Фейри и жеребец: путь сквозь тьму

Глава 1 "Отражение, которого не должно быть"

Ночь. Время для сна.

Но что делать, если он не приходит? Что делать, если хочешь не обниматься с холодной подушкой, а гулять по безлюдной улице, чувствуя прохладный ветерок, которого так не хватало днём?

Анлил был одним из тех, кто пренебрег этим вечером сном. Последние несколько дней были для него тяжёлыми. Подготовка молодых гонщиков к предстоящим соревнованиям. Споры внутри команды. И проблемы со спорткарами.

Анлил хотел всё это бросить. Хотел вернуться в то время, когда сам рассекал сельскую дорогу со своими друзьями.

Но те времена не вернуть… Невозможно вернуться в самое начало карьеры или задолго до её начала…

Жеребец или всё‑таки человек не торопливо шёл по городскому парку. Его длинные волнистые волосы, ещё утром собранные в строгий хвост, сейчас напоминали каштановую с угольным переливом мочалку. А карие же, практически чёрные глаза, которые смотрели на неопытных гонщиков со строгостью и мудростью, стали тусклыми и измученными.

Анлил устало упал на ближайшую скамью и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза. «Мне казалось, что после ухода мне будет проще, — пронеслось в его голове. — Может зря я так рано ушёл? Хотя нет. К сожалению, сейчас другие порядки и другая мода». На губах заиграла усмешка. А в памяти вспыхнул тот день из деревни.

Знойное лето. Молодой жеребец со своими друзьями решил устроить гонку от одного конца деревни до другого. Их звериные уши — у кого лошадиные, у кого коровьи или козьи — подёргивались от напряжения, а хвосты бились о пыльную дорогу. Сигнал — и ребята бросились вперёд. Анлил бежал в конце. Его ноги спотыкались и соскальзывали по неровностям. Но жеребёнку было всё равно. Он заливался звонким смехом и пытался схватить за хвост впереди бегущего.

Первыми начали сдавать позиции соседские близнецы‑телята, не привыкшие бегать на большие расстояния. За ними начал выдыхаться козлёнок. В гонке остались Анлил и ещё один жеребёнок.

Но та гонка осталась без победителя. Навстречу друзьям выскочила машина. Чтобы не попасть под колёса, им пришлось отпрыгнуть в разные стороны. Автомобиль стал резко тормозить. Водитель, пожилой мужчина с усами, как у моржа, открыл окно и крикнул детям:

— Ах вы, гладкие сатиры! Совсем страх потеряли? Средь бела дня по дорогам шатаетесь да людей пугаете!

Жеребята хлопали глазами. Они знали, кто такие «сатиры». Это были их далёкие предки. Но разве сейчас они были на них похожи? От сатиров у них были только звериные уши и хвосты. К этому моменту до них добежали остальные.

— Тьфу! Вот зараза! Ещё одни! — продолжал мужчина. — Сколько вас в этой дыре? Передавить бы вас всех, чтобы нормальным людям жилось легче!

Телята и козлёнок переглянулись. Они отошли в сторону, когда мужчина нажал на газ и умчался в сторону деревни.

В тот день Анлил понял, что люди терпеть не могут тех, кто от них отличается. Что если ему придётся в какой‑то момент перебраться в город, то отличия придётся скрывать.

Жеребец открыл глаза. Прошло чуть больше восьми лет, а он так и продолжал прятать уши под головными уборами, а хвост — под плащом или брюками большего размера.

Может, поэтому он и стал сперва гонщиком, а потом и тренером? Скорость стала маской, которая позволила ему существовать в большом городе.

Но сейчас, в одиночестве парка, Анлил мог не скрывать свою суть. Он позволил ветру ласкать свои уши, а хвост получил свободу. Жеребец поднялся со скамейки и продолжил свой путь к небольшой речушке, куда выходил парк.

Круглый диск луны отражался в водной, слегка дрожащей от ветра глади. Днём здесь плавали утки, сейчас им на смену пришли опавшие листья. Анлил подошёл к самому краю воды. В слабом свете луны он пытался разглядеть своё отражение, но не увидел его. Вместо этого его взгляд зацепился за странный силуэт.

Это был человек, но более странный, чем самый жеребец. Из отражения на него смотрел кто‑то с крыльями и усиками бабочки. Он не мог рассмотреть лица незнакомца или определить его пол и возраст. «Как это?» — спросил мысленно сам себя Анлил, обернувшись в попытке увидеть незваного гостя. Но никого не было. Жеребец был один. Вернув взгляд к озеру, он больше не увидел таинственную фигуру. На него смотрел он сам — усталый и помятый. «Похоже, пора домой. А то мерещится не пойми что», — решил Анлил.

Он не подозревал, что в этот момент на него так же смотрели и пытались понять, кто это такой.

Ночь — время для сна. Но не для всех. Есть те, кто спит в свете дня, или кому сон не нужен вовсе.

Каэль, будучи фейри, был из немногих, чей режим сна зависел от настроения своего владельца. Он то не спал днями напролёт, то на месяц впадал в спячку.

Фейри — странные создания. Никто не знал, что у них на уме, но многие пытались ими овладеть.

Каэль знал это и, игнорируя все запреты, часто ходил в людские деревни. Уж очень ему нравились местные праздники и ярмарки. Это было редкой возможностью увидеть людей счастливыми, без злых умыслов.

Плащ, скрывающий усики. Аккуратно сложить крылья, чтобы они напоминали юбку. Фейри предпочитал не выдавать своего происхождения до самого конца праздника. А потом, под оханье и крики людей, смеясь, улетать в ночное небо.

Как‑то раз он пытался на одной из ярмарок прикинуться гадалкой. Его предсказания не имели смысла. Фейри не способны видеть будущее, но, как самый искусный лжец и манипулятор, спокойно читали людей. В тот день его разоблачили раньше срока, но это ни капельки не испортило ему настроение.

И, сидя в кресле, Каэль вспоминал те деньки с улыбкой на губах, заплетая две чёрные пряди в маленькую косичку. Комнату освещала лишь одна‑единственная свечка.

— Братец, ты спишь? — неожиданно раздался девичий голос.

Взгляд красных глаз метнулся в сторону двери. На пороге стояла хрупкая фея. Она была полной противоположностью Каэля: светлые волосы и глаза, голубые узоры на лице и прозрачные крылья. У самого же фейри внешность была более насыщенной и тёмной: чёрные волосы, красные глаза и того же цвета узоры на лице, ярко‑синие крылья. Но не это было главным отличием и подтверждением отсутствия кровной связи. Ноги Каэля были звериными лапами, а к рукам словно приклеили доспех.

— Что такое, Гвиневра? — спросил фейри, расплетая своё ребячество.

— У меня нехорошее предчувствие. Словно грядет что‑то ужасное, — пролепетала фея.

Каэль лишь покачал головой. Он не воспринимал слова названной сестры всерьёз. Она была ещё юна. Её переживания всегда были не так значительны, как она преподносила.

— Не стоит так переживать, — проговорил Каэль, поднимаясь и подходя к девушке. — Пойдём. Выпьешь со мной одуванчика.

Они прошли по тёмному коридору к маленькой кухонке, в которой едва помещались два человека. Каэль взмахнул рукой.

Чайник встрепенулся и побежал к бочке. Он сам себя наполнил и убежал в каменную печь греться.

— Расскажи, что произошло? — спросил Каэль, довольно кивнув своей работе.

— Можешь не ходить на завтрашнюю ярмарку? — попросила Гвиневра. — Чувствую, беда тебя там ждёт.

Фейри подавил смешок. Ему многие такое говорили, и каждый раз опасения были напрасны. Он погладил фею по голове:

— Не стоит так обо мне переживать. Люди крайне медлительны и неповоротливы. Иначе меня давно бы поймали. Не веришь? Может, пойдёшь тогда завтра со мной?

Гвиневра побледнела. Она отшатнулась назад, ударившись спиной о дверной косяк.

— Что ты такое говоришь? Я не могу пойти с тобой. Это очень опасно. Тем более сейчас, — причитала фея.

Каэль лишь пожал плечами. Он не настаивал, понимая, что переубедить сородичей невозможно, особенно когда сам ещё пару месяцев назад был таким же.

Чайник засвистел. Фейри мог вновь взмахнуть рукой — и горячий напиток сам налился бы, но ради мимолётной заботы для названной сестры он сам достал из шкафчика две круглые, похожие на тарелки пиалы и наполнил их сперва ароматной смесью одуванчика и мёда, а затем и кипятком.

Сидеть на кухне было тесно. Названые брат с сестрой перешли в соседнюю комнату — столовую — и расположились за столом напротив друг друга.

— Что же там за человек такой появился, что ты так за меня боишься? — задумчиво спросил Каэль.

Гвиневра промолчала. Её предчувствие не могло указать, кто угрожает: старший человек или кто‑то пострашнее, — но она была уверена: завтрашний день принесёт ему только беды.

Ожидая ответа феи, Каэль заметил что‑то странное в отражении в своей пиале. Он не увидел очертания собственного силуэта. Это точно был кто‑то другой: лошадиные уши и неряшливая шевелюра. Фейри не видел никогда в их королевстве подобных диковинкок. Он вглядывался в силуэт, словно пытался разузнать о нём как можно больше.

— Интересно, — одними губами произнёс Каэль.

— Ты о чём? — спросила Гвиневра.

Фейри лишь на мгновение поднял взгляд на неё. Но этого было достаточно, чтобы незнакомец из пиалы исчез.

— Да так. Ничего, — покачал головой Каэль, смотря на своё более мутное отражение, чем то, которое было. — Думаю, надо принести сюда несколько свечей, а то отражения в темноте приобретают незнакомые черты.

Глава 2 "Свечи"

Ни фейри, ни жеребец не придали видения особого значения. Они ещё не знали, что совсем скоро их миры пересекутся.

Кто же знал, что виной всему окажется обычная свеча?

Никто не недооценивает их. Свечка как свечка. У них могут быть разные формы и цвета. Некоторые даже источают приятный запах.

Но совсем скоро они проявят себя.

Толстая свеча. Она переливалась то чёрным, то тёмно‑синим, или тёмно‑фиолетовым. Её зажигали не один раз, и воск слегка подплавился.

Каэль то чиркал спички, то тушил их, так и не донеся до фитиля.

— Не понимаю, чем рассказ о моём прошлом может помочь мне увидеть моё будущее, — спросил он, сидя перед пожилой гадалкой.

Шум и суета ярмарки отошли на второй план. Всё его внимание было сосредоточено на странной женщине в платье, похожем на фиолетовую ёлку, и на её свече.

— Прошлое влияет на будущее, — покачала головой женщина. — Настоящее — лишь посредник. Если вы сомневаетесь, то расскажите о том, как решили прийти на эту ярмарку и нашли меня. Но сначала зажгите свечу.

Фейри не торопился выполнять просьбу гадалки. Он знал, что такие люди чаще всего — шарлатаны, но их атрибуты чаще всего вполне себе настоящие. Каэль не мог рисковать, но любопытство было сильнее.

Возможность заглянуть в будущее манила все виды без исключения. Такое далёкое… Всегда недосягаемое.

Каэль в очередной раз чиркнул спичкой и зажёг свечу. Маленький язычок пламени лишь мгновение был оранжевым, но в следующее мгновение он стал больше и изменил свой цвет на лиловый.

Фейри рефлекторно соскочил с табуретки, уронив её.

— Что это значит? — спросил он.

Но вопрос утонул во тьме. Она поглотила и его самого. Последнее, что Каэль услышал, был смех гадалки.

***

— Вот так я тут и оказался. Само собой, я опустил все подробности о том, как собирался на ярмарку и встретил эту женщину. Теперь это не имеет значения, — закончил свой рассказ фейри, сидя перед жеребцом на стуле, похожем на бесформенный сгусток тумана. Его глаза были закрыты. — Во всём виновата эта чёртова гадалка. Берёт свечи для своих гаданий и не знает, какие чары на них наложены.

— Ерунда какая‑то, — пожал плечами Анлил, пытаясь сфокусировать всё внимание на своём новом знакомом, а не на плывущей атмосфере вокруг. — Свечи не могут перемещать людей. Нас, похоже, чем‑то накачали и теперь везут куда‑то, пока наше сознание плывёт.

— Странный ты, — хмыкнул Каэль, приоткрыв один глаз. — А ты‑то тут как оказался?

Анлил задумался. В его голове была каша, но он постарался собрать её в стройную нить повествования.

***

У жеребца недавний случай у реки вылетел из головы. В то утро у него было много дел. Он забыл про завтрак и довольствовался купленным по дороге кофе.

Его подопечные, как обычно, опаздывали. Анлил мог бы давно отказаться от них и найти более дисциплинированную команду, но не стал этого делать, помня, что и сам был таким. Он только собирался устроить обзвон, как за его спиной раздался голос:

— Тренер, вы даже не представляете, что нам удалось достать!

Анлил обернулся, поправив кепку, чтобы убедиться, что ушей не видно. К нему шла вся его команда в полном составе — что было крайне редко. Большинству было не больше двадцати, и только один был старше жеребца — за тридцать лет.

— Если это не спонсор, который оплатит покупку новых запчастей для спорткара Джонни или в принципе покупку нового спорткара, то придержите радость до завтрашней гонки, — тяжело вздохнул Анлил, смотря на протянутые билеты на конное дерби. Его бровь вопросительно изогнулась. — Не знал, что у нас оно ещё популярно.

Он поднял взгляд на своих подопечных. Ему не было интересно, откуда они их достали, а вот зачем они отдали их ему — вполне.

— Пойдёте с нами? — спросил Джонни. — Моя жена достала нам билеты на самые лучшие места.

Остальные поддерживали товарища по команде, прося жеребца пойти с ними. И Анлил сдался, не подозревая, что влезает в историю.

На ипподроме было полно народу. Некоторые дамы, на манер британских традиций, были в утончённых шляпках. Каждый пятый мужчина был с бутылкой пива и делал ставки на того или иного скакуна.

Джонни не соврал. Их места были в первых рядах. Подопечные живо что‑то обсуждали между собой, а жеребец молчал. Он принюхался. Запахи людей и фастфуда перебивали те, что принадлежали скакунам и кому‑то ещё.

Что‑то было подозрительное во всём этом букете.

Их места находились на приличном расстоянии от стартовых боксов. Анлил не мог даже примерно разглядеть, сколько всего участвует коней и какие у них масти.

Сигнал судьи. Боксы открылись.

В глазах жеребца всё потемнело. Наряду с конями бежали его сородичи, неся на своих спинах жокеев. Им было неудобно бежать, так как они были вынуждены придерживать чужие ноги. Самое унизительное, что Анлил видел, — узда. Поводья. Атрибут настоящего скакуна, но не того, кто находится между двумя видами. Даже потомки кентавров, если бы они дошли до этого времени, не позволили бы подобного, но потомки сатиров…

— Почему они согласились на это? — еле слышно спросил жеребец.

Он слышал смешки и свист. Кто‑то даже сказал, что так даже лучше, чем смотреть на обычных лошадей. Другой ему ответил, что странно, что эти ушастые бегают на двух ногах, а не как положено коням — на четырёх.

Анлилу стало плохо. Перед его глазами всё плыло, а воздуха не хватало. Он с трудом заставил себя подняться на ватные ноги и, шатаясь, покинул стадион.

Жеребец по пути к туалету, чтобы умыться, запнулся о стойку с сувенирами. Он уронил одну из горящих свечей. Она переливалась то чёрным, то тёмно‑синим, или тёмно‑фиолетовым. Её зажигали не один раз, и воск слегка подплавился.

— Прошу прощения, — хрипло выдавил из себя Анлил, поднимая дрожащими руками свечу.

Её свет, который никак не пошатнулся при падении, вспыхнул лиловым цветом.

То ли жеребец потерял сознание, то ли его действительно окутала тьма.

***

— В этих свечах наверняка что‑то было подмешано, как в каком‑то средневековом фильме, где героев усыпляют газом, — подытожил Анлил, выдохнув. — Наверняка нас везут разобрать на органы.

Каэль промолчал. Рассказ нового знакомого был безумным и содержал неизвестные для него слова. А его одежда не соответствовала ни одному известному ему королевству. Он поднялся и прошёл по их темнице. Она только казалась огромной. Фейри не прошёл от своего места и пятидесяти шагов, как вернулся обратно.

— Мне надо обратно, пока меня не потеряли, — продолжил жеребец.

— Вы, похоже, жестоки к себе, раз хотите вновь смотреть на рабство, — хмыкнул Каэль, сбрасывая плащ и расправляя крылья. — Но не скажу, что сам горю желанием торчать здесь. Я должен разобраться с той каргой.

— У вас есть план, мистер… Мистер… — Анлил запнулся, вспомнив, что незнакомец так и не назвал своего имени.

— Есть предположение, — хмыкнул Каэль. — И давайте без имён. Не думаю, что наше знакомство продлится долго.

Он взмахнул крыльями, поднимая потоки воздуха. Пёстрый размытый фон задрожал. Туманная мебель стала чёрным дымом и стремительно заполняла собой всё пространство. Жеребец начал кашлять. Фейри продолжал взмахивать крыльями. Он не был уверен, что они были внутри свечи, но всё происходящее вокруг указывало на это.

— Кха… Кха… Хватит, — попросил Анлил, закрывая рот и нос руками.

Это продолжалось, может, вечность, а может, и несколько секунд, когда всё погрузилось во тьму.

Она расступилась под лучами солнца.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Новые знакомые стояли посреди пышной ярмарки. Смех. Крики торговцев. Буйство красок — после того странного места всё теперь казалось более блёклым.

Гадалки не было. Остались только свеча и записка: «Она выбрала вас».

Каэль сжал листок бумаги, смяв его. Внутри него закипал гнев. Ему было всё равно, что в их сторону с каждым мгновением направлялось всё больше взглядов.

Глава 3 "Откровение пламени"

Анлил оглядывался по сторонам. Низенькие скруглённые дома — то с деревянными, то с соломенными крышами. Люди были одеты то ли в стиле Средневековья, то ли по моде более поздних эпох, но точно до начала двадцатого века. Всюду висели разноцветные флажки и гирлянды из них.

«У них здесь какой‑то тематический фестиваль?» — жеребец хотел спросить своего спутника, но того и след уже простыл. Он судорожно оглядывался по сторонам. Остались только свеча и смятая записка.

Фейри нигде не было, точнее… Каэль, под крики толпы, призывающие схватить крылатого, поднимался всё выше и выше — к облакам.

«Он бросил меня? — мысленно спросил себя Анлил. — Хотя он и не был обязан оставаться со мной. Просто… Этот… Кем бы он ни был, он единственный, кто мог бы мне объяснить, что только что произошло». Он взял свечу. Это был единственный ключ ко всему происходящему.

— Мама, а почему тот дяденька так странно одет? — голос ребёнка заставил его вздрогнуть от неожиданности.

Анлил медленно обернулся, сжимая в руке свечу. В полуметре от него стояла женщина и пятилетний ребёнок. Девочка с большими наивными глазами указывала пальцем на жеребца. Тот вопросительно изогнул бровь. Эти названия были ему не знакомы. Его уши под кепкой слегка подрагивали.

— Извините, не подскажете, что это за место? — спросил он.

Женщина не спешила давать ответ. Она недоверчиво смотрела на незнакомца, прижимая к себе дочь.

— Деревня Дагал. Южные земли королевства Галвидел, — наконец ответила женщина.

Анлил хлопал глазами. Эти названия он слышал впервые. Теория с фестивалем на мгновение вылетела из его головы. Он хотел задать уточняющий вопрос, как что‑то потянуло его вверх. Кепка слетела с его головы, показывая прохожим скрытые под ней лошадиные уши. Свеча под пальцами стала ледяной.

— Мама, это дяденька пука? Или это замаскированный келпи? — последнее, что услышал жеребец, прежде чем подняться всё выше и выше к самым облакам.

Анлил зажмурил глаза. Тело напряглось. В животе всё завязалось узлом. В голове стало пусто.

Свеча продолжала тянуть его по траектории — то вверх, то вниз, то с различными кульбитами.

Жеребцу было страшно. Он хотел отпустить злосчастный кусок воска, но страх упасть и разбиться в лепёшку был сильнее.

Артефакт привёл его в самую чащу леса — к раскидистому дубу. Холод в руке отступил. Посадка пришлась мягкой.

Ноги Анлила подкосились. Он осел на землю. Тело била мелкая дрожь. Лёгкие судорожно хватались за кислород. «Что это, чёрт возьми, за место такое? Может, я всё же сплю?» — спрашивал сам себя жеребец, пытаясь найти логичное объяснение происходящему.

— Как ты сюда попал? — раздался голос фейри откуда‑то сверху. — Сюда ход людям закрыт.

Он слетел с массивной ветки и приземлился перед незваным гостем. Каэль внимательно осматривал его, сразу заметив странную форму ушей незнакомца.

— Так значит, ты тогда не врал. У тебя действительно есть звериные атрибуты, — продолжил он, не дожидаясь ответа на прошлый вопрос. — Это многое теперь объясняет. Из какого ты королевства, пука?

— Я живу не в королевстве. Что это ещё за ерунда? Мы не в Средневековье живём, чтобы страны называть королевствами, — проговорил Анлил. — И не называй меня «пука». Это некультурно.

Он не знал, что это слово означало не газы, а название мифических существ, оборотней.

Каэль снисходительно вздохнул. Он ещё после рассказа незваного гостя понял, что тот явно недалёкий, раз придумывает странные слова и не понимает очевидных.

— Пука — это такие, как ты. Оборотни, что не в состоянии полностью иметь человеческий облик, — всё же решил растолковать ему фейри. — Но ты очень странный пука. Обычно их шерсть и волосы чернее ночи, а у тебя волосы только переливаются чёрным.

«Может, потому что я не оборотень? — хотел было съязвить Анлил, но вовремя прикусил язык. — У меня в роду не было никаких оборотней. Хоть у моего вида нет названия, но он точно берёт своё начало от сатиров. Если бы я унаследовал козлиные черты, то меня бы наверняка ещё и чёртом бы называли».

Вслух он никогда не произнёс бы этого, сколько бы раз разговор ни затрагивал эту тему. Прожив всю жизнь, отличаясь от людей, он был абсолютно беззащитен в споре о своей самоидентификации.

Разве простые слова смогут передать весь спектр реальных ощущений? Даже если они в большинстве случаев не так уж сильно отличаются от людских, лишь в редких аспектах.

— Разве сейчас это важно? — всё же спросил Анлил. — Я не знаю, где нахожусь и что происходит.

Он протянул фейри свечу. На ней остались углубления от пальцев.

— И самое главное — причём тут эта странная свеча? — закончил жеребец.

Каэль не торопился брать свечу в руки, вспоминая недавний опыт. Мало ли что могло произойти на этот раз.

— В самой свече, может, и ничего, а вот к её чарам вполне себе есть вопросы, — задумчиво произнёс фейри. — Её бы расплавить и посмотреть на её ядро.

Свеча словно услышала слова. Она стала нагреваться. Анлил выронил её из рук, чтобы не обжечься. Изнутри свечи появилось фиолетовое свечение. Оно завораживало, гипнотизировало случайных знакомых.

Свеча показала, что было скрыто.

Они увидели прекрасную деву. Она сидела в залитом светом зале у ног статуи бога солнца и пряла серебряную нить.

Каэль узнал в этих нежных чертах лица, изумрудных глазах и пышных пшеничных косах ту самую пожилую гадалку. Он хотел сказать об этом, но из его горла вырвался только хрип.

Анлил внимательно смотрел на представший перед глазами прекрасный образ, которому позавидовала бы любая популярная актриса. Это нежное белое платье так напоминало ему цветочные лепестки.

Случайные знакомые видели, как в храм забежала ещё одна девушка. Они не слышали их разговора, но хорошо понимали происходящее перед ними.

Гостья звала гадалку куда‑то. Просила её о чём‑то. Тянула её за руки, отвлекая от работы. Дева качала головой, но всё же уступила гостье. Она спрятала своё рукоделие у ног статуи — под неплотно прилегающей плитой.

Две сестры? А может, это были просто подружки? Они покинули стены храма и лёгкой походкой двинулись в сторону озера.

Внутри Анлила закралось подозрение. Всё было слишком мило и спокойно. Опыт просмотра фильмов ужасов разного качества подсказывал ему, что если какой‑то предмет показывает прошлое и оно начинается безобидно, то скоро должно произойти что‑то плохое.

Он не ошибся.

Весь берег был усыпан прекрасными ракушками и жемчужинами. Глаза двух подруг засветились. Они бросились собирать драгоценности, складывая находки в чуть приподнятые юбки, чтобы образовался кармашек. Похоже, в их землях найти нечто подобное — настоящее чудо.

Каэль усмехнулся, вспоминая, как его названная сестра со своими подружками вела себя точно так же, когда собирались по ягоды.

Раздалось лошадиное ржание. Гадалка не придала этому большого значения, разглядывая причудливые формы и цвета раковин. Девушка же, наоборот, остановилась и посмотрела по сторонам. Её голубые глаза заметили у самой воды серую лошадь. Её взгляд заворожённо остановился на грациозном создании, что неторопливой рысью ступала по кромке воды. Взгляд девушки не цеплялся за мутные глаза животного и за водоросли с тиной на его гриве и хвосте.

Анлил сжал руки в кулаки. Его предчувствие подтверждалось с каждым мгновением. Ему хотелось крикнуть, предостеречь незнакомку, но он понимал, что это так же глупо, как критиковать поступки героев из фильмов.

Девушка отпустила свою юбку. Все жемчужины и ракушки упали во влажный песок. Неизвестная сила тянула её к коню. Ей хотелось оседлать его.

Каэль вздрогнул. Он начал понимать, что сейчас произойдёт. Этот конь не был обычным животным — это был келпи. Фейри вновь собирался что‑то сказать, но с его губ по‑прежнему срывался только хрип.

Гадалка заметила отсутствие подруги. Она удивлённо звала её по имени, поднимаясь на ноги. Дева увидела подругу, а ещё она увидела коня. Она бросила своё добро и побежала к ним, но было поздно.

Девушка забралась на спину коня. Её лицо исказилось болью. Руки и ноги приросли к шее и боку животного. Красные струйки крови стекали по ним.

Келпи встал на дыбы. Его ржание перестало походить на лошадиное. Он помчался в воду — всё глубже и глубже, пока не исчез вместе со своей жертвой.

Гадалка упала на колени. По её щекам текли слёзы. Она видела, как в водной глади разрасталось кровавое пятно.

Девушки больше не было.

Каэль и Анлил вздохнули одновременно. Они уже догадывались, что будет дальше и почему свеча им показывает всё это.

Гадалка вернулась в храм. Она просила помощи у жрецов и заходящих друидов. Никто не мог ей помочь. После встречи с келпи никто не возвращался.

Деву трясло от злобы. Она вернулась в свой скруглённый дом с соломенной крышей и что‑то стала искать в книгах. Раз её божество не хочет ей помочь, то в таком случае гадалка обратится к другому — и неважно, какие у него будут намерения.

Анлил закатил глаза, считая её поступок глупостью.

Дева провела ритуал ночью. Белую свечу она опустила в экстракт цветов, зажгла её и поднесла к языку пламени портрет подруги. Огонь его медленно пожирал. Губы гадалки что‑то шептали.

Каэль стукнул себя по лбу. Он узнал, что это за ритуал, и знал цену, которую надо за него заплатить.

Красота девы таяла на глазах. Волосы поседели и стали тонкими. Взгляд стал мутным. Лицо покрылось морщинами.

Когда портрет полностью сгорел, пожилая женщина затушила свечу своей кровью.

Комната погрузилась во тьму. А вместе с тьмой закончилось и видение.

— Что это было? — спросил Анлил, пытаясь переварить увиденное. — Зачем она нам это показала?

— Похоже, в тебе душа той девушки, — хмыкнул Каэль, поднимая свечу и общаясь к ней. — Но это действительно ничего не проясняет.

Глава 4 "Что это было?"

Солнце сегодня светит ярко. Тепло. Это очень хорошо! Бесполезные двуногие пойдут купаться! Чем больше их будет у моего дома, тем больше еды для моей семьи!

Что за звук? Шаги? Кто‑то идёт? Какая удача — не надо ждать добычу до самого заката! Может, эти бесполезные двуногие не такие уж и бесполезные? Голоса? Несколько голосов? Надо было взять с собой детёнышей, чтобы они учились охотиться.

Я поплыл к поверхности, но не вынырнул. Мне хотелось знать, насколько крупные особи — или это вовсе были детёныши.

Это самки! Их мясо такое же нежное, как и у их детёнышей! Какая удача!

Теперь главное — не торопиться, чтобы не спугнуть. Тело напрягается, готовясь к нападению. Стоит одной из самок зайти в мой дом, как я её схвачу за ногу. Она не успеет издать и звука на своём странном языке!

Что? Почему самки не заходят в воду? Почему они сунули верхние лапы в мой дом? Почему они двухцветные — серые и белые? Самки чем‑то больны? Они хотят пить? Значит, надо действовать быстро. Их надо прогнать, пока они не заразили воду!

Отталкиваясь от воды задними лапами, я не всплываю. Лапы самок начали светиться серым светом. Так ярко… Словно солнце спустилось в мой дом. Интересно, оно вкусное? Лапы сами несут меня к нему. Зачем мне эти больные самки, если можно съесть солнце?

Тепло. Солнце меня обнимает. Оно вытаскивает меня на сушу. Тут ещё одно солнце! Должно быть, у него тоже есть свой детёныш… Самки крылатых…

Самки крылатые?! Это не бесполезные двуногие! Это враги для всех добхар‑ку!

Я вырываюсь. Моё вытянутое мокрое туловище извивается в их верхних лапах. Воздуха не хватает. Дышать тяжело. Одна из самок давит мою шею, а вторая держит мой мощный хвост.

Я не дам им отнять меня у моей семьи! Я должен заботиться о своей самке и детёнышах! Я должен нанести удар лапой… Я должен… Я…

Силы покидают меня… Почему? Всё из‑за самок крылатых? Или во всём виноват детёныш солнца? Мои глаза закрываются. Нет, я не должен сейчас спать. Если усну, они унесут меня в свою нору под деревом. Если усну… Если…

***

Свеча молчала, не имея собственного голоса.

— Что значит «душа той девушки»? — не понял Анлил.

— Или это остаточное воспоминание, — поправил сам себя Каэль. — Многие вещи, которые долго хранят при себе люди, могут накапливать воспоминания об этом человеке.

Жеребец ничего не понимал. Он смотрел то на нового знакомого, то на свечу. Ему хотелось уйти из этого странного места, вернуться домой — но Анлил не представлял, как это сделать.

— В Южных королевствах существуют легенды, что в старинных вещах находят свой дом духи, чаще всего злые, — продолжил свой рассказ фейри. — Но чтобы проверить одну из этих теорий, нужно расплавить свечу — как бы ей этого ни хотелось.

Свеча вновь начала нагреваться, протестуя. Она хранила секрет, который не хотела раскрывать.

Каэль сильнее сжал руку. Толстая кожа, похожая на доспех, позволяла ему выдержать жар. Воск, подобно незастывшей глине, деформировался под его пальцами.

— В записке было сказано, что ты выбрала нас, — значит, я имею полное право делать с тобой, что захочу, — с угрозой в голосе напомнил фейри.

— Братец, иди обедать! — раздался голос Гвиневры откуда‑то из‑под корней дуба.

Жеребец вздрогнул. Он удивлённо смотрел на корни дерева, не веря своим ушам, и не обращал внимания на то, как новый знакомый спокойно вскарабкался на дерево. Каэль забрал свечу и оставил Анлила внизу.

— Эй! Куда это ты?! — крикнул он ему вслед, опомнившись.

В ответ — тишина. Фейри поднимался всё выше и выше, пока не скрылся в кроне дуба. Ему было всё равно на жеребца: он видел его первый раз в жизни, и уверенности в том, что то отражение принадлежало ему, не было.

— Ну и ладно, — хмыкнул Анлил. — Может, оно и к лучшему? Не хочу быть каким‑то там избранным и лезть туда, куда не следует.

Он пошёл куда глаза глядят, в надежде встретить случайного спутника и спросить у него дорогу до деревни.

А высоко у самой макушки среди ветвей и листвы Каэль три раза облетел вокруг ствола — и появилась дверь. Он вошёл в неё.

Внутри, несмотря на солнечный свет снаружи, царила приятная сумеречная атмосфера, а в воздухе пахло прохладой. Фейри опустился на деревянный пол и прошёл по узкому коридору до столовой.

Фейри жили под могучими дубами, охраняли и заботились о них, а деревья в благодарность скрывали их дома от любопытных глаз. У каждого была своя скрытая дверь, спрятанная в самом неочевидном месте дуба.

В нос Каэля ударил чудесный запах свежей дичи. Он чувствовал лёгкие нотки водного создания.

— Что это за прекрасный аромат? — спросил фейри, заходя на кухню.

На столе стояли три тарелки с тушёным мясом и овощами. Через один из стульев были перекинуты красные перчатки — излюбленный фейри предмет для приманивания добхар‑ку.

Каэль не обратил внимания на лишние приборы. Он уселся за стол и только хотел отложить свечку и приступить к трапезе, как восковой артефакт резко дёрнул его назад. Свеча подняла его под потолок и стала вертеться по кругу, ища выход, ударяясь о потолок и маленькие окна. Фейри пытался отпустить её, но не мог: воск намертво прилип к его ладони. Каэль нахмурился. Он махнул крыльями, чтобы остановиться, но только уронил со стены картину.

— Прекрати сейчас же! — потребовал фейри.

На шум вышла Гвиневра. Из её рук выпали пиалы с ромашковым чаем. Она не верила своим глазам: где это было видано, чтобы какой‑то предмет мог управлять фейри, а сам фейри ничего не мог с этим сделать?

Каэль взмахнул крыльями ещё раз. Посуда на столе перевернулась. Бульон от блюда растекался по столу и капал на пол.

— Гвиневра, открой чёрный вход! — крикнул названной сестре Каэль.

Фея закивала. Её взгляд заметался. Они редко пользовались чёрным входом, так как он раскрывал их дом. Гвиневра, чуть не поскользнувшись на пролитом чае, подбежала к окну. Она его распахнула и тихо произнесла:

— Шсъц целзихя хидв, жсфтсзлр зцд. Тскесоя тсносрвхяфв хиди шугрлхиоя ргы.

Едва она произнесла последнее слово, как окно исчезло. Появилась нора между корней дерева. Свеча и Каэль вылетели в неё. Проход за ними закрылся.

Гвиневра смотрела ему вслед пару мгновений, после чего, схватив оставленные в столовой вещи, побежала за названным братом через главный вход.

Анлил ничего не подозревал. Он не задумывался о том, что сейчас происходит с той злосчастной свечой, — как вдруг на него налетел фейри. Жеребец с трудом удержался на ногах, выставив руки вперёд.

— Опять ты? — нахмурился Каэль, словно тот был источником проблем, а не свеча.

— Вроде вон какие крылья, а летать не умеешь, — огрызнулся в ответ Анлил, убирая руки с груди фейри и отходя от него на шаг. — Зачем ты вернулся? У тебя же были более важные дела.

Каэлю не понравился тон чужака. Слишком уж странно он себя ведёт: то делает вид, что не знает очевидных вещей, то говорит так, словно происходящее его не касается. Фейри сжал руку со свечой.

И она сломалась…

Земля ушла из‑под ног. Фейри и жеребец провалились во тьму. Они летели вниз — в неизвестность.

Анлил не был верующим, но сейчас он судорожно вспоминал все существующие молитвы. Каэль схватил его под локоть и попытался замедлить их падение.

Взмах. Второй. Третий.

Падение стало замедляться, пока ступни жеребца не коснулись твёрдой поверхности. Вокруг по‑прежнему стояла непроглядная тьма.

— Мы умерли? — с дрожью в голосе спросил Анлил.

— Если бы мы умерли, то перед нами стоял бы ларец с поминальным пирогом, — хмыкнул Каэль, проходя немного вперёд.

Отовсюду и в то же время из ниоткуда на разные лады повторялось:

— Она выбрала вас! Она обманула вас! Вы останетесь здесь навсегда!

Глава 5 "Выбор"

Многоголосый хор не стихал. Он оглушал, мешал думать.

— Лучше бы мы были внутри пламени, — хмыкнул Каэль. — Если выбирать между ослепнуть или оглохнуть, то я выбрал бы первое. Лишь бы не слышать эту какофонию.

Анлил молчал. Он прижимал уши к голове руками, лишь бы хоть немного заглушить этот звук.

Фейри посмотрел на свечу, что разделилась на две части: одна побольше, вторая, с фитилём, поменьше. Намёка на что‑то дополнительное внутри не было. Каэль присел на пол и разложил куски перед собой, думая, что с ними теперь делать. Под рукой у него не было ничего.

— У тебя есть спички? — спросил он у жеребца.

Анлил ничего не успел ответить. В воздухе почувствовалась рябь. Незримые стены задрожали. Голоса сменили свой тон на более торжественный и ликующий:

— Огонь! Огонь поглотит вас! Отдайте себя ему! Вернётся тот, кто должен жить!

Анлил упал на колени. Он сильнее сжимал уши руками. Голоса сводили его с ума. Они были слишком громкими для его слуха. Даже шум на трибунах мог показаться шёпотом по сравнению с этими голосами.

— Прекратите… Прекратите! — крикнул жеребец, упираясь лбом в колени, и зажмурил глаза. — Это слишком громко! Хватит!

Каэль обречённо вздохнул. Ему так хотелось придушить его. Он был бесполезен и явно не собирался вникать в происходящее. Фейри не смог услышать в этом хоре то, что дошло до ушей Анлиля:

— Убей его — и найдёшь подсказки на все свои вопросы.

Жеребец напрягся, резко распахнул глаза.

Ему предложили помощь? Неужели всё с самого начала было так легко?

Анлил с трудом заметил у своих ног чёрный, сливающийся с окружающей тьмой нож. Он дрожащей рукой подобрал его, но сразу же отбросил, как что‑то мерзкое.

Жеребец не сможет этого сделать. Ему не хватило бы сил и уверенности.

— Спички отменяются, — заключил Каэль.

— А мы можем улететь обратно? — спросил Анлил.

Фейри посмотрел вверх, в пустоту, и покачал головой. Он не был уверен, что это возможно — тем более с грузом в виде ещё одного тела.

— Можем же? — с надеждой повторил жеребец.

— Я не знаю, — честно ответил Каэль. — Всё слишком запутано. Как эти голоса связаны с видением? О какой лжи они говорят?

— Один из голосов сказал, что, чтобы получить ответы, надо, чтобы один из них убил другого, — прошептал жеребец, пнув носком кроссовка нож в сторону фейри. — Думаешь, это правда?

Каэль вопросительно изогнул бровь. Он спрятал нож за пазуху и стал думать. Правдивость этих слов вызывала сомнения.

Зачем кому‑то предлагать такую извращённую помощь? Тем более какой‑то гадалки…

Фейри вернул своё внимание к свече. Она потеряла свой чёрный перелив и вернулась к изначальному лиловому.

— Что же мне с тобой делать? — бубнил Каэль. — Если зажигать тебя нельзя, значит, нужно тебя починить.

— В этом уже нет необходимости, — неожиданно раздался женский голос. — Зря вы сломали свечу — теперь мы заперты тут навеки.

Этот голос отличался от остальных. Он был более тонким и спокойным. Этот голос заглушал собой все прочие голоса, хотя сам был тих.

Жеребец и фейри вздрогнули. Они обернулись на голос и увидели силуэт, сотканный из света. Из‑за него нельзя было рассмотреть девушку, но в то же время это свечение совсем не резало глаза.

— Моё имя — Айне, — представилась незнакомка.

Каэль поклонился при упоминании имени богини. Он знал, что просто так никто не смел называть себя именами богов. Анлил, ничего не понимая, хлопал глазами.

— Вас, как и меня, заточила сюда жена Балора, — продолжила Айне. — Ей для этого надо заточить в свече три десятка душ, которые выберет её муж.

— Можно ли отсюда как‑нибудь выбраться? — спросил Анлил, за что получил гневный взгляд от фейри.

«Обращаться так прямо к богине — что за верх невежества?» — пронеслось в мыслях у Каэля.

Айне грустно вздохнула.

— Если бы это было в моих силах, то да, — проговорила она. — Но выход подразумевает, что на место тех, кто покинул эту тюрьму, придут другие. Поэтому я и остаюсь здесь. Я не могу рисковать невинными душами.

Богиня обошла вокруг своих товарищей по несчастью и опустилась перед свечой. Она едва коснулась её пальцами — и части воска срослись вместе.

— Все эти голоса — это души тех, кого поглотило пламя, когда свеча выбрала их, — продолжала пояснять ситуацию Айне, взяв в руки свечу. — Те, что сошли с ума, только и ждут, когда вернётся Балор, надеясь на покой. Но они не понимают, что он просто поглотит их, чтобы стать сильнее. Среди них есть и те, кто искренне хочет помочь тем, кто сломал свечу и попал в эту клетку. Но и тут не всё так просто: кто‑то один должен пожертвовать другим ради своего спасения либо нарисовать сломанной свечой выход — но тогда, как я уже и сказала ранее, надо отдать свече кого‑то другого.

— Выбор без выбора, — тяжело вздохнул Анлил.

Глава 6 "Путеводная нить"

— Враньё! — возразил Каэль и сразу же стал говорить тихо, чтобы своей грубостью не разгневать богиню. — Выбор есть всегда. Не бывает безвыходных ситуаций. Должна быть какая‑то лазейка, которую мы все здесь упускаем.

Айне вздохнула и покачала головой. Она не хотела рушить чужие надежды, но понимала, что безопасного выхода не существует.

— Вы же богиня, — неожиданно осенило Анлила.

Он приблизился, насколько это было возможно, к новой знакомой и взял её за руки. По телу жеребца прошёлся электрический ток, который сменился приятным обволакивающим спокойствием, словно его накрыли тёплым махровым пледом.

Фейри прожигал его взглядом. Ему хотелось вонзить нож в его спину за такую бестактность.

Где это видано, чтобы смертный мог так касаться богини — словно девушки во время первого свидания?

— Вы же можете заглянуть в будущее? — спросил Анлил.

Он не видел тёплой грустной улыбки Айне.

— Мои силы здесь ограничены, но я могу дать вам способ заглянуть в будущее самостоятельно, — проговорила богиня.

Её руки выскользнули из чужой хватки. Она свечой стала рисовать по полу какие‑то линии.

Анлил вопросительно изогнул бровь. Он хотел было спросить, но Каэль ударил его локтем в бок.

— ᛟᚲᛟ ᛒᚢᛞᚢᛞᛇᚷᛟ, — прочитал фейри, когда богиня закончила. — Око будущего. Как нам это использовать?

— Вам нужно в мой храм. Там вы найдёте… — начала Айне.

Договорить она не успела. Анлил выхватил нож из‑за пояса фейри.

— Только один из нас сможет выбраться из этого места, — проговорил он. — Будь мы героями фантастического фильма, которые прошли вместе через многое, то это было бы похоже на акт геройства… Считайте как хотите…

Руки жеребца дрожали. Анлил облизывал губы. Он боялся того, что собирался сделать, боялся смерти. Жеребец зажмурил глаза.

Остриё ножа призраком прошло сквозь живот. Крови не было. Боли тоже. Нож превратился в пепел. Тьма начала вибрировать сильнее, создавая ветер.

Анлил посмотрел на свои руки. Их прах разносил ветер, но он не испытывал страха. Ничего не испытывал.

Неужели такое бывает?

Из праха жеребца появились кованые ворота. Их украшали языки пламени и надпись: «ᛜᛇᚾᚨ».

— Цена, — прошептал Каэль.

Внутри него что‑то сжалось. Он не привязался к жеребцу и так и не узнал его имени, но какое‑то глупое чувство закралось в душу. Фейри посмотрел на богиню.

— Твой друг пожертвовал собой, — вздохнула Айне, не зная всей ситуации между ними. — Так сделай так, чтобы это было не напрасно.

Она коснулась его лба рукой. Каэль ощутил тепло и спокойствие, словно он парил среди облаков и был их частью.

— Иди в мой храм. Там ты найдёшь око. Оно поможет тебе заглянуть в будущее и узнать, как остановить её, — проговорила богиня, прежде чем подтолкнуть фейри к воротам.

Каэль не стал задавать лишних вопросов. Он поклонился богине и ушёл в ворота. Тьма вновь окутала его, но чем дальше фейри шёл, тем отчётливее он видел ступени, ведущие наверх. Шаг за шагом он поднимался вверх.

Шаг за шагом…

Свет становился всё ярче, пока полностью не вытеснил всю тьму.

Каэль оказался на той самой поляне, где провалился. Свечи больше не было. Он осмотрелся, задумавшись. У Айне было множество храмов во всём королевстве.

Какой же ему нужен?

Каэль расправил крылья и взлетел. Он поднялся над макушками деревьев. Фейри летел в сторону ближайшего храма.

Но до него он так и не долетел.

Некая сила остановила его.

Каэль заметил, как от него исходит странное красноватое свечение. Оно нитью вело его за собой в противоположном направлении.

Дар богини.

Фейри, не задумываясь, последовал за путеводной нитью, что указала ему путь к храму на самой окраине королевства. Едва он приземлился, как раздался старческий голос:

— Неужели я дожил до этого дня. Приветствую тебя, избранник богини.

Из храма вышел низенький, подслеповатый на один глаз старичок. Его лицо было в таких глубоких морщинах, что глаз практически не было видно. Он опирался на старый бумажный зонт, как на трость.

— Как вы поняли? — только и смог спросить Каэль.

— Я видел только один раз таких, как ты, — проговорил старик, приглашая гостя пройти к маленькому домишку за храмом. — Я был тогда ещё совсем мальчишкой, когда прекрасная богиня протянула мою нить к этому храму.

Он споткнулся об камень. Фейри одним рывком приблизился к нему и взял под руку, предотвращая падение.

— Спасибо тебе. Мои ноги уже не те, что раньше, — поблагодарил смотритель храма.

Домишко состоял из двух комнат, разделённых лишь одной деревянной ширмой. Каэлю пришлось прижать свои крылья вдоль тела, чтобы ненароком ни за что не зацепиться. Старик усадил гостя на единственный табурет и плеснул в неровную деревянную миску две хорошие поварешки супа с лапшой и курицей.

Каэль наклонил голову набок. Он любил супы, но этот был каким‑то странным.

— Вы родом не из Галвидела? — спросил фейри, после чего помотал головой и переспросил. — То есть вы тоже видите это свечение?

Старик кивнул на оба вопроса.

Глава 7 "Смотритель храма"

— Мой дом теперь здесь, — грустно вздохнул старик, поставив перед гостем суп. — Другого у меня не может быть. На всё воля богов. И раз прекраснейшая Айне выбрала меня, то прошлого дома для меня больше не существует.

Челюсть фейри отвисла. Он не знал, что такое бывает — что кто‑то мог отказаться от родного дома ради предназначения.

— Нельзя так говорить, — пробубнил Каэль, с подозрением пробуя суп.

Горячий бульон оказался пресным, курица — жёсткой, а картошка — чересчур мягкой. Фейри с трудом заставил себя проглотить первую ложку угощения. Он деликатно отложил прибор и отодвинул миску, чтобы сильно не оскорбить хозяина домишки.

— Человек действительно может жить в разных местах света на протяжении всей жизни, — продолжил Каэль. — Но настоящий дом — один, там, где он был рождён. И это касается не только людей, но и таких, как я.

— Да, фейри зависят от могучих деревьев, — покачал головой старик, словно говорил с несмышлёным ребёнком. — Как проживёшь пару лет у храма, так поймёшь, что дом не определяется рождением, а предназначением.

Фейри оскорбили эти слова. Тон старика показался ему слишком пренебрежительным. Каэль упёрся руками в стол, стукнув громче, чем того следовало. Стол жалобно скрипнул.

— Я здесь не ради светских бесед и философских размышлений, — проговорил Каэль. — Мне нужно увидеть око…

— Нет, — прервал его старик.

— Что? — фейри сделал вид, что ничего не услышал.

— ᛟᚲᛟ ᛒᚢᛞᚢᛞᛇᚷᛟ — это последнее, что осталось от богини. Пусть ты такой же её избранник, как и я, но… — покачал головой старик, посмотрев в единственное окно. — Знаешь ли, я не настолько тебе доверяю, в конце концов…

— Я вашего позволения и не спрашивал! — перебил его Каэль.

Он поднялся с табуретки и покинул дом смотрителя храма. Старик кричал ему, чтобы он остановился, хотел пойти за ним, но был слишком стар. Его ноги не могли передвигаться так же резво, как несколько лет назад.

Фейри распахнул тяжёлые двери храма и прошёл внутрь. В воздухе витал аромат цветов. Ландыши были любимыми цветами Айне. Всё подножие её статуи было усыпано ими.

Каэль обошёл всё изваяние вокруг, облетел его — от подола каменной юбки до покрытой вуалью головы. Он искал всё, что могло напоминать око. Единственное, за что цеплялся его взгляд, — каменный ландыш в руках изваяния.

— Может, это оно и есть? — спросил сам себя фейри, зависнув в воздухе перед цветком.

Айне напрямую не говорила, как оно работает, но не стала бы она просто так писать то, что можно сказать словами.

Каэль кончиком пальца выводил на камне руны — в точности, как это делала богиня. Но ничего не произошло, едва он довёл последний знак.

— Неужели не то? Да быть такого не может! Я, наверное, где‑то допустил ошибку, — судорожно соображал фейри.

Он выводил руны раз за разом, оставляя на камне едва заметные полосы от когтей. Но ничего не происходило.

Око никак не проявило себя.

Каэль спустился к ногам статуи и присел среди цветов, схватившись за голову.

— Что мне делать? Этот дурак пожертвовал собой, чтобы я выбрался. Богиня привела меня сюда, — бурчал он. — Неужели всё напрасно? Неужели я подвёл их?

Старик, подковыляв к храму, всё слышал. Сперва он принял гостя за заблудшую душу, которую Айне направила в храм за исправлением, — но, слыша его боль и панику, понял, как заблуждался.

— Ещё не всё потеряно, — проговорил смотритель храма. — Моё доверие к тебе не изменилось, но я позволю тебе заглянуть в око, если пройдёшь небольшое испытание.

Каэль посмотрел на старика недовольным взглядом. У него не было на это времени, но в то же время без его помощи он не сможет выполнить свою цель.

— Что я должен сделать? — спросил фейри, поднявшись.

Глава 8 "Наказание за спешку"

— Для начала ты должен назвать своё имя… — начал старик.

Внутри Каэля всё завязалось узлом. В его ушах зазвенело, а в глазах на мгновение потемнело. Он сел обратно, чтобы не упасть.

— Моё… имя? — с трудом выдавил из себя фейри. — Это, должно быть… шутка?

Смотритель храма отрицательно покачал головой:

— Я абсолютно серьёзно. Без имени…

— Вы хотите подчинить меня себе! — крикнул Каэль. — Только это вам, людям, и нужно!

Старик обречённо вздохнул. Он слышал, что фейри яростно стерегут свои имена от многих, но не представлял, что это может быть правдой.

— Можешь тогда выбрать себе другое, но имя должно быть обязательно. Без него никак.

Каэль несколько раз глубоко вздохнул, приходя в норму. Перед глазами всё по‑прежнему плыло.

— В таком случае — Суфан, — прохрипел Каэль. — Можете звать меня так.

Старик посмотрел на цветы ландышей. Его губы тронула улыбка.

— Очень милое имя ты себе выбрал, Суфан. А меня ты можешь звать… — начал старик, но, увидев, как фейри закрывает уши, чтобы не слышать чужого имени, вздохнул. Он тоже решил придумать себе новое, посмотрев на свой старый зонт, чтобы быть с гостем в одинаковых условиях. — Скайлен. Да, именно так можешь меня называть.

Каэль, а если точнее, то теперь уже Суфан, медленно кивнул. Фальшивые имена его немного успокоили.

— Так что за испытание я должен пройти, мистер Скайлен? — спросил он, скрестив руки на груди.

— Испытание на чистоту помыслов, — величественно произнёс хранитель храма. — Если ты пройдёшь его, то око само явится перед тобой.

Он стал писать кончиком зонта руны:

«ᛞᚢᛞᚨ ᚹ ᛒᚢᛏᛁᛚᚲᛇ.

ᛒᚢᛏᛁᛚᚲᚨ ᚹ ᛗᛟᚱᛇ.

ᛗᛟᚱᛇ, ᚾᛇ ᛗᛟᚱᛇ. ᛊᚢᚺᛟᛇ ᛟᚾᛟ.

ᛞᚢᛞᚨ, ᚾᛇ ᛞᚢᛞᚨ. ᚾᛇ ᚱᛟᛖᛞᛇᚾᚨ ᛟᚾᚨ.

ᛟᚷᛟᚾ ᛚᛁᛞ ᚱᚨᛊᛊᚢᛞᛁᛏ ᚲᛏᛟ ᛈᚱᚨᚹ».

— Загадка? — не понял Каэль‑Суфан. — Испытание на чистоту помыслов — обычная загадка?

— Это не просто загадка. Ты должен найти этот предмет, о котором идёт речь, — пояснил Скайлен. — Можешь не торопиться. Хорошенько всё обдумай.

Он поковылял вглубь храма, чтобы вернуться к своим обязанностям и дать гостю обдумать увиденное.

— Море, не море… Душа, не душа… Сухое море… Нерождённая душа… — бурчал себе под нос фейри. — Что‑то тут не так.

Он посмотрел туда, куда ушёл старик, и задумался ещё больше. Ответ был довольно прост, но на его разгадку обычно уходили месяцы — и она была довольно рискованной.

Гомункул. Разве тут возможен другой вариант?

Единственный верный ответ на загадку:

Душа в бутылке.

Бутылка в море.

Море, не море. Сухое оно.

Душа, не душа. Не рождена она.

Огонь лишь рассудит, кто прав.

— Если этот старик хочет проверить, готов ли я перейти черту, чтобы доказать свои намерения, то так тому и быть, — убеждал самого себя фейри. — Я должен это сделать. Я не могу подвести доверие богини.

Его тело всё ещё била мелкая дрожь, но он заставил себя подняться и в спешке покинуть храм.

Скайлен посмотрел ему вслед, не подозревая, насколько Каэль‑Суфан был далёк от настоящего, правильного ответа.

Фейри знал, что для создания гомункула нужен месяц кропотливой работы и список из двенадцати ингредиентов. У него не было столько времени, а ближайший магический рынок находился через границу. Каэль‑Суфан мог бы полететь домой или в столицу, но не мог рисковать драгоценными минутами.

Он пересёк границу, поднявшись в небо.

Королева Галвидела и Кейнт находились в дружеских отношениях множество столетий: торговля, обмен знаниями, помощь во время трудных времён, общие праздники. Люди держались за этот союз, но мифическая сторона двух королевств…

— Проваливай, галвиделская моль‑переросток! — басовитым голосом кричала маленькая, размером с ладонь, похожая на куколку безкрылая фея. — Я ничего тебе не продам!

Магический рынок Кейнта сильно отличался от того, что в Галвиделе. Он был меньше. Палатки торговцев располагались вплотную друг к другу. Покупателей практически не было. Лишь толстые звери‑фамильяры лениво, по хозяйски, обхаживали рынок каждые полчаса.

Каэль‑Суфан и глазом не повёл на отказ продавца. Он не был из тех, кто будет спорить с торговцами. Не хотят заработать деньги и быстрее избавиться от своего товара — их право. Фейри пошёл дальше вдоль рынка. Его взгляд цеплялся за шкуры мифических существ, различные амулеты и склянки с неизвестными жидкостями.

— Тебе помочь, красавчик? — спросил ласковый женский голос, стоило ему задержать взгляд на одном из прилавков больше, чем нужно.

Каэль‑Суфан посмотрел на прекрасную деву. Он сразу понял, что перед ним сида — эльфийка. Это было легко понять по резным ушам, напоминающим крылья, тонким рогам лани, похожим на венец, и полностью голубым глазам без склеры и зрачков.

— Что тебя привело сюда, чужак? — спросила она, поправляя на прилавке свои ловцы снов. — Неужели в Галвиделе перевелись все мастера?

— Время не на моей стороне, — проговорил фейри. — Мне нужны: мандрагора, яйцо василиска, пепел без примесей из церковной свечи, золотая игла…

Он неторопливо диктовал все двенадцать ингредиентов для создания гомункула. Сида внимательно слушала и кивала.

— Думаю, я могу тебе помочь, но это будет стоить тебе недешево, — проговорила она, нырнув под прилавок. — Ты же выполнишь одну просьбу в полнолуние?

Каэль‑Суфан хотел возразить, хотел сказать, что полнолуние через два дня и при всём желании он не успеет прийти ей на помощь, но вместо этого прикусил язык. Ему нужны были эти компоненты.

— Договорились, — проговорил фейри, увидев перед собой приличного размера кулёк. Он протянул руку сиде, чтобы закрепить их уговор. — Через два дня я, Суфан, буду ждать тебя на этом месте и отдам свой долг.

— Я, Туилиоп, буду ждать тебя на этом самом месте через два дня и возьму с тебя плату за оказанную помощь, — сида пожала руку покупателю, назвав ненастоящее имя.

Вспышка света. Ладони обдало холодом. Фейри и сида разомкнули их. У каждого на запястье появился узор: пояс из звёзд и луна посередине.

— Надеюсь, ты умеешь держать слово, чудак, — проговорила Туилиоп.

— Если не сдержу, то почувствую на себе не только женский гнев, но и наказание богов, — произнёс на прощание Каэль‑Суфан.

Он подхватил кулёк и улетел обратно к храму.

Скайлен всё ещё работал. Он не видел, что фейри вернулся и как тот закрылся в его домишке.

Каэль‑Суфан расположился за столом, расставив покупки. Он взял золотую иглу и сделал несколько дырочек в яйце, чтобы получилась крышечка. Фейри не читал заклинания и не отмерял нужное количество компонентов. Практически всё, кроме двух ингредиентов, утонуло в вязком желтке и склизком белке. Каэль нашёл в доме смотрителя черпак и хорошенько перемешал свой «суп».

— Осталось только нагреть, — прошептал он. — Надеюсь, у меня всё получится. Это мой единственный шанс.

Алхимики — люди осторожные. Они добавляли все двенадцать ингредиентов на протяжении месяца, боясь ошибок, которые стоили им жизни.

Фейри же не обычный человек и мог себе позволить рискнуть — изменить формулу, лишь чтобы ускорить результат. Он взял яйцо, иглу и огниво и пошёл в храм.

Ландыши уже не лежали у статуи богини. Они были аккуратно разложены по полу, чтобы получилась форма ока.

— Так вот как оно выглядит, — хмыкнул Каэль‑Суфан.

Он разместил яйцо посередине, устойчиво вогнав его в цветы. Фейри проколол иглой свой палец и стал выводить на скорлупе «ᛟᚲᛟ ᛒᚢᛞᛇᚷᛟ». Доведя до последнего символа, он поджёг с помощью огнива ландыши и бросил их в яйцо. Следом вновь пошла его кровь. Каэль‑Суфан вновь проколол свой палец и бросил иглу следом за огнивом.

— Суфан? — раздался удивлённый голос смотрителя храма. — Ты уже нашёл разгадку?

— Да, — кивнул фейри, смотря, как субстанция стремительно начинает бурлить и как в неё капает кровь. — Ответ на словах прост, но в исполнении… Надеюсь, просчёта не случится.

Скайлен подошёл ближе и обомлел. Он выронил из рук зонт.

— Суфан, немедленно прекрати это! — потребовал старик. — Это неправильный ответ! Ты совершаешь богохульство в храме богини!

Каэль‑Суфан его не слушал. Он при всём желании не смог бы это остановить.

Процесс запущен.

Зал храма стремительно заполнил густой чёрный дым. Хранитель храма кашлял и задыхался. Фейри хотел встать и вывести его на свежий воздух, но тело его не слушалось. Он прилип к своему месту, затвердел.

В дыме Каэль‑Суфан увидел будущее.

Земля выжжена. Небо кроваво‑красное. На троне из чёрного камня и мёртвых деревьев восседал великан. Единственный чёрный глаз смотрел на свои владения с гневом.

— Думали, сможете отдать мои владения другому? — от голоса Балора дрожала земля.

Подле его трона, закованная в цепи, как преступник, стояла гадалка. Она смотрела в землю, не вступая в диалог с супругом.

— Все, абсолютно все, кто за эти века забыл обо мне, должны понести наказание, — продолжил Балор.

Острая боль выдернула Каэля‑Суфана из видения. Дым, который несколько мгновений назад заполнял лёгкие, бесследно исчез. В воздухе остался только запах сожжённой травы.

Фейри чувствовал боль в спине и что‑то тёплое и мокрое. Он попытался пошевелить крыльями. Одно двигалось, а второе…

— Прости меня, Суфан, — проговорил старик, держа в одной руке крыло фейри, а во второй — острый кусок камня. — Я должен был тебя остановить. Ты не смог пройти испытание, а я поспешил, открыв тебе подсказку к оку.

Каэль‑Суфан посмотрел на яйцо. Скорлупа была пустой. Странный чёрный склизкий след тянулся к противоположному от него углу.

— То, что ты увидел… — продолжил Скайлен. — Это один из самых худших вариантов будущего…

— Мне хватит и этого, — проговорил фейри. Он нервно сжимал руки в кулаки, чтобы скрыть боль и разочарование. — Я должен был увидеть способ остановить ту каргу. Теперь‑то я точно знаю, как мне нужно поступить.

Он хотел в это верить. Ему хотелось забить голову хоть чем‑то, чтобы не думать, что с этого дня он навсегда стал изгоем для фейри, что потерял часть себя.

Глава 9 "Слова победы"

— Мне нужно найти ту женщину, — проговорил Каэль-Суфан. — Не знаю, как, но мне надо это сделать.

Он медленно поднялся. Тело ещё было слабым. Боль немного притупилась, но спина не чувствовалась. Фейри пошёл по склизкому следу.

В самом углу сжалось существо. Было трудно разобрать, кто это. Оно полностью состояло из птичьих перьев и крыльев бабочки.

— Несчастное создание, — проговорил старик. — Его нужно избавить от страдания. Этот мир не примет плод поспешных ошибок.

Фейри ничего не ответил. Он проигнорировал его слова, погладив существо. Его мысли были заняты не судьбой своего творения. Ему нужно было найти способ найти гадалку и как можно скорее. Гомункул издавал странные звуки, отдалённо похожие на урчание.

— Могу я попросить о последней просьбе? — спросил Каэль-Суфан, обернувшись к смотрителю храма, который принёс белые льняные повязки для раны гостя. — Не знаете ли вы, как мне быстро добраться до другого конца королевства?

Скайлен тяжело вздохнул, подходя вплотную к нему и начиная перевязывать его рану.

— Снова спешишь? — спросил он. — Неужели тебе мало того, что ты уже по спешке совершил?

— На этот раз ошибки не будет, — заверил Каэль-Суфан, стиснув зубы. — Я провалил ваше испытание, но помогите мне вернуть Айне.

Старик вновь тяжело вздохнул, затягивая тугой узел. Он не мог бросить его сейчас, чувствуя вину за свой поступок.

Фейри взял в руки своё творение и слегка встряхнул. То издало что-то похожее на писк. Оно по-прежнему напоминало смесь перьев и крыльев бабочки.

— С его судьбой я займусь позже. Сейчас есть дела поважнее, — заключил Каэль-Суфан, усаживая гомункула обратно.

— Я помогу тебе, но при условии, что ты больше никогда в жизни не переступишь порог ни одного храма богини Айне, — произнёс старик.

— Хорошо, — кивнул фейри.

Скайлен отвёл фейри обратно в свой домишко. Он отодвинул одну из досок в полу и достал свёрток. Это был гладкий камень, похожий на янтарь, размером с ладонь.

— У вас есть очажный камень? — удивился Каэль-Суфан, беря в руки находку. Ответа он дожидаться не стал. — Большое спасибо! Я вам обязательно его верну!

Фейри растерянно смотрел на камень, представляя образ гадалки и её дом из фальшивого видения. Он положил его в печь. Вспыхнуло пламя, открывая за собой окно в чужой дом.

— Надеюсь, прощаться не придётся, — проговорил Каэль-Суфан, ступая в огонь.

Он чувствовал себя так, словно его с ног до головы облили горючей смесью, которую вот-вот хотят поджечь.

Фейри оказался в тёмном, затхлом доме. Воздух был тяжёлым. Свечи делали обстановку траурной.

— Всё же выбрался, — раздался из глубины комнаты голос гадалки. — Зачем ты пришёл? Убить меня? Глупо.

— Я здесь, чтобы сказать, какую большую ошибку ты хочешь совершить, — уверенно произнёс фейри, идя на голос.

В старом кресле со спицами в руках сидела пожилая женщина. Она не смотрела на незваного гостя.

— Ну, говори, но знай: если солжёшь, лишишься языка, — пригрозила гадалка.

Фейри закатил глаза. Он не смог бы соврать при всём желании. Эта угроза была лишь напоминанием для него.

— Я видел будущее, — начал Каэль-Суфан. — Если ты вернёшь своего мужа к жизни, то навеки закуёшь себя в скандалы.

Руки гадалки замерли. Она подняла на него пристальный взгляд.

— Ложь, — прошипела старуха. — Ты лжёшь мне.

Фейри решительно смотрел ей в глаза. Ему нечем было подтвердить свои слова.

— Фейри не лгут, — проговорил он. — Я видел этот вариант будущего своими глазами. Вы можете мне не верить, но сможете ли вы потом принять последствия своей ошибки. Вы погубили уже столько душ и погубите ещё и себя.

Гадалка молчала. Решительность в глазах фейри обезоруживала. Она видела в них, что он говорит правду.

— Ты хочешь, чтобы я забыла его? — спросила пожилая женщина.

— Нет, не забыла, а отпустила его, — поправил её Каэль-Суфан. — Помни о нём, но не пытайся его вернуть. Не думаю, что он вернётся тем самым богом, которого ты полюбила.

Гадалка поджала губы. Она знала, что рано или поздно найдётся тот, кто решит её остановить, но не ожидала, что она сама сдастся без боя.

Пожилая женщина встала с кресла и достала из шкафа деревянную шкатулку. Ничего не говоря, она вышла в сад. Фейри последовал за ней.

За домом под раскидистым деревом стоял могильный камень.

— Он будет зол, когда узнает, что я довела дело до конца. Что я попыталась его вернуть, — произнесла гадалка.

— Но в глубине своего естества он будет благодарен, — проговорил фейри, положив руку ей на плечо.

Он помог ей слегка разрыть могилу. Пожилая женщина открыла шкатулку и высыпала в яму всё содержимое: пепел, порошок, пахнущий кровью, и свечи.

— Души обретут покой, — пообещала она, нежно зарывая могилу. — ᛞᚢᛞᛁ ᛟᛒᚱᛇᛏᚢᛏ ᛈᛟᚲᛟᛃ.

Каэль-Суфан лишь кивнул, не до конца понимая, что должно произойти. Сейчас он мог только попрощаться с ней и вернуться к смотрителю храма через ещё открытое окно в печи.

Глава 10 "Конец... Или?"

Едва фейри ступил на деревянный пол, как окно открылось.

— Получилось? — спросил он в один голос со стариком.

Никто из них не знал, что должно было произойти. Они вышли из дома и пошли в сторону храма. Каэль-Суфан как и обещал остановился у порога, но этого было достаточно, чтобы увидеть, что сгоревшие цветы вновь распустились, прорастая из каменного пола. Среди цветов прыгало существо, поедая бутоны цветов и оставляя стебли.

— Богиня... — только и смог произнести Скайлен.

— Да, — кивнул фейри. — Айне вернулась.

Он приманил к себе гомункула и взял его на руки.

— Братец! — неожиданно раздался голос Гвиневры.

Она, держа в руках веретено, приземлилась перед названным братом. Увидев, в каком он состоянии и кого держит в руках, фея выронила путеводный предмет.

— Нет... Только не говори... Ты же не сделал... — пыталась она подобрать слова.

— Все верно. Я нарушил закон, — кивнул Каэль-Суфан. — Я больше не могу быть твоим братом и вернуться с тобой домой. Мне больше нет места в нашем лесу.

Гвиневра попятилась назад. В её глазах заблестели слёзы. Она знала Каэля столько, сколько себя помнила. И теперь в один миг он стал для неё чужим.

— Суфан, кто это там с тобой? — спросил смотритель храма, вглядываясь из священного места.

Каэль-Суфан задумался. Он не мог больше назвать Гвиневру своей сестрой. Не мог обращаться к ней как к равной себе.

— Не переживайте, — наконец произнёс фейри, погладив фею по щеке и смахивая её слёзы. — Самая лучшая девушка, которую я когда-то встречал и с которой делил родной дуб, пришла за мной. Но, к сожалению, мне с ней придётся попрощаться.

— Не говори так! — возразила Гвиневра. — Мы восстановим твоё крыло! Найдём способ!

Каэль-Суфан тяжело вздохнул. Он прислонился своим лбом к её.

— Мне очень жаль, — прошептал фейри. — Возвращайся домой и живи счастливо.

Гвиневра резко отпрянула. Она взмыла вверх и летела прочь. Не домой. Ей надо было побыть одной. Переварить новую действительность.

Фейри грустно вздохнул и посмотрел на старика.

— Нам тоже пора идти, — проговорил он и, поразмыслив пару минут, добавил: — Каэль.

Скрывать имя больше не имело смысла. Безкрылый фейри имел такую же цену, как деревянная монета. Использовать в своих целях можно, но бессмысленно.

— Суфан тебе идёт больше, — проговорил старик. — Мерлин. И ты можешь остаться в моём доме на какое-то время, при условии, что в храм не зайдёшь.

— Мерлин? Странное имя для человека, — усмехнулся Каэль-Суфан, поглаживая гомункула. — И большое спасибо за кров. Мы не останемся надолго. Пока не определюсь, куда нам держать путь дальше.

Старик лишь кивнул, возвращаясь к своим делам.

Фейри пошёл к ближайшей реке, чтобы искупать своё создание.

Широкая река разделяла два королевства. Но её нельзя было легко переплыть за несколько часов.

Каэль-Суфан опустил гомункула у самой воды. Тот стал радостно плюхаться и пить воду, вызывая у своего создателя смешок. Фейри поднял взгляд на противоположный берег. Среди одинаковых зелёных листьев затесалась одна с нежно-розовыми и белыми лепестками. Ветер срывал их и тянул по водной глади.

Фейри показалось, что увидел под деревом знакомую фигуру сиды.

— Через два дня... — прошептал он, опустив взгляд на своё отражение: на перепачканное кровью, сажей и землёй лицо; на торчащие небрежно в разные стороны усики. Каэль-Суфан набрал полные ладони воды и умылся. — Даже жалко, что это приключение закончилось даже слишком быстро. Но, может, её просьба даст мне двигаться дальше.

Он прижал единственное крыло как можно ближе к телу. Ему не хотелось думать, что милая торговка захочет разорвать сделку, завидев его теперь уже калекой.

Гомункул плюнул струю воды в лицо своему создателю.

— Ах ты, мелочь! — усмехнулся фейри и, нагоняя хмуро, попытался его поймать.

Существо издавало мурчание и убегало от своего создателя.

А фигура сиды так и стала на противоположном берегу, наблюдая за этими играми. На её губах была ласковая улыбка.