Фермер: Без магии

Глава 1. Фермер

Он набирал воду из колодца уже в пятый раз за утро. Старое деревянное ведро, стянутое ржавыми железными обручами, натужно скрипело на цепи, пока мужчина крутил ворот. Солнце только показалось над холмами, окрашивая пыльный двор в бледно-золотые, почти болезненные тона. В стойле уныло мычали коровы, на выгоне глухо блеяли овцы. Обычный день. Обычная, размеренная жизнь.

Человек, вытягивающий воду, всегда выглядел хмурым. Не злым, не жестоким — именно хмурым, со скрытой глубоко внутри тяжестью. Словно солнце светило для всего мира, кроме него одного. Словно радость была чужим языком, который он когда-то знал в совершенстве, но напрочь забыл. Он молча таскал неподъемные вёдра, чистил стойла, кормил скотину и никогда не заговаривал с соседями. В захудалой деревне его звали просто Фермер. Или Старик — хотя по лицу ему едва перевалило за тридцать. Никто не знал его прошлого. Никто в радиусе сотен ли не догадывался, кем он являлся на самом деле.

Мужчина наклонился над срубом, опустил ведро в холодную осклизлую темноту и вдруг замер.

Где-то далеко, у самой линии горизонта, там, где выжженное небо встречалось с иссохшей землей, вспыхнуло багровое зарево. Маленькая искра за долю секунды превратилась в огненный росчерк, разрывающий облака. Сверхзвуковой снаряд летел прямо к ферме. Прямо к нему.

Фермер медленно выпрямился. На обветренном лице не отразилось ни страха, ни удивления. Только мрачная, глубокая, как колодезное дно, обречённость. Он всегда знал, что этот день настанет. Рано или поздно прошлое настигает беглецов.

Вспышка приближалась с безумной скоростью. Снаряд — а точнее, человек — несся, рассекая воздух с пронзительным, закладывающим уши воем. На долю секунды в огненном хвосте проступили очертания: женщина. Лёгкая, стремительная, в обтягивающем чешуйчатом костюме из тёмного металла. Она летела ногами вперёд, и в этом падении сквозила убийственная, абсолютная уверенность палача.

Фермер просто вскинул руки, закрывая голову жестким блоком.

Она врезалась в его скрещённые предплечья с силой, от которой содрогнулись тектонические плиты. Пылевая ударная волна бритвой полоснула по двору, мгновенно переворачивая тяжелые телеги и превращая их в щепки. Заревели испуганные коровы, овцы в ужасе хлынули прочь. Всё, что находилось позади Фермера — забор, добротный сарай, вековая яблоня — мгновенно перестало существовать. Строения и дерево сдуло, как сухой пух.

Но сам мужчина остался стоять. Лишь левая нога ушла в раздавленный грунт по щиколотку, а кости гудели от чудовищного давления, но кованый блок держал намертво.

Нападавшая упёрлась каблуками в его скрещённые руки. Она зависла в воздухе, на мгновение застыв в противоестественном равновесии: тело параллельно земле, каждая мышца натянута, словно стальной трос. Её глаза — холодные, пустые, зеркальные фиксы профессионального убийцы — встретились с его взглядом. В них не было ни тепла, ни узнавания. Только чистый математический расчёт. И лёгкое, едва заметное удивление. Маг не ожидала, что обычный смертный без крупицы маны в теле вообще устоит.

Фермер не дал ей времени на перегруппировку или второе заклинание. Он резко рванул на себя левую руку. Женщина потеряла опору, качнувшись вперед, и тут же встретила сокрушительный прямой удар кулаком в челюсть.

Сухой хруст ломающихся костей, брызги темной крови. Хлёсткий импульс отбросил её с такой силой, что тело убийцы снарядом пролетело над полями, диким лесом и пологими холмами — добрых пять километров — после чего рухнуло в каменистую долину у реки, взметнув к небу огромный столб земли и щебня.

Но Фермер уже был там. Он прыгнул следом, без секундного колебания. Один мощный толчок ног — и он тяжело приземлился в эпицентр свежего кратера. Земля еще ходила ходуном, удушливая взвесь висела в воздухе, а он уже добивал. Сверху вниз. Без лишних вопросов. Без пафосных речей. Он прекрасно знал, кто она и чьи приказы исполняет.

Удар. Ещё удар. Котлован расширялся, углублялся, каменистая порода трескалась под его голыми кулаками, превращаясь в крошево. Женщина пыталась выставить магические щиты, но её мерцающая защита ломалась, как сухие ветки под сапогом. Она попыталась выскользнуть из-под него, уйти перекатом, но Фермер мертвой хваткой вцепился ей в лодыжку, рванул на себя и с размаху впечатал спиной в валуны. Ещё раз. И ещё. Словно тяжелый кузнечный молот, методично бьющий по наковальне.

Истекающая кровью магесса попыталась ползти, цепляясь сломанными ногтями за серые камни и жухлую траву. Но Фермер уже возвышался над ней монолитом. Ждать и выслушивать проклятия он не собирался.

Кованый сапог опустился на её лицо.

Влажный хруст. Голова женщины лопнула, как перезрелая тыква. Мозг брызнул на валуны, багровая юшка смешалась с серым веществом и быстро впиталась в сухую землю. На дне кратера не осталось ничего, кроме изуродованного месива и дергающегося в предсмертных судорогах тела, которое больше никогда не поднимется. Фермер брезгливо вытер подошву о жесткую траву и поднял голову.

На краю воронки стоял второй.

Мужчина возвышался на вершине холма, примерно в сотне метров, и внимательно наблюдал за бойней. Он был крупнее, массивнее первой, а воздух вокруг его фигуры дрожал и шевелился, как над раскалённой печью во время засухи. Его глаза не были ледяными. Они горели. Яростью, первобытным азартом и предвкушением хорошей драки. Вокруг его запястий начало закручиваться яростное пламя — сначала слабое, почти прозрачное, затем всё более плотное, ослепительно-белое. Маг шагнул вниз, и земля под его сапогами мгновенно чернела, покрываясь сеткой глубоких трещин.

Фермер угрюмо смотрел на него. Он сразу понял, что этот боевой маг сильнее предыдущей. На порядок сильнее. Но прятаться не стал. Он просто стоял посреди кратера, пока капли чужой крови медленно стекали с его костяшек на камни.

Мужчина на холме не спешил атаковать. Он завороженно наблюдал, как Фермер стряхивает с пальцев остатки чужой плоти. В глазах прибывшего мага не читалось ни капли отвращения или скорби по погибшей напарнице. Только голод apex-хищника. Так смотрит матерый вожак на чужака, который на его глазах загрыз конкурента. Не как на врага — как на равного по силе зверя.

— А я ведь думал, ты сдох, — подал голос маг. Голос у него был низкий, утробный, с хрипотцой, будто он всю жизнь дышал пороховым дымом. — Десять лет. В Ордене считали, что ты сгнил в безымянной могиле ещё во время Первой кампании. А ты, оказывается, зарылся в эту глушь. Коров пасёшь. Навоз чистишь. Прячешься, как побитый пес.

Фермер хранил молчание. Он стоял, расслабленно опустив руки, и созерцал синее, с белой сердцевиной пламя, гудящее вокруг кулаков незнакомца. Огонь ревел, как доменная печь, и термическая волна выжигала кислород в радиусе нескольких метров. Гранитные камни под ногами мага начали оплавляться, превращаясь в темное глянцевое стекло.

— Она была слабой сучкой, — продолжил гость, небрежно кивнув на обезглавленный труп. — Молодая, глупая наемница. Свято верила, что скорость и кинетика решают всё. Но ты... ты всегда был другой породой. Я слишком хорошо помню, что ты вытворял. Помню Алые Поля. Помню, как ты в одиночку удерживал перевал против целой когорты. Ты был чертовой легендой, брат. А теперь что? Грядки? Скотина? Вонючий хлев? Скука смертная.

Он смачно сплюнул на землю, и слюна с шипением испарилась, не долетев до травы.

— Мы думали, ты погиб как герой. А ты просто трусливо дезертировал.

Фермер медленно поднял взгляд. Его глаза, до этого казавшиеся тусклыми и хмурыми, внезапно изменились. В их глубине проснулось нечто древнее, тяжелое и опасное — то, что он изо всех сил пытался похоронить в этой глуши.

— Я не сбегал, — тихо, но отчетливо произнес он. — Я просто устал.

— Устал?! — Маг разразился диким, безумным хохотом. — Ты?! Устал?! Мясник, который в одиночку вырезал три регулярные дивизии на Антаресе? Чудовище, которое голыми руками сломало хребет Верховному Королю-Магу?! Ты устал? Не смеши меня, ублюдок!

— Я не смеюсь.

Смех мага оборвался. Его лицо мгновенно посуровело, превратившись в жесткую маску.

— Слушай сюда, — процедил он, сокращая дистанцию. — Мне приказали доставить тебя в столицу. Живым или по частям. Но я реалист и знаю, что добровольно ты в кандалы не полезешь. Ты никогда не умел сдаваться. Поэтому давай без лишней возни и прелюдий. Один удар. Ты и я. Сдержишь мой натиск — я развернусь и скажу Комитету, что след ложный. Не сдержишь — твоя голова займет почетное место в моем трофейном зале.

Фермер окинул взглядом ревущее пламя, пляшущее вокруг рук противника. Посмотрел на жидкий гранит под его ногами, на небо, которое стремительно затягивали тяжелые грозовые тучи, привлеченные колоссальным выбросом тепловой энергии. И обронил лишь одно короткое слово:

— Ладно.

Маг оскалился в безумной улыбке и сорвался с места.

Его правый кулак, окутанный сверхконцентрированной синей плазмой, рассёк воздух со свистом реактивного снаряда. Температура подскочила так резко, что сухая трава в радиусе тридцати метров вспыхнула сама собой, превращаясь в пепел еще до прямого контакта. Фермер даже не подумал уклониться или разорвать дистанцию. Он просто вытянул вперед правую руку — ту самую, на которой еще не обсохла чужая кровь, — и встретил ревущее пламя раскрытой ладонью.

Их столкновение напоминало взрыв тактической боеголовки.

Чудовищная ударная волна рванула во все стороны на десятки километров, с корнем вырывая вековые деревья, срезая верхушки холмов и мгновенно осушая мелкие лесные речушки. Кратер, на дне которого они находились, увеличился втрое, превратившись в идеальную идеальную воронку. Облака над ними разорвало в клочья, и сквозь образовавшуюся брешь хлынул потусторонний, фиолетовый свет искаженной метрики пространства.

Когда пылевая завеса немного осела, оба противника всё еще стояли на ногах.

Маг хрипло, надрывно дышал, его предплечье мелко дрожало, а синее пламя полностью погасло. Фермер же замер ровно на том же месте, ни на сантиметр не сдвинувшись назад. Его вытянутая ладонь сильно дымилась, обгоревшая кожа обуглилась до черных костей, но прямо на глазах под нагаром уже нарастала новая, нежно-розовая плоть. Сверхчеловеческий метаболизм. Грубый, примитивный, но чертовски эффективный.

— Этого... этого не может быть, — пробормотал побледневший маг. — Ты заблокировал направленный выброс плазмы... Голой рукой. Без единого защитного артефакта. Мой сильнейший концентрат...

Фермер опустил руку и равнодушно осмотрел затягивающуюся ладонь, от которой всё еще поднимался тонкий шлейф белого пара.

— Ты сильный, — согласился он, делая шаг вперед. — Сильнее той девки. Намного. Но твоя главная беда в том, что ты до сих пор считаешь силу — магическим огнем. А сила — это не спецэффекты. Сила — это...

Он не стал утруждать себя долгими объяснениями. Вместо этого Фермер просто нанес прямой, короткий удар кулаком в корпус. Без пафосных выкриков, без магического сияния и разрушительных волн. Чистая, концентрированная физическая кинетика.

Маг попытался выставить мгновенный барьер, но его хваленый стихийный щит рассыпался, как хрупкое стекло под кувалдой. Тяжелый кулак Фермера без малейшего сопротивления вошел глубоко в грудную клетку врага, с хрустом дробя ребра и разрывая ткани, и вышел с обратной стороны. Насквозь.

Маг вздрогнул, заторможенно посмотрел вниз — на огромную дыру в собственном теле, из которой на оплавленные камни хлестала дымящаяся кровь. И на свое собственное сердце, которое всё еще продолжало судорожно пульсировать в зажатых пальцах Фермера.

— Невероятно... — прохрипел он, изо рта вырвался кровавый пузырь. Колени мага подогнулись, и он грузно рухнул в грязь.

Фермер резко выдернул руку, равнодушно отбросив бьющийся орган в сторону. Мужчина ткнулся лицом в камни и затих. Фермер окинул взглядом поле боя, посмотрел на испачканные багрянцем пальцы и тяжело, устало вздохнул.

— Я же тебе говорил. Я просто устал.

Он развернулся и неспешным шагом направился обратно в сторону разоренной фермы. К испуганным коровам. К полуразрушенному колодцу. К своей тихой, Богом забытой жизни. За его спиной догорала выжженная земля, дымились глубокие кратеры, а два остывающих трупа лучших ликвидаторов Ордена оставались гнить под фиолетовым небом. Но он ни разу не обернулся. Ему было абсолютно всё равно.

А где-то невообразимо далеко — за высокими горами, за бурными морями, на других обитаемых планетах среди холодных звезд — те, кто отдал этот приказ, уже получили ментальный сигнал: цель жива. И очень скоро за ним придут силы совсем другого масштаба.

Прошло три дня. За это время Фермер успел в одиночку починить забор, который снесло ударной волной, заново перекрыл дранкой крышу пострадавшего сарая и вырыл новый глубокий колодец — старый сруб полностью завалило обломками породы. Перепуганные коровы со временем успокоились, овцы мирно вернулись на дальний выгон, и деревенская жизнь потекла своим привычным, ленивым чередом. Никто из немногочисленных соседей даже не подумал спросить, из-за чего на днях так сильно тряслась земля. Местные прекрасно знали правило выживания: у Фермера свои дела, и совать в них нос — верный способ не дожить до зимы.

На четвертый день на ферме снова появился чужак.

Фермер как раз возился во дворе, заменяя треснувшую ось у тяжелой телеги, когда его слух уловил шаги. Лёгкие, почти невесомые, словно шуршание сухой листвы, но его обостренные чувства зафиксировали чужака еще за полкилометра от забора. Мужчина отложил инструмент, поднял голову и прищурился, разглядывая фигуру, неторопливо идущую по грунтовой дороге со стороны тракта.

Путник был невысоким, худощавым и щеголял в крайне нелепой одежде — не крестьянской, не походно-военной, а какой-то... шутовской. Яркий пурпурный плащ, сплошь расшитый золотыми нитями, широкополая пижонская шляпа с длинным фазаньим пером и лакированные ботинки с вычурными блестящими пряжками. Он походил на бродячего актера или фигляра, которого со скандалом выставили из королевского дворца за скверные шутки.

Но Фермер слишком хорошо знал изнанку этого мира: подобные люди шутами не бывают.

— Кастовая идиллия! Какая восхитительная глушь! — притворно восхитился гость, театрально раскинув руки в стороны, словно стоял на подмостках столичного театра. — Свежий воздух! Навозный дух! Коровки, овечки! И ты! Собственной персоной — живой, здоровый и при делах! А я, признаться, грешным делом подумал, что те двое твердолобых дуболомов пустят тебя на фарш. Но нет! Ты всё еще ковыряешься в грязи! Как же я искренне, невыразимо рад!

Он широко, приторно улыбнулся. Эта улыбка выглядела пугающе неестественной — уголки губ поползли вверх, обнажая ровный ряд идеальных зубов, но в прищуренных глазах-щелках не было ни капли человеческого тепла. Только бездонный, первобытный голод маньяка и предвкушение кровавой бани.

Фермер выпрямился во весь рост, вытирая испачканные в дегте ладони о мешковину штанов. Он сразу узнал этого визитера. Не по имени — настоящих имен у таких существ отродясь не водилось. По улыбке. По этой омерзительной, оскаленной гримасе, которую ему приходилось лицезреть слишком часто на полях былых сражений.

— Это ты, — глухо произнес Фермер.

— Ну разумеется, я! — радостно захлопал в ладоши гость, задорно звеня пряжками. — Рад, что старые друзья не забывают классиков! Ты ведь помнишь Алые Поля, верно? О, это было монументально! Две тысячи трупов за один рассвет! Ты тогда превзошел сам себя, дорогой мой. Я смотрел на твою работу из ложи и думал: «Вот он, истинный творец, который тонко понимает суть прекрасного!». Ты ведь не просто эффективно ликвидировал живую силу — ты танцевал со смертью. Твоя бойня была чистым, незамутненным искусством! А теперь что? Коровы? Силос? Скука смертная, аж выть хочется!

Он сделал обманчиво мягкий шаг вперед, и Фермер мгновенно ощутил колоссальное ментальное давление. Воздух вокруг стал вязким и тяжелым, словно на плечи опустилась невидимая многотонная плита, прижимая его к коленям и мешая дышать. Стационарная аура подавления воли.

— Да брось ты, я пришел без оружия и не собираюсь драться, — примирительно поднял ладони гость, заметив, как опасно перераспределился вес Фермера для мгновенного рывка. — По крайней мере, прямо сейчас. Я здесь исключительно ради конструктивного диалога. Видишь ли, там, наверху... — он небрежно ткнул холеным указательным пальцем в сторону затянутого тучами неба, — ребята из Совета начали откровенно скучать. Все свято верили, что ты давно кормишь червей. А ты, оказывается, здравствуешь. И у них появилось навязчивое желание вернуть тебя в строй. Ну, или получить твою буйную головушку на серебряном блюде. Лично я сделал ставку на второй вариант. Отрубленная голова легенды — это так... поэтично и романтично, тебе не кажется?

Фермер угрюмо молчал. Он смотрел на кривляющегося ублюдка, а в памяти один за другим вспыхивали кошмары прошлого. Алые Поля. Да, такое невозможно забыть при всем желании. Потоки дымящейся крови, в которой вязли сапоги. Предсмертные хрипы молодых парней. И этот разодетый в пух и прах кукловод, который стоял на безопасном холме в окружении личной гвардии и восторженно аплодировал каждому взмаху его меча. Тот, кто превратил трагедию тысяч семей в свое личное развлечение.

— Я не вернусь, — отрезал Фермер.

— О, да я знаю! — Шут разочарованно всплеснул руками, картинно покачав головой. — Знаю, знаю, прекрасно знаю твое ослиное упрямство! Именно поэтому я пришел не один. Силой тебя не сломить, ты всегда был на голову выше любого из нас по части грубого насилия. Но видишь ли... у меня есть то, чего ты так долго лишал себя в этой глуши. У меня есть преданная массовка. И благодарная аудитория.

Он картинно, с оттяжкой щёлкнул пальцами.

И в то же мгновение пространство за его спиной пошло сизыми волнами. Прямо из воздуха, из дрожащего марева портальных аномалий, начали один за другим материализоваться вооруженные люди. Нет, это были не обычные наемники. Это были Герои. Фермер мгновенно узнал эти лица, запечатленные в его памяти клеймом войны. Те самые элитные бойцы, что уцелели в резне на Алых Полях. Те, кто выжил чудом и все эти десять лет жил лишь одной мыслью — отомстить.

Они слаженно выходили из мерцающих разломов. Десятки, сотни тяжело экипированных магов, рыцарей смерти и мастеров клинка. И в глазах каждого без исключения полыхал слепой, яростный огонь фанатичной ненависти.

— Я собирал эту теплую компанию лично для тебя, по всем дальним гарнизонам, — ухмыльнулся шут, и его жуткий рот растянулся чуть ли не до ушей. — Они бредили тобой каждую ночь. Они изнуряли себя тренировками годами, чтобы стать сильнее. И, как видишь, их сегодня очень много. Ну что, старый друг, тряхнем стариной? Наш маленький приватный бенефис. Ты и они. Начнем представление?

Фермер медленно обвел тяжелым взглядом неровный полукруг из сотен врагов. Сотни искаженных злобой лиц. Сотни обнаженных клинков, покрытых боевыми рунами. Сотни веских причин оборвать его затянувшуюся жизнь.

Он тяжело вздохнул, не спеша стянул старые, пропотевшие рабочие перчатки и небрежно бросил их на телегу.

— Ладно, — глухо обронил Фермер, разминая шею. — Только давайте побыстрее. У меня коровы еще не доены.

И в ту же секунду первый из выстроившихся героев с яростным ревом сорвался в самоубийственную атаку.