Фениксова Цитадель. Пробуждение

Пролог

За храмом, вокруг бездонного озера стояло около десяти жрецов, державших в руках свечи в золотых ложах, изготовленных в форме лотосов. Они ждали.

В тот день, едва черноту ночи прогнало солнце, настоятель храма увидел три невысокие колонны, вышедшие ночью из тёмных вод. Настоятельница в пророческом сне увидела трёх нареченных.

Девушки стояли на колоннах, окутанные светом утреннего солнца… стояли прямо и гордо, словно величественная птица недер-амин, и нежно колыхал утренний ветер их платья, сшитые вручную из красного шёлка, украшенные золотой нитью и морскими слезами – жемчугом. На тонких их шеях переливались на свету золотом обрядовые колье-пластроны с тремя крупными рубинами, бережно хранимые жрецами.

Вдруг лепестки лотосов, что росли на древнем озере, стали подниматься в воздух, мягко отрываясь от сердцевины. Время пришло… Жрецы подошли к берегу и опустили золотые чаши со свечами на воду. Она, движимая неведомой силой, что доселе спала в глубинах нутра своего, понесла свечи в сердце озера - к алтарям. И едва первые свечи коснулись древнего камня, сердца девушек вздрогнули. Назад пути нет, и словно по некому наговору…солёным хрусталём три слезы упали в воду, оставив после себя недолгую рябь.

Вода застыла. И время застыло. Только лепестки парили в воздухе, тихо шелестя.

«Солнца свет…

Луны свеченье…

Огонь вечный у свечи…

В звенящей тишине голоса наречённых звучали резко… Словно весь мир остановил звуки жизни, чтобы послушать последнюю эту песню. Мелодично и медленно, отдавая должное каждому слову, они пели, и не было ничего, казалось, прекраснее…

Лепестков дивно мерцанье

Сердца стук, прошу, молчи

На пристанях стояли отцы девушек. Лица их окаменели, но судорожно сжатые кулаки говорили громко. В ногах стояли сундуки с «кровью». Неожиданно ворвавшийся в храм ветер хлыстнул всех по лицу, но не было промолвлено ни звука, и даже те, кого ветер оцарапал, не проронили ни слова. И свечи горели так же ярко и ровно, словно ветер их не задевал.

Золотом залита зала,

Что ждёт там нас, впереди?

Свечи огонь зажги сердца

Дабы в темноте идти…»

Ji Rodhi Ravverra Le materan

− Нет! – я села, трудно дыша. − Не сейчас…

− Миледи?..

Я подняла голову и увидела женщину. В глазах, однако же, тотчас помутнело – тело свалилось на постель.

− Миледи!

Донесся шум – она сорвалась с места, выбежала из покоев. Что-то крикнула, но я не разобрала слов. Тяжело. Так тяжело…

− Миледи? – вернулся её голос.

− П-пить.

Нилам, я слишком слаба. Женщина наполнила чашу и помогла сделать пару глотков. Едва ли легче. Пред глазами плыло, и тело ныло. Я попыталась подвигать рукой, но кисть сделала слабый рывок и обмякла. Как я смогла встать? Конечности слишком слабы. Я их не чувствовала – лишь взглядом могла окинуть. Глаза мои вновь поднялись. И медленно заскользили по покоям. Пустота – странное чувство.

− К-кто ты?

− Ваша слуга, миледи...

Я медленно закрыла и открыла глаза. Нет. Не знала её. Но знала, что грудь болела от каждого вдоха. Почему я не чувствовала ни рук, ни ног? Слишком слабый, страх не мог еще поселиться в сердце. Разум, как в тумане, пробирался среди догадок. Что-то случилось со мной. Что? Боль расползалась змеями ото лба по вискам и к темечку, свивалась в клубок и расплескивала яд к затылку, к глазам.

− Я уже позвала марра-ве Арджуна, потерпите немного, — сказала она, и голос её дрожал.

Слуга, говоришь? Боль становилась все сильней — я застонала. Стон выходил гулом и мычанием, и я не узнавала в нем своего голоса. Не узнавала себя. Кто я? С трудом повернула голову и посмотрела на бледную женщину… Она приближённая?

− Долго ты... при мне?

− Минуло два года, миледи.

Дербанид унёс в свои топи образ твой или принес его мне?

Тревога заслала сердце, как боль застилала голову. Я ничего не помнила — ничего и никого. Ни своей семьи, ни даже своего имени я не помнила. Внутри тупая пустота, в которой не было ничего осязаемого, очерченного. Лишь какие-то цвета, отдаленные отзвуки и чьи-то тени…

− Что ж, ты не из свиты, так? – по одежде поняла я. – Где же другие слуги?

− Их нет, − служанка побледнела пуще прежнего, − пока что, миледи.

Я глубоко вдохнула − и рёбра отозвались болью. До ушей дошёл тихий звук, со временем усилившийся. Стал отчетлив. Шаги. Усилием воли я склонила голову набок и закусила щеки от заскрежетавшей боли. Будто по позвоночнику побежал жидкий огонь. С моим телом случилось что-то непоправимое – это я уже осознавала. По-прежнему живой казалась лишь голова. Чтобы вспомнить об остальных своих членах, приходилось поднимать глаза к буграм покрывала. Однако делать это было страшно. Ужас кружил над головой, как воронье – над мертвечиной.

С красивым глубоким звуком отворились деревянные двери – я всё силилась рассмотреть вырезанные в массиве гербы, но не могла. Далеко. Вошёл седовласый мужчина с белым вороном на плече. Он стар и бледен. Одет в светлые дорогие и длинные одеяния. Мужское платье. Дав знак птице сесть на жердь, что стояла возле камина, он подошел к изголовью и спросил мягко:

− Как вы, миледи?

Быть может, он и есть Арджуна?

− Боль…но. Очень… больно.

− Миледи только-только проснулась, – как-то странно прошептала седовласому старику женщина.

− Веллиора, неси мой ящичек, быстро. Он в большом шкафу.

Что заставило его прийти с пустыми руками? Мне отчаянно хотелось отвлечься, и я вцепилась мыслью в ящик. Почему старик сразу его не взял? Разве он обо мне и положении моем не знал? Не может быть. Отчего же тогда? Не ожидал? Ожидание ведь может длится долго… Какая-то страшная догадка почти пробралась сквозь туман забытья и боль, но я отвлеклась. На быстрые шаги, лязг и стук. Двери в этот раз открылись с резким и тяжелым лязгом. Дерево и само не ожидало неласкового отношения. Я не видела вошедшего. Слишком больно было держать голову на боку. Но какое-то странное чувство овладело мной. Кто это? Дайте мне хоть одну ноту голоса.

− Что с ней?

Я не смогла вспомнить, кому он принадлежит. Мысли метались вокруг смутных образов. Нужно повернуть голову. Увидеть его. Но мне стало еще труднее дышать, и я захрипела. Веки, отяжелевшие, упали. Свет померк.

− О, Аароджим, – взмолился тихо старик, – помоги мне…

− Всё же она не…

– Боль берет над леди верх, − шептал Арджуна где-то совсем рядом, – но она проснулась!

Я задыхалась – воздуха не хватало, тело горело. Холод. Чем-то холодным водили по лицу, шее, плечам и ниже…и я перестала ощущать что-либо.

Я приоткрыла глаза. Веки, казалось, налиты свинцом, но я подумала о другом. Вновь эти покои. Я их помнила!

− Леди пришла в себя! – прошептала служанка.

Я посмотрела на неё, и Веллиора – её звали Веллиора – замерла в бледном ожидании.

− Вы помните меня? – спросила она.

− Моя служанка, - скривилась я от боли.

Она, ошарашенная, качнулась, моргнула и, наполнив чашу, помогла сделать пару глотков.

− Я… должна, - служанка сглотнула, – позвать цебраля…

Я смотрела на неё. Женщина замедленно приподнялась, взглядом спрашивая дозволения. Я слабо кивнула. Веллиора, поклонившись, вышла. Выбежала. Прикрыв глаза, я подумала: здесь очень тихо. Ни единого шороха не было слышно.

Что за испытание ты дала мне, Нилам?

Глава 1.1

− Повторите, пожалуйста.

− Вновь? – с удивлением посмотрела я на Арджуна и вздохнула: − Я рождена в королевстве Эрст. Состоит оно из Пяти Столиц: венценосного Лидумаргха на севере, Велари на юге, приморского Бхаданха на западе, центральных земель Дедеры и Лилара на востоке. На землях каждой из Столиц есть главный город и его «город-заместитель», - я задумалась. – Каждая столица помимо этих двух городов делится на зеды, зеды – на города и так далее. Каждой столицей правит лорд, каждым зедом – его вассал, ваязед.

− Всё верно, - кивнул Арджуна, – что ещё?

− Почти ничего… − я задумалась, − нет, ничего.

− Как Вас зовут?

− Не помню…

− Ваши родители?

− Видимо, кто-то важный, − с усталой улыбкой сказала я, − ведь ты обращаешься ко мне «миледи».

Цебраль улыбнулся, но его глаза были насторожены. Престарелый мужчина постучал костяшками пальцев по подлокотнику кресла и вдруг сказал:

− Вы – Велари Эремар, дочь лорда Везувия и вейхаран Хиссе.

− «Вейхаран»? – я смутно припоминала такое слово.

− Титул жены лорда.

− Вот оно что...

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к собственному дыханию и пению соловья за окнами покоев. До ушей доносился шепот листвы и тени голосов. Прошло два месяца с момента моего пробуждения. Я уже могла полусидеть на подушках, внятно говорить, не путаться в мыслях. Но тело моё по-прежнему было слабым, из-за чего все два месяца я не покидала ложа. Лишь изредка с помощью Веллиоры доходила до сундуков-диванов под арочными окнами покоев, либо до кресел напротив камина. К моему великому счастью, не все знания покинули меня по пробуждению. Превозмогая боль, я писала и могла держать в руках книги. В них я нашла обрывистые воспоминания о землеустройстве королевства. Жаль, себя саму я среди страниц не отыскала.

…вейхаран…жена лорда, значит…

Я открыла глаза и посмотрела на Арджуна.

−Чья жена?

− Лорда, миледи, - всё это время он молчал.

Ждал.

− Я их дочь?

− Да, миледи.

Вот почему мне казалось, что мама напряжена сильнее, чем, казалось, оно того стоит… Дочь веларского лорда, да? Я повернула голову к окну, увидев в нем сине-серый клок неба. Собирался дождь.

− «Эремар», – повторила я имя.

− Да, миледи.

− Что оно означает?

Арджуна тоже повернул седовласую голову к окну и прищурился так, словно за ним увидел что-то тревожное.

− Небеса сейчас кажутся старыми и умудренными жизнью, не так ли? – сказал он мне. – Однако же за их величием и спокойствием скрывается буря, громогласная и мятежная. Такое небо, как в этот час, напоминает мне воды Эугараада, бездонного и таинственного…

− Тебе нравится грозовое небо, Арджуна?

− О, да, миледи, - кивнул цебраль. – Сколько себя помню, я всегда восхищался тем, как его благородное спокойствие переходит в яростную бурю, способную стереть всё живое с земли.

Я улыбнулась.

− В альвийском языке есть два прекрасных слова, - снова заговорил цебраль, - «ara» и «ema-ar» – «гроза» и «небосвод». Думаю, в честь того, что рождены вы были в сильную грозу, лорд назвал вас Эремар – «грозовым небом».

− Почему ты спрашиваешь, что я помню – хотя уже столько раз я повторяю один и тот же, неизменный ответ, − после недолгого молчания вернулась я к давнишнему вопросу, − но так ничего мне не рассказал сам?

− Всему свой час, миледи.

− Прошло уже два месяца – разве этого мало?

Арджуна лишь улыбнулся. И улыбка эта сильно меня злила.

− Вы идёте на поправку быстрее, чем я боялся, но медленнее, чем всем бы нам хотелось, − сказал он и добавил: − Я приготовил аллеомуру. Её вам надобно пить ежедневно на пустой желудок. Веллиора по моей просьбе проледит.

Я кивнула.

− Расскажи о себе, Арджуна. Ты ведь лекарь в моей семье?

− Это одна из моих обязанностей, миледи, - сказал старик. – Я – цебраль. Советник лорда, лекарь вашей семьи и управляющий внутренним дворцом.

Одним словом – ты наш. Я посмотрела на свои руки, сжала и разжала их и посмотрела на камин. Возле него на жерди медленно чистил перья седой Тоемо.

− Интересная птица − Тоемо… - протянула я, окинув ворона взглядом.

При этих словах ворон запнулся и медленно поднял черные глаза на меня.

− Тоемо – не птица, миледи, - осторожно заметил цебраль. – Он аар.

− Как ворон может не быть вороном, а подобным на него «ааром»?

Арджуна едва заметно вздохнул:

− Тоемо принадлежит к одному из аарских племен. Они лишь похожи на птиц, однако Милостью Цитадели наделены разумом. Они могут мыслить, разговаривать и действовать, как человек.

− Ах, значит, они умело повторяют за нами? – удивленно и с интересом сказала я.

«Дарует же Аароджим Вам скорейшее выздоровление, негодница», - недовольно прокряхтел старческий голос.

Голос в моей голове. Не мой! Я подняла голову и встретилась с негодующими черными вороньими глазами-бусинами. Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь, и я медленно повернулась к Арджуне.

− Э-это он сейчас… говорил?! – промямлила я, кивнув в сторону пти… аара.

− Я, к сожалению, не могу разговаривать с ним, как вы, миледи, - сказал цебраль. – Для меня уже было высокой честью завязать безмолвную дружбу с ааром. Но вы его задели своими необдуманными словами. Недоброе слово ведь и птицу ранит.

− Но ты же сам сказал, что он не…

− Тем более, миледи. Тем более. Всегда следите за своей речью, и не допустите досадных промашек в будущем.

− О, Нилам, - провела я по лицу ладонью. – Подумать только…

…как сильно отозвалось это слово в моем опустошенном разуме. Что-то важное всколыхнулось на его границах, едва я услышала голос Тоемо. Голос внутри и вне меня одновременно. Как же я услышала его сейчас, но не слышала ранее? Арджуна и аар были частыми гостями.

− Я принесла аллеомуру, марра-ве, − сказала вошедшая Веллиора.

− Благодарю. Я хочу, чтобы вы выпили это, миледи, - повернулся цебраль обратно.

Веллиора держала в руках поднос. Поставив, налила лекарственный отвар в небольшую серебряную пиалу и поставила на прикроватный столик.

− Дайте ему чуть остыть, - сказал Арджуна, - а потом выпейте небольшими глотками.

− Хорошо, - ответила я и добавила: - Жаль, что память не лечится лекарствами.

− Действительно, это печально, - мягко рассмеялся Арджуна, - но, быть может, это и к лучшему.

− Вы считаете, что моё беспамятство – это хорошо? – взметнулись в изумлении мои брови.

− Что вы, миледи, о подобном я и не мыслю! – ответил старик-цебраль. – Лишь думаю, что, возможно, вам так будет легче. Память имеет свойство возвращаться. Я могу сравнить это с навыком верховой езды. То, что вы не помните, как оседлать лошадь и ехать на ней сейчас, еще не говорит о том, что, сев на нее позже, вы также ничего не почувствуете.

− Снова нужно время? – вздохнула я и взяла пиалу.

− Да, - вновь мягко рассмеялся Арджуна. – Пусть и не всегда, но порой время – самое надежное лекарство.

− Есть раны, которые и оно залечить не может!

− Да, но при наличии разума оно позволяет оценить эту рану с другой стороны, - сверкнули глаза старика. – Боль может остаться, но чувства имеют свойство меняться, даже если мы этого не хотим. Например, в детстве я ненавидел лук, миледи. Терпеть не мог. Но время шло, и я вдруг осознал на одном из своих ужинов, что почти в каждом приготовленном блюде есть лук! И я ел его!

Я рассмеялась:

− Я думала, мы говорим о серьезных вещах, Арджуна!

− Разве лук – это не серьезно? – улыбался старик. – Он имеет очень полезные для вашего здоровья свойства. Только не ешьте в день приемов и важных встреч.

− Ох, непременно.

Терпкое на вкус, лекарство оседало на языке и нёбе. Я медленно цедила его, наблюдая за тем, как Веллиора стала зажигать свечи и тормошить угли в камине. Быстро смеркалось: зима только-только уступила свой трон.

Тем временем за стенами замка − Девира − вечерело и становилось прохладнее.

Интересно, как выглядит двор? Да и Пакши-Ар – какой он? Пока я пролежала эти два месяца, я почти ничего не узнала – видела, что все говорят мне лишь то, что им дозволено. Если я задавала вопросы – видела, как от них уклоняются. Арджуна загадочно замолкал, Веллиора тут же находила срочное дело: заменить свечи, отправиться к швее, чтобы узнать, как шьются мои платья, заменить дрова в камине либо что-то еще. Другие слуги старались не задерживаться в покоях. Я начинала чувствовать себя запертой.

И так и было. Единственным развлечением были рассказы Веллиоры – легенды этих земель, мифы и сказания, занимавшие мои мысли в долгие часы в попытке успокоить разум и заснуть. Меня преследовала в эти часы странная тревога. Я не знала её причин, но не могла и избавиться от ощущения, что что-то упускаю, чего-то не помню – чего-то очень важного. Слишком важного.

− С вашего позволения, я покину вас, миледи, - кряхтя, встал Арджуна. – Ваш отец ждёт меня.

− Иди, - рассеянно улыбнулась я, витая в мыслях. – Конечно…

Когда за цебралем закрыли двери, Веллиора обернулась ко мне:

− Вас что-то беспокоит?

− Всё, - медленно кивнула я. – Меня беспокоит всё здесь. Ты упоминала, что вейхаран навестит меня вскоре… Но когда?

− Боюсь, мне неизвестно, миледи, − нахмурилась она.

− Сходи, узнай.

Я увидела в её глазах сомнение:

− Хорошо, миледи…

− Поспеши.

Веллиора ушла, а я повернулась к окну – надвигалась гроза.

Эремар – «грозовое небо»… Я прикрыла глаза. Тишина. Улыбнулась – так и говорил Арджуна: сначала тишина, а за ней – буря. Только время покажет, какой силы. Надвигался вечер, и с пола ледяными пальцами ко мне тянулись тревога и дурное предчувствие, напоминавшее тошноту.

Я подозвала слугу и с её помощью выпила немного воды. Попыталась пошевелить руками. От натуги пришлось закусить губу – казалось, к рукам привязан камень, не дававший им подняться. С усилием я подняла их немного, и это было всё, на что хватило сил. Руки мешком упали на одеяло. Слуга, услышав, как они хлопнулись об одеяло, подскочила ко мне:

− Миледи, не стоит так…

− Накрой их!

Девушка вскинула брови, замешкавшись:

− Что вы...

− Накрой их! Руки! – хрипло вскрикнула я, с отвращением кинув взгляд на тощие руки.

Служанка, посмотрев на меня, покорно накрыла их одеялом.

Двери скрипнули, но вошла не Веллиора.

− Дочка, - она улыбалась.

− Мама, - склонила я голову, успокаивая дыхание, - рада вас видеть.

Она подошла и присела на край постели. Служанки и одна придворная дама прошли в глубь покоев.

− Как ты себя чувствуешь? – мама провела мягкой ладонью по моей щеке и приподняла голову за подбородок.

−Лучше, Арджуна почти каждый день приходит, чтобы убедиться, что я выздоравливаю.

− Это хорошо! – ворковала она, просияв. – Я столкнулась с твоей служанкой в коридоре − чудесное совпадение! Моё сердце ликует, видя твоё выздоровление, Эремар.

Я улыбнулась:

− Благодарю вас, мама. Вы тоже выглядите лучше с нашей последней встречи. Я рада, что вы, наконец, обрели спокойный сон.

Вейхаран стала рассказывать, какие цветы распустились в саду – она была в восторге от них. Что-то в ней меня настораживало, одолевало ощущение неполноценности. Незавершенности.

Что за чувство? Чего-то, что должно быть, нет…

Я такое уже испытывала - тревога перед сном. Словно в подтверждение моих мыслей мама немного передёрнула плечом, и меня осенило – так резко, что я сначала почти не поняла этого.

− Где Кирара?

Глава 1.2

Мама запнулась на полуслове и побледнела. Обменявшись со своей слугой тревожным взглядом – всего мгновение, но я уловила его, − осторожно спросила:

− Ты помнишь… её?

Кирара… Кирара… Перед моими глазами вдруг как наяву встали черные глаза-бусины Тоемо. Почему он… О, Нилам – Кирара! Я поддела еще одну, в этот раз очень упрямую, нить из клубка памяти.

− Где твоя аара, мама?

Голубоглазая неясыть – аара, внешне подобная на эту сову. Кирара родом из племени Улар – одного из старых аарских племен. Меня пробрало до мурашек – знание об этом хлынуло в моё сознание подобно сквозняку. Это… невероятно! Значит, моя память может возвратиться. По телу пробежались мурашки от этой мысли. И всё же тревога не исчезла. Что-то темным клубком засело в мыслях, но я никак не могла подцепить и ухватить нужную нить. Аарские племена…

− Кирара готовится к ночному полёту, - заговорила мама, - но как ты вспомнила о ней?

− Мне казалось, что-то в тебе не так, пока ты не передернула плечом, словно с непривычки.

− Да, я привыкла ощущать тяжесть её тела на плече, - кивнула, понимая, мама и просияла: − Надежда не покинет нас, Эремар.

− Расскажи про аар, матушка.

− Они - наши спутники, советчики, порой боевые товарищи. Это особые птицы, родом из древних аарских племён, знающие речь, мысль, чувства, подобные нашим. Велари гордится своей связью с ними.

...Я, к сожалению, не могу разговаривать с ним, как вы, миледи…

− Мама… - снова какая-то мысль отчаянно жужжала у меня в голове. – Что-то не даёт мне покоя… Арджуна сказал, что не может, как я, слышать, что говорит Тоемо. А Тоемо – аар. Это значит, что… − в мозгу прозвучал щелчок - и я вскинула на молчавшую маму ошеломленные глаза: − Только мы можем общаться с ними?

Вейхаран кивнула. Она не улыбалась.

− Но почему?

Она отвела взгляд:

− Не спрашивай того, что мне неизвестно, дочка. Я смогла понимать Кирару только после того, как – она запнулась, - … стала матерью.

«Значит, аары связаны с веларской кровью», - догадалась я.

Это удивительно! Я не понимала, почему, но стала осознавать, что это очень важно. Клубок немного ослаб, но я по-прежнему не знала, как ухватиться за ускользающую из головы нить мысли.

− Тебя это беспокоит, Эремар? – осторожно спросила мама, взяв мою руку в свою.

У нее теплая мягка кожа.

− Немного, - приврала я. – Из-за беспамятства я чувствую себя слепым котенком.

− Но котята рано или поздно вырастают, - улыбнулась она, - становясь сильными взрослыми кошками. Так и тебе нужно набраться терпения и расти.

Я улыбнулась.

− Рассказать тебе что-нибудь? – предложила мама. – Веллиора поведала, что в последнее время тебе тяжело уснуть.

Я покосилась на свою служанку – та опустила голову, стоя поодаль с маминой слугой.

− Расскажи. Что угодно, мне всё интересно.

Мама снова заговорила о садах – но теперь не только о наших. Из её слов я поняла, что она родом не из Велари, из мест южнее. Возможно, даже не из королевства, ибо Велари – и есть юг. Но у нас не росли те растения, о которых рассказывала мама, для них требовался более теплый, не веларский воздух. В сознании смутно колыхалась карта земель, но я никак не могла сосредоточиться, чтобы вспомнить, что за земли лежат под нами.

Позже. Я вспомню.

Мама расцветала, когда говорила о цветах…

Я, глядя на неё, вспомнила нашу первую встречу…

Это был словно маленький взрыв в сознании. Я вспомнила её, вспомнила до мельчайших деталей, но передо мной стоял другой человек. Она сильно похудела, каштановые волосы казались уже не такими шелковистыми, а кожа была хронически бледной. Прежними остались её фиалковые глаза и полные губы. Её плечи вздрогнули, и она, уже не сдерживаясь, разрыдалась, подбежав и притянув меня к себе в объятья. Веллиора не зашла. Я вздрогнула – это должен был быть рывок, но я снова обмякла. Мама, почувствовав, что мне трудно поддерживать тело в таком положении, побледнела, отстранившись, помогла лечь.

− Мама…не волнуйтесь… - прохрипела я, кашлянув.

− Нет, - отстранилась, вытирая слёзы, мама. – Всё хорошо…мне уже легче. Слава тебе Аароджим, слава тебе …

Теперь она выглядела отдохнувшей, хотя синяки под глазами еще долго придётся скрывать белильным порошком. Вдруг постучали в дверь.

− Да? – мама выпрямилась.

Вошёл слуга. Я сразу почувствовала, как напряглась вейхаран, увидев его.

− Вейхаран. Миледи, - поклонился он нам.

Мама некоторое время смотрела на него, пока не спросила изменившимся голосом:

− Милорд прислал за мной?

«Мой отец»

− Так, - ответил слуга.

− Прости, дочка, - тихо поцеловала меня в щеки мама, - нужно идти.

И поспешно встала, разглаживая полы платья.

«Почему вы так напряжены, мама?» - хотела спросить я, но в последний момент воздух в легких кончился. Смогла только кивнуть.

− Что произошло? – спросила я у Веллиоры, когда мама со слугами вышла – почти вылетела – из моих покоев. – Ты знаешь что-нибудь?

− В королевстве сейчас неспокойно – так я поняла по разговорам стражников, - ответила она.

Она знала больше, но я видела в глазах приказ молчать. Отец? Да, его приказ. Держать меня в неведении – большая ошибка. Я не чувствовала – знала это.

− Я голодна.

Служанка тут же покинула покои. Она стала понимать меня с полуслова – мне это нравилось.

«Я рада, что ты при мне». За это время мы сблизились с Веллиорой - она стала моими руками, глазами, ушами в Девире. Ни один день не мог обойтись без нее, и всё же что-то...нет, не напрягало − скорее, что-то в Веллиоре казалось мне неправильным. Таким, чего быть не должно. Но чего − я понять не могла. Наберись терпения, Эремар.

Веллиора действительно скоро вернулась. Она помогла мне сесть устойчивее и поставила мне на колени столик с ужином.

− Авирре, миледи, - пожелала мне Веллиора.

− Благодарю.

После ужина, закончив с умыванием и бесконечным расчесыванием, перешедшим в заплетение длинных кос, я смогла приготовиться ко сну.

Легла на подушки, укрылась одеялом, а затем Веллиора, с помощью колпачка для свечей, потушила огонь, оставив его лишь в камине. Стало таинственно темно, уютно. Было интересно разглядывать каменный потолок, на котором играли огненные блики от камина. Послышались шаги, и я вздрогнула.

− Веллиора?

Мне почему-то показалось, что она улыбнулась.

− Не волнуйтесь, миледи, я буду в соседней комнате. Стена между комнатой и вашими покоями очень тонкая, и в случае чего, я вас услышу.

Я кивнула, вновь позабыв об этом. И так каждый вечер.

− Хорошо, - внутри мне всё-таки было немного боязно.

− Оттонте миаре, миледи, - тихо произнесла Веллиора и плавно, даже не скрипнув дверьми, скользнула в дверь недалеко от моей постели, почти незаметную за балдахином...

Я долго не могла заснуть. Смотрела прямо перед собой в потолок и старалась ни о чем не думать. Слушала бурю за стенами замка. Ждала, пока веки не отяжелеют настолько, чтобы не смогли даже подняться. Гром сотрясал стены, но страшно не было. Мне нравилось.

Наконец, мысли растворились, глаза перестали видеть, а внутренний голос не истязал пустой разум.

Я погрузилась в тихий сон без сновидений.

А ведь буре ещё только предстояло разразиться.

Глава 2

− Я принесла карту, миледи.

− Ты опережаешь мои слова.

Я сидела за своим письменным столом. Он был великолепен – изготовлен из палисандровой древесины, привезенной купцами из далекого запада, не королевства. Обладая необычным темно-коричневым цветом с фиолетовым отливом, он не уставал приводить меня в восторг. По периметру стол украшен медным теснением, немного изогнутые ножки выполнены в виде лап.

Ради того, чтобы сесть за него, я, закусывая губу от боли и стараясь всё меньше полагаться на Веллиору, шла. Получалось лучше и лучше. Служанка всегда поддерживала меня, но самостоятельно я могла пройти лишь пару-тройку шагов.

В последнее время я увлеклась записями о Велари. Меня интересовало всё: природа, народы, история. Зная, что времени, видимо, у меня вдосталь, я начала с первого. Лежавший в этот раз передо мной толстый кожаный переплёт с золотым ляссе и пожелтевшими от времени страницами вмещал в себя знания о животном мире земель отца. На обложке – вытесненное изображение зимородка. У него распростерты крылья, вместо глаз небольшие изумруды, а в клюве вместо рыбы шелковая нить. Я провела рукой по тесненной птице и снова испытала неясное волнение. Оно каждый раз возникало в момент, когда я видела зимородка. Может, поэтому я так сильно заинтересовалась этим томом? В нем могут быть ответы на вопросы, которых я пока не задавала.

− Отложи карту на время в сторону, - сказала я Веллиоре, - я обращусь к ней позже.

− Как прикажете, миледи.

− Можешь быть свободна.

В этот раз меня интересовали заповедные земли моего отца.

«Какое счастье – уметь читать» - в который раз думала я.

Я раскрыла записи на нужной странице: «Заповедные земли Анарок-Ка».

«Царство, благодаря своему географическому положению, является домом для многих животных, даже тех видов, что на территориях других земель считаются исчезнувшими. Множество заповедных земель в нашем царстве, и лишь одна земля – алмаз средь других камней. Это земли, издавна принадлежащие одному из великих лордов-основателей − лорду Велари. Земли Каньялы.

Благословенные заповедные земли, прославленные своими мустангами. Их табуны пасутся на лугах всё время существования Каньялы, они – её алмазы. Каждый табун уникален.

Я расскажу Вам, дорогой читатель сих записей, о лошадях, что есть сама сущность Велари.

На лугах, лежащих ближе всего к границе заповедной земли, пасутся Медные табуны. Мустанги в них рождаются только гнедой масти. Шкура их сильных, хоть и небольших, тел обладает глубоким темно-коричневым цветом, светящимся на солнце медью, а морды, гривы и хвосты – чернее тучи.

Мустанги из Медных табунов обладают завидной выносливостью и быстрее всего поддаются приручению в сравнении с другими табунами Каньялы. Медные – дружелюбные и пронырливые создания, способны стать другом отважному всаднику.

А чуть глубже, на юго-западе, пасутся Вороньи табуны. Это мустанги необузданного норова, одолеть который могли лишь десятки, уже давно известные лишь на страницах Истории… Эти кони – угольно-черные великаны, стуком своих копыт создающие шум такой силы, что не тяжело спутать его сдвижением самой Земли. Их гривы и хвосты при беге, кажется, затмевают небо, их ржание холодит кровь самых стойких мужчин.

В народе за воинственный норов и скорость свою прозваны Дьяволовыми Птицами. Вороньи мустанги - воины, обладающие пугающей силой и выносливостью, и хоть велики в своих размерах, способны маневрировать так же легко, как и небольшие Медные сородичи свои.

Под ними, на востоке живут осторожные мустанги Золотых табунов. Их не так много, как Медных, но, благодаря своей миролюбивости, больше чем Вороньих. Это лошади с золотыми телами и черными кончиками ушей, хвостов и копыт. Грациозные и легкие, Золотые известны своей осторожностью и избирательностью. Их можно обнаружить, но невозможно застать врасплох. Эти кони обладают совиным слухом и соколиным глазом, а благодаря крепким длинным ногам с необычными копытами их скорость позволяет в короткие сроки перемещаться с пастбища на пастбище, не оставляя шума.

Их называют в народе Бесшумными.

Эти три табуна – это сапфир, изумруд и рубин Каньялы, но её Красный Алмаз – это табун, представителей которого, страшась и преклоняясь перед ними, неразрывно связывают с альвами…»

Моё сердце пропустило удар.

«… Это легендарные мустанги, чей разум, говорят, не уступает человеческому. Это кони, чья сила и красота превосходит воображение. Это волшебные существа, представителя которых люди видели лишь однажды – в войнах Кровавой Эпохи.

Это табун, единственный увиденный представитель которого −легендарный конь Великого генерала − Велари Рёхи – Атма.

Это один и единственный табун Шёлковых мустангов. О нем сохранилось больше мифов и легенд, нежели правдивых сведений. Мы можем судить о табуне лишь по изображениям Атмы на веларских гобеленах.

На синих – цвета веларской войны – полотнах мы видим мустанга невообразимой красоты и силы. Атма изображен с высокими, прямыми и очень сильными ногами саблистой формы, увенчанными аккуратными, но крепкими как алмаз, копытами. Длинная, прямая и тонкая шея несёт изящную голову с идеальной формы ушами. Пронзительные серо-голубые глаза с черной каймой смотрят на человека и видят его насквозь

Весь Атма – от кончиков ушей и до самых копыт – редчайшей масти кремового цвета. На солнце его короткая шерсть и грива переливаются шёлком.

Не обманись его изящным видом, дорогой читатель. Шёлковый скакун, обладая неестественной живому существу выносливостью, способен скакать без отдыха два дня и три ночи, его копыта не создают шума, но его ржание сотрясает небеса, и даже Вороньи скакуны прижимают уши, слыша его. Его искристые серо-голубые глаза видят дальше соколиных глаз Золотых мустангов, а его нос способен учуять друга, врага, яд и скрытую рану.

Шёлковый предан до смерти лишь одному своему всаднику, и больше он никого не признает. Его он может найти, даже находясь в тысяче миль, в битве он защищает его с тем рвением, с каким не защищал бы самого себя.

Таков легендарный Атма, и таковыми являются все Шёлковые, коих больше не видел никто. Только Веларским лордам ведомо, живут ли они до сих пор в Каньяле, или же их след утерян навсегда в легендах о Кровавой Эпохе».

Я отложила записи и потянулась к карте Велари. Огромное королевство было разделено на пять земель – пять столиц. Столиц, потому что когда королевство только образовалась, оно было создано пятью лордами – их называют лордами-основателями.

Пять правителей сели за стол переговоров и объединили свои земли в одно королевство. Одно, но не единое. Каждая из пяти земель принадлежит правящему на ней роду лорда-основателя. Такой род называют данадалом.

Экономика не едина для всех земель – каждый лорд следит за богатством своей земли самостоятельно, у каждого своя армия и свои вассалы, но торговые связи между землями намного крепче, чем между другими королевствами. Всем Эрстом управляет совет лордов во главе с нынешним королем. Можно сказать, что Эрст – скорее альянс пяти отдельных государств, нежели одно единое.

Я задумалась: король в таких условиях формален, но все, кто живут здесь – люди. А люди есть разных характеров и воль. Король вполне может силой или же харизмой заставить других лордов подчиняться или просто соглашаться, и тогда земли других данадалов будут отдельными лишь на бумаге, фактически же принадлежать королю.

«Интересно, как обстоят эти дела в действительности».

Пять земель.

Велари. Мы происходим от крови лорда-основателя – того самого Велари Рёхи, что сражался верхом на Атме во время Кровавой эпохи. Веларская земля простирается на юго-востоке королевства. Велари известны не только заповедными землями. Кузнецы, чья слава гремит по всему королевству и за её пределами, изготовляют оружие, которому нет равного. В Велари растёт древесина, которую закупает Бхаданх для кораблестроения. В горах богатые рудники. И кони. Почти все воины в королевстве за конем отправляются к нам.

Слева от нас, на западе, располагаются приморские земли Бхаданх. Бхаданх – единственный новый род правителей, дальняя ветвь данадала Кишмиар, правившего этой землей ранее. Из рассказов Веллиоры я узнала, что данадал канул в небытие из-за своей кровожадности в морских битвах. О самих же Бхаданх мало что известно. Род владеет длинной цепью портов, огромным флотом и прочными связями с западными королевствами. В Бхаданх сосредоточена морская торговля королевства.

Над нами, в самом центре Эрста, лежат земли плодородной Дедеры. Земли известны своим хозяйством и неконфликтностью. Добрая слава идёт о бардах из Дедеры, а также их мастерицах, чьи полотна украшают не один замок.

Справа от Велари и Дедеры – Лилар, давние веларские недоброжелатели. Сути этой вражды я не знала - Веллиора о ней оговорилась случайно. Лилар лежит на самом востоке королевста и является центром медицины.

И, наконец, венценосный Лидумаргх. О них сложно сказать что-то конкретное. Ведь нет чего-то, в чём они особенно хороши, как и нет того, в чем они особенно плохи. В них сосредоточилось некоторое успокаивающее другие столицы равновесие, тем сильнее они зависят от правителя.

Я нахмурилась, ибо не любила неясности.

Лидумаргх был ею пропитан.

− Миледи, - вошла Веллиора, - ваше лекарство.

Я кивнула ей и сказала, что хочу вернуться в постель. Голова загудела. Когда я легла, то выпила лекарство и откинулась на подушки. Прикрыла глаза, отдаваясь всем телом гудению в голове.

Шёлковые. При их упоминании стали всплывать перед глазами какие-то картинки, но только я пыталась ухватиться за них, как они таяли, словно снежинки на горячих ладонях. Это что-то было очень важным, потому что только очередная размытая картинка появлялась в сознании, как сердце неосознанно замирало от страха. Это каким-то образом было связано с табуном, но я не могла ничего понять.

Путаница образов и мыслей о Шёлковых мустангах невольно сливалась со сказанием о Фарарадже, из-за чего получалась каша из мыслей, просеять которую пока не представлялось возможным… Я распахнула глаза и села. Какой Фарарадж?

− Миледи? – спросила Веллиора, сидевшая за вышиванием поодаль.

− Кто такой Фарарадж?

− Страж Бури? – удивилась женщина. – Вы вспомнили что-то, миледи?

− Ничего пока, - покачала я головой, − но что это за человек, страж Бури?

− Это зверь из веларских приданий. По легенде, он живёт на горных вершинах Домаргаш-Амер, горной цепи, опоясывающей земли Каньялы.

− И почему зверя называют стражем Бури?

− Придание гласит, что это существо − исполинских размеров олень, который у нас не водится, появлялось в горах перед путником, сопровождаемое сильными снежными буранами. И появлялось во время бури, или за несколько мгновений до неё. Те, кто после выживал, рассказывали, что глаза Стража горели голубым огнём, из его пасти шёл беловатый дымок, а с каждым шагом из-под копыт выбивались ледяные искры. Некоторые утверждали, что явственно видели на их рогах украшения из бирюзы. Правда это или выдумка, никто сказать не может, но иногда смотрители Каньялы находят на высоких горных тропах исполинских размеров рога и окаменевшие оленьи следы, слишком большие для обычных зверей их племени.

Почему сознание заставило меня узнать о Фарарадже?

− Ты веришь в стража Бури? – спросила я у Веллиоры, возвращаясь на подушки.

− Боюсь, я не дам вам ответа, миледи, - услышала я тихий голос служанки. – Иногда существует то, чего мы и представить не силимся. И не существует того, что, как нам кажется, быть обязано.

Я снова открыла глаза и, движимая не своим желанием, а некой внутренней волей, привстала на подушках.

− Миледи?

− Принеси перо с бумагой, - не узнала я свой голос.

Служанка молча повиновалась. Я смотрела прямо перед собой, но чувствовала, что глаза Веллиоры внимательно наблюдают за каждым моим движением. Но и мне самой было интересно, зачем мне понадобилась бумага с пером. Служанка поставила мне на колени небольшой столик, положила лист бумаги, поставила чернильницу с пером.

Зачем я попросила это? Моим телом словно помимо меня двигает что-то еще. Это что-то не враждебно, но меня пугает неизвестность.

Я взяла перо, набрала чернил и стряхнула пару лишних капель. Отточенными движениями, словно делала это всю жизнь. Перо заскрипело по бумаге. Я не знала, что пишу, но за острием уверенно пролегала чернильная река, быстро плывшая, нырявшая вниз и взмывавшая вверх, пока нос пера не остановился.

«Elluer rerea munh mead

Ruhhegedea reamh modahed»

Вот что вывела моя рука против моей воли.

На каком языке это написано? Я не понимаю ни слова.

Я нахмурилась и позволила Веллиоре посмотреть на две строки. Я не видела выражения её лица, но сразу почувствовала неладное.

− Позвольте мне показать это милорду, - голос служанки хрипел.

Страх? Я отдала ей бумаги и глазами проследила, как Веллиора вылетела из покоев. Запомнила каждое написанное слово. Что же это, так сильно испугавшее Веллиору? Внутри закипало негодование – от меня снова пытаются скрыть что-то важное! Хотелось встать и помчаться вслед за ней – мне надоело жить в неведении, жить в клетке! Руки дрожали от злости.

«Где ты?! Где ты, когда так мне нужна?! Делура!», - вырвался внутри крик.

− Что за дурной сон. Делура, Делура, Делура, - тихо стала повторять я, как заговорённая, силясь вспомнить, кто это.

Меня словно обдало холодом. Нет, не словно, меня действительно с ног до головы обдал холодом ветер из резко распахнувшегося настежь окна! Ветер быстро смолк, и я чётко различила тихий скрежет и потряхивание на окне.

− Кто…там? – попыталась я что-то увидеть в черноте, думая, а есть ли там кто-то, пока огонёк свечи не успокоился и не упал на зияющую черноту быстро наступившей ночи… - Глазам не верю... - с широко раскрытыми глазами смотрела я на неё, пытаясь понять, сон это, или всё-таки реальность…

Я инстинктивно приподняла руку.

Глава 3.1.

Я смотрела на неё и всё больше убеждалась, что до потери памяти у меня была яркая жизнь. Услышать меня на таком расстоянии было просто невероятно, не то, что прилететь так быстро! Но я была рада, что она здесь. Такая же радость и теплота в сердце обуревали, только когда рядом была мама. Щёки болели – я улыбалась. На моей руке, немного оцарапав её, сидела белоснежная сипуха, разглядывая меня огромными фиалковыми, словно звёздное небо, глазами. На её лапах — золотые браслеты, к одному из которых пристал обрывок железной цепи.

− Ты сорвала цепь?!

Сипуха медленно моргнула сначала одним, а затем другим глазом, и вздохнула.

«Конечно, - послышался у меня в сознании журчащий, словно большая спокойная река, голос. – Я не могла не прилететь. Ведь я боялась, что ты не проснёшься… Но ты проснулась. Я знала».

− Я…

Щёки обожгло, и я, дотронувшись до них, поняла, что плачу.

«Не стоит, Эремар. Пришло время быть сильной»

Я улыбнулась, попутно вытирая слёзы рукавом камизы.

− Я…постараюсь.

«Что случилось?» - спросила аара.

Я успокоилась, вспомнив о Веллиоре.

− Я написала какую-то фразу, которая сильно встревожила мою служанку, − я задумалась на момент. – От меня всё время что-то скрывают. Я устала.

«Ты запомнила то, что записала?»

Я кивнула.

«Хорошо. Этого пока достаточно. Не переживай заранее. То, что тебе ничего пока не рассказывают – лишь свидетельство того, что возложенных на твои плечи знаний слишком много. Лорд пока не знает, как преподнести их тебе»

«Если я произнесу то, что написала, ты поймешь?»

«Попробую»

Я, как могла, повторила написанное, но в глазах сипухи блуждала пустота.

«Нет,- пронесся в сознании голос, – мне кажется, что это альвийский, но, почему-то, я не могу понять эту фразу…»

Я вздохнула.

«Жди меня, − не успела я ничего сообразить, как Делура сорвалась с места и вылетела через окно, закрывшееся так же внезапно, как и открылось.

- Делура! – воскликнула я. – Делура, погоди!

«Лежи, глупая, и делай вид, что меня в покоях не было. Гил-аар может поднять переполох, который нам не нужен, - наставлял меня её спокойный голос. – К тебе идут»

Едва только Делура это произнесла, как двери моих покоев резко раскрылись. Я вздрогнула, машинально смахнув с глаз слезинки. Каким нужно быть сильным, чтобы так легко открыть дубовый массив дверей? В покои зашёл мой поздний визитёр. Подняв на него глаза, я вдруг покрылась испариной.

− Как ты себя чувствуешь? – спросил меня низкий голос.

− Хорошо… - просипела от неожиданности я. – Благодарю вас, отец.

Я не помнила его. Но сейчас всё моё существо понимало, что передо мной именно он. Отец был высок, прямые черные волосы доходили до груди и были заложенные за уши. Серые глаза прожигали. И красив. Чёрные брови правильной формы, прямая линия рта, широкий лоб и прямой нос вместе с молочно белой кожей. Я была уверена, в том, что он отличный воин. Сильные руки и ноги, широкие плечи, кое-где виднелись шрамы. Но сейчас он был чем-то встревожен, и черты его лица стали резкими и пугающими.

В ответ мне лишь кивнули и, немного посмотрев на меня, отец подошёл к окну и, словно зная о визите Делуры, провёл по дереву оконной рамы рукой. На его указательном пальце поблескивал золотом перстень Морекки - мужское обручальное кольцо. Я в свою очередь боялась даже пошевелиться – зачем он пришёл?

− Ты помнишь меня, Эремар? – спросил он.

Мужчина, оторвавшись от окна, не спеша подошёл ко мне и сел в кресло рядом с постелью. У него были удивительно ясные серые глаза с очень тёмной, почти чёрной каймой радужки. В сознании почему-то вспыхнуло изображение большого лука и искусно сделанного колчана, украшенного какими-то узорами. Со стрелами внутри. У них было необычное оперение, переливавшееся на свету всеми янтарными оттенками.

Я, правда, не знала, что это значит.

− Не помню, - ответила я, немного успокоившись. – Но вы мой отец.

− Ты знаешь это? – сузились черные зрачки.

− Знаю, - кивнула я, сжимаю нервно край одеяла.

− Понятно, - в его глазах блеснуло сомнение.

Отец некоторое время сидел молча, а потом медленно встал и направился к двери.

− О-отец?

− Поправляйся, Эремар, - сказал он и потянул ручки дверей.

Покои опустели прежде, чем я успела что-то ответить.

Его визит расстроил меня еще сильнее. Отец смотрел так, будто со мной происходит что-то странное, если, не считать потери памяти.

«Он хороший человек, Эремар»

Я встрепенулась:

− Делура? Где ты?

«Совсем рядом»

Окно снова само собой открылось и, только в него влетела сипуха, на этот раз мягко затворилось.

− Ты узнала? – мне хотелось быстрее услышать, что же так напугало Веллиору.

«Она пошла сначала к Арджуна, - сев ко мне на руку, начала Делура. – Когда он услышал о том, что ты написала, то мне показалось, он был слегка удивлён, в то время как твоя служанка была белой от ужаса. Цебраль передал это лорду».

И затем отец пришёл сам. И не сказал ни слова об этом.

«Мне кажется, он всегда знал…»

− Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

Внешне сипуха была невозмутима, но я чётко услышала короткий вздох:

«Он не удивился, когда услышал об этом, лишь нахмурился»

− И решил навестить меня.

Делура слегка кивнула.

− Зачем всё это? Знаешь?

«Нет, - я даже вздрогнула от ответа аары. – Кабинет твоего отца находится внутри дворца, и у меня не было возможности услышать ни его, ни цебраля»

− Но как тогда ты узнала?! – воскликнула я, а потом боязливо прислушалась, мало ли это встревожит слуг.

Ведь они думают, что со мной никого нет. Но всё было тихо, и я успокоилась. Интересно, где сейчас Веллиора, почему еще не вернулась?

«Мне рассказал Тоемо, он сам нашёл меня, - ответила Делура. – Он признаёт меня, что не скажешь о других аарах, кроме Мергдара».

− Это… - я начала что-то вспоминать. – Это аар-филин отца?

«Да, - тихо произнесла сипуха. – Он влиятельный аар. Мергдар прошёл через множество битв вместе с лордом, и считается самым сильным боевым ааром среди тех, кто состоит в связи с людьми. Это не удивительно. Меккара - племя, родом из которого Мергдар, считается боевым племенем с сильными и выносливыми аарами».

− С этой фразой что-то не так.

«Конечно» - усмехнулась Делура, хотя внешне не дрогнул ни один её мускул.

Сипуха вдруг выпрямилась, к чему-то прислушиваясь, а потом, взмахнув крыльями, нырнула в открывшееся окно.

- Делура?!

«Твоя служанка возвращается. Отдыхай, я прилечу завтра»

Я так и не заснула. Попыталась повернуться на другой бок, но не помогло, чему я не удивилась. Сначала захотелось позвать Делуру, но, взвесив этот порыв, я не решилась. У гил-аара должна была быть веская причина, дабы заковать мою аару в эрровые кандалы. Металл, выкованный из этой руды, крайне прочен. Насколько мне известно, она закупается для изготовления двух вещей: клинков и якорей.

Зачем заковывать одну небольшую аару в кандалы из настолько прочного металла? Ответ вертелся на языке, но… пожалуй, его было страшно и в мыслях произнести. Я не готова к пониманию такого. Ещё нет.

Луна мягко светила в моё не завешенное окно - Веллиора так и не пришла, и я невольно загляделась на серебряно-белый диск ночного светилы на чистом, без единого облачка, синем небе…и мне вдруг стало как-то не по себе. Подушечки пальцев рук закололо. Поборов боль в спине, я привстала и, подождав, пока уймётся дрожь, села. Сердце, ставшее колотиться, как сумасшедшее, не предвещало ничего хорошего…

Двери отворились тихо, мягко, словно пёрышки. Я сглотнула – было ли видно, как побелело моё лицо? Не должно было. Слишком темно для этого. В дверях стоял отец, и выглядел он иначе, чем несколько часов назад. Что-то повисло в воздухе с его появлением – что-то тяжелое и угрожающее.

Отец куда-то направляется? Поверх дневного камзола накинут тяжелый кафтан, волосы собраны в высокий хвост, на каменном лице подсвечивались точки-глаза. Я не смогла выдавить и слова. Просто смотрела на него.

− Поднимайся, Эремар, - сказал спокойно и тихо отец, но его голос эхом отозвался ото всех стен в покоях. – Всё же хватит лежать.

Но куда идти ночью? Язык набух и не ворочался. Я всё еще не могла пошевельнуться. Со стороны, возможно, казалось, что я не понимаю его приказа. А это был приказ. Голос отца не терпел возражений. Да я и не могла возразить ему. Не успела я опомниться, как ко мне что-то полетело от отца и я, словно в тумане, поймала это.

Трость. Старинная.

− Эремар, - настойчиво повторил отец.

Я с трудом и медленно, как в полусне, отодвинула край одеяла, свесила ноги и, оперевшись на трость, встала. Не понимая, что этим хочет добиться отец, я не находила в себе силы возразить или хотя бы спросить, что происходит. Заметив, что я пошатываюсь, отец никак не отреагировал. Так и должно быть?

− Помоги ей одеться, - приказ полетел за спину отца.

− Да, милорд, − отозвался голос Веллиоры.

− Будь ты действительно так слаба, не встала бы, - возразил пустоте отец, – не правда ли, Эремар?

Мышцы спины и ног были очень слабы. Если бы не трость, я бы уже лежала на полу. Стоять было слишком больно: спину ломало, но я закусила губу. И не отрывала взгляда от льдинок-глаз отца.

− Да, отец, - прошептала я.

− Я жду тебя, - бросил он и вышел из покоев.

Ко мне подошла Веллиора и пара служанок. Они быстро проснулись от голоса лорда. Чего он добивается? Зачем нам куда-то идти ночью, что значат его слова? Почему всё так внезапно?

− Миледи…

− Заткнись, - прошипела я.

Веллиора умолкла. Меня всколыхнула злость. На то, что я живу в неведении уже несколько месяцев, на то, что со мной обращаются, как с младенцем, на то, что отец может вот так врываться без единого звука и заставлять моё сердце замирать от страха, на то, что Делуры улетела, а Веллиоры не было рядом!

Подрагивавшими руками Веллиора заправила камизу в уже надетые штаны. Обула меня в мягкие сапоги, поверх камизы надела длинную тунику с рукавами до запястий и высоким воротником, с вертикальными прорезями для ног, на талии она повязала широкий расшитый пояс. На плечи опустился кафтан. Я чувствовала себя постаревшей на пятьдесят лет, от тяжести одежды мои плечи сильно опустились.

− Милорд был очень зол, миледи, - зашептала Веллиора. – Даже марра-ве Арджуна не смог убедить.

− Ты что-нибудь знаешь?

− Нет, миледи, мне приказали принести вам эту одежду и одеть вас. Простите меня, миледи!

− В следующий раз будь хитрее, - прошептала я. – Иначе это будет делать другая служанка.

− Простите, миледи…

Я оперлась на трость и вышла в открывшиеся двери.

− Идём.

− Да, отец.

Я едва ли помнила коридоры, лестницы и галереи Девира. Отец вел меня по сводчатым галереям дворца, на чьих полах тянулись арки лунного света.

− Помнишь что-нибудь?

− Очень смутно, отец.

С каждым шагом боль в ногах усиливалась, и когда мы вышли во внутренний двор, она стала невыносимой. Я чудом отставала от отца лишь на несколько шагов. Глаза от боли увлажнились, и дышать трудно. Боль в ногах заставила стиснуть зубы до скрежета.

− Как себя чувствуешь?

−Хорошо, отец.

Я перевела взгляд на внутренний двор Девира. Эта должна быть задняя его часть, куда попасть может только семья, слуги и придворные. Вокруг было очень тихо, большие ветвистые приземистые сосны бросали на землю причудливые тени и в лунном свете казались голубоватыми, а их хвоя – синей. Мы перешли весь двор. Боль становилась невыносимее, порой слёзы застилали глаза, отец же шёл в том же темпе, не оглядываясь на меня. А я, закусив губу, решила, что он не услышит моей боли.

Мы остановились перед входом в конюшни Велари. Конюшни. Почему на душе странный осадок? Отец мягко потянул на себя огромные и, скорее всего, очень тяжелые двери и вошёл внутрь. Поманил меня следом. Внутри горели факелы.

Когда я зашла, мне открылся внутренний двор конюшен. Летом лошади ночевали под открытым небом в левадах далеко за дворцом. Сейчас же, пока трава только стала покрывать землю, весь табун находился в конюшнях. Мы шли широкой дорогой до центрального здания, состоявшего из двух частей.

Лошади на наше появление лишь дёрнули ушами, и лишь несколько испуганных жеребят на дальнем выпасе подскочили, спавшие возле матерей и почуявшие наш запах.

− Они только недавно появились на свет?

Отец кивнул.

− Да. Сейчас они довольно пугливы, но в будущем из них выйдут отличные скакуны.

− Лошади не испугались меня…

− Они помнят твой запах.

Я удивлённо приподняла бровь, но в последний момент передумала задавать вопрос.

Мы прошли всё здание, которое представляло собой длинный и широкий коридор со стойлами и иногда арками, ведущими в ещё один такой же коридор. Наконец, мы вышли из основной части здания, и подошли к ещё одному похожему на него, только меньшего размера. На дверях висело три замка с странными выемками для ключей. Я всмотрелась лучше. Сюда не подойдут просто ключи. Только ключ-фигуры. Достав из-под подола мешочек из прочной кожи, отец вынул две подковки и фигурку из того же материала в виде лошадиной головы. Когда ключи щёлкнули, мы вошли, а за мной отец закрыл двери.

Уже горели факелы. С одной и другой стороны от меня стояло четыре стойла, трое из которых были заняты.

− Один конь из этих троих стоит всех остальных, - заметил отец. – Их всегда охраняют боевые аары.

Интересно, где сейчас Мергдар. Из дальнего стойла послышался словно…

… ржание, подобное раскатам грома…

… утробный рокот. Над стойлом поднялась исполинская тень. Отец впервые улыбнулся и подошёл к деннику.

− В другой раз, Чесмар. - его рука погладила лоб.

Я не осмелилась сдвинуться с места, ощущая перед собой ту же ужасающую ауру, что и у отца. Дьяволова Птица. Огромный иссиня-черный конь из Вороньих табунов возвышался над отцом на три головы и внимательно следил за мной.

− Ты помнишь его? – повернул отец ко мне голову.

Я медленно покачала головой.

− А он тебя – да. Ничего, память вернётся... Идём.

Почему вы так уверенны в этом, отец? И куда дальше? Первым, что бросилось мне в глаза, были мишени и манекены для тренировки. Это была тренировочная площадка, на которой, вероятнее всего, тренировались отцовские и замковые воины.

«И вам предстоит им стать, миледи» - прозвучал в моем сознании глубокий голос.

Я вздрогнула. Подняла голову и на одной из балок, под самым потолком, увидела большую тень

«Моё имя Мергдар»

Я взволнованно посмотрела на отца, который в свою очередь спокойно снял кафтан и повесил его на крюк, торчавший в деревянной колонне, затем размял кисти рук и подошёл к большому широкому сундуку с увесистым замком, открыл его и достал длинный предмет, обёрнутый в ткань.

− В силу твоего состояния, говорить будешь с Амеро, - произнеся это, он подал свёрток мне.

«С таким же успехом ты мог дать ей булыжник, Везувий» - недовольно отозвался филин, которого я так тщетно силилась рассмотреть в огромной тени. Да и он ли это? Глаза могли меня обманывать.

«Она встала, - отрезал отец, а во мне смешались недоумение и толика гордости. – Ты давно должен быть в конюшнях»

Значит, то действительно тень.

«Снежинка тоже не верила» - усмехнулся аар.

Я встрепенулась - под снежинкой он подразумевал Делуру? Но, единственным, что меня сейчас интересовало больше всего – как они разго-варивали, не произнося, ни звука, в моём сознании, и я их слышала?! Филин усмехнулся.

«Так же, как и говорить. Буду надеяться, что вы быстро восстановите барьер, миледи»

«Она потеряла память, Мергдар»

«Для твоей дочери это лишь стимул»

− Отец, - повернулась я к нему, - что происходит?

Он улыбнулся:

− Мы и аары способны разговаривать с помощью мысли. Из-за того, что между нами тесные связи образовались очень давно, мы с рождения легко осваиваем как речь, так и мысль.

«Вот как…»

«Молодец»

Отец кивком указал на сверток. Едва получив его, я знала, что под тканью. Развернув её, я обхватила рукоять правой рукой и вытянула меч перед собой. Тренировочный меч. Тренировка.

− С этим мечом твой брат тренировался в двенадцать лет, - говорил отец. – Ты здесь для того же.

Я, опешив, посмотрела на него, но в его взгляде не было и капли усмешки. Наступила тишина, показавшаяся мне гробовой. Я посмотрела на клинок.

− Но…зачем?

− Приступай, - его указательный палец был направлен на манекена. – Заставь себя вспомнить то, что видела, и втихаря от меня пыталась повторить.

Втихаря? Что он имеет в виду?

«Болтливость и в мыслях не красит, - голос отца леденил душу. – Не испытывай моего терпения».

Я понимала, что на шатких неокрепших ногах с тяжелым мечом в слабых руках я ничего не сделаю. Как и знала то – знала нутром – что отца это не переубедит. От ног к животу подступала густой туманной пеленой злость. Я сняла кафтан.

Подойдя к манекену, я со вздохом подняла голову – доставала только до его плеча. Что я должна делать? Вспомнить то, что когда-то видела? Но что я видела? Если подумать, если всё попытаться связать, то, похоже, я подглядывала за тренировками. Если верить словам отца, то вдали от его глаз пыталась повторить.

Но это ведь не означает, что я могу это делать сейчас так, как это делал мой старший брат тогда? Интересно, где он? Сколько ему лет и как его зовут? В сознании повелевала тьма.

Я прикрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. Сразу обострилось восприятие боли, обострились запахи и звуки. Слушай, Эремар. Чувствуй, Эремар. Вспоминай. Не время панике.

Я нахмурилась. Отвела правую ногу назад, но не рассчитала и, когда отклонилась и перенесла точку опору на неё, больно щелкнуло в бедре. Поспешно вернула ногу обратно. Схватила обеими руками меч и попыталась взмахнуть им, но сделала слишком резкое движение вверх, вновь не рассчитала силу и не удержала меч. Он упал за спиной.

Я покраснела и медленно, опустившись на корточки, подняла Амеро.

− Я… не помню, отец, - я старалась говорить уверенно.

− Вижу.

Голос был холодным.

Но разве я виновна в том, что не умею сражаться? Не помнила, какие порядки правили здесь, но точно знала, что сражались только мужчины.

Так почему я должна знать то, чему меня не учили?!

Глаза покрыла пелена злости.

На «теле» манекена, треснув, появилась диагональная линия. Мгновение – и на землю под ним с тихим шепотом посыпалась стружка.

Я, моргнув, медленно повернула голову к отцу. Он улыбался. Лишь уголками губ, но улыбался!

− Помнишь, - сказал он. – Достойно похвалы.

Глава 3.2

Плечо пронзила острая боль. Я вздрогнула и посмотрела на правую руку, непривычно крепко сжимавшую рукоять Амеро. Это была я? Я сделала этот разрез на манекене? Я? Глаза посмотрели на манекена. Как я могла это сделать?!

«Поздравляю, миледи. Хороший удар» - раздался голос Мергдара, куда громче, чем в прошлый раз.

Он здесь! Я обвела взглядом потолок – и увидела их.

«Делура!» Она, сидевшая рядом с Мергдаром на балке, и казавшаяся на его фоне маленьким белым голубем, не скрывала восхищения.

− Ты знаешь, что только что сделала?

Я вздрогнула.

− Удар, - лёгкие судорожно сжались и я глубоко вздохнула. – Плечевой…

Отец засмеялся грудным смехом, и в его глазах вспыхнул на долю секунды огонёк:

− Ты подарила мне надежду.

Я нервно сглотнула и вдруг поняла, что ужасно хочу пить. Еще некоторое время, показавшееся мне вечностью, я просто махала деревянным мечом то правой, то левой рукой, то обеими сразу. Когда это закончилось, я прислонилась к одному из столбов. Ноги, не выдержав боли, подкосились, и я сползла на пол.

− Держи, - отец подал мне бутыль с водой. – Пей.

Вода была холодной, чистой.

- Я добавил туда лекарство, оно начнёт действовать, когда начнутся главные приступы боли.

Главные? Я умирала от этих… И только тогда осознала, что вся вспотела и тряслась от холода. Словно угадав мои мысли, отец накрыл меня кафтаном.

«Ты хорошо справилась» - на моё плечо мягко, стараясь не порвать кафтан и не оцарапать плечо, села Делура.

Сил хватило только вымученно улыбнуться.

От него валил пар. Прошло уже достаточно времени, но я осталась посмотреть, как будет тренироваться отец. Испытала надежду дорваться хоть до каких-то ответов. Хотела поговорить еще чуть-чуть.

Огромный манекен под напором широкого меча казался всего лишь игрушкой, вот-вот – и превратится в порошок. Удары один за другим обрушались на звенящие латы манекена с такой силой и скоростью, что я не успевала за ними следить. Отец легко уходил от ударов верхней подвижной части манекена, обрушивая на него ещё большее количество ударов мечом. Звон в ушах стоял беспрерывно, отчего периодически сильно болела голова, но я, словно завороженная, наблюдала за тренировкой, не обращая на боль никакого внимания. То же происходило и с Делурой, наблюдавшей за атаками Мергдара на манекен, подвешенный в воздухе. Что-то мне подсказывало, что от них обоих в скором времени останется лишь кучка железа и соломы, которым был набит манекен филина. Именно в эти моменты я понимала, насколько жалкой была моя царапина на голом манекене.

− И всё же, что значит та фраза, что я написала, отец?

Ещё один удар, в который были вложена вся его сила, с грохотом обрушился на манекен и тот, с громким дребезжанием, лопнул. Отец легко увернулся от осколков, хотя несколько осколков всё-таки оцарапало ему плечо. Он не услышал меня. Но почувствовал – я видела это.

− Я велел тебе возвращаться, - на виске пульсировала вена, но голос был твёрд, как и прежде, словно не было долгого тренировочного поединка.

− Я вновь не засну, отец.

С громким звуком рвущейся ткани и дребезжащих под натиском стальных когтей, буквально в шаге отца на землю упала соломы вперемешку с обрывками ткани. Куча, что минутой раньше была манекеном. Филин опустился на плечо отца, до сих пор подрагивавший от напряжения. Они о чём-то говорили между собой. Это было слабо, но видно по менявшимся выражениям лиц. После, подпружинив рукой, отец отпустил Мергдара и тот, расправив свои огромные крылья, вылетел в небольшое окно под крышей. Мне оставалось лишь удивляться, как легко тот через него пролетел. Отец повернулся ко мне. Вновь сталь блестела в волевых глазах.

− Ты должна быть в постели.

Я судорожно проглотила тошнотворный комок, запив водой из фляги.

− Отец, вы ведь знаете, что она значит…

Он помолчал, скрестив руки на груди, а затем посмотрел на меня - от его взгляда у меня по коже пробежались мурашки.

−Потому я и привёл тебя сюда, - его голос был тихим. – Ты должна быть сильной.

− Но…

− Это фраза не для тебя, Эремар.

− Я не понимаю вас, отец…

− Это хорошо, − улыбнулся он.

Я нахмурилась, но не успела ничего сказать – отец стал серьезным.

− Возвращаемся.

Он не потерпит возражений, поняла я и оставила вопросы при себе. Пусть так. У меня еще будет время их задать. Когда мы позже расходились в коридоре по разные стороны, отец неожиданно для меня заговорил другим, странным голосом:

− Я видел в твоих глазах еще один вопрос. На него я отвечу. Твой старший брат – Аирар – пропал шесть лет назад. Скорее всего, он мертв.

У меня засосало под ложечкой, и я развернулась. Отца в коридоре не было.

− Миледи? – ко мне сзади подошла со свечой в руке Веллиора.

Я испугалась, повернулась к служанке:

− Ты видела лорда-отца?

− Нет, миледи, - покачала та головой.

− Тогда скорее идем в покои...

Проходя – почти пробегая – сводчатые коридоры, я посмотрела на небо. Рассвет начинал набирать силу. Это было самое красивое время суток, когда ночное небо – шёлковая синева с разбросанными по ней белыми жемчужинами звёзд, такая спокойная и наполненная мечтами, отдавала себя розоватой дымке нового дня, наполненного ярким светом новых деяний.

И только от тебя зависит, будет это победа, или поражение. Сегодня я проиграла. «Твой брат пропал шесть лет назад». Я остановилась, дабы передохнуть. Напрягла бедную память. Усмехнулась. С таким же успехом можно искать заколку в пустой шкатулке.

«Какие отношения были у меня с братом, Делура?»

«Бхавише часто проводил с тобой время, а в вашу последнюю встречу…»

«Ничего не говори!» - попросила я, ощутив, как по телу вдруг прошла волна дрожи.

Я прислушалась к чувствам, но…те ответили лишь гробовой тишиной, что было странно. Показалось? Словно какая-то вспышка перед глазами. Делура, взмахнув крыльями, взлетела и села на выступ в колонне.

«Что испугало тебя? – спросила аара. - Ты ведь можешь попросить, я расскажу всё»

Я судорожно сжала и разжала кулак одной руки, чуть не выронив при этом трость в другой. Мышцы сильно устали.

«Есть вещи, которые я хочу вспомнить сама…»

Я была уверена, что Делура кивнула, хоть я и не могла с точностью утверждать, что то движение головы было кивком.

«Рассчитывай на меня, Эремар»

Я улыбнулась и была искренне благодарна ей за то, что та не стала расспрашивать меня ни о чём.

«Разве гил-аар не будет тебя искать?» - удивилась я.

«Нет, - усмехнулся голос сипухи. – Лорд Везувий дал разрешение гил-аару на моё возвращение к тебе»

«Почему ты была закована?»

«Это… - замялась Делура. – Были крайние меры… для моей же безопасности»

Я нахмурилась, но, увидев нежелание Делуры говорить, не стала спрашивать. Видимо, мы обе были к этому не готовы.

Он смеялся, о чём-то рассказывая и вырезая для меня дудочку одновременно. Я не видела его лица, но слышала смех. Брат был чем-то очень сильно воодушевлён.

Мне очень сильно нужна эта дудочка. Я тороплю брата быстрее закончить её, но он меня не слушает и лишь заливисто смеётся, приговаривая: «Скоро, сестрёнка, я добьюсь этого звания, им придётся смириться с тем, что Велари непобедим».

Я лишь болтаю ногами, не обратив на его слова внимания, и, как заводная, поторапливаю. Мы сидим на балконе, и нам открывается вид на большое небесно голубое озеро, которое мне нравится, но совсем не волнует.

На брате рыжая туника из тонкого хлопка с расшитой лентой тесьмы, опоясанная широким тканым поясом. Туника почему-то очень сильно мне не нравится, хотя я и признаю, что она вышита с талантливыми руками и сидит на нём, как литая.

«Её делала она? Красива ли она, брат?», спрашиваю я у него. Тот запинается на полуслове, краснеет, и быстро кивает: «Очень, сестрёнка». Я удивляюсь: «Красивее, чем наша мама?». Тот лишь смеётся: «Нет, красивее нашей мамы только ты, и твои сёстры». Я довольно улыбнулась. Брат крутит перед собой законченную дудочку и спрашивает: «И всё-таки, зачем она тебе, Эремар?». Я, подскочив, выхватываю дудочку из его рук и прижимаю к груди, как нечто особенное: «Это секрет». Брат встаёт, отряхивает штаны и улыбается мне: «Ты же мне расскажешь?». Я задумываюсь и прижимаю дудочку к груди всё сильнее: «Может, позже…». Он улыбается: «Тогда дай мне знать. Дедж-Дакиши?». Я улыбаюсь - хорошо, что на брата можно положиться. «Да»

Дедж-Дакиши?..

Я, вздрогнув, проснулась. Сначала просто лежала, смотря в одну точку перед собой, а затем, привстав на локтях, посмотрела на жердь возле камина. Делура неподвижно сидела спиной ко мне.

«Ты спишь, Делура?»

Птица вздрогнула и медленно обернулась ко мне, моргая то одним, то другим глазом.

«До того, как ты спросила − да» - зевнула она.

Я виновато улыбнулась:

«Прости, ты говорила, что я и Аирар были в хороших отношениях?»

«Ты не отлипала от бхавише, − хмыкнула аара, - но, не отрицаю, он и сам был сильно привязан к тебе»

Я полусела на подушки.

«Ты помнишь, что такое Дедж-Дакиши?»

Сипуха как будто и не услышала моего вопроса − она вновь медленно моргнула, теперь уже обоими глазами, и повернула голову к зашторенному окну.

«Ваше тайное место встречи с ним» - через какое-то время ответила аара.

«Где оно?»

«В мёртвом городе»

«Что значит, в мёртвом?» - не поняла я.

«То и значит, - её голос надломился. – Этот город умер»

Мне стало нехорошо. С трудом перевесив с края постели ноги, я взяла прислоненную к изголовью трость, оперлась на нее и встала. Мне необходим глоток воды. На столе неподалеку стоял графин, но те пять шагов заставили меня закусить губу от боли во всём теле. Как же больно! Всё тело ломит! Вода была обжигающе холодной, но я залпом осушила два стакана. Допивая второй, я почувствовала, что меня сейчас стошнит.

«Остановись, Эремар. Переведи дыхание» - посоветовала встревоженно Делура.

Я глубоко вздохнула несколько раз, пока моё нутро не успокоилось. Стало легче…

«Тебе снился бхавише?»

Я кивнула, вытирая тыльной стороной ладони рот.

«Как ты думаешь, Делура, - заговорила я. - Если в таких снах я вижу какие-то предметы, и они во сне очень нужны мне…мне обращать на них внимание?»

«Что это?» - с Делуры сон как рукой сняло.

«Дудочка. Аирар во сне вырезал мне её»

«Как она выглядела?»

Я, подумав, покачала головой:

«Не помню…»

Делура встряхнула крыльями.

«Плохо. И ты не помнишь, зачем она тебе понадобилась?»

Я, нахмурившись так сильно, что заболело в висках, открыла ставни, впустив свежий воздух.

«Это секрет. Я помню, что это секрет и ничего больше»

Делура взлетела с жерди и села на подоконник рядом со мной.

«Клянусь своими когтями, Эремар, ты никогда просто так не просила делать для себя что-либо…»

«Значит, эта дудочка приснилась мне не случайно?» - спросила я, посмотрев на неё.

«Возможно»

Я вздохнула и, поёжившись от прохладного утреннего ветра, что резко ворвался в окно, обнаружила, что у меня, собственно, кроме камизы и того, в чём я тренировалась, ничего больше нет. Я позвала Веллиору.

Та пришла сразу. На её лице лежала тень тревоги.

− Не переживай, - улыбнулась я служанке, - не буду же я всё время лежать.

− Накиньте на плечи эту накидку, миледи, - протянула мне её Веллиора. – Не простудитесь…

Она закрыла ставни. Пока пришедшие по её приказу служанки расчесывали и заплетали мои волосы, Веллиора принесла мои одежды. Я стала умываться.

− Принеси утренний отвар для миледи, - сказала одной из девушек Веллиора, и та, поклонившись мне, послушно вышла из покоев.

− Марра-ве Арджуна зайдёт к вам после полудня, миледи.

− Хорошо.

Когда я вытерла лицо, Веллиора помогла мне одеться в шёлковые одежды, расшитые золотыми узорами по кайме, вдоль пуговиц, по подолу и спине. Присмотревшись к ним, я поняла, что на платье вышиты цветы амброзии.

− Вам нравится это платье, миледи? – робко спросили служанки.

− Да! – выдохнула я. – У вышивальщицы золотые руки, амброзия вышита в таких деталях! Это очень красиво…

− Это заслуга марра-ле Хейе, придворной вышивальщицы, - улыбалась Веллиора.

− Откуда она родом? Не из Дедеры ли?

− Оттуда, - кивнула она.

Я улыбнулась и подошла к большому зеркалу в резной деревянной раме, которое поставили в центре покоев девушки, пока я умывалась. Кто бы мог подумать, что у меня такие длинные волосы… Они были такими же черными, как и у отца. С ним это было не единственное сходство. На меня в отражении смотрели те же льдисто-серые глаза с черной каймой, тот же прямой нос и тонкие губы. Темные изогнутые брови, небольшие лоб и голова. Мои глаза и меня пугали: что-то в них приковывало и отталкивало одновременно.

− У вас необычная красота, миледи, - словно почувствовав моё настроение, произнесла Веллиора. – Вы красивы не как цветок – вы величественны, как Вода.

− Благодарю, - сказала я, кивнув Веллиоре. – Куда меня велели собрать?

− Милорд желает, чтобы вы отныне завтракали с ним и вейхаран. Скоро я отведу вас, а пока же выпейте отвар.

− Старым людям свойственно переживать больше, чем молодым. Я рад, что вчерашние события укрепили, а не подорвали ваше здоровье, миледи.

Арджуна и правда выглядел ободренным.

− Должен признаться, затея милорда всё же несла в себе опасность, - продолжал Арджуна, − я не мог гарантировать, что всё с вами будет в порядке.

− Отец разозлился так из-за фразы, что я написала?

− Милорду свойственно порой распаляться из-за несущественных мелочей, − кивая, посетовал цебраль.

Я промолчала, не стала говорить, что отец не выглядел разозлившимся на мелочь. Арджуна уже закончил осмотр и был им доволен, хотел уйти, но я попросила цебраля остаться ещё ненадолго. Мне так он нравился!

− Почему, - заговорила я тихим голосом, - отец это сделал? Зачем мне тренироваться с мечом, Арджуна?

Старик посмотрел на меня печальными серыми глазами.

− Ваша семья в очень трудном положении, миледи, - тихо ответил он. – Наступило то время, когда даже всё золото этого мира не разрешит проблем.

Я нахмурилась – о чем он говорит? Арджуна умолк, опустив глаза на руки. Даже Тоемо перестал чистить перья.

«О чем он говорит, Делура?» - бросила я взгляд на аару.

Она отвернулась от меня. Что это значит?

− Арджуна, - повернулась я к цебралю. – Ваше молчание медленно, но верно меня убивает. Вот уже третий месяц, как я живу в тумане и ничего не знаю. Скажите же мне хоть что-нибудь!

− Страх свойственен живому существу, − нехотя заговорил старик. – У страха много порождений. У милорда и вейхаран рождено четверо детей – один мальчик…

Аирар, мой старший брат!

− … и три девочки. Старшая – Диарем, средняя – вы, миледи, и младшая – Алайра. Всем вам были даны сильные имена, дабы те защищали вас по жизни. Ведущий вперед Аирар, осенняя река – Диарем, вы – грозовое небо, и Алайра – спокойствие рассвета…

Почему по телу пробежались мурашки от его голоса? Подождите – брат и две сестры? Но утром, за завтраком, помимо меня и родителей никого не было…О, Аароджим…

Глава 3.3

− В пожаре, стершем столицу два года назад с лица земли, они все погибли.

Это говорил отец. Он стоял в дверях, вновь появившись тихо, словно кошка.

− О-отец…

− Я не знаю, как ты выжила, Эремар, - говорил он, - но теперь ты – моя единственная наследница.

Я похолодела и опустила, как Арджуна, глаза на руки. Брат… две сестры… и только я одна – осталась. Как же так вышло? Пожар, что стер столицу, Пакши-Судж, с лица земли. Мертвый город. Как же так вышло…

− Расскажите мне, - попросила я. – Я хочу знать больше.

Отец прошёл к камину и сел в кресло напротив.

− Последние десять лет в королевстве неспокойно, - заговорил он. – Король давно умер, а его бхавише еще не достиг совершеннолетия, дабы взойти на трон. Правит королева… не без помощи дяди бхавише.

− А последние пять лет и вовсе затянуты дымкой смуты, - сказал Арджуна.

− Боюсь, что да, - подтвердил отец. – Происходит неладное. Три года назад несколько городов в Бхаданх загорелись пламенем и были испепелены так же, как и Пакши-Судж через год. Это не был поджог или природа - города просто вспыхнули. Одновременно. Пламя иссякло, когда от них осталось пепелище. Корабли пропадают, выходя из портов. Шесть лет назад таинственно пропал Аирар, два года назад сгорел Пакши-Судж, и выжила только ты. Быть может, будь и мы с вейхаран в тот час в столице, тоже бы вернули души Цитадели.

Я сглотнула сухой ком в горле.

− После возвращения в Велари я принял решение закрыть на время въезд на свои земли. Двор в срочном порядке был перенесен сюда, в Пакши-Ар и началось долгое строительство, дабы из места, где мы находили недолгий покой, этот город превратился в новое сердце Велари. Со всех своих земель мной были созваны знающие лекари, но и их знаний не хватило. Никто не мог сказать, придёшь ли ты в себя или нет.

−Пакши-Судж… - заговорил Арджуна. - Когда мы вернулись, то не поверили собственным глазам. Бескрайняя безжизненная пустыня, утопающая пепле. А над городом зияет чёрным скелетом то, что совсем недавно было замком Валирос. Едкий серый дым - такой плотный, что казалось, можно дотронуться. Куда ни сделай шаг — провалишься по колено, где ни стань разгребать пепел, там, под его трёх-четырёх метровым слоем неизменно найдешь скелеты. Белые, черные, серые бурые – скелеты выглядят так,словно Пакши-Судж мёртв уже вечность. Вся столица стала пеплом…

Он замолчал. Я рассматривала руки.

− Вот, значит, как…

− Скоро в Пакши-Ар прибудет Геррлок Муизли, - переменился отец. – Он обучал в своё время военному делу Аирара, а теперь будет наставником тебе. Ты должна многое изучить и много тренироваться. Пусть он станет твоей опорой, Эремар.

−Да, отец.

− Это всё, о чем ты пока должна знать. Теперь набирайся сил. Арджуна.

− Да, милорд.

Они встали. Отец передал мне небольшой тубус с невскрытой именной печатью и ушёл вместе с цебралем. Я посмотрела на печать – на воске был вытеснен какой-то знак или символ, но я не смогла понять его значения. Надломав печать, открыла тубус и достала тонкий свиток. Раскрыла его.

«Пишет Вам начальник замковой стражи Геррлок из дома Муизли. Отцом вашим, лордом Везувием был назначен Вам учителем военного дела. Вместе с посланием шлю набор одежды, в коей миледи должна будет тренироваться, наручи, и две пары сапог, что будут присланы позже. Тренировки будут начаты с первого же дня, как я, Геррлок Муизли, прибуду в Пакши-Ар.

Пусть Аароджим исцелит вас, миледи»

Я перечитала текст письма еще раз и подняла глаза на Веллиору.

− От начальника замковой стражи должна была прийти одежда, − с сомнением протянула я.

− Она здесь, миледи.

Веллиора указала на небольшой сундук.

− Достань мне то, что внутри.

Служанка открыла сундук и достала тунику до колен с длинными рукавами и вертикальными разрезами по бокам из дорогой и качественной коричневой ткани, украшенной простой тесьмой. Штаны с кожаными вставками на внутренней части – для езды верхом на лошади. Широкий кожаный пояс и великолепные чёрные наручи с теснением - изображением герба Велари.

Герб Велари – голова Шёлкового мустанга с медальоном на груди. Скорее всего, мастера создавали герб, вдохновляясь Атмой. Я встала и сама рассмотрела великолепные одежды.

− Что ты знаешь о Геррлоке Муизли, Веллиора?

− Я никогда его не видела вживую, миледи, но замечаю, что стража в нетерпении от его приезда. Они кажутся счастливыми, разговаривая о марра-ве. У него есть младший брат – Атарев, один из ваязедов.

− Это всё?

Веллиора нахмурилась, припоминая что-нибудь.

− От тех же стражников я слышала, что марра-ве довольно строг и не терпит своеволия подчиненных. Вместе с ним из казарм прибудет новая стража. По слухам, всех новых стражников выбрал и обучал лично марра-ве Геррлок. Это всё, что мне известно, миледи.

Я вздохнула, понимая, что слова Веллиоры не внесли ясности. Он строг – и это всё, что я о нем знаю. Выпив лекарство, мне хотелось прочесть несколько книг, которые Веллиора по моей просьбе приобрела у одного торговца в Девире, но…

Темнота. Последним, что я запомнила, был вскрик Веллиоры.

Вот прямо на меня неслась колесница, вокруг – степь и негде спрятаться. Куда бы я ни поворачивалась – везде на меня едет эта колесница, и яркий свет, что отражался в медальонах тройки впряженных лошадей, так больно били в глаза, что я считала мгновения, когда ослепну.

Но при этом стойко, именно стойко, словно что-то этим доказывая кому-то, я продолжала смотреть.

Колесница всё ближе. Лошади с храпом вздымались на дыбы, их бока хлестали кнутом и те, храпя отчаяннее, с пеной изо рта, неслись на меня с большей скоростью. Стойко смотря в их медальоны, я не двигалась с места. Меня окатил жар их тел и дыхания, ведь лошади были в нескольких шагах от меня.

Я, наконец, оторвала взгляд от их медальонов и первое, что увидела – подкова на чёрном, словно смоль, копыте. В голове мелькнула мысль: «Какая интересная, наверное…»

Резкий удар раздробил голову, глаза застелила кровь, а за несколько секунд до того, как я вновь провалилась в темноту, кто-то звучно смеялся, стоя надо мной …

Меня кто-то бил по лицу. Удары не были сильными, но они повторялись один за другим, боль накладывалась одна на другую, став до такой степени назойливой, что проломила густую пелену в моей голове, и я открыла глаза. Помутнело, а когда взгляд сфокусировался, я увидела склонившегося надо мной Арджуна с каменным выражением лица, с кресла подскочила бледная Веллиора.

В мысли аккуратно влез журчащий голос Делуры:

«Ты как?»

Я, широко раскрыв глаза, отрывисто встала. Посмотрела на Арджуна, затем на Веллиору. Понадобилась доля секунды, чтобы вспомнить, кто они.

− Что…случилось? – я дрожащей рукой, поднесла ладонь ко лбу, тело прошиб холодный пот, но на лбу не было ожидаемого шрама.

Лошадь ударила меня копытом. Черным, словно смоль, копытом. Я резко повернулась к Арджуна. От неожиданности тот дернулся.

- Вы на несколько мгновений потеряли сознание, миледи, - сказал он.

Потеряла сознание?

− Вам стоит прилечь.

− Что ты здесь делаешь, Арджуна?

− Мне свойственно чувствовать неладное, - объяснил старик. – Я недалеко ушёл с милордом, когда почувствовал, что должен вернуться к вам, миледи.

− Мне нужно увидеть отца. Сейчас же.

− Миледи, ваше состояние не…

− Это приказ, Арджуна, - процедила я.

Он должен узнать о том, что я увидела, будучи без сознания.

− Веллиора, - кивнул служанке Арджуна. – Иди.

Она склонила голову и ушла.

Когда же пришёл отец, я была в постели.

− Отец, я…

− Оставьте нас.

Он сел на край постели, и в меня шипами вперились серые льдистые глаза. Когда слуги вышли, спросил:

− Видела ли ты что-нибудь?

Я покрылась испариной – откуда ему известно?

− Да, видела.

− Люди, что потеряли память, иногда во сне или же в бессознании могут иметь свойство вспоминать, − прошептал ошарашенный Арджуна.

−Мои ли они? – помрачнела я.

Отец повёл бровью, желая услышать объяснения.

− Меня убили.

Арджуна и отец едва дрогнули – даже не знаю, как смогла заметить это изменение.

− На меня гналась в степи колесница. Приблизившись ко мне, кони встали на дыбы, и один из них ударил меня по лбу. Я сразу пришла в себя после этого, но уверена, что меня убили.

Арджуна молча посмотрел на отца, сцепив за спиной руки.

− Но ведь такого не могло быть в прошлом, верно?

Отец кивнул.

− Похоже, ты увидела смерть чужими глазами.

− Но разве такое свойственно человеку? – удивился Арджуна. – Я знаю, что рождаются иногда люди с даром видеть прошлое, но он проявляется лишь в видении неких символов, а не целых воспоминаний.

− Это не дар, - произнес негромко отец, - это проклятие.

− О чём вы, отец?

− Пришла весть из Дедеры – её столица, Гер-Дендер, умерла в пожаре, подобном тому, что превратил в пепел Пакши-Судж два года назад. Огню также был предан и Мон-Арас, второй город Бхаданх после столицы. Огромная удача, что семей Бхаданх и Дедеры не было там.

Меня прошиб мороз. Совпадения?

− Погибли жители этих городов, - говорил отец. – Потеря Мон-Араса не так ударит, как потеря столицы. Погибло очень много важных людей – заменить их на данный момент некем.

− Милорд?

− Пока от лорда Дедеры нет прямых писем, как и от королевы, я не буду вмешиваться по собственной воле.

− Разве леди Линара не должна была быть в Мон-Арасе? – в голосе Арджуны не чувствовалось испуга.

− Будь она мертва, меня бы оповестили.

− О ком вы говорите, отец?

− Леди Бхаданх Линара была обручена с Аираром, - ответил отец. – После его исчезновения её отправили в Мон-Арас.

− Законам порой свойственно идти вразрез со справедливостью, - тихо протянул Арджуна.

Я удивленно вскинула бровь – о чём он толкует?

− Да, Гил-Аад становится опасен, но этот разговор мы отложим.

− Но почему?- встрепенулась я.

Я нутром чуяла, что это важно. Мне нужно было знать правду. Необходимо.

Но отец уже встал. Повернувшись к Арджуне, он сказал:

− Не отходи от неё сегодня.

− Да, милорд.

Глава 4

В покои вошёл, постучав, слуга.

− Прибыл Геррлок Муизли, миледи. Он ожидает вас, − с поклоном оповестил он.

− Миледи прибудет в скорейшем времени, ступайте, − я не узнала я голоса Веллиоры.

Чёрные аккуратные брови сдвинулись на её высоком белом лбе, сделав глаза уже, губы поджались. Пропал всякий намёк на то, что минутой раньше она стояла, белая от волнения. Слуга поклонился и вышел. Я посмотрела на Веллиору

− Сколько времени занимает тренировка? – в душе я сомневалась, знает ли такое служанка.

Та действительно не знала, и на мой вопрос только опустила глаза. Я оглянула ещё раз покои, а когда взгляд упал на жердь, удивилась:

- Где Делура?..

Дорога до здания, где отец научил меня первым ударам, уже не казалась такой долгой, как впервые. Боль в ногах практически не мучала, а может, я от волнения просто не обращала на неё внимания. Всё-таки новый человек, с которым мне предстоит заново познакомиться. Сердце гулко стучало в груди, было страшно, вдруг я окажусь не столь способной к воинскому делу, как об этом говорил отец? Когда я вошла, показалось, что в здании никого. Я покрутила головой. Не пришёл?! По коже пробежали мурашки – или я опоздала? Воины любят точность, так может, ему не понравилась моя медлительность? Стало жарковато. Сняв плащ и повесив его на крюк, я, снедаемая догадками, облокотилась о колонну.

- Кхм-кхм, - послышалось совсем рядом. – Не меня ищете, миледи?

Я подскочила, испуганно обведя помещение взглядом, но…

- Ниже, бхавише.

Я опустила глаза…и обомлела.

- Г-гном?! Ох, простите…

Крепко сложенный гном с иссиня-чёрной бородой, в синем дублете поверх льняной рубахи, штанах и сапогах до колена. Его глаза разного цвета – один золотой, другой голубой - с искоркой веселья наблюдали за каждым моим шагом. Он едва доходил мне до талии, но и одного взгляда хватило, чтобы сказать: в своём деле он не последний.

− Имя мне Геррлок, родом я из дома Муизли, - кивнул он в знак приветствия.

Его голос был глубоким и не лишенным веселья. Увиденное было столь удивительным, что отсутствие поклона я не заметила. Наставник не расставался с улыбкой, едва различимой за густой и переливающейся на свету бородой. Я ещё не знала, что может скрываться за этой обаятельной улыбкой. Не тратя времени на разговоры, Геррлок перешёл к сути. Часть занятия была посвящена основам. Я снова долго махала деревянным мечом под пристальным взглядом Геррлока, но не могла сосредоточиться. Гном! Мой наставник – гном! Чего еще я не помню?

− Я постараюсь не сильно кричать на вас первое время, миледи, - вздохнул гном. – Усерднее.

Руки уже не хотели подниматься – они налились свинцовой тяжестью, а мышцы горели. Дыхание тоже срывалось – дышать стало тяжело. Он же видит, что я на последнем дыхании!

− Не спите, миледи, для того придумали ночь, − хмыкнул Геррлок, чистя яблоко. – Это только разминка.

Куда быстрее?! Я уже стала пошатываться от усталости: не было сделано ни одного перерыва.

− Я… устала…

− Правда? – удивившись, отрезал от яблока дольку Геррлок. – Я называю это ленью.

Чтоб ты подавился этим яблоком.

Когда же он разрешил мне опустить деревянный меч и выпить воды, я не видела ничего из-за застилавшего глаза пота, в висках стучало, а голос Геррлока доходил до меня словно через вату. Казалось, ещё одно движение, и я упаду. Вряд ли встану. Ни руки, ни ноги не слушались, каждое движение сопровождалось болью. Сколько времени уже прошло?

− Моя задача, - заговорил он, – не научить вас махать клинком и вспарывать животы. Моя задача состоит в том, чтобы в самую страшную минуту своей жизни вы не позволили себе погибнуть. Вам повезло – у вас внутри есть стержень, который будет держать вас на плаву, но сейчас он – клинок, спрятанный в ножнах. Моя задача в том, чтобы вы как можно раньше его достали и научились им управлять. Понимаете?

− Д-да…

− Поэтому вы и будете тренироваться, как проклятая, чтобы никто и ничто не заставил по вашей коже бегать мурашкам, а тело покрывать испариной. Нет ничего хуже беспомощности.

Я тогда и не догадывалась, насколько прав будет этот гном. После короткого перерыва наставник, доев яблоко, встал, взял такой же деревянный меч и встал напротив меня.

− Нападайте.

− Что?

− Вас смущает мой рост, миледи? – хохотнул Геррлок. – Бросьте, не попадайтесь и вы на ту же ловушку!

Я покраснела – хотя и так была красной от напряжения.

− Контролируйте дыхание – без его контроля можете уже считать себя проигравшей.

Хочешь сказать, с контролем у меня появляются шансы? Не смеши. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пока сердце не стало биться чуть медленнее.

− Так лучше, - улыбнулся Геррлок. – А теперь нападайте.

Все мои удары моментально блокировались, чего нельзя было сказать о его собственных. Они все попадали по мне. Будет много синяков. Он управлял деревянным мечом со страшной скоростью – передо мной все его движения сливались в коричневую дымку. Я не могла понять, как он движется и куда подпадёт удар меча. Все попадания были неожиданными и оттого ещё более болезненными. Мне стало страшно.

У меня нет никакой возможности увернуться! Кровь громко пульсировала в висках…

− Дыхание!

Геррлок даже не запыхался. Он комментировал каждый мой выпад и удар – его голос звенел в ушах. Похвал я не слышала. Гном был в хорошем расположении духа, с легкостью уходя от меня. Его рост только играл ему на руку – я это поняла.

Пусть я пока и не могу увидеть его атаки, но он ослабляет меня ударами по ногам и щиколоткам. Стоит ли отмечать то, что я падала огромное количество раз? Я тяжело дышала, не справляясь с болью, дыханием, жаром и страхом получить очередной удар. Пот застилал глаза, еще больше усугубляя моё положение. И вдруг мой деревянный меч был с такой силой остановлен рукой Геррлока, что я упала наземь, оставив его у гнома.

− О, вижу, вы немного устали. Может, на сегодня всё?

Я судорожно глотала воздух, стоя на четвереньках, обливаясь потом, не в силах шелохнуться.

− Держите лук выше.

− Не могу…

Шёл пятый месяц, как я пришла в себя, и подходил к концу третий месяц, как каждый день я тренировалась с Геррлоком. Отца я почти не видела, больше проводя времени с наставниками, Делурой и матерью. Арджуна, всегда будучи подле отца, тоже стал редким гостем – он в первую очередь советник.

Геррлок пристально посмотрел на меня и приказал поднять лук ещё выше и лучше прицелиться к мишени.

− Предела не существует, миледи, его выдумали слабые люди, неспособные чего-то достичь.

Я изобразила кивок, хотя и не уверена, что получилось убеждающее. В тот момент я свято верила, что на ногах я стою только благодаря чуду. В глазах плыло, словно в бреду, голос наставника изменялся до не узнаваемости, становясь то писклявым, как у ребенка, то грохочущим, как у великана. Я прицелилась к пляшущему красному пятну, которое раздражало меня всё больше, хотя прицелом я называла это неуверенно. Довольно трудно прицелиться к вечно меняющему своё положение пятну.

Когда послышится хлопок – я должна выпустить стрелу, но мои пальцы, онемев, слабели с огромной скоростью, как бы я ни старалась закрывать на это глаза. Я уже не могла подчинить себе собственное тело. Не выдержав невидимого пресса, я выпустила стрелу раньше сигнала. В голову болезненно врезалась ледяная стрела. В глазах потемнело.

− Остановитесь, − Геррлок моментально оказался рядом и не дал упасть. – Сколько же ещё раз мне нужно повторять, чтобы вы следили за дыханием? Этого можно было избежать, прислушивайся вы к моим словам, миледи.

− П-простите…

− Отдыхайте.

Гном посадил меня на лавку и дал придти в себя.

− Всё еще мутит?

− Нет, уже легче.

− Выпейте воды, - протянул мне Геррлок флягу.

Я взяла её и стала жадно пить. На тренировках я делаю это не часто. Геррлок же подошёл к сундуку и достал колчан. Увидев его, я перестала пить и всмотрелась внимательнее. Что-то казалось в колчане мне знакомым.

− Узнаете? – улыбнулся Геррлок.

Этот колчан – он же…

− Его сделал для вас предыдущий бхавише.

Я вспомнила – этот колчан померещился мне, когда я впервые увидела отца.

− Но где лук и стрелы?

Гном пожал плечами:

− Мне не ведомо. Ваш брат лишь рассказывал, что по какой-то причине вы их спрятали, миледи.

− Где я могла их спрятать? – удивилась я, допивая воду.

− Скорее всего в окрестностях Валироса.

− Но Валирос же…

− Да, - кивнул с печальной улыбкой Геррлок, - их можно не искать.

Пожар, стерший с лица земли Веларскую столицу, пощадить стрелы с луком не мог. Я тяжело вздохнула, глядя на колчан в руках Геррлока.

− Хотите посмотреть на него вблизи?

− Нет, - протянула я, - в нём сейчас нет проку.

− Отдохнули?

− Да, я готова.

− Берите меч, к стрельбе вернемся позже.

Я подчинилась – с Геррлоком спорить бесполезно. Взяла меч и пошла к манекену. Я так долго и упорно тренировалась, что теперь это чучело уже не страшило. Опаснее отца и гнома-наставника деревяшка точно не могла быть. Стала в стойку и приказала сама себе заткнуться и не ныть. Даже боль стала раздражать. Я подвигала локтём, размяла пальцы и удобнее взялась ими за рукоять. Затем передумала и взяла меч в правую руку, освободив левую. Посмотрела на манекена. Солома. Обычная. Солома. В грязно-коричневой обшивке, но, тем не менее, солома.

Во мне что-то проснулось, опять что-то расплывчатое. Что-то нужное. Я закрыла глаза и попыталась собрать эти блуждающие огоньки, которые, возможно, могли помочь.

− Разрубите-ка его, миледи.

Удар. Еще один, и еще. Еще и еще.

− Не торопитесь, дыхание, - наставлял Геррлок, жуя яблоко.

Наставник ел их постоянно.

− Вы больше сил тратите на замах, чем на удар, миледи. Этот меч не так велик.

Я сосредоточилась на движении клинка.

− Не забывайте, что перед вами чучело, сделанное по образу человека.

По образу человека? Ах да, точно. Я сделала глубокий вдох, затем выдох. Пара точных движений – у манекена не осталось рук, затем сразу же были отсечены ноги и – как я и ожидала – в грудине манекена была меньшая плотность опилок. Под нужным углом можно прямо между ребрами проткнуть сердце. Мгновенная смерть. Я сделала это – и проткнула манекен.

− Угм, − в голосе Геррлока просочились нотки удовольствия. – Всё же вы чему-то учитесь, это не может не радовать. Хотя лучше сразу обезглавливать. Но я возьму на заметку – если кого-то нужно будет разговорить, ваш приём сгодится.

Я встала.

− Вы заставляли меня рассматривать трупы, - процедила я, доставая из манекена меч.

Дыхание почти восстановилось.

− Да, вас, как и многих моих учеников, стошнило, - хмыкнул с усмешкой Геррлок. – Хоть я и просил вас всех не есть перед этим.

− Это было отвратительно! - поморщилась я.

− И крайне полезно, - прищурился хитро гном. – Зная строение любого живого существа, шанс проиграть уменьшается. Хотя, всё же важнее знать, как знанием распорядиться.

Он был прав, но мне по-прежнему порой снились в кошмарах развороченные тела.

− Пожалуй, на сегодня хватит, - сказал Геррлок. – Идите отдыхать.

Я поблагодарила за тренировку.

Глава 4.1

«Он снова выжал из тебя все соки?» - сев мне на плечо, когда я вышла из конюшен, хихикнула Делура.

«Так должно быть. Не тренируй он меня так усердно, я делала бы это сама»

«Вне сомнений»

В покоях ожидали горячий отвар и депеши. Ничего серьезного, за исключением одной именной. Герб на ней был мне неизвестен, и Веллиора с Делурой его тоже не признавали.

− Ванны готовы, миледи, — вошли служанки.

− Пусть отвар несут туда, — руки отложили послание.

Лёжа в воде по горло, я не могла не думать о депеше. Что в ней может быть такого, что заставляет по груди бегать холоду? Дернулось пламя свечи – вошла Веллиора с отваром. Подошла, передала мне пиалу. Я сделала пару глотков и поставила фарфор рядом с головой. Ванны были вытесаны в полу и выложены плиткой. Я откинула голову на край и прикрыла глаза.

− Что-то тревожит вас, миледи… — Веллиоре единственной из слуг было позволено говорить первой.

Но сейчас не трогай меня. Веллиора смолкла. В горячей воде боль растворялась, резковатый аромат масла, разбавленного в воде, холодил мысли и привносил в них некий порядок. Мне становилось легче. Допила отвар и ненадолго опустилась под воду. Какая-то депеша не будет выводить меня из равновесия.

− Её принесли с остальными?

Служанка внимательно посмотрела на депешу – и по её лицу пробежала тень.

− Нет, — тихо ответила она и с волнением повернулась: — Девушки!

Подошли другие служанки, и Веллиора спросила, видели ли они, кто её принес. Они недоуменно смотрели и депешу, и мне стало ясно, что никому не известно, как депеша здесь появилась.

− Спроси у стражи.

Стражники тоже пожали плечами. Я отозвала девушек, а Веллиора пошла искать их сменщиков. Вернувшись в покои и постучав пальцами по столешнице, я в неуверенности придвинула депешу. В памяти что-то колыхнулось…и быстро стихло. Наконец, я решилась, и надломила печать. Пергамент плавно раскрутился, пестрея ало-бурыми чернилами. Сердце ёкнуло, а руки похолодели – читать совсем не хотелось. И всё же глаза-кораблики поплыли по чернильным вихрям.

«Как бы ни силён Велари, он гибнет. Старый воин не может вести войну вечно, а его место не сможет занять девица, даже памятью собственной не владеющая. Вырви льву когти и клыки, сломай хребет, и он станет оборванной кошкой… Худосочный котёнок, выживший по глупости своей, не представляет угрозы»

Я перечитала письмо. Ещё раз. И ещё.

− Миледи? – вернулась Веллиора. – Те стражники тоже никого не впускали. Послание ведь могло быть принесено с остальными… Миледи? Ваши руки – они…

Они дрожали.

− Прочеши всё, Веллиора, — прошептала я, — переверни замок и Пакши-Ар верх дном, но найди того, кто передал эту депешу.

− Да, миледи. Стоит ли доложить марра-ве Геррлоку?

− Стоит ли рассказать об этом милорду?

− Конечно, — кивнула я. – Но перед тем я собираюсь узнать как можно больше.

− Я сделаю всё, как вы скажете, миледи.

«Аирар был человеком, способным защитить семью, и теперь его не стало» — эхом отозвалось сказанное отцом. Я не подведу Велари. Руки сжались в кулаки, по лицу заходили желваки – никогда и ни при каких обстоятельствах. Пусть я пока и не видела достаточно ясно, через что придётся пройти, я знала, что пробуждена Цитаделью для этого.

− Вам стоит прилечь, миледи.

Я взглянула в окно — сияла полная луна. Вновь мне неизвестно, где Делура. Аара никогда не отличалась усидчивостью и постоянно где-то летала, мало рассказывая, где. Сначала это злило, но пришлось черту её характера просто принять. Иначе ссорам не было бы конца. Служанка расплела прическу и, взяв гребень, стала расчесывать волосы. Гребень медленно и мягко ходил сверху вниз, приводя в порядок не только их, но и мысли.

− Тяжелые думы вновь не подарят вам спокойного сна, миледи, — заговорила Веллиора. – Цебраля не радует ваш дурной сон.

− Я беспокоюсь о Бхаданх Линаре, - протянула я с прикрытыми глазами. – Ей должно быть тяжело. Уверена, милорд теперь разрубит тугой узел недопонимания.

− Не тяжелее, чем вам, миледи. К тому же, быть заточенной не всегда хуже, чем быть замужем.

Я краешками губ улыбнулась – верно. Мне позавидуешь лишь отчасти.

− Веллиора, я хочу, чтобы ты собрала шкатулку из шелковых нитей синего, зеленого, коричневого цветов. О, и одну золотую. Четыре пустые катушки. Положи туда, не прикалывая к коже, четыре иглы – две стальные и две эрровые, а также один черный мешочек. Поняла меня?

− Да, миледи, но зачем вам такой странный набор?

− Передай отцу, что эту шкатулку я хочу отправить в качестве подарка леди Бхаданх Линаре. Как только он даст своё разрешение, немедля отправь её.

По тому, как задержался гребень на середине и неуверенно опустился вниз, я поняла, что Веллиора обдумывает мой приказ.

− Вы уверенны, миледи? – наконец тихо спросила она.

− Да.

− Сделаю, как вы приказываете.

Я улыбалась. Женщина продолжила молча расчесывать волосы. Когда же они стали струиться по плечам черным золотом, Веллиора завязала косу и перехватила внизу шелковой лентой.

Я уже сидела в постели, а Веллиора тушила свечи, как сквозь открывшиеся ставни в покои кубарем влетела Делура.

− Делура?! – ахнула я вместе со служанкой.

Та, как ни в чём не бывало, встала, отряхнулась, и только тогда я заметила, что в лапах аара что-то держит.

«Чёрт ногу сломит в этом лесе… - послышалось недовольное бурчание, аара устремила на меня пристальный взгляд. – Неужели нельзя было спрятать на каком-нибудь более просматриваемом месте?» - негодовала она.

Я, не понимая толком, почему Делура зла, сочла просто улыбнуться ей.

«Что это?» - спросила я, но она демонстративно от меня отвернулась, толкнув лапой в мою сторону длинный грязный свёрток, больше аары в три раза, и поспешила сесть на жердь возле камина, ближе к теплу.

«Забирай»

− Позвольте мне снять эту ткань, миледи, - поморщилась Веллиора.

«Дудочка?» — замерла я.

«Нет, но тоже важно», — хмыкнула Делура.

Я, не дав сделать этого Веллиоре, развернула грубую холщовую ткань, сырую и грязную. С неё сыпались семена, корешки и полусгнившие листики. Но, то, что скрывала ткань, покрыла все с лихвой.

«Лук и стрелы, сделанные Аираром для меня!»

В отличие от ткани, на лук и стрелы будто лежали в земле совсем недолго. Ни трещинки, ни царапинки. Полированная гладь дерева, богато украшенная золотой каймой по краям, до сих пор источала лёгкий аромат соснового дерева. Металлические края лука были отполированы так, словно кузнец только закончил работу… Как такое вообще возможно? Пакши-Судж ведь сгорел дотла…

«Бхавише Аирару нравилось оружие, - сказала Делура. – Он часто отсутствовал в Пакши-Судж в поисках новых способов изготовления оных. В кузнечном деле он не преуспел, да и милорд не дозволил, но вот луки и стрелы делал, как мастер»

«Но почему они не сгорели в пожаре и не сгнили за два года в земле? – удивилась я. – Они ведь из дерева»

«А почему ты выжила, когда все погибли?»

«Не знаю…»

«Вот и ответ»