Фиалка Приграничья, или не воюйте с попаданкой!

Глава 1.1

— Фаина Андреевна, душенька, ваш отзыв нужен через неделю! — доверительно вещала из трубки завкафедрой. — Материал непростой, поэтому только вам я могу поручить роль оппонента на этой защите. Уж постарайтесь, дорогая моя!

«Мда. И материал непростой, и девочка непростая. Поди такую прокати на защите-то», — думала я, тоскливо разглядывая только что скинутый мне на почту файл. Файл был солидный и содержал изумительное количество разнообразной чуши на тему экономических отношений кланов в средневековой Шотландии.

Предполагалось, что я составлю подробный план замечаний, следуя которым «блатная» аспирантка сможет слепить «из того, что было» диссертацию, мало-мальски годную для защиты.

— Сожалею, Калерия Львовна, но ничего не могу обещать наверняка. Материал сырой, много фактологических ошибок, да и времени до защиты кот наплакал… — от раздражения я перестала подбирать слова.

Политес политесом, но надо и совесть иметь.

— Ну, тогда не будем понапрасну тратить время, — в тон мне жестко отозвалась завкафедрой. — Приступайте, дорогая моя. Я верю, что со всем этим можете справиться только вы.

Отключившись, я вздохнула. Ну, конечно, она знала, что мне некуда деваться. И до пенсии остались считанные месяцы, и привыкла я к нашему кафедральному гадюшнику, чего уж тут скрывать.

— Сходим в кондитерскую, возьмем вкусный тортик, и за дело… дорогая моя, — я знала, что говорила.

Тортик из любимого «Норда» определенно мог поправить дело. И хотя при моей зашкаливающей корпулентности тортики стоило бы запретить, но дурацкий диссер после вкусного десерта точно покажется более симпатичным. По крайней мере, чуть-чуть.

Не прошло и получаса, как я уже возвращалась по Садовой домой, цепко сжимая небольшой «Северный мед» — самое то, что нужно одинокой расстроенной женщине. Мартовский лед уже подтаял от неожиданно яркого солнца, и я размечталась, как скоро — не пройдет и пары месяцев — поеду на свою крошечную дачку в Токсово и начну, наконец, вовсю наслаждаться жизнью.

Честно говоря, получать от жизни удовольствие на всю катушку я так и не научилась. Из тихой серьезной девицы с пухлыми щеками, вечно читающей что-нибудь научное, я превратилась в пожилую дамочку, пухлую уже целиком, с головы до пят.

Стеснялась себя — чем дальше, тем все больше, а потому вечно сидела в уголке и почти не раскрывала рта. Одна моя подружка прыгнула с парашютом, другая — открыла частный собачий приют, третья выскочила замуж за вдовца с двумя детьми… А я не рисковала даже перекрасить волосы, не говоря о том, чтобы «перекрасить» свою жизнь.

Мужчины на мое телесное изобилие не зарились, мама и тетушка умерли одна за другой с разницей в год, и я осталась на свете совершенно одна. Правда, материально обеспечена была неплохо: двушка на Гороховой и дачка в СНТ — по нынешним временам изрядное богачество.

И почему все неожиданное вечно ждет нас за поворотом? Я неспешно вышагивала по улице, размышляла о близком уже лете и, повернув на Гороховую, не заметила самокатчика. Этих новомодных пакостников ненавидел весь город, а им все было нипочем — знай, гоняли себе по тротуарам на угрожающей скорости.

Вот и парень, вылетевший на меня из-за угла, даже не подумал притормозить. Только рявкнул что-то мне в лицо, я шарахнулась к стене, но не успела — тяжелая, отвратительно желтая машина швырнула меня в одну сторону, тортик — в другую, и умчалась прочь.

Я со всей силы ударилась затылком об асфальт, в голове что-то взорвалось, и на меня опустилась темнота.

Глава 1.2

— Чего развалилась?! Поднимайся немедля! — медленно выплывая из тьмы, услышала я раздраженный женский голос.

Кто это из прохожих такой вежливый? С пожилым человеком можно бы себя вести и полюбезнее. Хотя… может, меня куда-то перетащили? Под спиной явно ощущалось что-то мягкое, да и голова болела вроде бы не так сильно.

Я осторожно приоткрыла глаза… и тут же захлопнула их снова. Потому что не должна была видеть то, что увидела. Каменные стены, высокие, узкие окна, над моей головой — шитый золотом бархатный балдахин. А рядом с кроватью, на которой я лежу, уперев руки в боки, стояла злая, как шершень, тетка... одетая во что-то такое… насквозь несовременное.

— Вставай, я тебе говорю, Фиона! — рявкнула она, заметив мои моргания.

Фиона? Я Фаина, вообще-то. Вот сейчас встану и объясню этой хабалке…

Я приподнялась, села на кровати, и перед глазами тут же запрыгали веселенькие звездочки. Но отступать было поздно, и я спустила ноги на ледяной каменный пол.

Таак.

Мне подсунули другие конечности. Мои были толстые, короткопалые, с выступающими венами. А на пол с кровати спустились стройные девичьи ножки с аккуратными розовыми пальчиками и круглыми нежными пяточками… да что такое, черт побери?!

Я перевела взгляд на руки. Меня что, пересадили в другое тело? Молодое, потому что руки тоже оказались изящными, с нежной кожей и длинными тонкими пальцами. И с плеча — я испуганно покосилась на худенькое, абсолютно чужое плечо, — свешивался красивого оттенка золотистый локон.

А у меня была стрижка. Седая, совершенно седая. И руки с признаками приближающегося артрита. И ноги… ну, в общем, другие.

Верните мое тело!

Пока я печалилась об утрате телесной оболочки, тетка окончательно потеряла терпение. Она за руку вздернула меня в вертикальное положение и резко спросила:

— Ты готова ехать в Данбар? Кортеж дожидается тебя вот уже второй час. А ты разлеглась тут, словно и не собираешься замуж! Я не допущу, чтобы моя дочь вместо свадьбы устроила скандал на всю округу.

Ехать? Замуж? Дочь?

Я моргнула.

Надо как-то объяснить этой злюке, что меня с кем-то путают.

— Видите ли, — осторожно проговорила я, — похоже, что вы путаете меня… Ме…

Договорить мне не дали.

— Да ты никак рехнулась?! Шевелись, бестолковая девка! — яростно рявкнула мадам, и закатила мне профилактическую пощечину.

Родительского чувства в нее было вложено немало — я аж пошатнулась, едва устояла на ногах и схватилась за щеку, лихорадочно соображая, куда попала.

Я же умерла, верно? Однако ни на Ад, ни, тем более, на Рай обстановка никак не походила. Оставался только один — самый идиотский — вариант.

Моя подруга Ритка вечно зачитывалась книжонками о попаданках в другие миры и времена. Им там, в новых обстоятельствах, обычно выдавали молодые тела и магические таланты. Иногда еще наследство, которое попаданки умудрялись превратить в процветающие предприятия, будь то трактир, магазин или даже детский приют. Я смеялась над Риткой до слез, а она мечтательно повторяла, что, может, и мы когда-нибудь попадем…

Накаркала, дура.

И если я угадала, то меня ждала незавидная судьба. Какой-то неизвестный муж, какой-то непонятный Данбар. Что это — город, замок? Или… я не знаю, поместье какое-то?

— Простите, — осторожно уточнила я, — А что такое Данбар?

И тут же схлопотала новую пощечину — на сей раз с другой стороны. Для симметрии, не иначе. Задавать вопросы явно следовало осторожнее — матушка моя новая аж вся тряслась от злости.

— Когда ты успела спятить, демон тебя задери?! — прошипела она. — Данбар — это замок. Там живет твой муж и его родичи.

Еще и родичи.

Говорила мне мама (та, настоящая, из прежней жизни), что замуж надо выходить за сироту.

Мне точно перепало бы еще материнской любви, если бы в дверь не поскреблась служанка. Наверное, эта девица была служанкой, потому что она присела в низком реверансе и почтительно доложила:

— Леди, вещи все погрузили, а я вот платье для мисс Фионы приготовила.

Маман раздраженно взмахнула рукой (я сразу шагнула назад, чтобы не получить снова по мордасам):

— Ну так неси! Одевайте ее, наконец, причешите, да отправим с божьей помощью. Брюс уже здесь?

Служанка поспешно закивала.

— Точно так, леди. И он, и его парни готовы сопровождать мисс Фиону к мужу… к будущему мужу.

— Ну так живее тащи платье и одень ее, — тут мне достался материнский взгляд, от которого я сделала еще шаг в сторону. — Да причеши. А ты смотри, чтобы без глупостей!

Это мне. Сказала тоже… какие уж тут глупости. Фиону, в тело которой я попала, так нежно любили дома, что стоило побыстрее уехать к мужу. Глядишь, я и смогу с ним договориться. Не все мужья — божье наказание… наверное.

Хотя познания в этой области у меня имелись чисто теоретические. Я хмыкнула, — ну да, все, как полагается у юной девицы из приличной семьи. Насчет приличия семьи, правда, у меня были серьезные сомнения. Не бедная — и то уже хорошо.

Пока не вернулась служанка, я подошла к окну, взглянуть, что ждет меня снаружи. Там, за массивными стенами замка царила ослепительная красота. Из бледной питерской весны меня перетащило в яростную, буйную и прекрасную осень в горах. Повсюду, сколько хватало взгляда, были отлично видны горные склоны, поросшие золотым, алым, багровым лесом.

Глядя на все это великолепие, я тихо улыбнулась сама себе. Что ж, Фаина, раз нам с тобой подарили вторую жизнь, было бы глупо не получить от нее максимум удовольствия.

Глава 1.3

На прощание мне достался от маменьки поцелуй в лоб и краткое наставление:

— Не будь дурой, Фи, и ты сможешь прибрать Чарли Данбара к рукам. Кроме него у Большого Грира нет законных сыновей, так что и замок, и земли, и стада будут вашими после его смерти. Мы даем за тобой хорошее приданое, да и род наш познатнее, чем они. Не вздумай скромничать — Данбары получают достойную жену для своего парня, а ты имеешь право получить от них уважение и почет.

Все, что я знала о шотландских кланах, говорило обратное: женщина имела право принести приданое и нарожать наследников. Ну, еще управлять хозяйством в отсутствие мужа. Но на этом все. Мир горцев из моей прежней жизни был на сто процентов мужским.

Так что, если я все поняла верно, здешний мир должен был походить на него, как две капли воды. Хорошо бы еще узнать, из какой семьи происходит Фиона… а теперь и я тоже. Риск получить еще одну оплеуху был велик, но я все равно шепотом спросила:

— А из какого рода я происхожу?

Тут немного прояснилось состояние, в котором находилась другая Фиона в момент моего, так сказать, «вселения». Матушка тяжело вздохнула и довольно мирно заметила:

— Все-таки ты тронулась умом, не иначе. Как знала я, что запрещала тебе садиться на Грома. Вот ведь угораздило тебя, девка, свалиться с коня прямо перед самой свадьбой. Да еще так грянуться оземь, что повредился рассудок.

Ты из Керров, бестолочь. Фиона Керр, а вскоре, даст Единый, станешь Фионой Данбар. Все, ступай с богом, не зли меня. Как понесешь, пришли гонца.

С этими словами матушка ушла в замок, а я уселась в карету, где уже ждала меня молчаливая молоденькая служанка, и мы двинулись в путь.

Пока ехали, я успела вдоволь налюбоваться на осенние красоты страны, где мне предстояло обживаться… Кстати, вот о стране я спросить забыла, и зря. Все равно мать решила, что я спятила, — можно было спрашивать что угодно. А теперь придется пугать служанку.

С другой стороны, ей при мне находиться, пусть знает, чего ждать от госпожи.

— Скажи, милая, как называется наша страна? — ласково поинтересовалась я.

Девушка хлопнула глазами и растерянно проговорила:

— Так… Хайленд, миледи.

Я задумчиво покивала. Ну конечно, почти Шотландия, даже название похожее.

— А как тебя зовут? — этому вопросу горничная не удивилась, словно господа, по ее разумению, и не должны были помнить имен своих слуг.

— Я Гленна буду, миледи. Не извольте беспокоиться, я все умею — и одеть, и причесать, и шить вот тоже. Не хуже, чем те девки, что за вами во Франкии досматривали.

Так. Похоже, я многого не знаю о себе. Вот что я делала в этой самой Франкии?

— Что я делала во Франкии?

Девушка развела руками.

— Нешто вам, миледи, и впрямь память отшибло, как с Грома вы сверзились? Недаром, сталбыть, слуги болтали, что матушка вам все сызнова рассказывала.

— Все да не все, — мрачно признала я. — Но это правда: я ничего не помню. Говорят, так бывает, если сильно головой удариться. Так что я буду тебя спрашивать, а ты отвечай. Поняла?

— Как есть, поняла, миледи, — поспешно согласилась Гленна. — Вы, сталбыть, во Франкии в пансионе учились. Все, сказывают, науки, какие дамам потребны, там превзошли. Только пока вы учились, батюшка ваш Единому душу отдал. Миледи Абигейл погоревала, поплакала, а после нашла вам жениха под стать. Пусть, говорила, дочь моя единственная в достойную семью войдет. Еще чего изволите узнать?

Я устало мотнула головой.

— Пока не изволю. Дай подушек вон тех, под спину. Я немного вздремну.

Гленна ловко пристроила мне сзади и по бокам несколько жестких маленьких подушек, я вытянула ноги, закрыла глаза и погрузилась в сон. Снилась мне при этом какая-то чепуха: белобрысый мужик, мечущий молниями прямо из рук, сгорбленная старушка с удивительно молодыми синими глазами, ворон, с истошным карканьем вьющийся над башней замка…

Пробуждение вышло внезапным: экипаж остановился так резко, что я едва не влетела носом в переднюю его стенку. Гленна, спасибо ей, успела подхватить мою безвольную со сна тушку и сноровисто водворила ее обратно на сиденье.

— Ровно дрова везут, — раздраженно сообщила она. — Должно, на ночевку время вставать. Коли дозволите, миледи, я узнаю.

— Узнай, — хрипло со сна каркнула я и выглянула в окошко.

Похоже, горничная угадала.

Вокруг была большая поляна, и сопровождающие вовсю устанавливали на ней шатры, разводили костры и вообще готовились к ночлегу. Присмотревшись, я увидела старшего: всем заправлял коротко стриженый суровый мужик.

Он молча выслушал подошедшую к нему Гленну, кивнул и двинулся к моему экипажу.

— Как ты, Фи? — коротко спросил он, приблизившись. — Не нужно ли тебе чего прямо сейчас?

Я помотала головой, и мужик снова удовлетворенно кивнул.

— Абигейл сказала, тебе отшибло память? — спокойно уточнил он. — Если ты не помнишь меня, позволь представиться заново. Я твой незаконный дядька Брюс, бастард твоего деда.

Твоя мать отослала меня и два десятка парней с тобой в Данбар. Хорошо, когда рядом есть кто-то из своих. Неведомо, как там все будет, но знай: чуть что, мы прикроем тебе спину, одна не останешься.

Отдыхай пока, можешь прогуляться до кустиков. Девушка тебя проводит. Ужин будет через час.

После этого он коротко поклонился и отправился заниматься нашим ночлегом дальше. Спустя некоторое время я убедилась, что Брюс был не только воякой с опытом, но и отличным распорядителем.

Мы получили все удобства, какие только были возможны в осеннем холоде и на открытом воздухе, без крыши над головой. Удобный шатер из плотной ткани, деревянные раскладные кровати и стулья, даже маленький столик для посиделок внутри шатра.

Пока я осматривалась в нашем временном обиталище, Гленна крутилась у костра. И как только кашевар объявил о том, что ужин готов, примчалась за мной.

— Пойдемте, миледи, там такие запахи стоят — сущее уму помрачение! — весело доложила она.

— Пойдем, — согласилась я, — есть и в самом деле хочется.

Глава 2.1.

От костра доносились не только упоительные ароматы сытной еды, но еще и негромкие звуки музыки. Я было подумала, что ослышалась, однако в отдалении от огня правда сидел парнишка в бархатном берете с перьями и перебирал струны лютни.

На фоне моих сопровождающих он выглядел удивительно хрупким и трепетным. На мгновение мне показалось, что перед нами переодетая девица, но нет — это был юноша, просто очень молоденький, почти ребенок. Однако играл он с большим мастерством, а спустя пару минут еще и запел, — мелодичным, сильным тенором.

Старинные баллады, исполняемые посреди осеннего леса, моментально привели всех нас в романтическое настроение. Поедая мясное рагу из выданной миски, я мечтала о том, что будущий муж окажется красивым, умным и добрым (ну, бывает же такое, хоть иногда?). И о том, что в этой новой реальности я проживу другую, новую и прекрасную жизнь.

Мечты поглотили меня совершенно, а менестрель все пел: о Дикой охоте, мчащейся по ночным небесам, о безродной девчонке, влюбившейся в короля, о бессмертных сидах, живущих в холмах, и о драгоценных кладах, которые стерегут злобные маленькие лепреконы.

Я наслаждалась музыкой и пением, но, оглядев своих спутников, поняла, что они еще и видят что-то такое… Они смотрели в пространство, мечтательно улыбались, тыкали пальцем в воздух и тихо восклицали:

— Смотри, вон они, скачут!

— А девчонка и впрямь хороша!

— Эх, парень умелец! Картины как живые перед глазами встают.

Неужто они действительно видели что-то, недоступное мне? Пришлось подергать за рукав Гленну.

— Чем это все любуются? Эй, девушка, скажи мне!

Горничная отмерла не сразу. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы перестать таращиться в пустоту, проморгаться и вообще вернуться в реальный мир.

— Да что вы, миледи? Парнишка-то — большой мастер мороки наводить. Нешто не видите совсем ничего? — шепотом изумилась Гленна. — Мало, что поет он, так ведь еще и… того… показывает. Колдунство такое.

— Степь еду — степь пою, — пробормотала я себе под нос.

Ничего я не видела.

Можно подумать, у всех остальных, сидящих у костра, было какое-то другое зрение. Или, что же, у всех, живущих в этом мире, другое зрение?! А я, бедная-несчастная попаданка, так и буду маяться без спецэффектов и прочих магических радостей?

Вздыхая от собственных несовершенств, я больше не пыталась ничего выяснять о «живых картинах». Слушала песни, думала о своем и вскоре почувствовала, что засыпаю, прямо сидя, как есть.

— Гленна, проводи меня, — на приказание горничная с сожалением кивнула и последовала за мной к шатру.

Оказывается, Брюс велел поставить в нем небольшую жаровню, поэтому нас встретил не сырой холод, а полная сухость и даже умеренное тепло. Служанка помогла мне раздеться, расчесать волосы и заплести косу, после чего я отпустила ее еще послушать менестреля.

Найти в этом мире развлечения было, видимо, не так-то просто. Пусть повеселится — дело молодое. Когда эта мысль пришла в голову, я тихо засмеялась. Пожилая научная работница не собиралась сдавать позиции, и мыслила по-прежнему, хотя имела теперь в распоряжении юное красивое тело.

Мало того, у меня теперь ничего не болело, не тянуло, и бессонница не мучала нисколько. Стоило опустить голову на подушку, как я уснула крепким, здоровым сном.

И проспала так до глубокой ночи. До самого момента, когда за нашим шатром послышался отчетливый шорох и конское ржание. Где-то там устроили коновязь для лошадок. И возы с моим приданым тоже стояли там, чуть в стороне от шатров. Их, конечно, охраняли, но я почему-то забеспокоилась.

Хотела было позвать горничную, чтобы выглянула из шатра, но она так сладко сопела на своей койке, что будить ее я пожалела. Пришлось подниматься самой, обуваться, накидывать плащ и высовывать нос из -за шатрового полога.

Я бы ничего не увидела, но луна стала почти полной, и в бледном свете «солнца мертвых» моим глазам представилась неожиданная картина.

Милый мальчик менестрель, так замечательно развлекавший нас весь вечер своим искусством, решил применить способности в криминальных целях. Оба охранника пялились куда-то в пространство, а творческая личность тем временем шустро потрошила мои сундуки.

Фаина Андреевна внутри меня снова подняла голову: это ж надо, на мое имущество покушаются, а никому и дела нет. Куда смотрит охрана?! Ах, да, она продолжает созерцать магическое «кино»…

Пришлось действовать самостоятельно. Я нащупала на земле палку поувесистее, тихо переползла за спину злоумышленника и строго спросила:

— Ты что это тут делаешь? А?!

Парень резко обернулся и тихо забормотал что-то, помавая передо мной руками. Я немного удивилась, но дожидаться, пока он договорит, не стала, — отоварила его изо всех сил по голове и с удовольствием проследила, как он валится на землю.

Удивительное дело: как только жулик оказался повержен, охрана тут же пришла в себя.

— Ой, что это, миледи?

— Это, — я величественно указала на тушку менестреля, — злодей, который воспользовался нашим добрым отношением, и вознамерился обокрасть нас на… приличную сумму.

— Дурни! — рявкнул над самым моим ухом возникший из темноты Брюс. — Вас никак оставить нельзя? Как он вас заморочил, отвечайте немедля!

— Так, подошел, заговорил…

— Мы и ахнуть не успели, как он нам глаза отвел…

Брюс устало осмотрел парней и махнул рукой:

— Скоро смена ваша придет, дожидайтесь. А утром поговорим.

Проследив, как незадачливые охранники понуро кивают и отползают подальше от сердитого командира, дядюшка повернулся ко мне.

— А теперь ты расскажи, племянница, отчего это на тебя морок не подействовал. Ты еще за ужином девке своей жаловалась, что все, дескать, видят его наваждения, а ты — нет.

Ну что я могла сказать? Пожала плечами и все.

— Не берет тебя чародейство, — задумчиво хмыкнул Брюс. — редкостный дар. Ты, как в Данбар приедем, не говори никому о том. И служанку упреди, чтоб язык на привязи держала.

Глава 2.2

В Данбар наш кортеж въехал только к вечеру следующего дня. Встретить нас никто не потрудился, и я с некоторым недоумением разглядывала деловую суету замкового двора. Все были заняты, и нас никто не ждал. Может, и замуж выходить не придется?

«Ага, но тогда придется вернуться к мамаше Керр», — эта мысль мне не понравилась. Совсем не понравилась. Я даже поморщилась, представив, как опять получаю «воспитательные» пощечины и слушаю, какая я бестолочь.

— Ох, не напрасно ты кривишь личико, прекрасная дева! — раздался откуда-то сбоку низкий и насмешливый мужской голос.

На скамье возле стены сидел крупный, мощный парень и неторопливо точил нож. Лезвие вжикало по камню туда-сюда, а прищуренные глаза парня разглядывали меня с насмешкой.

— Данбар — стррашное место, — продолжил он, убедившись, что привлек мое внимание. — Проклятие тяготеет над его стенами и людьми, что живут в них. Тебе понадобится много мужества, чтобы выжить здесь и сделаться своей. А вернее всего ты никогда…

— Ой, боюсь, боюсь! — тихо буркнула я себе под нос.

— Что ты болтаешь, бездельник?! — к нам спешила дородная особа в белоснежном чепце и со связкой ключей на поясе. — Придержи свой длинный язык, Рори Данбар! Пусть Единый накажет тебя за такие слова.

Не пугайтесь, миледи, он сам не ведает, что несет. Добро пожаловать в замок. Я Брида, здешняя экономка. Большой Грир до завтра в отъезде, он просил прощения за то, что не смог встретить вас самолично, как подобает.

— Надеюсь, я смогу поприветствовать его завтра, — благовоспитанно произнесла я, кивая женщине. — И моего будущего супруга тоже.

Больше я ничего сказать не успела. С появлением экономки все вокруг нас пришло в движение. Брюса и его парней отправили в казарму, но прежде они перетаскали мое приданое частью в отведенные мне покои, частью — в кладовые.

Вертлявая, бойкая горничная сопроводила нас с Гленной в башню, где мне полагалось провести последнюю ночь перед свадьбой. Моя служанка смерила местную конкурентку строгим взглядом и велела:

— Скажи там, на кухне, пусть пришлют добрый ужин моей госпоже. А завтра поутру чтобы воды согрели для мытья. Когда назначено венчание? Нам надобно собраться, разгладить платье, принять ванну и причесать мою леди.

— Нечего распоряжаться! — девица тут же встала в позу. — Коли надобно тебе чего для госпожи, так и ступай сама на кухню за ужином да насчет воды сговориться. Я тебе не нанималась…

Гленна уперла руки в бока и пошла на строптивицу.

— Ах вон оно что! Ну, миледи так и скажет своему супругу, — дурно ее, дескать встретили в мужнем доме, всякая служанка на своем поставить норовит. Как думаешь, убогая, долго ль ты тут после этого задержишься?

Поджав губы, местная горничная яростно фыркнула и умчалась, кивнув на дверь покоев, где нам, видимо, надлежало разместиться.

Вполуха слушая девичьи препирательства, я думала о том, что ровно ничего зловещего в замке не нахожу. О чем там вещал этот… Рори? «Страшное место»… «Проклятие тяготеет»… тьфу.

Обычные каменные стены, в коридорах обшитые деревянными панелями. Добротные занавеси, резные двери… никакого вселенского зла. Ни тебе призрака, ни заколдованного портрета… в общем, пока мне точно нечего было опасаться.

Да и покои, приготовленные для меня на эту ночь, оказались уютными. Небольшая гостиная, спальня с основательным, уже растопленным, камином, и крошечная гардеробная после пары дней на природе показались мне идеальным убежищем от осенней прохлады и влажности.

Мои сундуки аккуратно установили по одной стене, на столик выставили зеркало, входившее в приданое, кровать застелили свежим ароматным бельем и толстыми шерстяными одеялами. Даже для Гленны приготовили узкую койку в уголке.

В общем, хозяева Данбара сделали все, чтобы еще до свадьбы я почувствовала себя в замке, как дома. Я сочла все это хорошим знаком — семья будущего мужа принимала меня, как желанную гостью.

Так что, вполне возможно, я и сумею тут прижиться.

Служанка моя не теряла времени даром: пока я осматривалась, она приняла от слуги обширный поднос с едой и сурово велела поутру не запаздывать с «горячим водоснабжением».

— Прошу откушать, миледи, — пригласила она, установив поднос на столе. — Смотрите, тут и отвар горяченький, и сливки, и пирог, и ветчина с сыром, и груши. Уж и не знаю, управитесь ли со всем.

— А ты бери себе тоже, — велела я, принюхиваясь к ароматным яствам. — Давай-давай, тебе тоже надо поесть. Отрежь мне пирога, и про себя не забудь. Кружка у нас одна, так что погоди, я выпью, и ты тоже сможешь себе налить.

Горничная закраснелась и тихо заметила:

— Разве матушка ваша такому вас учила? Негоже простой девушке за господским столом потчеваться.

Вспомнив о «матушке», я победоносно фыркнула. Слава богу, миледи Абигайль не может видеть меня сейчас. Не миновать бы мне тогда новой затрещины за отсутствие манер.

— Не сидеть же тебе голодной, — на мое практичное замечание Гленна едва заметно улыбнулась. — Ну, не хочешь есть со мной, — садись на свою кровать. Жуй и слушай. Мне нужен твой совет.

— Совеет? — девушка вытаращилась на меня в изумлении. — Да Единый с вами, госпожа. Чего ж я вам посоветовать сумею?

— Может, и ничего, — я с аппетитом откусила от пирога, — но мы должны попробовать. Сама понимаешь, других советчиков у меня в распоряжении нет. Как думаешь, этот парень во дворе… Рори, кажется… он просто так болтал о проклятии, или замок действительно проклят? Или не замок, а семейство Данбар?

Горничная пожала плечами.

— Как есть, ничего не ведаю, госпожа. Погодите до завтра — покуда вы замуж выходить изволите, я чего-нито у здешних слуг выспрошу. Не все ж они такие зазнайки, как та выскочка, что нас сюда провожала.

Глава 2.3

Как следует поразмыслить насчет проклятия я не успела — заснула моментально, как только голова коснулась подушки. Но посреди ночи проснулась от непонятного звука. Пока я продирала глаза, он затих, но потом послышался снова. Больше всего было похоже, что кто-то тихо, но целеустремленно скребется в дверь.

— Это силы зла хотят познакомиться, — шепотом объяснила я сама себе и засмеялась.

В этом мире меня многое веселило — сама не знаю, почему. В прошлой жизни я совсем не могла считаться хохотушкой, а тут, чуть что, принималась смеяться. Царапанье стихло… опять зазвучало… и я решила, что должна взглянуть на источник звука.

Слезла с постели, сунула ноги в мягкие кожаные туфельки и приоткрыла дверную створку. В коридоре ни зги не было видно, только свет луны чуть-чуть разбавлял чернильную ночную темноту.

И из этой темноты мне под ноги выкатился сгусток тьмы размером… с кота? Зыркнул на меня желтыми бесстыжими глазищами и хрипло поздоровался:

— Мрмяаа!

— И тебе доброй ночи! — хмыкнула я. — Познакомиться зашел? Ну входи.

Похоже, котей отлично понимал человеческую речь, — после выданного разрешения он шустро ввинтился в щель между мной и притолокой и деловито оглянулся.

«Ну чего встала? Неси угощение», — явственно читалось в его светящемся взгляде.

Пришлось зажечь свечу, чтобы накормить нежданного посетителя… и заодно получше его рассмотреть. Кот оказался не просто черным — в свете свечи его шкурка отливала серебром. В остальном это был заслуженный, боевитый самец — хвост задран, ухо подрано, взгляд надменный. «Наверно, я бог», — вспомнился мне старый анекдот о различии котов и собак.

— Я спать хочу, котейшество, — голос мой поневоле звучал извинительно. — Вот налью тебе сливок, ешь, и забирайся спать со мной… если пожелаешь.

Кот пожелал. Благосклонно вылакал целое блюдце сливок и легко запрыгнул в изножье моей постели. Последнее, что я почувствовала перед тем, как снова уснуть, — как кот устраивался у меня в ногах.

А утро началось с истошного вопля:

— Ах ты, демонюка проклятущая! Сгинь, сгинь, кому говорю!

Гленна с вытаращенными от ужаса глазами замахивалась на кота полотенцем, а он невозмутимо вылизывал заднюю лапу, сидя в дальнем углу комнаты у камина.

— Оставь животное, — велела я, подавляя зевок. — Что ты орешь, как будто невидаль какая перед тобой?

— Да ведь, миледи, как есть демонское отродье, — горничная неохотно опустила руку с полотенцем. — И глазищи желтые, страсть одна! Велите вон его прогнать?

— Не велю, — выгонять бойцового красавца было жаль. — Вот завтрак принесут, нальешь ему молока или сливок.

— Уррмяаа! — утробно поддержал мою идею котяра.

Слуги в Данбаре, как видно, усвоили, что я требую повышенного внимания. Завтрак мне принесли без задержки (кот получил свое молоко, мгновенно уничтожил его, благодарственно муркнул и выскользнул за дверь). А вслед за ним лакеи приволокли огромную бадью и с похвальной скоростью наполнили ее горячей водой.

— То-то, аспиды, — фыркнула им вслед Гленна, выстилая края «ванны» простынями. — пусть знают наших-то. Прошу, миледи, залезайте. Вымою вас на славу. Сегодня день какой, взгляните только, — в самый раз для свадьбы.

— Мда? — я выглянула в окно и обнаружила солнечный, ясный день, впрямь подходящий для любого дела.

И для свадьбы, понятно, тоже.

Правда, устроиться в бадье я не успела. Только сняла халат и сорочку, и тут же услышала за спиной скрип двери, а вслед за ним — довольный рокочущий бас:

— Не врала стервоза Абигайль Керр! Первый сорт нам сосватала, не шушваль какую! Иди, девочка, приветствуй будущего свекра!

Слабо пискнув, Гленна набросила на меня простынь. Я замотала ее наподобие тоги и величественно повернулась к Большому Гриру.

Ну… он и правда был велик. Да что там, — огромен. Здоровенный мужик мог пройти в дверь только боком, — так широки были его плечи. Голубые глаза весело сверкали, бородища кудрявилась и воинственно торчала, а мускулистые лапищи этот громила тянул ко мне.

— Выйдите, милорд, — велела я, как могла уверенно. — Вы же видите, что я в неподобающем виде.

На мой демарш он заржал в полный голос:

— Как по мне, вид у тебя, красотка, самый что ни на есть подходящий. Так и скажу Чарли, что ему, засранцу, демонски повезло. Эх, знать бы раньше, что ты такая сладкая, так я бы тебя себе взял, крошка.

Я на всякий случай отодвинулась на пару шагов. Будем надеяться, что мне дадут в мужья того парня, которого собирались. И что он не так велик, как его папаша.

— Ну что ж — здоровяк потоптался у входа и объявил: — Ждем тебя в большом зале, девочка. Познакомишься с семьей, выпьем по бокалу-другому, да и двинемся к Единому, давать обеты.

Он подмигнул застывшей возле бадьи Гленне, с приязнью оглядел меня с головы до пят и наконец удалился.

— Ну никакого стыда нету, — ахнула горничная, едва за Гриром захлопнулась дверь. — К невенчанной девице эдак ломиться! Мало ли, что свекор. Может, вовсе заголиться ему, чтобы уж наверное все стати углядел… охальник?

— Да бог с ним, — отмахнулась я. — Давай мыться скорее, пока вода совсем не простыла.

Надо сказать, мне досталась хорошая служанка. Из классических романов я вынесла убеждение, что слуги, как правило, ленивы, думают только о том, чтобы поменьше работать и побольше зарабатывать, и плевать хотели на интересы хозяев с высокой (очень высокой) колокольни.

И хотя я познакомилась с Гленной недавно, уже могла с уверенностью сказать, что она расторопна, услужлива и отлично умеет добиваться того, что полагается мне, как ее госпоже.

Не прошло и часа, как я была вымыта, причесана и облачена в дорогое лиловое бархатное платье с подходящими к нему украшениями. Камни в ожерелье, серьгах, диадеме и браслетах тоже были лиловыми, похожими на аметисты из прежнего моего мира.

— Ну вот и ладно, смотритесь вы, миледи, лучше не надо. Они, поди, и не видали таких красавиц-то никогда. Пойдемте, провожу вас до зала, а там и в кухню загляну. Поразузнаю, куда вас взамуж-то отдали.

Я величественно кивнула, мельком глянула в зеркало (отражалась в нем действительно красотка, да еще такая молоденькая!) и шагнула за порог.