Феррумгард.Королевство Гордыни

Глава 1 Тайна за стенами Феррумгарда

Зима выдалась суровой. Северный ветер с воем пробирался сквозь бойницы Феррумгарда, заметая снегом узкие дворы и каменные башни. Даже в королевских покоях не было спасения от холода. Однако Адриан давно перестал замечать его: после смерти супруги он словно утратил способность чувствовать что-либо, кроме пустоты. Король часами сидел у погасшего камина, не отвечая на вопросы придворных и избегая королевских советов. Смерть любимой жены отняла у него не только счастье, но и желание заниматься делами государства. Казалось, вместе с ней из замка ушла сама жизнь. По Феррумгарду уже ползли тревожные слухи. Одни говорили, что королевский род настигло древнее проклятие, другие шептались о дурном предзнаменовании. Даже старые часы на башне, уверяли слуги, однажды остановились без всякой причины. Суеверные люди видели в этом знак того, что над королевством нависла беда. Единственным человеком, способным ненадолго отвлечь Адриана от мрачных мыслей, оставался его семилетний сын Кайден. В серых глазах мальчика жила та же искра жизни, которой король так отчаянно пытался удержаться после утраты. Иногда, глядя на сына, Адриан замечал знакомую улыбку покойной супруги и на мгновение забывал о собственном горе. Именно ради Кайдена лорды предложили государю покинуть холодные земли и отправиться в Солнечную Долину. Они надеялись, что перемена обстановки поможет ему прийти в себя и вернуться к обязанностям правителя. Адриан долго не отвечал на предложение. Ему не хотелось покидать замок, где прошло столько счастливых лет, но в конце концов он согласился Приказав оседлать коней, король взял с собой сына и небольшую свиту. Через несколько дней пути суровые земли Феррумгарда остались позади. Солнечная Долина встретила путников ласковым солнцем, ароматом полевых цветов и свежей выпечки. После мрачных замковых стен местные улочки казались удивительно живыми. На площади торговцы расхваливали свой товар, ремесленники выставляли изделия ручной работы, а дети носились между прилавками, звонко смеясь и не обращая внимания на прохожих. Кайден с любопытством оглядывался по сторонам. Впервые за долгое время он выглядел по-настоящему оживлённым.

Увидев небольшую сцену кукольного театра, мальчик потянул отца за рукав.

— Отец, можно я посмотрю представление?

Адриан проследил за его взглядом. На деревянном помосте уже появились первые куклы, а вокруг сцены собралась толпа детей.

— Конечно. Только не отходи далеко и оставайся со стражником.

Кайден радостно кивнул и поспешил к представлению. Король же направился к шатрам целителей, где надеялся найти средство от мучивших его головных болей.

Внутри лечебницы пахло сушёными травами и горячими настоями. Несколько человек ожидали своей очереди, кто-то тихо стонал от боли, а целители переходили от одного больного к другому, стараясь никого не оставлять без помощи. Именно там Адриан впервые увидел Вивиану. Пепельно-русые волосы девушки были собраны в простую косу, а глаза напоминали морскую воду в ясный день. В её движениях чувствовались спокойствие и уверенность человека, привыкшего иметь дело с чужими страданиями. Она не обращала внимания на суету вокруг и сосредоточенно перевязывала руку пожилому мужчине. Рядом работала другая целительница. Она была похожа на Вивиану, хотя её черты казались резче, а взгляд — настороженнее. «Сёстры», — решил Адриан. Он встал в очередь и терпеливо ждал, наблюдая за работой девушек. Лишь спустя час подошла его очередь.

— Что вас беспокоит? — спросила Вивиана, подняв голову.

— Меня мучают сильные головные боли. Они начались после смерти моей жены. Дворцовые лекари перепробовали множество средств, но ничего не помогло.

Девушка внимательно посмотрела на него, словно пыталась понять, действительно ли дело ограничивается одной лишь болью.

— Я приготовлю вам отвар. Он должен облегчить ваше состояние.

Она отошла к небольшому столику, где стояли глиняные сосуды с сушёными растениями, и вскоре вернулась с чашей, от которой поднимался ароматный пар.

— Выпейте всё до дна.

Адриан с подозрением посмотрел на содержимое.

— Что в составе?

— Мелисса, ромашка и душистая лилия.

Король помедлил. Дворцовые лекари всегда подробно объясняли ему действие каждого лекарства, а здесь ему предлагали просто довериться незнакомой девушке. И всё же он слишком устал от бесконечной боли, чтобы отказываться от очередной попытки. Он сделал несколько глотков, а затем осушил чашу. К его удивлению, уже через несколько минут напряжение в висках начало ослабевать. Боль, сопровождавшая его последние месяцы, постепенно отступала.

Адриан недоверчиво коснулся лба.

— Невероятно... Будто заново родился.

Вивиана лишь улыбнулась и принялась готовить лекарство для следующего посетителя.

— Как вас зовут? — спросил король.

— Вивиана.

— У вас красивое имя. Не окажете ли вы мне честь поужинать со мной сегодня вечером?

Девушка подняла на него спокойный взгляд.

— Я знаю, кто вы, ваше величество. Но сейчас здесь много людей, которым нужна моя помощь. Я не могу оставить их ради ужина.

Адриан привык, что его приглашения принимали без лишних вопросов. Отказ застал его врасплох, однако Вивиана уже потянулась за очередным сосудом, показывая, что разговор окончен.

— Возьмите, — добавила она, протягивая ему небольшой свёрток плотной бумаги. — Здесь сушёные травы. Заваривайте их дважды в день, пока приступы полностью не прекратятся.

Король принял свёрток и некоторое время молча смотрел на целительницу. Она не пыталась угодить ему, не искала его расположения и даже не выглядела смущённой отказом. Подобной независимости Адриан давно не встречал. Он мог бы напомнить девушке, что перед ней стоит король, но почему-то не стал. Вместо этого он поблагодарил её и покинул шатёр. На следующий день Адриан вернулся. Он убеждал себя, что хочет лишь убедиться в действии лекарства, однако, увидев Вивиану, понял, что ищет совсем не этого. Ему нравилось наблюдать, как она разговаривает с больными, как успокаивает испуганных детей и как терпеливо объясняет пожилым людям, что им следует делать для выздоровления. Впервые после смерти супруги рядом с ним оказался человек, чьё присутствие не напоминало о прошлом. С тех пор король приходил к лечебнице почти каждый вечер. Он приносил Вивиане драгоценности, редкие ткани и изысканные платья, надеясь привлечь её внимание. Однако девушка неизменно отказывалась от подарков.

— Мне не нужны ни драгоценности, ни платья, ваше величество. Если вы хотите отблагодарить меня, помогите людям, которым не хватает лекарств.

Адриан не привык к подобным просьбам. Но на этот раз он действительно распорядился выделить средства на закупку трав и перевязочных материалов.

Вивиана поблагодарила его, хотя держалась по-прежнему настороженно.

Однажды, когда король ушёл, ничего не добившись, её сестра Лорана не выдержала.

— Почему ты отвергаешь его подношения? Он ведь правитель целого королевства! Многие женщины мечтали бы оказаться на твоём месте.

Вивиана отложила ступку, в которой растирала сушёные листья.

— Лорана, ты прекрасно знаешь, почему.

— Он пока не причинил нам никакого вреда.

— Пока, — тихо повторила Вивиана. — Ты забыла, как здесь относятся к таким, как мы?

Лорана помрачнела.

— Не забыла.

— В Феррумгарде ненавидят магию. Для них мы не целительницы, а ведьмы, которых следует сжечь или казнить. Если кто-нибудь узнает, каким даром мы обладаем, нас не спасёт ни положение короля, ни его благосклонность.

Она понизила голос и посмотрела на сестру.

— А у тебя растёт дочь. Ей всего три года, но скоро её способности могут начать проявляться. Ты готова подвергнуть Верису такой опасности? Или ты уже забыла, кто ее отец?

Лорана опустила глаза. Имя человека, которого она потеряла, давно стало для неё источником боли. Она не хотела, чтобы дочь повторила его судьбу.

— Я помню, — прошептала она.

— Тогда не позволяй красивым обещаниям усыпить твою бдительность.

Вивиана снова принялась за работу, надеясь, что король вскоре потеряет к ней интерес. Однако Адриан не отступал.

Когда стало ясно, что одними подарками её не убедить, он решил предложить нечто большее.

— Вивиана, я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Девушка замерла, не сразу поверив услышанному.

— Ваше величество, вы понимаете, о чём просите? Я не знатного происхождения. Я целительница, а не придворная дама.

— Именно поэтому я и обращаюсь к вам. Мне не нужна жена, которая станет соглашаться со мной во всём. Я хочу видеть рядом человека, которому могу доверять.

— Вы почти ничего обо мне не знаете.

— Тогда дайте мне возможность узнать вас лучше.

Вивиана отвернулась. Она хотела верить, что Адриан искренен, но страх оказался сильнее надежды.

— А что будет, когда ваши подданные узнают, кто я на самом деле? Вы ведь знаете законы собственного королевства.

Адриан помрачнел. Он не мог обещать, что все лорды примут его выбор, но отступать не собирался.

— Я не позволю никому причинить вам вред.

— Даже если против вас выступит весь двор?

— Даже тогда.

Вивиана не ответила. Она не была готова доверить свою жизнь человеку, который мог в любой момент изменить решение под давлением приближённых.

Но Адриан продолжал приходить. Он больше не пытался купить её расположение драгоценностями. Вместо этого интересовался работой лечебницы, помогал организовывать поставки лекарств и всё чаще оставался рядом, когда Вивиане требовалась поддержка. Постепенно девушка начала видеть в нём не только короля, но и человека, пережившего тяжёлую утрату. Она замечала, как он умел быть терпеливым с больными, как внимательно слушал её советы и как искренне радовался, когда кому-то удавалось помочь. Спустя несколько месяцев Вивиана согласилась стать его женой. Однако решение короля вызвало недовольство при дворе. Лорды Феррумгарда не желали видеть на престоле женщину незнатного происхождения, да ещё и чужеземную целительницу. Многие считали, что Адриан совершает непростительную ошибку, руководствуясь личными чувствами, а не государственными интересами. Не меньшее возмущение его решение вызвало у Кайдена. Мальчик всё ещё помнил свою мать и не мог смириться с тем, что её место займёт другая женщина. Для него Вивиана оставалась чужой, какой бы доброй и заботливой она ни казалась окружающим.Он не высказывал отцу своих возражений, но обида росла с каждым днём. В день венчания Кайден стоял среди придворных, наблюдая, как Адриан надевает кольцо на палец новой королевы. Вокруг звучали поздравления, гости улыбались, а священнослужитель произносил торжественные слова. Мальчик молчал. Он так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Ему казалось, что все вокруг забыли о его матери. Вместе с Вивианой в замок переехала её старшая сестра Лорана и трёхлетняя дочь последней — Вериса. Девочка обладала необычной красотой: платиновые волосы отливали серебром, а серо-голубые глаза казались почти ледяными. При первой встрече Адриан невольно задержал на ней взгляд. Внешность ребёнка удивляла, но со временем король привык к ней и стал относиться к Верисе с теплотой. Придворные, однако, оказались не столь снисходительны. Некоторые подозрительно разглядывали девочку, другие перешёптывались о её странной красоте. Необычная внешность казалась им ещё одним доказательством того, что с семьёй новой королевы не всё так просто. Через год Вивиана родила сына, которого назвали Кристианом. Мальчик унаследовал материнские пепельно-русые волосы и глаза цвета морской волны. Адриан был счастлив рождению наследника, а Вивиана, несмотря на новый титул, не собиралась отказываться от своего призвания. Вместе с Лораной она продолжала принимать больных, готовить целебные снадобья и помогать раненым воинам. Постепенно простые жители Феррумгарда прониклись к сёстрам уважением. Они не раз спасали тех, кому дворцовые лекари уже не могли помочь. Но даже благодарность народа не могла полностью избавить их от опасности. Магия по-прежнему оставалась запретной, а значит, тайна должна была храниться любой ценой. Прошло пять лет. Кайдену исполнилось двенадцать. Он заметно повзрослел, хотя в его характере всё ещё чувствовались мальчишеская вспыльчивость и упрямство. Однажды, проходя мимо лазарета, он заметил приоткрытую дверь. Изнутри доносились тихие голоса. Заинтересовавшись, принц остановился и заглянул в узкую щель. На кушетке лежал тяжелораненый воин. Его лицо было бледным, дыхание — едва заметным, а на груди темнела глубокая колотая рана. Вивиана смывала кровь, пытаясь очистить повреждённую плоть, но вскоре велела помощникам принести чистую воду и оставить их с Лораной наедине.

Кайден нахмурился. Почему они отослали всех прочь?

Лорана выглянула в коридор, внимательно осмотрелась и вернулась к сестре.

— Никого. Можем начинать.

Вивиана склонилась над раненым. Она закрыла глаза и начала произносить слова на незнакомом, гортанном языке.

Кайден затаил дыхание.

Сначала ничего не происходило. Затем кровь, сочившаяся из раны, вдруг перестала течь. Принц невольно подался вперёд, пытаясь рассмотреть происходящее.

— Ты готова? — спросила Вивиана, не прекращая шёпота. На её лбу выступили капли пота. — Моих сил не хватит, чтобы полностью очистить рану. Удар был нанесён давно, и плоть уже начала загнивать. Придётся использовать заклинание. Оно отнимет много сил, но иначе мы его не спасём.

Лорана кивнула.

Сёстры одновременно положили ладони на грудь раненого и вновь заговорили на древнем языке.

В следующую секунду между их пальцами вспыхнул алый свет.

Кайден отшатнулся. Свет пульсировал, словно живое сердце, а края раны постепенно стягивались. Кровь исчезала, повреждённая кожа восстанавливалась прямо на глазах.

— У нас получилось! — прошептала Лорана, не скрывая радости. — Он выживет!

Вивиана тяжело выдохнула и убрала руки.

— Ему ещё понадобится отдых. Но самое страшное позади.

Кайден не мог пошевелиться. Всё, во что он верил, рушилось у него на глазах. Его мачеха и её сестра владели магией — той самой силой, существование которой в Феррумгарде отрицали и за которую людей отправляли на казнь. Он попытался отступить, но зацепился ногой за выступавший из пола камень. Раздался глухой стук.

Вивиана мгновенно обернулась.

— Ты слышала?

Лорана настороженно посмотрела на дверь.

— Может, мышь?

Кайден вскочил и бросился в соседний коридор. Добежав до массивной колонны, он спрятался за ней и прижался спиной к холодному камню. Через несколько мгновений из лазарета вышла Лорана. Она осмотрела коридор, прислушалась, но никого не заметила. Постояв немного, женщина вернулась к сестре. Лишь тогда Кайден позволил себе вдохнуть. Его отец не знал правды. Или, что казалось ещё страшнее, не желал её знать. Принц помчался в тронный зал. Он должен был немедленно рассказать Адриану о том, что видел. Король сидел за столом и выводил что-то пером на пергаменте. Услышав, как распахнулась дверь, он поднял голову.

— Отец! Я видел всё! — выпалил Кайден, едва переводя дыхание. — Вивиана и Лорана занимались колдовством! Они произносили заклинания над раненым воином, и рана затянулась прямо на моих глазах!

Адриан медленно отложил перо.

— Кайден, ты должен был постучать, прежде чем входить.

— Но отец, это правда! Я сам всё видел!

— Ты обвиняешь мою жену в колдовстве? — Король нахмурился. — Ты понимаешь, насколько серьёзны твои слова?

— Я не лгу!

Адриан поднялся из-за стола.

— Довольно. Вивиана спасает людей, которым не могут помочь другие лекари. Она посвятила свою жизнь служению больным, а ты обвиняешь её в преступлении только потому, что не понимаешь, как она работает.

— Но я видел алый свет! Я видел, как рана затянулась!

— И что ты предлагаешь? Объявить собственную мачеху ведьмой на основании твоих слов?

Кайден замолчал. Он надеялся, что отец хотя бы выслушает его, но вместо этого столкнулся с гневом.

— Я не позволю тебе распространять подобные обвинения, — продолжил Адриан. — Ты должен уважать Вивиану. Она твоя мачеха и мать твоего младшего брата.

— Но...

— Хватит! В Феррумгарде нет и никогда не было магии. И я больше не желаю слышать об этом.

Кайден опустил голову.

— Да, отец.

Он покинул зал, сдерживая злость и бессилие. Ему хотелось кричать, но он понимал, что отец больше не станет слушать. В тот день принц впервые почувствовал себя совершенно одиноким. Он медленно брёл по замковым коридорам, не замечая древних гобеленов и факелов, горевших в настенных держателях. С потемневших от времени полотен на него смотрели суровые лица предков: дед, король Вульфрик, и прадед Родерик, запечатлённый в тяжёлых стальных доспехах. Кайден остановился перед изображением прадеда. Его взгляд был твёрдым, а рука покоилась на рукояти меча.

«Что бы ты сделал на моём месте?» — подумал принц.

Ответа, разумеется, не последовало. Внезапно тишину нарушил звонкий детский смех. За колоннами играли в прятки шестилетний Кристиан и девятилетняя Вериса. Младший принц выглянул из-за каменного выступа и, заметив брата, радостно бросился к нему.

— Кайден! Поиграй с нами!

— Нет, — сухо ответил тот. — Я слишком взрослый для таких игр.

Вериса появилась следом и скрестила руки на груди.

— Странно. А на прошлой неделе ты почему-то не был слишком взрослым для рыцарского турнира с Седриком и Гавином.

Кайден бросил на неё недовольный взгляд.

— Это была тренировка, а не игра.

— Конечно. Особенно когда вы до самого вечера бегали друг за другом с деревянными мечами.

— Наставник Торн учил нас правильному хвату, защитной стойке и быстрым выпадам. Каждый уроженец Феррумгарда должен уметь держать оружие. И ты тоже, Кристиан, когда подрастёшь.

Младший брат восхищённо посмотрел на него.

— А я смогу стать таким же сильным, как ты?

Кайден невольно смягчился.

— Если будешь усердно тренироваться.

— Тогда я буду самым сильным воином во всём королевстве! — радостно объявил Кристиан.

Вериса фыркнула.

— Сначала научись не спотыкаться о собственные ноги.

— Неправда! — возмутился мальчик.

— Правда.

Кайден уже собирался вмешаться, когда Вериса вдруг схватила брата за руку.

— Идём, Кристиан. Поднимемся на башню. Оттуда весь замок как на ладони.

— Стойте! — нахмурился Кайден. — Вам запрещено ходить по верхним ярусам без сопровождения. И где ваша няня?

Дети переглянулись.

— Вы снова сбежали с уроков? — догадался принц.

Вериса собиралась что-то ответить, но из дальнего конца галереи донёсся запыхавшийся голос:

— Принц Кристиан! Вот вы где!

Из-за угла появилась грузная нянюшка. Она тяжело дышала, опираясь ладонью о стену, и сердито смотрела на детей.

— А вы, юная леди, опять сбежали с уроков каллиграфии и придворного этикета! Я немедленно доложу вашей матери!

Вериса закатила глаза.

— Но эти уроки ужасно скучные!

— Они необходимы для благородной и образованной дамы!

— А я не хочу быть дамой! Я хочу стать воительницей и сражаться с чудовищами из Долины Изгарь!

Нянюшка испуганно перекрестилась.

— Пресвятые боги, что за глупости!

Кайден невольно усмехнулся.

— А в Долине Изгарь и вправду водятся чудовища?

Вериса бросила на него вызывающий взгляд.

— Когда-нибудь я сама это выясню.

— Вериса! Немедленно на урок! — отрезала няня.

Схватив Кристиана за руку, она решительно направилась к учебному покою. Вериса последовала за ними, продолжая возмущаться. Кайден смотрел им вслед, пока голоса детей не затихли за тяжёлыми дубовыми дверями. На мгновение он позабыл о собственных тревогах. Но стоило ему остаться одному, как перед глазами снова возник алый свет, вспыхнувший между ладонями Вивианы. Он не мог ошибаться. Прошло ещё пять лет. Кайдену исполнилось семнадцать. Он вытянулся, возмужал и превратился в высокого, широкоплечего юношу. На тренировочном поле он уже мог соперничать со взрослыми воинами, а наставник Торн всё чаще поручал ему более сложные упражнения. Но, несмотря на успехи в тренировках, принц не мог избавиться от давнего подозрения. Он продолжал наблюдать за мачехой и её сестрой, пытаясь понять, почему никто не замечает странностей в их работе. С годами Вивиана заслужила уважение многих придворных, а её целительское мастерство стало предметом восхищения. Воины, получившие тяжёлые ранения, нередко возвращались к службе гораздо быстрее, чем ожидали даже опытные лекари.Для большинства это было свидетельством её необыкновенного таланта. Для Кайдена — подтверждением того, что он видел правду. Однажды во время тренировки он решил поговорить об этом с Седриком, сыном одного из лордов. Они дружили с детства и не раз вместе упражнялись на тренировочном поле.

— Тебе не кажется подозрительным, как быстро Вивиана поставила на ноги того воина, которого ранили у пограничной заставы? — спросил Кайден, поправляя ремень на тренировочном доспехе.

Седрик пожал плечами.

— Она лучшая целительница в королевстве. Возможно, ей просто удалось подобрать правильное лечение.

— Ты видел того воина? У него была глубокая рана в груди. Он потерял столько крови, что едва мог говорить. А через несколько дней уже ходил по замку.

Седрик замолчал и оглянулся, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь.

— Если честно, мой отец тоже считает её методы странными. Он не говорит об этом при короле, но уверен, что здесь что-то нечисто.

Кайден внимательно посмотрел на друга.

— Значит, я не единственный, кто это замечает?

— Нет. Но подозрения — ещё не доказательства. Если ты хочешь убедить отца, тебе придётся найти нечто такое, от чего он не сможет отмахнуться.

Кайден с горечью усмехнулся.

— Я уже пытался. Он даже слушать меня не стал.

— Тогда придётся действовать иначе.

Слова Седрика не давали Кайдену покоя. Он понимал, что друг прав. Одних воспоминаний о том вечере в лазарете было недостаточно. Ему нужны были доказательства, которые нельзя было бы объяснить обычным врачеванием. Однако вскоре события в королевстве заставили его задуматься не только о мачехе, но и о законах, которым подчинялись все жители Феррумгарда. Через несколько дней на главной площади собралась огромная толпа. Люди стекались со всех концов города, заполняя узкие улицы и занимая места у деревянного помоста. Одни переговаривались с соседями, другие с любопытством вытягивали шеи, стараясь разглядеть происходящее. На эшафоте стоял мужчина средних лет. Его руки были связаны за спиной, одежда испачкана грязью, а лицо казалось серым от страха. Из замковых ворот вышел лорд Вальдор, десница короля. В руках он держал пергаментный свиток с печатью Феррумгарда. Когда лорд поднялся на помост, шум постепенно стих.

— Жители Феррумгарда! — прогремел он. — По воле его величества и в соответствии с древними законами нашего королевства сегодня будет исполнен приговор человеку, преступившему священные запреты наших предков.

Он развернул свиток и прочитал обвинение:

— Этот человек обвиняется в обращении к запретной магии и нарушении древних заветов. Своими действиями он осквернил себя и поставил под угрозу безопасность королевства.

Толпа загудела.

— Смерть колдуну!

— Не щадить ведьминых прислужников!

— В Феррумгарде нет места нечисти!

Люди выкрикивали проклятия, хотя многие из них даже не знали, что именно совершил осуждённый. В стороне от площади, за приоткрытой дверью старого амбара, происходящее наблюдали Кристиан и Вериса. Одиннадцатилетний принц испуганно вцепился пальцами в потемневшую деревянную балку, а его четырнадцатилетняя кузина стояла рядом, бледная и напряжённая.

— Неужели ему действительно отрубят голову? — прошептал Кристиан. — Может быть, король ещё сможет его помиловать?

Вериса покачала головой.

— Если приговор уже объявлен, его вряд ли отменят.

— Но что он сделал? Неужели никому не позволено объяснить, почему его казнят?

— Здесь не всегда важно, хотел ли человек причинить кому-то зло, — горько ответила девушка. — Если он нарушил закон, этого достаточно.

Кристиан посмотрел на осуждённого. Тот дрожал, пытаясь удержаться на ногах.

— А если он никому не навредил?

Вериса не ответила. Она и сама не понимала, почему закон, призванный защищать людей, позволял так легко отнимать у них жизнь.

На помосте лорд Вальдор вновь поднял руку, призывая толпу к тишине.

— Осуждённый! Есть ли у тебя последнее слово перед исполнением приговора?

Мужчина судорожно сглотнул. Его голос дрожал, но он всё же попытался говорить громче.

— Я лишь хотел спасти своего ребёнка от мора! Он тяжело заболел, и лекари не могли ему помочь. Я использовал травы и старые заговоры, чтобы облегчить его страдания. Я не желал никому зла! Пощадите меня, милостивый лорд!

На мгновение площадь затихла.

Но Вальдор остался непреклонен.

— Закон Феррумгарда запрещает обращаться к чарам независимо от намерений того, кто их использует. Приговор остаётся в силе.

Он свернул пергамент и кивнул палачу, стоявшему неподалёку.

Осуждённого грубо поставили на колени и прижали его голову к плахе.

Кристиан зажмурился.

— Нет...

Вериса крепко схватила его за руку.

Раздалась команда. Палач поднял топор и опустил его. Глухой удар прокатился над площадью. Кристиан вздрогнул и отвернулся, не в силах смотреть дальше. Вериса тоже закрыла глаза. К горлу подступила тошнота, а пальцы похолодели.

Она всегда знала, что законы королевства суровы, но одно дело — слышать об этом, и совсем другое — собственными глазами увидеть, как человек лишается жизни за попытку спасти ребёнка.

— Пойдём отсюда, — прошептала она.

Дрожащими руками девушка натянула капюшон на голову. Кристиан молча кивнул и последовал её примеру.

Они дождались, пока толпа начнёт расходиться, и осторожно выбрались из амбара. Стараясь не привлекать внимания, дети смешались с горожанами, которые покидали площадь, обсуждая казнь.

Холодный ветер ударил им в лица. Кристиан шёл, опустив голову, а Вериса крепко сжимала губы, пытаясь справиться с волнением.

— Он ведь просто хотел спасти своего ребёнка, — наконец произнёс мальчик. — Разве за это можно казнить?

Вериса остановилась и посмотрела на него.

— Я не знаю.

Впервые она произнесла эти слова без привычной уверенности.

— Но если закон заставляет людей бояться даже в попытки спасти близких, значит, с этим законом что-то не так.

Кристиан ничего не ответил. Он лишь крепче сжал её руку. Вскоре впереди показались высокие каменные стены замка. Дети ускорили шаг, стремясь поскорее укрыться от ветра и от тяжёлых мыслей, которые принесли с собой с площади. Но увиденное не отпускало их. И пока Кристиан пытался понять, почему взрослые допускают такую жестокость, Вериса впервые задумалась о том, что однажды ей, возможно, придётся выступить против правил, которым подчинялся весь Феррумгард. За стенами замка жизнь продолжалась, словно ничего не произошло. Воины несли караул, слуги спешили по коридорам, а придворные обсуждали государственные дела. Никто не собирался менять законы. Никто не собирался задавать лишних вопросов. И никто не подозревал, что в самом сердце королевства уже давно скрывалась тайна, способная однажды разрушить привычный порядок. Тайна, которую Кайден поклялся раскрыть.

Глава 2 Тайна за каменными стенами

Зима в Феррумгарде никогда не спрашивала разрешения войти. Она проникала в щели между камнями, забиралась под меховые плащи и оставляла ледяной налёт на оконных стёклах. Даже в королевском замке, где камины топили с рассвета до глубокой ночи, холод оставался полноправным хозяином. Кайден ненавидел зимние утра. Не потому, что ему приходилось вставать раньше остальных, и не потому, что тренировки на внутреннем дворе превращали пальцы в бесчувственные куски льда. Он ненавидел их за тишину. За то, как пустынно выглядел замок до пробуждения слуг, как гулко раздавались шаги в коридорах и как легко в этой тишине возвращались мысли, от которых он тщетно пытался избавиться.

— Ты снова отвлёкся, ваше высочество.

Деревянный меч наставника остановился в нескольких дюймах от его плеча.

Кайден едва успел отступить.

— Если бы это был настоящий клинок, ты бы уже лежал на земле, — произнёс сэр Эдгар.

— Но это не настоящий клинок.

— Именно поэтому ты до сих пор стоишь на ногах.

Наставник был широкоплечим мужчиной с поседевшими висками и старым шрамом, пересекавшим левую щёку. Он служил короне дольше, чем Кайден жил на свете, и относился к королевскому сыну так, словно тот был обычным мальчишкой, которого следовало научить не умирать от собственной глупости.

Принц уважал его за это. Иногда даже больше, чем отца.

— Ещё раз, — приказал Эдгар.

Кайден поднял меч.

На этот раз он атаковал первым. Ударил сверху, развернул запястье и попытался обойти защиту наставника. Дерево глухо столкнулось с деревом. Эдгар отступил на шаг, но тут же выбил оружие из рук принца.Меч упал на камни.

— Ты сражаешься с противником, которого сам придумал, — сказал наставник.

Кайден нахмурился.

— Я сражаюсь с вами.

— Нет. Ты думаешь о чём-то другом и позволяешь этому управлять собой. В настоящем бою подобная слабость стоит жизни.

Принц наклонился за мечом.

— А если противник не даёт тебе покоя даже после того, как бой закончился?

Эдгар помолчал.

— Тогда ты должен решить, заслуживает ли он твоих мыслей.

Кайден не ответил.

Он слишком хорошо знал, кто именно не давал ему покоя.Красный свет. Едва заметное сияние между женскими ладонями. Раненый солдат, лежавший на столе в комнате, куда ему не следовало входить. И голос Лораны, торопливо произнёсшей что-то на незнакомом языке.Он помнил всё до мельчайших подробностей.Кроме одного.Почему отец ему не поверил? К полудню в замке стало шумно. Слуги носили подносы, оружейники пересекали галереи с охапками свежевычищенных доспехов, а из большого зала доносились голоса придворных, собравшихся на очередное заседание. Кайден направился в малую столовую. Король Адриан уже сидел во главе длинного стола. Перед ним лежали донесения с северных застав и несколько свитков, скреплённых бордовым воском. Вивиана сидела справа от него, а Лорана, как обычно, предпочла место подальше от королевской семьи. Она редко говорила за столом. И почти никогда не смотрела Кайдену в глаза.

— Ты опоздал, — заметил Адриан, когда сын занял своё место.

— Тренировка затянулась.

— Надеюсь, сэр Эдгар хотя бы сегодня сумел чему-нибудь тебя научить.

— Он научил меня тому, что нельзя отвлекаться.

Король усмехнулся.

— Хороший урок. Особенно для будущего правителя.

Вивиана подняла взгляд от чашки.

— А ещё хороший урок для человека, который слишком много требует от себя.

Её голос был мягким, но в нём всегда чувствовалась уверенность, которой Кайден не встречал даже у самых влиятельных придворных. Вивиана не повышала голос, не пыталась привлечь к себе внимание и не искала одобрения. Она говорила так, словно имела право быть услышанной. И, к раздражению принца, отец всегда слушал её.

— Наследник не может позволить себе роскошь быть слабым, — возразил Кайден.

— Я не говорила о слабости.

— Разве не в этом разница между добрым человеком и хорошим правителем? Первый может позволить себе милосердие. Второй обязан соблюдать закон.

За столом стало тише. Адриан медленно отложил нож.

— Закон существует не для того, чтобы превращать людей в камень, сын. Он существует, чтобы защищать их.

— Даже если кто-то нарушает его из лучших побуждений?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Кайден понял это, едва произнёс последние слова. Вивиана перестала двигать ложкой. Лорана, сидевшая напротив, подняла голову. Король посмотрел на сына.

— О чём ты говоришь?

— Ни о чём конкретном. Просто спрашиваю.

— Тогда спрашивай о том, что действительно имеет значение.

Адриан вернулся к донесениям, давая понять, что разговор окончен. Но Кайден не собирался отступать.

— Если человек совершает преступление ради спасения другой жизни, разве его намерения ничего не значат?

— Намерения не отменяют последствий.

— А если закон ошибается?

На этот раз отец посмотрел на него так, что даже Лорана отвела глаза.

— Закон Феррумгарда написан кровью тех, кто погиб из-за чужого безумия. Ты ещё слишком молод, чтобы понимать цену, которую наше королевство заплатило за порядок.

— Но я уже достаточно взрослый, чтобы знать, что не всякое наказание справедливо.

Адриан медленно выпрямился.

— Осторожнее, Кайден.

В голосе короля не было гнева. Только предупреждение. И почему-то оно оказалось страшнее любого крика. Кайден опустил взгляд к тарелке. Он знал историю Феррумгарда так же хорошо, как собственное имя. Знал о деревнях, сожжённых во время магических мятежей, о детях, погибших под обрушившимися крышами, о воинах, чьи тела находили спустя недели после того, как колдуны покидали поле боя. Он никогда не сомневался в том, что магия опасна. Но опасность и вина — не одно и то же. Он хотел сказать это отцу. Вместо этого промолчал. После обеда Кайден отправился в восточную галерею, где высокие окна выходили на внутренний сад. Зимой сад выглядел почти мёртвым: кусты скрывались под снегом, фонтаны превращались в глыбы льда, а каменные статуи воинов казались погребёнными по пояс. У одного из окон стояла Вериса. Ей было четырнадцать, и в последние годы она словно вытянулась за одну ночь. Длинные светлые волосы падали на плечи, а серо-голубые глаза казались особенно светлыми на фоне бледного лица. Она была дочерью Лораны, но во внешности девочки имелось что-то, что не укладывалось в привычный для Феррумгарда облик. Слишком светлые волосы. Слишком холодный взгляд. Кайден никогда не задумывался об этом прежде. Теперь задумался.

— Ты собираешься стоять здесь до вечера? — спросил он.

Вериса обернулась.

— Возможно.

— Тогда хотя бы отойди от окна. От него тянет холодом.

— Я люблю холод.

— Странное предпочтение.

— А ты любишь приказывать людям. У каждого свои недостатки.

Кайден невольно усмехнулся. Вериса обладала редким талантом отвечать так, чтобы собеседник не мог решить, оскорбили его или просто поставили на место. В детстве она была молчаливее. Теперь же с каждым годом становилась всё независимее и всё меньше походила на ребёнка, которого можно было отправить играть в дальний конец сада.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Смотрю на снег.

— Удивительное занятие.

— В отличие от тебя, я умею смотреть на что-то, не пытаясь найти в этом угрозу.

Кайден хотел возразить, но заметил, что Вериса прижимает ладонь к оконному стеклу. Вокруг её пальцев расходились тонкие белые линии. Иней. Он появлялся слишком быстро, сплетаясь в узор, похожий на ветви дерева. За несколько мгновений стекло затянулось серебристой сеткой, хотя в комнате было тепло.

Кайден замер.

Вериса убрала руку.

— Что это было? — спросил он.

Она посмотрела на окно, потом на него.

— Иней.

— Он не появляется так быстро.

— Здесь холодно.

— В комнате горит камин.

— Тогда, возможно, окно старое.

Она произнесла это совершенно спокойно. Кайден подошёл ближе и коснулся стекла. Оно оказалось ледяным. Но стоило ему провести пальцами по поверхности, как тонкий узор начал таять, оставляя прозрачные дорожки.

— Тебе не холодно? — спросил он.

— Нет.

— Вериса.

— Что?

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты что-то скрываешь?

Девочка чуть приподняла подбородок.

— Разве не все что-то скрывают?

Она обошла его и направилась к выходу.

Кайден хотел остановить её, потребовать ответа, но не нашёл слов. В конце концов, перед ним стояла всего лишь девочка, которая любила холод и слишком остроумно отвечала на вопросы. Не было никакого преступления. Никакого доказательства. Только иней на стекле, исчезнувший прежде, чем он успел понять, что именно увидел. Вечером королевский замок погрузился в привычную полутьму. За окнами бушевал ветер, заставляя пламя факелов метаться по стенам. Кайден возвращался из библиотеки, когда услышал голоса за приоткрытой дверью старой лечебницы.

Он остановился.

— Мы не можем продолжать так бесконечно, — сказала Лорана.

Её голос звучал тише обычного, но в нём слышалось напряжение.

— У нас нет другого выбора, — ответила Вивиана.

— Выбор есть всегда. Просто некоторые из них страшнее остальных.

Несколько секунд никто не говорил.

Кайден осторожно приблизился к двери.

— Если он узнает… — начала Лорана.

— Он не должен узнать.

— Ты не можешь вечно защищать всех, Вивиана.

— Я и не пытаюсь защищать всех.

— Тогда кого именно ты пытаешься спасти?

Ответа не последовало.

Кайден задержал дыхание.

Он не понимал, о ком они говорили. О короле? О Верисе? О ком-то, кто находился за пределами замка? Каждое предположение рождало новое, и ни одно не казалось достаточно убедительным.

— Ты обещала, что больше не будешь этого делать, — прошептала Лорана.

— Я обещала, что не стану подвергать опасности семью.

— Иногда это одно и то же.

Кайден не успел услышать продолжение.

За спиной раздался звон металлических пряжек.

— Ваше высочество?

Он резко обернулся. У стены стоял стражник, державший под мышкой шлем.

— Что ты здесь делаешь?

— Возвращаюсь в покои.

Стражник посмотрел на закрытую дверь лечебницы.

— Вам что-то нужно?

— Нет.

Кайден заставил себя пройти мимо него, не ускоряя шага. Он чувствовал спиной взгляд стражника и почти физически ощущал, как за дверью смолкли голоса. Когда он свернул за угол, сердце всё ещё билось слишком быстро.Он не услышал признания. Не увидел магии. Не получил доказательств.Но услышал достаточно, чтобы понять: Вивиана и Лорана боялись чего-то гораздо сильнее, чем королевского гнева.И, судя по их голосам, это что-то уже находилось слишком близко. В своих покоях Кайден долго сидел у погасшего камина.На столе лежала раскрытая книга о первых королях Феррумгарда. На одной из страниц был изображён древний герб: меч, пронзающий раскрытую книгу, над которой возвышалась корона, скованная цепями.Он знал этот символ с детства.Сталь побеждает чары. Закон сильнее страха. Порядок дороже милосердия.Так говорили короли, так учили наставники, так повторяли жрецы перед казнями на городской площади.Но сегодня привычные слова впервые показались ему недостаточными.Кайден вспомнил иней на стекле. Вспомнил, как Вивиана замерла за столом, когда он заговорил о несправедливом законе. Вспомнил голос Лораны, в котором слышался страх, не похожий на страх виновного перед наказанием.Он закрыл книгу.Возможно, отец был прав. Возможно, магия действительно не приносила ничего, кроме смерти и разрушения. Возможно, все его сомнения были лишь следствием юношеского упрямства.Но если так, почему люди, которые не совершили ничего дурного, должны были так бояться правды?За окном завывал ветер.Кайден подошёл к стеклу. Внизу, во дворе, стражники сменяли караул. На башнях горели факелы, а над стенами медленно кружил снег. Феррумгард спал, уверенный в собственной неуязвимости.

Принц коснулся холодного стекла.

— Что же вы скрываете? — прошептал он.

Ответа не было. Только ветер, снег и бесконечная тишина королевства, которое научилось бояться того, чего не понимало.А где-то в глубине замка за закрытой дверью всё ещё горел свет.

Глава 3 Вопросы под замком

Кристиан не мог забыть лицо казнённого.Уже второй день оно возвращалось к нему в самые неподходящие моменты: во время занятий, за обедом, перед сном. Он пытался думать о чём-нибудь другом, но стоило закрыть глаза, как перед ним снова возникала городская площадь, покрытая грязным снегом, и человек, стоявший на помосте со связанными за спиной руками.Тот не кричал. Не проклинал короля. Даже не пытался вырваться, когда стражники подвели его к плахе. Тогда мальчик не понял, почему толпа загудела, словно услышала не мольбу отца, а признание чудовища. Теперь он всё чаще возвращался к этому вопросу.Если человек пытался спасти собственного ребёнка, почему его следовало убить? Ответа не было ни в королевских хрониках, ни в наставлениях, которые Кристиан слышал от учителей. Там говорилось о магических мятежах, о погибших воинах и сожжённых селениях. О колдунах писали как о врагах, не заслуживающих ни милосердия, ни доверия.Но никто не объяснял, что делать с человеком, который не хотел власти, не стремился разрушить королевство и не желал никому зла.Кристиан знал, что такие мысли лучше держать при себе.В Феррумгарде вопросы порой оказывались опаснее ответов.Вивиана сидела у окна, разбирая высушенные травы. На небольшом столике рядом стояли стеклянные склянки, несколько свёртков чистого полотна и раскрытая книга, которую Кристиан видел у матери не раз. Он не умел читать её названия: некоторые буквы казались ему незнакомыми, а записи на полях и вовсе напоминали переплетение тонких ветвей.

— Ты опять хмуришься, — заметила Вивиана, не поднимая головы.

Кристиан остановился у стола.

— Я не хмурюсь.

— Разумеется. Просто твои брови решили встретиться посреди лба.

Он невольно улыбнулся.

Мать всегда умела заставить его улыбнуться, даже когда ему хотелось молчать. Рядом с ней замок казался не таким холодным, а тяжёлые коридоры — не такими длинными. Кристиан любил её спокойствие, её голос и то, как она умела выслушать человека, не перебивая.

Именно поэтому он пришёл к ней.

— Матушка, можно спросить?

Вивиана наконец посмотрела на него.

— Ты ведь уже спросил.

— Я серьёзно.

— Тогда и спрашивай серьёзно.

Кристиан помедлил. Он не собирался говорить о казни. По крайней мере, не сразу. Ему хотелось сначала понять, что мать думает о законах Феррумгарда, и только потом решиться на следующий вопрос.

— Почему у нас казнят колдунов?

Пальцы Вивианы замерли над пучком сушёных листьев.

Это длилось всего мгновение. Она тут же продолжила работу, словно ничего не произошло, но Кристиан успел заметить перемену в её лице.

— Что заставило тебя заговорить об этом, сын?

— Мне просто интересно.

— Просто интересно?

В её голосе не было ни гнева, ни упрёка. От этого вопрос прозвучал ещё серьёзнее.

Кристиан пожал плечами.

— Если человек никому не причинил зла, почему его всё равно нужно казнить?

Теперь Вивиана отложила травы.

— Кто сказал тебе, что он не причинил зла?

— А если не причинил?

Мать внимательно посмотрела на него.

— Кристиан, в нашем королевстве магия запрещена не без причины. Люди погибли из-за тех, кто пользовался ею. Целые семьи потеряли своих близких. Ты знаешь это.

— Я знаю, что нам рассказывали.

Вивиана чуть склонила голову.

— И ты сомневаешься в рассказах своих наставников?

— Я не сомневаюсь. Я просто… не понимаю.

Он произнёс последние слова тише, чем собирался.

Вивиана долго молчала. За окном ветер гнул голые ветви деревьев, и где-то в коридоре раздались торопливые шаги слуги.

— Иногда, Кристиан, люди совершают ужасные поступки, убеждая себя, что защищают других. А иногда те, кто действительно хочет защитить кого-то, вынуждены нарушать правила.

— Значит, правила могут быть неправильными?

Она посмотрела на него так, словно он задал вопрос, которого она боялась больше всего.

— Правила создают люди. А люди не безупречны.

Кристиан почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Он ожидал услышать привычное объяснение: магия опасна, закон справедлив, король знает лучше. Но мать говорила совсем иначе.

— Тогда почему отец позволяет казнить их?

Вивиана отвела взгляд к окну.

— Твой отец несёт ответственность за целое королевство. Его решения не всегда просты.

— А если он ошибается?

— Кристиан.

Она произнесла его имя мягко, но в этой мягкости появилась предостерегающая нотка.

— Не всякую мысль стоит произносить вслух.

— Почему?

— Потому что не все готовы её услышать.

Он опустил глаза. Ему стало стыдно за собственное упрямство, но вопрос, который он носил в себе со дня казни, никуда не исчез.Вивиана протянула руку и поправила ворот его камзола.

— Скажи мне правду. Ты ведь не случайно заговорил об этом?

Кристиан замер.

Он мог бы солгать. Сказать, что услышал разговор слуг или прочитал что-то в книге. Мать, вероятно, поверила бы ему — или сделала вид, что поверила.

Но он никогда не умел лгать ей так, чтобы она не замечала.

— Позавчера я был за стенами замка, — признался он.

Рука Вивианы остановилась.

— Что?

— Я хотел посмотреть город.

— Кристиан, ты покидал замок без сопровождения стражи?

Он не ответил.

Этого оказалось достаточно.

Вивиана медленно опустила руку. На её лице не появилось ярости, но мальчик впервые увидел в её глазах настоящий страх.

— Ты был на площади?

Кристиан поднял голову.

— Откуда ты…

— Ты видел казнь?

Он молчал.

Вивиана отвернулась, словно ей понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с собственными мыслями.

— Ты понимаешь, что могло случиться, если бы тебя узнали?

— Я не думал, что…

— Именно в этом и дело. Ты не думал.

Она сказала это резче, чем хотела, и тут же смягчилась.

— Прости. Я не сержусь на тебя за вопросы. Я боюсь того, что ты мог увидеть и что теперь не сможешь забыть.

Кристиан почувствовал, как сжалось горло.

— Он говорил, что хотел спасти свою дочь.

Вивиана медленно закрыла глаза.

Всего на секунду.

Но этой секунды хватило, чтобы Кристиан понял: мать не просто знает о подобных случаях. Его слова задели её гораздо сильнее, чем должны были.

— Ты знаешь его? — спросил он.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Кристиан нахмурился, но не успел задать следующий вопрос.

Вивиана взяла его за плечи.

— Пообещай мне, что больше не станешь покидать замок без сопровождения. И если услышишь разговоры о магии, не пытайся вмешиваться. По крайней мере, пока не научишься понимать, с чем имеешь дело.

— Но если никто не задаст вопросов…

— Иногда, чтобы найти ответ, нужно сначала остаться в живых.

Он посмотрел на мать. Ему хотелось спросить, откуда ей известно, насколько опасными могут быть такие вопросы. Хотелось узнать, почему она не сказала, что казнённый заслуживал смерти, как сказали бы другие.

Но Вивиана уже вернулась к столу.

Разговор был окончен.

Кристиан направился к двери. На пороге он обернулся.

— Матушка?

— Да, милый?

— Ты ведь не стала бы причинять кому-то зло только потому, что он другой?

Вивиана застыла спиной к нему.

— Нет, — ответила она после долгой паузы. — Не стала бы.

Кристиан ушёл, так и не увидев выражения её лица.Вериса нашлась в галерее у северного окна. Она сидела на широком каменном подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на заснеженный двор. В руках у неё была раскрытая книга, но, судя по тому, как долго она не переворачивала страницу, читала она скорее по привычке.

— Ты собираешься просидеть здесь до весны? — спросил Кристиан.

Вериса не обернулась.

— А ты собираешься задавать глупые вопросы до старости?

— Значит, настроение у тебя хорошее.

— Было хорошее. Пока ты не пришёл.

Он сел рядом, оставив между ними немного места.

Некоторое время они молчали. Внизу двое стражников пересекли двор, скрылись под аркой, и снова стало тихо.

— Ты когда-нибудь думала, почему люди так боятся магии? — спросил Кристиан.

Вериса наконец посмотрела на него.

— Сегодня все решили обсуждать магию?

— Кто ещё обсуждает?

— Никто. Поэтому я и спросила.

Кристиан рассказал ей о разговоре с матерью, не повторяя всего дословно. Он не хотел, чтобы Вериса решила, будто он жалуется или пытается выставить Вивиану в дурном свете.

Девочка слушала внимательно.

— Твоя мать испугалась, — сказала она, когда он закончил.

— Да.

— Не тебя. Того, что ты можешь узнать.

Кристиан задумался.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что люди не боятся вопросов, на которые знают ответы.

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Ты всегда так рассуждаешь?

— Только когда меня не перебивают.

— Я тебя не перебивал.

— Пока.

Он усмехнулся, и на короткое мгновение тяжесть последних дней отступила. С Верисой было проще разговаривать, чем со взрослыми. Она не пыталась убедить его, что он слишком мал для сложных мыслей, и не требовала верить в то, чего он не понимал.

Возможно, именно поэтому следующий вопрос сорвался у него с языка почти случайно.

— Вериса, а ты знаешь, кем был твой отец?

Её пальцы замерли на краю книги.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто стало интересно. Мы столько лет живём рядом, а я почти ничего о нём не знаю.

Вериса закрыла книгу.

— Мама говорила, что он был воином. И погиб в сражении.

— Ты его помнишь?

— Нет. Я была совсем маленькой.

— А его имя?

Она покачала головой.

— Мама никогда не называла его по имени.

Кристиан нахмурился.

— Странно.

— Почему?

— Если он был твоим отцом, почему она не рассказывает о нём?

Вериса отвернулась к окну.

— Я не знаю.

В её голосе не было обиды, но Кристиан вдруг понял, что этот вопрос она задавала себе не раз.

— Ты хочешь узнать, кто он?

— Конечно.

— Тогда почему не спросишь Лорану?

Вериса сжала книгу.

— Я спрашивала. Она говорит, что прошлое не вернёт мне отца.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Она произнесла это так тихо, что он едва расслышал.

Кристиан не знал, что сказать. Ему хотелось утешить её, но любые слова казались пустыми. Он никогда не терял отца и не мог представить, каково это — расти с человеком, которого ты не помнишь, и не знать даже его имени.

— Может быть, он не погиб, — осторожно предположил он.

Вериса резко повернулась.

— Не говори так.

— Я просто подумал…

— Мама сказала, что он умер. Я ей верю.

Кристиан замолчал.

Вериса снова посмотрела на снег за окном. Её лицо оставалось спокойным, но он заметил, как крепко она сжала книгу.

— Я просто хочу знать, каким он был, — сказала она наконец. — Не принцем, не воином, не героем из чужих рассказов. Просто человеком, который когда-то знал мою мать.

— Ты думаешь, он был принцем?

Вериса нахмурилась.

— Я этого не говорила.

— Но ты сказала…

— Я сказала, что хочу знать, каким он был.

Кристиан поднял руки, признавая поражение.

— Хорошо. Не сердись.

— Я не сержусь.

— Конечно.

Она бросила на него недовольный взгляд, и он улыбнулся.

На этот раз Вериса тоже улыбнулась, хотя совсем ненадолго.

Они снова замолчали.

Кристиан уже собирался сменить тему, когда заметил тонкий белый узор на камне рядом с рукой Верисы. Иней расходился от её пальцев, словно кто-то невидимый рисовал на подоконнике ветви незнакомого дерева.

Он моргнул.

Узор не исчез.

— Вериса…

Она проследила за его взглядом и мгновенно убрала руку.

— Что?

Кристиан коснулся камня. Тот оказался ледяным.

— Здесь было…

— Окно холодное.

— Но…

— Кристиан, — перебила она. — Ты ведь не собираешься сегодня задавать вопросы всему замку?

Он посмотрел на неё.

Вериса уже раскрыла книгу и делала вид, что читает. Но её пальцы дрожали.

Кристиан решил не настаивать.

Пока.

Вечером Вивиана долго не могла сосредоточиться на работе.

Она несколько раз перечитывала одну и ту же строку, прежде чем поняла, что не запомнила ни слова. Перед глазами стояло лицо сына, когда он рассказывал о казнённом. И то, как он спросил, стала бы она причинять кому-то зло лишь потому, что он другой.

Кристиан был ещё ребёнком.

Но дети росли. Начинали замечать несоответствия, задавать вопросы, искать собственные ответы. И однажды переставали принимать объяснения взрослых только потому, что взрослые произносили их уверенным голосом.

В дверь постучали.

Вивиана подняла голову.

— Войдите.

Лорана вошла без обычного приветствия. На ней было тёмное платье, а светлые волосы были собраны на затылке. Она выглядела уставшей.

— Нам нужно поговорить.

Вивиана отложила книгу.

— Что случилось?

Лорана закрыла дверь.

— Кристиан задавал вопросы?

Вивиана медленно выпрямилась.

— Откуда ты знаешь?

— Вериса рассказала, что он спрашивал об отце.

Несколько мгновений сёстры смотрели друг на друга.

— Он спрашивал и о казнях, — наконец сказала Вивиана.

Лорана побледнела.

— Он был на площади?

— Позавчера. Без охраны.

— Боги…

— Не произноси этого так, будто он совершил нечто непоправимое. Он ребёнок.

— Именно поэтому я и боюсь.

Вивиана встала и подошла к окну.

— Он начал замечать то, что раньше не замечал. Вериса тоже. Сегодня Кристиан сказал, что не понимает, почему людей казнят за магию.

— А ты что ответила?

— Правду. Настолько, насколько смогла.

Лорана горько усмехнулась.

— Иногда правда опаснее лжи.

— А иногда ложь становится клеткой.

Лорана не ответила.

За окном медленно падал снег. Где-то в глубине замка пробили часы, и их глухой звон прокатился по пустым коридорам.

— Мы не можем бесконечно скрывать от них всё, — произнесла Лорана.

— Я знаю.

— Нет, Вивиана. Ты надеешься, что однажды всё разрешится само собой. Но этого не будет.

Вивиана повернулась к сестре.

— И что ты предлагаешь? Рассказать детям, что магия существует, что за неё могут казнить и что один неверный шаг способен погубить нас всех?

— Я предлагаю перестать делать вид, будто они ничего не замечают.

Вивиана хотела возразить, но не нашла слов.Потому что Лорана была права.И это пугало её сильнее всего.Сёстры слишком долго жили среди людей, которые считали их врагами. Они научились скрывать свои способности, прятать следы и молчать даже тогда, когда молчание причиняло боль.Но теперь в их мире появлялись трещины.Сначала Кайден увидел то, чего не должен был видеть.Теперь Кристиан задавал вопросы.А Вериса всё чаще смотрела на мать так, словно пыталась прочитать ответы на её лице.Вивиана закрыла глаза.Она не знала, кто первым докопается до правды.Но впервые за долгие годы поняла: времени у них осталось гораздо меньше, чем она думала.

Глава 4 Следы на холодном камне

Утро в Феррумгарде начиналось с лязга стали. Во внутреннем дворе замка уже занимались солдаты. Их мечи сталкивались с сухим звоном, сапоги скользили по утоптанному снегу, а над зубчатыми стенами медленно поднимался бледный зимний рассвет. Ветер пробирался под воротники, забирался под края перчаток и заставлял даже самых опытных воинов стискивать зубы. Кайден любил это время суток.В такие часы замок ещё не успевал наполниться придворными разговорами, льстивыми улыбками и бесконечными просьбами. Здесь всё было проще. Сила имела значение. Ошибки имели цену. А сталь, в отличие от людей, никогда не притворялась тем, чем не являлась.Сегодня, однако, даже привычный звон мечей не помогал ему сосредоточиться.

— Ещё раз, ваше высочество.

Кайден поднял оружие.

Сэр Эдгар стоял напротив, широко расставив ноги. На его виске белел старый шрам, а седые усы едва заметно подрагивали от холода. За долгие годы службы он научился различать настроение своего воспитанника по одному движению плеча. Сейчас ему явно не нравилось то, что он видел.Кайден атаковал слишком резко. Наставник без труда отвёл удар и коснулся тупым концом меча его груди.

— Вы открываете левый бок.

— Я заметил.

— Тогда почему продолжаете допускать одну и ту же ошибку?

Кайден отступил и с раздражением провёл ладонью по волосам.

— Возможно, потому, что у меня есть дела поважнее.

Эдгар опустил меч.

— В таком случае советую закончить их прежде, чем они закончат вас.

Принц посмотрел на него с недовольством.

— Вы всегда говорите загадками?

— Только когда прямые слова бесполезны.

Некоторое время они молчали. На другом конце двора двое молодых солдат упражнялись в парном бою. Один поскользнулся, второй рассмеялся, но смех быстро оборвался, когда на них прикрикнул старший десятник.Обычное утро. Обычные люди. Обычные заботы.Кайдену хотелось верить, что и в его семье всё ещё может оставаться обычным.

— Скажите, сэр Эдгар, — произнёс он наконец, — вы когда-нибудь задумывались, почему некоторые законы нельзя обсуждать?

Наставник медленно повернул к нему голову.

— Это зависит от закона.

— Например, от того, согласно которому любого мага следует казнить.

На этот раз Эдгар не ответил сразу. Кайден заметил паузу и мысленно отметил её. За последние дни он слишком часто сталкивался с подобными заминками. Стоило ему заговорить о магии, как люди начинали подбирать слова, отводить глаза или напоминать ему о долге перед короной.

— Магия принесла Феррумгарду немало бед, — наконец сказал Эдгар. — Вы знаете историю нашего королевства.

— Я знаю ту историю, которую мне рассказывали.

— А какую ещё вы хотите знать?

Кайден сжал рукоять меча.

— Ту, в которой не пропущено ничего важного.

Эдгар внимательно посмотрел на него. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения. Только усталость человека, который слишком долго прожил среди вещей, о которых предпочитал не говорить.

— Будьте осторожны с подобными желаниями, ваше высочество. Иногда правда оказывается куда менее приятной, чем ложь.

— А если ложь уже причиняет вред?

— Тогда вам придётся решить, готовы ли вы заплатить за правду её настоящую цену.

Наставник отвернулся и велел закончить занятие.

Кайден остался стоять посреди двора, глядя ему вслед. Слова Эдгара не дали ответов. Напротив, они лишь укрепили его в подозрении, что взрослые вокруг него знали гораздо больше, чем собирались признать. И хуже всего было то, что он больше не понимал, кому из них можно доверять.

Вериса терпеть не могла, когда её жалели.Жалость всегда сопровождалась одним из двух выражений лица: сочувственным, словно она была больным щенком, или снисходительным, словно её возраст автоматически лишал её права на собственное мнение. В обоих случаях ей хотелось уйти прежде, чем собеседник успевал произнести очередную любезность.Утром она получила и то и другое. Придворная дама по имени леди Марселла встретила её в галерее возле покоев королевы. Женщина была облачена в тёмно-зелёное платье с высоким воротником, а на её шее поблёскивала тяжёлая золотая цепь. Она улыбнулась Верисе так, словно давно ждала возможности поговорить.

— Твоя мать снова провела половину ночи в лечебнице? — спросила она.

Вериса остановилась.

— Не знаю. Я спала.

— Разумеется. Тебе ведь незачем беспокоиться о таких вещах.

В голосе Марселлы прозвучала мягкость, которая раздражала сильнее открытого презрения.

— Если вам что-то нужно от моей матери, можете спросить её саму.

Улыбка женщины стала тоньше.

— Какая независимость. Твоя тётка, должно быть, гордится тобой.

— Она не единственная, кто умеет гордиться.

Марселла чуть приподняла брови.

— Надеюсь, ты унаследовала от матери не только острый язык. При дворе он редко приносит пользу тем, у кого нет влиятельных родственников.

— Тогда мне повезло, что я не собираюсь делать при дворе карьеру.

— Пока не собираешься, — поправила леди. — Но жизнь иногда заставляет нас занимать места, к которым мы совершенно не готовы.

Вериса уже собиралась пройти мимо, когда женщина добавила:

— Особенно тех, кто обязан королю гораздо большим, чем может вернуть.

Девочка остановилась.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего, дитя. Просто некоторые люди слишком легко забывают, благодаря кому им позволено жить под крышей этого замка.

— Моя мать никому не обязана своей жизнью.

— Разве? — Марселла склонила голову. — Какое смелое утверждение.

Вериса почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна гнева. Она не понимала, почему эта женщина позволяла себе говорить о Лоране с таким презрением. Её мать никогда не просила милости у короля, не вмешивалась в придворные интриги и не стремилась занять чужое место. Она помогала людям, когда другие отворачивались. Разве этого было достаточно, чтобы заслужить ненависть?

— Вы ничего о ней не знаете, — тихо сказала Вериса.

— Возможно. Но я знаю, что в Феррумгарде есть вещи, которые лучше оставлять в прошлом.

Марселла ушла, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение грязи, которую невозможно смыть обычной водой. Вериса долго смотрела ей вслед. Потом резко отвернулась и направилась к узкому окну в конце галереи. Ей хотелось оказаться где-нибудь, где никто не задавал вопросов, не произносил двусмысленных фраз и не смотрел на неё так, словно она была частью чужой тайны. За стеклом лежал внутренний двор. Снег укрывал каменные дорожки, а возле конюшен несколько слуг тащили мешки с овсом. Всё выглядело мирно и привычно. Вериса прижала ладонь к холодному подоконнику.

— Ненавижу этот замок, — прошептала она. Сначала ничего не произошло.

Затем под её пальцами послышался едва различимый треск. Вериса нахмурилась и посмотрела вниз. По серому камню от её ладони расходились тонкие белые линии. Они переплетались, образуя причудливый узор, похожий на ветви деревьев, увиденные сквозь зимний туман. Иней быстро покрывал поверхность, забираясь в трещины и расползаясь по краям подоконника.Девочка отдёрнула руку. Узор остановился. Несколько мгновений Вериса просто смотрела на собственные пальцы. Кожа казалась обычной, ногти не посинели, а дыхание оставалось ровным. Она не чувствовала ни боли, ни холода. Но камень перед ней был покрыт льдом.

— Что за…

Она осторожно коснулась подоконника кончиком пальца. Лёд оказался настоящим. Холодным, твёрдым, совершенно реальным. Вериса оглянулась. В дальнем конце галереи стоял молодой слуга с корзиной чистого белья. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Их взгляды встретились.

— Ты ничего не видел, — быстро произнесла Вериса.

Слуга не ответил.

— Слышишь? Ничего.

— Я… я просто шёл мимо.

— Тогда иди дальше.

Он прижал корзину к груди и поспешно скрылся за поворотом. Вериса снова посмотрела на подоконник. Иней начал таять, оставляя на камне крошечные капли воды. Через минуту от необычного узора не осталось почти ничего.Почти.В одной из трещин сохранилась тонкая серебристая полоска, не похожая на обычный лёд. Вериса спрятала руки в рукава и отступила от окна.Она должна была рассказать матери. Но вместе с этим решением пришёл страх. Не тот, который возникал, когда в коридоре раздавались тяжёлые шаги стражников или когда леди Марселла смотрела на неё с холодным любопытством. Это был страх перед чем-то, что происходило внутри неё самой.Что, если мать не сможет объяснить случившееся?А что, если сможет?Вериса заставила себя уйти из галереи, стараясь не оглядываться. Кайден нашёл слугу возле лестницы, ведущей к кухонным помещениям. Тот едва не выронил корзину, когда принц окликнул его.

— Ты.

Молодой человек замер.

— Ваше высочество?

— Как тебя зовут?

— Томас, милорд.

— Томас, почему ты так торопишься?

— Я должен отнести бельё в западное крыло.

— Разве бельё обычно заставляет людей выглядеть так, будто за ними гонится палач?

Слуга побледнел. Кайден внимательно посмотрел на него. Он не собирался запугивать прислугу, но давно усвоил: иногда достаточно задать правильный вопрос и не позволять собеседнику спрятаться за первым же оправданием.

— Что произошло в галерее?

— Ничего, ваше высочество.

— Я ещё не сказал, о какой галерее говорю.

Томас замолчал. Кайден почувствовал, как внутри поднимается холодное удовлетворение. Он не знал, что именно произошло, но теперь был уверен: что-то произошло.

— Я не собираюсь наказывать тебя за правду, — сказал он. — Однако за ложь могу.

Это было не совсем справедливо. Кайден понимал это, но другого способа добиться ответа не видел.

— Я видел… — начал Томас и запнулся.

— Что?

— Лёд.

— На улице много льда.

— Не такой, милорд.

Кайден нахмурился. Томас торопливо оглянулся, словно опасаясь, что стены могут донести его слова до чужих ушей.

— На камне. Внутри замка. Он появился прямо под рукой госпожи Верисы.

Несколько секунд Кайден молчал.

— Ты уверен, что видел именно её?

— Да, ваше высочество. Я не хотел подглядывать. Просто проходил мимо.

— И что она делала?

— Ничего. Она стояла у окна. Потом на камне появился иней.

Кайден медленно отпустил край плаща, который до этого сжимал в пальцах. Перед глазами возникло воспоминание о Верисе возле окна несколько дней назад. Её ладонь лежала на стекле, а она сама казалась необычно напряжённой. Тогда он не придал этому значения. Теперь всё выглядело иначе.

— Ты кому-нибудь рассказывал?

— Нет, милорд.

— Хорошо. Пока никому не говори.

Томас кивнул. Кайден уже собирался уйти, когда слуга тихо добавил:

— Госпожа Вериса выглядела испуганной.

Принц остановился.

— Испуганной?

— Да. Она приказала мне забыть увиденное. Я не думаю, что она хотела кому-то навредить.

Кайден посмотрел на него.

— Ты знаешь, что происходит с теми, кого подозревают в колдовстве?

— Знаю, милорд.

— Тогда постарайся понять, насколько опасны слова, которые ты сейчас произнёс.

Он отпустил слугу и пошёл по коридору, чувствуя, как в голове одна за другой складываются новые догадки. Вериса могла быть причастна к магии.Эта мысль была настолько невероятной, что ещё недавно он бы рассмеялся, услышав её от кого-нибудь другого. Девочка выросла в замке. Она была племянницей Лораны, близкой подруги королевы, и никогда не проявляла открытой враждебности к законам Феррумгарда.Но ведь именно поэтому всё и было так опасно.Если магия действительно существовала внутри стен королевского замка, значит, кто-то годами обманывал короля.И Кайден собирался узнать кто. Лорану он нашёл в старой лечебнице. Это помещение давно перестали использовать для обычных больных. После расширения королевских покоев лечебницу перенесли в южное крыло, а старые комнаты превратили в кладовые. Однако Лорана по-прежнему приходила сюда за сушёными травами, редкими кореньями и лекарственными настойками, которые не доверяла дворцовым лекарям. Она стояла возле деревянного стола и перебирала пучки растений, когда Кайден вошёл.

— Я думала, у вас сегодня занятия с оружием, ваше высочество.

— Они закончились.

— Тогда, вероятно, вы пришли не за советом по лечению синяков.

— Нет.

Лорана подняла на него глаза. Она была спокойной женщиной, привыкшей скрывать тревогу за ровным голосом. Кайден не раз видел, как она спорила с придворными лекарями, отказывалась принимать навязанные ей правила и умудрялась добиваться своего без единого повышения голоса. Сейчас она выглядела совершенно обычной.

Именно это раздражало его больше всего.

— Что вы скрываете от моего отца? — спросил Кайден.

Руки Лораны замерли над столом.

Лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно.

— Почему вы решили, что я что-то скрываю?

— Потому что каждый раз, когда я задаю вопрос, вы отвечаете так, будто уже знаете, к чему он приведёт.

— Возможно, вы задаёте слишком много вопросов.

— Возможно, вы даёте слишком мало ответов.

Лорана отложила травы.

— Я не обязана отчитываться перед вами о каждом своём разговоре, ваше высочество.

— Нет. Но вы живёте в замке моего отца. Вы пользуетесь его защитой. И если здесь происходит что-то, что может угрожать короне, я имею право знать.

— Право знать и желание вмешиваться — не одно и то же.

— А вы не находите странным, что мне приходится добиваться правды от людей, которых моя семья считает близкими?

В её глазах мелькнуло нечто похожее на боль.

Кайден заметил это, но не отступил.

— Вы боитесь, что я узнаю о Верисе?

На этот раз Лорана побледнела.

Она быстро отвернулась, словно собиралась взять что-то со стола, хотя все нужные ей травы уже лежали перед ней.

— Не втягивайте девочку в свои подозрения.

— Значит, дело всё-таки в ней.

— Я этого не говорила.

— Но и не опровергли.

Лорана повернулась к нему.

— Послушайте меня внимательно, Кайден. Вы принц Феррумгарда. Когда-нибудь вам придётся принимать решения, от которых будут зависеть жизни тысяч людей. Но это не значит, что вы должны превращать каждого близкого человека в подозреваемого.

— А если близкие люди сами подвергают опасности тех, кого я обязан защищать?

— Тогда вам следует сначала понять, от чего именно вы собираетесь их защищать.

Кайден почувствовал, как раздражение уступает место настороженности.

— Что это значит?

— Это значит, что не всякая тайна скрывает преступление.

— В Феррумгарде магия считается преступлением.

Лорана долго смотрела на него. Затем произнесла тихо, почти устало:

— Вот именно это и пугает меня больше всего.

Кайден шагнул ближе.

— Вы говорите так, будто знаете что-то о магии.

— Я знаю, что страх способен заставить людей совершать чудовищные поступки.

— Вы уклоняетесь от ответа.

— А вы пока не готовы его услышать.

Он хотел потребовать объяснений, но Лорана уже вернулась к своим травам, ясно показывая, что разговор окончен.Кайден направился к двери.

— Если я узнаю, что вы обманывали моего отца…

— Тогда вы будете вынуждены решить, что для вас важнее, — перебила она. — Правда сама по себе или то, что вы сделаете с ней после.

Он обернулся.

Лорана больше не смотрела на него.

— И ещё одно, ваше высочество. Не позволяйте другим людям решать за вас, кого следует ненавидеть.

Кайден вышел, не ответив. Эти слова преследовали его даже тогда, когда он уже миновал лестницу и оказался в главном коридоре.Он не собирался ненавидеть Верису.Пока. Ему просто нужно было узнать правду.

Кристиан обнаружил мать в её покоях ближе к вечеру. Вивиана сидела у окна, склонившись над раскрытой книгой. На столике рядом стояла чашка давно остывшего травяного настоя, а на подоконнике лежали несколько писем, которые она, судя по всему, так и не прочла.

— Ты опять не обедала, — заметил Кристиан.

Вивиана подняла голову и улыбнулась.

— А ты опять следишь за мной?

— Кто-то же должен.

— Тогда тебе стоит начать с себя. Я слышала, что ты пропустил занятия по истории.

— Я не пропустил. Я опоздал.

— Какая существенная разница.

Кристиан усмехнулся и подошёл к окну. Несколько секунд он молчал, глядя на заснеженные крыши, но Вивиана уже знала этот взгляд. Сын собирался спросить о чём-то, что давно не давало ему покоя.

— Мама?

— Да?

— Ты когда-нибудь боялась, что тебя накажут за то, что ты сделала правильно?

Улыбка медленно исчезла с её лица.Она закрыла книгу.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Кристиан.

Он вздохнул.

— Я всё ещё думаю о том человеке.

Вивиана не стала притворяться, будто не понимает.

— О казнённом маге?

— Да.

За окном ветер поднял снежную пыль и бросил её в стекло.

— Он сказал, что хотел спасти своего ребенка, — продолжил Кристиан. — Если это правда, почему его всё равно казнили?

Вивиана долго не отвечала.

— Потому что иногда люди боятся последствий своих решений сильнее, чем самой несправедливости, — сказала она наконец. — А иногда они настолько привыкают считать закон безупречным, что перестают замечать, кому он причиняет боль.

— Но закон не может быть правым только потому, что его написал король.

Вивиана посмотрела на сына с внезапной тревогой.

— Кто сказал тебе это?

— Никто.

— Кристиан.

— Я сам умею думать, мама.

— Я знаю.

Она протянула руку и осторожно поправила ему воротник. Этот жест был привычным, почти детским, но Кристиан уже не был маленьким мальчиком, которого можно успокоить одним прикосновением.

— Ты должен быть осторожен, — сказала она.

— Почему? Потому что задаю вопросы?

— Потому что не все готовы отвечать на них честно.

Он отвёл взгляд.

— Ты тоже?

Вивиана замерла.

Вопрос прозвучал негромко, без обвинения. Именно поэтому он оказался болезненнее любого упрёка.

— Я никогда не желала тебе зла, — ответила она.

— Я знаю. Но это не то же самое.

Несколько секунд мать и сын смотрели друг на друга. Вивиана могла бы рассказать ему многое. Могла бы объяснить, почему некоторые вещи невозможно произносить вслух в стенах этого замка, почему она годами выбирала молчание и почему порой доброе намерение не спасает человека от жестокости окружающего мира. Но стоило ей представить, как эти слова однажды обернутся против него, как всякая решимость исчезала.

— Есть вещи, которые я пока не могу тебе объяснить, — сказала она.

Кристиан невесело улыбнулся.

— Все так говорят.

— Кто — все?

— Неважно.

Он отошёл от окна.

— Я не хочу становиться человеком, который отворачивается от чужой беды только потому, что так велит закон.

Вивиана почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Тогда не становись таким человеком.

— Даже если это опасно?

Она хотела ответить сразу, но слова застряли в горле. Перед ней стоял её сын — упрямый, любознательный, слишком честный для королевства, в котором правда могла оказаться смертным приговором.

— Особенно тогда, — произнесла она наконец. — Но помни: храбрость не означает, что нужно бросаться навстречу каждой опасности. Иногда самое трудное — дождаться момента, когда ты действительно сможешь помочь.

Кристиан кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не вполне согласен.

У двери он остановился.

— Мама, ты когда-нибудь использовала магию?

Вивиана почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты всегда меняешься, когда речь заходит о магах.

Он не стал ждать ответа.Дверь закрылась за ним тихо, почти бесшумно.Вивиана осталась сидеть неподвижно. Ей казалось, что весь замок внезапно стал теснее, а стены приблизились настолько, что между ними почти не осталось воздуха.Кристиан начал замечать.Кайден тоже.И если они продолжат задавать вопросы, рано или поздно кто-нибудь услышит ответ, который разрушит всё.Лорана пришла к Вивиане после наступления темноты.Она не стала снимать плащ и даже не села, хотя Вивиана сразу предложила ей кресло.

— Кайден был у меня, — сказала Лорана.

Вивиана закрыла глаза.

— Что он знает?

— Пока немного. Но этого достаточно, чтобы начать искать.

— Он видел Верису?

— Не знаю. Однако он задавал вопросы о ней.

Вивиана подошла к двери и проверила, плотно ли она закрыта.

— Нам нужно поговорить с Верисой.

— Не сейчас.

— Лорана, если её дар начинает проявляться…

— Я знаю.

— Тогда ты понимаешь, что мы больше не можем делать вид, будто ничего не происходит.

Лорана наконец сняла плащ и бросила его на спинку кресла.

— Я всю жизнь пыталась дать ей возможность самой выбрать, кем стать. Не хочу, чтобы однажды ей пришлось выбирать между собственной природой и жизнью.

— В этом королевстве никто не позволит ей выбирать.

— Тогда, возможно, ей не следует здесь оставаться.

Вивиана резко повернулась.

— Ты предлагаешь увезти её?

— Я предлагаю подумать о том, что будет, если мы ничего не сделаем.

— Адриан никогда не позволит ей уйти без объяснений.

— А если узнает правду, разве станет легче?

Вивиана не ответила. Она любила короля. Даже сейчас, после всех лет, проведённых рядом с ним, эта любовь не исчезла. Но любовь не могла отменить законов, которые он защищал, и не могла гарантировать, что в решающий момент он выберет семью, а не корону.

— Я не позволю им забрать её, — тихо сказала Вивиана.

— Тогда нам придётся перестать надеяться, что никто ничего не заметит.

Лорана подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, двое стражников несли факелы вдоль стены. Их огни двигались медленно, освещая снег и чёрный камень.

— Знаешь, чего я боюсь больше всего? — спросила она.

— Чего?

— Не того, что Вериса однажды проявит свой дар. А того, что кто-нибудь заставит её поверить, будто этот дар делает её чудовищем.

Вивиана подошла к сестре и взяла её за руку.

— Мы не позволим этому случиться.

Лорана ничего не ответила. Обе понимали, насколько мало зависит от их обещаний.В дверь постучали.Сёстры мгновенно обернулись.

— Кто там? — спросила Вивиана.

— Это я, — раздался голос Кристиана. — Мама, можно войти?

Вивиана бросила на Лорану быстрый взгляд. Та едва заметно покачала головой, но было уже поздно: за дверью послышались шаги, и Кристиан добавил:

— Я слышал, что вы говорили о Верисе.

В комнате стало тихо.Вивиана открыла дверь. Кристиан стоял на пороге без привычной улыбки. Его взгляд скользнул от матери к Лоране, а затем остановился на столе, где лежали раскрытые книги и пучки высушенных трав.

— Что с ней происходит? — спросил он.

— Ничего, — слишком быстро ответила Вивиана.

Кристиан нахмурился.

— Ты сказала, что ей нельзя оставаться здесь.

— Ты неправильно понял.

— Тогда объясни.

Вивиана хотела попросить его уйти. Хотела напомнить, что некоторые разговоры не предназначены для детских ушей. Но, глядя на сына, она вдруг поняла, что подобные слова уже ничего не изменят.Он видел казнь.Он спрашивал о справедливости. И теперь он услышал, что его кузине, возможно, грозит опасность.

— Кристиан, — мягко сказала она, — иногда мы молчим не потому, что не доверяем тем, кого любим.

— А почему?

Вивиана не нашла ответа.Мальчик посмотрел на неё ещё несколько секунд, затем отступил.

— Когда ты будешь готова сказать правду, я буду ждать.

Он ушёл, оставив дверь открытой.

Лорана первой нарушила молчание.

— Времени почти не осталось.

Вивиана медленно закрыла дверь.

— Нет, — сказала она. — Теперь у нас его ещё меньше.

Кайден вернулся в галерею поздно вечером. Он мог бы приказать слугам обследовать каждый коридор, вызвать дворцовых лекарей или прямо спросить отца, что тот знает о магии. Но пока ни один из этих вариантов не казался ему разумным.Если он ошибался, то рисковал разрушить доверие собственной семьи. Если же был прав, промедление могло оказаться опаснее. В галерее горела лишь одна настенная лампа. Её свет едва доставал до дальнего окна, возле которого Вериса стояла утром. Подоконник выглядел совершенно обычным. Камень был сухим, а на полу не осталось следов воды.Кайден провёл пальцами по поверхности.Ничего.Он уже собирался уйти, когда заметил тонкую серебристую линию в трещине между камнями. Она была почти незаметной — не толще волоса. Кайден присел и поднёс к ней лампу. Линия не исчезла под светом.Он осторожно коснулся её кончиком пальца.Холод мгновенно пробежал по руке. Кайден отдёрнул пальцы и выругался сквозь зубы. Камень оказался ледяным, но страннее всего было другое: холод не рассеялся, когда он убрал руку. Он будто задержался под кожей, оставив на пальцах лёгкое покалывание. Принц достал из кармана маленький нож и попытался поддеть серебристый след. Крошечный осколок отделился от камня. Он напоминал тонкую прозрачную чешуйку. На свету внутри неё переливались голубоватые прожилки, похожие на молнии, застывшие в стекле. Кайден завернул осколок в кусок ткани и спрятал во внутренний карман.

— Я бы не советовал трогать то, чего вы не понимаете, ваше высочество.

Голос раздался за спиной.

Кайден резко обернулся, положив руку на рукоять меча. В нескольких шагах от него стоял незнакомец в тёмном плаще. Лицо скрывала тень капюшона, но на груди поблёскивал знак, который принц узнал сразу. Чёрный грифон, сжимающий в когтях сломанный посох.Чёрные егеря. Кайден медленно убрал руку от меча, хотя расслабляться не собирался.

— Я не припоминаю, чтобы приказывал кому-либо следить за мной.

— Я не следил за вами, ваше высочество.

— Тогда вы весьма удачно выбрали место для вечерней прогулки.

Незнакомец слегка склонил голову.

— Простите. Привычка.

— Какая именно?

— Замечать то, что другие предпочитают не видеть.

Кайден посмотрел на его знак.

— Что Чёрным егерям понадобилось в королевском замке?

— Пока ничего.

— А что понадобится завтра?

— Это зависит от того, что мы обнаружим сегодня.

Между ними повисла тишина. Кайден почувствовал, как ткань во внутреннем кармане неприятно холодит грудь. Незнакомец перевёл взгляд на его руку, затем на подоконник.

— Скажите, ваше высочество, — произнёс он почти любезно, — давно ли в этом замке появляются следы колдовства?

Кайден не ответил. Впервые за долгое время он понял, что его расследование больше не принадлежит только ему. И если Чёрные егеря уже оказались здесь, значит, кто-то другой тоже начал искать правду. Возможно, гораздо раньше него.