Феникс. Служение

Пролог

– То есть вы уверены, что выйти отсюда можно только открыв этот саркофаг?

Витор с Дианель переглянулись – и кивнули. Милатиэль остался безучастным, рассматривая ползущего по каменному полу жука. Арджан же и вовсе отошел в сторону, предоставив своей хозяйке разбираться со всем самостоятельно.

Магики единодушны, и если верить тому что мне говорило собственное чутье – саркофаг и правда придется открыть.

Перспектива не радовала.

А все так хорошо начиналось… Правая рука главы Сольда поручил мне присмотреть за группой наемников, решивших разобраться с таинственными исчезновениями горожан. Ради безопасности города и сотни золотых. Моего интереса в деле не было, но на что-то нужно есть и где-то нужно спать. Да и, в самом деле, не оставлять же взбалмошного эльфа, говорящего с растениями, и чародейку с ручной здоровенной бронированной прямоходящей ящерицей бродить по городу и творить что вздумается?

В итоге пропавших людей мы нашли, да. Оказавшись вместе с ними в непонятно где находящемся подземном убежище размером с небольшое поселение. Древняя система прибытия сюда была завязана на прямую телепортацию и напрочь вышла из строя начав перемещать в это место случайных людей.

И, что самое поганое, путь обратно предполагал починку этой самой поломанной магической ерунды. По мнению мага Витора, угодившего в этот подземный город раньше нас и вроде как успевшего во всем разобраться, для этого нужно было найти управляющий артефакт. Артефакт, находившийся внутри саркофага, которой мы все впятером обступили.

Я оглядела товарищей по несчастью. Был ли резон кому-то из них врать? Арджану – точно нет. Просто потому что он ничего и не сказал. Телохранитель чародейки вообще был немногословен. Здоровенная тварь в два с половиной метра ростом, в хорошем ламеллярном доспехе, с парой тяжелых кривых клинков, любимых чешуйчатым племенем, могла ничего и не говорить. С острыми зубами, жестким хвостом, способным сбить с ног даже опытного воина, и подаренной когда-то далекими родственниками-драконами способностью дышать пламенем любой савр, прямоходящий ящер, был крайне опасен. Савр же, умевший воевать и вооруженный не только острыми когтями – опасен вдвойне. Но Арджан был слугой Дианели, и делал лишь то, что она скажет.

Я перевела взгляд на полуэльфийку. Полу – потому что как не подчеркивала она эльфийское происхождение и собранными в традиционной прическе долгоживущих светлыми волосами, и узорчатой вышивкой, и покроем одежд, и украшениями с Острова Луны, все равно мочки ее ушей и фигура выдавали человеческую кровь. И зачем так стараться?..

Нам, полукровкам, проще притворяться людьми. Хотя бы потому что острые кончики ушей легко спрятать за длинными волосами. Конечно, если глаза хотя бы карие, как у меня, а не, скажем, аметистовые, как у этой чародейки. Впрочем, было бы желание…

Дианель молода. Очень молода. Амбициозна. Но стала бы она пробираться сюда ради собственной выгоды или лишь делает вид что все знает и умеет?

Скорее – второе.

Я скользнула взглядом по Милатиэлю. Чистокровный эльф по-прежнему наблюдал за букашкой своими темными глазами с золотистым зрачком. Он мог выглядеть куда эффектнее Дианель, но предпочитал простые цвета, простой покрой и множество подсумков и бутыльков на ремнях из кожи. Мог участвовать в обсуждении того, как выбраться отсюда, но предпочитал заниматься своими делами. Впрочем от Дитя Природы чего еще ожидать? Странно что он вообще пришел в город вместе с чародейкой. Его интересы явно лежали в каких-то одним Владыкам ведомых плоскостях.

Оставался Витор. Рыжеволосый маг, так удачно встретившийся нам здесь. Маг, который удивительно хорошо знал этот подземный город. Маг, который ни за что бы не дошел сюда, до этого просторного, но еще недавно охранявшегося големами зала с саркофагом. В чем его выгода? Что он скрывает?

Отличная компания собралась – далекий от мира эльф, рыжий лис-маг, много мнящая о себе полуэльфийка с силами чародея в крови и ящерица. Впрочем, я, с лицом и телом южанки в этих далеких от юга землях, в броне и с мечом, редко носимым женщинами, не слишком далеко от них ушла.

Стоит ли удивляться, что мы оказались в этой дурацкой ситуации у этого дурацкого саркофага?

Я потянулась разумом к дремлющему в груди Огню. Тот привычно пробежал по телу, вырвался в мир невидимыми искрами – и тут же вернулся.

Ничего. Никаких источников Тьмы.

Фитай даровал свои последователям разные силы, и среди них было и умение чуять зловредную магию, немертвых и всех запятнанных служением Сурту и его прихлебателям. Как, не чувствуя зла, искоренять его?

Но сейчас эти чувства молчали. Интуиция же подсказывала, что ничего хорошего из идеи открыть саркофаг не выйдет. Впрочем, разум говорил, что из идеи сидеть тут и ждать пока вернутся големы хорошего выйдет еще меньше.

Дианель вызывающе подняла подбородок и уставилась на меня.

– Эй, ваше шерифское величество, вы как – поможете открыть эту прекрасную усыпальницу? Или нам самим справляться?

– Я не шериф, – отрезала я, давя желание огрызнуться.

Видит Фитай и остальные Владыки – чародейка была моим наказанием. Такая же, как и все будущие служители Сурта, – высокомерная, наглая, уверенная в своей безнаказанности и собственных силах.

– И вы, господа волшебники, можете и без нас справиться, – я спокойно смотрела в аметистовые глаза.

Выросла наверняка в роскоши. Отправилась в большой мир и думает, что всеми и тут может командовать.

– Я бы не стал рисковать, – влез Витор, – боюсь здесь имеются весьма мощные чары, которые, однако, никак не защищают эту усыпальницу от вскрытия с помощью физической силы. Думаю, убрать крышку руками будет совершенно безопасно. И необходимо, ведь управляющий артефакт внутри. Думаю, тут находится тот, кто построил это место или, по крайней мере, тот, кто напитал тут все магией.

– Ты много думаешь, – осадила я мага.

Витор лишь плечами пожал. Среднего роста, щуплый, с копной ярко-рыжих волос, в запыленных дорожных одеждах, с клинком на боку – он на обычного мага-книжника походил мало. Хотя гримуар носил с собой на поясе – как и все. Но и драться был выучен, пусть и не слишком хорошо.

Какой бы ни была его история – она явно не проста.

– Ладно. Не похоже, что у кого-то есть еще какие-то идеи, так что давайте и правда откроем этот саркофаг.

Как бы мне эта мысль ни претила – нужно что-то делать. Не вечность же торчать в этих подземельях?

– Арджан, помоги, – скомандовала чародейка.

Ящер молча подошел к саркофагу.

Он был куда выше меня и куда сильнее, но даже вдвоем мы не смогли сдвинуть каменную крышку. Пальцы соскальзывали, и даже большое усилие, отзывавшееся болью в поврежденном в последней схватке с големами плече, дало шанс сдвинуть тяжеленую плиту всего лишь на пару волосков.

– Сейчас, – Милатиаэль отвлекся от созерцания насекомого.

Дитя Природы, наследник знаний древних сил лесов, зверей и птиц, сжал одну из многочисленных подвесок на своем левом запястье и прикрыл глаза, прошептав длинный заговор на неизвестном мне языке.

По телу пробежала сила. Не злая – Огонь не откликнулся. Не добрая. Просто – сила.

Арджан задорно рыкнул, явно что-то тоже ощутив.

Одно усилие – и крышка саркофага сдвинулась с места. Сначала она шла туго, потом легче и легче…

И из саркофага во все стороны хлынул поток переливающейся разными цветами энергии, прошедший через меня, Арджана и Дианель. Милатиэль удачно нагнулся к жуку, а Витор стоял поодаль, словно бы наблюдая за происходящим со стороны, и до него эта сила, чем бы она ни была, не дотянулась.

Что бы это ни было – ни кольчуга, ни чешуя, ни Огонь не защитили. Прикосновение странной силы не принесло никаких ощущений. Лишь на секунду руку обожгло болью – и все исчезло. Энергия устремилась куда-то за пределы помещения и растворилась без остатка.

Каменная крышка отъехала в сторону по инерции, оглушив на мгновение грохотом.

В саркофаге лежала высохшая мумия человека, на чьем пальце все медленнее и медленнее пульсировало неярким белесым светом кольцо. В руке же мертвец в старой залатанной мантии держал какую-то расписную сферу, на вид достаточно таинственную, чтобы походить на местный «ключ от всех дверей».

Я прислушалась к своим чувствам. Ничего. Словно и не было этого потока силы. Только руку все еще тянуло, как от ожога. Интересно. Я начала расстегивать наруч. Арджан проделывал то же самое, а Дианель с удивлением и непонятной брезгливостью закатывала узкий рукав своего одеяния.

Витор оставался совершенно равнодушным к происходящему. Словно знал что все так и будет.

– Ты сказал что снять крышку будет безопасно, – я разглядывала появившийся на внутренней стороне левой руки чуть выше запястья знак из семи кругов, образующих кольцо.

Знак не болел. Не ощущался как что-то темное. Но был...

Пальцы сами собой легли на рукоять меча. Я шагнула к неестественному спокойному магу. Огнь начинал разгораться в душе. Не из-за тьмы рядом, а от моей собственной злости.

– Ты знал что так будет. Знал. Говори, что ты скрываешь!

Клинок с привычным шелестом вырвался из ножен – и остановился, едва касаясь горла не успевшего ничего сделать мага.

Витор сглотнул.

– Я все объясню. Потом, когда мы…

– Сейчас.

– Это долгая история…

– Сейчас!

– Ладно, ладно. Если коротко – это из-за строителей этого места. Портрет одного из них я нашел на скрытой стене. Это знак Семерки, объединения колдунов, которые в Мире за Вратами развязали не одну войну и погубили тысячи людей ради господства над всеми. И теперь вы – их враги. Как и я.

Рука дрогнула. Клинок совсем чуть-чуть рассек кожу. Случайно…

Почти.

– Не ври, маг. Мне нужна правда. Врата Перехода захлопнулись столетия назад, никакие колдуны не живут столько лет.

Вообще-то эльфийские – живут. Но в саркофаге-то был обычный человек.

– Да, да. Госпожа Лекса, пожалуйста, можно без необоснованного насилия? – Витор покосился на меч и осторожно шагнул назад. – Я все объясню подробнее. Как выберемся. И – я хочу нанять вас. Всех. Вы все равно теперь – мишень для Семерки, но вместе, и со знаниями моего ордена, мы сможем покончить с этими черными колдунами, пробравшимися в наш мир. Раз и навсегда.

– Ты знал что это! Знал и не сказал! – Огонь подкрался к руке, готовясь сорваться с привязи и напитать клинок. Отвечая не самому праведному, но гневу. – Ты, недостойный щенок завшивленной гончей в…

Громкий перезвон ударил по ушам.

Я развернулась в сторону звука и обнаружила, что чародейки и ящерицы в помещении нет.

– Они решили активировать управляющую сферу, – со скучающим видом пояснил Милатиэль, рассматривавший группу дохлых пауков, невесть как оказавшихся на бортике саркофага.

Ну разумеется…

В соседнем помещении, где мы и нашли местную «систему управления», которая тонкими магическими потоками отвечала вообще за все в этом подземелье, и, главное, за возможность выбраться отсюда, раздался тихий возглас.

Звон повторился.

Из коридора приближался размеренный топот привлеченных звуком охранных големов.

– С тобой мы потом договорим, – бросила я магу и, на ходу застегивая наруч, устремилась на помощь к чародейке и ее ящерице.

Надо выбираться отсюда. И вытрясти из этого Витора все о Семерке, его Ордене и обо всем остальном.

В отличие от поиска пропавших горожан, искоренение зарвавшихся в своей жажде власти магиков – по моей части.

Глава 1. В пути. Знакомство с ящерами

Болота справа и слева тянулись до самого горизонта, сокрытого тяжелым маревом, лишь изредка перемежаясь зарослями каких-то невысоких узловатых деревьев, торчавших прямо над трясиной.

Ингрид всхрапнула, нетерпеливо махнув хвостом. Экие мы недовольные… Словно я могу как-то повлиять на жару, царящую на подъездах к Узару. А ведь сейчас даже не середина лета совсем… Но болота вокруг Пирамиды рождали не только специфические запахи, но и висевшую в воздухе влагу, которая даже на исходе весны заставляла раз за разом отирать лицо от заливавшего глаза пота. Кобыла же, которую я вела на поводу, еще и на себе скарб тащила. Почти весь. Отказываться от привычки носить на поясе меч, а на теле – чешую из вываренной в адрианском настое кожи даже тогда, когда одна мысль обо всем остальном металле вызывала приступ раздражения у меня намерений не было. Да – жарко. Даже очень жарко. Но жару можно перетерпеть. Смерть – нет.

Впрочем, Ингрид все равно была бы недовольна, даже если бы поклажу я понесла на себе. Вредная кобыла. Черная и вредная. Зачем только держу…

Впрочем, достаточно было посмотреть на количество навьюченного на лошадь багажа, чтобы самой на этот вопрос и ответить. Ну и тем более – не оставлять же ее в городе? Я-то вряд ли в Сольд вернусь. В ближайшее время так точно.

– Ей жарко, – сообщил как-то оказавшийся рядом Милатиэль.

– Мне тоже, – лаконично откликнулась я, не без зависти оглядывая Дитя Природы.

Вот уж кто-кто, а он от жары точно не страдал. Поговаривали, что ни маги, ни чародеи, ни тем более колдуны не могли с такой же легкостью игнорировать влажность, жару, холод и прочие погодные неприятности, как служители Старших Сил. Впрочем, если учесть, что Дети Природы, или фронде на наречии юга, находили общий язык со всякими цветочками и животинками куда лучше, чем с людьми, то в целом завидовать им не стоило. Я, например, не рвалась узнавать то, какими словами могла бы обо мне высказаться Ингрид. Хотя часть ее ругани, наверное, была заслужена – два шрама, проходящие по крупу, проглядывали из-под поклажи.

– Ты не веришь Витору, – внезапно сменил тему эльф.

Вот уж правда – если мысли долгоживущих порой причудливы, то мысли долгоживущих-фронде причудливы вдвойне.

– Я не доверяю Витору, – поправила я Милатиэля.

Караван шел позади не меньше чем в двух десятках шагов, и едва ли хоть кто-то мог бы нас подслушать. Путь в Узар выматывал всех, и что чародейка, что маг, что ее ящерица предпочти ехать на телегах в относительном комфорте.

Их дело. Мое дело – вовремя предупредить, если впереди покажется что-то, способное оторвать нам голову.

Узар – город торговцев лечебными травами и алхимическими зельями, которые готовят из этих самых трав самыми разными способами. Болота вокруг него богаты для тех, кто знает цену этому богатству.

А еще болота – вотчина савров. Колыбель их много веков назад уничтоженной цивилизации. Все, что осталось – лишь руины вокруг да сам Узар, Пирамида, которая уже много веков как в руках людей. Поговаривали кстати, что на деле Узар построен саврами не как пирамида, а как ромб, и имеет столько же ступеней вниз, насколько и вверх. Зачем так строить и для чего – никто не знал. Ящерицы давным-давно утратили свою веру и свои корни, и равные народы здесь ни при чем.

Люди и остальные просто заковали в кандалы оставшихся савров и живут в их столице. А так – совершенно точно ни при чем.

Но, так или иначе – болота опасны. Любые болота опасны, и те, что вокруг Узара – не исключение. И потому что здесь водятся твари, с которыми не стоит встречаться, и потому что савры когда-то владели какой-то собственной магией, не до конца ушедшей из этих мест. И просто потому что не вся ящеры любят кандалы и ошейники, но все из них не прочь отправить на тот свет тех, кто готов этот самый ошейник затянуть на их шее.

– Почему не доверяешь? – не унимался эльф.

Как ребенок. Впрочем, фронде все такие. Хотя нет, вру – есть еще старые и ворчливые, вне зависимости от возраста. Накладывает отпечаток их образ жизни, что сказать.

Впрочем, из всех моих нынешних «спутников» фронде беспокоил меньше всего. Дети Старших Сил любили природу, берегли ее и изучали ее. И были начисто лишены амбиций и властолюбия, присущего всем остальным магикам. Одно это делало присутствие Милатиэля хотя бы сносным.

– Я никому не доверяю. Доволен?

– Все Служители настолько подозрительны?

– А ты встречал еще кого-то?

– Нет. Потому и спрашиваю.

– Ты или понимаешь, что доверять можно только мечу, или отправляешься на корм рыбам очень и очень быстро.

Что тут еще ответить? Что впервые ощутив запах зла от того, кому доверял прикрывать спину, меняешь свое отношение к миру? Что возвращаясь в оставленные поселения и видя, как милые детишки стали взрослыми, одержимыми темной магией чудовищами, понимаешь, что нет ничего непорочного? Или что однажды ты или успеешь извернуться и перехватить направленный в спину нож, или упадешь замертво?

Впрочем, для последнего не нужно быть Служителем. Нужно лишь иметь слишком много амбиций.

– Но ты согласилась на предложение этого члена ордена неизвестно кого, – продолжал гнуть свое эльф, – хотя его денег хватит лишь на еду и постой.

– Согласилась. Как и ты. Как и чародейка с ящерицей.

– Савр – не ящерица, – нахмурился эльф, – это человекосходное существо, с множеством отличий от природной твари.

Я отмахнулась.

– Суть одна.

Вообще-то я удивлена, что чародейка, Дианель, и правда решила «очистить мир от зла» и отправилась с нами в Узар. Наверняка рассчитывает поживиться чем-нибудь ценным у этой Семерки. Артефактами или знаниями – у колдунов такого уровня, как описывал их Витор, этого навалом. Или покрыть себя славой хочет. Или – и то, и то.

Эльф не отставал:

– И тем не менее. У тебя было место в городе. Должность. Непыльная доля – объезжать окрестные села да идти по следу, когда нужно. И ты все бросила и отправилась в путь неизвестно куда неизвестно зачем.

– Не знаю, все ли Служители подозрительны, – я не видела каждого из избранных Фитаем. На самом деле встретила за всю свою довольно долгую жизнь всего одного, и то виделись мы давно и мельком. И сильно после того, как я сама ступила на этот путь не по собственной воле. – Но все Служители отправляются в путь, когда на кону шанс уничтожить зло.

Фронде оглядел меня с явным недоверием.

– Ты веришь в рассказ человеческого мага? О том, что эта Семерка как-то пробралась в наш мир и скрытно ждет нужного часа в надежде реализовать давний и мрачный план?

План, о котором орден того самого рыжего человеческого мага, ехавшего сейчас позади нас на телеге, был не особо-то и в курсе. Судя по словам Витора, он и его товарищи знали только, что Семерка не была уничтожена раньше, и потому решили, что колдуны сумели сбежать сюда, пока Врата еще были открыты. И после или как-то залегли на дно, или нашли учеников, которым передали знания. И сейчас и колдуны, и ученики, и все вокруг лелеют коварные планы

Неудивительно, что с такими доказательствами важности своей «миссии» в ордене Витора было, так скажем, не слишком много энтузиастов. И денег у этих энтузиастов тоже было немного.

Но, с другой стороны – его орден боролся против Семерки и раньше. И его члены получали метки из семи колец на руках. Метки врагов черных колдунов.

И такую же метку носила теперь и я. И не только. Что интересно – у Витора этот знак тоже был, но не выжженный магией, а созданный из чернил. Он уверял, что теперь Семерка и ее приспешники будут чуять и меня, и чародейку с ящерицей, куда бы мы ни направились. Впрочем, была и хорошая новость – один из этих семи колдунов уже был мертв. И именно его саркофаг и наградил нас меткой. Так что по крайней мере в одном Орден Клятвы точно был прав – колдуны действительно пробрались в наш мир. Оставалось верить, что Витор не ошибся и в том, что кольцо на руке мертвеца, подавшее при открытии саркофага какой-то сигнал, было связано с перстнем другого колдуна Семерки. Какого – Витор не знал, но уверял, что мы наверняка найдем его в Узаре. Колдуна и его темный план.

А раз так, то нужно было ехать. Искать колдуна и отправлять его в Пламя.

К тому же градоправитель Сольда предпочел отдать награду за возвращение граждан не нам, открывшим в итоге ценой немалых усилий магические переходы из подземелья обратно в город, а банде оказавшихся в этом же подземелье заключенных. Просто потому что они переместились на поверхность раньше нас и первыми заявили права на награду. А градоправитель не захотел проблем. Коль так, то пусть ему бандиты и горожан освобождают из плена следующего магического подземелья, и темных магов ловят, и нежить упокаивают. А я своей дорогой пойду.

Даже часть награды нам, несмотря на все мои доводы, этот жук отдавать отказался. Хотя деньги у него водятся, и немалые. Ну что ж, я в любом случае засиделась в Сольде, пора и честь знать.

– То есть ты согласилась просто потому, что сможешь…

Эльф замолк, не завершив фразу. Его чуткие уши задвигались, словно бы улавливая какие-то недоступные мне звуки.

Впрочем, что-то услышал не только фронде. Ингрид напряглась не меньше, остановившись. Кобыла всхрапывала и рассекала хвостом воздух, как делала каждый раз, когда ощущала опасность.

Мой Огонь не пытался прорваться в реальность. Сила, дарованная Фитаем, не чувствовала никого, кого должна была истребить. Что бы ни шло с болот к нам, оно не было порождением магии или восставшим мертвецом, но вполне могло нести с собой опасность.

– Кто-то приближается, – подтвердил мои догадки фронде.

– Надо предупредить остальных.

И привязать Ингрид. Рванет еще прочь, в топи, потонет там, зараза… А я к ней успела привязаться. И вещи привязать.

– Предупреждай, – пожал плечами эльф.

Вот ведь…

Фронде достал из-за пояса медный нож. Вновь к чему-то прислушался. Взмахнул руками в странном жесте – и бросил нож в землю перед собой. Прыгнул вперед, мощным и изящным движением кувыркаясь в воздухе прямо над рукоятью, и обернулся ястребом, взвившись в воздух с громким хлопаньем крыльев.

Я взглянула на нож. Он теперь напоминал небольшой пенек, словно бы на обочине дороги дерево когда-то росло, а теперь оказалось под корень срублено. Что ж, вот и выясняла, за что фронде оборотнями считают.

Я потянула повод Ингрид, разворачивая ее, и даже успела сделать пяток шагов навстречу каравану перед тем, как на меня едва не наехала первая из обозных телег. Пришлось резко уходить в сторону. Кобыла, благо, справилась и без моего понукания, едва-едва разминувшись с серым жеребцом. Тот, кстати, вел себя как обычно, словно и не чувствуя ничего.

– Эй, малахольная, – возницей первой телеги торгового обоза, с которыми мы преодолели уже почти весь путь из Сальда в Узар, был усатый Милто Ванич.

Отец Алто Ванича, хозяина всего предприятия. Как так вышло – не знаю. Знаю только что Милто был упрям, как осел, и безмозгл как свежеподнятый зомби. Он остановил повозку и уставился на меня.

– Жизнь закончить под колесами захотелось?

– Собирайте людей и лошадей за телегами. С болот идет угроза.

– Девка, тебе что, жара голову напекла? Это ж главный Узарский Тракт, тут татей гоняют на лиги в стороны.

Гоняют, да. По болотам, как же...

– Останавливай свою обоз. Сейчас же.

Ну как можно быть таким идиотом...

Ингрид повела ушами – и едва не вырвала у меня из рук повод мощным движением всего тела. Ей не нравились болота, и еще меньше нравилось то, что шло с болот к нам.

– Да с каких это пор я должен слушаться какую-то ряженую бабу, да еще и не местную?!

Я подавила желание выругаться в ответ. Все равно толку бы не было, проверено. Просто молча вытянула из-под ворота рубахи носимый под доспехом Отпечаток Пламени.

– С тех пор как говоришь со Служителем.

Кусок яркого огня в простенькой серебряной оправе грел пальцы. Талисман, который не украсть и не подделать. Знак Служителя, избранного Владыкой Огня и одаренного не то благословением, не то проклятием. То, что заставляет любого увидевшего, в зависимости от его отношения к Фитаю и огненной вере, или бояться меня, или ненавидеть.

Митло Витич был из вторых. Его усы гневно встопорщились – и тут же сникли в тот момент, когда рядом с ним возник Арджан и, видимо подошедший полюбопытствовать о причинах спора, Витор.

Ящера Митло тоже ненавидел – но боялся куда больше. Хотя бы потому что Арджан не носил ошейника, пусть и явно принадлежал чародейке, и вел себя как слуга-телохранитель, а не как раб.

– Проблемы? – осведомился Витор, с жадностью пожирая глазами явно впервые им видимый Знак.

Ящер реагировал менее ярко, пусть и желтые глаза с вертикальным зрачком на мгновение и остановились на талисмане и раздвоенный язык скользнул по губам, словно пробуя воздух вокруг.

– С болот идет угроза.

Ингрид, словно подтверждая мои слова, вновь всхрапнула и попыталась взвиться на дыбы. Занервничали и остальные лошади обоза, даже серый жеребец Милто начал нетерпеливо стегать хвостом бока. Не то из-за поведения моей лошади, не то и сами что-то чуять начали.

– К словам Служителя глупо не прислушаться. Как и к собственным ощущениям, – обманчиво мягко заметил Витор.

Милто посмотрел на него. На меня. На Арджана. Потом обвел глазами унылый пейзаж вокруг и, плюнув, слез с облучка.

– Угроза с болот! Повозки вести ближе друг к другу, смотреть в оба, охрана – броню надеть, и чтобы без споров. Кто себе оборонить не может – за бортами держитесь. Всем ясно?

Охранники, которых тут было всего десяток, по два на телегу, новость восприняли без энтузиазма.

– Это центральный тракт! Здесь всех переловили еще три года тому, Совет следит в оба глаза! Вы этим пришлым не верьте и их россказням! – грузный Дамвит, старший из десяти стражников, выразил всеобщее неудовольствие.

– Я вам деньги не за длинные языки плачу, – донесся откуда-то с центра обоза голос Алто, хозяина товаров, – делайте как велено. Идем медленно, по сторонам смотрим. Береженному кров – дом родной, самонадеянному кров – земля сырая.

Спорить с ним никто не решался, пусть и довольными таким приказом охранники не выглядели. Я даже отсюда чувствовала полные злости взгляды людей, которых заставили по жаре на себя доспехи натягивать. Да плевать. Взгляды – не грязь, чай не прилипнут.

Благо, ненадолго, но мы все же остановились. Десяток человек могут облачиться в простую кольчужную броню быстро, если опыт есть, как и щиты за спины закинуть, и наручи надеть, и в остальном к бою приготовится. Но только не на ходу. Плохо только что остановились около зарослей болотных низкорослых деревьев, но тянулись эти заросли на сотню шагов, не меньше, так что выбирать не приходилось.

Я успела привязать упирающуюся Ингрид к повозке и отстегнуть притороченный сбоку к вьюкам щит в тот момент, когда шею сзади что-то кольнуло.

Огонь вспыхнул без всякого контроля даже раньше, чем я успела осознать, что тело странно обмякает. Пламя прошлось от макушки до пяток яркой, жесткой болью, ударило по разуму, на мгновение заволакивая все красной пеленой, и опало, освобождая от власти яда.

Вовремя – к дороге устремились два десятка перемазанных тиной савров, выскочивших как раз из-за зарослей.

Не такие массивные как Арджан, не то детеныши, не просто иной породы, они не имели ошейников. Зато имели в руках короткие копья и скособоченные щиты, а на поясах держали духовые трубки.

Ни единого звука. Ни одного боевого клича. Размеренная, неумолимая точность дикарей, чья кровь холодна, а разум неподвластен эмоциям.

Я оглянулась по сторонам, пытаясь понять, кто еще готов сопротивляться нападавшим. Воздух заполняли крики и ржание лошадей, учуявших неладное. Возницы пытались удержать коней, пешие обозники, примкнувшие к каравану, старались спрятаться за товарами.

Половину охраны яд вырубил сразу. Другая часть успела облачиться в броню или хотя бы достать щиты, и теперь оставшиеся на ногах люди пытались организовать оборону.

– Арджан, ко мне! – чародейка избежала попадания ядовитой иглы, и теперь, встав на средней повозке в полный рост, окружила себя магическим щитом.

Ящер, рассчитывавший на драку, разочарованно рыкнул, но пошел исполнять приказ.

Витор потянулся к мечу, с некоторой паникой на лице уставившись на группу из пяти савров, стремительно приближавшихся к нам.

Простой план – четыре группы, четыре телеги для разграбления. Быстро и несложно. Вывести из строя половину охраны, внезапно атаковать превосходящими силами другую половину, и забрать все, что хотели.

Ну уж. Не в этот раз.

– Назад, – я дернула направившегося было навстречу ящерам Витора за плечо, заставляя отступить к телеге. – Тут сиди.

– Но…

– Сиди. Магию применяй, а не с мечом наголо вперед лезь без брони.

И явно без опыта применения этого самого меча. Это даже по хватке рукояти видно.

Я вытащила свой клинок из ножен и, прикрывшись щитом, быстрым шагом направилась к ближайшей пятерке савров.

Сколько врагов могут одновременно напасть на одного бойца? Не так много, как кажется. Проблема лишь в том, что даже два противника – слишком много чтобы победить одиночке.

Но ни один Служитель – не одиночка. Никогда.

Фитай, не оставь меня в трудный час.

Огонек ярости сполз по руке и обхватил клинок, расцвечивая мир вокруг всполохами белого пламени.

Первый савр, самый мелкий и худой, слишком поспешил с атакой. Вылез вперед, пытаясь проткнуть меня насквозь. Яростно – и предсказуемо.

Звякнул умбон, отводя копье влево и вверх. Савр не удержался, сунулся ближе – и в тот же миг отточенная сталь, объятая пламенем, вошла ему в живот, не замечая преграды из твердой шкуры. Я шагнула в сторону с поднятым щитом. Чье-то копье оцарапало плечо. Взмах меча – и когтистая лапа упала на землю, так и не разжав древко. Смрадное дыхание обдало лицо – и я едва успела ударить кромкой щита в раскрытую для укуса пасть. Развернулась, прикрываясь щитом, быстрым движением рассекла оголенное бедро следующего савра.

В сторону – иначе возьмут в кольцо.

Успела отбить одно копье и принять другое на щит. Не слишком удачно ударила в ответ, не достав до врага.

Шаг назад. Все трое наступают, как один. Парирование. Щит. Шаг в сторону. Удар по древку – удачный, с громким треском дерева. Второй мой удар – щитом в грудь замешкавшегося врага. Стальной край соприкоснулся с плотью савра и промял ее, с хрустом врезавшись в ребра. Копье другой твари приблизилось к лицу, и я едва успела увернуться. Острие рассекло кожу на виске.

Еще один шаг, разворот – и новое копье прошло над головой. Удар ногой в нужное время – и ящер свалился на землю. Меч пронзил ему грудь и застрял. Я рванула клинок на себя, но лезвие засело в кости. Пришлось отпустить рукоять и шагнуть назад, прикрываясь щитом. Последний противник рванулся ко мне с громким рыком.

Я ударила щитом навстречу, но савр успевал разгадать трюк и попросту подпрыгнул, уходя от стальной кромки. Его копье целилось прямо в незащищенную теперь шею. Я попыталась подставить свободную руку, но слишком поздно, и…

И голову ящера пробила прозрачная стрела. Запахло паленой плотью. Туша обмякла в полете и грудой плоти свалилась прямо на меня. Острый наконечник впился в чешую у плеча, вызвав всполох боли.

Савр свалил меня с ног, застилая обзор. Тяжелый же…

Я спихнула его с себя, не слишком ловко выбираясь из-под уже мертвого врага. Выдернула из другой ящерицы меч ровно в тот момент, когда из глубины болот раздалось раскатистое кваканье. Оно явно было у ящеров заместо команды, и все оставшиеся на ногах савры принялись отступать, устремившись к источнику звука, бросая убитых и раненых. Чешуйчатые на бегу стягивали с ближайших повозок все, до чего могли дотянуться. С паршивой овцы хоть шерсти клок...

Я оглянулась на обоз. Приходили в себя выведенные из строя отравой охранники, а их собратья по ремеслу кто кинулся догонять ящеров, кто отступил, подняв щит и ожидая нового нападения. Лошадиное ржание, до того заглушаемое в моих ушах яростью схватки, вновь ворвалось в разум, прихватив с собой болотную вонь, запах крови и крики обозников, пытавшихся кто совладать с конями, кто – защитить себя или товары разграбления.

Взгляд наткнулся на главу каравана.

Алто, до того благоразумно стоявший в центре телеги с каким-то тяжелым тюком наперевес, с ревом бросился на ближайшего савра, решившего поживиться какой-то коробкой, лежавшей у ног торговца.

И очень зря.

Ящер одним слитным движением выбросил вперед копье и буквально пробил им владельца каравана насквозь. Схватил коробку и был таков.

– Алто! Алто! – Милто бросил поводья, спрыгнул с телеги и устремился к раненому, – сынок!

Серый конь, до того еле сдерживаемый усилиями старого возницы, оказался предоставлен сам себе. Испуганный, он рванул было вперед, но стоявший совсем рядом Витор успел подхватить повод. Магу не без труда, но все же удалось справиться с лошадью. Серый ржал, переступал копытами на месте, но, по крайней мере удрать больше не стремился. Фронде сюда – быстро бы успокоил.

– Спасибо. Это было своевременно, – признала я, подходя ближе к орденцу.

Прислонила щит к борту телеги успокаивая дыхание и разглядывая рыжеволосого. Что-то с ним было не так. Руки мага подрагивали и сам он был бледен до синевы. Но не хоть ранен, судя по всему. Первый бой, что ли? Вполне возможно, если принимать во внимание потерянный вид.

Витор рассеянно кивнул, осматривая в ответ меня. Его взгляд остановился на плече, из которого ладно хоть копье саврское не торчало. Маг явно намеревался что-то сказать, но не успел.

– Девка… Эй, Служительница, поди сюда! – в голосе Милто хамство каким-то потрясающим образом перемешалось с мольбой.

Огонь бежал по венам. Не тот, которым нужно сжигать тьму, а тот, что растапливался кровью. Моей или нет – неважно.

Я подошла, держа клинок в руках. Движения давались легко, очень легко. Тело по-прежнему было готово нападать и защищаться в любой миг. Жажда крови туманила разум – как и всегда, когда кто-то пробовал отобрать мою жизнь. Как и всегда.

Усатый идиот сидел на центральной телеге, держа на руках белого как мел, сына. Одежды Алто и тюки под ним окрасились красным.

Рядом, не сильно понимая, что нужно делать, топтались глава обозной стражи Дамвит и еще несколько его людей. По их лицам было видно, что каждый прекрасно осознавал происходящее, но никто не был готов сказать отцу, что его сын уже нежилец

– Спаси его, – в глазах Милто плескалось отчаянье. – Молю, спаси! Ты можешь, я знаю.

– Добить только могу, – я шевельнула мечом. – Не более.

– Не ври! Пожалуйста… Я знаю, вы, Служители, можете. Что угодно сделаю. В храм пойду. Сам служить буду. Пожалуйста!

Рядом, кажется, даже кони примолкли. Взгляды всех обозников скрестились на мне. Вот же... Осведомленный. Видать тоже читал «Книгу Огня». Вот только из написанного в ней многое – лишь сказки.

Я вспрыгнула на телегу, все еще держа меч в руке. На всякий случай.

Присела, рассматривая рану. Рассматривая лицо самого Алто, превратившееся в безжизненную маску. С таким повреждением не живут. Точнее, живут, но очень недолго. Конечно, я могу попробовать, могу попросить Пламя помочь этому человеку. Могу. Но холодок, шедший от молодого еще, в общем-то, торговца, подсказывал, что ничего мне не удастся. Встречала я уже такой холодок, и не раз.

Я взглянула на лицо Милто. В глазах усача застыла боль такой силы, что можно было потрогать руками. Пусть он и был недалеким глупцом, но сына явно любил.

Ладно, попробую. Мне торговец был не по нраву, не знаю даже почему, но я – не Фитай, чтобы выбирать, кому жить, а кому умирать.

Огонь поднялся из глубины тела, пробежал по свободной руке, потянулся к посеревшему Алто – и отпрянул назад.

Увы.

– Он не переживет попытки излечения, – я покачала головой и поднялась на ноги.

Лучше так, чем говорить правду.

– Ах ты тварь! – Дамвит своей мощной лапой попытался поймать меня за плечо.

Вот поэтому я и не выпускаю меч из руки.

Длинный порез ладони заставил стражника отпрянуть. Лицо Дамвита налилось кровью. Но прежде, чем он успел что-то сказать или сделать, раздался громкий клекот, и рядом из поднебесья спикировал ястреб, на ходу оборачиваясь Милатиэля. Фронде, впрочем, несмотря на некоторую помятость и порванный рукав рубахи, совсем недавно бывший целым, казался вполне невредимым.

Эльф вспрыгнул на телегу и сорвал со своего запястья одну из бусин, кладя ее на рану Алто, и принялся что-то напевать под нос. От его действий не доносилось привычного мне запаха волшебства, но, все же, магия тут точно была. Хотя бы потому, что до того вволю текущая кровь торговца теперь, повинуясь голосу фронде, медленно останавливалась.

К телеге с раненным начали стекаться все остальные обозники. Подошел сюда и Арджан, и чародейка, и Витор. Вот и отлично. Я спрыгнула с повозки, – теперь Дамвит и не пытался меня остановить, – и пошла искать какую-нибудь ненужную тряпку чтобы вытереть меч.

Глава 2. В пути. Немного Огня

Возницы успокаивали напуганных лошадей. Охранники, которых вывел из строя яд, медленно приходили в себя, прощаясь с содержимым желудка. Судя по всему действовали дротики савров быстро, но и проходило их действие тоже быстро. Из оставшихся на ногах стражей двое склонились над телом третьего, чье горло проткнуло насквозь копье ящеров, а еще один присоединился к Дамвиту и теперь, повинуясь командам эльфа, то воду искал по телегам, то тряпки, то еще что-то.

Еще один стражник, совсем молодой парень, успевший только кольчужку одеть весьма паскудно выглядевшую, сидел за последней повозкой, вдали от всей суеты. Спокойненько так сидел, словно и не валялся совсем рядом изрубленный на куски савр.

Вообще-то это не мое дело. Надо заняться плечом, успокоить Ингрид, щит осмотреть, а то пробьют еще где похлипче дерево-то… Но горячка боя еще не покинула до конца тело и разум, и любопытство победило. Да и раньше доводилось мне видеть таких вот тихо сидящих воинов, и обычно они уже не вставали.

Парнишка, совсем молодой, был бледен. Не из-за природной светлокожести, а потому что зажимал рукой глубокую рваную рану на боку, кровь с которой была почти не видна на черных штанах и темной земле.

– Я в порядке, господин Дамвит, – пробормотал он, стоило мне сесть рядом на землю, – сейчас отдохну, встану и помогу вам…

Разум его был уже не здесь. Ну или не совсем здесь… Но душа пока не покинула тело, и его еще можно спасти. В отличие от Алто, за этого юношу просить было некому.

Я отодвинула от раны ослабевшую руку. Кольчуга, на боку особенно сильно проржавевшая и изношенная, изобилующая прорехами, – кто такую вообще одевает? – была разорвана. Когтистая лапа валявшегося рядом савра не просто так окрасилась человеческой кровью. Каменное копье врага молодой стражник сломал, но ящер и без оружия – боец хоть куда. Говорят, для них нападать вот так, раздирая когтями плоть врага значит признать себя диким зверем, но в бою все средства хороши. И этот чешуйчатый воспользовался природными талантами, распоров и хлипкую броню, и внутренности под ней.

Огонек внутри заинтересованно дернулся. От юноши не шло ни намека на стылый холод, пронизывавший хозяина каравана.

Я протянула руку, касаясь разорванной плоти. Пламя сбежало по пальцам и проникло в тело юноши. Проникло и осталось там, разгораясь все сильнее и сильнее. Огонь связал меня и его. Огонь горел в моем теле, в моих венах – и в теле чужом. Меняя. Исправляя. Залечивая. Возвращая силы и утекающую прочь жизнь.

Неизменная боль от прикосновения сил Пламени Владыки к моему, человеческому, недостойному телу и разуму, усиливалась и усиливалась. Ни с чем не сравнимое чувство сгорания заживо. Сгорания изнутри.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я прикусила губу, продолжая дышать. Пламя – воля Владыки. Я никто чтобы перечить Ему.

Боль раздирала на куски. Боль сжигала. Боль ширилась, заволакивая мир…

И исчезла за мгновение до того, как красные всполохи перед глазами стали бы чернотой обморока.

– Вам плохо? – удивленно осведомился парень.

Я моргнула, прогоняя все-таки выступившие от боли слезы. Говорил тот самый «умирающий». Ну хоть на смерть бледную больше не похож, и ладно.

Я оглядела юношу, бесцеремонно отодвинув промокшую от крови одежду. Кольчуга осталась изодранной, как и шерстяная рубаха под ней, а вот на коже не было и следов от глубоких ран. Вот и славненько. Я тут больше не нужна.

– Нет. Мне более чем хорошо, – я не без труда поднялась на ноги.

Тело, только что вытерпевшее не самые приятные мгновения, протестовало против такой поспешности.

– Мой тебе совет – выпей сейчас сладкого чая. Или хотя бы воды. Много воды. Почини кольчугу и держись подальше от лап и зубов савров, – бросила я и не слишком резво потащилась к Ингрид.

Чай мне не поможет, а вот успокаивающий настой – вполне.

Спасибо, Фитай, за благость твою и за милость твою.

Ржание стихло, как и крики людей. Одни возницы успокаивали все еще подрагивающих от страха лошадей, другие собирали оброненные саврами товары. Четверо стражников убирали тела савров подальше к болоту, остальные все еще продолжали хлопотать над раненым владельцем каравана. Все при деле.

Почти все, точнее. Я дотащилась до первой повозки, чувствуя, что броня на мне весит теперь неприятно много и жара стала совсем нестерпимой – и обнаружила там сидящего и пьющего что-то из фляги Витора. Маг все еще был бледен. Впрочем, я бы выглядела сейчас так же, будь моя кожа менее смуглой. Наверное.

Многие сражения в прошлом не делают менее ярким сражение в настоящем. Чуть более привычным делают, но не более. И за обостряющей чувства яркостью следует неизбежная расплата.

Рубаха насквозь промокла от пота, да и не только она. Накатила усталость, и я, кажется, целую вечность искала нужный флакон в дальнем вьюке. Благо хоть Ингрид, не то чувствуя кровь на моем плече, не то просто проявляя благоразумие, почти не мешала. Только ткнулась пару раз губами прямо в щеку. Моя лошадь удивительно хорошо понимала, когда опасность уходила прочь, и валявшиеся в десятке шагов впереди тела савров ее не пугали совершенно. Мертвые – и ладно.

– Можно подумать – ты меня любишь, – пробормотала я, делая глоток тайники.

Мерзкая кислая гадость. Но хотя бы тело скоро перестанет напоминать прожаренную изнутри котлету.

Ингрид, понятно, не ответила. Только еще раз ткнулась в щеку.

– Ты ранена, – неожиданно заметил Витор, как-то незаметно подошедший близко.

Я спрятала почти пустой флакон, и, пару раз отмахнувшись от ставших исключительно назойливыми от запаха близкой крови мух, начала разглядывать плечо. Тонкий ручеек засохшей крови был хорошо виден на зелени рубашки.

– Ерунда. И не болит уже.

По сравнению с тем, что только что было… Ерунда.

– Хоть доспех сними. У меня есть чем обеззаразить.

– Меня не берет зараза, – я усмехнулась, – никакая. Я – Служитель, помнишь? Позаботься о себе, вон бледен как упырь.

Витор поник.

– Я не… В общем, я больше исследователь чем воин.

– А. Никогда не видел как убивают и не чувствовал прекрасный аромат из дерьма и крови?

Я привыкла. Нет, не полюбила – я не берсерк с севера. Но привыкла.

Витор побледнел еще больше – и почти бегом полетел к обочине дороги. Кажется, мое напоминание стало для него последней каплей, и все, с трудом сдерживаемое, устремилось прочь. Спустя мгновения маг уже расставался с содержимым желудка. Его самого не было видно, наверняка из-за иллюзии какой-нибудь, но звуков магия не скрывала.

Впрочем, мне было плевать. Не всем быть привычным к подобным вещам. Хотя интересно конечно, как Витор собирался охотиться на Семерку и уничтожать колдунов и их прислужников, если сегодня первый раз отнял жизнь? Ну да и ладно, его дело.

Что ж, Узар весьма гостеприимен, ничего не сказать.

На удивление, путь до последнего перед прибытием в город-пирамиду места ночлега прошел без сюрпризов. Убитого охранника погрузили на расчищенную от товаров телегу его товарищи, эльф своими силами и с помощью чародейки привел в порядок Алто. Не исцелил, силы фронде – не Огонь, но отвел от смертной грани. Теперь глава каравана был погружен в лечебный сон на телеге, а командовать всем взялись его отец и Дамвит.

Охранники утроили бдительность, озирались через каждый десяток ударов сердца. Показывали свое рвение, которое, как по мне, стоило показывать раньше. Намного раньше. Но савры, получив отпор, возвращаться не собирались. Да и осталось из них меньше половины, остальные отправились на Путь от наших рук, так что едва ли кто-то из хладнокровных решил бы мстить в таком вот неравном составе. Нападение было явно ради поживы. Усыпить всех вооруженных, тех, по кому иглы промажут – добить толпой, захватить все, что плохо лежит, и деру дать.

Вот только – зачем? Алто ведь вез ткани и некоторое количество всякого нужного портным товара: пуговиц, крючков, нитей, каких-то шнуров… Да, наверняка из последних были и серебряные, и золоченые. Да, наверное что-то и другое ценное имелось, бросился же купец не щадя живота своего на савра-похитителя коробочки. Но, все же – ящерам почти все обозные товары без надобности. Они не носят одежд, за исключением разве что повязок на бедрах, и то последние, кажется, переняли у людей. Не носят и не шьют. Думали, что у любого торговца что-то нужное им есть?

Или, что вероятнее, кто-то из людей готов платить чешуйчатым за товары сомнительного происхождения. Наверняка притом не золотом платить, а едой или травами.

Я была в Узаре очень давно в последний раз. Очень. Моя семья вела дела с кое-кем из тамошних богатеев, и в одно из путешествий за новыми контрактами отец взял меня с собой. С тех пор, конечно, немало воды утекло, но что тогда, что сейчас савры, при всей своей примитивности, не были глупцами. Это не отчаявшиеся крестьяне, в неурожайный год готовые иных путников есть заживо. Вовсе нет. Болота кормили чешуйчатое племя, поили и скрывали от гнева бывших хозяев.

Существование Узара и всех его жителей, связанных со сбором трав, поддерживала простая истина – худой мир с ящерами лучше доброй ссоры. Но так было не всегда.

Савры, жившие тут задолго до людей, достигли во многом немалых высот, но их медленно меняющийся уклад рано или поздно должен был быть разрушен кем-то или чем-то, с чем они просто не сумели бы справиться. И это случилось. Когда и почему – никто не знает, но когда люди и другие разумные прибыли сюда, то от когда-то великого общества савров, способного построить Узар-Пирамиду, остались лишь враждующие между собой племена, дерущиеся за остатки былого величия.

Ящеры пытались сопротивляться Равным народам, заявившим свои права на земли вокруг и на саму Пирамиду, но очень быстро проиграли. Все, до кого смогли дотянуться победители, получили рабские ошейники. Как и их потомство, и потомство их потомства. Те, кто укрылся в глубинах болот, и те, кто срывал ошейники и уходил в топи, порой пытались отвоевать утраченное… И однажды новые правители Узара, уставшие от набегов, собрали несколько тысяч воинов и магов и ударили в ответ.

Болота горели. Лилась кровь. Савры призывали своих покровителей и проклинали вторженцев. Маги находили каждую спрятавшуюся ящерицу, а воины разили без промаха любого, кто приближался достаточно близко, чтобы получить стрелу в грудь.

Этот поход, названный «Великим Очищением», запомнили обе стороны. Савры – потому что от них, и так потерявших Узар и большинство своих соплеменников, теперь остались лишь жалкие одиночки, чудом успевшие уйти достаточно далеко. Равные народы – потому что шаманы савров все же сумели призвать какие-то силы, вырвавшиеся на свободу и уничтожившие почти всех участников этого карательного похода.

С тех пор савры не докучали людям, а люди не совались в болота дальше проверенных временем делянок. «Людям» – потому что из Равных Народов кроме человеческого рода жили в Узаре разве что коренастые пайди, отличавшиеся от нас настолько мало, что многие и вовсе их с людьми считали одной народностью, да карлики-эфириалы, и то – небольшими кланами. Количество и тех, и тех было столь незначительно, что Узар именовался людским городом, как и многие другие поселения на западе, севере, юге и в Первых Землях.

Иногда людям не хватало рассудительности других равных. Неужели человеческие рода, любящие устраивать склоки, нарушили старый уклад? Или савры захотели большего, чем имеют, и забыли об Очищении? Ведь если главы Совета Семей узнают, что ящерицы нападают на торговцев, то наверняка вновь пойдут войной на болота. Не хватит своих сил – наймут кого-то, и вновь прольется море крови.

Благо, что бы ни послужило причиной нападение савров сейчас, новой попытки атаковать нас они или какое-то другое племя предпринимать не стали. Обоз добрался до асплаты без каких-то новых приключений.

Желающих открыть трактир на тропе посреди болот не нашлось, и асплата, ровная площадка для ночевки, огороженная по периметру камнями с обережными знаками, могла похвастаться лишь несколькими кострищами да запасом дров. Уже неплохо, хотя обычно у дорог что на западе, что на Первых Землях на вот таких заговоренных площадках сам собой вырастал трактир, а где места хватало – то и два. С другой стороны, на том же юге асплат почти не было – джунгли быстро брали свое, уничтожая обережные камни, а магов, желающих таскаться по городам и весям и за мизерную плату вновь и вновь подпитывать защитную вязь, было не сыскать. В Узаре же не экономили, и защищенных площадок для отдыха путешественников тут было достаточно на всем протяжении дороги от Сольда. И площадок при том больших. Место хватило и пяти телегам, и лошадям, и всем обозникам. Впрочем, оно и неудивительно – торговцы водили в Узар и в два раза больше телег, и асплата должна была к тому же вмещать и не один такой караван.

Так что, к своему удовольствию, мне удалось найти место для собственного костра подальше от остальных. Не хватало еще продолжения разбирательств с отцом купца и его охраной. Да и правда надо было снять броню, протереть плечо от всякой заразы, – незачем Витору знать, что выжечь болезнь на себе я могу, но больно это едва ли меньше, чем вот так вот чужие дыры в боку латать. Лепешку, опять же, с сыром и остатками солонины поесть хотелось без чужих взоров.

Ингрид благодарно фыркнула, когда я отвязала с нее последний тюк. Пусть отдохнет. Благо хоть еда и питье для лошадей на асплатах обычно водились, и наше нынешнее пристанище исключением не являлась. Магия хранила эти места, и желающих проникнуть за обережную вязь и поживиться дармовым кормом ждало много поганых сюрпризов. Асплаты были ни много ни мало – храмами под открытым небом, посвященными Дроме, Владыке Путей. Каждый, кто крал здесь – крал у Владыки. Каждый, кто убивал здесь – убивал дома у Владыки. Поговаривают, что в старые времена Дрома сама являлась в тех местах, где нужно было возвести асплаты, но в это верят лишь глупцы да дети. А вот то, что ее именем и силой были вытесаны первые знаки на обережных камнях каждой такой площадки – истина. Я даже сейчас, по прошествии веков, чувствовала силу, скрытую в древних знаках. Иную силу, чем Огонь, но не менее могущественную.

В свете костра было не слишком хорошо видно рану на плече, но все же была точно одна хорошая новость – чешуя уцелела. Кровь пошла из-за одной перекосившейся заклепки, глубоко вошедшей в кожу и прорвавшей ее. Рубашку правда теперь стирать и латать придется, не ходить же с пятном на плече… Но ее в любом случае придется стирать с такой-то погодой. Ладно хоть к вечеру духота несколько спала, хотя свежего ветра все еще очень не хватало.

Благо переодеться было во что. Была у меня рубаха с оторванными рукавами – как раз плечо не потревожу. Рукав, точнее, изначально только один оторвали, и история была с этим связана скорее смешная, чем грустная. Потому и рубаха с бережно сделанной вышивкой по вороту и подолу осталась со мной, лишившись, уже по моей воле, второго рукава.

Ингрид улеглась спать привычно рядом с огнем, а я рассматривала синяк на плече. Здоровый. Рука уже сейчас не слишком хорошо двигается, а дальше что?.. Но и вновь сгорать не хотелось. И так после помощи юноше от Пламени одни угли остались… Не может огонь гореть постоянно, увы. Можно его разжечь попробовать, но это точно будет больно. Потерплю. Листья киаки вроде еще остались, отек снимут. Не в первый ведь раз.

Стоило только закипятить воду в маленьком котелке и начать крошить туда листву, как из окружающей тени бесшумно вынырнул эльф.

– Ты знаешь, что стражники подумывают сдать тебя Совету за сотрудничество с саврами? – со смеющимися нотками в голосе проговорил фронде.

На мгновение я потеряла дар речи. Нет, правда, всякое дерьмо бывало. Даже у плахи стояла раз. Но чтобы так…

– Я же вроде пока никого не отправила в Огонь…

Обычно меня пробуют кинуть к ногам «правосудия» все же после того, как очередная гнида, прикидывающаяся «хорошим человеком» находит свое упокоение, и еще одна душа перестает питать Сурта и расшатывать его клетку.

После, а не до.

– В этом-то все и дело!

В глазах Милатиэля сиял почти детский восторг. Сколько ему лет, интересно? Ведь старше меня, а и мне лет немало по меркам людей. И хорошо если старше всего лишь в два раза, а не в пять, скажем.

– Звучит так, словно мне нужно тотчас взять в руки меч и пойти доказывать им, что это не так, – я не без любопытства следила за лицом фронде.

С таких, как этот эльф, станется на что-то подобное рассчитывать. Из одного желания познать что-то для себя неведомое. Дети Природы нередко пресыщаются, собственно, природой и вспоминают, что Равные Народы вообще-то тоже часть мира, который фронде берегут. И тогда так же, как этот долгоживущий, покидают свои уютные лесные, и не только лесные, уголки, которые считают домом, и выходят посмотреть на других разумных. Посмотреть с какой-то своей собственной стороны.

– О, нет, – скрыть толику разочарования Милатиэлю все же не удалось, – я ведь не считаю собственную родню кем-то вроде муравья, перед которым нужно лишь положить правильную травинку – и смотреть, как он нападает на всех и каждого из своих сородичей. Просто думал что тебя это развеселит.

– Что ж – повеселило. Такой глупости я давно не встречала.

– Киака, белая тень, – втянул носом воздух эльф. – Хорошая трава. Но собрана поздно.

– Куплена у аптекаря.

– А. Да. Может быть я могу помочь?

– Не в чем. Лучше скажи – эти остолопы правда уверены, что я сначала навела на их караван савров, потом всех предупредила о нападении, потом подралась с саврами, а потом, по их мнению, обязалась спасти идиота, полезшего на копье, но решила этого не делать по собственному капризу?

– Они пока не сошлись во взглядах. И если хочешь знать, Витор настаивает на твоей невиновности.

Я только фыркнула на это заявление.

– Он, видимо, просто догадывается, насколько глупо будет выглядеть такое обвинение.

Мда, отличная идея – винить Служителя в сговоре с мелкими чешуйчатыми бандитами.

– Что-то неспокойное творится здесь, – без паузы сменил тему эльф. – Природа волнуется. Шамана савров, что скрывал их от наших глаз до самого приближения, словно бы кто-то побудил совершить это.

Я нахмурилась. Пропитала отваром специально припасенную тряпицу и приложила к плечу. Благо, думать все это не мешало.

– Запугивание торговцев через ящериц... И зачем?

– Круги хотят власти, – неожиданно раздался рядом еще один голос.

Я, увлекшись своими мыслями, и не заметила, как к моему костру подошел еще один гость. Тот самый парень с паршивой кольчугой.

Старею. Теряю хватку.

– Простите, господа, – немного нервно склонил он голову. – Я слышал о том, что Дамовит хочет сделать. Глупость это. Вы, госпожа, мне жизнь спасли. У меня нет богатств, но если вы в Узар собираетесь, то может быть то, что знаю я и те, с кем я знаком, смогут в ваших делах помощь оказать.

– Садись к огню, – я поискала в вещах еще одну кружку, – как тебя звать хоть?

– Калеб. Калеб Быстроногий. Вы в Узаре обо мне в «Приюте Крысы» спросите – и будете там приняты. Ну, если надо, – смутился юноша.

Что-то мне подсказывало, что «Приютом крысы» звался не трактир для аристократов.

– Держи, – немного северной настойки у меня осталось.

Огонь исцеляет плоть, но все же после него нужен покой, а не полдня на ногах. Этот юноша по какой-то причине не сказал о ране своему командиру, которому, похоже, не очень-то доверял, и шел вместе со всеми.

Парень безропотно выпил. На меня он смотрел как на Владыку, вот воистину. На эльфа – почти так же.

В пламени костра, без доспеха, в одной только изодранной рубахе и в потертых штанах юноша казался еще младше чем на дороге.

– В общем, у нас сейчас неспокойно. Ну, в городе. Никто ничего не говорит, но Круги давно хотят больше свобод, и, кажется, теперь уже всерьез задумываются о смене власти.

– Круги? – с удивлением осведомился эльф.

Вроде как у Детей Природы ведь собрания их тоже Кругами зовутся.

– Город живет сбором трав, господин, – охотно пояснил Калеб быстрее, чем я открыла рот, – и их обработкой. Многие семьи занимаются этим много поколений. Имеют деньги, склады, своих алхимиков, свою охрану, свои контракты. Они и составляют Совет Семей Узара. Они правят городом. Но есть и Круги. Объединения простых трудяг. Почти все узарцы не из Старых Семей работают на них так или иначе. И богатеям плевать что к летнему солнцестоянию, скажем, топляки всех на куски разрывать готовы, никто охраны и не выделит по своему почину. А Круги это решают. И много что еще.

– И свой процент имеют, – усмехнулась я.

Вот он, типичный житель нижней ступени Узара. Уверен что Круги, образованные жителями предприимчивыми, но не родившимися в семьях первых переселенцев, правда пекутся о благе народа.

На деле все проще – все травы никто не соберет. Но можно нанять кого-то из Круга, и он принесет нужный объем. Организует сбор, найдет людей, возьмет свой процент и от собранного, и от оплаты. И все довольны. Кто-то из, скажем, изготовителей зелий получит нужную ему траву в нужных количествах. Человек Круга получит и деньги, свою долю товара и уважения. Простые сборщики получат деньги и чувство, что Круг-де о них заботиться и навстречу в пожеланиях идет. И все прекрасно.

Калеб посмотрел на меня с восхищением.

– Вы много знаете, госпожа.

– Бывала тут. Давно.

– В общем, Круги хотят большего.

Ага. Не только процент, но все дело, так? Об этом в мой визит сюда отец говорил. Зачем быть на побегушках у кого-то, если можно сами распоряжаться собранным, а то и цех алхимический под это дело выкроить у города в аренду, верно? Но пока только Старые Семьи имеют право заключать контракты с иногородцами, а без таких контрактов местным много не продашь.

– Круги хотят право договора, – подтвердил мои мысли Калеб, – Совет против. И теперь они схлестнулись ни на шутку. Шериф и его люди пытаются разобраться со всем, но в городе слишком неспокойно. Говорят, и с Союза, и с Лиги там у многих свои интересы. Слухи ходят еще о том, что кто-то ящеров освобождает, и отпускает их в болота через Нижнюю Пирамиду. Ну и говорят люди, что савры, мол, нападают на торговцев по чьему-то наущению. Я и не думал, что правда это, нанялся за звонкую монету, заработать хотел, а тут… Будьте осторожны. И, – Калеб замялся, – в общем, лучше с Алто не ссорится. Вы, господин ему жизнь спасли, – склонил голову перед эльфом юноша, – можете потребовать что за это. Но…

Он вновь замялся.

– Выкладывай. Ты ведь за этим пришел, – было очевидно, что парень не только о положении дел в городе знал.

Калеб повертел головой. Поняв, что рядом никого нет, он нагнулся к нам так близко, как мог, и зашептал:

– Алто – человек непростой. Я всего во второй раз с ним хожу, но перед выходом не спал совсем, и видел как он с Домвитом мелкие сундучки да коробки проверял. А там, клянусь вам – под узорчатыми лентами аккуратно так золото блестело. И Йован из «Крысы» говорил, что видел отца его, Милто, в Нижней Пирамиде. А там, говорят, сейчас Круг собирается и планы свои по роспуску Совета вынашивает. Или что похуже происходит.

О как. Интересно, очень интересно. Не там ли, в Нижней Пирамиде, и сидит сейчас кто-то из Семерки?

Очень похоже на то, что Витор и правда верно понял, где нам искать следующего из древних колдунов. Не этот ли сигнал с кольца мертвеца заставил кого-то там, под городом, начать претворять свои планы в жизнь, и, быть может, сместить Совет? Или все началось намного раньше, и виновата в том простая жадность и жажда власти?

Что ж, теперь понятно, почему Алто так всполошился, когда савр решил коробочку украсть.

Я кинула взгляд на сидящего поодаль Дамвита, о чем-то беседующего в свете костра с отцом Алто и, почему-то, Витором.

Вы заодно? Или ты хочешь узнать что-то, маг, для своего Ордена или самого себя?

Глава 3. Узар. Добро пожаловать

– И до чего вы договорились?

– Что? – шедший рядом Витор явно погрузился в свои мысли, и потому теперь едва не подпрыгнул от неожиданности.

Сегодня с самого утра маг был задумчив и то и дело кидал взгляды то на меня, то на чародейку, то на ящерицу.

– Сразу как придем в город побежишь сразу сдавать меня Совету Семей, или обождешь?

– А. Ты знаешь…

– Я многое знаю.

– Слушай, – маг провел руками по лицу. Судя по всему что вчерашний бой, что разговор, при котором наверняка было немало эля, дались ему непросто. – Пойми и их. Незнакомцы при оружии присоединяются к каравану. На караван нападают в до того спокойных местах, причем двое из пятерых новых воинов вообще не участвуют в битве, еще один незадолго до нее исчезает, а ты и вовсе отказываешься помогать умирающему купцу.

Я хмыкнула.

– Как будто это в моей власти.

– А нет? – с искренним любопытством спросил Витор.

– Я – слуга, а не хозяин.

– А.

Глубокомысленно. Впрочем, большинство разумных знает о Служителях только то, что мы – не жрецы. Убиваем потому что чаще.

– В общем – инцидент исчерпан, – подытожил Витор.

– Вот и прекрасно.

Некоторое время маг молчал. Потом все же решился:

– Нам нужно действовать сообща.

Я с любопытством вгляделась в веснушчатое лицо Витора. Сколько ему лет было – два десятка? Два с половиной? Да еще наверняка учился ведь где-то магии сколько – лет десять? Нет, за десять в Башне только учеником мага можно стать, так что точно больше.

Наивный ведь он. Наверняка почти всю жизнь среди книг провел.

– Нужно, – зачем с очевидным спорить?

– В общем… Может, поделишься тем, что знаешь? Тот паренек из стражников вчера не просто так подходил к вам с эльфом.

Я склонила голову.

– Может быть мы просто договаривались втроем предаться плотским утехам?

Витор сглотнул. Кажется, такой вариант он даже не рассматривал.

– Целибат для Служителей – миф, – добила мага я.

А он ведь правда очень молод. Это и по смущению видно, и по тому, как рука потянулась к одному из колец на пальце. Нареченная? Или это лишь какой-то их, магов, обет? Может и второе. Целибат там или одна женщина на всю жизнь, или еще что… Всякое бывает.

– Ладно, расслабься. Расскажу то, что окажется полезным в нашем деле, а не одними намеками на политические дрязги. Когда точно узнаю что и как. И, кстати, если ты радеешь за наше совместное уничтожение злобных колдунов, то поговори с Дианель. Если в следующий раз она будет бесполезным грузом, стоящим на телеге и защищающим лишь свою шкуру, о всяком сотрудничестве можно забыть. Мне не нужна обуза.

Можно подумать, что я не заметила того, как эта «царственная» особа решила во чтобы то ни стало прикрыть свою задницу и в итоге магический щит вокруг себя красивой держала, и ящерице пойти не дала на помощь стражникам.

Витор кинул немного неуверенный взгляд на шедшую позади чародейку. Савр, явно недовольный вниманием к своей госпоже, обнажил зубы.

– В бою можно растеряться, – осторожно попытался оправдать почти коллегу маг, – а защищать себя мы не все хорошо умеем, и…

– Мужественный отличается от труса тем, что умеет действовать, смотря в лицо своему страху. А трус, получив магию, в погоне за собственной безопасностью подвергает опасности других.

Витор еще немного помялся, словно желая что-то возразить, но все же передумал.

– Я понял твою позицию.

– Вот и славно.

Маг отправился обращаться с чародейкой. Фронде, шедший неподалеку от них, с явным любопытством прислушивался к разговору. Судя по выражению лиц и жестам, разговор этот был непростым, хотя Арджан выглядел так, словно вокруг ничего не происходит. Впрочем, он всегда так выглядел.

Здоровенный савр в хорошем доспехе и с парой клинков на моей стороне был бы неплохим козырем против любого колдуна, хоть древнего, хоть не очень. Но к нему прилагалась бесполезная чародейка, годная только задирать нос и кичиться своими силами. Которые, кстати, вовсе не ее заслуга, а лишь награда от далеких предков. И если эта дамочка и дальше будет думать только о себе, то нам точно не по пути. В подземелье, где из неприятелей только пара бандитов особо наглых была, мрачного вида савра и моего меча было достаточно. Теперь – нет.

И это не говоря уже о том, что охотиться на колдунов с магиками рядом – в принципе не самая лучшая затея.

Не знаю уж о чем общался Витор с чародейкой, но ко мне он больше не подходил. Шел рядом с Дианель и просто улыбался как дурак.

К Пирамиде мы вышли ближе к полудню. До того смутно видимая в мареве болотных испарений, обступавших сейчас дорогу с двух сторон, древняя столица рухнувшей цивилизации савров все приближалась и приближалась, но оставалась размытой тенью на горизонте. Так продолжалось до момента, когда караван пересек невидимую черту, оставив висящий в воздухе отвратительный туман позади. Поговаривали, что древние строители Узара были искусны в магии и орошении, и сумели сделать так, что болота обступали пирамиду из темного камня, но не приближались к ней. Более того – близь саврского города почва была чрезвычайно плодородной, а чистая вода поступала внутрь исполинского каменного сооружения сразу по несколькими никогда не пересыхавшим и никогда не загрязнявшимся каналам. Как это было возможно и почему Пирамида, колоссальных размеров сооружение из пяти ступеней, на которых и в которых жили равные народы, еще и имевшая под землей, по слухам, свое зеркальное отражение, до сих пор не ушла в трясину под собственной тяжестью было решительно непонятно.

Особенно если учесть, что нынешние савры, были, мягко говоря, примитивными, и никакими хоть сколько-нибудь сложными технологиями строительства не владели. Некоторые ученые юга предполагали, что строилось тут все вовсе не нынешними ящерами, а какими-то их более высокоразвитыми родственниками или и вовсе народом, покорившим чешуйчатых, который при открытии Врат и начале заселения этого мира Равными использовал собственный межмировой портал и удрал куда-то в другое место.

Так это было или нет – никто уже не ответит. Но, несомненно, Узар производил впечатление на каждого, кто по какой-то надобности посещал этот город. Сначала – своей необычной пятиступенчатой формой и величием огромного черного строения, нависавшего над бесконечными болотами, ровными возделанными участками земли вокруг и каналам с чистой водой, которых тут не должно было быть. Потом – загаженными улицами-коридорами, крохотными строениями в лабиринте внутренностей нижних ступеней, шумом и гвалтом в средних, и алхимическим чадом в верхних.

Прекрасное место для тонких душой путешественников и купцов, что потом годами рассказывают всем желающим о чудной пирамиде, в которой довелось побывать, и отвратительный город для жизни любого разумного. Кроме, пожалуй, тех семей, что владели домами на самой вершине Узара. Там хороший вид, достаточно простора, и, – всегда, – ветер, гонящий алхимические пары куда-то к болотам. Но все это было доступно лишь для членов Совета Семей, правителей Узара и полноправных владетелей права заключать крупные торговые контракты.

С иной стороны пирамиды, той, которая не была видна с главной дороги, находилась еще и небольшая пристань. Там, если ничего не изменилось за прошедшие годы, ширина канала позволяла проходить лодкам, а сам канал вел дальше на юг, и быстро выводил к Такару, гавани, через которую Узар и вел торговлю со всеми, кому проще было доставлять товары в Пирамиду и из нее по морю. Говорят, где-то там, около гавани, были проходы для контрабандистов, уходящие на многие десятки шагов под землю, в иной, перевернутый город.

Слухи... Или нет. Но, пожалуй, колдуну, что древнему, что не очень, в таком месте легко спрятаться. И удрать при случае тоже будет легко.

На полях вокруг Узара трудились даже не десятки, а сотни савров. Они были из той же мелкой породы, которая сильно уступала в сложении Арджану, и все как один носили ошейники.

Перед прямоугольным, вырубленном в черном камне входом в первую ступень, где стража в одинаковых черных коттах проверяла документы и собирала пошлины, выстроилась немалая очередь. В основном из савров с котомками и корзинками на спинах и их хозяев.

– Рабство – традиция людей, – Милатиэль зачем-то отвязал от запястья одну из бусин и протянул мне. – Они равно любят владеть зверями и другими разумными. Держи, пусть будет у тебя.

Самая обычная деревянная бусина. Только внутри что-то было.

Магия. Причем вновь такая магия, которая мной не слишком-то и ощущалась. Только слабое-слабое тепло на пальцах свидетельствовало о том, что эта бусина была немного живой – своей собственной жизнью. Никакого запаха, исходящего от любого чародейства и, особенно, от всего, связанного с отродьями Сурта и их силами, не было. Словно бы фронде не волшебство творил, а делал что-то настолько естественное, что было просто частью мира вокруг.

Эльф пояснил:

– Каменная клетка без жизни – не то место, где я хочу быть. Но мне интересны знания шаманов ящеров и интересно, кто из людей настолько отважен, чтобы презреть правила и удобства и дать саврам волю. А ведь, если верить молодому стражнику, кто-то решил сделать это. И жители болот должны знать, кто именно. Пока маяк у тебя, я смогу найти вас когда что-то узнаю.

И, не дав мне и слова вставить, фронде развернулся и пошел назад по дороге мимо обоза, почти сразу свернув и направившись к ближайшему работающему на плантации савру.

Он что, их просто так расспрашивать хочет? Ну да ладно, я фронде точно не указ. Строго говоря, ему, не получившему метки, и внимание Семерки-то не грозит. Впрочем, оно и мне не грозит ничем, а вот этим беглым колдунам смерть угрожает в полный рост.

Фитай выжжет всех, кто связал себя с Суртом и тьмой.

Раньше в Узаре не чинили препятствий на въезд никому из желающих посетить город. Теперь же нас вчетвером, внимания охраны не избежал даже совсем не боец Витор, обыскали сверху донизу. И… не пустили внутрь.

– Оружных без приглашений от уважаемых горожан по распоряжению шерифа не пускаем, – никак не хотел сдаваться даже под напором доводов от Витора прыщавый юнец, заведовавший проходом в город. – А у вас еще и савр без ошейника.

– Арджан – не раб, – пробасил ящер, улыбаясь.

С его рядом острейших зубов улыбка вышла плотоядной. Но, увы, на упиравшегося всеми силами стражника она впечатления не произвела.

– На территории Узара действуют законы, и каждый, кто заходит в город, обязан их соблюдать. Савры должны иметь ошейник с печатью хозяина, и никакого оружия с длиной клинка больше ладони проносить нельзя, – он покосился на книгу, выглядывающую из подсумка на поясе Витора. – А господам магикам нужно отдельное разрешение от Коллегии…

– Значит так, – мое терпение быстро заканчивалось в подобных ситуациях.

Слишком часто такие вот «хранители дверей» мешали мне раньше. Я вытащила Знак из-под ворота. Второй раз за последние два дня делаю так...

– Или вы сейчас нас пропускаете в город с уплатой всех ваших грабительских пошлин и прочего, или я решаю, что вы заодно с теми адептами Сурта, что орудуют здесь, и правосудие над которыми вы мешаете свершить мне и моим людям. Доходчиво?

Водянистые глазенки стражника округлились при виде амулета. Но он, гад, стоял на своем:

– Господин шериф не велел, это всех касается, и…

– Значит отведи нас к нему!

– Не велено, и…

Искорки огня, и так чуть-чуть разгоревшиеся от моего раздражения, теперь еще сильнее потеплели, словно желая сжечь этого недалекого. В назидание. Еще немного, и Пламя станет видимым и реальным.

– Гут, отведи их, я посмотрю тут за всем, – к нам из-за каменного свода ворот подошли еще двое стражников.

Говоривший был старшим из них, с окладистой седой бородой, лысой головой и цепким взглядом старого вояки.

– Но господин шериф обязал меня быть старшим в смене, и…

– И я уверен, что Нар по достоинству оценит твои старания по защите города от чужаков, – с немного усталой готовностью отозвался пожилой стражник.

Юнец оглядел нас. Потом бросил взгляд за очередь, скопившуюся за нашими спинами, и с явным неудовольствием произнес:

– Если что-то случится, ты будешь отвечать, Маро.

Пожилой Маро, голос разума среди местных защитников закона, согласно кивнул.

– Что ж, если вы так хотите – идем к господину шерифу, – скривился юнец, – впрочем, не удивлюсь, если он прикажет скинуть вас вниз, как и другое отребье.

– Как ты меня назвал, безродный? – вскинулась чародейка, чьи глаза опасно потемнели.

На руках полуэльфийки зажглись искорки огня. Не благословленного Истинного Белого Пламени, но тоже внушительно.

Юный наглец побледнел. Но все же с собой справился и выпалил:

– За оскорбление власти вы получите штраф. А за оскорбление чести и достоинства рода Морде я могу прямо сейчас вызывать вас на дуэль!

Двое ближайших помощников юнца-Морде шагнули к нему, положив руки на рукояти мечей.

– Давайте не будем торопиться… – начал было Витор, видя, как сделал шаг вперед Ардажн.

– Не будем, – усмехнулась я. Вот почему этот прыщавый так меня раздражал... Фамильное сходство. – Хотя бы потому что Анам Морде был исключен из Совета, лишен всех привилегий и выслан из города за торговлю черным лотосом и попытку отравить как минимум трех высокородных и их торгового партнера с юга. Ах да, и еще вся его семья была лишена всей собственности, хотя для его детей было решено заменить высылку лишь лишением богатств и титулов.

Анам, редкостная гнида, решил, что смерть приехавшего для заключения новых контрактов торговца с юга откроет ему и его компании шанс продавать свои травки втридорога другим чужеземным купцам. И как-то не учел, что жители Союза неплохо поднаторели в ядах и защите от них.

Это был знатный скандал. Отец, надо признать, извлек тогда из всего немалую выгоду. А потом через пару лет сам обрек свою семью на нищету и жизнь крестьян. Но эта была иная история...

И все-таки неплохая у меня память на лица. Вон как этого Гута перекосило. Интересно кто он Аману – внук? Правнук?

– Или я не права? – я с издевательской улыбкой продолжила изучать медленно наливающееся гневом лицо стражника.

– Думаю, будет лучше всего вам пойти со мной, – Маро поманил нас за собой, пока нахал сжимал и разжимал кулаки в бессильной злости, а народ в очереди за нами, кажется, уже принимал ставки. – А мой коллега продолжит заниматься важным и ответственным делом.

– Он назвал меня… – начала была чародейка, но чешуйчатый неожиданно взял ее за плечо и буквально поволок за собой, не давая продолжить.

– Идем, – рыкнул Арджан.

Что ж, ну хоть у кого-то есть мозги.

Маро, пока юнец-недоаристократ не опомнился, быстро повел нас вглубь переплетений коридоров Пирамиды. Здесь все было так же, как и в моих очень давних воспоминаниях. Длинные коридоры, освещаемые лишь тусклым магическим светом, с многочисленными узкими проходами, каждый из которых вел или в магазин, или в таверну, или еще в один коридор. В котором такой же ряд проходов позволял пройти или в крошечные комнатушки местных, или в третий коридор, и дальше…

Никогда не умолкающий гул голосов. Аромат множества людей, живших вместе на небольшом пространстве и вовсе не под открытым небом. Едкий запах благовоний и приправ, которые узарцы использовали как раз для того, чтобы притупить вонь самого разного толка.

Прекрасное место. Воистину прекрасное.

– Прошу простить Гута, – пожилой стражник вел нас одному ему знакомыми переплетениями улиц-коридоров, – у нас сейчас неспокойное время. Воду мутят всегда, а сейчас как-то совсем уж сильно. Вот шериф и отдал указ не пускать наемников в город, у нас сейчас и с теми, которые тут уже есть, проблем по горло.

– Мы не наемники, – отозвался Витор.

– Я понимаю, – примирительно ответил страж, – и уверен, что шериф Нар не создаст вам никаких препятствий. Служители давно не посещали наш город, но мы всегда рады избранникам Фитая. Мы ведь делаем одно дело.

Он повернулся ко мне и показал правую руку. Знак огня и символ Фитая были запечатлены у Маро на запястье.

– Когда постарше становишься – понимаешь, что служишь-то не только людям, но Владыкам. Падаль всякую к очищению приближаешь, – довольный собой стражник продолжил путь, теперь выведя нас на второй уровень Пирамиды по узкой лестнице.

Судя по тому, что тут не было других желающих подняться – лестница на том конце охранялась. И правда – вывели нас вырубленные в камне ступени прямо к двери, на которой было выбито «Шериф и охранители Узара».

Узарские стражники занимали немаленькое такое здание-нишу и в пределах пирамиды, и имели несколько пристроек на ее ступени. Именно в такой пристройке, с собственным широким окном, из которого открывался неплохой вид на причал у канала внизу, и обитал шериф Дирет Нар.

Глава местной стражи располагался в совсем небольшом для своей должности кабинете, сейчас буквально заваленном бумагами. Места тут было настолько мало, что мы вчетвером заняли почти все пространство перед столом шерифа. Хотя, пожалуй, будь Арджан человеком – было бы чуть проще.

Помимо нас в помещении была и еще одна девушка, черноволосая, в форме стражи, и лицом похожая на самого Нара. Стояла перед главой охранителей навытяжку с какими-то донесениями в руках.

Шериф, сидевший в жестком кресле, оказался щуплым невысоким мужчиной с острыми чертами лица, небольшими усами и с забранными в хвост черными волосами. Он был удивительно похож на своего предка, чей портрет висел прямо за ним, но был куда менее тучен и более молод.

А еще прямо под портретом некого Ани Нара на специальном постаменте лежал меч в потертых ножнах. И портрет, и постамент, и меч были, кажется, единственными элементами роскоши в этом месте. И не случайной роскоши – в мече чувствовался жар Пламени. Настоящего.

Оружие, отмеченное прикосновением Фитая. Хотя при том сам Дирет не казался Служителем. Просто уставший от всего человек, присматривающий за порядком в огромном бестолковом городе.

Стоило нам зайти, как шериф одним взглядом отослал прочь посетительницу.

– Альса, мы закончили. Жду отчета на закате. Итак, господа наемники, зачем прорываетесь в мой город?

– Мы не прорываемся, – решил уточнить Витор. – Позвольте нам все рассказать как есть.

– Излагайте.

И Витор изложил. А шериф напрочь проигнорировал все его объяснения и почему-то начал буравить меня на удивление тяжелым взглядом карих глаз.

– Вы уверены, что в моем городе есть кто-то, на кого ваш Владыка обратил внимание? – хмуро заметил шериф.

Ну, строго говоря, пока не обратил. Но это явно не самый лучший ответ прямо сейчас.

– Не только мой. Меч за вашей спиной…

– Принадлежит моему предку, а не мне, – отрезал Дирет. – Я решаю все сам, а не полагаюсь на переменчивых Владык. Потому возвращаюсь к делу – вы считаете, что в городе есть кто-то, кто верен Сурту?

Я кивнула.

– И ваши спутники желают вам помочь в праведном деле, а не приехали за звонкую монету продавать свои мечи и магию Семьям или Кругам?

– Все верно.

– И вы хотите, чтобы я вам поверил просто потому что у вас есть Знак?.. С этим знаком вы можете убить хоть меня, хоть безгрешного младенца, говоря всем, что ваш Владыка так решил.

– Это не совсем так работает.

– Да? И какие у вас есть доказательства присутствия тут кого-то из колдунов или иных суртополонников? Кроме провидения, его я при всем желанию не проверю.

Вот же…

Я решила немного приоткрыть карты:

– Купец, с которым мы шли в Узар, возит золото кому-то в низовьях города. Под город, если точнее.

Шериф отмахнулся.

– Этим занимается половина здешних торгашей в уверенности, что я ничего не знаю. Это ничего не доказывает.

– Ящеров принудили напасть на караван.

– Разборки купцов, – отрезал Нар. – Служитель, маг, чародейка и свободный савр-боец. Вы вчетвером наделаете дел больше чем иные ватаги Серебряных Мечей. Почему я должен пустить вас в обход собственного запрета?

– Мы можем быть полезными, – заметил Витор. – Можем помочь с магическими проблемами, с которыми не всегда может справиться меч и щит.

– Меч, щит и мозги справляется со всем. Впрочем… – шериф осмотрел нас четверых холодным, расчетливым и каким-то неестественно глубоким взглядом.

Глаза старика смотрели на лице тридцатилетнего мужчины. Что ему довелось пережить?..

– Хотите свободно перемещаться по городу – заслужите это. Докажите, что вы не безголовые жадные до злата Клинки, взявшие себе в спутники Служителя из желания прорваться в Узар в обход запретов и найти тут себе богатенького нанимателя.

– И как же? – Витор прищурился.

Магу все происходящее явно не нравилось. Его дипломатические таланты впечатлили лишь купцов-караванщиков, и это явно выводило Витора из равновесия.

– Разберетесь с де Гат, – шериф достал из вороха пергаментов на столе один и начал что-то быстро писать, – меня она уже достала со своей кошкой, и денег и гонора у нее столько, что хватит на восьмерых. У нас достаточно дел с наемниками, и с Кругами и с Советом, которые вцепились друг другу в глотки, чтобы заниматься и ее проблемой.

– Вы хотите чтобы мы нашли кота? – еле сдерживая удивление спросил Витор.

– Да. Кота. В лаборатории мага Антуана де Гата.

– Это автор «Тридцати способов смерти при неосторожном перемещении», – не то с восторгом, не с ужасом заметил Витор. – Не знал что он отсюда. И ведь де Гат исчез несколько лет назад…

– Именно. Поэтому вы пойдете и узнаете, что творится в его лаборатории, и вернете обратно суртову кошку Натали де Гат, которая отвлекает моих людей от важных дел с завидным упорством. Сделаете это бесплатно – и получите верительную грамоту и мою благодарность. Устную. Маро покажет где живет Натали и присмотрит за вами. Пожалуется на что-нибудь – и прохода в город вам не видать.

– Но мы только приехали, хотели бы принять ванну, и… – протянула чародейка.

– Ванну? Что ж, пожалуйста. У нас сегодня помывочный день в третьей казарме, желаете присоединиться? Нет? Тогда, думаю, вам все понятно.

– Наши вещи остались около ворот, – насупилась чародейка.

– С вашим другом-купцом, которого вы легко сдали? Сходите и заберите, то, что нужно для нынешнего дела. А остальное и лошадь оставите на площадки для арестованных доказательств.

Шериф дописал бумагу и передал ее мне.

– Если ты тут Служитель и уверяешь, что твои товарищи благородные и непорочные, то и за их проступки ответишь головой. Вам все еще нужно право находится в моем городе? Тогда вперед.

– Но мы были в пути три недели! – Дианель гнула свою линию.

Шериф улыбнулся.

– Сегодня через полчаса будут банные процедуры у южной офицерской когорты. Хотите присоединиться к ним?

Чародейка побагровела.

А ящер же, даю голову на отсечение, пытался спрятать смех, выдыхая струйки дыма.

– Еще спалите мне все! Пошли вон к Маро и за дело, и иначе вышвырну!

Глава 4. Узар. Лабораторные открытия

Натали де Гат оказалась весьма миловидной юной девушкой в просторных пурпурных одеяниях, расшитых золотыми нитями. Жила дочь мага в пятой, самой высокой ступени города, и было невооруженным взглядом видно, что она этим фактом гордилась безмерно.

Пожалуй, гордиться и вправду было чем. Здесь текла совершенно иная жизнь, ничем непохожая на происходящее внизу. Размеренная, спокойная, без всевозможных неприятных запахов, услужливо отгоняемых множеством пронизывающих это место чар. Декоративные сады перед жилыми не то домами, не то нишами, – как это еще назвать в Пирамиде? – пестрели алхимическими цветами, способными расти даже в столь сложных условиях, свет тут был ярок, но не резал глаза, и, если я правильно все помнила, даже мог изменяться по настроению жильцов.

Натали беседовала с нами на террасе перед домом, держа в руках чашку с прекрасным южным кофе. Такие же чашки из искусного фарфора были предложены и нам. Точнее, не совсем «нам» – мне, Дианели и Витору. Впрочем, насчет Арджана было не совсем понятно – выказала так хозяйка дома отношение к его народу или просто поняла, что огромная лапища савра не сумеет нормально держать маленькую чашку, да и пить из нее у ящера вряд ли получится. Впрочем, не похоже, что Арджана это хоть как-то задело. Тем более что угощение в виде местной выпечки ему все же предложили.

– Итак, наш строгий, но справедливый шериф наконец сжалился над попавшей в беду девушкой и прислал хоть кого-то мне на помощь, – не без некоторой иронии заметила Натали. – Вы явно немало досадили ему, коль, несмотря на грозный вид, здесь. Мой отец по просьбе Совета и предшественника нынешнего шерифа пахал день и ночь, и коль ему самому уже никто и ничем не поможет, то хотя бы пускай помогают мне разобраться с его наследием. Хоть бы и вы.

– Хоть бы и мы, – хмыкнула чародейка. – Высокая оценка.

– Я вас не знаю, – чуть пожала плечами Натали, – никто не знает. Так что пока – какая есть. Итак, все просто: найдите мою Брусничку.

– Кого?

Она что, правда хочет, чтобы мы кошку искали?

– Брусничку. Кошку из лаборатории отца. Все, что осталось после того, как великий Антуан де Гат решил, что познал тайны измерений и начал проводить свой «гениальный эксперимент». Никого не спросив, между прочим. В итоге только Брусничку я и нашла на месте его великого ритуала… а теперь и она сбежала. Пробралась в лабораторию – соседка видела. Пробралась, и, похоже, там и осталась. А меня саму туда големы охранные не пускают.

– То есть вы хотите, чтобы мы сходили в лабораторию вашего отца-волшебника, сломали все охранные механизмы и принесли находящуюся там кошку, верно? – судя по лицу Витора, он не был уверен в том, что все правильно понял.

Нет, такую ерунду еще придумать нужно, но все-таки…

– Все верно.

– А если мы выясним что ваша кошка, кхм, скажем так…

– Погибла? – Натали подняла бровь, – говорите уже как есть. Тогда принесете мне ее тело, чтобы я ее похоронила. Знаете, она в мелочах так похожа на отца… Впрочем, чему тут удивляться – Брусничка торчала в его лаборатории день и ночь почти два года. И если… В общем, я хочу определенности насчет ее судьбы. Это не так уж и много за то, что отец почти двадцать лет отдал этому городу, знаете ли.

Что ж, судя по обиде в словах – Антуан был не только не самым удачливым магом, коль ухитрился пропасть без вести во время какого-то своего явно пошедшего не так эксперимента, но еще и на поприще отцовства не преуспел. Ладно, какая разница. Если чтобы нормально передвигаться в этой дрянной пирамиде надо пойти в лабораторию исчезнувшего мага и найти там кошку, то пойдем в лабораторию и найдем кошку.

Маро, наш сопровождающий от стражников, который все это время с незаинтересованным видом сидевший на небольшой скамеечке неподалеку от веранды, даже не попытался встать чтобы направиться вместе с нами в лабораторию. Впрочем, его оправили надзирателем, а не помощником.

Место для магических экспериментов предусмотрительно располагалось в отдельной нише на немалом удалении от дома Натали. И правильно. Знавала я пару магиков, решивших свои эксперименты проводить прямо в доме. Вместо жилища одного из них в пригороде Сольда по сей день кратер.

– С ума сойти – мы полезем в лабораторию мага за кошкой, – Витор покачал головой, – я подозревал, что некоторые люди слишком любят животных, но не думал что настолько сильно.

– Какая разница за чем именно идти в эту лабораторию? – легкомысленно заметила чародейка. – К тому же – мы сможем прикоснуться к результатам исследований, найти немало того, в чем эта явно недалекая наследница не понимает, и…

– Даже не думай, – оборвала Дианель я, – если узнаю, что ты хоть что-то вытащишь оттуда, то лишишься и рук загребущих, и жизни.

Аржан неодобрительно щелкнул зубами. Пускай – на меня такое уже давно не действует.

– Да кто тебе сказал, что у тебя есть право решать, что я могу откуда-то выносить, а что – нет?!

– Владыка Огня, – я повернулась лицом к чародейке, – хочешь поспорить? Думаешь, ты первая и последняя из тех, кто думает, что ему все можно просто потому, что он владеет магией и имеет силы черпать и черпать могущество из чужих книг и артефактов, а?

– Да ты…

– Хватит, – бас ящера и его непривычный говор заставили замолчать Дианель.

Ну и меня, да. Я ожидала, что вмешается скорее Витор, чем савр. Интересно, если сравнивать ящера и чародейку – кто из них умнее?

– Цель одна. Идем к ней. Остальное – потом.

Когтистая лапа указала на высеченную прямо из камня дверь, которая явно должна была не поворачиваться, – петель не было, – а открываться каким-то иным способом.

Впрочем, Натали дала нам ключ от лаборатории своего отца в виде какой-то небольшой пирамидки. Необычному ключу – необычный замок.

– Идем, – Дианель, упрямо вздернув подбородок и кинув на меня презрительный взгляд, шагнула вперед и, вырвав из руки Витора ключ, вставила его прямо в центр странного узора на плите перед нами.

Сработало – плита с тихим шорохом отошла в сторону.

– Тут могли быть зловредные чары, – с оттенком наставительно неудовольствия заметил Витор, – и при контакте с ключом и дверью они бы сработали.

Чародейка отмахнулась.

– Я что-то не вижу перед дверью големов, которые не пускают нашу доблестную дочку мага в его лабораторию. Значит они внутри, и значит – она эту дверь открывала один раз минимум, и никакие чары ничего с ней не сделали.

– Возможно на нее просто был допуск, – пожала плечами я и, чувствуя на себе задумчивый взгляд Витора, первой вошла в обитель мага.

Обитель темную, причем темную абсолютно, хоть глаз выколи. Мое зрение полукровки было куда лучше человеческого, но, тем не менее, даже мне тут было совершенно ничего не видно.

Огонь, зародившийся в теле, пробежал по руке и расцвел зыбким лепестком на ладони. Иллюзия, дающая крохи тепла – но разгоняющая тьму. Правда, как-то не слишком уже активно разгоняющая. Не было бы источника света за спиной – едва ли бы удалось разглядеть что-то дальше чем в паре шагов. Магическая темнота какая-то что ли? Я сосредоточилась на ощущениях. Магия – рядом. Впрочем, а чего от лаборатории мага-то ждать? Это с равной долей вероятности могли быть и какие-то оставшиеся от бывшего владельца этого места артефакты или магические компоненты, или и правда что-то, мешающее зрению.

– Интересно, – пробормотал зашедший следом Витор, – похоже на какую-то сложную иллюзию. И где, собственно, охранные големы?

Хороший вопрос.

Я углубилась в помещение, рассматривая то немногое, что не терялось в темноте. Какие-то клетки, какие-то истертые чертежи, обрывки рисунков, книжки, многие из которых были, на удивление, открыты… Словно хозяин этого места просто ненадолго вышел куда-то, даже не потрудившись прибраться. Впрочем, пожалуй, так и было – вряд ли этот Антуан де Гат предполагал, что затеянный эксперимент унесет его жизнь.

Интересно, что маг хотел сделать перед тем как пропал? Я чувствовала пряный, раздражающий ноздри запах магии. Свежий запах, не рассеявшийся. Впрочем, в местах, где волшебство творилось часто, такой вот запах может не уходить десятилетиями. Но ни сладковато-противного духа немертвых, ни тонкого, но бесконечно отвратительно, пробирающегося в разум гнилью аромата истинной тьмы, наследия Сурта, не ощущалось.

Не то чтобы мертвеца за что-то можно было осудить, но все равно несколько проще понимать, что не находишься в месте, которое стоит спалить дотла просто за то, что тут некогда творилось. Справа и слева встречались груды мусора, состоявшие в основном из каких-то железяк и бутыльков. От них пряный запах недавней магии исходил сильнее. Я приблизилась к одному из таких вот нагромождений хлама, пытаясь понять, есть ли там что-то внутри…

Очень зря.

Окружающая нас темнота сгустилась и потекла к этим самым кучам мусора, которые оказались вовсе не случайным нагромождением случайных предметов. Совсем нет. Это и были, собственно, охранные големы.

Хорошо спрятанные, но погано сделанные.

Существо передо мной слишком медленно собиралось, подымаясь во весь свой немалый рост. Слишком медленно.

Меч, привычной тяжестью легший в руку, с легкостью вонзился прямо в центр мусорного голема. Разумеется, такому созданию обычная сталь не нанесла никакого урона. А вот Пламя, сбежавшее по лезвию – очень даже.

Маги любят подобных существ. Оживленные предметы, куски камня, самые разные деревянные, металлические и, – видела я и такое, – даже тканьевые нагромождения, в которые при определенных, довольно простых обычно, условиях начинает втекать магическая сила, формируя вот такого вот созданного из сырой энергии и материального компонента охранника. Творения сильных магов было непросто одолеть, и сражаться с ними мне приходилось чаще чем хотелось бы. Но – то творения сильных магов. Это же существо было создано явно неопытным в делах подобного рода волшебником. Достаточно было совсем слабого движения Огня, уничтожавшего равно плоть и магию, и поддерживающие существование голема токи энергии прервались и «охранник» закончил свое существование.

Сформировавшаяся рядом с чародейкой груда мусора успела целый шаг сделать. Пыталась сделать и второй, но тут Дианиэль доплела свои чары, и резкий порыв ветра разбил голема на куски с жутким грохотом. Витор же медлил, явно запутавшись в движениях руками, и его противник уже успел перевернуть ближайший стол в стремлении добраться до незадачливого мага.

Еще пара мусорных созданий насела на отбивавшегося разом двумя клинками Арджана. Сталь не наносила големам никакого вреда, и их отсеченные части тела прирастали обратно на свои места. Разозлившись, савр отбросил клинки и попросту врезался в ближайшего врага всем телом, сбивая по дороге еще один лабораторный стол.

Я шагнула к мусорному охраннику, оставшемуся без внимания ящера. Один удар, еще одна ярка вспышка Пламени – и третий голем перестал представлять угрозу.

Четверного и пятого Дианель разбила одним заклинанием. Сильна.

Темнота окончательно рассеялась после того, как я добила последнего.

И тут Витор наконец-то разобрался со своими чарами. Волна магии без всякого предупреждения прокатилась по лаборатории, переворачивая столы и стеллажи и сбивая с ног. Я успела сгруппироваться и приземлиться больно, но без существенных потерь, пусть доспехи и неприятно врезались в тело. Рядом с грохотом рухнул савр.

Подниматься на ноги было не то чтобы совсем легко. Все же уничтожение трех големов за короткий срок и полет до ближайшей стены не прошли даром. Арджан раздраженно шипел. Дианель же осталась на ногах, с легкостью избежав магического толчка. Вокруг нее потухала тонкая радужная сфера.

А неплохая у этой чародейки реакция…

– Простите, – немного сконфуженно произнес маг, – я несколько не рассчитал.

– Несколько? Совсем! – не без превосходства в голосе заметила Дианель. – Вас что, в своих башнях не учат, как ненужную сформированную силу распускать?

– Я предположил, что тут могут быть еще враги.

– Разве что слишком злобные тени твоего невежества, – Дианель поморщилась, словно бы нахождение рядом с Витором для нее было чем-то малоприятным.

Впрочем, гримаса выглядела несколько наигранной. Но рыжий все равно смутился.

– Ладно, давайте искать кошку, – предложил маг.

– Бесперспективно, – я оглядела феерический бардак в до того выглядевшей не заброшенной, а, скорее, на минутку оставленной лаборатории.

Столы, стеллажи, книги, склянки, куски големов и Владыки знают что еще теперь почти равномерно устилало пространство у всех четырех стен, оставляя чистый круг посередине помещения. Ровно там, где стоял Витор.

Хотя нет, не ровно.

– Что-то тут не так.

Я, вернув меч в ножны с приятным уху щелчком, подошла ближе к Витору. Маг отшатнулся, словно речь шла о казни за дурацкое заклинание. На деле меня другое интересовало. Орденец до того стоял на пятачке теперь свободной от всех вещей земли, но не в ее центре, а словно бы на краю.

Витор, поняв, что я изучаю, сам прищурился, оглядывая лабораторию и беспорядок в ней.

– Это нормальное явление? – полюбопытствовала я у мага.

– Нет. При правильном исполнении заклинания волна расходится от центра равномерно.

– При правильном исполнении, да, – хмыкнула Дианель.

Арджан что-то изучал в куче хлама около входа, не то ожидая незваных гостей, не то опасаясь, что придется очень быстро бежать очень далеко. Впрочем, если учесть с кем он путешествовал, то я не удивлюсь, если савру быстро бегать приходилось довольно регулярно.

– Я все сделал абсолютно верно, по формулам, – задумчиво протянул маг, – и почему такой эффект?..

Он начал вычерчивать пальцами какие-то непонятные символы, которые оставались в воздухе и через некоторое время перетекали в другие, не менее непонятные символы. Мне была недоступна эта магия, раздражающая своим запахом пряностей. Но хоть пряности, а не что-то более мрачное. Ладно, вреда от этого быть не должно, а так может хоть к разгадке приблизимся.

Я отошла в сторону. Все же творимая вблизи магия нервировала. К тому же савр теперь с большим интересом изучал какую-то найденную вещь, которая могла быть очень опасной. Хотя бы потому что не стоило вообще ничего трогать в лабораториях у магов. Особенно в лабораториях у магов, пропавших в ходе своего неудачного эксперимента.

Как оказалось, внимание ящера привлекла не какая-то магическая безделушка, а странная дощечка со следами когтей. Многих когтей, и, судя по цвету дерева, некоторые следы были совсем свежие.

– А кошка тут и правда бывала, – усмехнулась я, – и непонятно куда делась.

– Понятно куда, – усмехнулась Дианель.

Я повернулась – и обнаружила ее и Витора около люка в полу.

– Весьма искусная иллюзия, – заметил маг, – не чета остальным местным сюрпризам. Нет, конечно мусорные големы действительно впечатляют, но…

– Но кто-то мало смыслит в охране и неплохо соображает в том, как что-то хорошо спрятать.

– Ага. И наверняка до того сверху был стол.

– И кошку мы все еще не нашли, – протянула чародейка, – хотя, если моя идея верна, ищем мы не совсем кошку.

– Если ты что-то знаешь... – я почувствовала непроизвольное желание вновь вынуть из ножен меч.

– Не знаю. Но догадываюсь. И вы догадаете, если мозгами пораскинете.

Не то чтобы у меня было желание играть в шарады. Ладно, надо выяснить, нет ли ничего опасного в этой сокрытой части лаборатории. А потом, скорее всего, придется без хороших новостей к Натали возвращаться – никакая кошка не пролезла бы в плотно запертый люк.

С обнаруженного прохода Витор, морщась и ругаясь, медленно и напевно снял несколько заклинаний. Зачем так что-то прятать было решительно непонятно, потому что люк, выдолбленный в камне, вел в небольшое помещение, заваленное книгами и пергаментами. И здесь же с грустным видом сидел ярко-рыжий кот. Выглядел он так, словно мы оторвали его от важного дела.

Вот кто вообще устраивает себе потайную библиотеку под лабораторией, еще и настолько маленькую, что мы с Дианель занимали тут почти все пространство? И что тут забыл кот – спит что ли на книгах?

– Вот мы и нашли тебя, Брусничка, – с ноткой веселья проговорила чародейка, – или лучше – Анутан де Гат?

Кот посмотрел на нее. На меня. Опять на нее. Потом протяжно мякнул.

– Ты наверняка умеешь общаться телепатически, – усмехнулась Дианель, – пошли с нами наверх, поговорим.

Кот прищурился.

– Тебе деваться некуда, – я с любопытством рассматривала кота. А ведь и правда была в нем или на нем какая-то магия. Да и смотрело животное, весьма худое, ну слишком уж осмысленно. – Или скрываешься от правосудия?

– Лучше даже не думай так делать, – продолжила веселиться Дианель, – иначе эта служительница пламени быстро все тут спалит. Все – и всех. И так уже сверху все разгромила.

Глаза кота округлились – и он бодро затрусил наверх, забравшись в люк по явно специально нагроможденным для этого стопкам книг.

Горестный вопль ознаменовал появление кота в лаборатории. Орал он так, что стены едва не затряслись. Я выбралась наружу и успела увидеть, как кошкак метался, словно ужаленный, видимо пытаясь оценить масштаб ущерба.

– Да ладно, нечего было охрану тут ставить. Да и починить все не проблема. Хотя… Ладно, не важно. Мы с Витором сможем тебя и без всего этого обратить, – кажется, чародейка и права прониклась видом взъерошенного и совершенно несчастного кота, который закончил бегать туда-сюда и разом потускнел и словно бы усох, – а если и не сможем, то мой знакомый фронде тебе новое тело сделает. Рассказывай давай что случилось. Или расскажем твоей хозяйке, что у нее за питомец на самом деле.

Не надо, – раздался голос незнакомого мужчины в моей голове. – Не стоит ее шокировать. Из-за неудачного обмена я… Вот я. И даже говорить мне тяжело. Да, вы верно догадались. Да, ничего не изменить, сколько я не искал способа. Сначала хотел рассказать Нате, потом понял – зачем ей отец-неудачник в облике кота? Ей пора на ноги самой становиться. Помогал как мог, присматривал. Она молодец, справляется.

– Так помогал, что он уже не один день ищет своего любимого питомца, – хмыкнула чародейка.

Я иногда ей подсказываю. В разных вопросах. Она не знает об этом – но чувствует.

– Ты мирно жил в облике кота ведь не один год. Что изменилось? – говорить с котом было странно, но необходимо.

Не знаю. Что-то идет снизу. Я исследовал прорехи в пространстве, я знаю, как это ощущается. Я чувствую. Там, в Отраженной Пирамиде, что-то затевается. И никому нет до этого дела. Все ссорятся друг с другом, как и всегда. Я надеялся, что все-таки смогу найти способ вернуть себя достойный доверия вид и предупредить об опасности. Попытался для этого ускорить исследования, которые веду все это время. Но безуспешно.

– Что ж, не слишком много информации, – усмехнулась Дианель. – Боюсь мой знакомый, посвященный в таинства Старых Сил, не станет связываться со всем этим делом ради такой малости.

Это все что я знаю. Увы.

Кот с грустью улегся около люка, вытянув передние лапы и положив на них голову.

– Ладно, давайте тут все приберемся, – с оттенком стыда предложил Витор. – И вернем пропажу хозяйке. И потом решим, что будем со всем делать.

– Что делать? – я глянула на кота. – Врать заканчивать и от ответственности бегать. А то хорошо ведь целый день есть и как сыр в масле кататься.

Ната любит свою кошку. Не думаю, что ей стоит знать правду. К тому же не думаю, что правда это то, во что она сумеет поверить.

– Люди во многое верят.

Чародейка хмыкнула. Я бросила на нее взгляд: Дианель собирала магией из осколков какую-то бутылку. Легко, быстро, непринужденно.

– Лекса, поможешь? – пробасил Арджан, возясь с громоздким лабораторным столом, завалившимся набок и никак не желавшим вставать ровно.

Помогу. И, пока руки заняты, стоит подумать, что делать со всем узнанным.

Одно дело – полумифический, пусть и могущественный, колдун из Семерки, которого тут может и не быть, и совсем другое – какой-то кретин или кретины, играющиеся с Прорехой. Кто-то, желающий прорезать дыру в реальности и впустить в нее то, чему в нашем мире просто не место.

Впрочем, вполне возможно – это один и тот же человек.

Глава 5. Узар. Крысиный приют

Несколько часов, ушедших на исправление разрушений в лаборатории, не были потрачены даром. И вознаграждением был вовсе не восторг Натали от обретения «Бруснички». Интересно, этот великий волшебник и правда оказался заперт в теле кота женского пола, или его дочь не слишком внимательно рассматривала животное, давая ему кличку? Ладно, неважно. Важно то, что мы получили заверенные шерифом бумаги, позволявшие свободно перемещаться по городу и выходить за пределы Пирамиды. Ну и смогли наконец забрать вещи.

Надо признать, что дочь мага, расчувствовавшись от возвращения своей любимицы, все же небольшую награду нам заплатила. Денег было достаточную, чтобы снять не крошечную нишу-клетушку внутри первого этажа пирамиды, как предлагал Витор, а несколько чуть-чуть менее крошечных комнаток в «Болотном Звере», таверенке, построенной тоже на первой ступени, но на внешней части пирамиды. Пусть освещение тут было так себе из-за узости окон, которые выглядели так, словно строители не знали что это вообще такое и просто сделали «дырки в стенах», но зато запахов ненужных меньше хотя бы. Да и других посетителей не слишком много. Это объяснялось просто: цены тут были кусачими для обитателей первой или второй ступени, а место слишком, в прямом смысле этого слова, низким для тех, кто жил на третьей ступени и выше.

Так что в местную баньку очереди не было. После долгого перехода из Сольда привести себя в порядок было весьма и весьма приятно. Одно дело – использовать капли известных снадобий, чтобы избавить тело и волосы от неизбежно возникающих там паразитов, и совсем другое – полноценная баня. Даже удивительно, что в Пирамиде вообще есть такая услуга – смотря на местных и не скажешь, что мытье тут популярно. Впрочем, если учесть, что многие работают на болотах или и вовсе лазают по подземелью под городом…

Куда надо и нам. Ладно, стоит заглянуть в эту «Крысу», о которой молодой стражник этот, неудачную кольчугу себе взявший, говорил. Приличное место так не назовут, а вот посетители неприличного наверняка что-то знают о происходящем в городе. Калеб упоминал о готовящемся восстании Кругов, и, кажется, шериф с ним был согласен. По крайней мере ограничил проход в город вооруженных людей и магиков он именно из опасения перед возможными бунтами. Может ли эта напряженность быть как-то связана с тем, что сказал Антуан-кот? Да, маг из него тот еще, но все же…

Суртопоклонники могли отвлекать стражу и власть имущих самыми разными происшествиями, вплоть до спонсирования войн с соседями. Хотя так же часто они и просто пытались ловить рыбу в мутной воде, пользуясь какими-то трудностями и волнениями для того чтобы привлечь к себе недовольных происходящим и провернуть свои дела во всеобщей неразберихе.

Но пока о чем-то рано выводы делать.

Сколько нужно для временного обустройства на новом месте? Не много, но и не мало. Хотя бы помыться, покормить и почистить устроенную тут же, в небольшой конюшне, Ингрид. Переложить в комнатный сундук вещи и вычертить у замка оттиск Знака, способный отпугнуть воришку. И, наконец, запереть дверь и направиться в «Крысу». Но стоило ключу повернуться в замке, как меня отвлекла высунувшаяся из своей комнаты чародейка.

– Ты собираешься прогуляться по городу, верно? Купи мне пастилы.

– Что?

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

– Купи мне пастилы. Яблочной. После всей этой кутерьмы с поломкой и починкой я хочу сладкого.

– Сама себе купишь. Я иду не на базар, а за информацией.

– Да? Тогда я пойду с тобой. Постой и подожди меня.

– Я не…

– Я сейчас, – чародейка скрылась в своей комнате.

Послышалась возня и шелест какой-то ткани.

– Проще смириться, – пробасил Арджан, шедший из бани к своей комнате, которую он уделил с Витором.

Надо сказать, мокрая здоровенная ящерица в одних штанах, и тех по колено закатанных – то еще зрелище.

– Давно ее знаешь?

– Почти всю жизнь, – пожал плечами савр. – И – проще смириться. Ты привыкнешь.

– Ну уж нет. Пускай тобой командует.

Арджан еще раз пожал плечами и скрылся в комнате. Савр – он и есть савр. Что с них, хладнокровных, взять.

Дианель собралась быстро. Настолько, что я не успела половины пути на выход из таверны проделать, как рядом возникла разодетая чародейка с самым деловым видом. Ладно, может и будет от нее какая-нибудь польза.

С мечом на боку даже по узким коридорам постоялого двора ходить было неудобно, что уж говорить о лабиринте первой ступени, в центре которой и располагалась «Крыса». Найти это «заведение» удалось лишь с подсказок местных, и то даже не мне, а Дианели, которая явно щедро сдабривала свои расспросы магией. Пряный и при том чуть сладковатый запах ее магической силы выделялся даже на фоне местного сочетания ароматов.

Впрочем, хотя мне это и не нравилось, но нельзя было не признать – плоды свои такой подход приносил. Да и вреда, собственно, не было. Конечно, кто-то о чем-то мог и догадаться, но проблем с этого было не больше, чем, собственно, вообще проблем от того, что мы со своими расспросами залезли в самую глубь бедной части города. Так-то на моей спутнице были серьги, кулоны, перстни и наряды на такую сумму, что желающие поживиться наверняка бы и в местах поприличнее нашлись.

Так что я вздохнула с облегчением, когда очередной любезно подсказанный поворот к «Крысе» вывел нас не к искомому заведению, а в крошечную тупиковую комнатушку, где места как раз хватило чтобы развернуться и увидеть, что выход перекрыт парой молодцов в драных одеждах. Один из парней держал в руках видавший виды самострел, ржавый настолько, что вообще непонятно как его взвести можно было.

Вот все и встало на свои места. Так то ожидание подлянки – куда хуже самой подлянки.

– Кажется, вы заблудились, – слово взял второй «бандит», державший в руках самодельный кистень.

Интересно, он им в таком узком помещении не боится в голову себе же заехать? А стоило бы.

Надо признать, на нормальных грабителей это двое тянули мало. Худые, угловатые, в лохмотьях… Обычные городские бедняки, решившие, что взять в руки орудие убийства вместо орудия труда значит раздобыть себе десяток, а то и сотню, золотых без забот.

– Юноши, боюсь, вам стоит покинуть это место и впредь получше выбирать себе занятие. Честный труд как-то лучше глупой смерти в этих коридорах, не так ли?

– Эй, заткнись и отдавай деньги! И твоя спутница тоже! А то мы вас пристрелим! – тот, что с кистенем, ткнул свободной рукой на арбалет товарища, словно кто-то из нас мог его не заметить, – и драгоценности снимайте с себя, я вижу, у тебя на шее цепочка есть – отдавай!

– Может тебе еще и меч отдать? – откровенно потешаясь спросила я.

Нелепы. Эти парни правда были нелепы. А сражаться с нелепыми врагами – себя не уважать.

– А как же! И доспех! – глаза у арбалетчика загорелись.

– Хм. Заманчивое предложение, – я посмотрела на направленный мне сейчас прямо в грудь арбалет – и шагнула вперед.

Парнишка, что его держал, дернулся всем телом – но болт не выпустил. Убивать вот так, смотря в лицо, мало кто умеет. Это куда сложнее, чем кажется. Я шагнула еще раз, показательно держа ладони на виду и не пытаясь атаковать. Еще шаг. У того, что с арбалетом, затряслись руки. Еще шаг.

– Если хочешь меч – то возьми его, – я повернулась боком. – Не хочу чтобы меня случайно подстрелили, так что доставайте все сами.

Арбалетчик неловко дернулся от такого предложения, и только сильнее сжал самострел. Но его товарищ купился на идиотскую фразу и шагнул вперед, оттесняя своего дружка и протягивая руку к моему мечу. Что ж – жадность до добра не доводит. Поймать ладонь горе-грабителя оказалась проще простого, как и вывернуть ее в нужную сторону.

В этот момент тихий шелест чужих слов и поток сладковатой пряности пронесся мимо, обволакивая стрелка. Лицо его тут же осоловело, глаза закрылись, и он сполз по стене, обнимая свой арбалет как невинное дитя игрушку. Похрапывать «грабитель» стал еще в падении.

Я позволила Огню стечь по пальцам, прижигая липкую кожу соратника уснувшего парня:

– Грабить нехорошо. Владыки наказать могут. Слышал об этом?

Тот не ответил, и несмотря на мой захват, попытался взмахнуть кистенем. Вот правда – дурак. Я рванула его ладонь в сторону, попутно лишая парня равновесия. Судя по треску костей – в следующий раз этот оборванец явно задумается перед тем, как руки тянуть куда не надо. Рухнул на пол он не слишком элегантно, зато вставать не пытался, тихо поскуливая.

– Думаю, теперь слышал, – заметила неестественно высоким голосом подошедшая чародейка.

На ее руке плясали какие-то злые пряности.

– Не нужно магии, – примирительно заметила я, – они больше не опасны.

– Да. Милые котики.

– Скорее – глупые щенки, – усмехнулась я, забирая арбалет у спящего и ломая его ногой.

– Кай, Болт, немедленно прекратите! Они спасли мне жизнь, а вы…

По проходу к нам несся бледный Калеб. Без кольчуги он выглядел, надо признать, не сильно лучше этих двух оборванцев. Неплохо бегает, кстати, для почти умершего недавно. Пусть и платит за это неестественной бледностью.

Парень с кистенем попытался собраться кучу и подняться, но кинул на меня взгляд – и передумал.

– О, вы и сами справились, – облегчение в словах Калеба было весьма явным. – Прошу прощение за это недоразумение. Пойдемте, дамы, выпивка в «Крысе» за мой счет.

– Если все так, как я думаю, то тебе придется нам доплачивать только за то, что мы то пойло понюхаем, – хмыкнула я, для верности выдирая кистень из руки «грабителя».

– Не, Мо плохого спиртного не возит, – Калеб улыбнулся с немалым облегчением. – Идем, здесь недалеко.

Идти и правда было недалеко. На самом деле, мы ошиблись лишь раз, на прошлой развилке.

– Работу твои друзья искать не пробовали? – осведомилась я у Калеба, когда мы заняли угловой столик в мрачной тесной прокуренной насквозь таверне.

«Крыса» соответствовала своему названию. Мелкая забегаловка для мелких же преступников. Местные оборванцы кидали на Дианель многозначительные взгляды. Да что там «многозначительные взгляды» – скорее уж пожирали ее глазами. Догадываюсь я, что не будь с нами Калеба, который в этом заведении явно чувствовал себя как рыба в воде, кроме многозначительных взглядов были бы и вполне однозначные комментарии.

На меня тоже глазели, но уже посдержаннее. Видимо, меч и броня заставляли немного задуматься о том, чем я занимаюсь. Ну и во внешности я Дианель проигрывала с треском, что уж там.

Эль правда был почти не отвратительным. Так, самую малость похож на ослиную мочу.

– Они работают, – Калеб поморщился, – но платят мало.

- Да, да. Очередной плач о том как злые богатеи обижают несчастных работяг, и те от большой нужды выходят на грабежи с арбалетом. И будь это не мы – ты бы и глазом не моргнул ведь.

Калеб отвел взгляд.

Я сложила руки перед собой, без всякого интереса рассматривая сколы от лезвия ножа на столешнице.

– Знаешь, по-хорошему шериф должен знать о твоих товарищах. Очень должен. А по-плохому – им стоит подумать о смене места жительства. На сыру землю. Я очень не люблю когда мне угрожают, знаешь ли. И то, что у твоих товарищей здесь, – я оглядела с десяток собравшихся в таверне молодцев и девиц с самодельным простецким оружием, заплатанной одеждой и понурыми лицами, – есть что-то похожее на кистени и топоры совершенно ничего не изменит. Магия уничтожит вас за секунды, а кого вдруг не сможет – того уничтожу я.

Разумеется, кровавая бойня в мои планы не входила. Ни прямо сейчас, ни вообще. Я не мясник в конце концов. Но Калебу и остальным его юным бандитам этого знать было не обязательно.

Если бы я никогда в своей жизни не видела мела, то сейчас точно могла бы сказать, какой у него цвет – настолько сильно побелело лицо моего нового знакомого. Он беспомощно оглянулся на одноглазого тавернщика, бросил взгляд на пару совсем юных девушек в углу. Сглотнул.

– Я знаю, что Служителей нельзя подкупить. Но если я могу что-то для вас сделать – то скажите.

Умный мальчик. Дианель демонстративно разожгла огонь на ладони. Не настоящий, я бы почувствовала. Иллюзию. Но все равно смотрелось эффектно.

– Знания – сила. Так говорят, – протянула чародейка, – хотя что вы в своей дыре можете знать, если даже не способны понять, кому можно угрожать, а кому нет?

Калеб вздохнул.

– У нас… Сложная ситуация. Совет Семей и Круги впились друг в друга. Круги хотят прав на заключения договоров и, по сути, самостоятельности. Совет хочет урезонить Круги. А страдают работники. Кай с Болтом, и другие наши, работали на дальних плантациях у Манфреда Кана. Мелкий собственник, из старой, но почти разорившейся семьи. Ближайший Круг, во главе которого Одноглазая Герда, сначала подбивал работников объединиться, рассказывая про выходные, уменьшение выработки, охрану и больше золотых, а когда все согласились, то Герда с остальными просто пришла к Манфреду и вместо переговоров избила его и верных ему сотрудников, и выкинула с плантации. Тот пожаловался в Совет. Те прислали шерифа. В итоге Герда смылась, Кан вернул все назад, и, разумеется, всех, кто ее поддержал, выгнал. И другим сказал чтобы не брали. Вот и…

– Слезливая история, – фыркнула я.

Вот всегда одно и то же – кто-то другой у них виноват.

– Мне плевать на ваши сложности и на грызню за власть, – я прищурилась, разглядывая Калеба. Нет, о колдунах он точно ничего не знает. Но может быть знает того, кто что-то видел или слышал. Такие как он держат ухо востро. – Плевать на Круги и Совет. Но мне надо знать, кто мутит воду. В Зеркальной Пирамиде. Тайные сообщества. Странные собрания. Ночные песнопения. Исчезновения людей. Одержимость. Странное поведение савров, их тела или исчезновения. Если что-то будет нам полезным, то, возможно, твоим друзьям просто придется настоятельно подумать над своим поведением. И поискать работу, которая не связанна с угрозами насилия.

– Если, – улыбнулась чародейка.

Я бросила на нее взгляд. Подыгрывает – или наслаждается? Грань тонкая, но стоит ее переступить – и все закончится очень и очень плохо.

Калеб глубоко задумался. Юноша склонил голову и постукивал пальцами по столу, словно выбивая какой-то ритм.

Народу в таверне прибавилось – не иначе как подтянулись остальные «бандиты». Выглядели новоприбывшие правда не лучше чем местные завсегдатаи, только разве что чуть больше решительности во взглядах имели. Те же оборванцы с таким же самодельным оружием.

– Я немногое знаю, – осторожно подвел итог своим размышлением Калеб, – может быть это и не поможет вам.

– Рассказывай, сами решим, поможет или нет, – я отпила эль.

Противный все-таки. Не совсем моча, но противный.

– В общем, из всего что может вас заинтересовать… Есть два человека. Йован сейчас не в Узаре, но он вернется скоро и будет готов поговорить. Он ходит вниз регулярно, и как-то сказал, что часть проходов там теперь контролируют какие-то непонятные наемники. Он думал, что из-за всех этих властных пертурбаций кто-то решил, скажем так, увеличить свою долю в… поставках.

– В контрабанде, – поправила я его. – Мы ведь взрослые люди. Лотос? Черный дурман?

– Нет, нет, мы такого… Йован с таким не работает, – Калеб замотал головой, – ни в коем разе. Слишком опасно. Для всех. Нет. Просто… Скажем так – не все хотят платить пошлины.

– И ты ради расширения рынка устроился в охрану каравана?

– Нет. Ну, точнее – меня Йован попросил. Да и денег искал, – парень вздохнул, – надеялся честно заработать. Ну и узнать, не связан ли Алто и Домвит с проблемами Йована. Йован – человек хороший, он нас в трудную минуту поддерживает всегда, и мне помочь ему не жалко. Плюс серебро все-таки.

– И как – узнал что-нибудь?

Калеб повел плечом – и залпом выпил весь свой эль.

– Только то, что вам сказал – Алто возит в Узар деньги. И деньги идут через Низ. А кому – не ведомо. Кажется, Дамвит почуял что-то – потому его люди меня и не прикрыли, как савры полезли. И, кстати, о них может быть вам Марек что-то важное расскажет. Марек, поди сюда.

Мареком оказался щуплый парнишка лет пятнадцати, немало похожий лицом на Калеба. Он искоса пялился на чародейку и также искоса поглядывал на мой меч.

– Марек, расскажи моим друзьям то же, что ты говорил мне. Про Арену и савров.

Паренек замялся.

– Говори. Так надо.

– Ладно, ладно. Госпожи, в общем, это... Скажем так, есть люди, готовые за савровские ногти и чешую… Платить в общем. А я их добываю.

– Маникюр делаешь что ли ящерицам? – усмехнулась я.

– Мани… что?

– Когти стрижешь, – с прохладцей разъяснила чародейка.

– А. Ну да. Когда они с арены. Ту, того. Потом ведь все равно жгут. А у меня прибыток. Я с печником тамошним дружу. И, в общем, в последнее время савров, что там, ну в боях, померли, тел вполовину меньше стало. Вот.

Интересно, интересно. Кто-то подговаривает савров нападать на обоз торговый, кто-то еще берет их тела. Некромант? Или кто-то из колдунов, им тела могут подойти для ритуалов. Алхимик? Некоторым нужны свежие органы.

– Я думал, что, в общем, это кто-то другой такое же занятие нашел, – продолжил Марек, – но нет. Я смотрел. И печник Владыками клянется, что никто другой не собирает ничего с мертвых. Что всех, кто к нему попадает, он мне показывает. Вот так вот.

– Боюсь, это все, чем мы помочь можем, – вздохнул Калеб.

– Покажете где тут ваша Арена, – хмуро ответила я, понимая, что большего с этих оборванцев не взять, – и мы…

– Мы посмотрим еще раз в глаза тем очаровательным грабителям, – подхватила Даниэль. – Совсем чуть-чуть. И поговорим с вашим контрабандистом как он здесь окажется. И будем в расчете.

Калеб тяжело вздохнул.

– Кай, Болт, подойдите сюда.

Два «грабителя» подошли не сразу. На деле Калебу пришлось привести их почти за руки.

– О, прекрасно, – Дианель улыбнулась, оглядывая подошедших, – вы оба любите нападать на женщин. Демонстрировать свою силу и власть, – на руке чародейки появились красно-черные искры, – что ж, думаю, ваш сегодняшний поступок был последней такой демонстрацией. Отныне и пока вы не станете достойными представителями рода мужского, да не будет ваше естество потребно к удовольствиям ни с одной дамой, будь то девка продажная или женщина родовитая. Атейнеро!

С руки чародейки слетели красивые черно-красные искры, облетели двоих застывших парней – и впитались каждому ровно туда, куда можно было подумать из всего сказанного.

И пряный запах магии тут же исчез, как исчезли из нашего поля зрения оба неудачника.

– Сурово, – сглотнул Калеб, с опаской посмотрев на чародейку, – но, думаю, справедливо.

Марек, невольно наблюдавший все от начала и до конца, очень старался просочиться под камень куда-нибудь вниз.

– Вам сейчас дать проводника до арены? – уточникл Калеб.

– Наши товарищи сейчас на постоялом дворе, и мы бы хотели пойти все вместе, – просто ответила я, – так что вернемся сюда в полном составе и тогда проводишь.

– Хорошо. Все равно бои будут завтра после заката. Тогда буду ждать вас и ваших друзей.

Я поднялась из-за стола, положив серебрушку около кружки.

– Думаю, тебе, Калеб, не стоит угощать меня выпивкой из-за столь недостойных господ.

Чародейка лишь усмехнулась.

Обратный путь прошел без приключений. Уже около нашего временного пристанища, когда Дианель вышла из каким-то чудом еще не закрывшегося магазина с деликатесами, я все же решила поинтересоваться:

– Не припомню чар, способствующих мужским неудачам.

Если бы они были, мои очень бывшие подруги с юга наверняка бы ими пользовались. И я бы пользовалась в своем прошлом ремесле в оконченной жизни.

– Ты не обладаешь магической силой, и не тебе о ней судить, – надменно заметила Дианель.

А она почти перестала меня раздражать…

– И все же.

Чародейка усмехнулась.

– Лучшая магия та, в которую веришь.

Глава 6. Узар. Арена

Следующее утро началось по моим меркам поздно. Духота мешала отдохнуть, несмотря на крайне насыщенные событиями последние два дня, и в итоге глубокий сон пришел лишь под утро.

Фронде так и не вернулся, так что на крошечном заднем дворике постоялого двора, где я пробовала починить заклепку на поврежденной в схватке с саврами чешуе, а Арджан, явно довольный собой, разминался, обороняясь и нападая на несуществующего врага двумя клинками разом, мы были вчетвером.

Витор казался задумчивым.

– Вы думаете, что пропажа тел погибших на подпольных боях как-то связана с колдуном?

Арджан не ответил, проводя довольно сложный прием. Интересно, кто учил его сражаться? Так на моей родине развлекались иногда кшатрии, желая впечатлить зевак своим мастерством и прославить своего господина. Нигде больше не не использовали разом два равновесных клинка. Разве что на Острове Луны.

Дианель покосилась на меня и пожала плечами. Чародейка явно объяснять ничего не желала. Или ничего не знала. Я заметила очевидную, в общем-то, вещь:

– Свежие тела могут быть нужны многим некромантам, да и не только им.

Витор, явно желавший услышать более интересное, обернулся ко мне.

– Это твоя идея.

– Моя. Ты против?

– Нет. Просто не думал, что нам нужно будет искать кого-то из Великой Семерки на арене для боев, вот и все.

– А где ты предлагаешь их искать?

Маг немного смутился.

– В старых летописях говориться, что Семерка любила все масштабное и помпезное. А тут – трупы савров…

– Можешь работать сам. Тем более что твои товарищи по ордену наверняка поделились какой-то более достоверной информацией по нашему делу, верно?

Витор страдальчески поморщился.

– Им нужно время.

– О. Разумеется.

– Скепсис в твоем голосе оправдан. Но все же – ты действительно думаешь, что здесь есть связь?

А ему, видать, только что-то масштабное нужно...

– Я думаю, что здесь может быть связь. Просто потому что если кому-то понадобились дохлые ящерицы, то стоит выяснить для чего. Не чучела же из них набивать. А ни для чего хорошего трупы что савров, что равных, что хоть орков не подходят. Я по крайней мере никакого не связанного с тьмой применения придумать не могу. Суртопоклонники не будут жертвовать мертвецов своему господину, а вот впустить в них крупицы его силы и его воли могут, и могут потом отправить таких вот немертвых убивать, запугивать, или оставить где-то что-то важное охранять. А тела савров достать проще всего – их никто не хватится. В Узаре достаточно ящеров, и наверняка немалое их количество хозяева готовы продать на арену за долги. Такие развлечения любят все – и зрители, и организаторы. А что потом будет с проигравшими…

– Всем плевать, – Арджан вогнал клинки в ножны. – Пока ты на песке арены побеждаешь, ты почти свободен. Как только удача отворачивается – ты вновь никто, как и был до того.

Я бросила взгляд на Дианель. Чародейка смотрела на своего спутника с интересом.

– Ты дрался на арене, Аржи? – спросила она, склонив голову. Рассматривая савра так, словно впервые его видела. – Думала, ты из свободных кланов юга.

– Я из клана Орахай, что был свободным, – ящер щелкнул зубами, – но Наре и ее новому властителю понадобились наши земли. И он не стал церемониться. Я вырос на арене. И сегодня вечером я буду драться снова. За Орахай и за всех, кто остался в Клетке Нары. Ищите что хотите там сами – у меня есть дело.

Что ж – это все упрощает. Не думаю что нам будет слишком уж сложно выяснить нужное – в таком-то составе.

– Тогда план прост – идем на арену. Я и Арджан участвуем в поединках, ты, Витор, попробуй с помощью магии узнать, что там происходит. Да, наверняка есть защитные контуры, но все же никакая защита не может быть совершенной. Если кто-то выносит трупы ящеров – то кто-то другой об этом точно знает. Там должны быть договоренности, и что-то можно подсмотреть или подслушать. Диаэнель, будешь делать вид, что у тебя много денег и власти на Острове Луны.

– У моей семьи достаточно денег, – чародейка скрестила руки на груди, – влияния достаточно, чтобы никакая безродная оборванка мне не указывала.

– Простите, ваше благородие. Есть идея получше?

– Заставлю распорядителя, или как там организатор всего этого зовется, мне все рассказать.

– Только если женским кокетством. Иначе придется твоим богатым и влиятельным родственникам тебя из тюрьмы вытаскивать.

– С чего это?

– С того что магия не все решает.

– Да тебе откуда знать?!

– Дамы, минуту, – вклинился Витор, – давайте не будем ссориться по пустякам. Дианель, Лекса права. В таких местах немало жулья, и порой среди них магики бывают. Так что на аренах всегда или свои волшебники есть, или амулеты, или уловители… В общем, если бы внушения или иллюзия работали в таких вот местах, то владельцы их давно разорились все как один. Так что у нас будут проблемы, если кто-то узнает о применении чар, особенно к распорядителю и его подчиненным. Даже при том, что сама арена едва ли легальна, на попытку использования там магии могут пожаловаться тем стражникам, кто в курсе этого предприятия. И мы быстро вылетим из города. Лекса, почему ты считаешь, что магическую часть должен исполнять я? Я, конечно, постараюсь не потревожить защиты, но все же Дианель куда более талантлива.

Льстец. А чародейка, судя по лицу, ведь и правда впечатлена…

– Ты сойдешь за своего даже среди служак, – я усмехнулась, – а вот наша прекрасная принцесса одним своим видом хоть где-нибудь кроме мест для богатых господ вызовет массу вопросов. К тому же, как показывает мой опыт, женщинам мужчины доверяют чаще. Нет, конечно, если вы хотите поменяться…

– Не хотим, – быстро кивнул Витор.

– Про доверие женщинам – из личного опыта? – ухмыльнулась Дианель.

Словно я всегда была такой вот как сейчас…

– Из него самого. Трупы начали недавно пропадать, так что кто-то из новых посетителей или служителей арены может быть во всем замешан, надо искать его. Ну или, если ничего не добьемся, то я поговорю с распорядителем. Напрямую.

– Так же как и с Калебом вчера? – не без веселья заметила чародейка.

– Вроде того.

– Хотела бы я на это посмотреть, – усмехнулась чародейка. – Ладно, предположим, я просто буду собой. И буду наблюдать за победой своего савра.

Арджан довольно оскалился.

На деле, конечно, на план это походило мало, но, как показывает моя многолетняя практика – в подобных делах любые планы очень быстро становятся совершенно бесполезными. Нас четверо, так что шансы на успех есть. Я поговорю с бойцами, наверняка кто-то что-то слышал. Дианель будет сорить деньгами и кичиться положением. Вряд ли в подобном месте ей кто-то будет угрожать – просто потому что едва ли в Узаре несколько подпольных бойцовских арен, так что на этой будут не только низы общества. Да и любые распорядители подобных мест крайне заинтересованы в отсутствии сложностей с аристократами любых видов. Так что дама при деньгах, желающая подзаработать на собственных телохранителях, едва ли будет там белой вороной – пока не начнет вынюхивать что-то. Потому вынюхивать стоит Витору. А дальше – по обстоятельствам.

Не то чтобы меня прельщала идея учувствовать в подпольных боях с сомнительными правилами, чьей задачей было дать устроителям разбогатеть, но это занятие – самое очевидное для вооруженного наемника, чью роль я собиралась сыграть. Серебряный клинок – отличное прикрытие, на самом деле.

Подпольные бойцовские ямы существовали в том или ином виде, пожалуй, в каждом городе мира, кроме поселений юга. Там все подобные развлечения проводились с одобрения властей. Правила Пакта запрещали любые потенциально смертельные поединки, и его законов формально придерживались и на Первой Земле, и в северных городах Лиги, и здесь, в западных вольных поселениях.

Впрочем, я сильно удивлюсь, если Совет Семей Узара не в курсе, чем занимаются по ночам в последний день каждый семедницы в весьма просторном, по меркам Пирамиды, зале, расположенном в середине третьей ступени. Что-то подсказывало, что это помещение изначально использовалось для каких-то ритуальных целей. На потолке были видны слабые следы краски и какие-то темные точки, кое-где на полу сохранились куски светлых и совершенно гладких камней, отдаленно похожих на какое-то подобие плитки. Впрочем, для чего бы ни предназначали это место строители Пирамиды, Равные решили по-своему.

Зал был большим настолько, чтобы вместить в центре, на деревянном постаменте, клетку с бойцами, а вокруг – ряды скамеек и столиков.

В Наре, Городе-в-Сердце-Джунглей, о котором говорил савр, все примерно так же. Только клетка не на помосте сверху, а, наоборот, утоплена в помещение. Здесь же просто не получилось создать амфитеатр, в виде которого обычно и строились подобные места. Впрочем, жители Узара из этого извлекли преимущество – в полу клетки были люки, не то чтобы усложнить бойцам жизнь, не то ради того чтобы не проносить тело очередного пострадавшего или погибшего мимо зрителей, а просто сбросить вниз. Ну или и для того, и для другого.

Мальчишка из банды Калеба говорил, что знаком со здешним «печником», кто тела сжигает, хоронить-то их в Пирамиде просто негде. А коль есть печь, а для таких дел абы какая не подойдет, значит должен быть и проход к ней. Где-то внизу. Интересно, интересно... Из самого помещения был еще один выход, помимо главного, и наверняка именно через него можно было попасть в помещения под ареной.

Когда мы пришли, в зале собралось уже немало разумных. Почти все – люди, хотя мелькали и пайди, чьи массивные приземистые тела немало выделялись в толпе, и была даже пара эфириалов, которые, кажется, забрели сюда от скуки. Впрочем, их народ вообще все делает со скуки.

Ближе всего, почти вплотную к помосту с рингом, сидели по двое-трое богатеи и их телохранители. Оттуда тянуло магией так, что хотелось потереть нос. Впрочем, мерзких нитей разложения и зла в этих запахах не было. Наверняка многие в таком месте пользовались чарами и амулетами, чтобы скрыть свою внешность, да и не только для этого.

– Поговори с волшебниками, – шепнула я Дианель, пока мы втроем, – Витор смешался с толпой простолюдинов у входа, пользуясь своим не самым богатым одеянием, – шли к распорядителю, – тут их много.

– И без тебя вижу. Не лезь не в свое дело.

– Ты переигрываешь.

Чародейка многозначительно подняла бровь.

Мы втроем подошли к распорядителю, которым тут был пайди, такой же квадратный и бородатый, как и весь их род.

– Мои бойцы хотят поучаствовать в состязаниях, – полным надменности голосом обратилась к нему Дианель.

– О, разумеется, госпожа, – церемонно поклонился пайди. – Вы совершенно точно обратились по адресу. Я – Гольд фон Брок, и я буду рад включить ваших воинов в число состязающихся, госпожа…

– Дианель Алетрутаивель, – милой крокодильей улыбкой улыбнулась чародейка, – пожалуйста, ничего не напутайте в произношении.

– Разумеется, – этого Брока так просто было не пронять. – Вы желаете видеть сражения насмерть? Или поединки по турнирным правилам?

– Видеть я желаю все. А дерутся пусть по турнирным, мне они еще пригодятся.

Я хмыкнула. Вот же все-таки…

Дианель в ответ окатила меня ледяным взглядом, словно я тут не «наемник», а ее личный раб, ни больше ни меньше.

– Хорошо, как вам будет угодно, – чуть поклонился пайди, – я запишу ваших воинов. Им придется оставить все снаряжение в наших охраняемых комнатах и использовать затупленное оружие, стандартное для всех поединщиков. В случае серьезных травм мы предоставляем услуги целителей и бодрящие зелья. Сегодня у нас как раз в первой половине вечера турнир претендентов, хорошее время чтобы показать себя новым бойцам, а после него – бои насмерть между чешуйчатыми. Хотите сделать ставки на своих бойцов или на кого-то еще?

– Хочу. Позже.

– Разумеется. Запишите тогда их вот сюда…

– Я и сама могу роспись поставить, – мое терпение лопнуло. Да, грамотный наемник. И так бывает, – где?

Распорядитель не без удивления пододвинул ко мне пергамент. «Ксандра», – вывела я. Не совсем настоящее мое имя, но настоящее знать никому и не обязательно.

За Арджана расписывалась Дианель. Не то он был не обучен грамоте, не то был, но не хотел показывать это.

– Господа бойцы, идти, – к нам подошел закутанный в просторные одежды савр с чешуей красноватого цвета, – за мной. Ат-та проводит вас.

– Идите, – царственно махнула нам рукой чародейка, – и проиграете – останетесь без жалования.

Я едва подавила желание рассмеяться. Что ж, надо признать, командовать у Дианель выходило легко и естественно. Как у любого, кто вырос в роскоши и среди сильных мира сего.

Как и у меня когда-то.

Служка-савр повел нас в дальний проход к второму выходу из зала. Мимо клетки, в которой разминалась пара бойцов, демонстрируя зрелищные, но совершенно бесполезные в реальном бою приемы, разогревая публику. За проходом действительно был спуск вниз, в помещения, находившиеся под залом арены.

Под ареной находился самый настоящий лабиринт со множеством комнат, тесных даже по узарским меркам.

– Здесь оставлять оружие и доспехи, – Ат-та кивнул на небольшое помещение с множеством сундуков, часть из которых сейчас была открыта, – и забирать ключ. Мы оттуда ничего не брать – ключ один. Таковы правила. Потом идти в зал ждать. С него – в клетку. Там драться от гонга до гонга. Чудес нет, проклятий нет, только сила и мечи.

– Правила? – поинтересовалась я, стаскивая чешую и расстегивая ремни на наручах. Кольчуга отправилась в сундук следом за остальной броней.

– Не убивать. В шею не бить. Судья решит кому лучше удалось.

Вот и хорошо.

В одной рубахе было непривычно, особенно после того как клинок тоже отправился в сундук. Словно и вовсе без одежды осталась. Я усилием воли превратила Знак на шее в татуировку, заставив огонек стечь куда-то к середине груди. Меньше шансов что заметят и поймут, что это.

Арджан снимал свои доспехи куда медленнее, но его броня была и куда массивнее моей. Савр в итоге остался в одном исподнем, стянув и набитую конским волосом рубаху, одеваемую под броню.

Ат-та, наш провожатый, замер, уставившись на Арджана. Смотрел он на шею телохранителя чародейки, на которой не было ни клейма, ни ошейника. Ат-та несколько вдохов не двигался и даже не моргал. Потом зашипел на саврсокм наречии:

– Ты… Ты свободен?!

– Я рожден свободным и завоевал свободу, – ответил не без гордости Арджан.

– Свободу нельзя завоевать. Нам никогда не дадут вкусить ее по-настоящему, – разочарованно ответил Ат-та, проводя рукой по своему горлу, на котором была видна тонкая лента ошейника, – тебя заставили драться?

Аржан выпустил облако дыма из ноздрей.

– Я хотел. Дианель не может мне запретить.

Ат-та моргнул.

– Эта девушка с тобой чтобы ты не сбежал?

– Нет, мы лишь делаем одно дело, – вклинилась я.

Саврский у меня был так себе, но нельзя жить на юге и совсем ничего не знать на языке ящеров.

Аржан и Ат-та переглянулись.

– Ты знаешь наш язык, – Арджан прищелкнул пастью. – Достижение для крови Равного.

– На юге почти все его знают.

Ящер выпустил из ноздрей клубы дыма.

– Только те, кто хочет говорить с нами. А таких немного. Даже в Приграничье.

Что ж, на языке Пакта савр говорил лучше, чем я – на его.

Ат-та же продолжил смотреть на Арджана так, словно увидел божество. На миг глаза ящера с красной чешуей остановились на мне – но в них была лишь тень интереса. Все внимание Ат-та поглотил сородич.

Где-то наверху ударил гонг.

– Нужно идти, – спохватился ящер-служка. – Пора-пора.

Пора – так пора.

Пока, вправду, пора было еще не на арену, а в круглое помещение под ней, где ждали своей очереди бойцы. Помимо нас сюда набилось еще полдюжины участников. Люди. Мужчины. Интересно, в этих землях женщины вообще не берут в руки клинок, или лишь не выступают на арене?

Здесь же располагались две небольшие платформы, на которые полагалось встать после того, как называли твое имя и имя твоего соперника. Встать, до того взяв тренировочный клинок и щит, или какое-то еще из стандартного затупленного снаряжения. После этого открывался люк, и хитрый подъемный механизм в верхней части зала начинал со скрипом вращаться, заставляя платформу подниматься. Судя по возгласам – такое вот «прибытие» бойца было частью шоу.

И правда было – в этом я убедилась сама, когда первый раз ступила на движущуюся платформу. И с трудом не скривилась от того, как расхваливал «таинственную вооруженную южанку» распорядитель, чей голос явно был усилен магически.

Моим первым противником был какой-то весьма смазливый на вид юноша, залихватски крутящий в руках сразу два клинка. В отличии от Арджана, ими он явно владеть не умел, вертя во все стороны без всякого смысла. Да и вообще бойцом парень был явно не слишком опытным, едва ли не в первый раз взявшим в руки оружие. Он почему-то решил, что если у меня есть меч и небольшой щит, а у него меча целых два, то он просто обречен на победу. Ну и рванул в атаку, ни о чем не заботясь. Тренировочный клинок лежал в моей руке иначе, чем родной меч, но все же достаточно хорошо чтобы отбить первый слишком широкий удар. Легко было увернуться и от предсказуемой второй атаки. Осталось ударить кромкой щита в кисть и тут же достать мечом колено чтобы лишить юношу желания нападать, да и вообще ко мне приближаться.

Остальной поединок до гонга прошел без каких-либо проблем. Юноша сдаваться не собирался, пусть хромал и один меч из руки выпустил. У меня не было желания его увечить, так что оставалось только держаться в двух шагах да отбивать редкие нелепые выпады. Атаковал и защищался мой противник уже не слишком уверенно, так что периодически я чувствительно охаживала его по подставленным то руке, то ноге.

Победу предсказуемо отдали мне.

Следующие два боя прошли без моего участия. Один из поединков Арджан выиграл, и сделал это, судя по крикам сверху, весьма и весьма красиво.

Второе мое появление на арене было уже под чуть более одобрительный гул. В противниках оказался рослый северянин, покрытый узорами кланов, со здоровенным топором в руке. Уверенный в себе и своем мастерстве. И бьющий сильно и точно. Явно из тех, кто не только на арене свое боевое мастерство оттачивал.

Рука с щитом начала болеть уже на третий удар. На четвертый я отбросила этот самый щит – толку все равно было мало, рано или поздно не сумею удар отвести. Нужен иной подход, нужен поединок по моим правилам.

Я нырнула влево от опускающегося лезвия, приняла на предплечье неприятный удар обухом, целившийся в голову – и схватила рукой топорище, одновременно шагая в сторону. Отбросила меч, обхватывая топор еще и второй рукой и рванула на себя. Растерянный северянин, не желая выпускать оружие, подался вперед – и полетел на настил, запнувшись о выставленную ногу.

Он почти успел подняться до того, как я сомкнула пальцы на его горле. Если нет правил – то не всегда нужен меч в руках.

Северянин боролся до конца. Раза три по мне попал ну очень чувствительно, извивался, как кот дворовой, все пытаясь вырваться из моей хватки. Но все же сдался. Хотя пару ребер, кажется, сломал напоследок.

Странный бой. И странная победа. С настоящим оружием такого не повторить, но тут-то – почему нет? Публики понравилось, надо признать.

Внизу после еще нескольких боев остались я и Арджан. Впрочем, ненадолго – почти сразу Ат-Та привел еще четверых савров. Один из которых, самый тощий и худой, расспрашивал его о чем-то, отчаянно шипя. До меня донеслось:

«Уговор?» «Да, просто притворись мертвым…» «Господин…» «Да. Только тихо».

Арджан, уловив мою озабоченность, только кивнул, пробуя языком воздух. Надеюсь, он лучше понял о чем шла речь.

Было бы дерьмово драться с двухметровой ящерицей со сломанными ребрами, болящими при каждом вдохе. Благо, Огонь способен справиться с этим, да и много еще с чем.

И с ящерицей в том числе. Но здесь, на арене, было не место для Пламени.

Перед финальным боем толпа зрителей приветствовала нас с савром весьма радушно. Кажется, кто-то даже выкрикивал мое имя. Не думаю, что даже завтра это имя тут вспомнят, но все равно это было довольно лестно. Вряд ли я выиграю и третий поединок, но все же.

Савр отсалютовал мне приветствием воинов юга. Я повторила его жест – и поединок начался.

Не знаю кто учил Арджана – но он делал это на совесть. Мастерство ящера было несомненно. Ровные, отточенные удары, встречаемые неизменными выкриками из-за пределов арены. Идеальное сочетание атаки и защиты. Выверенные шаги, быстрые для его веса.

У меня и достать-то его получилось только один раз, и то легко, по ребрам, а остальное время оставалось лишь обороняться. В конце и вовсе деревянные клинки, с силой опускаемые ящером, сломали щит, и пришлось идти в безрассудную атаку. Мой меч просвистел на волосок от шеи савра, а ящер, не будь дураком, в ответ пнул меня в колено с такой силой, что на миг боль ослепила разум.

Я сжала зубы, сдерживая огонь, и выпустила меч из рук. Ящер же почти галантно закинул меня на платформу, которая тут же пошла вниз.

Огонь – это больно. Очень больно. Но к моменту, когда в помещении под ареной появилась недовольная травмой «своего» бойца возмущенная Дианель, а сверху спустился с увесистым мешком в руке Арджан, я могла ходить. Хромая, но ходить.

– Хороший бой, – признал ящер, водя языком по воздуху, – я не хотел бы с тобой встречаться вне арены.

– Тогда выбирай правильную сторону.

Натягивать доспехи под взглядом Дианель было почти мучением. Наверху шумела толпа, приветствуя дерущихся насмерть савров.

– У них есть уговор, – уверившись, что никто не подслушивает, прошипел Арджан, – проигравшие притворяются мертвыми и возвращаются сюда, когда больше не могут продолжать бой. И тут Ат-та с какими-то господином выводит их на болота.

– С господином Альбином Винкро, – уточнила довольная собой Дианель. На языке ящеров.

А саврский-то популярен, я смотрю.

– Ладно, идем наверх. Найдем Витора и придумаем что-нибудь.

Наверх пришлось хромать. Долго хромать. Зато мага искать не понадобилось. Сначала появился пряный запах, а потом темнота в моей голове прошептала голосом Витора:

– Найдите предлог и покиньте зал. У меня есть план.

Предлог искать не пришлось – Дианель едва ли не скандал устроила из-за моего ранения, пусть и причиненного ее собственным бойцом, говоря что-то про какие-то там чары и амулеты, ограничивающие физическое воздействия. Но деньги свои, на ставках выигранные, получила.

Неподалеку от выхода из зала для подпольных боев нас ждал Витор.

– Судя по всему, все интересное происходит после окончания боя савров. Я все изучил. Мы можем без проблем пойти вниз под «хамелеоном», если брать не отвод глаз, а именно преломление света, – начал маг, – там правда есть чары и на арене, и на устроителях с их помощниками, им ничего не внушить. Но если изменить физическое отражение, то…

– Валяй, – отмахнулась я, вслушиваясь в крики толпы, – сейчас недобитых ящеров сбросят вниз и начнется все самое интересное. Надо вернуться обратно незамеченными пока толпа не рванула на выход.

Язык магии не похож ни на один язык, как не похожи и жесты, и запахи на те, что можно было бы описать или объяснить. Их знают маги и их применяют по наитию чародеи. И ими пользуются колдуны, что жаждут получить силу, которой не обладают. Но для обычного человека это все сущая бессмыслица.

– Только тихо, – странно было слышать слова из ниоткуда, ведь каменный коридор вокруг нас был пуст, – звуки чары не скрывают.

– Потому что кто-то – недоучка, – фыркнула другая пустота голосом Дианель.

– Нет, потому что иначе мы друг с другом говорить не сможем, – парировал Витор.

– И не надо. Сейчас я все исправлю – и пойдем.

Еще несколько слов, теперь от Дианель, и на мои уши опустилась тишина. Огонь в груди бунтовал, не желая, чтобы магия влияла на меня, но его удалось укротить. Не без труда, но удалось.

Мы вернулись в зал с ареной вовремя, разминувшись буквально на пару мгновений с первыми выходящими, и не без труда принялись обходить зрителей, покинувших свои места и устремившихся на выход. Магия Витора работала и помогла спуститься вниз без всяких препятствий.

В комнате под ареной, где еще недавно мы с Арджаном ждали своей очереди, обнаружились два лежащих на спине окровавленных ящера, одного из которых Ат-та поил каким-то зельем. Здесь же стоял молодой весьма модно одетый мужчина, державший в руках маску, которая, видимо, до того скрывала его лицо.

– Я в первый раз здесь, Альбин Винкро, а уже наслышана о вас и ваших делах, – Дианель без всяких жестов и слов разрушила магию вокруг, делая нас четверых и видимыми, и слышимыми. – Наследник великой фамилии опустился до воровства трупов?

Мужчина обернулся. Он был молод, и при виде нас растерялся. Впрочем, быстро взял себя в руки.

– Вы не имеете права здесь находиться! Объяснитесь!

Я вытащила Знак, вновь ставший куском огня на цепочке.

– Думаю, объясняться надо не нам, господин, а вам. Иначе придется разговаривать с Фитаем.

А ведь от этого Винкро никаким злом не несло. Огонь потух после того как на меня перестали действовать чары, и больше не разгорался.

– Суртопоклонничество карается по законам Пакта и Узара, – нахмурился Витор, – мы обязаны доложить шерифу о том, что вы делаете с этими несчастными.

Мужчина оглядел нас четверых. Тяжело вздохнул:

– Я не делаю ничего плохого. Это не то, что вы подумали. У нас с распорядителем есть уговор, – Альбин потер руками лицо, – тех, кто больше не может сражаться, его помощница поит зельями из моих запасов, отводящими от смертной грани, а потом выводит из Узара и передает родичам. Вот и все.

Помощница? Ат-та – женского пола? Впрочем, кто их, ящеров, разберет. Вроде как по оттенкам чешуи можно было отличить их женщин от мужчин, но и то известные мне савры посмеивались над этим, называя суеверием.

– И зачем же все это?

Этот Винкро, кажется, не врал. И вопросу моему он искренне удивился:

– Как зачем? Они должны быть свободны. Они завоевали свободу, разве нет? И вообще – нигде в мире, кроме как в Узаре, так не относятся к савром. Они – потомки великого народа, а низведены до уровня рабов. Разумеется! Ведь если признать их равными, то придется, платить им деньги, обеспечивать хорошие условия. Терять прибыль.

– Ты вроде не ящерица. А печешься о них так, словно хвост имеешь.

– Я помогаю им чем могу. На свои личные деньги, между прочим.

– Твоя семья не в курсе, – я кивнула на маску.

– Разумеется. Были бы в курсе – бы я делал это иначе, разве не ясно? Но нет, стоило попытаться объяснить, что свободные рабочие больше заинтересованы в результатах труда и будут работать куда лучше невольников, как меня едва не признали сумасшедшим. Отец отправил меня в Пакт чтобы я выучился там и понял, как вести дела, а теперь, когда я со своими знаниями смотрю вокруг и делаю выводы, он не хочет соглашаться с этими выводами. И вот я, сын одной из Десяти Великих Семей, как тать в ночи пытаюсь делать то, что нужно делать днем и с гордо поднятой головой – помогаю разумным.

– Ты или безумец, или идиот, – высказалась Дианель.

И я была с ней согласна.

Аристократ со странными идеями только плечами пожал.

– Я думаю, что мы зря потратили время, – с сожалением констатировал Витор, – исчезающие тела савров никак не связаны с колдунами.

– Колдун – злой чаротворец? – прошипела Ат-та.

Ящерица по-прежнему смотрела на Арджана как на божество.

Так, а вот это уже интересно. Тот, кто забирает «трупы» ящеров никак нас с колдуну не приблизил, но, быть может, это удастся самим ящерам?

– Да. Ты что-то знаешь о нем?

– Ат-та не знать. Верховный Всеокий знать о злых чаротворцах, а Ат-та лишь слышать слухи.

– Верховный Всеокий – ваш шаман, так? Ты можешь показать, как к нему идти?

Ат-та облизнула губы. Смотрела она на Арджана.

– Вы стоите бок о бок со Свободным. Если вы готовы идти путем болот, то Ат-та может провести вас с Нгренгом и Саратой в свое племя. Всеведующий предсказал, что придет Свободный на крыльях бури, и выступит против зла из Тьмы. И теперь Ат-Та видит Свободного. Предсказание сбывается.

Прежде чем я успела что-то ответить, Арджан решил все испортить:

– Я не предсказанный герой. Я носил ошейник, как и вы, пусть и не всю жизнь. Просто его следы убрала магия.

– Нет-нет, – помотала головой Ат-та, – ты – Свободный. Потому что ты ровня Равным по словам и делам. Неважно, что было в прошлом, ведь теперь ты один из них. Ты воистину свободен.

Глава 7. Болото. Всеслышаший

Под ногами чавкала грязь. Ровно так же как и весь остальной день, проведенный в пути.

Мы вышли из Пирамиды на рассвете, когда оба савра, «погибшие» на арене, благодаря зельям оказались способны передвигаться. Разумеется, никто не выпустил бы из центральных ворот нашу четверку с Ат-та и двумя побитыми, по ковыляющими вперед ящерицами без ошейников, так что выбирались мы из города через один из подземных выходов, который до того, похоже, был руслом ныне пересохшего канала. Оставалось только верить, что золотые, уплаченные хозяйке постоялого двора, помогут сохранить за нами комнаты, а Ингрид по возвращению не придется разыскивать по всей Пирамиде. Конечно, в Узаре не то чтобы было много мест, где можно было спрятать лошадь, но все же.

Солнце приближалось к закату, а запасы взятой с собой воды закончились. Несмотря на то, что самую жару мы провели, отдыхая в тени местных низких деревьев, да и шли медленно из-за раненых савров, все равно путешествие в гости к племени «истинных», к которому принадлежала Ат-та, было крайне выматывающим. Пот лил ручьем, нога пусть и залеченная Огнем, ныла при каждом шаге. Впрочем, если я буду отвлекаться на все свои старые травмы, то, боюсь, придется отправляться в храм Мортиса и молить жрецов о последней милости.

Духота стояла невероятная. Кажется, даже Арджан, явно привычный к такой местности, и шагавший ровным, размеренным шагом, уже устал, двигаясь сейчас куда медленнее, чем вначале пути. Про магиков и говорить не приходилось. Чародейка явно шла из чистого упрямства, и даже Витор, у которого, по виду, нынешний пеший переход все же не был первым в жизни, шел, опустив голову.

– Как ты тащишь на себе столько железа и идешь быстрее меня? – не выдержал маг, с трудом догнав меня на более-менее ровном отрезке пути. – У вас что, на юге, все – одно сплошное болото?

– На юге по-разному, – я пожала плечами. – Арджан лучше расскажет. Я давно там не живу.

– И тем не менее, – не унимался маг, – савры, это доказанный факт, хорошо переносят жару, влажность, и крайне выносливы. Крайне. Намного больше чем люди. А ты – человек.

Дианель, шедшая позади рядом, скептически хмыкнула.

– Что? Я не прав что ли?

– Мда, ты не только соображаешь в магии туго, но и в остальном не лучше, – ухмыльнулась чародейка, – она человек настолько же, насколько и я.

Витор растерянно перевел взгляд с меня на Дианель и обратно.

Я вздохнула, и, сняв с головы кусок ткани, повязанный на манер головного убора южных пиратов, отодвинула в сторону прядь волос, обнажая заостренный кончик уха.

– О. Никогда бы не подумал. Но ведь эльфийская кровь не делает более выносливым, вот госпожа Дианель…

Чародейка уже приоткрыла рот в возмущении, но я не дала ей ничего ответить. Пора было заканчивать бессмысленный разговор:

– Не один год практики, вот и все. Ат-та, путь еще далек?

Наша провожатая помотала головой.

– Идти мало. Дом близко.

– Вот и отлично. Предлагаю ускориться, быстрее пойдем – быстрее окажемся там, где есть вода и тень.

Я прибавила шагу, стараясь не сверзиться с узкого ряда кочек, по которым нас вела Ат-та. Шире шаг – меньше разговоров.

До конца пути и правда оказалось недалеко. Поселение савров располагалось на небольшом, но ровном и на удивление твердом возвышении среди болот. Больше это основание напоминало внушительного вида каменную плиту или что-то подобное, но откуда тут взялись камни – вопрос отдельный. Впрочем, я как-то слышала мысли о том, что, дескать, местные болота не всегда тут были, а появились в последствии какой-то древней катастрофы, постигшей всю цивилизацию ящеров, и из-за которой и осталась только одна Пирамида в память о былом могуществе. Можно было и поверить, глядя на каналы вокруг Узара, на пелену испарений, прятавших город от чужих глаз, но при том отступавших на достаточное расстояние чтобы под его стенами можно было комфортно выращивать пищу.

Мне доводилось бывать в разных уголках мира. Местные болота не несли угрозы, но они несли в себе слабоуловимый запах магии – и древности. Что бы не случилось тут, оно произошло точно до того как открылись Врата и люди и остальные равные отправились покорять этот мир. Задолго до того.

Жили савры в чем-то, отдаленно похожем на небольшие шатры, какими пользовались на юге жители районов, граничащих с Великой Пустыней. Мне довелось однажды побывать в таком поселении. В той, иной жизни. Пустынники были кочевниками, и могли с легкостью переносить свои жилища не только на спинах верблюдов, но и на собственных спинах. Не удивлюсь, если и местные передвигаются с места на место по каким-нибудь собственным тропам в соответствии с каким-нибудь собственным календарем, и носят при этом скарб с собой.

Шатры савров были сделаны из чего-то, похожего на грубую ткань, растянутую на простом каркасе. Шатров таких было с несколько десятков, и повсюду между ними висели на растянутых веревках пучки трав, туши змей и лягушек. Приходилось кое-где подныривать под такие вот "гирлянды" даже мне, с моим не самым большим ростом. Но в остальном – поселение как поселение, только полей, обычных вокруг деревень, не видно, и запахи болотные в нос лезут. Да и жители при нашем появлении попрятались.

Нас не то чтобы с комфортом, но разместили в тени самого большого шатра, который находился прямо в центре деревни, и дали, стараниями Ат-та, воды, которая премерзко воняла тиной. Я, после короткого торга с собственной совестью, очистила питье магиков с помощью Пламени. Огонь при этом неприятно отдавался покалыванием внутри черепа и заставлял ногу пульсировать болью еще сильнее. Арджан же выпил свою порцию еще до того как я успела предложить помощь. Впрочем, местные-то савры как-то такое пили. Хотя может быть их порода, куда более мелкая, чем та, из которой происходил Арджан, просто приспособилась к окружающим болотам? Так или иначе, телохранитель чародейки явно не считал, что пить такую вот воду для него опасно. Ну да и ладно, его дело.

Ат-та увела внутрь шатра двоих освобожденных савров, наказав нам ждать, пока не поговорит с Всеслышащим.

Всеокий, Всеведающий и Всеслышащий явно были одним и тем же лицом, каким-то местным не то правителем, не то шаманом. Впрочем, меня особенности жизни савров занимали мало. Это Витор, немного отдохнув, принялся с помощью небольших пассов запускать по сторонам магические искры с восторгом первопроходца. Исследовать деревню в магическом плане ему явно нравилось. Я же наблюдала за ящерами, то тут, то там показывающимися из-за кусков ткани, которые служили дверьми в шатрах. Любопытство было сильнее страха, но, тем не менее, никто из них не выходил из своего жилища совсем уж открыто посмотреть на чужаков. Наше оружие их явно тревожило, а вот прибытие вместе с Ат-та и другими сородичами – успокаивало, это я сумела уловить из быстрых шепотков. Увы, ничего более понять не удалось – все же мое знание саврского от совершенства было весьма и весьма далеко.

Ат-та довольно долго отсутствовала. Солнце уже начало погружаться в болото на горизонте, когда савра с яркой чешуей, вернувшись к нам, поведала, постоянно пробуя языком воздух:

– Всеслышаший рад, что Предсказанный нашел путь сюда. И он готов говорить. Если Предсказанный докажет свою природу и вернет посох Та-чи.

Дианель поморщилась.

– А просто рассказать все нельзя? Без вот этого вот всего.

Ат-та моргнула и чуть повела головой:

– Всеслышаший мудр, и он готов делиться своими знанием, опасным знанием, только с тем, кто достоин. Та-Чи был Свободным и Равным, и Предсказанному надо стать на его следы.

– Скоро стемнеет, – я поднялась на ноги без большого энтузиазма, – далеко там ваш посох?

Ат-та покачала головой.

– Гробница Та-Чи близко. Мы придем туда до темноты.

– Обнадеживает, – презрительно бросила чародейка.

– Веди коль так заведено, – Арджан встал во весь рост с металлическим позвякиванием брони. – Я докажу, что достоин.

Надеюсь, что докажет. А то выяснится, что шли зря...

Еще один короткий, но изнуряющий переход по болотам, где тропинки стали еще уже – и мы вновь оказались на широком камне. Теперь без всяких шатров, зато с вполне отчетливо видным люком там, где в деревне был дом вождя.

– Однако, – только и заметил Витор.

– Та-Чи был свободным и дружил с владеющими силой. Он был равным и защищал свой народ. Его друзья помогли ему упокоиться в древней гробнице, – несколько нараспев, но все еще с большим шипящим акцентом объяснила Ат-та на языке Пакта, – с ним был и посох, унесенный из Великой Столицы. Теперь ни один сородич не может взять посох, что давал власть над звездами. Но предсказано, что однажды Та-Чи воплотится вновь и вновь придет на родные земли, вновь будет бороться с великим злом. Возьми в руки посох, Предсказанный, и Всеслышащий укажет тебе путь.

– Так, давай уточню, – Витор разглядывал люк, – нам надо спуститься внутрь и принести посох, так?

Провожатая кивнула и отошла к краю камня и самой границы болота:

– Ат-та не будет мешать.

Савра отвернулась, смотря теперь куда-то вдаль.

– Надо поторопиться, – протянула чародейка, – в их деревню, где я надеюсь переночевать, хотя бы москиты не летают, а я уже устала поддерживать чары против этих жужжащих кровопийц.

Витор же, присевший на корточки около люка, покачал головой, делая резкие пассы руками:

– Здесь наложены странные чары. Я таких раньше не видел, снять будет сложно.

– Разумеется сложно. Для всяких недоучек.

Маг недобро посмотрел на чародейку.

– Сама пробуй.

Витор поднялся и отошел, освобождая пространство. Дианель прищурилась, взмахнула рукой, и бросила резкой, пробирающей до костей кислой магией ровно в люк. И тут же подалась назад в момент, когда сила, отразившись от камня, вернулась к ней ярким росчерком. Вокруг чародейки вспыхнул щит – и тут же опал.

Выглядела полуэльфика теперь изрядно побледневшей и растрепанной.

– Не все можно сломать просто так, – покачал головой Витор. – Нужно понять, как открыть. Должен быть способ. И если вы не будете мешать, то я его найду. Но не сразу.

Я честно не мешала. Пока окончательно не стемнело, а речитатив мага, постоянно пробовавшего новые слова и формулировки, не стал каким-то совсем уж обреченным. Да и сидеть на одном месте надоело, а короткий перекус припасенными продуктами закончился быстрее, чем хотелось бы.

Тем более что была тут у меня одна мысль... Я подошла к заметно погрустневшему магу и спросила:

– Витор, может есть иной путь?

– Что?

– Ну, ты плетение-ключ ищешь, так?

Все подобные запоры, если в них предусматривалась возможность открыть дверь, не развеивая чары, имели ключ. Слово, фразу, плетение – неважно. Опытный маг мог найти такой ключ даже у чужого запора. По крайней мере книги, в юности прочитанные, об этом говорили. Вот и пригодилось знание.

– Ищу, – с некоторым удивлением отозвался Витор. – Откуда ты знаешь про ключи?

– Неважно. Важно другое – может, ключ не магический? Сам посуди: савры ведь все равно открыть дверь магией не смогли бы, нет у них магиков в роду. Только шаманы, но у них ведь свои силы. Жезл этот, чем бы он ни был, положили в могилу героя, дружившего с людскими магами. Коль люк на виду – значит тот, кто его закрывал, верил в то, что его кто-то другой откроет. Ну не архимаг ведь тогда, который бы просто сломать тут все мог бы, верно? Значит все проще должно быть. Коль к тому же легенда гласит что Та-Чи, или как там его, переродится в такого же Свободного, друга равных народов.

Витор склонил голову. Потом сделал еще несколько пассов и бодро попросил:

– Аржан, подойди, пожалуйста.

Савр, до того глубоко ушедший в свои мысли, подошел, позвякивая броней. Витор достал откуда-то из поясной сумки небольшой ритуальный кинжал. Новый совсем, кстати.

– Нужна твоя кровь. И моя, думаю.

– Чего это – твоя? – осведомилась подошедшая ближе чародейка.

– Не уверен. Но точно должна быть смешенная кровь савра и кого-то еще.

Дианель нахмурилась. Несколько пассов без былой прыти – и чародейка покачала головой.

– Ничего не вижу. И не верю.

Витор только пожал плечами.

– Ахеево плетение. Третичное отклонение четверичного хода.

– И тем не менее.

– А больше чем с одним смешать можно? – пробасил ящер.

Витор подумал – и кивнул.

– Отсечения тут нет, так что, думаю, нужно просто условие выполнить.

– Тогда режь всем руки, и дело с концом.

Что ж, почти братание на крови – не худшее, что приходилось делать. Четыре капли крови смешались в плоской выемке в середине люка – и что-то внутри камня щелкнуло. Запах магии рассеялся.

– Друг свободных народов, мда.

Один очень неудобный спуск по почти вертикальной лестнице привел в узкий каменный проход, в нишах по краям которого лежали высохшие тела. Просто проход и ниши в три ряда. И тела, тела давно уже умерших савров. Ни у кого из них не было никакого посоха, скипетра или завалявшегося жезла. Увы.

Затхлый воздух вызывал желание чихать, но в нем, в отличии от иных склепов, не было сладковатой нотки разложения. Это место было свободно от любой нежити. Ну и хорошо, а драться в таком узком проходе – так себе развлечение. Да и не видно почти ничего.

В дальнем конце прохода находился лаз, больше похожий на провал куда-то еще ниже.

– Предположу что нам куда-то туда, – заметил Витор и поднял повыше магическую сферу с заключенным в ней иллюзорным огоньком, разгонявшую тьму вокруг, – причем в самый низ. Коль этот герой тут похоронен последним, то искать его там надо.

– Я пойду, – щелкнул зубами Арджан, – это место моего народа. Не нужно лезть всем. Если ты, маг, дашь мне сферу.

Витор сотворил еще один источник света, зависший над плечом савра. Арджан же начал медленно разоблачаться, стягивая с себя броню. В узком коридоре это было не слишком удобно, но он все же справлялся. Лестницы вниз тут не было, и доспех мог помешать спуску, зацепившись за что-нибудь. Да и вообще лазить в такой тяжелой броне – то еще развлечение. Особенно спускаться по отвесному колодцу с редкими выемками для, видимо, не сохранившихся балок или ступеней.

– Ждите, – тряхнул головой ящер и полез вниз.

– Интересно, как туда направляли тела? – Витор заглянул в провал, когда так себе, но видимый в шаре света савр уже скрылся где-то глубоко под нами, – не левитацией ведь.

Я кивнула на висящее под потолком колесо.

– Думаю, веревками.

– Вообще странный способ хоронить мертвых, – заметил Витор, вглядываясь в темноту, – примитивный народ вытесал это все в куске камня просто чтобы упокоить тела предков? И ведь ящеры прекратили тут хоронить после того как маг запер люк, словно и не нужно было это на самом деле.

– Посмотри вокруг. Это не склеп, – усмехнулась чародейка, – это подземное убежище, ставшее склепом. Наверняка если посмотреть, там, внизу, множество проходов через такие же люки есть. Я была в одном таком. Таких мест немало на острове Луны, давно оставленных.

– Убежище, – повторил с задумчивостью Витор, – а ведь это близко к истине. Савры живут в этом мире куда дольше нас. Возможно, они застали и Великие Бури. Это бы объяснило и то, как построен Узар – с большим подземным основанием.

– Великие Бури – не миф? – не без удивления спросила я.

В нашем мире Ветра, потоки сырой магии, идут своими Дорогами над морями и дальними краями обжитых земель. Любой, кто попадает в такой ветер, раз и навсегда теряет свой облик, или погибая, или превращаясь… Во что-то. Когда-то, во времена первых переселенцев, Дороги Ветров мешали расселяться с Первой Земли. Но вскоре появились карты магических потоков, и мореходы поняли, когда безопасно пересекать Дороги, а когда нет.

В юности мне довелось читать книгу, где один философ времен Переселения излагал мысль о том, что когда-то Ветра властвовали над всем миром, покинув свои Дороги из-за каких-то там магических процессов. Звучало, честно говоря, странно. Но маг вон говорил, что это правда.

– Не миф, – кивнул Витор. – В теории по крайней мере. Но по тем расчетам, что проводили маги Белой Башни, да и не только ее, выходит, что Буря действительно имела место быть. Далеко не факт что ящеры застали ее, но, вполне возможно, отголоски этого события повлияли на их культуру и архитектуру.

– Подземное убежище, – повторила чародейка. – И что-то это мне напоминает.

– О, не думаю, что кто-то из Семерки вдруг зачем-то решила озаботиться возведением в недрах земли укрытия. К тому же с момента Переселения до наших дней не было никаких оснований полагать что Великая Буря повторится. Так что мы с вами побывали в простом подземном укрытии колдуна. Наверняка туда должны были попасть и остальные из Семерки, и превратить его в свою базу, но почему-то этого не произошло. А вот это место савров и правда могло быть построено для того чтобы переждать Ветер. Хотя бы из-за древности проходов. И если брать в расчет глубину – то даже сильная Буря могла не нанести вреда обитателям такого убежища. Если, конечно, оно было защищено магически.

– У савров нет магиков.

Это очевидная истина, известная каждому, кто хоть немного интересовался этим вопросом. Шаманы ящеров действительно владели какими-то силами, некоторые из них по крайней мере, но силы эти были небольшими и скорее походили на силы фронде. Возможно, саврский род молился кому-то из древних Владык или что-то в этом роде. Так или иначе, магии в том смысле, который вкладывали в это слово равные народы, ящеры не знали.

– Это дискуссионный вопрос, – внизу появился свет, начавший медленно к нам приближаться. Пока Арджан лез, Витор все же решил закончить объяснения, – у них нет чародеев, прирожденных магиков. Но в теории, при прохождении соответствующего обучения некоторые из них, возможно, смогут овладеть плетениями. Прецедентов не было, так что утверждать, что савры необучаемы нельзя. И мы точно не знаем, какими силами они владели раньше. Так что все может быть.

Свет приблизился достаточно чтобы различить Арджана, карабкающегося вверх. Одной рукой он придерживал небольшой металлический посох, прицепленный за пояс.

– Что ж, думаю, наша экспедиция увенчалась успехом, – заметил Витор.

Ящер полностью вылез и принялся надевать доспехи. Посох он положил рядом с собой.

– Там внизу лежит мой предок, – ни к кому ни обращаясь заметил он, – из южной породы. Думаю, мы достаточно беспокоили его сон чтобы задерживаться здесь.

Облачался в броню Арджан очень быстро. Впрочем, и мне не то чтобы хотелось задерживаться среди мертвецов.

Ат-та, увидев за поясом Арджана посох, не то оскалилась, не то улыбнулась, и бодрым маршем по ночному болоту повела нас в деревню. На сей раз сидеть под шатром местного шамана-вождя не понадобилось – нас сразу пригласили войти.

Внутри был очаг, пучки трав и плетеные циновки для того чтобы сидеть у огня. На центральной из них восседал немного сгорбленный ящер крупных размеров и с полностью белой чешуей. Савр-альбинос.

– Приветствую, Свободный и его друзья, – говорил он на языке Пакта без всякого акцента, легко и свободно. – Приветствую в моем логове. Прошу, Свободный, дай мне осмотреть наследие Та-Чи.

Арджан с поклоном передал добытое в усыпальнице. В свете огня посох казался неожиданно темным, пусть магии от него и не исходило. Савр-альбинос внимательно осмотрел переданное. Прикрыл глаза, словно с кем-то или чем-то советуясь – и вернул посох Арджану.

– Храни его, Предсказанный. Дух Та-чи – с тобой. Многие поколения назад Та-чи и люди, которые были его сородичами, помешали великому врагу нашего и иных народов проникнуть в подлунный мир. Теперь пришел ваш черед. Вы вернулись потому что вернулся Враг.

– Враг? – явно заинтересовался Витор.

– Фимомват. Существо из Далеких Пределов. Некогда наши предальние предки, ища могущества, протянули руки к тем Звездам, Что Светят В Бездну. Они строили Пирамиды, одна часть которых была над землей, а вторая – в отражении, внизу. В Звездных Залах пирамид мудрецы искали большей мудрости, заглядывая туда, куда заглядывать не стоило. Звездные залы дня, надземные, позволяли связываться со многими существами, чуждыми и чудными. Звездные залы ночи же вели в Пределы, казавшиеся пустыми… Но однажды оттуда смотревшим в Пустоту мудрецам Пустота посмотрела в ответ, и был то взгляд Фимомавата. И ему захотелось оказаться в нашем мире, – савр-вздохнул. – Наши предки заплатили ужасную цену за свою глупость. Они решили, что на деле Фимомат не дотянется до этого мира – и жили дальше. А потом было поздно. Лишь в Великом Граде могущественные пророки и жрецы сумели сдержать натиск Врага – и разрушить оба звездных зала, не дав Врагу прорваться в реальность. Из других же, меньших пирамид, пришли его прислужники. И была битва… Сейчас же мы живем на руинах тех великих городов. Когда-то тут кипела жизнь… Но все в прошлом. Это давняя история.

– Но Та-Чи не жил тогда, – вклинилась я.

Иначе вряд ли бы он смог дружить с человеком.

Альбинос кивнул.

– Не жил. Я знаю все, что знал каждый Летописец, и знаю и это. Однажды, поколения поколений позднее великой битвы, люди, жившие в Пирамиде тогда еще бок о бок с нашим народом, восстановили зал Ночи и попытались призвать Фимомата. Веря, что сумеют с ним совладать. Мы пытались помешать – то тщетно. Та-Чи же отдал жизнь вместе со своими братьями и сестрами останавливая тот ритуал. Тогда Дверь приоткрылась, и только совместные усилия Та-Чи и его друзей-Равных не позволили Врагу пробраться в мир. Тогда братья и принесли тело Та-Чи в Усыпальницу и тогда было Предсказано, что Враг еще раз соблазнит людские сердца. И этот час приближается. Мы пытались остановить тех, на кого указало око богов, подстерегая караван с ними, но, кажется, лишь направили историю по проторенному не нами пути.

– То есть вы считаете, что кто-то в городе хочет восстановить этот звездный зал и призвать там демона, а мы должны этому помешать? – перевел рассказ на человечий Витор.

– Придет Враг – Пирамида падет. Как и другие. Придут его слуги, меньшие фимоматы – будут смерть и кровь.

– Кто-то из Семерки теперь решил подчинить себе демона, – помрачнел Витор. – Выродки. А где нам искать звездный зал ночи?

Альбинос только облизнул языком губы.

– Проходы к нему были уничтожены. Но если зло подняло голову – то кто-то нашел к ним путь.

Все это крайне дурно пахло. Очень дурно. Но, увы, на этом ночная аудиенция у шамана и закончилась. Больше альбинос ничего не знал, или не хотел рассказывать.

Нам выделили что-то вроде «гостевого» шатра, где не было даже дров у очага – одни циновки да что-то вроде давно не использовавшейся земляной печи. Ат-та принесла еще немного протухшей воды, каких-то не внушающих доверия фруктов и любезно позволила остаться в поселении до рассвета. Словно мы собрались задержаться тут надолго...

Все это время Витор, расположившийся с краю шатра и смотрящий куда-то на те небольшие части неба, что были видны в прорехи в крыше, был задумчив и подавлен.

– Ты что-то знаешь.

И мне это «что-то» точно не понравится.

– Проблема в том, что в жезле нет магии, – отозвался Витор.

Значит это не запах болот мне ноздри забил...

– Нет? – Арджан с недоверием посмотрел на орденца.

– Нет. И не было. Он служит для чего-то иного, а может и просто для каких-то ритуальных целей, но точно никак не поможет магически в борьбе с чем бы то ни было. И если там и правда есть какой-то зал с демоном, то нужно узнать, как этого демона изгнать, – продолжил маг, – я займусь этим сразу как вернусь в город. Яков, один из моего Ордена, должен был прибыть в Узар. Возможно он что-то знает. Надеюсь. Я не представляю, что мы сможем сделать против существа с Той Стороны своими нынешними силами. У меня нет идей, как помешать этому Врагу.

Демоны... Мне не доводилось иметь дела с этими существами, легко презирающими холодное железо и людскую магию. Огонь Фитая мог бы помочь... Надеюсь, его хватит, чтобы остановить тварь, уничтожившую савров.

– Ладно, просто постараемся поймать колдунов до того как они призовут хоть что-нибудь, – подвела я итог невеселым размышлениям.

Очень постараемся.

Глава 8. Болото. Неприятная встреча

Утро может и было мудренее вечера, но нельзя сказать что радостнее. Меня за ночь никакая гениальная идея не озарила, как и моих спутников, так что по болотам обратно к Узару мы в сопровождении Ат-та шли в довольно мрачном расположении духа. Оснований не верить шаману не было. Увы.

– Как раньше в твоем Ордене боролись с демонами, призванными Семеркой? – решила узнать я у Витора, погруженного в свои мысли.

Надо признать, обратно маг шел едва ли не быстрее меня. Не то хотел поскорее встретиться с этим своим орденцем Яковом, не то просто стремился вернуться на более-менее твердую землю.

Сперва Витор не ответил, и я уже подумала, что он вообще не услышал вопроса, пребывая мыслями где-то далеко отсюда, но, как выяснилось, он просто подбирал слова:

– Мы сейчас, к сожалению, владеем далеко не полной информацией о возможностях наших противников.

– То есть вы понятия не имеете как это делать, – хмыкнула идущая чуть позади Дианель, – и что это за орден такой, который даже не знает, как противостоять тем, для борьбы с кем был создан? Как вы вообще называетесь?

– Орден Клятвы, – не с самой большой охотой пояснил маг, – наши предки поклялись искоренить Семерку на любой земле, куда ступят поганые колдуны, и мы делаем все чтобы приблизить этот миг. Но после Падения Врат многое осталось в Старом мире. Мы слишком поздно узнали о том, что Семерка не погибла при штурме их последнего убежища, а ухитрилась удрать сюда через свои собственные Врата. Слишком поздно начали собирать силы. В итоге Перейти удалось лишь немногим из старого братства до того, как наши враги почуяли нас и уничтожили врата.

– То есть, если переводить на человеческий язык, века назад сюда при Переселении проникла группка энтузиастов без особой подготовки и знаний, и теперь их потомки продолжают никому, кроме самих себя, не нужное дело? – ехидно спросила Дианель. – У вас-то хоть резиденция нормальная есть, или только комнатушка в чьем-то поместье? Понятно почему я о твое ордене никогда не слышала, да и никто не слышал. Сколько вас – десяток? Два?

– Достаточно, – отрезал Витор. – Достаточно чтобы нести дозор и напасть на след. Орден пробуждается ото сна, и скоро о нас услышат и на Острове Луны, и во всех уголках земли.

Меня, признаться, перспективы неведомого Ордена Клятвы мало интересовали. Судя по всему в чем-то Дианель была права. Как бы не обстояли дела в Старом Мире и какими бы злодеяниями там не прославилась Семерка, здесь о ней уже забыли все, кроме небольшой группы потомков их врагов, сейчас действующих лишь на одном энтузиазме.

И был тут один интересный момент в словах Витора.

– Ты говоришь, что Семерка уничтожила Врата, – заметила я, – но почему об этом неизвестно миру? Неужели никто не хотел найти и предать огню и мечу ответственных за случившееся?

Падение врат… Расплата за гордыню и глупость равных народов.

Много поколений назад в Старом Мире, о котором теперь лишь рассказывают легенды, хранят память на Острове Луны и в древних книгах из старых храмов, маги создали первый – и, судя по словам Витора, не единственный, – портал перехода, который вел не на сотни верст или на другой континент, а в другой мир.

Как это возможно – сложно сказать. Я не маг и никогда им не была. Жрецы, с которыми я как-то беседовала, волшебники, фронде и просто философы имеют очень разные ответы на этот вопрос. Волшебники рассуждают о теории некого «эфира» в котором есть множество обитаемых миров, удаленных друг от друга не в физическом смысле. Жрецы уверяют, что все есть милость Владык. Фронде рассказывают, что такова природа и что миры находятся у небесных звезд. Философы… говорят разные. Но смысл один – иногда можно открыть прореху, ведущую… Куда-то. Говорят, в Старом Мире быстро научились призывать существ из мест, куда людям вход заказан. Их называли деймонами, или демонами, жителями Той Стороны. Чаще всего они оказывались враждебны разумным народам из-за своей природы. Некоторые были разрушительными и безмозглыми, как огонь или шторм, другие – странными и чарующими, как фэйри, существа, родственные долгоживущим, но большинство лишь желало удовлетворять свои потребности, не считаясь ни с чем и ни с кем.

Говорят, первым таким деймоном был Сурт. Иные считают, что Сурт, Змей Черного Пламени, всегда подтачивал Старый Мир – и захотел получить себе иной. Иные считают что Сурт и Фитай и вовсе родились в один миг, но один выбрал тьму, а второй – свет.

Неважно.

Важно иное – столетия магики Старого Мира умели лишь на мгновения приподнимать завесу, что разделяла известное им пространство и любое другое. Но все же каждая задача рано или поздно получит решение, и однажды удалось создать постоянный проход в другой мир. Мир, где могли существовать равные народы. Мир, центральный континент которого по морю ограждали Дороги Ветров. Новый мир. Некос, иначе «Мир Ветров», как назвали его первые переселенцы.

Желающие попытать счастья в ином месте, получить никем, кроме гоблинов и гноллов, не занятые земли нашлись быстро. Потянулись сюда и политики с богатеями, желающие больше власти, и вояки, любящие риск, и просто земледельцы и мастеровые, надеющиеся застолбить за собой неосвоенные территории.

Мало кто знает сколько длилось Переселение. Наверное, где-то на острове Луны, в обители долгоживущих, есть об этом записи. Но это не так уж и важно. Равные народы приходили и приходили. Те, кому не хватило места подле Врат, уходили все дальше и дальше в земли Некоса. Те, кто не хотел подчиняться правилам Пакта, желающего «чтобы все было по-старому», сумели найти маршруты через Дороги Ветров и отправились на юг, север и запад, а до того на восток уплыли эльфы.

Запад отвоевали у орков, оттеснив их в Дальние Степи. Савров по всей земле сделали грубой рабочей силой, принудив служить равным. На юге воевали с гноллами, джунглями и огромными зубастыми ящерами, не то предками савров, не то их каким-то безумным видом. На севере больше всего проблем доставлял климат, хотя пайди быстро наладили там, в горах, добычу многих и многих металлов и камней. На Фэре и сейчас, кстати, основной враг – холод и неурожаи, хотя и стычки между северянами порой бывают. К тому же там, на дальнем севере, проходит одна из Дорог Ветров, порой изменяя животных и поднимая мертвецов, которые начинают нападать на разумных. Впрочем, немертвые со времен Падения Врат ходят по всему миру…

Собственно, история гласила о том, что энтузиазм знакомства с новыми территориями закончился в один миг. Врата Перехода были уничтожены. Большинство версий сходится на том, что виной этому было вмешательство служителей Сурта, которые хотели таким образом отдать своему любимому покровителю новый мир. Быть может, они надеялись выпустить своего Владыку из Клетки Ясного Огня... Безумцы. Но Клетка осталась цела, несмотря на все усилия. А вот Врата восстановить так и не удалось, как и Протипол, первый город, построенный вокруг них и полностью уничтоженный во время Падения.

Знания о том, как воссоздать Врата, остались по ту их сторону. Хотя, быть может, и там они остались лишь в каких-нибудь старых книгах, уничтоженных временем. Так или иначе, Старый Мир теперь был лишь легендой, ничуть не менее реальной, чем любые другие легенды о далеком прошлом.

И я впервые слышу о том чтобы кто-то знал настоящих виновников Падения – и никому не сказал об этом.

На этот раз Витор молчал еще дольше. Я уже решила было повторить вопрос, но он все же ответил:

– У Ордена тогда не было прямых доказательств. Мы говорили о том, что знали, но все, что было понято из наших слов – то, что врата уничтожили суртопоклонники. Даже те, кто знал о деяниях Семерки в Старом мире, были уверены, что при уничтожении их цитадели все колдуны погибли, и на том их история закончилась. Лишь немногие знали правду. Мы поклялись завершить начатое в войне с Семеркой, но одних наших слов не хватило. У нас ведь нет Знаков или иных даров Владык.

Намек на то, что нам, Служителям, верят благодаря капли Пламени на шее. Мило.

– И у вас не было никаких реальных доказательств того что Семерка вообще все-таки появилась в этом мире, так? – не без насмешки заметила Дианель. – Вот почему ты в том подземелье так хотел открыть саркофаг. А потом нет-нет, а пялился на наши знаки, из-за тебя, кстати, полученные. Орден Клятвы, ха. Ваши истории о семи злобных колдунах были никому не нужны – потому никто и не поверил, что они уничтожили Врата и что вообще они есть здесь. Поэтому твой орден – так, лишь сборище неизвестно что ищущих магов-недоучек, ничего из себя не представляющих. Потому что сколько – все полтысячи лет с Падения Врат вы так ничего и не нашли?

– Неважно что было раньше, – отмахнулся Витор. – Важно то, что теперь у нас есть доказательства. У вас они есть. Вы были вместе со мной в том убежище колдуна и все видели своими глазами. А теперь мы идем по следу следующего из Семерки, замыслившего призвать деймона в сердце Узара. Это – все что имеет значение.

Я искоса глянула на Витора. Вот значит почему он так бежит в Пирамиду… Воодушевился, видать, перспективой стать спасителем Узара и всем доказать, что их вот Орден во всем прав, а остальные – нет.

– Витор, а сколько тебе лет-то?

Хуже магика, уверенного в своем величии, может быть только магик, восторженно устремленный к одной, непременно важной и нужной, цели, и с непосредственностью малого ребенка ломающий все на своем пути к ней. Лучше уж гордец – таких легче найти и остановить. А я думала – у него план какой-то там, у саркофага, был. Ага, был – свои надежды смелые оправдать, на нас эксперимент поставив.

Маг зыркнул на меня исподлобья.

– Думаешь такое уместно спрашивать?

– Ну ты вроде как не девица на выданье. Или я чего-то не знаю?

– Не девица. Но я решительно не понимаю, зачем тебе эта информация.

– Просто любопытно, до какого предела может простираться твоя наивная увлеченность старыми мифами. Которые, даже оказавшись не мифами, все равно не то, что должно радовать открывающимися перспективами.

– Меня не радует деймон в Узаре, ясно? Но разве плохо то, что мы встали на след древнего врага после столетий поисков? Разве плохо, что нам выпал шанс избавить земли этого мира от зла? А, Служительница? Ты ведь должна быть в восторге от возможности ради защиты невинных сразиться с деймоном. Разве нет?

– Никто не в восторге от предстоящей смерти, знаешь ли.

Возможно, Огонь может сжечь демона. Даже этого «Врага» с непроизносимым саврским названием. Истинный Огонь ведь ограждает Сурта от мира, так что изгонит и простого пришельца с Той Стороны.

Наверняка может. Мы все – сосуды для Огня Владыки. Мы все – проводники его Воли. И если сосуду нужно разбиться от жара того, что окажется в нем… Что ж, так тому и быть.

– Что, есть желание придать своим деяниям больше бессмысленного пафоса? – усмехнулась чародейка. – Я была в Храме Светлых Владык, общалась там со слугой Фитая – вот ровно те же страдания о невыносимых жертвах во имя человечества.

– Дианель, боюсь, это несколько бестактно, – решил почему-то вступиться за меня Витор, которого мои слова о смерти явно встревожили, – мы не знаем всего…

В уже привычно-тяжелый запах болот вокруг неожиданно вклинился новый аромат. Пряный с ноткой гнильцы и зловония.

– Я знаю точно то, что сколько бы Служители не говорили о своей великой миссии и самопожертвовании, они почему-то спокойненько остепеняются, когда им надоедает ходить везде с мечом и видеть врага в каждом встречном без всяких того причин. Заводят семьи и потом поучают в храмах прихожан о том, что любого магика нужно превентивно сжигать во имя их Владыки, а то ведь все владеющие магией как один прогнили насквозь. И она и о нас с тобой так думает. И защищать ее…

Запах приближался. Отчетливо так приближался.

– Тихо, – рыкнула я, вытаскивая клинок из ножен, – что-то идет к нам.

– Не смей переводить тему, ты…

Арджан, все это время шедший бок о бок с Ат-та впереди на десяток шагов, поднял руку, призывая замереть, и потянулся к рукоятям своих клинков.

Впереди узкая тропинка шла через довольно широкий, не меньше полусотни шагов, более-менее сухой и ровный участок. Возможно это был очередной гигантский камень, покрытый дерном, или что-то подобное, а может и что-то иное – неважно.

Важно было то, что на глаз этот участок был пуст. Но тем не менее там что-то было, что-то, ощутимое моим чутьем, до того никогда не подводившим.

Я приблизилась к Арджану и Ат-та, мягко ступая по чвакающей почве. Болота справа и слева терялись в дымке испарений. На вид мы едва ли бы смогли там пройти, не увязнув в трясине. Может магики и смогли бы перелететь их или использовать иные чары, но не я с ящерами. Обходного пути не было.

– Что-то чувствуешь? – тихо спросила я на саврском Арджана.

– Что-то есть. Незваный гость, – ответила Ат-та, – впереди.

– Засада, – Арджан облизал языком губы, – я чую запах. Человеческий.

– Есть иной путь?

Ат-та, явно испуганная, выдохнула облако дыма.

– Не знаю. Мы ходили этим. Всегда. Мои братья и сестра. И…

Вонь резко ударила в ноздри. Раздался отвратительный звук разрываемой матери – и позади, за спинами Витора и Дианель, реальность распалась на куски.

Магики, не сговариваясь, рванули вперед. И вовремя – из червоточины в никуда вылезло… существо. Тварь, больше всего похожая на гигантскую прямоходящую жабу-переростка с сотней огромных бородавок на зеленой коже, с объемистыми телесами, с раздутым, свисающим из пасти языком, и с длинными крючьями-когтями на каждой из отвратительных лап.

– Гохар! – Ат-та сжалась в страхе.

Впереди исчезла иллюзия – и оказалось, что на ровной площадке находится добрых два десятка вооруженных мужчин и женщин со скрытыми платками и капюшонами лицами. На отребье они мало походили. Похожие клинки, похожие доспехи… И пара фигур в черных мантиях, без всяких мечей и топоров, но со светящимися жезлами. Отличная компания, что сказать.

– Так-так, – произнес тот, кто стоял ближе всего ко мне.

Знакомый, очень знакомый человек. Дамвит, глава охраны каравана, с которым мы распрощались два дня тому.

– Значит и правда не стоило бросать вас в казематы сразу же, – глухо проговорил он.

Существо за нашими спинами нетерпеливо квакнуло. Один из колдунов поднял жезл – и новый квак прервался в самом начале.

– Достаточно было проследить за вами – и все вышло как нельзя лучше. Незачем самим идти к этим примитивным тварям, – усмехнулся Дамвит, – вы можете отдать нам вещь, полученную на болотах – и никто не пострадает. Мы прекрасно знаем, что она у вас. Мои друзья чувствуют ее присутствие у вашего большого чешуйчатого приятеля.

– Мы похожи на простаков, способных поверить в ваши мирные намеренья? – я постаралась чуть сдвинуться и встать так чтобы видеть и людей, и тварь.

– А может… – протянула чародейка.

– Нас не отпустят, – перебил ее Витор.

А он чуть-чуть взрослее, чем я думала. Кажется.

– Отказываетесь? Жаль. Тогда придется забрать нужную вещь с ваших трупов, – протянул Дамвит.

– В ином случае трупами мы бы стали после того, как отдали бы требуемое, – хмыкнула я. – Так что вам придется чуть-чуть напрячься, господа.

– Что ж, видят Владыки, я пытался, – Дамвит усмехнулся. – Я думаю, все…

В этот же момент ему в горло воткнулся короткий дротик, прилетевший откуда-то слева. Еще один прошел над головой у ближайшего воина в темных одеждах. Третий впился в доспех девушки рядом.

Дамвит с бульканьем рухнул на землю.

Слева, со стороны непроходимого болота с огромной скоростью приближалась две плоскодонки, на каждой из которых сидел с десяток перемазанных в тине савров, сжимающих в руках метательные копья. В вышине раздался крик совершенно неуместного над болотами орла.

Все смешалось в один миг. Воздух наполнился кровью, яростью и звяканьем стали.

Воины бросились кто на нас, кто на прыгнувших с лодок на площадку савров. Одна из черных фигур начала плести какие-то чары – и в унисон с ней что-то зашептал Витор. Дианель метнула сгусток огня в пару ближайших к нам нападающих – и резво отскочила в сторону, отходя от удара твари позади, явно сорвавшейся с поводка. Я успела принять на щит пару ударов, отрубить кому-то выставленную слишком далеко ногу. Бросила взгляд назад – и увидела, как Витор застыл, повторяя слова заклинания, а лягушка-переросток уже начала обвивать его шею своим чудовищно длинным языком. Чародейка же, окружив себя защитой, не беспокоилась ни о чем, отбрасывая порывами ветра решивших пробиться к ней бойцов.

Я врезала щитом ближайшему врагу в лицо и под хруст носа прыгнула в сторону, ударом меча перерубая язык жабы. Та заревела и рванулась ко мне, отбросив в тину по-прежнему бормочущего себе под нос мага.

Всего один огромной силы удар когтей с треском проломил щит, едва не сломав мне руку. Я увернулась от второй лапы, поднырнула под вновь опускающуюся первую – и в длинном выпаде добралась до пуза твари.

Из разрубленных бородавок брызнул сок, плавя доспех, мокрую землю и мою собственную кожу. Боль захватила половину лица. Огонь взвился, требуя мести, прошел по телу, пробрался по руке безумным жаром – и вырвался на волю яркой вспышкой, окутавшей меч. Новый удар рассек и лапу твари, и ее саму. Клинок вошел в мерзкую плоть по самую рукоять. Едкая жидкость вновь окатила лицо и тело.

Жаба с сотрясшим болото воплем завалилась на спину, окатывая грязью все вокруг.

Я развернулась в сторону, отбрасывая бесполезный теперь щит, и пытаясь одним видящим глазом найти ближайшего врага.

Но бой закончился так же быстро, как начался, оставив после себя аромат крови, и не только, и тела на болотной земле.

Я оглянулась, осматривая место сражения.

Последнего шевелившегося человека-воина добивал кто-то из так вовремя появившихся савров. Арджан, покрытый кровью, неспешно вытаскивал клинки, застрявшие в чьем-то теле. Витор выбирался из трясины, куда его забросила жаба.

А вот чародейка лежала на спине, широко раскинув руки и судорожно пытаясь вдохнуть, и вокруг нее вились полосы тьмы.

Я шагнула к Дианель, чувствуя, как запекаются коркой раны на теле. Чувствуя, что сейчас Огонь удастся зажечь еще раз – и только раз. И чувствуя, как половина лица превратилась в месиво из плоти, изъеденное кислотой, вплеснувшейся из жабы.

Я опустилась на одно колено рядом с раненной. Дианель утратила свой лоск, утратила весь шарм почти-эльфийки из богатой семьи и с магией в крови. Она лежала в грязи, раскинув руки, и магия, презревшая бесполезную от таких вещей физическую защиту, пила ее жизнь вволю.

– Это чары Сурта, – Витор вылез из грязи и принялся торопливо объяснять, – Я пытался помешать им, но сил хватило только на себя, а потом меня прервали. Черный…

– Цветок, да.

Я вгляделась в лицо полуэльфийки, чьи глаза были закрыты, а лицо превратилось в маску страдания. Кем она станет? Кем могла бы стать? Избалованная, себялюбивая, чувствующая свое превосходство во всем… Может быть это проклятие – подарок Судьбы? Воля Фитая? Ведь мои действия помещали Витору остановить эту магию…

Или она не умерла сразу именно потому что Огонь милостиво дал шанс жить дальше?

– Фитай, да будь ты благосклонен к слугам твоим и к агнцам твоим, – прошептала я, прикрывая глаза и кладя чуть меньше пострадавшую левую руку на грудь чародейки, – даруй Огнем своим спасение от чар врагов твоих.

Слова – ерунда. Они нужны просто чтобы задушить собственную боль.

Огонь вновь расцвел в душе. Яркий, светлый, яростный огонь. Расцвел – и устремился потоком ни с чем не сравнимой боли в чужое, страдающее от иного, черного пламени, тело.

Фитай, будь благосклонен к слугам твоим. Не дай оступиться. Не дай отвернуться.

Дай силы пережить дар твой.

Глава 9. Болото. Последствия и планы

Огонь – это боль. Всегда. И к этой боли, как и любой другой, нельзя привыкнуть. У меня не получилось, по крайней мере.

Черный огонь – сила Сурта. Белый огонь, Ясное, Истинное Пламя – сила Фитая. Борьба между ними в одном теле – то, что едва может пережить человек.

Я это знаю. Я очень хорошо это знаю. Именно с этой боли и началась моя нынешняя жизнь, жизнь Служителя, охотника на темных тварей в человеческом обличии.

Чародейке повезло что она провалилась в забытье сразу, как только Цветок коснулся ее тела. Иначе орала бы на все болота. Фитай не отказал в милости. Долгие, мучительные мгновения я старалась сосредоточится на своем дыхании. Так проще пережить боль, возникающую, когда Огонь течет по телу. Коль решение принято, то стоит ему следовать, а я все же хотела спасти эту надменную полуэльфийку.

Спустя одну вечность Огонь выжег скверну без следа. И потух, оставляя мне холод, ожоги и лишь один видящий глаз, перед которым медленно рассеивалась красная пелена.

Усталость короткого поединка и всего, что последовало за ним, туманила разум. И я не сразу поняла, что рядом с чародейкой, помимо Витора, был еще один теплокровный.

Эльф подошел ко мне и присел на корточки, разглядывая лицо.

Запоздало пришла мысль о том, что это он, наверное, парил в вышине птицей, которой на болотах нечего делать. И благодаря его силам савры, пришедшие нам на помощь, оказались сюрпризом для всех, и в первую очередь – для наших противников.

– Своевременное прибытие, – говорить из-за стянутого ожогом уголка рта выходило не слишком внятно.

Милатиэль лишь коротко кивнул. Сорвал со своего запястья небольшой деревянный амулет в виде листа, разломал на две части и вытащил тонкую почти прозрачную пластину. Сжал в ладони, что-то проговорив не на эльфийском наречии, и протянул мне светящееся нечто, казавшееся похожим на крохотный узкий листик.

– Съешь. Это придаст сил. Боюсь, нам нужно вернуться в город как можно быстрее.

Огонь молчал. Впрочем, кажется, Пламя в принципе не думало откликаться на силы фронде. Что-то подсказывало, что эльф прав. Как бы то ни было, этих наемников скоро хватятся.

Я оглянулась. Савры обирали погибших и ухаживали за теми из своих, кто пострадал в стычке. Арджан же вместе с крупным, покрытым кровью почти с ног до головы, ящером допрашивал кого-то из нападавших. Ответов и вопросов я отсюда не могла расслышать. Попробовала подняться и подойти ближе – и чуть не свалилась из-за ставшими вдруг неожиданно тяжелыми доспехов.

Все это время фронде шептал заклинания, окутывающие зеленой дымкой Дианель, но на меня посматривал.

Пришлось после короткого раздумья все же отправить в рот отданный им листик. Поначалу был лишь привкус мяты, но довольно быстро он сменился чем-то холодным и свежим, и усталость начала проходить.

Я потянулась и достала с пояса уже почти опустошенную флягу. Несколько глотков – и можно идти дальше. По крайней мере можно подняться и подойти к саврам, которые, кажется, намерены просто запытать пленника до смерти.

С ожогами разберемся потом.

Долгоживущий вместе с Витором продолжили приводить в чувство чародейку. Я же прошла по земле, щедрой политой кровью, стараясь не опираться на правую ногу, бедро которой было разъедено в нескольких местах содержимом бородавок почившей твари, и остановилась около савров.

Один раз, давно, был один парень, набивавшийся ко мне в ученики. Он все пытался узнать, что самое важное в жизни Служителя. Словно так мог как-то увеличить шансы на прикосновение Огня... Хотя кстати Рыцарем Пламени он все же стал. Не Служитель, но тоже неплохо. Давно наши дороги разошлись... Неважно.

Я тогда была намного моложе и в каких только высокопарных речей не вела, хотя на деле ответ-то был простой: нужно уметь терпеть боль. И привыкать к вони и крови.

Немолодой мужчина из нападавших, каким-то чудом еще живой, несмотря на торчащее из живота зазубренное копье, буквально прибившее его к земле, свою боль терпеть не мог. Впрочем, такое, наверное, вытерпеть не удалось бы и мне. Тем более что Арджан, добрая душа, методично ломал ему уже третий палец.

– Не скажу. Убьете. Все равно. Не скажу. Владыка вознаградит меня за преданность.

– Что вы от него хотите? – осведомилась я на языке Пакта, присаживаясь рядом.

Приходилось прилагать усилия чтобы говорить хоть немного четко.

Местный ящер, явно не понявший моего вопроса, прошипел что-то о теплокровных, везде сующих свой нос. Шипеть в ответ я не рисковала, язык савров определенно не был тем, на котором я могла говорить свободно, а ненароком оскорбить кого-то сейчас из-за ожога было кого-то легче легкого.

– Этот человек громко похвалялся тем, что наша победа здесь ничего не решит, – прорычал раздраженный Арджан. – И что Великий придет все равно, и все наши попытки сохранить Жезл тщетны. Но больше говорить ничего не хочет. Несмотря ни на что.

Арджан согнул палец мужчины под неестественным углом. Послышался нехороший хруст – и с уст раненного сорвались проклятия. Но он тут же замолк, оборвав сам себя.

– Слушай, воин, – я вгляделась в затуманенные болью глаза. – Ты можешь молчать. Можешь терпеть когда тебе будут ломать пальцы, а потом руки и ноги. Можешь откусить себе язык, скажем. Хотя и я, и мой приятель-форде мигом вернем как было и продлим твои мучения столько, сколько нам захочется. А потом мы наиграемся, и пара магиков вывернут твои мозги наизнанку и узнают все, что захотят, так что все твои страдания будут тщетны. Но в целом ты можешь и дальше молчать. Можешь. Но видишь ли в чем дело – когда мы вывернем твои мозги набекрень, насладимся криками, а савры начнут есть твое еще живое тело, ты умрешь. Ты все равно умрешь – и ты это знаешь. Но не знаешь ты того, что будет после смерти. А я знаю.

Я вытащила Знак, чуть заискрившийся в тонких лучах солнца, пробивавшихся через болотную дымку.

– Я знаю что там. И знаю что ты, в жизни не нарушавший клятву своему господину, служивший ему с рождения, и повинный лишь в исполнении приказов, после своей кончины сгниешь здесь, в болоте. А душа твоя, прельстившаяся на лживые речи Сурта, которого ты сейчас защищаешь, будет вечно гореть в Черном Пламени его клетки без забвения, без прощения и помилования. Для тебя не будет Пути и не будет Круга Новых Рождений. Только черный огонь, который нельзя погасить, и бесконечные мучения, по сравнению с которыми все земные пытки лишь пыль.

– Лжешь, – выплюнул раненный, нет-нет, а бросая взгляд на Знак.

– Увы. Такова моя природа и моя служба – я знаю что ждет тебя. Одиночество и вечное горение на черном костре. Но у тебя есть шанс вернуться на Путь. Фитай милостив, воин. Мы можем выпотрошить твой разум и узнать все сами, а ты, после того как с тобой поиграются ящеры, отправишься дорогой всех служителей Сурта. Или ты расскажешь нам то, что мы и так узнаем, и вернешься на Путь. Не знаю насколько будет милостив к тебе властелин смертной дороги Мортис, но все же ты получишь новую жизнь и новый шанс, а не вечность чудовищной боли.

– Лжешь, – уже без былой уверенности отозвался мужчина.

Я улыбнулась. Половина лица была стянута массой запекшейся плоти, и от этой улыбки, кажется, передернулся даже Арджан.

– Ты все еще в этом уверен, – протянула я с разочарованием. – Что ж, значит твоей душе уготована вечность страданий. Ты сделал выбор.

Я спрятала Знак под доспех.

– Я исполнила волю Владыки Огня. Фитай готов подарить свою милость, но он никого ни к чему не принуждает.

Стоило подняться на ноги и сделать шаг в сторону, как раненный резко поменял свое мнение.

– Эй, эй! Ладно. Я расскажу. Расскажу.

Пришлось сесть обратно.

– Я немного знаю. Правда. Нас Дамвит вел с магиками Посвященных. Я служу своему господину и его семье, и семья отдала приказ. Я подчинился. Мы должны были найти в болотах чешуйчатых тв… жителей, и забрать у них какую-то палку, на которую укажут маги. Но Дамвит сказал, что достаточно просто забрать ее у тех, кто заберет у савров. Сказал что те, кто первыми заберут палку, могут помешать делу наших семей. И мы пошли на болота, ждали. Магики нас скрыли.

Теперь он говорил быстро, словно боялся, что не успеет рассказать все. Может и правда не успеет, с его ранами долго не живут, судя по лицу и дыханию, а у меня нет сил на исцеление. Как и у фронде, занятого чародейкой. И, как бы то ни было, пока воин говорил вовсе не то, что мне нужно было знать.

– Не интересно. Чем ты похвалялся? Почему ваше поражение вдруг перестало иметь смысл?

Раненый облизал губы.

– Дамвит сказал что если мы не найдем посох, то магики Великого разозлятся, но справятся и без него. И что сегодня падет последняя преграда на пути Великого в мир, и нам никто не сможет помешать.

– И что за преграда? Что-то не вижу я раскаянья и желания продолжить Путь. Одни ничего не значащие фразы.

Мужчина сглотнул.

– Я… Есть вторая группа. Небольшая. Они должны сегодня убить шерифа, который будет встречаться с кем-то из слуг Великого в Верхних Термах через три часа после полудня. И после нам никто не будет мешать.

– Где пробудится Великий?

– Я не знаю. Я просто выполнял приказы. Охранял господина. Иногда вместе с Дамвитом мы наказывали мешающих контрабандистов. И все. Я просто выполнял приказы. Я ничего не знаю.

Арджан клацнул зубами.

– Сейчас узнаешь.

Ящер подался вперед, потянувшись к другой руке мужчины, где пальцы еще оставались целыми. Потянулся, задев неловким движением торчавшее в животе воина копье. Глаза раненного расширились, рот открылся – но он не успел издать ни звука до мига, когда душа ступила на Путь.

К прекрасным ароматам поля боя вокруг добавился еще один.

Арджан с неудовольствием хлопнул по щеке мужчины. Тот, как и положено мертвецу, не пошевелился.

– Слабак, – оскалился ящер. – Я почти его не тронул. Только легонько задел.

– Иногда и соломинка переламывает спину верблюду, – усмехнулась я одной старой пословице с юга, пришедшейся как нельзя кстати.

Голова работала не то чтобы споро, но все же работала.

– Нам нужно идти дальше, и быстро. Но все же нужно выяснить откуда эти люди. Арджан, можешь с местными осмотреть их и поискать гербы или клейма? Я займусь магами.

– Мы займемся, – к нам подошел Витор, Милатиэль и Дианель, с трудом, но стоящая на ногах.

На меня чародейка почему-то старалась не смотреть.

– Мы – так мы.

Вместе точно будет быстрее.

Судя по всему, эти «налетчики» на свое поражение не слишком рассчитывали, так что очень скоро удалось найти с десяток вещей с самыми разными гербами и знаками, часть из которых явно не являлись геральдическими. Круговая порука? Возможно. Слуги Сурта и его Эмиссаров, и просто всяческие заговорщики иногда такое использовали. Если в каком-то тайном незаконном деле участвовали несколько семей, то одному-двум представителям от каждого рода везде должно было быть. С семейными или иными знаками с собой – чтобы при малейшем подозрении в неверности идеалам дела можно было виновного властям сдать или прирезать и в канаву бросить прямо на месте событий, обеспечивая проблемы всему его роду. Разумеется, если такой вот отряд ловили – то проблемы возникали у всех. Но и усердия у каждого, в дело втянутого, такой подход прибавлял немало.

На обоих колдунах из всех знаков были лишь Суртовы клейма в виде черного треугольника, да заковыристый знак из многих линий, смутно напоминающий огромную жабью морду. Прекрасное доказательство того, что все колдунское племя повязано трижды проклятым Черным Огнем. Пусть в Узаре культ этого Фиома-что-то там собирался призвать какого-то жуткого демона из легенд ящеров, все равно для того они обращались именно к силе Сурта, который, если дать ему волю, исказит наш мир, как уже исказил их души.

Вот из-за таких и пали Врата.

Я осмотрела колдунов. Ничего интересного. Один из них нес с собой уже выработанный магический жезл, с помощью которого и открыл прореху, из которой вышел наш жабовидный враг, нынче разлагающийся в болоте неподалеку. Жезл же второго превратился в щепки от удара кого-то из савров.

– Оберите их и продайте все, – обратилась я к Ат-та, – сейчас сожжем тела и пойдем дальше.

Я собиралась было оттащить ближайшего колдуна, у которого не было ничего ценного, к краю каменной площадки, откуда потом будет проще сбросить кости в болото, но долгоживущий остановил меня.

– Савры справятся сами. Позволь мне осмотреть твои раны.

– У нас немного времени.

– Много времени и не нужно.

Осталось только отойти туда, где крови на земле не было, найти хоть немного сухое место, сесть и не мешать Милатиэлю.

Не могу сказать что магия форде мне была по душе. Все же я привыкла ощущать след творимого волшебства, а тут его попросту не было. К тому же эльф честно заметил, что ожоги необходимо будет смазывать средством, которое еще нужно готовить, а глаз и вовсе возвращать не одни сутки займет. Но хотя бы боль уменьшил – и то хлеб. Времени приходить в себя под неспешные разговоры у огня попросту не было.

Мы отправились в путь едва усилиями форде и мага куча тел зашлась огнем. Не из чего им тут погребальный костер складывать, сколько продержится магический огонь – столько продержится. По-хорошему надо было сразу кинуть их болото, да и все. Но все же немало людей остаются верны своим сюзеренам просто потому что воспитаны служить несмотря ни на что, и эти воины были из их числа. Предпочли не думать, а просто верить.

После стычки до города мы шли в хорошем темпе. Три часа пополудни приближались, благо хоть до Узара осталось не так уж и долго. Я бы, честно говоря, предпочла бы сейчас лошадь своим двоим, пусть Ингрид в болото и не затащишь. Доспех давил, но хоть щит на спине не болтался, упокоившись в болоте. Почти терпимо, особенно если не слишком уж наступать на уже меньше, но все еще болевшую ногу. И вообще не сильно активно двигаться, да.

Не будь на мне всего этого «железа», и не только, по всему бы телу вот так вот кожа сплавилась. Потому и ношу все на себе.

Шлем только в здешних широтах бесполезен, с ним быстрее будет от перегрева с ног свалится. Да и все равно лицо бы не спас, а с бармицей и не видно ничего. Ну его. Видела однажды, еще в детстве, как кшатрия, по всем их обычаям одоспешенного, в шлеме, где только глаза и видно, гнолл-недобиток подстерёг и сбоку бросился, в подмышку свой нож вогнав. А воин просто не увидел ничего…

Все равно путь мой Владыкой отмерен, и семьи и степенной жизни не будет никогда. Не для чего себя сохранять. И лучше уж видеть и слышать врага, чем гадать, нет ли его слева или справа.

Размышления и воспоминания помогали отвлечься от всего и просто идти вперед.

Говорили мало. Чародейка притихла и о чем-то раздумывала. Арджан и Ат-та просто шли вперед размеренным шагом. Милатиэль коротко поведал, что узнал от местных ящеров примерно то же, что и мы от альбиноса. Эльф подтвердил предположения о том, что все нападения савров на торговцев близь Пирамиды были спровоцированы их предчувствиями о приближении Врага, готового появиться в городе. Судя по рассказам форде, ящеры все же владели какими-то собственными магическими техниками, которые помогали им предвидеть будущее. Витор сначала активно интересовался узнанным, а потом и вовсе начал расспрашивать долгоживущего о каких-то только магу известных подробностях прошлого, о котором эльфы, разумеется, знали больше остальных Равных Народов, и я окончательно утратила интерес к разговору.

Пока со мной неожиданно не поравнялся Арджан и не спросил:

– О Клетке и посмертии – правда?

Я покосилась на ящера. Понятия не имею, зачем ему это знать, но все же...

– Те, кто служит Сурту, кто пользуется его силами и кто отдал ему свою душу, после смерти становятся топливом для пламени, что сдерживает Черного Владыку подальше от нашего мира.

– Но человек был просто воином.

– И в последний миг пытался быть верен своему господину, чья верность уже продана тьме.

– Он лишь делал то, что ему сказали. Он не мог иначе.

– А ты ломал ему пальцы.

Арджан пожал плечами.

– Мы на разных сторонах. Нужно было узнать что он знал.

– Именно.

– Значит ты солгала? Мой народ говорит о иных путях мертвых. Кто тогда прав?

Хороший вопрос. Очень хороший. И не могу сказать, что у меня был на него четкий ответ.

– Не думаю, что это важно. Важнее то, во что веришь.

Арджан мотнул головой, проговорив что-то о странных людях.

Странных, да. Только очень странные люди могли решить, что призвать существо с Той Стороны – хорошая мысль. Но во чтобы они во главе с этим колдуном из Семерки не верили, плоды их веры пожинать нам. Остальные могут и пойти своим путем, но мой долг – остановить это. Быть может именно ради этого мне и была дарована нынешняя жизнь.

Скоро узнаю.

Глава 10. Узар. Купальни

К счастью, Ат-та без каких-то проблем провела нас скрытым ходом обратно в Узар ровно так же, как и вывела из него. Форде брезгливо поморщился, стоило нам вступить под каменные своды города, но смолчал.

– Ты знаешь, как попасть в термы? – спросила я у Ат-та перед тем как предоставить савру своим делам.

Та покачала головой.

– Высоко. Ат-та слышала только что туда есть отдельный путь для важных господ через мало кому известные проходы. Чтобы никто не отвлекал их от мыслей.

Ага, и чтобы никто не видел как их из терм под руки выводят. Такие места по всему миру одинаковые – для дел, чистоты тела и для вина и разговоров. Купцы юга вообще предпочитают заключать контракты и союзы обговаривая все сначала за столом в кабинете, а потом с вином в терме. А им в мудрости не откажешь.

Хм. Если в стенах есть проход…

Калеб говорил о том, что у него есть знакомый контрабандист, готовый рассказать о ходах, перекрытых «подозрительными личностями». И эти ходы могли быть связанны с действиями колдунов и культа в нижней Пирамиде. Но, быть может, он знал и о других путях, сейчас более важных.

– Идем в «Приют Крысы», туда, где нам рассказали о пропадающих саврах. Кому как не крысам знать все о лазах в городе, где они живут.

Дианель весьма выразительно поморщилась. Впрочем, лучших идей все равно ни у кого не было.

На сей раз никто не пытался на нас напасть в первой ступени. Впрочем, удивляться тут было нечему. Стража еще не арестовала никого из нас за неподобающий вид только потому что никого из стражников мы не встретили вовремя, благо, не самого длинного пути по закоулкам до «Крысы». Кровь и вонь отлично распугивали всех вокруг. Желающих атаковать окровавленных и грязных даже по меркам Пирамиды воинов и магиков просто не было.

Калеб даже встречать нас вышел на ступеньки своего «заведения». С арбалетом. Не иначе решил, что мы его логово штурмовать пришли.

– Лекса? Что случилось?..

– Потом. Проводник-контрабандист. Йован. Где он?

– Он сейчас вне города, будет вечером, и…

Я выругалась.

– Ладно. Ты знаешь как скрытно попасть в Великие Термы?

– Э…Ну…

– Я знаю, – тот пацан, который рассказывал про исчезновение савров, Марек кажется, показался из-за спины Калеба.

– Веди тогда.

– Сейчас? Там охрана, и…

– Сейчас.

– Десять золотых, – вклинился Витор. – Как только дойдем до выхода.

– О! – глаза мальчишки округлились, – тогда за мной.

И, оттолкнув с дороги Калеба, наш маленький и жадный провожатый поспешил в переплетение коридоров-улиц Узара, тут же свернув куда-то за угол на ближайшем перекрестке.

Оставалось только не отставать. И радоваться быстрому темпу, взятому пацаном. Время неуклонно бежало вперед, и глупо получиться если мы, зная о нападении, просто не успеем его предотвратить. Можно было бы конечно пойти в резиденцию стражи, но пока бы нас выслушали, пока бы сообщили Нару о засаде... Если бы вообще стали слушать, а не кинули сразу в камеру...

Оставалось верить, что Марек не подведет.

Без проводника мы бы точно потерялись в лабиринте коридоров-улочек, подъемов, в том числе и по внешней стене Пирамиды, и переходов. Витор, едва на очередном перекрестке пришлось притормозить, ожидая когда пройдет мимо патруль стражи, наложил на нас с Арджанам чары отвлечения внимания. Словно это скрыло бы запахи, ощутимые даже в зловонии нижних ступеней… Но все лучше, чем ходить по городу в заляпанной кровью одежде, на которую все будут пялиться. Так хотя бы взгляд ничей случайно не зацепится.

Очередной коридор привел нас к узкому винтовому подъему, где Арджан едва не застрял. Не самый приятный путь по шероховатому лазу – и мы вышли прямо ко входу в помещение с массивными дверями из белого дерева, за которыми шумела вода.

– Охраны нет, – удивился Марек заглянув в щелочку между дверью и косяком, – обычно стоят там, у входа, надзирают. Это не главный вход, но там, за ним, холл, и там всегда кто-то есть. А сейчас – увы.

– Тогда нам внутрь, – я обнажила меч.

Криков слышно не было, но охрану уже убрали.

Мы вовремя. Надеюсь...

– Эй, а заплатить?

– Держи, – Витор протянул пацану кошелек-мешочек, – тут даже больше должно быть.

– Ладно, – Марек взвесил кошель рукой, – я пошел тогда.

Арджан рывком отворил дверь.

За ней находилось светлое, весьма большое по меркам Пирамиды совершенно пустое помещение с мраморными полами, белым потолком, высокими окнами и фонтаном посередине. Здесь было несколько лавок для ожидания и столик-конторка, за которым сейчас никого не было.

Отсюда вели три двери, совершенно одинаковых на вид.

Арджан пошел вперед, обнажая клинки. Принюхался – и направился в левую дверь.

Я последовала за ящером. Запаха тьмы не было, но если в засаде нет колдунов – то запах и не появится. Обычные наемники... Намеренья таких можно ощутить лишь стоя совсем рядом, и то если они сами истово молились Сурту, а не просто выполняли приказы своих господ.

За дверью было небольшое помещение с купальней в центре, наполненной теплой водой. Пар скрывал потолок и узоры на стенах, но никак не скрывал пять фигур с клинками наголо, ожидающих около двери в противоположной от нас части комнаты.

И нас пар тоже не скрыл. Да и скрип двери эти, готовые в любой момент вступить в бой, наемники явно слышали. На нас уставилось пять пар глаз.

– Посторонние! – завопил ближайший к нам убийца и бросился в атаку.

Кажется, у парня совсем сдали нервы. Он и бежал-то вперед, размахивая коротким ножом так, словно правда думал им пропороть насквозь доспехи...

Аржан снес наемнику голову одним резким движением. Тело рухнуло в купальню, окрашивая воду в красный цвет.

Второй убийца бросился на меня, но не удержался на мокром полу и заскользил вперед, сбивая с ног и придавливая своим весом. От удара запястьем о камень пола меч выпал из руки.

В нос ударил пряный запах магии. Где-то теперь уже сверху начали звенеть клинки.

Мой враг решил было перекатиться и встать, желая закончить начатое. Я успела поймать его за ногу, дернуть – и приложить головой о пол. А потом еще раз, схватив за выбившиеся из-под слетевшего капюшона волосы. И еще. И еще – пока не послышался весьма знакомый хруст.

Я постаралась так быстро, как могла, подняться на ноги, что было не так уж и просто на еще более мокром теперь полу. Схватила выбитый меч, развернулась, готовясь атаковать или защищаться...

Но могла бы и не торопиться – все закончилось без меня. Эта пятерка явно была из поганых бойцов, только и годных, что толпой одного безоружного подстерегать.

В купальне плавало не уже одно, а три тела. Еще один из убийц, одетый в весьма искусно расшитые одежды, лежал ничком около той самой двери, которую стерег. Он не успел даже и шагу ступить к нам, как магия отправила богатея на Путь.

Все вокруг было залито кровью. Витор, вернувшись в помещение с фонтаном, опорожнял желудок во что-то похожее не то на урну, не то на пустую вазу из-под фруктов с характерными звуками. И где только вазу нашел...

– Отсутствие стражи само по себе – дурной знак, – раздался из-за закрытой двери голос Маро, пожилого стражника, несколько дней назад сопровождавшего нас во время «поисков кота». – Семья Итора имеет дела с Хусатом, а там ты сам знаешь что сейчас творится. Им веры нет. А термы – удобное место чтобы…

– Сам знаю, – отрезал голос шерифа.

– И запах, там…

Дверь, около которой еще недавно ожидала засада, отворилась. На пороге появился шериф в купальных шортах и с полотенцем в руках, и Маро – в таком же наряде.

Шериф медленно обвел взглядом помещение. Так же медленно оглядел нас.

На его висках набухли вены.

– Что. Здесь. Происходит?!

Что ж, очевидно, что информацией придется поделиться.

Дирет Нар оказался на удивление хладнокровным человеком. И, что еще более удивительно, не оказался сволочью из тех, что при любом непонятном происшествии брызжет слюной, топает ногами и обвиняет первых, кого видит, в случившейся из-за собственной промашки проблеме. «Из-за собственной промашки» – потому что если ответственного за безопасность в городе едва не убили в этом самом городе, то с безопасностью явно проблемы.

Впрочем, и в восторг от «чудесного спасения» шериф тоже не пришел.

Дождался, пока Маро переоденется и приведет в терму следователей, и милостиво предложил нам продолжить разговор в соседней, не залитой кровью, купальне.

Не думаю, что Дирету Нару вдруг захотелось все-таки принять ванную после происшедшего или нас отблагодарить плаваньем в теплой чистой воде, непонятно как сюда, на верх Пирамиды, поступавшей. Причина была куда проще – как оказалась, в купальнях недалеко от входа можно было найти за мраморной облицовкой несколько управляющих кристаллов, способных, в том числе, и по периметру комнаты какую-то терпковатую на запах магию установить.

– Чары конфиденциальности, – заметил более-менее пришедший в себя Витор.

Маг единственный из всех снял обувь, закатал штаны и теперь сидел на краю купальни, опустив ноги в воду. Чародейка, прямая как стрела, стояла у окна. Фронде вновь куда-то запропастился, кажется, исчезнув еще до того, как мы вошли в Термы. Впрочем, его дело. Аджан, кое-как отмывшийся от крови, уселся на пол, заметив, что пара хрупких лавок по периметру помещения его не выдержат.

Зато выдержат меня. И шерифа, который теперь имел вид человека, предчувствующего непременный поход к костоправу и выдергивание не одного больного зуба. Может быть и не своего…

Ладно хоть полотенце вокруг бедер сменил на штаны с рубахой, а это было бы уже слишком.

Рассказ о том, как мы все узнали, много времени не занял. Говорил Витор, затронувший и встречу в Сольде, где мы, желая найти пропавших жителей, оказались в подземном убежище колдуна из Семерки, и то, как получили знаки на руках, – здесь метки пришлось показать живо заинтересовавшемуся ими шерифу, – и то, как отправились сюда и что из этого вышло.

С каждым новом словом взгляд Дирета Нара становился все тяжелее и тяжелее. Подводя итоги он и вовсе, думаю, был способен придавить глазами кого-нибудь к полу без всякой магии.

– То есть вы склонны считать, что где-то в городе группа заговорщиков во главе с древним колдуном из мифической организации прошлого мира хочет распечатать Зал Ночи и воспользоваться им, чтобы призвать некое существо, которое савры называют своим Врагом, так?

– Семерка – не миф! Вы же видели знаки…

– Которые мог поставить кто угодно. Ладно, плевать на таинственного колдуна, деймон в городе меня волнует больше. Моя семья живет в Узаре с самого заселения города, и до того как вы пришли сюда никто и никогда не говорил о том, что проход в Зал Ночи уцелел и кто-то пытается им пользоваться.

– То есть зал существует?

Шериф поморщился.

– Разумеется. Савры строили свои Пирамиды зеркально, и записи о Залах Ночи и Дня можно найти в библиотеке, – он поджал губы, – вот только ходы к искомому месту завалены века назад, а Зал Дня и вовсе используется для того чтобы там сражались на потеху публике. С чего мне верить в вашу историю?

– Как минимум потому что мы спасли вам жизнь, – скучающим тоном заметила я.

Что-то было не так в нынешней ситуации. Шериф совершенно точно не был кем-то, против кого мог бы подняться Огонь, чьи крохи вновь теплились глубоко внутри, вернувшись после борьбы с Черным Пламенем в чужом теле. Но он, казалось, знал больше, чем говорил. Или пытался показать, что знает больше, чем говорит?

– А кто сказал, что она была в опасности? Я видел лишь трупы охраны. И убитого вами представителя одной из семей совета, между прочим.

Ладно, зря я решила что он – не сволочь.

– То есть надо было просто стоять и ждать пока они вас зарежут? А уже потом мстить? – осведомилась чародейка.

Голос ее потерял половину привычной въедливости, надо признать.

Шериф смерил ее взглядом.

– Единственная причина по которой я слушаю ваш бездоказательный рассказ – это то, что вы тут никто и явно не нужны ни Кругам, ни Совету, чьи склоки раздирают на части город, который моя семья поклялась охранять, – холодно заметил он. – И да, я хотел бы воочию убедиться в намереньях «нападавших», о которых знаю только с ваших слов, и более чем способен себя защитить.

Против пятерых в одном полотенце? Ну-ну.

– Может это вас убедит? – я достала из подсумка все доказательства причастности к нападению на нас на болотах самых разных родов.

Нашивка, серьга, монета, еще нашивка, кинжал с клеймом, срезанный кусок кожи с татуировкой…

Шериф нахмурился, рассматривая разложенные на лавке вещи.

– Семейства Дримтак, Надир и Самтак. Четвертый и десятый Круги и Круг Ретейги. А это, если я правильно помню, знак ватаги Темного Песка, они служат семейству Мидо. Отличный набор. И откуда?

– Насобирали с напавших на болотах.

Шериф, и так не слишком веселый, нахмурился еще больше.

– Круги и Совет никогда не выделят своих людей на одно дело. Да и нет ни одного дела, которое было бы в интересах и тех и других. Совет испокон веков обладал правом подписывать торговые договоры, а теперь эти выскочки из Кругов решили переделить власть. Но только полные идиоты попробуют для своих целей призвать кого-то с Той Стороны.

– Уже призвали. Тварь с болот… – начал было Витор, но шериф перебил его:

– Местный обитатель. Содержимое бородавок этого создания при правильной обработке быстро, но ненадолго, усыпляет жертву, чем любят пользоваться наши друзья-ящеры. Да, кто-то поймал и поместил ее в пространственный карман, и кому-то понадобился ваш жезл, но к настоящему деймону это отношения не имеет.

– Может и не имеет, – вклинилась я, – но суртопоклонники любят прикрываться сварами, и завлекать к себе и аристократов, и простолюдинов, и любого, кто рвется к власти. Колдун из Семерки, окопавшийся в городе, наверняка уверяет своих последователей, что стоит им призвать деймона, как они получат его силы и могущество, и заставят тварь служить себе.

– Это невозможно, – Витор обернулся ко мне. Даже ногами болтать перестал, – любой маг в курсе, что тварей оттуда можно лишь удержать, и то ненадолго, а уж никак не подчинить.

– Магия работает пока в нее верят, – усмехнулась я. – Всегда находятся те, кто уверен, что у него все получится.

– И вы мне рассказываете, что в городе живет древний колдун, проникший в наш мир еще во времена до Падения Врат, и что он каким-то чудом объединил враждующих уже не одно десятилетия разумных обещаниями могущества и власти. И теперь представители этих враждующих семей собираются использовать заваленный много поколений назад зал, чтобы из него вылез деймон, погубивший савров на пике их могущества. То есть, по сути, рассказываете, что узарцы – идиоты.

В дверь купальни постучали, и почти сразу она открылась и появилась голова Маро:

– Господин шериф, мы закончили с жертвами. Какая-то чепуха, – он просочился в помещение и плотно прикрыл за собой дверь, – убит Клейдо из семейства Таки и его телохранитель – Гут опознал, а вот остальные трое – один из Первого круга, второй из дома Самтак, а третий просто наемник. Вот только Самтак и Таки – кровники ведь, и у нас нет никакой идеи, почему они тут были.

– Ты Гута зачем пустил сюда? Я же велел держать его у ворот… – шериф резко поднялся. – Он все ведь Совету доносит. Иди, верни его на пост. Сейчас же.

Маро быстро вышел за дверь.

– Значит так, – шериф оглядел нас, – колдуна, кем бы он ни был, в Узаре пришлым не найти. Или ты, Служительница, его тут чуешь?

Я покачала головой.

Увы. Иначе все было бы куда проще.

– Мне не нужен самосуд и реки крови, как и не нужны отрубленные головы Советников. Ищите доказательства. Ищите, где собираются эти вот последователи колдуна. Зал Ночи был завален и вымаран со всех карт, но если вы правы, то значит кто-то его нашел. У нескольких старых семей могли сохраниться старые описи города, но даже не думайте приближаться к Верхней Ступени. Мне не нужны головорезы там, не нужны провокации, не нужны обвинения и стычки, и не нужно чтобы вы тыкали палками в осиное гнездо. Вам самое место внизу – вот там и ищите. Контрабандисты. Мелкое ворье. Беспризорники. Савры. Отраженная Пирамида – не место для жизни, но она никогда не пустует, и если там кто-то что-то расчищал – то кто-то об этом знает. И если что-то найдете – сообщайте мне или Маро, ему я доверяю. Золота у Узара достаточно, к тому же, – шериф окинул меня взглядом, – слугам Пламени ведь в радость уничтожать подобных тварей, верно?

Ага. Радость прям на лице написана. Аж глаза от нее светятся.

Шериф же, явно решив, что разговор закончен, вышел из купальни, оставляя нас в одиночестве. Вот и стоило из-за этого торопиться, в самом деле?

Никакой благодарности...

Я опрокинула в себя остатки зелья из фляжки. Благодаря «листу» форде и его заговорам силы что-то делать еще были. И делать что-то надо было, и быстро. Пока колдун и его культ не залегли на самое дно, не сбежали из города, коль их план с шерифом провалился, или не попробовали провести ритуал как можно скорее, чтобы Дирет Нар и его люди не успели вмешаться.

Надо было решить, что делать дальше.

Я стояла у фонтана и в холле и отмывала то, что могло отмыться, но еще не отмылось, от крови, и Арджан занимался тем же самым. Магики что-то обдумывали.

Мерный бег воды успокаивал и предлагал отдохнуть. Но, увы, времени на отдых не было, так что приходилось довольствоваться тем что есть.

– Нам надо разделиться и узнать как можно больше о том, где этот Зал Ночи, – предложила я.

Дианель посмотрела вопросительно. Витор же кивнул, кажется, даже с немалым облегчением.

– Я сам хотел предложить такой вариант. Мой товарищ по Ордену уже прибыл в город. У нас есть способы связи, скажем так. Он старше и мудрее меня и наверняка знает, как справиться с деймоном. Ну или как ритуал сорвать. Я хочу навестить его.

Я кивнула. Может и орден этот правда на что-то сгодится...

– Я вернусь в «Приют». Там должен быть проводник-контрабандист, о котором все твердил Калеб. Кто-то должен что-то знать. Что-то чувствовать.

Что-то чувствовать…

– Кот, – лаконично заметил Арджан.

– Что?

– Кот. Да, а это мысль, он наверняка что-то должен знать, – протянула чародейка.

– Не думаю что Натали будет в восторге, когда мы заявимся к ее коту, – заметила я.

– К ней пойдет недавно переехавшая в город леди, ищущая знакомств и развлечений, и оставившая компанию телохранителей на нижней ступени, – парировала Дианель. – Светский разговор, не более.

– С котом?

– Разумеется – нет. С котом поговорит кот. Я найду Милатиэля, и мы отправимся вместе. Арджан, иди с Лексой.

Ящер неодобрительно клацнул зубами.

– О, будь Натали злобной волшебницей, ее бы наша Служительница уже спалила дотла, – мило улыбнулась медленно, но возвращающаяся к привычной манере общения чародейка, – так что мне грозит разве что смерть от скуки. Но вот тебя я легко смогу найти на просторах города, а нашу злобную огненную воительницу – нет.

– Злобную – дважды, – заметила я. – Повторяешься.

Дианель только плечами пожала.

– Я пойду в нашу скромную обитель и приведу себя в подобающий вид без осквернения фонтанов. Счастливо оставаться, – чародейка махнула рукой и пошла прочь из Терм.

Вслед за ней отправился прочь и Витор.

Я же, поколебавшись, все же обратилась к одному из стражников с просьбой провести до первой ступени. Вертикальная архитектура Узара слишком сильно отличалась от нормальной чтобы я, проведя тут четыре дня, могла ориентироваться в переплетении коридоров и лестниц. А, в отличии от магиков, умения брать магический след к ориентирам у меня не было.

Что ж, буду верить, что этот Йован действительно хорошо знает Зеркальную Пирамиду. В противном случае Узар может и вовсе перестать существовать.