Феодал. Том 6

Глава 1. Точка сбора

День назад, Ростовское графство, Таленбург.

Глядя, как-то тут, то там в феоде пробивается зелень после холодной зимы, на меня находило удовлетворение от всего, чем я занимался. Я считал себя по-настоящему счастливым человеком в первую очередь потому что у меня было своё любимое дело. Я не просто как ненужный кому-то собачий хвост вилял по жизни, а деятельно занимался её устройством. Для мужчины это важнее всего на свете: знать, кто ты и зачем пришёл в этот мир. С этим стержнем ты осилишь любые препятствия, защитишь и подаришь лучшую жизнь своим родным и близким.

Такой вот своеобразный лирический настрой нашёл на меня, когда шли через дубраву к входу в храм. Потап был жив, но весточки не оставил. Он знал, что возле ледяной башни открывали портал, уйти было его осознанным выбором. Возможно, я что-то сделал не так, чем-то обидел или чего-то недодал, но исчезать так — оскорбление для меня. Оставил ему послание, захочет — вернётся и поговорим, ну а нет, значит, наши пути разошлись окончательно.

Камнекожие ожидали внизу, мы заранее приготовились и размножили их вдвое, теперь боевое звено для Межмирья — две сотни глипт. Новеньких оставили в гарнизоне, а бывалых забрали с собой. Мефодий, Нобу, Гио, Склодский, Маркел и Святослава были ядром экспедиции. Последние двое в первый раз оказались в подземном храме и настороженно озирались.

— Понятно, почему ты ставил условием пожизненную службу, — почесал затылок Маркел и обратился к магичке. — Мы теперь повязаны, и ты тоже девочка. Рот свой большой на замке держи, если не хочешь на плаху.

— Разберусь без сопливых, — фыркнула та, поправляя шлем в левой руке. — Отрасти себе тринадцать яиц, чеши их каждой рукой и нюхай, а мне твои советы не нужны.

— О как, — Маркел открыл было рот, пытаясь выдать что-то остроумное, но сдался, Мефодий в этот момент прикрыл ладонью лицо от смеха. — У кого-то нервишки ни к чёрту, ну да ладно, девочкам простительно.

Святослава не отреагировала на эту подначку и надела шлем, чтобы лишний раз не видеть элементалиста. Первыми вперёд отправились 150 камнекожих слуг и оцепили периметр. Пятьдесят остались на подстраховке в храме вместе с Александром. Мы попали за три тысячи километров от колонии «Жёлтый-70» и, скорее всего, сюда ещё ни разу не ступала нога человека.

— Ух, ну теперь всё — назад пути нет, — отдышавшись после головокружения, подбодрил себя Маркел.

Гио аккуратно спрятал врата в каменный кокон, чтобы даже случайно туда ничего не залетело. Полсотни магзверей встали на стражу этой импровизированной «крепости» — нам нельзя было облажаться.

Чтобы совсем исключить какую-либо встречу с людьми, мы взяли курс на противоположную от колонии сторону. Минимальная цель сегодня — разведка боем, максимальная — отыскать цветок «Anima refectio».

Джанашия, как хлебные крошки, разбрасывал по пути свои камешки-артефакты — придерживался выверенной стратегии, чтобы не заблудиться. Сеть таких же была разбросана как внутри Таленбурга, так и снаружи на многие километры. Если у меня была возможность узнавать информацию через «диктатуру», то старик использовал свои методы: подслушивал разговоры, знал обо всех перемещениях в окру́ге, даже имел представление, сколько конкретно жителей находится в городе. Он мои дополнительные глаза и уши.

С каждым нелегальным заходом мы набирались опыта первооткрывателей и вырабатывали алгоритм поведения. Чтобы кого-то обучить, как правильно охотится в таком режиме секретности, надо самим втянуться в процесс и разобраться в тонкостях. Потому я не рисковал масштабироваться. Казалось бы, создай ещë тысячу глипт, разошли их по разным мирам и пусть они бьют магическую дичь. Легче пареной репы, но дьявол крылся в деталях.

Во-первых, на каждую такую группу требовался ответственный человек — офицер, принимающий решения и знающий от и до тот самый алгоритм. А к нему ещë десятники, тоже люди, чтобы глипты не шатались по чëм зря.

Во-вторых, скрытые места высадки. Обустроить и спрятать врата от лишних глаз, обезопасить территорию, по сути, оформить еë как форпост. Время и подготовка это 80% успеха.

В-третьих, никуда не денешься, но минимум три виверны с наездниками-магами обязательно надо выделить на каждый такой мир. На них ляжет миссия убивать случайно залетевших одиночек из имперского экспедиционного корпуса. Над этим вопросом я ещë ломал голову.

Выводок Сейдха без наездников какое-то время подойдëт, но виверны такие существа, что без контроля разлетятся по новому миру. Их эффективно заселять в те места, где дичи вообще нет, так им не остаëтся выбора — еда только у людей. А засели их сюда, в джунгли, где куча всяких вкусных существ, и они мигом продадут родную мать за кусок мясца. Природа беспощадна.

У РГО и разведки справедливо возникнет вопрос: что тут делают виверны? Начнут копать, тщательней обследовать «Зелëный-66», трясти проверками аристократов. Зачем мне такая шумиха?

Вот потому тысячи глипт и не штурмовали всë Межмирье. Мы аккуратно щипали неизученные низкоранговые места, разрабатывали стратегию, набирали людей и строили свою партизанскую империю.

Кстати, по поводу виверн. Иней, к сожалению, остался залечивать тяжёлые раны. Поддержки с воздуха ждать не приходилось, но теперь мы знали о грибном народце и держали ухо востро.

— Ого, смотрите, что нашëл! — крикнул Маркел, мы всемером рассредоточились для увеличения радиуса поиска, а строй глипт шëл по центру. — В первый раз такой вижу, — заворожено сказал элементалист, протягивая руку к разноцветному сияющему камню.

— Тьфу ты, это же хронолит, — отмахнулся Склодский и развернулся обратно. — Высматривайте цветок и не кричите по пустякам.

— Через каждые десять километров такие будут встречаться, увидите — сразу забирайте, — Добродушно пробасил Мефодий и тоже ушëл.

Маркел Дëмин почувствовал себя тем пещерным человеком, что внезапно добыл для племени еду и гордо спрятал сокровище в карман. В общеизвестных мирах разведчики давно выгребли всë, потому неудивительно, почему у парня так по-детски заблестели глаза.

Эта часть джунглей оказалась спокойной, но бдительности мы не теряли — никогда не знаешь, с какой стороны нападëт враг. Может, он из земли выскочит или кинет метательное оружие из засады.

— Впереди водопад! — подал голос Нобуëси и мы поняли природу странного шума, доносившегося до нас минут пять как.

Экспедиция вскоре оказалась на выпирающем отвесном куске скалы.

— Твою ж мать… — тихо произнëс Маркел, когда вышел из зарослей и увидел перед собой самое настоящее цунами, застывшее в одном положении, как будто сдерживаемое невидимой рукой.

Водопад был бирюзового цвета с белыми испаряющимися прожилками и низвергался вниз первобытной титанической мощью. Чтобы увидеть уступ, откуда изливалась эта река, приходилось высоко задирать голову.

В воздухе чувствовалась освежающая влажность, а на фоне льющегося столпа воды мы казались совсем букашками. Насекомыми, занесëнными сюда из другого мира, маленькими, надоедливыми и чересчур требовательными.

«Жёлтый-70» перелистнул перед нами ещё одну страницу многообразия животного мира. Перебивая шум водопада, в небе раздалось высокое, звенящее «кью», а потом перешло в протяжное, вибрирующее «йа-йа-йа». Крик, похожий на орлиный, издавала ширококрылая птица в небе, кружащая с любопытством и высматривающая незнакомую добычу.

— Полвиверны будет, — оценивающе прикинул Гио. — Что делаем?

— Спускаемся, — сказал я. — Хочу посмотреть, что там у подножия.

Подстрелить летающего хищника не было возможности — слишком уж высоко парил. Нам он не мешал, только провожал зорким взглядом незваный караван. По-другому и не назовёшь глипт и людей, вытянувшихся в цепочку. Маршрут петлял по узким тропам, вынуждая подстраиваться. Если у магзверей и был шанс потрепать нам нервы, то после полуторачасового спуска они его упустили.

Мы оказались на берегу широкой реки, в которую впадал водопад. Вода неслась себе дальше, напитывая этот мир как артерия. Чуть позже Джанашия просветил нас, что это место всего лишь один из порогов. Они шли друг за дружкой, постепенно сокращаясь, а мы лишь в начале этого длинного пути.

— Раз уж ищем цветок, Александр попросил собрать все образцы растений, что увидим, — объявил я, когда округа была исследована вдоль и поперëк, а сторожевые посты расставлены. — Задержимся на час. Срезайте всë ножами, либо рвите с корнями, если размеры позволяют.

Я раздал всем сумки с эффектом зеленца, с которым наш гербарий сохранит свою свежесть. Межмировая флора часто бывала капризной и портилась спустя считаные минуты после повреждения. Важно было доставить всë в оранжерею до процесса гниения, чтобы храмовник смог вырастить этот вид у себя и начать изменять его путëм селекции.

По словам Александра, некоторые растения раскрывались по-новому и могли дать куда лучший эффект, либо и вовсе другой, ранее не изученный. РГО держали целые заповедники под такие задачи.

Наши скромные начинания нечета их глобальной разветвлëнной сети с сотнями учëных, но зато с книжечкой Аластора мы на несколько шагов впереди. И не только из-за коллекции неисследованных миров. Учитель то тут, то там оставлял свои наблюдения и размышления о природе врат.

По мере их расшифровки, Александр Чечевичкин выуживал фундаментальные знания, находил новые последовательности там, где императорские естествоиспытатели даже и не думали искать. Его отличная память и фанатизм въедливо разбирали каждую букву. Благодаря этому мы и сместили точку Гольдштейна-Уварова так далеко от имперских колоний. Кто знает, что Аластор оставил нам ещë?

Один бы я никогда не справился, но я также заметил, что храмовник нуждался в помощи, в ассистентах и коллегах. Ему банально не хватало рук на свои проекты, спал по три-четыре часа. Непорядок.

«Ещë и умников придëтся искать. Желательно из разных областей».

У них будет свой фронт, где сражаться придётся умом, а не силой.

— Что-нибудь нашëл?

— Не-а.

Склодский покачал головой, в руках у него была набитая травами и кореньями сумка, сверху виднелась горсть ягод и какой-то оранжевый фрукт.

Вся надежда была на Гио. Земельник проверял почву, камни, речное дно, да и вообще видел по-иному, нежели обычные люди.

Мага растений я, по понятным причинам, не взял — рано ему ещë сюда соваться. Доверия мало, да и уговор был не впутывать его в авантюры. Слабохарактерный тип, но очень нужный феоду, жаль будет его убивать в случае чего. Пусть спокойно работает, помогает фермерам и консультирует Александра. Скоро отправлю его с новым удобрением в командировку по деревням для улучшения урожайности.

«Anima refectio» — цветок необычный. Из-за редкости о нём слагали всякие небылицы, но основные сведения у нас всё же были. Размером с ладонь женщины, почти прозрачный — магзвери его не видели, крайне живучий — мог питаться одним солнечным светом или от источника магической силы, не имел постоянного места обитания — медленно передвигался по воздуху как парус.

Его находили в кронах деревьев, на водной глади и под водой, в пещерах и на скалах, как обычное растение на земле и даже висящим на убитых магзверях — те его банально не замечали. Он их использовал как перевозчиков и источник пищи.

Я особо не рассчитывал в первый же день отыскать аниму, но Его Величество случай послал куда подальше мои соображения.

Час пролетел незаметно, я собрался продолжить спуск вдоль реки и созвал всех двойным свистом. На сигнал отозвался сначала Мефодий с каким-то вырванным хилым деревцем в руке и пустой сумкой.

— Эм, — он виновато сутулился, стараясь казаться меньше. — В хозяйстве пригодится.

У здоровяка не шибко получалось с собирательством, и вопрос он решил по-своему: увидел цель — вырвал. Следом вышел более подкованный во всяких медицинских травках Склодский. Недаром учился в лекарской академии: гербарий солидный подобрал, то же самое можно сказать и про Гио.

Маркел своей дюжиной дополнительных рук собрал много, больше всех, но бестолково: какой-то обычной травы накопал, куски коры зачем-то, отпиленный кусочек корня векового древа, ветки с листьями. Я потёр лоб и махнул ему встать ко всем. Радостный элементалист с гордостью присоединился к компании гридней.

Я думал, его сложно будет переплюнуть в курьëзности, однако Святослава смогла. Девушка нарвала мало, но там были и неплохие экземпляры, даже семена где-то откопала.

— Это всё? — спросил я её, поглядывая вверх на голову.

— Да, могу ещё поискать, если надо… — раздалось из щели рыцарского шлема, эта дурёха не нашла ничего лучше, как ползать по траве в полном обмундировании.

— Скажи, а ты ничего странного не замечала? — поинтересовался я, наблюдая, как за её спиной ребята откровенно лыбятся.

Мой вопрос показался ей с подвохом, потому она на секунду задумалась и помотала головой.

— Не замечала, всё как обычно.

— Как обычно, — вздохнул я. — Ты хоть что-то видишь через свою смотровую щель?

— Мне этого достаточно для самообороны, — ответила она, напряжëнно пялясь перед собой.

— Сними шлем, — я требовательно помахал ладонью, чтобы она мне его передала.

— Ой.

— Ага, вот тебе и «ой», — сказал я, рассматривая в руках присосавшийся к стали полупрозрачный цветок — эта дурёха таскала его на себе!

— Наша добытчица, — похвалил её Гио.

«Anima refectio» спустился по воздуху как медуза, пока Святослава ползала в траве, и вольготно расположился на новом переносчике.

— Может, мы её ещё раз пошлём? На голову неплохо ловит, — предложил Маркел.

— Заткнись, — огрызнулась рослая девушка.

Щёки вспыхнули краской, а в глазах спрятался стыд. Её авторитет и так был низкий, но сегодняшний случай обещал закрепиться несмываемым пятном, я бы сказал легендарным.

— Главное — результат, и она его добилась. Спасибо, — поблагодарил я её, осторожно отлепляя редчайшее растение этого мира и возвращая шлем. — Ты сэкономила нам недели поисков и заработала для феода кучу денег. Получишь поощрение в десять тысяч.

Глаза девушки-мага расширились. Я в них увидел быстрый подсчёт, что на эти деньги можно купить — это же её почти годовой доход! Довольная улыбка вытеснила былое замешательство, и Слава благодарно кивнула.

— Эй, а я тоже старался, можно и мне?

— Попрошайка, — презрительно бросила огневичка и победоносно нахлобучила шлем.

— За твой хлам даже рубля не дадут, — хмыкнул Склодский, проходя мимо элементалиста и заглядывая мельком в его сумку. — Не дури, работай лучше, тогда и денежки будут.

Маркел тяжело посмотрел на свои находки и со злостью вытряхнул всё на землю.

— Говна насобирал как навозный жук… — пнув неудавшийся «гербарий», он встал в хвост процессии.

Мы вернулись в подземный храм. Надо было успеть сделать экстракт. Прижиться в нашем мире анима не сможет — то ли воздух не тот, то ли солнце не давало нужных элементов, потому Александр погрузил цветок в заранее заготовленную смесь и поставил в тёмное место настаиваться.

— Заходи за ним через две недели, а лучше через три, — сказал он, довольно потирая руки — ещё бы, дали поработать с таким редким растением!

Он себе немного взял тканей с разных частей, чтобы поподробней рассмотреть в микроскоп, плюс для сушки отрезал кусочек стебля. Свойства «Anima refectio» засекречены РГО, а общественности известно только самое основное. К сожалению, наш храмовник не дослужился до естествоиспытателя с нужным уровнем допуска — помешали злопыхатели, но он был полон решимости самостоятельно восполнить этот пробел в знаниях.

«Впору радоваться — мы без единой капли крови заработали полмиллиона рублей! Как-то не верится…»

Это сокровище нигде не купить. Любой правитель иностранного государства выложит за него в три, в четыре, а то и в пять раз больше, чем наш император. Провернуть обмен реально, но зачем? Не всё продаётся и покупается за деньги — анима ценна сама по себе.

Кстати, о насущном, на следующий день я принял у себя возбуждённого донельзя Ейчикова — ему пришла отличная идея, как привлечь к Таленбургу больше внимания.

Прохаживаясь за пределами крепостной стены, честолюбивый делец застал тренировочный процесс глипт. Новички заново разучивали техники боя, что передались им от родителей, и мутузили друг друга на потеху собравшимся городским ребятишкам и зевакам.

Там было на что посмотреть: новая сотня активно использовала башенные щиты и прикрывалась ими на манёврах. Стенка сшибалась о стенку, в ход шли пудовые кулаки, а иногда и сапфировые лезвия. Это было настолько зрелищно, что некоторые делали ставки, кто победит.

— Турнир магзверей, ваше благородие! — торжественно объявил купец и поднял высоко подбородок, ожидая похвалы.

— Ты хочешь, чтобы глипты дрались, как какие-то рыцари? Что в этом такого?

— Как что?! — заголосил Ейчиков, возмущённо глотая ртом воздух. — Вообще-то, нигде такого не проводится, они же новые гладиаторы! Это зрелища, зрелища, понимаешь, Владимир? Люди устали шариться по Межмирью и бояться всяких злобных тварей, а тут бац: не надо ни с кем сражаться, они сами друг друга мутузят, ха-ха! Да ты что, за такие номера любой толстосум раскошелится.

Я неопределённо качнул головой и тогда Ейчиков выставил вперёд ладонь, призывая дослушать его.

— Молодой господин постоянно занят, ему некогда отвлекаться на всякую ерунду. Будь я проклят, если помешаю ему, но что если эта дурная голова способна на что-то большее, нежели «купи-продай»? — он постучал себя по макушке два раза и показал пальцем в потолок. — Владимир, дорогой, я придумал, как облегчить тебе жизнь, рассказать?

— Ох, ну валяй, — отмахнулся я, устраиваясь в кресле поудобнее и понимая, что старый хитрец так и так уломает меня на этот аттракцион.

— Забудь про деньги, на премьеру раздадим билеты бесплатно. Пригласим самых уважаемых мужей графства, и не только Ростовского. Представь, мы подготовим одну большую площадку: устроим пир, гуляния, откупорим каждую бочку, чтобы эти лощёные рожи вусмерть нахлебались, ублажим их по полной. Затем, когда польётся через край, смажем всё небольшим турнирчиком — пусть выпустят пар, потыкают друг в друга острыми предметами. Объявим символические призовые, скажем, в сто тысяч, — Ейчиков небрежно махнул рукой и продолжил. — Только японца не пускай — испортит всё.

— Это привлечёт всех сто́ящих мастеров меча, — задумчиво перебил я его, прикидывая перспективы возможного найма.

— Правильно мыслишь, — похвалил Ейчиков, — но то ещё не всё. На десерт — схватка магических тварей! Вот где собака зарыта, поедут за диковинкой, а не за твоей жратвой, любопытно станет, что же там придумал сынок Черноярского. Ну а ты под шумок сдружишься со всеми, познакомишься, договоришься о чём надо ммм, — поднял он вверх бровь. — Не надо ни к кому ездить, они сами сюда побегут, ещё и локтями толкаться будут!

— Слушай, а в этом что-то есть, — согласился я.

— Устроим всё в лучшем виде. Сманим всех, кто приглянется, а заодно зыркнешь на них своим, ну, этим… — он помахал возле глаз, намекая на ведунский дар.

— Да, создадим общий повод для встречи, — кивнул я. — Добро. Приступай незамедлительно и придумай, как ещё задержать гостей, чтоб не разбежались раньше времени.

Из «Жёлтого-70» заявки на вступление в дружину приходили не так бодро, как в первые дни после дуэли Нобу с Маркелом. Мы там пробудем до следующего ярлыка и сменим локацию. Предстоящий турнир частично заткнёт дыру в новобранцах, а за хорошие связи с соседями из других графств имеет смысл раскошелиться. На худой конец срисую их карточки с параметрами, чтобы знать, чего от них ожидать при расширении.

Также Ейчиков, как родовой купец, заключит нужные сделки, укрепит торговлю, а Марина займётся юридическими аспектами. У меня было что предложить баронам, останется только договориться о постоянном сотрудничестве. Пока мы далеко друг от друга, в дружбу можно и нужно играться, а заодно моим ростовским «собратьям» жирный намёк, чтоб не тявкали за спиной.

Я приказал обставить гостиный двор по высшему классу. Терема на всех не хватит. Этим вопросом озаботился новый приказчик Григорий, наш бывший писарь — Анжей его повысил и передал свои старые обязанности, постепенно вводя в курс дела.

В Таленбурге началась подготовка к празднеству, завозили дичь, бочки с дорогим питьём, деликатесы из Ростова и Межмирья, город активно украшали и приводили в порядок. Длинная череда повозок бесконечно проходила проверку на главных воротах, а возницы нетерпеливо ругались со строгими стражниками. Радостно носились ватаги детишек.

Троекурская связалась с представителями из Чумбур-Косы, и те согласились перенести свою ярмарку к нам. Дельцам была обещана беспошлинная торговля за срочность и неудобства, так что они утихомирились и рысью перевезли свои товары в Таленбург.

Меж длинных рядов крытых лавочек завязли в рабочей суете хозяева с потными батраками и глиптами: разгружали пузатые телеги, выставляли товар на продажу, излишки распределяли в хранилища, а после искали дешёвый ночлег и овса лошадям.

Прямо там на месте купцами занималась Марина с двумя помощниками: оформляла договора аренды, выдавала торговые билеты и разрешала возникшие споры. Срочность требовала жертв, но, глядя на это всё, с уверенностью можно было сказать: рынок вдохнул полной грудью.

Глава 2. Знатные гости

— А для чего эти клетки, пап? — спросил Мефодия его сын, которого он посадил себе на плечи и бродил по городу, отдыхая от ратных дел.

— Зверинец барон устраивает, — ответил богатырь, передавая наверх леденец, и себе тоже в рот закинул, не каждый день они могли так провести время вместе.

— А что он львов и обезьян привезёт, да?

— Пха, да какие там львы, Серёж? Скукотища же.

— Отец Филарет нам рассказывал, что они едят своих детёнышей.

— Дурные какие-то, — нахмурился Куликов.

— А ещё у каждого льва своя территория, представляешь? Они за неё насмерть дерутся. Прямо как люди, да?

— Твой батька любого льва порвёт.

— Да я не про это, — сердито брыкнул ногой пацан.

— Да понял я, понял, но львов не будет. Владимир Денисович приказал межмировых тварей по клеткам распихать на потеху гостям. Видишь, какие прутья прочные? — указал он пальцем на особую сталь, и мальчишка переключил своё внимание на массивные четырёх- и пятиметровые клетки. — Их даже я с трудом погну. Пойдём, потрогаешь, может, у тебя получится…

* * *

Благодаря связям с Русским Географическим Обществом мне удалось выпросить крепкие вольеры на время праздника — учёные мужи и сами держали в таких редкую живность, но представлений из этого не устраивали. Опять же — очередная придумка Ейчикова. У торгаша котелок работал с завидной фантазией.

В хлопотах прошло восемь дней и на моё удивление прибыли даже люди из соседнего герцогства Боспорского — трое друзей-баронов, колесивших по нашему Великому княжеству Таврическому в поисках приключений на пятую точку. В изрядном подпитии они заселились в гостиный двор за день до начала турнира вместе с многочисленной свитой и затребовали бочку вина.

Помимо них, припёрлись все ростовские бонзы в окружении родных. Я поймал на себе мимолётный избегающий взгляд Натальи Кислицы. Бойкая девчушка боялась, что наш с ней секрет станет достоянием общественности. Это грозило катастрофой для её рода. Подкинув хронолит Смольницким, она стала пособницей в диверсии и убийстве тевтонцев. Барышня не глупенькая — сообразила, откуда я его достал.

Я поцеловал ей ручку и дежурно поздоровался, уловив толику страха в улыбающихся глазах. Следующей на очереди была мать, потому Натали облегчённо выдохнула. С учётом интереса к моей персоне влиятельных лиц девушка не хотела, чтобы люди ассоциировали её имя с ведуном. Это бы превратило наследницу Кислица в цель для охоты имперских шпиков.

После формальных любезностей и короткого разговора чета баронов проследовала вместе со слугами и солидными пожитками к гостиному двору. Шеин с Рындиным уже были там, и я никого больше не ожидал, однако Черноярский-старший тоже почтил меня своим визитом.

— Интересно ты тут устроился, — уперев руки в бока, протянул отец.

Его объёмный живот куда-то исчез и теперь передо мной находился совершенно другой человек: схуднувший, с непривычно угловатым лицом и большими чёрными кругами под глазами — явно чем-то болел. На это указывали также потрескавшиеся ногти и сморщенные губы — будто из тела выкачали разом большое количество влаги.

— Это вы ещё пристань не видели. У меня тут не хуже, чем в Ростове, самый настоящий город.

— Ерунда, обычная деревня с кучкой наивных дураков, — отмахнулся отец. — Ты не думай, что я мириться приехал — дело у меня ко всем есть.

— Ко всем? — уточнил я, переводя взгляд с осунувшейся мрачной мачехи на Фенечку.

Старший брат как-то нервно отбивал такт лакированным ботинком, руки демонстративно держал в карманах брюк и старался на меня не смотреть, Алёна же, наоборот, всячески подавала сигналы пристальным взглядом, пока остальные не видели.

— Всему своё время, — ответил Денис Черноярский.

Тон, которым это было сказано, мне не понравился, было в нём что-то гаденькое, склизкое, с обещанием будущих неприятностей, но я не подал виду и улыбнулся отцу.

— Вы правы, батюшка, что ж, не смею более надоедать — мой приказчик Григорий поможет вам заселиться. С радостью приму в своём доме, а пока простите — дел невпроворот.

Среди знакомых рыл в свите отца затесался Игнат Цыбульский, двухстихийный маг огня и воды. С тех пор как мы разбежались, он прибился в услужение к Черноярскому-старшему, стремясь дотянуться до меня своими маленькими зубками. Редкостный гадёныш. В руках у него был всё тот же посох с магическим шаром и острыми выпирающими лезвиями. Насчёт него я не переживал — боевой маг «С» — не тот уровень, чтобы удивить меня сейчас.

Рыжеволосый Гунтер тоже приехал в качестве телохранителя вместе с горсткой других тевтонцев, только сегодня он держался как-то скромней, дисциплинированней, что ли. Я пошарился «диктатурой» по их рядам и сразу же понял почему.

«Они всерьёз думали меня так нагло обмануть?» — чуть не засмеялся я про себя.

Среди последователей ордена в рядовой амуниции позёвывал сам ландмейстер — глава всей этой шарашки на ростовской земле. Малевал из себя простачка.

Конрад фон Айнзидель

Отвага (99/100)

Лидерство (93/100)

Мечник (А), Рыцарь (B), Боевой маг (B)

Ландмейстер (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «П. В. Остроградскому» (65/100)

Преданность к «Д. Ю. Черноярскому» (34/100)

Трудолюбие (77/100)

Счастье (42/100)

Боевой дух (90/100)

Общественный статус: «Костяной крест» — вера для этого человека лишь ширма, под которой скрывается беспринципность и жажда власти.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Грозовой шаг» (способность оставлять за собой незаметный электрический след, парализующий всех, кто пытается атаковать в спину).

Колоритный дядька. Если не знать про эту его уловку, то можно поплатиться жизнью за свою самонадеянность. Я не подал вида о разоблачении. Скорее всего, усы и борода накладные, как и излишне шрамированное лицо — пусть думает, что явился сюда инкогнито. Многие аристократы, чиновники, купцы и прочий влиятельный люд приезжали из любопытства — посмотреть на тот самый закрытый ото всех город.

На сегодняшний день мы организовали всеобщие гуляния, с утра завтра запланирована ярмарка и выступление артистов, а на вечер главное блюдо — турнир. Музыка доносилась с каждого угла. Приезжим надо было отвести душу, расположиться со всем своим скарбом — спешить некуда. Стоя неподалёку у ворот, я посматривал на входящих, чтобы не упустить последних знатных гостей.

Они, как правило, заезжали в окружении своих людей и привлекали к себе много внимания, но ещё один субъект захотел остаться в этот день незамеченным и прибыл вместе с обозом подëнщиков из Ростова. Ей-богу, день шпионов.

— Нобу, — позвал я мечника, — видишь вон того в серых сапогах и с флюсом на щеке.

— Вижу, господин.

— Это наш с тобой старый приятель — граф Кержапольский, вот за ним и будешь присматривать, иди.

Тот самый московский род, что заказал убийство японца. Странно, что они больше не предприняли попыток избавиться от Нобуёси, ведь тот опозорил их наследника на Темерницком торжище, будучи почти слепым. Обычно, такие как они, люди гордые и редко дают заднюю.

«Выходит, за меня вступились», — подумал я, понимая, что чудес в мире не бывает.

С тех пор как экспедиционный корпус понял, какое оружие у меня на руках, я получил некий карт-бланш на развитие собственного феода. Большие игроки не лезли ко мне: ни герцоги, ни Великий князь — а эти вполне могли приструнить непослушного барона на своих землях, тем более бастарда. Как будто я эдакая подросшая пиранья и от меня шарахаются акулы, но не из-за моей силы, а потому что сверху плывёт чудовище пострашней и отбрасывает свою тень.

Приезжий был двоюродным братом главы Кержапольских, фигура которой не по статусу местная забава. Если приехал сам, значит, желает говорить тет-а-тет. Я, конечно, созвал всех сюда, чтобы налаживать связи, но не с московскими же воротилами? На кой я им сдался? Ох, недоброе у меня предчувствие, чую запах пакостей.

Ближе к двенадцати ночи, я велел закрывать ворота. В Таленбурге и вокруг действовала усиленная охрана — я отвечал за гостей, потому не пожалел сил и средств для их безопасности. По отдельности с самыми важными лицами мы успели чокнуться и разделить тост, но сейчас они все продолжали веселье в тереме — я как глава феода должен там присутствовать.

Людей у меня мало, потому часть обязанностей пришлось взять на себя. Весь день пролетел впопыхах, некогда даже присесть было, потому я с облегчением пробежался по ступенькам наверх и потянул было ладонь к дверной ручке, как увидел слева Алëну.

Девушка неуверенно мялась у деревянных перил, выйдя подышать свежим воздухом. Она затравленно оглядывалась, ожидая услышать повелительный голос дяди. Черноярский никогда не позволял с ней строгостей, души не чаял в племяннице и всячески баловал, оттого эта ситуация казалась мне ненормальной.

Мы встретились взглядом. Ночной светильник выхватил из темноты еë длинную тугую косу, лежащую на груди, вечернее закрытое серое платье и широко распахнутые глаза, молящие о помощи.

Алëна в моей жизни почти никто, а если точнее, никто с минусом, но пройти мимо всë равно не смог. Я отступил на шаг от двери и подал ей знак следовать за мной направо, к другому входу. Она быстро кивнула, ещë раз обернулась, прислушиваясь к взрыву хохота баронов, и на цыпочках засеменила за мной.

Пройдя мимо кухни и еë взмыленных работников на первом этаже, мы оставили шум окриков и шкворчащей посуды позади. Я закрыл за нами дверь в пустую комнату для прислуги и повернулся к двоюродной сестре.

— Ты хотела поговорить?

Она в отчаянии схватила мою руку и сильно сжала в своей.

— Владимир, я прошу тебя, умоляю — позволь здесь остаться, за-забери меня оттуда. Я… Я не хочу возвращаться к этому… К… домой, — выдавила она из себя и беззвучно расплакалась, опустив лицо вниз, чтобы я его не видел.

Если честно, я ожидал чего угодно, но не такого поворота событий. Кузина содрогнулась несколько раз, потом отстранилась и выпрямилась, торопливо вытирая глаза пальцами.

— Объясни мне, что происходит? — сказал я ей, протягивая чистый платок.

— Дяденька изменился, стал каким-то другим, — она остановилась, подавляя нахлынувшие эмоции, и продолжила. — Мы все его боимся, он к себе никого не подпускает, ругается, а недавно вот Фенечку высек…

— Ну, ему только на пользу пойдёт, — хмыкнул я, вспоминая противную ряху братца.

— Ты не понимаешь. Он ни за что его наказал, за оторванную пу…пуговицу на кафтане и это не первый раз. Я видела у тёти Агриппины синяки — раньше он души в ней не чаял, а сейчас как дворовую девку за волосы таскает. Дворня шепчется, мол, барон с ума сошёл. А конюха вот недавно на-насмерть забил… — она не удержалась и опять затряслась в слезах.

— Бориса, что ли? — спросил я и получил торопливый кивок.

Алёна присела на кровать, а я встал перед ней, переваривая сказанное. Теперь у меня не осталось никаких зацепок по поводу матери. Чёрт. Я так отвлёкся на дела феода, что отложил визит к отцу на крайний срок. Думал, никуда не денется, но и где-то внутри оттягивал этот момент — любая встреча с родственниками ничего хорошего не сулила, только настроение себе портить. Мне банально не хотелось появляться в этой дыре лишний раз.

— Ты же понимаешь, что мне этого недостаточно? Он глава семейства и имеет право выстраивать, какие хочет правила. Афанасий его сын, а Борис, считай, живая собственность. Можно попытаться его засудить, но кто ж пойдёт против воли хозяина? Дворня на следствии язык в жопу засунет, а без свидетелей делу хода нет…

— Понятно в кого ты такой бессердечный… Что же мне предлагаешь и дальше с этим извергом в одном доме жить? Совесть не будет мучить?

Я заложил руки за спину и прошёлся взад-вперёд, не спеша с ответом.

— Нет, не будет.

Алёна вскочила с кровати и порывистым движением сунулась в сторону двери. Гнев и обида расчертили милое личико такой гримасой, что впору под лавки прятаться. Я перегородил ей дорогу и обхватил за талию.

— Пусти! — шикнула она, — Издеваться над собой не позволю, пусти, сказала! — она повысила голос, но это не сработало.

Как быстро, однако, эта дамочка переключалась с жалобных слёз на угрожающий тон. Прямо актриса! Я без особых усилий двинул корпусом вперёд и швырнул её на кровать, как мелкую собачёнку.

— Ты что… Ты что себе позволяешь? — испуганно забегала она глазками, ища оружие для сопротивления.

— Успокойся, — велел я ей, подтаскивая стул и садясь у выхода. — Про совесть ты, конечно, насмешила. Как хвост прищемило, о братике вспомнила, к рыцарству воззвала, к спасению принцессы, ха-ха-ха.

Она обхватила подушку, выставив её впереди себя, и выпалила.

— Что ты ржёшь, урод? Над чужим горем потешаешься, урвал себе незаконно кусок земли с дружками-бандитами и думаешь всё теперь можно? Не знала, что для тебя смешны унижения женщин и смерти стариков. О матери подумай, каковой ей! — выпалила она.

— Она мне не мать, — строго отрезал я и добавил. — Вот теперь ты похожа на мою сестрёнку. Как в старые добрые или, лучше сказать, недобрые?

Моё уточнение напомнило ей о наших истинных отношениях внутри семейства. Алёна была избалованной девицей и крайне вредной, но по уровню жестокости уступала двоюродному брату Афанасию. Вот уж кого совсем не жалко. Чего только стоит его выходка, когда он в детстве сбросил меня в холодный колодец и верещал от смеха, пока я бултыхался и плакал.

— Мне сейчас не с руки ссорится с отцом — за ним сила большая стоит, — намекнул я на тевтонцев, связи с орденом давали батюшке не только умелых воинов и магов, но и возможность давить на меня через графа. — Нужно больше подробностей, дай мне причину ввязаться в это, и я подумаю.

Сестра продолжительно зыркнула и отвела взгляд в сторону, обдумывая услышанное. Закусила губу и кивнула сама себе.

— Я немногое знаю.

— Любая мелочь сойдёт, давай об отце. Расскажи, как обычно проходит его день, куда ездит, кого принимает, с кем дружбу водит. Только шустрей, моё время не безгранично, — напомнил я ей, показывая большим пальцем за спину и намекая на ожидающих гостей.

— Что ж, да… Ммм… Так, ну, к нему ландмейстер заходит. После того нападения тевтонцы всех перевезли к нам. Дядя часто отсутствует. Мы больше не столуемся вместе — женщины отдельно едят, — она убрала подушку от себя и встала с кровати. — Ещё они с тётушкой вместе не спят.

— Давно?

— Кажется, с тех пор, как неудачно в Межмирье съездил, да, там много народу погибло. С того момента всё и поменялось, — уточнила она, попутно приводя себя в порядок перед зеркалом, руки запорхали, устраняя следы слёз. — И ещё… Странно прозвучит, но он перестал носить халаты.

— Не понял, ты о чём?

— Ну, халаты. Раньше он любил в них расхаживать как заморский визирь. Тётенька его за то часто поругивала, мол, придут гости, в каком виде он перед ними предстанет? Он ещё смешно так похлопывал себя по пузу и показывал танцем, как будет встречать, — улыбнулась она в зеркало, но это воспоминание растворилось в печальной действительности. — Меньше шутить стал и дурачиться.

— Это всё? — уточнил я.

Она повернула голову ко мне.

— Всё. А чего ты ожидал? Я как мебель в доме — ничего не решаю, и никто не мне отчитывается.

— М-да, негусто, — прохладно отреагировал я.

Алёна поднапряглась и выудила из памяти пару фактов.

— Рындин в последний месяц три раза приезжал. А, и Бориса-то дядя не дал по-христиански похоронить — в город в кирху отпевать повезли, там где-то и закопали как собаку. Теперь всё.

Она подошла ко мне, показывая на дверь.

— Денис Юрьевич заподозрит неладное, надо вернуться. Так что, поговоришь с ним?

Я убрал стул в сторону и вытащил затесавшееся в её рукав пёрышко с подушки.

— Этого мало, моя дорогая сестрица, но, кажется, я знаю, как мы поможем друг другу. Я с Агриппиной Геннадьевной в контрах, но ты для неё, как дочка родная. Уговори мачеху остаться здесь на недельку, а я подыграю. Соври что-нибудь, — пожал я плечами. — А пока будете тут, расспроси все подробности о гибели моей матери.

— Так, а что там расспрашивать? Зачахла она в болезни.

— Я слышал другую версию, будто убили её. Вытяни всё, что сможешь, потормоши брата, слуг, отца — да кого хочешь, мне плевать. Без информации я палец о палец не ударю, услышала меня?

Алёна поморщилась, но послушно кивнула.

— А теперь бегом, — я открыл дверь и качнул головой на выход, фигура девушки юркнула в проём и засеменила обратно в гостиную.

Почти всё сказанное ею мне и так было известно, а что касается факта с одеждой… Были у меня определённые подозрения. Тевтонцы — это марионетки сбежавшего из «Чёрного-4» некроманта. Я пока не знал, насколько далеко распространялось его влияние, но Ростовское графство точно под ним.

Контроль он осуществлял через артефакты IV поколения, так называемые симбионты. Нам известны только зубы, вероятно, были и другие варианты, но есть средства попроще и подешевле — живая татуировка. Она не требовала контрабанды через графа Остроградского и наносилась лично некромантом.

«Изменения в физиологии и характере, непривычная боязнь оголять тело — всё сходится. Вопрос только насколько она сильная?»

Пример Мефодия показывал крайнюю живучесть и физическую мощь. Оставивший эту отметину тёмный маг был дьявольски могуч, но мы видели и других «меченых» — они уступали Куликову во всём. Вряд ли самому барону подарят дрянное тату. Нет, там должно быть нечто особенное…

Выходит, отец теперь слуга некроманта?

«Пока не доказано обратное, это всего лишь предположение. Его могут использовать втёмную, как самую обычную марионетку».

Звучало логично: барон наводнил свои владения прихвостнями ордена, боясь завоевательного похода сына. Нельзя исключать страх из этого уравнения. Порой под давлением мы сами доводим себя до точки невозврата, обостряя в себе всё дрянное. Черноярский-старший лишь подтверждение этого правила.

— А вот и Владимир, дорогой, здравствуй. Что же ты с пустыми руками? Вот держи, — ко мне подсочил захмелевший Шеин и сам из бутылки налил глубокую чарку. — Пусть льётся, пусть разливается эта пряная влага Бахуса! — приговаривал он, устраивая представление и поднимая горлышко всё дальше, на пол угодило несколько капель, но он не обратил на это внимание. — Вот, пригуби.

Я кивнул ему и, чтобы не оскорблять гостей, демонстративно влил в себя половину и вытер губы рукавом. От жадных хмельных глаз аристократов это не укрылось, и они оскорблённо сощурились, но я поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание.

— Уважаемые гости, я забыл про тост, немедленно исправляюсь. Для меня честь принимать вас здесь в Таленбурге, в, не побоюсь этого сказать, будущей житнице всего графства. У меня большие планы на этот город, но об этом позже. Сегодня мы веселимся и отдыхаем — никаких дел. Посему в знак моей признательности, примите скромные дары, а это я пью до дна, — я поднял чарку и осушил её под одобрительные хлопки и выкрики.

Бароны с жёнами и любовницами достигли того градуса веселья, когда и мне нельзя было выделяться. Я под одобрительный хохот разбил вдребезги дорогую чашу и занял своё место во главе стола. В Черноморском герцогстве насчитывалось всего четырнадцать баронов, и все они здесь присутствовали, а также трое друзей из Боспорского герцогства — этих вообще ничего не сдерживало. Они окружили себя распутными девками, заставляя их кормить себя с рук.

Итого семнадцать баронов, включая ландмейстера Тевтонского ордена и тайно прибывшего родственника графа Кержапольского. Затрудняюсь предположить, что ещё бы позволило их собрать в одном месте. Ейчиков определённо гений. Баронессы с дочками были в восторге от межмирового зоопарка, а выпивка и стол от Лукичной подарили мне заочное расположение гостей. Не всех, но большинства точно.

Слуги вынесли заранее приготовленные щедрые подарки. Мужчинам, главам семейств и их сыновьям, мы вручили шкатулки, инкрустированные драгоценными камнями и с богатой резьбой. Внутри по стеклянным колбочкам аккуратно были разложены жирные порции стяженя. Редкое лекарство не везде купишь, тем более сейчас, когда империя запасала его для нужд армии и закрыла доступ в «Серый-18». На Межмирье такая подмога могла спасти жизнь экспедиции.

А вот дамам достались те самые гребни из бедренной кости йети. При расчёсывании они дарили успокаивающий эффект на сознание и хорошие сны. Баронессы с дочками пришли в восторг от такой безделицы. Они сразу же опробовали действие подарков и жмурились от удовольствия. Некоторые даже потянулись к мужьям, чтобы расчесать их лысеющие макушки.

Деньги у аристократов всегда водились, и если хочешь удивить, лучший выбор — это артефакт. Даже если он не пригодится, гость всегда сможет его продать по хорошей цене. Нам это ничего не стоило, но вот для остальных баронов — серьёзный знак внимания на большую сумму. Так нужно было для первого впечатления — показать силу феода.

— Это далеко не всё, — привлёк я к себе внимание, когда слуги удалились. — Каждому роду после турнира я дарую по двадцать глипт, которых вы могли видеть в большом числе в моём городе. Эти отличные работники и воины послужат вам верой и правдой, сам император имеет к ним интерес.

— Пусть славится твой род в веках, Владимир, выпьем же за щедрого хозяина застолья! — проревел раскрасневшийся Шеин и поднял чарку. — За Владимира!

— За Владимира! — даже самые скептичные и завистливые подстроились под большинство и послушно присоединились к тосту.

Я в этот момент смотрел больше на отца. Ему что-то активно нашёптывал Игнат Цыбульский, а Черноярский-старший кивал, на губах застыла самоуверенная ухмылочка и предвкушение. Он как бы слился с окружением, повторяя за ними ритуал чествования, но мыслями был далеко отсюда, в будущем.

«Что же ты мне готовишь?»