом, с нами господин Прямоушкин был очень даже вежлив…

- И очень-очень обходителен, - покивала Пелеринка.

Когараши поводил носочком:

- Ну… Обходителен-то - обходителен… Но он и правда доверия не вселяет. Вообще не похож на того, кто готов помогать. Да, ребята?

- Точно не похож! Не похож, Ченгли! - добавила Росинка.

- Соглашусь! - подхватил Ин-Гай.

- А что происходит? - спросил Коулун, восьмой.

- А я устала! - поникла Сорочка.

- Чщщ! - развёл руками Ченгли, - Ещё как похож! Вот увидите… И давайте тише. Нас не видно, но слышно.

- Да! - пнула Пелеринка ствол, - Нас слышно!

На У-Сина упал цитрус.

Прямоушкин выбрался на проспект амфитеатра и шёл теперь мимо бесконечной лавочки.

Пряницы, молчаливые члены консульской свиты, помогали в парке - подталкивали ажурные кресла-корзинки. Чудесное решение, популярное среди влюблённых.

Прямоушкин устал вилять и уворачиваться в этом белом вальсе. Он остановился отдышаться, и заметил, как впереди пожилая пара покинула свою корзинку. Они погладили пряницу по рогам, поймали интерфейс с зефиром, и ушли под руку.

Пряница же вежливо прогремел, поправил маску и обвёл площадь в поисках кого-нибудь ещё. Он заметил Прямоушкина.

- Да неужели? - глянул талисман куда-то в сторону.

Мощная фигура, покрытая сиреневой шерстью, подвела к нему корзинку, и пригласила сесть.

Пряницы редко бывают настолько вежливыми, и в такие моменты лучше показать взаимность.

Прямоушкин послушно сел.

- Ну вот же! - указал Когараши, - Чем он занимается-то?!

А У-Син испугался:

- Всё-таки обманул!

- Чщщ! - снова прошипел Ченгли, - Научитесь ждать. Талисман ничего просто так не делает.

…Прямоушкин нетерпеливо кряхтел. Гуляющие порхали вокруг и заигрывали - крутили его корзинку и сталкивали с соседями.

Те отшучивались и неслись себе дальше.

Прямоушкин помотался так ещё немного и хотел было попроситься на выход, но вдруг, где-то в смеси голосов он услышал знакомый…

Весь в Празднике, Николай Махров и сам наконец-то осмелился прокатиться. Друзьям многого стоило убедить его развернуться задом-наперёд. И теперь он нёсся вот так на одной удаче.

Ему не успели показать, как тормозить.

Через двадцать метров безрассудного полёта он запаниковал - замотал руками в поисках. Он уже начал терять равновесие, когда ему посчастливилось налететь на корзинку кота.

Прямоушкина сбросило на живот, он чуть не выхватил обручи. Махров плотно вцепился в дуги и скомандовал отключить подошвы - те пошли на снижение, и скоро примкнули к площади. Корзинка остановилась.

Гуляющим понравился спектакль. Они аплодировали.

Махров опёрся о платформу:

- Да уж! - мотнул он головой.

Пряницы убедились в отсутствии пострадавших и отправились по своим делам.

Прямоушкин припал к третьей дуге, поправил хохолок и снова вплёл обручи. Он не сразу обратил внимание на дорогого соседа, а как поймал на себе его невинный взгляд, так по-кошачьи отмахнулся из приличия и несмело прошипел.

Махров не воспринял этот жест и робко поблагодарил:

- Ну… - преклонил он голову, - Спаситель!

Ченгли осмотрел отряд многозначительно.

- Кот-спаситель! - зашептались феи.

Прямоушкин же и вдохнуть не успел, как корзинку окружила махровская компания.

За ними подлетела и Маргарита. Она осмотрела мужа, взяла его под руку и обратилась к Прямоушкину:

- Как замечательно, Тима, что вы тут… э… пролетали мимо, - качнула она корзинку, - Даже не знаю, во что бы я превратилась, если бы этот угодил с лестницы.

- Вот как! - гордо указал Махров и тоже обратился к талисману, - Даже вдвойне спаситель!

- Вдвойне спаситель! - ликовали чайные феи.

…Ченгли своего добился:

- ”Вот это дело!” - подумал он.

- ”Вот это балаган…” - подумал Прямоушкин.

Ему просто некуда было вставить реплику - Махровы и компания ну очень активно обсуждали происшествие:

- Хм, кстати, - заметил Николай, - Это хорошо, Риточка, что ты об этом задумалась: что же с тобой будет, если меня вдруг не станет?

Компания притихла, Маргарита округлила глаза, а Прямоушкин прикрылся. Его здесь нет.

- Почему хорошо? - спросила Маргарита.

- Потому, что я тебя первую не пущу, - подбоченился Махров.

Тут Прямоушкину совсем надоело. Он вскочил с корзинки и грузно зашагал к депо:

- Дурдом!

- Тима, ну куда же? - окликнул его Махров, - Я уж думал в благодарность тебя с нами в Изобилику взять. В Изобилику пойдёшь, а?

Прямоушкин остановил налетевшую на него корзинку и оттолкнул подальше. Он звучно выдохнул, и повернулся к Махровым в последний, как ему казалось, раз:

- Спасибо, что сказали, куда мне точно не стоит идти.

И он исчез.

- Наверное тоже в толпу не хочет, - предположил Ходя, тот самый юморист, что надоумил Махрова покататься и оставил его на произвол судьбы.

Компания восприняла его слова как шутку.

Махров же притих.

- Да ладно тебе, - погладила его супруга, - Оставь кота в покое.

- Ну да! А не интересно тебе, куда он Пелеринку дел?

Глава 5. Хокори

Площадь Фонтанского депо лежала среди величественных зданий.

Приезжие из Музаары, Лютикена, Цукаты и Тайтолюмы сбивались здесь кучками в ожидании гида, а стеклянный пол давал обзор на Кетрополитен.

“Кот-спаситель” преодолел внушительную лестницу, запнулся о подушечку, и скорее-скорее упрыгал, чтобы не пришлось отряхивать. Он прошёлся немного и остановился в тени Въездной арки.

Кай-каи и кайтобусы сновали мимо и перевозили народ.

Очень удобный транспорт: элита Гильдии Машин - самоходные плиты с удобной тумбой и расширениями на любой вкус. Каждый уважающий себя интерфейс мечтает овладеть таким устройством.

Ведь кай-кай - это всё-таки статус. Статус, красота и горшок с фиолетками на корпусе спектрального компьютера.

Сам глава Гильдии, диспетчер звездолёта Всевидящий Компьютер, старался их особо не тревожить. Что уж говорить о людях? Вполне очевидно, что просто так вершина техники никому служить не будет.

И именно поэтому, наверное, на Эквалюниуме предпочитают общественный транспорт. Мало кого прельстит носиться по звездолёту в поисках аксессуаров и лишний раз меняться... А кай-каи конючат только так.

Прямоушкин подозвал служащего депо.

- Добро пожаловать в Хромантачи! - подбежал худенький мужчина в праздничном колпаке, и отправил интерфейс с сувенирами, - Фонтанское депо: садим на то, что движется, прошиваем особенно строптивых, строим маршруты…

- Да-да, знаем, - перебил его Прямоушкин, и взял у интерфейса красивую фигурку, - Посадите меня на кайтобус, что по Красочному проспекту. Можно даже в маршрут не вносить, я так спрыгну.

Служащий изменился в лице:

- Честно говоря, я ожидал, что вы возьмёте приватный транспорт.

- Я непритязателен… Сегодня.

Служащий выдал ему карточку с номером платформы, проводил взглядом и покачал головой.

Прямоушкин первым сел в кайтобус. Он попросил поднять стеклянный короб и расположился поудобней - свесил ноги. Машина еле-заметно покачивалась, и он возвращался в мысли.

- Который час? - обратился он в полудрёме.

- Пять двадцать. Кофе будете? - ответил интерфейс.

-Нет, не буду, - вскинул Прямоушкин хохолок, - О 17-Ладошек! Уже пять двадцать!

Талисман вообще-то редко терял счёт времени.

На кайтобус умостился второй пассажир и раскатал рулон оберточной бумаги.

- Полагаю, уважаемый, мы успеем до полуночи… Ну, если мы об одном и том же, конечно, - подмигнул он.

- Да мне-то что? - прохрипел кот.

Прямоушкин до сих пор надеялся, что ему не придётся иметь дел с Небесной охотой. Ему показалось, что он смог-таки оторваться от чайных фей.

Ведь не полезут же аборигены на кайтобус?..

Он глянул над крышами: на небе проявились очертания Густава. Господин Мерцающий прикусывал язык и неумело крутил колёсико телефона.

- Э-э-то ещё что? - подвинулся Прямоушкин, - Это им телефон подарили что ли?

- Да, - ответил попутчик, - И теперь господа Мерцающие звоня-ят кому ни попадя. Не буду скромничать, мил мой, я тоже имел счастье с ними поговорить… Это первый раз на моей памяти, когда Шайка… Стайка Лютикена не прогадала с подарком.

- Посмотрим, - отвернулся Прямоушкин.

Кайтобус вышел на маршрут.

…А над Музаарой пронеслась Стеклянная Голубка.

Птицы распылили по стране немного снега, показали фейерверки, и посчитали, что того достаточно. Так, или иначе, Музаара почти полностью пустела на каждый крупный праздник, а поэтому не было смысла устраивать там шоу.

Неслись багряные сады и пели арки связок. Фауна лугов смотрела в небо.

Голубка выписала сальто и собрала крылья. Зеркала на фюзеляже поймали свет слабеющей Звезды.

Дело к вечеру.

Шайка… Стайка копошилась на борту. Пятеро, у каждого по колпаку, у каждого по клюву, они так и не договорились, к какому виду хотят относиться. Поэтому для Спектральной Администрации они были “баш-ма-клю-выми цаплями”, а вот на поле уже каждый считал по-своему. Что, кстати, справедливо, ведь для цапель они были откровенно дородны, и практически разучились летать.

Всем было, чем заняться, и только Корица - Птица-Корица - дал себе пару свободных минут. Он отошёл к хвосту и улёгся в мягком закутке…

Корица представлял Лютикен в Спектральной Администрации - э-э.. служил Младшим Администратором Третьей Позиции то есть, и потому одевался соответствующе - образ дополнял белым плащиком, и носил необычный колпак - трёхголовый, с помпончиками.

Как и Спектральный Скипетр, колпак достался ему от отца, Птицы-Усомницы - много лет назад тот велел Корице распорядиться его наследством и найти преемника.

Корица тогда присмотрелся к своим братьям, всё справедливо рассудил, и преемником назначил себя.

Стал третьим из шести.

- Просят соединить с Корицей! - выдала телефонная станция, - Просят соединить с Корицей! - сопроводила она забавной мелодией.

Птица-Корица нехотя перевернулся на бок:

- Ответь уже!

Станция зависла над периной. Корица поглаживал её от скуки и щёлкал клювом.

- О-о! - пришёл с той стороны знакомый голос, - Вот, Корица, снова вам звоним, - смеялся Густав.

Корица зажмурился:

- Ну-ну. И по какому вопросу? … Н-неужели телефон? - вскинул он брови.

- Ммм… - протянула Диана, - Хорошо же вы нас знаете!

- ТАК! - вмиг поднялся Корица, - Густав Гармоничный… Повторите, прошу же вас, слово-в-слово, как я учил вас пользоваться телефоном?

Густав хлопнул губами и глянул на Диану. Та не растерялась - показала десять пальцев, и по-одному загибала - подсказывала.

- О, с удовольствием, уважаемый Администратор… - начал Густав, - Ой… Э… Позвать телефон, прокрутить… К-кольцо… И-и… - считывал он.

Думал, наверное, что его не видно. А ведь его обширное туловище уже почти заменило для Музаары небо.

Птица-Корица уложил голову на крыло. Он каждый год выдумывал для них подарки, и всё больше корил себя за то, что приучил их к такой роскоши. Ни Густав, ни Диана никогда не испытывали особенной нужды в том, что он им дарил, но ему нужно было доказать коллегам, что его деятельность будет поважнее, чем у большинства.

И вот, сегодня он дарит Мерцающим технику, а потом тратит месяцы, обучая их ею пользоваться. Такое же было в тот раз, когда он подарил им телевизор. В тот раз хотя бы Диана была с ним в чём-то солидарна, но потом сама посмотрела пару передач - пришлось учить и её.

Тем временем Густав закончил:

- ...Положить трубку, или сказать что-нибудь наподобие. Так ведь? - спросил он с надеждой.

- Да. Так и в чём же беда? - пожал плечами Корица.

Густав постарался объяснить:

- Смотрите, допустим, мы поговорили с кем-то… А как вернуть? Ну… Ещё раз поговорить?

Корица приложил ко лбу бокал “Плазменной Анджелы”:

- Я же объяснял.

- Да. А мы вот - прослушали! - подпрыгнул Густав.

- То есть, прошу прощения, прослушали? Как можно такое прослушать? - закипал Корица.

- Задумался я. Не ругайся, большая птица.

- Вот как значит… Задумались? Интересно, о чём?

Диана изящно поправила перчатки:

- Мы же чёрные дыры. Мы думаем о вечности.

Корица взвыл:

- Друзья Мерцающие, ну право слово, вас вещам полезным учат, а вы о вечности думаете!... С вашей вечностью, да будет вам известно, и так всем всё понятно…

Густав объяснил:

- Да нам-то тоже. Но у нас это приступами, понимаете? Как мигрень… Что ж, природа, - показал он зубки, - Вы уж нам просто объясните, что говорить, а там сами разберёмся.

Корица поставил бокал на станцию, и проговорил:

- Наобщались - сказали “Запомни контакт”. Всё. Поняли? … Потренируйтесь…

И он завершил звонок.

Корица допил “Анджелу” и оставил стакан в воздухе. Правда, слишком высоко - тот не синхронизировался с Голубкой и остался позади.

Корица похлопал себя по щекам, взбодрился, и решил проверить, как дела у остальных.

Как же его возбуждало осознание собственной исключительности! Вот только снаружи это, к сожалению, никак не проявлялось. Если уж на то пошло, то в Ш… Стайке точно нашлась бы Птица и поубедительней.

В походке Корица сжимал крылья и горбился. А как останавливался - так сразу нервничал, будто-бы искал подвох, и постоянно хлопал Скипетром по левому плечу.

Первым Корица посетил Птицу-Черепицу. Тот проводил учёт. Корица всегда доверял здоровяку самую кропотливую работу - забавно было наблюдать за тем, как тот цедит мелочёвку, щурится и злобно пыхтит.

- Три бобины с красной мишурой… Их… Не хватает! - надулся Черепица.

- И что же это значит? - выждал Корица паузу.

- ...Что значит, что значит… - махнул Черепица и обдал старшего ветром, - Значит, я считаю, наверное, неправильно! Ведь три раза всё сводил. А их нет.

- Их нет, Черепица, потому, что я их взять забыл! - раздражённо выбросил Корица.

- … А-а, и что теперь? Как мы в Чармант без мишуры полетим?

- … Достанем по дороге, - отрезал Корица, - Будто мишуру лишь в Лютикене предлагают, честно слово! Подготовил бы ты лучше инвентарь на Хромантачи, а то невесть же чем занимаешься! Кончай страдать ерундой. Одно перо за простой в работе!

…Корица придумал интереснейший метод воздействия - перья у его вида росли на зависть быстро, и поэтому выщипывать их можно было сколько угодно.

Собственно, сначала Корица занимался этим сам, но потом братья поняли логику, и теперь справлялись и без него.

[хвать]

- Ой!

Черепица остался сам не свой.

Зато отвлёкся Мастерица. Она догнал старшего, когда тот уже почти подошёл к консоли:

- Есть, о чём сообщить!

Мастерица плохо переносил высоту, и сильнее многих страдал от сквозняков. Он вечно простывал, так что не вылезал из шерстяных кофт.

Очки его то и дело соскальзывали:

- Звездочёты прислали данные по траектории, - говорил он вполне спокойно, - Препятствий не наблюдается, работаем в штатном режиме, - листал он на планшете, - Прогноз готов. Я уже скомандовал Всевидящему Компьютеру понизить общую температуру на 15 градусов. В-вот. Питонги из Бризы просили дать холодный год. Они сильно измучились за эту декаду с пеклом… Да. А… Ближайший дождь согласовали на второе Зведосна… Здесь же.

Корица злорадно ухмыльнулся, но быстро взял себя в руки:

- Второе Звездосна? Ха-ха, это же послезавтра!... Ну… Ясно, почитаю ещё. Все палочки на месте?

…Мастерица научился упаковывать определённые проявления спектра в удобные портативные устройства, чтобы не таскаться лишний со Скипетром и не нервировать Корицу.

- Вроде да, а вроде - нет, - неуверенно ответил Мастерица и спрятал планшет, - Птица-Озорница. Сам понимаешь - на месте не сидится.

Корица утомлённо протянул:

- Удивляться нечему… Что, понакрал?

- Да, - отвёл Мастерица глаза, - Рассовал по зелёной курточке. Но так, не самое важное. Палочку наделения, и ещё что-то. Нам не понадобится. А ему - ну, чем бы дитя не тешилось…

- Тоже мне, дитя! - гаркнул Корица, - Между нами три месяца разницы!

Голубку вдруг тряхнуло вправо. А потом тряхнуло влево. Озорница, лёгок на помине, сорвался с крыла, и начал скакать по палубе. Звенели бубенцы на колпаке, и пищали ботинки:

Я озорная птица,

Не читаю, не пишу,

Я съедаю все конфеты,

И по-тихой ухожу!

- ... Вот! - представил он, довольный, и вновь принялся скакать.

Черепица попытался его усмирить но только багаж свалил. Корица же включил Скипетр и указал на негодника, пока тот находился в воздухе - Озорница завис.

Корица выждал, пока у него не закончится момент, и выпустил. Озорница грохнулся на палубу и захохотал:

- Э-э-х, каждый год одно и то же! Что ж я не учусь-то ничему? У-у-у… - потёр он лоб.

Мастерица пригрозил ему, и выдернул перо:

[хвать]

- Ой!

Корица же отвернулся и глянул за борт.

Подумай только - а ведь этому безобразнику он должен будет передать Скипетр в разгар охоты. Решил же почему-то Спектр, что только Озорница знает, как вязать лассо…

Одно хорошо - Озорница сильно не отсвечивает, и, так или иначе, рядом с огромным замёрзшим чудовищем при львиной гриве и с пастью в четыре ряда зубов будет позировать дорогой Администратор.

Корице это грело душу. Такой, если позволите, триумф. Триумф удивительной натуры (его удивительной натуры, конечно) над страшной силой космоса.

Ровно, как и ещё один повод назначить его вторым Администратором. Весьма весомый повод - блондиночка-певичка не сделает и четверти из того, что он может поручить своим братьям… Но кому интересно?

- ”Бар-рдак!” - то и дело бесился Корица, когда первый из шести отказывался воспринимать его доводы всерьёз.

… Но сегодня, впрочем, не до демагогии.

Отвлёк Чечевица:

- Мы скоро покинем Музаару, - отчитался пилот, и грустно добавил, - А вот у Голубки настроение не очень… Как и самочувствие. Значения из памяти исчезли, представляешь? Сядем в Хромантачи, будем перезагружать, - браво застегнул он лётный костюм.

Корицу новость не порадовала:

- Вот вовремя захворала! - всплеснул он крыльями, и ткнул Голубку Скипетром по шее, - Небесная охота, ау! Мы не можем упасть в грязь лицом!

- Не перезагрузим - точно упадём, - отрезал Чечевица, - Я не выдержу ещё одну ночь за консолью. И… И не нужно, в который раз прошу, так с Голубкой. Она не виновата.

- Виновата, или нет - это вопрос второго плана. Главное в том, что пока она будет себе там всё перезагружать, - повертел Корица у головы, - Хокори уже скроется в каком-нибудь модуле! И как мы будем его ловить тогда, а?

Чечевица отвёл взгляд.

- Не понял? - нахохлился Корица.

- ...Да вот я тоже, - ответил Чечевица, - С каждым годом мне всё труднее понять, чем мы вообще здесь занимаемся - праздник людям устраиваем, или бедное животное шпыняем? - возмущался он, - Хокори-Хокори… Да пусть он даже выиграет, лишь бы мы в который раз не опоздали в Озурачи... Или ты забыл, что нам за это было три года назад?

[хвать, хвать]

- Ай… - потёр Чечевица крыло и гордо отвернулся.

Корица же упал на фальшборт и подозвал поднос с коктейлями. Он взял другой бокал и уныло наблюдал теперь за тем, как машина намешивает ему “Алмазную Шатенку”.

- Вот и думай, ага! - попытался добить его Чечевица.

Получилось не очень:

- Ты уже пять лет напоминаешь мне о происшествии трехгодичной давности, - сказал Корица.

И мигом спор возобновился.

Озорнице надоело слушать ругань. Пока никто не видел, он тихонечко заполз в багаж и разорил контейнер с инструментами: покрутил, не интересно - за борт, постучал, не интересно - за борт.

И так, пока не добрался до бинокля…

- Ой, мама! - испугался Мастерица и мигом кинулся к нему.

Крылья по швам, бока трясутся…

- Ты бы ещё закудахтал! - придержал её Черепица.

Он не мог спокойно наблюдать за тем, как его любимый брат становится наседкой.

Ведь ровно как Корица жить не мог без Скипетра, а Чечевица без экспандера в кармане, Черепица жить не мог без Мастерицы. Не даром же Мама Рух советовала ему держаться того, кто поумнее - так и правда было легче.

- С чего бы мне кудахтать? - подался Мастерица, но так и не вырвался.

- Да носишься за ним потому что. Смешно даже! - приобнял Черепица брата, - Нельзя так. Надо взять, и сказать один раз по-мужски. Сечёшь? - поднял он бровь.

Мастерица сглотнул:

- По-мужски, мгм… Что ж, покажи тогда, - пригласил он и посторонился.

Черепица подошёл к негоднику и размял плечи.

- Так! - грозно навис он и… вдруг осёкся.

Озорница заметил его не сразу, был очень занят - всё пытался разобраться с биноклем - в какую сторону смотреть.

- Ухьт! - вздрогнул он от неожиданности и чуть-чуть отполз, - А у меня тут вот… - показал он, мол ничего запрещённого, - А что?

- … Э… … … Играй, - кивнул Черепица, развернулся и пожал Мастерице руку.

Озорница запрыгнул на контейнер, сбросил ботинки и лёг на живот.

…И что он увидел в бинокль!

Некто нёсся сквозь Музаару - смерял холмы на четырёх тонких лапах. Под расшитым капюшоном он скрывал лицо. За ним тянулся хвост.

Вокруг носились мяулюксы. Котята докучали: жалили хвостами и дразнили - пританцовывали.

Некто в капюшоне отгонял их и бежал ещё километр-другой.

Он миновал очередной посёлок и прозвонил по связкам между скал - эхо разнесло шесть нот.

- Стая-стая! - крикнул Озорница, - А у меня тут зверь! И очень-очень быстрый!

Работа на борту затихла.

Корица опомнился. Он уже сделал два глотка, и его немного разнежило.

- А? - без интереса ответил он.

- Прям как ветер! - указывал Озорница, - Как… Как комета!

Он расшатал контейнер и повалился вместе с ним.

- Как комета? - удивился Чечевица, - Не наш ли пылесборник?

- И правда! А вдруг? - подпрыгнул Озорница, - У него богатый хвост!

Мастерица почесал за шеей пультом.

От удивления Корица снова упустил бокал и со злости стукнул по консоли:

- Хокори, здесь? Не может быть, - отсёк он крылом, - Он никогда не забегал в Музаару. Ему нет причин менять маршрут.

- А всё-таки? Куай-ланг на Эквалюниуме - редкость, - напомнил Чечевица, - Да и такое совпадение! Подумай, братец.

- Да тут и думать нечего, - пригрозил Корица Скипетром, и обратился к Озорнице, - Ты видел гриву?

- Нет. Но на нём был ка…

- Вот именно. Гривы нет. Всё, не наш… - нахохлился Корица, - Е-если бы это и правда был он, это значило бы только то, что он пытается меня провести. А я от одной только мысли об этом нервничать начинаю… А я не хочу нервничать. Особенно сегодня, - зловеще предупредил он.

Мастерица, Чечевица, Озорница и Черепица, недовольные, вернулись к делам.

А Голубка попала в небесную рябь.

Звезда совсем ослабла, над Морем Охлаждения краснело небо. Поднялись воздушные кувшинки: принцесса высаживала их по всему звездолёту - ни одна ночь не тонула во тьме.

Россыпь светильников витала над Петличным Хребтом. От бутонов исходило тепло, и воздух колыхался.

Корица вмиг забыл про слабость:

- О! Вот и развлечение, - заметил он между делом и подбросил Озорнице одну из палочек.

Озорница поймал её и сразу принялся за дело - тот тут, то там он отключал кувшинки. Цветы темнели и лопались. Осколки уносились вниз. Ему было приятно помогать принцессе поддерживать небесный сад.

Корица занимался тем же, но куда усерднее - Скипетр отключал сразу по пять бутонов.

Наверняка учтёт когда-нибудь “Всея Звездолётный”, что на каждый Праздник сады заметно редеют. Как может принцесса оставаться второй, если она за простейшим, за растениями, уследить не может?

- ”Бар-дак!” - убивался Корица.

Голубка скрылась за скалой.

А куай-ланг под капюшоном оказался очень рад - котята наконец-то отвлеклись. Осколки долетели до земли и приковали их внимание: мяулюксам велено чинить кувшинки, что бы ни случилось. Они напоминали их Императору о первой любви.

Куай-ланг припустил быстрее. Лапы его заплетались. Он пронёсся у подножия Хребта и завернул в каньон - так, ему казалось, он сможет добраться в Хромантачи, минуя Кетрополитен.

Мелькали плазмопады и птичьи квартиры, луч Звёзды ударил по глазам.

Хокори обогнал Стеклянную Голубку.

Он очень надеялся, что его манёвр сработает. И не прогадал. Вообще-то столь тактический подход был ему нехарактерен, но в данном случае попробовать стоило. Притом, пока он весь год оттаивал в музее Флоксового Дворца, вспомнилась ему вдруг установка из его прошлой, полностью органической жизни - “отвечай тем же”.

Сегодня, разумеется, он понимал, что такое правило работает не всегда и не со всеми, но с Корицей был именно тот самый случай. Здесь стояла на кону сама свобода. Так что совесть его мучила не так сильно, как в тот досадный случай восемь лет назад.

Теперь Хокори ничего не остановит. Он собирался нанести визит первому Администратору. Тот должен был помочь в важнейшем деле.

Куай-ланг переметнулся в комету и с громким хлопком скрылся в тумане пещер.

Местные насторожились.

Занятно, кстати, что Корица так и не нашёл применения другим куай-лангам, что иногда останавливались на звездолёте. Такое случалось минимум раз в три месяца.

Ведь космосе таких летало много - 17-Ладошек славился своей любовью к псовым, да так, что решил однажды посвятить им один из своих экспериментов - он пустил по космосу машину, которая брала их спектральный след и помещала в искусственное тело. Получалось нечто, как говорил авантюрист, “эфемерное” - не то живое, не то механическое, а иногда и вообще пустотное… Но очень пластичное - этого не отнять. Волки, собаки, лисы, медведи восставали в новой форме жизни, и роднились с небесными телами.

Так, очевидно, собаки становились куай-лангами, и носились по Вселенной, оставляя шлейфы комет. Медвежьи облачались в камень и металл: получались …“медведеориты”. На Эквалюниуме их часто видят по Ягодной реке.

А из туманностей 17-Ладошек сплетал лис, енотов и другую миловидную мелочь.

Красота.

Петличный утёс остался позади. Хокори не пошёл в Фонтанский парк. Он двинул пролесками и закутками. Он прятался за павильонами.

В Хромантачи он проник окольной дорожкой - сразу на светлую Мраморную поляну.

Раздаточные пункты и мелкие театры занимали здесь по два этажа и пересекали площадь ровными линиями. Высотные модули виднелись поодаль. Фасады со стороны Нейтральных окрасились в розовый цвет - поймали закат.

Загорались вывески, по телевизорам шли шутки. Заведения переходили в режим полной загрузки. Служащие, что ранее спокойно ворковали на лавочках у осветителей, возвращались к обязанностям.

Пряницы не теряли бдительность.

Хокори не должен был себя выдать - не должен был прыгать крышами. И уж тем более не стоило ему превращаться здесь в комету.

И, надо сказать, у него неплохо получалось маскироваться - легендарного призрака в нём действительно никто не признал. Жителям Хроманташи он показался самым обычным псом. Хотя и в капюшоне…

А как обычному псу, так ещё и в капюшоне, не погладить живот? И как лишний раз не побаловать?

Хокори фыркал на всё это и боязливо отряхивался.

Улицы тянулись, люди набирали мандарины.

Хоромост был весел - эстакада нависала над обширным районом и служила хорошей обзорной площадкой.

Здесь, у “Модуля Розы и Пудры” собирались скоморошки. Целый полк красавиц тешил местных и гостей чем-нибудь зрелищным.

В открытых сверкающих костюмах, улыбчивые, прогуливались девушки по зелёному пятачку и разучивали программу на сегодня. Вокруг витали интерфейсы и поправляли макияж.

- Эх, а я уже хотела предложить вам выступить со мной в кафе на Яблочном проспекте, - сожалела И-Рили, - Давно я не практиковала фокусов с собаками… А ведь они всем нравились, - поправила она браслеты.

- Ммм, - просипел Хокори и надвинул капюшон, - Я спешу.

Пробрались по пятачку и встали под навесом.

И-Рили припала спиной к порталу, сорвала гроздь винограда, и грустно как-то спросила:

- Ну неужели у вас что-то более важное? От вас всего-то нужно - прыгнуть через обруч… И-или через два.

Через два обруча, смешно даже. Нет, в Хокори не было гордыни, но такая приземлённость его искренне поражала.

Никогда его не утомляли люди. Особенно настолько. И наверняка потому в частности, что общался он с ними только как такой себе аниматор: порычал-покричал, получил апельсином, да улетел себе дальше.

Здесь же: руки лижи, пузо подставляй, ушками играй, катайся… Удивительно, как остальные собаки терпят такое ежедневно. И ещё более удивительно, что им это нравится.

- Не могу я прыгать, милая. К Администратору мне надо. Срочно, - стыдливо произнёс Хокори и весь сжался.

Непривычно высокий голос и совсем наивный тон.

Только сейчас И-Рили почувствовала, какой жар исходит от этого пса.

Она объела гроздь, отдала пустую ветку интерфейсу, и пожала плечами:

- Консул Серебринк сегодня не даёт приёмов.

Ответа она не получила. Скоморошка вновь оглядела одинокое застенчивое существо и осторожно добавила:

- Но если вам не лень пытать удачу, отправляйтесь на Площадь Справедливости. Консул в своём Доме, в высоком таком, с фонариками и шпилем. Пройдите дальше по мосту, там остановится кайтобус… Не нагружайте лапы, - жестом попрощалась она и увиляла к остальным.

Глава 6. Консул забыл слово!

Кайтобус не решился биться сквозь толпу - повернул по переулку и пошел одинокими балкончиками.

Открывался вид на Хоромост, кувшинки дополняли панораму.

А чуть позже транспорт скрылся под пурпурной кроной - огромный мураксант создал здесь тень. И ветер в ней был весел.

Он нёс коту сомнения.

Прямоушкин дёргал хохолок. В мыслях появилось что-то очень неприятное.

Спектр, видимо, уже не намекал. Он начинал давить. Но талисман не смел сдаваться - он был прав, и точка.

Лишь бы так…

Вспомнить бы только ту самую фразу! Тот самый день! Всё сразу стало бы понятнее. Вот надо же было ему потерять такой уникальный духовный инструмент?

Прошлое болталось в голове осколками. У него так и не получилось собрать из них что-то вразумительное…

Прямоушкин попросил у интерфейса планшет, нашёл журнал “Раздача Котов” и облокотился о тумбу.

А не совесть ли его случайно мучила? Лишь бы нет. Но даже если да, то интересно, откуда она взялась? Отвечать-то не придётся - кот оставался абсолютно уверен, что с чайными феями он больше не встретится.

Забегая вперёд - конечно, он ошибался. Более того, всю дорогу он нарочито игнорировал признаки их присутствия. А запах бергамота, между тем, не уходил…

- Это у тебя обручи солнечные что ли? Ведьмуешь? - вдруг донеслось со стороны.

Попутчики сменялись так часто, что Прямоушкин уже перестал обращать на них внимание. Он и не заметил даже, как на другую сторону от тумбы подсел весьма немалых размеров пёс в белом затасканном капюшоне.

Прямоушкин не отрывал глаз от журнала:

- Я-то? Нет конечно, упаси Инженер… Скажем так, “перепали”, - говорил он через нос, - Интересно даже, откуда псу знать про наши… нюансы?

Хокори будто оживился. Он перелез через тумбу и выдал свой коронный жест - толкнул собеседника корпусом в бок.

Он улыбнулся пошире и выпустил хвост:

- У-у, обижаешь. Я столько солнцеядных кошек видел, знаешь ли… С какими-то даже общался помню. Ну… До всего, что было.

Прямоушкин опасливо выгнулся:

- Ого. Очень… Интересно, - натянул он улыбку, - Вы бы, уважаемый, продолжали. Только… Без лап, понимаете, без лап.

Пёс глянул на него вопросительно. Прямоушкин покивал.

Хокори уловил ветерок, отряхнулся, и сказал:

- Ну что ты как с другого звездолёта? - выпятил он губку, - Со мной и на ты можно… Да и потом, мы ж с тобой… Это…

- Ч-то? - отодвигался Прямоушкин.

- Ну, оба… четвероногие.

И тут кошачья гордость победила страх:

- А вот, между прочим, не обобщай, - покачал Прямоушкин пальцем, - Я уже года три как прямохождение освоил. И тебе бы пожелал того же.

Пёс посмеялся:

- Ой, не-ет… Это не для меня. Мне же для работы думать надо. А у прямоходящих плохо кровь к мозгам доходит.

- А-а… - будто согласился кот, - Да, иногда так кажется, - отвернулся он и вскинул хохолок, - А если не секрет, чем же ты таким занят, что мозги бережешь?

Пёс таинственно оглянулся. Прямоушкин притих.

- Не испугаешься? - жалобно глянул на него Хокори, - И… И… Не разболтаешь потом?... Пусть это между нами только до поры-до времени, ладно? - подсобрал он лапами.

- Как тебе угодно, - пожал плечами Прямоушкин.

- Я Хокори.

…Спектр всё-таки очень ироничен.

Прямоушкин сглотнул. Что-то внутри у него задрожало. Он изучил попутчика повнимательнее.

Куай-ланг вытягивал шею. Обшивка его обновлялась - шерсть рассыпалась на пылинки и уходила с ветром. Нити каркаса проглядывали у соединений. Сердечный привод выдавал протяжный шум.

- Ах вот как?… - вдохнул Прямоушкин прерывчато, - Какая… Приятная неожиданность. А что же это ты по земле ходишь? О-охота же скоро… … Или ты что-то затеял? - спросил он в ужасе.

- Да не суетись ты так… - оглянулся Хокори, - Всё в силе, только бы решить пару вопросов, - нелепо помигал куай-ланг глазами, - Я за этим к вашему Консулу еду: не хочу я больше, чтобы меня ловили… Чтоб никто меня сегодня не поймал. Понимаешь?

- П… Понимаю… - насупился Прямоушкин.

Положение его усложнилось.

Кот фыркнул, прогнул спину и свесил ноги над дорогой.

Хокори же облизнулся и снова толкнул талисмана в бок:

- Хорошо ты мне попался! Ох, как нужно было выговориться! Это у меня ещё с прошлой жизни так: что не задумаю - надо рассказать. Какая-то, слушай, тяжесть без этого. А тут ты вот… Это наверно, сам Спектр решил - спасителя мне такого послал, а! - замечтался он, - Ой, а ты это, кстати… Можешь звать меня… Ну, скажем, Кент?

- Это ещё зачем? - чуть ли не плакал Прямоушкин.

- Это чтоб ты меня пылесборником не называл.

Прямоушкин уронил голову в ладони:

- Ммм… Ну что, кент, что ещё придумаешь? - спросил он раздраженно.

Хокори игриво подскочил:

- А что, нужно ещё что-то?...

Прямоушкин выставил лапы и замотал головой. Он чуть не поперхнулся:

- Не-н-нет!

Но Хокори уже закрутился:

- Я так-то за любой кипиш… Э… О! Если хочешь, можешь первым залепить мне мандарином.

- Нет. Это точно лишнее… - отказался кот, - Да и потом, ты же их, кажется, боишься?

Хокори прикусил губу:

- Дорогой, ну кто боится фруктов? Глупость какая-то. Это же я так - притворяюсь просто. Сам подумай - пусть уж мандаринами кидаются. А то первые пять лет работы в меня стульями швыряли… - приобнял он талисмана лапой, - Ну давай, не бойся, - вытащил он мандарин.

Прямоушкин помялся, поморщился, но взял-таки цитрус и залепил псу по лбу.

- О-о-й! Прелесть! - облизывался тот.

Прямоушкин же стряхивал сок и не скрывал отвращения:

- Мураак…

Кайтобус вышел на Проспект и двинул к Изобилике.

Пряницы стояли на постах, а скоморошки начали программу - девушки в пайетках танцевали и спускались к людям пошутить.

Фиолетки украшали козырьки, частили красные ворота. Под арками гирлянд сегодня было шумно.

Прямоушкин спрыгнул. С Хокори он прощаться не решил - кивнул для приличия и скорее убежал.

Вот бы никого и ничего не видеть. Всё будет так, как он обрисовал, и пусть ему мир не перечит. Что бы там этот “Кент” не менял - Птицы выиграют. Всё останется по-прежнему, и никакой “эпохи удивляться” не наступит. А к утру талисман спокойно вернётся домой. И будет дома. И через неделю он будет дома. И через месяц он тоже будет дома. Никто его не потревожит.

Хокори весело окликнул:

- Ну ладно, давай! Увидимся ещё с утра! - попрощался он, - А… Аэ… А как тебя зовут-то хоть?...

И кайтобус унёс его дальше.

Изобилика всё ближе. Здание, похожее на панцирь, венчало Площадь Справедливости. Спектр дополнял его входные группы - фабричные блоки оставляли иллюзии и выводили их сквозь композиции летающих колб. На них имело смысл взглянуть - не угадаешь, что покажут.

Вокруг аттракционы и ларьки. На экранах Знамя с Аэлитками.

С Обратного крыла стоит высотка.

- Консульский Дом, получите, распишитесь, - оповестил интерфейс и завис у Монумента Мерцающим, - Вход через первый пассаж Изобилики, под вывеской “Бабочки - вон там”. Это предпоследний поворот перед выходом в столовую “Люстра”… Кстати, обязательно сходите туда на обратном пути… - отвлёкся он и с долей юмора предупредил, - А я дальше не поеду. Сквозное движение сегодня перекрыли. Да я и сам не хочу. В прошлом году меня неделю оттирали.

- Так кто ж настаивает? - повёл Хокори носом и осторожно слез.

- Радует, - ответил интерфейс, - И раз уж вы идёте к Консулу, то дам вам совет - обязательно похвалите его бабочек. Наверное, это единственное, что может его растопить.

Хокори подался назад:

- Спасибо, дорогой… Но я уж и не думал, что ты подслушивать будешь! Ты это только… Ни-ни!

- Успокойтесь, куай-ланг. Этика Гильдии позволяет машинам регистрировать всё, что угодно. Но в чужие дела мы лишний раз не лезем. Желаю шумной ночи.

Хокори робко поблагодарил. Он проводил кайтобус глазами и осмотрелся…

Землянину Консульский Дом напомнил бы, наверное, пагоду, если не считать светильника на шпиле и выступающей площадки на четвёртом этаже.

Притом, хозяин, уважаемый Старший Администратор Первой Позиции, не поленился установить на крыше четыре монумента самому себе - по одному на каждый угол, по одному на каждый момент жизни. И, пожалуй, это самое наглое из того, что он мог себе позволить. Особенно, если учесть, что всю оставшуюся площадь с первого по пятый этаж он давно отдал под богатейший свободный лепидоптериум с вольерами от пола до потолка.

Здесь компактно разместились все экосистемы звездолёта, даже давно забытые.

Все необходимые конторы Консул расселил по разным районам, а собрания проводил, как раз-таки, на шестом этаже, который являл собой помещение, лаконичней, чем у многих: крестовой пьедестал поднимался среди каменного сада и набора различных макетов. Над краями перекрестия витали мониторы, а над самым центром покоилось первое ложе.

У каждого Администратора есть ложе. Вот у Хайку, например, оно похоже на цветок - оно даже ведёт себя подобающе, в зависимости от времени суток. Покоится оно над старым-старым камнем на одной из гор. И прикрывает его шёлковый навес.

У Корицы ложе - это комплекс из десяти джакузи с разным составом плазмы. Каждый день он выбирает ванну по настроению и становится в неё на одну ногу.

У Серебринка же всё совсем иначе. Недолго он думал над формой и наполнением. Его ложе - это перина-полусфера в чаше из девяти металлических полозьев. В режиме покоя они сходятся вместе и полностью блокируют звук.

Только сейчас не тот случай. Консул, всё в том же костюме, всё с той же седой эспаньолкой и всё с той же весьма непримечательной причёской, обложился подушками и подозвал консоль. Он выводил пером по планшету и временами заглядывал в зал: собралось там сколько-то полезных лиц из свиты: офицер пряниц Молчанкин, староста скоморошек Гайли, скромный муфлон - художник Юрий Парлок, и кто-то ещё.

Консул раз за разом убеждался, что свита не отказывается от его фирменных маффинов, и возвращался к тексту.

Что-то он подзатянул в этом году с последним протоколом. И не просто так - это только общественности Хайку спела лишь на Праздник, а первому Администратору она ещё за месяц сообщила об “эпохе удивляться”. Они оба понимали, что такая придёт когда-нибудь, и обо всём давно договорились. Так что как только вдали замаячило, Серебринк принялся расписывать абсолютно любое событие, что могло бы произойти в ближайшем будущем.

Вообще, весь его стиль правления, да и куда там - вся его жизнь, заключалась в составлении протоколов. Каждый вечер он пугался одной и той же мысли - что зарегулировал абсолютно всё, и ему больше не о чем писать… Но скоро он вспоминал, чего ещё не касался, и на следующий же день вновь принимался за планшет.

Он выдал тысячи инструкций. И что они только не расписывали… Всё тут было: от алгоритма действий акушерки, до распорядка дня Отпевальной Гильдии, от максимальной длительности рекламы по телевизору (1-2 минуты) до рассчётов кухон общепита, от диаметра винного бокала до репродуктивно-полезной площади спального места.

Каждое утро жители Эквалюниума получали рассылку с новой инструкцией, читали, удивлялись, мол, почему сами до такого не додумались, и жизнь их становилась чуточку легче.

Хотя, казалось бы, куда ещё легче?

С самых первых дней Эквалюниума Серебринк верил в силу инструкций. В те одинокие годы он составлял их для самого себя и сам же по ним жил. Впрочем, однажды он осознал, что даже такая жизнь далека от совершенства. И решение дилеммы он искал недолго - в 458 году он встретил Хайку, тогда совсем ещё маленькую девочку, и сразу же взял её под своё крыло.

Так на звездолёте воцарилось единство. Единство разума и эмоций…

Тем временем один из важных гостей, уважаемый звездочёт Макс Сводов, не отходил от подзорной трубы. Он наблюдал за Петличным хребтом и ждал прибытия Стайки.

И скоро у вершин пронёсся отблеск - Стеклянная Голубка кольцевала над Сосновым пиком, и старалась пока не привлекать внимание.

Сводов набрался духу, убрал трубу наверх и пошаркал с балкона. Пришлось здороваться с гостями: Парлок носился вокруг и показывал эскизы, Гайли хотела накормить его роллом (её заводило кормить кого-нибудь палочками), Молчанкин попросил помочь разобраться с душевным вопросом.

Минут пять ушло на то, чтобы добраться к Консулу:

- Братья-акробатья, - прокашлялся Сводов, - Уже прилетели.

Ложе посчитало это достойным внимания и отвернуло Консула от окна.

Тот откинулся на большую подушку и погладил колени:

- Отмечено.

Было в нём что-то слоновье - и в фигуре, и в манерах. Разговаривал Серебринк размеренно, лишних движений не совершал. Он занимал всё пространство, что было ему предоставлено:

- Чем они заняты? - спросил он на выдохе.

- Кружат у Прифонтанских районов, - ответил Сводов и обнял планшет.

Консул пожмурился - согнал головную боль.

- Хокори запаздывает, - поделился он, - Не хотелось бы ждать сюрпризов и от Стайки тоже.

Сводов подсел на перину:

- ”Эпоха удивляться”, да? - посочувствовал он.

Консул еле заметно качнул головой.

Сводов сменил тему:

- А не устали вы часом? - пододвинулся он, - Сошли бы, присоединились к трапезе.

…Заказали нехитрый стол: маффины да роллы.

И подносы с соком кое-где.

Серебринк положил перо на стол:

- Может и устал. Но разве можно так бросать работу? Нужно дописать протокол действий в случае прибытия новых… хм … Не важно, - поостерёгся он и продолжил, как ни в чем не бывало, - Просто не хотелось бы тащить незаконченное дело в следующий год. Особенно… в свете последних новостей.

- Так заканчивайте скорее, - смерил его Сводов.

- С удовольствием, уважаемый звездочёт, - постучал Консул зубами, - Вот только я слово забыл.

Гости мигом повернули головы. Парлок что-то любопытно пробурчал.

Гайли старалась подбодрить:

- Поставьте пропуск и пишите дальше, ну. Так в процессе и вспомните.

Консул глянул на неё как-то странно. Он взял перо, назначил пропуск… И поставил точку.

- Не вспомнил.

Гайли процедила воздух. Сводов немного вспотел:

- Убудет ли от одного слова?

- Не убудет, - ответил Серебринк, - Тут вопрос в другом. Если бы вас хоть немного интересовало повышение первичной квалификации… Пусть и в ущерб прямым обязанностям… До вас дошли бы вести от колег из Корпуса Золотой Рыбки.

Сводов хмыкнул:

- И что у них там?

- Исследование у них там. Они нашли такие… активные частицы, которые, при столкновений с другой такой же частицей, делятся на двое… И всё повторяется. Только многократно больше, - объяснил Серебринк, - Ничего не напоминает? Взрыв например?

И снова тишина. Молчанкин поднял руку:

- А зачем нам… взрыв? - донеслось из под маски.

- Не нужен нам взрыв, - ответил Консул, - Просто, не похоже ли это на то, как часто развиваются события? Подтолкнёт кто-нибудь такую маленькую частичку, кем бы и чем бы она ни была… И потом не оберёшься… А у нас тут точно что-то нечисто. Когда бы я слова забывал?

Парлок хлопнул копытами и подошёл:

- Да-а-а может и обойдё-о-о-тся всё? Вы сильно утри-и-и-руете, - улыбнулся он.

- ...Молодец, - вздёрнул Серебринк бровями, - “Утрируете”. Вот и слово, - заполнил он пробел и объявил, - Действительно обошлось. Как же я вас всех люблю… Чуть-чуть больше, чем себя, немногим меньше, чем бабочек, - отозвал он консоль и слез на пьедестал.

И даже в походке читался масштаб.

Консул остановил один поднос и взял с него графин апельсинового сока.

- Запрос на приём, - оповестил вдруг Всевидящий Компьютер.

Серебринк поставил графин. Он опёрся локтем о поднос и поразмыслил:

- На приём? - завёл он глаза, - Наверное инопланетяне, - пошутил он.

- Нет. Не совсем, - продолжил шутку интерфейс, - К вам праздничный призрак пожаловал.

- Хокори?... Тогда впускай.

Гости обернулись к главному лифту. Консул позы не сменил.

Створки расступились и в помещение зашёл куай-ланг. Он ни минуты не стеснялся. Всё-таки его вооружили:

- Бабочки у вас хорошие, - прокряхтел Хокори и откинул капюшон.

- Что-что? - переспросил Серебринк.

- Бабочки. У вас… Хорошие, - присел Хокори и почесал за ухом.

- Я рад, что вам понравилось.

Хокори утомлённо просопел:

- Ну что, у вас у всех так что ли? Давайте на ты, а? Зовите меня… “Кент”... Нормально будет.

Парлок удивился:

- А-а-а почему Ке-е-ент?

- Это чтобы вы меня пылесборником не называли, - ответил Хокори и снова обратился к Консулу, - Ну вот а тебя, тебя как звать?

- Евгений Третий, - ответил Серебринк, - А на родной планете меня звали Ляльцацк. Выбирай, Кент.

- Вот теперь круто. И знаешь, Женя, хорошо, что я тебя уже… Ну это… Растопил. Ты же не обидишься теперь, если я добавлю, что они, бабочки твои, только в целом хорошие?

- Что значит, в целом?

- Ну, то есть, и на цвет хорошие, и летают бесподобно… А вот на вкус - чего-то не особо.

Гайли аж подавилась.

- Ты ел моих бабочек? - продолжал беседу Серебринк.

- Только двух, - оправдался Хокори.

- А зачем?

- Ну… Врать не буду. Меня предупредили, что у вас тут принято хвалить твоих бабочек… Но я же должен знать, за что хвалить.

Серебринк вздохнул:

- Хорошо, что у меня все дети выросли. Ато ты и от них, глядишь, откусил бы чего-нибудь.

Хокори усмехнулся:

- Ну тут уж не-е. Я детей люблю. Я же по поводу них и пришёл. Отчасти.

- Ну вот и хорошо, что мы к этому подошли, - еле заметно улыбнулся Серебринк, - Давай уже рассказывай, Кент, - налил он из графина сок, - Тянуть не будем. Вас уже… Стайка ждёт, - показал Консул бокалом.

Хокори поник. Хвост его опустился.

И, Серебринк, кажется, догадался, что пёс имел в виду:

- Выгорел, да? - спросил он по-отечески, - Роль надоела?

Хокори подошёл к нему:

- Да нет! Чтоб моя-то роль надоела? - пожал он плечами и преклонил голову, - Мне же, наоборот, нравится даже! Как-никак часть праздника… Меня любят… Знаешь, даже ощущение какое-то… Какое-то…

- Значимости? - угадала Гайли.

Хокори покивал:

- Точно. Спасибо, красавица. Значимости! Ощущение значимости. Вот! Полетать-попугать я не против, даже речи можно не вести.

- А что же тогда такое? - спросил Серебринк.

- Так вот что: полетать-попугать я готов, но можно, чтобы меня не замораживали, а? - взмолился Хокори, - Ладно, пусть они за мной гоняются, пусть ловят… Я там станцевать могу в воздухе, может, мы там песенку какую споём? Но зачем меня позорить-то? У меня ни одной нормальной фотографии за сотню лет не найдется. Что обо мне братья подумают?..

Серебринк выслушал, оставил поднос и мерно прошёлся по пьедесталу:

- Изменение протокола Небесной охоты потребует времени. С такими вопросами нужно обращаться раньше.

Сводов добавил:

- А обсуждение данной проблемы точно потребует вашего присутствия, - поправил он очки.

- Дорогой, да я же в три часа дня оттаял только! - толкнул его Хокори, - А если сегодня всё пойдёт по-прежнему, то я опять на весь год застряну… Какое уж тут присутствие?

Гайли присела к псу и обняла. Парлок дал ему попить.

Серебринк провёл по усам:

- Значит, нужно, чтобы в этом году выиграли вы.

- Вот и я о том же, - согласился Хокори, - Я даже гриву сбрил! Меня за неё и ловили. Накинут лассо, а грива выбраться мешает...

- Корицу это не остановит, - сказал Консул.

В надежде Хокори бросил взгляд на Скипетр. И зрелище его заворожило. Великий инструмент, “Экстрасоздалис”, вонзённый рукоятью в камень, хранился в галерее древностей.

Внешне он заметно отличался от того, что носил Корица - это была вещица куда более древняя. Такая, можно сказать, божественно монолитная. С куда более изобретательным навершием.

Что, кстати, вполне объяснимо. Всё-таки Серебринку Скипетр подарил никто иной, как 17-Ладошек. Остальные же пять Консул построил сам. Он не располагал сравнимыми технологиями, и потому экономил на определённых аспектах. Так что при всём своём желании, точной копии “Экстрасоздалиса” он никогда бы… кхм-кхм… не создал.

Вместо этого он спроектировал пять лёгких сегментированных устройств и снабдил их следящими приводами - вторичные Скипетры могли парить и отвечать на зов владельца.

Светились они тусклее, зато каждый своим цветом. И управлять ими было одно удовольствие: ладони млели на палладиевом покрытии, невесомость не сковывала движения, а навершие направляло взмахи.

Так, если Серебринк всеми силами старался обойтись без Спектра, лишь бы не поднимать снова двухметровую штангу невесть какого сплава, младшие Администраторы боялись ложе покинуть без Скипетра в руках.

Куай-ланг опомнился.

- ...Но ты-то, Женя, остановишь? - спросил он с явным намёком.

Консул тихо усмехнулся. Он прошёлся ещё:

- Если я вмешаюсь в Охоту, комендант Лютикена осмелеет и окончательно доведёт меня просьбами о повышении. А на своём месте Стайка приносит куда больше пользы… Твою проблему, Кент, нужно решать чужими руками.

- И чьими же?

Консул кое-что повспоминал… И пришла ему одна идея:

- Обратился бы ты к талисману, - сказал он.

Хайку много рассказывала о возвращении двух чародеев.

Никаких обстоятельств принцесса, разумеется, не приводила. Либо приводила, но очень расплывчато - Серебринк далеко не в каждом случае интерпретировал её слова так, как следовало бы.

А потому он так рассудил, что ничего не помешает им вернуться и сегодня:

- Где-то в Хромантачи обосновался ученик Тёмного Талисмана, - объяснял Консул, - С последним я очень хорошо знаком. Он мне многим помог в годы воеводства у Мерцающих… И, хочется надеяться, ученик его не менее способен.

Хокори слушал, раскрыв рот, а Серебринк всё продолжал:

- Талисман находит такую последовательность событий, следуя которой, желающий доберётся до желаемого.

- То есть…?

- Да. Делай то, что скажут, и будет хорошо.

- А не обманут? - покосился Хокори.

- Ну я же здесь! - завёл Серебринк руки за спину и позвал интерфейс приёмной, - Вадим Драконович, найдите пожалуйста фотографию светлого талисмана и выведите на второй экран… Как его там звали?

- Господин Прямоушкин, - помог Сводов.

- Точно, - нашёлся Консул, - Фотографию господина Прямоушкина пожалуйста.

Интерфейс приёмной вывел на экран фотографию кота.

И у Хокори всё в пятки ушло. Он выпал из объятий, распластался на полу и прикрыл глаза лапой:

- Я ж говорил с ним на улице! - сокрушался он.

Серебринк развёл руками:

- Осознал своё счастье, да случай ушёл… - процитировал он Тёмного Талисмана, - Такое сплошь и рядом.

Хокори же ревел:

- И как я в нём особу не признал-то, а? И двигается же… И говорит, будто… Я не знаю… А я не признал! - поднялся пёс, разбитый, и спросил сквозь стыд, - Он же и общаться со мной теперь наверное станет?

Консул промолчал. Гайли приголубила:

- Мало ли? Не значит же, что тебе нельзя попытаться!

Хокори ткнулся ей в ладони, вздохнул и оставил сочувствующих позади. Он глянул в окно:

- Мало того, что он сам матёрый такой… Так я его ещё и обидел поди. Не пойду я к нему с пустыми руками. Мяса ему что ли принести? - задумался он, - Ну ладно. Спасибо хоть на этом, Женя. Поищу твоего талисмана. Шумной ночи, ребят!

Благо интерфейс успел завести стекло - пёс благополучно выпрыгнул и ничего не задел.

Серебринк вернулся в ложе. Он положил на колени подушечку, устало осмотрел свиту и ушёл в себя.

- А-а-а… А-а-а… А где-е-е он мя-а-а-со брать собра-а-лся? - трусливо проблеял Парлок.

…Ночь и правда будет шумной.

Глава 7. Пускай Звезда купается

Прямоушкин ошибался ещё кое в чём: “аборигены” додумались-таки воспользоваться транспортом. Нет, на кайтобус они, конечно, не сели - Ченгли вовремя сообразил, что вдесятером (на тот момент ещё вдесятером) они доставят попутчикам много проблем.

Так что сели на кай-кай. И у них даже нашлось, что дать взамен - Пелеринка предложила свою единственную опаловую монетку. Это с ней она хотела отправиться в Изобилику, чтобы даже при большом спросе на её размер точно выйти с новой парой туфель.

Но какие теперь могут быть туфли?

Пелеринка держала Ченгли за руку и говорила. Она всё рассказывала и рассказывала. И сейчас её не пытались остановить. Уж очень было интересно - о чём-о чём, а об опаловых монетках, о красивых вещицах и интересных местах чайные феи всегда готовы послушать.

- ...Мы с Колей и Ритой ездили в Озурачи в первую неделю Сотворинка. Мы выходили на прогулки по ночам и собирали опал. Вот. Монетки вообще-то всегда с неба падают, но ночью их лучше видно - в них звёзды отражаются. А в Озурачи их попадает больше всего. Их лучше по бассейнам искать, ближе к Теплинту, потому что те, что на земле валяются, быстро полёвки растаскивают. Вот… Ну мы по дну и ходили - целые корзинки собирали. Я тоже по две-три в подоле уносила. Разрешали оставить. Да. Там же главное - до восхода успеть. На восходе туда приходят от Администраторов и забирают всё-о дочиста. Сколько-то опала они оставляют себе, а остальной - пускают по рукам. Но что точно, они вытаскивают из монет самое главное, - таинственно наклонилась фея, - Внутри этих монеток - осколочки. Мне Коля показывал. Если монетку расколоть, много чего найти можно. Там такие штуки, которых на Эквалюниуме нет и не было… Это с других миров остатки. Планеты рушились, звёзды гасли… А то, что осталось, теперь к нам падает. Вот.

Пелеринка рассказывала прямо как Шант Ханум. Бабушка приезжала иногда в Сахарочи и также собирала фей вокруг себя. Она приносила с собой оранжевый светильник и ставила посреди круга. Так и сидели до самого вечера.

В Сахарочи даже специальная полянка есть для таких сборов. Она оформлена со вкусом. К ней ведёт тропинка через трубуковый лес.

- А зачем они забирают осколочки? - залез Коулун на тумбу.

Пелеринка игриво прищурилась:

- Они превращают их во всё, чем мы пользуемся. Коля говорил, что Изобилика… Вон там, - показала она, - Это одна большая фабрика. И там такие машины стоят… “Филопсофские” называются, которые превращают одно в другое. Вот только с едой они так не могут…

Ченгли сдерживал позывы и криво улыбался. Ну уж очень долго говорила Пелеринка на одном дыхании. И насколько же хорошо работала её память! Ни на минуту не остановится продумать фразу. Одна за одной, одна за одной, нескончаемым потоком. Конечно, корявенько иногда звучало… Но не Ченгли её за это упрекать.

Притом, он тоже находил её речи полезными.

А вот транспорт такого мнения не разделял. Четырнадцать чайных фей сменили уже три кай-кая. Вернее, кай-каи раз за разом сбагривали их друг другу.

- Сам поймёшь! - бросал один кай-кай другому и быстро скрывался в переулках.

С последним было то же самое. И он уже давно всё понял. Но вот ему предавать пассажиров не хотелось. Притом, двигаться-то осталось всего около 500 метров… И, о 17-Ладошек, спасибо, что в Изобилике закрыли сквозное движение!

Ченгли обдумывал порядок действий. Перед ним стояло два вопроса: первый - насчёт Птиц, второй - насчёт талисмана. С первым было более-менее ясно: устранить, и всё на этом. Нет, разумеется, расчехлять веера Ченгли скомандует только в самом крайнем случае. Ведь так-то у него на уме была идея предложить Стайке партию в шахматы… Или во что-нибудь другое.

Всё-таки достойный соперник всегда предпочтёт потасовке адекватную честную игру.

Со вторым же вопросом было несколько сложнее - господин Прямоушкин просто исчез. Подумать только, три часа чайным феям удавалось не выпускать его из виду… А тут, секунда - и его нет.

Положение озадачило.

Ченгли задорно рассуждал вслух:

- Нам опять нужно догадываться, что он хочет сказать…

Чайные феи прислушались.

Ченгли продолжал:

- Всё это время мы наблюдали за ним, и понимали, что нам надо делать. Если мы не понимали, он отправлял мне подсказки, - показывал веерант на пальцах, - Теперь мы его не видим… И до меня опять ничего не доходит.

Когараши предположил:

- Значит, кот хочет, чтобы мы подумали сами. Такая часть пути, наверное.

Пелеринка обрадовалась:

- Это как ребус, да?

А У-Син испугался:

- Ну молодец кот… То мысли в головы суёт, то оставляет вот так… Как мы сами-то думать будем? - укутался он в одежды.

Ченгли отвернулся. Он посидел так, в тишине… И выдал:

- А если нам попробовать делать так, как указал бы талисман, будь он рядом?

Чайные феи идею одобрили. Они живо заболтались.

- А если… И тут всё талисман? - спросил Когараши, - Ну… То есть, мы подумали, заслужили… И он дал нам ответ?

- Ну чародей! - с гордостью произнёс Ченгли, - Так кот, получается, хочет научить меня думать так же, как и он!

Пелеринка воскликнула:

- Ченгли будет думать, как талисман!

- Ченгли будет думать, как талисман! - повторил отряд.

…Кай-кай старался не потерять самообладания.

- Площадь Справедливости, - с облегчением произнёс он, - Дальше не поедем.

Чайные феи помогли друг другу спуститься и сразу слиплись в кучку. Ченгли и Пелеринка встали впереди и повели отряд. Они хотели найти местечко посвободнее, чтобы обговорить детали и дождаться новых подсказок.

Люди умилялись:

- Ой, как много чайных фей!

- Ла-а-почки!

- Куда же это такой гурьбой?

Кое-кому удавалось выпросить у фей если уж не чашку чая, то хотя бы хорошей заварки. Или варенья.

За отрядом пристально следили пряницы. Консул Серебринк всегда был очень осторожен с чайными феями. Хроманташи - это единственная страна на звездолёте, в которой их упоминали писаные нормы. В частности, вводились некоторые количественные ограничения. И главное из них - не больше 32 особей на 15 квадратных метров. Всё, чтобы не превышать пропускной способности улиц.

Хорошо хоть не нужно было каждому прянице пересчитывать их заново. Кое-кто уже сделал это, и передал всем остальным - им оставалось следить за тем, чтобы число не возросло.

А отряд всё шёл. Не без труда, но феи пробирались через Площадь. Когараши заприметил свободную лоджию. Она находилась на самом краю по Улочке Мыслей и примыкала к модулю с булочной. Её скрывали жакаранды.

Ченгли вариант устроил. Он согласился на привал.

…Прямоушкин же, тем временем, спрятался в укромном месте - от Изобилики к Правым Калибрующим, в зоне отдыха.

На вогнутом округлом постаменте располагался щит, а под ним небольшие комнатки. Щит был украшен растительностью - горшки с фиолетками стояли на окнах. По краям щита зависли осветители. Кольцами они уходили к центру и удерживали гирлянды.

Комнатки отгораживала стеклянная стенка.

Прямоушкин занял одну из них и пытался теперь смотреть телевизор:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: КАРНАВАЛ РАДОСТИ

…показала “5 секунд с Попугайкиным”. На весь звездолёт прозвучало следующее:

- Давайте все вместе посмотрим на небо и попробуем докричаться до Густава. Может, тогда он поймёт, что колёсико на телефоне нужно для того, чтобы им удобно было пользоваться одной рукой!

…Напоследок ведущий забавно чирикнул, прогулялся по жёрдочке и снял перед зрителями шляпу.

Так Попугайкин и исчерпал очередные свои пять секунд эфира. Лично он считал свой юмор вполне интеллектуальным, и его не сильно заботило, что там о нём могли подумать зрители.

За ним последовали новости. Начиналось в Озурачи - Дом Мяурулисов решил сделать подарок всему населению Эквалюниума и провёл по Цветущей реке капитальный ремонт.

Две солнцеядные кошки, Симочка и Лоу-Фай - по половине от шестого Администратора на каждую - давали интервью и хвастались новыми алыми платьями с горжеткой. Они очень надеялись, что Шайка… Стайка порадует собравшихся на открытие своим визитом и привезёт немного снега.

А в конце они мягко намекнули на то, что эту же Стайку ожидает в случае очередного опоздания.

…Да уж, хорошо хоть Мяурулисы не разболтали о праздничном призраке, который забегал к ним по живому мясу. Это сильно подпортило бы следующий сюжет:

- Жители Прифонтанских кварталов Хромантачи сообщают о прибытии Стайки Лютикена, - докладывал невысокий человек с места событий, - Примечательно, что всемирно почитаемый куай-ланг Хокори ещё не успел себя проявить, причина чему… э… не ясна. Его опоздание вызывает у населения вполне объяснимые вопросы. Редакция уточнит ещё, предстоит ли срочное изменение протокола Охоты, и каким образом Спектральная Администрация распорядится двумя дополнительными тоннами мандаринов, если призрак, не дай Инженер, не явится вовсе. Хе-хе… Мдэ. Тем не менее, мы, Весёлая Телестудия, стараемся верить в лучшее. Напоминаем, до наступления Звездосна осталось 20 минут. Шумной ночи.

Прямоушкин, как мог, обработал этот момент.

Досматривал новости он уже по второй Кошачьей программе, где потом включили Пантомиму мяулюксов.

Нестандартный театр убаюкивал.

И Талисман клевал носом.

- ”Странные дела вокруг тебя творятся…” - вдруг вспомнилось ему, когда всё уже почти смешалось.

Так, бывало, говорил учитель. Посидит так иногда, подумает, погладит по голове и улыбнётся по-доброму.

Всё-таки у него была очень душевная улыбка. Сам он выглядел на пожилого джентльмена, органично стригся и тоже носил расшитую кофту, только потемнее.

Вот так.

Прямоушкину вообще-то вспомнилось ещё пугающе много образов, пока он спешил через кварталы. И таких, главное, образов, которые он, почему-то, никогда не старался осмыслить:

- ”Вот не приведи понадобится!” - шутливо грозил учитель и пускался играть.

А играл он в прятки. В свои какие-то прятки, в которых он всегда прятался, а кот всегда искал. А прятался дядя Трилли на удивление хорошо, даже если учесть, что площадь ему предоставлялась не очень-то для этого приспособленная: всего-то - зал для тренировок, сад и фонтан. За территорию он не выходил - было бы нечестно, да и особенно некуда - вокруг холмы и озёра, а редкие деревца в ложбинах вряд ли чем-то помогут.

И тем не менее, находился учитель всегда в разных местах.

- ”Бежать - это дело последнее. Но если по-другому нельзя - то хотя бы так беги, чтобы за тобой не догадались погнаться. А прячься так, чтобы даже и не подумали искать,” - всегда наставлял дядя Трилли в конце игры.

А вечера в такие дни талисманы проводили в саду:

В кольце из валунов стояла беседка. И под крышей у неё витала глиняная фигурка. Учитель всегда обращал на неё внимание и просил лишний раз задуматься над тем, кого же она изображает. Сам он не давал больше никаких деталей и занимался монологами. А Прямоушкин оставался размышлять.

Надо сказать, что ему до сих пор казалось, что фигурка эта изображает какой-то танец. Воздушный и броский. Один из тех, что исполняют скоморошки.

Ведь у них, если подумать, всё то же самое - власть импульса и музыки. Гармония во множестве чудес…

- Хорошо звучит, - зевал Прямоушкин.

Он уже хотел было вернуться на Весёлую программу, как вдруг кто-то постучал по стене:

- Вот ты где! - звонко произнёс Махров и без спроса завалился в комнатку, - Увидели твой хохолок из окошка, - кивнул он, - Мы там присели пока у мороженного. Так подумали, что тебе не очень-то приятно одному здесь куковать… Верно?

Удивительно. Прямоушкин и прятаться, оказывается, нормально не умеет - его даже искать специально не нужно. Он сам собой находится.

Махров неловко облизнулся:

- В пути нам позвонили Мерцающие. И знаешь, чем поделились? Оказывается, проще всего начать разговор с вопроса о погоде, - хихикнул он, - Забавно. А я думал, в космосе погода не меняется.

- Так почему же вы не спросили о погоде, когда зашли? - вскинул Прямоушкин хохолок и перевернулся на бок, - Вы же хотели начать разговор, если я правильно понимаю.

Николай пожал плечами. Он помял диванчик и провёл рукой над подлокотником - из круглого порта посередине комнатки выпорхнула сложная объёмная фигура и разложилась на детальки. Те перемешались и разлетелись.

Махров подхватил первые две и соединил в воздухе. Он намекнул талисману, и тот тоже присоединился к игре.

- А куда ушла Пелеринка? - поинтересовался Махров.

- Скажем так, они пришла…. И Ушла.

- С веерантом? - покосился Махров.

Прямоушкин кивнул.

- За руку? - осунулся Махров.

- За руку, - снова кивнул Прямоушкин.

- Ну что же ты, а?! - откинулся Махров, - Нельзя же чайным феям за руку ходить! - вытер он лоб, - Их же целая толпа соберётся! - сокрушался Николай.

Прямоушкин насупился:

- Вы сами-то подумайте, ну не будут же они весь вечер ходить за руку?

- ...Наверное, - вернулся Махров к игре, - А ты-то сам что бука такой ходишь?

- Никакой я не бука, - закрылся талисман, - Что за слово-то опять?

- То есть, опять? - крякнул Махров.

- Меня уже сегодня называли так… - вставил талисман ещё одну детальку.

- И кто же?

- Интерфейс… - вдруг догадался Прямоушкин, что выглядит смешно.

Николай подул щёки:

- Ну да-а… Тебя уже машины не выносят, кот.

Прямоушкин поводил деталькой в воздухе и разбил ей небольшое скопление таких же.

- Вот, скажите, вы слышали сегодня Хайку по Весёлой программе? Как вам песенка?

- О-о-й, - закатил Махров глаза, - Да слышали-слышали. Тоже мне, “эпоха удивляться”, ни больше, ни меньше. Вот кому-как, а нам с Ритой и-и в этой эпохе неплохо… А ты что, из-за этого и ноешь что ли? - удивился он, - Да сдалась она, слушай. Это ж… Просто предсказание. Ещё и непонятно, как всё обернётся.

- Мне, лично, всё уже понятно, - соединил Прямоушкин ещё три детальки, - Ченгли - это и был вестник эпохи. Он захотел выиграть в Небесной охоте. Представляете, какую цепочку страстей это запустит? Вот я-то представляю.

Николай подполз поближе:

- И что ты ему сказал? Ну-ка не томи, сосед! - затаил он дыхание.

- Я отказал, - стыдливо ответил Прямоушкин.

Махров успокоился:

- Ну и правильно, - махнул он, - Всё по-прежнему. А что же ты тогда такой грустный?... Ты же, считай, уже втройне спаситель!

Прямоушкин поморщился и перевернулся на другой бок:

- Мучает меня что-то. Догадываюсь, что. А признаваться в этом не хочу.

- Так скажи, чтоб не мучило, - тряхнул его Николай, - У вас там как, у талисманов? Ты же имеешь право отказывать?

- Мгм, - положил Прямоушкин под ухо лапу.

- Ну вот, - рассудил Махров, - Ты же просто взял и сказал “нет”, верно?

- ...

- Верно ведь?

- Мгм, - отвязался Прямоушкин.

- Ну и молодец, - похвалил его сосед и отключил игру, - Так может сходишь с нами в Изобилику тогда? Мы тебе уже втройне должны как-никак.

И тут талисман подумал: действительно, он же всё-таки прав. Ничего же ему не будет, если он просто пойдёт развеяться? Всё только на пользу. Что бы Спектр ни творил, талисман будет вдали от событий.

- Ну ладно, - поднялся Прямоушкин, - Давайте попробуем.

Махров задорно повёл его из комнаты, по дорожке через зону отдыха и по лестнице на Площадь:

- Наконец-то просиял! - подтрунивал Николай, - А вообще, если тебя всё тяготит так, лучше сменить обстановку, знаешь… Не обязательно же всю жизнь ходить в талисманах. Если не ты, то кто-нибудь другой… Не заглохнет же Эквалюниум, если один маленький Тима Прямоушкин, скажем, присоединиться к своему любимому соседу в музее.

Прямоушкин нервно усмехнулся и отвёл взгляд.

…А чайные феи успели занять лоджию. Их уже шестнадцать.

Росинка, Сорочка и Пелеринка коротали время - готовили чай и предлагали соседям. Сестрицы рисовали у них на щеках.

Когараши от скуки залез на козырёк, а У-Сину приказали сидеть смирно и ничего не трогать.

Вообще-то Ченгли хотел отправить его на разведку, но быстро отказался от этой затеи, когда У-Син с треском провалил проверку на собранность - стоило показать ему какую-нибудь разноцветную вывеску, как он сразу же прилипал к ней и начинал разглядывать. Про талисмана он, конечно, мигом забывал.

Мало того, по возвращении У-Син умудрился перепутать лоджии - сам испугался и людей сконфузил.

Такого на разведку слать нельзя - только заплутает.

Ченгли знал несколько случаев, когда вееранты отвлекались, забывали, что ищут, и, в попытках вспомнить, доходили до самых Нейтральных двигателей. Видели они, конечно, много. Только не того, что нужно.

Так что Ченгли выбрал Коулуна. Тот, по крайней мере, ещё ни разу не накосячил. А ещё о нём никто и ничего не знал. Поэтому никто не стал бы краснеть за неразумный выбор.

Бродил Коулун уже полчаса - ещё и неизвестно, что притащит.

Ченгли всё не отпускал Пелеринку. Он тоже немного заскучал, но старался не выказать.

Ресничка раскрасила Пелеринку под синюю птицу, поцеловала в щёку и принялась за Зефирку.

- Я красивая! - похвасталась Пелеринка.

Три капли на лбу и узор из завитков под глазами. Фея улыбалась.

Когараши спустился с козырька, постелил на пол коврик и развалился. Он перевернулся на спину и положил под голову руки.

Интерфейс предложил было подушечку, но веерант отказался. Он полежал так в окружающем шуме, покачал ногой, и обратился к Ченгли:

- А ты о Птицах этих не думал? Мы же даже не знаем, какие они… - сжал он губы, - Большие они, так сказать, или маленькие. Добрые, или злые. Мы же не знаем, а! - повторил он куда значительнее, - Талисман о них ничего не говорил?

Ченгли усмехнулся:

- По существу - ничего.

У-Син испугался.

- Чщ! - шикнула ему Сорочка.

У-Син промолчал.

Зефирка деловито дыхнула на кисть:

- Уверена, Ченгли и в этом найдёт дидактический подтекст.

Отряд замолк.

Ченгли ответил:

- Никакого дедактического подтекста я искать не буду. Я и так уверен, что талисман даёт столько, сколько нужно… И кое-что он всё-таки сказал.

- Так там же по существу ничего нет, - удивился У-Син.

- Это, как раз, из того, что не по существу, - улыбнулся Ченгли, - Он сказал, что они владеют Спектром и что с ними трудно тягаться.

Когараши засмеялся:

- С птицами-то? Он считает, что отряд веерантов не договорится с птицами?

Росинка хлопнула косметичкой:

- А отряд чайных фей разве не справится со Спектром? - подбоченилась она.

- Да, - закивала Пелеринка, - Мы же много чего умеем. И чай делаем, и раны лечим, и растения ускоряем, и…

- … Всё с кошачьих слов, - развёл руками Ченгли, - Думаю, нам станет ясно, когда мы их встретим. На это, видно, и расчёт… - предположил он.

И небо вовсе начало темнеть…

Последние минуты. Там, посреди Озурачи Звезда смотрела по большим экранам и ждала, когда её отпустят.

И наконец-то наступила полночь. Администраторы давали светилу отмашки: Симочка и Лоу-фай сложили лапками сердечко, Шант Ханум пожелала добрых снов, а старший звездочёт Магнус Лютан поклонился в пол. Корица повернул крылом, мол “давайте побыстрее”, Хайку завела лучшую из своих колыбельных, а Консул просто одобрительно кивнул.

Звезда вздохнула с облегчением. Она спустилась в Море Охлаждения и испарила плазму. В небо взвились пар и раскалённые кристаллы. По звездолёту разнесло тяжёлый гул.

- Пускай Звезда купается! - скандировали люди.

На соседней лоджии сказали тост и стали обниматься.

- Встречайте Звездосон! - пропели скоморошки.

Чайные феи прижались друг к другу. У них всегда так, когда им хорошо.

Ченгли с Пелеринкой вышли на крышу булочной.

- У-а-й! - вздыхала фея и сжимала кулачки, - Всё прям как Коля говорил! Прям как Коля говорил! - плакала она от счастья.

На небе Густав Безмятежный захлопал в ладоши и покачал головой. По всем программам он произнёс:

- С новым… С новым…

- 945-м, - шепнула ему Диана.

- С новым 945-м вас, дорогие наши! С Праздником Эквалюниума! Удачного поворота! - закончил Густав и вновь взялся за телефон.

Теперь на звездолёте видно лишь скопление огней.

На тёмных фасадах проявились узоры. Прожекторы разбили небо. Модули бросали изумрудный свет.

Всевидящий Компьютер прочитал машинным баритоном:

- Устройство зайдёт на поворот через 40 минут 12 секунд. Маршрут построен и согласован с первым Администратором!

Раздался шум оваций.

Феи хлопали со всеми. Кто весело голосовал, кто промакивал слёзы. Вееранты вскинули оружие и под руководством Ченгли дали клич.

Так совершалась встреча ночи.

Но скоро гомон начал затихать.

Пелеринка прыгала по крыше:

- И правда, и правда, всё как Коля рассказывал! Ой-й, как же мне красиво! - перетрясло её, - Небо-небо-небо над обителью чудес! Смотрите, - показала она наверх, - Видите, там противоположная дуга, да! Там звёздочки помельче и послабее. Это потому, что они дальше, вот. А сейчас они будто спускаются! Будто падают - восхищалась фея, - Это потому, что звездолёт наклоняется! Ай, как же всё работает! Как же везде всего много!

Пелеринка провернулась, встала на цыпочки и вытянула ручки:

- Ах, а меня ещё просили остаться дома и делать пироженки… А ведь таких закатов нам отмерено всего лишь 10… - опала она, взялась за плечи и скуксилась, - А мне… И вовсе только шесть осталось.

- Чщ-чщ-чщ, - промокнула ей Сорочка глазки.

Всё-таки чайные феи очень сентиментальны. Особенно, когда их душ касается природное величие.

Ченгли же смотрел куда-то вдаль. Он принял красоту без слёз:

- ”Чувствуй, но храни глаза сухими,” - сказал однажды дядя Трилли и выкинул пять блинчиков на озере Тайто.

Удивительно - лично с Тёмным Талисманом веерант общался только пару раз. И тем не менее, чему-то научился.

А поэтому его очень возбуждала перспектива провести рядом с Прямоушкиным целый год. Всё-таки он тоже носитель великих древних знаний. Сам по себе другой, конечно. И общается иначе. Но это же не значит, что он будет жадничать на мудрость?

Ченгли точно знал, что отряду нужно будет найти способ продлить их службу у кота. Года им явно не хватит… Мало ли, как можно снова “умудриться” задолжать…

Впрочем, для начала нужно выиграть в Охоте.

… И вот, явились оппоненты:

Вновь поднялся шторм из голосов. С Петличного хребта летела птица. За ней прошли оранжевые дуги.

Стеклянная Голубка показала крылья. Она нырнула над толпой и взмыла над кварталами.

Вспорхнули кепки, заиграли юбки. Фиолетки разлетелись из горшков.

Чайных фей обдало ветром. Они посжались от испуга.

Пелеринка уцепилась Ченгли за плечо.

Салюты били в такт мелодии. Голубка опоясывала башни. Она скользнула над Проспектом и вновь зашла на мёртвую петлю.

Озорница снял с Корицы плащ. Он забежал на голову Голубки и вытянул крыло. Оперение ловило звёздный свет.

Голубка завершила трюк - за ней осталась невесомая спиралька. Из той посыпал снег - он медленно качался и оседал на крышах.

Озорница кувыркнулся и спикировал на палубу по гром аплодисментов.

Корица, злобный, неуклюже двинулся к нему…

- Бар-дак! - икнул он.

Да, его уже не просто нежило. Он много чего выпил над Сосновым пиком, и теперь его откровенно шатало. Он боялся оставаться без опоры и всё сжимал крылом свой лоб. Он выдернул у Озорницы плащ, и соразмерно наказал:

[хвать, хвать]

- Ой!... хи-хи…

…Чайные феи выходили из убежища и смотрели над высоткой тёмного стекла. Пелеринка тяжело дышала.

- Такие птицы на Сахарочи не водятся… - пролепетала она.

Волшебное животное вальяжно опустилось и выдало из пасти мощный иллюзорный взрыв - Мастерица давно научился моделировать пламя.

Голубка села. Чечевица дал ей перезагрузиться. Машина звякнула чём-то внутри и погасла. Пилот вынул из консоли ключ.

Мастерица и Черепица достали запасные осветители, установили диско-шар и запустили шоу фейерверков. Они принялись вручную вращать механизмы. Голубка искренне выла - принимала свою фирменную устрашающую позу.

- А… А-а зачем им эта… Летающая штука? Они же птицы! - удивился Когараши.

Ченгли выждал драматически:

- Для красоты.

Отряд затих.

- Ну да, - прорезалась Сорочка, - Сами по себе, я уверена, они выглядели бы не столь эффектно.

- ”Вот это да…” - переглянулись Когараши и У-Син.

Ченгли же скорее вернулся к насущному. Он выставил вперёд левую ногу и задрал нос:

- Ну вот! - произнёс он, довольный, - Я же говорил, что нам всё станет ясно, когда мы их встретим.

- И что же нам ясно? - послышался Ин-Гай.

- Что мы их никогда не обыграем, - не менялся Ченгли в лице.

- Ой… - присела Сорочка.

- А… А как нам теперь? - расстроился Когараши.

- Теперь нам надо действовать так, как советовал бы талисман, - прошёлся Ченгли по-пингвиньи, - А он бы точно посоветовал действовать разумно... Ослабь врага - сравняешь шансы, вот, - рассуждал веерант, - Значит, двое должны будут отправиться к птицам - посмотреть, что и где. И навести шума…

- А как? - перебила Сорочка.

- Обычно способы находятся сами собой, - просветил Ченгли между делом и продолжил, - Остальные должны будут остаться здесь и ждать Коулуна. И не выпускать из виду талисмана, когда он найдётся. Встречаемся на берегу… - полистал он на планшете, - Пеликаньего Пруда. А там - все вместе уже идём на Хокори. Всех устраивает?

Феи что-то одобрительно протянули.

И Ченгли подбоченился:

- Я пойду наверх. Кто со мной?

Все подняли руки.

- А кто высоты не боится?

Все опустили руки.

- Тогда вопрос решён, - сказал он Пелеринке и попрощался с отрядом, - Ждите. И… И поглядывайте на небо, - хихикнул он.

- А зачем? - спросил Когараши.

- А мало ли, что увидите, - загадочно подмигнул Ченгли, - Мы же тоже не летуны.

И вместе с Пелеринкой они убежали по крыше.

Ченгли помог себе веерами и быстро оказался внизу. Пелеринка свесилась с края и болтала теперь ножками - искала, на что наступить.

- Отпускайся, - заверил Ченгли.

Пелеринка отпустилась. Ченгли поймал её и поставил на пол. Они снова взялись за руки и побежали мимо первых этажей.

- А я же высоты боюсь всё-таки! - вздыхала фея, - Боюсь же!

- Если бы ты боялась высоты, я бы тебя не выбрал.

- Но я всё равно беспокоюсь как-то!

- Это мне беспокоиться надо. Это же я тебя за руку веду.

- А почему не беспокоишься?

- Потому, что не о чем.

Их тени промелькнули по лучам витрин.

Глава 8. Бортпроводница

Птица-Корица снова рухнул на фальшборт. Обиделся - вяло постукивал пустым стаканом и не подпускал к себе ни звука. Любой момент, когда его прелестный инструмент оказывался в чужих руках, становился для него катастрофой.

Даже если эта катастрофа совершалась каждый год:

Озорница проскакал по осветителям и вскарабкался на шпиль. Он запустил Спектральный Скипетр, взмахнул по-особому и вызвал пробой. Спектр связался с воздухом и сплёл из него длинную прочную верёвку.

Подконтрольный лучик рассекал по небу. Озорница развлекался как мог - он замахивался и хлестал по башням. Удары высекали искры и оставляли яркие следы. Те, к счастью, быстро исчезали.

- Э-э Э-й! - кричал Озорница и ловил в ответ одобрение зрителей.

Корица прикрывал глаза крыльями. Каждый раз, когда он слышал хлопок, его сердце троило. Он прекрасно представлял, какая же головомойка может за этим последовать…

И нет, не подумайте, Серебринк и слова ему не говорил по итогу Охоты. Но Корица знал по своему управленческому опыту, что ожидание наказания страшнее самого наказания.

А нутро подсказывало, что Консул терпит из последних сил.

Страшно даже представить, что из него выльется однажды. Тут уж точно обо всех амбициях забудешь…

…Хотя, по правде, сам-то Серебринк ничего выливать не собирался. Ни сегодня, ни через десять лет.

Он спокойно себе поглядывал в окно и даже улыбался. Немножечко так, еле заметно улыбался. Ведь всё-таки, каким бы ни было зрелище, протокола оно не нарушало:

- ”Пункт 57: развлекательные аудио-визуальные представления”

Аудио-визуальные - прилагается, развлекают - безусловно.

Консул умывал руки и, как умел, праздновал. Он даже специально на видео записывал и отсылал названной дочке - мол, вот что у него над Изобиликой творится.

Так что, вероятно, единственным, кого веселье Озорницы тоже как-либо задевало, был бедный Юрий Парлок. В конце-концов, он создавал узоры для зданий, и каждый Праздник маялся о том, чтобы они не испортились.

Но не более того.

А у Корицы же кромешный мрак. И от него ведь даже не уйти - мини-бар отключился вместе со всем остальным. Единственное, что помогало - контроллер Скипетра на запястье. Корица поглядывал за тем, сколько Озорница тратил Спектра, и успевал ли звездолёт хоть сколько-то из этого восполнить:

Использование: 340 взаимодействий в минуту

Аппаратная регенерация: 37%

На удивление хороший показатель. В любом случае лучше, чем во всех их самых странных авантюрах.

-Всё, готово! - окликнул вдруг Чечевица и отряхнул руки, - Система в порядке.

Кромешный мрак, однако, обещал рассеяться.

Пилот вставил ключ и провернул. С тем же утробным воем Голубка запустилась - она размяла приводы-суставы, приняла позу готовности и включила освещение.

- Угу-угу, - пробурчал Корица, позвал мини-бар и с укоризной добавил, - Вот только я до сих пор не понимаю, почему данные пропали.

Чечевица объяснил:

- Голубка случайно вывела их из памяти во время обновления компонентов.

Корица вскинул брови:

- Она случайно вывела - у нас чуть всё не сорвалось. Отлично. Пускай теперь-э… Дополнительно спрашивает, прежде чем что-либо сделать.

Пилот лишь крыльями всплеснул. Ему не очень-то хотелось снова начинать скандал. Он приподнял пуфик и обратился к консоли:

- Открыть настройки ядра, - грустно скомандовал он.

Корица глотнул “Цакэ из Чарманта”, съёжился и крикнул в нетерпении:

- Какого ядра? Ставь защитный вопрос на все команды.

- На все?! - вздрогнул Чечевица.

- На все. Это будет ей в наказание, - отпил Корица ещё немного и опять съёжился.

- ...Это скорее мне в наказание, - отвернулся Чечевица.

-Ты мыслишь в верном направлении, - кивнул Корица и глянул на часы, - Так-э… Значит, минут 40 на Хромантачи ещё наберём… Хорошо-о, - пропел он.

Корица опёрся о контейнеры и завертел крылом:

- Так… Это… Стайка, готовимся на вылет!

Мастерица и Черепица свернули чаепитие и по крыльям полезли на борт. Озорница отключил Скипетр, обидчиво щёлкнул клювом и съехал по шпилю. Он закинул голову и вразвалочку пошёл к Голубке.

По гамакам и качелям наблюдали люди. Они кричали что-то ему в поддержку и бросали глазированные сырки.

Озорница собирал их по карманам.

Чечевица разговаривал с консолью:

- Готовность на подъём, - скучно сказал он.

- Именем Спектральной Администрации, применить Транспортный Протокол - кипа 3, раздел Редких Решений, пункт 99-ИЗБ. Взлёт над Изобиликой требует дополнительной проверки транспортного средства, - учтиво напомнила консоль и выдала планшет с заготовленной таблицей.

Чечевица забрал планшет, и выбирал теперь, кого послать на обход. Корицу, очевидно, лучше лишний раз не трогать. А Черепицу с Мастерицей и без того сверх меры нагрузили.

Пилот выглянул за борт и нашёл Озорницу - того уже успели отвлечь, он показывал чудеса акробатики.

- Счастье моё, где ты есть? - позвал Чечевица саркастически ласково.

Озорница опомнился, подмигнул публике, поклонился и подбежал к транспорту.

- А чего такой ласковый? - глянул он на пилота снизу-вверх, - Сырок хочешь?

Чечевица подумал, как бы подоступней объяснить - он покачал головой, откашлялся и спустил Озорнице планшет:

- Нет. Сейчас обход проведёшь... Смотри, что в табличке написано - всё отметишь галочкой, ясно? - сбросил он перо, - Сейчас нажмёшь на синюю кнопочку, и время пойдёт.

Озорница глянул на планшет в левой руке, и на перо в правой. Он насупился:

- А это зачем?

- По протоколу положено, иначе нам взлететь не разрешат, - уронил Чечевица голову на крыло, - А больше поручить некому. Но ты же птица умная, с этим-то справишься! У тебя пять минут. Приступай.

Вот уж неожиданно…

У Озорницы аж внутри всё потеплело. Какую же он важность ощутил!

- Та-а-ак! - кувыркнулся он и принялся рассаживать вокруг Голубки.

За ним тянулись длинные трёхпалые следы:

- ...Сост-состоянье пов-веркхности… Нормальное! Влажд-дностть воздуха… Пойдёт! И… - докладывал Озорница.

Чечевице быстро надоело это слушать:

- Опусти купол, - шепнул он консоли.

- Вы уверены?

- Да.

Кабина скрылась за стеклом.

- Ну и для кого я стараюсь? - надулся Озорница для виду.

Он оглядел пустую крышу, не глядя отметил все пункты таблицы, и без цели слонялся теперь вокруг Голубки.

Он прошёлся по краю и лишний раз окинул панораму: суть жизни - люди движутся, пестрят одежды. Сигналы транспорта проходят по кварталам. Контур красного неона обводит площади и рисует кольца в основаниях у модульных дворцов.

…Озорница потянулся и лирически вздохнул.

Картину вдруг дополнил ксилофон. “Звёздная Колыбель” - простой такой, но очень искренний мотив. Восходящая задушевная капель с оттенком житейского минора.

Хайку специально писала “Колыбель”, чтобы научить своих подопечных думать и выражаться мелодичнее. И что-то из этого вышло - “Колыбель” побуждала к созданию поэзии, и сама же становилась её частью.

Как, впрочем-то, и сейчас - на мотив ложилась песенка девичьим голоском:

Пайюли, а-тайтулиши

Люма-туйа-туйа-ниши

Ханцулиж, а-санцатайа

Пайто-гум:

Я вот такая.

Озорница обернулся. Двое под осветителем - чайная фея выполняет движения, а веерант сидит невдалеке и хлопает ей ритм.

Вокруг собираются дети. Они повторяют танец и валяются в снегу.

…Озорница проскользнул крылом по транспорту, присмотрелся и удивлённо склонил голову.

Его заметил веерант и пригласил.

Озорница сориентировался не сразу. Робко, но с интересом, он подошёл.

Дети пропустили. Пелеринка протянула Птице руки и посмотрела в глаза.

И Озорница, кажется, понял, чего от него хотят. Он тоже решил показать, что умеет:

Я озорная птица,

Не читаю, не пишу,

Я съедаю все конфеты,

И по-тихой ухожу!

- ... Вот! - подпрыгнул Озорница.

Дети засмеялись. Фея оценила. Она отступила немножко и кивнула вееранту.

Тот наконец поднялся, вышел вперёд и выдал:

- Здравствуй, большая птица!

- О… Озорница, - представился Озорница.

Пелеринка провернулась:

- Большая Птица-Озорница, к вам пришла бортпроводница! - засияла она.

- Зови на борт! - смерил его Ченгли.

Озорница одухотворённо помолчал. Он завёл глаза куда-то вверх и криво улыбнулся.

И тут с Голубки донеслось:

- Радость моя, дроздом тебе по макушке! Опять отвлекаешься?! Кончай болтать, до взлёта 40 секунд!

Озорница заторопился:

- Я вас представлю, - позвал он фей.

Ченгли отправил Пелеринку за ним, а сам выключил музыку, собрал реквизит и попрощался с детьми:

- Мы сейчас летать будем, - объяснил он и догнал спутницу.

Дети возликовали.

Ченгли подсадил Пелеринку на крыло, и там её подхватил Озорница. Птица провёл фею до купола и подтянул вееранта крылом.

- Эй там! - постучал Озорница по стеклу.

И Голубка задрожала. Сегмент купола скрылся в пазах и пустил Озорницу на борт. Тот спрыгнул в мягкий уголок и поймал фей.

- Вот мы и дома, - хихикнул он.

Чечевица тогда успокоился и скомандовал консоли:

- Начать движение строго по оси до получения дальнейших инструкций.

- Вы уверены?

- Да-а, - выдохнул Чечевица.

И Голубка подскочила над крышей. Она зависла ненадолго, подзагрузилась, и взошла над морем из огней.

У Пелеринки подкосились ноги. Вместе с Ченгли она рухнула на тахту и подтянула к себе пледик.

Всё-таки немногим чайным феям выдавалось ощутить все тонкости воздушных путешествий. Ченгли же был с ними в какой-то мере знаком - как-то раз он прогуливался по Кольцевому нагорью Тайтолюмы и на спор пробрался в один из рейсовых самолётов, что доставляют Администраторам опал. За этим, конечно, последовало много чего… Но главное - бесценный опыт, благодаря которому он держался сейчас не в пример лучше спутницы.

Он снова взял фею за руку, чтобы хоть немного её успокоить, а сам приступил к первой задаче: “посмотреть, что и где”:

Мерный шум вентиляторов и отзвуки спектральных интерфейсов. Умный матрасик на фрагментах пола и углубление с кофейным столиком посередине палубы. Добротный выступ-стеллаж ближе к консоли, и множество предметов в воздухе.

В целом, как и в любом другом хозяйстве Эквалюниума. Только не вполне понятных машин куда побольше, на табло зависли крайне заумные таблицы, а в стеклянных коробах не коллекции или мини-сады, а сложный научный (должно быть) инвентарь.

…Да и на ткани хозяева не поскупились. Совершенно не поскупились - уютная расшитая пастель сочеталась со светлой глянцевой обшивкой стен.

Что ж, шторы и ламбрекены на звездолёте - явление безусловно встречающееся, но далеко не самое популярное. Особенно сегодня.

Ченгли быстро понял, что хозяева - народ необычный. И он улучил момент рассмотреть их всех. Как раз Озорница помотался вокруг, устроил всё поудобнее, и кувыркнулся в центр палубы:

- Стайка-стайка, Лютикен! - созвал он экипаж.

Четверо оставшихся Птиц повылезали со своих уголков и отвлеклись от работы. Выглядели они озадаченно.

Лишь один остался там, где был - просто кинул недовольный взгляд и что-то выпил.

Озорница же прерывисто вдохнул, покачался на пятках и радостно оповестил:

- К нам пришла бортпроводница! - хлопнул он по бокам.

Корица аж подавился. Он снова упустил стакан - тот сорвался в открытое окно и завис где-то над Улочкой Мыслей.

- Ка-кая ещё бортпроводница?! - пошатнулся он.

Мастерица свёл крылья и ринулся к нему - успокаивать.

- Кого он опять подобрал?! Кто позволил ему покидать транспорт? - не унимался старший брат.

Озорница же стоял, как ни в чём не бывало. Он всё не мог найти момент, куда бы вставить фразу. Всё, что получалось - встать на цыпочки и лишний раз бестолково окликнуть.

Пелеринку так увлёк спектакль, что она, кажется, и бояться перестала. Тем более, что Голубка направила феям поднос с пряниками и напоила их молоком.

Ченгли всё наблюдал.

Птицы оказались не намного выше него - головы на две, не больше. Голоса у них были скрипучие.

…И походка нелепая - у всех, кроме Озорницы. Смешная такая, развалистая походка.

Тем временем Корица решился-таки сконцентрировать свой гнев в одной точке. Он подошёл к брату и всем своим видом потребовал объяснений.

- Ладно тебе… - защитился Озорница и нервно хихикнул, - Что сразу-то? Я же покажу! - махнул он крыльями в сторону мягкого уголка.

[хвать]

– Ой…

Корица выхватил у брата Скипетр и с хрипом хищника поковылял к хвосту. Он поднялся по ступенькам, удержал равновесие и подошёл к тахте.

На фей упала тень.

Ченгли пододвинулся поближе к спутнице и учтиво кивнул хозяину:

- Шумной ночи. Так ведь говорят, да?

- Да, - отвлёкся на него Корица и вновь глянул на фею, - Так значит, бортпроводница? - смял он подбородок.

Пелеринка утвердительно сжала губки.

- ... Замуруй меня в скворечник… - закатил Корица глаза и обратился к Мастерице, - Ещё раз - если я вдруг кого-то нанимаю, меня можно и предупредить об этом.

Мастерица упустил полотенце:

- Я-а… Ой… Ты никого не нанимал, - прочитал он испуганно.

- Никого ты не нанимал! - подтвердил Черепица и показал Мастерице палец вверх.

Корица насупился.

И Ченгли объяснил:

- А её и не надо нанимать. Она же бортпроводница. Она сама приходит.

…Не сказать, что Корица остался этим ответом доволен. Он втянул шею, пошаркал клювом и спросил ещё более недоверчиво:

- И что она попросит? - постучал он Скипетром по плечу.

Пелеринка преклонила голову и погладила коленки:

- Я же чайная фея. Я прихожу чай готовить, а не просить. Дайте мне то, что считаете нужным. Что вы хотите мне дать?

Корице стало как-то совсем неудобно.

Тем более, что его вдруг сильно повело - Голубку качнуло на повороте.

Тогда Ченгли кивнул спутнице и поспешил помочь. Он ухватился Корице за плащ, и не дал свалиться.

Дорогого Администратора перетряхнуло. Он одёрнул плащ, поправил колпак и прорычал:

- Какая-то глупость... Я, лично, ничего давать не хочу. Что на это скажешь?

Пелеринка пожала плечами.

- Я могу ничего не брать, - взмахнула она ресничками.

- А так и вовсе не бывает. Я… - повернулся он к коллективу и напомнил лишний раз, - Я в альтруизм не верю! Если что-то хочешь, говори сразу.

Ченгли взглядом попросил Пелеринку как-нибудь выкрутиться. Пелеринка мотала головой и теснила зубы - не знала, что ещё придумать.

И тогда Ченгли кое-что вспомнил. Он показал на свои ботинки и двинул шеей.

Пелеринка, кажется, всё поняла. Она восторженно вздохнула и попрыгала на тахте:

- Я знаю, я знаю!... - похлопала она в ладоши, - … Ну… То есть, я скажу, я скажу сразу! Мне, - взялась она за носки, - Туфельки нужны новые! Вот. Их сегодня в Изобилике выдают. Прямо на мой размер, на 25-й. Вот. Я хотела туда сегодня с хозяевами пойти, в Изобилику, а они не взяли. Вот я и решила сама заработать, да? Потом удивлю их. Они спросят, откуда у тебя туфельки, мы же тебя не взяли… А я отвечу, мол, вот я и…

Слушал это Корица, слушал… И что-то внутри него закипало. Он свёл плечи, скомпановался, будто перед порывом, и…

- ТИХО! - опередил его Чечевица, - Со мной Голубка разговаривает… А я ничего не слышу! Не хватало мне сегодня сбить какой-нибудь шпиль!

У Корицы аж всё желание пропало. Всё сделали вместо него.

Фея вздрагивала и не могла нормально вдохнуть - так испугалась. Веерант подсел к ней и приобнял за плечи.

Корица почесал затылок Скипетром:

- Вот не могу я уложить всё это в голове! Натерпимся мы ещё с этой… “борт-пр-роводницей”, - ворчал он.

Ченгли вступился:

- Ну что тебе, чай в полёте будет лишним?

И тут поднял голову Черепица. Он пробрался сквозь багаж и окликнул старшего брата:

- А пацан-то дело говорит, Корица! Уж лучше чай пресный, чем твоя байда.

- Почему же пресный? - удивилась Пелеринка, - У меня всегда хорошо получается, - достала она столик и расположила самое необходимое, - И вкусно, и полезно. Сейчас покажу! Что бы мне такое сделать? - “поколдовала” она ручками вокруг банок, ступок, коробочек и ложек, - Вот вы, например, - обратилась она к Корице, - Вы же сильно выпили, правда?

- Так-э… Я же… - вертел Корица крылом под смешки Озорницы.

- Это не беда, - заявила Пелеринка и насыпала в мерный стакан из двух банок, - Я уж думала, мне этот рецепт никогда не понадобится, - залила она смесь из заварника, поболтала под пристальным взглядом и перелила в чашку, - Вот. Попробуйте, - отправила она её к Корице, - Лучше пить с вишней. Но… У меня её нет. З-закончилась.

Корица принял сосуд.

- Н-да уж… - помешал Корица содержимое пёрышком и поостерёгся, - Пока, думаю, попробуем без вишни, - сказал он и сделал глоток.

…Кому, как не третьему Администратору знать, как ощущается воздействие Спектра? Пламя блаженства, которое расходится по телу от места встречи.

Корица постоял, зажмурившись, покривился, и быстро обнаружил, как же ему стало хорошо.

Почти так же, как в Лютикене перед вылетом. А может быть и лучше.

- Сделай ещё! - скомандовал Корица с ошалелым взглядом.

- Чашечку? - собралась Пелеринка.

- Чайник! - ткнул Корица в небо и весело завертел Скипетром.

Ченгли тихо поздравил спутницу с первой небольшой победой, поцеловал в щеку и отправился к центру палубы.

Вокруг только и разносилось:

- Уверены?

- Да.

- Уверены?

- Да.

- Уверены?

- ДА!

Жаль, что великолепный чаёк не заставил Корицу переосмыслить решения, принятые в фуге. А вновь обращаться к Корице Чечевица не очень хотел. Не хотел ломать тонкую идиллию - старший брат был счастлив. Он пил по очереди из двух сосудов: глоток из стакана “Бурного Рома”, и капелька волшебного чая.

Такая вот странная идиллия.

- Уверены?

- ДА!

- Уверены?

- ДАА!!

- Уверены?

- ДААА!!!

Голубка сигналила передвижным комплексам и окружала высотки. Она проносилась мимо вертикальных садов и привлекала местную мелочь - пчёлы и светлячки сбивались в тучи и следовали за машиной.

Голубка отпугивала их воздушными волнами.

Сотни камер на фюзеляже искали Хокори. Черепица и Мастерица переключались с монитора на монитор и заглядывали в подзорные трубы.

И всё-то им становилось не по себе…

Ченгли перебегал рысью от стены к стене, от шкафчика к шкафчику, и всё думал, как поступать дальше. Пелеринка поглядывала на него изредка и ждала хоть каких-нибудь ответов, но вееранту ничего не оставалось, как в очередной раз моргнуть, мол, всё в порядке.

Пелеринка же верила - “способ обычно находится сам по себе”.

- Ну хватит петлять! - произнёс вдруг Корица, когда у него вышел весь чай, - 5 минут уже в воздухе, и ничего не нашли, хотите сказать?

- Да! - отогнал Черепица мониторы, - Исчез твой пылесборник.

Мастерица стыдливо опустил глаза:

- Он либо опаздывает… Либо пытается…

- Ничего он не пытается! - отрезал Корица, - Это вы прищуриться лишний раз ленитесь! - потрёс он Скипетром у братьев перед клювами, - Либо… Либо… Либо вам плохо видно в движении!

- Че-его? - протянул Чечевица.

Корица подошёл к нему поговорить.

[хвать]

- Ц… Ай…

- Нам нужно где-то зависнуть… - рассудил Корица и глянул на пилота.

Тот совсем померк и взялся за штурвальный шар.

Голубка вновь скользнула над толпой и вынырнула из-за крыш уже над Виноградьем.

Воздушные сады зависли над площадью. С них спадала плодовитая лоза. Скоморошки разбивали пикники на уютных площадках, и на качелях показывали акробатические номера.

Пряницы помогали интерфейсам в борьбе за урожай.

Неон вздымался под игривый ритм. Площадь окружали семь высоток. Табло скрывали мёртвые фасады: иллюзии проходили по колбам и рисовали картинку.

Гигантский образ принцессы явился на табло высотки “Канпинг”: Хайку устала петь сама, и теперь танцевала со Скипетром. Там, в Музааре, среди тумана она находила связки и призывала их голоса - высотки показывали великие светлые волны, что поднимались среди лесистых скал.

Корица взмахнул Скипетром и вывел из строя несколько колб - лицо принцессы сильно исказилось. Там, где глаза прикрывала расшитая вуаль, образовалась огромная уродливая дыра.

Теперь Корице оставалось злорадно наблюдать за тем, как с десяток интерфейсов засуетились в попытках исправить ситуацию.

А тем временем Голубка пробилась сквозь лозу и зависла в самом сердце сада. Чечевица полностью опустил крышу, и Мастерица с Черепицей вышли на крылья с подзорными трубами.

Пелеринка улыбнулась во все зубки. Скоморошки подогнали к ней площадку, и теперь лоза щекотала ей лоб.

- Чайная фея! - сложила Маси ручки замочком, - Хочешь виноград?

- Ага! - воскликнула Пелеринка.

Скоморошки подозвали пряницу. Тот отправил им полный контейнер, а девушки уже скомандовали ему найти место на борту.

- Мно-ого, - протянула Пелеринка.

Контейнер не рассчитал и толкнул Корицу.

- Это как назвать!? - подбоченился он.

Ласи вежливо ответила:

- Это называется “виноград”, уважаемый Младший Администратор Третьей Позиции, - Не смогли мы противостоять обаянию феи. Да и у нас, знаете ли, много в этом году излишков. Раздаём.

Корица опустил глаза на фею:

- Это связано как-либо с приготовлением моего чая? - прикрикнул он.

Пелеринка замялась.

- Вот именно! - осадил её Корица, - Будешь плошать - высажу! Даже хоть бы и здесь, и сама ищи-свищи потом, как спуститься!

- Ну-и ну! - фыркнула Маси, - Какой индивид…

Скоморошки помахали Пелеринке и одарили Администратора неодобрительным взглядом. Они увели площадку.

Корица оправился по-генеральски и хотел уже вышагивать к носу, но роскошно поскользнулся на грозди винограда - сам шлёпнулся и неприятный след на палубе оставил.

- Да что ж твориться-то такое сегодня? - пнул он контейнер и захромал по делам.

Ченгли исход эксперимента вполне себе устроил… Вот только это тоже был далеко не окончательный способ вывести Птиц из игры.

Надо было искать дальше.

Глава 9. Глупый головной убор

Сверху рисовалась синева. Туманный зал располагался прямо под одним из круглых потолочных окон.

Белые штрихи пронизывали сумрак - звёзды оставляли след на пелене.

Скоморошки зажигали фонари и учили детей рисовать иллюзиями. Яркие фигуры таяли спустя пару секунд.

Прямоушкину здесь даже, в каком-то смысле, понравилось. Он нашёл способ уединиться в глубине зала, расплёл хохолок и поддался неожиданному порыву поиграть с обручами.

Кольца солнечных осколков вращались на руках кота. Он перекидывал их с запястья на запястье, заводил на то, что осталось от талии, и дальше на правую ногу. А затем сгонял с ноги обратно на талию, а с талии - на руку, после чего делал три грациозных шага.

Махровы притаились поодаль и с интересом наблюдали - впервые за полчаса брождения по Изобилике Прямоушкин хоть немного повеселел.

- Он что-то крутит, - шепнула Маргарита, - Коль, он что-то крутит.

Николай легонько покивал и в глубоком впечатлении выпятил губу:

- Мгм. Крутит.

- А чего крутит-то? - спросила тогда Маргарита.

- Это их… - повертел Николай перед ухом, - Национальное. Кошачье. Очень древняя традиция, - вздёрнул он бровями, - … Читал, была особенно популярна у солнцеядных, - в шутку напугал он.

Столько лет этот кот хранил тайны… Если и решал прогуляться, то только ранним утром. Соседи видели пару раз, как он проходил, руки в карманах, по общей лестнице и терялся среди фонтанов.

А главный свет по вечерам Прямоушкин тушил раньше всех и обходился одной-двумя лентами. Так, судя по всему, и сидел в полумраке.

Маргарита не понимала, как можно обитать в такой обстановке и не сойти с ума.

Но вот, теперь она убедилась, что у соседа сверху есть какой-то интерес. Пускай и такой… Специфический.

… Тем временем зажёгся ещё один фонарь.

Короткая рукоять удерживала на тросу стеклянный осветитель. Тот порождал пурпурный шлейф - к коту виляла скоморошка.

Квай-У имела интерес к кошачьей культуре, а потому много читала о солнечных обручах. Правда, до этой ночи она была абсолютно убеждена в том, что увидеть вживую хотя бы один ей было уже не суждено.

Но Спектр удивителен.

Квай-У цокнула каблуком, приняла боевую стойку и увела фонарь направо - такой традиционный призыв к поединку.

Прямоушкин остановился, поглядел немного вопросительно и утомлённо пропустил воздух. Но вызов всё-таки принял.

Резкими выверенными порывами он подходил к скоморошке. Он должен был захватить спектральный шлейф обручем и погасить фонарь.

Девушка увела фонарь повыше и умело уклонялась, когда кот обступал её и совершал прыжки.

Прямоушкин мотал два обруча на предплечьях, а остальные сжимал в лапах - он выбирал момент, атаковал, и проворачивал их, чтобы собраться с мыслями.

Девушка прижимала рукоять к груди и отходила назад. Минимальный наряд её ловил отблески.

В момент Прямоушкин ринулся к ней, перескочил через голову, и захватил шлейф в полёте. Он закрутил обруч и стал медленно отходить. Девушка же обхватила рукоять покрепче и посильнее дёрнула - шлейф вырвался из солнечного захвата и раздался вспышкой.

Николай и Маргарита прибежали поддержать кота. Не каждый день такое увидишь.

Подходили посетители и присоединялись.

Скоморошки же болели за свою.

Прямоушкин опомнился. На потеху публике он сменил пары обручей в воздухе и сделал ещё один прыжок. Квай-У же решила его провести, “приманить” - она специально взяла фонарь так, чтобы достать его казалось просто, и резко убрала его, когда кот находился в полёте.

Плавным движением шлейф нарисовал дугу.

Кот же перегруппировался, приземлился на ноги и в одно сальто долетел до фонаря. Он захватил шлейф, провернулся и погасил-таки иллюзию.

Квай-У уронила рукоять, показала пустые ладошки и улыбнулась.

Прямоушкин сценически вскинул ладонью и присел на пол. Он уменьшил обручи и теперь устало их тасовал.

- А вы говорите, не ведьмуете, - подошла к нему Квай-У.

Махровы подсели рядом.

Прямоушкин всё перебирал обручи и не поднимал глаз:

- А почему я должен ведьмовать-то?

- Ну… как же… - запнулась скоморошка, - Такое вот, - описала она рукой, - Далеко не каждому под силу.

- Ну! - встрял Махров, - Чего стесняешься? - развёл он руками.

Прямоушкин увеличил один обруч и оглядел через него всех собравшихся:

- Уметь пользоваться - не то же, что знать, что внутри, - сказал кот таинственно, - Эти обручи достались мне многие годы назад. И это то немногое, что мне правда стоит беречь, - поднялся он и поплыл по залу, - …Ну, кроме моих цветочных композиций, конечно. Их тоже ни одна монетка не вернёт.

Квай-У сузила глазки и заискивающе спросила:

- Так вы, значит, не сможете их восстановить в случае чего, да?

- Да, - ответил Прямоушкин отстранённо и пожанглировал, - В том-то кошачье ведьмовство и есть - во власти над солнечным, - объяснял он настолько, насколько понимал сам, - Звёзды - тоже порождение Спектра. Но насколько они ему благодарны, настолько они от него и независимы. Даже фокусы Администраторов не смогут изменить Звезду. А солнцеядным власть над ними была жизненно необходима, ведь это их пища, - остановился кот и грустно подытожил, - Так они съели всю родную галактику, пришли в нашу, - развёл он руками, - А после Солнечной войны остался лишь один. И тот сейчас кукует в бестелесном. Не хотелось бы мне тревожить его по поводу четырёх игрушек, сами понимаете.

- И всё-таки вы очень хорошо смотритесь со своими обручами, - сделала Маргарита комплимент.

- Кто вас мог так научить, если не кот? - не теряла Квай-У надежды.

Прямоушкин очевидно утомился. Лёгким движением он увеличил все четыре обруча, да так, что собравшимся пришлось отойти.

Вспышка отвлекла остальных посетителей, а шлейфы от фонарей на минутку померки.

- Не обязательно, - ответил тогда Прямоушкин, - Дядя Трилли может научить чему угодно, - подбрасывал кот обручи и сцеплял их в воздухе; цепочка выглянула из тумана, - Не просто же так он Тёмным Талисманом называется:

На тёмном фоне идеально виден свет.

На тёмном полотне нет смысла чёрным краскам.

Легко заполнить пустоту, в которой груза нет.

Мы будем заполнять её прекрасным.

… прочитал Прямоушкин и полез по обручам наверх. По пути он продолжал:

- Он учил подбором: получится-не получится. Я помню тренировки в тумане у озёр. Мы смотрели отражение и решали, красиво выходит, или нет. Так мы постепенно разгадали древний замысел.

Прямоушкин вынырнул из облака тумана и на последнем обруче осмелился встать в полный рост. Он остановил вращение осколков и поставил ноги на два самых больших. Руками он ухватился за дуги и теперь уверенно держался в воздухе.

Цепочка не давала ему отлететь далеко.

Прямоушкин оказался между облаком и потолочным окном. Огни от залов Изобилики сюда почти не проникали.

За стеклом свисали мураксанты, по беседкам было видно жизнь. Праздник Эквалюниума шёл.

По краю звездолёта проявилась аура - двигатели издавали тонкий синий свет. Невесомые призмы играли оттенками и прорезали облака. Звёзды таяли в холодной смеси.

По обручам залезли Махровы и Квай-У. Они с опаской сели и тоже наслаждались теперь видом.

- Я получил эти штучки ещё в Орулинке, - вдруг продолжил кот, - Я останавливался там ненадолго, когда котёнком бродил по Озурачи. И вроде бы именно там во мне признали талисмана, - вспоминал Прямоушкин, - Ко мне много обращались, - похвастался он, - Дядя Трилли, впрочем, считал, что я создан для более великих дел.

Закончил талисман уже как-то грустно.

Николай с интересом смотрел по сторонам. Он вызвал из кармана камеру и скомандовал ей сделать пару красивых снимков.

Маргарита же спохватилась:

- Ой, а нас уже и заждались наверное… Сколько времени?

- Без двадцати час, - ответила Квай-У.

- Ужас, - прикрыла Маргарита рот и стыдливо хихикнула, - Они уже сорок минут сидят без дела в холле! Заворожили же вы нас, господин Прямоушкин! - глянула она наверх.

Махров успокоил:

- Я предупредил их, чтобы в случае чего шли развлекаться. Нам главное не опоздать в столовую к пол-второго… Так что… Э! - дёрнул он верхний обруч, - Чародей-гимнаст! Я бы предпочёл выдвигаться.

Прямоушкин опомнился и будто бы завял:

- Ах да… Конечно, - снова нахмурился кот.

- ”Ну вот, ещё одно прозвище…”, - подумал он.

- Хорошо тогда, - отряхнул Махров ладони, - Есть время пройтись, посмотреть, что выдают.

- Я могу посоветовать! - энергично подхватила Квай-У, - Фонаря-то у меня уже и нет, хи-хи. Поброжу с вами… - опустила она глазки, - Все будут думать, что я занята, и не поставят меня следить за трансмутаторами. Это жуть, как скучно. Они себе работают и есть не просят, а ты отойти не можешь.

- Так кто же против? - ответила Маргарита.

Прямоушкин медленно слезал:

- А мне… обязательно в этом участвовать?

- Конечно! - похлопала Маргарита, - Вам давно пора сменить гардероб.

Прямоушкин соскользнул в туман.

… А голубка всё висела в Виноградье.

Птица-Корица морщился под телефонной станцией.

Нет, разговаривал он сейчас не с Мерцающими - ведь в таком случае он не морщился бы, а скорее хмурился. Всё-таки от Густава и Дианы по определению не может исходить никакой угрозы. По крайней мере, лично для него.

Ему-таки позвонили с Озурачи.

Там, далеко, в Кошачьем Театре Престолы императорские дочери заняли особые места и смотрели теперь очередную постановку Мяулюксов, отвлекаясь временами по срочным вопросам:

- Уже далеко заполночь, а до нас, знаете ли, дошли слухи, что Небесная Охота ещё не началась, - промурчала Симочка в нос, - Насколько они соответствуют действительности, слухи эти?

Корица поиграл головой в сомнениях и дал абсолютно честный ответ, хотя и не упустил возможности сдобрить его фирменным сарказмом:

- Соответствуют в полной мере! - ядовито улыбнулся он, - А впрочем, это как посмотреть, моя леди, ведь мы-то уже давно в воздухе и при всём оруж… При полной готовности, я имел ввиду… Вот только “жертвы” нет-с, - развёл Корица крыльями и самодовольно повертел навершие Скипетра.

- Странно, - сложила Симочка ногу на ногу, - Прошло вполне достаточно времени с того момента, как ваш любимый куай-ланг зашёл к нам за мясом.

- За мясом?! - отшатнулся Корица, - Это ещё что за архаизм?! Он же призрак, ему не нужно есть!

На другой стороне Лоу-Фай запрыгнула на своё сиденье и присоединилась к обсуждению:

- Так он им кормить кого-то собрался! Типо отблагодарить что ли… О каких-то чёрно-белых талисманах говорил. Мы не вникали - своих забот выше крыши…

- Хотя, надо сказать, он оказался очень приятным кавалером, - отметила Симочка, - Зря вы всё же над ним так измываетесь.

Корица утопил голову, сложил руки стеной и прорычал:

- Всё сегодня нечисто… Мясо, кавалеры, талисманы чёрно-белые… Страшно даже два-плюс-два сложить.

- Что ж, дорогой комендант, ”придёт эпоха удивляться”, - коварно напомнила ему Лоу-Фай.

Корица выпучил глаза и с трудом проглотил порыв гнева. Он выхватил из воздуха Скипетр и, назло всему, нашёл в своей ситуации что-то позитивное:

- Зато я теперь абсолютно уверен, что Хокори на звездолёте… И у меня нет причин отменять Охоту!

…Братья на борту завыли от бессилия.

А на той стороне зловеще предупредили:

- Вы совсем сошли с ума в своей гордыне, Корица, - посмеялась Симочка, - Может у вас лично и нет причин отменять свою Охоту, но мы не намерены ждать, пока вы облетите весь Эквалюниум в поисках.

- Нам нужен Праздник! - вторила Лоу-Фай, - Нам нужен Праздник!

- Да, Праздник прежде всего. И не только нам, - вновь подхватила Симочка, - Если полёвочки не увидят обещанного торжества, то на следующий год будут совершенно обоснованно хуже работать! А тогда, наверное… И папу придётся призвать… - перешла кошка к шантажу.

- ” …Воплощение Кошачьего Императора точно выведет Серебринка из себя” - осознал Корица в панике, - “8 лет по-новому живём без этой слащавой прорвы… А тут опять осядет в своей кулёмке и будет просить, и просить, и просить… Это ж Консул тогда не то, что повышать не станет, он понизить решит!”

Одна только мысль о вероятности сойти с Третьей позиции на Четвёртую, а то и, упаси Спектр, на Пятую чуть не сбила Корицу с ног.

- Увидят ваши полёвочки торжество. У-ви-дят! - обиделся Корица.

- Ох, как нам не верится, - покачала Симочка головой, - Смотрите же, мы не Шант Ханум, и не Хайку-девочка… Не прибудете хотя бы в три…

- ...Что? Ощипывать нас начнёте? - съязвил Корица, - Проходили уже. И пройдём ещё, если понадобится.

Лоу-Фай показала неокрепшие клыки и хлопнула хвостом:

- Не надо тут. Мы давно всё прознали про ваши наклонности. И потакать мы им больше не будем, - пригрозила она пальцем.

- Мы вас просто съедим, - подытожила Симочка.

Корица прекратил звонок и застыл в неловкой позе:

- Бар-рда-ак… - прошептал он.

- Ч-что они там с нами сделают? - хихикнул Озорница.

[хвать]

- ...ой! сейчас-то за что?

- Можно и без лишних слов! - провозгласил Корица и обвёл взглядом испуганных братьев, - Продолжаем-продолжаем-продолжаем! - прокрутил он крылом и зашагал по палубе, как ни в чём не бывало.

Так и ходил от носа к корме, от правого крыла к левому - руководил поиском.

Он с видимой ненавистью протискивался между стеллажом и пресловутым контейнером. И всё-то он хотел от него избавиться как-нибудь - хоть бы за борт выбросить, и всё-тут. Но нет - он заглядывал внутрь, сводил все “за” и “против” и продолжал протискиваться. Всё-таки жалко продукт.

Ченгли наблюдал за этим и тихо посмеивался.

Пелеринка же заскучала. Она боялась высовываться из уголка и ползала по тахте - смотрела, что происходит в садах и пыталась уловить, что показывают по большим табло:

Высотки поменялись программами. Хайку закончила номер и поблагодарила зрителей. Из тумана она вызвала три самых верных связки - те знали несколько простых приятных композиций.

Принцесса раздала воздушных поцелуев, сверкнула спинкой и, довольная, ушла за кадр. Музаару подключили к Фоновой программе - её транслировали шесть оставшихся высоток.

“Канпинг” же не дала собравшимся на площади уйти и сразу показала “Давайте Наблюдать” с Салисой Кофтой.

Пелеринка услышала знакомый голос и похлопала от радости - очень ей нравилась эта передача. Ещё в Сахарочи многие отмечали, что Пелеринка и Салиса кое в чём похожи… Не во внешности, разумеется, а в неподражаемой скорости построения фраз и привычке сбивать с толку не только собеседников, но и самих себя.

Именно по этой причине Салисе в который раз удалось не затеряться на фоне принцессы в ночь Праздника. Такой вот резкий чёткий переход к житейскому:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ПОТЕХА

- Над нами звёзды пролетают, а мы всё носимся на границе Син-Синта и Озурачи. Думаете, хотя бы в этом году… в преддверии кхм-кхм… “Эпохи удивляться”... что бы это не значило… мы оставим вас без пищи для… … для…

- Чё тормозишь? - послышался всеобщий любимец Марат, - Для чего пищи-то?

- Ну не для ума же! - воскликнула Салиса, - Ну ладно, хи-хи… Это не суть. Главное, что мы вас не… [хххх… ойййй…] …что мы просто вас не оставим. Так вот, если вы наблюдали за нашими мытарствами две недели назад [тут Пелеринка увлечённо закивала], то вы должны помнить, как мы встретили невероятно гостеприимное семейство кроликов невдалеке от Престолы. Помнится, мы тогда много говорили об устройстве их небольших двориков. А ещё мы сделали благое дело, да… Ну это если вы помните, конечно. Мы тогда искренне попросили Мяулюксов не озорничать - не трезвонить по утрам в дверь семейства Туцевых, что проживало в пятом модуле с конца… … И сегодня мы решили вновь их навестить…

- Посмотреть, помогли мы, в конце-концов, или нет, - добавил оператор 100-Карат.

- Да, - подхватила Салиса, - Но, к своему удивлению, мы обнаружили, что Туцевых в этих двориках больше нет. Да и самих двориков больше нет!.. Мы уже подумали на какое-то ненастье, мало ли… А потом собрались с мыслями, ушли подальше за Теплинт, и вновь с ними встретились! И теперь, мы надеемся, нам ничего не составит труда найти наших друзей… Мы, знаете, даже подарок им подготовили - кухонный комбаин. А то насмотрелись мы, как бедные крольчата грызли моркови… морковкь… плоды морковных культур… целиком! А их отец, вроде и интеллигент весь из себя, считал это совершенно нормальным… вот я если лишний раз укушу что-то жесткое у меня всегда зубы болят…

- Это что, у тебя от морковки зубы болят? - спросил Марат, - То-то у тебя четыре глаза!

- Да нет. Это я на спор фарфоровую статуэтку разгрызть попыталась… Не важно…

… И так до бесконечности. Удивительное зрелище.

Но Пелеринку это успокаивало. Салиса никогда не стеснялась, и Пелеринка в один момент тоже перестала стесняться. Болтала себе и болтала. Но всё-таки взяла за правило “не выдвигать необоснованных предположений”... Так Маргарита говорила. Это значило “не придумывать про других что-то лишнее”.

Но вдруг Весёлая Телестудия прервала галдёж Салисы праведной рекламой. И фея отлепилась от картинки.

Она и не заметила, как к ней подсел Ченгли.

Тот тихо рассуждал:

- Птицы всё не могут найти Хокори… - сказал он вполголоса и странно посмеялся, - А если его не могут найти они, то как его найдём мы?

Пелеринка похлопала ртом, помяла пледик и глубоко вдохнула:

- ...А вот об этом… Я же тут тоже как талисман подумать хотела, - призналась она, - Просто чаю этого уже три заварника сделала, а больше у меня ничего с собой нет, вот. Хотела снова девочек позвать с виноградом, но боялась, там… Вдруг опять ругаться начнут… И…

- ...И что надумала? - улыбнулся Ченгли шире прежнего.

- А если господин Прямоушкин его специально удерживает? - подползла она, - Если специально удерживает, а? Ну, видит то есть, что нам больше времени нужно, вот и не отпускает, пока мы не придумаем, что дальше делать… Вот.

Ченгли насупился слегка и соотнёс события…

- ... Ну чародей! - вновь восхитился он.

Пелеринка сцепила ручки и задрыгалась:

- Ну кот-спаситель!

Феи заиграли в ладушки.

И вновь пришла уверенность. И снова захотелось наблюдать, что будет дальше.

…Корица глянул на них и в недоумении фыркнул.

Он хотел уже было ступить к носу: вскинул голову, выпятил грудь, сделал шаг… И упёрся в Черепицу.

- Всё, баста! Не можем мы его найти, - вынес здоровяк твёрдо и окончательно, - Может и правда дальше полетим? Ну убудет с тебя что ли?

[хвать]

- ой! - потёр Черепица крыло и обиженно шмыгнул.

Корица же нахохлился, поднял крылья к небу и прорычал что-то невнятное.

- Да хоть завой… - прокомментировал Чечевица, - А Хокори здесь нет! Да и опоздать нам, видно, светит - у нас осталось, считай, минут 20!

- И мы их используем, эти 20 минут! - резко подался Корица, - Заведённого нельзя нарушать! Или вы хотите сказать, что нам в этой “эпохе удивляться” места не нужно типо, да? Так вот, мы не должны дать слабину! - ударил Птица крылом по крылу, - Да, наш пылесборник стал немного… смелее… Но он станет ещё смелее, если сможет от нас улизнуть… А мне это… не нужно.

Корица стоял подбоченившись. Что-то его затрясло. И перья его зажили своей жизнью.

Мастерица разочарованно собрал подзорную трубу и отправил на стеллаж. Он с трудом перелез с крыла на борт, выдохнул от тревоги и сполз на палубу:

- Что ж… - снял он колпак и помассировал макушку, - И как тогда нам дальше поступать, любимый старший брат?

Любимый старший брат процедил воздух и сжал клюв до трещинок:

- Подняться над садами! - надорвался он.

Феи переглянулись.

Чечевица повернулся на сидении и, дразня, подпёр голову:

- Что-то? - просияли его глаза.

-Подняться над садами!!! - подпрыгнул Корица со злости и раскачал Голубку, - Почему мы всё ещё стоим?!

Чечевица показал зрачками вверх. Корица запрокинул голову - да так, что потерял колпак.

Воздушные площадки перекрыли взлёт. И скоморошкам, очевидно, не было до этого никакого дела. Они всё мило ворковали и смотрели телевизор. Они не упускали очереди покататься на качелях из лозы.

- Ау, население! - бесплодно отразился по площадкам крик Корицы.

- А? - отозвалась Имачи и стряхнула на Голубку горсточку пыльцы, - Что случилось, комендант…?

- Вы нас замуровали все, и мы взлететь не можем! - закипал Корица.

-Правда? - оглянулась Имачи, - Да уж, незадача… Хм… Я сейчас предупрежу! - захотелось ей побыть поистине полезной, - Мы постараемся разъехаться… И-Рили! И-Рили! Шалин! Соора! Пряница 20248!!!

- Что?

- А?

- Что случилось?

- О 17-Ладошек, кому опять покоя нет?!

- Да-да-да-да?

- Снова шум…

- Вот только не говорите мне, что Гайли опять задуряется…

- Мы тут… Мы тут заняты!

- Ага-ага-ага?

- М?

… звучало сквозь искрящуюся зелень.

Пелеринка улыбалась. Множество весёлых голосков.

Корица же мотался в ужасе. Он вертелся, руки в стороны, под завесой из лозы и, кажется, сходил с ума:

- Я… Эт… А почем… А! А это! А как… А как теперь?!

Он бросил Чечевице злобный взгляд:

- Вверх! Сейчас же! - скомандовал он и взмахнул Скипетром:

Подчинилась тысяча следящих приводов - площадь огласил каскад хлопков. Три яруса садов сошли с позиций и резко разлетелись в стороны под возгласы и треск.

Пряницы удержали скоморошек на ногах и не дали выпасть за ограду.

Лоза качалась и разбрасывала ягоды.

Корзинки и контейнеры слетели вниз.

Голубка начала подъём.

Корица повторял всё то же самое - ярус за ярусом расталкивал он сады.

И сохранял при этом самый важный вид.

Чечевица виновато посмотрел на пару скоморошек и прикрыл глаза крылом. Черепица с Мастерицей побоялись шелохнуться - так и стояли с ошалелым взглядом.

Пелеринка испугалась. Она подсобрала ножки и скуксилась:

- Ой-ой-ой-ой, - лепетала она, - Что же это делается? Зачем же кот-спаситель нас сюда отправил?

- ”Путь без встряски не имеет смысла”, - процитировал Ченгли и приобнял спутницу.

Корица разогнал последний ярус, и Голубка вышла из садов.

Лязг следящих приводов прошёлся по платформам.

- Э-э… Что теперь? - боязливо спросил Черепица, и инстинктивно заслонил Мастерицу, когда подошёл старший брат.

Тот, впрочем, не имел намерений рвать перья.

Корица принял по центру палубы широкую стойку, прохрипел, как хищник, и спросил:

- Кто-нибудь помнит наши первые 10 лет на работе? - сморщился он.

- Н-нет, - протянул Чечевица; и веки его потяжелели.

- А вот я - помню! - топнул Корица.

Феи отползли ещё подальше.

Пилот взмахнул крыльями и недовольно хрюкнул.

А старший продолжал:

- Видно, дело всё же в ритуалах… Ну что ж… Будут ритуалы! Итак, нам нужно снова доказать Хокори, что перед ним значительный противник!

- Ко-о-ри-и-ца… - ударил Чечевица по Консоли, - Ты что, совсем уже отчаялся? Мы на четвёртом десятке все. Какие ритуалы?

[хвать]

- ой!

- Я, дорогой мой, не отчаялся, - глянул Корица исподлобья, - Я тут, наоборот - единственный, кто ещё надежды не утратил.

- Ну, надежда со здравым смыслом не всегда вяжется… - сказал Чечевица ему вдогонку.

- ...Спектр, видно, в эту ночь решил со мною поиграть, - бубнил Корица, - Сломать всё то, что я так долго строил… Что ж, я ему напомню, с чего всё началось… “Эпоха удивляться”, подумаешь… Я-то из времени не выпаду! Ну… то есть, мы… не выпадем, конечно…. Вечное эпохам кланяться не будет! - заявил он и пнул контейнер.

Озорница принял стойку смирно - выждал, пока брат не пройдёт мимо, и последовал за ним. Он решил развлечь немного чайных фей - начал повторять за уважаемым Администратором: так же надулся и зашагал по-генеральски.

Феи сдерживали смех.

Корица же не придавал этому значения и, сам с долей объяснимого стеснения, воскликнул:

- СТАЙКА-СТАЙКА, КТО ЖЕ ПОМНИТ НАШУ?! - расправил он крылья и, подобно отцу, максимально вытянул шею.

- Був-був-був-був був-був-був-був-був?! - повторил за ним Озорница.

Братья совсем выдохлись. Но, делать нечего, всё-таки подчинились.

Они залезли на стеллаж и выдали с громким загробным отчаянием:

- МЫ КОМАНДА В… КОЛПАКАХ!!!

- Був-був-був-був-був-був-був!

Сады разразились хохотом.

- Мгм… - одобрил Корица, - ДАЛЬШЕ!

- БУВ!

- МЫ-ы… Летаем… в облаках…

- Був-був-був-був… був-був… був!

- Мгм…

- Между… небом… и землёю?... под загадкою ночною?

- ...Мы все дружно едем в цирк! - послышалось со стороны.

Весь экипаж обернулся - на высшую площадку последнего яруса забрался по лозе молодой человек, один из верхолазов Виноградья.

Он, как полагается, установил знак: “Вскарабкался. Лёва”.

Зрители на площади возликовали, скоморошки ударили из хлопушек, а пряница, что охранял последнюю площадку, пожал ему руку.

- Это как понимать? - ответил ему Корица, - Чего не в свои дела лезешь?

- Да потому, что вы из ума выжили! - поправил верхолаз табличку, - Я же там, несколько минут назад, чуть не упал!

- Погоди-погоди! - придержал Корица крылом, - Ты сам-то себя слышишь? Главное, ты чуть не упал, а мы из ума выжили…

- Во-т Шайка в колпаках! - присвистнул верхолаз, - И ради чего вы это устроили? Вас на всём звездолёте уже ждут! Вон, людям снизу глаза замозолили. Никто Хокори сегодня не видел… Вам бы дальше лететь, а вы прыгаете!

- Там, внизу, никто не видел, а я знаю, что он здесь! - отрезал Корица, - И не собираюсь жертвовать представлением! Я что, зря его готовил? А я такое подготовил - все закачаетесь… - покатал он глаза, - Нам вот только… задора не хватает!

Озорница недоверчиво усмехнулся.

- У нас кто-то фальшивит, наверное… - продолжал Корица, - У нас точно кто-то фальшивит… Вот потому у нас и не получается ничего.

Ченгли гомерически проскрипел носом.

Верхолаз протёр очки:

- ...Знаете, дорогой Администратор, а по-моему, у вас просто не все… при образе, понимаете? - ответил он глупостью на глупость, - Может, поэтому не получается, а?

С едкой улыбкой Корица поднял целых три яруса садов - теперь верхолазу предстояли ещё 12 метров пути.

Тот спокойно выправил плечи, поднял свой знак и молча уцепился за лозу.

- Ну разве так можно? - сочувствовали скоморошки.

- Да Корица всем сегодня Праздник портит! Долой Корицу! - пробился возмущённый голос.

- Он ещё и чайных фей, бедняжек, в небо поднял!

- Да у него ещё четыре Птицы экипажа, чего они его не снимут?

Чечевица стиснул зубы и шепнул Голубке:

- Реверс двести метров и дальше по Проспекту Скал.

- Уверены?

- Да-да-да, не видишь, нам тут не рады?

Под возгласы негодования Голубка тронулась, и Чечевица поспешил ответить скоморошкам:

- Чего разорались? У нас тут всё сложнее! - сказал он в микрофон, - Это ж брат наш как-никак… Так у него ещё и Скипетр. Что мы с ним сделаем? Вы-то его хотя бы раз в году видите, а у меня с ним… кабинеты смежные. Вот и думайте. Всё. Всё-всё-всё! - повторял Чечевица, пока Голубка не ушла как можно дальше.

Скоро машина развернулась и проследовала над широкой дорогой.

Скалы поднимались по сторонам Проспекта, и древние слоны дремали в них - их головы застыли в камне.

Модули вздымались волнами и уходили далеко за горизонт. Их обрамляли золотые гирлянды - бусы из огней тянулись от здания к зданию и освещали дворы.

Мобильные комплексы застыли над глухими стенами.

И их табло на скорости давали голубые блики.

Пелеринка держалась как можно крепче - Голубка летела без купола и головой прорезала воздух. В уши бил тяжёлый грохот.

Корица глубоко задумался. Он сел на контейнер и стал мять колпак. Ветер играл его перьями.

Мастерица глянул за борт: люди отвлекались и смотрели вверх. Всё же редко Птицы оставались в Хромантачи так долго.

- Меня сжигают эти взгляды, - добрался Мастерица до пилота, - Мы привлекаем… много внимания, - заикнулся он и поправил очки.

Чечевица перебросил помпончик назад и предложил:

- Надо дать им ещё один номер.

Черепица промычал:

- У нас тогда реквизит закончится.

- Неужели вы думаете, что мы сегодня ещё куда-нибудь успеем? - возмутился Чечевица.

Мастерица нахохлился и взволнованно напомнил:

- Не успеем, нас съедят. Мяурулисы слов на ветер не бросают…

Чечевица подул щёки и порыскал глазами по салону. Он завис на Озорнице, подумал немного и дал братьям немой намёк.

Те, с тяжёлым сердцем, согласились.

- Радость моя! - позвал Чечевица, - Подойди к нам… только тихо, - добавил он шёпотом.

И Озорница покрался к Консоли. Он случайно задел контейнер - Корицу слегка качнуло.

Озорница выждал немного и пошёл дальше.

Ченгли же похлопал Пелеринку по плечам:

- Вот оно. И воздух тяжелеет, и события идут, - прищурился он, - Пойдём поближе.

Фея взяла вееранта за руку, набралась духу и сползла с тахты. Она ступала медленно, с опаской, но Ченгли её не торопил. Не хотел расстроить. Да и понимал, что время ещё есть.

- “Предвиденье дано не всем, но каждый может чувствовать движение момента”, - сказал однажды Тёмный Талисман.

Братья обступили Озорницу:

- Видишь, там твой одногодка в коматозном состоянии? - прохрипел Черепица.

Озорница кивнул.

- Так вот, - взял его Чечевица за плечи, - Возьми, дорогой, Скипетр, и покажи пока людям свои… ну, фокусы. А мы придумаем, что делать дальше, ладно?

Озорница кивнул.

Мастерица ласково подтолкнул его:

- Ну давай.

Скипетр витал у Корицы по правому плечу. Озорница подобрался к нему и ловко сдёрнул, после чего снова по-особому взмахнул и кувыркнулся на стеллаж.

- А можете сделать свой зелёный луч, а? - попросил Ченгли.

- Можете-можете-можете? - хлопала Пелеринка.

Озорница потряс Скипетром, принял геройскую позу и весело сказал:

- Я ещё лучше знаю!

Спектр слился с воздухом - сплетение золотых каналов подхватило узел гирлянд.

Население вздохнуло от восторга.

Иллюзия повторила образ гирлянды, и теперь Озорница рисовал ею по небу - над Хромантачи возникали облака из завитков.

Черепица облокотился на контейнер и стёр пот:

- Ну вот и хорошо. А то я испугался уже, что нас весь Хромантачи ненавидеть будет…

Корица вдруг вышел из ступора и махнул крылом:

- Глупости! Группа скоморошек погоды не сделает… - уронил он голову в крылья, - Мне больше интересно, что этот верхолаз имел в виду своим “не все при образе”... Может быть, и правда в этом дело?

- Неужели мы будем верить совершенно посторонним лицам? - удивился Мастерица.

- Да я уже во всё, кажется, готов поверить! Лишь бы помогло! - сорвался Корица с места и направился к складу.

Он отодвинул чайных фей и утонул в контейнерах.

- Ой, а что это вы делаете? - спросила Пелеринка.

- Ищу два лишних колпака, что ещё? - объяснил Корица, - И как я раньше не догадался? У меня же на борту два члена экипажа выбиваются из образа, с непокрытой головой стоят! Какой тут разговор?

- А мне не нужен колпак! Мне не нужен! - помахала Пелеринка ладошками, - У меня же вот что есть, а? - натянула она плащик на голову и превратила в капюшон.

Она покрасовалась немного и виновато глянула на Ченгли.

Тот, впрочем, держался спокойно.

- Пр-редположим, - недоверчиво гаркнул Корица, - Значит, нам нужен один колпак… Тогда это точно не проблема, - встал он на колени и полностью заполз в контейнер.

Черепица и Мастерица опасливо отошли.

- Ц, да-а, - покачал головой Ченгли и посмеялся, - На Сахарочи такие птицы не водятся…

Контейнер подпрыгнул, прозвонил, и Корица радостно окликнул:

- Ну вот, что я говорил? И вовсе не проблема! - вывалился он, пыльный, и потянул за собой кусок лазурной ткани.

Он наматывал её и наматывал, наматывал и наматывал… И всё-то на глазах мрачнел… Кажется, он что-то вспомнил…

- Э-это же!!! - опередил его Мастерица, - Это же!!!

- Ну… колпак, - притворился Корица, будто не понимает, о чём идёт речь.

- Да сам ты колпак! Это же Колпачок-Приятель! - подскочил Черепица.

Озорница как услышал, так сразу же закончил номер. Он поклонился зрителям и кувыркнулся к братьям:

- Колпачок-Приятель? - обрадовался он, - Где?! Ох, и да! Это же он!

Пелеринка встала на цыпочки:

- П-приятель? - округлила она глаза.

Ченгли же на секунду изменился в лице - понял вдруг, что ему предстоит это надеть. Оставалось верить в то, что это унижение окупится…

Черепица объяснил:

- Не просто “приятель”, феечка ты наша. Это Колпачок-Приятель… Ну… Однажды Озорница играл с палочкой наделения. Это такая… - показал он крыльями, - Штука спектральная, которая позволяет жизнь давать… бутафорскую, понимаешь? Ну вот, он и попал ею по своему колпаку… Вот и пожалуйста!

- У-у-у… - протянула фея и тоже потрогала ткань, - Мя-ягенький.

…Корица же стоял в позоре. Он рылся в памяти и диву давался - какими бы усилиями он не скрывал от брата злополучную палочку наделения, тот всё равно её находил. И воображение его в те моменты играло сильнее прежнего.

Так, по Лютикену то и дело шарахались “приведения” из украденных у братьев простыней. А жители висячих поселений рассказывали о том, как ожившие окаменелости выныривали из озёр - просили подсказать, который час.

Что уж там, коридоры Флоксового дворца в один момент стали казаться разумными - когда Стайка шла всем скопом, они подсказывали короткий путь туда, куда нужно… Но когда Корица шёл один, то будто каждый поворот стремился вывести его обратно на улицу.

Чем же его тогда достал Колпачок-Приятель, Корица уже и не помнил.

- ”Эх, ну во что же ты опять такое наступил?” - пожурил он самого себя, - “Сколь неприятное положение… Ладно бы проблемы настоящего, так тебя ошибки прошлого уже нагнали! Это всё от нервов. Совсем ты себя, Птица-Корица, не бережёшь… Тебе точно нужен отпуск…”

Чечевица посмотрел на него искоса, ухмыльнулся и напомнил:

- А ты вроде говорил, он убежал.

Черепица размотал бедную ткань, потрогал, приласкал…

- Сволочь… - прорычал он на старшего брата.

- Что сволочь-то? - закрылся Корица, - Он сам в контейнер упал… А я подумал, что ему так удобно. Я что, решать за него буду? Ха-ха! У меня пять поселений в подчинении, ещё буду я задумываться о проблемах разумных элементов одежды…

Мастерица тихо ужаснулся:

- Подумай только, он пролежал в этом ящике… 15 лет!

- Ну вот, тем более! - потянул Корица ткань, - Может, он и не такой живой уже.

Озорница сразу же поник:

- Ай-ай-ай! Вот я дурак! Ну конечно! Ну конечно же! Я же на звездолёте живу, храни его Инженер! Эквалюниум плоский, как блюдечко… Куда ж тут убежишь, где ж тут спрячешься?... - сокрушался негодник, - А я поверил! 18 лет! А-а-а-й…

Корица хлопнул его по спине:

- Ну-ну… Развёл тут! Всё равно наделение со временем проходит. Это же всего лишь имитация - напомнил он, - Мы Администраторы, мы жизнь создать не можем… Это всё равно случилось бы, рано или поздно… Тем более… Теперь дорогому вееранту будет удобнее, - подошёл он к Ченгли.

Тот оглядел пятиметровый убор и справедливо заметил:

- Великоват.

Корица щёлкнул клювом:

- Привереда нашёлся. Одну ночь потерпишь.

Корица раздвинул колпак пошире, занёс над головой вееранта и стал медленно опускать.

Стайка наблюдала за этим и сгорала от стыда.

- А что не так? - спросил Корица, - Я вас уверяю, теперь у нас всё получится. Думаете, я не умею интерпретировать знаки судьбы? Всё я умею, и, между проч… - осознал он вдруг, что делает.

Колпак давно поглотил вееранта, дошёл до пола и расплылся складками.

- Это очень плохо, - сказал Ченгли.

Корица неловко проскрипел, поднял колпак и затянул его Ченгли вокруг головы.

Пелеринка сложила ручки замочком и сотворила ангельское личико. Ей результат показался очень даже милым.

Корица прогнул спину и вернулся к братьям у Консоли:

- Будем повторять ритуал, - состроил он видок организатора, - Посмотрим, как пойдёт теперь. Сейчас нам начудить нельзя. Я… - вдруг оборвался он, взглянув на братьев, - Да что такое-то опять?

Чечевица, Черепица и Мастерица имели напуганный вид. Что-то явно сотворялось у Корицы за спиной.

- Да так… Колпак этот, - отчеканил Чечевица с выпученными глазами.

- Что?! - схватился Корица за сердце, - Этот веерант его уже порвал?

Мастерица покрутил крылом, мол “ни так, ни сяк”:

- Он как-то сам с этим справился, так сказать.

Корица помолчал:

- Не понимаю.

Черепица вздохнул:

- Тебе, любимый, лучше не оборачиваться. Давайте слушать пение птиц.

- Ага, - ответил Корица, - И кто из вас петь будет? - пошутил он и обернулся.

…Впрочем, правда зря, ведь Колпачок-Приятель вдруг пришёл в сознание и поднялся во весь рост над головой у вееранта.

Существо лазурной ткани забрало немного Спектра у Голубки - иллюзии обвили тулью и оживили узоры - замерцали розовые нитки, засветились белые шары и загуляли пуговицы.

Колпачок прогнулся, словно кошка, и недовольно зашуршал подкладкой.

- Вот он и пришёл момент… - шикнул Ченгли Пелеринке, - Я же говорил… - показал он на существо, - Способы обычно находятся сами собой… Спрячься!

- А… А почему? А ты как? - подалась фея.

- Я-то ладно… Ну у тебя же вееров на случай чего нет! И ты… хрупкая, - ответил ей Ченгли, - Спрячься! - расчехлил он веера и пришёл в боевую готовность.

Колпачок-Приятель наклонил помпончик к группе у Консоли:

- Отец… - глухо прошуршала подкладка, - Отец…

Корица выпнул Озорницу… И слишком поздно заметил, что забыл забрать у него Скипетр. Но лишний раз пред ликом чудища решил не выступать.

- Колпачок-Приятель! - подбежал Озорница и вежливо спросил у носителя, - Ты же… не против?

Ченгли покачал головой. Озорница обнял творение и захохотал:

- А ты заматерел! - отошёл негодник, чтобы посмотреть Колпачку “в глаза”.

- Я чувствую новые ноги, - прошуршала подкладка.

И Ченгли вполголоса съязвил:

- Ну, у меня не только ноги есть…

“Отец” же скривился, стараясь как-то это понять, и ответил:

- Да-а уж… Ты и говорить стал иначе… Но-о… Я всё равно рад, что у тебя получилось встать… ну… на ноги! Всё-таки ты у меня уже взросленький, 54 года как-никак, хи-хи! Я так тобой горжусь! - завёл Озорница крылья за спину и покачался на пятках, - Ох, а помнишь наш 925-й? Ох, как мы эти окаменелости с тобой по траншеям гоняли, ммм-м! Помнишь, да?

Колпачок-Приятель издал песочный звук, помпончиком нагнулся к Озорнице и крепко обнял.

- Ой… Ну какой ты стал чувствительный! - заметил Озорница, - Вроде и в ящике лежал… Где такому научился?

Корица вжался в группу:

- Ну, может и обойдётся… Он же никогда не был мстительным?

- Мы знали его только пять лет, Корица! - дрожал Черепица.

Колпачок-Приятель выпустил Озорницу, посмотрел немного на небо и резко согнулся к группе. Помпончик завис в двух метрах от Корицы.

Существо молчало.

Чечевица потерял терпение:

- Ну скажи ему уже что-нибудь, Администратор недоделанный!

Корица сильно обиделся на “недоделанного”. И обида эта победила страх.

Он расправил плащик, тронул очки и подошёл поближе:

- Ну здравствуй, господин кадавр, - поздоровался Корица как прежде.

- Кадавр, хм… Так значит, ты всё помнишь, да? Что ж, я догнал тебя сквозь время и пространство, - прошуршал Приятель.

- Какая, однако, патетика для ожившей бракованной шапки, - сузил Корица глаза.

Колпачок-Приятель выдал жуткий визг.

Пелеринка вскочила на тахту, укрылась пледиком и защитилась подносом. Ченгли закрыл уши.

Черепица заплакал.

Существо сказало:

- Отец… Спрячься за мою… Э-э… ну ты понял.

-Не-е, - ответил Озорница, - Не-е, не понял.

Тогда Колпачок сам поставил отца позади.

- А нам с тобой, Корица, пора поговорить… - назначил он и вынес жуткое требование, - Я хочу, чтобы ноги понесли меня вперёд.

- Понесли вперёд? - выпятил Ченгли губку, - С удовольствием.

Корица мигом спрятался за братьев. Страх снова поглотил обиду:

- Ты что делаешь?! - кричал Корица, - Ты зачем его слушаешь, безумный веерант?!

- Он же просто хочет поговорить… - напомнил Ченгли, - Потом, вы сами его на меня посадили. Я пострадать не хочу. Мне ещё фею домой провожать.

Колпачок-Приятель замахнулся и зашёл на удар. Птицы успели пригнуться - помпон прошёл над головами.

Черепица взял Мастерицу за крыло и утянул ближе к центру. Чечевица спасся сам.

Корице же удалось отвертеться и от второго удара, правда он поскользнулся на плащике и в страхе отползал теперь к Консоли. И только когда существо замахнулось третий раз, кое-что всё-таки пришло Администратору в голову:

- КО МНЕ! - скомандовал он Скипетру и сделал специфический жест.

Спектральный инструмент вырвался из крыла Озорницы и свалил того на пол.

Но радоваться Корице не пришлось - чудище поймало Скипетр в полёте и связало его крепчайшим узлом:

- Держите меня, ноги! - скомандовало оно.

Скипетр вырывался, и Колпачок одёргивал его силой. Ченгли было трудно устоять - он замахнулся веером, врезался им в контейнер и теперь держался увереннее.

Скипетр носился под куполом и бился о стекло.

В общем гомоне тонули выкрики Голубки:

- По курсу мобильный комплекс 15-31, его смещение невозможно. Предложено автоматическое отклонение от маршрута. Подтверждаю?

Чечевица собрался ответить, но на него повалился здоровяк:

- Что под ногами-то болтаешься? - отряхнул Черепица пилота, - Надо убрать этого пацана, пока он всё нам не разнёс!

И только они подползли к Ченгли, узел со Скипетром влепил их в стену.

- По курсу мобильный комплекс 15-31, его смещение невозможно. Предложено автоматическое отклонение от маршрута. Подтверждаю?

Скипетр слабел. Он рванулся со всех оставшихся сил, но Колпачок стянул его назад с силой ещё большей - инструмент прописал два круга под куполом и на всей скорости вляпался в поднос.

[БАБАХ]

Поднос поплавился, а сверхустройство распахнулось на сегменты - в спектральной схеме Колпачок нашёл следящий привод, выдернул его и отпустил.

Все компоненты и сосуды повалились на пол, а следящий привод просвистел по воздуху и упал в ногах Корицы.

- Спектральный Скипетр третьей позиции разобран-н-п-по-по курсу мобильный комплекс 15-31, его смещение невозможно. Предложено автоматическое отклонение от маршрута. Подтверждаю?!

Администратор находился в изумлении.

Ченгли оторвался от контейнера и оборонялся теперь от подносов - Птицы отправляли их со всех углов.

Колпачок-Приятель подобрал все компоненты Скипетра и собрал его обратно, пусть и неправильно - навершие его каким-то образом оказалось посередине.

- Ошибка Скипетра третьей позиции! - оповестила Голубка.

- Берите возвратные палочки! - закричал Корица и сорвался с места.

С куда более грубым и булькающим звуком инструмент жалил теперь Птиц иллюзиями - то перекрашивал оперение, то добавлял по клюву, то вытягивал им ноги, то, по традиции, сильно приумножал им количество пальцев.

Стайка же успевала исправлять друг друга палочками, благо Мастерица в своё время понаделал таких на каждого.

- Ошибка Скипетра третьей позиции! По курсу мобильный комплекс 15-31, его смещение невозможно. Предложено автоматическое отклонение от маршрута. ПОДТВЕРЖДАЮ?!

Мастерица оказался под прицелом. Черепица перепрыгнул через контейнер, сбил Корицу с ног, но мозг коллектива защитил, хотя и срослась его голова теперь с колпаком.

Мастерица успел убрать ущерб, и быстро повалил брата на пол - так оба увернулись от иллюзии.

- Дураки! Здесь меня защищать надо! - негодовал Корица на коленях.

Он тоже взял поднос и запустил им в вееранта. Тот успешно разрезал его на две половины и подбросил. “Колпачок-Предатель” оттолкнул осколки в Корицу.

- Да что-ты делаешь такое, глупый головной убор!!! Не порти мне костюм! Я же на службе!!! - успел прокричать Администратор и скорее пригнулся.

Что-то снова пронеслось над головой.

Главный Терминал Голубки вышел из Консоли и обогнул всё поле боя. Он безуспешно попытался достучаться до Озорницы - тот спрятался в винограде и с сыном названным бороться не хотел.

Тогда Терминал подлетел к Пелеринке:

- ДЕВОЧКА, ПОДТВЕРДИ КОМАНДУ! - прозвонила Голубка.

- Я… Я, - потерялась Пелеринка, - Я не умею же… А как я? - глянула она вперёд.

Мобильный модуль приближался. Голубка оказалась в тени его верхней половины и направлялась теперь прямо в синее табло - прямо в глаз весёлого мужчины с рекламы шерстяных носков.

- ПРОСТО СКАЖИ “ПОДТВЕРЖДАЮ”!

- Ой, подтверждаю! - зажмурилась Пелеринка.

Машина резко развернулась, и поле боя полетело с ног. Ченгли врезался веером в стену и устоял. Контейнер с виноградом опрокинулся, и ягода посыпалась на Птиц.

Пелеринка не могла поверить в то, что с ней случилось:

- В-всё? - шепнула она Терминалу.

- Д-д-д-д-д, - потерялась Голубка… - Да-а-а-а… - заплакала она настолько горько, насколько позволял её речевой синтезатор, - Я больше не могу так работать… Что я Всевидящему Компьютеру скажу?! - всхлипывала она, - О 17-Ладошек… До чего дошла, а! Даже тушь потекла.

- Я вам помогу с тушью, - предложила Пелеринка, - Не бойтесь, я умею! Я-то уме… Ой… - присела она.

И обе засмеялись.

- А ведь помочь ты мне и правда можешь. У меня ну… Утечка памяти случилась, понимаешь? - стыдливо призналась машина, - Мне нужно срочно перезагрузить автоматические системы. Ты сядешь за Консоль.

Голубка посадила Пелеринку на поднос и быстро пронесла через хаос салона.

- А-а что я должна делать? - испугалась фея обилия кнопок, табло и спектральных контактов.

Терминал сам нажал комбинацию клавиш, поменял соединения контактов и вызвал из глубин Консоли штурвальный шар.

Хрупкое устройство из нескольких осей зависло над док-станцией:

- Просто отклони самую… толстую проволочку… Ну, скажем, влево. Тогда я просто пойду кругами. Я скажу тебе, как смогу вернуться. Надеюсь, надолго не задержусь.

- Ой, подождите! - попросила Пелеринка, - А ещё на что-нибудь нажимать надо? - ответственно поинтересовалась она.

- Ну… Понажимай, попробуй… Птицам уже всё равно ничего не поможет.

И Пелеринка завела ось влево. Так и держала минут пять, пока позади существо разбрасывало измазанных соком Птиц во все стороны.

Чечевица вдруг заметил, что его насиженное место кто-то занял. И только он туда заковылял, как фея не смогла уже сдерживаться и всё-таки нажала на кнопочку. Так, украдкой нажала, быстренько - будто конфетку из под носа увела.

Нос отделила от салона стена искусственного льда и пленила при этом чей-то клюв - Чечевица упёрся ногами и крыльями. Иллюзии били по его спине, а он всё тянулся.

Пелеринка нажала на кнопочку ещё раз. И Чечевица потянулся ещё раз. Стена исчезла, и в итоге Чечевица отлетел - проскользил по виноградному полу и уткнулся клювом в мягкий уголок.

Фея нажала ещё: весь багаж отключил парение и с грохотом свалился на пол.

И ещё: багаж сменил центр притяжения и утащил Птиц к правому борту.

И ещё: багаж снова воспарил но заметался в разные стороны.

И ещё: Голубка удалила пол. Птицы удержались когтями на стенах и по очереди пытались теперь схватить вееранта - Колпачок-Предатель с трудом удерживал их обоих Скипетром. Ченгли раскачивался и разбрасывал Птиц веерами.

И ещё: Голубка вернула пол, но полностью раскрыла купол.

И ещё…

- Отражение по вертикали. Подтвердите.

Корица закричал бы, наверное, истошное “нет”, но так не вовремя подавился…

- Подтверждаем! - браво кивнул веерант.

Глава 10. Бергамот!

Панцирь Изобилики держали хрузалинты. Коконовые деревья давно лишились веток, и жилы их теперь питали Спектром трансмутаторы - философские машины вросли в стволы гигантов, как грибы. Они поглощали потоки иллюзий, преобразовывали согласно программе, и выпускали одной мощной “философской искрой”, которая в секунды пересобирала то, что находилось внутри.

Рокот мощностей сливался с общим карнавалом.

Сами хрузалинты вряд ли сильно обижались на новую работу. Всё же им пришлось не менее ста лет простоять без дела - большой исход бабочек оставил их кроны совершенно голыми. Вот такая эволюционная шутка - Спектр отучил их отращивать листья, чтобы совершенным насекомым было, где вить коконы, но так и не научил их этому заново, когда совершенным насекомым пришлось оставить свои земли аргонавтам.

Серебринку трудно далось решение полностью изменить состав атмосферы. Самому ему, на тот момент, уже было совершенно всё равно, чем дышать. А плотность газов почти не представляла для него никакой проблемы. И всё-таки от Хрузалинтового шалаша и неба в скопленьи живых лепестков пришлось избавиться: для аргонавтов воздух Эквалюниума оказался слишком разрежен, а кислород сковывал бабочек и прижимал их к земле.

Бедному Ляльцацку показалось тогда, что сделать выбор в пользу человечества будет правильно. Собственно, за этот выбор он выпытывает прощение до сих пор. Выживших бабочек он переместил в Лепидоптериум, а залы-коридоры Изобилики украсил всем, что с ними связано - орнаменты из крыльев “лацканок” светились белым по углам, интерфейсы-мотыльки порхали над кофейными столиками, и даже маски пряниц напоминали здесь бабочек.

Стволы коконовых деревьев, с коммуникациями и интерфейсами, прикрывали замкнутые текучие фигуры со спадающими гирляндами из коконовидных же светильников.

“На крыльях бабочек” держались здесь и ретрансляторы аэромагнитных маршрутов - пространство между крышей и людским весельем полностью занимали скоростные конвейеры: опал, осколочки и готовое сырьё носились вихрем и сиюминутно доходили по местам.

А над нескончаемой фантазией движений извивались технические проходы - извивались в несколько слоёв, и прилегали так плотно, что напоминали облака.

И-Рили виляла по узкой тропинке. По девичьи прижимала она предплечья к бокам и изредка скользила ладонью по перилам - заверяла себя в безопасности.

На коже её отражались персиковые прожекторы. Изобилика специально отставала немного по времени, чтобы граждане задерживались в ней подольше, а потому ровно в час ночи там наступал “вечер”.

Внутренняя обшивка крыши местами расходилась - из маленькой галактики спектральных микросхем спускались к техническому мостику блоки с артериями. Наверняка сюда в скором времени придут на техосмотр звездочёты и пряницы, но пока что по пути к хрузалинту никто И-Рили не встретился, что её сильно расстроило - сама управиться с этими конструкциями она не могла, а потому ей лишний раз приходилось демонстрировать чудеса гибкости и длину своей юбки просто чтобы пройти дальше.

А вот тех, кто следовал за ней по пятам, свободный путь только обрадовал. Вообще, не будь они с пряницами почти одной природы, отряд чайных фей мог бы преспокойно воспользоваться судьбоносным третьим пассажем и давно уже поравняться с котом-спасителем. Но нет - если людям спрятавшийся веерант незаметен, то пряница хоть неразборчивое пятнышко но увидит.

Очевидно, в день, когда безопасность превыше всего, странные нематериальные формы жизни лучше в Изобилику не пускать…

Да и покажись они, никто бы столько чайных фей в толпу не запустил:

- ...Это для вашего же счастья, лапочки, - интерпретировала скоморошка действия первого встретившегося им пряницы, - Вот станет людей поменьше, тогда приходите.

Когараши в тот момент решил воспользоваться логикой Ченгли - подумать, как талисман. И так он подумал, что если бы в такой ситуации Ченгли подумал так, как думает талисман, то обязательно надумал бы точно не стоять и не ждать:

- А как мы узнаем, стало их там меньше, или нет? - задался он тогда вопросом.

- Надо было у девушки спросить, - осмотрела Сорочка ноготки.

- Так она ушла, - выпучил Ин-Гай глаза, - Что раньше-то не сказала?

У-Син тогда испугался:

- А вдруг она вообще никогда не вернётся?!

Когараши предложил:

- Ну наверное мы можем посмотреть где-нибудь? Где-то же точно написано…

- Ну написано, да. Ну посмотрим мы. И что? - не унимался У-Син, - У нас только Ченгли читать научился.

Сорочка тогда вспархнула ресничками:

- Ну, так-то, я ещё умею.

- Молодец, - съязвил Ин-Гай, - А мы? Мы что, научимся от этого что ли? - Не вариант.

- Вариант-не вариант… - присел тогда Когараши в позе Ченгли, - А будем ждать - талисман совсем затеряется…

Так и последовали за скоморошкой. По лифтам, шахтам и гримёрным пряницы принимали их за такой себе реквизит - смотрели настороженно, но мер не принимали.

И-Рили ничего не замечала - вееранты умели подстраиваться под темп преследуемого и не поднимать топота. Правда, им пришлось посадить чайных фей на плечи.

Так единственным, что их выдавало, оставался запах бергамота.

И он правда сбивал И-Рили с толку. Она то и дело останавливалась.

Чайные феи же смотрели вниз, и головы их кружились - столько помещалось в этот комплекс! Вроде бы и распланированированные, пассажи Изобилики казались непроходимой чащей из раздаточных, ларьков и светящихся вывесок.

- ”Мы под крышей”, - думал Когараши, - “Мы под большой тяжёлой крышей…”

На ходу И-Рили вызвала терминал и набрала пароль - двери пятой операторской раскрылись.

Скоморошка вошла и, на счастье отряда, забыла закрыть за собой.

В стерильном помещении витали инструменты, косметика и блокноты.

Девушка прошла мимо двух рядов трансмутаторов и на пересечении дорог ловко поймала контейнер с опалом.

- Да пускай себе летит! - послышался голос с правого коридора.

Лёгкой рукой И-Рили перенаправила контейнер по коридору налево.

Без особой мысли она поймала какой-то случайный планшет и прошлась по его содержимому.

С того же правого коридора снова донеслось:

- Тебе этот шезлонг не жмёт? … Просто они же… Не это, не под ваших, хи-хи…

И-Рили вдавила шею от удивления и проследовала на голос.

Коулун осторожно выглянул из за угла и, по стенкам-по стенкам, пошёл за ней.

… На балкончике две амфоры под розы. А рядом с ними два шезлонга: на одном, ногу на ногу, женщина, на другом - очевидно, пряница.

Коулун, как увидел, так сразу сиганул к остальным - отряд спрятался под линией машин.

- Ну что там? - шепнул Когараши, - Видно наш третий пас.. пассаж?

- Да какой там! - растянул Коулун губы, - Нам для начала хотя бы спуститься! - виновато отвернулся он.

А У-Син испугался:

- Мы зашли в тупик!

- Не-не-не! - заверил Коулун, - Я, как разведывал, видел - отсюда по лесенке спускаются…

- Так пойдёмте по лесенке! - порвалась Росинка.

Коулун её придержал:

- Там пряница сидит! Прямо рядом с проходом.

Когараши свёл губки бантиком:

- Думаем, как талисман… - сказал он и сразу предупредил, - У-Син!...

- Что? - удивился тот.

- Вот сейчас… - примял Когараши ладошками, - Ни слова. Хорошо?

У-Син пропустил ноздрями и отвернулся.

- ”Да пожалуйста,” - подумал он, - “Я и сам как талисман подумать могу. Без вас.”

Он заводил глазами по комнате.

А И-Рили вышла на балкон и в стеснении застыла:

Скоморошка на шезлонге, Фи-Юра, вела диалог с неподвижным коллегой. А перед ними раскрывалось зрелище - опаловые монетки потоком проносились по мёртвой петле.

- Я, знаешь, была в Теплинте, да, - помешала Фи-Юра коктейль.

- ... - сказал пряница.

- Там у них плазмопарк есть, слышал наверное.

- ...

- А вместе с ним, слушай, там целая мифология у них… Мне там одна полёвка перед отправкой целую страшилку прочитала. Хочешь?

- ...

- Так вот, когда угодно, внутри какой угодно горки плазмопарка может появиться Фантом Течения...

Пряница чуть-чуть повернулся:

- ...

- Фантом Тече-е-ения, да! И если в момент его присутствия кому-то не повезёт… ехать… ну, с горки… - продолжала Фи-Юра, - То Фантом проглотит его… Но это не то же самое, что… типа… съест… Не-е-ет… Он закольцует один участок пути… И ты будешь лететь по нему ВЕЧНО, ПОКА НЕ…

- Кхм-кхм! - обратила наконец-то И-Рили на себя внимание, - Я пришла заменять…

Пряница уже собрался уступить ей шезлонг, как Фи-Юра показала ему жестом, что это необязательно:

- И так место освободится, - объяснила она.

Фи-Юра вальяжно повернулась на бок и взглянула на И-Рили.

…А У-Син, тем временем, заметил, как запущенный по левому коридору контейнер завис над магнитным уловителем. К нему подлетел интерфейс и вытащил из корпуса два манипулятора.

Перед ним раскрылась откидная стенка и показала ещё один конвейер. Под прерывистый шорох движения интерфейс взялся за работу - принялся встраивать сырьё в поток.

…И, кажется, талисман отправил-таки У-Сину что-то в голову.

А И-Рили, тем временем, постояла немного, потерянная, и взяла ситуацию в свои руки:

- А… А куда тебе дальше идти? - спросила она.

Фи-Юра вернулась на спину и положила руку под голову:

- Дзо, - сказала она немного грустно.

- О-й-й… - протянула И-Рили, - Слышала, сочувствую.

- Да, - похлопала Фи-Юра губками, - Я столько сказок на сегодня подготовила, думала, меня к детям поставят… А вот как… - вздохнула она, - … А в смысле, “слышала”? Ты что, там не была ещё ни разу?

И-Рили немножко смутилась:

- Нет. Я и здесь впервые. Это вообще мой первый Праздник. Я до этого только в кафе на Яблочном выступала, в подмастерьях. Скажем, посвящение у меня сегодня… - улыбнулась она, сама невинность, - А… А почему ты не идёшь? - торопилась она, - По протоколу же…

- По протоколу у меня ещё десять минут есть, - прервала Фи-Юра, - Как мне Диана сегодня назвонила: “Так и сяк в каком-то месте будешь…” Да и тебе, к тому же, ещё час здесь кайфовать. Так что, не жадничай…

- Конечно-конечно, - отступила И-Рили, - … А как это ты пряницу сидеть заставила? - не удержалась она.

Сиреневое существо не шевелилось. Оно сидело под прямым углом с согнутой правой рукой.

Над той витал поднос с коктейлями.

- В свой третий Праздник ты и не на такое пойдёшь, чтоб со скукой бороться, - посмеялась Фи-Юра.

…А У-Син подкрался к интерфейсу и, поборов себя, позвал:

- Машина-машина!

- Ч-ТО?

- Тиш-ш! - шикнул У-Син.

- Ну что такое? - подлетел к нему интерфейс и тоже перешёл на шепот.

- Ты боль чувствуешь?

- ЧТО…???

- Тиш-ш!

- Что за вопросы такие?

- Науч-ч-ченные. Очень науч-ченные.

- Боли - нет, не чувствую. А ошибки системные - ой как.

- ...А руку тебе новую, в случае чего, пришьют?

- Не пришьют - а припаяют, глупый веерант! Зачем тебе это?

…И-Рили снова осмотрела пряницу:

- О 17-Ладошек… Быт наш чудеса творит, - сказала она, - И всё-таки, он же должен стоять! Типа… Тут вон, какое движение. Вдруг что сломается?

Фи-Юра ухмыльнулась и с грацией пантеры дотянулась до И-Рили:

- Тебя поставили в Изобилику, детка, - шепнула она ей на ушко, - Здесь каждый день проводят техосмотр… Здесь. Никогда. Ничего. Не ломается, - обрисовала она губами.

Звонкий удар по по коридору налево и неразборчивый вычислительный вой.

Скоморошки повернулись в операторскую.

Пряница мигом поднялся с шезлонга, поднял алебарду и встал перед девушками.

Все зависли:

Бедный интерфейс лишился манипулятора и от испуга выключил следящий привод - так и катался теперь по полу.

И-Рили рухнула на шезлонг:

- Меня сегодня странности преследуют… - уставилась она пустым взглядом на мёртвую петлю, - Это каждый Праздник так, или это во в мне проблема какая-то?

- Ну-ну… - потёрла ей Фи-Юра щёчки, - Какие в тебе проблемы? - почти насильно напоила она её своим коктейлем, - “Эпоха удивляться”, чё! Давай привыкать с тобой, да?.. Так у нас ещё и пряница есть. Он сейчас всё починит.

Фи-Юра взглядом отправила пряницу разобраться.

Четыре шага - и существо дошло на середину зала.

Отряд чайных фей, как мог, прижался к полу.

У-Син стиснул зубы и показал остальным его не ждать.

Существо медленно приближалось к нему - сквозь золотую маску оно видело всё то же бесформенное полупрозрачное пятнышко.

У-Син не готовил веера.

- Сдавайся! - подсказывали ему феи.

Но У-Син поступил немного иначе. Он так подумал, что если бы Ченгли оказался в подобной ситуации и тоже решил бы подумать так, как думает талисман, то надумал бы примерно то же самое: У-Син кувыркнулся на откидной стенке и угодил в маршрут - пропал с потоком.

Чайные феи вскрикнули.

Пряница же скорее побежал за чудаком. Всё-таки залезть в аэромагнитный маршрут - это, по меньшей мере… Странное решение. Он, конечно, мог допустить, что бесформенным полупрозрачным пятнышкам полёт на скорости 120 километров в час ничего не сделает… Но он клялся Порядку, а потому всё-равно побежал на помощь - сунул руку в поток и неуклюже отлетел рогами в стену.

Скоморошки опустились на шезлонги и глянули друг другу в глаза.

Когараши тогда махнул рукой, и все 24 чайные феи вылились сначала на балкончик, а потом, вместе с амфорой - этажами вниз.

Призрачный топот и иноязычный гвалт.

- Звоним в диспетчерскую! - всхлипнула Фи-Юра.

Отряд просочился по винтовым лестницам и вышел из-за декораций - феи оказались в светлом переулке с ажурными арками.

- И что нам теперь, прятаться всё время что ли? - пробормотала Сорочка.

Коулун успокоил:

- Да ну его! Сказали же, людей меньше станет - запустят, - рассуждал он, - Не будут же они проверять нас лишний раз.

Когараши одобрил.

Феи показались и аккуратненько, по очереди, вышли из переулка в то, что местный бы назвал пятнадцатым пассажем.

Невдалеке, среди галерей встраиваемой мебели, показался обзорный пункт с биноклями - отряд как-то не очень собранно ринулся туда и ненадолго забил лестницу.

Люди удивлялись:

- Растут ведь наши лапочки… Неужели им разрешили занимать модули?

Ин-Гай и Сорочка добежали до бинокля первыми и мигом поссорились, а потому Когараши решил смотреть в него сам… И быстро понял, что от него толку мало.

Коулун имел самодовольный вид. Когараши неловко потёр запястье и уступил место - Коулун глянул правее и мигом узнал:

- Вот!

Там, далеко, у основания панциря, расползалась целая сеть туманных коридоров. Все они сходились в одном сумрачном зале под потолочным окном. А из зала вела широкая дорога на, судя по всему, желанный третий пассаж.

- Уверен, что это именно он? - сделал Когараши из ладошки козырёк.

- Да уверен-уверен, - ответил Коулун, - Я же когда на разведке был, то там кота и видел!

Сорочка тихо попросила Коулуна пододвинуться и сама глянула в бинокль:

- А… А как ты его там видел-то? - отлипла она от диоптрий, - Там же всё в синем облаке! - недоверчиво подбоченилась фея.

Коулун припал к парапету и наглядно показал:

- Кот был НАД синим облаком, сестричка.

Сорочка хмыкнула:

- ...Ясн-э… Стой! - дёрнулась она, - НАД?!

Когараши почесал затылок:

- Это он что, ещё и летать умеет, получается?

- Ну, чародей! - мечтательно пропел отряд.

… Прошло оповещение:

- Ошибка иллюзий на пятом хрузалинте. Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, применить Протокол Изобилики - кипа 15, раздел Внештатных Ситуаций, пункт 4.4-ФК5. Пятая философская колонна остановлена до устранения неполадок, оперативный отряд мяулюксов оповещён. Будьте с нами! Шумной ночи!

Прямоушкин постарался не воспринимать это, как знак. Это не могло стать знаком.

Он поправил хохолок и неуютно опустил лапки на колени.

Павильоны третьего пассажа заходили над озером. Зеркальный плазмоём когда-то заключили в каналы и приспособили для перемещения.

Теперь по нему ходили кайтолы - те же, можно сказать, кай-каи, только плавучие. Они вовсе не тратили Спектра, зато поголовно увлекались историей. А потому подражали древним судам.

Управляли кайтолами пряницы. Они живописно стояли у кормы и изредка отталкивались шестами от дна. Причём, очень аккуратно, чтобы не создать лишней ряби - чтобы не исказить отражения.

“Плазма не отобразит плохого”

… говорила Хайку об этом озере.

Прямоушкин когда-то заучил эту песенку наизусть, и сегодня ой, как жалел об этом… Теперь ведь даже за борт не глянешь…

Вообще третий пассаж отвели одежде - аэромагнитные маршруты приносили сюда готовые рулоны ткани, готовые материалы для пуговиц, шерсть для ниток - всё, что нужно.

А уже по модулям служащие разрабатывали макеты и отдавали интерфейсам - те спускались в свои мастерские и, минут через тридцать, вывешивали результат.

Чем дальше пробираешься в третий пассаж, тем больше он напоминает дождевой лес - Гильдии Модельеров показалось однажды слишком скучным вывешивать одежду стройными рядами, а потому они обратились к Парлоку, и тот придумал вот такую вот постоянно обновляющуюся пёструю галерею: плечики и стенды витали прямо над каналами, и с них спадали этажами все творения современных мастеров.

Экспозиция медленно двигалась. Мелкие интерфейсы витали вокруг и, там где нужно, подшивали и подглаживали.

Рой светлячков освещал модный навес. Они, видно, как и скоморошки, тоже служили посменно - кружили у фонтанов ткани и возвращались на цветы кувшинок.

Одну из них нежно зачерпнула Квай-У и пустила на деревянной тарелочке дальше по пассажу - в полумрак. Там её поймали на следующей кайтоле и возликовали.

Квай-У повернулась к своим:

- Если и брать одежду талисманам - то только на Одуванчиках, уверяю, - сказала она, - Нам осталось порядка двухсот метров. Оттуда и в столовую успеете, это почти самый центр.

Прямоушкин поёрзал немного и спросил:

- А почему я вдруг должен менять гардероб? Только честно?

Махров расплылся на кресле-мешке:

- Потому, что после того, что ты выдал в тумане, котарсис… В этой вязаной кофточке я тебя больше не вижу. Хоть убей!

- Точно, - подтвердила Маргарита, - В вас есть масштаб! Нечего потеть в кофтах и пиджаках. Мы в 10 веке, как-никак.

Квай-У драматически схватила воздух:

- Будете… Прям как ну… ну настоящий талисман!

Прямоушкин отвернулся и припал подбородком к борту. Он слегка забылся и глянул случайно в зеркальное озеро. И всё-таки увидел в нём себя:

- ...Э… Н-ничего я не потею. Температуры на Эквалюниуме не сильно разнятся, - ответил талисман с необычным порывом к разговору, - 915 это год, или 945-й - режим один. Да и чем я не “нунастоящий талисман”, позвольте спросить? У меня отличный образ.

Николай перевернулся на живот и поднял взгляд на кота:

- Ну, смотри… Первое - ладно ещё. Удобно типа, - принял Махров, - Но вот со вторым, котафора, ты всё-таки не прав.

- В чём не прав-то? - судорожно осмотрел себя Прямоушкин и поправил хохолок.

- Вот ты когда этот нарядик получил? - жестикулировал Махров по-учительски, - Правильно, Инженеру известно, когда… Давно, стало быть. Да, температуры на нашей тарелочке одни, но у людей же … э… … эфф - защёлкал он пальцем в попытках вспомнить…

- Восприятие, - вовремя подсказала Маргарита.

- Да, подхватил Махров, - Спасибо… Э-э… Восприятие же у людей со временем меняется? Надо соответствовать.

Квай-У согласилась:

- Оно того стоит, не сомневайтесь, господин Прямоушкин.

Талисман вздул хохолок и беспомощно всплеснул руками.

Он хотел было снова спокойно лечь над отражением в плазме, как вдруг поймал знакомый аромат.

С хриплым вздохом кот подлетел в судороге и схватился за голову:

- Бергам-о-о-от! - заплакал он, не удержался.

Квай-У поспешила его успокоить - пробежала по кайтоле почти на полусогнутых и присела рядом:

- Что же это вы? - попыталась она его раскачать, - Прям так… Ни с того, ни с это…?

Ответа скоморошка не получила. И с понятным вопросом обернулась к Махровым.

Николай свёл всё к интуитивному:

- Домосед он у нас. К сильным запахам, наверное, не привык, - сказал он с видом терапевта, - Но не бойтесь, мы за него уже взялись. Вылечим, - улыбнулся Махров и приобнял Маргариту.

Квай-У тогда неловко вытянула губы и понюхала вокруг с манерами фрейлины:

- Справедливости ради, друзья, кто-то явно переборщил… - оценила она, - Интересно даже, где предлагают такой парфюм…

…Куда там, парфюм.

Если бы отряд из 28 чайных фей успел на тот момент оказаться хотя бы пассажем ближе, Прямоушкин бы, наверное, просто рухнул без чувств. Вряд ли от резкости - ему по природе не привыкать. Скорее от неотвратимости.

Весь путь от пятнадцатого до пятого пассажа феи преодолели с завидной стремительностью, и решили устроить небольшой привал.

Ну, как решили - просто не смогли уже нестись дальше.

Когараши усадил отряд на террасе, а тех, кому сильно хотелось, отпустил погулять.

И это сказывалось: что только не попадало феям в руки, и что только на них не навьючивали - лишь бы милее выглядело. Лишь бы граждане засматривались и немедленно бежали выменивать предложенное.

Вот служащая Модуля Головоломок дала Ресничке магнитную лошадку:

- А это зачем мне? - спросила фея и мигом отняла у лошадки ногу.

- Ну как же? - припала служащая к стене, - У тебя же много друзей? Покажи им.

- А-а… - постаралась понять Сорочка.

Она двинулась к террасам сквозь толпу и немедленно встретилась с Зефиркой - ту повязали в шарф. Он был для неё слишком длинным и непомерно широким, так что скрывал половину лица и плёлся по полу.

А вот к отряду феи присоединились уже с Даошаном. Он где-то добыл многозначительный такой, совершенно хозяйский халат с пояском и воротником из искусственного меха.

Ровно так же, как и Зефирка, он наотрез отказался его снимать. Вместо этого он разделил его ещё с тремя веерантами и двумя феями. Так и развлекались теперь - перелезали из рукава в рукав и пытались сложить его в какого-нибудь зверя.

Лестница террас сходилась у фонтана - плазменные столбы сменялись в ритм и захватывали спектральные вены. Золотые нити оживали и начинали расти. Они преломлялись по кромкам множество раз и у вершины взрывались иллюзиями - в воздухе оставались неожиданные фигуры.

Из центра выходило изваяние звездолёта - хромовая модель Эквалюниума подсвечивала двигатели и даже учитывала, какие из них не работают.

А над изваянием витали четыре крупных интерфейса. Каждый из них смотрел в свою сторону, но показывали они одно и то же - всё ту же… эх… бесконечность:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: БЕЗУДЕРЖНОЕ СЧАСТЬЕ

- И с чем же мы будем есть мор-к-ковку? - склонилась Салиса над бедной Глашей Туцевой и хлопнула по крышке комбайна.

- Вы - не знаю. Мы же находим морковь вполне самодостаточной.

Салиса аж в плечи вжалась.

- Ах-хаха… А… Та-нееее!… Мы живём в эпоху синтеза, дорогая моя, - поправила Салиса очки, - У вас телевидение в гостях, а вы опять всё к одной плоскости сплющиваете.

- Мы - кролики, - напомнила Глаша в сотый раз.

- И потому я вас так люблю, - обняла Салиса весь Туцевский выводок, - И потому меня ничто не остановит! Мы с вами придём к цивилизаци-и-у-у-а-а-ай! Так приятно мне осознавать себя вашей проводницей в мир… э… щас… комплексных вкусовых восприятий!

Туцевы как услышали, так немедленно приняли судьбу и сухо уставились в объектив.

Послышался Марат:

- Ну ничо себе ты выдала… Разжуй-ка! Тебя не звездочёты смотрят.

Салиса прикусила губку и, красуясь, поправила кудряшки:

- Ну, звездочётам это далеко не в пользу… А жевать нам больше и не понадобится… Ну, то есть, как, нам… Я-то ещё на своём веку нажуюсь… У меня-то ещё всё рабочее…

- Кхм-кхм… - вмешался вдруг 100-карат.

- Ну да, - подхватила Салиса, - Потому, что я пока что человек. А это, - показала она, - Кролики. Все 16.

- 18, - поправил отец семейства.

- Ах, ну да… 18. У всех зубки… зубки… Ну да, зубки - так зубки! Хи-хи… О 17-Ладошек… Короче, я просто хочу сделать их жизнь попроще, вот и всё. И так с мяулюксами натерпелись, теперь ещё и рот напрягать? Ну-ну… Что ж, как говорят на звездолёте: “Пережили интерлюйдию Салисы, можно и брак заключать”, хи-хи… … Я же поспешных выводов не делаю, и замуж выходить в прямом эфире не собираюсь, а потому предпочту сконцентрирОВАТЬСЯ-ТАКИ НАКОНЕ-Е-Ц-то на нашей истории с морковкой…

- И чего мы к ней присинтезируем? - вошёл Марат в кадр и жестом запустил комбайн.

Машина радостно сверкнула и дала доступ к чаше.

- А вот тут мы с вами вспомним экскурсию в Оранжереи Бризы! - просияла Салиса.

- Питонги - агрономы, а не повара, - напомнил 100-Карат, - Это тут к чему?

-К СИНТЕЗУ, - прорычала Салиса, - Помните их знаменитую фразу? Над которой ещё весь Эквалюниум два месяца ржал? Помните, а?

- Ой, задала… Да у них все фразы такие, - задумался Марат и взялся за подбородок, - Эмм… “Смотри, какие окуляры”?

Салиса выпнула Марата из кадра.

- Нет, - сказала он по-дружески строго.

-Ну, условию-то эта фраза отвечает, - посмеялся 100-карат, - Над ней до сих пор все ржут…

- Но это не та фраза! - топала Салиса ногой.

- Ну а какая же тогда?! - устал 100-Карат, - Не томи!

Салиса вздёрнула грудью и расправилась, как у трибуны:

- ... Я забыла, - сдулась она обратно, - Но вообще там было про то, что культуры, которые должны оказаться в одной тарелке, надлежит высаживать друг рядом с другом.

- Как смешно, прям Инженер ухохотался… - приковылял Марат обратно в кадр, - И что у них там сидело друг рядом с другом?

- Огурцы и бананы, - ответила Салиса.

- Нам конец! - взвыла Глаша.

- Полно вам… - успокоила её Салиса, - Мы-то не про огурцы речь ведём. У нас-то морковь… Интересно даже, как морковь будет гармонировать с бананом?

И Салиса совершенно серьёзно попробовала бы их смешать, не поступи ей звонок:

- Да-да? - остановила Салиса телефонную станцию и принялась очищать бананы в процессе.

- Редакция беспокоит, - ответил мальчишеский голос.

- У-у-у, - подняла она взгляд, - Что такое? У нас всё ликвидно и чётко в профессиональных соображениях… как и в прошлый вторник.

- Да в этом никто не сомневается, Салиса. Хотим совместить эфир на пять минут, а то и меньше.

- А что так? - подбоченилась ведущая.

- Гильдия Машин передала срочняк из Хромантачи.

- Ну, не-е-е-е… - протянула ведущая, - У нас тут самый запал! Я пять минут новостей не вынесу… Да и не только я. Что зрители скажут? - указала она в объектив, - Все празднуют, какие новости, алё?

И террасы пропели всеобщее:

- Да-а-а-а! Правильно, так их!

Чайные феи поддерживали:

- Тоже-тоже Салису хотим! Потом новости! Потом!

Когараши решил промолчать. Его-то зрелище весьма насторожило - годы дружбы с Ченгли дают своё.

Редакция парировала:

- Ну пожалуйста… - терял надежду загадочный голос, - Ах, да! - вдруг вспомнил он, - По этому срочняку сам Попугайкин выразился!

Настроение у зрителей мигом изменилось.

… И у Салисы тоже - она подозвала станцию поближе:

- Правда? Молодец какой! И чем вы его кормить таким стали? Сыплет и сыплет фразами! … Совмещайте-совмещайте-совмещайте. Давайте наблюдать!

В пустом белом зале аккуратный волнистый ведущий. Он покачался немного на жёрдочке и выдал:

- Весть об Эпохе сильней вспоминается - Стайка у нас вверх-ногами болтается!

- Изрёк!!! - не удержалась Салиса и поаплодировала за кадром.

Публика заметно оживилась.

- Стайка? Вверх-ногами? - переспрашивали люди.

Феи, как услышали про Стайку, так сразу подсгреблись и подползли к краю террасы.

Весёлая Телестудия, тем временем, переключилась на объектив случайного интерфейса - тот удобно оказался как раз на Монументе Дзо, и теперь передавал на весь звездолёт происходящее у подножия скалы царя слонов:

- Ещё когда кай-каи не подчинили себе все пути и дороги, люди перемещались верхом на слонах… - выступала скоморошка для триумфаторов зеркального лабиринта, - Первый состав Администрации ездил на спине у Дзо. В свои лучшие годы царь мог пересечь тогдашний Кетрополитен за два дня: от Обратных до Нейтральных двигателей! Представляете?

- А вас тут это… по телевизору показывают! - сказала ей Салиса.

Скоморошка испугалась, переполошилась и раскидала реквизит:

- Откуда говорят?! Ч-что такое? - встретилась она взглядом с интерфейсом, - Какая передача-то хоть?

Салиса набрала воздуха… Подумала… И не смогла ответить:

- Да тут уж всё вместе. Не сказать точно…

И диктор новостей пришёл как раз вовремя:

- Можно мы уже покончим с этим?

- Да, пожалуйста… - вытерла скоморошка лоб.

- Тогда нам хотелось бы задать вам пару вопросов.

- ... О чём? - помрачнела девушка.

- А вы не знаете?

- Не-а.

- Посмотрите наверх.

Скоморошка топнула ногой:

- Издевательство какое-то!

И ракурс глянул в небо вместе с ней:

- Ой…

Прям над хоботом у Дзо зависла Птица - так уж вышло, что команда “Отражение по вертикали”, буквально, производила отражение по вертикали. Голубка пересобрала себя вверх-ногами и так проскользила ещё пару метров по инерции, после чего окончательно отказалась выполнять какие-либо команды. Она взяла отпуск без содержания и встретилась наконец с тем обаятельным холодильником из Тайтолюмы.

Так и оставила свой кусочек палладия на произвол высоте.

Подноготной телезрителям, конечно, не узнать. Даже не предположить - вряд ли камера поймала бы с земли двух озадаченных чайных фей на половине стеклянного купола.

- А это… А это что это? - запиналась скоморошка.

- ПРИВЕТ, САЛИСА! - пришли два голоса с небес.

Отряд чайных фей встал на ноги - на лицах у них отразились огни. И щёки их порозовели.

- Они их перевернули! Получилось всё-таки, ай! - почти задыхался Когараши, - Талисман помог нам выбить Птиц!

И отряд покатился от счастья - вееранты пожимали руки, а феи хохотали и в нетерпении вертелись на полу.

- Торжество пришло! - приговаривали они, - И к нам торжество пришло!

- Кот-спаситель! - проскакивало в весёлом созвучии.

И в таком они утопали празднике!

Сорочка опомнилась скорее всех. Она пробежалась по террасе - выдернула Коулуна, растрясла Зефирку и воззвала к Когараши:

- Тогда нам нельзя больше отдыхать! Нельзя отдыхать! У нас же начало получаться! - попрыгала она, - У нас начало получаться! Всё не просто так!

Когараши обнял её, промокнул ей слёзы, а потом расправил руки, оглянулся, и скомандовал:

- Тогда к третьему пассажу!

И отряд будто смыло. Гурьбой понеслись феи по мостам и коридорчикам: сминались подушки, разлетались подносы, а бедные интерфейсы кое-как поспевали - феи отдавали им обновки, чтобы самим было легче.

Даошан же всё скакал в своём халате и тащил ещё двух пассажиров на рукавах.

Люди вскакивали, разбегались и прижимались к краям:

- И куда так бегут?

- Вы посмотрите! Это ж сколько их здесь!

- Ой, мамочки…

… разлеталось от павильона к павильону.

Пряницы свистели, а скоморошки призывали образумиться. И всё же так хорошо отряд прятался в людях и декорациях, что поспеть за ними и не пытались.

Впрочем, служащим сейчас было вовсе не до них - люди на террасах у фонтана вдруг уверились, что Птицы могут… проиграть!

- Спорим, продуют? - прокричал один смельчак.

И за ним последовало:

- Да ну, они же всё-таки ещё в воздухе! Есть у них шансы!

- И что, Хокори-то они ещё не поймали! Нету зверя!

- Угораздило же им!

- Да перевернутся в обратную и полетят себе дальше! Чего им терять-то теперь?

И скоро всё это слилось в одно:

- Откройте лотереи! Откройте лотерейные модули! - скандировал пассаж.

… Прошло оповещение:

- Предложение граждан принято и обработано. Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, применить Протокол Увеселительных Заведений - кипа 5, раздел Лотерей, пункт 122-ИЗБ. Открыть на площади Изобилики лотерейные модули, интерфейсам склада провести пересчёт товара и назначить коэффициент.

И в окна лотерейных затолпились.

Пряницы сошли с постов и принялись оформлять очереди.

- Несите опал! - оповещали служащие.

Феи пробивались через линии людей - выпадали из одной, переводили дыхание, и ныряли в следующую. Очередь за очередью, протискивались они между ног и сминали наряды.

Все в азарте, все на том же Празднике, играющие не стеснялись просить у фей помощи.

Вот, например, Ресничку вдруг подняли на землёй - одна весёлая мадам, средненькая во всех смыслах (но в изумрудном пиджаке!!!), выцепила фею из общей беготни, взяла её так, как обычно берут младенцев, и покачала на руках:

- Маме очень хочется опал, - заискивающе промычала она, - У меня пять монеток, а может стать и десять!

- Это хорошо, - ответила Ресничка, - Я буду за вас болеть.

- Ты моё солнышко. Но это всё - если я поставлю правильно. Поможешь маме выбрать?

- ...Ага.

Женщина оглянулась, погоготала с соседями по очереди и легонько подкинула чайную фею:

- Так что думаешь, проиграет всё-таки сегодня Птица-Корица?

Ресничка сложила ногу на ногу и нежно обвела мадам по декольте:

- Да, проиграет, - обрадовала она... - Его же там наши Ченгли и Пелеринка перевернули, чтобы нам Хокори удобно ловить было.

Не успела женщина обрадоваться, так скоро вид её совсем сменился:

- То есть, пе-ревернули? - выпучила она глаза и вновь просмотрела по реакциям соседей, - То есть, чтоб вам Хокори ловить?!

- Мы Праздник на Сахарочи несём. И нам в этом, междопрокчем, ученик Тёмного Талисмана помогает, - неумело хвалилась Ресничка, - Мы бы без него сюда бы не дошли, вот.

…И по играющим пошли слушки. И ставки вдруг снеслись совсем в другое русло.

И так ведь не с одной Ресничкой!

Кто из чайных фей был посознательней, пронеслись подушечными островками и планшетными лавками - избежали-таки лишних глаз и отвязались от ненужных вопросов.

Но последнюю очередь, впрочем-то, всё равно пришлось штурмовать в лоб - там обходных путей не было - проход к своду всех координат украшали простые, но очень масштабные формы. Места для раздаточных и лотерейных здесь, разумеется, не нашлось.

- Вот и оно! - выдохнул Коулун и согнулся от усталости… - Почти-и-и…

Отряд перетрясло. И все посглатывали от волнения.

Внизу, в конце пассажа, расползались информационные бюро. Интерфейсы раздавали кепки и значки.

Наверху три арки из спектральных связок указали на большой портал - открыли центр Изобилики - Селение Источников.

“- 45 Н.О/-200 ПЛК - Это координаты моего первого лагеря. Там была только палатка, треугольное ведро и один гаечный ключ. Больше ничего не было.

А 800 лет тому назад я впервые победил ночную тьму, когда придумал класть корм для бабочек под стеклянные тарелки.

Можете смеяться, но так работали первые лампочки на Эквалюниуме.

Остались вопросы о том, почему я до сих пор не написал автобиографию?”

… прочитала Сорочка пригласительную надпись.

Когараши сразу обозначил:

- Мы заходим в святилище… И нас для него уже очень-очень много… - обрисовал он, - Я возьму с собой Коулуна, и ещё пятерых… Мы пойдём прямо к месту священной трапезы.

- КУДА? - подняла Сорочка бровь.

- ... в столовую, сестричка, - покосился Коулун, - Кот с компанией был. Они только про еду и говорили… Точно сюда идут.

- Про еду, хм… - задумалась Сорочка.

- Ну, талисману-то, наверное, куда побольше нашего есть надо, - ответил ей Ин-Гай

- А что нам нужно делать, оставшимся-то? - спросила Кисея.

- А вам нужно рассредоточиться, - ответил Коулун.

- Это как это? - не поняла Ресничка.

Когараши объяснил:

- Это как всегда это. Это быть и нигде, и везде в одно и то же время… Главное, - выделил он, - Все должны в конце-концов сойтись в этой …преслотвутой столовой. Хорошо? Талисман будет там уже очень скоро…

- И, мало ли, вдруг он не любит, когда опаздывают? - напугал Ин-Гай и сразу же осёкся… - Ну да… Тогда я тоже напрямик пойду.

- Ну что! - воскликнул Коулун, - Не посрамим сестру и брата! От завязей - в стеклянные чертоги! Ура-а! - поволок он Когараши через арку…

В центре зала находился хрузалинт. Первая философская колонна возвышалась под открытым небом. Она пускала дождик из птичек-киви и бабочек.

Крона её разводила осветители.

Ствол хрузалинта пышным платьем украшала "Люстра" - проходные столовой были врезаны в комель и подсвечивались гирляндами лацканок.

А вокруг были залиты хромом земли первых источников плазмы.

Голубые осветительные ленты запомнили их пути, и теперь по ним гоняли скоморошки на воздушных подошвах - они танцевали в полёте и на запястьях носили трансмутаторные браслеты. Маленькие философские машины отправляли в воздух белые лилии.

Люди присоединялись к композиции - змейками они носились за скоморошками по древним путям и с особым рвением брали к себе на плечи чайных фей.

Зефирке, Лампочке и Трафаретке даже думать не пришлось. “Рассредоточились” они как-то сами собой, даже не пообвыкли толком - их мигом захватили в шумный паровозик и повели по плечам. Теперь только и оставалось феям, что как можно крепче хвататься за чьи-то головы.

По модулям показывали фильмы. На площади чередовались стенды с барельефами - иллюзии вплетались в глухой цемент и оживляли истории.

А связки пели главные слова:

Восемь сотен лет!

Не бесцельно свет по космосу метается!

Восемь сотен лет!

Лучи вселенной все пускай у нас сплетаются!

О, восемь сотен лет!

И на лодочке светлой среди необъятности...

О, восемь сотен лет!

Пускай совершаются мелкие радости!

Зефирка провела рукой по чьим-то длинным волосам…

- А нас так любят всех, оказывается, - пролепетала она..

Проносился воздух, всюду окружали разговоры. Бравурные мотивы превращались в музыку житейских сцен.

Ветер поднимал причёски.

Скоморошка всё вела людей. В момент она показала последователям один эффектный трюк, провернулась, засмотрелась… и чуть не упала: немного поодаль пряница переговаривался с пустым халатом.

Даошан и незримая восьмёрка (а может, уже и десятка) выпросили у служителя Порядка трансмутаторный браслет.

Халат немедленно надел обновку на голову. Так и ходил теперь - качал рукавами, пускал цветочки и распугивал посетителей перспективой объятий. Стоило ему приблизиться к толпе, так вокруг него сразу же возникал пустынный круг.

Людей как ветром уносило.

По всему Селению Источников витали каменные руки. К памятникам 17-Ладошек вели белые плетёные лестницы, а над дланями витала редкость - настоящие звёздные узоры.

Шантай и Тумбочка влились в милую компанию зрителей. Они последовали их примеру - облокотились на средние фаланги, достали из закромов нехитрые сладости и тоже начали смотреть космические картинки:

- Всё-таки звёздные узоры работают в две стороны, и если Инженер не видит тебя, это ещё не значит, что ты никогда не увидишь его… - рассказывал аудио-гид, - Но даже если и так, впрочем, всегда есть куда больший шанс понаблюдать за тем, как Звёздные Колыбели порождают новых красных гигантов - как из плотного концентрата дымки вытягиваются ленты газа и огня, и как встречаются они друг с другом, и как грандиозный взрыв открывает в космосе новый цветок…

- …А самое главное, - встрял вдруг один из зрителей, - Что этот же цветок ты увидишь и на небе недели через две, когда свет от него дойдёт до звездолёта, вот.

- Правильно, - одобрил аудио-гид.

И зрелище сменилось…

Шантай прожевал булочку:

- А можно ещё звезду посмотреть? - кивнул он с надеждой, - Тут просто какие-то камни включили.

- Это не камни, - поправил его гид, - Это панорама одной из планет стабильной структуры в галактике Млечный Путь, в системе Альфы Центавра.

Тумбочка играла с дождиком:

- То есть, там жить можно что ли, в этой Альфе Центавре?

Зрители примяли подбородки.

Аудио-гид переварил:

- Нет. Жить там нельзя. Там вместо кислорода гелий. И если ты, карлица, туда попадёшь, то пищать будешь пуще прежнего.

- От тоски небось? - спросила фея.

Семеро, тем временем, дошли до комля и сориентировались под первым этажом столовой. Они добрались до проходного модуля, наступили на каждую плиточку перед входом и по очереди стали проходить в недра старого хрузалинта.

Сорочка прочитала ещё надпись:

“- Справедливость - в общепите. И в общепите будущее лет. Не ешьте моих дряблых маффинов. Почтите повара - отведайте котлет.

Это афоризм второго дня под нашим небом. Маффины меня научили готовить ещё на Дивонии. Там мы, правда, добавляли в них особую начинку, которую здесь мне пришлось опустить - Раффлезиты на звездолёте не растут. И хвала Инженеру, что это так. Мои маффины, говорят, едят лишь из уважения. И я полностью такой подход поддерживаю - они фантастически отвратительные… Но с раффлезитами было бы ещё хуже.”

- Древняя же это цитадель… - благоговейно сказал Коулун, - Сколько посланий. Ещё трудней, чем у кота… У-у-у…

Вестибюль оформили очень просто. Здесь, считай, и не было ничего, кроме двух симметричных фонтанчиков и целого скопления осветителей на потолке. Белые лампочки привязали здесь к музыке ветра. Осветители покачивались и давали переливчатый звук.

Отряд прошёл дальше и оказался на красном ковре в перекрестии коридоров. Из самой середины шли наверх винтовые лестницы. А перед ними стояли каменные урны.

И скоморошки сторожили их.

- Что предложите взамен? - поиграла девушка.

Когараши обернулся к отряду:

- Это алтарь… - сказал он на выдохе, - Кот-спаситель, видно, хочет жертву.

Скоморошка захлопала глазками. И лицо её вытянулось.

- Жертву? - переспросила она.

Когараши в надежде осмотривал товарищей.

Ресничка предложила, скрепя сердцем, свою лошадку со спутанными конечностями, Сорочка намекнула на свои новые серьги - подняла волосы и взглядом спросила “Пойдут? Пойдут, а?”.

Ин-Гай выпрыгнул из глубоких рыбацких ботинок.

А Коулун вытащил из-за пазухи весёлый световой альбом - “Арсений Петрович и Футбольный Мяч”.

И так тряслись у Коулуна руки, когда он протягивал своё сокровище, и так затухала на глазах Сорочка… Что Когараши окончательно убедился, что другого выбора нет - он резко повернулся к алтарю и вытащил веера.

Феи вздрогнули. Скоморошка испугалась и отошла к пряницам.

Веерант же положил оружие на алтарь, приподнялся на цыпочках и выправился:

- Прими же моё подношение, прекрасная пифея. И передай коту… Я не научился ими владеть. Правда не научился. А значит, недостоин их носить. Недостоин, - сказал Когараши строгим, но явно плывущим уже голосом, - Я понимаю, почему талисман построил свою цепь событий именно так. Мы должны соответствовать его светлой мощи… Но теперь… Если это и было последним испытанием, то кот-талисман должен счесть его пройденным. Это место должно теперь принять нас! - провозгласил он и принял позу без оружия.

Скоморошка потерялась. Она подёргалась в попытках составить мысль, но в итоге просто указала руками на лестницу:

- К-к-к… Конечно оно вас примет… Прох-ходите… Лапочки… - провожала она глазами отряд.

Феи забирались по лестнице.

Глава 11. Прямоушкин переодевается

Озеро раскрылось, и кайтола вышла в его центр. Пряница оттолкнулся от дна в последний раз и положил весло - судно спокойно шло себе вперёд, разводило кувшинки и преломляло лучи плавучих осветителей.

Лес одежды стал ещё пестрее. Острова-Одуванчики просматривались за кустами манипуляторов - руки растягивались и рыскали по кронам.

Махровы быстро убедились, что Квай-У была права - они и впрямь не зря проделали этот путь. Сейчас они следили за тем, как уважаемый талисман носился от носа к корме, и так и представляли его в чём-то новом.

И не просто в чём-то новом - в чём-то новом из центра Изобилики! Вот так!

Прямоушкин сжимал за спиной пальцы. Он вёл носом и чихал. Проклятый бергамот неумолимо приближался:

- ”Значит, они в Люстре… Значит, они в Люстре… Значит, они в Люстре…” - мотала его внутренняя речь, - Значит, они в Люстре… - случайно повторил он за ней вслух.

Квай-У усадила пряницу на подушечку в носовой части и принялась массировать ему плечи:

- Кто в Люстре? - спросила она у кота, - Неужели вы кого-то ждёте, господин Прямоушкин?

Господин Прямоушкин застрял в одной позе и больно прикусил язык.

Махров оправился от дремоты и потянулся:

- Компа-а-ания о-бещает пополниться, так вижу? - сладко спросил он у кота, - Строишь тут из себя всякое, а сам ждёшь кого-то в первой колонне! Обязан встроить в наш шалман, имей ввиду.

Прямоушкин отмер:

- Некого мне в ваш шалман встраивать.

Маргарита усмехнулась:

- В таком случае… Остаётся сделать вывод, что вы либо любите пофантазировать под нос, либо же… Кто-то ждёт… вас… - подняла она театрально-испуганный взгляд.

Прямоушкин подул воздух, попыхтел, и, в конце-концов, просто шикнул кошкой.

Он отвернулся.

- Н-ничего себе! - возликовала компания.

Квай-У подняла важный вопрос:

- Ц… Предупредить забыла… - хлопнула она себя по лбу, - В Одуванчиках обязательный обмен. Там свободно не раздают, - дала она талисману улыбчивый взгляд, - У вас же есть с собой что-нибудь?

- Нет, - стыдливо закрылся Прямоушкин.

- Ну ничего себе! - развёл руками Николай, - Пошёл гулять и ни одной монетки не взял! - смеялся он, - Ты ж и впрямь, будто от кого-то убегал!

- Ни от кого я не…!

- У вас что, есть враг? - “откровенно” спросила Махрова.

Прямоушкин состроил каменную морду и отчеканил:

- Те, кто удостаивался чести стать моим врагом, жили с тех пор не больше двух месяцев.

- О-о-о-о-хо–хо… - прикрыл Николай лицо и залился самым неловким смехом, - Слушай, котангенс, как ты всем нам нравишься, а!… Так что, ты это… не беспокойся. Мы тебе монетку одолжим. Мы же можем? - спросил он у Маргариты.

- Конечно-конечно, - ответила та.

Прямоушкин зажмурился, поунял позыв и с опаской глянул дальше Одуванчиков - серповидные мели сходились друг к другу в лёгкой дымке, и там, в десятке метров, формировали берег.

Люди расстилали пикники на песке и угощали мяулюксов.

А дальше поднимался сувенирный ряд с беседками.

И только попал взгляд кота на эти беседки, так сразу заметил он, что там межаются странные тени.

Две мутные фигурки, видно, поняли, что кот их заприметил, и мигом унеслись.

Прямоушкин неожиданно поднялся, отряхнулся по-джентльменски и невозмутимо так… совершенно невозмутимо промычал:

- Благодарю, конечно… Но мне принципы принять от вас монетку запрещают… - шатался его голос, - Да и передумал я, честно говоря…, - белели его глаза, - Так что, я, пожалуй, домой пойду. Тут вроде и не глубоко вовсе…

Талисман почти вышел из кайтолы в плазму - он уже утопил ботинок, и чуть не сорвался. Пряница мигом поднялся, просеменил по палубе и захватил кота.

Компания аж растерялась.

Николай кивнул служителю в благодарность, сам взял соседа под руки и усадил его обратно.

Квай-У принялась обмахивать кота ладонями.

Николай отдышался:

- Ну нельзя же быть настолько чопорным! - просипел он, - Будто эти монетки раз и навсегда даются! Прибыло, котейка, убыло, сечёшь? Ты не парься лишний раз-то…

- Ну-ну, не парься! - буркнул кот, - Это же я, получается, должен вам буду!.. А раз уж я всё равно застрял с вами в этой супнице, требую хотя бы сразу назвать, когда и чем я обязуюсь буду вам ответить.

Маргарита постаралась успокоить:

- ... Да мы даже не знаем… Ну, когда понадобитесь, тогда и ответите… Наверное.

- Нет уж, давайте конкретнее, - не унимался кот.

- А в чём смысл-то? - спросил Николай.

Прямоушкин вновь поднялся и заходил по кайтоле:

- А в том! Сегодня вы мне, вроде как должны, и я уже вдруг переодеваться куда-то поплыл, - развёл он лапами, - Страшно даже представить, что будет, когда задолжаю я сам.

Маргарита почесала затылок:

- Что ж, раз так… Вы могли бы помочь Коле 15-го Котебринка.

- Кстати, да! - нашёлся Махров, - Нам же как раз на День Машин новые модельки перьев привезут. И планшеты дремучие. Людей буде-е-ет - зашатаешься, - скользнул он рукой, - Постоишь со мной у витрин, расскажешь чего-нибудь… Так и ответишь.

Прямоушкин, кажется, добился прямо противоположного тому, чего хотел.

Кайтола щёлкнула носом о средний Одуванчик.

- А вот мы и здесь! - сообщила скоморошка.

Она погладила пряницу, выскочила на берег и жестом попросила пассажиров подождать.

Скоро к ним снеслись два встречающих интерфейса и отправили Прямоушкину манипуляторы.

Они-то надеялись, что кот торжественно возьмётся за них, по-королевски вскинет хохолок и сделает свои два шага на сушу.

Но нет - Прямоушкин заметно так пошатывался и ничего вокруг не видел.

Интерфейсы тогда сами взяли его за лапы и повели… даже скорее поволокли вперёд.

- На лепестке нашего Одуванчика вы будете примерять себе наряд, - торжественно объявил интерфейс слева.

- Сюда сегодня привезли от Кларика Тощева и Асютки, - похвастался интерфейс справа, - Впрочем, это только четверть того таланта, который вы отныне сможете гордо носить на своём грациозном теле…

Прямоушкин шаркал ботинками:

- Ага, - ответил он, - Попробую принять за комплимент.

Интерфейс слева спросил:

- Вы верно несколько расстроены? … Не из-за того ли, что опоздали на конференцию к Фаришке? - попытался он угадать, - Она закончилась всего 20 минут назад, и у нас, думаю, ещё есть шанс устроить для вас приём тет-а-тет… Вас представили, как могущественного талисмана. Не думаю, что лучший стилист Чарманта откажется от такой чести…

- О-о-о-о-Й! - сорвал его Прямоушкин, - Не стоит. Честно, не стоит. Давайте просто покончим с тем, что не повезло начать.

Интерфейсы тогда завели талисмана под широкий абажур, поклонились и поспешили делать выборку.

Махровы и Квай-У подали заклинание:

- Коль пришёл по чудесам - ничего не делай сам!

Кусты манипуляторов щёлкнули, задрожали и зашли под пёстрой кроной - они перебирали материалы и находили запрошенное.

Машины советовались с модельерами - подгоняли размеры, выверяли сочетаемость цветов и развешивали готовые решения на следящие приводы.

Светлячки поднимались с кувшинок и помогали подсветить на каждом наряде самое эффектное. Самую, так сказать, фишку.

Прямо перед посетителем взлетала сказочная галерея.

Прямоушкин и не пытался за всем этим уследить. Он осунулся в бессилии и глянул над собой: слиточки хрома разных форм дождём спадали с трёх тонких орбит. Колбочки, цилиндрики, сердечки, они покачивались и давали отблески.

Все они витали как-то порознь. Они раскачивались всё сильнее и сильнее, но всё же так и не получалось у них коснуться друг друга.

А на самой вершине, под тканевым сводом, держался маленький вычурный фонарь….

- ”Фигура посреди кольца…” - неожиданно собрался в голове отрывок.

И дождик вдруг ушёл так далеко, и в отблесках предстала вдруг картина… Прошлое взошло под абажуром - это же, наверное, и был тот самый день! Учитель спускался по широким ступенькам и подбрасывал опавшие на парапет листья сакуры.

По Озурачи уже прошлись лучи - они прорезались между изумрудных склонов и отразились по тёплым каскадным бассейнам.

Ещё затемно, в полумраке тренировочного зала, Дядя Трилли вытащил из сундука этот светлый вязаный костюм. И тогда это действительно был именно что костюм - в те времена ещё четвероногий, Прямоушкин очень смешно бы смотрелся в одной лишь кофте.

В те времена его трудно было заставить смиренно идти по лестнице в ногах Учителя - настолько он был в прыжке невесом, и так легко он носился по саду.

Если сегодня каждый лёгенький ушиб заставлял его неистово тереть лоб и мигом решать простейшие математические задачки, “чтобы проверить степень нарушения когнитивных функций”, тогда он извивался и бесился на траве в таком беззаботном блаженстве, что память его и вовсе ни на каких ушибах не задерживалась. А ведь они были.

И ведь не заставили они его забыть таблицу умножения!

- Тима! Тима, сегодня тоже дел немало… В полдень будем расшивать воротничок! - окликнул его тогда Учитель и поднял в воздух облако из лепестков, - Чтоб как у меня был. Дело это долгое. До вечера засидимся, можешь не сомневаться. Подумай над темой для разговора, - улыбнулся он.

Тима заскочил на прохладную глыбу и расплылся в свежести:

- А зачем мне расшивать воротничок?

Дядя Трилли спустился ещё на две ступеньки и прошёлся по вымощенной площадке:

- Это чтобы тебе поаккуратней быть. Чтоб с телом смысл был лучше обращаться. Мне помогло в своё время, - глянул он снизу вверх.

Прямоушкин лениво повёл хвостом:

- Так я же вроде не должен терять своё буйство?

Учитель хмыкнул и надул губы:

- Так а как одно другому-то мешает? - прошёлся он ещё немного, - В точности, в вым-меренности… или как его там…? Вот в этом всём буйство и проявляется. Уходит в созидание, назовём это так. Ну… а ещё янтарь… он красивый. И он мне просто нравится.

И ведь тот самый стишок про “Фигурку посреди кольца” Учитель и рассказал ближе к вечеру, когда Прямоушкин, уже изрядно уставший, всё продолжал - петелька за петелькой - пришивать пуговицы и клеить на них янтарь.

Жаль, что сейчас всплыла в памяти всего одна строчка. Ведь они, так-то, много тогда обсудили…

И удивительным показалось вдруг - это в какую же сторону кот начал думать однажды, что буйство его совершенно погасло? Ведь всё в его далёком детстве было. Нет, разумеется, Эквалюниум был тогда куда ниже, куда шершавее и куда кровавее… Но всё-таки? Те же сакуры, та же плазма… Да и люди изменились не настолько, насколько могли бы.

…А не начал ли он в один момент обращать слишком много внимания на суть тех кому должен был помочь?..

- ... Что ж… Ста-а-ало быть, они того заслуживали! - яростно отогнал Прямоушкин наваждение и слишком поздно понял, что снова произнёс всё вслух.

Компания переглянулась.

Маргарита обратилась к коту с ухмылкой подозрения:

- ... это те заслужили, которые уже в "Люстре", да?

- Нет, не те... Х-ой...- помотал зрачками талисман, - То есть... Там как не было никого, так и нет. А я говорил... Пр-ро... - опустил он взгляд на свою кофту, - …Про одуванчики. Я говорил про одуванчики.

Мигом подлетел интерфейс:

- Неужели великий талисман считает, что мы что-то заслужили? - заискивал он.

Прямоушкин пропыхтел, поклацал зубами, и кое-что всё-таки выстроил:

- Вы уж извините, я вас очень ценю... Но говорил я про одуванчики, знаете ли, на кофте.

Интерфейс учтиво кивнул и вернулся к делам.

- На кофте, значит? - улыбнулся Махров.

- На кофте, - стоял талисман.

- И чего же могли заслужить одуванчики на твоей кофте, а? - подошёл Николай, как волк из мультика.

- Того. Чтобы их. Заменили, - нарисовал Прямоушкин, - Просто на моём новом костюме не будет. одуванчиков.

- Хм! - щёлкнул пальцами Махров, - Ловко ты, котейник! Умеешь напугать! Весьма правдоподобно.

Прямоушкин уже выдохнул.

...Но до Квай-У вдруг дошло:

- Вы посмотрите, Господин Прямоушкин, какая шутка получается: вы пришли в Одуванчики...

- ... ЧТОБЫ СМЕНИТЬ ОДУВАНЧИКИ, ДА-ДА-ДА! - оценил Прямоушкин и повис на кольце абажура, - Какая ты молодец, Квай-У, ты мне с самого начала понравилась! - упала его голова, - Какие метафоры! И по символизму ведь в каждой фразе! И в каждом явлении вижу я мыслей цвет! И когда же меня так скружила поэзия?!!! Скажи же мне, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛУННЫЙ СВЕТ!!! - прокричал он под кроной, -..Может, ещё шутку? - обратился он к присутствующим.

Квай-У мотала головой и хлопала:

- Вам бы... Б-белые перчатки... - пробилось у неё в глубочайшей признательности.

И интерфейсы подхватили:

- Белые перчатки? Ах, да-да-да, остались ещё. Сейчас добавим.

Прямоушкин дёрнул абажур:

- Да добавляйте уже! А то тут все уже наговорились! - топал он ногой.

Николай подошёл к нему и приобнял:

- Чего злишься-то опять? Да, долго сегодня работают, согласен. Но и клиент, сам понимаешь, нестандартный.

- Вы думаете, что я злюсь из-за промедлений? - поднял кот на соседа жалобные глазки, - Вам в нос случаем ничего не бъёт?

- ... Ты… Злишься из-за бергамота?

Прямоушкин отвёл взгляд и уставился на плазму.

- Что, опять что-то в голову постучало? - спросил Махров вполголоса, по-братски.

Ответить кот не решил.

Николай тогда хлопнул его по плечу и пошёл вокруг обожура:

- Ты слишком много думаешь. Притом только о себе и думаешь... Ой… Ну, в хорошем ... Или... Ну как это?...

- В нейтральном, - поспешила Маргарита.

- Да, в нейтральном... смысле, - подхватил Николай, - Типа, понятное дело, не думаешь там "Я самый такой-то-такой-то...", не. Ты просто сам себя не знаешь. Вот и ищешь что-то вечно. Что-то про себя вспоминаешь, роешься...

- Так а как без этого? - ожил Прямоушкин.

- Ну, если совсем никак - то хоть... Не знаю... - рассуждал Николай, - То хоть выводы какие-нибудь делай. Учись, вот. Изучай. Как звездочёты делают? Они берут звезду - смотрят. Изучают, вот. А ты вот, изучай… э… себя. Я вот каждый день себя... - осёкся он от удивлённого взгляда женщин и решил перестроить фразу, - ... Ну, короче, каждый день я что-то новое про себя узнаю. ...Вот так лучше звучит.

- И что же вы...- хотел было парировать Прямоушкин.

- Да "ты"! "Ты"! Ты уже Квай-У на "ты" назвал, чем мы-то хуже?

- Хорошо. И что же ты про себя сегодня нового узнал?

Николай уже набрал воздуху, как мысль вдруг затерялась:

- Я-то узна-ал… - повторял он, - Я-то узна-а-ал…

- Ну... - помогла ему Маргарита, - Как минимум то, что ты не умеешь жарить оладушки.

- Вот! - подбоченился Махров, - И теперь я точно знаю, что приготовление завтрака мне лучше полностью сваливать на интерфейсы. Что от моей готовки толку мало… - выдавал он с кулаком, - Что так и так все голодные остаются! Да, сведение обидное, но видишь, какое полезное!

Квай-У потянулась:

- А вот я сегодня узнала, почему у меня колготки рвутся. У нас в модуле мяулюксы завелись. Когти точат, как прокажённые. И как-раз в моей гардеробной нише. Забавно, да?..

Прямоушкин обратился к интерфейсам:

- Долго ещё?

- Нет! - ответили ему машины, - Совсем-совсем не долго!

Встречающие обогнули Одуванчик и торжественно представили галерею:

- Выбирайте, дорогой талисман!

И только прозвучало слово “выбирайте”, как над озером собрался на площадочках оркестр. Усатый рыхлый коллектив завис над плазмой и принялся играть что-то по-базарному весёлое.

Партия связочных синтезаторов разлетелась под кроной - добавила глубины.

А духовые следили теперь за действиями талисмана - давали восходящую мелодию, когда тот, казалось, уже мог определиться, и, наоборот - отмечали отказ ниспадающим гулом.

Прямоушкин стоял руки в боки - явно не был удовлетворён предложенным.

Интересно даже, по какой логике вся смесь людского творчества и искусственного интеллекта составила эту выборку: вот тебе комплект из розовой куртки, серых штанов и берета; вот тебе “под старину” - клетчатые шорты на подтяжках; вот тебе цивильный костюм: пиджак с красными акцентами… тоже почему-то клетчатый.

И всё же что-то зацепило взгляд кота. Прямоушкин жестом попросил подогнать поближе один из вариантов.

Проиграли духовые, мелодия повеселела. Следящий привод принёс талисману комбинезон из искусственной кожи - цельный такой костюм белого цвета с рукавами в обтяжку. ТОЖЕ В КЛЕТОЧКУ… но глянцевый.

Прямоушкин присмотрелся внимательнее, и это отметила барабанная дробь.

Махровы застыли в ожидании.

Квай-У сжала кулачки.

- Что скажете? - спросил интерфейс, - Вам понравилось?

- Нет, - сломал всё Прямоушкин, - Ничего мне не понравилось.

Мелодия остыла. Духовые сильно возмутились.

Интерфейсы стали копошиться:

- Как же это, ничего? .. Вы же даже присмотрелись, кажется, к этой прекрасно выделанной коже!

- Он в клеточку, - повёл Прямоушкин плечом.

Интерфейсы явно успокоились:

- А-а-а… - отмахнулся один из них, - Так это не беда! Мы можем внести любые правки, какие захотите. Заменим мы эти клеточки, если талисман того пожелает.

Прямоушкина перетрясло. Теперь ему ещё и этот вопрос решать… Надо же назвать хоть что-нибудь…

Впрочем, Николай придумал гораздо быстрее и сразу же предложил:

- Пусть у него синие линии пойдут по бокам! По рукавам там, по штанинам. Вот!

- Кстати! - согласилась с ним Маргарита, - Точно-точно! Только тогда можно вообще не делать ничего вместо клеток! Пусть будет просто белый цвет - это подчеркнёт движения!

Интерфейс водил пером по планшету:

- Хм… Пожалуй… - комментировал он.

Квай-У тоже своё слово вставила:

- Ой, да! Про движения - это самый сок… Надо-надо подчеркнуть! Только белый цвет, Рита, - осторожно указала она, - Это скучно будет в обыденное время… Можно добавить каких-нибудь точек…

Интерфейс потряс пером - продолжил мысль:

- ... то есть, разреженный орнамент? Разбросанный по костюму?

- Точно! - кивнула скоморошка.

- Да-да-да! - поддержала Махрова, - Идея идей!

Николай не унимался. Он наматывал пальцем в воздухе и бросал идеи:

- Можно ещё, чтобы лучше фигуру подчёркивал! Вот тогда мощь будет во всей красе! И на улицу не стыдно выйти, и в работе само то! А ведь ещё и плащик можно, и наплечники, чтобы от ударов защищало!!!

Прямоушкин выдохнул:

- Вы из меня что, гладиатора делаете?

- А что? - расстроился Николай, - Идеи плохие?

- ... Не все, - ответил талисман и обратился к машинам, - Вот всё воплощайте, кроме, пожалуйста, плащика и наплечников, бр-р... И не надо в обтяжку… И сохраните мои янтари! Пришейте к воротничку.

Машины взялись за работу:

- Не вопрос, господин Прямоушкин.

Вокруг абажура вышла заслонка. И кусты из рук принялись переодевать кота.

Что только не доносилось из-за тонкой стенки!

А дорабатывали интерфейсы комбинезон уже на посетителе - нанесли тот самый орнамент, дорисовали синие полосы и отлили застёжку-молнию на спине.

Оркестр дал фанфары и разлетелся.

Зеркало вспорхнуло и зависло перед котом - тот посмотрелся, покружился… и проверил себя сзади:

- Вы что сделали-то?! У меня же хвост видно! - взялся он за голову.

Совершенно неухоженный шнурок болтался без всякого контроля и играл с абажуром.

Интерфейс “почесался” планшетом:

- Ну… Конструкция такая… Кошачья. Наверное, и правда стоило вас предупредить… Вы уж извините… Для остальных хвост был как данность.

Талисман прорезал его взглядом хищника.

Махров же передал интерфейсу монетку:

- А что плохого? - пожал он плечами, - Мяурулисы хвостов не прячут.

Квай-У добавила:

- А ещё, наверное, вы сможете использовать его для обручей!

Это Прямоушкина почти что даже убедило… Он глянул на свой хвост куда приветливее.

Тот, впрочем, взаимностью ему не ответил - сам-собой ушёл куда-то за спину.

Прямоушкин повернулся за ним. Хвост ушёл ещё дальше.

И Прямоушкин повернулся за ним ещё настойчивее. А потом ещё… И ещё.

Маргарита прикрыла рот:

- ... Он за хвостом бегает… Ребят, он за хвостом бегает…

Николай надул со смеху щёки.

А Квай-У потёрла запястье:

- Да, наверное, я всё-таки поторопилась с обручами…

Николай подошёл к коту поближе, зажевал губу и громко хлопнул в ладоши.

Прямоушкин вздрогнул, два раза подскочил на высоту резинового мяча, и застыл с распахнутой пастью:

- Это я ч-что, за хвостом сейчас бегал что ли? - просипел он, - Так вот, как оно получается… А мне-то казалось…

Махров в ответ только усмехнулся:

- Спектр - штука мощная. Захочет - и тебя на инстинкты подсадит, - сказал он и показал компании двигаться дальше.

Подходили к мостику - тот проходил внутри ажурного цилиндра и там, за туманным облаком, выходил к Селению Источников.

Облака разрезали иллюзии, звёзды с потолочных окон бросали бледные лучи.

Маргарита поравнялась с котом, осмотрела костюм и опробовала ткань:

- К такой бы одёже - ещё причёску! - заявила она.

- Вот не троньте причёску! - напряг кот плечи.

Николай повернулся к нему:

- А что? - пожал он плечами, - Между прочим, тебе человек со знанием дела сказал. Рита отлично стрижёт.

Маргарита смутилась:

- Предпочту согласиться. Притом, с тебя, дорогой талисман, я взамен возьму только… пару кошачьих ножниц… Мои обломались на одном мейн-куне, кхм-кхм…

Прямоушкин вытянул рот:

- Не оспорю ваших утверждений. И всё-таки давать на откуп вам свой хохолок я не хочу.

Маргарита тогда страдальчески припала ладонью ко лбу и разыграла отверженную:

- Что ж, тогда считайте, талисман, что вы даёте хохолок на откуп Спектру!

И почему-то Прямоушкина перетрясло от этих слов. Всей своей мимикой он разыграл, будто шутка ему понравилась. И всё-таки, только ступила компания на мостик, как морда его вновь поплыла, а в груди снова зазудело.

К шорканью его с Маргаритой кроссовок, к стуку ботинок Николая и цокоту каблучков скоморошки добавилась частая-частая дробь.

Её заметили все, и всё же никто не смог проследить источника:

- Небось охотится за нами кто-то, - посмеялся Николай.

Прямоушкин ступенчато вздохнул, взял соседа под руку и начал уводить дальше по мосту.

Квай-У позвала:

- Ой, а куда же мы так быстро? Ещё полно времени!

Прямоушкин не дал ошарашенному соседу опередить его, и скорее объяснил:

- Разговор серьёзный. Мы быстро.

Маргарита всплеснула руками:

- И снова ни с того, ни с сего! - посетовала она, - Что же там такого серьёзного, что может исключать наше участие?

Прямоушкин порыскал глазами, и напугал:

- Меню мне надо обсудить. Личное, - сузил он зрачки, - Не разговаривать же мне с прекрасными дамами о моих предпочтениях в мясе, верно?

Прекрасные дамы остановились и дали мужчинам отойти подальше.

Николай чуть-чуть струхнул:

- Я в мясе ничего не понимаю. Причём тут я? - спросил он, глядя в пустоту.

- Да какое мясо! - отмахнулся Прямоушкин, - Я сам его года с 925-го в рот не брал…

- А к чему тогда очередной выпад? - спросил Николай.

- ... Да, на нас охотятся, - кивнул Прямоушкин с тяжёлым взглядом.

- Кто? - округлил Николай глаза, - Небось, те, всё-таки, которые в “Люстре”? - догадался он, - Так кто же в “Люстре”?!

Прямоушкин насупился и вытянул-таки, выжал даже:

- Там, уверен, уже целая орава чайных фей. И как минимум две из них прямо сейчас преследуют меня по мосту.

- И всё опять к этим феям… Вот откуда этот бергамот! - принюхался Николай, - Ты же говорил, что отказал? - спросил он в беспокойстве, - Это ж как отказать надо было, чтобы из двух чайных фей у порога, стало… да сколько бы их там ни было. Как так вышло-то, а?

Прямоушкин морщился. Хвост его тащился по стенкам цилиндра и вился через обручи на хохолке:

- Что ты у меня-то спрашиваешь? - возмутился кот, - Много бы изменилось, если бы я просто сказал “нет”? Я, знаешь, хотя бы отвадил их по-человечески, мол “всё у вас получится”...

- Ну молоде-ец! - замотал Махров головой, - Это-то их точно остановит…

- Но откуда я мог знать, что они такие… - искал Прямоушкин, - Такие… Упёртые? И мы же вроде в одной лодке, “эпоха удивляться”, помнишь же? Вот именно…

Николай повздыхал, повскидывал руками, и сказал наконец:

- Странные у вас, у талисманов дела творятся вечно.

- Как есть! - ответил Прямоушкин, - Только остальным - ни слова, хорошо? Что бы ни случилось в “Люстре”, делаем так, как от нас потребуют. Я сам пока что многого не знаю… Честное слово… - жалобно смотрел кот, - Там и сориентируемся.

Махров подсобрался:

- Л-ладно. Не из такого выкарабкивались, - примял он ладонями.

- Да, бывало и хуже, - согласился Прямоушкин, - У меня-то точно.

И оба повернулись к Маргарите и Квай-У - те мигом застыли на месте.

Николай вымучил смех:

- Вот здорово же вас наш котик подколол, да?! - показал он на них пальцем, - Только про мясо сказали, сразу затрусили! Да он давно уже не хищник! Это он это…

- Это я, с вашего позволения… прикалываюсь, - вскинул Прямоушкин хохолок и отогнал хвост.

Квай-У дёрнула глазом:

- Шутки-то у вас кошачьи, господин Прямоушкин! - пошла она чуть-чуть быстрее.

- Странно, если были бы крысиные… - пропустил Прямоушкин и тоже пошёл вперёд.

Махров сохранял темп:

- А что… А что там может случиться, в “Люстре”? - шепнул он, - Что от нас потребовать могут? Ну, навскидку?

- Зависит от масштаба катастрофы, - ответил Прямоушкин.

… В “Люстру” прибывали.

Граждане садились по большим матрасам вокруг витающих столов. Каждые 5 минут к ним нисходила уникальная возможность - трансмутатор в центре стола выдавал совершенно случайную обновку. Такая появилась здесь забава - успеть эту обновку схватить. Во-первых, за столом ты, с весьма большой вероятностью, не один, а во-вторых, если “ништячок” так и не найдёт хозяина, то уйдёт в оборот - улетит на конвейере в какой-нибудь раздаточный модуль.

Матрасики лежали на восходящих платформах - коммуникации и кухни тянулись по техническим ложбинам. Интерфейсы забирали из кухонь готовые блюда и заводили их над тумбами.

Дорогие посетители набирали себе порций, как в экспедицию, и толкали целые подносы и стеллажи к своим столикам.

А там уже обычно не требовалось работать руками - блюда сами расходились к тем, кто хотел.

Вот, например, как было у махровских товарищей - уже навеселившись, компания решила не дожидаться Николая и Маргариту и осела в “Люстре”, аккуратно перед третьим пассажем в отделе общей кухни:

- Мне, прошу вас, борща вон с того угла, да… И пампушечку, - говорил Ходя, и получал именно это - борщ с дальнего правого угла и пампушечку.

- А мне бы тех хвалёных котлеток… Одну штуку, ага. Выберите поподжаристее, - просила Милена, и тоже оставалась довольна.

- А мне бы просто пустую тарелочку, - говорила чайная фея, - Мне нужно вафельку разрезать.

И получала чайная фея именно то, что нуж…

- Погоди, а ты ещё кто? - осознала вдруг Лана.

- Я Ресничка, - отправила фея гостям по чашке чая, да такого, чтобы на месяц запомнили.

- ...А я Сорочка! - представилась Сорочка, - Я красивая. Я себе серьги новые в Изобилике нашла.

- ...А я Ин-Гай, - представился Ин-Гай, - Я просто Ин-Гай. Серёзно.

Ходя осторожно попробовал чай и поплыл на секунду. Глаза его закатились, а дыхание нарушило темп:

- Это-то ладно ещё… А вы здесь, собственно, зачем? - спросил он сквозь блаженство.

Ин-Гай ответил само-собой разумеющееся:

- А что, нельзя что ли?

- Да почему? - пожала Лана плечами, - Можно, наверное, просто у нас тут все места заняты.

- Так а стол-то полупустой, вот, - провела Ресничка руками и надула губки.

… Да так убедительно, будто Коулун не определил в точности, что талисман находился в сопровождении именно этих людей, и так, будто Когараши не велел подготовить их к познанию всей правды миссии.

Дедушка Макар пригладил бороду:

- Так мы ждём ещё! К нам в пол-второго подтянутся. И так одного лишнего взяли… Х-хех! …Кота.

- Ой, это мы знаем, - улыбнулась Ресничка, - Это талисман наш. Он нам всю дорогу подсказки давал. Мы тоже его ждём. Вот и сели вместе с вами. Вместе нам интереснее ждать будет.

Милена подавилась:

- Что-что?

Сорочка раздала пирующим угощений:

- Господин Прямоушкин обещал нам помочь с Небесной Охотой. Вы, наверное, видели сообщение по телевизору? Так это наши Птиц перевернули. И сейчас мы ждём дорогого талисмана, чтобы узнать, как поступать дальше. Вот и все дела, - элегантно завершила фея.

- За талисмана! За скорый Праздник в Сахарочи! - вскинул Ин-Гай веером и съел со своей тарелки огромный сендвич с синтезированным тунцом.

…Заглотить в один присест он всё же не смог, и теперь нелепо сыпал крошками.

Пирующие вжались в матрасик и собрали коленки. Дедушка Макар схватился за шляпу.

…И так было далеко не только с непосредственно махровской компанией. Уже двадцать девять чайных фей (не считая Когараши с Коулуном) в беспорядке сновали по отделам столовой и внедрялись в компании.

Вот и получалось - сидит какой-нибудь душа праздника, шутит себе напропалую, а среди его друзей уже примелькалась чайная фея - раздала всем напитков, предложила своих угощений, и теперь сидит себе, какую-нибудь игрушку ковыряет.

…Музыка ветра ловила предчувствие…

Скоморошка прошлась по технической ложбине, “дала пять” шефу Корочкину и попросила интерфейс поднять её на тумбу - девушка села, нога на ногу, перед пустынным философским столиком и стала греть взглядом одинокого, нервного с виду мужчину.

Тот долго вытерпеть не смог, и обратил-таки на неё внимание:

- Чего тебе? - спросил он с заплывшими глазами.

Скоморошка прошлась по матрасику, подсела поближе и расслабила ноги:

- А вот мне про вас сообщили, знаете ли. Мало того, что столик себе весь загробастал, так ещё и сидит тут, хныкает! - улыбнулась она, - Зачем же вы так? Я может тоже похныкать хочу! Но я же этого не делаю…

- У тебя и повода нет.

- Хо-хо! Больно у вас он есть! - достала скоморошка невесть откуда два фужера и, намекая, чокнулась сама с собой, - Думаю, вам просто нужна компания, - подмигнула она.

Мужчина глянул ей в глаза и неожиданно прослезился:

- У… У-у… У меня уже й-есть компания… - упали его глаза под стол.

Оттуда потянулся змейкой переливчатый рукав. С кучей хрипов, стонов и смешков выходил на свет толстый, тяжёлый халат. Из его воротничка то и дело вылетали лилии.

Халат прополз гусеницей по матрасику, пододвинул себе подушечку и умостился поудобнее.

Никакой информации о себе он не сообщил, и ни с кем не поздоровался. Просто подрыгался немножко, пошуршал, и так по-домашнему расплющился, будто обитал здесь всю свою жизнь.

Мужчина шепнул скоморошке сквозь подступающий плач:

- Дорогая… Беги…

Девушка сглотнула, кивнула посетителю… И уползла вызывать Гайли.

А через две минуты ужасного соседства, к расшатанному мужчине пришёл тот, кто и должен был прийти:

- У-у… А я вижу, ты без меня уже начал! - заметил Доктор два пустых фужера, - Тебя учить и учить… Ни блюд не подготовил… Ни с философской машинки ничего не взял…! Как это понимать?

Мужчина вытер нос и звучно шмыгнул:

- Доктор Кардамон, я… Я… Не начал ничего… И я много чего достал… А оно… А оно…

- Что оно? - спросил Доктор.

- А оно… Вжить - и всё! И не осталось ничего, вот. Он всё забрал! Всё забрал! - показал мужчина на проклятый халат.

Халат выдал лилию.

Доктор вздёрнул бровью:

- Халат, мой дорогой, не может взаимодействовать с предметами сам по себе. Скорее всего его кто-то надел, а вы и не заметили… Сами знаете, случаи у вас были… Пожалуй, продлим программу ещё на два приёма…

- Да нет, Доктор! - убеждал мужчина, - Он живой. Он… Абсолютно точно живой!

Доктор снисходительно улыбнулся, опёрся о философский столик и обратился к халату:

- Я всё понимаю, вы могли повздорить, пока меня не было… Но, по праву двух лет в Корпусе Золотой Рыбки, вмешаюсь посредником в ваш небольшой конфликт… - жестикулировал он, - Так что, э-э… Не могли бы вы отдать моему… э-э… клиенту… его вещи?

- Нет, - ответил халат тремя голосами.

Даошан вылез из под пояса, стянул фужеры и занырнул обратно.

Глава 12. Ченгли и Пелеринка спускаются

От купола Голубки осталась только половина, и феи спрятались на ней - минут 20 назад они вылезли из закутков на перевёрнутой палубе и вышли на открытый ветер.

Ченгли проверил прочность стекла, поймал спутницу и поставил на ноги.

Пелеринка же как прошла над модулями и огнями два шажка, так и спустилась на коленки, а там и вовсе растянулась животом, зажмурилась и прижалась к стеклу.

Да, в полёте показалось, что она уже привыкла к высоте… Но тут был немного другой случай.

Ченгли же уселся себе, довольный, на краю и дёргал ножками:

- А ты порисуй на стекле чего-нибудь, - предложил он спутнице, - Может, и бояться перестанешь.

Пелеринка напрягла кулачки, разлепила глаза и насмелилась сесть на коленки.

Купол и правда запотел - фея провела пальцем по Проспекту Скал и оставила след. И на удивление скоро пришла ей мысль добавить туда чуть-чуть побольше кай-каев… Или чуть побольше людей…

Так Пелеринка и вовсе скоро встала на цыпочки - она пополняла панораму новыми высотками и украшала гирлянды.

Временами она оборачивалась к Ченгли и всем своим видом хвасталась, мол какая она стала смелая.

Ченгли ценил время от времени такую вот небольшую идиллию.

…И эта идиллия действительно оказалась небольшой:

[звяк] [звяк] [БАХ]

… шаталась неразумная машина.

[звяк] [звяк] [БАХ]

… донеслось с обратной стороны крыла.

Ченгли увлечённо хихикнул, Пелеринка спустилась на колени, а Колпачок-Приятель зашуршал змеёй.

[звяк] [звяк] [БАХ]

… снова прилетело сверху.

И Мастерица больше не хотел это терпеть:

- О-о-Й! Мало что ли разрушений на сегодня?! - выпал он со стеллажа на поднос и проверил состояние очков, - Озорница!!! - позвал он так грозно, как только мог.

- Нашёл виноватого! - сполз Озорница по ламбрекену и тоже оказался на подносе.

Мастерицу перетрясло. Он погрёб к негоднику и начал упрекать:

- Нашёл виноватого?! - окольцевал он крыльями масштаб трагедии, - Да, ещё как нашёл!

[хвать]

- Ай! Ты чего это?! - испугался Озорница, - Здесь-то я причём?! - погрёб он прочь.

Чайные феи переводили взгляд.

Мастерица начал догонять:

- А кто этих бортпроходимцев на Голубку взял?! [хвать] А кто с палочкой игрался?! [хвать] А ЧТО Я ТЕПЕРЬ КОРИЦЕ СКАЖУ?! [хвать] [хвать] [хвать] И ЧТО ТЫ ТЕПЕРЬ КОРИЦЕ СКАЖЕШЬ?! - собрался он вырвать ещё одно перо… как вдруг застыл, - …А-э… А где Корица?

[звяк] [звяк] [БАХ]

… настигло вдруг всех понимание.

- Отец… - сознался Колпачок-Приятель, - Я упустил его. Он снова в его руках, там… наверху… Я не смог отомстить за тебя… Наделение заканчивается… А я не смог отомстить за тебя…

- О-о-й, об этом даже не переживай, сынок! - попытался Озорница его успокоить, - Ты, знаешь… Отомстил, - заверил он, - Ой, как отомстил, да-а…

[звяк] [звяк] [БАХ]

Колпачок поник:

- Я должен дать ещё один, последний удар… - сжалась его подкладка, - Прежде чем уйти в небытие.

Мастерица поправил очки:

- ...Боюсь спросить, теперь ты снова хочешь в свой контейнер?

Колпачок выгнулся и щёлкнул ему помпончиком по клюву:

- Я… хочу… в небытие, - повторил он, - В небытие, в такую лёгкость, выйди из которой - сама вселенная покажется тебе одним сплошным контейнером. В покой, который не нарушит жажда мести. В абсолютный, вечный, как струны протуберанцев…

Ченгли поднял глаза:

- Ну тогда мы тебе больше не носители, - улыбнулся он.

А Пелеринка извинилась:

- Нам пока не рассказывали, где протубертанцы живут.

Колпачок обнял фей и посмеялся:

- Не бойтесь, малыши, - сказал он, - Там у меня не будет нужды сидеть на чьей-то голове.

Веерант улёгся животом на ткань:

- Это хорошо, наверное... Но ты точно не дашь своего последнего удара, если мы все отсюда не спустимся.

Мастерица подлетел к нему на подносе:

- МЫ?! Ну-ну. Это тебе, уважаемый, теперь думать, как отсюда выбираться… Все Птицы остаются в воздухе!

- Зачем? - спросил Ченгли.

- То есть, зачем? - присел Мастерица.

Ченгли объяснил:

- Просто мир сегодня всё равно на нашей стороне. Нам нужно принести на Сахарочи Праздник. Так что Хокори сегодня мы ловить будем, - повернулся он к Пелеринке.

Фея подползла поближе:

- Да! Мы у даже у талисмана были! И…

- У талисмана?! - подлетел Озорница.

- Да, - кивнула Пелеринка, - У великого господина Прямоушкина. У господина Прямоушкина, кота-спасителя, знаете? Он умеет мысли в головы вкладывать, вот. Он сказал, что всё у нас получиться. Мы всю дорогу его указки искали-искали, и думали даже как он. А потом здесь оказались…

Мастерица так и завис на подносе. Он простонал в замешательстве:

- А-э… Аб… - глотал он, глядя на Озорницу.

- ”Эпоха удивляться”, - пожал тот плечами, - Вот тебе и пожалуйста.

Пелеринка продолжала:

- Ещё какая эпоха! Ещё какая эпоха на Сахарочи придёт! Какой Праздник! И вы не бойтесь, мы же куай-ланга бить и пинать не будем, - убеждала она всеми силами, - Мы так не делаем. Он же у нас почётный гость будет - мы его в бусы наши нарядим, и угостим. Вот… А…

Мастерица сдался:

- ...Так а что же вы не сказали-то ничего тогда? В итоге все так много времени потеряли! - сетовал он по-старчески, - Вот что не сказали-то сразу?

- А мы бы послушали? - покосился на него Озорница и указал крылом наверх.

[звяк] [звяк] [БАХ]

… звучало в подтверждение.

Мастерица молча согласился, втянул прохладного воздуха и закрыл лицо крылом.

Ченгли же увёл глаза:

- Сомневаюсь, что нам и сейчас стоило об этом говорить. Вас господин Прямоушкин вряд ли видел в кругу посвящённых… А ведь там такой талисман галактический, что если что не по его…

Мастерица контролировал дыхание:

- Не надо! И так с двумя кошками сегодня пообщались. Нам терять больше нечего.

Ченгли ответил:

- Вот так ему и скажете. Посмотрим, может он и сжалится над вами… Тоже в дело пустит.

Озорница соскочил с подноса и приголубил Колпачка:

- Что ж, пусть нас лучше талисман сожрёт, чем Мяурулисы! Не так ли? - спросил он Мастерицу.

- Не поспоришь… - ответил тот, - Но Корица? Всё-таки-то?

[звяк] [звяк] [БАХ]

…размахивал Корица Скипетром в сердцах.

Он всё старался починить прекрасный инструмент.

И вот к чему старания свелись, в конечном счёте:

[звяк] [звяк] [БАХ]

… и вновь ничего не вышло.

- Да как он это сделал?!! - воскликнул Корица.

Конечно же, не сразу уважаемый Администратор Третьей Позиции решил последовать за методами дикого колпака, но восемь в равной степени бессмысленных попыток разобрать Скипетр так, как задумано - раскрутив то есть - быстро истощили его терпение.

Вот он и долбил теперь:

[звяк] [звяк] [БАХ]

Черепица перелез к нему:

- Ну доломаешься же! - тронул он его пером.

- Не лезь, Черепица! - дымился старший брат.

[звяк] [звяк] [БАХ]

- Ну а что дубасить-то, как в барабан?! - возражал Черепица, - Нам лететь надо, он дубасит!

Корица замахал крыльями, затопал, и так двинулся на Черепицу, что тот свалился с ног:

- Вот ты-то как никто имеешь представление, что, как, когда и где нам нужно делать! - указывал пером начальник, - Что, напомнить тебе? Напомнить тебе, да? - с вызовом склонил он голову, - “Ой-ой-ой, хнык-хнык-хнык, а что это мы в пачках “Птичьего молока” стабильно одной лимонной конфе-етки не досчитываемся? Пусть упаковщики значки кладут со своим но-омером, чтоб нарушителя легко было найти-и!”... Помнишь, да? И где-же нарушитель? Ну?

Черепица надулся:

- Он значки класть перестал…

- Ух тысь! - издевался Корица, - А что потом было?

- ... А потом оказалось, что он такой там не один… И значки всё время разные пропадают… - уже всхлипывал здоровяк, - Ну а что, я виноват что ли?

- А КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ-ТО, СПРАШИ-ВА-ЕТСЯ?! - пошёл на него Корица, - Уж лучше бы ты мне вообще не говорил об этом. Я бы хоть спал спокойно! Так что, знаешь, не умеешь, не разумеешь - не лезь! Если долблю - значит, оно так и надо!.. Как долбил, как долблю, так И БУДУ ДОЛБИТЬ!

[БАБАХ]

… разразился палладий.

Скипетр сверкнул и развалился на сегменты. Спектральная схема упала на крыло - без следящего привода сосуды и машины просто размешались на полу.

С резким выкриком Корица подскочил от счастья и принялся рыться в схеме:

- Ну вот, я же говорил! - искал он порт для следящего привода, - Вот сейчас починим… И такое зададим! Всем зададим!

Черепица отполз подальше и убежал к Чечевице. Тот спрятался в машинном отделении - открыл у транспорта “живот”, повыкинул лишнее, и притих среди ослабших сосудов и колб.

Черепица силой сдвинул люк:

- Звони вниз, - подал он сигнал, - Там всё… Задавать собирается!

Чечевица вызвал из кармана телефон и прокрутил кольцо:

- Щас-щас-щас-щас… - нервно приговаривал он под нос.

Мастерица принял:

- О 17-Ладошек! - сказал он, - Как вы там? Никто не упал?

- Да лишь бы! - вздохнул Чечевица, - Слушайте… Нам тут уже от гнева не уйти, а вам бы смыться поскорее с этой посудины! - чуть ли не шептал он, - С Корицей совсем плохо… Прямо совсем. Перьев по 30 минимум… Хоть негодника защити!

Мастерица метался:

- М-мы можем закрыть купол ручными приводами, и он до нас не доберётся! Слышите? - схватил он телефон и прижал поближе к уху, - Мы можем вам поднос отправить, спрыгните!

- Исключается! - отрезал Чечевица, - Говорю, спускайтесь! Он Спектральный Скипетр разобрать сумел. Так, глядишь, и починит… Он тогда Голубку в два счёта перевернёт!

- Ой, держитесь там… - пожелал Мастерица и отправил телефон в карман.

Корица же смог-таки подключить следящий привод. Схема взмыла перед ним, и он ловко смотал её в корпус.

Осталось докрутить последние сегменты и поставить навершие:

- Перьев 20, не меньше! - прорычал Корица.

…А на куполе зашевелились:

- Ну что… - почесал Мастерица затылок, - Отступаем, - заводил он глазами.

Озорница увлечённо заходил туда-сюда с поднятой головой - решил проверить разломанную палубу. Мало ли, вдруг найдётся там что-то достаточно длинное?

Пелеринка же предложила:

- Ой, а я знаю! Знаю я! - попрыгала она, - Будем думать, как талисман! Талисман скажет, как спуститься!..

Ченгли погладил её по голове:

- Здесь стыдно, сестрёнка, думать, как талисман.

- А почему? - скуксилась фея.

- Талисман только на запутанной дороге помогает, - пояснил Ченгли, - А здесь путь всегда ясен. Чтобы спуститься, нужно двигаться вниз.

Мастерица так и встал на месте. Он помешал эту мысль в голове и посмотрел за грань запотевшего купола - по станциям зеркального лабиринта сбивались люди и звучно обсуждали то, что шаталось над головой.

А по крышам модулей ложились на шезлонги - чтоб ничего не пропустить.

Мастерица отшатнулся:

- Я тут подумал… - вдруг засомневался он, - Корица ведь починит Скипетр. И даже спустись мы - ничего не помешает ему нас… это…

Пелеринка вся посжалась и спросила:

- Что? Ужалить?

Мастерица глянул вверх - на палубу:

- Да. А может, и того хуже, - пробормотал он.

Фея подползла к Ченгли и задрожала - не ясно уже, от чего больше: от страха или от предвкушения.

Озорница же вдруг остановился, порисовал в воздухе пёрышком и предложил:

- Ну, а есть же что-то, по чему он жалить не будет?

Брат посмотрел через плечо:

- И что же это, например?

Озорница завис поразмыслить. А феи ответили сразу:

- Вот! - произнесли они хором…

… и указали на слона.

Великий Дзо давно заснул на своём Монументе, и тем разделил судьбу многих остальных слонов Эквалюниума. Все они когда-то сошлись на земли нынешней Хромантачи и нашли своё убежище в чашах каменных скал.

Великий Дзо, в своё время, забрался на самую высокую из них и заснул на плато под сводом арочной пещеры.

… Его пристанище давно облагородили - вершину скалы украсили инсталляцией из шандаринов, и спиралью пустили до основания россыпь маленьких осветителей, что медленно меняли цвет.

Озорница одобрительно сдвинул клюв:

- А почему бы и нет? Не будет же мой братец обижать того, кто катал на спине “наше всё”?

Мастерица же в ответ только гаркнул:

- Во-первых - наш папаша тоже им не гнушался, а во-вторых… Что нам даст этот слон? Не будем же мы под ним сидеть, пока Корица не уймётся!

Пелеринка закивала:

- Ой, да, ой, да! Мы не можем сидеть! Не можем! Нам на Пеликановый Пруд надо бежать, там талисман скоро будет! И…

Колпачок шоркнул подкладкой и протянулся к Озорнице - тронул отца помпончиком:

- Ты же не потерял палочку? - спросил он заговорщически.

Озорница улыбнулся и поводил ботинком по стеклу:

- Не-а! - довольно произнёс он и посмотрел на Мастерицу исподлобья.

Тот помотал головой: на брата - на слона, на брата - на слона…

- Не-е-ет, нет! - наотрез отказался он, - Нет-нет-нет-нет-нет! - свалился он и глупо прополз на штанах до изгиба, - Не хватало нам ещё одного вечного гостя! … Нет-нет-нет-нет-нет! Тем более… Тем более, я не знаю, что будет, если палочкой-э наделения ударить по мёртвому! Мы же, вроде как, воскресить не можем… А если и получится… То, представляешь, как он ужаснётся своему… Состоянию?

Озорница не сдавался. Он поднял брата на ноги и, подначивая, чуть-чуть толкнул в бок:

- Да ла-адно тебе! - прищурил он глаз, - Он стоял здесь лет 500, это давно уже просто полая фигурка… с косточками…

Чайные феи переглянулись.

Озорница же всё убеждал:

- Даже если чуть-чуть… оживёт… Ну так… Самую малость, - показал он перьями щепотку, - Немно-ожечко совсем… То точно не обидится. Это же не Дзо уже будет.

Мастерица захлопнул уши крыльями:

- Но мы и не знаем, кто получится вместо него! - крикнул он в пропасть и свёл глаза на брата, - Много у тебя времени усмирять дикого слона, который, может, и не понимает, что такое слон?.. Ну-ну! Короче, ещё один новый разум не поможет в эту ночь!

Помпончик качнулся у его глаз:

- ...А уже существующий разум… поможет? - донёсся снова шелест Колпачка, - Палочка наделения может передать… предположим, мой разум… этому слону?

Озорница подхватил:

- Она… Типа копировать может, а? Может?

Мастерица очевидно закипал. Глаз его дёргался, сам он щёлкал клювом и всё заметнее ёрзал:

- Изволите считать, что я мог не предусмотреть такой тривиальной функции? - ответил он нервным тоном, - С нашей-то беснёй?.. И осмелились полагать, что я позволю использовать её, чтобы… угнать памятник?

Ченгли возразил:

- Никто его не угоняет, - смотрел он в пол и выпячивал губки, - Покатаемся, Хокори поймаем, и вернём туда, где стоял, вот и всё.

Озорница поддакнул:

- Правильно пацан сказал - поиграем и вернём. Никто и не заметит.

У Мастерицы всё болело:

- Ну, не знаю… Я не знаю… - тянул в беспомощности.

[звяк] [звяк] [БАХ]

[звяк] [звяк] [БАХ]

[звяк] [звяк] [БАХ]

… снова начал бить Корица.

Казалось бы, прикрутить навершие, и всё… а не тут-то было - Колпачок сорвал резьбу на сегментах, а дорогой Администратор оставил на них столько вмятин, что они теперь кое-как входили друг в друга.

Навершие отказывалось держаться - прокручивалось на последнем сегменте, слетало при малейшем движении и не давало включить инструмент.

- ПО 25 ПЕРЬЕВ, МИ-НИ-МУМ! - воскликнул Корица и завёл над собой бедную конструкцию.

И резко, будто колом, он засадил навершие в металл:

[ХРЯСЬ]

… вдавилось оно в корпус.

По Скипетру мелькнули связки. Инструмент восстановил свечение и снова потерял вес.

Корица вознёс его, и выдал стартовую вспышку - глубокий хлопок пробил воздух, и три кольца иллюзий разошлись над крышами.

Граждане кричали и бранились. По Хромантачи разлетелся лозунг:

- Долой Корицу, заберите Третий Скипетр!

Но “Третий Скипетр” внимания не обращал - он связал Голубку Спектром.

Корпус засиял сильнее, интерфейсы снова запустились, а спектральные блоки звучно шагнули в пазы.

Чечевица и Мастерица еле успели выбраться из машинного отделения, когда “живот” Голубки разразился пробоями. Автоматика начала работу - сосуды закружились в ритм, а колбы начали просчитывать иллюзии.

Транспорт трехнуло. С лязгом и скрежетом Голубка переворачивалась обратно через правое крыло.

На куполе попадали - стекло поплыло из под ног.

Ченгли взял Пелеринку на руки и вовремя спросил у Птиц:

- Мы маленькие, далеко не прыгаем. Вы умеете летать? Хоть немного?

Мастерица постеснялся:

- Нужды практиковаться до-олго не было… Но…

Озорница снял с него колпак:

- Хорош уже, а! Бросай тряпки, и в воздух! Здесь пара метров до хобота!

Мастерица неохотно стянул костюм и закрылся от холода.

Ченгли посадил Пелеринку на спину Озорнице - в том, что тот долетит, сомнений было меньше. Сам же он залез на Мастерицу и старался теперь держать глаза открытыми…

Хобот Дзо завис над лабиринтом. И пара Птиц барахталась к нему. Мастерицу тянул вниз живот, а Озорнице пришлось бросать ботинки прям в полёте. Они до смешного часто размахивали крыльями, и тем не менее, всё больше проседали.

Ченгли спрыгнул на хобот, удержал равновесие и помог спутнице. Птицы же попробовали приземлиться как можно мягче, но не избежали синяков - их пронесло по каменной дорожке и чуть не сбросило в объятия зевак.

Мастерица глянул, что творилось за спиной - Голубка уже встала ребром, и бедным Чечевице и Черепице пришлось напрягать когти и срочно искать палочки удержания, чтобы перелезть с днища на палубу.

Мастерица показал беглецам палец вверх - искренне пожелал удачи.

Озорница подхватил брата и утащил дальше по хоботу.

Мастерица огласил:

- В момент передачи все стоим внизу! Иначе… Ох-х… Иначе срастёмся! А тогда… Я вообще не представляю, что будет!

Феи перелезли через уши, усадили Колпачка на голове, и дальше пробежали по спине. Ченгли скатился по ноге и поймал Пелеринку.

Птицы проследовали за ними - стояли теперь тоже, осматривали памятник и отряхивались.

- Отойдём подальше, - выдохнул Мастерица и отодвинул компанию крыльями.

Колпачок-Приятель описал полный круг и вытянул палочку наделения…

…А на площадь у монумента прибыл кай-кай.

Под коробом с экранами прятались от всего мира Фи-Юра и И-Рили. Немногое они успели взять с поста у петли, и в бегстве привели себя в абсолютный беспорядок.

Интерфейсы подкрашивали им ресницы и поправляли причёски:

- Ничего-ничего… - не сдавалась Фи-Юра, - Иногда и у Дзо постоять в радость…

- Мгм… - обиженно обхватила И-Рили коленку.

- Не расстраивайся… - умилялась Фи-Юра, - Поговорим с Гайлишкой, может завтра… или через неделю тебя обратно в Изобилику поставят, в спокойный день, ну.

- Мгм… - кивнула И-Рили, - Я слышала, мяулюксы никаких проблем в машинах не нашли. Колонну включили, как только нас спровадили… Т-точно не во мне проблема?

Фи-Юра посмотрелась в зеркальце, осталась собой довольна и сдула щёточку:

- Ой, павлиновка… Ну причём тут ты? … Да даже если, что может случиться под Монументом Дзо?

- Надеюсь, - содрогнулась И-Рили, как только короб зашёл наверх.

Кай-кай оповестил:

- Монумент Дзо, вход в зеркальный лабиринт, удачной смены… Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

- Не каркай, машинка, - похлопала Фи-Юра по тумбе.

Скоморошки слезли на площадь, сделали два шага и принялись оценивать масштабы деятельности:

- Ну вот! Легче лёгкого, - подбадривала Фи-Юра, - Мы здесь на час. Даже горло заболеть не успеет. Пойдё…

И шорох огласил район:

- Добро пожаловать домой, явление минувшего! Да придут друзья из прошлого на битву за наше будущее! - провозгласил Колпачок и замахнулся палочкой.

Мастерица заткнул уши.

Пелеринка закрыла глаза.

Озорница поддержал:

- Давай, с-сынок!

Колпачок вновь провернулся:

- Да пускай сработает ужасная машина!

Мастерица сразу помрачнел. Из большой нужды он произнёс команду:

- Запустить конвертатор иллюзий, разделить сингулярности, осуществить однонаправленную моментальную передачу между контрольными точками!

И палочка взяла у Колпачка весь Спектр - связки отняли его силы. Они повырывали пуговицы, погасили светильники и убили узоры на тулье.

Золотые нити собрались на палочке, и та передала их каменному царю.

Великий Дзо осыпался - спектральные арки выбили хрупкие каменные черепки и обнажили его суставы. Во внутренней его полости они обвязали древний скелет и позвали за собой побеги шандаринов - те в миг разбили там чудесный сад.

Слона короновали жёлтые цветы.

В пустых глазницах проскакивали иллюзии. Спектр сымитировал глаза, но не дал им постоянной формы - они перетекали и мотались вокруг.

Новый Дзо гремел. Он пытался повторить ту самую позу из кино о прошлом - согнул передние конечности, вдавил в площадку задние, надломил к небу шею и с трудом воспользовался хоботом - дырявый и пыльный, он дал сипящий глупый вой.

Новый Дзо общался скелетом - позвонки его проклокотали команде:

- Лезьте! Прячьтесь!

Ченгли запрыгнул в полость, подтянул за собой фею и указал ей держаться за него как можно крепче. Он врезался веерами в камень и расставил ноги.

Озорница подсадил Мастерицу и залез последним.

И Новый Дзо тогда решился сделать первый шаг - ноги его двигались тяжело и сухо. Он пошёл на спуск, и чуть не кувыркнулся.

…Корица, как увидел, спрятался за бортом:

- Это ж как до такого дошло-то? - сжал он Скипетр и посмотрел на запыхавшийся братьев.

Черепица припал перед ним на колено:

- Полетели в Ощурачи, серьёзно.

- Ну! Смысл теперь здесь висеть? - собирал Чечевица уцелевший реквизит, - Мы потеряли ловца! - заметил он.

Корица вдруг поднялся, расправил плечи и пригрозил:

- Сами ловцы не хуже!.. - рассвирепел он, - Всё это специально! Все эти бортпроводницы, талисманы и колпаки со слонами! Всё это специально! СПЕЦИАЛЬНО!... “Эпоха удивляться”, “Эпоха удивляться”! …Что ж, если мы перешли на эти рельсы… То и от меня не ждите жалости! - сказал начальник непонятно кому, - Ни-кто!

Он прогремел когтями до Консоли и вызвал испаритель.

Пластины пола разошлись и выпустили одну из погодных машин - устройство моргнуло лентами.

Корица подогнал к нему, перевязал контрольные узлы в ящичке управления и вжал в рабочую область новую банку плазмы.

Под прозрачной крышкой скоро сбилась плотная чёрная туча. Испаритель выпустил её на волю, сдвинул крышку и принялся за создание следующей.

Корица подхватил тучу Скипетром.

Братья выглянули из-за стеллажа:

- Ты что задумал? - спросил Чечевица.

Корица подхватил ещё три тучи и стал помешивать их в воздухе:

- Шугануть их хочу, - высек он искру, - Посмотреть, куда они побегут.

..Новый Дзо ступал, и люди убегали с лабиринта.

Скоморошка, что стояла здесь, сгребла детей и повела скорее прочь.

Кольцо пряниц собралось по пути слона. Они достали алебарды.

Ноги древнего слона всё заплетались - его устойчивости хватало шага на два, а потом он снова запинался, балансировал и прощупывал путь.

И-Рили лепетала:

- ... К-куда теперь пойдём?

- Никуда мы пойдём! - схватила её Фи-Юра за руку.

Сменщицы встали в одном ряду с пряницами и подготовили спектральные фонари.

- …Сиюминутную причуду двух девах принять за прецедент! - жутковато ухмыльнулась Фи-Юра, - Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, э… применить Протокол Межвидовых Отношений - кипа -9, раздел Неопознанного и (потенциально) Враждебного, пункт 119.1.1.09-СЛ. Оказать мягкое сопротивление, не допустить увечий и разрушений гражданской инфраструктуры. …В отсутствие опасности оказать… достойный приём, - отчеканила она.

Пряницы ударили алебардами по площади.

И-Рили запаниковала:

- Какое мы ему окажем сопротивление?

Фи-Юра ответила:

- ”Мягкое”, - сжала она рукоять, - Значит, надо попробовать обойтись миром, понимаешь? Он же царь всё-таки. Поаккуратней, чем многие. Помнит, наверное, что людей давить не ахти.

- А-а если забыл?

- Напомним! - смело держалась Фи-Юра, - Зачем-то же есть этот пост! Тем более… - намекнула она на пряниц, - Мы здесь пока единственные, кто говорить умеет… Знаешь, я три года представляла себе что-то подобное! Ох, и хорошее у тебя, дочка, будет посвящение!

И-Рили постаралась соответствовать. Она поравнялась с коллегой и собралась.

- ... И-интересно даже… О чём он сейчас думает, а? - шепнула она.

- Думает? Он слон! - посмеялась Фи-Юра, - Не знаю… О бесконечном диалоге между высшим и, ну… животным. О несоответствии формы и значения, наверное… Как всегда, короче.

И, надо сказать, в чём-то она оказалась права.

Хотелось бы автору сказать, что Новый Дзо успешно преодолел склон и гордо смерил постамент, чтобы взмахнуть над кольцом стражи каменным хоботом. Но придётся ему снова рассказывать о том, как Новый Дзо сбился со счёта и нарушил последовательность - он отколол добрый кусок от своей передней левой ноги и скатился по склону на хвостовой части.

На пьедестале он с трудом поднялся и захромал в поисках лестницы.

Изнутри шли голоса:

- Молодец! - висел Мастерица на рёбрах, - И как мы будем возвращать слона без ноги?.. Да, у тебя теперь четыре… три конечности, не спорю… Но можно же, наверное, разобраться уже!

Новый Дзо проклокотал:

- Напомню, раньше у меня не было ни одной.

Слон прошёл вдоль края и наконец заприметил спуск - он умастил ногу на тонкую ступеньку и оставил на ней вмятину.

И чтобы не потерять равновесия, он решил поступить смелее - взял и проскакал по лестнице.

От той осталась лишь колонна вмятин.

Ускорение несло слона головой вперёд - он подгребал оставшейся передней ногой и отталкивался задними. Те, в прочем-то, всё реже касались земли - прямо на подходе к лабиринту Новый Дзо вкопался мордой в пол.

Пряницы окружили его и пресекли отступление, а скоморошки нарисовали иллюзиями пламя и выступили вперёд.

Фи-Юра объявила:

- Теперь ты в нашем мире, старый царь!

И-Рили вторила:

- Прими же же новые законы!

…Принял ли царь новые законы, сказать тогда было трудно - он звучно поднялся и будто бы выдохнул. Глаза-иллюзии исказились и стали жутко походить на человеческие, потерянные.

В минуту тишины Фи-Юра поняла вдруг, что, и правда, ничем со своим речевым аппаратом в данной ситуации не выигрывает. Будь в кольце стражи только пряницы, получился бы диалог немого с немым - диалог куда более честный.

И-Рили щёлкнула шеей:

- И как мы предложим ему мир?

Фи-Юра уже начала придумывать ответ, как у слона что-то сломалось - из него донёсся громкий треск.

Там, внутри, ребро не выдержало веса Мастерицы и лопнуло.

- Ай! - рухнул Птица с костью в крыльях.

Озорница ахнул, как актёр:

- Ты моему корзиночке скелет сломал!

Скоморошки свели брови и прислушались.

Мастерица глянул на брата с иронией:

- …Нахохлился, отец-одиночка… Сейчас всё вернём… - вскочил он брату на плечи, прислонил осколок к ребру и натянул одну связку, - Тут вот, иллюзией привить - и всё. Это тебе не палочкой махать…

Озорница закатил глаза и улыбнулся.

Ченгли же спросил:

- А точно получится?

Скоморошки опустили фонари. И-Рили осунулась:

- ...Что это за звуки, а? Что это за звуки?

Фи-Юра втиснула шутку:

- Ну звуки-да звуки. Обычные. Что, призраков мало что ли? Представь, спишь себе 800 лет, и вдруг у тебя стены шататься начинают.

И-Рили подвисла чуть-чуть с открытым ртом, и шлёпнула коллегу по плечу:

- Да что ж за глять ты такая халёная! - взвилась она, - Я же правда говорю, серьёзно! А ты опять пугаешь!

Фи-Юра потёрла ушиб и усмехнулась:

- Это не я пугаю, а ты лишний раз пугаешься, павлиновка. Это просто звуки, храни их Инженер! Кто там разберёт, как слон внутри устроен… - успокоила она…

…И взрыв иллюзий выбил камень сбоку туловища Дзо.

И Мастерицу выбросило из дыры на площадь.

Он простонал, как при смерти, поднялся на ноги и посмотрел в зеркала лабиринта: иллюзия успела с ним связаться - расцветка его сильно изменилась.

Мастерица как-то машинально вынул из кармана возвратную палочку и настроил всё, как было…

- Так… - осенило его, - Так она у меня с собой была что ли? Ма-ама Рух! Так а что ж я тогда…? Ой-й… - побежал он к Новому Дзо.

Тот подхватил его хоботом и поднёс к остаткам левой ноги. Мастерица дорисовал отпавшее, подивился на собственный труд и показал слону забросить его обратно в “салон”.

И снова тишина.

Скоморошки переглянулись. Они опять подняли фонари и решили исследовать памятник. Медленно, потихоньку шагали они вокруг него и простукивали камень:

- Э-э-эй! - прикладывалась И-Рили ухом к ногам.

Ответа не последовало. Девушки сместились к той части туловища, в которой зияла дыра.

Фи-Юра пожевала в сомнениях губы:

- Покажи ещё кого-нибудь, волшебный слон! - выдала она наобум.

Слон поскрипел, пошуршал, и показал Ченгли:

- Здравствуйте.

У И-Рили подкосились ноги. Она чуть не повисла на Фи-Юре, но всё-таки проморгалась, растрясла голову и немного пришла в себя:

- ...А что сейчас произошло? - спросила она у вееранта.

Тот сел в позе лотоса:

- В пути было душно. Мы открыли окно.

Фи-Юра коснулась лба двумя пальцами:

- Так-х… А-а по пути… Куда?

Ченгли спокойно ответил:

- На Пеликаний пруд.

И-Рили вздёрнула бровями:

- А разве у нас нет более удобного транспорта?

- Мы не местные, - зевнул Ченгли, - Нам никто не объяснял.

Фи-Юра поманила пряниц - те шагнули ближе.

Сама же она пригрозила:

- Так вот мы вам и объясняем - заводите Дзо обратно, и расходитесь, пока мы добрые!

- Да! - подбоченилась И-Рили.

Мастерица тогда тоже вышел на свет. Он подсбился, усмирил сердцебиение и пояснил:

- Ну не просто же так мы, наверное, согнали его сюда… - сел он рядом с веерантом и прерывчато вздохнул, - Сами существа разумные… Ну как… В целом… Понять-то можем.

И-Рили косо посмотрела:

- И каковы же ваши цели?

Мастерица хотел облечь всё случившееся во что-то обтекаемое:

- Видите ли, эмоциональный всплеск одного конкретного индивида, спровоцированный пе-пе-перпетуальным нервным напряжением и воздействием спиртосодержащих веществ на фоне повышенной социальной ответственности, был, в конечном счёте, выражен в форме агрессивных инсинуаций в сторону…

- Вон от того бежим, - показал Ченгли в небо.

Голубка затерялась в тёмном вихре.

Корица всё гнал тучи, как метлой, и ждал, когда они начнут давать разряды.

Братья прикрылись подносами.

- Да ты так и дождь вызовешь! - пытался Чечевица образумить начальника.

Корица же месил.

И скоро тучи заискрили - вспышки света пробивали пар и становились всё чаще.

Корица взмахнул Скипетром и свесился с борта прямо над площадью. Он выцепил искру, собрал её навершием и выпустил молнией.

Скоморошки сберегли глаза, а Мастерица спрятался в дыру.

Из кольца стражи выбежал пряница и с трудом успел поймать разряд алебардой - не допустил порчи покрытия.

Корица же сорвал сразу несколько искр, и теперь запускал их очередью.

Кольцо стражи распалось окончательно - пряницы носились и ухватывали молнии. Когда могли, они посылали их обратно, хотя это и это мало чем помогало - они полосовали корпус Голубки и рассеивались в вихре.

Ченгли похлопал Дзо - тот присел, чтобы девушки могли укрыться.

И-Рили и Фи-Юра, впрочем, тоже вышли в оборону - они рисовали в воздухе и отражали разряды.

Пряница 20248 пролетел мимо них, попытался сгруппироваться, но стихию уже поймать не успел - молния попала в рукоять алебарды. Оружие расплавилось.

И зря Фи-Юра заострила на этом внимание - очередной разряд прошёл почти по касательной и выбил у неё из рук фонарь.

И-Рили схватила её за руку и скорее повела к Дзо.

Пассажиры затянули их на борт, а Пелеринка завесила дыру своим плащиком.

Пряница 20249 хлопнул слона, чтобы тот уходил, а сам подбежал к младшему по номеру, и начал судорожно проверять его состояние.

Слон пошёл через лабиринт - он, как мог старался, ничего не свалить. Получалось, очевидно, через раз. Он всё время извинялся - пытался докричаться до людей сквозь бой стекла.

Феи усадили скоморошек на коврик из мха. Пелеринка проверила у них температуру и погладила по щекам:

- Теперь и вы с нами. Вот и поедем! - разложила она оставшиеся ингредиенты, - Сейчас хорошо будет! Вот… Вы не бойтесь. По слону бить не будут, так Птицы сказали. Так что у нас тут уютно! Вы, главное, не бойтесь. Я вот не боялась там, наверху… Ну… Сначала, вернее, боялась. Потом перестала. А сейчас не боюсь совсем... Да, жалко, правда, что у меня не будет новых туфелек… Зато я смогу рассказать Коле и Рите о том, как каталась в слоне! Здорово, правда?

Скоморошки смотрели на неё с ужасом.

Пелеринка залила чай плазмой и проиграла на ксилофоне:

- Вот, - отправила она чашки, - Сейчас хорошо будет. Вы…

- Спа-с-сибо, - выжала Фи-Юра улыбку, - Мы поняли, - отхлебнула она чуть-чуть.

И-Рили откинулась на каменную стену:

- И чего же нам ждать на пруду? - спросила она.

Пелеринка собрала ингредиенты, разлеглась на полу и погладила живот:

- Там нас кот-талисман ждёт, - сказала она, как невзначай.

…Корица же остановил вихрь и увёл тучи выше:

- Всё… Побёгли! - заявил он и обратился к Чечевице, - Следуй за ними, но держи дистанцию… И бери выше! Мы не должны потерять их из виду.

И на Голубку повалил прохладный дождь.

Люди с крыш снимали столб из непогоды.

Глава 13. Пионовый Парад

"Дальше будут сыпалитки-сомнамбулы. Их я насчитал примерно десять видов.

К счастью, им удалось, в какой-то мере, приспособиться к современному Лютикену. Сегодня они населяют там средний температурный слой - опыляют клумбы в заиндевелых траншеях.

В недра льда они не спускаются, но и на лютиковых плато встречаются крайне редко.

Во сне они начинают бесконечно летать по кругу. Причём, если засыпает несколько - то все выстраиваются по одной орбите. Прекрасное зрелище.

Фотографировать можно. К вспышке приучены.

...Важно - на четвёртом этаже экспозиция заканчивается. Посещение пятого крайне не рекомендуется!"

… гласила табличка.

Она витала в Лепидоптериуме на винтовом пролёте к четвёртому этажу и не просто так предупреждала насчёт пятого - там подобного описания не было.

Вместо него перекрытый портал устрашала там надпись "ВИВАРИЙ".

Слово-то какое!

Надо сказать, если бы не Всевидящий Компьютер, с его-то вокабуляром, Серебринк так и не отыскал бы настолько эффективного способа отвадить слишком любопытных.

"Виварий" на Эквалюниуме коллективно ассоциировался с медициной. Старой такой, ещё до физиопанацей - проникающей и гнилостной.

Так что не очень-то хотели люди задумываться над тем, что могло находится за вечно закрытой дверью.

...Ничего страшного там, впрочем-то, не было:

Этаж делился на несколько гротов. В них свелись свободные вольеры - те, что тянутся сквозь этажи. Машины здесь обновляли зелень и насыщали побеги. А над потолком витали, соединённые прозрачными шлангами, капсулы со смесями газов - бабочки могли заглянуть сюда, если у них вдруг кружилась голова.

Консоли хим.реакторов прятались в нишах, а главная панель висела в колоколе - тот наглухо присасывался к полу и повторял любую необходимую среду.

Серебринк разложил внутри него матрасик, вызвал с панели наборчик инструментов и приманил с озоновой капсулы лацканку с порванным крылом.

Стежок за стежком, он начал пришивать искусственную часть крыла к увечью.

С бабочками очень сложно обращаться в физическом плане, но в идеальном смысле - куда легче, чем с людьми. По крайней мере, бабочки сами понимают, зачем живут. Бабочкам не нужно видеть красивое. Они являют его сами собой.

Серебринк уже плохо помнил состояние дел на Дивонии, но что точно закрепилось у него в сознании, так это неостановимое течение. Постоянный переход. Мгновенное воздвижение и неминуемая же разруха - раз за разом, вновь и вновь. И каждый раз на новом месте - мрак сердца планеты преследовал за людьми, и ему хватало двух недель, чтобы пробиться к поверхности и отравить всё, что на ней находилось.

Дивонцев ничего не держало в физическом мире.

А будь иначе, интересно, бросились бы они в Солнечную войну с таким же безрассудством?

То-то и оно - нужны годы и века, чтобы внять человеку понимание красивого. Чтобы показать ему постоянное вокруг. И чтобы он сам нашёл в себе то, за что можно держаться.

Красиво наверное осознать однажды, что ты рождаешься, живёшь и уходишь в одних и тех же руках?

Консул глянул по интерфейсам состав воздуха и вернулся к бабочке.

А наверху шумели.

Гайли вывалилась на лестничную клетку, шустро сняла каблуки и проскакала по ступенькам мимо ниш со статуями.

Она вляпалась в портал вивария, нетерпеливо похлопала ладонью по идентификатору и завалилась на этаж - даже не оглянулась, мигом захлопнула дверь и подалась искать укромное место… как заметила в колоколе огромную фигуру.

Гайли отошла приставным шагом левее и присела у основания грота, за глыбой…

- Чем вы заняты, Гайли? - спросил Консул, не отрывая глаз.

Староста подкралась к колоколу:

- Говорите тише. Шёпотом.

- А зачем?

- Мы играем в прятки, Ваше Превосходительство.

- ...Отмечено, - перешёл Консул на шёпот, сделал ещё пару стежков и поднёс бабочку под заживляющую лампу, - Так и знал, что вы заказали не только сок.

Гайли просопела:

- Как бы то ни было, это не моя идея.

- Не важно. Знаете, а расскажите мне что-нибудь. Что было наверху? Что нового снаружи?

- Ну… - поискала староста и слепила ладошки, - Ну вот, художник наш не унимается, окна закрыть не даёт.

- Известное дело. Скоро его сородичи с Петличного хребта выступать будут. На Отчётной площадке.

- А что, эксперименты в этом году не покажут? - удивилась Гайли.

- Нет. У “Рыбок” был трудный месяц, - объяснил Консул.

- И что же нам могут показать бара… муфлоны? - расстроилась староста.

Серебринк отключил лампу и пододвинул лацканке тарелочку с дольками яблока:

- Они стихи читать будут. Господин Лютан надоумил моё стихотворение открыть для них маленькую школу. Посмотрим, что из этого получилось.

Гайли проморгалась:

- ... Муфлоны выбрали поэзию?

- Почему у вас возник этот вопрос? Я не буду на него отвечать. Это выйдет за рамки существенного. Лучше расскажите ещё что-нибудь.

Гайли подула щёки:

- Ну… Мне позвонили Мерцающие.

- ...Отмечено. Мне тоже. Спрашивали про их племянницу. … А к вам по какому вопросу?

- Да ни по какому… - постаралась она не выпалить, но не сумела, - Но я… Я… Я всё равно нелепо окаралась.

Консул глянул на неё из-за плеча, вернулся к панели и выпустил бабочку обратно в вольер:

- И как же? - открыл он спуск гелия и уткнулся в планшет.

- Ну… Они меня спросили, мол “Как праздник, танцевала с кем-нибудь?”, а я такая “Какие мне танцы? Мне ещё сотню менестрелищ надо причесать”.

- Вы сказали при них слово “менестрелища”?

- ... Ну… А я что? Я случайно… - заметалась староста, - Н-н-о-о они не сильно отреагировали, не беспокойтесь. Сказали типа, ну как же, “менестрелища”, типа грубо звучит... Просили выражаться красивее.

Серебринк вздохнул и ладонью смерил температуру:

- Вы должны помнить, Гайли, они уже в возрасте.

Староста зажмурилась и стиснула зубы:

- ... И… И… И ещё теперь они просят называть скоморошек “менестрельками”. Оф-фициально.

Серебринк поднял колокол:

- Трансцендентальная глупость, - сказал он уже в голос.

Гайли нервно оглянулась. Она явно что-то услышала из-за двери.

Консул же попытался вернуться к письму - зафиксировал планшет в воздухе и уже вывел пером пару символов…

Но всё же закоптилось у него что-то в основании шеи, и он не выдержал - оторвал от планшета глаза, поразмыслил и открыл ещё один лист:

“Высшей волей наследников Дома Мерцающих, внесено предложение изменить, во имя удобства и благозвучия, название “скоморошки” на “менестрельки”.

Номинативным Протоколом - кипа 1, раздел Регулирования Реестра Наименований - пунктом 100.28, назначаю дату сбора электронных подписей представителей гильдии, желающих участвовать в обсуждении, до 4 Звездосна.

Непосредственно обсуждение провести 5 Звездосна”

… вывел Консул и передал Гайли планшет:

- Отнесите Компьютеру, пожалуйста. Его терминал в фойе. Он там анекдоты посетителям рассказывает.

Гайли обхватила устройство и стыдливо спросила:

- Незамедлительно, конечно… Но… Можно мы сначала доиграем, а?

- ...Пожалуйста, - ответил Консул.

И старосту как смыло - она просеменила по этажу, постучала по глыбам, попримелась к нишам и, в итоге, просто прислонилась к колонне винтовой лестницы с противоположной стороны от входа.

И двери в виварий снова открылись. Молчанкин и Сводов не поделили проём, так что одному из них закономерно пришлось отстать - дорогому звездочёту конечно. Офицер пряниц просто толкнул его плечом обратно в пролёт и зашёл первым.

Сводов же не очень испугался. Он поправил очки, примял волосы и ринулся вслед.

А Гайли, тем временем, тихонько проползла вдоль стенки, шмыгнула в портал и захлопнула дверь.

Она по правде думала, что игра до сих пор продолжается и прекрасно понимала, что такой манёвр особой форы ей не даст - оппоненты точно услышали бы шорох дверей. А потому она припустила ещё быстрее, чтобы найти местечко на этажах ниже.

“Оппоненты”, впрочем-то, завалились в виварий по совершенно другому вопросу.

Сводов и Молчанкин обступили Консула со спины и принялись докладывать:

-ТутСтоловаяпрЛюсишлостраМонуфеиентаоткрытоДзорассказываютотрядсемьдесяттридцатьдезерт… - читали они со световых карточек и перебивали друг друга.

- Тиш-ш-е, - протянул Консул, развернулся к посетителям и взбил подушечку, - Говорите по очереди.

Сводов заметался:

- Нельзя по очереди! Это новости разного приоритета!

Консул указал:

- И всё-таки они в равной степени бессмысленны, когда вы говорите одновременно. Говорите по очереди. Начинайте, пожалуйста, - глянул он на Молчанкина.

Тот встал по стойке смирно и завёл:

- Транспорт коменданта Лютикена восстановлен, но группа потеряла двух членов… э… Дезертиры объединились с чайной феей и веерантом… И… - ударил офицера пот, - И оживили… И оживили Великого Дзо, Ваше Превосходительство, чтобы уйти от погон…

- Жаль старика… - прожевал Серебринк, - Надеюсь, никто не подумал встречать его с оружием.

Молчанкин вздрогнул, откашлялся и порвался уже лгать напропалую, но Консул повернулся к Сводову.

Тот поразмыслил над ошибками коллеги и постарался сжать информацию ещё больше:

- В “Люстру” проникла группа чайных фей и теперь убеждает население в том, что они виновны в инциденте с Птицами. Они…

Консул обернулся к Молчанкину.

- Они… - запутался офицер, - Ой… Ну, то есть он… Ну, то есть, Великий Дзо, с ним всё в порядке… Насколько уместно так говорить… Ой… - взял он паузу, - Сокращая-сокращая, короче, инцидент у лабиринта он перенёс почти без повреждений, и направляется в данный момент через дежурные секторы 76 и 77… К Пеликаньему пруду.

В этот раз Серебринку и оборачиваться не пришлось - Сводов кое-что осознал.

Он прервал офицера:

- ... Погоди-погоди, мне ведь с “Люстры” тоже про пруд говорили.

- Правда? - удивился Молчанкин.

- Не то слово, дорогой мой, - вздёрнул бровями Сводов.

Молчанкин прогремел суставами и замотал пальцем:

- А… А про этого… ну, про этого… было что-нибудь?

- Про талисмана, имеешь ввиду? - угадал Сводов.

Молчанкин покивал.

И звездочёт сказал авторитетно:

- Ой, изряднейше! Феи говорят, что действуют с его подачи.

- ...Вот как… - взялся Молчанкин за подбородок, - Сколько ж сходств!

И докладчиков осенило.

Серебринк развёл руками и ухмыльнулся:

- Вот видите. Говорить надо по очереди, - научил он лишний раз, - Пострадавших не было у лабиринта?

Молчанкин почесал затылок:

- Нет. Не было. Это-то могу точно сказать. Гражданское население эвакуировали, материального ущерба не допустили, тут всё ладно-складно, - заверил он и смутился, - Э… Думаю, уже и не актуально гадать о виновнике, да…?

- Корица, - махнул Консул, - Это и так понятно.

Молчанкин добавил:

- Мы, честно сказать, не пытались анализировать его мотивы. Но его точно чем-то задела эта “Эпоха удивляться”. Он до сих пор клянёт её на всю округу…

Консул задумался.

Сводов аккуратно напомнил:

- Меня просили распорядиться с “Люстрой” как можно скорее…

Молчанкин осадил его:

- ... У нас тут слон переулками тискается, а ты опять всё к общепиту сводишь!

- Я представляю интересы гражданских, господин офицер, - парировал Сводов играючи.

Серебринк же подложил под спину подушку и выдал:

- В чём-то вы, Максим, правы. Со слоном я ничего сделать не могу. Я и не задумывался написать протокол по поводу Дзо. Кто бы мог подумать, что “Эпоха” начнётся именно с того, что наша Вечная Фауна пойдёт гулять? - объяснился Консул.

- Бесспорно так. Но как теперь поступать? - спросил Молчанкин.

Консул ответил:

- Садиться и писать алгоритмы на случай, если оживёт ещё что-нибудь, давно усопшее.

Сводов же потоптался:

- Опять же бесспорно, но в данный-то момент?

- А в данный момент, - наклонился Консул, - Важно понимать… Если в событии мелькает талисман, то можно сказать с абсолютной уверенностью, что и слон пробудился по той цепи событий, которую он выбрал. Мы над этим не властны. И можем только предоставить уважаемому чародею тёплый приём.

Докладчики попереглядывались, поморщились, но смирились.

Молчанкин отдал честь:

- Тогда я пошлю ближайший отряд в сопровождение Дзо. Узнать бы только, в каком они сейчас секторе…

Консул кивнул и отпустил офицера.

Сводов же снова примял причёску:

- А что передать Изобилике?

Серебринк вздохнул:

- Пусть феи встретят того, кого ждут. Я успел подготовить протокол по талисманам. Он в новой кипе по “Эпохе”. В сети её пока нет, так что спросите у Компьютера.

- Слушаюсь, - принял звездочёт, но предупредил, - Должен заметить, однако же, что нам это грозит большой уборкой.

- Почему же?

-Феи будут проводить пионовый парад. Это их знак почтения.

Консул помолчал:

- Что ж, полагаю, ученик Тёмного Талисмана достоин парада в свою честь. Пускай пройдёт парад! - рассудил он.

… И талисман зашёл на берег.

И народ застыл.

Прямоушкин не оглядывался - сжимал губы и ступал, будто на ссору.

Хвост его остерегался.

Окружали странные улыбки. У граждан розовели щёки. По группам заходили разговоры и смешки.

Маргарита взяла с тревоги мужа под руку.

Прошло оповещение:

- В соответствии с цепью событий, запущенной великим светлым талисманом, Спектральная Администрация Эквалюниума применяет Протокол Эпохи Удивляться - кипа 1, раздел Событий Средней Вероятности, пункт 6. Действовать в соответствии с указаниями талисмана и предоставить ему все удобства, которые он сочтёт необходимыми…

… звучал глубокий, всем известный голос.

- ”И этот туда же…” - совсем разуверился Прямоушкин.

Публика закопошилась. Группы сбились гуще и медленно последовали за котом.

Маргарита терялась:

- Ну я же знала, что вы что-то скрываете! - пролепетала она коту в лёгком нетерпении, - Господин Прямоушкин, что будет в “Люстре”?! - близилась она к срыву.

Николай играл беззаботного:

- Ну так он тебе всё и расскажет! Дай же домоседу сюрприз людям сделать! - посмеялся он и глянул на кота с лёгким укором.

Речи становились громче:

- Вот и пришёл, кого ждали!!! - провозгласил энтузиаст, который дальше всех, кому больше всех надо, - Ура-а! - смыл его поток людей.

- А вот и счастье наше вышло! - кричала изумрудная мадам, - Хвостик наш опаловый! Всё будет! Будет! Теперь точно будет!!!

Квай-У задалась вдруг вопросом:

- И как же можно просиживать дома, когда тебя везде так ждут?

И хвост тронул её за серёжку:

- Иногда только по этому-то и сидишь! - хмурился Прямоушкин.

Близились ярусы “Люстры”.

- Идут-идут-идут!!! - увидела Тумбочка и понеслась по этажу.

Она уклонялась под ногами и дёргала людей за одежды - всё, чтобы поторопились.

Скоро всем вставать в линейку и приветствовать!

Граждане скорее заполняли световые карточки.

Шеф Корочкин, тем временем, подтолкнул к махровскому столику ещё один стеллаж:

- Уфф… Ну уж этого-то гостю достаточно будет? - пробрало его волнение.

Феи заполнили подносами всё оставшееся место и оценили:

- Ммм… - покачала головой Сорочка, - Ой не знаю-не знаю, мой шефповер… Наверное… Ставить-то всё равно больше некуда…

- Ага, - согласился с ней Шантай, - Тут только надеяться теперь, - стянул он с талисманского стола апельсиновый пончик.

Корочкин заверил кулачком:

- Уфф… Тогда ещё одну шарлотку сляпаем… На всякий… - убежал он по тех.ложбине на кухню: нагрузил интерфейсы и поднял поваров на уши.

Дедушка Макар вздыхал:

- Это ж с кем Коля связался… - осматривал он недоступный пир.

- Идут-идут-идут! - носилась Тумбочка.

Прямоушкин как раз провёл свою группу в тени первого этажа и попал в проходной модуль.

Перекрестие коридоров охраняли вееранты. Они вышли перед алтарём и взмахнули веерами.

Скоморошка за прилавком выправила плечики и прикусила губку:

- За вас уже дана большая жертва, о великий кот-спаситель! Мы приветствуем великого властителя умов! - выдала она заученный текст.

Впрочем, не весь, как оказалось - вееранты обернулись к ней с суровым хрипом.

Скоморошка засуетилась:

- Ах, ну да! …великого властителя умов… И его свиту! - вспомнила она.

- Свиту?! - покорёжило Махрова, - Тима, что она несёт?!

Прямоушкин весь как-то сжался и развёл лапами:

- Устроено не мной, не мне слова выбирать, - мотылялся его хвост и путешествовал у Квай-У по костюму.

Маргарита взялась за мужа ещё крепче:

- Господин Прямоушкин, что происходит? - спросила она с мольбой в голосе.

Тогда вееранты ещё раз звучно топнули и показали оружием на левую лестницу:

- Мы взываем к талисману пройти той дорогой! - отчеканили они.

Скоморошка не нашлась, как лучше дополнить композицию и поэтому тоже грациозно пригласила подняться.

Пряницы убрали алебарды.

Прямоушкин же подошёл поближе, осмотрел веерантов - первого, второго - и сказал:

- А если я, допустим, хочу пойти… Вон там? - кивнул он на правую лестницу.

- Не..! - хотел было ответить Сяолю.

- Мы лишь предлагали, учитель, - прояснил Коулун, - Будь уверен в нашей верности, какой бы путь ты не выбрал! - ударил он в грудь.

Прямоушкин отвёл взгляд на пустую стену, постоял так чуть-чуть, чтоб всем всё понятно стало, и поплёлся наконец к пресловутой лестнице.

Совсем, видимо, опустошённый поплёлся - даже хвост его упал на пол и полз теперь шнурком по красному ковру.

Компания выждала немного и несмело последовала за ним. Махров поклонился веерантам… На всякий случай.

Сяолю дождался, пока кот не пропал из виду, и тронул Коулуна:

- Ты чего это? - возмутился он, - Талисмана же по той лестнице ждали!

Когараши осознал свою ошибку.

…А наверху уж выстроили всех в почётный коридорчик - тот вёл с прохода прямо к столику.

И готовила его Сорочка.

Она пробежала по нему пять раз, проверила у всех костюмы, проверила у всех букетики, и вернулась к закрытой пока что двери.

Граждане немножко волновались.

- Ой-ой-ой… - металась Сорочка, - Все всё запомнили?

- Да запомнили, запомнили! - ответили из коридора, - Чего тут… Стой, хлопай, да цветочки бросай…

- Хорошо! - попрыгала Сорочка.

Четвёртые с краю от двери, стояли в живом коридоре две скоморошки. Интерфейсы Изобилики подсуетились и расчехлили ради такого случая все цветочные павильоны в поисках пионов.

Так в руки девушкам попали два широких опахала - будто два хрупких деревца с кроной из пионовых букетов.

- Рий-Са, Лий-Са, девочки, вы всё помните? - спросила фея, - Только зайдёт - сразу… Ну… Ударяйте. Да?

Лий-Са качнула опахало:

- Мы-то помним… Вот только… Если мы слишком сильно ударим, конфуза не получится? - сомневалась она, - Мы всегда, конечно, рады помочь… Но уж сильно задача деликатная…

- Здесь феи лучше бы справились, солнышко… - предостерегла Рий-Са, - Это не наша традиция.

Сорочка объяснила ещё раз:

- Феи лучше бы справились. Лучше, да… Но только когда рост не такой большой. Мы до господина Прямоушкина не дотянемся просто. Тут только вы, великанши, поможете.

Скоморошки ещё задумались лишний раз над тем, как воспринять это слово, “великанши”.

Сорочка же воспользовалась моментом и проследила за подготовкой речи.

За столиком поодаль Доктор с трудом переводил диалект чайных фей. Клиент его поунял свои терзания и подружился с Халатом - вместе они подсказывали Доктору рифмы.

Получалось, как получалось - из рук вон плохо в общем-то. Десяток голов за (и под) одним столиком так и не смогли причесать общезвездолётный вариант текста до оригинального благозвучия.

Сорочка подбежала к ним:

- Всё перевели? - спросила она.

Доктор цокнул по планшету:

- Моя фея, при всём уважении, в данный момент вы требуете откровенно многого!

- Конечно! - подскочила Сорочка, - Вы здесь, наверное, самый умный. До-октор же.

- Но я доктор психологических наук! - затрёсся учёный, - Я не связан с поэзией!

Сорочка глянула ему в глаза. И Доктор мигом поругал себя за то, что нагло пропускал занятия по чайным феям.

- Вступительная речь… Готова, - с грустью подчинился он.

Сорочка сделала реверанс и вернулась к проходу.

- Значит, будем ждать! - подбоченилась она, - Ждать будем!

И ведь правда ждали.

Люди подтянулись. На лицах их взыграла важность.

Всё, как по-дежурному - перекинутся парой-тройкой фраз, почмокают, посморкаются и снова замолкают, ногами от скуки шаркают.

Вдруг донеслись шаги со стороны:

- А-э… А-э… - тянул мужской голос и жаждал внимания, - А это, а что тут? Это?

Коридорчик звучно развернулся.

Сорочка дёрнула со злости ручками и пошла карандашом на опоздавших наглецов. Она вынырнула из стены штанов и платьев, сделала не больше трёх шажков, и встала.

Кулачки её разжались, плечи утонули, а глаза стали влажные-влажные - кот-спаситель сильно изменился. Музыка ветра отражалась на его комбинезоне, хвост его выписывал в воздухе, а морда его под белым освещением стала такая умная-умная, такая острая-острая…

Фея сжала губки.

Прямоушкин сделал из ладони козырёк, прикрыл глаза и символически отошёл. Квай-У помахала собравшимся ручкой. Николай же погладил жену по голове и обратился снова:

- Ну так что тут, а? - пытал он, - Кого встречаете? Кого встречаете? … Глухие что-ли? Может, нам тоже встать надо? Мало ли… Ну так что?

Никто не смел ответить раньше чайной феи. А та всё восхищалась.

Тишина не прерывалась с две минуты, пока одна из скоморошек не спросила:

- ... А это… Не тот ли кот случайно?

- То-от… - благоговейно ответила фея.

И коридорчик вздрогнул:

- Так почему мы тогда здесь стоим?! Если он там?

Сорочку выдернуло из мечтаний:

- Ой, да!!! - успела она запаниковать…

… но не успела этой паникой чего-либо добиться: скоморошки решили сами чуть поправить ситуацию - они оставили коридорчик, замахнулись на бегу и дали Прямоушкину пионовый удар.

Так и роль свою исполнили, и сомнения свои подтвердили - они действительно не рассчитали: опахала поредели и надломились, а талисман от неожиданности как-то заколебался между высоким и видовым, и потому не смог сгруппироваться - повис на руках у Николая и Квай-У.

У тех не хватило сил его удержать.

Прямоушкин соскользнул на пол, отряхнул морду и потёр глаза. Он медленно поднялся на ноги, чихнул от пыльцы и выказал скоморошкам искреннее непонимание.

- Что… Сильно? - стиснула Лий-Са зубы.

Фея же сломалась:

- АААААААААААААА! - завизжала она и смазала рисунки на щеках.

Сорочка пробилась через коридор, стянула из-за столика Халат, и вместе с ним уткнулась талисману в живот - скорее начала выталкивать его обратно на лестницу.

Прямоушкин только лапы поднял:

- Это ещё зачем?! Я даже разуться не успел! Что я сделал-то опять?!

Халат ответил одним из голосов:

- Здесь нет твоей вины, учитель! Это мы всё испортили! Испортили! Мы подвели тебя!..

Прямоушкин выпучил глаза:

- Что вы испортили? Чем подвели? Я вас впервые… ой… Ну, то есть…

Сорочка плакала:

- О не терзай же нас, спаситель! Мы всё исправим! Мы сделаем парад!

И феи вытолкнули кота за порог.

Прямоушкин только и успел:

- Никого мне здесь терзать не нужно! Нашли романтика! - удерживал он створки, - Мне и так всё понравилось, не надо ничего исправлять, не нужен мне парад! Можно я просто зайду уже, а?!

- Нет, - ответил Халат.

И талисман выпустил дверь.

Он постоял недолго, послушал сдавленные голоса, и спустился в приёмный модуль. Там сел на ступеньки, вздохнул и принялся перебирать обручи.

Но теперь и в этом появились сложности - хвост то и дело сбивал ритм и обвязывал руки.

Всё та же скоморошка наблюдала за ним, выпускала клубы ванильного дымка и забавлялась. Она вышла из за прилавка и присела на коврике у алтаря:

- А если вам на этот раз снова по другой лестнице пройти? - предложила она, - Снова переполошаться. Вот анекдот будет…

Прямоушкин помотал эту идею в голове, встряхнул обручами и отказался:

- А-й-й… - сморщился он, - Надело мне.

Скоморошка затянулась и отвела взгляд:

- Жаль.

Прямоушкин с трудом отнял у хвоста обруч, защитил остальные и стал по очереди вплетать их в хохолок:

- Может, и жаль. Я сам, чтоб ты знала, думаю об этом уже пять минут. Но толку ли? Всё будет заново… Всё будет так же.

- Эх… Какой же вы всё-таки бука! - покачала скоморошка головой.

- И никакой я не…!!! - надоело талисману ждать.

Он грозно залетел на этаж, прошипел, будто на вражеский батальон, занёс лапу…

…и постучал:

- ... Можно? Пожалуйста!

Двери разошлись.

Коридор проголосил и начал аплодировать. Заиграло нечто цирковое, даже клоунское. Люди не удержались, задрыгались, и совсем утратили терпение:

- Заходите уже, талисман! - повторяли они и протягивали руки.

Прямоушкин шагнул на этаж, поклонился зачем-то по кругу и сразу получил ещё один пионовый удар - белые бутоны прошлись по его шерсти и обдали ветром из пыльцы.

Прямоушкин проморгался, протёр губы и сделал ещё шаг - коридорчик обсыпал его незабудками.

Фон медленно затих.

На середину выплыл Халат. Он покружился, помялся и представил рукавами фею - Сорочка вышла на серединку, сделала ноги крестиком, выпрямила спину и подняла два пионовых букета. Она закрыла глазки:

А-ханхалинж тай-ама ляйа.

А-тума оля тайтагум!

… пропела фея

- А? - исказился Прямоушкин.

Тогда на середину вышел бедный Доктор. Он за что-то извинился перед публикой, простонал от стеснения, и прочёл перевод:

Теперь ты стлеешь со мной у других на глазах.

Но оставишь на небе движения взмах!

- Че-его?.. - вылупился кот.

Доктор вжался в планшет и убежал.

И вновь вступили песни.

Сорочка гладко повернулась по направлению и пошла, извиваясь - пионы влево, пионы вправо, качнулась раз, качнулась два. И серьги пляшут.

Граждане намекнули коту, что ему тоже пора бы.

Тут выступили Сяолю и Когараши. Они подняли подбородки, отсчитали в мыслях ритм и взяли кота за лапы - вытянули их вперёд. Повели. Единственное только, Прямоушкин не учёл нюансов и сразу обогнал провожатых - те одёрнули его и вернули на место:

- У нас шаги короткие, - объяснил Когараши, - Иди медленнее.

Прямоушкин опустил веки и сделал так, как просили - пошёл медленнее.

Даже ноги не поднимал. Скрипел кроссовками, будто пол чистил.

Махровых и компанию усадили за столиком как можно кучнее, чтобы талисману досталось больше места. Собственно, так в распоряжении Прямоушкина оказалась вся половина столика со стороны входа.

Наверняка такое вызвало бы вопросы в любой другой ситуации - у Дедушки Макара-то точно, он не Маргарита - распинаться не будет.

Сейчас же и он сидел, ручки на коленочках, и экономил на воздухе. Сейчас же и ему пришлось принять от чайных фей торжественную салфеточку и заткнуть её за воротник.

Прямоушкин дочистил до бордовой бархатной подушечки и отдался потугам веерантов его усадить.

Он подполз к столику и молча извинился перед соседями.

Народ сорвался с места и столпился за спиной кота.

…И только сейчас тот обратил внимание на всё разнообразие съестного:

-Это, я надеюсь, на всех столько приготовлено? - обвёл Прямоушкин вилкой.

Сорочка стояла с подносом левее и не спускала с него глаз:

- Нет. Это всё-привсё тебе, - объяснила она и отправила чашку чая с лимонной долькой, - Ты ж столько мыслей послал… Наработался. И умом, и и телом наработался. Надо восполнять силы…

- ”И зачем, интересно?” - чуть не спросила тогда Маргарита.

Талисман застыл.

- Ешь, - сказала фея.

Столько в Прямоушкина бы никогда не влезло. Ему опять пришлось слепить тяп-ляп причину:

- ... У меня, о представители… народов, - отхлебнул он содрогаясь, - Вечная… сила-то. Ну, бесконечная, понимаете?

Халат рассыпался, Сорочка уронила челюсть:

- Правда?!

Махрова сжало.

Прямоушкин мельком это уловил и, кажется, сам себя застыдился. Но выхода не оставалось.

Он отхебнул ещё:

- Да. Это же я для удовольствия ем, знаете ли. И всё-таки сейчас вот… я вижу, на сколь многое вы готовы ради меня пойти… И очень это уважаю. И ценю… у… … … ура, так сказать, - неловко хлопнул кот лапами.

- УРА! - вторили люди и стреляли хлопушками.

Сорочка прижала поднос и смущённо опустила глазки.

Николай потихоньку смеялся. Маргарита будто что-то выискивала.

Шеф Корочкин услужливо пробежал за спиной у махровской компании и приблизился к коту на очень неприличное расстояние:

- Но куда годится такая аскеза? - повесил он на плечо полотенце, - Да даже ради удовольствия, да даже ради меня, дорогой талисман… Неужели ничего не попробуете?..

Не успел кот ответить, как шеф отдал полотенце Халату, поискал среди яств и позвал тарелку с рататуем. Он добавил немного кинзы, убедился в том, что колечки разложены в строгой последовательности, положил на тарелку вилочку и преподнёс коту:

- Вот, особенно горжус-с! - подмигнул он.

Под общие завывания “ну, ну, ну-у-у…”, кот-таки взял в рот колечко баклажана.

Шеф был этим искренне польщён. Пусть даже гость и не сказал ещё ничего… Но талисман же ест! Уже приятно.

Корочкин наклонил голову, любуясь, и сказал:

- Каков аристократ!..

Прямоушкин молча брал кусочки и жевал. Смотрел он куда-то в пол.

Хвост его всё мотылялся.

- Какой же всё-таки ужас… - вырвалось у кота.

Корочкин аж за сердце схватился:

- Это ж вы к чему?!

Николай вытер нос:

- Да вы… Не пугайтесь… Это он не про вас, - пронзил он талисмана взглядом, - Это… К тому, что надо фразы строить правильно… И отказывать, когда отказываешь… - кивал сосед.

Корочкин с трудом понял сказанное… Да и не уверен, впрочем, остался, понял ли в принципе:

- А-а… Отказывать не умеет у вас, да? - снова улыбнулся он как новорожденному, - Что ж, беда может быть, конечно... Ну, а вдруг это всё… ы… от души большой, м-м? От души большой?

- От души!!! - подхватил Халат, - От души большой! - заплясал он.

Скоморошки отпустили опахала, встали как можно торжественнее и свели ладони на груди:

- Так заносите же! Пора!

…Всё время подготовки пряницы и интерфейсы сновали между группами людей и собирали световые карточки. Набралось три весьма вместительных ящичка - прозрачные блестящие пластинки с просьбами лежали в них ровнёханькими столбиками и позванивали.

Служители порядка остановили ношу за спиной у талисмана, сдвинули толпу на метр и помогли (как могли) талисману развернуться на подушечке - чтоб торжество продолжилось.

Необычная картина вновь открылась пред котом - вот перед ним витают ящики, а дальше-то тьма-тьма народа.

И люди там всё так же улыбаются. Только теперь ещё ярче, ведь сейчас уже точно знают, чего ждут.

- И что? - потерялся Прямоушкин, - Что я должен сделать?

- Прочитай, - сказала фея.

Люди затаились.

Талисман выбрал взглядом ящик и не успел подняться, чтобы пододвинуть, как пряница решил помочь - сам подтолкнул ящик и поклонился.

Ящик же долетел до цели, завёл стеклянную крышку и дал коту случайную карточку из первого ряда.

- Вслух-вслух-вслух!!! - потребовал народ.

- Вслух - так в слух! - поплюхался Халат, - Просим-просим, о великий талисман!

Великий талисман прочёл:

- С меня банка солений! - сразу удивился кот, - Поругалась вот недавно с интерфейсом. Теперь только дежурными фразами разговаривает, хоть в модуль не заходи… А я, знаешь, и не захожу - шалашик сложила из кинвовых палочек и кантуюсь неделю. Протест такой. Вот только не работает он кажется. А проверить не могу. Не зайду же я в модуль первая! Получится, что я слабину даю… Не поможешь?

Прямоушкин вытащил глаза на публику:

- И как мне это понимать? - спросил он.

- Давай ещё! - чуть не полез Халат к нему на колени.

Ящик дал коту ещё одну карточку:

- Занял модуль в Арфадоле, пока тот свободный был. Говорили, терраса там будет выходить на Скаточную гору. И выходит ведь… Только с моей террасы ещё две скалы видно и Ажурный мост. Вообще симметрии нет, в окно смотрю - и плачу. Хотел было месяц назад занять модуль чуть подальше, но не успел… Ныряльщик там теперь осел - плещется в бассейне и смотрит на мою гору! Гад! В общем, на каждом фронте незадача… Может, есть ещё способ какой? Не подскажешь? Экскурсию тебе организую по Музааре. Знаю, к кому обратиться, даже монетки можешь не брать. Заранее спасибо.

- Вы больные? - спросил талисман.

Народ зашевелился:

- А что, ошиблись где-то?

- Чё сразу больные-то? Дело важное…

- У-у-у… То есть, отменяется всё да?

- Ой, да! Я точно где-то ошиблась! Вдруг талисман не поймёт, откройте, дайте, я проверю правописание!

- Эх, ясно… Закрылась конторочка… Обман!

… заныли люди.

Когараши вышел перед ними и выполнил пару движений:

- О нет! Не смейте, Хромантачи! - топнул он ногой, - Или вы действительно хотели получить всё это в одну ночь? У талисмана есть великая задача! Эпоха приближается…! А вы… Так быстро руки опустили… - трагически склонил веерант голову.

Дедушка Макар как глянул на поникшего мальца, так на людей и заругался:

- Эгоистическая шваль! - ударил он по столу.

Дедушка порвался встать, но махровская компания мигом принялась его успокаивать. Сами Махровы остались на местах и неловко откашлялись.

Дедушка ещё порычал, пошипел немного, но скоро успокоился.

И тогда из зала донеслось, мягенько так, почти что блеюще:

- ... Зачем сразу так… Мы просто не сориентировались…

- Ну да… Что-то мы… Поторопились…

- Эх, а ведь страну позорим! Тут такое, а мы…!

… извинялся народ.

Прямоушкину, тем временем, понравилась одна из фраз:

- А когда… это… Подойти можно будет? Когда работает? Какие часы? - глушил мужчина с корзинкой груш.

Так как Прямоушкину всё равно пришлось бы что-нибудь сказать, он прицепился к этому вопросу и ответил как можно язвительнее:

- Плавающие у меня часы. Плавающие. Когда хочу - начинаю, когда устану - заканчиваю.

Мужчина с корзинкой груш усмехнулся:

- ... Лихо!

- А что вы хотели? - взбила изумрудная мадам причёску, - Вы с талисманом общаетесь, а не в раздаточную звоните!

Мужчина протёр одну грушу, передал её мадам, и извинился:

- Я просто чтобы поддержать разговор.

И тут Прямоушкин вспомнил ещё кое-что учительское:

- Лучшее, мои любимые сограждане, приходит на ум либо к вечеру, через час после ужина, либо средним утром, пока запах влаги не выветрится.

Мужчина с корзинкой груш сразу стал высчитывать, что можно было бы назвать “средним утром”.

Прямоушкин же продолжил:

- А так как сейчас ни то, ни другое… Я предпочёл бы закругляться…

Когараши ахнул:

- Ещё нельзя закругляться! - преклонился он.

- А что, ещё что-то будет? - опешил Прямоушкин.

И Сорочка объявила:

- Темень призовёт тебя, учитель! - выводила она на свободном пятачке, - И тогда мы все поедем к Пеликаньему пруду!

- К Пеликаньему пруду! - повторил Халат.

Прямоушкин повернулся к столу, опёрся локтем и уронил голову на ладонь:

- О, 17 Ладошек… Туда-то зачем?

Сорочка забралась ему на плечи:

- Как же, зачем? - спросила она удивлённо, - Так Ченгли сказал. Ты же ему мысли посылаешь, разве нет?

Талисман скуксился:

- Ах, да… Конечно… Ну-у… - нашёлся он, - Это я вас так проверяю. Проверяю, как усвоилось.

- А-а-а-а-... - расплылся Халат, - Будь в нас уверен…

- Да слышали уже! - заткнул его Прямоушкин и продолжил проверку, - А что… он сделал-то, Ченгли? Что на Пруду будет? Кто… готов ответить?

Когараши рассказал с большим восторгом:

- Наши Ченгли с Пелеринкой слушали твои уроки и смогли сами перевернуть Птиц! Во как! - встал он звездой.

Маргарита подавилась:

- Наша-то Пелеринка?! В… В небе? С Птицами? … Господин Прямоушкин! - дёрнулась она, - Можно было бы…?.. й…э… Что вы сделали?!

Талисман глянул в сторону, проверил коготки, и прочёл, как ни в чём не бывало:

- Это одна из цепей событий, и моя ответственность лишь в том, чтобы выбрать ту, которая доведёт до необходимого результата наименьшими затратами, - говорил он быстро-быстро и как можно менее понятно, - Собственно, благодаря той цепи, что я выбрал, “Эпоха удивляться” была успешно запущена, а ваша любимая фея осталась жива и здорова…

…Он шепнул Сорочке:

- Она же жива и здорова?

Сорочка кивнула. И Прямоушкин сказал увереннее:

- Жива. И здорова. Точно.

Маргарита похлопала губками, обмахнулась салфеткой и спросила:

- А… Остальные… Цепи?

Прямоушкин задумался.

Николай аж заждался - как же кот соврёт теперь? И на лице его это читалось.

Кот, впрочем-то, придумал:

- Ой, моя Маргарита, там, в остальных …цепях, какого только месива не было…

Маргарита совершенно не ожидала от соседа слова “месиво”. Она сразу что-то заподозрила. Николай, однако же, всё понял, и быстро подхватил:

- Это так, - кивнул он, - Господин Прямоушкин рассказывал мне, там, пока мы общались на Площади… Говорил, если феям не доверимся… О-о-й… Там аж до новой Солнечной войны недалеко!

Народ ахнул. Пряницы насторожились.

Прямоушкин резко обернулся на соседа. Тот только руками всплеснул.

Маргарита помотала головой:

- Всё у вас странно, у талисманов.

Прямоушкин важно хмыкнул:

- Как бы странно ни было… Уверяю, нам важно, чтобы все были целы. Наименьшие затраты, помните?

Теперь-то кое-кто из зала даже усомнился, стоило ли отдавать талисману карточку. Один даже открыто спросил:

- А вот… У меня там это… У меня там тоже вопрос чисто житейский, понимаете… Но я ничего не прошу там, типо, “ускорься”, нет. Ни в коем случае. Я просто, чтобы понимать - мне… тоже придётся… Ну… вот так вот…

Прямоушкин загадочно бросил:

- Не скажу так сразу. Нужно события читать, - взмахнул он хохолком, как рыцарь после брани, - Я помогаю тем, кто не боится идти. Понимаете?

Народ призадумался.

Маргарита обдала его жалобным взглядом:

- Но всё-таки, знаете, очень страшно, господин Прямоушкин.

Талисман смог ответить лишь так:

- Зря вы… Самое страшное уже позади, как видите…

- ...Да! - радостно продолжил Когараши, - Талисман помог нам справиться с самым тяжёлым! Мы теперь умеем думать, как он, - прижал веерант виски пальцами, - Вот! Теперь мы думаем, как талисман!

Халат выпустил цветочек:

- И теперь мы точно сможем поймать Хокори! - пропел десяток голосов.

- Да упаси же вас Инженер… - согнулся талисман в бессилии.

Помолчали.

- Мдэ… - тихонько посмеялась Квай-У, - Если бы мне такое устроили, я бы тоже дома осела…

Прямоушкин не обернулся:

- Тебе такое не светит. У тебя жизнь адекватная по праву рождения. И… у тебя хорошо получается.

Скоморошка, довольная, отвела глазки.

Николай же подытожил:

- Ну что ж… ”Эпоха удивляться”, дорогая “свита”! - хлопнул он по столу, скрепил ладони замком, и обратился к женской части с явным намёком.

Квай-У только ладошками потрясла и сплела губки, мол “Куда ж вы без меня уже?”

Маргарита же поколебалась:

- Ну… Ну ла-а-адно… Но только теперь… - обратилась она к Прямоушкину, - … пусть говорит нам обо всём, что делает! Вот так! Я подчиняю талисмана воле граждан! - сказала она с долей шутки, - А то мало ли… Ещё кого куда пошлёт, и поминай, как звали… … Тьфу…. Цепи событий…

И почему-то талисману стало чуть полегче.

Пусть, и ненадолго.

В Изобилике настала ночь - главные прожекторы ушли с оранжевого на пурпурный и совсем померкли. Пассажи засветились бронзовой крошкой - паутина осветителей-крупиц шла по плинтусам и эркерам. Она укутывала лепнину и обрисовывала ворота.

Проснулись интерфейсы ночных бабочек - они окружили второй ярус “Люстры” и выстроились по пассажам колоннами.

- Явилась наша темень! - провозгласила Рий-Са.

- Пора! - тряхнула Сорочка талисмана.

Тот подчинился - проигнорировал всё, что только можно, поднялся и в темпе-в темпе пошагал.

… Но тут понял свою оплошность.

И тогда талисман вытянул руки, повернул когтями вниз и вернул себе вид заждавшейся кошки.

- Вот та-ак! - одобрила Сорочка.

Сяолю и Когараши вытряхнули “свиту” из-за стола и указали идти за ними. Сами они нагнали талисмана, взяли за лапы и повели вниз по лестнице, по перекрестию коридоров, и дальше - к выходу на первый пассаж.

Участники парада собрались у кольцевого окна.

А Прямоушкина как раз явили миру: вдаль по первому пассажу растянулся новый коридор людей. И он всё пополнялся.

Свист и гомон.

По террасам музеев, по балкончикам модулей техники собирались посетители и радовались лучшему обзору.

- Ой, - выдала Квай-У.

В семи шагах от проходного модуля пряницы и мяулюксы охраняли три кай-кая. Центральный был оформлен мишурой и тканями. По углам его стояли две кошки-статуэтки с фонариками в лапках.

На тумбу его поставили горшки с тигровыми лилиями.

Два кай-кая по краям заняли восемь чайных фей. Они обернулись в пурпурное кимоно и взяли в руки по два больших пиона.

И все они выстроились в ожидании. Готовые плясать.

- Тебе нравятся наши дары? - появились у Сорочки отблески в глазах.

Талисман постеснялся ответить.

…Вдоль проспектов вышли связочные синтезаторы. Процессоры иллюзий явились из под пола и заискрили колбами - Спектр рисовал контуры статной фигуры.

Будто звёздное небо породили в закутках уютного зарева золотистые явления одной и той же женщины. Каждая свободная площадка, каждый пассаж и крыша модуля показали сейчас одного и того же Старшего Администратора Второй Позиции, облачённую в струящееся платье с хризантемой на роскошнейшем бюсте.

В руках держала женщина Скипетр и ключевую палочку.

Связки дали вдруг фанфары. На первом ударе они подскочили почти на высоту хрузалинтов, а затем продолжили с тем настроем, и тем вожделением, которое передала им всем одна сильно обрадованная особа с другой стороны Петличного хребта.

Шантай ударил в гонг. Сам, честно говоря, не в полной мере представлял, что из этого получится, а потому замахнулся посильнее и врезал так, как врезал бы как топором по омертвевшему трубуковому стеблю.

…Вот его и отбросило волной на два метра. Да ещё и оглушило ненадолго.

Ресничка подняла его, отряхнула и утянула прочь.

- Ы-й-э… - вдохнула тем временем принцесса, как всегда в начале прозаической речи, - Течение прекрасного послушало меня! Как и прежде, мы поняли друг друга! Как и прежде, я достойна того!... Ах-а-й-й… И ничего не задержалось во времени, о, предсказание, что сбывается в тот же вечер! - скрестила она регалии у шеи, - Насколько же я благодарна, о, насколько же я бла-а-годарна… Ах-х-ь-й-а… Только папа рассказал мне… Что великий белый талисман… О, великий белый талисман берётся за новое время… - посмаковала Хайку, - Я появилась здесь. Я пришла к вам, и провозглашаю теперь - вот он! Вот он, ваш проводник! Он пронесётся по свободному пути! Одарите же его! И да свяжется с ним Спектр, да передаст же он ему сил!

Принцесса указала на Прямоушкина Скипетром - сотни явлений, где бы они не находились, удивительным образом устремляли свой взор на талисмана.

Вот от кого, а от своей любимой Хайку Прямоушкин такого предательства не ожидал.

- Ох-х-ха… О, великий талисман! Займите же своё место! - пригласила она, - О, свита… Не покидайте его!

Николай вспылил:

- Да какая мы вам, в конце-концов “свита”?!

Принцесса удивлённо приклонила голову:

- ... И-х-х-и-изволите именоваться … по-другому…?

Квай-У спряталась коту за спину:

- Храни Инженер… Она слышит… - прошептала скоморошка.

И хвост обнял её.

Прямоушкин же посжимал переносицу и объяснил:

- Это… Действительно… Не “свита”, Ваше Превосходительство… - жестикулировал он, как и подобало, по его мнению, в разговоре с инопланетным.

Принцесса же молча ожидала конкретики.

Кот подбирал слова. Он будто черпал что-то из воздуха лапами. Он всё начинал фразу, но не имел сил почему-то её закончить. Летели из него простые звуки.

Николай понял, к чему всё идёт:

- Тима, не надо, - скуксился он, - Слаща-аво получится.

Прямоушкин это и сам понимал, и потому так долго формулировал.

Что, кстати, окупилось:

- Да! - сказал он увереннее, - Это не “свита”. Это… [Николай сейчас зажмурился, а Маргарита прикрыла один глаз] Это… “Ближ-ний кру-г”, - нарисовал кот пальцами две дуги и похлопал ресницами.

Николай разлепил глаза и покачал ладонью, мол “более-менее”.

- Хм-хм-хм… Э-а-х - оценила Хайку, - “Ближний круг, значит”… Да будет так, - выставила она лоб с явным вызовом.

Прямоушкин тогда взмахнул хохолком, торжественно щёлкнул шеей и пошёл к своему кай-каю.

Пряницы расступились, мяулюксы разошлись по рядам. Прямоушкин отказался от помощи и позбрался на транспорт самостоятельно. Он продвинулся вдоль тумбы в носовую часть и осел на коврике.

Средний и хвостовой коврики занял новоявленный “ближний круг”. Махровы и Квай-У неловко размахивали публике.

Длинные кай-каи по бокам приподнялись - процессия тронулась.

Принцесса сделала мощное движение - свела регалии к животу, невероятно гибко вывернула руки и подчинила связки Изобилки - глянцевая мелодия отдавалась мелкими вспышками. Временами она терялась в пустоте и давала путь чему-то бестелесному.

Стань скорее таким же как я лепестком белым,

Как же мне хорошо в бутонов связочке,

Но вот однажды я падаю-падаю-падаю.

Ряды чайных фей сверкнули: раз - пионы влево, раз - пионы вправо. К талисману - к публике, к талисману - к публике. В моменты затишья они опускались, как огонёчки свечей, а потом снова вспыхивали.

И не уставали ведь.

Связки выдавали чувственный рисунок - хлестали, будто гибкими лезвиями. Эхо разносило по пассажам удары тарелок.

Ветер поднимет меня тогда и завертит с ослабшими братьями,

И я по воздуху плаваю-плаваю-плаваю.

Проследовали три пионовых удара - три подряд и практически сразу.

Публика возликовала - обвал незабудками усилился.

Прямоушкин выплюнул лепестки и оглянулся с выпущенными когтями.

А там, по верхам и закуточкам, люди наваливались на балюстрады - ловили момент, когда процессия проносилась в поле зрения, кричали, поздравляли и, что ж поделать, расходились. Кто-то, впрочем-то, следовал за ней к Пруду. Уже просто из интереса.

И, возможно, в полёте частица от меня отделяется,

Она останется дальше висеть, а меня унесёт.

Так и выходит: и я сам, и мир - все исцеляемся!

По резервным магнитным маршрутам запустили праздничные лампы - восемь искрящихся бусин пронеслись по мёртвым петлям. За ними протащило и У-Сина. Благо хоть скорость у резервных маршрутов была поменьше - веерант успел-таки выползти из потока над одним из балкончиков.

Ещё не придя в себя до конца, он ринулся под ногами зрителей в гущу действа - перекувыркнулся по лестницам и пробился сквозь живой коридор.

Он остановился на пути процессии:

- А что, а где? Я… не сильно опоздал? - шатало его.

Он обернулся, и кое-как успел лечь на живот - центральный кай-кай пронёсся над ним и протянул его воздушным потоком.

- Что это? - испугался У-Син, - Это кого тут так встречают?

- Талисмана мы встречаем, недотёпа! А ты ему чуть всю дорогу не испортил! - ответила ему толпа.

У-Син тогда поднялся, затянул пояс и ринулся вслед за котом:

- Ну наконец-то я его нашёл!.. Нашё-ё-ёл!

Николай же насобирал из незабудок в букетики и подарил их женщинам. Сам же он прополз вдоль тумбы к коту и сел вместе с ним свесив ноги.

И так он тоже удостоился удара пионами...

- Да уж… - прижал Махров раздраженные глаза, - Сейчас мало-мальски вывернулись… Что дальше делать будешь? Что будет на Пруду, а? - растянул он рот, как после пробы плохого парфюма.

Прямоушкин оглядел ликующих:

- Увидим. Ты, главное… Поддерживай-поддерживай иллюзию. До поры-до времени… - похлопал кот кроссовками, - А то… Опять приду на Холм, а мне Сноба такой скажет: “Опять вы всё испортили, какой вы неуклюжий!”. Уф-ф-ф… - обиделся кот на выдуманное обстоятельство.

Николай только цокнул:

- Такого бы “Снобу” взять и удалить… - отшутился он, - И дело с концом.

- А вот не могу. Сколько лет вместе прожили! Просто… Неплохо бы, наверное, и ещё с кем-то поболтать… время от времени, - посмотрел Прямоушкин вверх сквозь стеклянный купол.

Глава 14

Музыка играла над страной проспектов.

- Талисман-талисман-талисман-талисман-талисман-талисман-талисман… - повторял Корица, скалился и размахивал Скипетром.

Размахивал и пытался выключить у иллюзий принцессы хоть что-нибудь - хоть руку согнуть, хоть глаза снова замазать… Но нет, всё слишком быстро приходило в норму. Удивительно, как могла она, не разрывая чудесного представления, поправлять передачу?

Корица не унимался:

- Талисман-талисман-талисман-талисман-талисман-талисман!!! Ещё один фигурант!!! - пробежал он под испуганным взглядом поредевшей Стайки к мягкому уголку, - Ещё один! Ещё один! Ещё один!!! - ритуально забил он Скипетром в небо, - О-сем-над-ца-ть-ла-до-оо-оо-шек! Что ж. Их. Всех… Так… МНОГО?!

…Начальник рухнул на тахту и уподобился трупу.

- Э…? - тревожно поднял Черепица крыло.

- ВЕРНО! - выгнулся Корица под прямым углом и надавал себе игривых пощёчин, - Да-да-да-да, все вокруг лажают, никто ничего не умеет… Один ты, Корица, на себе всё тащишь… - поднялся начальник и заходил по палубе в прострации, - А так и… А так и-и… А так и до нервозов недалеко… И удар может статься… Апокаплексический… А какие тебе, Корица, удары… А-па-спаклектические? Да никакие…! Ведь все вокруг лажают, никто ничего не умеет… Один… Ты-Ай! - случайно вляпался он в монитор, увидел, кого показывают, и вяло отвернулся, - … У-о-о-о-й…

- Вы, видно, не в духе, - сложила Симочка лапки.

Лоу-Фай прикрыла ладонью пасть и посмеялась.

Корица только и успел заметить, что младшая дочь Императора заметно подросла.

Не сказать, что это его обрадовало. Очевидно, наоборот.

Комендант Лютикена бросил на экран два коротких взгляда и больше туда не смотрел. Вообще.

Он специально отвернулся на панораму Хоромоста и нахохлился:

- Но-но-но! - ответил он Мяурулисам, - Чтобы у нас-то и духа не было! Уж издеваться почем зря не стоит!

Лоу-Фай подобралась поближе к сестре и поточила коготки:

- Вы думаете, мы телевизор не смотрим?

- Я не думаю, я надеюсь... - буркнул комендант.

Кошечки выстрелили сиплым смехом. Симочка аж о подушечку опёрлась.

Она лизнула лапку, протёрла мордочку, и сказала:

- Вам не на то надеяться нужно... Уже 2:20, скоро три часа ночи... А воз и ныне там, - заговорила она со своим пониманием серьёзности, - За Хокори впустую гоняемся, Праздник в страны не несём...

- Всей Стайкой, все вместе, всем скопом. - подхватила Лоу-Фай, - На угощение к пиру идём!

Симочка лизнула сестру в щёку:

- Вы же понимаете, Корица, что у вас осталось 40 минут?.. - напомнила она.

У Корицы капилляры полопались:

- Ещё бы! Сорок минут! Какая беда! Сорок минут! - повторял он ораторски, - Сорок. Минут! У меня тут два члена экипажа посреди всего действа в перебежчики записались, а вы... А вы... Про минуты свои! Меня предали! Предали! У вас... Минуты!

Лоу-Фай подползла поближе:

- ... В перебежчики записались, говорите?

- Ага... - сказал начальник уже с открытой обидой.

А может, и не совсем обидой… В любом случае, для землянина он был бы в данный момент похож на нашкодившего щенка.

Симочка загадочно помолчала, погладила Скипетр, и ткнула им в камеру:

- Неожиданно... А в вашей Стайке есть, оказывается, здравомыслящие единицы!

- Ещё бы! - послышался Чечевица.

- Да-да! Есть! Есть, моя госпожа! - неуклюже поклонился Черепица.

Кошечку это польстило. Она улыбнулась:

- Ну что ж, тогда, из уважения, мы всех съедать не будем… Только одного.

Удивительно, как можно за две секунды обрадоваться, и окончательно рухнуть внутри.

Черепица и Чечевица раскрыли клювы. Корица молчал.

Симочка была собой довольна:

- И если комендант не согласиться пожертвовать собой... Мы выберем сами, - направила она монитор в сторону здоровяка, - Вот как! Чистые же мышцы!

Черепица покраснел - где-то там, под перьями:

- Спасибо, госпожа. Работаем.

- Чистое филе, - оценила Лоу-Фай, - Наверняка, белое такое… Уау…

И Черепице захотелось провалиться.

Корица подошёл к Консоли и отозвал монитор:

- Напоминаю про ваши же 40 минут! - ответил он хищнице, - Время ещё есть!

Интерфейс монитора сорвался через всю палубу домой и медленно пошёл в пазы. Симочка успела уловить последние секунды:

- В ваших же интересах потратить его с умом, Корица! В ином случае, мы всегда вас ждём! - скрыло её.

Начальник ничего не комментировал. Ему и не пришлось:

- Ох-ха-йй! Да прибыл талисман! - сказала принцесса.

- Да прибыл талисман! - вторили граждане по площадям и крышам высоток.

Корица ухватил Чечевицу за рукав, подвёл к Консоли и силой усадил:

- Обогнуть Изобилку! - приказал он.

… А талисмана вывели на берег.

Немногие, по правде-то, сопровождали процессию - народ предпочёл вернуться к вопросам Праздника и болеть за кота перед экраном, запивая зрелище чем-то более интересным, чем обычно.

Дошли до берега немногие. И те встали у входа в пассаж и позволили событиям идти своим чередом.

Дальше за кай-каями уплыл лишь отряд чайных фей. Махровская компания отпала на выходе с набережной. Там же остановился и кай-кай.

Так вот и встал талисман на берегу, за пять деревянных ворот до выхода к Пеликаньему мосту.

Хромированная дорожка делила Пруд на две равные половины, и так, очевидно, проходила через самый центр плазмоёма. Там был островок. Натуральный - некогда вершина скалы из пустой породы в карьере серебряной жилы.

Над парапетами моста витали световые пилоны. А по берегу, у беседок из обтянутой проволокой гальки, у огороженных белыми кольцами порослей завыша гнездились пеликаны. Они с удовольствием спускались в плазму, утоляли исключительно животное стремление поплавать, и залезали на повисшие над звенящей кромкой площадки.

И если бы всё произошло хотя бы в середине дня, то на площадках этих Прямоушкин увидел бы учительниц с небольшими группами детей.

Никто не отказался бы выделить занятие на то, чтобы понаблюдать, как работает талисман.

Сейчас же всё было иначе. В такое-то время на середину пруда выходили те, кто счёл своё время истёкшим. Эти люди уже и не видели смысла привыкать к настоящему, а потому сознательно свели свой ежедневный быт к самому базовому и самому простому - взял из дома что-нибудь сыпчатое, попросил интерфейс отвезти тебя в самый туман, чтобы огни вокруг развело, и сиди себе, корми добрых птиц.

И что-то талисману стало совсем тоскливо от их вида.

Впрочем, другой вариант - посмотреть перед собой - стал сейчас ещё хуже: там, через островок, остановился каменный слон.

Прямоушкин даже не понял вообще-то, испугался он, или нет. Как бы то ни было, он живо оторвался от сопровождающих, прошёл под деревянными воротами и, поражённый, стремительно рассёк туман. Он остановился на островке.

Пряницы представили ему Нового Дзо - ударили по мосту древками и разошлись. Сам слон прогрохотал и сухо помахал талисману хоботом:

- Довёз! - проклотали позвонки, - Довёз…

Прямо под Новым Дзо, под всем нагромождением ожившей породы, стояли феи.

Пелеринка держала юбочку и улыбалась во весь рот.

Ченгли же как поймал на себе взгляд кота, так воздел к небу веера, взял спутницу за руку и скорее побежал навстречу.

- Мы слона добыли! - похвалился Ченгли с неожиданным для него детским надрывом, - Смотри же, добыли!

Пелеринка обхватила талисмана и завела всхлипывая:

- Там… Это… и Птицы кричали, и падало всё! И-и… Прыгали мы… - зажмурилась фея и вжалась крепче, - И вот мы тут… А я… А я… - звучно стёрла она с лица влагу, - А я теперь высоты не боюсь, вот... А ещё я… А ещё меня Салиса показала!

Прямоушкин аккуратно, но всё же с видимой брезгливостью, отскаблил её и сказал:

- Замечательно.

Феи обнялись.

Талисман же нервно оглянулся - сопровождение наконец-то смогло его догнать.

- А там… - тронул кот Пелеринку, - Коля и Рита. Пойдёшь к ним?

Фея резко повернула голову и простонала от восторга.

Махровы переполошились, но быстро сориентировались позвать её на ручки.

Пелеринка понеслась к ним и, с известной лёгкостью, запрыгнула на Маргариту:

- Вот как! Вот как всё! Это талисман нас всех сюда привёл! Да! Вот! А я теперь высоты не боюсь… - припала она к щеке хозяйки, - Мне девочки там, в садах летающих винограда надавали, целый ящик… Правда, его потом Птицы весь раздавили… Но зато я в слоне поездила, вот… А ещё меня Салиса показала! …По телевизору! По телевизору-телевизору!

- Правда? - погладил её Николай, - Да ну, врёшь! - поиграл он.

Когараши деловито дёрнул его за пиджак:

- Ничего не врёт! Так и было! Сами видели.

Отряд его поддержал.

Ресничка погладила Пелеринку по ноге и тоже не постеснялась высказаться:

- Да, видели. Прям по телевизору-претелевизору!!!

Ченгли убежал здороваться с товарищами.

И остался бы Прямоушкин наконец-то один, и смог бы он наконец-то поразмыслить немножко, если бы со стороны Дзо не донеслось разрушение: короткий каменный обвал, осыпь крупной пыли и два объёмных шлепка:

- Неплохо же нас растрясло… - лежал на спине Озорница и посмеивался, - Даже я нормально спрыгнуть не смог… Хорошо хоть на мягенькое приземлился…

- Скажи спасибо… э-йхь... что это ты на мне лежишь, - поискал Мастерица очки крылом, - А не наоборот!

Озорница только зевнул и нарочито поискал позу, будто на кровати поворочался:

- Упрёкнул, называется, - сложил он ногу на ногу, - Ты про диету вспомнил?

Мастерица ехидно покривил клювом и выдернул у брата перо:

[хвать]

- ... Ну, допустим… ай, - ответил на это Озорница, - Не надейся. Вы мне их столько подёргали, что я уже и не чувствую ничего. Придумай ещё что-нибудь…

Мастерица взвыл от усталости. И столько он воздуха выдохнул, что, кажется, и сам стал поменьше.

- Здорова, явление! - описал их Прямоушкин удивительно точно.

Он специально сказал диафрагмой, как можно громче. Как можно концертнее.

До Мастерицы это быстро дошло, и осознал он вдруг страшное - вот они, липкие, все в виноградных пятнах, лежат мешками и перья рвут, а ведь вот она, сила - в десятке шагов стоит, красуется и отблески ловит.

Удивительно, но до Озорницы это дошло в равной степени. Даже без обыденных искажений.

Перебежчики отбросили друг друга, заверили друг друга же в том, что выглядят, “тем не менее, не настолько плохо, насколько могли бы, останься при них одежда”, приложили колпаки к груди и двинулись с заведёнными за спину левыми крыльями.

Прямоушкин слепил губы.

Мастерица оставил брата позади и пошёл распинаться:

- Мы ныне смеем обращаться к вам, великий светлый талисман, обещанный носитель легенд прошлого мира. Посредник всеобщий, носитель Эпохи и прочее-прочее-прочее… - вдруг осёкся он, - Вы же не против этого “прочее-прочее-прочее”?

- У, пффф, - машинально отмахнулся кот.

Он вряд ли понимал тогда масштаб случившегося, и мысли его гуляли пока совсем в другом месте.

Мастерица деловито поправил очки, сердечно поклонился всему “ближнему кругу” и погнал свою тираду дальше. Голос его сходил на рябь:

- Вот стоим мы тут… Грязные… И голые… И просим лишь…

- Слон откуда? - брезгливо прервал его Прямоушкин.

Мастерица поприжал крыльями:

- Это-это-это… - по привычке успокаивал он, - Это вынужденная мера! Вы-ы-ну-жденная! О-о-й…

- Верь ему! - вступился Ченгли, - Без него нас бы злой администрактор съел! Прости нас, талисман, за то, что потревожили вечное!

Пелеринка покивала:

- Администрактер злой-презлой был, господин Прямоушкин. Честно. А мы слона используем, и вернём!

Отряд заверил: вееранты взмахнули оружием, а феи сложили ладони.

Мастерица последовал их примеру:

- Да. Мы вернём… Вернём… Ну, котик мой, талисманушка… - посмотрел он жалобно, - Ну животные-то уже совершеннолетние… Понимать-то должны уже… Тут уж как есть… Нам бы дальше знать, что делать…

Прямоушкин нахмурился:

- … Делать что? Для чего? Я не понимаю.

Мастерица кисло помял шеей:

- Ой, эти игры ваши талисманские! - сдался он, - Нельзя намёками, так скажу прямо - пусть веерант выиграет в Охоте… Он… как там у вас… прошёл весь путь, он всему научился… Просто уж, сделай так, чтобы он уже поймал Хокори этого, а!..

- Да вам-то это зачем, курицы башмаклювые? - метался Прямоушкин.

- Нас съедят! - рыкнул Озорница без всяких условностей.

- ...Нам нужен предлог, чтобы выманить Корицу в Озурачи, понимаешь? - закипал Мастерица, - Скажи же уже хоть что-нибудь! Что делать?

Прямоушкин начал расходиться трещинами. Он пытался выровнять дыхание, собраться, связать хоть что-нибудь хоть с чем-нибудь.

Шерсть его встала дыбом.

Ченгли же тем временем выступил перед отрядом, сделал позу и завёл веера назад:

- На тебе отныне две судьбы, наш кот-спаситель. Так возьмёмся за дело! - улыбнулся он, - С тобой Сахарочи!

…И Прямоушкин замолчал. Даже не посмотрел ни на кого - просто упал в размышления, и всё. Сам по себе. Когда захотел, тогда и упал. Глаза его видели, и видели замечательно. А вот голова работала как-то странно.

Ни с того, ни с сего представил он себя при взгляде сверху. Вот она, пожалуйста - ”Фигура посреди кольца…”, сквозь облака просматривается. Прямёхонько так, по центру, на маленьком острове, и совсем одна.

Да только было бы так!

Это же скольким и сколько всего от него нужно! Вот он, собирается народ по берегам. Люди не стесняются спускаться ближе. Вот они, явления принцессы. Смотрят. И уже открыто, не в спину, как утром.

Но при этом ровно как утром они ждут аплодисментов и на что-то от кота надеются.

Голоса тонули в каше:

- Но слон нам поможет, учитель! Он же нам теперь поможет! Ты только скажи, что делать!

- Да. Скажи уже, что делать!

- Господин Прямоушкин, вы ли не хотите поскорее покончить с этим? …Что делать?

Прямоушкин сел на каменную глыбу. И так ему стало невыносимо жарко, и так ему сдавило голову - не мучительно, а до мерзкого медленно, почти незаметно, почти неописуемо.

- Я не знаю, - ответил кот.

И все опали.

Николая как сбило.

Квай-У округлила глаза:

- Что?

- Я не знаю! - повторил Прямоушкин, - А что не так? По-моему, очень просто и по-человечески…

А У-Син испугался:

- Так всё-таки обманул!

- Ха-ха! - вступило у Прямоушкина, - Вот сейчас я никого не обманываю. Я просто не знаю… … Да пусть же Спектр мне ответ пошлёт, коль ему это так сильно понадобилось! - презрительно бросил он в пустоту.

И пустота вновь над ним сжалилась:

- Блохастый!! - позвал из кармана телефон, - Блохаха-стый! Трубку возьми! ТРУБКУ ВОЗЬМИ! - смутило Прямоушкина устройство.

Кот еле-еле нашёл в себе силы ответить.

Честно, вообще бы не отвечал, если бы не забыл в делах сменить мелодию.

- Шумной ночи! С кем имеем честь вести беседу? - весело спросили на той стороне.

Прямоушкин процедил воздух:

- Вы правда надеетесь на беседу? Что ж, тогда с великим, так сказать, белым талисманом! - ответил он недовольно и прижал телефон ещё сильнее.

Абонент просиял:

- Да что вы говорите? Вы и есть Тима Прямоушкин? Удачно же мы к вам попали! Это вы знаете, не столь давно к нам обращался уважаемый Дядя Трилли, тот который, хи-хи, “Неподражаемый или Многоликий”. Он очень просил поговорить с вами о Спектре. У вас есть такая возможность, или нам стоит перезвонить позже?

… тут к абоненту присоединился женский голос:

- Мы как раз разобрались. Вот, хвалимся. Теперь мы с телефоном на “ты”, представляете?

У Прямоушкина от всего услышанного пасть на подбородок слезла:

- ... Извините… Это я говорю с теми, о ком думаю?

- Приятно, что вы о нас думаете, - благодарила Диана, - Да, это мы. Ваши Густав и Диана.

Прямоушкин соскользнул с глыбы, переплёл ногами и из своего совершенно неудобного положения посмотрел на небо.

На кульминации поворота звездолёт взял угол в 90 градусов - туловище Густава растянулось прямо над головой по всему небосводу. Роль ремня на штанах исполняло у него то, что землянин назвал бы аккреционным диском. А то, что осталось от волос, завивалось у него над головой и уходило куда-то за световые годы пылающим джетом.

Господин Мерцающий всегда любил такие моменты. Он мог рассмотреть звездолёт поближе и не беспокоиться при этом о пересечении гравитационных полей.

Свет белых карликов не мог охватить теперь всё его лицо - обычно сытое, морщинистое, но при этом младенчески-щекастое, являло оно сейчас нечто весьма характеризующее - чёрную дыру.

Чёрную дыру с двумя разящими голубыми зрачками.

- Так что же, мы сразу поговорим о Спектре, или начнём с тебя, Тима Прямоушкин? - откинулся Густав.

- А разве мне выбирать? - удивился кот.

- А почему бы и нет? Это же мы к тебе напросились всё-таки, - ответила Диана.

- А зачем… с меня начинать? - спросил талисман.

Густав облизал губы:

- Да вот, хотим, чтобы ты сам признать попробовал. … Вот почему ты… ну… не делаешь? Ты же можешь. Да и путей больше нету. Мне интересно, как джентльмен, вроде тебя… Может так поступать?

Прямоушкин теперь и на небо обиделся:

- Так и вы всё знаете, да?.. Так вот, ничего я толком не скажу. Сам уже не понимаю! - склонился он, - … Или… Вернее… Я понимаю… Но… Я… Волнуюсь! Беспокоюсь… … Как и… утром, - пришло к нему ужасное откровение.

Диана покачала головой:

- Ай-ай-ай… - пожурила она, - Ну что ж, тогда нужно говорить о Спектре.

Прямоушкин лепетал:

- Ну… Может быть… Но что вам тоже? Чуждо что ли? - вознёс он лапы к космосу.

- Да. К счастью, или к сожалению, - начал Густав, - Чёрным дырам незачем и не о чем волноваться. Волнуются, сам понимаешь, те, кто может сожалеть о прошлом и фантазировать насчёт будущего. Наш же разум существует всегда. У нас есть только настоящее, и возможность выбирать конкретный его момент. А так, само по себе, оно мчится и мчится вперёд... Прямо как свет.

Прямоушкин помотал зрачками:

- Почему же вы выбрали именно наш момент? - спросил он.

Густав призадумался... И ответил так:

- У вас интереснее. Миллион лет назад мы заглядывали на край настоящего. Для вас это через 28 триллионов лет... И ничего мы там не-у-ви-дели, - шутливо покачался он, - Понимаешь ли, для тебя, талисмана, Спектр - это музыка событий. Для кого-то это иллюзии на праздник... Кто-то углубляется в то, как он заставляет наш мозг думать, а свет гореть. А кто-то пытается изучить, как Спектр сотворил любовь. Но для самой Вселенной Спектр - это... - покрутил Густав пальцем, - Это то, что из чего состоит вакуум. Само пространство, пустое и бесконечное - это основная и самая стабильная ипостась Спектра. Он - есть холст, он - может быть, и есть в данный момент, рисунок. Верно ведь? - обратился он за половину светового года к Диане.

Та ответила:

- Верно, - похвалила она мужа и продолжила рассказ, - Миллиарды лет назад 17-Ладошек испугался темноты и высек искру. Спектр связался с ней и создал наш мир иллюзий... И с тех пор он медленно-медленно, но методично старается вернуться в стабильное состояние, - поправила Диана причёску.

Прямоушкин встал так, как подобает учёному уму в момент спора:

- Если ему так хочется, он мог бы вернуться в него уже давно, - сказал он.

Густав по-доброму усмехнулся:

- Ой, нет. Спектру долго не видать ещё покоя. Ваш звездолёт вот переводит его в понятную форму, 17-Ладошек вот питает от него Колыбели. Он же их повсюду строит! И работать они будут с десяток тысяч лет-то точно… Хех… И ведь это только где-то рядом. Это только в двух парсеках отсюда. А ведь сколько по Вселенной разумных существ осталось, ууу! Не пересчитать. Даже после всего, что было… Мало ли, как они используют Спектр. Так что, сам видишь…

Прямоушкин сдавался. Он всё крепче сжимал телефон:

- Он мог бы завершить всё это раз и навсегда, - представил кот не самую приятную картину.

Диана вздохнула:

- ... Мы думаем, ему просто всех нас очень жаль... и он нас… очень любит.

- А вам жаль кого-нибудь, господин Прямоушкин? - хитро улыбнулся Густав.

И это слово, “жаль”, отозвалось у талисмана в сознании - оно как эхом отскочило от стен. Образ его растянулся, смялся, разделился, и дорисовал-таки ту самую картину, дописал те самые слова:

Фигура посреди кольца,

Ни с кем не связан до конца.

Принесла тебя суть мира,

Как всеобщего гонца.

… прочитал Дядя Трилли в тот вечер.

Холмы Озурачи тогда уже покраснели, плазмопады поутихли, а гомон полёвочьих маршрутов начал иссякать.

Только прошли тогда последние облавы мяулюксов, как показались по вершинам гор маячки и рекламные интерфейсы, а бассейны начали остывать.

В школе зажглось освещение - она проглядывала среди камней.

Беседку же освещали только несколько лент на распорках крыши.

- ... Пожалей их, Тима, - сел тогда Учитель на перила, - Посмотри на них лишний раз. Посмотри на этих людей... Это же порою уморительно, правда? Кольцо - оно кольцо и есть: все стоят почти что друг напротив друга, но так далеко, и речи их так нарушены этими расстояниями, что общаться-то они по-настоящему и не могут. Я же ведь тоже думал поначалу, а зачем я вообще? Да для этого наверное, как раз - чтобы люди могли через меня общаться... - исповедался Дядя Трилли.

Он отпустил перила, смерил под стрёкот сверчков беседку и вернулся за стол:

- И потому я так рад, что мне наконец-то дали воспитать новую фигуру посреди кольца. Не пропадут с тобой, Тима, эти люди. У меня-то, видишь, получается всё хуже и хуже... Я, кажется, теряю связь. Со всеми сразу. Уверен, ещё каких-то 500 лет, и я так разойдусь в своём сознании, что и Мерцающих уже, наверное, понять не смогу... А с тобой, да, не пропадут эти люди. Совсем не пропадут. Ты их... главное... Жалей. Жалей, а.

Диана Безмятежная дала коту ещё пару минут и вмешалась-таки:

- ... Тима, ты всё ещё с нами? - мило позвала она.

- ... Ага, - стоял Прямоушкин и ловил взглядом пылинки в лучах.

Густав улыбнулся с неба:

- Я надеюсь, ты не будешь против поболтать с нами о том, о сём время от времени? И нам не скучно, и тебя будем в тонусе держать… В тонусе… Хех! Понабрался слов с этим телефоном!

- Аэ… - протянул талисман, - Да пожалуйста, наверное... Почему нет-то?

- Ну хорошо, - тепло подытожил Густав, - Тогда мы перезвоним. Шумной ночи.

И это, к слову, был первый звонок, который Мерцающие прекратили самостоятельно.

Прямоушкин выпустил телефон. Тот было попытался подразнить его, но никакой реакции не добился.

Зарылся обратно в карман.

Эквалюниум стал выходить из крена - положение Густава пришло в норму. Теперь он сможет вновь понаблюдать за звездолётной жизнью только через две с лишним сотни дней.

Для него срок, впрочем-то, несоизмеримо маленький.

Прямоушкин стеснялся пока смотреть в глаза сопровождению.

- Я погорячился, - тихо сказал он, - Я знаю, что делать.

Ченгли вытянул шею:

- Это ты так к Великим обратился, чтобы спросить путь? - заиграли проволочки в его причёске.

-Это типо так озарение выглядит, да? - осторожно показала Квай-У на висок.

Прямоушкин как услышал всё это, так сразу согнал с себя мечтательный налёт:

- Нет, - ответил он уже обычным тоном, - Мне просто помогли освежить память.

- А-а… - сглотнул Мастерица, - Вот оно что… … Мы всё поняли, не отвлекаем…

И кот достал обручи.

Глава 15. Прямоушкина украли!

Фи-Юра и И-Рили покинули Дзо. Они постучали ему спуститься, и вылезли сквозь новые трещины в камне. Они тихо выглянули из-за левой передней ноги и пошли по мостику крадучись.

На Пеликаньем островке они увидели талисмана. Он играл с обручами - один постоянно покручивал на, с позволения, талии; второй перебрасывал между лапами, а два оставшихся повесил рядом.

Временами кот сходил с места, делал три оборота, и останавливался. Тогда обруч в его лапах менялся. Менялось и действие - талисман мог начать перекатывать его с плеча на плечо через голову, или вдруг раздвинуть осколки лапами, чтобы посмотреть через обруч куда-то очень далеко.

По берегам Пруда всё больше сбивался народ.

Над плазмоёмом заходили мобильные блоки.

А талисман, тем временем, снял свои обручи, перетасовал их вокруг себя и мигом зацепил обратно - все четыре.

Кот покружил ими в равном темпе, а потом вдруг увеличил те, что носились по его запястьям.

Обручи проходили друг в друга и перекликались в движении - огромные кольца медленно скользили по локтям кота и разводили наползающий туман. Меньшие же скользили сквозь них и промаргивали в плазменной глади.

Скоморошки быстро миновали островок, лишь бы не помешать, и, что ж поделать, присоединились к сопровождению. Они кивнули Квай-У, коллеге, и постояли чуть-чуть в тишине.

- Почему мы на это смотрим? - устало спросила Фи-Юра, кажется, у всех сразу.

- Тише, - шикнул на неё Мастерица, - Не видите, талисман работает. Не спугните. Тут… и так всё очень хрупко устроено.

Скоморошки переглянулись.

Мастерица же снова проверил время.

Цепи событий представали в воображении Прямоушкина ожерельями. Он представлял их бесчисленным множеством, окружающим звездолёт ровно по линиям магнитного поля.

Он, кажется, нашёл ту, которая была ему нужна. Наверняка были и ещё. Точно были ещё. Но Прямоушкин так вдохновился вдруг, что и не подумал искать дальше. Он и эту-то грамотно не прочитал. Доверился на радостях интуиции.

Кот скрестил два обруча, пересёк ими нить и свёл инструменты вместе. Он высек ими солнечную искру и завёл наверх. Так и стоял теперь, победитель.

Собравшиеся сразу поняли, что произошло что-то хорошее. Не ясно что именно, но что-то хорошее. А как иначе, если даже у талисмана глаза засияли?

Зрители возликовали. “Ближний круг” пробил молчание и снова живо заболтал.

Ченгли не терпелось:

- Мы же теперь всё сделали. Теперь ты выпустишь Хокори? - спросил он в надежде, - Выпустишь?

Прямоушкин протормозил, позаикался, но ответ нашёл:

- Ну, дорогой мой… Я его… э-э… уже выпустил… Да-а… - заходил кот по островку, - Его же теперь и найти наверное надо…! А что ты думал? - с натужной загадочностью порыскал он, - В любом случае, теперь мы можем быть абсолютно уверены, что он точно прибежит!...

Мастерица взялся за голову и заперекатывал от волнения животом:

- Ох, скорей бы прибыл пылесборник! … Подожди, - вдруг вытянул он шею, - А что значит “теперь”?

Прямоушкин не успел ответить.

… Грянул взрыв. За ним снеслась вибрация.

Столб пара взвился с левой стороны Пруда. Плазма ответила волнами и подняла горячие кристаллы.

Граждане затрепетали. Новый Дзо подал глухой сигнал.

Сопровождающие талисмана сбились кучкой.

Второй удар сошёл по правой стороне. За ним три мелких взрыва пронеслись по небу.

- И вот он, я! Лечу! - раздался рык, - Ловите!

И страшный голос отразился по проспектам.

Тима Прямоушкин посмотрел туда, куда смотрели все. И все смотрели долго.

- Х-ай! - прервался визг кота воздушным взмахом.

Ближний круг скорее обернулся, но увидел только шлейф от четырёх сцеплённых обручей.

Под общий вздох Ченгли вскинул веерами, перебрался через каменную глыбу на парапет и уловил ослепляющий шлейф - комета покружила над беспокойной плазмой и устремилась по кварталам.

Прямоушкин успел лишь обручи собрать в полёте - он прижал их как можно крепче. В ушах его стоял грохот, а шерсть его резала Пруд.

Мощная лапа примяла его к обжигающей обшивке.

…У-Син испугался:

- ... … Праздничный призрак украл талисмана!

Пелеринка обратилась к Маргарите с безумным выражением лица. Феи замахали ручками. Они носились кругами и катались по земле.

Перебежчики могли лишь пыхтеть.

Скоморошки старались успокоить фей:

- Ну что же вы, лапочки… - приговаривали они в попытках поймать хотя бы одну.

Ченгли же следил за меркнущей кометой:

- Это не призрак унёс талисмана! - провозгласил он вдруг с вершины камня.

Через секунды паника притихла.

Николай приобнял Пелеринку:

- А что это было по-твоему? - спросил он в смятении.

Ченгли сказал:

- Это не по-моему… Это талисман награждает нас! Он к этому и вёл…! - повышал веерант голос, - Он сам встанет в схватку с призраком!

Ченгли воинственно процедил, стянул веера к собравшимся и поднял подбородок.

Когараши вдруг кое-что понял. Он хлопотливо смерил островок, отдышался от волнения и тоже подтянулся к вершине:

- И мы должны сразиться с ним бок-о-бок! … Вот, хех…

И Ченгли поднял его руку.

Феи выдали позыв, как перед горьким трауром, но быстро перешли на зов победы.

Пелеринка хлопала в ладоши.

Озорница как услышал про бой, так сразу забегал на месте и повыдал хуков крыльями:

- Ну вот теперь всё понятно! Да? - сердечно прижал он брата.

- Ой, Мама Ру-ух… - протянул тот.

Скоморошки обменялись световыми карточками, сцепились в крепкий треугольник и встретились макушками.

- Мы будем ждать зов! - топнул Ченгли.

…Но ни зова, ни рёва (хотя бы уж) за тем не последовало.

Спектр предложил такую вот альтернативу:

- ГДЕ ОН?! - вопрошал Администратор.

Корица узнал этот рык. Корица узнал этот голос.

И только голова его просчитала, что к чему, он вызвал с Голубки весь набор микрофонов и метался теперь от борта к борту - сканировал Хромантачи и орал:

- ГДЕ ОН?!

Чечевица аккуратно отводил оси штурвального шара - чтобы хоть по части полёта не опозориться.

Но начальник и этого не дал - он принёсся к Консоли и, по своей какой-то причине, начал встревать в управление. Он толкался, пихался и давил. Повороты с ним получались ну очень крутые. Оттормаживать он не давал - на каждом вираже Голубку протаскивало ещё на добрых пять метров:

- ГДЕ ОН?! - не унимался начальник.

Чечевица снял колпак - совсем уже не понимал, что происходит. Здания сливались, свет тянулся в трубочки, а ветви мураксантов не скупились - царапались и били каждый раз, когда Голубка попадала в крону.

И вдруг под всеобщий вопль транспорт выполнил очень неприятный такой манёвр - Голубка прошла мимо комплекса модулей почти по касательной.

- Совсем из ума выжили?! - кричали жители с балконов.

Корица же завис ненадолго. Казалось даже, что он начал проясняться. Но в том-то и дело, что казалось. Лицо его вдруг стало необычайно добрым. Крылом он взялся за штурвальный шар и чуть спустился:

- А кто же мне подскажет, где наш любимый призрак? - попытался он начать тамадить.

И над улицами полетели апельсины. Куда бы ни пытался Корица приткнуться, везде происходило то же - граждане стояли на своём. Выдавать они не собирались. Все липли друг к другу, кидали в небо фейерверки, и размахивали в разные стороны. Специально, чтоб уважаемый Администратор запутался.

Кто-то заходил ещё дальше - давал ему случайные наводки. И Корица ведь даже прислушивался. Разумеется, в звоне, шорохе и громе голосов ничего путного он уловить не мог.

Корица яростнее барабанил по Консоли.

Высотки отвечали на прибытие Голубки - крыши загорались ярче и заводили танцы.

По шезлонгам и бассейнам зрители нагло разводили перед Администратором руками. Кто-то даже сфотографировать его успевал. Такие радостно расхаживали и показывали остальным, мол, вот как интересно получился - то ли разорётся сейчас, то ли лопнет.

Корица тогда резко дёргал к следующему зданию. И со всех предыдущих тогда доносилось:

- Не дошло, не дошло! Снова-снова не дошло! - кричали люди.

…А на островке всё ждали зова.

Слон прикрыл собой команду и наслаждался теперь вместе со всеми настоящим цирковым представлением. Позвонки его перебирали.

Феи преследовали яркую птицу глазами.

Пелеринка всё хохотала.

Мастерица же смотрел на часы.

Вдруг Голубка выдала ещё одну петлю - скользнула через вертикальные сады, потревожила шандарины и утянула за собой лепестки.

Черепица, бедный, взвигнул.

Маргарита вздрогнула.

…Хокори же, тем временем, остыл.

Если бы Прямоушкин не продел себя через обручи, чтоб сбавить скорость, интересно даже, каким бы это торможение выдалось для него.

Куай-ланг об этом даже не задумался. И вряд ли его стоило за то винить. Он подбежал к объекту своих стремлений, подпрыгнул резиновым мячом и в полёте толкнул кота корпусом.

- Ы-й-й! - стиснуло Прямоушкина, - Ый-й-я же просил! Без лап!

Хокори вытащил язык и задышал.

- Давай, давай! - потоптался он и поскакал по улице галопом.

Прямоушкин припустил за ним.

Куай-ланг прекрасно знал, куда ведёт кота. И так он был в своём талисмане уверен, и такое он ощутил предвкушение, что совсем перестал скрываться.

Хокори перескакивал между модулями, пробегал вдоль светлых окон и с удовольствием ловил апельсины.

Кислые пятна оседали на его шерсти. И какое же счастье он испытывал, когда очередной цитрус лопался в его пасти!

- Да помню я, безлап-безлап… Но тут вообще, считай, вариантов не было, - плескал он накопившейся слюной, - Без лап-то… Как бы я тебя взял? Только зубами за шкирку… А у тебя, вижу, костюмчик новый. Жалко же.

- Мурраак… - стянул Прямоушкин по морде.

Куай-ланг был счастлив.

- Ух! Ух, и высмотрел же я тебя всё-таки! Ты же мне, ваще, как соринкой в глаз попал! - признался он, - Вот удача, а? Серьёзно, каб не случай, точно б мимо пробежал.

- Да правда что… - позавидовал Прямоушкин его наивности.

Хокори остановился перед поворотом на переулок, позвал кивком и скрылся.

Нередкий для Хромантачи случай - продольная тропка между низкорослыми модулями. Сюда почти ничего не выходило, и всё же она была украшена - даже здесь были натянуты гирлянды.

Хокори поджидал кота в раздавшейся вьюном нише:

- Ну вот… Теперь можно, - убедился куай-ланг в том, что никого рядом не было, - Это, принёс тут тебе… - достал он покрытый каплями плазмы, обёрнутый в махровую салфетку, кусок живого мяса, - Вот. Поешь. Ты уж извини там, за то, что днём было, а…! Не признал. Честно. Не признал.

Прямоушкина перетрясло - кусочек истекал аппетитными оранжевыми каплями. Интересно даже, остался ли на Эквалюниуме хоть кто-нибудь, кто умел бы препарировать органику так же, как Мяурулисы? Вряд ли. Такие знания быстро на звездолёте улетучиваются. Вот Прямоушкин например, вроде тоже кот, и тоже вроде нескромную часть, путь и не настолько сознательной, но жизни ел мясо. И всё-же, пожалуйста - смотрит теперь на соблазнительного кирпичного цвета кусочек, и даже догадаться не может о его происхождении…

- Да что ж вы все меня так накормить стремитесь?.. - зверел талисман на глазах.

- Да мы вот, обсудили тут с Женькой… Надо ж мне как-то оплошность свою уладить, да…? Ну вот. Это тебе… это… как его… в качестве извинения… дар.

- Да одарили меня уже сегодня… Одарили! - держался Прямоушкин за виски.

Куай-ланг вновь принялся дышать. Он наклонился и пододвинул кусочек носом:

- Да давай, - стал подначивать он, - Да-в-вай… Меня-то не стесняйся. Ты кот, или кто?

И Прямоушкин резко стянул кусочек. Он отбросил салфетку, вынул клыки и вгрызся в мягкое белое мясо. Он проглотил то, что отошло первым, облизнулся, освежевал оставшееся и вгрызся снова.

Хокори одобрил всем своим видом.

Прямоушкин же закончил трапезу, икнул и облизал жирные пальцы:

- А… Кхм-кхм… Кто это был? - спросил он, как после кульминации.

Хокори гордо выдал:

- Это была курица.

И Прямоушкина будто в живот ударили. Он просипел и согнулся в крючок:

- Как же всё сегодня… не вовремя..! - побледнел он под слоем шерсти.

Хокори же решил, что церемониальная часть успешно состоялась. Он вдруг изменился в морде и стал тискаться к Прямоушкину с разных сторон. Под бок подлезть попытается, потрётся…

- Ты что делаешь? - совсем выпал кот.

- Да вот, приноравливаюсь… Где тебя носить-то надо? Ты же талисман. На шею тебя, что ли, вешать? Объясняй давай.

Прямоушкин отогнал его, поднялся на ноги и отряхнулся:

- Ещё бы меня вешали!

- ... извини, - стыдливо свёл Хокори лапки.

Прямоушкин тогда выплел два обруча. Один он оставил в воздухе, а второй увеличил и надел Хокори на шею. Солнечный инструмент витал так, что не касался обшивки. И всё же его наличие ощущалось. И Хокори это не понравилось:

- Ой, а это зачем? - спросил он.

Прямоушкин шлёпнул его по голени - заставил встать на все четыре лапы - и с трудом зафиксировал второй обруч у пса вокруг талии.

- Это… - бродил вокруг него Прямоушкин и что-то прикидывал, - Это затем, что если я на тебя просто так сяду, то обожгу себе всё нужное и ненужное. Ты горячий очень.

- А-а-а… - понял куай-ланг, - Ну, куда деваться… Это ж я ещё в руках себя держу, стараюсь больше чем до 200 градусов не раскаляться, да. А ведь в вакууме, помню, мог тыщ под девять взять! Вольфрам испарял! … Ну а чё… Тоже какой-никакой, а повод гордиться. Согласен?

- Ты… Это… - деловито взгромоздился на него талисман и взялся за обруч-ошейник, - Не гордиться должен, а слушать, что говорят.

- Так а я разве… - виновато склонил куай-ланг голову.

- Вот-вот… - сам задрожал Прямоушкин, - Смотри… Скажи мне сейчас чётко и ясно… Что ты хочешь?

И вот тут талисману самому пришлось уповать на одну лишь удачу. Если пёс выберет одну из пяти заветных формулировок, разговор пройдёт намного легче…

- Я это… Хочу, чтоб не поймали меня, вот… - сказал пёс.

И Прямоушкин просиял внутри. Ещё одна проблема будет решена, не нанеся ущерба чести.

…Вроде как.

- Ага, понял. То есть, хочешь, чтоб тебя Птицы не поймали, да? - переспросил Прямоушкин.

- Ну… Да, - не заметил Хокори подвоха.

- Тогда повтори это слово в слово, - успокоился Прямоушкин, - Так и скажи вслух, “Хочу, чтобы Птицы меня не поймали”.

- А зачем?

- ... Ой-й… Это ритуал такой. Иначе ничего не сработает, - юлил талисман с напускной усталостью.

Хокори поводил глазами влево-вправо, харкнул, и, что поделаешь, повторил:

- Я хочу, чтобы Птицы меня не поймали! - провозгласил он.

И Прямоушкин растаял:

- Ну вот… Молодец.

Теперь всё связано. Теперь всё точно.

Он выйдет из этого с гуся вода.

Глава 16. Кот-всадник

- Да что ж до меня не доходит-то?!... О чём они? - упал Корица.

Он сидел на тахте - Скипетр влево, бокал вправо. Такая вот странная гармония.

Его донимали восемь высоток:

- Чудо в перьях - вот оратор! Всё сломал Администратор! - сложился стихийный стишок.

Да, странный цирк зашёл так далеко.

И вот теперь, в этой весьма нелепой позе, Корица ненадолго включил рассудок.

И как он до этого дошёл, интересно? Всё так быстро, так незаметно…

Разумное зерно. Прорасти бы ему ещё во что-то в равной степени положительное… Но, как полагается - нет.

Корица завёл плечи, нахмурился и придал себе стать, достойную должности. Порыв ветра увлёк было его плащик, но начальник одёрнул его так убедительно, что, казалось, сама природа поняла, что лучше просто посмотреть продолжение.

Корица прорезал Скипетром небо - вмиг высотки стихли. Всеобщий щелчок отключил на крышах освещение, а музыка исказилась и порвалась.

Начальник посмаковал тишину, провёл еле заметную гимнастику и подозвал микрофон:

- Молодцы! - разнесло его скрип, - Ах, ну и словотворчество на уровне страны! Обозвали и пронесли ста… ой… с-з..ж… Ж-жестоко обманутую птицу! Армия на одного! Армия на одного представителя редкого вида!.. А что…? Слабо? Слабо, да? Не найдётся наглеца, не предстать ему передо мной один-на один?! Вот то-то ж…

- А ты в ударе, Птичий Сын!… - ответил ему вдруг вожделенный призрак, - Чё, совсем заплутал?

Корица выпучил глаза, расправил крылья вратарём, и зашагал:

- Выдай себя, пылесборник! - хищно прошипел он.

- А мандарином в клюв не хоч-Ай!

Хокори явно кто-то прервал, будто не хотел связаться с настолько неудачным шутником.

Корица гаркнул:

- Ох, я-то не-ет… Ох, я-то не-ет… - рисовал он Скипетром, - Ответь же, судьбы моей давний сосед, откуда доносится хриплый фа-льце-т?!

- ...РАЗБЕЖАЛСЯ! - проревел Хокори.

Посыпались аплодисменты.

Корица спрятался за бортом. Через секунду он выглянул снова, покатал глазами и вспылил:

- Ну всё, пылесборник! Ты мне… безоговорочно… ОФИЦИАЛЬНО… и полностью надоел! ВОТ! - перешёл он на вой.

- Спасибо, стар-АЙ! …юсь…

- Да что там у тебя происходит? - бесился Корица, - Уже переговоры провести нельзя!

Хокори посмеялся:

- Пере.. Перего… Переговоры?! Так это что, переговоры были? Ну ничего тебя раздуло! Ты вообще себя слышишь?

- Я-то слышу! И я-то не собака пустотная, у меня чуть-чуть мозгов сохранилось! И я вижу, что разговор не клеится! И потому не собираюсь его продолжать! ВЫХОДИ! - ударил начальник.

И стеблем шлейф пророс из глубины кварталов. Он вышел из дымовой лилии, нарисовал спираль и растворился.

… Обручи на хохолке сбавляли перегрузки, и всё-таки держаться было тяжело. Весь подъём Прямоушкин провёл зажмурившись.

Ничего, впрочем, не потерял. Ничего, кроме кометного зарева, он бы в тот момент и не увидел.

Прозрел он только когда Хокори сбавил скорость и принял средний облик - уже не эфемерный, но ещё и не полностью собачий.

- Ну, чародей! - восхищался Ченгли.

Пелеринка сцепила ручки замочком и приложила к шее. Маргарита прикрыла рот.

Хокори прыгал с крыши на крышу, а кот-всадник испытывал на каждом подъёме и спуске всё тот же зуд в груди.

- Вот оно, время ступить в тёмный угол! - обозначил Ченгли.

И вееранты подготовились.

Мастерица не дождался, когда его спросят, и констатировал сам:

- Эм… Скачут к Площади Справедливости, - деловито поправил он очки.

Когараши описал круг:

- И мы должны быть там! - воскликнул он.

Озорница обнял его и поднял над землёй:

- На слона!

Феи лезли обниматься к скоморошкам, Пелеринка порвалась к слону.

- А ты куда? - не пустила её Маргарита.

- Ну мы же не пойдём домой! Не пойдём! - дрыгалась Пелеринка, - Мы же только талисману там поможем, слона вернём, и всё. И всё. А я осторожная буду. Очень осторожная! - попыталась она вывернуться.

- Никуда ты не полезешь! - отрезал Николай, лишь взглянув на слона, - Того гляди… развалится…

Новый Дзо и правда терял силы. От туловища его почти ничего не осталось - каменный скелет держал на себе три последних куска породы. Связки метались по нему в поисках - цепи распадались. И память его уходила.

Слон больно проскрипел.

Ченгли прикоснулся к безжизненному мотку ткани на его голове:

- … Не довезёт всех древний мир… А я рискну, если того хотели талисманы! Прибудем первыми! Следуйте за нами! - объявил веерант, помог Мастерице с Озорницей умоститься на остатках поверхности и махнул веером.

Слон тронулся.

А У-Син испугался:

- И как мы за ними успеем?

- ...На кайтобусы! - нашлась Квай-У и позвала компанию в сторону Изобилики.

Николай перенял у жены Пелеринку, посадил её на плечи и скорее догнал остальных. Фея обхватила хозяина за щёки и опасливо обернулась: Новый Дзо увозил Ченгли по противоположному берегу.

Пелеринка вздохнула с досадой, сложила ладони рупором и прокричала спутнику:

- Я-а-а тогда-а-а, - трясло её, - Внизу тут буду, ладно? На земле ждать буду! Ждать буду. Вот.

Новый Дзо затерялся среди эстакад.

…Хокори прилетел к высотке тёмного стекла. Он мягко приземлился на лапы и завёлся рыком.

Прямоушкин не знал, что бы сделать такого, эффектного, а потому просто грандиозно восседал.

Ну, насколько то представлялось возможным под обстрелом апельсинами.

Не сказать, что граждане уже так сильно ждали этого момента, но цитрусов они набрали днём - по всем карманам и сумкам, так что теперь с удовольствием использовали возможность избавиться от излишков.

Прямоушкин морщился - стряхивал кожуру и стирал брызги. Сам при этом наклонялся и оказывался в зоне досягаемости.

Хокори же вообще, кажется, забыл про всех и вся - купал морду в кислых всплесках и облизывался.

- Ой, а призрак-то сегодня не один! - вдруг отметил кто-то.

- Хах! - указал мужчина в бассейне пальцем, - Талисман верхом катается!

- Кот-всадник! - предложили из толпы.

…И это быстро разошлось.

- Кот-всадник будет фотаться?

- Кот-всадник останется с нами?

- Может, кот-всадник чего-нибудь хочет?

Прямоушкин отказался почти от всего:

- Если только полотенце, пожалуйста, - отряхивал он промокший костюм.

… Голубка спряталась за кроной мураксанта - дерево срослось с небольшим мобильным модулем невдалеке от Площади.

Корица стоял на краю крыла и смотрел в подзорную трубу - видел он, конечно, и Хокори, и кота. Он прорычал, отправил трубу прочь и вернулся скорее на борт:

- От талисмана станет мало толку! - заявил начальник и утянул за собой пилота.

Чечевица тёр глаза - он не успел отвернуться от вспышки кометы.

Корица загнал его к Консоли и встал над душой:

- На Площадь! К Монументу Мерцающим! - скомандовал он и ушёл в центр палубы.

Голубка выплыла из укрытия и медленно пересекла Волновой Модуль - зашла на Площадь Справедливости с Обратных двигателей.

И публика ей рада не была.

Корица вызвал оформитель состояния и задал известные настройки - по команде начать обратный отсчёт и, по истечении 12 секунд, сформировать в заданной области ледяной куб три на три метра.

Машина перемолола цифры, растянула платформу и выдала пыльцой проекцию в воздухе.

Корица потёр крыльями:

- Охоту им ещё отменить! У самих терпения нет, так что-то от других просят… - ложились на него отблески.

Черепица видел всадника на эфемерном псе. Высотка тёмного стекла встречала оппонентов.

Табло на модулях показывали Стайку.

- Так там же… этот, - показал Черепица пальцем, - Этот… кот который!

Корица взглянул на Скипетр:

- Ох, а я-то не заметил! …Пусть в таком случае тоже годик в глыбе поспит. Умнее будет! - важно двинулся начальник, - Вы только гляньте! - описал он крыльями и гнусаво изобразил, - Пылесборник гриву сбрил… Думал, не за что ухватить будет… Ха-ха! Ещё бы…

Чечевица отпрянул от Консоли:

- Ты хочешь за кошачий хохолок уцепиться?! - спросил он в ужасе.

Корица улыбнулся:

- ”Эпоха удивляться”, - саркастически поклонился он, - Что? Была грива, стал хохолок… Очень зрелищно получится! А мы ль здесь не за этим? Хах, Спектр сам бросает нам подсказки, господа!

Черепица уже изнывал:

- А как ты хватать-то собираешься? У нас нет ловца. Н-е-т! Кто лассо крутить будет?

[хвать]

- ой!

Сдерживая ярость, Корица объяснил:

- Нет лассо - бери гарпун. Его и я сделать могу!

Братья мигом вступили в спор - они пошли так резко, что налетели друг на друга. И взывали они наперебой хоть к какому-то пониманию, но начальник уже их не слушал. Он помотал Скипетром над головой и выстрелил вхолостую - Спектр вызвал по небу пробой, пронёс связки и захватил первый встретившийся осветитель.

Связки продолжили иллюзию предмета и свели её к навершию Скипетра. Корица подсёк им, как удочкой - иллюзорная леска размашисто выгнулась и сдвинула осветитель с места.

Сплетение разноголосых связок сливалось в жуткий звон. Они кричали при ударах.

Народ притих.

Хокори незаметно проскулил. Он задрожал и сгорбился.

Прямоушкин же догадывался, что ему придётся увидеть нечто подобное. Он даже речь в голове накидал.

Кот вытер ноги полотенцем, отдал его испуганному интерфейсу и потянул на себя шейный обруч:

- По кругу! - скомандовал он псу, - Да будь же быстр, мой подопечный! Да не коснись поверхности!

И Хокори даже не задумался. Под ободряющие крики он спрыгнул с края крыши, прильнул к фасаду и оттолкнулся от него.

В полёте Прямоушкин насилу поднялся на ноги и выплел из хохолка два обруча. Он развёл ими перед Корицей - заявил о готовности.

Корица замахнулся ещё раз - пробой понёс скопление связок к коту, но тот вовремя завёл обруч по запястью, поймал поток Спектра и, помотав его для красоты, отправил в никуда.

Куай-ланг сцепился со следующей башней. Кота чуть не стряхнуло - одной лапой он успел ухватиться за обруч на талии пса, а второй держал инструменты.

Корица ведь подумал даже, мол, вот оно! Он замахнулся ещё сильнее и ударил, пока талисман не успел занять положение.

И тогда хвост отнял у кота один обруч и стал навьючивать на него поток связок. Прямоушкин же использовал момент - подтянул себя вторым инструментом и смог забраться на пса.

Под растущей тяжестью хвост начал сдаваться. Талисман перенял у него обруч и избавился от потока.

- Ты же обещал, что меня не поймают! - запыхался Хокори.

Прямоушкин старался не распылять внимание:

- Но я не говорил, что не попытаются…

Корица предпринял новую попытку… И та обернулась ещё хуже - талисман отбросил пробой к рекламному интерфейсу.

- Ах ты ж! - воскликнул Корица, - Отводи! Отводи! Обратные двигатели!

Чечевица скорее сел за Консоль. Он смог избежать большого ущерба. И тем не менее, с десяток зеркал на фюзеляже Голубка утратила. Обшивка её помялась.

Корица поднялся, потёр затылок и решил действовать умнее. Он дождался, пока Прямоушкин не обернётся к нему, и отвлёк его мелкой иллюзией - кот покатал её по обручам, пожонглировал ею на радость публике и отпустил. Он уже думал сказать Корице что-нибудь путное, как вдруг сковала его вспышка, как от волос его распространилось вдруг по телу несравнимое блаженство. Удивительное, парализующее. Оно прошло по каждой его жилке, распространилось божественным соком по тканями и затмило его взор прекрасными пятнами…

И разум его совершенно затих… И в картинках этих начал видеть он образы… Но вдруг щекой его стряхнуло на раскалённую шерсть - рефлекс пробился сквозь сильное переживание, заставил кота отшатнуться и тем позволил ему уловить, что случилось - связки уже почти довели хохолок до навершия Скипетра.

Спектр живо рисовал его шелковистую гордость. А Корица дождаться не мог - скривил крылья, и торопил невиданные силы.

- Вы и меня так подсекать собрались? - боролся Прямоушкин с экстазом, - Вы же мне шею свернёте!

Он с трудом подчинил правую руку и разрезал иллюзию. Обруч прошёл сквозь спектральный рисунок и разразился белыми всполохами.

И разнёсся над Площадью треск.

- ДА НЕТ ЖЕ! - плюхнулся Корица на оформитель состояния и неуклюже кувыркнулся по платформе.

Блаженство кота не отпустило, но и притянуть врага Корица уже не сможет - Скипетр его совсем запутался, произвёл ошибочные вычисления и начал просто бесконечно дорисовывать одну и ту же иллюзию. Всё с тем же режущим треском операции отбрасывали искры и наращивали новые копна.

Хокори всё бежал, а за Прямоушкиным по небу шла дорожка. Куай-ланг решил это использовать. Он припал к фасаду и оттолкнулся через центр Площади.

Он долетел до противоположной высотки, оттолкнулся от неё и проскользнул над Голубкой.

Пёс мелькал вокруг и заматывал транспорт.

Корица носился со Скипетром по палубе в сыпчатой, разбитой и искрящейся путанице - и размахивал, и долбил - ничего. Идёт хохолок и идёт - ни разрезать, ни стряхнуть…

Использование: 10 280 взаимодействий в минуту

Аппаратная регенерация: 28%

… оценил контроллер Скипетра и позвал Всевидящий Компьютер:

-Артерия 15, сопряжение 42, ПРЕСЫЩЕНЫ. Прекратите формирование иллюзии!

… требовал он.

Прямоушкина совсем прижало. Он свесил лапы и только и мог теперь, что потратить последние силы на поддержание кулаков - не остаться бы без обручей.

Слон, тем временем, наконец обежал Изобилику, распугал зевак и ринулся на Площадь.

Голубку шатало под слоями шерсти.

- Артерии 16, 54, 77, узлы ВНГ-20, 479, КД 70, ПРЕСЫЩЕНЫ. Прекратите формирование иллюзии! Прекращение питания Скипетра через 2 минуты!

Новый Дзо вжал задние ноги в землю. Он покачался на передних, набрался сил и оттолкнулся - тело его поднялось под крутым углом.

Слон поднял хобот - настолько, насколько мог.

Озорница тогда мигом запрыгнул слону на голову, подтянул за собой Мастерицу и помог ему забраться выше. Сам Озорница запрыгнул тогда брату на плечи и дал вееранту знак - Ченгли ловко вскарабкался и встал Озорнице на клюв.

Не хватило.

Дзо терпел из последних сил. Предсказание Николая, к сожалению, сбывалось. Слон чувствовал, как по рёбрам его идут трещины, как крошится его камень, и развоплощаются связки в его конечностях.

- Ну тянитесь же! - надрывались его позвонки.

Подоспели пряницы из дежурного сектора. Они подпёрли почти раскрошившийся живот алебардами и навалились друг на друга.

- Перерасчёт нагрузки Аорты Хромантачи. Ветвление 27, ПРЕСЫЩЕНО! Да как такое вообще возможно?! КТО ОСТАВИЛ НА ЗВЕЗДОЛЁТЕ ЗВЁЗДНЫЕ ИНГИБИТОРЫ?! Это же маразм! …Я не смогу выключить Скипетр!!! Использование свыше 25 000 взаимодействий в минуту приведёт к отключению аппаратных регенераторов! Я НЕ ВЫДЕРЖУ! ПРИМИТЕ МЕРЫ! ЧТО ЭТО ЗА НОЧЬ?!

… разрывался Компьютер.

-Для такого я ещё инструкций не писал, - провёл Серебринк по усам.

Свита выстроилась вместе с ним у открытого окна.

- Спр-аа-ве-дливости ра-аади, такое вря-а-дли повторится, - прокомментировал Парлок.

- Я бы не зарекался, - ответил Консул.

Он молча развернулся, и зашагал мимо перекрестия по саду камней.

- Хочется думать… - донёсся его голос из за глыб и макетов, - Что талисман предполагал такой исход событий. Веерант всё равно должен оказаться наверху… Я помогу ему немного.

Консул в который раз подивился своей галерее, подошёл к камню Первого Скипетра и взялся за рукоять.

С приятным слуху лязгом огромная штанга покинула своё лоно.

Серебринк шёл с ней, как с посохом.

- И что же вы сделаете? - спросила Гайли.

Консул поднял штангу и ударил ей в пол.

И физическое разделилось на аспекты. Предметы обратились к сути и показали связи Спектра. И пространство между клетками человеческой кожи стало несоизмеримо огромным, и лишь контуры напоминали теперь о той композиции, что раскрывалась… где-то там.

Ни форма, ни размер объектов не сменились, и всё-таки до присутствующих дошло, что если ты только пожелаешь, то всё существующее покажет тебе теперь такую глубину, что исследовать его захочется бесконечно. От меркнущей стены из платины, сквозь все взаимодействия связок - сквозь смыслы, значения и память вещей - до мельчайших частиц материи, и дальше, и дальше, и дальше - в зоны теперь совершенно доступные, но жадные до жизненного времени.

- Мы давно здесь не были, - сказал Консул присутствующим.

Мастерица, Озорница и Ченгли обернулись - среди неясного стояла фигура.

Они аккуратно слезли с хобота на голову Дзо.

Ченгли спросил:

- Это талисман позвал вас, белый волшебник? - поклонился он.

- Да, - спокойно ответил Серебринк и направил Скипетр на слона.

Каменный царь содрогнулся и начал расти - Спектр дорисовывал иллюзиями ноги. Птицы держались друг за друга. Ченгли же не убирал веера и всё следил за странным мужчиной.

Они уже кое-где виделись… кажется… Эх, какая жалость, что Ченгли не догадался тогда спросить его имени!

Голова слона поравнялась с бортом Голубки.

Консул ничего не сказал. Присутствующие догадались сами - они перебрались с одного транспортного средства на другое и поблагодарили, как могли:

- Спасибо! - сказал Ченгли, - Извини нас, белый волшебник, что потревожили тебя! И ответить мы тебе пока не можем… Мы у талис…

И Консул вывел их из поля зрения.

Из цельного остались только он и Дзо:

- Ты ли это? - спросил у него Серебринк, - Будь честен.

Слон проклокотал:

- Нет.

- Отмечено, - принял Консул, - Тогда… зачем? - спросил он.

- Я могу уже не задаваться такими вопросами. А тебе не стоит уже переживать о сохранности каменного истукана. Я всё равно покидаю его. Наделение заканчивается… Думаю… Если бы перед тобой стоял настоящий Великий Дзо, ему было бы не очень приятно осознать, что пробудили его, считай, ради довершения мести… Он бы заговорил первым.

Серебринк преклонил голову:

- Наделение - это имитация жизни, и я могу продлить его, если ты так хочешь. Я могу починить твоё тело, если ты найдёшь это для себя нужным. Я вполне готов предложить тебе иную судьбу. Разумеется, я не оставлю тебя на Эквалюниуме в том виде, в котором ты существуешь, но… - повёл он ладонью, - Может, ты хотел бы исследовать космос?

- Я не понимаю космоса. Я хочу в небытие.

- Чем космос не небытие? Это пустота до тех пор, пока ты не захочешь чего-либо коснуться.

- Видишь? От меня снова будет зависеть так много. Как буду я чувствовать себя, если выберу-таки… коснуться? Не предам ли я самоцель?.. Я снова буду чувствовать и понимать. Я не хочу ни того, ни другого в твоём мире, Евгений Третий… А каково мне будет в любом другом?

Консул взял рукоять двумя руками и взмахнул ей, как кистью.

- И ты опять, проныра! - заорал Корица.

Он понёсся на вееранта с распахнутыми крыльями. Тот забрался по стеллажу и перекувыркнулся у коменданта над головой.

Ченгли тянул время - всё ждал, когда Хокори снова полетит под Голубкой.

Он вдруг разрезал воздух веерами и понёсся на Корицу головой вперёд.

Комендант было попыжился, пригрозил последний раз бестолковым Скипетром, но всё равно сорвался в отступление - он запинался, скользил, кувыркался и сминал под собой экипаж. А Спектр всё рисовал и рисовал за ним хохолок.

Реальность подводила - Хокори двигался фасадами вокруг Площади - окутывал здания линией шерсти. И так бы продолжалось… Если бы отряд не нашёл, как сбить куай-ланга с пути - феи давно подоспели, и Когараши разделил отряд по трём высоткам. Скоморошки провели команды через лабиринты коридоров и рассадили по этажам. Наказали ожидать салюта.

И когда Когараши понял, что момент пришёл, он запустил ракету.

И полетели с нескольких высот снаряды: вееранты запускали в пса фейерверки а феи бросали апельсинами - как могли, нарушали полёт.

Раскалённый пёс пропал в фонтанах цвета.

Хокори устал уворачиваться и решил, как ожидалось, срезать путь - он прильнул к ещё одному фасаду, получил ещё два удара в нос и отскочил.

Он занырнул под Голубкой, пролетел, как ни в чём не бывало, но почувствовал вдруг неожиданное утяжеление:

- Э! - вдруг понял он, - Мне и одного пассажира хватает! Э!

Ченгли обжегся, но не потерял себя. Он просунул ноги под Прямоушкиным - встал на обручи и оценил ситуацию.

Кот разжал правую лапу и потерял инструмент…

Веерант сразу понял, что так быть не должно. И из всего, что он мог сделать, он… сделал самое очевидное:

[звяк]

… раскрыл Прямоушкин глаза.

Иллюзия отвязалась от цели, и Скипетр смог наконец-то прекратить операцию. Дорожка из хохолка потихонечку тлела - меркла, рассыпалась в пустой порошок и растворялась в воздухе.

Странный снег пошёл над Хромантачи. Благо он не успевал достать поверхности…

- НАД НАМИ КТО-ТО СЖАЛИЛСЯ! ПОЗДРАВЛЯЮ. О 17, Ладошек! На что же ты меня обрёк!!! Ох-хь… Ладно… Короче, аппаратное восполнение затрат, с учётом нынешнего характера использования, займёт две полных недели. Всё, шумной ночи. Я пойду кубики пособираю…

… поругался Компьютер.

Серебринк обговорит с ним этот момент. Завтра.

…Прямоушкин похлопал себя по щекам и уступил вееранту место:

- ... ну наконец-то… - буркнул он, - … и как ты сюда забрался только… ффф…

- А, так на слоне же! - искал веерант позу поудобнее и объяснял между делом, - Ты же нам волшебника белого прислал, вот он нам и помог всем. Спасибо.

- ... какого ещё слон… какого волшеб… ай, ладно… - откинул Прямоушкин, - … как бы то ни произошло… … я знал, что делаю, - выпятил он нижнюю губу.

Ченгли понял, что поднимать тему слона ему явно не стоит. Ни сейчас, ни когда-либо после.

Он весело уселся на шейный обруч, ухватился покрепче и обозначил:

- Будет в Сахарочи Праздник!

И радость фей померкла в общем гаме. Братья и сёстры, выходили они на свет и прощались с победителем.

У-Син, кстати, не вышел. Постеснялся… Он не весь запас апельсинов выбросил… Один он съел.

Он искренне поклялся Спектру впредь исправиться…

- А… - потрогал Прямоушкин свой затылок, - А как… Ты исправил иллюзию?

Хорошо, что сознание к Прямоушкину возвращалось постепенно…

- Я не исправлял иллюзий, - ответил веерант, - Я просто лишнее… это… состриг, и всё.

- Состриг? Вот оно как… Изобретательно… - сжал Прямоушкин губки…

- Очень изобретательно! - окликнул его Хокори, - Только странно с уговором нашим получается, не находишь?..

- А чего? - развёл Прямоушкин лапами.

- Ты говорил, что этой ночью меня не поймают! - рычал куай-ланг.

- Я… зачем просил тебя повторить просьбу дважды, а? - мычал кот, - Так вот для этого! Ты же мне сказал, “Хочу, чтоб Птицы меня не поймали”... Ну вот… Птицы тебя сегодня… Точно не поймают, - глянул Прямоушкин назад.

Спадает конфетти, играет музыка.

…Корица же всё негодует:

- Ну здравствуй снова, Птичий Сын! - завёл он Скипетр над головой, - А дома-то всё так же!!!

Братья расплылись по палубе:

- Какого… Дома? - поймал Мастерица банку со льдом и приложил его к голове, - Кто, здравствуй?… О чём ты?

Черепица грохнулся рядом с ним, обхватил крылом и притянул в довесок Озорницу:

- Ой! Да вы здравствуйте! Вы! - тёр здоровяк их за бока и ревел, - Вернулись! Живые! Дома! Чего только не натерпелись там, да? - шмыгнул он, - … Ой… А это, а как вы вернуться-то смогли?

- Да какая разница уже?! - месил Корица виноградные пятна, - Живые-живые… Бы-ы, бвы-ы, тьфу! Ещё б мы дезертиров с хлебом-солью не встречали! - царапнул он по палубе когтями и пригрозил, - С рук не спущу!

Черепица прижал братьев ещё крепче и рявкнул:

- Только попробуй перья рвать!

Начальник выпучил глаза и щёлкнул шеей:

- Да-а-а? Ну хорошо. Тогда дома вместо этого двухчасовой разбор организую! И объяснительные с каждого спрошу! …На пяти карточках! …Широкоформатных!… БЕЗ СЛОВАРЯ!!!

- У-у-у-у-й-й-й… - вместе простонали братья.

- Только и можете НЫТЬ! - пнул Корица панель оформителя состояния.

Машина среагировала на знакомый жест:

- Двенадцать, одиннадцать, десять… - начала она обратный отсчёт.

… Наверняка, Корица бы его услышал, если б сам не старался заглушить всё на свете.

Посреди тирады начальник опёрся крылом о рабочую область устройства.

- ...семь… пять… - продолжала машина.

Черепица нашёл в себе силы намекнуть всё-таки. Брат ведь…

Здоровяк тыкал крылом, пыхтел, но всё никак не мог собрать слова в предложения:

- Ы-э… Это… - сопел он.

- Что это? - цокнул Корица клювом, - Ты вообще слышал, что я говорил?

- Ы-э… … О-о-ой…

… Корица не сразу понял, что случилось. Он нехотя обернулся и увидел половину своего крыла в ледяной глыбе:

- Отпусти! Отпусти! - задолбил он по ней Скипетром.

Чечевица махнул на всё это и поплёлся за Консоль.

Тихо, незаметно, стыдливо Голубка зашла над крышами. Там уже, правда, ускорилась - взяла курс на Озурачи.

Прямоушкин же пожал вееранту руку. Он ловко увеличил обруч и запрыгнул в него.

Кот устроился поудобнее и положил руки под голову. Чудесный инструмент аккуратно переносил его на ближайшую крышу.

Издалека донёсся голос:

- Сахарочи не оставит тебя! За плазмопадами, среди зелёных травинок и в стволах деревьев. Мы всегда будем здесь. Мы всегда тебя слышим. Так прими же нас! И дождись меня, пожалуйста. Научи меня ещё чему нибудь…

- ...Надо будет почаще оглядываться, - пошутил Прямоушкин.

Обруч коснулся парапета. Талисман выбрался из него и уменьшил. Он отряхнулся и вправил спину. Он и забыл уже, как можно красиво вплести в хохолок всего один обруч… Всё-то приходили на ум какие-то вычурные варианты.

- Кот-всадник! - кричали с крыш, - Кот-всадник, даритель опала! - пел Хромантачи.

…Талисман устал туда смотреть.

Он поступил согласно себе же и оглянулся - жители возликовали.

Не ясно даже, от того ли, что их правда настолько вдохновило увиденное, или от простого желания приобщиться…

И тем не менее - даже по самым отдалённым уголкам, по самым одиноким коврикам, обернутся граждане и хоть какой-то знак, но подадут.

Прямоушкин ступал носом в пол.

- Наш кот-всадник! - подлетел к нему интерфейс шапок, - Не желаете взять, а? Смотрите, какие яркие? Только с Изобилики! На них вашу мордочку вышили!

Прямоушкин с трудом поднял на него глаза:

- После всего, что вы увидели, вы предлагаете мне надеть шапку. Ещё и с моей мордой.

- Не просто так, - по-доброму ответил интерфейс.

Прямоушкин оставил его позади. …И скоро понял значимость предложенного. Следующий же интерфейс услужливо преподнёс коту зеркало…

Усталость как рукой сняло. Прямоушкин знатно позабавил людей - мигом припустил, взял первую попавшуюся шапку - переливчатую, зелёно-красную - и нацепил её так, что скрыл глаза.

Он мигом исчез с крыши, пронёсся по последнему этажу и похлопал по вызову лифта.

От хохолка, что сбивался у него на плечах, остался обрубок, точно повторяющий форму веерантского оружия… В обратную сторону, конечно…

Благо за котом никто не последовал…

- Господин Прямоушкин! - раскрылись дверцы лифта, - Ну вас не отыскать, честное слово!

Махровы и компания затянули кота внутрь.

- Знаешь… Вот… - прижал Николай руку к груди, - Вот… - не мог он выдавить из себя всего восхищения и поступил, как всегда, - Вот личный кай-кай тебе нужен, а! Честное слово, нужен!

- На кой мне личный кай-ка…? - вступил было кот.

Его перебили:

- А мы с девчонками решили поискать ваш потерянный обруч, - сказала Квай-У.

И-Рили согласилась:

- Точно. Получается… как там люди говорят, вы нам всем Эпоху принесли, а сами красоту порастеряли. Нам… прямо-таки неудобно.

Прямоушкин припал к стенке лифта, вздёрнул покалеченным хохолком и фыркнул:

- Ну уж не всю-то красоту я растерял, не надо тут, - посмотрелся он в зеркало, - Да и зачем вам тратить время? Теперь ведь и мне неудобно будет…

Николай отрезал:

- ... Так, всё! Не спорь, котомка. Мы из тебя… вон кого воспитали!

И лифтовая шахта скрыла голоса.

… А вот на Голубке голоса всё громче. Стайка пересекла границы Хромантачи и неслась теперь над пограничной Озурачи, над колоннами Мотыльковых полей.

- Технически… - спорил Мастерица, - Технически, госпожа, мы уже в пределах ваших территорий.

Симочка не любила такого:

- Но пяти минут вам долететь до Престолы не хватит! - поиграла она плечами, - Так что…

- Не так что! - напряг Черепица мышцы, - Обнаглела, кошка! Так мы тебе в рот и полезли!..

- Это я здесь, простите… Обнаглела? - строго осадила Симочка, - Я вам справедливый выход предложила… Съеден будет лишь один… Большая часть всё равно останется. Эффективность не сильно упадёт.

- Да как ты!!! - ударил Черепица по экрану, - Да как тебя могут на посту держать, с такими-то… принциптами?!

Лоу-Фай прикрыла пасть и ушла из кадра в ожидании перепалки. Симочка же причмокнула в раздумьях:

- Администраторы! Рассудите!

Так уж вышло, что из свободных на данный момент остались Шант Ханум и Магнус Лютан. Оба давно сонные, что по Магнусу читалось хуже. Его видели положительным персонажем. Но и изъяны его тоже признавали - он очень не любил держать лицо. И тщательно подбирал ситуации…. И даже в подобранных ситуациях искал причины этого не делать:

- Одно за другим… - зевнул Лютан со своего экрана, - Чем мы здесь поможем?

Симочка обратилась:

- Вот скажите… Если вся стая Птиц сильно провинилась перед двумя изящными кошечками… И эти кошечки пообещали их за это съесть…

- Я не участвую в таком! - твёрдо сказала Шант Ханум.

Она всё сидела на своей кай-платформе в окружении ароматических свечей. И на голове её была помпезная ажурная шапка. Эта женщина существовала в ауре покоя, и в обсуждении скабрезных тем участия не принимала… Сохраняла общую традицию Чарманта. Всё не просто так.

Симочка, впрочем, её не пустила:

- Подождите… Я же не договорила… Там другой конец. Так вот… Две эти… изящные кошечки… Сжалились… над болванами-то…

- И что дальше? - собрался Магнус Лютан.

Подумал, наверное, что и правда стоящая тема последует. Ошибся.

- Сжалились, значит… - объясняла Симочка, - И сказали, что из пяти съедят лишь одного. Это честно?

- Своё время не цените, не отнимайте его у Чарманта! - отключилась Шант Ханум.

Лютан остался один. Под взглядом хищницы он погладил лацканы. Симочка спросила:

- Не дождёмся ответа мудрых… Может… Звёзды дадут нам ответ?

Лютан заводил глазами:

- Звёзды-ы… Они-и… Не падки на столь земные слабости. И представления о них не имеют. А за сим - и сказать ничего по этому поводу не способны…

Лютан закончил. И эстафету взял ещё один Администратор:

- Хы-аа-а… - вдохнула Хайку, - И всё же они знают, что такое красиво… И наоборот. Я уверена…

- Вы… Абсолютно правы… Ваше Превосходительство, - похвалил Лютан возникшее за спинами Стайки двухметровое спектральное явление в натуральную величину, - Позвольте, я всё-таки… откланяюсь.

- Х-х, конечно, - улыбнулась принцесса, - Простите за беспокойство…

Лютан спешно отключился.

Пустой монитор зашёл в пазы на Консоли.

Симочка Мяурулис притянула к себе сестру и посадила на колени:

- А мы… - стала она её наглаживать.

- Х-х-а-йй… Почему же вы говорите о таких вещах…? - спросила Хайку, - Я-х-х… Говорила вам о своих кошмарах… Я доверяла вам… свои терзания… Почему же вы… после всего этого… опускаетесь… до таких некрасивых… вопросов… о кровавой плоти?

Мяурулисы вжались сами в себя:

- ... Шумной ночи, - отключились они.

Стайка посмотрела на принцессу снизу-вверх:

- О-а-х, какие птички-малыши! Папа просил за вами проследить… - улыбнулась она и заняла собой весь мягкий уголок, - Так разделим же небесный путь! Вы знаете весёлые песни?

Черепица почесал затылок.

Озорница сделал колесо:

- Я знаю! Хе-е-ей!.. Правда… Не каждую можно исполнять в вашем присутствии, хи-хи… - постеснялся он, - Давайте вы предложите! Поехали!

Принцесса игриво покачала головой и завела с интонацией и расстановкой:

- С-х-ххый-а!… За оврагом кутерьма, в модуль наш залезла…

- Тьма! - бросил Корица.

Так и полетели.

Глава 17. Театр Сновидений

Стоило Прямоушкину открыть двери модуля, как в жизни его поприбавилось экзотики. Началось всё с запуска бесконечных поставок из махровского мира. За все эти две недели чего он только по их наводке не затащил к себе в перископ… У каждой выступающей стенки стояли теперь со стороны входа высокие не всегда сочетающиеся вазы; а растительность потолка дополняли теперь искусственные грушеподобные изделия.

Кота зачем-то научили ходить в тапочках. Невероятно тупых - они полностью повторяли цвет новых матрасиков. Вместе поставлялись.

Прямоушкин очень часто падал.

А каждый день с 5 до 6 у него болталась Пелеринка. Раньше Махровым приходилось прям-таки голову ломать, придумывать ей заделье на время променадов. А теперь вот, пожалуйста. И чаем кота напоит, и в жилом пространстве порядок наведёт. Свой. В дополнение ко всем изменениям.

Ниша с икебаной пополнилась новыми образцами. И было бы это исключительно здорово, не изменялись бы при этом образцы старые - Пелеринка думала, что правильно понимает замыслы талисмана, и от души старалась их дополнить. Довершить. Смысл, по итогу, менялся.

Но ладно бы только Пелеринка… Прямоушкин быстро учуял, что Сахарочи и правда его не оставит. Да, в публичных местах, в приватные моменты ему действительно начинало казаться, КАЗАТЬСЯ, будто он один.

В модуле же даже такие условности падали. Придёт, бывало, Шантай например, возьмёт, что ему надо - и опять осядет где-то… “среди зелёных травинок”.

…Зажил талисман. Почти так же, как раньше. Только совсем по-другому.

Утром 3 Хотебринка Прямоушкин нежился в нише за выполнением задач.

Там было своё окно сверху-донизу. И кот его даже приспустил - чтоб влагой дышать.

Прямоушкин всё не знал, что делать с пресловутой банкой солений. Красивая такая, белая и с бликующим оттиском Бризы, вертелась она в его лапах.

Разобраться с самой ситуацией было достаточно просто - один из тех случаев, когда пришёл человек и удивился, почему такая же идея не возникла в разговоре с кем-то другим.

А вот куда теперь девать этот… приз… теперь…

- Отправь по случайному адресу уже, а! - скомандовал он интерфейсу модуля и положил банку в раскрывшийся слот.

Стена поглотила предмет, и о дальнейшей судьбе его Прямоушкин даже думать не хотел.

Махровы устроились у него на заднем дворике. А Пелеринка и ещё пара-тройка фей засели в главной комнате на любимой подушечке и смотрели теперь телевизор:

ВЕСЁЛАЯ ТЕЛЕСТУДИЯ: НЕИСТОВОЕ УПОЕНИЕ

- Тёплый луч ласкает склоны, а мы с вами всё по депошкам и кай-каечкам чалимся, мои телесозрецатели и телесосорезцательницы! - обдувал Салису ветерок, - Вот искали мы всей командой, искали, понимаете, тему для следующего выпуска, думали-думали-думали-думали, куда бы нам ещё съездить… Думали-думали… Так никто и не придумал в конце-концов. Одна я догадалась. И вот… Сейчас, если кто-то захочет лишний раз нагрузить голову и повспоминать прошлый вторник… … И тем, кстати, сделать нам большой комплимент… … Ведь… Всегда приятно знать, что твои выпуски помнят… и цитируют… Ах… Ах… Вот она слава… Не просто так я ста.ра…. Ой… Ну в общем… В прошлую пятницу я завелась насчёт снов, помните?

- Такое забудешь… - буркнул 100-Карат.

- Ну вот и хорошо, что голова свежая!

- ... Салиса, мы с тобой комнату разделили, - напомнил ей 100-Карат, - У меня из свежего теперь осталось - только бутерброды.

- Ой-ой-ой… Из самого свежего у нас осталась я!.. - улыбнулась Салиса, - Тем более, что я уже нашла твоим бутербродам куда лучшее применение.

- Сожрала… - осознал Марат с ужасом.

- Не-е-е… ты чё, я кто такая? … кхе-кхе - оправдалась Салиса, - Уточек я покормила, уточек! Так что не дребежьжьжим!

Пелеринка показала на экран пальцем:

- Смешная Салиса! - разинула она рот.

- Ага! - повторяли сёстры, как заколдованные.

Марат махнул перед объективом:

- Давайте-ка вернёмся к теме снов.

- Вот точно! - нашлась Салиса, - Мы, кажется, немного отвлеклись… Так вот, это… В Покойту открыли Театр Сновидений! Вещь… Крышесносная… Это вам Я говорю! Сама отправила туда карточку со своим сном! Тем вот, как раз, о каком во вторник рассказывала… Там всё, как было… Ну, с коррективками, конечно, чтобы поэтичней стало… А так всё то же самое! И прикиньте, согласились ведь поставить! И мы всё-всё покажем сегодня, как получилось… Смотрите и присматривайтесь, - окинула она рукой, - Так… Щас минут 15 по Кэтрополитену, по Аорте… Влево часа два… И прибудем мы куда? Куда? Правильно, телесозертатели, в Тайтолюму мы прибудем! … Погоди, - обратилась она к Марату, - … Театр же… к краю света ближе, да? Мы под “Соцветием” пройдём? Хочу ремонт подснять.

Марат ответил:

- Тебя к “Соцветию” на километр отказались подпускать. В окружную поедем, по берегу…

Салиса немного расстроилась, и с надеждой посмотрела на зрителей:

- ... Отказались, ха! А если любимые публи… ой, то есть, эти… представители публики попросят? Тогда, может, пустят? Гражданам же интересно, наверное, как там всё устроено? - подмигнула она.

И феи запрыгали:

- Интересно! Интересно! Хотим!

Пелеринка вздыхала от нетерпения. Сейчас Тайтолюму покажут!

- Она же от Сахарочи в двух часах! Всего в двух! - умилялась фея, - Помните, у нас там крыжовники растут?.. А ещё… Там… Ченгли где-то ходит… Наверное… - вдруг побледнела она.

И губки её дёрнулись.

Ресничка всё поняла. Она поцеловала Пелеринку в щёку и припала к ней бочком.

Так и смотрели дальше.

И понял вдруг Прямоушкин, что ему от этого хорошо. Это ж каким красивым он в один момент нашёл просмотр телевизора. Как процесс, как нечто существующее само-по себе, без объяснений.

И все эти обычные, но такие родные звуки - как ткань пошуршит на матрасике, как птичка-киви прошелестит крыльями и как мелкий предмет какой, простой, без следящего привода - чашка там деревянная, или столовый прибор - встанет на законное место.

Прямоушкин тихо прошёл мимо фей к окну заднего дворика. Он потёр по стенам - просто для удовольствия, и опустил стекло.

Дорогие соседи собрали вокруг себя ораву веерантов и объясняли им теперь основы этикета в местах общего пользования.

И что-то в доносимом веерантов постоянно смешило. Николай начинал выходить из себя. Он играючи бросался на существ и кувыркался с ними у ручейка.

Два Петличных камня обрамляли далёкие вершины Музаары. А плазмопады отражали комплексы модулей.

И зародился вокал на мелодию воздушного сахара. И пробуждались картинки.

А телевизор всё вещал:

- А может хоть какое-то представление сформируешь… - поберёгся 100-Карат, - О сне-то своём? А то мало ли… Пусть хоть знают зрители, к чему готовиться…

Салиса очень не хотела портить сюрприз, и решила ответить загадкой:

- Это было лексически неописуемое иллюминационное представление светом!

Марата подкосило от хохота. Салиса зависла:

- А что тут смешного? Некрасиво, скажите?

100-Карат откашлялся, как в бытность свою учителем Любояза, и наставил на верный путь:

- Уверен, старания твои принесут результаты когда-нибудь. И такие, на которые ты надеешься… Сегодня же твоя сила в том, что ты неосмысленно, по природе своей необузданной, создаёшь такие речевые прецеденты, что даже мой опыт часто оказывается неприменим. Тем не менее, сейчас я могу объяснить твою ошибку - ты умудрилась вчленить целых два плеоназма в очень простое по своей сути предложение…

Салиса насупилась:

- Нам за количество строк опал не увеличат… Давай по-человечьи.

- ... Неописуемое - это уже значит “нельзя описать словами”. Лексика - это слова. А “иллюминация” - это уже освещение. Разве можно освещать тьмой?

- Но тогда получилось бы куце! А я хотя бы ритм соблюдел… соблю… В общем, я построила его так, что соблюде…

- Ладно… - отмахнулся 100-Карат, - Забей, жрица косноязычия… Валяй дальше.

- И никакая я не косоязнычная!

Феям нравилось.