Феодал. Том 2

Глава 1. Толмач в деле

— Ну так что, он даст нам стяжень? — спросил Мефодий, угрожающе нависнув над освобождённым пароголовым. — Или научить тебя летать? — добавил он, обращаясь к уродцу-пигмею.

Тот опасливо отступил на пару шагов назад и сжал чёрные губы, как это обычно делает его племя, когда готовятся изрыгнуть пар.

— Куда ты как медведь лезешь? — возмущённо вклинился Потап и оттолкнул громилу от своего любимца, переходя на тарабарщину.

Язык монстров содержал много согласных и шипящих, больше напоминая фырчание с добавлением непроизносимых конструкций.

— Мефодий, не дави на него, иди к нашим, — попросил я, остальная компания ввиду дипломатической миссии не охотилась и терпеливо ждала позади.

Кчхак не выносил присутствия толпы чужаков, потому наш звериный толмач попросил ребят отдалиться, но Куликов ушёл не сразу.

— Живи покуда, — хмыкнул богатырь и, грузно ступая, присоединился к остальным.

Мы стояли в поле с высокой травой — в привычной среде обитания этих заморышей. Сам эксперимент проходил на берегу крошечного ручейка, что спрятался под нависшей зеленью.

Чем дальше от поселения людей, тем больше встречалось таких «оросительных» каналов, питающих почву. Им давали начало вышедшие на поверхность подземные воды, но до ближайшего ключа, по словам разведчиков, день пути, так что бесполезно их искать.

— Ты тоже, — умоляюще попросил меня Потап.

— Грак-нум, — презрительно выдохнул пигмей, а с краешка его рта поплыла дымка.

— Хорошо, но я хочу видеть всё.

Новиков спросил разрешения у своего головастого друга, тот издал несколько недовольных звуков, но в целом я дождался согласного кивка и отошёл на десять шагов, держа нашего пленника в поле видимости.

Тот присел на колени, достал из своих травяных лохмотьев плоскую слепленную кое-как глиняную чашу размером с ладошку и зачерпнул воды. Бережно, будто сокровище, положил на ближайший плоский камень, вросший в грунт, и что-то пробормотал себе под нос. Я увидел, как кожа на макушке уродца покраснела и натянулась, как будто голова вот-вот взорвётся. Она даже увеличилась в размерах.

Длинный почти до ушей рот сжался, губы вытянулись трубочкой и аккуратно выдули тоненькую струйку обжигающего пара. Потап предупредил нас всех в это время молчать и ни в коем случае не встревать. Процесс создания амчха считался священным. Чертец-таки разговорил карлика, и даже такие тонкости выведал!

Струя пара вместо того, чтобы расползтись в стороны, как будто втягивалась в чашу. Я даже привстал на цыпочки, заворожённый этим зрелищем. На моих глазах вода кристаллизовывалась и превращалась в тот самый порошок стяженя!

Через пару минут процесс создания был окончен, и наш пленник тяжело вдохнул воздух. Долгий выдох порядком «сдул» его, но спустя минуту голова запульсировала, раскочегарилась и пришла в норму.

Меня подозвали без слов. Мигом оказавшись рядом, я был удостоен короткого взгляда Кчхака, и последовал обмен. Я держал в руках набедренную зелёную повязку из прочной непромокаемой ткани, сшитую на заказ местным портным. Она была в разы удобней той травяной рванины, что носили аборигены, ведь у них не было ткацких технологий и мастерили всё руками из чего придётся.

Аккуратно положив дар на землю, я отошёл назад. Кчхак повертел и так и эдак кусок ткани, а потом сбросил с себя старьё и накинул подарок на талию. Потап помог ему, показав на удобные ремешки с металлическими языками, которые застёгивались одним движением.

— Кршл Ха! Кршл Ха! — удивлённо закричал пароголовый и несколько раз сам застегнул и расстегнул ремешок, изучая его конструкцию.

Как малый ребёнок он радовался этой мелочи даже больше, чем всему остальному подарку. Закончив играться, он поднёс мне на чаше порошок стяженя, не забыв забрать щепоточку себе в рот.

Я потянулся было за шкатулкой, но тут понял — чуть не опростоволосился. Нельзя такое показывать. Это ведь трофей с умершего соплеменника. Кстати, я только сейчас понял, насколько он дорогой. Тут же почти нет деревьев!

— Что такое?

— Футляр, — скорчил я лицо.

— Это было на грани, — подтвердил Новиков и отдал мне свою пустую флягу, туда мы и ссыпали целебный стяжень.

— Спроси его, он ещё может сделать?

Последовал короткий обмен репликами.

— Требует ещё один подарок.

Я достал свой нож и протянул монстру рукояткой вперёд. Тот опасливо его взял, покрутил и сразу же порезался. Глаза полезли на лоб, на рану он никак не отреагировал — его удивила острота лезвия. К слову, порез как будто сам по себе быстро затягивался. Без всяких порошков. Регенерация у этих существ бешеная.

Пока повторялась манипуляция с водой, я отбежал к ребятам и приказал им отдать все свои ножи. Перед тем как завариться вся эта каша с сотрудничеством, надо набрать стяженя на всю команду. Поэтому первый массовый заказ наш. Я долго думал и решил подстраховаться. Мало ли, обманут и не отдадут полагающийся мне миллион? А суд ждать не будет.

«Такая штука и нам в хозяйстве пригодится».

Однако, несмотря на мои алчные запросы, вскоре пришло разочарование — Кчхак не в состоянии был повторить обряд больше трёх раз — хватало ровно на одну полную шкатулку. Увы, природа беспощадна, и вскоре пароголовый устало лежал на спине и довольно пялился в небо. Ещё бы, у него теперь набедренная повязка и два отличных ножа! Закрепит их на свои копья и будет самым опасным пигмеем…

— Неплохо, — сказал я, потряхивая флягу и переглядываясь с остальными, как с заговорщиками. — Этого дурачка отпустим — Потап с ним повторно встретится, обменяем ещё на какую-нибудь чепуху.

— А ежли не вернётся головастик? — спросил Митька Кошевой.

— Вернётся, — оглянулся я. — Смотри, чуть ли не ссыться от удовольствия.

— А что разведчики? — вставил Мефодий, — Они всё знают, если вернёмся без сморчка, заподозрят чего.

— Не заподозрят, мы другого поймаем.

— И что они не отличат?

— А ты отличишь? Они все на одно лицо.

— И то правда, даже этот китаёза запутался бы, — поддакнул Кошевой.

Дело было обстряпано в кратчайшие сроки. Пока Потап прощался с новым другом, Нобуёси послали обратно к городу, и он аккуратно пленил другого уродца, связав по рукам и ногам.

Разведчики подмены не заметили, а я разочарованно покачал головой, встретившему меня куратору. Тот особо не верил в наш успех и воспринимал всю затею как баловство, потому красноречиво вздохнул и ушёл, всем своим видом показывая, что мы отнимаем его драгоценное время.

Пленник был брошен в подпол, а Чжэн получил денежку и поручение скупить побольше полезных изобретений цивилизации, чтобы обменять их на самый обычный порошочек, которому местные не придавали особого значения. Ну, есть и есть, подумаешь, пустяк какой. Сварганил из воды, сколько надо, залечил раны и пошёл по своим делам. Этого добра у нас навалом…

Стяжень стоил двадцать тысяч рублей. Двадцать!

«Это пока», — размышлял я. — «Возможно, его цена в скором времени упадёт, если разведчики насытят им рынок».

В таком случае мне проще продать часть запасов на сторону и положить сверхприбыль в карман. Вот только кому продать? Точно не скупщику — меня тогда с поличным поймают. Надо искать заинтересованных людей вне храмовой организации.

На следующий день опять повели пароголового в поля. Все покупки Чжэня мы одели на себя, либо распихали по лошадям, чтобы не вызывать подозрений у приставленного от разведки болвана.

То есть, все набедренные повязки, ножи, фляжки для жидкостей, красивая глиняная посуда, кружки и многое другое. Ещё был особый для пароголовых товар — дерево. Мы сложили удобные короткие бруски по рюкзакам и поручили их тащить Кошевому с Ермолаем.

Я планировал обмениваться целую неделю. Всё это добро мы зароем где-нибудь, чтобы каждый раз не рисковать на проходной, а потом будем доставать по мере надобности.

Скажем об открытии позже. 0,25% от всей прибыли в месяц - это копейки и мириться с этим нельзя. Я подсуетился и сделал всю работу за экспедиционный корпус: нашёл нужного человека и придумал, как найти подход к туземцам. Неужели я недостоин большей награды, чем жалкие пятьдесят тысяч в месяц?

Нет, так дело не пойдёт.

Наша жизнь — это большая полоса препятствий, и если в удачный момент ты не берёшься всё в свои руки, то навсегда останешься позади. Можно взять крупицу и безопасно пойти дальше, а можно одним махом решить целый пласт проблем, перепрыгнуть на десяток ступеней. Я не упущу такой шанс!

«Они и так решат свои проблемы и набьют карманы».

Хоть я и не всё рассказывал подчинённым, но те не тупые, понимали, какой объём денег крутится вокруг нашего предприятия. Все, кроме Нобу, побаивались последствий, но я буду не я, если не вырву зубами причитающуюся мне награду.

Мы пришли на прошлое место возле ручья и плоского камня, расселись в траве, а на лошади остался сидеть только Потап, обводя зорким взглядом равнину.

Ожидание затягивалось. Кчхак опаздывал уже на тридцать минут. Нобу сел медитировать, Мефодий развалился в траве и прикорнул, а Митька с Ермолаем расположились возле ручья, экспериментируя с водой: развели костерок и пытались нагреть оловянную чашу с жидкостью. Хотели сами выпарить кристаллы.

Стоит отметить, что для питья людям она была пригодна, но её странный горьковатый вкус скорее отталкивал — такое проглотишь, только если совсем замучен жаждой.

— Небось, девок уже снимает одну за другой, самый модный на деревне, — обернулся к нам со смешком Кошевой, комментируя отсутствие переговорщика, ему хотелось разбавить унылую атмосферу.

— Может, поймаем ещё штук пять, наберём бочку воды и пусть они в подвале пердят на неё паром? — предложил Мефодий, жуя травинку.

— Они дуют на неё, — поправил его Нобуёси.

— А ежли пердеть будут, эффект другой получится? — с интересом предположил здоровяк. — Сразу станешь хилым и никому не нужным. Как Потап, уга-га-га! — рассмеялся он своей же шуточке, а Новиков только покрутил пальцем у виска и продолжил дежурство.

— Я им тогда задницы законопачу, — пригрозил Кошевой, пока Ермолай шкрябал ножичком по оловянной тарелочке, рассматривая выпаренный сухой остаток.

— Кстати, а как они справляют нужду?

— Да что ты заладил? Других тем для разговора нет?

— Мне просто интересно.

— А мне нет.

— А мне — да.

— Пойду, отолью, — отмахнулся Кошевой и ушёл подальше от компании.

— Денисыч, а ты что думаешь? — обратился ко мне разговорившийся Мефодий, скука действовала на богатыря удручающе.

— У них есть задница.

— Откуда знаешь?

— Маг книжку одну показывал, там вся анатомия с подробностями. Этих гадов изучали похлеще, чем людей. Там было сказано, что в голове у них происходит больше тысячи разных химических реакций и повторить такое в искусственных условиях невозможно.

— А с виду просто ходячие чайники, — хмыкнул Мефодий и привстал на локте. — Так как так вышло, что сотни учёных мужей не нашли решение, а ты нашёл? Не обижайся, командир, но там поголовастей тебя будут ребята, и опытней.

— Потому что я пытался найти в них человека, а разведчики искали только порошок. Такой ответ тебя устроит?

— В них мало людского, но точки соприкосновения у нас есть, — подтвердил с лошади Новиков.

— Ладно, ты не хилый, Потап, и немножко даже полезный, — сделал вывод Мефодий.

Толмач покачал головой с лёгкой иронией — богатырь его порядком достал, но всё же это был комплимент, потому он не ответил колкостью. Переведя взгляд на горизонт, Новиков прищурился и привстал в стременах.

— Кажется, идут, вон там трава шевелится.

— Наконец-то, — с облегчением выпалил Кошевой, выйдя к ручью и поправляя штаны.

Все встали со своих мест, готовые к обмену, но каково же было наше удивление, когда Кчхак пришёл не один, а с оравой соплеменников! Я обвёл взглядом вылезающих тут и там головастых воинов, опирающихся на копья (второе висело у них за спиной).

Они смотрели на нас с недоверием и застыли на той стороне ручья, готовые чуть что сражаться или бежать. Один лишь расслабленный Кчхак перепрыгнул водяной поток и выдул паровое кольцо приветствия. Потап был к этому готов и моментально раскурил папиросу, чтобы ответить собеседнику на языке черногубых.

— Грак-нум паша-а?! Грак-нум паша-а! — раздалось тут и там.

— Что они говорят? — спросил я Потапа.

— Что красногубый ммм… Не знаю, как точно перевести, — задумался Новиков, — что-то вроде «друг народа».

Я расплылся в улыбке.

— Тогда всем объясни, что мы тоже «паша-а», — указал я на себя пальцем, но Кчхак только сморщился.

— Пока это будет сложно, но я склоню их на нашу сторону, — заверил Новиков и отвернулся к пароголовым, активно жестикулируя и выдыхая дым.

Совещание затянулось минут на пять.

— Они готовы, давай, — сказал толмач, и я вложил в его руку первый брусок дерева, потом другой, потом пошли уже товары.

— Погоди, они не обманут?

— Нет, для них договор священен, но надо продемонстрировать добрые намерения. Люди их истребляли два десятка лет, любой бы проявил осторожность.

— И то верно, — согласился я.

Карлики рассматривали подношения, менялись между собой, пыхтели паром и зачем-то широко раскрывали пасти, демонстрируя длинный ряд зубов, раза в три больше человеческого. Вся эта «ярмарка» закончилась, и нас снова попросили отойти подальше от ручья.

Я, кажется, понял почему. Во время создания стяженя, пароголовый наиболее уязвим к врагам. К тому же он тратит энергию, а слабый зверь в дикой природе — это для остальных сигнал к нападению.

Короче, мы отошли от греха подальше, чтобы не сорвать соглашение. Даже я не стал настаивать на привилегированном статусе. Тут и там послышалось шипение выдуваемого пара, сосредоточенные пигмеи творили чудо, их чаши в буквальном смысле наполнялись золотом.

Лекарства в любых мирах всегда будут востребованным товаром. Пусть стяжень не лечил всё, но как мощное кровоостанавливающее средство в самый раз. К тому же он выводил яды и токсины, улучшал самочувствие и способствовал нормальному сну. После него ты переставал нервничать, расслаблялся.

Однако серьёзные проблемы, вроде выращивания отрубленной конечности или органа, либо запущенную хроническую болезнь он не мог осилить. Всё же это просто отличное средство, а не панацея. Один из инструментов в руках умелого целителя, как и множество других магических ресурсов, поставляемых из Межмирья.

В связи с активным появлением такого количества исцеляющих веществ, Академия целителей поговаривала насчёт создания новой профессии: алхимик-целитель. Пока это ещё на стадии обсуждения, но каждый год открывалось всё больше и больше разведанных миров, и количество ингредиентов неуклонно росло. Нужно было их систематизировать и проводить эксперименты. Обычным целителям заниматься таким некогда.

Так вот, про что это я. Стяжень рано или поздно просочиться в массы за пределы храма и станет более доступным для обывателей. Пока излишки этого лекарства стоили баснословно дорого и приобретались знатью через витязей. Но купцы, ремесленники и простой народ тоже болели и нуждались в действенных лекарствах.

Эти и другие мысли роились у меня в голове, когда мы ссыпали в пустые фляжки одну горсть за другой. Вереница счастливчиков с обновками таяла — пароголовые спешили домой похвастаться перед соплеменниками нарядом, либо острым ножом, а самые хитрые тащили деревянные бруски, чтобы потом наделать из них шкатулок и продавать за местную валюту — зелёные дырявые монетки из странного металла.

Скупщик их принимал по рублю, насколько я помню. Пока Кчхак не ушёл, я окликнул Потапа.

— Слушай, а поинтересуйся по поводу их валюты. Где они добывают для неё металл?

— Хорошо.

Пока он спрашивал, я подумал вот что: без инструментов им, наверное, страсть как сложно работать, даже с таким мягким металлом. Значит, пигмеи ограничены в чеканке монет.

— Он сказал, что может показать, но за это…

— Без разницы, — перебил я, — обещай золотые горы, но чтобы завтра он отвёл нас в то место после обмена.

— Грак-нум хнерра-а кушаварис топ анушрира, — затараторил Новиков, как будто всю жизнь бегал с куском травы в заднице и размахивал копьём.

Я терпеливо ждал и, наконец, получил утвердительный ответ.

— Отлично, тогда завтра на том же месте, — я указал пальцем на плоский камень и развернулся. — Закончишь с ним — догоняй.

Вот так за одну плёвую сделку мы обогатились на внушительную сумму. На встречу пришло пятнадцать пароголовых. Каждый из них «надул» нам порошка на одну порцию.

«Триста тысяч рублей, мама дорогая…»

Да, от такого в горле у любого пересохнет, но я не собирался останавливаться на достигнутом и велел остальным скорчить скорбные обозлённые рожи. А Мефодий для пущего порядка наорал на пойманного в полях беднягу, когда проходили пост. Головастый решительно не понимал, что от него требуется, и плёлся за нами.

— Опять мимо? — спросил разведчик.

Я грустно вздохнул.

— Дикари какие-то, русский язык не понимают…

— Пха-хах, — ехидно рассмеялся важный собеседник. — А мы с ними вообще на всех языках пробовали, кого только ни приглашали. Не по себе ты ношу взял, Черноярский.

— Может, вы и правы, Ваше Превосходительство, но я ещё раз попробую. Разозлили они меня дюже. Вот что думаю — эти-то зашуганные, что возле поселения. Сгоняю-ка я подальше, туда, где их никто не трогал…

Разведчик продолжил улыбаться.

— Да летали мы дальше, деревни у них там. Разницы никакой, сразу говорю.

— Но я всё же проверил бы…

— Тебе, бастард, времени своего не жалко. За врата денежки-то капают, но Абросимов велел во всём тебя поддерживать. Слетаем с вами, так уж и быть.

— Да зачем? — отмахнулся я. — Только отвлекать вас от дел, не надо — не утруждайтесь. Иначе граф мокрого места от меня не оставит за растрату времени личного состава. Сами справимся, с ночёвочкой пойдём. Уму-разуму поучим головастого. Может, сознается гад, когда увидит горящее поселение.

— Да им побоку всё, но как хочешь.

— Мы на пару деньков и с тележками, чтоб порожняком назад не ехать.

— Хорошо, только подпиши вот тут и поясни коротко о сроках.

Я письменно заверил своё отсутствие и отказался от спасательного рейда на пять дней. Мы работали через постоянный незакрывающийся канал врат, потому я не боялся за нашу судьбу.

— Доброй ночи, барон, — попрощался я с аристократом и покинул здание экспедиционного корпуса.

Свободно выдохнули мы, только когда заперлись у меня в комнате.

— Получилось? — словно не веря произошедшему, спросил меня Кошевой.

Я приставил палец к губам, и все ждали.

— Пока молчком, отпразднуем, когда придёт время. А сейчас ведём себя как будто всё плохо. Обещаю, за мной не постоит.

Да, суммы крутились внушительные, но важнее было не попасть под гнев графа Абросимова и тех, кто за ним стоит. Тут тонкая игра. Я должен оправдать его доверие, и себя не обделить.

Дабы нам и дальше позволяли беспрепятственно обмениваться, надо было кинуть корпусу кость, чтобы Абросимов показал вышестоящим чинам подвижки в этом деле.

На следующий день Ермолай подогнал две наши телеги к вратам.

— Положил, что я просил?

— Да, — кивнул лесоруб, и я похлопал его по плечу.

Мы заехали со всем нашим добром внутрь, забрали заготовленные Чжэном подарки и покатили к ручью. Китаец продал нам хлам втридорога и довольный, что слон, побежал запасаться следующей порцией. Я допустил, что за Потапом могли приставить слежку, а вот давний колонист мало кого интересовал.

Лошади долго тащились по высокой траве из-за телег, но оно того стоило. Количество друзей Кчхака в этот раз удвоилось. Мы справились с их потребностью в товарах и выменяли тридцать порций порошка, стоимостью в шестьсот тысяч рублей по нынешнему курсу.

Затем, когда все разошлись, я подарил нашему посреднику лошадь. Да этот ненормальный зачем-то попросил себе ездовое животное! Карликам было любопытно всё, что с собой носят Красногубые, и они ассоциировали это с силой.

«Тысяча рублей — небольшая цена за проводника».

Высунувшаяся из сумки голова Инея неодобрительно посмотрела вокруг и снова спряталась. Виверн в последнее время много спал. Наша группа пошла следом за Кчхаком. Путь был неблизкий, так что все ехали верхом. Ещё четырёх лошадей докупил Ермолай. Так что никого не обделили.

Восторженный пигмей иногда подсаживался к Потапу, пробуя править своим конём, но вскоре перешёл на привычный бег на ходулях. Ему ещё предстояло привыкнуть к новому транспорту. Благо здешняя трава нравилась нашим красавцам, и уплетали они её с завидным удовольствием.

В конце дня мы разбили лагерь. Разожгли костёр и зажарили приготовленное в поход мясо. Кчхак шарахнулся от огня и вернулся не сразу, но глядя на нашу спокойную болтовню, пароголовый расслабился. Его огромная голова отбрасывала в ночи ползучую тень. Мясо он принял и со слов Потапа даже похвалил.

Сами туземцы ели каких-то мелких мышей или сусликов и то по праздникам, когда удавалось их поймать. Здесь же вкусное шкворчащее жирком мяско вприкуску с походной лепёшкой и солью вне конкуренции. Ермолай даже захватил нам овощей. Красные помидорки «смазали» угощение. Кчхак попросил себе сразу десяток в дорогу.

— А когда в подполе сидел, не принимал ничего, — сообщил мне Новиков, наблюдая, как жуёт огромная голова туземца. — Не удивительно, что их так и не раскололи.

Повышенный болевой порог этих существ позволял пережить любые истязания, а природное упрямство и ненависть к красногубым только усилили это сопротивление. В то же время разведчики действовали и через «пряник», но контакт не был найден.

Виверн тоже отужинал мясцом и даже подошёл обнюхать Кчхака. Тот напрягся, касаясь ручки ножа на поясе, но Потап предупредил его не дёргаться. Иней вытянулся на лапах вверх и с прищуром посмотрел в глаза пароголовому. Тот не вытерпел и отвёл взгляд. Утвердив своë положение в иерархии, виверн потерял к нашему проводнику интерес и забрался обратно в подсумок.

Переночевав, мы снялись со стоянки и продолжили путь. Через четыре часа услышали журчание. Не как от обычного ручья, а будто кто-то бесконечно выливал на землю воду из большого кувшина. Мы добрались до родника.

— Митька, останешься тут, остальные — берём инструмент, не стесняемся.

Каждый подошёл к телеге и достал оттуда купленные Ермолаем кирки. Три фонаря и прочные холщовые мешки тоже не забыли. Карлик подвёл нас со всем этим скарбом прямо к изливающемуся ключу и показал замаскированный потайной лаз. Немного помучавшись, мы забрались внутрь и зажгли фонари. Вниз уходила пещера.

Глава 2. Шахта

Сложнее всех оказалось громоздкому Мефодию, но каким-то боком мы пробрались глубже, пока не вышли в просторный лаз. Пахло сыростью, а ещё слышно было, как гулко пульсирует в толще земли вода. Она тут капала и с потолка тоже. Миновав неудобный участок с грязевым месивом по колено, мы вышили, наконец, на твёрдую поверхность.

Фонари выхватывали когда-то обустроенный подземный ход, который пришёл в запустение: рисунки на стенах, вытесанные грубые лавочки для отдыха, а также аккуратные прямоугольные каменные плиты, притащенные сюда с поверхности. Капли воды со временем продолбили в них выемку. Что это за устройства одному богу известно.

Шахта была заброшена после прихода людей. Колонизаторы оттеснили старых поселенцев за кордон во избежание очага напряжения под боком. Обычная практика — большие социальные массивы монстров заставляют уйти, а всякие одиночки и разрозненные группы не трогают — с них кормятся отряды витязей.

Так можно загодя приготовиться к согласованной атаке иномирцев. Если те смогут объединиться в армию — разведчики на вивернах засекут их на подходе. За двадцать лет технологию захвата превратили в рутину.

Меж тем мы углублялись всё дальше, аккуратно выбирая, куда ставить ногу, чтобы не поскользнуться. Начали попадаться ответвления. Я заглянул в одно из них — обустроенная для жилья комната. В углу валялся скелет с аномально большим черепом без теменной части, горсточка отвалившихся зубов и зажатое в костлявых пальцах почерневшее копьё.

Я поморщился и пошёл дальше. Коридоров в шахте было много, и они часто пересекались. Без Кчхака заблудились бы только так. Впрочем, у нас был свой следопыт, так что я на этот счёт не волновался, но и сам подмечал всякие опознавательные знаки.

Пройдя «поселение», мы ещё час брели по наклонной вниз. Видно, что дорога была вытоптана сотнями, если не тысячами ног. Когда-то тут была богатая жила.

В самый низ проводник нас не повёл, а свернул в боковую ветку. Для согрева он обдавал тело паром, оставляя за собой шлейф. Мы упёрлись в тупик, и карлик вскарабкался на стену, показывая нам кусок выпирающей породы. Рядом лежало несколько обтёсанных камней — ими упёртые работнички и долбили стену.

— Что серьёзно, это ваши инструменты? — удивился Кошевой и прокашлялся от пыли. — Вы тут тысячу лет рыли?

Черногубый уродец взял в руку оставленный другим шахтёром кусок камня и вмазал им по стене. Потом ещё раз и ещё, пока не откололся крошечный зелёный фрагмент мягкой породы. Тяжело дыша, он с гордостью нам его продемонстрировал.

— Впечатляет, — согласился Мефодий и одной рукой вырвал сразу всю глыбу, с потолка посыпалась струйка пыли, но обошлось без обвала.

— Грак-нум пачача…

— Сам ты пачача, — обиделся здоровяк.

— Пачача, — гордо выпрямился монстр.

— Это значит «сильный».

— Если так, то можно и почача, — вздохнул Мефодий и отбросил в сторону тяжëлый зелëный булыжник.

Богатырь поплевал на руки и взял кирку. Через пару минут мы отбежали подальше, потому что опять затряслись неукреплённые стены шахты.

— Пачача раз… пачача два… — ухал голос Мефодия, а следом разносились страшные удары в стену. — Пачача сломал, дайте другую кирку, — попросил он, показывая рукоятку с торчащими щепками.

— Потап, отдай свою.

Я прикинул фронт работ и понял, что полезней будет предоставить Куликову выковыривать нужную нам породу, а сами мы переквалифицировались во вьючных осликов и понесли собравшийся груз на поверхность. Килограммов по двадцать-тридцать в мешок и вперëд.

Каждый зелёный булыжник представлял собой большую ценность, ведь из него местные чеканили свои монеты. Одна весом в пять грамм, тяжёленькие. Путём нехитрых вычислений получалась цена в двести рублей за килограмм — и не надо никого кромсать, знай себе тащи ношу. Сюда бы ещё тачку, эх…

Мефодий в одиночку успевал нам накидывать столько породы, что мы под конец взмолились и попросили его остановиться. Час туда, час обратно, а ходок уже сделано четыре. Все порядком устали. Сделав перерыв, мы вылезли на поверхность и повалились на землю. Митька оперативно устроил обед, разжёг костёр и помог вытащить сваленный в кучу груз.

— А если мы и тут, ну, поработаем? — предложил Кошевой, ему не хотелось расставаться с богатой жилой, стена в шахте сама просилась, чтобы её разграбили.

— Во-первых, там опасно, того глядишь, обваляться своды, их укреплять надо. Мы такое дело втихаря не потянем. А во-вторых, заподозрят, лучше оставим как есть, — отказался я. — Куда это всё прятать, по-твоему? —

Мы оба посмотрели на сваленный в телегу грязный зелёный металл.

— Жалко.

Если порошок стяженя мы могли распределить по флягам и без проблем пронести через врата, то с объёмным магическим сырьём всë сложнее.

— А зачем собирают этот металл? — поинтересовался Нобу.

— Он замедляет процессы гниения и увядания, — ответил я, уминая вчерашнее жареное мясо. — Для межмировых хранилищ используют: листы делают, и ящики ими оббивают, либо всё помещение. Удобно, когда продовольствие редко завозишь. Либо в медицине: инструменты, кушетки для больных. Много для чего.

— О как…

— Володя, ты только не продавай, не продавай его, — взмолился Митька. — Мы тебе таких амбаров и погребов срубим… Оставь, богом прошу. Скажи ему, Ермолай, — ткнул лесоруб в своего друга.

— Да, — кивнул тот и продолжил трапезу.

— Видишь, Ермолай плохого не посоветует, — закончил он свою мысль.

Я призадумался. Мы натаскали уже килограмм четыреста — в конце хорошо подмог Мефодий. Грузоподъёмность повозки примерно семьсот килограмм. При этом придётся запрягать сразу двух лошадок. Хм. Почти полторы тонны редкого металла, который, поди, потом достань.

«Но это триста тысяч чистыми!» — меня душила жаба.

Лесорубы ждали, что я скажу. С одной стороны, сейчас нужны средства для начала строительства, но с другой — надо бы уже запасаться редкими материалами для обустройства будущей крепости. Вот так осадит нас какой барон и что делать? Если соорудить изначально хорошие хранилища, можно забить их продуктами и в ус не дуть.

«Плюс затраты на провизию снизятся на долгой дистанции. Как ни крути, надо соглашаться».

— Хорошо, будет вам металл, — сдался я. — Придётся снять храмовое хранилище. В комнате у меня и так уже бардак с этим арсеналом.

— Владимир Денисович, дорогой, — просиял Кошевой, — не пожалеешь, вот те крест.

Заядлый рабочий человек Митька спал и видел, как бы похимичить с эдаким необычным материалом, приспособу какую смастерить полезную. Огонь в глазах выдавал, что давно им пора с Ермолаем за привычную работу, затосковали они в боевых походах.

— Стройку начнём, как суд пройдёт, раньше никак, — напомнил я обоим, и те согласно закивали.

— Подождëм, — синхронно ответили они.

После перекуса отдохнули часок и опять полезли в пещеру. В общей сложности мы проработали на этом месте двое суток. Тяжёлый, тупой физический труд. Надо сказать, на своей шкуре прочувствовал, каково это — быть рабом. Больше всех умотался слабенький Потап. Когда закончили последний заход, он буквально выполз наружу, хватаясь за поясницу.

— Отпустите, пожалуйста, — заскулил он, перебираясь на четвереньках. — Мне больше ничего не надо, и деньги свои заберите… Я тут с краешку лягу и подохну тихо, а вы езжайте.

Пароголовый обеспокоенно вокруг него забегал и пытался чем-то помочь, но больше мешал. Один раз даже нечаянно обдал обжигающим паром, и к страданиям Новикова добавился ещё и ожог.

— Предатель…

Мефодий поцокал языком и загрузил следопыта в телегу. Аккуратно, а не как в прошлый раз.

— Отдохни, лысый.

Четыре лошади мы запрягли, а две других везли каждого по очереди. В пути ничего запоминающегося не произошло, кроме встречи с тремя соплеменниками Кчхака. Тот поболтал с ними немного, и нас не тронули. Точнее, это мы согласились их отпустить.

Я не обманывался, что конфликт между людьми и пароголовыми затихнет и вряд ли получится убедить всех туземцев сотрудничать с нами, но этого и не надо — достаточно двух-трёх племён и за ними подтянуться остальные. Людей же убедить проще простого: покажи им наглядную выгоду, и война прекратится.

Ранговая система Межмирья — странная штука. Вот так имеется невзрачный мирок, где с монстров-то ничего не урвёшь, но есть полезные ископаемые, как этот зелёный металл и продукты жизнедеятельности аборигенов. И то и то достаточно дорого стоит, лежит на видном месте, бери не хочу. По ходу взгляд замылился или поток новых миров настолько интенсивный, что возиться со всякой мелочёвкой не стали.

А я не против. На ровном месте раздобыл себе и денег, и материалов. На проходной спешился, велев ребятам отвезти телегу в храм. Сам же побеседовал с куратором, дал точные координаты шахты, указав место на карте, и получил устную благодарность. Негусто.

Всем резко стало не до меня. «Серый-18» будто очнулся ото сна: бригадиры повсюду собирали рабочий люд, в порталы заходили один за другим разведчики и их виверны, а караваны с провизией и материалами уже было не остановить.

Я остался посмотреть. Груз с припасами, инструментами и необходимым скарбом кидали в большие люльки, чтобы не катить целый день телеги. Далее цепляли их канатами к виверне, «доставщик» взмывал в небо и улетал к месту высадки.

Прибывший неизвестно откуда берг-мейстер с помощниками шустро руководил всеми процессами. С ними была личная команда забойщиков и разнорабочих, что нужны на первое время в шахте. Туда же трое магов для подстраховки.

Виверны вывозили не только люльки, но и готовые жилища-контейнеры для трудящихся. Их на брёвнах перекатили через врата, незнакомые мне, приручённые твари в гигантских намордниках и в ошейниках. Пару метров ростом, они напоминали прямоходящих мускулистых быков, только без рогов и со сплюснутой мордой.

— А это зачем? — спросил я куратора.

— Если слова твои верны, то завод поставим, огородим и границу подальше отодвинем. Незачем людей туда-сюда гонять, пусть там и живут.

Я поразился, насколько быстро всё происходило, и теперь понял, что с порошком будет ещё хлеще. Российская империя в таких вопросах забралом не щёлкала, конкуренции не потерпит. Насмотревшись на поднятую суету, я вернулся в храм. Нобуёси с ребятами успели сгрузить породу в хранилище и сдать лошадей конюхам.

Я дал всем по щепотке стяженя, чтобы они на следующий день проснулись посвежевшими. Потапу вышло большое облегчение. После того как объявил расход, последним в комнате остался Новиков. Парень хотел что-то сказать, но мялся.

— Что такое? — спросил я.

— Да так, — потёр он шею. — Кчхак и всё это… Я даже не знаю.

— Ты хочешь уйти? — с подозрением предположил я.

— Нет-нет, что ты, — испугался толмач. — Конечно, я остаюсь, это не обсуждается.

— Когда ты валялся в телеге, так не думал, — хмыкнул я.

— Обычное нытьё, это несерьёзно, — отмахнулся он, я заметил, что рисунок его татуировок на предплечьях как будто поменялся, в прошлый раз он был другим. — Дядька всю жизнь гнобил меня, что я криворукий выродок и ничего не умею. Ты не представляешь, каково это — жить в подобном аду. Оно ведь как — каждый для чего-то рождён: один плотник, другой конюх, третий как ты барон, а я хрен пойми кто. А как ты про голоса тогда сказал, у меня надежда появилась, что бог не просто так меня в этот мир привëл. Грешным делом, думал с ума схожу. Вон, как оказалось — зверушек то голоса.

Я, не перебивая, слушал, что он дальше скажет.

— И с этим Кчхаком долго возился и так и эдак, а потом раз — одна фраза понятна, другая, третья и по ниточке вытянул всё. Как будто просветление какое, но руки обожгло и вот, смотри, — он продемонстрировал мне левое предплечье, где проявился силуэт головастого карлика. — Как это вообще возможно?

— Больше ничего не менялось?

— Нет, — помотал он головой. — Я не только слова понимаю, но контекст, не знаю, как объяснить — если у них есть культура, то и её сразу схватываю, понимаешь? Это не просто магия перевода.

— А кто тебе оставил эти татуировки? Или ты сам их нанёс? Очень похоже на тотемы друидизма, мне о них учитель рассказывал.

— Смутно помню, меня тогда волк порвал. Я при смерти был, — поморщился Потап.

— Так тебя вылечили?

— Выходит, так. Когда очнулся, уже был с этой наскальной живописью, — со смешком ответил Новиков.

— То есть, то был целитель?

— Да не знаю я, кто он был, говорю же.

— Может, там дорога проходила, караван какой встретился, увидели тебя?

— Не, — прервал толмач, — это исключено.

— Почему?

— А я вглубь самую зашёл, там не то что караванов, там грибников не встретишь.

— Странно тогда, — задумался я и уточнил. — А когда это было?

— Лет шестнадцать назад, да, — загнув пару пальцев, ответил Потап. — В общем, не суть. Я хотел сказать спасибо, что помог разобраться, кто я такой. И если не возражаешь, я останусь.

— Не возражаю, — я пожал ему руку и добавил, — но учти, фехтовать у меня придëтся — Нобу всему научит. Ты должен уметь постоять за себя.

Лицо Новикова сморщилось, прошлый опыт муштры у дяди не вселял в него энтузиазма. Однако же ранг «D» он как-то получил! А это тебе не просто мечом помахал туда-сюда, а усиленные тренировки, либо высокая предрасположенность. Очевидно, досталась от воина-отца.

— Не дрейфь, всë получится. Магию твою тоже подтянем, я как раз на днях пойду искать нам подходящего витязя-мага.

А вот это уже взбодрило бывшего карманника. Перспектива обучиться дальнему бою убирала весь риск в драках. Новиков терялся, когда на него выскакивал враг в лобовую.

— Магия — это мощь, может, мне две перчаточки, ммм? — воодушевился следопыт.

— Нет.

— Что вот так прям сразу?

— Вот так прям сразу.

— Как скажешь…

Не хватало, чтобы он ещë грохнулся в обморок от истощения посреди битвы. Когда дверь за Потапом закрылась, перед глазами всплыли золотые буквы.

Параметр лидерство +1, повысился до (27/100)

Опа, ещё один кирпичик в строительство моей империи. Потихоньку подтягиваю лидерство. Надо признать, получается оно тяжело и «Диктатура» сама выбирает, какой поступок ей кажется приемлемым, а какой нет.

Именно из-за этого показателя я побаивался агрессивно расширяться. Слишком уж слабый он и пока бастард Владимир Черноярский не снискал себе иной славы, кроме как предприимчивого везунчика.

Серьёзные витязи не пойдут за восемнадцатилетним вожаком, тем более безродным. Титул должен прибавить солидности, но репутация всё равно остаётся на первом месте. Я не хочу, чтобы собранное войско в панике разбежалось либо предало меня.

Люди должны видеть во мне силу, а не заигравшегося в военачальники байстрюка. Дружина куётся не быстро, но как же иногда хочется раз-два, щёлкнуть пальцами и тридцать штыков собрать под свой штандарт.

Другая проблема — их негде содержать. Не всем же в храме жить? Нужна собственная территория с казармой и домиками для офицеров. И опять мы плавно вернулись к феоду.

Я включил дар, чтобы оценить свои параметры. Недавно внёс сам себя в картотеку, и теперь удобно — не надо бегать искать зеркало или воду, чтобы взглянуть на собственное отражение. Всё перед глазами.

Амбиции (100/100)

Отвага (85/100)

Интеллект (60/100)

Лидерство (27/100)

Харизма (16/100)

Дипломатия (16/100)

Преданность -//-

Мечник (С)

Фермер (E)

Скрытые таланты — «Диктатура Параметров» (способность читать потенциал людей)

Недостатки надо срочно закрыть нужными помощниками. Судя по вопросительным знакам, что я иногда встречаю в «карточках» людей, параметров гораздо больше, и я не все ещё научился видеть.

Сегодня это можно частично исправить. Мы вернулись в храм под вечер, ещё было время пополнить мою коллекцию «слепков». Я не собирался запираться от мира, нужно иногда выходить в свет.

Приведя себя в порядок и надев перчатку-линзу, я свистнул извозчика и при полном параде укатил в «Империаль» — самый дорогой ресторан города. Именно там собирались сливки ростовского общества, и можно было встретить много знакомых лиц.

— Простите, но у нас всë занято, — нарочито растягивая слова, заявил метрдотель.

Мужчина своими пышными бакенбардами мог с лëгкостью вогнать льва в депрессию.

— А вы внимательней поищите, — попросил я, всовывая ему пять сотен поверх реестра бронирований, который он так усердно листал.

— Мы во всём разберёмся, сюда, пожалуйста. Оружие тут положите, швейцар присмотрит за ним.

Не думал, что легко расстанусь с такой суммой, но свой престиж надо было поддерживать — я не мог развернуться у всех на виду, только потому, что какой-то слуга указал мне на дверь.

Принесли дополнительный столик, скатерть, стул и под неодобрительные взгляды гостей быстро всë организовали. На нëм появились столовые приборы и меню. Не успел я усесться поудобней, как услышал сбоку на французском.

— Qui est ce plouc?

— Je ne sais pas, une sorte de nouveau riche idiot.

— Je me demande comment il va lire le menu?*

*— Кто этот деревенщина?

— Не знаю, какой-то быстро разбогатевший дурак.

— Интересно, как он будет читать меню? (пер. с фр.)

Дама с жабоватым мужчиной гаденько улыбнулись. Я раскрыл меню, что было полностью на французском, и наугад как можно быстрее выбрал три блюда.

— Garçon, pour commencer, je prendrai le consommé de volaille, ensuite le filet mignon au poivre vert, et pour finir, une tarte Tatin. Et apportez-moi la carte des vins, s’il vous plaît*, — с каждым словом лица моих соседей теряли дурашливый тон, понимая, что допустили маху.

*— Официант, для начала я возьму консоме из птицы, затем филе-миньон с зелёным перцем, и на десерт — Тарт Татен. И принесите мне, пожалуйста, винную карту.

В ожидании заказа я улыбнулся и кивнул этим сплетникам. Картотека пополнилась новыми «слепками». Ничего серьёзного, они даже не из благородных, а столько гонору. Удобно, когда можешь видеть инициалы. Я знал всех своих будущих соперников поимённо — спасибо Бархатной книге.

Моя подготовка в глуши состояла не только в изучении языков и в махании мечом. Я зубрил родословные: у кого, сколько детей, побочных линий, дальних родственников, как они переплетены между собой и многое другое. А пробелы в военных сведениях, в экономических и политических связях этих семейств восполнял мой учитель Аластор, светлая ему память.

Правда, как ни крути, а многим вещам приходится учиться самому. У нас в деревне не было возможности практиковаться в столовом этикете, и я чувствовал себя слоном в посудной лавке, когда взял не ту ложку. Одно дело в кабаке ковырять ножом и вилкой в курятине, а тут высокая кухня…

Я поймал на себе шутливый взгляд прелестной девушки, её явно смешила моя неловкость. Из озорства подмигнул ей, она тут же покраснела и уткнулась в тарелку. На меня обернулся её папенька-барон. Я встал из-за стола, вытерев руки салфеткой, и подошёл к ним. Забавно было наблюдать девичью панику, но она интересовала меня в меньшей степени, чем её отец.

— Антон Павлович, позвольте представиться, Владимир Черноярский. Не думал, что сегодня застану вас здесь.

Барон Кислица осмотрел меня с ног до головы, потом обменялся взглядом с женой и указал на место рядом с собой.

— Составьте нам компанию, Владимир.

— Почту за честь, — я щёлкнул пальцами, чтобы официанты перетащили мой стул и блюда за стол знатного семейства, и присоединился к их компании.

— Что ж вы в гости не заходите или не милы мы вам, Владимир? — спросил глава рода.

— Как раз на днях собирался, вы меня опередили, — отпив из бокала, ответил я. — А почему я не вижу вашего сына, Романа Антоновича? Слышал, он делает успехи в Коллегии иностранных дел?

Моя осведомлённость удивила барона, но упоминание о любимом отпрыске сразу же вызвало улыбку, которую я всегда мечтал увидеть у своего отца, но никак не на лице врага.

— Да, он проходит дипломатическую службу, сейчас на государственной миссии в Константинополе. Очень способный молодой человек и далеко пойдёт. Ещё бы, моих кровей, — погладил бороду барон. — А вы как устроились, Владимир? Простите, о сыне я могу говорить часами, моя слабость, — он с любовью посмотрел на свою жену, инкрустированную бриллиантами и золотыми украшениями.

— Понимаю, — заставил я себя улыбнуться. — Мой полёт проходит не на таких высотах, но кое-какие достижения тоже имеются.

— Как интересно, это вы об открытых вами белых мирах?

— Натали, — шикнула на девочку мать, а та закатила глаза, отвернувшись в сторону.

Ребёнок ребёнком, но, насколько я помнил, дочери Кислицы стукнуло девятнадцать — на год старше меня.

— Ничего, ваша дочь права, Лариса Павловна, моя работа сейчас сопряжена с риском, но мне такое по душе. Всегда нравилось военное дело.

— А в какой академии вы его изучали? — спросила дама, аккуратно поддевая гороховый стручок на вилку, и не только его.

Я чувствовал, что меня прощупывают.

— В академии жизни, мадам Кислица, там самая передовая программа обучения.

— Но и цена ошибки слишком высока.

— Зато всё схватываешь на лету, — парировал я, дерзко улыбнувшись баронессе.

— Маман, в работе витязем нет ничего предосудительного, у каждого свой путь.

— Ты права, милая, но у кого-то он длиннее, а у кого-то короче. Вы не воспринимайте всё так в штыки, Владимир, но своим детям я бы не хотела такой судьбы. Вся эта романтизация образа наёмников мне претит… — она жеманно вытерла губы салфеткой.

— Мы же просто беседуем, — пожал я плечами. — Я не собирался похищать сердце вашей дочери, тем более меня сковывают, кхм, некоторые договорённости с бароном Шеиным. Я обещал повременить с выбором спутницы жизни.

— Ах он хочет отдать за вас Ларису? — не выдержала Натали, опять ловя строгий взгляд матери, но она не обратила на неё внимания, ноздри наследницы подозрительно расширились.

— Всё может быть, — уклончиво ответил я, — ни о чём конкретном мы ещё не договаривались. Я, увы, звёзд с неба не хватаю, как ваш сын. Получу половину феода, тихо-мирно заживу в своё удовольствие, куда спешить? Мне привычней чистый деревенский воздух, простор, природа… Город душит, понимаете?

— Не совсем, но рад за вас. А что же я слышал, суд отменяется?

— Это почему же? — мне надоело изображать из себя невесть что, всё равно видна неумелость в этикете, потом найму гувернёра, и он всё исправит, а сейчас я как хищник воткнул вилку прямо в центр своего филе-миньона и с наслаждением откусил, капая соусом на подставленную салфетку.

«Ммм, просто объедение, такое нежное и мягкое мясо».

— Ходят слухи, что у вас проблемы с уплатой пошлины.

— Никаких проблем, — жуя, ответил я.

Натали, похоже, забавило моё вызывающее поведение.

— Насколько я помню, речь шла о миллионе…

— Да, всего лишь миллион, я уже всё заплатил. Никаких проблем. Кажется, так нужно класть? — спросил я девушку.

— Позвольте, я вам помогу, — она быстренько сложила нож и вилку на тарелке параллельно друг другу. — Это значит: «я закончил», — она совсем неслучайно коснулась моей руки, когда убирала свою.

— Но «закончил» будет недостаточно информативно, — отметил я и прокрутил тарелку, чтобы приборы встали горизонтально. — Мне очень понравилось, — эта позиция означала «Превосходно».

— Вы быстро учитесь, барон, — прощебетала Натали.

— Он не барон, милая, — опять поправила маменька с явным вызовом в голосе, я уже ей не понравился.

— Пока не барон, — заметил я ей и осмотрелся кругом, на входе как раз послышались пререкания с бакенбардистым метрдотелем.

Всех, кого можно, я уже втайне занёс в «картотеку», но самым большим уловом был как раз Кислица со своей семьёй.

— Вы позволите? — извинился я и встал, чтобы подойти к вспылившему молодому человеку на входе, но интересовал меня не он, с ним была эффектная девушка в чëрном вечернем платье.

Её горделивая осанка, спокойная довлеющая красота и пронизывающий до глубины души взгляд сразу привлёк внимание публики. Она явно была из высшей лиги, уровень её молодого ухажёра недотягивал — это сразу бросалось в глаза. Он быстро вышел на эмоции, пытался бравировать своим положением, что-то доказывал и суетился, только ещё больше унижаясь.

Самое смешное, что я знал, кто она такая. Это была Марина Троекурская, мой адвокат.

Глава 3. Мясник

— Марина Васильевна, — поздоровался я и поймал на себе умоляющий взгляд. — Разве вы не должны были меня ждать в десять по поводу обсуждения моего дела? — я взглянул на наручные часы и постукал пальцем по стеклу. — Может, спешат? Владимир Черноярский, — представился я её раздражённому спутнику.

— Иван Спицын, — буркнул молодой человек, но всё же пожал руку, а потом вернулся со своим вопросом к метрдотелю. — Мой отец был уважаемым человеком в этом городе, стоило ему умереть, как всё, то хорошее, что он сделал, сразу забылось?

— Ваш батюшка почил? — удивился я и перевёл взгляд на Марину, та мне ничего не сообщила по поводу его смерти, сейчас она хотела только одного — поскорее убежать от сына своего бывшего компаньона.

— Какие-то мрази зарезали его на похоронах Троекурского, полиция их никак не может найти…

Я уже не обращал на него внимания и понял к чему чёрное платье.

— Подождите здесь, секунду, — попросил я и отошёл обратно к чете Кислица. — Мне очень жаль, это мой адвокат, случился срочный вопрос по слушаниям, так что в этот раз не получится мило поболтать, но мы с вами ещё увидимся, Антон Павлович. Скорее всего, когда я уже буду в другом статусе. Наталья Антоновна, Лариса Павловна, — кивнул я матери с дочкой, — получил изысканное удовольствие от знакомства с вами. Не успел похвалить ваши наряды. Уверяю, до этого обязательно дошло бы, но дела-дела.

— Та девушка ваш адвокат? — с сомнением спросила мадам Кислица.

— О да, Троекурская, она сейчас в трауре, — я быстренько оплатил счёт и распрощался со знатной четой, ощущая спиной, как они провожают меня взглядом.

— Марина Васильевна, это никуда не годится! — сердито сказал я, вклиниваясь в бесконечную ругань Спицына. — Я вам плачу такие деньги не для того, чтобы вы игнорировали меня. Потрудитесь сейчас же объясниться. Иван Геннадьевич, сожалею о вашем отце, но у меня на кону суд за наследство, — я взял под руку девушку и повёл её на выход, где любезный швейцар отдал мне оружие и открыл дверь.

— Марина, — крикнул вслед ухажёр, но та лишь беспомощно повела плечом.

— Он прав, Иван Геннадьевич, перенесём ужин на другой день…

Снаружи я сразу же подозвал извозчика, пока тот лопух не опомнился. Подав Троекурской руку, я помог ей взобраться, а после одним прыжком оказался внутри.

— Гони! — приказал я, махнув десятирублёвой бумажкой, и ямщик бодро тронулся, удаляясь от «Империаля».

Мы обернулись и увидели, как Спицын в ярости выбежал на улицу. Его комичный растрëпанный вид вызвал у нас приступ хохота.

— Пхх, смотри, он чуть не грохнулся со ступенек, — тронула меня за плечо Марина и снова рассмеялась, ей явно полегчало.

— Как тебя угораздило?

— Контора отошла ему по наследству, вот и пригрозил меня вышвырнуть, если не пойду с ним, что поделать? — философски заключила она.

— Но у вас же равные доли или я ошибаюсь? А и да, мои соболезнования по поводу папеньки, я не знал. Надо было сказать.

— И что бы вы сделали?

— Как минимум пришёл бы на похороны, вы сами не пострадали?

— Нет, Спицина убили возле другого выхода, мне повезло, — как-то слишком спокойно ответила девушка, — а по поводу долей тут печальная ситуация. Мой отец наделал больших долгов, к тому же на старости лет сильно сдал. Пришлось почти всё продать.

— Значит, мои догадки оказались верны?

— Вы о чём?

— По поводу «серой мыши», которую вы из себя разыгрывали.

— Мир мужчин жесток, Владимир, и таких, как я не воспринимают всерьёз. Лучше уж быть серой мышью, чем отбиваться от толп поклонников, мешающих учиться.

— Но сейчас вы больше не притворяетесь?

— Нет. Ни к чему.

— Объясните, — попросил я, поворачиваясь к ней боком.

Преображение просто колоссальное: вместо сутулой спины — осанка как в лучших благородных домах, ухоженные мягкие волны тёмных волос, здоровая бархатная кожа, увеличившаяся в размерах грудь, вся мимика расслаблена, в Троекурской сквозила одновременно женственность и уверенность не только в силе своей красоты. Она хорошо знала себе цену.

— Это моë последнее дело. Закончу его и открою свою практику.

— Смелое решение, — ответил я, — но есть ли у вас на это средства?

— Средства есть, Владимир Денисович, а что вы хотели вступить в долю?

— Сначала выиграйте мне дело, а потом посмотрим, — откинувшись на спинку сиденья, ответил я. — В ближайшие дни всë должно закончиться.

— Надеюсь, — сказала она и замолчала на какое-то время.

Я попросил извозчика отвезти девушку и проводил до дверей. В дороге мы успели поболтать о всяких пустяках, не хотелось говорить о делах в конце дня, потому и расстались мы на приятной ноте.

— Отвези меня в соседний квартал и высади, — попросил я извозчика, когда запрыгнул обратно.

Что-то не нравилось мне в её поведении. Как будто бы всё нормально, но интуиция буквально кричала о несостыковках.

— Дружище, а ты случайно не знаешь, сколько выездов с Покровского погоста?

— Как же не знать, знаю, у меня там бабка похоронена, — ответил мужичок и потёр рукой нос. — Один выезд, других нет.

— Понял тебя, — что и требовалось доказать.

Соврала в одном, соврала и в остальном.

— А что случилось там, говорят, зарезали кого?

— Ага, а то как же, весь город об этом гудит. Адвокатишку того самого ножичком изверги и порешили. Говорят, не меньше пятнадцати ударов получил, — ямщик перекрестился. — А вот девке, что с ним была, повезло — не тронули, ну хоть совесть какая осталась, на том спасибо…

— Погоди, какой ещё девке?

— Ну дык которая, как её бишь там, Троекурова, Трикурская…

— Троекурская?

— Она самая. Нашли её в бессознанке, говорит, испугалась, ничего не видела.

— Разворачивай.

— Ась? А что туда не надо?

— Я говорю, разворачивай, отвези меня обратно к дому.

— В смысле к зазнобе вашей?

— Поговори мне ещё, — раздражённо хлопнул я его по плечу.

— Да кто ж вас поймёт, все обижаются… — пробурчал что-то под нос старик и развернулся.

Марина жила в одноэтажном доме на несколько хозяев. Один подъезд — одна квартира. Улицы освещались тусклыми фонарями, прохожих почти нет, а по подворотням гулял прохладный ветер. Пахло подступающей осенью.

Извозчик как раз выехал на нужную улицу, как я подметил ошивающегося возле дверного прохода подозрительного субъекта. Он как раз ковырялся в замке, когда услышал цоканье копыт и резко развернулся, засунув руки в карманы.

— За ним вот аккуратно едь, только не спугни, ещё десятку дам, понял?

— Сделаем, — насупился дед, и, насвистывая, покатил вдоль бордюра.

Я вжался внутрь, чтобы тень падала на лицо, а сам положил на колени загодя оголённый меч, ножны отодвинул.

Отвага (40/100)

Харизма (16/100)

Убийца (С)

Мясник (E)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Троекурская почему-то решила не рассказывать про угрозы в свой адрес, но я придерживался той позиции, что всё, кто со мной в одной лодке, подлежат моей защите. Я не дам обижать своих людей, а в Марине я видел ценный кадр. Её талант — это драгоценность, которую надо оберегать. «Искажение истины» — это не только про юридические вопросы, но и торговля, дипломатия, пропаганда и многое другое. Она может менять мнения людей по самым важным вопросам, если, конечно, сама в этом заинтересована.

Потому я разозлился на Рындина не на шутку. Тот словно в издевательство надо мной послал именно мясника, чтобы душегуб расчленил бедняжку в назидание мне и всем, кто рискнёт связываться с отделившимся от отца Черноярским.

— Что вам надо? — испуганно спросил пешеход, когда я спрыгнул с брички и выставил вперёд меч.

— Руки, — сказал я строго, — руки держи на виду или проткну.

Убийца медленно поднял ладони в чёрных перчатках, пальцы плотно смыкались друг с другом, на лице отразилась тревога, вид он имел интеллигентный, напоминал среднестатистического клерка, только без очков.

— Вы грабитель? Если да, то у меня совсем нет денег…

— Заткнись, — прервал я его. — Что ты делал возле того дома? — показал я наклоном головы, не отрывая глаз от убийцы.

— Ключи, я ключи обронил, — быстро нашёлся собеседник. — Искал в темноте, точно помню здесь где-то, — он плаксиво сморщился и опустил взгляд на дорогу, как будто продолжал искать. — Разве это возбраняется?

— Ваше превосходительство, да пусть катится куда шёл. Чего по зря народ пужать? — сказал сзади с козел ямщик.

— Я ни в чём не виноват… Они где-то должны быть здесь, жалко посветить нечем. У вас нет с собой фонаря?

— Руки. Держи. На виду, — сквозь зубы сказал я, кончик меча чуть коснулся его груди. — Теперь правую протяни мне медленно.

Когда он это сделал, я стянул с него перчатку и положил себе в карман.

— Вторую…

Я-то уже знаком с этой породой «работничков», потому в курсе, чего от них ждать. Тем более передо мной не самый искушённый их представитель. Для устранения девушки не стали нанимать профи, сойдёт и подобный беспринципный головорез.

Убийца понял, что сейчас его лишают главного оружия — артефактов-линз, потому выпустил в меня конус обжигающего пламени. Обычного человека она бы объяло по торс, съедая волосяной покров и плавя кожу. Стоит признать — выброс мощный, я недооценил противника.

Меч Аластора рассеял это всё в стороны, обезопасив меня от высоких температур, но будь кто по бокам — им бы не поздоровилось. Быстрый анализ выявил скрытую профессию Боевой маг (С) . Вот оно что! Этот гад был предрасположен к магии с рождения, но выбрал иной путь, либо родителям не хватило денег на обучение, вот он и не выбился в люди.

Каждый сам выбирает, к чему прикладывать свои способности — этот субъект пошёл по лёгкому пути убийств, за что и потерял кисть. Я срубил её на реакции, чтобы ассасин не вытворил чего похлеще. Она шмякнулась на дорогу вместе с перчаткой, а сам недомаг бухнулся на колени.

Его талант мог работать и без усилителя, но для этого убийце-мяснику не хватало знаний и практики. Да и зачем оно ему? Когда и так всё работает исправно. Стоит признать, подосланный душегуб не заголосил как резанный, а беззвучно валялся в ногах, баюкая обрубок. Справившись с шоком, с красным от потуги лицом и со сжатыми зубами, он немедленно снял с себя ремень, чтобы остановить кровотечение.

Стоя рядом, я нагнулся и высвободил вторую перчаточку от безжизненной кисти, а потом отфутболил её в канаву, где она упала в канализацию.

— Кто тебя послал?

— Лекарство, мне надо выпить лекарство, остановить кровь… — умолял убийца.

— Никаких лекарств, пока не расскажешь мне всё, — я отобрал у него подозрительную склянку, что вполне могла быть ядом.

Зная их тягу к красивому уходу из жизни после неудачных покушений, я сразу же её отобрал и заставил вывернуть все карманы.

— Отбрось от себя нож.

Тот вытащил из голенища оружие и сделал, как я сказал. Я присмотрелся к склянке — очень похоже на стяжень.

— Мне нет смысла выдавать заказчика, — выдавил из себя мужчина.

Так-то он прав — не надо изобретать велосипед. Через пять минут он будет не жилец, если не раньше. Вон как побледнел, из артерий и вен кровь быстро покидала его тело.

Я залез во внутренний карман и закинул туда склянку.

— Хорошо, будь по-твоему, давай ладонь. Не бойся, не отрежу.

Продолжая держать правой рукой меч, я протянул ему сжатый кулак левой, и из него посыпалась струйка порошка.

— Омн, дурак ты парень, — облизывая кожу до мельчайшей песчинки, произнёс убийца и выдавил из себя улыбку. — Хрен тебе, а не имя, ха-ха-ха! Какая лёгкая смерть, — он зажмурился с улыбкой, приготовившись умереть.

Я терпеливо ждал, стукая кончиком меча по мостовой. Дзынь. Дзынь. Убийца развалился прямо на дороге в эффектной позе распятия. Нависнув над ним, я продолжал дзынькать. Один глаз приоткрылся.

— Ну шо там? Костлявая ещё не приходила? — поинтересовался я.

— Странно, должно было подействовать.

Я взглянул на наручные часы.

— Старик, сколько уже прошло?

— Минуты три как, — ответил ямщик и звучно отвинтил фляжку, ночка обещала быть интересной.

— Слышал? Вставай, хватит тут симулировать.

— Да как так то? — с обидой произнёс ассасин.

— А вот так, — я показал ему вместо склянки деревянный футляр со стяженем.

— Ты насыпал мне не того порошка?

— И, правда, как я мог?

— Но зачем?

Я положил обратно за пазуху лекарство, нагнулся, чтобы схватить за шиворот этого идиота, и одним движением поставил его на ноги.

— Чтобы ты ответил на мои вопросы. Хотя нет, я знаю, ты же у нас кодекс там какой-то чтишь. Так что я без твоей помощи справлюсь, Евгений Николаевич Катков. Полезай в кибитку, — приказал я ему.

При оглашении своего имени он как-то стушевался и если и хотел сопротивляться, то теперь понял, что о нём давно всё известно, потому смиренно послушался.

— Хороший мальчик.

— Кудысь? — сморщившись, спросил ямщик, от него пахло какой-то сивухой.

— Рындина знаешь?

— Как же не знать.

— К нему и вези.

— Далеко будет, за городом имение.

— А ты в резиденцию давай. Слышал, он часто в Ростове бывает, вот и проверим. Там твой хозяин? — спросил я Каткова, но тот смотрел только перед собой. — Молчишь? Ну, молчи, едем!

У меня не было слепка личности Рындина, чтобы проверить преданность убийцы, но аристократ уже замарался в одном эпизоде ранее, потому напрашивались параллели. Остальным баронам, наоборот, было выгодно дробление феода Черноярских — так их триумвират наберëт могущество. Я шёл на след денег. Кому выгодно — тот и спонсор «праздника».

Возница правил в центр города, а я держал на крючке своего пленника, готовый пустить в ход оружие. Рука у него больше не кровоточила и медленно покрывалась соединительной тканью, формируя рубец. С таким обычно ходят калеки, вот и этот субъект больше не сможет качественно выполнять свою работу. Разве что совсем уж явную мокруху.

Честно признаться, у меня было огромное желание прибить его на месте, но Рындин ведь пошлëт следующего, и этот поток мразей будет идти бесконечно. Денег у барона на десять жизней хватит, и для достижения своих целей он их не жалел.

Но чего у него не было, так это смелости, настоящего стержня. Поэтому он и не установил до сих пор свою власть над регионом, боялся идти против графа, выжидал, пакостил, где можно. Со мной такое не пройдёт.

От дома Марины Троекурской до резиденции барона мы ехали примерно час. Огороженный металлическим забором дворец был самым дорогим зданием в городе, не считая храма. Зная торгашеский характер Рындина, я не прогадал — барон оказался на месте, более того — давал приём для узкого круга лиц.

Такие, как он, покидали город только на выходные, чтобы отдохнуть на природе в родном имении, а в будни проводили деловые встречи. Всё-таки Ростов — это мощная точка притяжения для коммерсантов разного пошиба, и порт тому способствовал.

— Вы не приглашены, разворачивайтесь, — велела нам стража на въезде, я приказал убийце не дёргаться.

— Передай хозяину, сын Черноярского к нему приехал, пусть выйдет.

— Ничего я передавать не буду. Сказано, занят Аркадий Терентьевич, а всяких проходимцев велено не пускать.

— Проходимцев говоришь? — спросил я и взял за волосы пленника, меч почти касался его горла. — А что ж вы своих ко мне подсылаете? Узнаёшь?

Перчатка на моей руке засветилась золотистым сиянием — я снял слепок личности капитана и проверил — есть соответствие. Преданность к нему у Каткова в районе пятнадцати единиц, у незнакомых людей она всегда на нуле. Значит, были контактики.

— Я не знаю, кто это, — попытался отнекиваться офицер.

— Не ври, он мне всех сдал. Сказать, что он сделал?

— Он врёт! Я ему ничего не говорил, — в панике выпалил убийца.

— Так вы же не знакомы? — усмехнувшись, спросил я.

Пленник прикусил язык. М-да, умом он не отличался.

— Так что, долго мне ждать?

Капитан подозвал одного из гридней и что-то прошептал ему на ухо, в ответ получил кивок. Перед нами расступились.

— Вас проводят. Советую не чудить, бастард, — предупредил главный стражник.

— Без тебя разберусь, что мне делать, смерд.

Не скрою, меня порядком достал этот половинчатый статус. Вроде бы всё равно, но каждый норовил ткнуть носом в моё происхождение. В эту игру можно играть вдвоём.

Ямщика ссадили, и вместо него сел тот самый гридень. Мы проехали главный вход, чтобы остановиться с торца, куда приезжал транспорт для разгрузки продуктов и прочих товаров. Слуг быстро прогнали, и вскоре это место опустело.

— Слезай, — велел я пленнику и выставил его вперёд, меч вложил ножны, которые уже успел обратно повесить на пояс.

Контролировать убийцу больше не было смысла — он отсюда не убежит. За нами уже следило порядка семи человек. Четверо из них боевые маги ранга «B». Рука с перчаткой-линзой была в кармане. Я безостановочно всех заносил в свою «картотеку», но оценить их уровень преданности смог, только когда его превосходительство Рындин соизволил явиться. Ещё и с охраной, бог ты мой…

— Владимир, мон шер, что случилось? — сходу попытался он взять ситуацию под контроль.

— Здравствуйте, Аркадий Терентьевич.

«Преданность к А. Т. Рындину (55/100)» — факты сошлись.

— Узнаёте этого человечка? — спросил я, пнув убийцу под зад, тот полетел вперёд и упал на колени, силёнок маловато осталось, сказывалась кровопотеря, её стяжень не так быстро купировал. — Только давайте начистоту, тут нет зрителей, — я обвёл пустынное место рукой. — Он уже во всём сознался.

— Я не сознавался, это неправда…

— Умолкни, — приказал я ему. — Сознался как миленький и знаете ещё что, Аркадий Терентьевич? — спросил я молчавшего аристократа, безразлично смотревшего на своего ползающего наёмника. — Меня не радует частота, с которой его «коллеги» заходят ко мне в гости.

— На что ты намекаешь?

— Да так, — я пожал плечами и наигранно осмотрелся, будто кого-то искал среди компании Рындина. — А что Олег Зайцев не с вами?

Лицо аристократа пыталось сохранить подобие спокойствия, но челюсти сжались крепче обычного. Подосланный в синий мир наёмный убийца уже давно кормил червей. Попытка убрать бастарда не увенчалась успехом, и рындинские притаились — любой бы притаился, когда шесть человек выносят вперёд ногами целую толпу. Это больно осознавать.

— Пётр, — обратился барон к своему спутнику справа и кивнул на Коткина.

Вместо ответа в лоб убийцы прилетело заклинание. Мозги разбросало. Скулёж наконец-то прекратился. Я продолжил разговор.

— Троекурскую не трогать. Любого из моих не трогать.

Рындин теребил циферблат карманных часов, посматривая временами на них.

— Или что?

— У меня есть человек, который сделает эту работу лучше, — кивнул я на труп. — И он сделает её на совесть.

— Но этого человека здесь нет, — Рындин захлопнул крышку часов и убрал их обратно в кармашек.

Глава 4. "Серый-18"

Я положил руку на навершие клинка Аластора, и это не ускользнуло от внимания задумчивого аристократа. По его лицу пробежала лёгкая улыбочка. Ситуация накалилась донельзя: численное преимущество за ними, кругом родные стены, свидетелей нет, враг сам пришёл в лапы и плевать, что там скажут — побухтят и забудут, даже родственники не будут возражать.

Я знал, на что шёл, но по-другому этот вопрос не решить. Только личные договорённости. Нападу на Рындина в открытую как положено — ополчаться все остальные и разорвут. Равновесие в Ростовском графстве устанавливалось годами. Оно считалось одним из самых крепких в герцогстве.

— По таким пустякам больше меня не вызывайте, — холодно сказал хозяин дворца и развернулся, чтобы уйти.

Не дожидаясь команды на казнь, я вытащил на ходу клинок и, разозлённый подобным пренебрежением, рванул вперёд. В поле видимости одиннадцать врагов, включая Рындина. Четверо магов среагировали мгновенно, и на меня понёсся шквал из заострённых камней, напоминающих наконечники для копий, а также раскалённый спрессованный цилиндр магмы.

Огневик рассчитывал прожечь меня насквозь и быстро закончить. Ведь не было такого артефакта, что выдержит лобовое попадание столь сильной магии. Возможно, в этом мире и не было, но мой меч сотворил великий мастер, раздвинувший границы невозможного. Там, где он ступал, начиналась колыбель нового волшебства.

«Неучтённая переменная».

Брызги всепожирающей вязкой жидкости разлетелись рикошетом прямо на телохранителей, на которых я бежал.

— АААА!

«Мне не нужно побеждать их всех».

Плоть жгло сквозь бригантину и кольчугу. Лава цеплялась за них оранжевыми соплями и стекала вниз, заставляя забыть обо всём на свете. Парочка человек по инерции попыталась отряхнуться, но сделали себе только хуже. Они лишились ещё и пальцев.

Я был как окружённая со всех сторон сфера, непроницаемая для магии. Ничто мне не может навредить, пока активен навык меча. Раз за разом я учился его продлевать и вызывать по первому хотению. Вторая его особенность — невероятная острота. Она уничтожала всю разницу между мной и высокоранговым мечником. Ведь если у него нет меча, как он будет со мной драться?

Удар разрезал первое встреченное лезвие как тростинку. Я с рыком довёл по траектории клинок, прошёлся сквозь тело врага и врезался в него плечом — распополамленная туша упала на пол и «разбилась» на два куска, как глиняная чаша.

Мой напор не остановил и выставленный в защиту Рындина щит — я проткнул его насквозь колющим, как и самого стража. Тот повалился набок. Сражение развивалось так быстро, что я уже был возле барона. Рука Аркадия Терентьевича засветилась голубоватым светом, и передо мной возникло массивное шестирукое чудище изо льда. Его безликая голова обходилась безо рта, глаз и носа.

Это был послушный только хозяину элементаль. Временно созданная искусственная жизнь. Она материализована из потоков маны и главенствующей в человеке стихии. Идеальный страж, который никогда не предаст, не ослушается и не будет задавать дурацких вопросов.

Когда я срубал одну конечность, на её месте быстро вырастала другая, беря материал из туловища, окружающего воздуха и от подпитки хозяина. Ледяной поводок сохранял между ними контакт. В глазах барона читался страх, и я хотел, чтобы он навсегда запомнил это ощущение.

Поднажав, я словил состояние повышения мастерства. Это позволило мне увернуться от контратаки и одновременно срубить сразу три ледяных руки. Тварь была неповоротливая и рассчитанная на холодовые атаки. Без антимагической защиты меча, у меня бы кисти давно одубели. Простому человеку невозможно находиться рядом с этой глыбой — остаётся только бежать.

Справа рук не осталось, потому я проскочил и обрубил поводок. Элементаль распался на осколки, а я обезоружил Рындина. Точнее, он сам демонстративно выбросил меч, как горячую картошку, и сдался.

— Не стрелять! Остановитесь! — закричал он, но всем по хорошему счёту было плевать — они занимались своими проблемами: гридни в срочном порядке сбрасывали с себя плавящуюся броню, тушили въевшуюся в плоть магму всем, что попадало под руку, а кто-то уже отмучился и не шевелился.

Кругом витали клубы вонючего дыма.

— Пойдёшь со мной, — я взял барона в заложники и прошёлся под прицелами магов к карете. — Убьёт кто лошадь, прирежу! — пригрозил я им, приставив лезвие ещё ближе к горлу Рындина.

— Делайте, как он говорит! — взволнованно заголосил аристократ.

— Садись, будешь править, — велел я ему, а сам расположился позади. — К выходу давай.

— Да, да, только не убивай, — попросил тот.

Подкрепление уже выбежало на шум, готовое защитить своего хозяина. Это вовремя мы отъезжали. Впрочем, сей факт им не помешал бежать за нами трусцой. Позади раздавались зычные команды, скоро поднимется кавалерия.

— В твоих интересах не нагнетать, барон, — пододвинулся я к нему поближе. — Будешь делать, как говорю — выживешь.

Мы подъехали к центральным воротам, где Рындин передал страже ни в коем случае не преследовать нас. Несмотря на произошедшее, он быстро взял себя в руки.

— Где там ямщик? — спросил я. — Садись, а мы с моим другом поболтаем сзади.

— Что новый попутчик? — осоловело осведомился тот.

В отличие от остальных, его уже ничего не волновало. Наступила стадия принятия внеземного происхождения человека и порицания действий мирового правительства. Детально выразить своë мнение он не мог — не хватало словарного запаса, но мысленно он разносил всех оппонентов в пух и прах.

— Но, пошла!

Мы двигались в сторону храма, самого безопасного для меня места в данный момент.

— Перчаточку, сюда, ага, и вторую, — попросил я, сегодня прямо богатый улов, сразу четыре артефакта! — Не обессудьте, Аркадий Терентьевич, это за моральный ущерб.

— Тебе нужны деньги, только скажи сколько?

— Что ж вы все про деньги, да про деньги… — разочарованно протянул я. — Вы посягнули на жизнь моих людей, осквернили обряд погребения, подослали убийцу к женщине — какие деньги это могут искупить?

— Большие? — предположил Рындин, зыркая на меня в темноте блестящими глазками.

— Вы решительно невыносимы, — выдохнул я, посматривая на меч, уже мысленно представляя, как избавляюсь от этого кровожадного упыря.

— Мон шер, скажите вы прямо, я не понимаю. Увы, человек старой формации. У нас всë просто: у каждого поступка есть своя цена. Я признаю, юноша, вы победили. Назовите теперь цену, и мы придëм к общему знаменателю. А то, право, я запутался уже: прощаться мне с жизнью или искать с вами компромисс.

— Вы хотите договариваться?

— Да хочу, я вас слушаю, — приготовился он.

Я видел, что смысла дальше запугивать нет, такие особи, как Рындин, отлично считывают силу. Ему не нужно было объяснять последствия нарушения договорённостей — он их уже увидел.

— Отказ от претензий за сегодняшний инцидент и прекращение опалы на меня и моих людей.

— Легко, никаких обвинений, что ещë?

— Вы заплатите за ущерб, но иной валютой.

— А поподробней?

— Вы отдадите мне десять людей, на которых я укажу: это может быть как дружинник, так и простой крестьянин. Денег мне от вас не нужно.

— Десять кхм, — удивился барон, явно ожидавший другого. — У вас есть какие-то конкретные кандидаты или…

— Нет, я сам выберу, их контракты перейдут ко мне.

— Что ж это… Это приемлемо. Да, я согласен, — подтвердил Рындин, радостный, что так легко отделался.

— И последняя вещь, которую мне бы хотелось обсудить…

* * *

Наша плодотворная беседа закончилась мирным соглашением. Все стороны остались довольны, а уставший извозчик, после того как доставил меня к храму, повëз барона обратно.

Успех случился исключительно благодаря перевесу в магической мощи, и я это отлично осознавал. Меч Аластора — это стратегическое оружие, козырь, который ждал своего часа. Я не разыгрывал его до поры до времени, ожидая подходящий момент.

Мало продемонстрировать силу, надо ещë уметь делать это с выгодой. Рындин перегнул палку и дал повод себя демонстративно наказать. Слух о нашей стычке и последующем сближении пойдёт моему феоду на пользу. Пусть бароны задумаются, прежде чем лезть на рожон.

При этом я понимал, что иду на риск: не замешкайся Рындин, я бы остался под магическим обстрелом, а там истощение и смерть. Меч тоже забирал энергию, как и любое другое заклинание. Он не всесилен, и к нему нужен определëнный подход.

На переговорах я отказался перегибать палку не потому, что сердобольный и готов подставлять вторую щёку, далеко не так. За своё я глотку порву, но в этом выверенном шаге я взял верх над эмоциями и сделал не так, как хочется, а так, как надо.

Во-первых, убивать Рындина не вариант — навлечёшь на себя гнев всего графства, включая Его Сиятельства. Моя недоармия им в подмётки не годится с такой численностью. По-хорошему у меня только две мощных боевых единицы: Нобуёси и Мефодий. Остальные работают на этот костяк. Нас просто задавят числом, а я не хочу разбрасываться людьми, тем более такими ценными.

Во-вторых, слишком явно его унижать, значит, спровоцировать к себе злобу. Нельзя отбирать у военного честь, а у купца капитал. Они этим живут. Я мыслил из расчёта на длинные дистанции. Денежная контрибуция от барона — это временное преимущество. За потерю финансов он будет мстить, а зачем мне такой взбалмошный сосед? Он легче расстанется с людьми, чем с деньгами, так что на то и расчёт.

В-третьих, нельзя себя вести как бешеная собака, что всех подряд кусает и наводит жуть. Куда эффективней показать договороспособность. Так создастся впечатление системности моих действий, что я не беспределю, а защищаю свои интересы и что всегда готов к диалогу. Бешеных псов убивают, а волкодава любят и боятся за его мощь и пользу.

Ну и, в-четвёртых, последнее требование удовлетворяло интересы обеих сторон. Это была скорее сделка, которая сдержит неуёмный пыл Рындина и даст мне возможность получить законные права на феод.

От событий за день я порядком устал, но наградой тому было золотистое сообщение перед глазами:

Параметр харизма +5, повысился до (21/100)

Параметр дипломатия +7, повысился до (23/100)

Довольный таким существенным скачком в развитии, я быстро провалился в сон. На следующий день и до конца недели мы только и делали, что вывозили контрабандой стяжень.

Небольшая колония «Серый-18» постепенно превращалась в городок. Сюда направили три тысячи новых поселенцев, и сейчас шла активная стройка. Мест всем не хватало, потому спали на улицах в палатках и где как придётся. Частокол снесли и расширили пределы города, активно строили уже полноценную стену из гигантских каменных блоков.

Впервые, кроме виверн, я увидел прирученных магических существ. Их прозвали тяглы. Всё из-за того, что империя приспособилась их использовать в качестве грузчиков. Мощная, как у быка, мускулатура, способность ходить на задних лапах и послушность стали отличным сочетанием качеств для чернорабочих.

Когда надо быстро возвести крепость — использовали тяглов. Там, где человек возился бы день, у «быков» уходило пару часов. К тому же эти существа были с толстой коричневой шкурой и травмы им нипочём. Идеальные помощники. Их захватили в одном из чёрных миров, где интеллектуальные способности монстров были на порядок выше, чем в низкоранговом межмирье.

Империя расширяла своё влияние, как могла, чтобы быть впереди всех. Мне сказали, что тяглы вошли в обиход совсем недавно — два года назад, когда дрессировщики с уверенностью могли гарантировать людям безопасность. На каждом существе висел магический ошейник, и бригадир в случае чего мог усыпить тягла через артефакт-контроллер.

Вот так одна сфера с артефакторикой пересекалась с искусством укрощения и получалась полезная для всех концепция. К слову, кормили и содержали тяглов не в пример лучше их прошлых хозяев, и эти существа никогда не стремились к самостоятельности. В них атрофировано чувство стремления к свободе.

«А сколько ещё можно придумать таких сочетаний и поставить себе в услужение? Одному богу известно».

В этой гонке магических существ выиграет тот, кто быстрее найдёт нужный ключик — подходящую манипуляцию для контроля.

Стяжень скапливался у нас феноменальными темпами. Мы высыпали порошок из фляг в приготовленные для хранения ëмкости и вели учëт. В переводе на рубли там сосредоточилось уже пять миллионов. Целое состояние, особенно для будущего молодого барона.

За это время я успел переосмыслить значение целебного порошка и решил, пока повременить с его активным сбытом. У меня нет никаких связей с теми людьми, кто мог бы втайне продавать такие большие объëмы. Я только недавно вернулся из деревни, где мне искать таких богачей?

Так же, как и зелëный металл, это был полезный ресурс для моих людей. Потому я каждому выдал порцию порошка на случай ранения. В будущем я планировал оснастить свои элитные отряды персональной аптечкой. Такое не у всякого графа встретишь, но у меня стратегический запас позволял это осуществить.

Не знаю, как объяснить, но интуиция подсказывала мне не спешить с продажей, либо вообще ею не заниматься. Звучит абсурдно, но впереди маячили времена, когда деньги будут играть, куда меньшую роль, чем редкие ресурсы. Особенно те, что позволят сохранить жизнь моим людям.

В любом случае я сначала решил посмотреть, как отреагирует император и разведка, а потом уже сделать свой ход. Как говорил учитель: спешка хороша только в ловле блох, а у нас тонкая политическая игра на выживание.

Потому пошлина пока не была уплачена, но больше тянуть нельзя. Марина жаловалась, что еë поторапливали. Черноярский-старший давил на суд, а те на моего представителя. Рассмотрение дела грозили перенести на полгода — этого достаточно, чтобы избавиться от лишнего барона в Ростовском графстве.

— Передай, это наша последняя встреча, — велел я Потапу, когда в копилку добавился ещë один миллион, а пароголовые получили клетки с кроликами и курицами для разведения, мясо они любили, а вот одомашнивать совсем не умели.

— Он говорит, красногубых ждут со своими товарами. Придут десятки его братьев.

— Паша-а? — спросил я на прощание Кчхака.

— Паша-а, — ответил тот, раздельно произнося каждую «а».

— Вот и отлично.

Было очень вкусно, но пора закругляться — раскрывать карты перед Юрием. Через два дня у нас вылазка в красный мир совместно с экспедиционным корпусом. Благоприятное время, чтобы доложить о наших успехах. Мы оседлали лошадей и погнали трусцой обратно.

На въезде пропустили караван из сотни телег, ехавший в сторону нового завода. Зелёную руду, кстати, активно принялась искать давшая маху администрация «Серого-18». Не одной шахтой едины — в этом мире ещё полно подобных месторождений. Вот они и бегали в мыле с георазведкой, а на меня смотрели как на врага. Расшевелил же я болотце. Ничего, скоро ещё резвее забегаете.

Войдя во врата, я отправил ребят на тренировку с Нобуёси, как мы это делали всю неделю, а сам с пропуском в «Зелёный-46» пошёл с докладом к графу. Застал я его посреди лекции по философии. Он рассказывал ребятам про этику добродетели: подход к изучению морали, что на первый план выносит положительные качества личности. Разведчики на миссиях почти всегда работают в одиночку, и их моральные установки должны быть железными.

Когда у тебя сосредоточена в руках такая мощь: и магия, и физическая сила, а ещё под боком виверна, есть соблазн возомнить себя вершителем судеб, чуть ли не богом. С подобным сталкивались ранние поколения этого элитного подразделения, они усугублялись ментальными проблемами в связи с обучением полётам.

Делить сутками психоэмоциональный фон с другим существом не каждый выдержит, а виверны требовали к себе постоянного внимания, некоторые даже из вредности ломали разведчиков.

Мой Иней, слава богу, не навязывался. В мире собак он был бы независимой и свободолюбивой кошкой. Спал, ел, спал, ел — вот чем он занимался всю неделю. Пока маленький — это нормально.

Я не стал прерывать преподавателя и досидел до конца. Абросимов заметил меня, но виду не подал. Когда прозвучал звонок, и воспитанники отправились на обед, я остался с ним в аудитории наедине.

— Что у тебя там? — спросил он, собирая написанные от руки листы в свой кожаный портфель с застёжкой. — Я, кстати, так и не успел тебя поблагодарить за зеленец.

— За что? — не понял я.

— Ну, зелёный металл, что вы раскопали.

— А, пустяки…

— Не пустяки, пусть это не стяжень, но тоже хорошее дело, за него можно и списать долг…

— Мы нашли стяжень, — перебил я его.

— Что ты сказал? — повернулся ко мне Абросимов.

— Я говорю, мы нашли, как создавать стяжень.

Граф отложил в сторону свой портфель.

— Дай угадаю, вы достали его из желудка дохлого пароголового? Потому что мы такое делали, и это не совсем рентабельно.

— Никаких желудков, Юр. Вот, — я поставил перед ним шкатулку, наполненную целебным порошком. — Будете получать десятки таких в день, — а затем я ему объяснил всю технологию производства, опустив некоторые детали.

— То есть, ты сидел, как ни в чём не бывало, и слушал лекцию, когда у тебя такие новости?

— Ты интересно рассказывал, — засмеялся я.

— Иди сюда, сукин ты сын, — он с жаром сграбастал мою руку. — Ты не представляешь, какую службу нам сослужил. Сколько разведчиков умерло за тысячи километров до помощи, в одиночестве и без нормальных лекарств, ты себе не представляешь.

— Охотно верю, — кивнул я, продолжая улыбаться.

Он придвинулся поближе и заговорщически шепнул.

— Себя не обидел?

— Не обидел, — сказал я правду, понимая, что лучше так, чем потом всплывёт, этот момент был мандражным, но всё обошлось.

— Вот и славно, — хлопнул он меня по плечу. — Собираемся, покажешь, как это всё работает…

* * *

На первое время решено было оставить Потапа как связующее звено между разведчиками и пароголовыми. Я дал на это отмашку — в ближайшее время он нам не пригодится. Привезли виверной здание-контейнер поближе к тому самому ручейку, а вместе с ним и всякий хлам для обмена. Всю охоту в «Сером-18» сразу же запретили, а недовольным заткнули рты денежной компенсацией. Никто не хотел рисковать намечающейся сделкой из-за парочки тупиц.

Новиков буквально за день обучил свою смену простейшим словам, для наглядности соорудили нечто вроде рынка, где товары были выложены на видном месте. Кчхак привёл сначала первую робкую группу уродцев, они походили туда-сюда, с опаской посматривая на вооружённых людей, но когда выискивали что-то интересное для себя, сразу же успокаивались.

За дневную норму стяженя они могли выручить любую понравившуюся вещь, а самому Кчхаку за привод группы давали забрать сразу две, так что он быстро сообразил, что к чему, и подрядился водить собратьев к базе людей. По словам Абросимова, в первый день пришло пятьдесят человек. Это как раз мой миллион.

Поговорив с людьми наверху и доложив о результатах, граф быстро выбил мне положенную компенсацию. Я забрал деньги, но затем на следующий день начались странные вещи. «Серый-18» закрыли для посещений. Я хотел заглянуть через постоянные врата, что использовал, но мне не дали ходу.

Смотритель Аркадий Семёнович сообщил мне, что личные проходки тоже аннулировали. Не понимая, что происходит, я заглянул к магу Александру.

— Его засекретили, — подтвердил он мои догадки. — Для посещений только особые пропуска, даже из книг попросили убрать любые упоминания, — кивнул он мне на громоздкую энциклопедию, висевшую на стене.

Я подошёл к ней и пролистал до нужной страницы, и правда, памятка аккуратно вынута. Вот «Серый-17», а следом «Серый-19».

— И что такое не в первый раз?

Александр неопределённо покачал головой, что было красноречивей любого ответа. Лекарство не пойдёт в широкие массы. Цена останется высокой, а товар дефицитным, его запрут внутри военной структуры на долгие годы, и, казалось, в такой ситуации я везде в выигрыше. Успел протиснуться в самый последний момент, сорвал банк и обеспечил себя и своих людей редким ресурсом, финансовой подстраховкой. Радуйся, ликуй, празднуй.

Но я не чувствовал ничего, кроме злости.

Глава 5. Неловкая ситуация

Опять всё вернулось на круги своя — лишь избранные получат лечение, а простой народ, как подыхал в бесконечном беличьем колесе, так и продолжит подыхать. Я не знал, чей это был приказ, но плюнул бы этому человеку в лицо.

Я сорвался к Абросимову и на эмоциях вывалил всё, что думаю о нём и о его шайке безбожных грабителей. Зачем прятать горы целебного порошка, когда вокруг столько несчастий? Можно решить колоссальное количество проблем. Это уже какой-то отборный цинизм.

— Ты закончил? — спросил меня устало Абросимов, потирая переносицу.

Всë это время он молчал и внимательно слушал, выгнав из кабинета помощника. Я перевёл дух и налил себе из графина воды.

— Нет, но я готов выслушать твои жалкие оправдания, — ответил я, ставя стакан обратно на стол.

— Во-первых, они не жалкие. Во-вторых, с чего ты взял, что мы этого всего не знаем и не учитываем? И, в-третьих, это не твоё дело. Ты получил награду, признание, тебя заметили, и поверь — это лучше любых денег. А со стяженем там сами разберутся, — он показал большим пальцем наверх.

— Да чёрта с два они разберутся!

— У тебя нет всей картины, Володь, остынь. Возьми выходной, отпразднуй.

— У нас завтра экспедиция.

— Перенесли на два дня, надо запастись сам знаешь чем. Так меньше жертв будет.

Я был против политики нераспространения, а по лицу Абросимова понял, что тот разделяет мои идеи, но граф человек военный — ему сказали выполнять, он выполняет. Такова система. Я же здесь посторонний, пусть и приближённый к благородным кругам, но выросший в бедности. В отличие от всех этих баронов, графов и герцогов, я видел, как живёт простой народ, их постоянный страх голода или внезапной болезни.

Пароголовым ничего не стоит производить стяжень для масштабов всей страны. Человек, который мог бы стать значимой фигурой, принести пользу и оставить после себя способных наследников, по итогу умирал ещё в детстве. Либо по глупой случайности, потому что рядом не оказалось целителей или сельского врача.

— Хорошо, но знай моё мнение — это полная чушь. И не надо нагонять таинственности. Сдерживая развитие наших врагов, мы сдерживаем и себя.

Ясно как день, что император, или кто там принимал решения, боялся усиления иностранных армий. При активной торговле оно так и произойдёт, но здесь все будут в равном положении. Мы контролируем «Серый-18», наша администрация там сидит!

Абросимов, как никто другой, должен был понимать эту моральную дилемму, но его сдерживал статус разведчика. Он не мог себе позволить начать разглагольствовать о долге и праве в отрыве от политики корпуса. Даже его философия была поставлена в услужение интересам империи. Поэтому он воздержался от комментариев.

— Увидимся через три дня, — сказал я ему, выходя из кабинета.

Первым, кто мне встретился, был портрет императора Константина «Безвольного. Авторитет этого человека опустился ещё на одну ступеньку вниз.

Хуже то, что мне волей-неволей придётся соперничать с остальными высшими аристократами за его внимание. Быть отважным как лев, и хитрым как лиса. Вторая часть шла со скрипом, но шла.

Чтобы хоть как-то развеяться, я собрал всех своих людей на очередной турнир на торжище у Темерницкой таможни.

— Будем веселиться, пить, плясать, плачу за всех!

А вот это пришлось им по душе, особенно вечно голодному Потапу, которого я вырвал из цепких лап разведчиков на один день. Как-нибудь обойдутся, нам сплотиться бы не помешало. Столько вместе трудились.

— Нобу, — обратился я к мечнику, — А тебе придётся немножко попотеть. Очень надо.

— Просите чего хотите, господин Владимир, — серьёзно кивнул японец.

— Хочу, чтобы ты выиграл турнир, — я положил ему руку на шею, когда мы уже шли в общем потоке людей на празднество, — но не как в прошлый раз. Я хочу, чтобы ты дрался всерьёз, ты понимаешь меня?

— Но это может покалечить других участников.

— Ничего, там есть лекарь, — похлопал я его по груди. — Не сдерживайся.

Нобуёси никогда не отличался склонностью к насилию, и, если можно было сгладить конфликт, повести себя где-то мягче, он щадил противника, предпочитая дать тому раскрыться на полную. Так он мог вынести для себя что-то полезное, либо отточить уже существующие техники. Я же просил его сбить этот полёт ещё на старте.

Выкупив шикарные места в первых рядах, я усадил всех вокруг себя, чтобы народ видел — это Черноярские пришли. При этом я намеренно выбрал противоположную сторону от усевшихся баронов и нашëл взглядом Рындина. Тот о чëм-то разговаривал с одним из своих боевых магов.

Разогретый тамадой народ жарко встретил первую пару бойцов, особенно когда вышел Нобу. Однако зрелищ они не получили. Соперник японца, неплохой в принципе парень с задатками: ранг «С» и с «Отвагой» в шестьдесят единиц попытался заявить о себе не в то время и не в том месте.

Через десять секунд после начала схватки он валялся с разбитым в кровь ртом, а его пальцы на ладони повредил деревянный клинок. Никакого тебе фехтования, танцев с мечом и прочих красивостей. Только грубая неотвратимая сила хищника, что хочет побыстрее убить свою добычу и полакомиться.

На собравшихся это подействовало как ушат холодной воды. Даже ведущий в гробовой тишине запнулся, объявляя следующую пару бойцов. Спустя время Нобу опять выходил и опять его соперник уползал, либо его откачивали подбежавшие лекари.

Разбитые головы, переломанные ударом ноги рëбра, выбитые зубы — всë как я заказывал. Один соперник даже отказался выходить. Всë это время я демонстративно смотрел на Рындина. Тот почуял кожей взгляд и кивнул мне. Не дожидаясь конца турнира, он удалился вместе со свитой.

Остальные бароны тоже надолго не задержались. Сигнал они получили, правильно его считали, но оставаться им было незачем — и так понятно, кто победит. Когда мы ввалились за призовыми, весело крича и поздравляя Нобу, я подозвал организатора.

— Раздай поровну эти полторы тысячи тем парням, что с ним дрались. Скажи, если захотят, пусть приходят и друзей своих зовут, кто поспособней. Может, кого-нибудь примем. А это тебе, — я отдельно дал ему полтинник.

Жалко, что они по случайному стечению обстоятельств стали разменной монетой в демонстрации моей силы, потому я считал важным их подбодрить. Факт, что они вышли на арену, уже говорил об их смелости и характере. К тому же молодые мечники лучше любых объявлений разнесут эту весть по своим каналам.

После мы отправились дальше кутить. Я помню, как Потап орал громче всех, залезая на стойку, и как мы угощали весь кабак. Помню потешную борьбу на руках Мефодия сразу с тремя витязями и как к Нобу приставала одна грудастая барышня, нагло усевшись к нему на колени, она гладила его по волосам и мурчала всякие нежности. Помню, как Митька и, о боги, разговорившийся Ермолай о чём-то горячо спорили, обливая друг друга пенным, когда чокались. Помню, как из сумки вылез Иней и разворошил хозяйскую кладовую, обожрался мяса и прямо там завалился спать с раздувшимся животом.

Я всё помнил, кроме того, как оказался один посреди тёмной улицы с сумкой, полной денег.

* * *

Марина проснулась от настойчивого стука в окно в три часа ночи. Первое, что она сделала, это потянулась к лежавшему у изголовья кинжалу. Его давно подарил отцу один проезжий осман, который вляпался в неприятности и получил помощь от конторы. Трясущимися руками она откупорила склянку с ядом, и едва сама не порезалась, когда всю её вылила на лезвие.

С мечом она не сладит и магии не обучена, так что тут только один удар решит всё. Даже если её попробуют взять физической силой, она огрызнётся, и обидчики сдохнут. Отравятся, и поминай как звали. Не будет им лёгкой добычи.

Убийцы, что разделались со Спицыным у неё на глазах, встречались ей везде и даже во сне. Раз она заметила их стоящих у входа в здание суда. Один притворялся, что читает газету, а другой подмигнул ей, когда затягивался сигаретой. Когда она сидела на слушаниях, они сидели поодаль, притворяясь, что им интересна тяжба.

Работать в такой атмосфере было решительно невозможно. Ей подсовывали мёртвых мышей под дверь, разбили стекло, и пришлось вызывать слесаря. Участились и приставания от сына почившего компаньона.

Она поняла, что притворятся больше не получиться, и решила поводить за нос ненавистного ей наследника конторы. Тот пускал на неё слюни и позволял дальше вести дело бастарда. Угрозы на неё, как и на отца, не действовали. Их семейное природное упрямство проложило тропу от бедности к достатку, а когда семейство снова упало в долги, это внутреннее состояние души только усилилось. Если она взялась защищать подзащитного, то сделает это хоть ценой своей жизни!

Так её учил отец и так она понесёт это знамя, будет выполнять профессиональные обязанности до последнего. Она была из тех людей, которые, наоборот, от давления на них преображались ещё больше, оно придавало им сил. Поэтому никакие попытки отложить судебный процесс, сфальсифицировать документы или подкупить её не проходили. Она с неумолимостью вела дело к его логичному завершению — к дроблению феода.

— Марина-а-а-а!

Она вздрогнула и выронила пузырёк, склянка разбилась. Если наступить голой ногой, то можно отравить саму себя.

«Чёрт, как это было бы нелепо!» — подумала она, но с улицы снова раздался стук и знакомый голос.

— Марина-а-а! Открывай, это я!

Она всполошилась, не зная, куда положить кинжал, но когда загрохотал требовательный стук в дверь, она выругалась и прокричала.

— Да иду я!

Бросив оружие на одеяло, она перепрыгнула лужу и побежала открывать.

— Черноярский? Что вы тут делаете? — возмущённо спросила она.

— Как что? — с непониманием ответил он. — Вы с-сказали принести деньги, я и принёс. Вот, идём в суд, пошлина… — Владимир раскрыл сумку, и из неё на крыльцо посыпались пачки банкнот. — Ну вот, выронил…

— Какой суд, вы время видели? — она в панике оглянулась направо и налево, переживая, что её преследователи сейчас нападут на барона и отберут деньги. — Немедленно заходите внутрь! — прошипела она и пихнула его за порог, а сама, нагнувшись, подняла выпавшие ассигнации.

В окне напротив загорелся свет, кто-то подошёл к шторам.

«Мамочки-мамочки-мамочки!»

Она закончила и шмыгнула обратно в дом с галопирующим во всю сердцем. Все замки и щеколды были моментально защёлкнуты. Сглотнув и пригладив волосы, она развернулась, чтобы высказать всё этому дураку.

— Марина, а можно чаю? У меня что-то голова болит…

— Так, вы зачем сюда пришли, Владимир Денисович?

— Ну как же, деньги… Мы, мы сегодня всех победили, да. И вот стяжень наш, — он достал из-за пазухи какую-то уродскую деревянную штуку и показал ей хранящийся внутри порошок. — Ваще всё лечит, ага. Знаете, что? — он задумался и отдал ей эту фигурку. — Возьмите, ну себе, на всякий, — повертел он рукой. — Деньги есть, завтра землю пойдём смотреть… — вздохнул барон, прислоняясь к стене и медленно съезжая по ней. — К Ры-Рындину ещё зайдём, ну там по делам, — заплетающимся языком добавил он.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросила она, предотвращая его падение и ставя на ноги.

— Зачем? — удивился Владимир. — Да просто… А где я?

— Ясно всё с вами, как эту штуку принимать? — спросила она, показывая на стяжень.

— Да там в жидкость плесните. В чаёк, давайте в чаёк, Мариночка.

— Я вам не Мариночка.

— Пардон.

— Стойте здесь, я сейчас мигом. Эта штука выветрит всё, и потом уходите, слышите? — спросила она, забежав на кухню. — С такими деньгами опасно ночью гулять. Можете у меня их оставить, как у адвоката, а завтра придёте, заберёте. Ничего с ними не случится. Так, где у меня тут тарелка была? — сказала она себе под нос, мысли путались, она тупела прямо на глазах. — Ах да, тут, вот…

— Марина! — раздался из коридора голос.

— Не кричите вы, соседи будут жаловаться, я вас прекрасно слышу, — чайник уже потихоньку пыхтел на примусе.

— Я могила Марина!

— Да господи, — скрестив руки, она смотрела на чайник и потирала лоб, происходящее казалось ей каким-то сюрреализмом.

Троекурская опустила взгляд вниз и покраснела — всё это время она была в ночнушке!

Она в панике искала хоть какую-то другую одежду, расхаживая туда-сюда.

— Ни в коем случае не заходите сюда, — попросила она.

— Марина, ну вы же по-понимаете, что этим сделали только хуже? Мне теперь просто жизненно необходимо туда заглянуть.

— Я на вас обижусь, — строго сказала она и закрыла дверь.

— Да я пошутил, конечно, я вас не обижу.

Она приставила ухо к щели и услышала какое-то шуршание, но его заглушил поспевающий чайник. Девушка отошла, чтобы потушить примус и заварить чай, обожглась, забыв прихватку, снова взялась за ручку и, пока наливала, услышала восклицание Владимира.

— Вы что тут посуду бьёте, Марина? А это что? — голос замолчал, а потом, смеясь, спросил. — Вы, наверное, жрица тайная, да? Же-жертвоприношение…

Фраза оборвалась. А на пол упало что-то твёрдое.

— Господи! — она поставила чайник на стол и одним рывком оказалась в коридоре, там Черноярского не было, но он обнаружился в её комнате, молодой человек успел снять сапоги в прихожей и завалился в кровать.

Рука была порезана. Видимо, взялся убрать кинжал в сторону и схватился за лезвие. Тот валялся неподалёку, измазанный в крови, и из пятки барона торчали склянки, в которые он наступил в темноте.

— Мамочки милые, а-а-а, — вот тут она реально потеряла всю нить происходящего, как будто кто-то поломал всю выстроенную в голове логическую систему. — Так, соберись, — она быстро зажмурилась и ударила себя по щеке, мозги пришли в норму, включилась Марина-адвокат, а не Марина-дурочка.

Цепкий взгляд заметил метлу — ей она в два движения убрала осколки в сторону, чтобы подойти самой. Потом вернулась и зачем-то запрыгнула в сапоги Владимира. Хотя нет — это не просто так, там подошва толще. По крайней мере, такой был ход мыслей. Затем чашка с кипятком. Разбавить холодной водой. Высыпать туда эту штуку. Лекарство.

— А сколько надо?

Дозировки она не знала. А вдруг промелочит? Думать некогда — половина порошка улетела в воду. Ложкой быстро размешала и обратно в комнату. Аккуратно, чтобы не разлить и не поскользнуться.

— Вот чёрт!

Лицо барона побледнело, а губы наполнил ядовито-синий пигмент. Она с трудом перевернула его на бок и влила в рот снадобье.

— Глотай ты, не выливайся. Вот так… — она с тревогой смотрела, как всё расплёскивается, но последовал непроизвольный глоток, потом ещё и кашель, барон приподнялся на одном локте с широко раскрытыми, как у рыбы глазами.

— Марина? — удивился он, а потом обвёл шальным взглядом комнату, как если бы появился тут впервые, остановился в итоге на своих сапогах, что она в спешке накинула. — А зачем вы их надели…

После этого Черноярский отрубился. Троекурская подхватила его, чтобы тот не упал лицом в паркет, и положила на подушку. Раздался храп. Она осмотрела руку — вроде ничего. Рана исчезла. А вот из пятки всё ещё торчали стёклышки.

Поморщившись, она потянулась рукой, но одёрнулась.

— Я же себя так пораню.

В комнате нашла пинцет. Присев, Марина убрала сначала один осколок. Порез тут же зажил. Потом второй, третий и так пока источник заразы не был убран. На свою голову она выбрала один из самых сильнейших ядов. Достаточно малой концентрации, чтобы запустить процесс отравления.

Далее она расставила везде свечи и фонари, аккуратно подмела остатки стекла и вымыла пол до плеска, облазив каждую щёлочку. Разрази гром, если что-то останется. Закончила она к пяти утра и уже не ложилась.

* * *

Я с трудом раскрыл слипшиеся глаза, хоть и не испытывал сонливости. Такое чувство, будто сейчас светиться начну от количества энергии. Первый момент был с расфокусировкой зрения: я как будто дальше видеть стал, но потом зажмурился, сделал несколько глубоких вдохов, и всё пришло в норму.

Оглядевшись, я попытался вспомнить, как тут оказался. Напротив стоял богатый шкаф, начиненный пузатыми фолиантами книг, миниатюрная бронзовая статуя Фемиды, широкий стол, несколько стульев, картины с пейзажами на стенах. Всё говорило о достатке и интеллектуальном труде владельца помещения.

Я сел на кровати. Что-то звякнуло за пределами комнаты, а потом донёсся аромат куриного супчика. В животе заурчало. Я слышал, как кто-то возится на кухне, но не понимал, как обратится. «Эй ты?» или «Как там вас, можете сказать, где я?»

Звучит смешно, потому я, чуть слышно ступая, прокрался к двери и увидел со спины девушку. Это была Троекурская. Я убрал голову и выругался про себя. Чёрт. Не надо было с Мефодием на слабо играть. Здоровяк хоть бочку выпьет, а ему всё одно, но нет же, мне надо показать, кто тут главный…

— Можешь зайти, я не кусаюсь, — сказал Марина, и я опять выглянул.

— А как ты меня услышала? — я вроде бесшумно ступал.

— У тебя живот урчит на весь дом. Садись, поешь.

— У меня нескромный вопрос: мы не…

— Нет, — она лязгнула ложкой сильней обычного и передразнила, — «мы не».

— Понял, — улыбнулся я и с готовностью сел перед тарелкой.

В домашнем светло-синем платьице, подчёркивающем её женственность, она выглядела совсем иначе, как-то уютней, теплей. Исходя из того, что я уже видел — это было что-то новенькое. Хм, у нас в коллекции есть «серая мышка», «благородная леди», а теперь кто? Сколько ещё образов у неё припасено?

Я невольно засмотрелся.

— Чего улыбаешься? — спросила она, ставя передо мной тарелку.

— Да так, настроение хорошее, — я попробовал угощение и зажмурился. — Восхитительно! Знаешь, я могу повторить это на шести языках. Очень вкусно.

Съев ещё две ложки, я попросил её рассказать о случившемся, и с каждым словом неловкость нарастала. Кажется, у меня уши пылали ярче раскалённой подковы. Боже, какая стыдоба… Самое смешное, что я этого всего не помнил! Даже убойная доза стяженя не вернула мне память. Определённо надо будет ограничивать себя в следующий раз, влип по неопытности.

— И что ты… вы теперь будете делать? — поправилась она, когда с завтраком было покончено.

— Можем на «ты» в неформальной обстановке, — предложил я и поблагодарил за угощение. — Для начала заглянем в суд, нам же туда по пути? Вместе пойдём.

— Да.

— Вот и отлично, но перед этим хочу узнать — зачем нож и яд?

Она убрала тарелки и пожала плечами.

— Не каждый день к тебе ломятся в три часа ночи…

— Моя вина, но такая осторожность чрезмерна, что могло еë вызвать?

— Посмотрите на меня, — повернулась Троекурская ко мне. — Что вы… Ты видишь?

— Хмм, вижу девушку, — осторожно предположил я.

Я было подумал, она на комплименты нарывается, но взгляд Марины был серьёзен как никогда. К тому же у меня не было желания заходить за определённые рамки. Ещё не так поймёт, а её талант и навыки мне ох как нужны. Я боялся спугнуть Троекурскую слишком развязным поведением, но, увы, прошлая ночка не способствовала укреплению доверия.

— Правильно, — сказала она, а я облегчённо выдохнул, — хрупкую беззащитную девушку, и как ей защитить себя в такое опасное время?

— Не знаю, я как-то не думал об этом.

— Вот, а нам приходится жить с оглядкой. В каждом встречном высматривать насильника или убийцу. Постоянная гнетущая тревога…

— Это, конечно, убедительно, но когда ты мне собиралась рассказать про угрозы на кладбище? — я решил сразу прекратить это размазывание фактов в угоду сокрытию настоящего положения вещей. — Марина, давай условимся, если на тебя кто-то хоть на полтона поднимает голос, ты идёшь с этим ко мне. Не геройствуешь, не изображаешь из себя жертву, а просто говоришь мне, и я решаю этот вопрос. Ты делаешь свою работу, а я свою.

Она сложила тарелки и вытерла руки полотенцем, не спеша с ответом. Что-то в ней колебалось и всё ещё не хотело доверять.

— Те гады тебя больше не побеспокоят.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросила она.

— Скажем так, мы уладили это дело с заказчиком, но с исполнителями ещё поговорим. Я хочу, чтобы ты помогла мне их найти.

— Зачем?

— Чтобы знать, — не вдаваясь в подробности, ответил я. — У тебя много дел сегодня в суде?

— Собственно говоря, нет. Ты мой единственный клиент. Я хотела внести пошлину и ходатайствовать о назначении слушания.

— Отлично, тогда после поедешь со мной к Рындину, поможешь уладить один земельный вопрос, по пути расскажу.

Она побледнела.

— Так это он заказчик? Владимир, во что я вляпалась? — слава безжалостного хитрого барона пугала её.

Торгаш устранял неугодных втихую, стараясь не привлекать к себе внимания, но в конечном счёте для него всё складывалось слишком уж удачно, и про Аркадия Терентьевича пошли разные слухи.

Я встал из-за стола, цепляя к поясу ножны.

— Это дружеский визит, мы едем смотреть для меня мага.️‍

Глава 6. Земля

Насчёт мага я немного лукавил, мне хотелось понять, кто конкретно покушался на Троекурскую. Мы условились, что барон покажет всех своих людей.

В здании казённой палаты не ожидали увидеть меня и мою сумку с целым миллионом рублей. Это, мягко говоря, вызвало переполох, но Марина быстро всё уладила, пока я сидел на стульчике и закидывал в «картотеку» начальство. С остальными потом разберусь. Получив квитанцию, я вышел в отличном состоянии духа — первый шаг сделан.

— Сейчас куда?

— К писарю. Оформим исковое прошение. Документы я все уже собрала.

— К писарю так к писарю.

Пока Марина составляла эту челобитную, я послал мальчишку с запиской в храм. Нобу лишним не будет на встрече, остальные тоже пригодятся. Когда писарь, наконец, составил всё, как надо, мы потопали в здание суда. Троекурская отдала пакет документов секретарю, их зарегистрировали в журнале и назначили дело к слушанию.

— Через три недели? — сморщился я.

— Это ещё мало, некоторые месяцами ждут, тебе повезло, что секретарь мой знакомый и должник. Можешь довериться мне, я проведу тебя через всю судебную волокиту, как гид через лабиринт итальянских улочек.

Окружающие узнавали Марину и здоровались, некоторые по нескольку раз оглядывались и шептались. Её нынешний внешний вид не соответствовал привычному.

— Ты была в Италии?

— Да, с отцом полевропы объездила, когда маленькая была, — с улыбкой вспомнила она.

Только я посмотрел на часы, как увидел своих ребят. Они подогнали нам три брички.

— Владимир Денисович, простите Христа ради, вчера перебрали, не уследили, — с ходу бросился оправдываться Кошевой, остальные стояли позади и кивали болванчиками. — Все обрадовались, что сумму нужную собрали и давай кричать, что сегодня же и надо заплатить. А кто знает, где и кому? Конечно же, Троекурская! Меня Дмитрием звать, кстати, прекрасная леди, можно просто Митька, — обратился он с извинениями, и остальные тоже представились, девушка тепло им улыбнулась.

— Ничего, всё обошлось, — она скромно поправила волосы и предоставила дальше слово Кошевому.

— Вот я и говорю, ничто не предвещало беды, — хлопнул он по своей ладони. — Вы, Владимир Денисович, сорвались раньше всех… «Давай срочно решать надо»… ну командирский дух, что с него взять? — оправдывая себя и остальных, трепался он. — Мы даже до брички, вдумайтесь, до брички не успели добежать, все попадали, а он на своих двоих и укатил…

— Ну ладно, хватит уже, Марине Васильевной это не интересно, — вставил я.

— Отчего же, — подняла бровь адвокат, — я не против послушать.

А вот я был против и, пока потирал от стыда шею, вперёд протиснулся Нобуёси.

— Господин, я виноват! — громко объявил он и низко поклонился, а потом вместо долгих разъяснений закатал рукав и обнажил меч. — В качестве наказания я согласен на отсечение руки!

Мы еле успели перехватить оружие, облепив самурая всей толпой, даже Троекурская вскрикнула и ухватила его за одежду.

— Хватит! Хватит, я сказал! Погуляли и за работу, устроили балаган. А ты, чтоб никаких больше отсечений. Напугал до седых волос, садимся по бричкам. Давай сюда, — указал я на пояс японца.

Нобу отвязал от него подсумок с Инеем и передал мне. Виверн немедленно обнюхал хозяина, ткнулся ментально в сознание и поморщился. На Троекурскую глянул с прищуром и сел между нами. Девушка отодвинулась подальше в угол, чтобы её не укусили.

Рассевшись, мы покатили к барону Рындину. Добыча стяженя отняла порядочно времени, а лишние глаза и уши в таком деле мне были не нужны. Новенький мог оказаться крысой. Всех кандидатов я собирался проверить досконально. Их уровень преданности о многом скажет.

Недостаток барона был как раз в его отстранённости от гридней. Во время схватки я успел подметить общий уровень лояльности к нему. Скажу так, негусто. Для тех, кто сызмальства служил Рындиным, шестьдесят единиц слишком мало.

Мои подчинённые неизменно повышали свои показатели с каждой победой, а феномен с Нобуёси — это что-то с чем-то. Сто из ста. Такой жизнью за тебя ляжет, а лягут ли люди Рындина за своего господина? Это большой вопрос.

Марина приняла отстранённый строгий вид. Нас беспрепятственно впустили во дворец, открыв заблаговременно двери. Ещё недавно меня тут нашинковывали магией и сталью, а теперь принимают с распростёртыми объятиями. Впрочем, обманываться на сей счёт не стоит. Пока Рындину я выгоден, он будет соблюдать внешние приличия.

«Либо пока боится меня».

Извозчиков отпустили, а нас проводили через парадный вход в просторный танцевальный зал, где, столпившись, уже ждали люди барона. Я поставил условием осмотреть всех и заблаговременно назначил дату.

— Что ж, десять, как и договаривались, — приглашающе повёл рукой Рындин.

Он не считал эту сделку поражением, ведь для него люди такой же покупаемый ресурс, как еда или одежда. Даже забери я у него самых талантливых воинов, он спокойно отыщет себе ещё десяток заместо одного утерянного. А вопрос качества его несильно волновал, гридни всему обучат новобранцев.

В первую очередь меня интересовали маги. Всех их вместе с зелёными адептами построили в один ряд. У Рындина в них недостатка не было — двадцать человек и все с перчатками-линзами. Страшно представить, сколько он платит за всю эту ораву.

«Впрочем, мы сами давно не нищие».

Отвага (78/100)

Интеллект (38/100)

Боевой маг (B)

Преданность к «А. Т. Рындину» (61/100)

Достигнуто ¾ предельного уровня развития.

Это был тот самый, что пульнул в меня магмой. Он старался не смотреть мне в глаза, всё ещё помня свой ужасный проступок. Из-за него пострадала уйма товарищей: кто-то остался калекой, а кто-то и вовсе умер. К тому же он не хотел переходить под начальство молодого бастарда, где жалование будет явно ниже.

Хороший образец, но тут два изъяна. Первый — у него нет мирной профессии, значит, мага готовили в баронском доме с самого рождения. Об этом говорил «высокий» по здешним меркам уровень преданности. А второй — он не понравился Инею. Виверн зашипел на мужчину, чувствуя врага, едва не вцепился в лицо. Пришлось успокаивать сушëной вкусняшкой — ему полюбилась вяленая говядина.

Пока питомец жевал, я перешëл к следующему претенденту в строю.

Отвага (74/100)

Лидерство (43/100)

Боевой маг (B)

Фермер (С)

Преданность к «А. Т. Рындину» (56/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Тут поинтересней. Мужчина лет сорока, офицер. Пробился из грязи в князи и боготворит своего хозяина. Контраст между тяжёлой жизнью у сохи и богатыми баронскими покоями привязал его к Рындину. Самый настоящий цепной пёс. Такой не то что ослушиваться, он пререкаться со мной начнëт, саботировать приказы и подстрекать остальных.

Высокий показатель лидерства я мог простить только Нобуёси, потому что его верность абсолютна. С другими в начале пути мне надо быть осторожней, незачем пускать козла в огород. Я верил в свои силы, но энергозатраты на «перевоспитание» будут выше, чем сам выхлоп. Проще изначально набрать людей под себя.

Я почувствовал вздох облегчения от командира мага. Следующим был адепт.

Отвага (22/100)

Дипломатия (28/100)

Боевой маг (E)

Гончар (B)

Преданность к «А. Т. Рындину» (16/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Слишком бездарен, плюс явно не на своём месте. Рындинские увидели в шестнадцатилетнем парне потенциал к магии, потащили обучать, но не учли склонностей скорее к ремеслу, чем к боевым профессиям.

Преданность низкая — это хорошо, но труслив, оттуда и «дипломатия» в качестве лидирующего показателя. Ему место в гончарной. Получился бы отличный мастер, но никак не в строю с закалёнными магами.

Я бы его взял к себе в феод, но сейчас нет такой потребности — нужны строители, каменщики, плотники, фермеры и прочий рабочий люд, а потом уже узкие специализации. Так что прости парень — ты лишний.

Рындин ещё, собака, как сделал — подсунул его поближе к офицерам, чтобы спихнуть. Мол, забирай, смотри какой молодой, перспективный, вырастет и станет тебе опорой. Увы, не станет.

— Те, кого я посмотрел, могут быть свободны, — объявил я.

Помещение танцевального зала вместительное, но незачем одновременно держать все двести человек. Сегодняшний день был хорошим вызовом для моих способностей. В первую очередь я решил нанять именно мага. С рабочими уже разговаривал Митька Кошевой. Всё же это его вотчина и предварительный отбор доверяю ему. Он на словах поймёт, соображает трудяга или нет, а дальше уже я своим даром проверю наиболее способных.

Я, конечно, мог кого-то упустить, но это в пределах погрешности, не стоит переживать. Требовались сообразительные крепкие мужики, способные батрачить с утра до ночи. Я знал, чего хочу и готов был платить двойную цену против рыночной, так что отбор приказал делать жёсткий.

— Зубы покажи, — велел Митька, но я прервал его.

— Так не пойдёт, — пришлось отвести его в сторону и объяснить. — Бери способных, слышишь? Если он сдал по здоровью, ничего страшного — вылечим.

— А, ежли так, то понятно.

— Всё, иди, они не рабы какие-то на рынке, прояви уважение.

Бригадир работал по привычке, и я мог простить ему это — всё же состояние здоровья действительно влияло на работоспособность. С ноющим зубом задачу выполнять сложнее, а сроки никто не отменял.

Нобу на всякий случай стоял поближе к Рындину и готов был чуть что нашинковать торгаша. Дело пяти секунд — всего-то. Но со стороны он не выказывал никакой агрессии — стойка расслабленная, лицо спокойное, даже о чём-то успевал переговариваться с Мефодием. Наверно, обсуждали подготовку стражей.

— Как звать? — спросил я мужчину с аккуратной седой растительностью на лице, у него был большой поломанный нос, но не взгляд, там сквозила спокойная гордость.

— Гио Джанашия, Ваше благородие, — мелодичным баритоном ответил грузин.

Я интересовался скорее, чтобы завязать разговор, крайне занятный подобрался человечек.

— Сколько тебе лет?

— Пятьдесят семь.

— Давно работаешь на Аркадия Терентьевича?

Гио взглянул через моё плечо на Рындина, а потом снова посмотрел на меня.

— Недавно.

— Почему не уходишь?

— Долг держит.

— Понятно, Гио, поговорим позже, а сейчас собирай вещи. Ты будешь работать на меня.

— Как благородному господину будет угодно.

Да уж, немногословно. Они с Ермолаем случайно не дальние родственники? Но тут скрывалось другое — маг не хотел сболтнуть чего лишнего. Вдруг я передумаю? Потом отвечать перед бароном за наглость. В Гио меня заинтересовал талант, очень редкий и полезный для меня. Особенно сейчас.

Отвага (71/100)

Харизма (81/100)

Боевой маг (A)

Инженер (B), Рыбак (E)

Преданность к «А. Т. Рындину» (4/100)

Достигнута ½ предельного уровня развития.

Скрытые таланты — «Магический инженер» (способность быстро анализировать и понимать принцип действия артефактов)

— Владимир, Владимир, погоди, — подбежал ко мне барон. — Ты уверен в своём выборе? Гио уже стар, подобрал бы кого получше, а компаньон?

— Ты запрещаешь?

— Нет, просто дружеское предостережение. Если у тебя всё хорошо, то и у меня будет всё хорошо, так мы договорились? Я это на правах старшего советую. По возрасту, естественно, — добавил он. — Гио моему отцу ещё служил, но как помер тот — ушёл. Старик он ветреный, слушаться тебя не будет, сбежит же, а ему ещё долг отдавать.

— Ценны твои советы, Аркадий Терентьевич. Сколько же у Гио долг перед тобой?

— Тыщонок пятьдесят будет.

— Это на что же ему такие деньги?

— Да вот, поди, разбери его. Пришёл, говорит: «Дай. Верну с процентами, срочно надо». А я как же отказать-то? Свой человек, по старой памяти и помог ему.

— Ясно. Это всё? А то ещё других смотреть.

Рындин облизнул губы и легонько наклонил голову.

— Конечно, мон шер, не отвлекаю.

Четыре единицы верности и «свой человек» не вязались между собой, но больше всего барона выдала эта бурная реакция. Гио Джанашия затесался в числе последних кандидатов. Скорее всего, по наущению Аркадия Терентьевича спрятался. Да, я бы такого спеца и сам не отпустил. Род Рындиных заметно ослабится с уходом инженера.

«Договор есть договор».

Барон думал надурить меня, подсовывая всякую шваль, либо надеялся на юношескую неопытность, но «Диктатура параметров» даже сейчас давала исчерпывающую информацию. Страшно представить, что будет потом!

Так и улетел у барона из рук ценный кадр, а я велел оставшимся магам уйти. Затем проверил на всякий случай стражу — были достойные мужи, но сверхъестественного ничего — крепкие середняки, потому и брать никого не стал. Как я уже говорил, пока низкое лидерство, буду наращивать боевой потенциал постепенно.

Однако это не касается ремесленников. Тут можно работать через Ермолая с Кошевым. Эти двое спуску не дадут. Сейчас их преданность ко мне повысилась с 30 и 31 до 40 единиц, и это притом, что я их гонял по Межмирью как витязей и носильщиков! Впору сбежать от такого нанимателя, но нет, мужики сдюжили, честь им и хвала. За упорство я обоих сегодня отблагодарю.

— Отобрали? — спросил я, разглядывая тридцать человек, стоящих особняком, а следом объявил. — Кого не выбрали — свободны, — голова уже гудела от магической нагрузки.

Из танцевального зала вышла треть рабочих. Когда они оказались за дверьми, я первым делом спросил.

— Кто тут повара и стряпухи, выйти вперёд.

Двое мужчин, обрусевший итальянец и азиат вышли вместе с пышной, но жизнерадостной женщиной, одетой в пёстрое цветочное платье. Я проверил всех даром. Вот это да — на кухне барон не экономил. Все трое Повара «А» ранга. Бери, не глядя любого — все придутся по душе, но у одного из них был скрытый талант. Точнее, у одной.

Отвага (31/100)

??????? (? /100)

Повар (A)

Преданность к «А. Т. Рындину» (34/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Секретный ингредиент» (способность интуитивно улучшать вкус блюд)

— Ты пойдёшь с нами, — указал я на удивлённую женщину.

Она как будто ожидала, что выборы — обычная формальность, ведь всем известно, лучшие повара — это мужчины, но мне в данном случае видней.

— Нет, только не Лукичну, что ж это творится? — возмущённо зароптали работники.

— Оставь, барин, одна нам радость и ту забирают…

— Беспредел!

— А ну, тихо! — закричал управляющий Рындина, статный немец в парике с завитушками. — Как сказал Его Превосходительство, так и будет! Зинаида, собирайт вещи, бегом.

Женщина, всё ещё не понимая, что происходит, обернулась к мужичкам, успевшим стать родными, и вытерла накатившую слезу.

— Родненькие, тише, не надо. Раз на то воля Аркадия Терентича, так тому и быть, а вы не ропщите. Мне быстро замену сыщут.

— Нам, кроме тебя, никого не надо Лукична!

— Твоя стряпня лучшее, что мы ели.

— Баронишка мерзавец…

— Так, кто это сказал?! — истерично рявкнул немец, раздувая ноздри. — Розгов, розгов захотели?

— Не надо, — успокоил я слугу. — Я не обиделся, на эмоциях все. Давайте вернёмся к отбору.

Управляющий повернулся за разрешением к молчавшему Рындину и получил в ответ кивок. Смотр продолжился.

Вторым ходом я забрал душу этого коллектива, хе-хе. Ощущал себя злодеем. Я считал, Зинаида Лукична по важности не уступала нанятому магу, раз о её стряпне так лестно отзываются. Вон даже итальянец как скорчился от зависти, его, видать, так не чествуют.

«А всё потому, что готовит только для господ».

Мне же нужна была повариха, что даже из досок и гвоздей сделает ароматный питательный суп или найдёт способ улучшить скудный рацион. Всякое в жизни случается, может придëтся и поголодать.

Организация питания — важнейшая веха в любом деле. Там, где мы будем работать, не нужны креветки и трюфеля, а вот наваристая кашка, запечёный картофель или будоражащий вкусовые сосочки Его Величество Борщ со сметанкой — это нам подавай, это мы хотим. Чтобы погуще да попитательней, с краюхой хрустящего хлеба и аккуратной полосочкой сала.

— Все остальные тоже свободны, — сказал я оставшимся ремесленникам.

Итак, тридцать кандидатов. Мне нужно выбрать восемь. Скрытых талантов среди них нет, но один из стоявших сразу привлёк к себе внимание. Это был мой ровесник, на губах едва пробился первый робкий пушок, но руки уже все в огрубевших мозолях. Хорошо слажен — не как Мефодий вширь, а будто сжался, как тугая пружина.

Отвага (42/100)

Амбиции (60/100)

Лесоруб (А)

Преданность к «А. Т. Рындину» (21/100)

Достигнута 1/8 предельного уровня развития.

Потенциал у парня о-го-го. Из такого всё что угодно можно слепить при правильном наставлении. Уровень отваги и амбиций для простого крестьянина слишком высок. При желании он может стать как воином, так и искусным ремесленником — у него только начало пути. Именно это и привлекло. Пусть профессия всего одна, но он в ней достиг максимума.

— Коля, собирайся, — велел немец Рындина, и лесоруб покинул строй.

Преданность к барону среди оставшихся не превышала двадцати, потому я смело выбирал опытных и разносторонних мужиков, что разные типы работ могут выполнять, а после ещё и фермерством займутся. Был среди них один с рангом «А». Остальные преимущественно «B»-шки. Для таких Кошевой с Ермолаем — идеальные бригадиры.

Итак, мы имеем: одного мага с талантом «Магический инженер», одну повариху с талантом «Секретный ингредиент», одного лесоруба с высоким потенциалом и разношёрстную компанию хороших спецов в количестве семи штук. Идеально. Ещё бы не подташнивало от частого использования дара… Я чувствовал, как по виску стекает капелька пота.

— Владимир, мон шер, ты какой-то бледный, с тобой всё в порядке?

— Да, благодарю, мы закончили.

— Разорил ты меня, конечно, но я своё слово держу. Обещал десять любых людей — забирай десять любых.

— Да прекрасно, секундочку, Мефодий, — подозвал я своего берсерка.

Тот держал за спиной сумку и готов был порвать каждого, кто попытается её отнять. Ещё бы — там лежала огромная порция стяженя. Здоровяк передал мне груз, когда я попросил его движением ладони.

— Это вам, я тоже своё слово держу.

— Отлично, превосходно, проследуйте сюда, — Рындин приглашающим жестом подвёл нас к фуршетным столам, где обычно кучковались гости во время балов.

Еды там сейчас не было, зато лежало множество исписанных бумажек, откупоренные чернильницы, заточенные перья и готовые к проставлению печати.

— Тут всё? — уточнил я у барона.

— Да.

— Марина Васильевна, будьте добры, — попросил я Троекурскую и специально для неё отодвинул стул, помогая сесть. — Никого не узнала? — шепнул я ей.

— Нет, их здесь не было.

— Понял, рассчитываю на тебя, — хоть это не специализация девушки, но контора её отца занималась не только исками по наследству.

Рындиным были приглашены члены Вотчинной коллегии: секретарь, советник и сам президент — всех я занёс в «картотеку», несмотря на головную боль. Из носа пошла кровь.

— Простите, — я отвернулся, чтобы вытереться платком и незаметно разжевал несколько крупинок стяженя из личной шкатулки, это помогло.

Предприимчивый барон не мелочился и отстегнул всем, кому надо. Интересовавшая меня земля скоро попадёт в собственность бастарда Владимира Денисовича Черноярского. Я не мог больше тянуть с откладыванием строительства феода и решил самому перейти в нападение.

Никто не предполагал, что в моих руках сосредоточится столько денег — это и сыграло решающую роль. Я покупал не просто землю, я покупал независимость. Даже если мы из-за козней батюшки проиграем суд, у меня будет своя крепость, свой уголок, где я буду ждать апелляции и назло всем отстраиваться.

В общем, я в каком-то роде сломал правила. Проверка шла около получаса. Марина внимательно всё сверяла и, закончив, кивнула мне, что всё в порядке.

— Что ж, подписываем? — потирая руки, спросил Рындин — он-то здесь самое заинтересованное лицо.

— Подписываем, — я макнул перо и поставил свою витиеватую трёхэтажную подпись на одном документе, потом на другом, третьем…

Дальше они по кругу шли к Рындину, секретарю, советнику и президенту Вотчинной коллегии. Подпись последнего была необязательна, но Аркадий Терентьевич щепетильно подготовился к оформлению бумаг и хотел всё обстряпать, чтобы комар носу не подточил.

— Спасибо господа, прошу ко мне в кабинет, Иоганн вас проводит. Скоро я присоединюсь, — почтительно произнëс барон.

Когда чиновники ушли, я велел и своим ребятам подождать снаружи. Вот содержание нашей краткой беседы.

— Здесь на полтора миллиона, как договаривались? — спросил посерьëзневший Рындин.

Собственно, сейчас я его видел таким, какой он на самом деле — холодным, расчётливым и злопамятным.

— Да, тридцать порций по пятьдесят тысяч рублей каждая. Было нелегко их достать.

Такие объёмы стяженя никогда не выходили за пределы храма. У скупщиков его набиралось максимум две-три шкатулки в месяц. Он вроде бы и нужный, но цена кусалась. Проще и дешевле нанять лекаря в команду. Для многих витязей целебный порошок — излишество.

По словам Рындина, у него были какие-то свои зарубежные контакты, там он и сможет сбыть всю партию, но это уже не моё дело. А то, что по пятьдесят тысяч, а не по двадцать — это моë предложение. Там были свои нюансы, но об этом чуть позже.

— Точно Гио не отдашь? — переспросил аристократ, покусывая губу.

— Не отдам, но вот, — я достал свою шкатулку и добавил к тем, что Аркадий Терентьевич разложил на столе. — Ещё пятьдесят тысяч в учёт его долга.

Рындин тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться на такой расклад. Груз перекочевал обратно в сумку.

— И ещë, — прервал его я. — Мне нужны имена тех двоих, что угрожали Троекурской.

— Бог с вами, Владимир Денисович, кто старое помянет, тому глаз вон.

— Глаз вон это можно устроить. Они же не на вас работают, рано или поздно найду — Марина видела их лица. В качестве жеста доброй воли, ммм?

— Ну, хорошо…

Барон в подробностях рассказал, где и когда можно встретить наёмных убийц.

— Не провожайте, — махнул я ему, уходя из дворца, а Рындин покачал головой и тихо выругался.

* * *

— Ну что, как вам место? — спросил я Кошевого и Ермолая, когда мы забрались вглубь купленной дубравы.

Мы находились у пустующей избы лесника. Последний покинул это место, как только получил распоряжения от Рындина. Помимо неё, тут была кое-как оборудованная лесопильня прямо на берегу беспокойно текущей реки. Работа на ней давно не проводилась, а пилы пришли в негодность — новые, к сожалению, не покупались.

Сгнившие времянки сразу вызвали дружное недовольство, и потому я заверил всех, что ютиться будем в просторной избе. Лукичне выделили весь чердак, как единственной женщине. Никто не был против.

С собой на телегах мы привезли первые необходимые продовольственные запасы, инструменты, расходные материалы, сменную одежду, лекарства и многое другое, в том числе и две перчатки-линзы, если народу нужна будет магия.

Пока все возились с разгрузкой, копали отхожее место и обустраивали быт, я стоял на берегу этой самой реки и обсуждал нюансы с Ермолаем и Кошевым.

— Маловато нас, но сдюжим. Надо бы сначала срубов несколько, а то тесновато девятерым…

— Начнём с малого. Вода у нас чистая есть под боком, делай всё по уму. Здесь будет поселение и большое, тысяч на пять душ, — прикинул я размеры.

— Вдоль реки трогать ничего не будем, тут возвышенность, корни укрепят береговую линию. Оползни нам не нужны. Предлагаю для начала сделать просеку и удобный подъезд, Ваше благородие.

— Народу я ещё завезу, с этими пока управься.

Я взглянул на печную трубу, из которой пошёл дым.

— Лукична. Шустро она.

Не успели мы подивиться расторопности новой поварихи, как Нобуëси свистнул мне из лесу.

— Едут! Человек пятнадцать, конные!

— Кого там занесло? — хмурясь, спросил Кошевой, но я уже знал ответ: это был мой отец.

Спустя минуту стал слышен топот, и вот группа всадников ворвалась на территорию лесничества. Лошади резво остановились, подминая под собой первые опавшие листья. От отряда повеяло недобрыми намерениями.

— Какого лешего вы здесь творите?! — грозно прокричал Денис Юрьевич. — Это моя собственность! А ну, вертайтесь все бегом, пока не поджарили вас.

Маг за его спиной демонстративно приготовил заклинание огня, а Драйзер с остальными достали мечи. Работа встала, подчинённые ждали, чем всё кончится. Никому не хотелось помереть в первый же день.

— Спокойно отец, всё по закону, вот сам посмотри, — я подошёл к нему, вынимая из-за пазухи документ.

— Что это? — недоверчиво спросил он.

— Вводный лист. Эта земля вместе со всей дубравой теперь принадлежит мне.

— Что за надувательство! Дай-ка сюда, — потребовал он, и я передал ему бумагу.

Толстый Денис Юрьевич отвратно держался в седле, а ещё ему поплохело, когда постепенно дошло, что этот листок бумажки имел весомую юридическую силу.

— Но как? Как ты это провернул? Я собственник… Не может быть… — запинаясь, бормотал он и пытался выискать подделку. — Эти земли всегда принадлежали Черноярским, ещё мой дед их получил за заслуги перед императором… Погоди, тут подпись Рындина или мне показалось?

— Да, отец, они и останутся за Черноярскими, то есть за мной. Я выкупил все твои долги у Аркадия Терентьевича.

— Как все? — побелел Черноярский-старший, — Он не мог… Ты же это…ты…

— Все полтора миллиона рублей. А теперь будь добр, — расплылся я в улыбке, наслаждаясь долгожданным моментом. — Убирайся с моих владений.