Фейт Саша Харконен

Глава 1

—Где я???—первое что задал Фейт Раута, наследник рода Харконенов. Последнее что он помнил, это бой на Аракисе, в котором он славно пал от рук Достойного врага. И вот теперь он здесь в маленькой, но просторной комнате, где вокруг царил полный бардак. На Гьеди Прайме рабы все убирали. Да и сам он никогда не был такой свиньей. Воин не может себе позволить беспорядок. Беспорядок везде, беспорядок в голове. Спокойно поднявшись, он направился к зеркалу и посмотрел на него. Это был не он. Он находился в другом теле. Это тело не было полной противоположностью его прошлого. Оно было дряблым и слабым. На голове были черные кудрявые волосы, голубые глаза. —Жалкие тело, —скалился Харконен смотря на него. Сделав глубокий вдох он сел на пол в позу лотоса, погрузившись в мысли восстановления мыслей прошлого хозяина тела. Его звали Александр Васнецов 15 лет шестой ребенок в семье Васнецовых и единственный долгожданный сын. Отец Сергей Алексеевич. Психотерапевт. Мать Людмила Сергеевна. Домохозяйка. Бабушка. Антонина Семеновна. Профессор биологических наук. —Хмм, интересно, —задумался Фейт. —полезный союзник. Дальше шли старшие сестры. Маша. Владелица салонов красоты. Даша домохозяйка. Замужем за Вениамином Васильевым. Четыре дочери. Его ровесница и одноклассница Соня. Лиза. Диана. И самая младшая Арина. Память говорила, что она недавно сбежала из семьи. Сестры разъехались и сейчас он живет один с родителями. Муж сейчас один воспитывает дочерей. —Мерзость. Следующей шла Женя. Пацанка. Любительница спорта и каскадера. Галина Сергеевна. Самая умная в семье и работает адвокатом. Лучшая в городе. И последняя Подина. Младшая из старших сестёр. Кто она не известно, и это не важно. Дальше пошли воспоминания о самом Саше. Лузер и посмешище, в роли шута, который лишены своих шпионских функций. В позе лотоса он провел не меньше часа. Память чужого тела вливалась в него, словно песок сквозь пальцы — медленно, но неумолимо. Чем больше он узнавал, тем сильнее кривились его губы в презрительной усмешке.

— Значит, вот моя участь, — произнёс он вслух, открывая глаза. — Из наследника Гьеди Прайма — в шута при выводке женщин.

Он поднялся. Тело отозвалось неприятной тяжестью в коленях, лёгкой одышкой. Фейт поморщился. На Аракисе он мог сутками идти по пустыне без воды, а здесь... здесь даже подъём с пола казался испытанием. Но разум остался прежним. А разум — это оружие. Единственное, что у него теперь было.

— Ладно, — процедил он, оглядев бардак. — Сначала порядок. Снаружи и внутри.

Он начал методично убирать комнату. Не потому, что ему было дело до чужого мнения — просто воин не живёт в свинарнике. Параллельно он выстраивал в голове карту.

Сергей Алексеевич — психотерапевт. Отец. Слаб. Мягок. Но профессия интересная. Умеет читать людей.

Людмила Сергеевна — домохозяйка. Простая. Предсказуемая.

Антонина Семёновна — профессор биологии. Вот это уже интересно. Знания. Лаборатория. Возможно, ресурсы.

Сёстры... Маша — салоны красоты. Деньги, связи, поверхностность. Даша — муж, дети, быт. Не давно сбежала из семьи. Женя — спорт, каскадёр. Полезна физически. Галина — адвокат. Умна. Опасна. Полина — неизвестная переменная.

— Даша, — Фейт остановился, держа в руках какую-то футболку с дурацким принтом. — Сбежала. Почему? Это мерзость бросать свой род.

Память Саши не давала чёткого ответа. Мальчик знал только, что сестра ушла, хлопнув дверью, и что дома о ней говорить было не принято. Это уже само по себе — трещина в фундаменте семьи. А трещины Фейт умел использовать.

Он отбросил футболку в сторону — в мешок для мусора.

— Значит так, Александр Васнецов, — сказал он своему отражению, подойдя к зеркалу. — Ты был никем. Шутом. Мальчиком для битья. Я — не ты. Я — Фейт Раута. И я не собираюсь прозябать в этом... — он обвёл взглядом комнату, — ...террариуме.

В дверь постучали.

— Саша! Ты уже проснулся. —прозвучал взрослый женский голос. —Да, — спокойно ответил он. —Поспеши, а не то в школу опоздаешь. —Сейчас выйду. Собрав все вещи в мусорный мешок. Он направился к шкафу, где лежала его одежда. Примитивная. Не подходящая для наследника великого рода.

Он распахнул дверцы шкафа и замер. Футболки с мультяшными принтами, джинсы с потёртостями, кроссовки с яркими шнурками. Всё это кричало о человеке, который никогда не держал в руках оружия, никогда не стоял на песке под чужим солнцем, никогда не принимал решений, за которые умирают.

— Примитив, — процедил Фейт.

Он выбрал самое тёмное из всего, что было: чёрные джинсы и простую тёмно-серую футболку без рисунка. Долго смотрел на неё, потом всё же надел. Одежда села свободно на дряблое тело. Он подтянул ремень до предела — тщетно. Тело Саши не знало дисциплины.

— Ничего, — сказал он тихо, застёгивая пряжку. — Я исправлю.

Следующим шагом была ванная. Он вошёл, включил свет, снова посмотрел на себя. Лицо мягкое, нерешительное, в глазах — та самая задавленность, которую он уже видел в памяти мальчика. Шрамов нет. Мозолей нет. Ничего нет.

Фейт открыл кран, умылся холодной водой. Затем нашёл в шкафчике ножницы — маленькие, для ногтей, но острые. Подрезал ногти коротко, почти под корень. Пригладил непослушные кудри ладонью. Мелочи. Но мелочи — это фундамент.

В коридоре снова послышались шаги. На этот раз тяжёлые, уверенные.

— Саша, ты в ванной? — голос мужской. Сергей Алексеевич.

— Да, пап, — ответил Фейт, снова опустив голос до нужной тихой интонации. Он уже понимал: этот человек смотрит на сына как на пациента. Мягко, с жалостью. Это можно использовать.

— Поторопись. Мама накрыла на стол.

— Иду.

Фейт вышел. Отец стоял в коридоре — высокий, с усталыми глазами, в рубашке, застёгнутой не на ту пуговицу. Психотерапевт, который не может навести порядок в собственной семье. Фейт отметил это мгновенно. Слабость. Трещина.

— Ты сегодня... другой, — сказал Сергей Алексеевич, чуть склонив голову. Профессиональная привычка — замечать.

Фейт внутренне напрягся, но внешне остался спокоен. Он даже позволил себе чуть ссутулиться.

— Выспался, — коротко бросил он и пошёл к лестнице.

Отец смотрел ему вслед. Фейт чувствовал этот взгляд между лопаток. Смотрит. Анализирует. Значит, надо быть осторожнее. Этот человек не враг — пока. Но и не союзник.

На кухне его уже ждал завтрак. Яичница с сосисками. — Завтрак рабов, —подумал он про себя, но начал есть. За свою жизнь он пробовал много всего. От деликатеса до мясо убитой им раба.

Яичница с сосисками. Простая, сытная, грубая. Фейт ел медленно, отрезая куски ножом и отправляя в рот вилкой. Приборы были дешёвые, с пластмассовыми ручками, но он держал их так, словно это были столовые приборы из серебра на пиру дома Харконненов. Осанка осталась прежней — спина прямая, локти не на столе, взгляд перед собой. Тело Саши привыкло сутулиться, но Фейт подавлял эту привычку усилием воли.

Людмила Сергеевна заметила.

— Саш, ты как-то... — она запнулась, подбирая слово. — Спину держишь. Как на приёме у короля.

Фейт не поднял глаз.

— Просто выспался, — повторил он.

Мать переглянулась с отцом. Сергей Алексеевич едва заметно пожал плечами, но взгляд не отвёл. Психотерапевт внутри него уже работал, отмечал несоответствия, складывал их в отдельную папку. Фейт чувствовал это, как чувствовал бы приближение бури по запаху воздуха. Надо быть осторожнее с этим человеком.

Он доел, отложил вилку, встал.

— Спасибо, — сказал ровно.

— Рюкзак не забудь, — крикнула Людмила Сергеевна вслед.

Рюкзак висел на крючке в прихожей. Оысевй черный с приклеенной надписью ( Саня всегда права). —Его глупость меня убьет,—думал про себя Фейт, убирая надпись.—Наследник рода не должен быть скромнее, но внушительнее. *** В школе 69 для Фейта день начался с потока удивленных взглядов учеников. Все с шоком смотрел на его новый стиль. Даже его племянниц из его нового мира охватил шок. Он молча прошел мимо с гордо поднятой головой. —Он в порядке? —задала вопрос сестрам Соня, смотря на него. —Не знаю, —ответила Лиза. —Он очень странно себя ведет. —Ага, —согласилась Арина.—Он себя ведет странно.

Фейт услышал их разговор. Спиной, затылком, каждой клеткой чужого тела — он чувствовал, как три пары глаз сверлят его сзади. Соня. Одногодки Диана и Лиза. И самая младшая Арина. Племянницы. Девчонки, которые привыкли видеть в нём комнатного шута.

Он не обернулся.

Коридор тянулся длинный, с облупленными стенами и лампочками, половина из которых перегорела. Ученики расступались. Не специально — просто почувствовали что-то. Инстинкт. Тот самый древний инстинкт, который заставляет травоядных замереть, когда рядом проходит хищник.

Фейт шёл ровно, размеренно, чеканя шаг. Плечи развёрнуты, подбородок чуть поднят, руки вдоль тела. Он не прятал взгляд и не искал одобрения. Он просто был.

— Васнецов! — окликнул его кто-то из учителей, выглянув из кабинета. — Ты почему не на первом уроке?

Фейт остановился. Повернул голову. Посмотрел на учительницу — женщина лет пятидесяти, химичка, строгая, но справедливая.

— Иду, — ответил он коротко.

Учительница замерла. Обычно Саша мямлил, опускал глаза, извинялся. А этот мальчик смотрел прямо и говорил так, будто делал одолжение.

— Ну... иди, — растерянно сказала она и скрылась в кабинете.

Фейт вошёл следом. Класс уже сидел. Его место — у окна. Он сел. Рюкзак поставил на пол, тетрадь вынул, положил перед собой. Ручку — сбоку, параллельно краю стола. Порядок. Во всём.

Урок шёл своим чередом. Фейт слушал, запоминал, анализировал. Учительница что-то рассказывала про химические реакции, писала формулы на доске. Память Саши подсказывала, что мальчик в этом ничего не понимал. Фейт понимал. На Гьеди Прайме он изучал яды, взрывчатые вещества, составы пряности. Химия была для него не наукой — инструментом.

Он поднял руку.

Таяся Кириловна запнулась. Саша Васнецов — и поднятая рука. Это было событие.

— Да, Саша?

— В реакции окисления марганцовки в кислой среде получается сульфат марганца, — сказал он ровно. — А если добавить перекись водорода без катализатора, выделится кислород. Это можно использовать для получения газовой смеси.

В классе повисла тишина.

Учительница моргнула. Потом ещё раз.

— Э-э.… да, всё верно, — сказала она. — Откуда ты... впрочем, неважно. Молодец.

Она отвернулась к доске, но было видно — растерялась. Фейт отметил это. Ещё одна реакция. Ещё одна зацепка.

С задней парты донеслось шёпотом:

— Чё это с ним?

— Не знаю. Может, траванулся чем-то.

Фейт не обернулся. Он уже понял: в этом мире слухи распространяются быстрее, чем правда. Пусть говорят. Чем больше шума вокруг него, тем больше неясности. А неясность — это щит. Следующим уроком была физика. Тамара Ивановна вызвала его, Соню и Игоря Якушева к доске. —Примитивный пример, —говорил он себе смотря на написанный на доске пример. — Такие задачи решал даже Рабан. Он быстро взял мел и без остановки начал писать ответ. Тамара Ивановна, смотря на все это впадала в шок. —Саша, неужели ты... —Я, —спокойно ответил он, закончив пример. —Но как…? Она по несколько раз просматривала пример, пытаясь найти хоть одну ошибку. Тем временем Соня запуталась на примере, но Якушев неожиданно начал ей помогать и тайком, пока учительница не видит тайно пишет ей правильное решение. Видя это Фейт почувствовал гнев. На Гиди Прайме образование является доступным лишь избранным. Рабам оно не нужно. Как минимум тем, которые работали на шахтах и заводах. Для него это жест доброй воли был кощунством. Он медленно подошел к Игорю. —Не смей ей подсказывать, —спокойно, но властно заговорил он. Возмущенный такому Игорь быстро повернулся и ухватил его за ворот. —А не то что? —грозно задал он вопрос, как Фейт нанес по нему удар лбом по носу.

Игорь отшатнулся, схватившись за нос. Кровь потекла между пальцами — яркая, быстрая. Класс ахнул. Тамара Ивановна выронила мел.

— Васнецов! Что ты делаешь?!

Фейт стоял неподвижно. Руки вдоль тела, взгляд холодный. Он даже не смотрел на Игоря — он смотрел сквозь него. На Гьеди Прайме за такое — за то, что кто-то посмел схватить наследника дома Харконненов за одежду — обидчика ждала бы смерть. Быстрая, если повезёт. Долгая, если нет.

Здесь — только кровь из носа. Пока.

— Он первый схватил, — сказал Фейт ровно. — Я защищался.

— Я.… я всё видел! — пискнула Соня, отступая на шаг. — Игорь схватил его за ворот, а Саша... Саша ударил.

Игорь, всё ещё держась за нос, прохрипел:

— Он псих! Я просто хотел помочь Соне! А этот... этот...

— Этот — что? — Фейт чуть склонил голову набок. Голос остался тихим. — Договори.

Игорь не договорил. Что-то в глазах этого мальчика — этого тощего, дряблого Саши Васнецова — заставило его замолчать. Что-то древнее. Что-то, что не спорит, а решает.

Тамара Ивановна подбежала, запричитала, повела Игоря к медпункту. Урок сорвался. Класс гудел.

Фейт вернулся за парту. Сел. Открыл тетрадь. Продолжил записывать — как будто ничего не произошло.

Соня смотрела на него со смесью страха и... чего-то ещё. Лиза и Арина перешёптывались за спиной. Слова «псих», «сдурел», «что с ним» — Фейт слышал всё, но не реагировал.

Внутри он улыбался.

Первый урок власти в новом мире — усвоен. После сорванного урока их вызвали к директору. Таяся Кириловна сидела за своим столом. Игорь и Саша силели перед ней. Саша сидел спокойно с гордо поднятой головой. Игорь озлобленно смотрел на Машу с ватой на носу.

Таисия Кириловна сложила руки на столе — пальцы сцеплены, взгляд строгий, но в глубине глаз пряталось недоумение. Она знала Сашу Васнецова три года. Тихий мальчик, вечно в тени сестёр, вечно с опущенными глазами. А сейчас перед ней сидел кто-то другой. Спина прямая, как у военного. Подбородок чуть приподнят. Руки лежат на коленях ровно, неподвижно. Ни суеты, ни страха.

Игорь рядом сопел, прижимая вату к носу. Кровь уже остановилась, но обида — нет. Он то и дело бросал на Фейта злые взгляды, но стоило тому чуть повернуть голову — отводил глаза. Инстинкт. Правильный.

— Итак, — начала директриса, откидываясь в кресле. — Мне доложили, что на уроке физики произошла драка. Якушев, что скажешь?

— Он первый начал! — выпалил Игорь, тыкая пальцем в сторону Фейта. — Я ему ничего не сделал, а он — головой в нос! У меня, может, перелом!

Таисия Кириловна перевела взгляд на Фейта.

— Васнецов?

Фейт молчал. Секунду. Две. Он смотрел прямо на директрису — не дерзко, не вызывающе. Просто смотрел. И в этом взгляде было что-то такое, отчего Таисия Кириловна вдруг почувствовала себя... маленькой.

— Якушев подсказывал Софье Васнецовой, — сказал он наконец. Ровно. Без эмоций. — Это нарушение правил. Я сделал замечание. Он схватил меня за воротник. Я применил силу для защиты.

Игорь аж подскочил:

— Да ты!..

— Сядь, — коротко бросила директриса, и он сел. Она снова посмотрела на Фейта. — «Применил силу для защиты». Странные слова для пятнадцатилетнего. Ты понимаешь, что мог сломать ему нос?

— Понимаю, — кивнул Фейт. — Не сломал.

Таисия Кириловна замолчала. Ее взгляд перешел на Якушева. —А ты Игорь, зачем подсказывал? Настрой Игоря резко сменился на смятение. —Ну. Я. Ээээ, — единственное что он мог сказать. —Он влюблен в нее и пытался тем самым привлечь к себе внимание. Соня с детского сада водит его за нос, а он как дурачок бегает за ней.

Игорь побагровел. Сначала — от смятения, потом — от ярости. Он вскочил со стула, сжав кулаки, вата с носа слетела на пол.

— Ты! — выпалил он, глядя на Фейта. — Ты откуда вообще...

— Сядь, Якушев, — повторила Таисия Кириловна, на этот раз резче. Игорь замер. Медленно, будто через силу, опустился обратно. Но взгляд его — злой, затравленный — не отрывался от Фейта.

Директриса постучала ручкой по столу. Задумчиво. Потом перевела взгляд на Фейта — и в её глазах было уже не просто недоумение. Там было что-то похожее на настороженность.

— Откуда ты это знаешь? — спросила она тихо. — Про Соню. Про детский сад.

Фейт пожал плечами — коротко, сдержанно.

— Наблюдательный. Все всё видят. Просто не все говорят вслух.