Феменгуэй: Путь пепла

Глава 1: Золото полей и запах Гари

Солнце Феменгуэя не знало пощады, но Вериан Камский любил этот зной. Для него жара была признаком того, что мир идет своим чередом. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже темную полосу влажной земли. Перед ним, насколько хватало глаз, расстилалось море пшеницы — тяжелые, налитые золотом колосья клонились к самой почве под собственной тяжестью. Это было лучшее зерно в округе, а может, и во всем Феменгуэе.

Вериан на мгновение замер, вдыхая густой, сладковатый аромат созревающего хлеба. В этом запахе была вся его жизнь: шестнадцать часов труда в сутки, натруженная спина и мозоли, которые уже давно превратились в жесткую корку.

— Вери! Не стой столбом, мешки сами себя в амбар не затащат! А облака на горизонте мне не нравятся — если пойдет дождь, всё наше золото превратится в гнилую солому! — голос отца, старого Камского, прозвучал хрипло, но по-прежнему бодро.

Отец Вериана был человеком, чьи руки напоминали древесную кору: такие же узловатые, грубые и надежные. В деревне его звали «Шепчущим Земле». Он знал о почве всё. Он мог по запаху ветра предсказать дождь за неделю, а приложив ухо к борозде, понять, достаточно ли влаги у корней. Но в официальных реестрах гильдии фермеров, которые висели на доске объявлений в ближайшем городке, имя Камского всегда стояло в самом низу, мелкими буквами.

— Опять приедет господин Галлис? — спросил Вери, подхватывая тяжелый холщовый мешок. Плечо привычно отозвалось тупой болью, но парень лишь стиснул зубы. Каждое движение было отточено годами. Поднять, закинуть, донести до телеги, сбросить. Повторить сто раз.

— Приедет, — вздохнул отец, на мгновение опираясь на вилы. Он выглядел старше своих лет — морщины вокруг глаз были глубокими, как овраги после ливня. — Заберет восемь десятин по цене пяти, поставит свою печать «Лучшее хозяйство Галлиса» и повезет на выставку в Хаман. Там он будет пить вино из золотых кубков и рассказывать королю Алиноту о своем «инновационном методе севооборота». А нам... нам он оставит медные гроши, которых едва хватит на новые сапоги и налог за землю.

— Это несправедливо, отец, — Вериан с грохотом бросил мешок на телегу. В его карих глазах вспыхнул огонек обиды. — Мы кормим этот континент. Без твоего зерна Хаман бы голодал через месяц. Почему мы должны пресмыкаться перед этим жирным мешком?

Отец подошел к нему и положил тяжелую руку на плечо. От него пахло честным трудом — пылью, сеном и потом.

— Знать правду и признавать её — разные вещи, сынок. В этом мире важно не то, кто вырастил колос, а то, у кого на перстне выгравирован герб. Учись гасить этот огонь внутри, Вери. Он не поможет пшенице расти, он только сожжет тебя самого.

К полудню, когда тень от амбара стала совсем короткой, к их ферме подкатила богато украшенная карета, запряженная четверкой лощеных коней. Её колеса, обитые серебром, безжалостно давили колосья, которые случайно просыпались на дорогу. Из кареты, пыхтя и отдуваясь, выбрался господин Галлис. Его шея утопала в жировых складках, а шелковый камзол расшитый золотыми нитями, казался нелепым пятном среди простоты полей.

— Ну что, Камский? — пропел он, брезгливо прикрывая нос надушенным платком, расшитым кружевом. — Опять у тебя здесь пахнет... навозом и беднотой. Слышал, урожай в этом году неплохой. Мои люди сейчас всё погрузят. Надеюсь, в зерне нет долгоносиков? В прошлый раз мне пришлось вычесть из твоей доли за «риск заражения».

Вериан знал, что это была ложь. Зерно было идеальным. Галлис просто искал повод не доплатить.

— Господин Галлис, — отец Вери низко поклонился, стараясь не смотреть в глаза чиновнику. — В этом году почва была сухой, как кость. Мы с сыном по ночам таскали воду из дальнего ручья, чтобы колосья не выгорели. Нам бы хоть небольшую прибавку... хотя бы десять эскелей сверху. Нужно починить крышу амбара.

— Прибавку? — Галлис расхохотался так, что его живот затрясся. — Твое дело — копаться в грязи, старик. Скажи спасибо, что я вообще покупаю это зерно у тебя, а не у фермеров из южной долины. Они готовы отдавать урожай даром, лишь бы я не забыл их имена при дворе. Эй, вы, бездельники! Грузите всё! И поживее, я не намерен жариться здесь весь день!

Наемники Галлиса — рослые мужики в кожаных доспехах — начали грубо швырять мешки в свои фургоны. Один из них нарочно толкнул Вериана плечом, когда тот проходил мимо.

— Поберегись, навозник, — оскалился стражник, поглаживая рукоять короткого меча. — Не путайся под ногами у серьезных людей.

Вериан сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови. Он видел, как отец стоит, покорно опустив голову, принимая это унижение ради того, чтобы у них был кусок хлеба на зиму. В этот момент Вери впервые подумал о том, что меч в руке — гораздо более весомый аргумент, чем правда и трудолюбие.

Когда карета Галлиса скрылась в облаке пыли, оставив на столе жалкую горстку тусклых монет, в деревне воцарилась тяжелая тишина. Даже птицы перестали петь.

Вечер опустился на Феменгуэй медленно. Семья Камских сидела за старым дубовым столом, ужиная простой овощной похлебкой. В воздухе стояла тишина, прерываемая только стрекотом цикад и далеким воем одинокого волка.

— Скоро всё изменится, Вери, — тихо сказал отец, глядя на пламя единственной свечи. Его голос дрожал от усталости. — Я откладываю понемногу. Медные эскели к медным эскелям. Через год, если урожай будет таким же, мы купим тебе коня. Не простого пахотного мерина, а породистого скакуна. Ты поедешь в Хаман. Там есть школы для счетоводов и юристов. Ты выучишься, станешь важным человеком в городе. Тебе не придется всю жизнь вытирать пот и слушать оскорбления от таких, как Галлис.

Вериан посмотрел на свои руки. Кровь под ногтями, въевшаяся грязь, мозоли.

— А как же ты, отец? Ты останешься здесь один?

— Я привык, — старик слабо улыбнулся. — Земля меня держит. А тебя она тянет вниз. Уходи, пока она не поглотила тебя целиком.

Это были последние мирные слова, которые Вериан слышал в своей жизни.

Внезапно цикады замолкли одновременно, словно по команде невидимого дирижера. Земля под ногами дрогнула. Сначала это был едва уловимый ритмичный гул, похожий на отдаленный гром, но небо оставалось кристально чистым, усыпанным холодными искрами звезд.

Вериан вышел на крыльцо, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. На горизонте, там, где проходила граница между Феменгуэем и Эврафилем, небо стало багровым. Цвет был неестественным, пульсирующим. Это не был закат и не лесной пожар.

— Отец... смотри, — прошептал Вери.

Старик вышел следом. Его лицо мгновенно побледнело.

— О боги... Это не пожар. Это магическое пламя.

Из темноты, со стороны западного тракта, вынырнули всадники. Они не были похожи на патрули короля Алинота. На них были тяжелые вороненые доспехи, которые не отражали свет, а словно поглощали его. На черных плащах золотым шитьем горел герб — десятиглавый змей, символ объединенного Эврафиля.

Они не ехали — они неслись, как карающая длань.

— Эврафильцы! Вторжение! — закричал кто-то на другом конце деревни. — В лесу огни! Они уже здесь!

Но бежать было некуда. Железный клин тяжелой кавалерии Эврафиля врезался в мирную спящую деревушку на полном скаку. Вериан увидел, как первый всадник на ходу бросил зажженную склянку в крышу дома мельника. Склянка разбилась с глухим хлопком, и фиолетовое пламя в мгновение ока охватило всё здание. Люди выбегали из домов, объятые огнем, превращаясь в живые факелы.

— Вери, в дом! Засов! Быстро! — крикнул отец, хватая старый топорик для рубки дров. Его руки больше не дрожали.

Но в дом уже входили. Дверь слетела с петель от одного чудовищного удара окованного сапога. Высокий солдат в полном латном доспехе, шлем которого напоминал морду хищного зверя, шагнул внутрь. В его руке был длинный, идеально прямой меч, по лезвию которого пробегали искры.

— Прямой приказ короля Мениска, — раздался холодный, лишенный эмоций голос из-под забрала. — Континент должен быть очищен. Живое мясо не брать. Сжигать всё: людей, скот, запасы.

Отец бросился вперед, замахиваясь топором. Это было жестом абсолютного отчаяния. Вери хотел крикнуть, остановить его, но горло перехватило спазмом ужаса. Солдат даже не сменил стойки — просто короткий, выверенный до миллиметра выпад. Сталь прошла сквозь грудь отца, как раскаленный нож сквозь масло.

— НЕТ! ОТЕЦ! — Вериан рванулся к нему, но второй солдат, зашедший через окно, наотмашь ударил парня рукоятью меча в висок.

Мир взорвался мириадами искр. Вериан рухнул на доски пола, чувствуя, как по щеке течет что-то густое и горячее. Он видел всё как в тумане: как его отец медленно оседает, как его пальцы судорожно скребут по доспехам убийцы, оставляя кровавые следы. Солдат равнодушно выдернул меч и вытер его об одеяло на кровати.

— Тут еще щенок, — сказал второй стражник, занося ногу над головой Вериана. — Добить?

— Оставь. Дом сейчас рухнет, огонь сам всё доделает. Не трать время, на той улице еще десяток дворов.

Солдат, решив, видимо, просто поглумиться напоследок, наступил Вериану на правую кисть. Раздался отчетливый хруст костей. Парень взвыл, захлебываясь собственной кровью. Легионер, увидев, что малец еще в сознании, оскалился под шлемом.

— Будешь помнить Эврафиль до конца своей короткой жизни, малец. Хотя... без пальцев ты даже милостыню не соберешь.

Он резко опустил кинжал. Острая, как бритва, сталь отсекла безымянный палец Вериана. Боль была такой нечеловеческой, что реальность рассыпалась на куски. Сознание милосердно отключилось.

Когда он пришел в себя, дом уже ревел. Потолок провис, объятый пламенем, сверху сыпались раскаленные угли. Дым был таким густым, что Вериан не видел собственных рук. Он закашлялся, чувствуя, как легкие обжигает изнутри.

— Отец... — прохрипел он.

Он пополз по направлению к телу. Его рука без пальца оставляла на полу широкий кровавый след. Он коснулся ладони отца — та была еще теплой, но пульса не было. Глаза старика были открыты, в них застыло отражение горящего потолка.

Каким-то животным чутьем Вериан понял: если он не выйдет сейчас, он сгорит заживо. Он вывалился через пролом в стене прямо в грязь.

Деревни больше не было. На месте домов стояли черные скелеты, окутанные дымом. В воздухе стоял жуткий запах — смесь гари, паленой шерсти и зажаренного мяса. Криков больше не было слышно. Эврафильцы ушли так же быстро, как и появились, оставив после себя лишь пепел.

Вериан лежал в грязи, прижимая к груди окровавленную культю. Весь его мир — честный труд, мечты о Хамане, мудрость отца — всё это превратилось в ничто за один час.

Он поднялся на дрожащих ногах. Его шатало. Взгляд упал на пепелище их дома. Среди углей что-то тускло блеснуло. Это был старый меч деда — простая полоса стали с потертой рукоятью, которую отец хранил на чердаке как бесполезную реликвию. Меч почернел, его ножны сгорели, но само лезвие устояло.

Вериан подошел и взял его левой рукой. Потом, превозмогая тошноту, переложил в правую, обрубками пальцев обхватывая шершавую кожу рукояти. Боль в руке пронзила всё тело до самого позвоночника, но он не отпустил оружие.

— Вы... — голос Вериана был похож на скрежет камней. — Я найду вас всех. Каждого из десяти королей. Я заставлю вас захлебнуться этим пеплом.

Он не оборачивался. Он пошел прочь от родного пепелища, оставляя за спиной догорающее золото полей, которое теперь никому не было нужно. Впереди были три месяца пути, Хаман и новая жизнь, в которой больше не было места доброте.

Глава 2:начало

Первые три дня пути Вериан помнил смутно, словно сквозь густой багровый туман. Боль в руке была его единственным ориентиром, пульсирующим метрономом, который не давал ему окончательно провалиться в забытье. Отрезанный палец напоминал о себе вспышками острой, электрической боли, которая простреливала от локтя до самого плеча при каждом неосторожном движении.

Он ехал на старом пахотном коне по кличке Буран — единственном животном, которое уцелело, потому что в момент нападения находилось на дальнем пастбище у ручья. Буран был медлительным и пугливым, но он был последней ниточкой, связывавшей Вериана с домом.

Мир вокруг изменился. Пейзажи Феменгуэя, которые раньше казались Вери идиллическими, теперь выглядели зловеще. Выжженные полосы полей тянулись на мили. Эврафильская кавалерия прошла здесь огненным смерчем, оставляя после себя лишь остовы телег и кружащее над дорогами воронье. Вериан старался не смотреть по сторонам. Он смотрел только вперед, на запад, где за грядой Синих гор лежал Хаман — столица, оплот короля Алинота и единственное место, где, как он верил, всё еще существовал закон.

На четвертый день у него закончились лепешки, которые он успел схватить из разоренной кладовой. Голод начал вгрызаться в желудок.

— Ну что, Буран, — прохрипел Вериан, поглаживая коня по сухой гриве здоровой рукой. Голос его звучал чуждо, как шелест сухой листвы. — Либо мы найдем еду, либо ты сдохнешь, а я пойду пешком.

Его раненая рука выглядела ужасно. Тряпки, которыми он обмотал культю, почернели от засохшей крови и грязи. Вериан понимал: если начнется заражение, он умрет на этой дороге, так и не увидев лиц своих врагов.

К вечеру он наткнулся на заброшенную почтовую станцию. Здание стояло с выбитыми окнами, но следов пожара не было. Вериан спешился, едва не упав на подкосившихся ногах. Внутри пахло сыростью и старой кожей. В углу, под грудой рваных мешков, он нашел то, что искал — старый аптечный сундучок.

Стиснув зубы, Вериан начал разматывать повязку. Когда последний слой ткани отделился от раны, он едва не вскрикнул. Место, где раньше был палец, припухло и покраснело. Он взял бутыль с крепким дегтярным спиртом, найденную в сундуке.

— Давай, Вери... ты же хотел мести, — прошептал он сам себе.

Он плеснул спирт прямо на рану. Боль была такой силы, что в глазах потемнело, а из горла вырвался хриплый стон. Он вцепился зубами в воротник своей грязной рубахи, чтобы не закричать во весь голос. Спирт шипел, выжигая заразу. В этот момент в нем что-то надломилось. Жалость к себе, которая еще теплилась в глубине души, окончательно испарилась, выжженная этой болью и дегтярной гарью. Осталась только холодная, кристально чистая ярость.

Следующие недели стали для него школой выживания. Он научился спать чутко, реагируя на каждый шорох листвы. Он научился ставить силки на кроликов левой рукой, потому что правая всё еще плохо слушалась. Он научился ненавидеть.

Каждый вечер он доставал дедовский меч. Сталь была тусклой, покрытой мелкими зазубринами. Вериан часами сидел у костра, затачивая лезвие плоским речным камнем. Вжик-вжик. Ритмичный звук успокаивал его. Он представлял, как это лезвие входит в сочленение доспехов того солдата, что убил его отца. Он представлял лица десяти королей — Грейха, Мениска, Артура... Он не знал, как они выглядят, но в его воображении они были чудовищами с золотыми коронами на головах.

На исходе второго месяца пути пейзаж сменился. Выжженные равнины уступили место густым лесам и предгорьям. Здесь война еще не успела оставить свой след, но страх уже висел в воздухе. Деревни, мимо которых он проезжал, были заперты на засовы, а на дорогах всё чаще встречались вооруженные патрули.

Однажды, когда он переходил вброд небольшой ручей, дорогу ему преградили трое. Это не были солдаты — обычные лесные бандиты, дезертиры, которые почуяли запах слабости в разваливающемся государстве.

— Гляньте-ка, — один из них, с гнилыми зубами и ржавым топором, вышел вперед. — Лошадка хромая, парень дохлый. А меч-то, гляди, старинный. Слышь, малец, слезай-ка с кобылы, пока мы тебе вторую руку не укоротили.

Вериан замер. В прошлом, всего три месяца назад, он бы начал умолять, отдал бы всё, лишь бы остаться в живых. Но сейчас он почувствовал лишь глухое раздражение. Эти люди мешали ему идти к цели.

— Уходите, — тихо сказал Вериан, не выпуская поводьев.

— Что ты вякнул? — бандит шагнул ближе, замахиваясь топором.

Вериан не раздумывал. Это не был рыцарский поединок. Он просто резко ударил Бурана пятками в бока, заставляя коня рвануть вперед. Бандит не ожидал такой наглости. Вериан выхватил меч — неумело, тяжелым движением — и просто позволил весу стали упасть на плечо противника.

Раздался хруст. Бандит вскрикнул и повалился в воду. Двое других, увидев бешеные глаза парня и то, с какой ледяной решимостью он держит меч, переглянулись. Они были падальщиками, а не бойцами.

— Псих какой-то... — буркнул один и они скрылись в зарослях папоротника.

Вериан не преследовал их. Его трясло. Не от страха, а от осознания: он впервые применил оружие против человека. Он посмотрел на свои пальцы — их было четыре на правой руке. «Цена за вход», — подумал он.

Наконец, спустя три месяца изнурительного пути, на горизонте показались шпили Хамана. Город был огромен. Белые стены, возведенные еще в эпоху Первых Королей, сияли под лучами заходящего солнца. Хаман называли «Сердцем Феменгуэя», и сейчас это сердце билось в лихорадочном ритме войны.

Вокруг ворот скопились тысячи беженцев. Палаточные лагеря растянулись на версты. Везде стоял шум, плач детей и ржание коней. Стражники в синих плащах короля Алинота с трудом сдерживали толпу.

— Куда прешь, деревенщина! — крикнул стражник, преграждая путь Вериану алебардой. — Город переполнен! Проход только по пропускам или для тех, кто идет в рекруты!

— Я иду в рекруты, — ответил Вериан, глядя прямо в глаза стражнику. — Я хочу быть рыцарем.

Стражник окинул его взглядом: грязная одежда, изможденное лицо, старый меч без ножен и... культя вместо пальца.

— Ты? Рыцарем? — он расхохотался. — Парень, тебе бы в конюхи наняться, если повезет. В рыцари берут благородных или тех, кто рожден с мечом в руке.

— Пропусти его, Берто, — раздался спокойный, уверенный голос сзади.

Вериан обернулся. К воротам приближалась группа всадников. Впереди ехал юноша примерно его возраста, но он казался выходцем из другого мира. Ослепительно белый конь, доспехи, отполированные до зеркального блеска, и копна золотистых волос, которые выбивались из-под легкого шлема. Его голубые глаза смотрели на мир свысока, но без злобы, а с каким-то природным превосходством.

Это был Леско Фахания. Сын богатейшего купца и потомственного дворянина, человек, чье имя уже гремело в турнирных залах.

— Ты видишь его глаза? — Леско придержал коня рядом с Верианом. — В них огня больше, чем во всем твоем гарнизоне, Берто. Пусть проходит. Королевству нужны те, кому есть что терять.

Стражник нехотя опустил алебарду.

— Проходи, везунчик.

Леско мимоходом взглянул на Вериана, задержав взгляд на его правой руке. Его брови едва заметно дрогнули, но он ничего не сказал. С легкой полуулыбкой он пришпорил коня и проскакал внутрь города, окруженный своей свитой.

Вериан смотрел ему в спину. Он чувствовал странную смесь благодарности и жгучей зависти. Леско был тем, кем Вериан никогда не сможет стать — идеальным героем из легенд. У Леско было всё: манеры, техника, богатство и целые пальцы.

— Мы еще встретимся, блондин, — прошептал Вериан.

Внутри Хаман оказался лабиринтом из узких улочек, запахов сточных канав и роскошных особняков. Вериан направился к Цитадели — огромному замку на холме, где заседал король Алинот и где располагались казармы Архонтов.

Площадь перед Цитаделью была забита добровольцами. Сотни молодых парней, вдохновленных речами глашатаев, мечтали о славе. Но условия были суровыми.

— Внимание! — проревел огромный мужчина со шрамом через всё лицо. Его доспехи были украшены золотыми дубовыми листьями — знак звания Архонта. — Я — Аскомат Великий. Я не ищу героев. Я ищу мясо, которое не побоится магии Эврафиля.

Он указал мечом на круг, очерченный на земле.

— Правила просты. Каждый из вас выйдет против одного из моих рыцарей. Если продержитесь минуту на ногах — вы зачислены в корпус. Если упадете раньше — убирайтесь чистить навоз в нижнем городе.

Толпа затихла. Начались испытания. Вериан стоял в тени колонны и наблюдал. Один за другим кандидаты вылетали из круга через десять секунд. Архонты сражались небрежно, но их движения были смертоносными. Это не было похоже на драку с бандитами в лесу — это была высокая наука войны.

Затем вышел Леско Фахания. Площадь взорвалась криками. Его поединок был похож на танец. Против него вышел опытный рыцарь, но Леско двигался так быстро, что казался размытым пятном. Он не просто продержался минуту — он умудрился коснуться острием своего тренировочного меча горла Архонта за десять секунд до конца срока.

— Талант! — одобрительно кивнул Аскомат. — Зачислить в первую роту.

Пришла очередь Вериана. Когда он вышел в круг, в толпе послышались смешки.

— Эй, обрубок! Ты меч-то удержишь?

— Смотрите, у него палец откусили со страха!

Вериан не слышал их. Он видел только своего противника. Против него вышел сам Аскомат. Великий Архонт решил лично проучить наглого оборванца.

— У тебя есть минута, парень, — Аскомат поднял тяжелый двуручный меч так легко, будто это была тростинка. — Постарайся не умереть в первую же секунду.

Аскомат сделал шаг вперед. Воздух вокруг него словно сгустился. Вериан перехватил дедовский меч. Его правая рука ныла, отсутствие пальца нарушало баланс, но он вцепился в рукоять мертвой хваткой.

«Ради отца», — пронеслось в голове.

Аскомат нанес первый удар — сокрушительный вертикальный взмах. Вериан не пытался блокировать — он знал, что его меч просто лопнет. Он прыгнул в сторону, перекатившись по пыли, как учила его жизнь в лесу.

— Ого, — хмыкнул Архонт. — Уворачиваться ты умеешь. А как насчет этого?

Удары посыпались градом. Вериан крутился, уклонялся, падал и снова вскакивал. Он использовал всё пространство круга. Его сердце колотилось в горле, легкие горели. Пятьдесят секунд. Пятьдесят пять...

Аскомат, раззадоренный упорством парня, сделал резкий выпад. Вериан почувствовал, как сталь рассекает кожу на плече, но он не упал. Он зарычал и, вместо того чтобы отступить, бросился вперед, сокращая дистанцию, мешая Архонту замахнуться длинным мечом.

— Время! — крикнул герольд.

Аскомат замер, его меч остановился в дюйме от шеи Вериана. Весь покрытый пылью, кровью и потом, Вериан стоял на ногах, тяжело дыша.

Архонт медленно убрал меч.

— Грязно. Неумело. Никакой техники. Но ты всё еще стоишь. Как тебя зовут, парень с четырьмя пальцами?

— Вериан Камский, — выдавил он.

— Зачислить. Вторая рота. Будешь жить в казармах первого этажа. И приведи себя в порядок, от тебя воняет так, будто ты приехал из свинарника.

Вериан кивнул. Он сделал это. Он вошел в систему.

Вечером, когда он заселялся в огромную казарму на первом этаже — помещении в тысячу квадратных метров, заставленном рядами коек — он снова увидел Леско. Тот уже успел переодеться в чистую тунику и сидел на своей кровати, полируя меч.

— Значит, Вериан, да? — Леско поднял глаза. — Мое имя Леско Фахания. Ты неплохо двигался там, на площади. Немного по-собачьи, но эффективно.

— Я выживал, — буркнул Вериан, бросая свой мешок на соседнюю койку.

— Здесь мы все будем выживать, — Леско протянул ему руку. — Эврафиль не шутит. Говорят, они уже взяли три пограничных города Феменгуэя. Мой отец говорит, что это только начало.

Вериан посмотрел на протянутую руку. Она была чистой, ухоженной. Он вспомнил руку своего отца, прижатую к кровавой ране. Он вспомнил свой отрезанный палец.

Он пожал руку Леско.

— Нам нужно тренироваться. Завтра нас погонят на убой.

— Верно, — Леско улыбнулся своей ослепительной улыбкой. — Но перед смертью я намерен стать лучшим мечником этого города. А ты?

— А я намерен убить короля Мениска, — ответил Вериан совершенно серьезно.

Леско рассмеялся, приняв это за шутку. Но в ту ночь, засыпая на жестком матрасе под сводами тринадцатиэтажной цитадели, Вериан Камский сжимал кулаки. Он знал: его путь только начинается. Впереди была магия, кровь и предательство, которые изменят его навсегда.

Ему выдали новый доспех и меч — стандартное снаряжение рыцаря Хамана. Вериан примерил стальной нагрудник. Он был тяжелым, холодным и пах маслом.

— Подойдет, — прошептал он, глядя на свое отражение в полированном металле. В отражении на него смотрел незнакомец с жестким взглядом и шрамом на виске.

Деревенский мальчик Вери окончательно остался там, в пепле сгоревшей фермы. Теперь был только Вериан — будущий Архонт или будущий труп. Но прежде чем стать кем-то из них, ему предстояло столкнуться с тем, чего он боялся больше всего — с истинной магией Эврафиля.

Завтра их ждало первое задание. Город Левиафан, один из богатейших портов Феменгуэя, был атакован. И именно туда, в самое пекло, отправляли новобранцев.

Глава 3: Свинцовое небо Левиафана

Рассвет над Хаманом был серым и холодным. Туман, пришедший с гор, окутывал тринадцатиэтажную Цитадель, превращая её в призрачный каменный клык, вонзенный в небо. Вериан проснулся за несколько минут до общего сбора. Сон его был прерывистым: ему снились горящие колосья пшеницы, превращающиеся в змей, которые обвивали его руку вместо отрезанного пальца.

Он сел на койке, чувствуя тяжесть в мышцах. В огромной казарме первого этажа уже стоял гул. Сотни молодых парней в спешке натягивали поддоспешники, гремели пряжками и негромко переругивались. Запах пота, оружейного масла и дешевого табака наполнял пространство площадью в тысячу квадратов.

Леско Фахания, как всегда, выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета. Его доспехи сияли даже в тусклом свете факелов, а золотистые волосы были аккуратно зачесаны назад.

— Доброе утро, Вери, — Леско ловко застегнул наруч. — Слышал новости? Ночью прилетел почтовый голубь. Левиафан в осаде уже вторые сутки. Эврафильцы подошли со стороны моря под прикрытием тумана. Говорят, гавань забита обломками наших кораблей.

Вериан ничего не ответил. Он проверял свой новый меч. Оружие было тяжелее дедовского, с широким долом и идеально сбалансированным эфесом. Но для Вери это была просто полоса стали. Он всё еще чувствовал себя фермером, которого нарядили в железное пугало.

— В строй, щенки! Живо! — проревел голос Аскомата, эхом отразившись от высоких сводов.

Архонт прошелся между рядами, его тяжелые сапоги выбивали дробь по каменным плитам. Он остановился перед Верианом, окинув его оценивающим взглядом.

— Камский. Надеюсь, ты сегодня будешь бегать так же быстро, как на испытании. В Левиафане уворачиваться придется не от учебной болванки, а от эврафильской стали.

Дорога в ад

Путь до Левиафана занял три дня форсированного марша. Конница шла впереди, пехота — следом. Вериан и Леско ехали в составе авангарда. Вериан чувствовал, как с каждым милей меняется воздух. Вместо привычных ароматов леса и земли начал проступать горький запах гари и едва уловимая солоноватость моря.

Они проезжали через брошенные деревни. Люди бежали в панике, оставляя на дорогах телеги с нехитрым скарбом. На ветках придорожных деревьев то и дело качались тела — тех, кто пытался сопротивляться или просто не успел убежать от эврафильских разведчиков. Вериан смотрел на них, и в его груди росло холодное, липкое чувство. Он понимал, что скоро сам станет частью этой кровавой жатвы.

— Посмотри на них, Вери, — тихо сказал Леско, указывая на сожженную ферму, подозрительно похожую на ту, где вырос Вериан. — Они думают, что стены Левиафана их защитят. Но против десяти королей стены — это просто песок.

— Почему они это делают? — спросил Вериан, не отрывая взгляда от дороги. — Зачем им столько земли, если они превращают её в пепел?

— Власть — это не про землю, мой друг. Власть — это про то, чтобы никто не смел сказать «нет». Эврафиль хочет объединить мир под одним знаменем. И если для этого нужно уничтожить половину населения — они это сделают.

Вечером третьего дня они увидели его. Левиафан, жемчужина западного побережья, тонул в дыму. Город располагался на скалистом выступе, и его высокие стены всегда считались неприступными. Но сейчас над гаванью стоял лес из мачт эврафильского флота — черные галеры, украшенные золотыми змеями, методично обстреливали город из катапульт.

Но хуже всего было небо. Над центральной площадью Левиафана кружились странные фиолетовые искры.

— Магия... — прошептал кто-то в строю.

Слово пронеслось по рядам рыцарей, как ледяной сквозняк. Маги в этом мире были редкостью, легендой, которой пугали детей. Один на тысячу обладал способностью касаться «эфира». Но в армии Эврафиля маги были офицерами.

Битва за ворота

Приказ к атаке был отдан на рассвете. Трубы Хамана взревели, перекрывая шум прибоя.

— За Феменгуэй! За короля Алинота! — кричал Аскомат, первым пуская коня в галоп.

Вериан почувствовал, как Буран задрожал под ним. Грохот тысяч копыт слился в единый гул, от которого дрожали зубы. Они неслись к южным воротам, которые уже были проломлены эврафильским тараном.

Первое столкновение было похоже на крушение двух скал. Звук удара стали о сталь, крики раненых коней, хруст костей — всё это обрушилось на Вериана одновременно. Он выхватил меч, чувствуя, как правая рука немеет от страха.

Эврафильский пехотинец с длинным копьем преградил ему путь. Вериан действовал на инстинктах, приобретенных за месяцы бродяжничества. Он не стал рубиться честно — он пригнулся к самой шее коня, пропуская острие копья над головой, и на обратном движении полоснул солдата по незащищенному горлу.

Кровь брызнула ему на лицо. Она была горячей и соленой. На мгновение Вериан замер, глядя на человека, который падал в грязь, зажимая рану руками. Но времени на жалость не было.

— Вери, слева! — закричал Леско.

Леско сражался как бог войны. Его меч описывал идеальные дуги, отсекая головы и руки врагов. Он двигался с такой грацией, что казалось, будто он участвует в турнире, а не в кровавой бойне. Он уже убил троих, пока Вериан только приходил в себя.

Они ворвались на улицы города. Левиафан превратился в бойню. На узких улочках кавалерия потеряла преимущество, и им пришлось спешиться. Вериан спрыгнул с коня, чувствуя под сапогами скользкую от крови брусчатку.

— Нам нужно пробиться к гавани! — командовал Аскомат, отбиваясь от двоих эврафильцев. — Там их командный пункт! Если не остановим магов, они сожгут город дотла!

Тень Молнии

Группа новобранцев, возглавляемая Леско и Верианом, пробивалась сквозь торговые ряды. Всюду лежали тела — мирные жители, купцы, дети. Вериан старался не смотреть им в глаза. Он видел рыцарей Эврафиля — легионеров Левиафана (короля Эвиафана). На их доспехах была изображена морская гидра.

Внезапно воздух перед ними затрещал. Вериан почувствовал, как волосы на теле встали дыбом, а во рту появился металлический привкус.

— Назад! — закричал Леско, отталкивая Вериана.

В ту же секунду из-за поворота вышел человек в длинном темно-синем плаще. У него не было доспехов, только посох из черного дерева, навершие которого светилось ядовито-белым светом. Маг.

Он выглядел пугающе спокойным среди хаоса. Его глаза были пустыми, словно он смотрел не на людей, а на муравьев. Маг поднял посох, и из его вершины со свистом вырвалась дуга молнии.

Разряд попал в рыцаря, бежавшего впереди Вериана. Стальной доспех сработал как ловушка. Мужчина даже не успел вскрикнуть — его тело выгнулось дугой, из-под шлема повалил черный дым, и он рухнул обугленной кучей мяса и железа.

— Рассыпаться! — скомандовал Леско. Он уже понимал: в лоб мага не взять.

Леско прыгнул за перевернутую телегу, увлекая за собой еще двоих бойцов. Вериан же оказался прижат к каменной стене дома. Маг медленно поворачивал посох в его сторону.

Вериан видел, как на конце черного дерева начинает формироваться следующая сфера. Его парализовало. Это не был меч, от которого можно увернуться. Это была сила самой природы, заключенная в волю одного человека.

Маг ударил. Молния прошила воздух, выбивая каменную крошку из стены прямо над головой Вериана. Парень упал на колени, оглушенный грохотом. В ушах звенело, мир потерял краски.

«Я умру здесь... — пронеслось в голове. — Как отец. В грязи, от руки того, кому на меня плевать».

Но эта мысль, вместо того чтобы сломить его, вызвала вспышку ярости. Он вспомнил три месяца пути. Вспомнил отрезанный палец.

Маг начал читать второе заклинание. Его губы шевелились, выговаривая слова на забытом языке. Сфера молнии в его руках росла, становясь всё ярче. Вериан понял: у него есть одна секунда, пока маг концентрирует энергию.

Он вскочил и бросился вперед.

Маг, не ожидавший такой самоубийственной атаки, дернул посохом. Молния сорвалась раньше времени, пройдя по касательной по плечу Вериана. Парень почувствовал, как его левую сторону пронзила тысяча раскаленных игл. Его отбросило назад, он ударился о прилавок, но чудом устоял на ногах.

Маг уже готовил новый удар, его лицо исказилось от раздражения. Он поднял руку, готовясь испепелить наглого мальчишку без посоха, чистой силой.

Вериан зарычал. Его меч вылетел из рук при падении, и он остался безоружным. Но расстояние между ними сократилось до пяти шагов. Маг сделал выпад рукой, выпуская мини-молнию, но Вериан, привыкший уворачиваться от тяжелых ударов Аскомата, нырнул вниз.

Он врезался в мага всем телом, сбивая его с ног. Они покатились по грязной брусчатке. Маг был слаб физически — его тело привыкло полагаться на эфир, а не на мышцы. Вериан оказался сверху.

Он начал бить.

Первый удар кулаком пришелся магу в челюсть. Вериан чувствовал, как кожа на его костяшках лопается. Второй удар — в нос. Раздался хруст. Маг пытался что-то прохрипеть, его пальцы судорожно искали посох, который отлетел на пару метров.

Вериан бил и бил. В каждом ударе была вся его ненависть: за сожженную деревню, за убитого отца, за унижения от Галлиса, за каждый день боли в искалеченной руке. Лицо мага превращалось в кровавое месиво. Он больше не выглядел могущественным повелителем стихий. Теперь это был просто старик, захлебывающийся собственной кровью.

Вериан занес руку для последнего, сокрушительного удара в висок. Маг смотрел на него снизу вверх. Его один уцелевший глаз был полон не ужаса, а... мольбы? Человеческой слабости?

И тут Вериан замер.

Его рука задрожала в воздухе. Он увидел в этом окровавленном лице не врага, не захватчика, а просто живое существо. Он вспомнил слова отца: «Доброта — это то, что отличает нас от зверей».

— Я... я не могу, — прошептал Вериан.

Его кулак разжался. Ярость, которая вела его всё это время, внезапно испарилась, оставив после себя лишь опустошение. Он не был убийцей. Он был фермером, который просто хотел справедливости.

Этой секунды колебания магу хватило.

Несмотря на раздробленное лицо, он всё еще был мастером эфира. Он не мог вызвать молнию без посоха, но он мог использовать остатки энергии. Его рука, покрытая кровью, коснулась груди Вериана.

— Сдохни... падаль... — прохрипел маг.

Короткая, яркая вспышка синего света. Вериана подбросило в воздух, словно от удара копытом коня. Он пролетел несколько метров и врезался в железную решетку окна. Боль в груди была такой, будто ему вставили раскаленный лом между ребер. Он упал, не в силах даже вздохнуть. Его зрение затянуло пеленой.

Маг, пошатываясь и опираясь на стену, потянулся к своему посоху. Его лицо было ужасным — нос превратился в лепешку, губы разорваны. Он схватил дерево, и оно тут же отозвалось гулом. Он направил навершие на лежащего Вериана.

— Конец тебе, червь.

В этот момент из тени, как молния, вылетел силуэт. Короткий, хищный блеск стали. Нож вошел магу точно под нижнюю челюсть, пробив нёбо и войдя в мозг.

Маг замер. Его глаза закатились, посох выпал из безжизненных рук. Он рухнул навзничь, как подкошенное дерево.

Над телом стоял Леско Фахания. Он тяжело дышал, его лицо было испачкано сажей, а на щеке красовался свежий порез. Он выдернул нож из шеи врага и вытер его о плащ мертвеца.

— Ты что творишь, идиот?! — закричал Леско, подбегая к Вериану. — Почему ты не добил его?! Ты чуть не сдох из-за своей глупости!

Вериан пытался что-то сказать, но из горла выходил только кашель. Он смотрел на тело мага, а потом на свои окровавленные руки.

— Я... я не мог, — наконец выдавил он. — Он уже не защищался, Леско. Он был... просто человеком.

Леско посмотрел на друга с выражением, в котором смешались гнев, жалость и презрение.

— Здесь нет людей, Вери. Есть только те, кто убивает, и те, кого убивают. Если ты не можешь перешагнуть через это — ты труп. И ты подставляешь нас всех.

Тень позора

Битва за Левиафан закончилась к вечеру. Силы Хамана смогли отбить город, но цена была ужасающей. Треть города лежала в руинах, гавань была уничтожена, а улицы были завалены телами.

Вериан сидел на ступенях разрушенного храма, прижимая к груди перебинтованную руку. Ожог от магии болел немилосердно. Вокруг него суетились рыцари, собирая трофеи и оказывая помощь раненым.

Но он чувствовал себя чужим.

Весть о том, как «новобранец Камский почти убил мага, но струсил в последний момент», разлетелась по лагерю быстрее лесного пожара. Солдаты проходили мимо него, сплевывая на землю.

— Гляньте, это тот самый «добренький», — слышал он шепот за спиной.

— Из-за него маг чуть не поджарил наш отряд. Если бы не Фахания, мы бы все там легли.

— Фермерская порода... кишка тонка для настоящей войны.

Аскомат Великий прошел мимо Вериана, даже не взглянув в его сторону. Зато он громко объявил перед строем:

— Леско Фахания! Ты проявил доблесть и спас своих товарищей, ликвидировав одного из сильнейших магов Эврафиля. С этого дня ты переведен в личную гвардию короля Алинота. Твое имя будет внесено в летопись этой битвы!

Леско стоял перед строем, сияя в лучах заходящего солнца. Он получил всё: славу, признание, почет. Вериан же получил лишь клеймо труса.

Вечером, когда они вернулись в казармы Хамана, Леско подошел к Вериану. Его взгляд был холодным. Между ними больше не было той искренней дружеской теплоты.

— Знаешь, Вери, мой отец всегда говорил, что мир принадлежит тем, кто может забрать его силой. Я думал, у тебя есть этот стержень. Но ты оказался просто слабым.

— Слабость — это убивать того, кто не может ответить? — тихо спросил Вериан.

— Слабость — это не делать то, что должно быть сделано, — отрезал Леско. — Больше не ищи моей компании. В следующий раз я не буду подставлять свою шею, чтобы исправить твою ошибку.

Леско собрал свои вещи и переехал на верхние этажи, в покои гвардейцев. Вериан остался один на первом этаже, в пустой казарме, где на него смотрели как на прокаженного.

Он лежал на койке, глядя в потолок. Его правая рука без пальца ныла. Он вспомнил лицо мага. Вспомнил, как Леско легко вонзил нож.

— Значит, таков этот мир... — прошептал Вериан. — Здесь нет места для тех, у кого есть сердце.

В ту ночь он не плакал. Его сердце, когда-то полное тепла и надежды, начало покрываться ледяной коркой. Он понял: чтобы убить десять королей, он должен сам перестать быть человеком. Он должен научиться убивать. Но Хаман больше не был его домом. Хаман презирал его.

Через неделю пришел приказ. За «недостаточное проявление боевого духа и создание угрозы жизни личному составу» Вериан Камский был лишен звания рыцаря-рекрута и изгнан из рядов армии Феменгуэя.

Его вывели за ворота города под улюлюканье толпы. Люди, которых он пытался защитить в Левиафане, бросали в него гнилые помидоры и камни.

— Трус! Убирайся к своим коровам!

— Нам не нужны защитники, которые боятся крови!

Вериан шел с опущенной головой. Его старый дедовский меч, который ему вернули (как «бесполезный хлам для неудачника»), висел у него на поясе. Он не злился на толпу. Он злился на самого себя — за то, что позволил себе быть слабым.

Когда ворота Хамана захлопнулись за его спиной, он остановился. Он посмотрел на запад — там лежал континент Альтрон. Дикие земли, где не было королей, но была свобода. Свобода быть тем, кем хочешь.

— Вы хотели монстра? — прошептал он, вытирая лицо от липкого сока гнилого помидора. — Вы его получите.

Он развернул Бурана и поехал прочь от Феменгуэя. Его путь лежал в Альтрон. Там, в тени недостроенных замков и среди банд дезертиров, он найдет свою новую школу. Школу, где не учат рыцарству. Школу, где учат выживать любой ценой.

Так закончилась жизнь Вериана-рыцаря. И началась жизнь Вериана-

Глава 4: в тени Альтрона

Путь в Альтрон не был дорогой. Это было медленное сползание в преисподнюю. Если Феменгуэй был краем золотых полей и рыцарской чести (пусть и фальшивой), то Альтрон встретил Вериана запахом гнили, вечного дождя и безнадеги. Этот континент считался «недостроенным миром»: здесь гигантские скелеты замков, возведенных еще до эпохи Десяти Королей, соседствовали с грязными лачугами, а законы менялись быстрее, чем направление ветра.

Вериан ехал на Буране уже четвертый месяц после изгнания из Хамана. Конь исхудал так, что ребра просвечивали сквозь кожу, как струны старой лютни. Сам Вериан превратился в призрак. Его лицо осунулось, глаза запали и горели лихорадочным, нездоровым блеском. Одежда превратилась в лохмотья, а правая рука, лишенная пальца, постоянно ныла на холоде, напоминая о позоре.

Он больше не был рыцарем. Он был никем. И это «никто» медленно пожирало его изнутри.

Граница забытых богов

Переход через хребет Железных Клыков, отделяющий Феменгуэй от Альтрона, занял три недели. Это были недели сражения со снегом, ветром и собственным разумом.

Однажды ночью, укрывшись в неглубокой пещере, Вериан развел крохотный костер из последних щепок. От голода у него начались видения. Ему казалось, что в глубине пещеры, у самого края тени, сидит его отец. Старый Камский молча чистил пшеницу, и золотые зерна падали на камни, превращаясь в капли крови.

— Почему ты не убил его, Вери? — прошептал призрак отца. Его голос звучал как шорох сухой травы. — Из-за твоей слабости ты потерял всё. Ты потерял имя. Ты потерял честь.

— Я не хотел становиться зверем, отец... — ответил Вериан в пустоту, обнимая себя за плечи, чтобы унять дрожь.

— Звери выживают, — ответил голос. — А фермеры горят. Посмотри на свои руки. Они созданы для земли, но земля отвергла тебя. Теперь они созданы для стали.

Вериан заснул в слезах, а проснулся с ледяным спокойствием. В ту ночь он понял: доброта была роскошью, которую он не мог себе позволить. Она была лишним грузом, как дырявый сапог в долгом походе. Он достал свой почерневший меч, посмотрел на него и впервые за долгое время улыбнулся — криво и страшно.

Город, который не спит

Альтрон встретил его проливным дождем. Первый город на его пути, Даркхолл, был нагромождением камня и воровства. Здесь не было короля. Здесь правили «Гильдии Ночи».

Вериан въехал в город на закате. Улицы были узкими, заваленными мусором, а из окон борделей и таверн лился тусклый, грязный свет масляных ламп. Люди здесь не ходили — они перебегали от тени к тени, прижимая руки к кошелям или рукоятям ножей.

На центральной площади он увидел то, что поразило его до глубины души. Недостроенный замок, который планировали возвести для визита короля Альтрона (которого так и не выбрали), возвышался над городом как обглоданный труп великана. Строительство было брошено десятилетия назад, и теперь эти стены служили убежищем для тех, кому некуда было идти.

Буран споткнулся и упал прямо в грязь у входа в один из переулков. Конь просто не мог больше идти. Его сердце не выдержало. Вериан спрыгнул, пытаясь поднять верного друга, но Буран лишь тяжело вздохнул и затих.

— Нет... нет, только не ты, — прошептал Вериан.

Это была последняя капля. Последнее живое существо, которое связывало его с прошлым, ушло. Он остался один в чужом, враждебном мире.

— Эй, парень, — раздался скрипучий голос из темноты переулка. — Красивый был мерин. Мясо еще свежее, если поторопишься, выручишь пару эскелей у мясника за углом. А если нет — крысы сожрут его к утру.

Вериан медленно поднялся. К нему вышли трое.

Первым был старик с седой, клочковатой бородой и глазами, которые видели слишком много смертей. Это был Лойд. Несмотря на возраст, его движения были экономными и точными — движения опытного воина. В руках он вертел короткую палку, но держал её как меч.

Рядом с ним стояла девушка, Венна. Её лицо было скрыто под капюшоном, но из-под него выбивались пряди темно-рыжих волос. На её поясе висели несколько метательных ножей, а взгляд был острым, как бритва.

Третьим был парень чуть старше Вериана — Элон. У него были быстрые руки и нервная улыбка. Он постоянно оглядывался, словно ожидал нападения из-за каждого угла.

— Кто вы? — спросил Вериан, кладя руку на рукоять своего меча.

— Мы? — Лойд усмехнулся. — Мы — санитары этого города. Те, кто подбирает то, что плохо лежит. И, кажется, ты тоже скоро будешь лежать плохо, если не найдешь себе компанию.

— Мне не нужна компания, — отрезал Вериан.

— О, поверь, в Альтроне одиночество лечится очень быстро — перерезанным горлом, — добавила Венна. Её голос был мелодичным, но холодным, как осенний ручей. — Ты выглядишь как бывший солдат. Побитый, изгнанный, с ненавистью в глазах. Нам такие нужны. У нас есть план, но нам не хватает четвертого клинка.

Вериан посмотрел на них. Он вспомнил Леско. Вспомнил сияющие доспехи Архонтов. И посмотрел на этих оборванцев. Они были честнее. Они не обещали славы. Они обещали выживание.

— Что за план? — спросил он.

Год в банде

Прошел год.

За этот год Вериан Камский изменился до неузнаваемости. Если бы отец увидел его сейчас, он бы не узнал собственного сына. Вериан теперь носил длинный, тяжелый плащ с глубоким капюшоном, который постоянно скрывал верхнюю часть его лица. Под плащом скрывались легкие кожаные доспехи, исцарапанные в десятках стычек.

Его стиль боя тоже изменился. Он больше не пытался сражаться благородно, как учили в Хамане. Лойд, который оказался бывшим мастером фехтования, лишенным титула за убийство знатного вельможи, научил Вериана «грязному танцу».

— В бою нет правил, парень, — говорил Лойд, тренируя Вериана в подвале заброшенного замка. — Твой противник хочет тебя убить. Используй всё: песок в глаза, удар в пах, нож в спину. Если ты победил — ты прав. Если ты мертв — твоя честь не стоит и плевка.

Вериан учился быстро. Отсутствие безымянного пальца на правой руке он превратил в преимущество. Лойд помог ему переделать рукоять меча, добавив специальные выемки, которые позволяли Вериану держать оружие мертвой хваткой даже тремя пальцами. Его удары стали резкими, короткими и непредсказуемыми.

Венна учила его скрытности. Они часами лазили по крышам Даркхолла, изучая маршруты патрулей гильдий. Она показала ему, как растворяться в толпе, как дышать так тихо, чтобы даже собака не услышала тебя в трех шагах. Между ними возникла странная связь — не любовь, но глубокое доверие двух загнанных зверей.

Элон был их «ключом». Он умел вскрывать любые замки и находить слабые места в самых защищенных особняках. Вместе они стали одной из самых дерзких банд в Альтроне. Они грабили богатых торговцев, которые приезжали из Феменгуэя и Эврафиля, чтобы нажиться на хаосе.

Вериан стал их лидером. Его холодность и решительность пугали даже Лойда. Он больше не колебался. Он выполнял свою работу с механической точностью. Но внутри него всё еще сидел тот мальчик с фермы, который каждую ночь кричал во сне. Чтобы заглушить этот крик, Вериан становился всё более жестоким.

Ограбление в «Золотом Кабане»

Их целью на этот раз был сейф в таверне «Золотой Кабан». Там остановился посланник из Эврафиля, который перевозил секретные карты и золото для подкупа местных банд.

— Слушайте сюда, — Вериан разложил на грубом деревянном столе в их убежище (недостроенном замке) карту таверны. — Венна заходит с крыши, снимает часового у окна. Элон, ты вскрываешь черный ход. Я и Лойд заходим через кухню. Никакого шума. Забираем золото и уходим. Если кто-то проснется...

Вериан замолчал, его взгляд стал свинцовым.

— Если кто-то проснется — это его проблемы.

Операция началась глубокой ночью. Город спал под плотным одеялом тумана. Вериан двигался сквозь тени, словно сам был частью мрака. Он чувствовал каждый камень под сапогом, каждый вздох ветра.

Венна подала сигнал — тихий свист совы. Путь был свободен.

Элон вскрыл замок за считанные секунды. Вериан и Лойд скользнули внутрь. Запах жареного мяса и дешевого эля бил в нос.

Они уже почти добрались до комнаты посланника, когда дверь одной из боковых комнат скрипнула. Из неё вышел подвыпивший охранник. Он замер, глядя на двух людей в масках. Его рука потянулась к колоколу.

Вериан не раздумывал ни секунды. Он сделал один молниеносный выпад. Его меч, длинный и тонкий, вошел охраннику точно в горло, прерывая крик в зародыше. Тело обмякло. Лойд подхватил его, чтобы доспехи не загремели по полу.

— Чисто, — прошептал Вериан. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Они забрали золото — тяжелый мешок с монетами, на которых был отчеканен лик короля Мениска. Вериан сжал одну монету в руке так сильно, что её края впились в ладонь. «Скоро, — подумал он. — Скоро я заберу и твою жизнь, король».

Точка невозврата: Холодная сталь

Они вернулись на свою базу в недостроенном замке. Огромные пустые залы, по которым гулял ветер, были их домом. Здесь не было мебели, только костры в ржавых бочках и груды тряпья вместо постелей.

— Хороший улов, — Элон радостно пересчитывал монеты. — Нам хватит этого на полгода сытой жизни. Вери, ты молодец.

Вериан не слушал. Он стоял у окна — огромного пролома в стене на пятом этаже — и смотрел на город. Его лицо было скрыто капюшоном.

Внезапно внизу, у входа в их логово, послышались голоса.

— Сюда они зашли! Я видел их!

Это были трое бездомных — бродяги, которые надеялись найти в замке ночлег или что-то, что можно продать. Они случайно увидели, как банда Вериана возвращалась с добычей.

— Черт, — прошептал Лойд, хватаясь за свою палку-меч. — Они нас сдадут гильдиям за пару эскелей. Нужно уходить.

— Нет, — сказал Вериан. Его голос был тихим, как шорох змеи. — Уходить не нужно.

Он медленно начал спускаться по винтовой лестнице. Лойд и Венна переглянулись. В глазах девушки промелькнул страх. Она видела, как изменился Вериан за последний месяц. В нем не осталось ничего человеческого.

Бездомные зашли в главный зал. Это были жалкие люди в лохмотьях: двое стариков и один молодой парень, почти мальчишка, с испуганными глазами.

— Эй! Есть тут кто? Мы просто погреться... — крикнул мальчишка.

Вериан вышел из тени колонны. Его плащ развевался на ветру, а в руке был обнаженный меч.

— Вы ошиблись дверью, — сказал он.

— Ой, простите, господин... мы уйдем! Мы ничего не видели! — старик начал пятиться, спотыкаясь о камни.

Вериан понимал: они видели мешок с золотом. В Альтроне секреты стоят дорого. Один донос — и завтра сюда придет сотня наемников.

Он не чувствовал ярости. Он не чувствовал ненависти. Он чувствовал лишь необходимость.

Первый старик даже не понял, что произошло. Вериан сделал широкий, мощный взмах мечом. Сталь рассекла грудь старика, разрубая ребра и легкие. Человек рухнул, даже не успев вскрикнуть.

Второй старик закричал и бросился к выходу, но Вериан был быстрее. Он сделал резкий выпад, протыкая мужчину насквозь через живот. Он поднял его на мече — ужасающая демонстрация силы — и сбросил тело в сторону, как мешок с мусором.

Мальчишка замер от ужаса. Его ноги подкосились. Он смотрел на Вериана — на это существо в темном капюшоне, от которого пахло смертью.

— Пожалуйста... — прохрипел он.

Вериан занес меч. Он вспомнил, как год назад сам лежал в грязи и умолял о пощаде. Он вспомнил мага в Левиафане, которого не смог убить. И он понял: если он оставит этого парня в живых, он снова станет тем слабым фермером.

В этот момент мальчишка рванулся и смог выбежать в темноту коридоров замка. Вериан не стал его догонять. Его работа была сделана.

Он стоял посреди зала, среди луж крови. Его меч был красным до самой рукояти. Лойд и Венна спустились вниз и замерли на пороге.

— Вери... зачем? — тихо спросила Венна. — Они же были никем. Просто бомжи.

Вериан медленно повернул к ним голову. Его глаза под капюшоном были абсолютно пустыми.

— Никто не должен знать, где мы. Никто не должен знать, кто мы. Это Альтрон, Венна. Здесь выживают только те, кто не оставляет следов.

Он начал методично убирать тела, затаскивая их в глубокий колодец в центре зала, который вел в затопленные подвалы. Он делал это спокойно, как раньше убирал сено на поле отца.

Лойд смотрел на него и понимал: он вырастил чудовище. Он хотел научить парня защищаться, а научил его убивать без капли сомнения.

— Мы переезжаем, — бросил Вериан через плечо. — Соберите вещи. Завтра мы возвращаемся в Феменгуэй.

— В Феменгуэй? — удивился Элон. — Нас же там казнят!

— Нет, — Вериан спрятал меч в ножны. — Там идет война. А на войне такие, как мы, — самые востребованные люди. Я иду за королями. И вы идете со мной, если хотите получить свою долю.

На этом закончился первый этап его жизни. Он больше не боялся крови. Он больше не боялся смерти. Он сам стал смертью, которая крадется в ночи.

Глава 5 возвращение блудного зверя

Граница Феменгуэя встретила их не звоном колоколов и не запахом свежевыпеченного хлеба, который Вериан помнил из своего фермерского детства. Она встретила их удушливым, маслянистым маревом застарелой гари, который, казалось, впитался в саму структуру реальности на многие мили вокруг. Прошло ровно два года с того момента, как Вериан Камский покинул эти земли. Тогда он был изломанным подростком, прижимающим к груди культю пальца, чьи глаза были полны слез и непонимания. Теперь он возвращался. Но под капюшоном его тяжелого, пропитанного дорожной солью и кровью плаща больше не было того наивного юноши. Там поселилась пустота — расчетливая, ледяная и бездонная, как заброшенные серебряные рудники Альтрона.

Вериан ехал во главе своей небольшой группы, и в его осанке не осталось ни капли прежней крестьянской сутулости. Он сидел в седле хищно, чуть подавшись вперед, словно каждую секунду ожидал прыжка из засады. Его новый конь — вороной жеребец по кличке Сажа — был настоящим порождением хаоса. Злой, жилистый, признающий только силу своего хозяина, он нервно прядал ушами, чуя запах смерти, который ветер доносил с востока. Вериан чувствовал ритм сердца коня через бедра, и этот ритм был единственным, что связывало его с реальностью. Остальной мир казался ему лишь декорацией, которую скоро предстояло сжечь.

За его спиной ехали те, кого он теперь называл своей «стаей». Лойд, старый мастер меча из Альтрона, чье лицо было похоже на сушеную сливу, испещренную глубокими шрамами, ехал расслабленно, но его правая рука всегда находилась в дюйме от скрытого клинка. Рядом с ним двигалась Венна. Её рыжие волосы, когда-то бывшие её гордостью, теперь были обрезаны коротким, неровным ежиком. На её бедрах покоились парные кинжалы, а взгляд был направлен в пустоту — она видела угрозы раньше, чем они успевали материализоваться. Замыкал шествие Элон, их мастер механизмов, который постоянно что-то подкручивал в своих сумках, нервно оглядываясь по сторонам.

Они остановились у развалин старой корчмы на перекрестке. От здания остался только обугленный остов и почерневшая вывеска, лениво раскачивающаяся на ветру. Вериан спрыгнул с коня, чувствуя, как под сапогами хрустит запекшаяся грязь вперемешку с осколками костей.

— Ну и дыра, — сплюнула Венна, осматривая периметр. — И это то самое «Сердце Континента», о котором ты нам все уши прожужжал в Альтроне? Больше похоже на его задницу.

— Эврафиль не оставляет после себя жизни, — глухо отозвался Вериан. Он подошел к колодцу, заглянул внутрь и увидел там лишь кучу тряпья, которое когда-то было людьми. — Сатурн, король магии, выпивает из земли эфир. Без него растения гибнут, а люди сходят с ума. То, что ты видишь — это результат «просвещенного правления» Десяти Королей.

Лойд подошел к Вериану и протянул ему старую шахматную доску, которую он всегда таскал с собой.

— Давай партию, парень. Пока ждем твоего «золотого друга». Мозги нужно держать в тонусе, иначе в первом же бою с Архонтами ты забудешь, с какой стороны браться за меч.

Они сели на поваленное бревно. Лойд расставил фигуры. Вериан играл черными — цвет, который стал его сутью.

— Ты ведь понимаешь, что Леско не просто так придет на этот перекресток? — начал Лойд, передвигая пешку. — Он Архонт. У него есть кодекс, у него есть честь. А у тебя... у тебя есть только список имен, которые нужно вычеркнуть. Вы на разных языках говорите.

— Честь не поможет ему остановить легионы Ятолима, — Вериан передвинул коня, перепрыгивая через свои пешки. — Леско прагматичен. Когда он увидит, что Хаман зажат в тиски, он примет помощь даже от дьявола. А я сейчас — нечто гораздо более эффективное, чем дьявол.

— Ты слишком уверен в своей незаменимости, — Венна присела рядом, затачивая нож о камень. Скрежет стали о гранит разносился в тишине на сотни ярдов. — Вчера мы были бандой воров, сегодня ты хочешь стать спасителем нации. Тебе не кажется, что этот скачок слишком велик для фермера из Хамана?

Вериан замер с фигурой ладьи в руке. Его глаза, подернутые серой дымкой усталости, медленно поднялись на Венну.

— Я не хочу никого спасать, Венна. Я хочу, чтобы те, кто сидит на тринадцатом этаже Хамана, и те, кто пьет кровь в Эврафиле, встретились в одной могиле. Моя задача — вырыть её достаточно глубокой. Шах.

Лойд хмыкнул, потирая небритый подбородок.

— Ты жертвуешь ферзем ради захвата двух пешек и слона? Смело. Но если ты ошибешься, у тебя не останется прикрытия.

— В моей игре нет прикрытия, Лойд. Только движение вперед.

Внезапно Сажа, привязанный к остаткам забора, тревожно заржал. Вериан мгновенно перевернул шахматную доску, и фигуры рассыпались по грязи. В ту же секунду Лойд исчез в тени развалин, а Венна растворилась в густой траве у дороги. Элон залез под телегу, сжимая в руках самодельный арбалет. Вериан остался сидеть на бревне, медленно натягивая капюшон.

На дороге показались всадники. Их было двенадцать. Они ехали ровным клином, и блеск их доспехов слепил даже через облако пыли. В центре, на белоснежном скакуне, возвышался человек в золоченой броне. Его плащ цвета индиго развевался на ветру, а на груди сияла эмблема Архонта — дубовый лист, обвитый терновником. Это был Леско Фахания. Он повзрослел, заматерел. На его лице, когда-то вечно улыбчивом, теперь застыла маска сурового спокойствия, которую носят люди, привыкшие отдавать приказы о смерти.

Леско поднял руку, и отряд замер в десяти шагах от корчмы. Рыцари Хамана синхронно положили руки на эфесы мечей. Воздух между двумя группами, казалось, загустел, превратившись в невидимую стену.

— Мне донесли, что в моих землях объявилась стая альтронских крыс, — голос Леско был глубоким, раскатистым, лишенным всяких эмоций. — Но я не ожидал увидеть здесь тебя, Вериан. Я думал, ты давно сгнил в какой-нибудь канаве за пределами нашего мира.

Вериан медленно поднялся. Он не стал кланяться, не стал приветствовать старого друга. Он просто стоял, опустив руки, позволяя Леско рассмотреть свою изуродованную правую кисть.

— Гниль в этом мире распространяется быстро, Леско. Но она обошла меня стороной, решив сосредоточиться на Хамане. Как там твой король? Всё еще полирует трон, пока границы горят?

Один из рыцарей за спиной Леско дернулся вперед, выхватывая меч.

— Как ты смеешь так говорить об Алиноте, оборванец! Преклони колено, или я...

— На место! — рявкнул Леско, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к Вериану. — Ты изменился. В тебе больше нет того света, из-за которого я когда-то защищал тебя перед учителями. Теперь от тебя веет холодом Альтрона. Зачем ты вернулся? Чтобы украсть остатки нашей казны?

— Я вернулся, чтобы предложить сделку, — Вериан сделал шаг вперед. Рыцари напряглись, но Леско остался неподвижен. — У вас проблемы с Артуром. Его магические щиты непробиваемы для вашей кавалерии. Его легионы мертвецов не знают усталости. А ваши Архонты... вы всё еще воюете по правилам прошлого века. Я предлагаю вам свои услуги. Услуги человека, который не знает, что такое правила.

Леско горько усмехнулся, спрыгивая с коня. Он подошел к Вериану вплотную. Они были почти одного роста, но Леско казался массивнее из-за брони.

— Ты хочешь стать наемником? У Хамана нет золота для предателей.

— У Хамана нет времени для гордости, — парировал Вериан. — Посмотри на восток. Огни Эврафиля уже видны с твоих стен. Если ты не позволишь мне войти в Хаман и поговорить с королем, через неделю ты будешь защищать пустые руины.

Леско долго смотрел в глаза Вериану. Он искал там искру прежнего друга, мальчика, с которым они мечтали о славе. Но он нашел только зеркальную гладь замерзшего озера.

— Мы пойдем в Хаман. Но если ты или твои люди сделаете хоть одно лишнее движение — я лично отрублю тебе оставшиеся пальцы.

Дорога к городу-башне заняла несколько часов. Хаман возвышался над долиной как колоссальный шпиль. Его тринадцать этажей были воплощением классового неравенства. На нижних уровнях царил хаос: тысячи беженцев теснились в палатках, запах нечистот и дешевой похлебки забивал ноздри. Чем выше они поднимались по массивным пандусам, тем чище становился воздух и тем лицемернее — лица прохожих.

На восьмом этаже, в квартале Архонтов, Леско отвел Вериана в сторону.

— Слушай меня внимательно. Король Алинот сейчас не в лучшем расположении духа. Его младший сын погиб под Левиафаном месяц назад. Он ненавидит Эврафиль, но еще больше он ненавидит слабость. Если ты хочешь выжить — говори только по делу.

— Его сын погиб, потому что его отправили в бой без должной разведки, — холодно заметил Вериан. — Очередная жертва вашей «чести».

Они вошли в тронный зал на тринадцатом этаже. Здесь было тихо, только звук капель воды, падающих из декоративного фонтана, нарушал безмолвие. Алинот сидел на троне, закутанный в тяжелую меховую мантию. Его лицо было бледным, почти прозрачным.

— Так вот он, выживший из фермеров, — проскрипел король. — Леско говорит, ты привел с собой банду из Альтрона. Ты хочешь денег?

— Я хочу 1900 эскелей, — Вериан вышел на середину зала. Его голос звучал твердо, без тени страха. — И я хочу полное помилование для своих людей. Взамен я проникну в тыл Эврафиля и уничтожу их магические узлы. Без эфира их армия превратится в груду железа.

Король рассмеялся — сухим, каркающим смехом.

— 1900 эскелей? Это казна целого батальона! За что я должен платить такие деньги человеку, который дезертировал при первом же серьезном столкновении?

— За то, что я единственный, кто знает, как выглядит Эврафиль изнутри, — Вериан расстегнул свой плащ, демонстрируя свои доспехи. — Вы посылаете своих рыцарей на убой, потому что они светятся как факелы в ночи. Мои люди умеют растворяться в тени. Мы — хирургический нож, а вы пытаетесь забить гвоздь кувалдой.

Алинот замолчал, переглядываясь со своими советниками. В зале повисло тяжелое ожидание.

— Хорошо, — наконец произнес король. — Но ты получишь золото только после того, как принесешь мне голову одного из Десяти Королей. Например, Мениска. Он сейчас командует южным фронтом.

— Мениск — это закуска, — Вериан развернулся к выходу. — Я принесу вам голову того, кто реально держит за горло ваш континент.

Позже, в гостевых покоях, которые больше напоминали роскошную тюрьму, к Вериану пришла Венна. Она была взволнована.

— Ты спятил? Мениск? Его охраняет целый легион теней! Мы не выберемся оттуда живыми.

— Мы и не собираемся выбираться традиционным способом, — Вериан сидел у стола, разбирая свой меч. Он вынул из рукояти небольшой кристалл и начал полировать его тряпицей. — Мениск самонадеян. Он думает, что в Хамане не осталось воинов, способных на скрытую атаку. Именно на этой гордыне мы его и поймаем.

В дверь постучали. Это был Леско. Он вошел без оружия, его лицо было смягчено сумерками.

— Вери, я должен знать. Что случилось в Альтроне? Почему ты стал таким... каменным?

Вериан долго молчал, глядя на пламя свечи.

— В Альтроне, Леско, я понял, что мир не делится на добрых и злых. Он делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. Наш отец учил нас выращивать хлеб, но он забыл научить нас защищать его от саранчи. Я просто перестал быть хлебом.

— Ты стал саранчой?

— Нет. Я стал тем, кто травит саранчу.

Леско вздохнул и положил руку на плечо Вериана. На мгновение показалось, что старая связь восстановилась.

— Завтра я выведу вас через тайный ход в подвалах. Архонты не должны знать, что король пошел на сделку с вами. Если вас поймают — я официально заявлю, что мы казнили вас еще сегодня.

— Другого я от тебя и не ждал, — Вериан чуть заметно улыбнулся. — Это и есть дружба в наше время, не так ли?

Ночь перед выходом была долгой. Вериан не мог уснуть. Он ходил по балкону тринадцатого этажа, глядя на далекие огни вражеских костров. Они напоминали ему звезды, упавшие на землю и превратившиеся в демонов. Он вспомнил лицо своего отца в ту последнюю ночь, когда маги Эврафиля вошли в их деревню. Отец стоял с косой против молний. Это было глупо. Это было благородно. И это было бесполезно.

Вериан сжал кулак так сильно, что шрамы на правой руке побелели. Он больше не будет бесполезным.

На рассвете группа Вериана собралась у входа в канализацию Хамана. Это был самый грязный и опасный путь наружу, но единственный, который не просматривался магическими сферами Сатурна.

— Ну что, крысы, готовы к прогулке? — Лойд проверил крепление своих сапог. — Пахнуть будет не розами, но зато головы останутся на плечах.

Венна проверила свои ножи, Элон — запас болтов для арбалета. Вериан надел маску из плотной ткани, закрывающую нижнюю часть лица.

— Наша цель — лагерь Мениска в пятидесяти милях к востоку. Мы не вступаем в мелкие стычки. Мы — призрак. Мы — тень. Мы — то, чего они не ждут.

Леско открыл тяжелую решетку.

— Удачи, Вериан. Если ты выживешь... может, мы еще выпьем вина на твоей старой ферме.

— Фермы больше нет, Леско. Остался только пепел. И я намерен развеять его над Эврафилем.

Они нырнули в темноту. Холодная вода и слизь мгновенно облепили их ноги, но никто не издал ни звука. Они шли по колено в нечистотах великого города, и этот путь казался Вериану самым честным в его жизни. Чтобы спасти мир, нужно было пройти через его сточную канаву.

Через несколько часов они выбрались на поверхность далеко за пределами осадного кольца. Воздух здесь был пропитан запахом озона и разложения. Пейзаж вокруг напоминал поверхность другой планеты: обугленные деревья, застывшие в причудливых позах, и черная, потрескавшаяся почва.

— Смотрите, — Венна указала вперед.

На горизонте возвышалась черная башня, окруженная фиолетовым сиянием. Это был передвижной штаб Мениска, короля-палача.

— План прост, — прошептал Вериан, вытирая меч о сухую траву. — Лойд и Элон создают диверсию у западных ворот. Венна снимает часовых на верхних ярусах. Я иду за Мениском.

— Ты хочешь сделать это один? — удивился Лойд. — У него гвардия из сорока человек.

— Сорок человек — это слишком много для одного, но слишком мало для того, кто умеет заставить их бояться собственной тени.

Они начали движение. Вериан шел первым, используя складки местности и остатки магического тумана. Его движения были текучими, бесшумными. Он перестал быть человеком. Он стал частью этого мертвого пейзажа.

Когда они достигли периметра лагеря, Вериан замер. Он увидел Мениска. Король стоял на балконе башни, рассматривая карту Хамана. На нем были доспехи из черного обсидиана, а на поясе висел кнут, сплетенный из нервных окончаний его жертв. Мениск смеялся, обсуждая с офицерами планы предстоящего штурма.

— Твой смех будет стоить тебе дорого, — прошептал Вериан, сливаясь с тенью стены.

В этот момент Элон привел в действие свое первое устройство. Мощный взрыв потряс западную часть лагеря. Магические огни погасли, и в наступившем хаосе Вериан начал свой подъем. Он лез по стене башни, цепляясь четырехпалой рукой за малейшие выступы. Боль в культе была острой, но она лишь подхлестывала его.

Он перемахнул через перила балкона именно в тот момент, когда Мениск обернулся.

— Кто ты?! — взревел король-палач, хватаясь за кнут.

— Я — тот, кого ты забыл убить два года назад, — ответил Вериан, обнажая меч.

Мениск ударил кнутом, и воздух взорвался электрическими разрядами. Но Вериан не отступил. Он прошел сквозь боль, сквозь страх, сквозь воспоминания. Его удар был молниеносным. Темная сталь Альтрона встретилась с обсидианом Эврафиля.

Битва длилась недолго. Мениск был мастером пыток, но не мастером выживания. Вериан использовал приемы, которым его учил Лойд: подсечки, удары локтем, грязные финты. В конце концов, он прижал короля к парапету.

— Скажи мне, — прошипел Вериан, вонзая меч в плечо Мениска. — Стоила ли твоя империя этого момента?

Мениск плюнул кровью ему в лицо.

— Артур... сотрет вас с лица земли. Вы лишь насекомые.

— Возможно, — Вериан сделал решающий взмах. — Но даже насекомые могут занести смертельную инфекцию.

Он срезал голову Мениска одним точным движением. В лагере поднялась тревога, но группа Вериана уже отходила. Они растворились в ночи так же быстро, как и появились.

Через день они вернулись к стенам Хамана. Вериан нес в руках тяжелый кожаный мешок. Когда он бросил его к ногам Леско у тайного входа, Архонт побледнел.

— Ты... ты действительно сделал это.

— Половина суммы, Леско, — Вериан вытер окровавленные руки о плащ. — И скажи королю, что следующей будет голова Сатурна. Мы только начали.

Вериан посмотрел на Хаман. Город-башня всё еще стоял, но теперь он казался ему не тюрьмой, а инструментом. Он вернулся домой не как герой, а как необходимый кошмар. И это было только начало его пути к истинному королю Эврафиля — Артуру.

Эра, в которой на смену сияющим рыцарям пришли тени из Альтрона. Вериан Камский стоял на краю обрыва, глядя, как восходит солнце над разоренной землей. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось — последняя нить, связывавшая его с человечностью. Теперь он был готов к настоящей войне. К войне, где не будет победителей, а будут только те, кто остался в живых

— Мы идем дальше, — бросил он своей банде.

И они последовали за ним в самое сердце тьмы.