Федерация

Глава 1

Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных. Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты – это золотая голова.

Книга Пророка Даниила. Глава 2. Стих 37.

***

А ведь это отличная возможность! И почему в книгах попаданцы вечно ноют и истерят? Хотя, наверное, их можно понять. Обычно они перерождаются в детей или в бедняков, или, что ещё хуже, в детей бедняков. А тут какая удача – целый президент. Когда ещё мне могло так повезти? Главное – не нервничать и действовать. Для начала…

— Владислав Николаевич! — меня кто-то резко окликнул сбоку, сразу вырвав из царства грёз. — Владислав Николаевич, с вами всё хорошо? Позвать доктора? — молодой парень, кажется мой помощник, смотрел на меня с лёгкой тревогой.

— Нет, эм... Аркадий? Да, Аркадий. Всё хорошо, не беспокойся, продолжай, — сказал я, чуть нервно улыбнувшись.

— Тогда разрешите продолжить отчёт? — спросил он.

— Да, конечно, Аркадий Степанович, продолжай. Извини за заминку, — ответил я, постаравшись естественно и непринуждённо сесть в кресло.

Мой помощник странно посмотрел на меня, но кивнул и продолжил доклад.

— Ну, в принципе, я почти закончил. Если подводить конечный итог, то дела наши не очень. Экономика в крайне плачевном состоянии, госдолг – около ста миллиардов долларов (цифры не точные из-за постоянного набора новых кредитов, поэтому он периодически растёт), инфляция достигла примерно двух с половиной тысяч процентных пунктов. На общефедеральном рынке не хватает ряда товаров первой необходимости, в ряде регионов – веерные отключения электроэнергии. Многие объекты социального значения работают на автономном энергообеспечении, и это в лучшем случае. Страна под угрозой нового голода. Это что касается экономики, — сказал он, поправив очки и перевернув страницу. — По поводу приоритетных и не менее важных направлений – отчёт Министерства внутренних дел. Криминальная активность в целом по стране выросла на тридцать процентов, а в отдельных регионах, таких как Москва, Санкт-Петербург и Северо-Кавказский округ, этот показатель достигает пятидесяти процентов. Активно создаётся и уже закрепилась организованная преступность, в том числе крупная этническая. По отчётам центрального аппарата МВД, в крупнейших городах Федерации наблюдается сращивание государственных структур с организованными преступными элементами. Также фиксируются опасные сепаратистские тенденции. Наши агенты зафиксировали активность фундаменталистского подполья и ячеек ряда спецслужб сопредельных стран в Чеченской и Дагестанской республиках, а также в ряде республик Приволжского федерального округа. Ситуация пока под контролем, но в любой момент может выйти из-под контроля. Вот, пожалуй, всё, как вы и просили, Владислав Николаевич. Самые актуальные и острые вопросы, как говорится, «на злобу дня», — закончил доклад Аркадий.

— Спасибо, Аркадий. Можешь идти. И позови моего секретаря, — сказал я, вставая с кресла и подходя к двери ванной комнаты.

Довольно просторное помещение было наследием ещё советской эпохи, своего рода знаковым. Им пользовались почти все правители Советского государства, от Сталина до Горбачёва.

Помощник кивнул и вышел в приёмную, закрыв за собой дверь. Я облегчённо выдохнул и вошёл в ванную.

Закрыв дверь, я повернулся и нашёл взглядом раковину. Подойдя к ней, включил воду и, уже в который раз, посмотрел в зеркало на своё лицо, пытаясь привыкнуть.

Что я могу сказать? Лицо самое непримечательное. Если бы вы встретили меня на улице, то даже не обратили бы внимания: блеклые серые глаза, коротко стриженные русые волосы. Впрочем, нос вполне красивый и прямой, но на этом, пожалуй, достоинства моего нового облика заканчиваются.

Рост выше среднего – примерно метр восемьдесят или восемьдесят два сантиметра. Телосложение вполне спортивное, что неудивительно, учитывая мой возраст – тридцать восемь лет – и прежний род занятий. А профессия у меня была самая нетривиальная: агент секретной службы в звании майора в стране под названием Союз Советских Социалистических Республик, которой уже год как не существует.

Так, нужно всё разложить в голове по полочкам. Сейчас пятое февраля тысяча девятьсот девяносто второго года. Я нахожусь на территории СССР, точнее, уже его осколка – Российской Федерации, конкретно в городе Москве, в Кремле, в Сенатском дворце, кабинет номер сорок семь. Зовут меня Владислав Николаевич Железняков-Котлинский. Я холост и не имею вредных привычек. Вроде бы всё. Повторю ещё дюжину раз – запомню наверняка.

Вдох-выдох. Всё будет хорошо. Никто ничего не заподозрит. Тем более память реципиента передалась мне почти в полном объёме – это несомненный керамитовый плюс. Что ещё можно отнести к плюсам? Ну, я относительно молод, а ещё бывший член пси-корпуса – самой тайной службы во всей Земной Федерации. Я работал в той части корпуса, которая занималась дознаниями. Обрабатывал не совсем пропащих предателей, чтобы они снова выходили на службу. Проще говоря, я был штатным экстрасенсом, переманивающим людей на сторону Федерации.

Ну и, самое главное, сейчас моя «тушка» занимает должность временно исполняющего обязанности президента России.

А вышло это так: предыдущему президенту объявили импичмент. Неудачник не хотел уходить, подговорил нескольких высокопоставленных военных и собирался распустить парламент с помощью танков и щепотки фугасов. Вот тогда-то и вмешались российские спецслужбы. Мудака взорвали прямо на даче высокоточной ракетой, а затем его сообщников зачистили – буквально. Однако в стране осталось много его сторонников, и большинство из них, конечно, просто затаились, выжидая своего часа.

Впрочем, я отвлёкся. Когда вся катавасия улеглась, силовикам и новоиспечённым российским элитам понадобился новый президент – компромиссная фигура, которая устроила бы всех. Выбор пал на меня. Честно говоря, кандидат в этом смысле действительно был отличный: моя личность, во всех отношениях ничем не примечательная до сегодняшнего дня, представляла собой идеальную марионетку для серых кардиналов современной российской политики.

Хотя сейчас я бы сказал, что они немного ошиблись в своих расчётах, что, в общем-то, не их вина. Ведь они не могли предвидеть появления другой личности в голове своей горячо любимой марионетки. А это, на минутку, совсем другая переменная.

Тем временем, пока я обдумывал всё это, моё тело на автомате выполнило все нужные мне процедуры. Я посмотрел на часы и понял, что пора выходить из туалетной комнаты – скоро подойдёт секретарь.

Я вышел и уселся в своём кресле. Через несколько минут раздался стук в дверь.

— Входите, — сказал я, разглаживая выбившиеся пряди волос.

В кабинет вошла женщина. Ей было хорошо за шестьдесят – Мария Ивановна. Несмотря на возраст, по памяти моего реципиента, я знал, что это был максимально собранный, внимательный секретарь-референт. В отличие от современных клуш, годных лишь для постельных утех, эта пожилая дама ещё помнила, для чего на самом деле нужны секретари. Даже жаль, что в этом году она, вроде бы, собиралась на пенсию.

— Мария Ивановна, во сколько встреча с ведущими предпринимателями и молодыми «бизнесменами»? — спросил я, копаясь в столе, пытаясь найти нужные бумаги для встречи с дельцами.

Это делалось скорее для проформы, чем для реальной пользы. Ведь для разговора с этими акулами дикого капитализма в их самой звериной форме мне понадобятся аргументы иного, необычного характера, а не вот эти писульки на дешёвой бумаге.

— Через пятнадцать минут, Владислав Николаевич, — ответила секретарь, взглянув в блокнот и сделав только ей понятные пометки карандашом.

— Отлично, выдвигаемся, — кивнув, я направился в большой зал для совещаний.

Пока мы шли с Марией Ивановной по коридорам дворца, я снова погрузился в свои мысли.

Итак, молодые предприниматели и ведущие бизнесмены. Я бы сказал – «лучшие» люди города: самые богатые, самые влиятельные.

Ирония в том, что это просто шайка олигархов, а некоторые из них – откровенные уголовники. Эта мразь стремительно пожирает страну, её ресурсы, её жителей. Если ничего не предпринять, люди и глазом моргнуть не успеют, как через десять лет – или даже меньше – от государства останутся лишь отдельные князьки да своеобразная феодальная вольница.

Казалось бы, какая мне разница? Это ведь не моя страна и не мой народ. Но, как бы банально это ни звучало, память. Память моего реципиента не даёт мне просто уйти, спрятаться и жить в своё удовольствие. И как бы мне ни хотелось отрицать очевидное, я уже не тот, кем был раньше.

Кроме того, даже если я убегу, что меня ждёт? Судьба президента в изгнании? Политического заложника? А если меня депортируют обратно, а власть в стране займут враги этого тела, меня либо посадят, либо просто убьют.

Нет, на это я не согласен. В конце концов, я офицер Федерации, и если у меня есть возможность, а главное, желание, мой долг – помочь человечеству снова выйти к звёздам.

За всеми этими размышлениями я и не заметил, как мы дошли до большого зала для совещаний. Дверь отворилась, и я увидел толпу нынешних «хозяев жизни» – подонков и нуворишей, которых народ этой некогда великой, но ныне умирающей страны так ненавидит и презирает.

— Мария Ивановна, спасибо, вы свободны, — сказал я, когда секретарь зашла и закрыла за собой дверь.

Я направился к своему месту, пока диктор объявлял моё присутствие. Подходя к креслу, я чувствовал на себе взгляды десятков жадных и злых глаз. Интересно, о чём они думают? О том, что каждый из них конкретно умнее, богаче, хитрее? Или, может быть, просто лучше? Хотя какая разница. Скоро вся эта мразь будет думать только по моему приказу – и это не фигура речи. Всё должно быть чётко и быстро, в темпе вальса.

***

Спать охота. На кой я вообще попёрся? Ну, подумаешь, первая встреча с новоиспечённым президентиком. Нафига приехал? Один хрен, страна и так наша, а этот типок в костюмчике – пустышка, ничего не решает.

Всё, баста. Заводики совков уже наши, ну или скоро будут. Шахты, лесопилки, пароходы, дороги – всё под нас ляжет.

Разве что для приличия – послушать, покивать, типа: «Да, всё понимаем, тяжёлые времена», кинуть пару котлет баксов «на нужды родины» и свалить. Сколько там времени? Поглядел на золотые котлы. Где он шляется, этот клоун?

Я ж человек занятой, с недавних пор бизнесмен, как-никак. Хотя да, лоханулся, признаю. Тут в основном московские пацаны сидят, пара питерских подтянулись, ну и по мелочи. Гнали про встречу со всеми делягами, а по факту половина вообще не приперлась – болт забили. Ну и хрен с ними. Хоть гляну, что за фрукт этот.

Я в январе, когда свистопляски с импичментом шли, в Таджикистане зависал – вопросики по транспортировке «хмурого» в нашу богоспасаемую решал. Туда-сюда гоняли. Вот и пропустил момент, когда его на трон усадили.

Ага, вот, дверь открылась. Ну, заходит кто-то. Наверное, это он. Да, он. Диктор там что-то своё шпарит. Ну, присмотримся.

Хм… Выглядит этот презик, конечно, так себе, хотя здоровый. Лицо никакое, серое, незапоминающееся. Ну и хрен с ним, не баба ведь, чтоб её выбирать.

Но странно. А где охрана? Мордоворотов нет. Даже клоуны из президентского полка не нарисовались. Ситуация как-то нетипичная. Но ладно, подлян не жду.

Во-первых, им ссыкатно. В этой блядской стране мы рулим, а не они.

Во-вторых, шпикам и воякам, которые за этим телом стоят, вообще невыгодно лезть на рожон. Никому не нужна возня, а уж тем более гражданская война.

В-третьих...

В-третьих? Эй, что за… Что происходит? Голова… Мать твою… ЧТО ТАКОЕ?

Бляяяя… как больно… Мааамааа… Гхааа… Го-ло-ва… трещит…

***

Весь огромный зал выглядел как палата для неизлечимых психически больных пациентов, которым вкололи ударные дозы тяжёлых транквилизаторов. Некоторые вырубились в креслах, другие лежали на полу с мокрыми пятнами в характерных местах. Занятное зрелище. Но главное – я достиг своей цели: они теперь все мои.

Скоро они придут в себя и, как ни в чём не бывало, разойдутся по домам, уже в качестве моих агентов – полностью преданных мне. Одной проблемой меньше. С помощью этих «людей» я начну потихоньку решать множество проблем этой страны, которые, кстати, они же и создали. Нужно только время – и всё будет нормально.

Как я понял, здесь собрались далеко не все олигархи, но думаю, с поддержкой большинства никто и слова дурного мне не скажет. Побоятся. По крайней мере, я надеюсь на это.

А сейчас я хочу принять душ и поспать. Я сильно истощился. Возможно, сегодня я отдал пять лет своей жизни, но такова цена. Это было необходимо. Я надеюсь, что не зря.

***

Эфир российской новостной программы. Ведущий в очках и с пышными усами, одетый в синий костюм, пристально смотрел в камеру, периодически заглядывая в лист бумаги с подсказками и зачитывая новости, утоляя жажду зрителей узнать что-то новое.

— Добрый вечер, уважаемые дамы и господа. Это еженедельная вечерняя передача «Пас чик», и с вами я, её ведущий Владислав Листов. Сегодня в нашей передаче приглашённый гость – известный политический активист и писатель Эдуард Апельсинов. Здравствуйте, Эдуард, — фокус камеры переключился с лица ведущего на общий план, показывая гостя вместе с ним.

— Здравствуйте, Владислав, — кивнул головой сухопарый мужчина с немного всклокоченной седой шевелюрой и очками с толстыми стёклами.

— Сегодня в нашей передаче мы подводим итоги годичного правления новой демократической власти в России, и наша редакция решила пригласить вас на программу как ярого противника нового курса, который был задан страной. Что вы можете сказать о нынешней ситуации, если судить, скажем так, по промежуточным итогам их работы? — ведущий начал передачу с длинного, развёрнутого вопроса, давая понять, что с самого начала интервью будет идти в быстром темпе.

— Нас убивают. Вот что я могу сказать, — спокойно ответил гость, не проявив ни тени эмоции или волнения.

Страшные слова прозвучали с таким непоколебимым выражением, что их контраст с интонацией на мгновение поразил ведущего, заставив его ненадолго замолчать, прежде чем задать следующий вопрос.

— Простите, Эдуард, но поясните, что вы имеете в виду? — спросил ведущий немного озадаченным голосом.

— Извольте. Сейчас поясню. Но то, что вы не понимаете, о чём я говорю – это, конечно, скверно, — уже более эмоционально начал гость. — Я вот вчера приехал из Вологды. Знаете, что я там делал?

— Нет, — коротко ответил ведущий.

— Освещал место страшной трагедии. Семья сгорела в доме. Семь человек живьём сожрал огонь: мать, три сына и три дочки. Самой младшей девочке было пять лет. Русская семья. Знаете, как это случилось? — ведущий отрицательно покачал головой. — Родители работали в местном колхозе. Но недавно он начал загибаться, как и всё в нашей стране. Работы не стало. Отец семейства уехал на заработки в город. Знаете, что с ним случилось? — гость задал риторический вопрос. — Он пропал без вести. Потом милиция нашла его труп в овраге за городом. Обчистили и убили какие-то приезжие бандиты. Семья осталась одна: мама и шестеро детей. И росли бы дети – да, тяжело, трудно, с лишениями, но они бы выросли. Но и тут не вышло. Колхоз купил местный банк. Ему нужна была земля, а не сам колхоз. Поэтому его быстро обанкротили и купили за бесценок. Колхозникам, которые там жили, в том числе и этой семье, сказали убираться с земли. Но куда им идти? Это же их единственный дом. Люди отказались уходить. И тогда начали гореть их дома. Банк просто послал своих мордоворотов, и те принялись поджигать дома. Вот итог: доигрались. Дом подожгли, а внутри жила семья. Маленькие дети сгорели заживо. Естественно, весь колхоз взбунтовался. Соседние колхозы и сёла их поддержали. Мордоворотов поймали, хотели устроить самосуд, так сказать, по-народному.

— И как? Смогли? — поинтересовался ведущий.

— Нет, приехала милиция и смогла отбить бандитов, не допустив самосуда. Якобы на «нормальный» суд повезли, — с явным сарказмом и издёвкой процедил гость.

— Ну так это же хорошо. Самосуд – это всё-таки противоправные действия. Как бы правы ни были люди, я поддерживаю их гнев, но всё же всё должно быть по закону, — высказал свою точку зрения ведущий.

— Ну да, конечно. Но дело в том, что мордоворотов отпустили. Не было никакого суда, — ответил гость.

— Однако… Как же так? — удивился ведущий.

— Милиция объявила, что доказательств недостаточно, и бандитов отпустили. Хотя все доказательства были: следы бензина на их одежде, свидетельства нескольких десятков людей. Несколько бандитов сами даже признались в содеянном. Но милицию это не устроило. Было объявлено, что все улики выбиты под давлением. Вот такие вот дела, такая вот ситуация. И подобное творится везде: по всей стране, по всему бывшему Союзу. Когда я уезжал из Вологды, начали уже пропадать свидетели, а милиция стала ловить самых рьяных «самосудчиков», — резюмировал безрадостные итоги гость.

— Я так понимаю, что спрашивать, довольны ли вы правлением новой власти, не стоит? — спросил ведущий, чтобы хоть как-то перевести тему и разбавить разговор.

— Конечно, нет. Чему быть довольным? — махнул рукой гость. — Послушайте, я сам был недоволен многими вещами в Советском Союзе, но точно не надо было ради этого разваливать страну. Многие земли, за которые проливали кровь наши предки, за которые умирали наши деды и страдали наши отцы, мы просто потеряли, по щелчку пальца, — гость синхронно щёлкнул пальцами. — Миллионы русских людей фактически остались на чужой земле. Представляете? Вчера вот они были дома, а сегодня превратились в чужаков. Понимаете это? А мы ничем не можем им помочь, потому что даже здесь, у себя в России, не можем защитить русских людей. Вся промышленность сдохла, миллионы людей остались без работы и нищенствуют. Ни сегодня-завтра все эти люди умрут – от голода или холода. Миллионы русских и других людей… Мы своими же руками разрушили то, что строили наши предки тысячу лет. Своими руками сделали то, чего не смогли сделать немцы! Страна умирает. И если сейчас немедленно не придёт человек, который это остановит, поверьте мне, последствия будут ужасные. Ещё наши потомки – если русские люди ещё будут существовать – столетиями будут расхлёбывать последствия.

***

В лимузине, обшитом мягкой кожей, сидел новый русский олигарх – Виктор Станиславович Костров. Он был погружён в мрачные мысли. Мягкое кресло, в которое он утопал, не приносило ни малейшего облегчения. Наоборот, оно лишь подчёркивало его неуютное состояние. Пот стекал по спине, оставляя за собой холодный след, а в голове крутились десятки мыслей, словно бурный поток, стремящийся к устью.

Пиджак был испачкан рвотой, а область вокруг ширинки брюк – мочой. Богач всё ещё не мог прийти в себя. Он возвращался с того самого злосчастного собрания. Всё было как в тумане, лишь странное желание и некая уверенность свербили его изнутри. Это стремление заставляло его действовать, следуя чьей-то воле, и что удивительно, он даже не осознавал этого, принимая чужие намерения за свои собственные.

Спереди и сзади лимузина неотступно следовали два чёрных «Мерседеса» с охраной. Их блестящие кузова отражали вечерние огни, словно стальные монстры, готовые защищать хозяина от любых угроз. Но сейчас Костров не чувствовал себя в безопасности. Он был как никогда уязвим, и это ощущение давило на него, словно тяжёлый камень на груди.

Лимузин выехал за город, и вскоре они оказались в черте бывшей партийной деревушки, где когда-то располагались дачи советской элиты. Здесь, среди высоких сосен и роскошных особняков, время словно остановилось. После развала СССР этот элитный посёлок стал домом для новых хозяев жизни – олигархов, таких, как Костров, которые искали утешение в роскоши и власти.

Внезапно он вспомнил, как в юности, ещё до того как стать олигархом, мечтал быть частью этой элиты. Он представлял, как будет сидеть на таких же мягких креслах, обсуждать важные дела с высокопоставленными чиновниками, управлять судьбами людей. Но теперь, когда всё это стало реальностью, он чувствовал себя потерянным, словно его мечты обернулись кошмаром.

В голове снова всплывали обрывки встречи с новым президентом – Железняковым. Этот человек, казалось, не был способен поменять все правила игры. Костров не мог отделаться от ощущения, что его чем-то накачали, что его разум затуманен, а тело не слушается. Перед глазами стояла картина: Железняков с холодным блеском в глазах говорил о необходимости решительных действий. Его слова удивительно ложились на душу Кострова, вызывали странное чувство удовольствия. Возражать казалось невозможным. Президент требовал от олигархов поддержки и конкретных шагов для укрепления власти.

Костров знал, что Железняков не потерпит неудачников. Эта мысль вызывала у него дрожь.

«Не разочарую его», — думал он, сжимая подлокотник кресла.

Он должен был действовать. Но как? Как выполнить требования человека, который, кажется, не мог полностью контролировать ситуацию? Или всё-таки мог? Костров не был уверен. Всё это выглядело как запутанная игра, где его место могло оказаться под угрозой. Он не мог позволить себе провала – ни перед президентом, ни перед конкурентами.

«Президент явно не марионетка! Нет! Стоп!»

Костров зажмурился и прикусил губу до крови. Потом закрыл лицо ладонями.

«Надо просто следовать в фарватере новой политики, и всё. Прочь мысли! Прочь сомнения!»

Лимузин продолжал двигаться по пустынным улицам. Костров, глядя в окно, видел, как мимо мелькают деревья, дома, огни.

Наконец машина остановилась. Костров вздрогнул, сердце забилось чаще. Он выглянул в окно и увидел, что они прибыли к его дому – роскошному особняку, окружённому высокими заборами и камерами наблюдения. Здесь он должен был чувствовать себя в безопасности. Но сейчас это место казалось ему ловушкой.

Он вышел из лимузина, стараясь сохранить видимость уверенности. Охрана у дверей встретила его с почтением, но в их взглядах он заметил лёгкое беспокойство. Костров почувствовал, как его охватывает паника. Он не мог позволить себе показаться слабым, не мог упасть в глазах тех, кто зависел от него.

Войдя в дом, он сразу направился в свой кабинет. Огромный стол, заставленный бумагами и документами, словно ждал его. Костров сел в кресло и, наконец, позволил себе выдохнуть. Но расслабиться не удавалось.

Его костюм был помят, волосы растрёпаны – всё это выдавало внутреннее напряжение. Он уже не напоминал уверенного в себе человека, каким привык быть. В его глазах светилась тревога, а капли пота, выступившие на лбу, он нервно смахивал с лица, будто это могло избавить его от тяжести, давящей на плечи.

В этот момент в кабинет вошёл его поверенный – Алексей. Высокий, с аккуратно подстриженными волосами и идеально сидящим костюмом, он выглядел так, словно только что сошёл с обложки модного журнала. Но, увидев своего шефа, Алексей замер на месте. Его лицо исказилось от удивления.

— Виктор Станиславович, — начал он осторожно, — Вы в порядке?

Костров даже не поднял голову, будто искал ответ на неразрешимый вопрос.

— Да, в порядке, — произнёс он, но голос звучал неубедительно.

В этот момент в кабинет вошла его молодая жена Анна. Она была красива, как весенний цветок, но сейчас её лицо выражало беспокойство. Она взглянула на мужа с тревогой, и Костров почувствовал, как раздражение вспыхнуло в нём.

— Виктор, что с тобой? — спросила она, подходя ближе. — Ты выглядишь ужасно.

Костров стиснул зубы, но ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к Алексею, который, казалось, ждал дальнейших указаний.

— Алексей, — произнёс он, стараясь говорить уверенно, — Нужно вывести активы. И детей вернуть. Сделай это без лишнего шума.

Поверенный удивлённо поднял брови, но кивнул и начал записывать распоряжения.

— Конечно, — ответил он, стараясь не выдать своего удивления. — Но что насчёт сделок по продаже заводов?

— Остановить все сделки, — резко сказал Костров, чувствуя, как его терпение на исходе. — Мы не можем рисковать сейчас. У меня на них другие планы.

Алексей, скрывая недоумение, снова кивнул и поспешил выйти из кабинета. Костров остался один с Анной, которая продолжала смотреть на него с тревогой.

— Виктор, — сказала она, — Ты не можешь просто всё отменить. Это же наши деньги. Что ты делаешь?

Он тяжело вздохнул, чувствуя, как раздражение нарастает всё сильнее. Она не понимала, что сейчас на кону стоит нечто большее, чем деньги. Повернувшись к ней, он посмотрел прямо в глаза, и в его взгляде вспыхнула ярость.

— Ты не понимаешь, — сказал он резко. — Я делаю это ради нас!

— Ради нас? — с вызовом переспросила Анна, в её голосе зазвучал стальной оттенок. — Ты только и думаешь о себе! Опять ты за своё…

Костров, не в силах сдержать нарастающую злость, шагнул к ней и, не раздумывая, ударил. Удар был резким и сильным, и Анна, не ожидая такого, упала на пол, словно кукла с перерезанными нитями.

Не оглядываясь, Костров прошёл мимо, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он не хотел этого, но был слишком поглощён мыслями, чтобы остановиться и задуматься о последствиях.

Выйдя из кабинета, оставив Анну на полу, он направился к выходу.

В голове у него бурлили мысли, как в штормовом море. Он не мог позволить себе слабость, не мог отвлекаться на личные проблемы.

На улице его ждал лимузин. Сев в машину, Костров снова ощутил тревогу. Лимузин тронулся, а он, глядя в окно, пытался сосредоточиться на предстоящих делах.

Глава 2

Трое милиционеров тряслись на скамьях внутри электрички. Вернее, двое сидели, посадив посередине между собой рослого мордоворота откровенно бандитской наружности, прикованного наручниками за руку к одному из сотрудников. Его лицо было покрыто мелкими ссадинами – очевидно, последствия задержания.

Третий сотрудник, держась за поручень, стоял, разглядывая вечерние пейзажи Москвы, и изредка украдкой наблюдал за бандитом.

Милиционер был невысоким мужчиной кавказской наружности, слегка за пятьдесят, но всё ещё крепким. На смуглом лице у него красовались длинные чёрные усища, а остальная часть лица была гладко выбрита.

Задержанный, несмотря на потёртый вид, выглядел спокойным и расслабленным. Он сидел, развалившись на скамье, и смотрел на всех остальных, в том числе на милиционеров, как на насекомых. Одним словом, он чувствовал себя хозяином жизни. И, наверное, это было не так уж далеко от правды: в это время бандиты действительно имели большое влияние и власть, а ослабленные правоохранительные органы зачастую не могли им противостоять. Бандит это прекрасно знал и понимал, поэтому бояться ему было нечего.

— Эй, мент, — вдруг заговорил задержанный, обращаясь к стоявшему перед ним милиционеру.

— Для тебя, мразь, — с лёгким акцентом ответил милиционер, наконец оторвав взгляд от московских улочек и впившись своими чёрными, как угли, глазами в бандита, заставив его поёжится. — Я для тебя не мент, а товарищ старшина. Ещё раз будешь грубить – дам по почкам. Понятно?

Задержанный, не обрадованный такой перспективой, насупился, словно ребёнок, и замолчал.

— Понятно!? — уже громче спросил старшина, не услышав ответа.

— Да понял я. Чего вы вообще меня задержали? Из-за ерунды какой-то… — нехотя пробормотал бандит.

— Молчал бы лучше, — вмешался милиционер, сидевший сбоку – мужчина среднего возраста, славянской наружности. — Ты, урод конченный, у стариков, которые на рынке вещи продавали, деньги вымогал! Сволочь. Ещё спрашивает, за что задержали. Старикам есть нечего, а ты? Как дал бы! — он замахнулся, чтобы припугнуть задержанного; тот, наученный горьким опытом, прикрылся свободной рукой.

Оставшаяся часть поездки прошла в тишине. Милиционеры доволокли задержанного до отдела милиции, где их уже встречала дежурная смена.

— Дима, дорогой, — обратился старшина к дежурному за стойкой. — Надо вот этого молодца прописать в обезьяннике. Оформлять его будем.

— Понял тебя, Марат, — дежурный и несколько сотрудников повели задержанного в сторону камер предварительного заключения.

— Ладно, а теперь надо его оформить, — обратился старшина к своим напарникам.

Уже собравшись идти за канцелярскими принадлежностями – карандашом и листами бумаги – он вдруг замешкался. Примечательно, что роль листов для новых дел исполняли оборотные, чистые стороны листов от старых, ещё советских времён. Настолько всё в милиции было плачевно, в том числе и с обеспечением.

Старшина уже собирался выйти, как слово взял самый младший из милицейской троицы.

— Марат Сергеевич, давайте лучше я оформлю. А вы с Дмитрием Антоновичем идите домой. Мы и так ловим этих рэкетиров недоделанных несколько дней без перерыва. Лучше отдохните, а я тут сам справлюсь, — предложил молодой сотрудник привлекательную идею.

— Лёша, ты уверен? — спросил откровенно вымотанный старшина. — Просто так геройствовать не стоит.

— Да нормально, Марат Сергеевич, говорю же. Правда, идите отдохните, — с энтузиазмом ответил парень.

— Ну ладно, — после небольшой паузы кивнул старшина. — Спасибо, Лёша. С меня сало.

— А с меня пол-литра, — добавил второй напарник, улыбаясь. — Отметим. Всё-таки долго мы ловили этих гадов. Хоть ненадолго отстанут от людей.

— Я запомнил. Обязательно отметим, — весело откликнулся молодой милиционер.

Так и решили: двое милиционеров отправились сдавать смену дежурному, а третий остался оформлять задержанного.

Наутро следующего дня, отдохнувший и довольный старшина возвращался на работу.

Чистый, отглаженный, он легко поднялся по ступеням перед центральным входом в родной отдел, по дороге здороваясь со знакомыми и коллегами.

Но пока он шёл и обменивался приветствиями, внутри у него начало зарождаться какое-то странное ощущение. Марат, будучи слегка параноиком, сразу обратил внимание на странные взгляды коллег и друзей. Это его насторожило и заставило обдумывать разные сценарии. И он не ошибся.

Забежав в отдел, старшина первым делом направился в блок камер предварительного заключения. Обойдя его окрестности, он не обнаружил ни вчерашнего задержанного, ни нескольких других подозреваемых, задержанных накануне.

Матерясь, Марат поспешил в дежурку.

— Дмитрич, где задержанные, которых я вчера приволок? — спросил он, в голосе закипал гнев.

— Не знаю, Марат. Ты о чём? — ответил дежурный, отрываясь от газеты. — Я только недавно заступил на пост.

— Я про задержанных. Шевцова, Невзорова, Саакашвили. Обвиняются в рэкете и систематическом отъёме денежных средств, — уточнил Марат.

— А-а, понял. Так их утром отпустили, — как ни в чём не бывало ответил дежурный.

— То есть как это?! — внезапно повысил голос старшина, проговорив это с сильным акцентом, который всегда проступал, когда его гнев зашкаливал. — Кто приказал?! — требовательно спросил он, уже догадываясь, в чём дело.

— Марат, успокойся, — попытался загасить пыл товарища дежурный, поднявшись со стула.

— Я спокоен. Скажи, кто. Пожалуйста, — сказал Марат уже заметно тише.

— Ну, так по приказу начальника отдела, — немного растерянно ответил дежурный.

Марат, услышав ответ, не говоря ни слова, направился к кабинету начальника.

Добравшись до двери, он несколько раз постучал и, не дождавшись ответа, вошёл.

— Здравия желаю, товарищ майор. Товарищ майор, разрешите обратиться, — абсолютно спокойным голосом произнёс Марат, хотя внутри него клокотала ярость; спокойное лицо он держал с большим усилием.

— Обращайтесь, — ответил начальник отдела. — Хотя я знаю, почему вы пришли. Из-за задержанных, верно?

— Так точно, товарищ майор.

— Я сожалею, что так получилось, но все пострадавшие забрали заявления. Пришёл адвокат, скорее всего, нанятый их хозяином, и отбил их у нас. Вы не первый, кто сегодня мне жалуется. Кого только уже не было, — устало сказал начальник, потирая переносицу.

— Как же так, товарищ майор? Очевидно же, что пострадавших заставили забрать заявления! — возмущённо прожестикулировал руками Марат.

— Я знаю, но ничего сделать не могу. У нас слишком мало людей и ресурсов. Боюсь, хотя это не точно, но они отбились, — с горечью ответил начальник.

— Ничего нельзя сделать? Это неправильно! Что вообще происходит? Они что, там, наверху, с ума посходили? Уголовной сволочи руки развязали, а у милиции денег нет даже на бензин! Мы уже который месяц добираемся до мест преступлений на автобусах и электричках. Наручники сами покупаем, кто-то подрабатывает, чтобы не протянуть ноги с голоду, а у многих семьи. Это вот к этому стремились люди, когда хаяли Союз? Это их мечта?!

— Увы, — спокойно пожал плечами начальник; помолчав немного, он добавил: — Не знаю, чья это мечта, но точно не русская.

***

Ночь.

Из загородной президентской резиденции раздавалась чудесная музыка – классическая мелодия, абсолютная услада для уставшей души.

Звуковые волны, наполненные волшебной силой великого классика, отражались от стен здания и, выходя через огромные витражные окна, проникали на улицу, радуя и лаская слух любого, кто способен воспринимать звуки. «Nisi Dominus» Вивальди – моя любимая композиция. «Времена года» тоже великолепное произведение, но я предпочитаю что-то более духовное, навевающее мысли о боге и смысле жизни. Порой приходится размышлять о подобном, потому что жизнь вынуждает. В моём случае – вынуждает вдвойне.

С тех пор как я подчинил часть олигархов, прошла неделя. Всё шло отлично, ничего не предвещало беды. Олигархи начали приносить пользу, то есть хотя бы платить налоги в бюджет. Большего я пока от них не жду. А всего-то и надо было: щепотку страха туда, кулёк сомнений сюда, толику ментального воздействия – и вуаля! Перед вами законопослушные и богобоязненные бизнесмены, готовые приносить пользу обществу и в любую минуту жертвовать собой ради Отечества. И всё это в рамках закона.

Буквально за неделю я получил более-менее адекватную элиту, способную развивать страну, а не гробить её. Ни в Римской империи, ни в её республиканской ипостаси, ни в Британской империи, ни в фашистской Германии, ни в Соединённых Штатах, ни в Советском Союзе не было ничего более… Нет, не лучшего, конечно. Они всё такие же дегенераты, какими и были, но теперь они сплочённые, неподкупные и подчинённые мне. С такой элитой можно сварить неплохую кашу в этом мире.

Так я думал, пока не познакомился с этим миром поближе.

А началось всё вчера. Я находился в Сенатском дворце, получал отчёт от моего помощника Аркадия и одновременно смотрел выпуск вечерних новостей. Каково же было моё удивление, когда после сюжета о очередном цунами в Тихом океане лента новостей перенесла нас в славный город Нью-Йорк, что в одноимённом штате, где происходили события шизофренического содержания.

Какие-то люди, которых называли мутантами, грабили банк. И, казалось бы, ну мутанты, что в этом такого? Люди болеют синдромом Дауна, тетрадой Фалло, синдромом Шерешевского-Тёрнера, фенилкетонурией. Наоборот, это, наверное, даже должно удивлять и восхищать: физически слабые и больные люди совершают нечто столь опасное и сложное, как ограбление банка. Поразительно!

Но эти «мутанты» не походили на инвалидов и доходяг, еле ковыляющих. Отнюдь! Они бодро бегали, а один из них даже летал. Подумать только! И почему этого не оказалось в памяти моего реципиента? Видимо, мой мозг каким-то образом блокировал эту информацию, чтобы лишний раз не травмировать мою нежную психику.

К тому же Советский Союз сам по себе был достаточно закрытой страной, и о маньяках, как и о мутантах, здесь не любили распространяться. Нет, они, конечно, были, но простым гражданам знать об этом не полагалось. Подобная информация никогда особо не распространялась в социалистических средствах массовой информации. Поэтому в представлении обывателей мутанты и индивиды с необычными способностями скорее были персонажами городских легенд. Кто-то что-то видел или слышал, но на этом всё.

И это, в каком-то смысле, было даже логично – в отличие от искажённого информирования западных людей – советский человек чувствовал себя более спокойно и меньше нервничал. Да и смысла в таких сведениях для обычных граждан не было: всё равно они ничего не могли изменить, только зря нервничали бы. Хотя мой реципиент не был обычным человеком – всё-таки майор Комитета государственной безопасности должен был что-то знать об этом по долгу службы. Хм… Ладно, свалю эту фрагментарную амнезию на работу своих экстрасенсорных мозгов. Пока что.

И вот, взяв отгул со вчерашнего дня, я думаю, что делать в связи со сложившейся ситуацией. Для меня это было чем-то новым: всё-таки это не жуки и не телепатические способности, тут уже целый зоопарк какой-то.

Размышлял я долго, но, как это ни странно, в конце концов пришёл к выводу, что ничего делать не нужно. До меня же как-то жили, и человечество не вымерло, страна цела (ну, относительно), все счастливы и здоровы. Даже эти мутанты, которые грабят банки, в новостях показываются как нечто обыденное и несущественное для человечества. Так зачем лишний раз дёргаться?

Но ладно, что-то я расклеился. Нужно подумать о насущных делах.

С экономической элитой разберусь. Они перестанут разрушать экономику, разбирая заводы, комбинаты и фабрики, и продавая их в качестве металлолома. По крайней мере, за своих людей я уверен, с остальными придётся разбираться отдельно.

Почему их всех не перебили в оригинальной версии истории? Хотя стоп, какая ещё оригинальная? Похоже, я оказался в каком-то доселе неизвестном варианте развития человеческой истории. Все эти мутанты – полный бред, это похоже на сюжет дурацкого комикса. Пофиг, работаем с тем, что есть.

Экономика, надеюсь, начнёт понемногу выправляться, и эти сволочи начнут выплачивать зарплаты рабочим, которых до этого держали на голодном пайке. Также они прекратят подкупать всех налево и направо, тем самым коррумпируя весь государственный аппарат.

Теперь осталось разобраться с инфляцией. Правда, я ничего в этом не понимаю. Значит, решено – будем искать людей, которые смогут помочь справиться с этой проблемой. Возможно, удастся разработать конкретные меры для борьбы с этим явлением или хотя бы для повышения качества жизни людей и создания благоприятных экономических условий.

Таким образом, я буду действовать постепенно, меняя мир вокруг себя к лучшему. Стараясь пока что особо не привлекать внимания.

***

Какое-то время спустя. Нижний Тагил. Исправительная колония номер тринадцать.

Во двор пенитенциарного учреждения въезжал кортеж из огромных «чаек», «мерседесов» и джипов. Сама исправительная колония бурлила в волнении: надзиратели нервничали, понимая, кто к ним приехал, а заключённые, не зная деталей, уже предчувствовали возможные кары, которые могли обрушиться на них от внезапного визитёра и администрации.

Поэтому они тоже нервничали, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Из окна своего кабинета на кавалькаду дорогих автомобилей, общая стоимость которых легко могла превысить стоимость самой исправительной колонии, смотрел начальник этого учреждения. В его голове роились мысли, одна пессимистичнее другой.

В самом деле, что могло понадобиться президенту в провинциальной колонии, пусть и предназначенной для военнослужащих и сотрудников силовых структур?

— Семёнов! Семёнов! — громко крикнул начальник тюрьмы, грузный мужчина с усами.

— Да, Дмитрий Степанович? — в кабинет зашёл помощник начальника.

— Гриша, когда президент будет рядом, сразу предупреди меня.

Но прежде чем Семёнов успел ответить, за дверью раздался голос:

— Не стоит, Григорий, я уже здесь. Дмитрий Степанович, разрешите?

На пороге появился хозяин страны на ближайшие несколько лет.

— Владислав Николаевич, здравствуйте! Конечно, проходите, пожалуйста. Гриша, принеси конфет, чаю, кофе… или, может, чего покрепче? — начальник тюрьмы вопросительно посмотрел на меня, вытаращив глаза.

— Спасибо, Дмитрий Степанович, но не стоит. Я на работе, да и времени мало. Аркадий, принеси документы, — сказал я, садясь на стул для гостей.

— Вот документы об амнистии ряда сотрудников Министерства внутренних дел, Вооружённых сил, Комитета государственной безопасности и Главного разведывательного управления. Ознакомьтесь. Хотелось бы предварительно провести с ними собеседование. Без лишних ушей и глаз.

— Да, конечно. Разрешите? — начальник колонии взял бумаги и надел очки. — Хм… Так… Ага…

Пока он изучал документы, я осмотрел кабинет. Очень скромно: старенький стол, потёртый диван у двери. Сразу видно, честный сторожевой пёс, пока воровство и уголовщина в стране не в чести.

— Ну что же, документы в порядке. Когда бы вы хотели с ними поговорить?

— Прямо сейчас, — сказал я, вставая.

— Необычно. Ну что ж, извольте, — ответил начальник, грузно поднимаясь и выходя из кабинета.

Мы направились по коридору к комнатам для свиданий, где мне предстояло встретиться с важными для моего дела людьми. Мы находились в Нижнетагильской исправительной колонии номер тринадцать. Не знаю, кто сидел здесь в моём мире, но в этом мире здесь содержатся военные и сотрудники силовых ведомств. Это так называемая «Красная зона» или, в просторечии, «Красная утка».

По официальной версии администрации предыдущего президента, здесь находятся мрази, отщепенцы и предатели, не оценившие новый прекрасный «либеральный» мир, псы старого советского режима. Но я был бы не я, если бы не копнул глубже.

В итоге выяснилось, что не всё то золото, что блестит. Или, если проще, большинство заключённых здесь – просто люди, не пожелавшие участвовать в разграблении страны. Они заплатили за это своей свободой. Увы, такая участь нередко выпадает настоящим патриотам.

Сейчас я не могу освободить слишком много людей – придётся ограничиться парой, максимум пятёркой помощников. Если бы я амнистировал десяток или больше за раз, это выглядело бы слишком подозрительно.

В конце концов, у меня хватает врагов не только в бизнес-сообществе, но и в силовых структурах. Поэтому мой выбор пал на Лушева Петра Георгиевича – бывшего командующего советскими войсками в Германии, Героя Советского Союза. Его отстранили от должности, когда он едва не спровоцировал третью мировую войну.

Во время распада Советского Союза он оказался чуть ли не единственным генералом, который пытался хоть что-то предпринять, чтобы остановить этот процесс. Лушев привёл всю германскую группировку войск в состояние полной боевой готовности, включая стратегические бомбардировщики с ядерными боезарядами и старые добрые баллистические ракеты.

Конечно, это не имело особого смысла: страны уже не было, и собрать её обратно оказалось невозможным. Во всяком случае, это было не под силу германской группировке войск, окружённой со всех сторон. С запада давил Североатлантический альянс, с востока – бывшие союзники по Варшавскому договору. На короткое время мир словно вернулся в эпоху холодной войны.

Однако это не могло продолжаться долго. Группировку попросту взяли измором. Всех командиров, поддержавших Лушева, арестовали, а самого его собирались выдать Западу. Там его ожидал электрический стул с формулировкой: «за провоцирование третьей мировой войны и терроризм».

Но каким-то чудом выдачи удалось избежать. Вероятно, у наших элит что-то щёлкнуло в голове: они поняли, что нельзя передавать американцам Героя Советского Союза, фронтовика, ветерана войны, на казнь. Народ бы этого просто не понял.

Впрочем, я отвлёкся. Мы уже подошли к точке назначения.

— Спасибо, Дмитрий Степанович. Теперь я сам.

Я открыл дверь комнаты для свиданий и вошёл. Сев на стул, я посмотрел на Лушева. Он выглядел слегка помятым, но главное – живым и относительно здоровым.

— Здравствуйте, Пётр Георгиевич. Вы, наверное, знаете, кто я. Готовы снова послужить своей Родине? — сказал я и, прежде чем продолжить, слегка «покопался» в его мыслях.

Глава 3

— Приём, приём, «Шайба». «Дрозд» на связи… (помехи)… Как слышите? — говорил мужчина в камуфляже и разгрузке, лежавший на земле и держащий в руке портативную рацию.

— Слышу вас, «Дрозд». Вы на точке рандеву? — из динамика рации послышался уверенный женский голос.

— Так точно, — ответил мужчина, сверившись с картой и данными спутникового пеленга.

— Будьте готовы, цель стремительно приближается. Будут три машины, он в центральной. До связи, — голос дал контрольные указания.

— Так точно. До связи, — мужчина выключил рацию и убрал её.

Группа из пяти человек заняла позиции справа от шоссе Санкт-Петербург – Москва. На первый взгляд, они могли показаться обычными бандитами или киллерами, готовыми устранить конкурента своего босса. В наше время подобное стало привычным делом: криминал вращает огромные деньги, и в их найме нередко оказываются бывшие сотрудники спецслужб.

Но сейчас случай был совершенно иным. Это действительно были убийцы, но они действовали не по заказу второсортного злодея или мелкого дельца. Эти люди служили государству. Их миссия могла кардинально изменить судьбы миллионов, к лучшему или худшему – покажет время.

Их покровитель, генерал Лушев, собрал этих людей, вытащив их из разных жизненных ситуаций. Он спас кого-то от петли, избавил кого-то от долговой кабалы или от нищеты, в которую их загнала новая страна. Кому-то он вновь подарил смысл жизни.

Он объединил их и дал работу, которая, на первый взгляд, могла показаться грязной. Но сам генерал утверждал, что их цель – благо. Да, предстояло убивать, но только тех, кого трудно назвать людьми. Эти «ублюдки», как он их называл, несут ответственность за падение Родины. А такое не прощают и не оставляют безнаказанным. Это должно было стать уроком и предупреждением для остальных. И хотя их действия больше напоминали внесудебную расправу, в отряде никто не возражал.

Тем временем кортеж оказался в зоне видимости отряда. Их цель – одиозно известный реформатор, и, по мнению некоторых влиятельных лиц – «серый кардинал» множества деструктивных процессов в Советском Союзе и современной Федерации, Антон Буриевич Рубайс, которого считали внутренним врагом русского народа.

Рубайс возвращался из Санкт-Петербурга, где встречался с деловыми партнёрами. Там обсуждали продажу, как они это называли, «бесполезного хлама», то есть атомных подлодок. На встрече было решено порезать эти «лоханки» и продать их как металлолом. «Новой» и «Свободной» России это, по их мнению, не нужно – излишества.

Красный огонёк ракеты с большой скоростью вылетел из «трубы» ракетной установки и, странно петляя, за считанные секунды пересёк долину, разделявшую лес и шоссе. Он точно врезался в машину, где находился политик, и поглотил её в огне. Автомобиль вспыхнул мгновенно, словно спичка.

Антон Буриевич не успел додумать свою «светлую» мысль, так как ракета «9М113» уничтожила его черепную коробку до атомов. Мыслить было уже нечем. Вечером того же дня следователи и криминалисты будут ломать голову над тем, откуда у убийц Рубайса взялась целая управляемая ракета.

Как бы там ни было, очень жаль. Видимо, он не вписался в рынок и перешёл дорогу не тому.

***

Москва, семья Пимовых.

Пимовы были самой обычной советской семьёй: папа, мама, сын и дочь. Средний достаток. Отец, Андрей Пимов, трудился на одном из многих советских предприятий. Мать, Алиса Пимова, была домохозяйкой. Они не бедствовали, но и не шиковали. Так было до недавнего времени.

С последними витками перестройки и последующим развалом страны семья Пимовых, как и миллионы других советских семей, оказалась в бедственном положении. Андрею, главе семейства, стали регулярно задерживать зарплату. В силу этого ему пришлось устроиться на вторую работу – ночным грузчиком – и подворовывать, рискуя своей свободой. Сколько так могло продолжаться, одному богу было известно.

Да ещё завод, на котором он работал, купил какой-то нувориш. Теперь чуть ли не каждый месяц происходили плановые сокращения. Зарплату рабочие не видели по несколько месяцев, а сам завод медленно, но верно разбирали на металлолом. Хотя, если подумать, это им ещё повезло: некоторые его друзья с других предприятий и глазом моргнуть не успели, как оказались на улице, а завод уничтожали буквально за считанные дни. Так что ситуация у Андрея, если смотреть объективно, была не такой уж страшной. Страшнее было другое – страдали его близкие. Он не мог нормально накормить собственных детей и жену. Сердце разрывалось, когда дети за секунду съедали пустые макароны. Что характерно, продукты в магазинах были, но денег на них не хватало.

Однажды, погожим будничным утром, Андрей Пимов встал рано, пока его семья спала. Он выпил чаю без сахара, съел кусок сухаря и отправился на работу. Странности начались сразу у проходной. Там стояла небольшая группка его коллег, и вот что удивительно – они были весёлые. Впервые за многие месяцы они выглядели счастливыми и беззаботными. Андрей, желая узнать причину их радости, подошёл к ним и спросил у ближайшего рабочего – Лёхи Хворостина, соседа из соседнего цеха.

— Здравствуй, Лёха, — пожал протянутую руку Андрей. — А что за митинг счастливых пролетариев?

— Здравствуй, Андрей. Да ты же не знаешь! Зарплату нам выдали, причём всю с процентами, и недоимки тоже отчислили. Вот и радуемся. Ты, кстати, тоже сходи в бухгалтерию, забери свои причитающиеся. Алису порадуешь и ребятишек.

— Да это… да это же замечательно! – в чувствах обнял Андрей Лёху.

— Ха-ха-ха, знаю, Дрон, знаю. Отпускай, задушишь, — добродушно похлопал по спине Андрея Лёха.

— Да извини! Точно, я побежал! — сказал Андрей, отпустив Лёху, и бросился в сторону бухгалтерии.

В бухгалтерии Андрею действительно выдали все деньги, которые ему задолжало предприятие, и даже с процентами, как и говорил Лёха. Через какое-то время после этого всех попросили собраться в актовом зале, где их ждал тот самый олигарх-нувориш, купивший завод. Рабочих попросили рассесться по местам. Слово взял менеджер завода, который говорил какие-то банальности и выражал благодарность бизнесмену за финансовую помощь.

Андрей не вслушивался – он смотрел на богача. Дело в том, что он уже видел его полгода назад, когда тот купил завод, и на этот раз изменения были разительные. Если в первую встречу это был неприятный типчик, откровенно делающий закос под блатного, со здоровенными золотыми часами и огромной золотой цепью – карикатура, а не человек – то сейчас перед ним был презентабельный мужчина в дорогом, но неброском костюме, чисто выбритый и без наглого выражения лица «хозяина жизни».

Когда речь взял бизнесмен, он говорил вещи, которые многим понравились. Хоть и не верилось, что всё будет так, как он обещал, сначала он извинился за задержку заработной платы и дал слово, что подобное больше не повторится. Во-вторых, он заявил о прекращении политики регулярных сокращений сотрудников. В-третьих, он озвучил планы по расширению предприятия, ремонту и модернизации оборудования, а также о бесплатных курсах повышения квалификации.

Он говорил и говорил, обещал, строил планы, и Андрею хотелось верить. Не потому, что он был наивным человеком, хотя и не без этого, а потому, что бизнесмен казался искренним. Казалось, будто им двигала чья-то невидимая добрая воля.

***

Мужчина сидел на диване и, разложив на кофейном столике чай и свежую газету, в расслабленном состоянии смотрел выпуск утренних новостей.

На экране сначала показывали кадры полевой жизни, военные и военную технику, затем большой зал и совещание высокопоставленных военных чинов Федерации. Шли стоковые кадры боёв на Северном Кавказе. На фоне этих кадров диктор озвучивал новости поставленным, но слегка заунывным голосом:

«… Новый министр обороны провёл ряд кадровых перестановок в высших командных структурах войск Российской Федерации. Особенно серьёзно подверглось изменениям командование специальных миротворческих сил, базирующихся на территории Чеченской Республики и Республики Дагестан…»

Затем показали крупным планом самого министра обороны, заседавшего за круглым столом в одном из залов Кремлёвского дворца. За тем же столом сидели высшие иерархи военного ведомства, различных его ветвей и подразделений. Среди участников совещания можно было заметить новые лица. Это ясно говорило о том, что новый глава министерства действительно настроен серьёзно перетрясти кадры. Если учесть, что, по слухам, всё это делается при горячей поддержке нового президента, вполне вероятно, что задуманное увенчается успехом.

Вновь на экране появился министр обороны – мужчина пожилого возраста, но ещё достаточно крепкий, читающий текст с бумаги. В эфир попал лишь фрагмент его речи:

«… Кадровые перестановки, которые прошли накануне, на самом деле были необходимостью. Есть доводы и основания считать, что Министерство обороны Российской Федерации в той или иной степени подвержено коррупции и страдает некомпетентностью. На это можно лишь ответить согласием и борьбой с коррупцией и глупостью, которые рождают измену Родине. Именно из-за таких причин кампания на Северном Кавказе так сильно затянулась…»

Дальше начался сюжет о миротворческой миссии на Северном Кавказе. Мужчина слушал его вполуха, попивая кофе и читая газету, улавливая лишь ключевые моменты: коррупционеров и предателей арестовывали на месте, наиболее одиозные и наглые просто пропали без вести. На фронт привозили новые силы. Например, по приказу министра и указу президента формировались новые части или восстанавливались старые, куда набирали преимущественно ветеранов Афганистана, посчитав их опыт особенно ценным.

Министерство также анонсировало постепенное увеличение численности военнослужащих до «адекватного» уровня. Правда, какое количество считается адекватным, уточнено не было. Однако желающих вернуться в армию действительно находилось предостаточно. В своё время советская власть, особенно в последние годы своего существования, а затем и первый президент России, наломали немало дров, сократив численность вооружённых сил. В результате огромное количество опытных, обстрелянных военных вместе с их семьями остались на улице без средств к существованию. Помощь этим людям, этим семьям, в столь тяжёлое время выглядит как мудрый шаг. Это могло бы обеспечить новому президенту поддержку и преданность военных. Очевидный ход, который, в том числе, становится ещё более оправданным после чистки в министерстве.

Впрочем, всё это не казалось столь важным, поскольку мужчина уже знал основные моменты из отчётов своих помощников. Пока всё шло в рамках допустимого: новый президент не делал ничего выходящего за рамки. Наоборот, его действия выглядели вполне понятными. Он просто укреплял свою власть и утверждался на вершине пирамиды русской политики. В сущности, отчёт мало чем отличался от предыдущих: прежний президент занимался примерно тем же самым.

Пока мужчина сидел и пил чай, в гостиную вошла женщина. Она дожидалась, пока он обратит на неё внимание, а затем заговорила:

— Сэр, Вашингтон ждёт отчёт по новому раскладу сил в России. Дома хотят знать ваше конкретное мнение о новом президенте: он представляет угрозу? Или пока следует подождать и посмотреть, что будет? Как нам ответить?

Мужчина отложил газету, сделал глоток чая, подошёл к окну, закрыл штору и, вернувшись на диван, начал говорить:

— Пока не предпринимаем активных действий в отношении нового президента. Да, некоторые его шаги выглядят подозрительно, но это, скорее, часть внутренней политической борьбы. На данный момент не ясно, можно ли с ним договориться. Его антизападная позиция не очевидна. Возможно, он станет нашим союзником. Главное – найти на него компромат. Если говорить в целом, продолжаем делать то, что всегда делали: усиливаем агентурную сеть, подкупаем местных чиновников, внедряемся глубже в их властную вертикаль. Наши предшественники проделали отличную работу, но есть, куда расти.

— Но, сэр, вы уверены? Новый президент может вызвать проблемы. У него, как известно, тесные связи с русскими спецслужбами. Даже ходили слухи, что он их ставленник, — помощница осторожно возразила, делясь своим мнением.

— Даже если это так, очевидно, что он всего лишь компромиссная фигура. Реальной власти у него нет. Поэтому он и пытается консолидировать её вокруг себя. Это, по крайней мере, говорит о том, что он не глуп и понимает своё положение. Хотя, на мой взгляд, это ему не сильно поможет. Его положение шаткое и слабое. Думаю, ему остаётся только ждать, пока он накопит силы и начнёт действовать смелее. Или он вдруг станет телепатом и подчинит своей воле всех в верхушке Кремля, — мужчина позволил себе лёгкую шутку, вызвав улыбку на лице помощницы.

**

Виктор Павлович Гаражников, министр безопасности, шагал по длинному коридору. Стены коридора были обшиты тёмным деревом, а массивные хрустальные люстры украшали потолок. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, усиливая напряжение, которое он ощущал с каждым приближением к кабинету нового президента.

В последние дни Железняков вёл себя странно. Его поведение вызывало не только недоумение, но и лёгкий страх у высших чиновников.

Гаражников не мог избавиться от ощущения, что за этой загадочностью кроется нечто большее. Железняков вызывал к себе глав различных ведомств, и после встреч те выходили из кабинета с изменившимися лицами, словно их околдовали. В кулуарах ходили жуткие слухи, что президент обладает каким-то мистическим даром, позволяющим подчинять себе людей.

Министр безопасности, однако, знал, что никакой мистики здесь нет. Железняков, как бывший сотрудник спецслужб, без сомнения, располагал компроматом на всех, кто его окружал.

«Откуда у него столько компромата?» — думал Гаражников, сжимая ладонь в кармане.

Он собирался выяснить это, но для начала планировал напомнить Железнякову, благодаря кому тот стал президентом. В голове министра уже выстраивался чёткий план действий. Упускать контроль над ситуацией он не мог. Не хватало ещё одного ублюдка, как Ельчин. России не нужен тот курс, что ей навязывали.

Внезапно перед ним появился Аркадий, помощник президента, с неизменно безразличным, но настойчивым выражением лица.

— Виктор Павлович, прошу, идите за мной, — сказал он и, не дожидаясь ответа, повёл министра через приёмную.

Вокруг царила напряжённая атмосфера. Секретари, словно стайка птиц, сновали по офису, не отрывая взглядов от экранов своих компьютеров.

Когда они подошли к двери кабинета президента, Аркадий остановился, кивнул и отошёл в сторону. Гаражников, собравшись с мыслями, потянул дверь на себя и вошёл.

Внутри царила полутьма. Единственным источником света была лампа на столе, заставленном документами. Президент сидел за столом, его лицо частично скрывала тень, и Гаражников не мог разглядеть его выражения.

Внезапно он почувствовал, как окружающий мир начал расплываться. В голове замелькали хаотичные мысли, и, прежде чем он успел понять, что происходит, его сознание поглотила темнота.

Когда Гаражников очнулся, он обнаружил себя лежащим на диване. Потолок казался необычайно высоким. В комнате царила тишина, лишь лёгкий шорох ткани выдавал присутствие другого человека. Приподняв голову, он увидел президента, сидящего напротив, на другом диване, с лёгкой улыбкой на лице. Железняков щёлкнул пальцами, и Гаражников словно вышел из гипноза.

— Здравствуйте, товарищ Гаражников. Надеюсь, наша беседа была не напрасной, и вы готовы снова послужить Родине? — голос президента звучал ровно и спокойно, но в нём сквозила едва уловимая угроза.

Гаражников, всё ещё находясь под впечатлением от произошедшего, машинально кивнул. В его взгляде читалось нечто странное – фанатичный блеск, которого там раньше не было.

— Отлично, — отозвался Железняков, удовлетворённый реакцией. — У нас много дел, Виктор Павлович. Надеюсь, вы понимаете, что от ваших действий зависит не только ваша судьба, но и судьба всей страны, — президент немного наклонился вперёд и продолжил: — Для начала, организуйте совещание с вашими замами и крупными силовиками. Мне есть что им «рассказать». Затем займитесь Министерством внутренних дел.

Гаражников снова кивнул. Его разум уже начал обрабатывать слова президента, выстраивая планы.

— Я знаю, вы как никто понимаете, что такое безопасность, — добавил Железняков, его голос звучал всё увереннее. — Сейчас, как никогда, нам нужна сплочённость. Враги хотят разрушить всё, что мы строили, и я уверен, что вы будете на нашей стороне.

***

Сотни вагонов стояли на одной из железнодорожных станций Хакасии. Вокруг кипела работа: тысячи военных и гражданских суетились, словно трудолюбивые муравьи. Люди переносили грузы из вагонов в кузова грузовиков. Таскали всё – инструменты, стройматериалы, продовольствие, воду, оборудование, генераторы. Между солдатами, офицерами и гражданскими мелькали сотрудники службы безопасности.

Гружёные машины постепенно формировали колонну. Под охраной боевых машин пехоты колонна направлялась куда-то на север, вдаль от Абакана – столицы Республики Хакасия. Склады по всей республике были переполнены припасами, которые строго охранялись спецслужбами.

Однако на этом деятельность не заканчивалась. В авральном режиме в республике трудились строительные бригады, армейские и гражданские железнодорожники. Это были лучшие кадры, собранные со всей страны. С момента распада Союза прошло не так много времени, и квалифицированных специалистов ещё хватало.

Они строили новую железную дорогу, ведущую вглубь земель Южной Сибири.

Механизм, запущенный новым президентом, медленно набирал ход. Пока это было почти незаметно, но вскоре его движение станет неотвратимым. Те, кто сегодня смеялся над властью, завтра окажутся перемолоты её безжалостными шестерёнками.

Глава 4

Господи боже мой, я уже начинаю жалеть, что ввязался в это дело. Как же тяжело править целой страной, особенно во время кризиса! А ведь раньше я наивно полагал, что управлять государственным аппаратом не так уж сложно. Мол, доверил всё заместителям и сиди себе, строй из себя важную шишку. Ан нет, всё оказалось куда сложнее. Для начала тут и доверять-то некому.

Нет, конечно, я мог бы так считать, глядя на правительство Земной Федерации. Вот если бы я попал в тело небесного маршала, работа действительно была бы проще. Все механизмы государства там исправны и надёжны. Не нужно управлять всем в авральном режиме, как сейчас с Российской Федерацией.

Интересно, а этому парню тоже было так трудно? Размышлял я, бросив взгляд на портрет Петра I.

Да, я читал о нём немного, ещё в университете, на занятиях по всемирной истории. России там уделяли немало внимания.

Правители России всегда отличались высоким интеллектом и выдающимися талантами, но Пётр Великий – личность совершенно неординарная. Когда он взошёл на престол, ему тоже было некому доверять. Повсюду интриги, коррупция, ослабевшая страна, а соседи только и ждут момента, чтобы отхватить кусок её территории. Ха, почти как сейчас. Только у нас ещё мутанты, всякие суперы и другая аномальная дребедень. Хотя, мутанты, наверное, и тогда были? У них, может быть, да, но у нас-то вряд ли. Блин, этот мир сводит меня с ума.

Мне нужен отпуск где-нибудь на острове. Или хотя бы выспаться недельку. Но пока нельзя. Иначе всему кранты. Надо продолжать укреплять страну и вертикаль власти, чтобы потом не сидеть и не курить бамбук. М-да, как-то так.

Сейчас середина марта тысяча девятьсот девяносто второго года. Прошло всего несколько недель с тех пор, как я оказался в этом странном и, по большей части, дурацком мире, а я уже выжат, как лимон. За десять лет в пси-корпусе я никогда так не уставал, как за этот ничтожный срок здесь. Эта страна требует внимания буквально во всём. Я один не справлюсь. Нужно больше людей, которых можно завербовать и подчинить своей воле.

Олигархи, генерал Лушев, министр безопасности Гаражников и другие высшие функционеры – их усилий на всё тоже не хватает.

Генералу, министру безопасности и главе МВД я поручил ликвидацию сомнительных политиков на ключевых постах и разрешение кризиса на Северном Кавказе. Они пообещали справиться, но сначала им нужно найти и привлечь своих бывших подчинённых – лично преданных им военных и оперативников. Таких людей у них немало. Например, генерал пользуется большим уважением в рядах силовиков. Так что пока такие, как он, работают со мной, всё в порядке. Силовую сторону можно временно оставить без изменений.

Как быть с экономикой многострадального гиганта, известного как Российская Федерация?

Его конечности и массивная туша внушают уважение своей мощью, но их титаническая тяжесть обременяет скелет великана. Под этим скелетом подразумевается инфраструктура, которая явно не соответствует масштабам столь обширных территорий.

Решение этой проблемы стало бы величайшим достижением не только в российской, но и в мировой истории. У меня уже есть кое-какие намётки.

Начну, пожалуй, с автомобильных дорог. Современные широкополосные шоссе, как в Федерации… Но не в Российской, а в Земной Федерации будущего.

Ах, трасса Босваш – Мехико или магистраль Пекин – Новосибирск – настоящее чудо, ускорившее рост и развитие экономики североамериканского и евразийского кластеров.

Ничего сложного. В будущем технологии строительства дорог не сильно изменились, за исключением нескольких некритичных нюансов.

Главное – загнать коррупцию под шконку. А для этого я уже сделал немало. Пусть ситуативно, но и это поможет на первое время.

А может, и вовсе ничего делать не придётся. После фокуса на обычные дороги можно будет заняться железнодорожной сетью: расширением Транссибирской магистрали, строительством дополнительных веток БАМа, Трансполярной магистрали, маршрута Хабаровск – Магадан – Петропавловск-Камчатский, а также железнодорожного моста на Сахалин. Всё это я планирую реализовать в ближайшие пять, максимум десять лет.

Думаю, у меня получится, учитывая, что большая часть самых богатых и влиятельных людей России находится в моём подчинении. Эта цель вполне достижима, особенно если интегрировать их капиталы в промышленные и строительные концерны с ведущим государственным участием.

Это позволит сосредоточить усилия на приоритетных направлениях – не только в промышленности и строительной сфере, но и в цифровых технологиях, медицине и военно-промышленном секторе.

А дальше можно будет взяться за экологию. По возможности попробовать изменить климат в России – уж больно тут холодно.

Но это всё глобальные вопросы, основные направления, так сказать. Совершения дней грядущих.

Что касается более тонких экономических настроек, вопросов макро- и микроэкономического регулирования инвестиционного климата, я в этом почти ничего не понимаю, по крайней мере, для президента самой большой страны.

Поэтому я осознавал, что мне нужна помощь, и кое-какие соображения на этот счёт у меня уже были.

Кандидатом на должность министра финансов стал некий Иван Леонидович Хасин – одиозный экономический теоретик. Сейчас он числится экономистом-изгоем, его идеи подвергаются жёсткой критике и ежедневному остракизму со стороны сторонников «The Economics» – доминирующего подхода к экономике в нынешней России и на Западе.

В будущем, однако, Хасин и его наработки будут высоко оценены. Его назовут великим знатоком экономики и финансов, сравнивая с мифическим царём Мидасом, экономистами Адамом Смитом, Карлом Марксом и Джоном Кейнсом.

Хасин считается основоположником концепции посткапитализма и современной экономической мысли Земной Федерации. Если кратко, его идеи основываются на сложном балансе между капитализмом и коммунизмом.

Мысль совершенно кощунственная в XX и XXI веках, но в XXII столетии она станет нормой жизни. Его труды, как я уже сказал, оценят, но, увы, лишь значительно позже, после его смерти – в одиночестве, нищете и забвении.

К счастью, это поправимо.

Я не силён в экономике, но если верить словам моих преподавателей и наставников из академии пси-корпуса, именно этот человек мне сейчас нужен. Срочно.

Итак, я поручил своим помощникам организовать встречу с ним. Вернее, чтобы его привезли ко мне. Вот-вот его должны были проводить в мой кабинет.

В дверь постучали.

— Да, войдите, — сказал я.

Дверь открыла секретарь.

— Владислав Николаевич, Иван Леонидович прибыл. Впускать? — спросила она.

— Да, конечно, — ответил я.

В кабинет завели Хасина – щуплого мужчину небольшого роста с проницательным взглядом человека, многое повидавшего и имеющего своё мнение практически по любому вопросу. Это был человек, прошедший череду лишений и сильного внешнего давления, но сохранивший стойкость и твёрдость в своих убеждениях.

— Иван Леонидович, добрый вечер. Спасибо, что согласились на встречу. Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь? — спросил я, вставая и указывая рукой на гостевой столик с диванами.

Однако Хасин остался на месте. Вздернув подбородок, он начал говорить.

— Учтите, уважаемый Владислав Николаевич, вы хоть и президент, но насмешек я терпеть не стану. Я не знаю, зачем вы меня пригласили…

— Постойте, Иван Леонидович, вы это о чём? — перебил я его. — Я не собираюсь насмехаться над вами. Стал бы я вас вызывать ради этого? Я прочитал ряд ваших работ, считаю их гениальными. И подумал, что было бы неплохо с вами встретиться. Я хотел бы поговорить о вашем будущем. Оно видится мне весьма многообещающим. Поверьте.

— Да? — недоверчиво смотрел на меня Хасин. — Простите, но о каком будущем идёт речь? Я не вижу будущего своей Родины, не говоря уже о своём или своих близких. С той политикой, которую проводит правительство, кабинет министров, в частности Министерство финансов, ни о каком будущем и речи быть не может – это просто бессмысленно. Я уж молчу о Центральном банке. Вы сами-то разве не видите? Россия умирает. Сначала мы убили Союз, теперь добиваем Федерацию. На всё это страшно смотреть, товарищ президент. Так что какое ещё будущее? Разве что если вы назначите меня министром финансов, — иронично выгнул бровь Хасин.

— Хех, министром? — улыбнулся я, сделав вид, что задумался. — Прошу, угощайтесь: вот чай, конфеты, вафли, бисквит, торт – берите, что хотите, не стесняйтесь. Я слышал, вы любите сладкое.

— Ну что ж, пожалуй, не откажусь. Времена нынче тяжёлые. Я заверну с собой бисквитов и вафель для семьи, если вы не против. Вы не в курсе, Владислав Николаевич, — начал говорить Хасин, запивая конфеты горячим напитком. — Но большинство людей не могут позволить себе продуктовые излишества. Я в их числе. Хотя, откуда президенту знать о бедах обычных людей? У вас, наверно…

— Вообще-то, я действительно хотел бы назначить вас министром финансов, — сказал я, решив действовать прямо, без лишних политесов; Иван Леонидович сразу оценил мой подход, выплеснув ранее набранный в рот чай прямо на меня.

— Кха, кха-кхэ… что? — прокашлявшись, спросил Хасин; наконец, он посмотрел на меня и, увидев результат своей бурной реакции, попытался извиниться: — Простите, Владислав Николаевич, просто ваше предложение оказалось слишком внезапным.

— Ничего страшного, Иван Леонидович, всё в порядке. Лучше ответьте: как вы рассматриваете данное предложение? — спросил я, вытирая лицо салфеткой.

***

Густой табачный дым вился в воздухе, прикрывая тусклый свет настольной лампы. В запылённой комнате звучало тихое эхо из настенного радиоприёмника – голос ведущего рассказывал об успехах нового командования миротворческих сил на Северном Кавказе. Из-под крайнего угла коричневого деревянного шкафа торчал листок бумаги с потертым изображением Родины-матери, которая зовёт защищать.

На старинном туркестанском ковре, покрытом уличной грязью и обрывками дешёвой бумаги, лежало несколько сумок, туго набитых зелёными купюрами. Именно на эти деньги смотрел хозяин кабинета – подполковник Шкурин, который вчера внезапно разбогател. Всего-то и нужно было – поставить несколько печатей и заполнить бланки для своих новых друзей из турецкой разведки. Заплатили они щедро, и пусть никто не думает, что он сгорает в пламени совести. Если в его поступке и было что-то, то только ощущение тонкого искусства вовлечения в игру.

Деньги стали сладким довеском к горькой реальности, где они служили гарантией жизни, наполненной невероятными возможностями. Перед этим все мысли о совести, чести и порядочности теряли смысл. Мужчина уже представлял себя большим деятелем, крупной шишкой где-нибудь на высокой министерской должности. Во всяком случае, ему это обещали – если он будет вести себя правильно, ему будут всячески помогать. И за ним не заржавеет, он тоже поможет, как надо.

На следующей встрече у него запросили данные о количестве и точном месте дислокации российских войск в Чечне и Дагестане. За эти сведения ему пообещали заплатить втрое больше. Он собирался выдать всё с потрохами, потому что на эти деньги можно было построить огромный особняк. А пока взятки хватало на новенькую иномарку.

От этих мыслей жирное лицо военного расплылось в мечтательной улыбке.

Грузно дыша, он снова принялся пересчитывать деньги и фантазировать о своей новой машине. Он видел её в голове: роскошный автомобиль с блестящими хромированными деталями, словно знамя, поднятое во время парада – он привлекал бы внимание простых людей, этих нищебродов. Деньги могли сделать его мечту реальностью. И наконец-то Шкурин почувствует себя на своём месте, осознает свою избранность.

А подарок для жены! Шкурин представил, как она – любовь всей его жизни, которая долгие годы несла на себе бремя нищеты – наконец-то заживёт в изобилии. Конец унижению, конец бедности, конец совку! Пришло их время! И то, что их новая жизнь будет оплачена солдатской кровью – это не так важно. Новая шуба, которую он подарит ей… она всё окупит, точно окупит.

Наполнив свои мысли горячими планами, жирный военный бросил на деньги маслянистый взгляд и снова ухмыльнулся. Теперь он – хозяин этой новой страны.

Но тут неожиданно, сбивая все мысли, порывисто раскрылись двери кабинета, и внезапно множество мужчин в военной форме ворвалось внутрь, принося с собой мороз и запах опасности. Держа оружие за цевьё, бойцы заняли стратегические позиции в комнате. Из приёмной раздавался возмущённый вопль секретарши, но что она могла сделать против рослых военных? Ничего.

Следом за стихшими воплями в приёмной раздались шаги – громкие, чёткие, пугающие. Для Шкурина сейчас все звуки казались оглушительными. Он был так напуган, что слышал, как гулко стучит его сердце и бурчит кишечник.

Наконец, источник топота вошёл в кабинет. Это был офицер в форме особиста. Прошагав через кабинет, он остановился перед столом Шкурина. Сам взяточник сидел, словно паралитик, сильнее вжавшись в кресло.

Офицер, стоящий перед ним, смотрел на Шкурина, как на кусок дерьма. Скривившись, он произнёс:

— Подполковник Шкурин. Вам предъявляются обвинения в коррупции и хищении государственных средств. Прошу вас пройти с нами.

Слова офицера били по вискам подполковника в такт его учащённому сердцебиению. Шкурин, подёргивая своей жирной шеей, пытался проблеять оправдания – слова, которые казались жалкой тенью перед непробиваемой стеной доказательств.

Он тут же стал липким и потным, словно рыба, выброшенная на сушу: покрытый слизью и лишённый силы, он мямлил, сложив ладони в умоляющем жесте.

— Мои дела, товарищ, были совершены с благими намерениями! Поверьте, это недоразумение! Я всегда служил отчизне с преданностью, и меня заставили взять деньги силой, поверьте мне! Я… я хотел только обеспечить безопасность своей семьи. Поймите, пожалуйста, я… я не мог оставить их без защиты! Мне угрожали, я жертва! — бессильные слёзы катились по круглым щекам мужчины.

Офицер, внутренне спокойный, не раздираемый страстью к правосудию, сохранял непоколебимость в своём тоне.

— А пацаны, которых ты сдавал абрекам? У них ведь тоже есть семьи. О них ты почему-то не думал, — спокойно сказал он и пнул мешок с деньгами. — Что за оправдания, гнида! — офицер начал терять самообладание; Шкурин, шокированный, не смел пошевелиться, а особист, правильно поняв эмоции жирдяя, усмехнулся. — Ты думал, мы не знаем, сука? Мы раскололи твои «уникальные» схемы за час. И если ты не хочешь, чтобы после допроса с пристрастием тебя шлёпнули при попытке к бегству, будешь с нами максимально открыт и поможешь заманить духов. Понял?

Взяточник, беззвучно плача, начинал рыдать громче. Он быстро кивал головой, несогласный с суровым решением, понимая, что его возможности для манёвра исчезают, словно последние крохи песка, ускользающие из его дрожащих рук. Но даже в этот мрачный момент он продолжал мечтать о машине и шубе – последнем утешении в его алчной и усталой душе.

***

В тени поваленного дерева, среди обломков и пыли, стояло несколько человек. Их лица обрамляли густые бороды, усы были тщательно выбриты, а одежда – запачкана грязью и кровью. Они переговаривались на своём языке, смеясь и шутя. В центре лежал пленник – молодой бурят, едва достигший возраста, чтобы считаться совершеннолетним. Его глаза опухли от синяков, а тело было изранено и избито. Форма превратилась в измочаленные тряпки – остались только штаны и замызганная маечка.

Боевики, казалось, не замечали его страданий. Один из них, широкоплечий, с толстой, как у коровы, шеей, подошёл ближе, присел на корточки и, схватив пленника за волосы, стал разглядывать его с любопытством. Его голос звучал низко и хрипло, будто он долго кричал. Говорил он с акцентом:

— Ну што, китаёза! — произнёс он, обращаясь к избитому солдату. — Сэчас рэзать будэм, как свынью!

Остальные боевики засмеялись, их смех раздавался в воздухе, как треск сухих веток. Они обменивались шутками, их речь была примитивной, но в ней ощущалась дикая, первобытная радость.

— Э, сюка, сюда сматри! — сказал другой бородач, с лицом, покрытым шрамами; он настраивал камеру. — Будэм сэчас кино дэлать.

Пленный, понимая, что его ждёт, лишь сжал зубы, пытаясь подавить дрожь. Он знал, что его жизнь висит на волоске, и в глубине души уже не надеялся, что его отпустят.

— Э, ти! — снова обратился к нему первый бородач. — Как тэбя зовут, а? Говори, нэ молчи, сын свынья!

Несмотря на раны, солдат поднял голову и посмотрел на своих мучителей. Через некоторое время он начал выплёвывать слова сквозь опухшие губы и редкие зубы, которые ещё оставались:

— Амину… отпустите, она ни в чём не виновата… это я её подговорил… — начал бурят, но ему не дали договорить, ударив сапогом по горлу.

Закашлявшись, он не смог закончить. Все вокруг снова засмеялись и похвалили своего:

— Какой балтушька! — вклинился третий бородач с кривой ухмылкой. — Имя у тэбя нэт, ты проста нэвэрная свынья.

Смех вновь раздался на опушке. Бородачи начали толпиться вокруг пленника, как хищники вокруг жертвы, но держали оружие наготове, тайно опасаясь, что израненный солдат может на них наброситься. Одновременно они обсуждали, как лучше расправиться с ним. Их разговоры были полны жестоких шуток и диких намёков.

— Снэчала уши отрэжэм, — предложил один из них. — Пуст покричит, как баба! — оскалившись, он харкнул пленному в лицо.

— Нэт, уши – ета скушна, — возразил другой. — Нос отрэжэм, потом яйца!

Пленный, услышав эти слова, почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он понимал, что это не просто шутки, а реальная угроза.

— Я вас, уродов… — произнёс он, стараясь говорить уверенно; боевикам не нравилось, что русский солдат даже в окружении врагов не молил о пощаде. — Придёт час, и такой же человек, как я, уничтожит вас всех, твари!

— Э-э?! — покраснев от гнева, бородач с шрамами наклонился ближе. — Ты што, нэ панимаешь? Твая судьба – умэрать, сын свынья! Будь мушиной, а нэ позорник!

В этот момент один из бандитов вытащил из-за пояса длинный нож. Лезвие блеснуло на солнце. Остальные замерли, их смех прекратился, и в воздухе повисло напряжение.

— Давай, Мухаджир, — раздался голос из толпы. — Рэжь голова!

Собравшиеся начали подбадривать его, их голоса звучали как дикий хор. Они не чувствовали ни жалости, ни страха – только первобытное удовольствие от предстоящего акта насилия.

— На счот тры! — закричал один из них, и все замерли в ожидании. — Рас, два…

В этот момент бурят закрыл глаза, и перед его мысленным взором пронеслись образы: родные, дом, мирное небо над головой, Амина в косынке, как он говорил с ней через маленькую щёлочку в сарае, где его держали, как он читал ей стихи, её красивые карие глаза… Он не хотел умирать, он хотел жить, но понимал, что это уже невозможно… Амина… Солнышко, прости…

— Тры!

Нож срезал воздух, и в тот же миг раздался звук, который надолго запомнился каждому из присутствующих. Кровь брызнула во все стороны, послышалось бульканье и сипение вскрытой гортани. Умирающий солдат засучил ногами, а руки чуть не разорвали путы. Боевики, увидев это, испугались и навалились сверху на свою жертву. Всё это время камера продолжала работать.

Прошло ещё несколько секунд, и всё закончилось. Звуки срезаемого мяса и ломаемых позвонков стихли. Мужчина с ножом поднял над собой отрезанную голову, держа в другой руке окровавленный клинок. Мертвец закатил глаза, а язык безвольно высунулся. Боевики радостно завизжали, а убийца швырнул голову в толпу.

Собравшиеся подхватили её, смеясь и шутя, и начали передавать друг другу. Их смех звучал дико и безумно, словно это были не люди, а звери, потерявшие всякое человеческое обличие. Тело же начали протыкать ножами и штыками, словно оно было просто очередным объектом для развлечений.

Один из бородачей оскалился и что-то громко выкрикнул на арабском, поднимая указательный палец перед камерой.

— Маут ль-адуу! — взревел он, оглядываясь на остальных.

— Маут ль-адуу! — подхватили другие, разразившись смехом.

Солнце продолжало светить, а ветер уносил звуки их безумия в бескрайние просторы. В какой-то момент они начали пинать отрубленную голову, словно футбольный мяч. Каждый удар сопровождался громким хохотом, и казалось, что они забыли, что произошло только что. В их глазах не было ни тени сожаления, ни угрызений совести – только дикая радость от безнаказанности.

— Сматри, как она катицца! — закричал один, подбадривая остальных. — Ииишь, брат!

— Э, давай сильнэй! — другой подскочил и, размахнувшись, пнул голову так, что она пролетела несколько метров и ударилась о камень; череп треснул, и на траву полетели кусочки мозга.

После нескольких минут этой безумной «игры» боевики, наконец, устали. Они переглянулись, смеясь, и начали собираться, чтобы вернуться в полевой лагерь. Голова к тому времени была измочалена до неузнаваемости, череп деформирован, а лицо превратилось в кровавое месиво. Тело солдата было истыкано штыками, а живот вспорот ножом.

— Ладна, хватыт на сэгодня! — сказал один из них, потирая руки. — Пара к кастру. Там у нас эщё многа дэл.

Они, смеясь и обсуждая свои «подвиги», направились к лагерю. В воздухе витал запах дыма и жареного мяса, а, проходя мимо других бойцов, они делились впечатлениями, не стесняясь в подробностях.

Рядом с одной из палаток сидела девушка с горскими чертами лица. Её одежда была покрыта грязью, а сама она, немного помятая, была прикована наручниками к стальному шесту.

Один из боевиков подошёл к трясущейся девушке.

— Э, шлюха, Амина! Всэ, нэту твоэго китёезу! — глаза его блестели от возбуждения; он ударил её в живот. — Шлюха, бля!

— Что вы с ним сделали?! — карие глаза девушки наполнились ужасом, а по краям начали копиться слёзы; в отличие от своего мучителя она говорила на русском довольно сносно. — Али?! — девушка посмотрела чуть в сторону, окликнув другого рослого боевика.

— Э-э! Со мной говори, шлюха! — боевик схватил её за волосы и резко приблизил к себе; его чёрные злые глаза горели, курчавая борода с выбритыми усами и коричневатая кожа завершали его облик. — Ты што, от нас хотэла убэжать с этим узкаглазым?! — он присел на корточки и ударил её по лицу. — Савсэм совэсть патеряла?! Он жэ всё врэмя в сараэ валялся! Как ты в нэго влюбилась, э? Ты за наших выхадить будэшь! Л-э-э!

— Стой, Мухаджир, — прорычал другой боевик, Али, подходя ближе; он схватил нападающего за руку. — Она твая сэстра! Хватит, завтра атправим её дамой. Она всё паняла.

— Што ты лэзишь, э-э?! — заорал Мухаджир, пытаясь вырваться.

— Я абэщал тваэму отцу, что мы эё накажэм, но аставэм жэвой! — Али поднял голос, нависая над ним. — Хватить!

Мухаджир, покраснев от злости, поскрипел зубами, но не ответил. Он резко отступил и ушёл в центр лагеря, насупившись. Али вздохнул и повернулся, чтобы пойти за ним следом.

— Стой, — раздался голос девушки. — Что с ним? Скажи, пожалуйста, — её глаза были полны слёз, а руки прижались к груди в умоляющем жесте.

Али остановился и посмотрел на неё. Его взгляд был немигающим. Он смотрел на Амину и понимал: она действительно красива. В какой-то степени ему становилось ясно, почему тот солдат влюбился в неё.

Али слегка покачал головой и пошёл дальше. Девушка, увидев этот жест, сразу всё поняла. Зажав ладонями свои красные пухлые губы, она завыла. Уткнув лицо в траву, начала горько рыдать. Душа её ухнула вниз, а жизнь потеряла краски. Его нет… его больше нет.

Тем временем вокруг раздавались смех и радость, как будто это был праздник. Вскоре они достигли лагеря, где уже собрались остальные бойцы.

В одной из палаток находился командный состав небольшого войска, контролировавшего это ущелье и прилегающие долины.

Полевой командир стоял над картой и раздавал указания своим людям. В отличие от других, его речь была несравненно чётче и чище.

— Сегодня же уходим в горы. Собираем пожитки и выдвигаемся, — он указал на несколько участков на карте. — Русские ввели ещё больше войск. На севере уже идут бои, и не в нашу пользу.

Среди бойцов послышались возгласы. Некоторые пытались храбриться, другие робко предлагали идти на север и поддержать братьев, попавших в беду.

Командир отрицательно покачал головой:

— Нет. На этот раз всё серьёзнее. Это не зелёные призывники, а закалённые в боях ветераны. Большинство из них прошло Афганистан. Новый президент сделал клич, быстро собрал их и платит хорошие деньги. Братья в Москве и Питере сообщают, что наборы завершены, и результат налицо: хорошо снабжённые подразделения громят всё на своём пути. Русские воюют всерьёз — авиация, артиллерия, ракеты и всё остальное, — командир повернулся к одному из приближённых: — Абу, ты поговорил с подполковником?

— Да, командыр. Утрам ми вышли на связь. Он абэщал привэзти боэприпасы. Думаю, чэрэз час будэт в лагэрэ.

— В лагере? — командир напрягся, почувствовав неладное. — В смысле, в лагере? Ты сказал ему наши координаты?

Лицо командира почернело от ярости.

— Я падумал, што ми уходэм сэгодня, так што ничэго страшного… — помощник немного опешил, и как будто уменьшился в размере.

— Ты, бля, собака! Ты что натворил? Я же говорю: русские воюют всерьёз!

— Но Шкура вэдь наш. Он урус, но за дэньги всё сдэлаэт…

— Урод, бля! А если его за жопу держат?! А?!

Тем временем из палатки стали доносится оплеухи и матерные выражения, смешанные с русским и местным наречием.

Мухаджир сидел перед костром, заедая контрабандную тушёнку, и расфокусированным взглядом смотрел вдаль. Внезапно он заметил несколько точек на горизонте. Сначала не обратил внимания, но точки начали увеличиваться, и округу наполнил гул.

Люди вокруг тоже заметили это. Пока Мухаджир сидел неподвижно, в лагере подняли тревогу. Вертолёты приближались.

Полевой командир выбежал из палатки с окровавленным ножом в руке и начал раздавать приказы. Но было уже поздно. Ракеты накрыли половину лагеря, включая его палатку. В одну секунду боевика разорвало в мясное крошево, которое тут же спеклось в прах.

Вертолёты пролетели над горящим лагерем. Выжившие боевики бросились бежать в разные стороны, как тараканы при свете фонаря.

С соседнего холма ударили миномёты, забрасывая лагерь смертоносными снарядами. В округе раздалось громкое «ура!». Десантники высадились из вертолётов и начали медленно окружать лагерь, обстреливая оставшихся в живых боевиков.

Через несколько минут всё было кончено. Центр лагеря был стёрт в пыль. Это был один из многих полевых лагерей, павших жертвой новой стратегии Кремля и обновлённого состава верховного командования.

Подход оказался крайне эффективным, хоть и сопровождался местами сопутствующими жертвами.

Когда русские десантники вошли в лагерь, среди редких выживших боевиков они обнаружили тело молодой девушки, явно местной. Она прижималась к обезглавленному солдату федеральных войск, который числился пропавшим без вести после налёта на одну из застав.

Девушка давно окоченела, была мертва, но продолжала обнимать своего возлюбленного. Так она и умерла, предпочтя истечь кровью рядом с погибшим любимым, не желая бежать, не желая жить без него, без его любви.

Солдаты стояли вокруг этой трагической сцены, не решаясь подойти ближе. Девушка обнимала изуродованную голову любимого, а на её бледном лице виднелись засохшие дорожки слёз.

***

В ушах стоял свист, голова трещала от боли. Мухаджир чувствовал себя отвратительно – он не понимал, где находится. Последнее, что он помнил – как спасался бегством от ракет. Точно! Ракеты! Их лагерь был атакован.

Боевик попытался встать, но что-то мешало. Ощущение было такое, будто он связан.

— Не утруждайся, мудак. Руки у тебя связаны, двигаться ты не сможешь, — со стороны раздался приглушённый голос.

Мухаджир повернул голову и увидел смутный силуэт с чем-то в руках.

— Э-э! Сюка! Рус! Атпускай мэня! Давай нож в рука, я как мушина драцца буду! — закричал он нагло.

В ответ ему ничего не сказали. Солдат молча подошёл, замахнулся и ударил кувалдой по ноге. Раздался влажный хруст. Боевик завизжал и начал извиваться от боли.

От адреналина зрение и слух у Мухаджира частично прояснились. Он разглядел, что вокруг него стояли другие русские, а рядом гудела тяжёлая техника. Сломанная нога пульсировала адской болью.

— Болтливый ты что-то. Я бы на твоём месте не выёбывался, — спокойно сказал один из солдат.

— За што?! За што, брат?! Нэ нада! Я тут случайна! Я сэльский, ничэго нэ знаю! — взмолился Мухаджир, понимая, что в плен его брать не собираются.

— Вот сука изворотливая. Руслан, покажи ему видео, — бросил солдат с кувалдой своему товарищу.

Тот кивнул, включил камеру и показал боевику знакомую запись. На видео Мухаджир отрезал голову солдату, который «украл её сердце».

— Ну что, мудазвон, узнаёшь себя? Смотри, гнида, тебя ждёт кое-что похуже. За девочку, которую вы изнасиловали, вы тоже ответите, — солдат присел на корточки и кивнул в сторону. — Твои дружки уже ответили.

Мухаджир повернул голову и с ужасом увидел десяток четвертованных боевиков. Некоторые из них ещё дышали – без рук и ног они могли лишь смотреть в небо, медленно умирая.

— Нэт! Брат! Я нэ дэлал! Мэня заставили! — начал верещать он, уже представляя, какая участь его ждёт.

— А улыбаться тебя тоже заставили, сука?! — взревел солдат, вскочил и ударил кувалдой по руке, ломая её. — Всё, пацаны, привязывайте этого гада к машинам, пусть его распидорасит.

— А-а-а-а-а! Нэт! Стой! Ладно! Э-э! У тэбя нэт прав! Я гражданын Расия! Нэ имээшь прав! По закону! — выкрикнул Мухаджир, пытаясь ухватиться за последнюю надежду, а потом, если получится, отомстить.

— Ух ты! Ни хера себе, гражданин России, — притворно удивился военный. — А мы думали, ты иностранный наёмник. Ну слава Христу, раз ты наш соотечественник, надо всё по закону. Покажи паспорт.

Мухаджир лишь покачал головой, давая понять, что документов при нём нет.

— Ну ясно. Пацаны, привязывайте эту хуету за ноги и за руки. Серёга, Айбек, вяжите его к буксирам. Он наёмник иностранный, с ним можно делать всё что угодно. Вот гнида, даже пары слов на русском связать не может. Всё, пизда ему.

Глава 5

— «Дрозд», приём, как слышно? Это «Шайба», — в рации снова раздался тот же спокойный женский голос; он слегка дрожал и шипел из-за помех.

— Это «Дрозд», «Шайба», слышу вас, — ответил командир группы, спокойно наблюдая через бинокль за местностью и расположением противника.

— Как обстановка? — женский голос прозвучал уже немного громче.

— Мы почти на точке рандеву. Нас не обнаружили. Как слышно? — тихо и размеренно доложил командир.

— Вас поняла. Ваша цель, предположительно, находится на третьем этаже особняка, в башенной пристройке. Во время контакта поражайте всё, что находится в башне, не ошибётесь… скорее всего, — голос из рации передал инструкции и замолк, так же внезапно, как и появлся.

— Вас понял, «Шайба». Конец связи, — завершил командир и выключил рацию. — Так, пацаны, цель скоро будет в наших прицелах. Сосредоточьтесь и будьте начеку. Всё ясно? — повернувшись к своим людям, командир обвёл их взглядом.

— Так точно, — ответили те в унисон.

Пятеро теней медленно скользили по лесу, который протянулся вдоль дачного посёлка близ Ростова-на-Дону.

В одном из домов этого небольшого населённого пункта находилась ключевая ячейка агентурной сети турецких спецслужб, действующей на Северном Кавказе и в Причерноморье.

Собственно, ликвидация этой ячейки и была целью бравой пятёрки Лушева. Операция велась параллельно с массированным наступлением федеральных войск южнее. Это была одна из многих операций. Просто группе «Дрозд» поручили самое опасное направление, где требовалось умение применить грубую силу в случае необходимости.

Тем временем внутри особняка его обитатели проводили своеобразный военный совет.

В помещении башенной пристройки собрались почти все, кроме караульных, выставленных снаружи. Несколько мужчин стояли у ворот здания, не особенно скрывая оружие. Даже на большом расстоянии было заметно, что они вооружены.

— Шамит, всё тихо? — из нагрудного кармана одного из караульных раздался хриплый голос, перемежаемый белым шумом.

— Да, всё тихо, — подтвердил караульный, доставая из кармана дешёвую рацию.

— Хорошо, будь внимательнее. Напасть могут в любой момент. Смотри в оба! Гяуры стали опаснее. Мы скоро уйдём, — предостерёг голос из рации.

— Хорошо, не волнуйся, — успокоил своего собеседника начальник караула.

— Вот и славно. Всё, давай, конец связи, — рация замолкла.

Пока караульные охраняли подступы, внутри дома разгорался нешуточный спор.

— Братья, нужно убегать из этой страны, пока не поздно! За последний месяц мы потеряли почти все наши ячейки. Наши силы стремительно тают! — кричал рослый мужчина средних лет с густой чёрной курчавой бородой; он был одет в старенький, порядком потёртый спортивный костюм.

— Не торопись, Рахим. Я не стану спорить, наша сеть действительно понесла потери, но только наша. Прочие сети наших союзников всё ещё крепки. Нужно лишь попросить у них помощи. К тому же наша база – самая надёжная, укрытая и законспирированная. Неверные нас не найдут, — спокойно возразил ему более взрослый мужчина с седеющими волосами; из растительности на его лице были только длинные усы, а одет был в хорошо сшитый белый костюм.

— Я соглашусь с Рахимом. Брат мой Муса, то, что ты говоришь – уже давно неправда. Наши сподвижники тоже серьёзно пострадали, а некоторые вовсе уничтожены. Не знаю, как обстоят дела в других регионах, но здесь всё именно так, как я описал, — поддержал Рахима третий мужчина в костюме, самый молодой из их компании; у него были рыжеватые волосы и характерный для турок крючковатый нос, судя по всему, он происходил из османских греков, давно ассимилированных турками.

— Не стану спорить, брат Мухадир. Я не знаю, что случилось с кафирами, но они явно пришли в себя. Они быстро устраняют наших людей и подкупленных нами политиков. Действуют решительнее, жёстче и одновременно изощрённее, чем когда-либо. Даже будучи безбожниками, они не поступали столь жестоко и без оглядки на закон. Всех наших информаторов, включая тех, кто работал в милиции и армии, устранили. Тех, кто представлял для нас большую ценность, просто убили. Никогда такого не было. Русские так не работали, по крайней мере, не так часто. Прямо сейчас в Чечне и Дагестане они идут напролом. Новости оттуда не радуют: русские войска взяли под контроль почти всю территорию, ранее находившуюся под контролем наших братьев. Они смели и кроваво раздавили их. Многие даже не успели уйти в леса, а те, кто всё же укрылся, долго там не задерживаются – неверные настигают их и там. В общем, русские, больше не науськиваемые предателями, которых мы купили, начали справляться прекрасно. Видимо, нам пора менять тактику. Мы слишком рано начали делить шкуру неубитого медведя и, видимо, где-то жестоко просчитались. Поэтому предлагаю отступить, — в помещении раздался гул возмущённых голосов. — Тихо! Тихо! Спокойно! Мы отступим на время, пока всё не уляжется. Рано или поздно русские потеряют бдительность, и тогда мы с новыми силами ударим туда, где они не будут этого ожидать. Но перед уходом мы заставим русских сполна заплатить за свои злодеяния. Их города содрогнутся от взрывов…

Брат Рахим не успел закончить свою, без сомнения, замечательную мысль, так как ракета «9М113» превратила его в клубок кровавого дыма и пыли. И в силу этого, безусловно печального обстоятельства, брат Рахим больше не сможет делиться с миром своими восхитительными речами, полными ненависти и мракобесия.

Вечером того же дня пожарные, криминалисты и следователи будут удивляться, цитирую: «Да, опять эти уроды. Откуда у них управляемая ракета? Откуда такая резкая мода на тяжёлое оружие?!»

***

Москва. Кремль. Сенатский дворец.

Коридор, поздняя ночь. Вдоль него недвижимо и беззвучно несёт свою службу кремлёвский дозор. Только из одного кабинета доносится шум: похоже, двое людей спорят о чём-то. Вероятно, о чём-то очень важном.

Одним из них был новоиспечённый министр финансов Иван Леонидович Хасин, горячо обсуждавший что-то с другим высокопоставленным чиновником – Владиславом Николаевичем Железняковым-Котлинским. Предметом их спора являлось… впрочем, давайте послушаем.

— Товарищ президент, ещё раз повторяю: это необходимое условие! Тем более вы мне обещали карт-бланш. Как я подниму экономику страны в таких обстоятельствах? Сами подумайте, — разгорячённо размахивал руками молодой министр.

— Иван Леонидович, я не против ваших проектов и планов. Но то, что вы предлагаете сейчас – это очень серьёзно. Вы уверены, что оно того стоит? Увольнение всех сотрудников Министерства финансов – это можно сделать, но я должен понимать, что от этого будет польза.

— Да, Владислав Николаевич, во-первых, всё министерство полностью некомпетентно. Во-вторых, я заменю его сотрудников на своих, компетентных людей. В-третьих, министерство страшно раздуто кадрово – на данный момент нам просто не нужно столько работников. От первоначальной численности останется пять процентов. Дело не только в некомпетентности. Некоторые сотрудники будут саботировать рабочий процесс. Поверьте, Владислав Николаевич, это необходимо. Страна в тяжёлой депрессии. Я этих гавриков знаю: нет смысла держать их в аппарате. Они сидят на своих должностях по пятнадцать-двадцать лет, многие из них – партийные функционеры, которые ничего не понимают в рыночных рельсах. Более того, многие из них коррумпированы и как раз-таки создали нынешнюю патовую экономическую ситуацию. Более того, я рассчитываю, что вы направите туда сотрудников внутренних дел или службы безопасности для проверки ряда лиц. Вот список, — на стол президента упал конверт с именами людей, замеченных в сомнительных связях с западными службами. — Владислав Николаевич, я вовсе не настаиваю на том, чтобы всех пересажали. Возможно, гуманнее будет просто лишить их возможности работать в правительстве. Но вы должны понять: эти люди не способны создать новую экономику.

— Ладно, я понял. Поддержу вас своим указом, — сказал я, пролистывая доклад; ознакомление заняло около пяти минут. — Давайте дальше. Введение прогрессивной шкалы налогообложения… ничего против не имею. Так, усиленная налоговая реформа, перераспределение финансовых потоков от центра к регионам… Вам не кажется, что многовато реформ за последние пять лет?

— Если от реформ есть польза, почему бы и нет? Особенно если они настоящие. А то, что наши «либералы» называли реформами, было лишь распилом денег под благовидной ширмой. Налоговая реформа необходима. Наши налоговики сейчас только душат частную инициативу своими идиотскими директивами. Мы унифицируем налоги, уберём лишние, а где возможно – понизим ставки. Для бизнеса введём льготы. Предприятия, находящиеся на грани банкротства, будем вытягивать. Если же предприятие закрыто окончательно, нельзя допускать, чтобы его имущество полностью распродавали через залоговые аукционы. Например, флагман производства закрылся на три месяца из-за небольших проблем. Проходит комиссия, а там уже ничего нет: все станки и техника распроданы подчистую. Такое должно быть уголовно наказуемо. Главное – сохранить живую экономику: станки, материальную базу, то, что можно пощупать. А то, что сейчас наши идиоты говорят об «экономике услуг» – это глупости. Я посмотрю на их «экономику услуг», когда им нечего будет носить, нечего будет есть и пить, нечем будет греться. Что касается регионов, мы их оживим: напитаем деньгами и дадим возможность вкладывать собственные средства в развитие. А когда реальная экономика по всей стране воскреснет и окрепнет, можно будет говорить об экономике услуг.

— Понятно, поддерживаю. Тогда нужно рассмотреть возможность более широкой правовой автономии для муниципалитетов. Что дальше? Комплекс мер по защите национального капитала?

— Несколько мер по борьбе с выводом средств за рубеж. Мы уже прорабатываем этот вопрос с моими людьми. За вывод денег в офшоры будет уголовная ответственность. Если наш бизнес захочет вложить средства за границей – как это сейчас модно, «инвестиции» – то он будет обязан получить разрешение от Министерства финансов. Кроме того, разработаны ряд мер, прописанных в докладе. Всё чётко и по полочкам.

— Понял, принимается. Так, возвращение отраслевых министерств. Хорошо, ничего против не скажу. Институт аудиторов?

— Да, в докладе есть подробное описание. Если коротко, это будет организация, которая займётся проведением проверок, а если нужно – зачисткой всех государственных структур и частных предприятий. Поверьте, в данной ситуации это необходимо. У них будут широкие полномочия. Орган будет временным, пока ситуация в стране не придёт в норму, — Хасин начал тыкать пальцем в листы доклада, показывая диаграммы.

— Надо же, отличная идея. Но я бы добавил общественный наблюдательный совет к аудиторам, чтобы за ними самими тоже велось усиленное наблюдение.

— Да, звучит разумно, я обязательно это включу. Но хочу сказать о другом, Владислав Николаевич. Поймите, мои принципы как экономиста могут немного отличаться от общепринятых.

— Хм-м, например? — спросил я, заинтригованный.

— Для меня важны лишь несколько показателей. Их немного. Главное – это рост настоящего благополучия и экономической, правовой свободы граждан России. Формальные цифры роста валового продукта для меня на втором плане. Именно за таким целеполаганием будущее экономической мысли, и я в этом твёрдо убеждён. Самая главная работа государства – это выстроить свободные рамки игры, а затем отойти в сторону и не мешать. В центре должен быть гражданин: его финансовое благополучие, эмоциональное и психическое состояние, здоровье. Порой государства об этом забывают, и это ведёт их к краху. Сейчас все страны зациклены только на росте ВВП. Посмотрите любые финансовые журналы: в них лишь цифры Китая и восторги по поводу его роста. Какая-нибудь Нигерия или Индонезия тоже хвалятся хорошими показателями ВВП. И это, безусловно, важно, но всё это теряет смысл, если взглянуть на положение простого народа: структуру детской смертности, уровень образования, счастья. Это безумие. Какой смысл в высоких цифрах, если ребёнку нечего есть или надеть? Когда в стране нет электричества и нормального водоснабжения? Я надеюсь, вы разделяете мою точку зрения, Владислав Николаевич.

Чуть помолчав, я улыбнулся и кивнул.

— Конечно, Иван Леонидович. Иначе я просто не позвал бы вас в свою команду.

В кабинете президента наконец воцарилась тишина, но она тут же была прервана стуком в дверь.

— Входите, — сказал я.

В комнату заглянул секретарь.

— Владислав Николаевич, к вам Лушев. Ему назначено, впускать?

— Ах да, точно. Иван Леонидович, вы разрешите?

Хасин замахал руками, поправил очки и начал собирать документы.

— Конечно-конечно, тем более что всё, что нужно, я уже обсудил.

— Тогда на этом закончим. Спасибо, — я протянул руку через стол для рукопожатия.

Окрылённый Хасин направился по своим делам.

— Пригласите министра, — сказал я секретарю.

Через какое-то время в кабинет, словно ураган, влетел довольный министр обороны.

— Владислав Николаевич, у меня для вас две новости: одна хорошая, а другая очень хорошая. С какой начать? — спросил он, усаживаясь на гостевой диван и наливая себе чай.

— Ну, давайте с хорошей, — сложив руки лодочкой, я пригласил министра к беседе.

— Ну, с хорошей так с хорошей. Торжественно объявляю, что всякая угроза сепаратизма на Северном Кавказе погашена. По крайней мере, все ячейки террористических организаций и иностранных спецслужб уничтожены. О ликвидации последней в Ростове-на-Дону мне сообщили вчера, — сказал Лушев, хлопнув в ладоши и задорно потирая их. — А?! Что я говорил?! Сформированные оперативные группы из опытных специалистов могут выполнить любую работу и творить чудеса. Теперь все отряды, которые были заняты здесь… — генерал указал пальцем на карту Северного Кавказа. — Свободны и могут быть перенаправлены на другие направления. В частности, как вы и просили, часть отрядов мы направим на борьбу с организованной преступностью. Мои помощники уже занимаются координацией служб и ведомств, раздают указания группам. Кроме того, войсковая операция на Северном Кавказе тоже скоро завершится: боевые части заняли все населённые пункты и добивают последние банды в лесах, —оставив карту, он снова уселся на диван поудобнее. — По поводу второй новости. Как вы и просили, я нашёл специалиста в науке по самому, как говорится в армии, широкому профилю. Он сможет заняться кураторством строительства научного комплекса. Но, если не секрет, товарищ президент, зачем нам новый научный комплекс? В стране, как по мне, полно уже готовых площадей и научно-исследовательских институтов, работающих целыми поколениями.

— То, что я хочу построить – это не совсем классическое НИИ, занимающееся узкой областью и часто работающие чисто в теоретической плоскости. Моё видение – это научная площадка, сосредоточенная на практической стороне науки, на её передовом крае, так сказать, с внедрением технологий в повседневную жизнь российского общества. Это будет первый шаг к подъёму многочисленных технологических корпораций. Именно поэтому я попросил вас найти молодого и талантливого учёного, способного взять на себя эту задачу. Строительство станет своего рода экзаменом на его профпригодность. Если он покажет себя хорошо на этом этапе, я попрошу его возглавить мой фонд – «Н.А.У.К.».

— Фонд «Наука»? Какая именно наука? — спросил генерал, изогнув бровь.

Я улыбнулся и махнул рукой.

— Это аббревиатура: Научная Академия Усовершенствования и Конструирования. Всё просто.

— Хм-м, звучит хорошо. Я бы даже сказал – красиво. Как назовёшь корабль, так он и поплывёт, верно? — улыбнулся генерал, задумчиво потирая подбородок.

— Пётр Георгиевич, мы отвлеклись. Ну так что по кандидату? — я решил вернуть беседу в нужное русло.

— Прошу прощения, товарищ президент. Вот, ознакомьтесь, — генерал достал из кожаного портфеля папку и положил её на стол. — Иван Антонович Ванко. Физик-ядерщик, талантливый молодой учёный. В свои тридцать восемь лет уже защитил докторскую и имеет несколько кандидатских степеней в смежных областях науки.

— Такой талант… И почему он не уехал, как сделали это все? — я действительно был удивлён; такой одарённый учёный… очень странно, что его ещё не увели.

— Да там такая история, как в кино. Начинается всё с того, что его отец, Антон Игоревич Ванко, тоже учёный, физик-ядерщик, выкрал наработки по нашему советскому дуговому реактору и другим не менее важным проектам, содержащим идеи по перспективным разработкам. И со всем этим добром этот поганец сбежал на Запад, прихватив семью. Там его поначалу обласкали: понятно, объявили героем и осыпали зелёными бумажками. Через какое-то время его приняли в компанию Старка, назначив ведущим учёным. Но потом, видимо, Старк, выжав из Ванко всё досуха, воспользовался связями в Вашингтоне, и Ванко депортировали вместе с семьёй обратно к нам. Формулировка, с которой его выслали, была замечательная… Так, как же там точно было? — военный задумался на секунду. — Ах да, что-то вроде «за торговлю на чёрном рынке». Обвинение, мягко говоря, странное. Во-первых, как простой учёный смог выйти на дельцов чёрного рынка? Во-вторых, что он мог им предложить? Дуговой реактор? Вряд ли, технология-то редкая, и все реакторы охраняются не хуже президента. Оружие? Тоже не имеет смысла. Зачем дельцам чёрного рынка Ванко, если у них есть Старк? Кстати, если Ванко обвинили в торговле на чёрном рынке, почему те же обвинения не предъявили его боссу? Он что, был не в курсе? Сомневаюсь. В Афганистане наших пацанов косили духи из оружия, в том числе производства Старка, и оно прекрасно циркулировало на чёрном рынке Афганистана, Пакистана и Северной Индии. Так, ладно, я отвлёкся. В общем, семья Ванко вернулась в СССР. Антона Игоревича, конечно, посадили по статье «предательство Родины». Его сын Иван поступил в МГУ, ну понятно, на физика-ядерщика. Закончил с красным дипломом, затем устраивался на разные проекты, везде отличился. Параллельно он занимался самообразованием и заочной учёбой по другим направлениям. В восемьдесят седьмом его отца выпустили: Горбачёв, демократизация, гласность и всё такое. Отец умер через год. Иван это пережил тяжело. А как вишенка на торте – в том же году он в пьяной драке избил до смерти троих человек. Однако, учитывая его заслуги, всё обошлось довольно мягко: те трое сами были виноваты. По словам следователя, который вёл дело, они пытались изнасиловать девушку. По-хорошему, Ивана нужно было бы наградить, но один из погибших оказался сыном секретаря горкома. Секретаря, конечно, сняли за такого сынка, но осадочек, как говорится, остался. Бывший секретарь побегал по знакомым и обрубил всю будущую научную карьеру Ванко. Так что не удивляйтесь, последние несколько лет Иван работает дворником. Более подробный отчёт в докладе.

— Пётр Георгиевич, мне кажется, вы рассказали достаточно. Думаю, Иван подойдёт, но для начала нужно его найти. Да?

— Незачем, Владислав Николаевич. Иван ждёт в приёмной. Пригласить?

— Да, давайте, — махнул я ладонью.

Генерал встал и вышел. Через какое-то время он вернулся в компании молодого высокого брюнета с карими глазами. На нём был потёртый и залатанный, но чистый костюм и такие же старые туфли, больше похожие на башмаки.

— Вот, Владислав Николаевич. Позвольте представить: Иван Антонович Ванко, молодое дарование и новая надежда русской науки.

Я встал и протянул руку для рукопожатия. Ванко пожал её крепко – это хорошо. Значит, он не просто книжный червь. Видно, что занимается спортом. Тело буквально пышет здоровьем, а оно ему пригодится: будущий комплекс будет находиться в Южной Сибири.

— Иван Антонович, как вы относитесь к службе на благо Родины?

— Господин президент, — учёный улыбнулся и кивнул. — Пётр Георгиевич в общих чертах объяснил мне задачу. Да, я согласен. Позвольте выразить вам огромную благодарность за предоставленную возможность. Я вас не подведу.

— Иван Антонович, благодарить меня не нужно. Вы здесь, потому что вы отличный специалист. Если кого и нужно благодарить, то Петра Георгиевича: это он порекомендовал мне вас.

— Я не знал… Пётр Георгиевич, спасибо… — Но Ванко прервал генерал.

— Давай без этого, Ваня. Я сделал это, как правильно сказал Владислав Николаевич, потому что ты умный парень. Нам предстоит много работы, и я верю, что ты послужишь народу и стране.

— Хорошо, я понял. И ещё я хотел уточнить у вас, Владислав Николаевич: где будет комплекс и когда начнётся его строительство?

Прежде чем ответить, я подошёл к окну с видом на Москву. Сейчас было раннее утро, рассветные лучи озаряли городской пейзаж, превращая его в божественный град немыслимой красоты. Жаль, что эта красота будет лишь мимолётным золотым бликом.

Мне хотелось, чтобы Москва и любой другой город Федерации всегда сияли – не только в лучах солнца, но и в лучах богатства и процветания, чтобы все её жители были счастливы. Это строительство станет важным шагом на пути к моей конечной цели. Немного подумав, я ответил:

— Комплекс мы построим в Сибири, а начнём… завтра. Но для начала надо будет пройти короткую процедуру.

Сказав это, я повернулся к своему новому помощнику.

Глава 6

Москва. Кремль. Сенатский дворец. Зал совещаний.

В зале собрались одни из богатейших и влиятельнейших людей Российской Федерации. Они уже были здесь около двух месяцев назад на первой встрече с новоиспечённым президентом России. Это произошло в начале февраля, а сейчас был конец апреля.

С того времени изменилось многое. Сторонний наблюдатель заметил бы, что люди, присутствовавшие два месяца назад на закрытом собрании, словно превратились в других.

Поменялось практически всё: предпочтения в еде, алкоголе, одежде. И не только это. Они начали иначе вести дела, стараясь угодить рабочим. Начались первые неловкие попытки реанимировать предприятия, которые прежде усердно разоряли. Кроме того, они начали выводить свои деньги из иностранных банков и переводить их на счета в России. То же самое происходило с их детьми: золотая молодёжь с ужасом в глазах постепенно возвращалась в родные пенаты.

Богатые и известные распределили своих чад по кадетским училищам, в том числе и девочек, а юношей постарше отправили в армию.

Все вокруг, включая остальную часть высшего общества, с ужасом гадали, что же такого сказал им президент. А тем временем сам президент вошёл в зал и, усевшись в своё кресло, взял слово.

— Во-первых, здравствуйте.

— Здравствуйте, — хором раздалось в зале, создавая немного жуткое впечатление.

— Не знаю, важно ли вам это или нет, но я хочу сказать, что очень вами доволен. Спасибо вам. Вы все отлично постарались, хотя мы понимаем, что это только начало. Впереди нас ждут годы тяжёлой работы, но именно сейчас мы должны заложить основы процветания нашего народа. Поэтому я сразу перейду к делу и озвучу список задач. Вам должны были накануне, через фельдъегерскую службу, прислать пакеты с данными. Надеюсь, вы с ними ознакомились и приняли к сведению всю изложенную информацию. Сегодня мы не успеем обсудить всё, затронем только часть вопросов. Что ж, приступим. Во-первых, строительство научного комплекса для фонда «Н.А.У.К.». Руководителем проекта является Ванко Иван Антонович. Нужно будет обеспечить ресурсами, специалистами и доставкой всего необходимого. Этим уже занимается армия, но ваша помощь будет весьма кстати. Чуть позже вас ознакомят со списком, где будет подробный перечень всего требуемого. Во-вторых, я ценю ваши попытки реорганизовать экономику страны своими силами. Но ваши действия пока слишком разрознены и дезорганизованы. В скором времени из Министерства финансов будут разосланы инструкции каждому из вас. В них будет указано, в какой сфере работает ваша компания, и под это будут выданы соответствующие контракты. Также вам предоставят льготы. Кроме того, в стране планируется введение временных пошлин на иностранную продукцию. К счастью, её пока не так много. Подчёркиваю – это пока. Это ваш шанс – не упустите его. Чтобы всё получилось, Министерство финансов выделит специалистов, которые будут следить за вашими успехами каждый квартал, вносить корректировки и оперативно передавать ваши просьбы и предложения наверх. Так, с этим закончили. Дальше по списку третий пункт – инфраструктурные проекты. В этом направлении уже хорошо себя зарекомендовали несколько компаний, в том числе компания «Москва-Строй». Ей поручат прокладку железной дороги от Абакана до строительной площадки нового комплекса в Сибири. Кроме того, она займётся расширением Транссибирской магистрали и её ответвлений. Строительство новой федеральной автомагистрали Москва – Владивосток, а также Трансполярной железной дороги от Архангельска до Чукотки будет поручено трём другим компаниям. Две займутся дорогой до Владивостока, а третьей поручат строительство Трансполярной железной дороги. Задача – соединить северные территории с основной частью страны. Не беспокойтесь о начальных затратах. Подготовительные работы уже начались. Вам предоставят кредиты под низкий процент. Министерство финансов и Центробанк об этом позаботятся. Вы получите всё: дешёвую технику в кредит, помощь армии и не только. Просто сделайте это. Государство поддержит вас. Система станет более благоприятной для бизнеса. Это касается не только строительства. Расширяйте и модернизируйте производства, стройте новые объекты, создавайте рабочие места, повышайте благосостояние своих работников. Правительство поддержит вас дешёвыми кредитами, оптимизацией проверок и сокращением бюрократии. Мы уберём с рынка иностранных конкурентов и обеспечим низкие налоги. Если коротко, страна повернётся к вам лицом. И, говоря об этом, я имею в виду не только вас, но и простых людей. Ребята, не при камерах будет сказано, но народ вас ненавидит. Неужели вас это устраивает? Неужели вы видите своё будущее на Западе? Сидеть на кучке денег, никому неизвестными русскими богачами, на чужой земле? Там вы чужие. Там вы становитесь лёгкой мишенью для местных элит, мальчиками для битья. До первого кризиса будете жить спокойно, но затем вас первыми вскроют, как свинок-копилок. Вы там никто, и звать вас никак. Но здесь, если вы останетесь и будете честно трудиться на благо народа, я помогу вам. Всё изменится, включая отношение граждан к вам. И если будете стараться, тут тоже станет, как в Америке или Австралии. Главное, вас никто не будет грабить. Умножайте богатство страны здесь, на Родине. Оставляйте деньги здесь. Вот мой посыл. И я это говорю не столько вам – я знаю, как вы поступите – сколько тем, кого здесь нет. Ребята, давайте по-хорошему. Иначе замучаетесь потом пыль глотать, бегая по судам. У меня всё. Если есть вопросы, задавайте.

Речь президента была довольно энергичной, и в зале после его слов воцарилась полная тишина. Никто не решался первым задать вопрос. Казалось, все одновременно боялись, что смельчака, который осмелится спросить, испепелят в ту же секунду.

Но так или иначе, эта пауза не могла длиться вечно. В конце концов, президенту надоело ждать. Он указал пальцем на первого попавшегося и сказал:

— Вот вы, задавайте вопрос, который вас интересует.

— Кто? Я? — удивлённо переспросил мужчина, указав на себя пальцем.

— Да, вы. У вас ведь есть вопросы? Хотя бы один?

— Да, хорошо, — мужчина, относительно молодой, поднялся, кашлянул и прочистил горло. — Меня зовут Юргашев Александр Александрович, — начал он. — Честно сказать, мне это не очень интересно, — он сделал паузу, осознав, что его слова прозвучали двусмысленно, и поспешил оправдаться: — Нет-нет, не подумайте чего плохого. Я поддержу проекты, выделю средства. Но моё внимание привлекло другое. Я понимаю, что это относится к другой части конференции, и, возможно, я забегаю вперёд. Но раз уж так получилось, хочу попросить разрешения основать новостную компанию. Я сам бывший журналист, работал в «Комсомолке». Ваша идея создания компании, которая будет вещать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю – это, на мой взгляд, революция. В Союзе такого не было. Круглосуточные новости – это действительно новая веха в журналистике и телевидении России. Я считаю это перспективным и готов заняться реализацией этого проекта на территории нашей страны. Да, обучение специальных команд для работы в опасных условиях может вызвать трудности. Но я уверен, что найду людей, достаточно хорошо осведомлённых в этом вопросе. Съёмки репортёров в эпицентре стихийных бедствий, войн, революций, пандемий или других катастроф кажутся мне сногсшибательной идеей. Людям понравятся катастрофы, войны и прочие трагедии в прямом эфире. И вот это название – ФНС – звучит очень по-западному. Расшифровка тоже внушительная: Федеральные Новостные Сети. Всё как в Штатах. Кто бы что ни говорил, а в подаче новостей американцы – профессионалы. Мы должны перенять у них всё лучшее. Информацию нужно предоставлять максимально подробно и честно. М-да, конечно, в Союзе такого точно быть не могло. Вот помню, мы пытались освещать события на Чернобыльской АЭС, так одна сволочь из обкома…

— Эм-м, Александр Александрович, вы отвлеклись. Впрочем, я вас понял. Ничего не имею против. Если вы так жаждете, милости просим. У кого-нибудь ещё есть вопросы?

После слов Юргашева людей как будто прорвало. В зале поднялся лес рук, многие встали с мест, выкрикивая вопросы. Иногда приходилось даже прибегать к дару экстрасенсорики, чтобы успокоить собравшихся.

Все буквально горели энергией созидания. Что тут удивляться? Я своим сверхъестественным воздействием словно садовник в запущенном саду привёл их мысли в порядок. Конечно, на нужный мне лад, но это пошло на пользу и им.

Хотя, признаюсь, я до конца не понимаю своих способностей. Во всей Федерации никто не понимает. Я действую скорее по наитию. И, вроде бы, пока всё получается.

Например, если я внушаю кому-то, что он хороший человек, то со временем он сам начинает в это верить и действует в соответствии с принципами хорошего человека.

Правда, для этого нужны годы. Здесь же я действовал жёстко, подчинил их директивам за пару месяцев. Это было опасно: я мог превратить их в овощей или сам надорваться. Но, к счастью, всё обошлось. Хотя обманываться насчёт своих сил я не привык.

Прямо приказывать я не люблю, да и много сил это отнимает. А вот внушать что-то или тонко воздействовать на эмоции и психику – это ко мне.

Но и тут есть подводные камни. Если у человека сильная воля, воздействовать будет сложнее. Вот, например, с генералом Лушевым было очень тяжело. У него стальная воля. Будь я зелёным кадетом, только вступившим в пси-корпус, с вероятностью девяносто девять процентов я бы провалился.

Военный, прошедший через несколько войн, включая самую кровавую в истории человечества – это не тот человек, которого легко подчинить.

Тем временем ход конференции постепенно переходил к финальной части. На удивление, сорок минут, выделенные на мероприятие, пролетели незаметно.

***

Спустя некоторое время в кабинете президента.

Отлично! Цели определены, команды распределены. Всё идёт по плану: контракты от государства в сочетании с мерами, озвученными на конференции. Всё это поможет подконтрольным мне компаниям не просто встать на ноги, а стать настоящей опорой экономики, а не кормушкой для псевдоэлиты или инструментом выкачивания ресурсов из страны.

Компании, обеспеченные работой и находящиеся в безопасной среде под контролем государства, начнут стремительно расти. А если учесть, что подконтрольные предприятия будут действовать как единое целое, этот рост станет почти скачкообразным: синергия и слаженность сделают своё дело.

Самое интересное – никто не сможет обвинить меня или мои компании в монополизме. Юридически между ними не будет никакой связи. Фактически, доказать что-либо будет практически невозможно – всё останется лишь на уровне догадок. При этом главный недостаток монополий, а именно способность диктовать цены в угоду собственной наживе, будет отсутствовать. Цены, если и изменятся, то только по объективным причинам, а не ради выгоды отдельных игроков.

Но что важнее всего, этот план поможет федеральной экономике расти и завоёвывать новые рынки сбыта. Работая коллективно, мы разорим иностранных конкурентов, которые действуют разрозненно. Это позволит серьёзно повысить благосостояние страны и каждого её гражданина.

Теперь остаётся только ждать. Всё, что можно было сделать на данном этапе, сделано. Семена посеяны – остаётся надеяться на их всходы. Да уж, не президент, а огородник какой-то. Но такова правда жизни: редко что-то значимое происходит быстро, по крайней мере безопасно. Особенно если речь идёт о государстве, где риски совершенно ни к чему.

Итак: финансы, инфраструктура, зачистка страны от коррупционеров и иностранных агентов влияния, наука – всё это сейчас решается. В будущем нужно будет позаботиться о переселении населения в Сибирь и на Дальний Восток. Слишком большой дисбаланс в расселении. Но это задача не на сейчас. Сначала надо построить и усовершенствовать инфраструктуру. Ведь люди не поедут жить в дикое поле. Помимо создания условий, стоит подумать о возможности введения новой юрисдикции на этих территориях для новых поселенцев.

То, что сработало при освоении Америки и Австралии, должно помочь и здесь.

Эх, сколько там на часах? Ого, уже поздно. Пожалуй, нужно немного поспать.

***

Седовласый мужчина в сером костюме с короткой стрижкой сидел в большом удобном кожаном кресле. Перед ним на столе лежали стопки документов и отчёты, которые он, как обычно, просматривал по утрам. Рядом с бумагами, на опасно близком расстоянии, дымилась сигара, покоящаяся на фаянсовой подставке, служившей и пепельницей.

Ничто не предвещало беды, как вдруг в дверь кабинета постучали. Она чуть приоткрылась, и в проёме появилась светловолосая женская голова.

— Мистер Гейтс, к вам посетитель. Начальник Северо-Евразийского отдела. Говорит, дело срочное.

Впрочем, это и так было понятно: за спиной девушки то и дело мелькало лицо мужчины средних лет.

Мистер Гейтс, сидящий в кресле, отвлёкся от бумаг, поднял голову и кивнул. Девушка в ответ слегка наклонила голову, отступила от двери и пропустила гостя в кабинет. Пока тот усаживался в кресло напротив, хозяин кабинета взял сигару и неспешно прикурил её, ожидая, когда гость начнёт говорить. Последний долго ждать себя не заставил.

— Сэр, срочные донесения из России.

Глава Центрального разведывательного управления (ЦРУ), услышав упоминание о России, поморщился, словно почувствовал зубную боль, и едва не выронил сигару на свой новый итальянский костюм.

— Боже, Смит, и ты туда же, — мистер Гейтс резко положил сигару на фаянсовое ложе, чуть не разбив его. — Что на этот раз сделали эти русские, скажи мне, пожалуйста? — он откинулся на спинку стула, соединив руки на животе, и устало посмотрел на своего подчинённого.

— Сэр, поступили сведения, что русские нейтрализовали турецкое, британское и саудовское подполье на юге страны. На днях они ликвидировали последнюю протурецкую ячейку, — с этими словами помощник достал из папки несколько листов с подробным отчётом.

— Я в курсе. Что дальше? — спросил Гейтс с видом человека, вынужденного повторять очевидное.

— Простите, сэр? Я считаю, что нужно действовать. Русские явно что-то задумали. Возможно, это связано с президентом или спецслужбами. Думаю, надо устранить кого-то из них, — голос младшего коллеги звучал возмущённо.

— Ага, гениальная мысль, Смит. Может, сразу устроим вторжение? Чего мелочиться! Окружим Россию авианосцами с четырёх сторон, будем бомбить год, а потом высадим войска и захватим эту страну за пару месяцев. Как тебе такая идея? — саркастически парировал директор.

— Но, сэр, я не понимаю… Вся эта активность явно указывает, что русские что-то замышляют. Было бы странно просто…

— Они замышляют грёбаное выживание, Смит, — директор перебил подчинённого. — Послушай, парень, холодная война закончилась. Мы выиграли. С коммунистами покончено раз и навсегда. Все эти подпольные ячейки и подрывные сети уже не нужны, они слишком дороги в обслуживании. В конце концов, если бы их не уничтожили русские, это пришлось бы делать нам. А так мы ещё и сэкономили миллионы долларов налогоплательщиков. Пусть русские думают, что у них всё под контролем.

— Но, сэр…

— Подумай. Новый парень в Кремле пытается доказать спонсорам, какой он крутой и сильный лидер. Да, именно спонсорам, не избирателям. Все будут довольны. Нам, по сути, нужны только дешёвые ресурсы из России. Военная нестабильность только помешает. Нам не важны их внутренние проблемы, и уж точно мы не испытываем к ним такой ненависти, как наши кузены. Вот у тех – да, постоянное стремление унизить русских. А у нас всё проще: мы прагматики, — Гейтс сделал небольшую паузу, раздумывая, затем продолжил: — Пройдёт несколько лет, и мы заставим их сократить вооружённые силы, изымем ядерное оружие, исключим из Совета Безопасности ООН. Тогда они смогут заняться своим истинным предназначением – снабжать весь цивилизованный мир ресурсами.

— Сэр, но русские вряд ли согласятся с такой ролью, которую для них определил мир. — подчинённый развёл руками, указывая на явные несоответствия в стратегии.

— Да, знаю. Боже, эти русские слишком самонадеянны и высокомерны. Самое забавное, их невероятно злит высокомерие польских кузенов, хотя, если быть объективным, сами они не менее высокомерны. Разница лишь в том, что русские основывают своё высокомерие на чём-то реальном: великом искусстве, великой науке, не менее великой истории. И именно в этом заключается проблема. Успокоить их будет крайне сложно. Порой я даже сомневаюсь, удастся ли нам это вообще. Среди нас слишком много иррациональных ненавистников России, — мужчина положил ладонь на левую часть груди, словно пытаясь подчеркнуть серьёзность своих слов. — Мы сами хотим навредить русским. Но, впрочем, всё это неважно. Быть ресурсным придатком – тоже неплохая судьба. Канада, Австралия, Южная Африка тому подтверждение. В конце концов, русские – белые люди, хоть и славяне. Такой ресурс нельзя просто выбросить, особенно в условиях роста Азии. А их боевые качества могут оказаться полезными в будущем.

— А если вы ошибаетесь, сэр? — настойчиво спросил подчинённый. — Русские – сложный народ. Нельзя быть уверенными в своих расчётах.

— Ну, в таком случае они заплатят за своё упрямство, — Гейтс пожал плечами и откинулся в кресле.

***

Иван Ванько сидел на капоте своей машины, облокотившись на холодный металл. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого и пурпурного. Этот момент, казалось, был единственным, когда он мог позволить себе остановиться и оглядеться вокруг. Перед ним раскинулся производственный комплекс, который за короткий срок стал символом его амбиций и надежд. Корпуса заводов, цехов с опытным производством и исследовательских лабораторий, выстроенные в аккуратные ряды, выглядели внушительно. Весь этот массив был возведен менее чем за полтора месяца, и, несмотря на все трудности, он чувствовал гордость за то, что смог реализовать задуманное.

Иван закурил сигарету, и дым медленно поднимался к небу, словно пытаясь уйти в бесконечность. Проект стал возможен благодаря помощи "специальных" бригад, которые направил сам президент. Этот человек, с его таинственным прошлым и не менее загадочными связями, стал важным союзником в его начинаниях. Без его поддержки, без его людей, которая работала как часы, вряд ли бы удалось построить столь масштабный комплекс за столь короткий срок. Иван не был дураком и понимал, что такие отношения всегда имеют свою цену, и он был готов заплатить за свою мечту.

Докурив сигарету, Иван бросил окурок в урну и, сев за руль, включил двигатель. Машина ожила, и он направился в сторону поселка при заводе. Завтра предстояло запустить работу конвейера и начать выпускать первую партию бытовой техники. Это важный шаг, который должен был продемонстрировать президенту, что проект действительно работает, и можно вложится еще больше. Успех первой партии станет основой для дальнейшего развития и привлечения инвестиций.

По пути к поселку Иван размышлял о том, как быстро все изменилось. Еще совсем недавно он был дворником без будущего и перспектив, который тем не менее мечтал о чем-то большем. Теперь же он стал директором собственной компании, которая имела все шансы стать лидером на национальном рынке. По крайней мере он был амбициозен, и имел способности.

Поселок, в который он направлялся, был небольшим, но здесь уже ощущалась атмосфера перемен. Прибыв в поселок, Иван припарковал машину и вышел. В воздухе витал запах свежего бетона и краски. Он направился к зданию, где находился его офис. По пути он встретил нескольких рабочих, которые с любопытством смотрели на него. Иван кивнул им в знак приветствия и продолжил свой путь. Он знал, что его лицо стало знакомым для многих, так сто вежливость не помешает.

Войдя в офис, Иван включил компьютер и открыл отчеты. Завтра ему предстояло провести встречу с командой, обсудить последние детали запуска производства и распределить обязанности. Он понимал, что отлаженная работа каждого звена будет критически важна для успешного старта. Время не ждет, и он не мог позволить себе расслабиться. Каждый день был на вес золота.

Пока он просматривал документы, в его голове возникали мысли о будущем. Что ждет его проект через год? Через пять лет? Он мечтал о том, чтобы "Н.А.У.К" стал известным брендом, который ассоциировался бы с качеством и инновациями. Но для этого необходимо было пройти долгий путь, полный трудностей и испытаний.

Внезапно раздался звонок. Это был его заместитель, который напоминал о предстоящей встрече с аудитором из администрации президента. Иван вздохнул. Эти встречи всегда вызывали у него смешанные чувства. С одной стороны, он понимал, что без помощи не обойтись. С другой стороны, он не мог избавиться от ощущения, что за этой «дружбой» скрываются некие подводные камни. Но сейчас это было неважно. Главное — запустить производство и показать, что они способны на большее.

Закончив с документами, Иван выключил компьютер и вышел из офиса. Он решил прогуляться по территории завода, чтобы увидеть, как идут последние приготовления к запуску. Рабочие суетились, проверяя оборудование и устанавливая последние детали.

Он остановился у входа в один из цехов непосредственно стоявший в посёлке, где работали механики. Они проверяли конвейерные ленты и настраивали машины. Иван подошел ближе и начал задавать вопросы о процессе.

Время летело незаметно. Вскоре стемнело, и заводы, освещенные яркими огнями, выглядели еще более внушительно. Иван вернулся к своей машине и, сев за руль. Завтра будет важный день, и он должен быть готов ко всему. Он включил радио и, слушая новости, выехал из рабочего посёлка, оставив позади серые здания.

Широкое шоссе, простирающееся перед ним, было усыпано автомобилями. Ветер свистел в открытом окне, принося с собой запах свежего асфальта и лёгкий налёт пыли от строительных площадок. Иван переключил радио, но музыка лишь отвлекала его от мыслей. Он предпочитал тишину, в которой мог обдумать свои планы и стратегии.

Его взгляд скользнул по быстро сменяющимся пейзажам. На горизонте вырисовывались очертания новых зданий, которые росли, как грибы после дождя. Промышленные комплексы, логистические центры, склады, производственные мощности — всё это было частью грандиозного плана по созданию нового города, Электрограда. Город, который должен был стать экономическим центром региона, магнитом для инвестиций и новых технологий.

Иван обогнал несколько машин, не обращая внимания на недовольные взгляды водителей. Внезапно его взгляд зацепился за массивные здания промышленного комплекса, которые явно предназначались для производства бытовой техники и прочего ширпотреба. Это были его будущие конкуренты. С каждым новым заводом, который открывался, шансы на успех его предприятия уменьшались. Не только производители электроники, но и станочники, производители автомобилей, моторов, и много чего другого. Каждый из этих заводов был потенциальной угрозой, но также и возможностью.

Иван остановился у своего дома, выдохнув с облегчением. Выйдя из машины, он взглянул на небо. Иван поднялся по ступенькам к двери своего дома, чувствуя, как напряжение уходит.

Глава 7

В полумраке кабинета, где тусклый свет лампы бросал длинные тени на стены, я сидел за массивным дубовым столом, окружённый лучшими юристами страны. Их лица были уставшими и измождёнными. Мы уже половину ночи провели на этом затянувшемся заседании, и я чувствовал, как усталость медленно, но верно проникала в каждую клеточку моего тела.

Я был погружён в процесс, который, казалось, не имел ни начала, ни конца. Предыдущий президент – человек, более заинтересованный в сохранении своей власти, чем в реформах – инициировал составление новой конституции. Эта затея, по сути, была лишь попыткой заменить устаревшую брежневскую конституцию, которая, как старая шуба, давно потеряла свою актуальность и уже не могла защитить от холодов реальной жизни. Новый документ, который, по идее, должен был отражать реальное положение дел, оказался лишь набором пустых слов, неспособных изменить судьбы людей.

Я помнил, как, получив этот сырой и неуклюжий проект, ощутил брезгливость. В тот момент я ещё сильнее убедился, что Ельчина ликвидировали не просто так. Я не мог позволить себе быть частью системы, которая продолжала игнорировать интересы граждан. Поэтому я собрал вокруг себя лучших юристов – людей, которые, несмотря на свою профессиональную подготовку, не всегда были готовы к изменениям. Их споры и разногласия, как волны на бурном море, накатывались на меня.

— Плохая идея! Не говоря о том, что люди просто начнут друг друга убивать! То, что вы предлагаете, безответственно! Без тщательного надзора начнётся хаос, и гражданская война покажется весёлой прогулкой, — воскликнул один из них, сжав кулаки, словно от этого жеста зависело что-то большее, чем просто слова. — Дурная затея! Люди – как овцы, поймите, а государство должно присматривать за ними, чтобы волки не разорвали их в клочья. Не говоря уже о том, что на окраинах вспыхнут беспорядки.

Я посмотрел на него и увидел в его глазах страх. Страх перед переменами, страх перед неизвестностью. Этот страх был знаком многим, но я знал, что он не должен стать преградой на нашем пути. Я поднял руку, призывая к тишине.

— Я понимаю ваше беспокойство, — произнёс я, стараясь вложить в свои слова всю ту уверенность, которую чувствовал. — Именно поэтому мы должны научить людей большей степени самостоятельности. Конституция должна стать основой, первым шагом для положительных изменений в обществе. В обществе, где каждый гражданин – подчёркиваю, именно гражданин – будет обладать свободами. Не просто правами, которые сейчас дают либеральные или демократические государства, но которые могут так же легко и отнять. А именно свободами: возможностью распоряжаться собой, наслаждаться плодами своего труда и защищать это – с помощью договора или даже с оружием в руках.

Юристы замерли. Я видел, как они обменивались взглядами, и в их глазах начали пробуждаться сомнения. Не давая им времени прервать меня, я продолжил:

— Мы создаём не просто документ. Мы создаём будущее. Будущее, в котором граждане смогут чувствовать себя защищёнными и уверенными не благодаря кому-то, сидящему в башне из слоновой кости, а потому, что люди наконец-то смогут взять свою жизнь в свои руки. Гражданин должен иметь возможность отстаивать свои интересы, добывать свои права и бороться за свою мечту. Это его ответственность. Сейчас, конечно, всё не так. Люди привыкли жить в узких рамках, навязанных леволиберальными и социалистическими государствами. Шаг влево или вправо – расстрел. Каждая сфера жизни контролируется, включая самое сокровенное. Скажу честно, видеть подобное мне неприятно.

Вокруг меня раздавались голоса – одни спорили, другие соглашались. Я, как дирижёр, пытался направить эту симфонию в нужное русло.

— Но что, если это приведёт к конфликту? — снова поднял голос один из юристов, его лицо было искажено тревогой. — К войне всех против всех? Дайте мужику крупицу власти, оставьте его без надзора, и через минуту он начнёт кромсать своих односельчан! Мы не можем рисковать стабильностью ради идеалов!

— Стабильность, — ответил я, — без свободы – это лишь иллюзия. Мы не можем строить новое общество, не доверяя этому обществу. Это путь в никуда. Мы должны быть готовы к риску, если хотим добиться настоящих изменений. Больше свободы людям, максимум из всего возможного, и просто не мешать им жить. Пусть граждане объединяются с теми, кто разделяет их взгляды, и живут по тем законам, которые считают правильными, на земле, за которую они готовы нести ответственность…

Я замолчал, выдохнул и откинулся на диван. Мой взгляд упал на набросок конституции, лежавший передо мной на столе. Внезапно часы пробили полночь, и я поднял глаза на собравшихся. Их лица выражали усталость.

— Давайте сделаем перерыв, — произнёс я с нотками изнеможения в голосе. — Нам нужно немного отдохнуть, а затем продолжим.

Юристы начали подниматься, покидая кабинет, и я остался один в тишине, погружённый в свои мысли.

Я встал и подошёл к окну. За ним, в ночном небе, мерцали звёзды. Какое будущее ждёт нас? Повернувшись, я поднял широкий лист и вновь взглянул на предварительные наброски будущей конституции.

***

Конституция Российской Федерации

Преамбула

Мы, народ Российской Федерации, осознавая свою историческую ответственность перед будущими поколениями и исходя из принципов свободы и справедливости, заключаем данный общественный договор, который служит основой нашего единства и согласия. Мы утверждаем, что источником власти является народ, а каждый гражданин обладает неотъемлемым правом на свободу и безопасность. Руководствуясь этими принципами, мы устанавливаем настоящую Конституцию.

Глава I. Основные принципы

Статья 1. Природа власти

Власть в Российской Федерации осуществляется на основании общественного договора, заключённого между отдельными гражданами, которые добровольно объединяются для защиты своих прав и свобод. Каждый гражданин является безусловным носителем правового суверенитета, и его воля является высшим источником власти, но только до тех пор, пока он соблюдает принципы, изложенные ниже.

Статья 2. Принципы федерации

Российская Федерация основана на принципах противодействия агрессивному насилию и максимальной свободы граждан. Каждый гражданин имеет право защищать свои права и свободы, а также свободно выбирать свою юрисдикцию, основанную на принципах свободы и ненасилия, при условии соблюдения указанных принципов.

Статья 3. Суверенитет гражданина

Федеральное правительство признаёт безусловный суверенитет гражданина над самим собой и своей жизнью. Каждый гражданин обладает правом на самоуправление и может устанавливать собственные правила и законы в пределах своей территории или коллективной юрисдикции, при условии их соответствия принципам противодействия агрессивному насилию и обеспечения максимальной свободы каждого гражданина.

Глава II. Государствообразующая роль русского народа

Статья 4. Культурное наследие

Русский народ является государствообразующим, и его культура, язык и традиции имеют особую ценность для Российской Федерации. Правительство обязуется защищать и поддерживать развитие культурного наследия русского народа, обеспечивая его права и интересы.

Статья 5. Право на самоопределение

Каждый гражданин, проживающий на территории Российской Федерации, обладает правом на самоопределение и создание собственных общин, основанных на принципах добровольности и ненасилия. Эти общины могут устанавливать собственные законы и правила, при условии их соответствия основным принципам Конституции, изложенным выше.

Глава III. Свобода гражданина

Статья 6. Максимальная свобода

Каждый гражданин Российской Федерации является свободным в рамках своей юрисдикции. Все граждане имеют право на свободный вход и выход из любой юрисдикции, созданной на территории, входящей в правовое поле Российской Федерации, при условии соблюдения принципов ненасилия и свободы. В свою очередь, юрисдикции имеют право отказать в ассоциации любому гражданину, но не вправе препятствовать его выходу.

Статья 7. Ультимативный федерализм

Российская Федерация основывается на принципе ультимативного федерализма, подразумевающего полное перераспределение власти между федеральным центром и местными органами самоуправления. Каждый муниципалитет, город, село и район имеют право на самостоятельное управление и принятие решений, соответствующих интересам их жителей. Законодательный волюнтаризм допускается при условии соблюдения принципов, изложенных в Конституции.

Глава IV. Избирательная система

Статья 8. Принципы республиканизма

Президент Российской Федерации и представители народа избираются на основе принципов республиканизма. Право участвовать в выборах и быть избранным имеют граждане, прошедшие службу в вооружённых силах или выполнившие альтернативную службу. Это обеспечивает демократическое представительство на всех уровнях власти.

Статья 9. Ответственность за агрессивное насилие

Гражданин, совершивший акт агрессивного насилия против другого гражданина, теряет свои права в рамках правового поля Российской Федерации. Его свободы могут быть ограничены в соответствии с законами, направленными на защиту прав других граждан.

Глава V. Судебная система

Статья 10. Третейский суд и суд присяжных

Судебная система Российской Федерации основывается на принципах справедливости и равенства. Разбирательства проводятся третейским судьёй, избираемым по взаимному согласию сторон конфликта, и судом присяжных, который формируется из граждан, предложенных истцом и ответчиком. Расходы на проведение разбирательства возлагаются на проигравшую сторону.

Статья 11. Выбор присяжных

Присяжные выбираются из широкого круга кандидатов, предложенных обеими сторонами, до тех пор, пока не сформируется заранее установленное число участников, устраивающих обе стороны. Такой подход гарантирует беспристрастность и справедливость судебного процесса.

Глава VI. Заключительные положения

Статья 12. Изменения и дополнения

Настоящая Конституция может быть изменена или дополнена только по решению большинства граждан, принявших участие в референдуме. Все изменения должны соответствовать принципам свободы, равенства и справедливости.

Статья 13. Вступление в силу

Настоящая Конституция вступает в силу с момента её принятия народом Российской Федерации на референдуме. Все граждане обязуются соблюдать её положения и защищать права и свободы друг друга.

Заключение

Мы, народ Российской Федерации, утверждаем данную Конституцию как высший закон нашей страны, который станет основой для построения свободного, справедливого и процветающего общества. Мы обязуемся защищать права и свободы каждого гражданина, обеспечивая тем самым мирное сосуществование и благополучие нашего народа.

***

Где-то в Мурманске.

Майский ветерок развевал триколор, висящий на флагштоке. По сторонам, на стенах, висели красные флаги, оставшиеся после недавнего первомайского праздника.

Небольшой зал в здании местного ГУВД был полон: здесь проходило совещание старшего командного состава города, области и гостей из федеральной столицы.

Обсуждалась координация правоохранительных сил местного и федерального уровней. Один из докладчиков – высокий мужчина лет пятидесяти, с чёрными волосами, прореженными сединой, и шрамом на левой щеке – носил погоны с лычками майора. Это был глава сил, присланных из Москвы по федеральной линии.

— Итак, спасибо предыдущим докладчикам, которые ввели нас в курс местных дел. Как вы знаете, мне и моим людям не впервой решать подобные задачи. Проблема Мурманска в подавлении организованной преступности в последнее время типична. Наша страна взяла курс на жёсткую борьбу с преступностью и коррупцией, и вы за последние месяцы проделали огромную работу, за что мы вам благодарны. Однако сегодня поступила информация, что через порт Мурманска будет перевезена крупная партия оружия. Мы должны её перехватить. На сделке будут присутствовать местные крупные уголовные авторитеты, что делает операцию выгодной и для вас: мы задержим партию, а вы добьёте своих ОПГшников. Вашим силам будет придан спецотряд «Дрозд», который обеспечит подавляющее огневое преимущество.

Из тени вышли пятеро рослых бойцов в камуфляже.

Докладчик продолжил:

— Что касается плана: основные силы перекроют подходы к порту, оцепив весь район и не дав никому уйти. Подразделения береговой охраны закроют доступ с воды, а военные обеспечат прикрытие с воздуха. Мои люди вместе с вашими спецназовцами отправятся конфисковывать груз и осуществлять прямое силовое вмешательство. План ясен. Вопросы есть? Если нет, то приступаем.

***

Через некоторое время в порту Мурманска.

Многочисленные отряды милиции постепенно брали порт в кольцо, не привлекая внимания ничего не подозревающих бандитов и контрабандистов. Основные силы, как и было запланировано, оцепили весь район.

Спецназовцы проникали к месту сделки между бандитами и торговцами оружием. Более многочисленный городской спецназ и группа «Дрозд» заняли исходные позиции.

***

Джонатан Блейк, контрабандист международного уровня, пребывал в отличном настроении. Сегодня он рассчитывал провернуть сделку на миллион долларов, а может, и больше.

Он не понимал, зачем русским покупать оружие у него – ему казалось, что в России не должно быть проблем с приобретением ящиков автоматов Калашникова. Сам он в своё время закупал товар именно здесь. По крайней мере, до недавнего времени.

Ещё совсем недавно эта страна была раем для торговцев оружием. Но сейчас русские начали активно бороться с преступностью. Многие контрабандисты, включая Блейка, потеряли своих поставщиков и клиентов. Ещё два месяца назад он покупал оружие по бросовой цене у одного генерала, но тот внезапно исчез.

— Босс, дозорные молчат, — сказал подручный.

«Что-то мне это не нравится», — подумал Блейк.

— Уходим, быстро! — он вскочил и поспешил к своему джипу.

— Эй, куда ты собрался? — спросил его один из русских клиентов на ломаном английском.

— Нас вычислили, идиот! Беги, пока не поздно! — резко ответил Блейк.

И тут вокруг раздались выстрелы.

***

— «Шайба», приём! Как слышно? Это «Дрозд». Мы слышим стрельбу. На двенадцать часов! Бой начался раньше, чем планировалось! — командир группы кричал в рацию.

— Вас понял, «Дрозд». Подтверждаю: предположительно, бой начался у восьмого терминала. Стягивайтесь туда. Как слышно? — голос оператора пробивался сквозь помехи.

— Вас понял, «Шайба». Выдвигаемся. Конец связи, — выключив рацию, он обратился к остальному отряду: — Пацаны, за мной!

Пятеро бойцов в разгрузках быстро двинулись к точке боя. Четверо из них были вооружены модифицированными «Винторезами», пятый – пулемётом «Печенег». Двое дополнительно несли гранатомёты и прочее тяжёлое вооружение.

Группа короткими перебежками добралась до места боя. Картина, открывшаяся их взгляду, была одновременно кровавой и сюрреалистичной: человек, весь в крови и ранах, но почему-то не умирающий, ловко раскидывал и разрывал бойцов спецназа.

Остальные, включая уголовников, в панике разбегались по району, ведя бой с оцеплением не на жизнь, а на смерть, пытаясь спастись. Однако уголовники уже не были главной заботой оперативников «Дрозда» – их должны были взять под контроль милицейские силы.

— Огонь! Огонь! Весь огонь сосредоточить на этой штуковине! — крикнул командир.

Единый шквал выстрелов из пяти стволов привлёк внимание врага. Всем уже стало ясно, что перед ними мутант. Получив серьёзные повреждения, он утратил интерес к остаткам спецназа и медленной поступью двинулся к бойцам «Дрозда».

— Капитан, ему всё равно! — закричал один из бойцов, хотя стрелять никто не прекращал.

— Вижу, — ответил командир, включая рацию. — «Шайба», приём, у нас контакт! Это мутант! Как слышно? Нужна воздушная поддержка. Обозначим цель дымами.

— Вас поняла, «Дрозд». Помощь скоро прибудет. Держитесь. Как слышно?

— Принял. Конец связи! — командир выключил рацию и обернулся к бойцам: — Пацаны, слушай мою команду. Заманиваем гада в сухой док, что позади нас. Туганбаев, у тебя пять минут, чтобы заминировать здание. Выполнять!

— Есть! — коротко отозвался один из бойцов и побежал к доку.

— Борисов, Степченко, займите позиции на крыше склада напротив. Как только ударят, бейте гранатомётами по ангару. Хочу, чтобы гада гарантированно уконтропупило. Выполнять!

— Есть! — ответили двое «Дроздов» и приступили к выполнению приказа.

— Заур, — командир повернулся к самому крупному из бойцов, пулемётчику. — Давай меняться. Отдавай пулемёт, возьми мою винтовку и беги к остальным.

— Л-э-э, ты что такое говоришь, командир? Никогда никого в бою не бросал. Всё нормально, я с тобой! — здоровяк улыбнулся и кивнул командиру.

— Младший лейтенант Османов, выполнять приказ!

— Есть! — ответил пулемётчик; отдав своё оружие и получив «Винторез» взамен, он быстро побежал к остальным.

Мутанта эти манёвры заинтересовали. Он уже хотел броситься за бегущими бойцами, но очередь из пулемёта отвлекла его и заставила сменить направление. С новой яростью он бросился на командира.

Командир, костеря себя за излишнюю инициативность, бежал к сухому доку, успевая отстреливаться из пулемёта.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Слышь, мужик, давай успокоимся и поговорим? — попытался он навести дипломатический мост.

В ответ мутант издал рёв, подхватил погрузчик и метнул его в сторону капитана. Машина с грохотом рухнула рядом, но капитан, чудом увернувшись, продолжил бежать.

— Ладно, я поторопился. Может, просто разойдёмся? — бросил он через плечо, проскочив внутрь дока и захлопнув за собой толстую дверь.

Он запер её на все замки, подпёр лежащим рядом бревном и установил перед дверью мину «МОН-50». Затем, отойдя за стальную балку, укрылся за ней и бросил дымовую шашку зелёного цвета ближе к воротам, ведущим из дока наружу.

Грохот оглушительного взрыва раздался почти сразу. Мутант, выбив дверь, не предполагал, что его ждёт сюрприз. Урок оказался суровым.

Через десять секунд всё стихло. Похоже, мина справилась со своей задачей. Теперь нужно было связаться со штабом.

— «Шайба», это «Дрозд»… — резкий грохот прервал связь; капитан не успел среагировать, когда мутант, выскочив из кучи мусора, нанёс страшный удар по корпусу офицера.

Отлетев на несколько метров и пробив своим телом ящики, он теперь лежал в двадцати метрах, напоминая изломанную куклу с вывернутыми руками и ногами, сломанными под неестественным углом.

— «Дрозд», срочно уходите из зоны поражения! — из рации раздавался голос оператора.

Капитану Евгению Белову было уже всё равно. Он лежал, умирая, проживая свои последние мгновения.

— Женя! Женя! Твою мать! Ты меня слышишь? Уходи оттуда! — в рации прорвался голос майора.

— Кха-кха… товарищ майор, я всё… бейте уже… кха… пока он не вырвался, — с трудом выдохнул Белов.

— … Я… понял тебя, капитан. Благодарю за службу!

Капитан смотрел в небо, и его взгляд угасал. Единственное, на что у него хватило сил – выкашлять последние слова:

— Служу Советс…

Помехи в эфире не позволили услышать конец его фразы.

Тем временем, снаружи сухого дока, на крыше склада напротив:

— Это лейтенант Степченко, разрешите вернуться за капитаном, товарищ майор. Ещё не поздно!

— Отставить. Это слишком рискованно. Продолжайте выполнять приказы, которые отдал капитан.

— Но, товарищ майор…

— Отставить! Ещё слово поперёк – и пойдёте под трибунал. Выполняйте приказ! Конец связи.

— Есть. Конец связи, — лейтенант отключил рацию и сделал несколько глубоких вдохов.

На несколько секунд вокруг воцарилась напряжённая тишина. Все члены отряда слышали приказ из штаба. Их нутро разрывалось: с одной стороны – приказ, с другой – жизнь командира. Но они понимали: если ослушаются и побегут спасать капитана, шансы спасти его ничтожны, а сами они полягут впустую. Это был самый тяжёлый день в истории спецотряда.

— Вертолёт! — крикнул один из бойцов.

— Приготовиться! Как только он ударит по зданию, я и Борисов стреляем по доку из гранатомётов. Туганбаев, подрываешь заряды. Османов, если что, прикрываешь. Работаем!

На приказы отряд привычно отозвался слитным:

— Есть!

Боевой вертолёт подлетел к цели и через секунду нанёс удар самым мощным боеприпасом. Но, как будто этого было мало, сдетонировал тротил. Залп из гранатомётов создал на земле филиал ада на несколько мгновений.

И тут огонь вдруг поменял цвет: из красно-жёлтого он стал иссиня-синим. С каждой секундой пламя росло, становясь всё ярче и интенсивнее. И, как финальный аккорд, из огня начали вырываться синие лучи, создавая что-то вроде северного сияния.

— Что за херня?! — выдохнул Борисов, отступая как можно дальше от этого странного «мини-северного сияния».

— Беги! Беги, не спрашивай! — крикнул Степченко, подгоняя товарища.

Однако в этом уже не было необходимости: рост огня резко прекратился, и пламя почти сразу стало угасать. Бойцы остановились, в напряжении наблюдая за остатками огня.

Неужели с мутантом наконец покончено? Или всё было напрасно: жертва капитана, бойцов спецназа и мурманских милиционеров оказалась бессмысленной?

Не успели они додумать, как в мерцающих всполохах огня стали проступать контуры человеческой фигуры.

— Неужели тварь выжила? — шепнул кто-то.

Бойцы прицелились. Напряжение достигло предела: тень становилась всё более чёткой, а они готовились встретить последний бой, чтобы унести эту тварь с собой, чего бы им это ни стоило.

«Странно», — подумал лейтенант Османов, а затем произнёс это вслух:

— Мне казалось, что мутант был повыше. Я точно помню: гад был почти три метра в высоту.

Из огня вышла фигура. Потеряв равновесие, она упала ничком и осталась лежать неподвижно. Бойцы замерли в замешательстве на несколько секунд, но быстро пришли в себя. Судя по всему, этот незнакомец, каким-то образом выбравшийся из огня, потерял сознание.

Лейтенант Степченко, кивнув остальным, начал медленно подходить к телу. Шаг за шагом он двигался крайне осторожно – кто знает, вдруг мутант умеет превращаться? Это звучало как бред, но после сегодняшнего дня он бы поверил даже в зелёных человечков, крадущих личности.

Почему он был уверен, что это мутант, а не капитан?

Во-первых, ни один человек не выживет после такого: выстрелы из двух гранатомётов и подрыв здания, в котором ты находишься, одновременно. А вот мутантам это вполне по силам.

Во-вторых, капитан не был таким высоким. У него средний рост – метр восемьдесят. А у этого лежащего – явно около двух метров. При этом тело выглядит гармонично развитым, а не вытянутым, как у большинства столь высоких людей.

Но что-то я отвлёкся. Как бы там ни было, нужно выяснить, кто это.

Лейтенант подошёл к телу и, перед тем как перевернуть его, подал бойцам сигнал: в случае чего стрелять на поражение. Он двумя руками схватил незнакомца за плечи и с усилием перевернул.

В тот же миг выражение лица лейтенанта изменилось до неузнаваемости: напряжённое лицо человека, готового ко многому, внезапно превратилось в маску полного изумления. Он застыл, словно выброшенная на сушу рыба, и с трудом смог выдавить из себя одно слово:

— Капитан?!

Глава 8

— Вы не понимаете, — начал я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Контрактные юрисдикции, которые мы планируем ввести на нежилой территории Сибири, Дальнего Востока, Урала и в Арктике – это не просто эксперимент. Это необходимость. Мы должны создавать условия для развития, а не задыхаться в старых рамках. Наша страна всё ещё недостаточно заселена: большинство населения сосредоточено в крупных городах. Это не только экономически вредно, но и негативно сказывается на демографии.

Лушев, высокий и статный, с лицом, излучающим строгость, смотрел на меня с недоверием. Его тёмные, проницательные глаза словно пытались прочитать мои мысли, а не просто слушать слова.

— И что же, по вашему мнению, произойдёт, если мы позволим этим юрисдикциям принимать собственное законодательство? — спросил он, скрестив руки на груди. — Это приведёт к бардаку! Вы сами это понимаете? Вы уж простите, Владислав Николаевич, но выглядит это вопиюще безответственно. Хватит! Мы наелись таких разговоров ещё с перестройки!

Я вздохнул, собирая мысли в единую конструкцию.

— Бардака не будет, — сказал я, стараясь вложить в голос уверенность. — Эти юрисдикции будут строиться на принципах ненасилия и свободы. Люди смогут покинуть их в любой момент. Если какая-то юрисдикция окажется неспособной к эффективному управлению, она просто обезлюдеет. Это будет невыгодно никому.

Министр сердито вздохнул, и его лицо стало ещё мрачнее. Я видел, как его мысли метались в поисках аргументов, и, казалось, он уже готов был сделать резкое заявление.

— Но даже если в этих юрисдикциях удастся создать приемлемые условия для жизни, — начал он, — Такая радикальная форма федерализации, фактическое превращение в конфедерацию, только усилит сепаратизм. Это опасно. Мы ведь только недавно смогли подавить волнения на Северном Кавказе!

Я почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Его слова звучали как вызов, который нельзя оставить без ответа.

— Мы предоставим автономию на уровне муниципалитетов, — произнёс я, стараясь говорить спокойно. — Городам, районам и сёлам будет передана большая часть власти. Сепаратизм может возникнуть только тогда, когда избыточная власть сосредоточена на уровне региональных элит. Этого мы делать не будем.

Лушев задумался, его брови слегка нахмурились. Я продолжил, параллельно просматривая документы на столе.

— Более того, мы максимально снизим налоги. Нам нужно, чтобы деньги оставались на периферии, а не утекали в центр. Федеральный бюджет будет пополняться за счёт средств олигархов и предприятий, которые де-факто национализированы, хотя на бумаге остаются частными. К тому же, наши юристы уже работают над исками к восточноевропейским и бывшим советским республикам, чтобы вернуть советскую собственность.

Министр выглядел ошеломлённым. Его лицо смягчилось, и в нём появилось что-то, похожее на понимание. Я продолжал, стараясь не терять нить разговора.

— Мы живём в эпоху перемен. Старые методы больше не работают. Если мы не адаптируемся, то рискуем утратить контроль над ситуацией. Контрактные юрисдикции – это не просто возможность, это шанс создать новые экономические центры, которые будут работать на благо всей страны.

Лушев, наконец, откинулся на спинку кресла. Его взгляд стал менее напряжённым, но сохранял нотки настороженности.

— И что же вы предлагаете? — спросил он, уже с явным интересом.

Я почувствовал, как волнение уходит, уступая место уверенности.

— Я предлагаю создать экспериментальные зоны, где будут действовать новые правила, — ответил я. — Эти зоны станут своего рода лабораториями для тестирования новых подходов к управлению и экономике. Мы сможем увидеть, как они работают на практике, и, если эксперимент окажется успешным, распространим этот опыт на другие регионы.

Лушев кивнул, но я заметил, что сомнения полностью не исчезли.

— А как быть с безопасностью? — задал он новый вопрос, вновь скрестив руки. — Как мы можем быть уверены, что в этих юрисдикциях не возникнут угрозы для национальной безопасности?

— Безопасность – это важный аспект, — согласился я. — Мы будем тесно сотрудничать с правоохранительными органами, чтобы обеспечить контроль за ситуацией. Кроме того, мы разработаем механизмы, которые позволят оперативно реагировать на любые угрозы. Главное – дать людям понять, что они находятся под защитой.

Министр снова задумался, его лицо стало менее напряжённым.

— Возможно, вы правы, — произнёс он, словно сам с собой, но в его голосе звучала нотка сомнения. — Всё равно это слишком рискованно.

— Риск – неотъемлемая часть прогресса, — ответил я, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно. — Если мы не будем рисковать, мы никогда не сможем двигаться вперёд. Мы должны быть готовы к переменам, иначе останемся в прошлом.

***

Начальник паспортного стола, Виктор Сергеевич, сидел за рулём своего старенького «Жигулёнка», который, казалось, помнил все его недобрые мысли и тайные замыслы. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь пыльные стёкла, освещало его лицо, на котором проступали следы усталости и постоянного напряжения. Он потянулся к сигаретам, но, вспомнив о своих планах на день, передумал.

Виктор Сергеевич всегда с нетерпением ждал начала рабочего дня. Для него это был не просто день, а очередной шаг к заветной цели – заработать достаточно, чтобы уехать за границу.

Парковка перед зданием паспортного стола была почти пустой. Виктор вышел из машины, поправил пиджак и с лёгкой улыбкой на лице направился ко входу. Внутри здания царила привычная атмосфера: шорохи бумаги, приглушённые разговоры и едва уловимый запах кофе, доносившийся из соседнего кабинета. Он прошёл мимо своих сотрудников, которые, казалось, были погружены в работу. Но в их взглядах мелькало что-то, что заставило его насторожиться. Они смотрели на него так, будто знали то, чего он сам ещё не осознавал.

— Доброе утро, Виктор Сергеевич! — поздоровалась одна из сотрудниц; в её голосе звучала тревожная нотка, которую он не мог игнорировать.

— Доброе утро, — ответил он, стараясь скрыть беспокойство.

Ускорив шаг, он направился к своему кабинету, где его ждали важные дела. Но чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал напряжение, словно сгущающееся в воздухе.

Когда он вошёл в кабинет, сердце забилось быстрее. На столе лежали аккуратно сложенные паспорта, но в помещении находилось нечто большее, чем документы. У стола стояли два человека с суровыми лицами и мощными руками, скрестив их на груди. Их присутствие вызывало у Виктора не только страх, но и растерянность. Он понимал: компромиссы с такими людьми невозможны.

— Виктор Сергеевич, — произнёс один из них низким и угрожающим голосом, — Нам нужно поговорить.

Виктор почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Он попытался отступить, но за спиной уже стояли другие силовики, которые, видимо, прятались раньше. В этот момент дверь за ним захлопнулась с оглушительным звуком. Внутри него что-то оборвалось, и паника захлестнула сознание. Он понимал, что бежать бессмысленно.

— Вы тут хорошо устроились, — продолжил второй силовик, демонстрируя удостоверение с красной корочкой; его лицо оставалось бесстрастным. — Но теперь мы здесь, и у нас есть к вам пара вопросов.

Колени Виктора подкосились, и он упал на пол. Ситуация казалась ему нереальной. Мысли вихрем проносились в голове, но ни одна из них не давала ответа на вопрос: что делать дальше?

Один из силовиков шагнул вперёд и бросил ему в лицо несколько паспортов. Они упали на пол, и Виктор, глядя на них, заметил пятна, которые явно указывали на кровь. Сердце забилось ещё быстрее, а ладони вспотели. Он не мог поверить, что эти паспорта принадлежали людям, которых, возможно, уже не было в живых.

— Вы продали эти паспорта? — спросил силовик, наклонившись к Виктору; его голос был полон угрозы, и тот почувствовал, как страх сковывает его.

— Я… я не знаю, о чём вы говорите, — выдавил он, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрожал. — Как вы смеете меня обвинять?! Я просто выполняю свою работу! У меня есть права, и все документы в порядке!

— Не несите чушь, — произнёс второй силовик; его глаза сверкали, как у хищника. — Мы знаем, чем вы занимаетесь. Вы продаёте паспорта, как конфеты на рынке, — он кивнул на стопку документов. — Вот русские паспорта, выданные гражданам Таджикистана и Киргизии. На каких основаниях? Эти люди не прожили в России ни дня, имеют судимости, а русский язык знают лишь на уровне базовых фраз. На допросе они едва могли связать слова.

— Эм… ну… э, — Виктор лишь беспомощно мямлил.

— Ясно. Так и запишем: оснований для выдачи нет, — сказав это, силовик резко махнул рукой, будто случайно задев Виктора по уху. — Эти уроды, которым ты продал паспорта! Да, те самые мудаки! Один из них уже успел изнасиловать и убить. А другие готовили теракт! Понятно тебе, сука?!

— Пожалуйста, — пролепетал Виктор, пытаясь найти слова, которые могли бы его спасти. — Дайте мне шанс. Я могу помочь вам. Я знаю людей, которые…

— Конечно, ты нам поможешь, блядь, — перебил его силовик. — Нам нужно знать, кому ещё ты успел продать паспорта, тварь! И давай шустрее, у нас ещё десятки вопросов, а времени мало.

— Конечно… я… товарищи, — произнёс Виктор почти шёпотом. — Я сделаю всё, что угодно, чтобы помочь вам. Я… я не хотел никому навредить.

Силовики обменялись взглядами. Виктор понял, что его слова не произвели впечатления. Мысли хаотично метались в его голове: как он оказался в этой ситуации? Можно ли было избежать её?

— Знаешь, чего я не могу понять, — продолжил первый силовик, прищурившись. — Ты не в курсе, что происходит в стране? Коррупционеров ловят, одного за другим. А ты всё продолжаешь воровать, как будто ничего не меняется. Ты что, тупой? Полгода вся страна гремит арестами, коррупционные дела в каждом регионе – а ты будто в танке.

***

Южная Сибирь – место невероятной красоты, которое раздвигает границы привычного представления о тайге. Вопреки стереотипам, будто Россия восточнее Уральских гор – это лишь суровые и неприветливые земли, здешние пейзажи поражают своей «нетипичностью». Поля, рощи и зелёные равнины напоминают пейзажи Северной Италии или Рейнской Германии.

Не раз долины Минусинска и Черногорска пленяли приезжих своей красотой. Тем удивительнее осознавать, что эти земли остаются малонаселёнными.

Дальше к северу, где сливаются великая река Енисей и Туба, простираются бескрайние леса. Сибирь – одно из тех мест на планете, которые до сих пор остаются загадочными и уникальными. Это труднопроходимый, малонаселённый край, где природа продолжает царствовать над человеческой цивилизацией, создавая свой первозданный мир. Последний фронтир, территория, ещё не полностью освоенная человеком.

Ни империя, ни советская власть так и не смогли в полной мере реализовать потенциал этих мест.

Но несмотря на все трудности, сибирская земля всегда была и остаётся близкой и дорогой сердцу русского человека.

Южная Сибирь обладает огромным потенциалом для развития промышленности и сельского хозяйства. Каждый, кто побывал здесь, неизбежно связывает Сибирь с гармонией природы, чистотой воздуха и грубой, но величественной красотой её ландшафтов.

Кроме того, здесь до сих пор сосредоточено множество месторождений полезных ископаемых и природных богатств. Новые технологии открывают перспективы их освоения, что позволит Сибири стать ведущим регионом в реализации глобальных проектов. Эти проекты помогут поднять русский народ на новую ступень благополучия. Принятие новых законов также ускорит процесс заселения этих земель, делая его более эффективным и перспективным.

Ещё одним преимуществом, которое стоит выделить, является удачное местоположение Сибири. Регион хорошо защищён с трёх сторон естественными барьерами, а его центральное положение в Евразии позволяет эффективно организовать логистику и экономические связи между богатыми и развитыми государствами Европы и Азии, предоставляя России возможность взять на себя роль нового «шёлкового пути».

С учётом этих факторов крайне важно разработать стратегию развития региона, нацеленную на создание новых городов и увеличение плотности населения. Это станет катализатором прогресса и экономического успеха всей страны. Кроме того, разнообразие в законодательстве может сделать всю страну, и особенно малозаселённые территории, более привлекательными для людей, уставших от привычных условий существования и стремящихся к жизни в новых юрисдикциях.

Вложение ресурсов и усилий в развитие Сибири откроет для России новые перспективы в глобальном масштабе. В конце концов, один умный человек говорил: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном».

На пересечении рек Енисея и Тубы сейчас идёт масштабная стройка, задействующая тысячи рабочих, сотни инженеров и десятки единиц техники. Благодаря организации посменной работы – строительство ведётся круглосуточно. Несмотря на сложность и масштаб проекта, здесь возводится научно-промышленный центр, который в будущем станет центральным объектом фонда «Н.А.У.К.» и ключевым элементом научного и промышленного возрождения России. Амбициозная цель – превратить это место в один из крупнейших промышленных кластеров в мире.

Как президент и идейный вдохновитель этого проекта, я лично инспектировал ход стройки, осматривал объекты и контролировал качество выполнения работ. Однако нужно признать, что в таких проверках не было большой необходимости: я был уверен, что мои подчинённые и сотрудники не станут заниматься хищениями или выполнять работу без должного контроля. Это можно сравнить с тем, как ваши руки не могут действовать тайно от вас. Тем не менее, если выявлялись ошибки, я всегда брал на себя ответственность за их быстрое и эффективное устранение. Как завещал Пётр Великий, который тоже лично участвовал в крупнейших российских стройках.

— Господин президент, генерал Лушев просит вас взять трубку, — сообщил мой помощник Аркадий.

— Хорошо, — ответил я, взяв телефон. — Слушаю, Пётр Георгиевич… О чём вы говорите? Какой бой в Мурманске? В порту? И что с потерями? Я понял… Сколько погибших и раненых? Ясно. А спецотряд, который должен был прибыть с «Шайбой»? Как там обстоят дела? Понял. Я немедленно вылетаю.

Я повернулся к помощнику, который внимательно наблюдал за мной.

— Что случилось, Владислав Николаевич? Можно узнать, что происходит? —спросил он.

— Это просто недоразумение, — ответил я. — Но оно вынуждает меня срочно покинуть город. Как говорится, споры на низшем уровне власти. Однако и такие ситуации могут быть опасными. Надо действовать быстро и точно.

***

Через некоторое время. Объект Ж-12, Подмосковье.

Вместе с генералом, несколькими военными и учёными мы спускались на лифте в подземный уровень секретного объекта, возможно военного или научно-исследовательского института. Было приятно осознавать, что удалось привести громоздкий правительственный аппарат в относительный порядок: существенно сократить его размеры, повысив при этом эффективность. Благодаря этому было восстановлено финансирование подобных объектов без бюрократических проволочек, с приемлемым уровнем коррупции. Финансовые средства, которые прежде уходили на теневые счета, теперь направлены на укрепление страны.

Я испытал глубокое удовлетворение при мысли, что все эти усилия и ресурсы, наконец, направлены на благо России.

Если такое усердие продолжится ещё хотя бы десятилетие, Россия сможет значительно укрепить свои позиции на глобальной арене. Ведь в конечном итоге укрепление страны – это обязательное условие её надёжного и достойного места в мире.

Лифт, наконец, остановился на нужном этаже. Наша небольшая группа вошла в огромный зал, напоминающий ангар для самолётов. Людей в белых халатах здесь было столько, что у меня даже зарябило в глазах.

— Где капитан Белов? — спросил я, внимательно осматривая зал в поисках капитана.

— Прошу вас, господин президент, — ответил один из сотрудников и проводил меня к другому концу помещения; там персонал комплекса проводил различные замеры у капитана Белова.

Я подошёл как раз в тот момент, когда измеряли его физическую силу. Зрелище было впечатляющим: Белов поднял одной рукой штангу весом в тонну.

— Как он это сделал? — спросил я генерала Лушева.

Мой голос, вероятно, звучал удивлённо, потому что генерал ответил с понимающей улыбкой:

— Во время боя с мутантом гамма-класса Белов оказался рядом с ящиком… Внутри находился так называемый «Объект К-5».

Его лицо при этом стало серьёзным, даже мрачным.

— К-5? Что это значит? — я повернулся к генералу всем корпусом, слегка наклонив голову набок по старой привычке.

Генерал кашлянул в кулак и пояснил:

— Товарищ президент, в остальном мире К-5 известен как вибраниум.

От нахлынувших новостей у меня разболелась голова. Я на миг закрыл глаза и потёр переносицу.

— Понимаю, что будучи президентом, не стоит так выражаться, но… Блядь! Какого хуя, ребята? Как? Вы уже выяснили, как вибраниум оказался в порту Мурманска? Как его пронесли прямо у нас под носом? — спросил я спокойно, несмотря на явное напряжение.

— Товарищ президент, разрешите напомнить, что страна всё ещё находится в состоянии легкого хаоса после импичмента и последующих событий. Сейчас полно неразберих. В исследовательском комплексе под Свердловском, где вибраниум изучался, каким-то образом оказались американские специалисты. По крайней мере, они представились так и предъявили соответствующие документы. После их визита генераторы комплекса вышли из строя, включая резервные. Когда их наконец починили и ситуацию удалось взять под контроль, ящики с вибраниумом исчезли.

— И что?

— Виновные найдены и наказаны, включая контрабандистов, которых капитан Белов обезвредил в порту. Однако те американцы, которые, судя по всему, руководили контрабандой, оказались либо из ЦРУ, либо из организации Щ.И.Т. Мы не смогли их задержать.

— Щ.И.Т. и ЦРУ, говорите? Ладно, обсудим это позже. У меня уже есть несколько идей на этот счёт, — я невольно нахмурился, и моё лицо, вероятно, не предвещало ничего хорошего. — Прошу прощения, товарищи, нервы в последнее время ни к чёрту. Работа, — окружающие понимающе улыбнулись, а некоторые, кажется, облегчённо выдохнули; никому не хотелось испытывать на себе гнев главы государства. — Генерал, извините за перебивание, продолжайте.

— Собственно, капитан вызвал на себя авиацию и взорвался вместе с мутантом гамма-класса. Предположительно, тот был силовиком: обладал колоссальной физической мощью, высоким ростом, но средними или ниже среднего умственными способностями. Это самый распространённый тип мутантов в России. После взрыва, как сообщают сослуживцы капитана, его цвет стал синим, а сам он начал излучать, цитирую, «северное сияние».

— М-да… Понятно, что ничего не понятно. Что говорят учёные? — спросил я, требуя разъяснений.

— Разрешите? — слово взял мужчина в белом халате.

— Конечно, — кивнул я.

— Пока нам многое неизвестно, но уже можно сделать несколько предположений. Превращению капитана Белова, скажем так, в Капитана Америку – извините за каламбур – способствовали три фактора: стресс капитана, энергия, высвободившаяся из вибраниума при взрыве, и кровь мутанта, попавшая на капитана.

— Кровь? — я недоверчиво поднял бровь.

— Да, на остатках его формы обнаружены следы крови, предположительно того самого мутанта.

— А почему сам мутант не стал сильнее? И что это за энергия? — уточнил я, продолжая размышлять.

— Ну, тут, скорее всего, капитану просто повезло. Он первым попал под воздействие лучей и, как недавно выяснилось, будучи латентным мутантом, начал полностью поглощать энергию, ни с кем её не деля. Видимо, это произошло непроизвольно. Что касается энергии, мы пока не знаем её природы и, скорее всего, никогда не узнаем, — развёл руками учёный.

— Мутанты, вибраниум, взрывы… с ума сойти. Чем дальше, тем опаснее. Неужели один мутант способен оставить за собой столько разрушений и требует таких усилий для нейтрализации? Как нам справляться с этим? Без стольких смертей? У нас есть кто-нибудь, кто может противостоять им на равных, кроме капитана Белова?

— Товарищ президент, разрешите обратиться? — спросил генерал Лушев.

Я кивнул, и он продолжил:

— У нас есть один суперсолдат на государственной службе – Красногвардеец. Сейчас он находится в подчинении «Красной комнаты» и является нелегальным резидентом в США со своей подставной семьёй.

— Какая ещё комната? Ладно, неважно. Верните их. И можете идти, — сказал я.

Генерал козырнул и отправился раздавать приказы.

— А где сейчас находится ящик с вибраниумом? Хочу посмотреть, — обратился я к мужчине в белом халате.

Через некоторое время я шагал по коридору объекта Ж-12, следуя за белохалатником, который вёл меня к заветному ящику.

На этой планете я ощущал потоки энергии такой мощи, какой не встречал ни на одной из предыдущих.

Мутанты, металлы, дармовая энергия – всё это создавало ощущение, что этот мир необычен и находится на пике своего развития. Потоки энергии обладали запахом, который приносил мне наслаждение, заставляя забывать обо всём на свете. Как псайкер, я знал, что восприятие потоков у каждого индивидуально. Для меня это был запах, и учёные объясняли это тем, что мои обонятельные рецепторы расположены рядом с участком мозга, отвечающим за восприятие потоков.

Когда я открыл дверь, меня окутала резко возросшая концентрация энергии. Я едва удержался на ногах, чтобы не упасть. Ощущение божественности и неистовой мощи захлестнуло меня.

«Сколько же энергии заключено в этих слитках?» — задался я вопросом. — «Откуда они?»

— Спасибо, дальше я сам. Можете идти, — сказал я и ментально приказал учёному забыть, что он провожал меня сюда.

Я осмотрел помещение. Замеченные камеры наблюдения тут же были отключены по моему ментальному приказу охранникам. Устранив все препятствия, я направился к слегка светящимся синим слиткам. Подойдя к ним, я протянул руку и коснулся их поверхности.

Меня накрыла волна невероятной силы. Энергия стремительно перетекала в меня, словно я был сухой губкой, впитывающей океан.

«Боже, как же хорошо!» — пронеслось у меня в голове.

Теперь я понял, откуда у Белова такая мощь.

***

Прошло три часа.

Я находился здесь уже три часа, и энергия всё так же мощным потоком вливалась в меня. Казалось, её запасы бесконечны.

Хорошо, что перед тем, как отправиться сюда, я заранее навёл морок на охрану комплекса, своих телохранителей и всех, кто меня видел. Это, конечно, стоило огромных усилий: я чуть не потерял сознание, но в текущих обстоятельствах это было необходимо.

***

Прошло ещё два часа.

Энергия продолжала течь.

«Кто сдастся первым: я или этот источник?» — задумался я.

Я давно сбился со счёта времени.

«Боже, как долго!» — мысленно ворчал я.

Странно, за всё это время мне ни разу не захотелось в уборную, но при этом я ощущал голод, словно целый бык.

Когда лучи начали слабеть и гаснуть, я почувствовал, что мои силы возросли в тысячи раз. Но тут я заметил, что что-то пошло не так. Мгновение спустя меня накрыла слабость, и я потерял сознание, рухнув на пол.

Глава 9

Я проснулся после потери сознания и почувствовал, что моё тело не подчиняется моим командам. Я не мог двигаться, не мог открыть глаза. Это странное состояние озадачило меня. Воспоминания о последних событиях были стёрты, как будто их и не было, словно это был лишь сон. Постепенно, как сквозь густой туман, я начал вспоминать: во сне я находил какие-то странные камни, наполненные потенциальной энергией. Я вытягивал эту силу, но что-то пошло не так, и я потерял сознание.

Ощущения были настолько реальными, что я не мог понять, где реальность, а где сон. Где я? Почему всё кажется таким нереальным? Даже глаза открыть не могу.

— Ты не можешь открыть глаза, потому что мы находимся в нематериальном мире, где у тебя нет физического тела, — раздался незнакомый голос.

— Как это возможно? Я чувствую, что у меня нет тела! — воскликнул я.

Попробовал встать, но усилия оказались напрасны. Невозможность двигаться лишь усиливала ощущение беспомощности, а чувство неги оказалось иллюзией. Мой разум начал сомневаться в происходящем.

— Тише! — прогремел голос.

Последние отголоски крика растворились в тишине, и я, собравшись, глубоко вздохнул. Я понял, что паника только усугубит моё положение.

— Тебе ничто не угрожает, — продолжил голос, теперь уже спокойнее. — Ты находишься в нематериальном мире, где всё устроено иначе. Ты не умер и не сошёл с ума. Энергия слитков божественного металла привела сюда и тебя, и меня.

— Кто ты? Что здесь происходит? — спросил я, стараясь понять.

— Мы находимся в мире, не подвластном законам вашей реальности. Моё имя… Впрочем, в разных уголках мироздания наш народ называют по-разному. Моё племя известно вам как @#$&. Но чаще всего вы, люди, называете нас @#₽%^&. Я хочу поблагодарить тебя и сообщить радостную новость, хотя не уверен, как ты к ней отнесёшься.

— Благодарить меня? За что? Я не понимаю, чем мог тебе помочь. И что за новость?

— Это неудивительно. Вы, люди, часто действуете, не осознавая последствий. Ваши войны и разрушения привели к тому, что вы освободили меня из древней тюрьмы. Сначала вы с помощью крылатых машин разрушили печать, а затем ты, используя свой редкий дар Видящего, вытянул энергию из заклинания, что удерживало меня.

Мои глаза как будто распахнулись от неожиданности. Неужели я мог освободить кого-то опасного своими неосознанными действиями?

— Нет, я не злодей и не разрушитель, — словно прочитав мои мысли, ответил голос. — Если бы это было так, я бы не стал с тобой разговаривать. Волшебник, который заточил меня, не был моим врагом или злодеем, он просто следовал обстоятельствам.

Голос стал тише, в нём зазвучали нотки грусти, когда он упомянул какого-то чародея.

— Ладно, не будем об этом. Я награжу тебя в знак благодарности. Кроме того, у меня есть хорошие новости. Что ты хочешь узнать или получить сначала?

— Что ты можешь мне дать? Я не понимаю, на что ты способен. Деньги? Власть? Силу? Хотя какая разница… Рассказывай.

— Хорошо, слушай внимательно, человек, — голос прозвучал громче. — И не говори потом, что не слышал. Я подарю тебе самое ценное, что существует – знание. Знание о будущем.

— И что же это за знание? — спросил я, настороженно вслушиваясь.

— Твой мир обречён. Ты, твои близкие и всё человечество погибнете. Вас ждут десятилетия страданий, войны и борьбы. Герои будут стараться вас спасти, но всё будет напрасно. Конец неизбежен. Более того, ты умрёшь первым.

— Это угроза? — я напрягся, собирая всю доступную мне энергию, чтобы дать отпор.

— Нет, это не угроза. Это правда.

— Я тебе не верю. Твоё предсказание – глупость. Любому образованному человеку известно, что будущее не предопределено! — услышав мои слова, сущность тяжело вздохнула.

Я вдруг почувствовал, как в моё сознание начали поступать образы и видения, огромным потоком затапливая разум. Они метались в моей голове, ударяясь о «стены» сознания, вызывая резонанс и невыносимую боль.

Перед глазами возникали неясные картины будущего. Я не видел лиц, не понимал контекста происходящего, но одно было очевидно: наше будущее мрачно. Горящие города, пепел деревень, горы трупов, расколотые континенты и чудовища, которых никто прежде не знал. Катастрофическое, неизбежное будущее – для России, Китая, Европы, Америки. Великие державы слишком поздно осознают угрозу. Их недооценка, даже героические усилия отдельных людей и коллективов, окажутся тщетными. Смерть, хаос, разруха…

— Хватит. Хватит! — с чудовищным психическим усилием я оборвал поток этих образов. — Откуда? Откуда ты это знаешь?

— Дожили, — в голосе сущности звучало раздражение. — Смертные уже не верят высшим существам. И куда смотрят ваши боги?

— У нас не особо любят богов. Я из России. У нас таких сущностей… наверное, нет. Да даже если есть, они как-то не сильно помогают.

— Ах да, Земля. Планета технарей. Вы верите только в свою науку, в то, что сможете обуздать природу и фундаментальные законы бытия с помощью техники и логики. М-да… Таких, как вы, совсем немного.

— Мы отвлеклись. Как ты узнал? Почему наши мистики и мутанты не чувствуют ничего такого? Если угроза затрагивает всю планету, все одарённые давно бы уже подняли шум.

— Нет, нет и ещё раз нет. Не сравнивай меня с этой шелупонью! Да, я был заточён в слитках, но это не значит, что я ничего не видел и не слышал. Даже в заточении я мог опосредованно влиять на события, а иногда и напрямую. Послушай, Зоран, — сущность назвала меня по моему старому имени, чем сильно меня ошеломила. — Ты удивлён? Как я уже говорил, я могу влиять на события опосредованно. И твоё появление здесь – не случайность.

— И в чём смысл? Что я могу изменить?

— Пока смысла нет. Когда я тебя переносил, мне помешали, поэтому твоё прикрепление к этой реальности прошло с ошибками. Если ничего не изменить, например, не создать для тебя новое тело, ты умрёшь.

— Ну так исправь! Ты же всемогущая сущность.

— Я не могу. В твоей реальности у меня нет серьёзной власти. Всё, что я могу – это влиять извне, что я и сделал, поместив твой психический отпечаток в это тело. И всё же это стоило мне больших сил.

— Хоть чем-то ты можешь помочь? Я ведь могу помочь людям, но как, если я сам умираю?

— Не унывай, человек. Послушай. Много лет назад, сидя здесь и анализируя обстановку во Вселенной, я понял, что ей грозит конец. Поняв это, я забил тревогу и начал обсуждать ситуацию с другими сущностями, такими же, как я. Среди них были и те, кто мог видеть истину сквозь время. Каково же было моё удивление, когда большинство из них, выслушав мои аргументы, ничего не предприняли. Они говорили, что так и должно быть, что всё потом исправится.

— И?

— Они показали мне вариант с «исправлением». Я посмотрел – и обомлел. Да за такое «исправление» я бы им руки оторвал. Шут с ними, герои вмешались в другую временную петлю, это не так страшно. Но позволить уничтожить Камни Бесконечности – вот это высший пилотаж! Это одна из причин будущей гибели Вселенной.

— Какие ещё герои? Что за камни? И где в этой истории я и моя страна? — я попытался сократить его затянувшееся повествование.

— Ты и твоя страна? Да нигде, в общем-то. Но ты можешь это изменить. Я наблюдал разные варианты и возможности. И вот что скажу: при лидерстве американцев Земля чаще всего погибает. Когда я стал смотреть другие варианты, включая русскую версию, результаты оказались лучше. Хотя у Китая дела идут ещё успешнее: они сразу эвакуируют всех в параллельные миры, даже не пытаясь воевать.

— А что за Камни Бесконечности?

— Узнаешь в своё время. Сейчас важно другое: выживешь ты или нет.

— Очевидно, у тебя есть идея по этому поводу?

— Да, — красноречиво ответила мне сущность.

— Ладно, хорошо. Какая идея? — мне было любопытно, что именно он может предложить.

— Понимаешь, как я уже говорил, за пределами твоей вселенной я могу многое. И будь ты в пределах моей досягаемости, я бы помог. Но, к сожалению, я слишком далеко. Если лично я не могу тебе помочь, это может сделать кто-то другой. И у меня есть кое-кто на примете. К тому же, возможно, только они смогут оказать посильную поддержку в спасении твоего мира. Из всех мультивселенных только они обладают должным опытом, технологиями и знаниями. Но главное – у них есть опыт: они уже сталкивались с катаклизмами твоего уровня, противостояли сущностям божественного и метафизического порядка – и побеждали.

— И они гарантированно помогут мне защитить мир? И спасти мою жизнь? — спросил я, всё меньше понимая происходящее.

— На второй вопрос – скорее всего, да. А вот насчёт первого – никаких гарантий. Всё может обернуться как угодно. Дело в том, что твой мир во многих аспектах опаснее и безумнее даже того, откуда они родом. А они жили в очень страшном месте.

— Понятно. То есть шансы возрастут, но незначительно, даже с их помощью?

— Да, звучит неутешительно. Но в одиночку у тебя шансов вообще нет, — сущность озвучила очевидное.

Интересно, почему я называю его сущностью? Ведь голос-то мужской.

— Слушай, а я ведь могу с этим знанием всё сам изменить, правильно? У меня ведь ещё куча времени. Найду мутантов, там, каких-нибудь, наклепаю суперсолдат. Создам сильную армию, подтяну технологии, заключу союзы… — я начал перечислять варианты, которые приходили в голову.

— Вот в этом и кроется подвох. У них в прошлый раз ничего не вышло. Почему ты думаешь, что сейчас будет иначе? Приличную армию и технологии против того ублюдка придётся создавать долго, а времени у тебя, на самом деле, почти нет. Двадцать с небольшим лет. Даже меньше.

— Негусто. Что мы имеем в итоге: я сам слабак, союзники мои неудачники, а моя армия, скорее всего, сможет разве что рассмешить тёмные силы, которые придут нас крушить.

— Вот поэтому я и помогу тебе. Я отправлю этих ребят на помощь.

— Кто это хоть? Я же должен знать, кого мне присылают под командование.

— В мире, откуда они родом, их называют некронами. Первоначально они сами именовали себя некронтир. Это раса разумных существ, чьи души заточены в стальные оболочки. Поверь, в предстоящем конфликте только они обладают достаточной компетенцией, чтобы помочь вашему миру выжить. И тебе, в частности, тоже.

— Некроны? Никогда не слышал. Но насколько они сильны?

— Скажем так: благодаря своей изобретательности они смогли одолеть самую древнюю расу, которая развилась до уровня богоподобных существ. А затем победили и самих богов, расщепили их на части и поместили внутри огромных боевых электростанций, чтобы получать от них энергию.

— Не совершаю ли я ошибку, пуская их в свой мир?

— Поверь, через десятилетия в ваш мир вторгнутся такие существа и силы, что некроны покажутся добрыми соседями, которые и мухи не обидят. Вы недооцениваете угрозу своему миру. А кроме того, только они смогут вылечить тебя.

— Понятно. Я понял.

— Ещё один момент: я смогу отправить в твоё подчинение только одну малую династию. На большее у меня не хватит сил. Один корабль-гробницу. Поэтому у тебя будет в распоряжении, скорее всего, только один некрон в полной адекватности – криптек, некронтирский учёный. Все остальные либо будут в глубокой спячке, либо окажутся простыми некронами, давно потерявшими индивидуальность и способность проявлять эмоции. К тому же гробница будет в плохом состоянии. Я постараюсь перенести её максимально аккуратно, но не жди слишком многого.

— Ясно. Спасибо хоть за это.

После моих слов свет, освещавший пространство, заметно потускнел. Присутствие сущности пропало на несколько минут. Но вскоре оно вернулось, и мы продолжили разговор.

— У нас мало времени. Если у тебя остались какие-то вопросы, задавай их, только поторопись.

— Хорошо. Я хочу знать: раз они машины, могут ли они взбунтоваться? И каким образом они будут мне подчиняться?

— Они не взбунтуются, как машины – по крайней мере, потому, что они не роботы. Все они когда-то были живыми существами из плоти и крови. Но в какой-то момент им пришлось перенести свои разум и суть внутрь железа. А что касается второго вопроса: я внушу им твоё право над ними властвовать. Эта установка станет для них абсолютной истиной. Ты будешь для них одним из своих, и для них это будет несомненно.

— Ясно. Вроде бы это всё, что я хотел узнать.

В ответ наступила тишина. Я почувствовал, как меня начинает вытягивать в реальный мир. Что ж, похоже, моё время здесь истекло.

Глава 10

А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим или о чём помышляем, Тому слава в Церкви, во Христе Иисусе, во все роды, от века до века. Аминь.

К Ефесянам 3:20–21

***

— Ох, голова, моя голова-а-а! Вот это более привычное пробуждение для меня. Господи, как мне плохо-о-о! Что за странный сон? — протяжно застонал я, держась руками за голову.

Немного придя в себя, огляделся по сторонам, но никак не мог понять, где нахожусь. Что это за помещение? Оно совсем не похоже на подземное хранилище, где я, собственно, потерял сознание. И эта архитектура… Как бы сказать, она словно нечеловеческая, что ли? Ладно, разглядывать её, конечно, интересно, но сначала надо бы попытаться встать.

Главное – не грохнуться на пол. Потихоньку, помаленьку… Так, рукой нащупать упор… Вот, стена. Отлично, стою. Ну, вроде нормально.

Внезапно в ушах застучало. Кажется, я поторопился с подъёмом. Господи, как же плохо. Вдох-выдох, вдох-выдох… Меня начало тошнить. Нужно срочно проблеваться, тогда полегчает.

***

Пять минут спустя.

Всё, огурчиком! Теперь можно спокойно оценить ситуацию. Ну-с, архитектура… Что у нас тут? Серый металл, жёсткие линии, зелёные элементы в декоре. Определённо, это некронское логово.

Обелиск? Некрополь? Значит, все байки, которые мне напел тот пришелец, оказались не такими уж и байками. Честно говоря, я не особо верил в то, что моё желание исполнится. Кто ж мог знать, что он говорил чистую правду? Да-а-а… Хорошо хоть не попросил какую-нибудь ерунду. Всегда «мечтал» управлять королевством железных дровосеков.

— «Господин», — неожиданно пророкотал в моей голове голос – замогильный, холодный, безразличный, как сам космос.

— Ты кто? — спокойно спросил я, на всякий случай готовясь активировать ментальный щит.

— «Это я, господин, ваш криптек Навессир. Мы уже идём за вами, не беспокойтесь».

Ну да, конечно. Почему-то после этих слов мне не стало спокойнее.

***

Некоторое время спустя.

Я, конечно, всё понимаю, но… Почему? Почему так долго? Это же древняя суперцивилизация, а я тут жду их уже почти полчаса…

Стоп, кажется, я слышу какой-то грохот.

Осторожно прислонился к стальной двери. Так, кажется, будет лучше слышно. Гул нарастает – определённо, какой-то транспорт. Фантастика!

— «Господин, пожалуйста, отойдите от двери».

Я отступил на несколько метров, мало ли. Если дверь вдруг рванёт, осколки могут меня задеть. Но её просто открыли. Ну да, с чего я вообще взял, что её будут ломать? В конце концов, это территория некронов.

Тем временем в комнату вошёл огромный некрон с единственным большим визором на голове. На нём был плащ незнакомого мне покроя, а в руках он держал огромный посох. За ним следовали рядовые бойцы с гаусс-пушками. Подойдя ко мне, они синхронно встали на одно колено.

— «Господин, мы рады приветствовать вас. Мы ждали этого момента! Поздравляем с успешным биопереносом. Как и подобает нашему фаэрону, вы вновь доказали величие нашей династии. Только вам удалось обрести новое тело из плоти и крови и победить недуг нежизни. Иного мы и не ожидали от нашего господина!»

— Э… да, спасибо. Можете встать?

Некроны синхронно поднялись.

— «Позвольте проводить вас в ваши покои, господин. Там мы проверим ваше самочувствие».

Я кивнул и пошёл следом за криптеком.

***

Теперь я понимаю, почему они так долго добирались. Комплекс, в котором я нахожусь, просто гигантский. Его размеры сравнимы с крупным мегаполисом, если не больше. Мы сели на платформу, скорость которой была невероятной. Не совру, если скажу, что она двигалась быстрее сверхскоростного поезда. И при этом, как пассажир, я не ощущал вообще никакого ускорения. Магия какая-то. Но даже несмотря на это, поездка заняла час.

Платформа остановилась на какой-то эстакаде. Дальше мы шли через коридоры, площади, какие-то помещения… но в конце концов всё-таки добрались до моих покоев.

Они были огромны. Один только зал был размером с футбольное поле. Затем меня сопроводили в опочивальню, где я увидел кровать невероятных размеров. Я бы сказал, она была с трёхкомнатную квартиру. Интересно, зачем некронам кровать? Или её поставили специально для меня? Как будто прочитав мои мысли, криптек заговорил:

— «Надеюсь, вам нравится кровать, господин. Мы установили её, узнав, что у вас теперь новое тело из плоти и крови. Мы подумали, что вам будет приятно», — произнёс Навессир всё так же малоэмоциональным тоном, лишь слегка помедлив.

— Да, спасибо, Навессир, — кивнул я, присев на кровать; помолчав немного, я напомнил некрону об осмотре. — Ты говорил что-то про медосмотр?

— «Уже всё, господин. Мы осмотрели вас ещё на подходе к вашим покоям. Ваша биологическая оболочка находится в отличном состоянии. Вам не о чем беспокоиться».

— Хм, ладно. А что дальше?

— «Не понимаю, о чём вы, господин. Вы решаете, что будет дальше. Повелевайте», — на миг мне почудилось нечто вроде удивления на его металлическом «лице». — «Прикажите воевать – мы будем воевать. Прикажите строить – мы будем строить. Прикажите умереть – мы умрём. Если хотите, мы можем сжечь какую-нибудь цивилизацию или, наоборот, привести её к покорности. Решать вам, господин. Мы лишь ваши покорные слуги», — закончил Навессир и снова глубоко поклонился.

От таких перспектив у меня внезапно разболелась голова, и я начал массировать виски.

— Пожалуй, с поджогами мы пока повременим. Где мы вообще находимся?

— «Конечно, господин. Это мир-гробница Глазис. Что до системы и планеты – здесь я не уверен. Этой системы нет ни на одной из наших карт, но наши призраки провели разведку. Мы находимся на обитаемой планете с относительно ничтожным уровнем цивилизации. На местном наречии она называется то ли Грязь, то ли Земля».

— Так… Ладно. Мне нужно подумать. Можешь оставить меня одного?

— «Слушаюсь», — криптек поклонился и покинул комнату.

Так думай, голова, шапку куплю. Что делать? А может, вообще ничего не делать? Радоваться, что стал фаэроном некронов? Теперь я – гегемон. Не только этой планеты, но, возможно, и сотни систем вокруг. Хотя нет, стоп. Что-то я разогнался.

Опасная мысль. Во-первых, в прошлый раз, когда я решил ничего не делать с мутантами, это стоило многим людям жизни. Во-вторых, с чего я взял, что некроны преданны мне безоговорочно? Или вообще преданны? Что, если я начну раздавать приказы, а они мне: хоп – по рукам шлёпнут и скажут: «Простите, дорогой самодержец, но мы тут передумали вас слушаться». Мол, это всё была шутка. И бластером мне в голову – БАХ! И всё, нет меня.

Хотя, с другой стороны, зачем им весь этот спектакль? Поклоны, заверения в вечной верности… Кому? Мне? Мешку с костями? Это просто не в их стиле. Если бы я был чужаком, они бы давно меня прикончили, а не возились так долго.

И ведь в голову к ним не залезешь. Это же, по сути, роботы. А над этими материями я, как говорится, не властен.

Может, просто спросить криптека? Почему бы и нет? Других способов проверить их преданность у меня всё равно нет. Да и некроны, насколько мне известно, не врут. Если они говорят: «Тобi пiзда», значит, так и есть – тебе действительно пизда. Если они говорят: «Мы хотим, чтобы вы покорились», можете быть уверены: именно этого они и хотят – чтобы вы покорились. И они этого добьются.

А вот им врут постоянно. Чего стоит история о том, как звёздные боги, К'тан, обманули их с телами.

Ладно, хватит посторонних размышлений. Вопросы решать пора.

— Навессир! — крикнул я в сторону арок, ведущих в мои покои.

— «Да, господин?» — раздалось в моей голове.

— Можешь подойти? Разговор есть.

— «Конечно».

Через несколько секунд Навессир вновь появился. Подойдя ко мне, он прижал ладонь к груди в знак почтения и снова глубоко поклонился.

— «Вы звали, господин? Чего вы желаете?» — проскрипел старый учёный, будто заглядывая мне в рот.

Я уже собирался задать свой вопрос напрямую, но вовремя одумался.

Нет, это плохая идея. А вдруг я спровоцирую его своими вопросами? Оно мне надо? Чудик сказал, что они теперь мои помощники – ну и всё, хватит страдать ерундой. Зачем создавать себе лишние проблемы? Это абсолютно бессмысленно. Даже если он признается в непреданности, что мне это даст? Да ничего. Всё равно ничего с ними сделать я не смогу. Ни у меня сил не хватит, ни у Федерации.

— «Господин?» — криптек наклонил голову вбок, и это выглядело весьма комично; я, конечно, благоразумно сдержал смешок.

— Да, извини. Где мы сейчас конкретно находимся? Рядом с городом? Или с рекой? Может быть, здесь есть какая-то известная гора? Хотя бы примерно, — я решил тактично сменить тему и сделать вид, что ничего серьёзного спрашивать не собирался.

— «Конечно, господин. Призраки, скарабеи, разведывательные челноки, дроны – все работали, чтобы собрать всю доступную информацию об этой планете. Мы находимся рядом с городом Москва, столицей Российской Федерации. Именно здесь мы обнаружили ваше тело. Вы лежали без сознания в каком-то бункере. Простите за то, что вам пришлось проснуться в боковом помещении. Дело в том, что эвакуация через телепорт прошла со сбоем, но не волнуйтесь: такого больше не повторится. И не беспокойтесь о жалких смертных из Российской Федерации – как только мы восстановим всю мощь, они заплатят за ваше заточение. Мы сотрем их в пыль», — некрон произнёс это абсолютно спокойным и равнодушным голосом, словно речь шла не об уничтожении целой страны с миллионами живых людей, а о приготовлении ужина или ещё каком-нибудь обыденном деле.

Слушать это было странно и жутковато одновременно. Вот он, инопланетный разум во всей своей красе.

— Погоди, Навессир. Мы никого трогать не будем. В этом нет необходимости, — сказал я спокойно и чётко.

— «Слушаюсь, господин. Но позвольте узнать: почему?» — в голосе криптека прозвучали нотки недоумения, прорвавшись сквозь его монолитное безразличие.

— Это моя страна. Я не был у них в плену. Понимаешь? Я их правитель, — пояснил я, решив немного прояснить ситуацию.

После моих слов в покоях повисла короткая тишина, которую тут же нарушил Навессир.

— «О-о-о, господин, это впечатляет! Меньшего от нашего Владыки и ожидать было нельзя. Тогда, конечно, мы не тронем ваших подданных. Что от нас требуется, господин?» — он тут же подобрался и, проявив качества опытного царедворца и искусного менеджера, приготовился принимать команды.

— В смысле «требуется»? — я изобразил из себя простака, делая вид, что не понимаю, о чём он говорит; всё-таки профессия – вторая натура.

— «Ну как же, господин! Вы же разрабатываете план инфильтрации в эту страну, чтобы затем постепенно захватить власть. А потом, используя её ресурсы, начнёте экспансию в третьи страны, а через тридцать-сорок лет весь мир окажется в вашей власти. Российская Федерация вполне подходит для этого. Правда, она ослаблена…» — здесь некрон сделал паузу, словно загружал данные в свою память, а затем продолжил: — «Я бы порекомендовал Соединённые Штаты, Европейский Союз, Китай, Индию или даже Австралию. Но и ваш выбор не лишён смысла – он даже гениален по-своему. Конечно, такая задача не представляет для вас трудностей: вы бы справились и сами. Однако разрешите нам помочь, прошу вас», — Навессир опустился на одно колено, драматично закончив свою речь.

***

Мы летели в Сибирь. Кто бы мог подумать, что всё окажется так просто? Даже убеждать или юлить не пришлось.

Похоже, чудик не соврал: они действительно преданы мне и готовы выполнять мои приказы. Сейчас мы направлялись в Сибирь. Оттуда начнётся мой план… Хотя какой у меня план?

— «Что мы будем делать, господин? Каковы будут наши первые шаги?» — монотонным, механическим голосом спросил Навессир.

— Для начала нужно замаскировать корабль. Нельзя выдавать себя раньше времени, иначе какая же это инфильтрация, — ответил я.

— «Вы, как всегда, правы, Владыка. Не волнуйтесь, маскирующие системы мира-гробницы не позволят никому её обнаружить», — похвастался некрон.

— Я понял, это прекрасно. Но я хотел бы, чтобы она выглядела более приземлённо. Знаешь, парящая гробница звучит небезопасно. Нам нужно её где-нибудь посадить и присыпать землёй, — не до конца веря в заверения старого некрона, я решил перестраховаться.

— «Я понимаю, господин. Действительно, так будет лучше. Но куда её посадить? У вас есть предложения?» — Навессир подошёл к командному столу в моих покоях, провёл над ним ладонью, и перед нами появилась подробная трёхмерная карта Южной Сибири.

На ней отображался наш корабль, а также пассажирские самолёты, истребители и… летающая тарелка? Какой же всё-таки странный мир. Неважно. Так, вот и стройка комплекса Н.А.У.К. Кажется, я знаю, где мы приземлим нашу «птичку».

— Навессир, видишь стройку? — я указал пальцем на строительную площадку комплекса.

— «Да, господин, вижу чётко и ясно. Что нужно сделать? Приземлиться туда? Всех перебить?» — спокойно и зловеще спросил его механический голос.

— Нет, не стоит приземляться. Ты видишь какие-нибудь подземные пустоты под стройкой или рядом с ней? Можешь телепортировать корабль туда? — поинтересовался я.

— «Да, господин, такие пустоты есть. Одна из них находится прямо под стройкой, правда, она заполнена водой. Но мы можем убрать воду и расширить пустоты. Также нужно будет прямо сейчас установить поблизости маяк, чтобы телепортация прошла успешно. Мы заранее разместили пилоны на ближайшем спутнике, так что проблем не возникнет», — Навессир тут же приступил к расчётам; перед его лицом засветились зелёные символы, которые, вероятно, были формулами.

— Тогда действуй, — отдал я приказ.

***

Расчистка и расширение пустоты заняли около получаса, что весьма впечатляет, учитывая, что это был настоящий подземный океан. Воистину, технологии некрон поражают.

После этого скарабеи установили в одном из подземных гротов обелиск, который обеспечит телепортацию гробницы даже на значительные расстояния.

И вот, когда всё было готово, корабль телепортировался в подземную пустоту. Процесс практически не ощущался – лишь лёгкий толчок. А теперь следующий шаг.

— Навессир, — обратился я к некрону.

— «Да, господин?» — он повернулся ко мне и, как всегда, поклонился.

— Ты можешь создать мою копию? Клон, андроид – что-то автономное, но с возможностью получать директивы на расстоянии? — задал я вопрос, который давно меня интересовал.

— «Да, господин, это возможно. Но позвольте узнать: зачем?»

Глава 11

Брошюра для избирателей: Поддержите новую Конституцию Российской Федерации!

Уважаемые граждане Российской Федерации!

На пороге нового тысячелетия перед нами открывается уникальная возможность – принять новую Конституцию, которая станет основой для формирования подлинной Федерации, основанной на принципах республиканизма, свободы и справедливости. Это не просто документ; это ваш шанс создать общество, где каждый достойный гражданин будет иметь право голоса, а его мнение – учитываться.

Почему новая Конституция важна?

В последние годы наша страна переживает значительные перемены. Мы стоим на пороге новой эры, когда каждый из нас может влиять на будущее своей Родины. Новая Конституция обеспечит:

1. Истинный федерализм.

Она создаст условия для децентрализации власти, что позволит регионам принимать решения, исходя из своих уникальных потребностей и интересов. Это значит, что местные сообщества смогут эффективнее управлять своими ресурсами и развивать экономику. Финансовые потоки перестанут концентрироваться в центре, способствуя развитию всей России.

2. Республиканские принципы.

Конституция гарантирует, что власть принадлежит народу, а народ сможет защищать свою Конституцию. Каждый гражданин получит право участвовать в выборах, быть избранным и влиять на принятие решений. Управление станет прозрачным и подотчётным обществу, исключая концентрацию власти в руках узкой группы.

3. Защиту прав и свобод.

Каждый гражданин сможет рассчитывать на справедливое, независимое судебное разбирательство и защиту своих интересов.

Принципы новой Конституции.

Новая Конституция основывается на нескольких ключевых принципах, которые определят наше будущее:

1. Суверенитет гражданина.

Каждый из нас является носителем суверенитета. Это значит, что мы имеем право на самоуправление и можем устанавливать собственные правила и законы в рамках своих общин. Мы создадим общество, где будет услышан каждый голос!

2. Максимальная свобода.

Каждый гражданин получит возможность создавать свою контрактную юрисдикцию и пользоваться максимальной свободой в её рамках. Это позволит выбирать, как и где жить, работать и развиваться, не опасаясь, что государственный чиновник уничтожит ваши достижения.

3. Ответственность за действия.

В новой Конституции будет чётко прописано, что каждый гражданин несёт ответственность за свои поступки. Агрессия и нарушение прав других не будут терпимы. Мы создадим общество, где уважаются права каждого! Те, кто отрицает этот принцип, столкнутся с праведным гневом общества.

Как новая Конституция изменит нашу жизнь?

Принятие новой Конституции – это не просто корректировка законодательства. Это шаг к созданию общества, где:

1. Граждане активно участвуют в управлении страной.

Мы разработаем механизмы, которые позволят каждому влиять на принятие решений на всех уровнях власти.

2. Муниципалитеты получают широкие полномочия.

Это позволит местным сообществам быстрее реагировать на вызовы времени и эффективно развивать свои территории.

3. Правосознание граждан растёт.

Мы будем прививать уважение к правам других, что приведёт к созданию безопасного и справедливого общества. Живи сам и дай жить другим! Строй свой мир в рамках своей юрисдикции, с теми, кто тебе близок, и по тем законам, которые тебе по душе. Пусть соседи живут по своим правилам – Россия большая, места хватит всем!

Ваш голос решает!

Уважаемые граждане, ваша активная позиция имеет решающее значение.

Не оставайтесь в стороне! Примите участие в голосовании, обсудите с друзьями и близкими важность этого события. Каждый голос имеет значение, и именно от вас зависит, каким станет наше общество!

Мы стоим на пороге исторических перемен. Новая Конституция – это не просто свод правил, а основа для свободного, справедливого и процветающего общества. Поддержите её, и вместе мы построим будущее, которым будем гордиться!

Проголосуйте за новую Конституцию! За свободу, за справедливость, за будущее!

***

Автобусы двигались по старой потрескавшейся дороге. Вдалеке виднелись поредевшие зелёные лесопосадки. Десятки «Икарусов», тихо урча, преодолевали километр за километром. Наконец, впереди замаячили очертания военного городка.

Примерно через полчаса колонна въехала в городок через усиленный блокпост.

Добравшись до центра, автобусы остановились и начали организованно высаживать мужчин разного возраста. На месте их уже ждали военные и сотрудники милиции. Новоприбывших направляли в местный дом культуры, школу и здание филармонии.

Через несколько часов, когда другие колонны доставили ещё больше людей, в один из переполненных залов вошёл седой военный с полковничьими погонами.

Поднявшись на сцену и встав за трибуну, мужчина дождался, пока толпа утихнет и обратит на него внимание.

Ждать пришлось недолго. Судя по суровому виду большинства присутствующих, было очевидно, что армейская дисциплина для них не пустой звук.

Собрав на себе внимание, мужчина в военной форме поприветствовал собравшихся согласно уставу и, без лишних предисловий, начал зачитывать новый приказ Министерства обороны. Заняло это немного времени – текст был предельно лаконичным. Суть приказа сводилась к одной короткой фразе: стране нужны ветераны!

Мужчины, собравшиеся в этом зале, как и сотни тысяч других по всей стране, были ветеранами Афганистана. Их опыт оказался необходим новому правительству. Изыскав ресурсы, государство предложило им вернуться на военную службу. Причём условия, которые озвучил полковник, выглядели весьма заманчиво: высокая зарплата, дополнительная финансовая поддержка, помощь с жильём и гарантированные социальные лифты через службу в армии.

Это было, пожалуй, минимальное, что государство могло предложить своим героям. Конечно, многие относились к правительству с недоверием: память о предательстве после вывода войск из Афганистана была ещё слишком свежа. Людям было всё равно, что государство стало новым, а правительство сменилось благодаря усилиям президента. Для простых граждан нынешние власти ничем принципиально не отличались от прежних, кроме названия.

Однако, учитывая не слишком радужные перспективы гражданской жизни, многие склонялись к согласию. Это читалось в глазах большинства мужчин. Ведь они отвечали не только за себя, но и за свои семьи. Немало людей уже пообщались с друзьями, которые вернулись в армию и участвовали в подавлении волнений на Кавказе. Те могли подтвердить, что новый президент действует искренне.

В завершение официальной части полковник оторвал серые глаза от листа бумаги и, оглядев своих будущих/бывших коллег, поинтересовался, есть ли у кого-то вопросы.

Рук было поднято много. Тем не менее, не показывая усталости, полковник начал отвечать, хотя это был уже седьмой дом культуры за сегодняшний день.

Ответив на несколько вопросов, он выбрал следующего желающего. Им оказался высокий худощавый мужчина лет тридцати.

— Майор Кравцов. У меня вопрос: для чего именно нас набирают? — задал самый популярный вопрос мужчина.

Полковник тяжело вздохнул и начал отвечать.

— Ни для кого не секрет, какая ситуация сейчас на Северном Кавказе, особенно в Чечне и Дагестане. Мужики, скажу честно: бардак в стране заканчивается, в Кремле теперь нормальные люди. Все ошибки предыдущих дураков исправляются. Но что скрывать – за последние десять лет дел наворотили предостаточно. Кавказ распустили, да и не только его. Сейчас страна стягивает все силы, чтобы исправить ситуацию, и нам очень нужны люди. Просто люди, не говоря уже о таких профессионалах, как вы. Для чего именно? Для разного. Конечно, потребуется строевая служба – это понятно. Но, кроме того, нам нужны инструктора для боевой подготовки новобранцев. Планируется строительство нескольких крупных центров, где будет проводиться интенсивная подготовка. Всё это инициатива Министерства обороны, поддержанная администрацией президента. Мужики, я, может, не уполномочен вам об этом говорить, но вы ведь сами всё видели: и новости по телевизору, и брошюры с новой Конституцией. Я не знаю, понимаете вы это или нет, но там всё написано предельно ясно. Избираться и голосовать имеют право только те, кто прошёл военную службу или отработал на других государственных должностях. Понимаете? Так что фактически вам предлагают не просто работу, а будущее. Возможность взять судьбу страны в свои руки…

***

С высоты птичьего полёта виднелась военная база. Белели её каркасные палатки, серебрились металлической обшивкой ангары и огромные склады. Полигоны и периметр базы образовывали идеальные геометрические линии – настоящий рай для перфекциониста. Но и с уровня человеческого роста было на что посмотреть. Лагерь напоминал декорации к голливудскому блокбастеру о войне.

Архитектура была необычной. Казалось, что лагерь и его обитатели сошли со страниц научно-фантастического романа. Если бы здесь оказались гики – эксперты по вселенной «Вечной войны» или фанаты «Звёздного десанта» Верховена – они бы сказали, что солдаты выглядят как смесь мобильной пехоты и имперской гвардии. Однако таких людей здесь не было, да и вселенная Marvel про «Молот войны» и «тараканьих десантников» не слышала.

Тем не менее лагерь был настоящим, с настоящими военными. Все говорили на русском, а надписи на базе выполнены кириллицей, что ясно давало понять: это русская база.

Это был центр подготовки моей экспериментальной дивизии. На данный момент она находилась рядом с научным комплексом Н.А.У.К. в Южной Сибири, недалеко от корабля-гробницы некронов.

С тех пор как я заручился поддержкой некронов, прошло полгода. Сейчас лето тысяча девятьсот девяносто второго года, и результаты радуют.

Все рядовые бойцы на базе были клонами – продуктом генной инженерии, созданным Навессиром. У каждого запредельные физические данные, недостижимые для обычного человека. Каждый из них – произведение искусства. В моей пока единственной дивизии таких бойцов насчитывается около двадцати тысяч.

Помимо клонов, на базе находились офицеры и инструкторы. В отличие от своих подопечных, они были обычными людьми, набранными полгода назад из ветеранов Афганистана. Именно на их боевом опыте была основана программа подготовки солдат-клонов. Аналогичная программа, хотя и в упрощённой форме, использовалась в недавно построенных общевойсковых инструкторских центрах для подготовки обычных солдат.

Среди немногих других людей на базе были капитан Белов и Алексей Шестаков с семьёй. Последний, известный также как Красногвардеец, занимался обучением капитана. Присутствие семьи Шестакова было одним из его условий.

В моей дивизии экипировка на данный момент является самой прогрессивной на этой планете: пластинчатая броня из керамита, шлем со встроенной связью и голосовым помощником – тоже из керамита. Под бронёй находится облегчённый бронежилет 6-А класса. Благодаря новым материалам и конструктивным решениям он весит всего два килограмма. Дополняют защиту подвижные керамитовые наплечники, налокотники, наручи, набедренники, наколенники и наголенники. Под всем этим – кевларовые пакеты, эффективно гасящие ударную волну. Итоговый вес экипировки составляет всего девять килограммов. Боец напоминает рыцаря с автоматом, но при этом экипировка получилась недорогой и стильной.

В качестве стандартного основного оружия я выбрал штурмовую винтовку Морита из моего родного мира. Я не стал вводить лазганы имперской гвардии – это было бы слишком революционно. Вооружать сухопутные войска лазерным оружием могло бы насторожить соседей, а пока спешить с этим не стоит.

Штурмовая винтовка Морита, напротив, не вызывает подозрений, поскольку её принцип действия основан на привычном взрыве пороха в стволе. Однако она очень хороша: надёжная, лёгкая и удобная – так, по крайней мере, утверждают бойцы-клоны. К тому же пули калибра 7,62 × 39 мм с сердечником из обеднённого урана способны нейтрализовать даже слабых «сверхлюдей» и мутантов.

Всё оружие, снаряжение и оборудование производятся здесь же. Я развернул промышленный комплекс рядом с кораблём, где работают роботы и автоматизированные линии. На текущий момент он полностью обеспечивает нужды дивизии, но строительство новых корпусов продолжается. В новых цехах начнут выпускать бытовую технику, строительный инструментарий, а также простейшие компьютеры и мобильные телефоны.

Я не хочу, чтобы всё производство было ориентировано исключительно на военные нужды. Это недальновидно. Гражданские товары не менее важны. Иностранные товары массового потребления вымывают деньги из страны, осушая внутренний денежный оборот. С этим пора заканчивать.

Инфраструктурные проекты реализуются с невероятной скоростью, чему способствует незримая поддержка некронов. Скоростная автомагистраль Москва – Казань, начатая полгода назад, практически завершена, как и другие проекты, которые поражают своими темпами.

Мировые СМИ говорят о феноменальных темпах роста экономики России, и это правда. За полгода экономика начала развиваться как молодой мустанг. Заработные платы, пенсии, пособия и доходы малого бизнеса увеличиваются, а уровень коррупции снижается. Полностью искоренить её вряд ли удастся, но, благодаря тому что я перераспределяю рычаги власти вниз по вертикали и прилюдно казню особо наглых чиновников, удаётся свести её к минимуму.

Действия нового министра финансов Хазина и мои некроны, внедрившие андроидов-инфильтраторов в министерства, департаменты и неподконтрольные мне бизнес-круги, уже приносят ощутимые плоды.

С вводом в эксплуатацию новых инфраструктурных объектов и интеграцией удалённых регионов в единую экономику ожидается ещё больший рост. Это позволило выделить значительные ресурсы на развитие инфраструктуры, и начальная фаза этого проекта уже близка к завершению.

Трансполярная железная дорога готова наполовину. Вчера было сообщено, что она связала город Тикси с основной территорией страны. Строительство моста на Сахалин продолжается, но там тоже ожидаются значительные подвижки. В самом разгаре проект перестройки городов.

Нужно избавиться от устаревших хрущёвок и панельных многоэтажек. Вместо них государство при помощи крупных строительных заказов возведёт просторные малоэтажные жилые дома. Значительная часть контрактов будет отдана местным подрядчикам, что активизирует муниципальную деловую активность и обеспечит приток средств в глубинку за счёт строительства. Вполне здравая федеральная политика.

Будет проведено полное переосмысление советской урбанистики, и уже через пять лет страну будет не узнать. Для этого мы планируем использовать опыт США, Японии, ЕС, Австралии и Новой Зеландии.

Образ России должен стать максимально привлекательным для людей. Нам нужны люди – молодые и образованные, которые смогут заселить новые города в Сибири. Для этого потребуется мощный стимул, что-то, способное заманить. Почему люди стремятся в Нью-Йорк? Конечно, там есть деньги и возможности, но не менее важную роль играют красота, комфорт и определённая степень свободы. Людям необходимо ощущение, что жить красиво, удобно и свободно возможно. Да, в этом мире само понятие свободы часто искажено, но оно никогда не теряло своей магнетической силы.

Если бы людей привлекали только деньги, все работали бы вахтовым методом на Крайнем Севере, а не стремились бы в мегаполисы вроде Москвы или Нью-Йорка.

Первым из величайших городов Сибири станет населённый пункт рядом с комплексом Н.А.У.К. Ведь где-то должен жить персонал, а его потребуется немало.

Строительные дроны уже заложили фундаменты административного квартала. Новый город будет сочетать в себе элементы федерализма, французского классицизма, неоклассицизма, георгианского стиля, псевдорусского стиля и сталинского ампира. Он станет ярчайшим примером успеха новой системы и новой страны.

Я хочу, чтобы этот город превзошёл Нью-Йорк, Токио, Лондон и все прочие величайшие мегаполисы мира. На это потребуется время, но я готов ждать.

За эти полгода, благодаря наставничеству Навессира, я значительно развил свои способности и научился лучше управлять силами, которые приобрёл. К тому же я начал понимать, как контролировать гробницу и всех остальных некронов. Навессир утверждает, что я должен ощущать каждого члена династии так же хорошо, как свои пять пальцев. До этого ещё далеко, но прогресс уже заметен.

Эти шесть месяцев я провёл в непрерывных перемещениях между гробницей, базой и научным комплексом. Могу себе это позволить: мой клон-андроид полностью заменяет меня на посту президента. И, надо сказать, справляется он отлично. Я доволен его работой.

Глава 12

— Запомни, Белов, никого не убиваем, берём американцев тёпленькими. Понял? — строго спросил рослый мужчина в красном костюме с большой белой звездой на груди у не менее внушительного мужчины в тяжёлой броне. — Международный скандал нам ни к чему.

— Да понял я, Алексей Аланович, понял. Что вы со мной как с маленьким, ей-богу, — пробормотал капитан Белов, размяв плечи.

— Эх, молодёжь… Ладно. Повтори план: что мы будем делать? — с лёгким укором сказал суперсолдат.

— Ну… мы совместно с бойцами экспериментальной дивизии и сотрудниками Федеральной службы безопасности должны сегодня задержать резидентов, предположительно из американской ячейки, которая передаёт разведданные стратегического характера представителям потенциального противника. Здание со всех сторон окружено бойцами экспериментальной дивизии и сотрудниками ФСБ. Я же, вместе с вами, в составе сводной группы из двенадцати человек, должен пойти на штурм, без применения летального оружия, — выдохнул Белов, пересказав план операции практически на автомате, рассчитывая на похвалу Красногвардейца за свою память.

— Опять всё скомкал, Белов… Ладно, — сдержанно отозвался Красногвардеец, нажимая на дисплей радиосвязи у себя на шее. — Приём, это «Дрозд». Мы на точке рандеву. Как слышно, «Шайба»?

— Слышу вас, «Дрозд». Дроны зафиксировали десять человек, подозрительной активности не замечено. На той стороне не знают, что вы рядом, так что дерзайте. Служебные стаберы, которые вам выдали, переключите на нелетальный режим. Также в вашем распоряжении экспериментальные парализаторы-гранаты. Учёные из центра будут ждать отчёта о плюсах, минусах и нюансах, выявленных при эксплуатации. Всё поняли, «Дрозд»? — послышался женский голос, слегка искажённый помехами.

— Понял, «Шайба». Принято. Конец связи, — подтвердил Красногвардеец и снова нажал на дисплей.

Шестаков жестами показал бойцам, чтобы те перевели оружие в нелетальный режим.

Диверсанты, согласно данным, находились на седьмом этаже старой хрущёвки. На крыше уже заняли позиции бойцы с альпинистским снаряжением, которые должны были начать штурм со стороны улицы в нужный момент.

Сводная группа поднялась на седьмой этаж. Первым занял позицию Белов: его броня была сделана из вибраниума, который он «нашёл» в порту Мурманска. Рядом встал боец с кувалдой, готовый выбить дверь по сигналу.

Однако неожиданность нарушила план: из соседней квартиры внезапно вышел школьник лет двенадцати. Остановившись напротив бойцов, он вытаращил глаза и разинул рот. Но остолбенение длилось недолго. Подросток, неверяще и с восхищением, смотрел в сторону Красногвардейца и тихо прошептал:

— Красногвардеец?

Дело в том, что новоиспечённая медиакомпания «ФНС» (Федеральные Новостные Сети) смогла каким-то неведомым образом добиться у президента разрешения на использование образа Красногвардейца для популяризации своей компании и продвижения медиа-холдинга среди широкой аудитории. Это включало многочисленные ток-шоу, сериалы, фильмы, озвучку мультфильмов, участие в фестивалях, запись воспитательных роликов для трудных подростков, выпуск серии комиксов и создание линии игрушек.

И это действительно принесло свои плоды. Не прошло и полугода, как «ФНС» заняла ведущие позиции на телевидении не только в России, но и поспособствовала выходу других федеральных и «частных» телеканалов на международный уровень. Они завоевали аудиторию в постсоветских странах, а также в Восточной Европе, Южной Корее, Японии и Китае. Благодаря этому «ФНС» продолжала стремительно расширяться. Миллионы людей, включая детей, узнали, кто такой Красногвардеец, и искренне полюбили его.

Алексей не стал бы отрицать, что ему приятно всеобщее признание. Однако, как человеку военному, ему было не по себе от постоянного внимания, будто он находился под микроскопом. Возможно, так оно и было. Поэтому такие миссии становились для него чем-то вроде отдушины. Миссии и семья.

Красногвардеец не стал ждать восторженных криков. Чтобы избежать лишнего шума, он подошёл к мальчику и присел так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Здравствуй, боец! Как дела? В школу собираешься? — спросил Красногвардеец, глядя на мальчика, который быстро-быстро закивал головой, словно игрушечный болванчик. — Молодец. Хорошо учись и не огорчай родителей. А я тут, знаешь, со своими друзьями хочу поговорить с плохими дядями. Наверное, будет немного шумно… А вот это тебе, держи, — он достал карточку с автографом и своим изображением и вручил её обалдевшему от счастья мальчику, улыбнулся и добавил: — Как тебя зовут?

— М-максим, — неуверенно ответил мальчик.

— Приятно познакомиться. А меня зовут Алексей, — сказал Красногвардеец, пожав его маленькую ручку. — Слушай, у меня есть к тебе важное задание. Можешь сейчас пойти домой и проверить, в безопасности ли твои родители? — мальчик смешно надулся, но всё же кивнул. — Ну тогда исполнять, боец.

Максим стремительно засеменил домой.

Некоторые бойцы, наблюдая за этой сценой, улыбнулись. Оперативник с лычками лейтенанта подошёл к Красногвардейцу и произнёс:

— Вы хорошо ладите с детьми, Алексей Аланович. Ловко вы с ним.

— Да у меня две дочки. Старшая, Наташка, примерно его возраста. Тут волей-неволей научишься управляться, — пробасил Шестаков с лёгкой усталостью в голосе.

Почесав щетину, Красногвардеец обратился к остальным бойцам и жестами приказал занять исходные позиции.

В это время на кухне трёхкомнатной квартиры старой хрущёвки шёл напряжённый разговор. За столом сидел мужчина средних лет с неприметным лицом, больше похожий на продавца или риелтора, чем на спецагента. Напротив него находились две молодые женщины. Одна из них нервно расхаживала по комнате, звонко цокая каблуками.

— А я говорю, нужно уходить сейчас! Эти русские что-то затевают, как полгода назад на Северном Кавказе. Там они тоже сначала затихли, а потом мы потеряли всю агентурную сеть. И не только мы – турки, французы, англичане, арабы… Тем более, ради чего задерживаться? Мы всё равно ничего не выясним! Русские либо переманили, либо устранили всех нелояльных, — тараторила женщина, то и дело меняя направление своего хождения.

Мужчина оставался спокойным. Он перебирал ворох бумаг, одновременно поддерживая разговор:

— Да пойми же, Дженнет, у меня наклёвывается информация от моего актива. Нужно всего несколько дней, и тогда мы узнаем, что происходит. Мы не можем уйти сейчас, иначе месяцы работы окажутся спущенными в унитаз.

— Ага, либо мы сами. На корм рыбам. Фил Колсон, только потом не жалуйся, когда всё пойдёт наперекосяк, — процедила Дженнет, скрестив руки.

Её слова оказались пророческими. Через несколько секунд раздался громкий удар – что-то тяжёлое врезалось в старую деревянную дверь. Следом дверь рухнула, и звуки ворвавшихся бойцов заставили всех обитателей метаться по квартире, как тараканов. Паника была быстро подавлена – через проём влетела треугольная граната.

Колсон инстинктивно зажмурился и прикрыл уши, ожидая ослепительного вспышки и грохота. Но вместо этого граната выпустила парализующий заряд статического электричества. Всё его тело сковало болезненными судорогами. Даже веки казались скованными. Затем наступил туман.

Красногвардеец методично обыскивал комнаты. Противников, способных не то что держать оружие, а просто стоять, он так и не нашёл.

— Удивительная штука, эти электрогранаты, — пробормотал он, проверяя последнюю комнату.

В этот момент к нему подошёл Белов.

— Алексей Аланович, первых уже погрузили. Скоро все поедут в центр. Здесь наша работа закончена. Можем уходить. А гранаты – что надо, честно говоря. Не ожидал такого эффекта. Учёные в Н.А.У.К. свой хлеб с маслом явно не зря едят.

— Да, гранаты отличные. Даже штурм толком проводить не пришлось. Правда в этом «романтизьму нету», как говорили в одном фильме, — с усмешкой отозвался Красногвардеец. — Ладно, полетели на базу, Жень. Я спать хочу.

***

Старый, обшарпанный кабинет. За массивным письменным столом из тёмного дерева с изящно изогнутыми ножками сидел молодой мужчина в белом свитере. На столешнице были разбросаны документы, связанные с расследованием различных преступлений. Вокруг стола располагались антикварные предметы и цветы, придавая помещению старинный шарм и дополняя общий антураж.

Мужчина читал газету, удобно устроившись в большом кресле из тёмной кожи с пуговицами, украшающими спинку. На стенах кабинета висели полки, аккуратно заставленные книгами, расставленными в строгом хронологическом порядке. Среди них можно было увидеть исторические трактаты, труды по криминологии и тома классической русской литературы – обязательный элемент этой обстановки.

Второй человек, его товарищ, в синей рубашке и с наплечной кобурой, держал в руке старую бутылку с пульверизатором и опрыскивал водой комнатное растение, которое росло в кабинете. За ним он ухаживал с явным удовольствием.

— Сегодня президент Железняков-Котлинский посетил восстановленный и модернизированный завод по производству подшипников в Томске, — прочитал мужчина из газеты. — Как сообщают корреспонденты, это предприятие в советские годы было лидером по выпуску подшипников в Европе, но после распада СССР пришло в упадок. Под конец правления Ельчина сам завод и его активы планировали продать иностранным покупателям. Однако с приходом нового президента сомнительные сделки были пресечены, и сотни подобных предприятий удалось спасти от банкротства. Сейчас, по инициативе администрации президента и ряда правительственных структур, была создана корпорация «Механизмы России», которая объединяет и реорганизует такие предприятия, как Томский подшипниковый завод. Уже сегодня завод поставляет миллионы подшипников по всей Федерации, обеспечивая продукцией тракторные и автомобильные заводы… — прочитав этот фрагмент, мужчина отложил газету и обратился к товарищу, который занимался «садоводством»: — Слышал, Вася? Подшипники в стране спасли, — произнёс он с явной иронией.

— А ты зря смеёшься, Игорёк, — не отрываясь от растения, ответил Вася. — Подшипники, между прочим, вещь нужная. Вот у меня тесть недавно для своей «ласточки» купил новые подшипники с этого самого Томского завода – не нарадуется, — он повернулся к товарищу, пшикнув себе водой в лицо. — И вообще, чего тебе не нравится? Вон, отопление есть – жарко, как в бане, продукты есть, зарплату платят, на вызовы ездим на заправленных машинах, а не на метро. Красота!

— Да я не жалуюсь, Вася, просто говорю. Вот только уж больно крут нравом этот Котлинский. Чуть что – сажает. Конечно, взял ситуацию под контроль с помощью армии, но что дальше? Так далеко не уедем, — задумчиво ответил Игорь.

— М-да, может, ты и прав… хотя мне и так…

Разговор прервал третий человек, заглянувший в кабинет.

— Игорь, Вася, собирайтесь. На Большевиков перестрелка. Вызывают всех, кого можно.

Оперативники без лишних слов вскочили, готовясь исполнить свой долг.

***

В просторном зале, оформленном в холодных тонах, царила гнетущая тишина. Я сидел во главе длинного стола, окружённый несколькими олигархами-марионетками. Среди них был негласный владелец первого СМИ нового поколения – «Федеральной Новостной Службы». Это был Юргашев Александр Александрович – хитрый и предприимчивый миллиардер, сколотивший состояние на самарских нефтяных и газовых месторождениях.

Я начал говорить, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри меня бушевали эмоции.

— Мы стоим на пороге крупной перестройки медиапейзажа страны. Я планирую создать несколько десятков медиаконгломератов, которые будут выглядеть абсолютно независимыми друг от друга. Для этого каждому из вас необходимо приобрести крупную газету или телеканал. Начните наращивать мощность своих ресурсов. Разумеется, первое время эти компании не будут облагаться налогами, — я продолжал, не обращая внимания на их перешёптывания. — Главное, чтобы люди видели, как эти конгломераты якобы противостоят друг другу, ведут борьбу между собой. Нам нужно создать иллюзию конфликта, чтобы незаметно влиять на общественное мнение.

В комнате воцарилась тишина. Юргашев слегка наклонился вперёд.

— Но как мы сможем обмануть людей? Они не дураки, чувствуют фальшь. Мы рискуем повторить ошибки советских предшественников. Иногда лучше честно закрыть опасные СМИ и вместо них запустить свои многочисленные медиа, которые будут открыто работать на государство, — заметил он.

Я кивнул, понимая его сомнения.

— Да, фальшь действительно отталкивает, но люди также жаждут драмы. Мы будем поливать друг друга грязью, и меня в том числе. Но без фанатизма. Всё должно выглядеть естественно. Мы создадим контент, который вызовет споры и обсуждения, но при этом не пересечёт границы допустимого. Кроме того, я хочу, чтобы вы перенесли редакции и студии из Москвы и Санкт-Петербурга в другие города. Сибирь и Дальний Восток – идеальные места для этого. Нужно создать иллюзию, что в регионах есть своя независимая журналистика, которая якобы противостоит центру.

Один из олигархов, мужчина с густыми усами и холодным взглядом, поднял руку.

— Почему именно Сибирь? Это ведь не самый привлекательный регион для медиа.

— Потому что именно там мы сможем создать и укрепить иллюзию независимости, — ответил я, стараясь говорить максимально убедительно. — В Москве и Питере слишком много глаз, слишком много контроля. В Сибири же у нас будет больше свободы для экспериментов, без излишнего внимания. Контроль будет осуществляться через вас. Пересмотрите кадровый состав, но не спешите – увольняйте неугодных только при наличии неоспоримых причин. Каждый из вас должен будет внедрить своих людей в редакции, чтобы следить за тем, чтобы контент соответствовал нашим интересам. Мы создадим сеть, которая будет работать на нас, но внешне останется независимой. И помните, вы сами тоже должны выглядеть независимыми – друг от друга, от меня и от государства, — олигархи переглянулись; я заметил, как некоторые из них начали кивать. — Мы создадим иллюзию свободы слова, но на самом деле будем контролировать каждое слово, произнесённое в эфире, — добавил я.

Вновь наступила тишина. Юргашев поднял руку, привлекая внимание.

— Почему государство не может ограничиться сетью государственных СМИ? Зачем нам вообще частные? Почему бы просто не отменить их? — его голос звучал уверенно, но в нём слышалась тень сомнения.

— Думаю, я вскользь уже отвечал на этот вопрос, но могу пояснить подробнее, — сказал я спокойно. — Это опасно в долгосрочной перспективе. Государство сейчас сосредоточено на кардинальной федерализации, а это в определённой степени ограничит произвол центра. Мы должны разработать альтернативные легальные рычаги, через которые государство сможет влиять на внутреннюю политику.

Юргашев нахмурился, обдумывая мои слова. Я продолжил:

— Люди должны верить, что решения принимают они сами, а не президент или некий тайный совет диктуют им, что делать. И в значительной степени так и будет. Наше вмешательство ограничится лишь ключевыми вопросами, но при этом мы создадим видимость полной независимости. Это тонкая, почти ювелирная психологическая работа, — я сделал акцент на последней фразе. — Мы создадим медиа, которые будут восприниматься как независимые, динамичные и уважаемые. У нас появятся свои аналоги BBC, CNN, Fox News, Bloomberg и The Times. Это будут престижные издания и телеканалы, работающие на переднем крае информационного прогресса, флагманы объективности и анализа.

В этот момент один из олигархов, мужчина с короткой стрижкой и жёстким выражением лица, перебил меня:

— А что если эти медиа действительно начнут работать независимо? Как мы можем гарантировать, что они не обратятся против нас?

Я посмотрел на него, стараясь сохранить спокойствие.

— Именно поэтому так важно тщательно подбирать людей, которые будут управлять этими медиа, — ответил я. — Нам нужно убедиться, что они разделяют наши ценности и цели. Это будет своего рода клуб, в который войдут только те, кто готов работать на общее дело. Помимо вашего контроля, мы внедрим редакционные советы и внутренние регламенты, которые вы сами разработаете. Эти правила станут основой для их работы.

Я выдержал паузу, позволив своим словам осесть в сознании собравшихся, и продолжил:

— Мы установим рамки, в которых медиа смогут действовать. Им позволят обсуждать разные точки зрения, но в итоге всё должно сводиться к единой линии – поддержке наших интересов. Русские медиа должны ослеплять своей выжигающей правдой и объективностью. Мы будем вести Федерацию верным курсом, твёрдо отстаивая наши приоритеты.

Олигархи внимательно слушали, и я заметил, что в их взглядах начали проявляться первые признаки согласия.

— Наша задача – создать платформу, где люди почувствуют, что их мнение важно, — заключил я, — Но при этом мы будем контролировать, какие именно мнения получат огласку. Если мы построим мощные медиа, которые будут восприниматься как независимые, мы сможем влиять на общественное мнение, не вызывая подозрений. Люди будут думать, что решения принимают они сами, но на деле мы будем направлять их мысли и действия.

***

Ночь окутала город, как плед из черного бархата, и только редкие огни уличных фонарей пробивались сквозь густую завесу тьмы. На углу улицы, где располагался ресторан «Золотая чаша», притормозили несколько микроавтобусов «Рафиков».

Сквозь стеклянные двери ресторана доносился смех и громкие разговоры. Внутри собирались уголовные авторитеты, главы ОПГ, которые сорили деньгами, добытыми неправедным путём. Они отмечали очередную удачную ходку, разливая дорогой коньяк в хрустальные бокалы, и не подозревали, что их пир закончится в тот самый миг, когда в ресторан ворвутся вооруженные милиционеры.

Старшина Марат Нангиев стоял рядом с одном из «Рафиков», его глаза были усталыми, но полными решимости. Он закурил папиросу, в последние несколько недель днем и ночью, он участвовал в рейдах, которые становились все более наглыми, и отчаянными. Начальники, словно с цепи сорвавшиеся, требовали результатов. Такие чистки проходи по всей стране, уже почти полгода. За последние несколько месяцев вообще многое изменилось, первое что он мог отметить, что сама милиция начала работать, в последние недели уже на износ.

— Время, — произнес он, выдыхая дым, который растворялся в ночном воздухе. — Пора.

Команда быстро выскочила из машин, двери ресторана распахнулись. Внутри царила атмосфера веселья, но она моментально сменилась на панику, когда в помещение ввалились милиционеры, одетые в черную униформу. Звуки музыки и смеха погасли, как свечи, задутые сильным ветром. Марат, и опера влетели следом.

— На пол! — закричал один из милиционеров, и его голос разнесся по залу, как гром среди ясного неба.

Бандиты, еще секунду назад расслабленные и самоуверенные, замерли. Некоторые пытались сбежать, но их попытки были безнадежными. Марат наблюдал за тем, как его подчиненные, словно хищники, начинают ловить свою добычу. Они схватили первого попавшегося, бросили его на пол, а затем повалили на землю, связывая руки за спиной. Один из бандитов, с ухмылкой на лице, плюнул на ботинок Марата, и попытался сопротивляться. Но его наглость быстро была подавлена — резкий удар в живот заставил его согнуться, и он упал, задыхаясь от боли.

— Сколько их? — спросил Марат, обращаясь к своему напарнику.

— Десятка три, не меньше, — ответил тот, сжимая в руках наручники.

Марат кивнул. Бандиты должны были понять, что их время истекло. Он не собирался оставлять им шансов, даже если это означало перегибать палку.

Обстановка накалялась. Бандиты, начали паниковать. Один из них, с татуировкой дракона на руке, попытался вырваться, но его быстро схватили и повалили на пол. Марат подошел ближе.

— Эй, придурок! — крикнул он, указывая на одного из бандитов. — Вставай!

Тот медленно поднялся, его лицо исказилось от страха и злости.

— Кто таков, из какой группировки? — произнес Марат, глядя в его глаза, полные ненависти.

— Пошел ты! В себя поверил мент!? — выкрикнул бандит, но его голос дрожал.

— Может быть, но попробуй только дернуться, твоя хлеборезка разлетится, — ответил Марат, не отводя взгляда.

Марат взглянул на часы. Время шло. Вскоре сюда приедут журналисты, нужно было скорее забирать бандитов и уезжать.

— Давайте, ребята, — сказал он, подавая знак. — Загружайте их в автобусы.

Милиционеры начали выносить бандитов наружу, один за другим. Снаружи уже ждали «Рафики», готовые увезти задержанных в неизвестность. Марат почувствовал, как в его груди разгорается чувство удовлетворения. Он знал, что делает правильное дело, даже если это означало действовать жестко.

Некоторые бандиты пытались протестовать, но их крики быстро затихали под ударами кулаков. Марат наблюдал, как один из его подчиненных, не сдержавшись, выбил передние зубы одному из самых наглых бандитов. Тот упал на землю, задыхаясь от боли, и Марат почувствовал, как его сердце наполняется неким странным чувством — смесью гордости и отвращения.

Вскоре ресторан опустел. Последний бандит был загружен в автобус, и Марат, наконец, смог позволить себе расслабиться. Он подошел к своему «Рафику», его ждали его люди, надо было работать дальше, до рассвета далеко, да и днем будет достаточно работы.

Глава 13

Семья Пимовых.

За долгие полгода, по мнению Андрея Пимова, главы семейства Пимовых, в стране многое изменилось, и не сказать, что в худшую сторону.

Напротив, с каждым днём родная держава становилась всё лучше. Андрей впервые заметил это сразу после той встречи с новым-старым хозяином завода. Например, на рынке, где он обычно закупался провизией, внезапно исчезли рэкетиры. Вернее, не совсем исчезли – ведь так просто, как морок, они не могли раствориться в воздухе.

Знакомый армянин, Роберт, продававший Андрею фрукты по относительно низкой цене, рассказал, что в один из обычных летних дней на рынке прошла милицейская облава. Бандитов, которых раньше будто бы не замечали, арестовали, и с тех пор правоохранительные органы начали проводить регулярные зачистки.

Роберт, готовый отдать руку на отсечение, утверждал, что подобное происходило не только на рынках, но и в других местах города: ресторанах, барах, ночных клубах, дискотеках и игорных заведениях. Везде, где можно было найти криминал, ему объявили войну. Причём борьба шла не только с мелкими «быками», но и с лидерами преступных группировок.

Иногда милиция действовала особенно изощрённо. Если главарям нечего было предъявить по закону, ведь всю грязную работу за них выполняли подручные, то на сцену выходили налоговая или сотрудники ГАИ. У таких «чистых» лидеров находили массу налоговых нарушений и нарушений правил дорожного движения. Это становилось поводом для возбуждения дела. Их арестовывали, а уже в СИЗО следователи доводили дело до конца, раскалывая задержанных и выходя на более серьёзные преступления.

Метод был рискованным, но, по словам словоохотливого торговца, он работал. Откуда Роберт знал такие подробности, Андрею оставалось только догадываться.

Однако спорить с ним Пимов не стал, предпочитая слушать. В конце концов, зачем спорить, если факты говорят сами за себя? Бандитов действительно стало меньше, значит, власти что-то предпринимают.

Андрей, как и многие русские или советские люди, интересовался политикой, а также неизбежно – историей. Поэтому он внимательно следил за ситуацией в стране.

У него были и свои наблюдения. Главное, что он подметил – это некая странность происходящего.

Например, министр МВД за всё это время оставался на своём посту, но почему-то казалось, что его подменили. Ну не мог же человек, который годами ничего не делал, вдруг стать ярым борцом с криминалом в обществе и коррупцией в рядах милиции. Что мог пообещать новый президент этому министру, чего не смог дать прежний?

Ещё одна странность заключалась в том, что страна начала менять курс без радикальных кадровых перестановок. Хотя, конечно, в Министерстве финансов и Центральном банке произошли тотальные увольнения с последующим набором нового персонала. Но на этом серьёзные чистки будто бы закончились.

Или же они проходили максимально незаметно, что казалось сомнительным. Андрей, считавший себя достаточно осведомлённым в политике, истории и экономике, наверняка заметил бы любое значительное движение сил внутри страны.

Тем не менее, за эти полгода вновь начали работать государственные предприятия. Те, что были незаконно приватизированы, вернули в собственность государства. Это, разумеется, встревожило предпринимателей, включая тех, кто в обход приватизации создал собственный бизнес. Однако государство, вопреки слухам и опасениям, гарантировало неприкосновенность частной собственности для всех честных и законопослушных граждан.

Более того, власти публично заверили, что возвращены были только крупнейшие и стратегически важные предприятия, а также конфискованы те, чья приватизация прошла с вопиющими нарушениями закона.

Промышленность находилась на низком старте, но уже показывала обнадёживающие результаты. В магазинах треть товаров была российского производства. Родная тётка Андрея из Одессы отметила, что русские товары уже примелькались даже у них.

Что же будет через пять лет?

Страшно подумать. Но такой мощный подъём затронул не только ремесленную стезю российской экономики – сельское хозяйство тоже начало показывать впечатляющие результаты. Новый министр экономики, Хасин, объявил так называемую операцию по спасению сельского хозяйства. Это был сложный план с множеством этапов, но если максимально упростить, то суть сводилась к предоставлению сельскому хозяйству дешёвых кредитов и безвозвратных льгот. И это сработало. По крайней мере, на том рынке, где Андрей покупает свежие овощи и мясо, всё оказалось местным, подмосковным.

Звучит странно: как они всё это успели вырастить за полгода? Фермеры только начали обустраиваться и вставать на ноги, но ведь остались ещё колхозы и совхозы, которые, несмотря на все трудности, не исчезли. Многие из них находились на грани банкротства, стояли на пороге закрытия, а ведь это сотни тысяч специалистов, бескрайние поля и скот.

Это богатство оставалось при них. Колхозы еле выживали, но всё же держались. Большевики, как известно, закладывали в свои проекты большой запас прочности, и если специально не ломать, то всё это могло продолжать функционировать.

Государство вовремя поддержало их, не дало утонуть. А дальше уже сработали биология, человеческий ум, матушка-природа – и вуаля, урожай готов. Никакого мошенничества, только ловкость государственного управления и мозолистые руки крестьян.

Ха! Ей-богу, хоть пришельцев с далёкого Альдебарана благодари.

Вообще, насколько помнил Андрей, так быстро и к лучшему всё менялось крайне редко – не только в истории родной державы, но и вообще где бы то ни было на этом голубом шарике. Обычно события разворачивались в противоположном направлении: всё быстро катилось под откос.

Да уж, странное нынче время. Всё другое. Страна, кажется, тоже станет другой. Где-то лучше, где-то хуже, но точно другой. Уже не будет привычного бытового дискомфорта, дефицита, хамства продавцов, засаленных ложек в инженерских столовых, отвратительных жирных лиц партноменклатуры, тупой уравниловки и головотяпства. Не будет массовой мобилизации студентов на стройки «века», вроде той же целины или БАМа.

Хотя, конечно, он помнит и много хорошего, что было в стране Советов, и этого тоже нельзя забывать. Он сам был студентом в стройотряде, работая на строительстве северного участка Байкальской железной дороги. Там он встретил свою родную, любимую Алису Журавлёву – жену и мать их двоих детей. Эти годы он бы ни на что не променял. Но теперь, факт остаётся фактом: их детям такое уже не светит. Может, это и к лучшему… Кто знает.

— Папа, папа… Папа! — потянули его за край куртки сын и дочка, его две звёздочки.

— А? Что такое? — Андрей присел перед детьми.

— Пап, с тобой всё в порядке? — спросил старший мальчик.

— Да, всё хорошо, просто задумался… Ну что, надумали, на кого идём сегодня?

— Пап, ну ты опять забыл? — взяла слово младшая дочка. — Мы же говорили: на «Красногвардейца»!

— На «Красногвардейца»? Я думал, мы уже сходили… — недоумённо почесал затылок глава семейства.

Дети смешно насупились.

— Андрей, ха-ха-ха, — звонко рассмеялась Алиса, до этого молча наблюдавшая за потугами мужа.

Подойдя сзади, она навалилась на его спину и сказала:

— Дорогой, это была первая часть «Красногвардейца», а сейчас мы идём на вторую. Такие вещи знать надо, а то люди услышат – засмеют, да, дети? — спросила Алиса, ехидно прищурив глаз.

Дети усердно закивали, словно китайские болванчики. Им уже не терпелось попасть на киносеанс, чтобы посмотреть на своего любимого героя, который снова побьёт злодеев во имя справедливости.

— Ладно, признаю ошибку. Разрешите искупить её двойным ведёрком попкорна и двумя… нет, тремя литрами кваса! — встал в потешную позу Андрей и отдал честь.

Подняв дочку на руки и усадив её на шею, он взял жену за руку. Сын пошёл рядом с матерью, держась за её ладонь. Семейство Пимовых отправилось на свой очередной кинопоход.

— И о чём же ты задумался, Андрей? — тихо спросила жена, прислоняясь к плечу мужа.

Андрей решил не разочаровывать её и честно ответил:

— Вспомнил БАМ… Как мы там встретились впервые. Тайга, вагончик…

Алиса, порозовев, спрятала лицо в его плече и тихо прошептала:

— Дурак.

Настроение у Андрея было отличным: всё, что нужно для счастья, было у него под боком – дети, жена, работа и вера в если не светлое, то уж точно хорошее будущее. А большего ему и не нужно.

***

Звук работы реактивного двигателя прокатился над зелёным горным массивом, укрытым плотной растительностью. Внизу, среди деревьев, бородатые люди с оружием в трясущихся руках и страхом в глазах наблюдали, как косяки русских штурмовиков прочерчивали небо.

Они затаились между деревьями, моля Аллаха, чтобы железные птицы пролетели мимо, не заметив их. В отличие от своих братьев в Афганистане, у них не было американского оружия, способного сбивать русские самолёты. Советские ПЗРК давно исчерпали свои ресурсы, а поток оружия со складов «неверных» иссяк. Продажные армейские свиньи, некогда снабжавшие их оружием, исчезли. Русские, кажется, одумались: перевешали предателей, а их семьи отправили куда-то на север, подальше от людских глаз.

Таких тварей было не жалко – собакам собачья смерть. Но что теперь делать им, гордым воинам гор? Уже больше полугода их истребляли без устали. Так мало того, в последние несколько месяцев начали появляться деревеньки и посёлки, с вооружёнными до зубов неверными, которые хоть и не критически, но все же затруднили скрытное движение по земле. Боевики не знали откуда они берутся, но их было много, очень.

Русские перекрыли весь Дагестан и Чечню, оцепив Большой Кавказский проход. Малые ущелья и вовсе оказались недоступны. Уже почти полгода боевики были заперты в этих местах, где их медленно, но неизбежно настигала смерть.

Причём русские редко появлялись на горизонте лично. Смерть приходила с небес. Русские без устали выжигали каждый квадратный метр напалмом или разрушали позиции мощными взрывами. Они били ракетами по любым целям. Каждый день раздавались грохот взрывов и канонада бомбардировок.

Первые сдались союзники – арабские наёмники и добровольцы. Эти шелудивые псы, завывая от потерь, уже через неделю серьёзной войны бежали на юг.

Естественно, ничего у них не вышло. Русские расстреляли трусов, словно куропаток, а оставшихся в живых повесили вдоль дорог. Как же визжали арабские и афганские наёмники, словно плаксивые бабы! Никто из нас даже не попытался их спасти. А ведь сколько гонора у них было в начале!

Через несколько дней боевики отправили разведчиков посмотреть, что с ними сталось. Всё подтвердилось: выжившие наёмники действительно были повешены. Рядом с их телами висели записки, написанные на русском и других местных языках. В них сообщалось, что повешенные были наёмниками и наказаны по законам военного времени.

Это было странно. Раньше русские старались действовать «по-доброму»: не учиняли расправ, а увозили пленных в города. Там мы просто выкупали их у начальников. Теперь же, говорят, даже выкупить невозможно. Либо их убивают по дороге, когда те якобы «пытаются бежать», либо суд выносит смертный приговор, который тут же приводят в исполнение.

Русские изменились. Ещё год назад война была совсем другой. На фронт отправляли безусых мальчишек, плохо вооружённых и пугливых. Убивать таких было одно удовольствие. Их продажные генералы бросали сопляков в самоубийственные атаки. Теперь всё иначе. Вместо мальчишек – матерые мужчины, воины, почти все ветераны Афганистана. А вместо паркетных генералов и крыс над ними поставили опытных военачальников.

Результат налицо: нас заперли в огромной ловушке, из которой невозможно выйти. Любое скопление больших сил немедленно уничтожается ударами авиации и артиллерии. Смерть приходит с неба.

Похоже, на этот раз всё закончится очень плохо. И самое обидное винить было некого. Они сами же спровоцировали войну на своей де земле, так еще ее потихоньку отдавали другим народам.

***

Дождь хлестал по мостовой, превращая узкие тбилисские переулки в бурлящие потоки грязи. Запах сырой земли смешивался с ароматом кофе из ближайшей лавки, создавая удушливый коктейль, пронизывающий до самого нутра. Прохожий, сжимая кожаный портфель, заслонил его над головой и использовал как щит, пробирался сквозь ливень. Его темного цвета пальто сливалось с мрачными стенами домов, делая его почти невидимым в этом хаосе. Черная "девятка", припаркованная на противоположной стороне улицы, мигала тусклым светом фар, словно маяк в бушующем море.

Достигнув машины, Георгий резко отворил дверь, почти свалившись на пассажирское сиденье. За рулем сидел мужчина в простом костюме, лицо его было незаметным, как и вся его фигура. Лицо не выражало никаких эмоций, словно маска.

Георгий закрыл дверь, почувствовав резкий порыв холодного воздуха, и начал тереть продрогшие руки. Его дыхание вырывалось паром в холодный воздух салона.

Мужчина за рулем не сделал никаких движений, лишь спокойно наблюдал. Этот спокойный взгляд был гораздо более устрашающим, чем любая агрессия. Георгий почувствовал, как по спине пробежала волна холода. Он вытащил из портфеля несколько папок, перевязанных толстыми резинками.

Внутри лежали копии постановлений Госсовета Грузии, заверенные печатями и подписями. Документы были официальными, и их содержание было далеко, от тех миролюбивых реляций которое правительство Грузии транслировала во внешний мир.

– Ястребы продавили Шеварнадзе, – начал Георгий, голос его был спокойным, без эмоций, как отчет о военных действиях. – Он подписал секретный указ. Операция в Абхазии. Национальная гвардия, около двух тысяч человек. Техника новая с советских складов, примерно пятьдесят единиц. Плюс вертолеты, несколько самолётов. Через несколько дней они планируют полномасштабное вторжение на территорию Абхазии.

Он перечислял факты, как технические характеристики вооружения. Никаких эмоциональных отступлений, никаких оценочных суждений. Только сухая информация. Мужчина за рулем молча просматривал документы, изредка кивая. Его лицо оставалось неизменным, не выражая ни удивления, ни согласия. Только констатация фактов.

Когда Георгий закончил, мужчина вручил ему толстую пачку долларов. Деньги были счетными, без лишних украшений. За информацию. За риск. За жизнь, которую он рисковал потерять.

– Залежи на дно, – сказал мужчина, голос его был ровным, без интонаций. Это было не приказание, а констатация факта. Это была реальность, в которой они оба жили. Реальность, где жизнь ценится столько, сколько стоит информация.

Георгий взял деньги, не считая их. Доверие было основано не на словах, а на долгой совместной работы. На понимании рисков и цены информации. Он вышел из машины, растворяясь в дожде и утренней суете Тбилиси. Машина плавно тронулась с места, затерявшись в лабиринте улиц. Операция "Чистка" была запущена. И Георгий, как и многие другие, стал пешкой в этой большой и опасной игре. Его задача была выполнена. Теперь он должен был исчезнуть. Раствориться в тени, дождаться следующего задания. Жизнь в тени была его жизнью. И он будет жить так, пока не наступит конец игры. А конец игры еще далек. Очень далек. Дождь продолжался, смывая следы его присутствия. Следы информации, следы риска, следы жизни.

***

На вокзале Ростова-на-Дону царила атмосфера ожидания и тревоги. Я стоял на платформе, окружённый членами правительства, готовыми встретить очередной состав с русскими беженцами. Солнце, уже склоняющееся к закату, бросало длинные тени на рельсы, а воздух был насыщен запахом свежих беляшей и кофе из близлежащих киосков. Вокруг суетились люди, некоторые из которых с нетерпением ждали своих родных, других же просто интересовал поток новостей, который приносил этот поезд.

Беженцы из Приднестровской Республики, сумевшей сохранить свою независимость еще до моего появления, и из Молдавии, где власть захватили олигархи, выходили из вагона, словно крошечные частицы, выброшенные на берег бурного моря. Их лица были уставшими, но в глазах читалась надежда. Вскоре они получат русские паспорта, которые откроют для них новые горизонты. Возможность оставить позади всё, что они знали, и начать заново.

Правда силовики, с которыми я общался, сообщили, что среди беженцев начали появляться молдавские радикалы, выдававшие себя за русских. Они жаждали русских паспортов, которые открывали двери в страну, где жизнь уже была значительно лучше, чем в "свободной" Молдавии. Я понимал, что эта ситуация не могла остаться без внимания. Олигархи, захватившие власть в Молдавии, начали расправляться с националистами, которые были им не нужны. И вот теперь эти радикалы, пытаясь выжить, искали убежище в России.

Потоки беженцев делились на два направления. Первым предлагали работу, землю и льготы на Сибири и Дальнем Востоке. Второй поток направлялся в сторону Северного Кавказа, на территорию упразднённых республик, которые стремительно перестраивались и вместо бывшего деления на основе этнического фактора, на смену придет деление по экономико-административному принципу. Это должно было снизить вероятность возникновения точки, в которой может сосредоточиться значительная власть и ресурсы региона, и которой могли бы воспользоваться не очень хорошие люди. Естественно подобным решением будут недовольны местные кланы, причем все, но иного выбор у меня не было, в конце концов недовольство всех, намного лучше чем довольство кого-то одного. К тому же, со временем я создам сильные противовесы этим кланам, которые даже после гибели государства, будут жизнеспособны, и потеснят горцев на местной политической доске.

И в этом мне как раз должны были помочь переселенцы. Сразу скажу, вариант не идеальный, и конечно же я знал, что людей, готовых переселиться на Кавказ, было не так много, но, тем не менее, это количество удивляло. Люди искали безопасность и стабильность, и Кавказ в новом статусе, с её суровой природой, богатством, и перспективами привлекал тех, кто искал новую жизнь.

И начали мы с того, что уже не первый месяц сначала заселяем опустошённые войной территории Северного Кавказа, позволяя людям создавать автономные населённые пункты с особым правовым режимом. Этот подход напоминал еврейские кибуцы в Израиле, где люди объединялись для защиты своих интересов. Они могли не подчиняться региональным властям, и составлять свое законодательство не противоречащее федеральному, подобное позволяло им защищать себя, если потребуется, даже силой оружия, которое кстати в их же правовом статусе было легче приобрести. Это было необходимо в условиях, когда безопасность становилась всё более хрупкой, и если я планировал опираться на них, как на серьёзную силу.

Прошло всего два три месяца с момента запуска программы, и уже были видны результаты. В Сибирь въехало почти двести тысяч русских беженцев, а на Северный Кавказ — более ста тысяч. Они организовали чуть менее полсотни автономных поселений, которые стали опорными пунктами для русской армии. Это было не просто переселение, это был процесс, который менял облик страны.

Я смотрел на семьи, выходящие из поезда с небольшой поклажей, и чувствовал, как в груди поднимается волна эмоций.

В то время как я наблюдал за сценой, ко мне подошёл мой помощник Аркадий. Он был человеком с проницательным взглядом и всегда знал, когда мне нужно было быть на чеку. Он шепнул мне о том, что ситуация в Абхазии начинает накаляться. Я кивнул в ответ, принимая конверт, который он протянул. Внутри меня закралась тревога: в мире, где всё менялось с такой скоростью, каждое новое известие могло стать началом новой волны кризиса.

***

Свет заливающего солнца отражался от серых стен зданий, создавая иллюзию тепла в холодном воздухе. Площадь Ленина в Сухуми была заполнена людьми. Владислав Аржба, первый председатель Верховного Совета Абхазии, стоял на лестнице дома правительства, его фигура выделялась на фоне толпы. Он чувствовал, как напряжение нарастает, как электрический заряд, готовый разрядиться в любой момент. Сторонники, окружавшие его, смотрели с ожиданием.

"Абхазия будет свободной!" — прокричал он на абхазском, и его голос разнесся по площади, как гром. — "Грузины не посмеют напасть!"

Владислав чувствовал, как его слова находят отклик в сердцах людей, как они поднимают их моральный дух, даже когда на горизонте сгущались тучи войны.

День назад поступила информация о том, что российские войска стягиваются к границе. Сторонники свободной Абхазии говорили о том, что это может стать поворотным моментом в конфликте. Хотя многие из них знали о жестоких расправах, которые устраивались над остатками подразделений конфедерации горских народов, пленных расстреливали прямо на улице, они также надеялись, что присутствие российских сил сможет сдержать грузинскую агрессию. Владислав понимал, что надежда — это хрупкая вещь, но в такие моменты она могла стать единственным источником силы.

После его речи, когда толпа начала расходиться, он вернулся в свой кабинет. Внутри него все еще бурлило. Он налил себе бокал красного вина, стараясь успокоить нервы. Вино было местным, с легким привкусом терпкости, и оно помогало ему сосредоточиться на предстоящих вызовах.

Внезапно раздался стук в дверь. — Войдите, — произнес он, не отрываясь от своих мыслей. Дверь открылась, и в кабинет вошел министр обороны Артжинба, за ним следовал незнакомец. Мужчина имел удивительно незапоминающуюся внешность: серые волосы, небрежно подстриженные, и глаза, которые не выдавали ни эмоций, ни намерений. Владислав почувствовал, как все внутри него сжалось. Что-то ему не нравилось в этом непонятном человеке.

Артжинба представил незнакомца, озвучив его очевидно липовое имя и должность. — Он представляет российское правительство, — произнес министр, и в его голосе звучала нотка уважения, даже трепета. — Только вчера он прилетел в Сухуми с предложением от Российского правительства.

Слова Артжинбы вызвали у Владислава напряжение. Он знал, что такое предложение может означать множество вещей, и не все из них были хорошими. В его голове пронеслись мысли о том, что российское правительство может предложить поддержку, но что это может стоить Абхазии. Он был готов к переговорам, но в то же время понимал, что каждая уступка может обернуться против него.

— Что именно вы хотите предложить? — спросил Владислав, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Он знал, что сейчас важно не показать слабость. Незнакомец, казалось, оценивал его, прежде чем ответить.

— Мы понимаем, что ситуация в регионе накаляется, — начал он, его голос был ровным и уверенным. — Российское правительство готово предложить вам поддержку в виде военной помощи и гуманитарных грузов. Мы считаем, что это поможет стабилизировать ситуацию и предотвратить возможные конфликты.

Военная помощь могла стать спасением для Абхазии, но он также понимал, что это может привести к зависимости от России. Он не хотел, чтобы Абхазия стала марионеткой в чужих руках. — И какая цена этого сотрудничества? — спросил он, не скрывая своего недоверия.

***

Несколько минут спустя.

Владислав Аржба стоял в своем кабинете, его лицо было напряженным, а мысли — в смятении. Он только что выслушал ряд предложений представителя российского правительства, суть которых сводился к одному, рабству для его соотечественников, по крайней мере Владислав боялся продешевить, и его отказ прозвучал резко и решительно. — Мы не можем позволить себе этого позволить, — произнес он, чувствуя, как слова вырываются из него с трудом, но с необходимостью. Внутри него бушевали эмоции, но внешне он оставался спокойным, как и подобает лидеру в трудный момент. Русские предлагали слишком мало, за возможность превратить его страну в буферную зону, по крайней мере слишком мало личного для него…

Но представитель, к его удивлению и досаде, не стал спорить, и набивать цену. Вместо этого он просто кивнул, как будто уже заранее знал, что его предложение не будет принято. — Тогда, Владислав, я предлагаю альтернативу, — произнес он, его голос был ровным и безэмоциональным. — Мы можем создать коридоры для вывоза русского населения из Абхазии. В ответ на это ваша армия получит оружие, технику и необходимые припасы.

Владислав замер. Мысли метались в его голове. — Что вы имеете в виду под 'коридорами'? — спросил он, стараясь не выдать своего внутреннего конфликта.

— Мы создадим безопасные маршруты для вывоза граждан России, которые находятся на вашей территории. Это позволит избежать возможных конфликтов и обеспечит безопасность для всех сторон, — ответил представитель, его голос оставался спокойным и уверенным. — Взамен мы предоставим вам необходимую военную помощь. Это может быть критически важно в условиях растущей напряженности.

Владислав продолжал молчать, взвешивая каждое слово. Он знал, что ситуация в регионе накаляется, и каждый день может стать решающим. — Вы говорите о коридорах, но кто будет контролировать эти маршруты? Как мы можем быть уверены, что это не приведет к дальнейшему вмешательству? — спросил он, стараясь понять все возможные последствия.

— Контроль будет осуществляться совместно, — ответил представитель, не теряя уверенности. — Мы понимаем ваши опасения и готовы обеспечить прозрачность процесса. Наша цель — предотвратить эскалацию конфликта и обеспечить безопасность для всех. Мы не хотим, чтобы Абхазия стала полем битвы.

Владислав кивнул, его сердце забилось быстрее. Он понимал, что это предложение может стать ключом к выживанию его народа. — Вы хотите, чтобы я согласился на создание коридоров для вывоза русского населения, и взамен предоставили нам оружие и технику? — уточнил он, стараясь не упустить ни одной детали.

— Да, — кивнул представитель. — Это выгодно для обеих сторон. Мы обеспечим безопасность для граждан России, а вы получите необходимую поддержку для защиты своей территории.

Владислав замер на несколько секунд, его разум работал на предельной скорости. Это может быть хороший шанс для Абхазии. — Мы согласны на ваши условия, — произнес он, его голос был твердым. — Но мы хотим четких гарантий, что это не приведет к дальнейшему вмешательству в наши дела.

Представитель кивнул, и они пожали друг другу руки. — Мы должны действовать быстро, — произнес он, и его голос звучал уверенно.

— Согласен, — ответил представитель, и в его глазах блеснула искорка интереса. — Мы начнем подготовку немедленно.

Глава 14

Зимняя гроза бушевала над Татарским проливом. Колючие хлопья промёрзшего снега, подхваченные яростными порывами ветра, кружились над остовом грандиозного стального сооружения. Холодные, свинцовые волны с грохотом и яростью обрушивались на балки и ажурный каркас гигантской конструкции, словно испытывая её на прочность в своей неукротимой стихии.

Эта бушующая ярость природы, ужасающая своей первобытной мощью, была лишь одним из множества препятствий, которые люди неуклонно преодолевали на протяжении всей своей истории, шаг за шагом покоряя стихии.

Этим огромным строением был строящийся мост на Сахалин – один из самых амбициозных и дерзких проектов современной Российской Федерации. Сейчас, в связи с объявленным штормовым предупреждением, все работы были временно приостановлены. Но в обычные, спокойные дни на этой грандиозной стройке кипела жизнь: тысячи рабочих и инженеров, словно муравьи, трудились, управляя сотнями единиц разнообразной техники, включая десятки барж и мощных кораблей, оснащённых гигантскими кранами и другими сложными инженерными манипуляторами.

Прямо напротив строительной площадки, на берегу, располагался временный лагерь строителей моста. Стандартные жилые модули квадратной формы, напоминающие своей формой и утилитарностью грузовые контейнеры, служили надёжным, хоть и непритязательным убежищем для тех самоотверженных людей, которые день за днём, невзирая на трудности, возводили это поистине инженерное чудо. В одном из таких «контейнеров», за простым рабочим столом, работал Александр Васильев – человек, ответственный за весь этот сложный и масштабный процесс строительства. По совместительству он также занимал должность начальника Сахалинской железной дороги. Его назначили руководить столь грандиозным проектом либо за его неуёмную инициативность, либо, как иронично утверждал сам Васильев, за его излишне «длинный язык».

Александр Борисович, хоть и не любил брать на себя излишнюю ответственность, всей душой болел за свой родной остров и за судьбу страны. Он не мог спокойно смотреть, как Сахалин постепенно угасает: как спивается население, одно за другим закрываются промышленные предприятия, а молодые, полные сил и надежд люди покидают остров в поисках лучшей доли. Осуждать уезжающих он не мог – перспективы на Сахалине, будем откровенны, были весьма и весьма туманными.

Однажды, в один из редких ясных и солнечных дней, он принял судьбоносное, как говорят в народе, решение. Сам Васильев, вероятно, назвал бы его роковым: безграничная любовь к родному острову, к его суровой и прекрасной природе, в конце концов, перевесила страх перед огромной ответственностью.

Он твёрдо решил написать официальное прошение в Москву о выделении необходимых ресурсов на столь масштабное и дорогостоящее строительство моста через Татарский пролив. Он хорошо помнит, как впервые отправлял это письмо: страх сковывал его движения, сердце бешено колотилось в груди, а ладони предательски вспотели. Ему казалось, что весь мир, затаив дыхание, наблюдает за каждым его шагом, оценивая эту дерзкую инициативу. Что если его прошение, не дай бог, увидит сам президент? Тогда ещё первый, до печально известного импичмента. Однако последовала оглушительная тишина. Ни ответа, ни привета. Решив, что его первое прошение попросту затерялось в бюрократических коридорах, Александр Борисович отправил второе письмо. Потом третье, четвёртое, восьмое, десятое – и снова безрезультатно.

Тем не менее, он не сдавался и продолжал действовать. Видимо, что-то важное для себя решив, набравшись терпения и упорства, глава Сахалинской железной дороги превратил отправку прошений в своеобразную привычку, а со временем – и в настоящий, почти мистический ритуал.

Дни сменяли недели, недели складывались в долгие месяцы. Страна жила своей бурной и насыщенной жизнью, а на далёком Сахалине, казалось, ничего не менялось. Затем настал переломный, трагический момент: внезапный импичмент президента, массовые волнения и беспорядки в столице, ввод войск для восстановления порядка, насильственное устранение главы государства и его загадочная гибель от выпущенной кем-то ракеты. За этой трагедией последовало скорое назначение нового президента. В стране быстро провели внеочередные выборы – с единственным, заранее утверждённым кандидатом. Официальная формулировка была предельно проста и лаконична: «в связи со сложившейся внутренней обстановкой». Западные страны, видя в этой ситуации свои собственные геополитические выгоды, поспешили одобрить такое решение.

Александр Борисович, как и многие другие жители страны, первое время наивно надеялся на скорые перемены к лучшему, но вскоре, к своему глубокому сожалению, разочаровался. Однако судьба, как это часто бывает, приготовила ему неожиданный и весьма своеобразный сюрприз.

Тот день Александр Борисович помнил отчётливо. Был четверг, в столовой подавали рыбное меню: горбушу с картофелем и наваристый суп с морепродуктами. После обеда он вернулся в свой кабинет и, открыв дверь, замер на пороге. За гостевым стулом, разложив какие-то бумаги, сидел незнакомый мужчина. Услышав скрип двери, он резко обернулся, тут же вскочил на ноги, быстро подошёл и энергично пожал руку опешившему Васильеву. Не давая ему и слова вставить, незнакомец заговорил первым:

— Александр Борисович, добрый день. Не беспокойтесь, я не грабитель, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Охрана пропустила. У меня к вам важное дело. Позвольте представиться: Борис Петров, — он предъявил удостоверение сотрудника администрации президента – недавно созданной службы, которой глава государства делегировал часть своих полномочий. — Президент лично рассмотрел ваше прошение о строительстве моста и… одобрил его.

— Не может быть! — выдохнул Александр Борисович, не веря своим ушам. — Это же… потрясающе! Честно говоря, я уже почти отчаялся. Просто невероятно, что вы… что деньги выделят! Надеюсь, мы успеем закончить строительство ещё при нынешнем губернаторе. Знаете… — начал было он, переполненный радостью, но Петров жестом остановил его.

— Александр Борисович, — сдержанно, но твёрдо произнёс представитель администрации, — президент назначил вас лично ответственным за строительство этого моста.

— Постойте… как это? Почему именно я? — Васильев буквально застыл на месте, мгновенно представив себе весь тот колоссальный объём работы, который теперь обрушится на его плечи.

— Видите ли, — Петров слегка наклонил голову, — В марте вы отправили пятнадцать прошений, в апреле – шестнадцать, в мае – двадцать. Вы действовали методично, с завидным упорством, и так почти целый год. Это, знаете ли, впечатляет. К тому же, вы возглавляете Сахалинскую железную дорогу, прекрасно разбираетесь в проектировании и строительстве железнодорожных мостов, имеете опыт участия в возведении новых и реконструкции старых. У вас есть не только необходимые знания и опыт, но, что самое главное – искренняя заинтересованность в успехе этого проекта, желание принести пользу своей малой родине. Соглашайтесь, Александр Борисович, — в голосе Петрова прозвучали убедительные нотки. — Если вы откажетесь, начало строительства может затянуться на неопределённый срок, а то и вовсе сорваться. Найти другого специалиста с таким набором качеств будет крайне сложно.

Александр Борисович глубоко вздохнул, на мгновение задумался, потом, словно приняв окончательное решение, тихо спросил:

— Хорошо… что конкретно от меня требуется?

С того самого момента, как он дал своё согласие, началась долгая и напряжённая подготовительная работа: тщательный подбор квалифицированных кадров, закупка необходимого оборудования, заказ тяжёлой техники, получение многочисленных разрешений от различных ведомств и инстанций. Надо отдать должное, государство максимально упростило и ускорило все бюрократические процедуры.

С доставкой материалов возникли определённые, довольно серьёзные сложности. Железная дорога до мыса Лазарева ещё находилась в стадии строительства, поэтому всю тяжёлую технику приходилось доставлять по Транссибирской магистрали до порта Владивостока, а оттуда – морем, что, конечно, значительно удорожало и затягивало процесс. Менее габаритное оборудование разгружали в порту Хабаровска, а затем отправляли вверх по течению Амура на баржах. Подготовительный период занял практически всё лето и осень.

Особенно примечательным и запоминающимся был момент непосредственно перед самым началом строительства. Совершенно неожиданно из Москвы прилетел тот самый Петров из администрации президента, и не один, а в сопровождении целой группы федеральных аудиторов. Они устроили тщательную проверку всей документации, контролируя каждый рубль, чтобы убедиться в отсутствии коррупции и нецелевого использования выделенных государственных средств.

Александру Борисовичу нечего было скрывать. В конце концов, именно он настойчиво «выклянчивал» эту помощь у государства. Если бы он хоть что-то попытался украсть, кем бы он после этого стал в глазах людей? Но один момент во всей этой проверке всё же выделялся из общего ряда.

Рядом с Петровым всё время находился какой-то странный, молчаливый человек в медицинской маске, надвинутых на глаза тёмных очках и широкополой панаме. Он показался Александру Борисовичу до боли знакомым, подозрительно похожим на него самого. Из-за всего этого «маскарадного набора» было сложно разглядеть его лицо, но Васильев был готов поклясться, что между ними есть поразительное сходство. Спросить Петрова напрямую он почему-то постеснялся.

Уже провожая Петрова к ожидавшему его вертолёту, когда проверка была успешно завершена, Александр Борисович всё же решился задать мучивший его вопрос:

— Борис, скажите, а кто был этот… человек, который всё время находился рядом с вами?

— Этот? — Петров загадочно усмехнулся. — Это была ваша… скажем так, «замена», на тот случай, если бы у вас вдруг обнаружились какие-нибудь «грешки», связанные с коррупцией. Но не волнуйтесь, сейчас вас никто не собирается ни сажать, ни заменять. Вы чисты перед законом и народом, — с этими словами он зловеще, как показалось Васильеву, улыбнулся.

— Мне нечего скрывать, — твёрдо ответил Александр Борисович. — Но, знаете, мне показалось, что моя «замена» как-то уж слишком похожа на меня самого. Хотя из-за маски и очков сложно сказать наверняка, но… сходство определённо есть. Я понимаю, что вы, наверное, подбираете людей в своей академии госуправления или где там у вас готовят кадры, по самым строгим критериям, но такое явное сходство с действующим должностным лицом, согласитесь, выглядит несколько… странно.

Петров бросил на него быстрый, изучающий взгляд и произнёс:

— Вам показалось, Александр Борисович. Даже если и есть какое-то сходство, то это всего лишь случайное совпадение. А такая… скрытность – это, прежде всего, мера предосторожности и безопасности. Зачем раскрывать их личность раньше времени? Ну, ладно, нам пора, — он крепко пожал Васильеву руку. — Увидимся, Александр Борисович.

С этими словами Петров быстро сел в вертолёт, который тут же поднялся в воздух и, набирая высоту, унёсся вдаль.

С наступлением настоящей зимы, с её крепкими морозами и коротким световым днём, началась основная, самая напряжённая фаза строительства. Несмотря на суровые погодные условия, работа шла с заметным опережением графика. Однако частые зимние штормы и дрейфующие льдины, с силой врезавшиеся в уже установленные балки и опоры моста, представляли собой серьёзную угрозу. Если не самому мосту, то его строителям – безусловно. Александр Борисович с нарастающим беспокойством размышлял, как можно минимизировать эти риски и выйти из сложившейся ситуации.

С материальной точки зрения, казалось, было сделано всё возможное: на стройплощадку стянули огромное количество разнообразной техники, привлекли высококвалифицированных специалистов и рабочих. Но какой в этом толк, если большая часть техники была старой и изношенной, работала на пределе своих возможностей и постоянно ломалась? Несколько дней назад Александр Борисович доложил об этой проблеме Петрову, и тот, как всегда, пообещал «всё уладить».

В этот момент, словно в ответ на его мысли, донёсся приглушённый шум лопастей приближающегося вертолёта.

«Показалось, наверное», — подумал Васильев. — «Слишком уж я перенапрягся в последнее время».

Но шум становился всё громче и отчётливее. Нет, не показалось. Это были действительно вертолёты. И не один, а несколько.

«Что случилось? Что на этот раз?» — с тревогой подумал он.

Александр Борисович вышел наружу и замер, поражённый открывшимся зрелищем: десятки тяжёлых транспортных вертолётов Ми-26, словно гигантские стрекозы, переносили на внешней подвеске, в специальных люльках, какую-то крупногабаритную технику. Один из вертолётов аккуратно опустил на подготовленную площадку необычного вида экскаватор, после чего сам плавно приземлился рядом. Экскаватор был явно не отечественного производства.

«Японский, что ли?» – промелькнуло в голове у Васильева.

Тем временем из приземлившегося вертолёта вышла целая делегация, во главе с уже знакомым Петровым и каким-то высоким, широкоплечим брюнетом в дорогом, с иголочки, костюме.

— Добрый вечер, Александр Борисович, — с неизменной вежливой улыбкой поприветствовал его Петров. — Я же говорил, что мы вам поможем. Позвольте представить: Иван Антонович Ванко, директор фонда «Н.А.У.К.».

— Да я и сам могу представиться, Боря, — с широкой, обезоруживающей улыбкой вмешался мужчина и протянул Васильеву крепкую руку. — Здравствуйте, Александр Борисович. Как вам уже успел сказать наш общий знакомый Борис, я действительно являюсь директором фонда.

— Я, конечно, слышал о вашем фонде, — с лёгким удивлением ответил Александр Борисович, пожимая протянутую руку. — У вас, кажется, отличная линейка электробритв. Но… какое отношение вы имеете к строительству моста? Что вы здесь делаете?

— Скажем так, с недавних пор мы занимаемся не только производством бытовой техники, но и более… серьёзными проектами, — уклончиво ответил Ванко, многозначительно указав рукой на стоящий рядом необычный экскаватор.

— Так это разработка вашего фонда? Впечатляет, — с интересом произнёс Васильев, подходя ближе к машине. — По крайней мере, выглядит весьма внушительно. Честно говоря, я сначала подумал, что это какой-нибудь «Катерпиллар», «Комацу» или, может быть, голландская машина. Надеюсь, он так же хорош в работе, как и на вид.

Присмотревшись, Александр Борисович заметил на корпусе техники фирменную штамповку фонда «Н.А.У.К.» и название модели – «Рёв».

— Поверьте мне, Александр Борисович, они вас не разочаруют, — с неприкрытой гордостью заявил Ванко, вставая рядом с Васильевым и любуясь своим творением. — Эти машины мы перебросили сюда с почти завершённой Трансполярной магистрали, где они отлично себя зарекомендовали в самых сложных условиях. А сейчас в портах Владивостока и Хабаровска уже идёт разгрузка остальной необходимой техники: современных мостоукладчиков, мощных кабестанов, надёжных тракторов, грузоподъёмных кранов… В общем, всего, что может потребоваться для успешного завершения строительства.

— Не поймите меня неправильно, Иван Антонович, — искренне поблагодарил его Васильев, — Я безмерно благодарен вам за такую оперативную и существенную помощь, но… что нам делать с погодой? Какой бы современной и мощной ни была техника, она, увы, не всесильна перед лицом стихии. Сейчас мои люди попросту вынуждены простаивать, пережидая очередной шторм.

— Ах, да! Точно! Погода! — внезапно воскликнул Ванко, словно о чём-то позабыв. — Совсем из головы вылетело!

Он быстро взглянул на свои наручные часы, затем достал из внутреннего кармана пиджака небольшую чёрную, продолговатую коробочку – одну из последних новинок, разработанных фондом в тесном сотрудничестве с несколькими крупными российскими производителями. Такое устройство – компактный переносной телефон – уже стало настоящим чудом инженерной мысли. Даже у самого Александра Борисовича был подобный аппарат. Ещё совсем недавно это казалось чистой фантастикой, а сегодня такие телефоны пользовались огромной популярностью, причём пока что в основном в России. Однако недавно они начали появляться и на внешних рынках, где сразу же произвели настоящий фурор. Стоило этим устройствам появиться на прилавках зарубежных магазинов, как их тут же раскупали, словно горячие пирожки.

Производством этих мобильных телефонов занимался сам фонд под коммерческой маркой «Наука», а также известный концерн «Телефоны России» (сокращённо «ТР»), возрождённая фирма «Красная Заря», созданная на базе одноимённой петербургской фабрики, и пермская компания «Перрон», основанная на базе Пермской телефонной фабрики.

Тем временем Ванко, пока Александр Борисович был погружён в свои мысли, успел набрать чей-то номер на своём телефоне и отдать короткие, чёткие распоряжения.

— Всё, Александр Борисович, теперь посмотрите в сторону пролива, — с загадочной, интригующей улыбкой произнёс Ванко.

Александр Борисович, повинуясь его жесту, послушно повернулся лицом к морю, ожидая увидеть что-то необычное.

— Пять… четыре… три… два… один… — отсчитал Ванко.

Сначала ничего не произошло. Но затем донёсся приглушённый, но отчётливый взрыв. Однако удивительным было не сам взрыв, а то, что последовало за ним. Внезапно всё стихло: сильные порывы ветра мгновенно прекратились, колючие хлопья снега перестали падать с неба, а мощные волны, с грохотом разбивавшиеся о берег, словно по чьей-то команде утратили свою ярость и значительно уменьшились в размерах.

— Н-но… как?! Как… как у вас это получилось? — в полном изумлении воскликнул Александр Борисович, ошеломлённый увиденным, словно пещерный человек, впервые увидевший огонь.

— Секрет фирмы, Александр Борисович, — с довольной, хитрой улыбкой, слегка прищурившись, ответил Ванко. — Наш маленький фирменный секрет.

***

На огромной корабельной верфи, которая ещё недавно казалась заброшенной и безжизненной, вновь закипела напряжённая работа. Тысячи инженеров, квалифицированных рабочих и различных специалистов верфи с энтузиазмом вернулись к своему делу. Они усердно трудились, восстанавливая обветшавшие стены цехов, обновляя устаревшее оборудование и неустанно следя за порядком и безопасностью на всей территории.

Цехи снова наполнились громкими звуками металлических ударов молотков, визгом сверлильных станков, гулом работающих машин и оживлёнными голосами рабочих, обменивающихся замечаниями, советами и шутками. На территории верфи явственно ощущалась атмосфера творческого подъёма и настоящей сплочённости: большой коллектив работал как единый, хорошо отлаженный механизм, объединённый общей целью.

В просторном кабинете начальствующего состава, расположенном под самой крышей огромного административного здания, мужчина в строгой военной форме стоял у большого окна и внимательно наблюдал за тем, как внизу, на территории верфи, кипит работа.

Балтийский завод, знаменитое ленинградское предприятие, когда-то гремевшее на всю страну своими достижениями, в тяжёлые годы перестройки и последующего распада Советского Союза быстро утратил былой блеск и величие. В какой-то момент даже возникла реальная угроза полного закрытия и уничтожения этого легендарного завода.

К счастью, завод удалось вовремя взять под государственный контроль, как и многие другие исторически важные объекты, разбросанные по всей огромной территории страны.

Ведь эти заводы – это не просто стратегически важные или экономически критически значимые объекты. Как говорится, не хлебом единым жив человек. Гораздо важнее то, что они представляют собой места, «намоленные» поколениями рабочих, обильно «политые» их потом, кровью и слезами. Для многих русских и советских людей они являются поистине священными. Это фабрики и мануфактуры, которые когда-то были жизненно необходимы стране, спасали её и народ в самые трудные, переломные годы. Они были построены вопреки всему – ценой невероятных усилий, преодолевая бесчисленные трудности и лишения.

Закрытие или, тем более, уничтожение таких заводов стало бы настоящим преступлением против народной памяти, циничным обесцениванием человеческой жизни не на словах, а на деле. После такого уже невозможно было бы смотреть людям в глаза и с напускным уважением говорить о славном прошлом страны. Ведь какой в этом смысл, если человек на деле демонстрирует своё истинное, пренебрежительное отношение к истории? Разве это не так?

Нынешние власти, к счастью, прекрасно понимали это. Поэтому умирающее от неэффективного и, чего греха таить, откровенно вороватого управления легендарное предприятие было спасено от неминуемой гибели.

Первыми «положительные изменения» в полной мере ощутила на себе прежняя, погрязшая в коррупции дирекция, которая уже в первый же день внезапной проверки оказалась арестована и отстранена от занимаемых должностей. На их место пришли новые, проверенные кадры… или, возможно, хорошо забытые старые?

Позади военного, стоявшего у окна, находились его помощники – несколько суровых на вид, крепко сложенных мужчин, которые, казалось, в любую минуту готовы были сорваться с места и выполнить любое поручение. Впрочем, это впечатление было довольно поверхностным. Те, кто хорошо знал, как ведут себя настоящие профессионалы, сразу же могли понять, что перед ними не просто «амбалы», а опытные, закалённые жизнью люди.

Чуть в стороне, за массивным столом из тёмного дерева, слегка дрожал от волнения полный мужчина в дорогом, но явно сшитом наспех костюме.

Военный глубоко вздохнул, оторвался от окна и неторопливо направился к столу.

— Александр Фёдорович, — обратился он к перепуганному мужчине, стараясь говорить спокойно и доброжелательно. — Пожалуйста, не нервничайте так. У Федерального центра к вам никаких претензий нет. Мы прекрасно знаем, что вы добросовестно и честно работали на посту директора, пока вас, к сожалению, не сместили. Ваш предшественник, скажем так, немного… оступился, поэтому правительство было вынуждено «аннулировать» с ним трудовой договор, — военный произнёс это с едва заметным намёком, сделав особый акцент на последних словах. — Но лично к вам никаких вопросов нет. Вы всегда добросовестно выполняли свои обязанности, и ваши знания и опыт сейчас особенно важны для нас, — мужчина нервно кивал в ответ на каждое слово военного. — Так что можете спокойно продолжать работать, не опасаясь никаких последствий. Поздравляю.

С этими словами военный протянул руку для крепкого рукопожатия. Александр Фёдорович, всё ещё дрожащей ладонью, ответил на этот жест.

После этого военный направился к выходу из кабинета вместе со своими людьми, но, почти дойдя до двери, внезапно остановился, словно что-то вспомнил.

— Ах да, чуть было не забыл. Небольшая формальность, конечно, но без неё, к сожалению, никак нельзя.

Он резко повернулся и громко крикнул в сторону двери:

— Боря! Зайди, пожалуйста.

Через несколько секунд в кабинет вошёл уже знакомый нам мужчина неприметной внешности – Борис Петров.

— Александр Фёдорович, познакомьтесь, — представил его военный. — Это Борис Петров. Он будет… за вами присматривать.

***

Утро в Сухуми выдалось дивным: солнечным, ярким и исполненным безмятежности, словно сошедшим со страниц детских грёз. Лёгкий морской бриз доносил ароматы соли и свежести, а безоблачное, небесно-голубое небо манило ввысь. По улицам города, где увитые плющом старинные дома теснились, словно добрые старцы, промчалась на велосипеде девочка, не замечая окружающей суеты. В наушниках её звучала музыка, и мир вокруг словно смягчился, утратил резкость, став уютным и близким, как любимая игрушка.

Старенький, но надёжный велосипед мерно постукивал колёсами по асфальту, и девочка, наклонившись вперёд, ощущала себя неотъемлемой частью этого чудесного утра. Блестящие пластиковыми деталями наушники были подарком родителей, купленным во время поездки в Краснодар. На них красовалась эмблема компании «Н.А.У.К.» и надпись «Сделано в России», что вызывало у неё лёгкое недоумение. Она не понимала, почему взрослые так часто отзывались о российском в негативном ключе. Ей же казалось, что эти наушники – самые красивые на свете, а звучавшая в них музыка – настоящее волшебство.

Проезжая мимо старинных зданий, девочка с любопытством рассматривала их архитектуру, представляя, как когда-то здесь жили люди, одетые в диковинные старинные наряды. Величественные пальмы, посаженные ещё во времена русских царей, гордо возвышались над тротуарами. Она улыбалась, когда ветер шевелил их листвой, словно сама природа разделяла её радостное настроение.

Не замечая, как вдалеке по улице проезжали колонны грузовиков с абхазскими ополченцами, девочка продолжала наслаждаться своим маленьким миром. Она пребывала в собственном пузыре счастья, где не было места тревогам и заботам. В тот миг ей казалось, что всё вокруг прекрасно, мир идеален. Она не осознавала, что в Сухуми, как и повсюду, кипят политические страсти, взрослые ведут нескончаемые споры, а ей хотелось лишь кататься на велосипеде и слушать музыку.

Проехав несколько километров, она оказалась у дома своей подруги. Та уже ждала её у ворот и, увидев, радостно помахала рукой. Обнявшись, они обменялись улыбками и вскоре уже мчались на велосипедах в сторону парка.

Парк был их излюбленным, укромным убежищем, местом, где можно было отвлечься от всех забот и проблем, забыть обо всём на свете. Устроившись поудобнее на старой деревянной скамейке, девочки тут же принялись оживлённо болтать обо всём подряд: от любимых книг и фильмов до последних новостей из школьной жизни и личных переживаний. Лера, с живым интересом разглядывая новые наушники Кати, вдруг нетерпеливо спросила:

— Вау, какие классные! А можно поближе посмотреть?

Катя с готовностью протянула ей наушники. Лера внимательно осмотрела их со всех сторон, повертела в руках и заметила:

— Слушай, они и правда очень симпатичные! Чем-то даже напоминают японские плееры.

Катя с гордостью кивнула, распираемая гордостью за свой подарок:

— Ага! Да, родители купили их в Краснодаре. Прикинь, даже не верится, что они российские. Обычно они как-то… не очень отзываются об их товарах.

Лера молча вернула наушники Кате. В её глазах мелькнула какая-то грусть, и Катя сразу почувствовала, что что-то не так. Наконец, Лера, собравшись с духом, тихо произнесла:

— Кать… мы тут… это… через месяц переезжаем. В Россию… в Сибирь.

Эти слова прозвучали, как холодный душ. Катя помрачнела, но постаралась не показать своих чувств. Внутри неё разгоралась настоящая буря, но она понимала, что сейчас не время раскисать. Они столько времени провели вместе, столько всего пережили, и теперь, когда всему этому, казалось, приходил конец, ей на душе становилось невыносимо тоскливо и горько.

— Это… это же очень-очень далеко, — тихо проговорила она, сдерживая подступающие слёзы; голос её слегка дрожал. — Но… может, мы всё равно сможем общаться? Писать друг другу, звонить… ну, знаешь… как раньше?

Лера кивнула в ответ на вопрос Кати, но в её глазах по-прежнему стояла печаль, смешанная с какой-то обречённостью. Было видно, что и ей тяжело говорить на эту тему. Они попытались продолжить разговор, стараясь перевести его на что-то более лёгкое и отвлечённое, пытаясь хотя бы на время заглушить тяжёлые мысли, но в воздухе всё равно витала эта тягостная, гнетущая тревога. Обе девочки прекрасно понимали, что беззаботное время их дружбы, каким они его знали, подходит к концу, и от этой мысли становилось особенно горько.

Парк наполнялся жизнью: звонкий смех детей смешивался с неторопливыми разговорами взрослых, кто-то, укрывшись в тени деревьев, углубился в чтение книги. Всё было как всегда, но для девочки это утро окрасилось в особенные тона.

Время текло незаметно, и вот уже солнце поднялось выше, щедро заливая парк тёплым золотистым светом. Она глубоко вздохнула, стараясь запечатлеть этот момент в памяти: тихое утро, утопающий в зелени парк, верная подруга рядом и музыка, льющаяся из наушников.

Катя вернулась домой, и, едва переступив порог, ощутила манящий аромат ужина, который всегда ассоциировался у неё с теплом и уютом родного очага. В воздухе, словно сотканном из запахов жареного мяса и свежеиспечённого хлеба, царила атмосфера домашнего спокойствия, резко контрастировавшая с тревогой, поселившейся в её сердце после известия о скором отъезде подруги. Оставив обувь у двери, она прошла на кухню, где родители уже сидели за столом, оживлённо беседуя.

— Привет, Катюша! — с улыбкой встретила её мама, откладывая ложку. — Как дела?

— Нормально, — отозвалась девочка, присаживаясь на стул.

Ей совсем не хотелось сейчас делиться подробностями. В мыслях по-прежнему всплывали картины их с Лерой совместных прогулок на велосипедах, беззаботный смех и счастливые мгновения. Она изо всех сил старалась не думать о том, что всего через месяц её лучшая подруга покинет родной город и отправится в далёкую Сибирь, и, возможно, они больше никогда не встретятся.

Отец, погружённый в свои раздумья, лишь кивнул в ответ, не отрывая взгляда от газеты. Из старенького радио доносились обрывки новостей. В гостиной звучали голоса дикторов, обсуждавших напряжённую ситуацию на границе. Катя не вникала в суть происходящего, но безошибочно уловила тревогу в голосах родителей. Она знала, что в последнее время обстановка в регионе обострилась, и это не могло не беспокоить её семью.

— Слышал, что грузинские войска снова замечены у границы? — с беспокойством произнесла мама, накладывая себе ещё немного салата. — Боюсь, как бы не случилось чего…

— Да, слышал, — устало отозвался отец. — Сердце неспокойно за брата в Тбилиси. Если разгорится война, что с ним будет? Шеварднадзе и его окружение никак не угомонятся.

Катя, медленно пережёвывая кусок мяса, старалась отгородиться от этого тревожного разговора. Она не хотела, чтобы родительское беспокойство передалось и ей. Но в глубине души понимала, что это невозможно. Она ощущала, как сгущаются тучи над их спокойной жизнью, как будто привычный мир начинал давать трещины.

— Не тревожься так, — попыталась успокоить мужа мама. — Всё-таки на абхазской границе сосредоточены российские войска. Вряд ли грузины решатся на открытую агрессию, опасаясь ответной реакции России.

Отец вздохнул, его лицо оставалось серьёзным.

— Войска-то, может, и сосредоточены, но уверенности это не прибавляет. Память ещё свежа о Карабахе, помню, как тогда власти бездействовали, к тому же… — он запнулся, подбирая слова. — Доходят слухи о том, что сейчас происходит с беженцами из Молдавии. Им, конечно, оказывают помощь на новом месте в России, но покидать родной дом без крайней необходимости никому не хочется. Надеюсь, до войны всё же не дойдёт. Хотя, кто нас спрашивать будет? Прижмёт – побежим, как миленькие.

Катя, доев ужин, почувствовала, как в груди разливается тянущая тоска. Ей было трудно понять, почему взрослые так сильно переживают. В её детском мире ещё оставалось столько света и радости. Она вспомнила, как весело они катались с Лерой на велосипедах, как делились сокровенными мечтами. Эти простые, но такие важные моменты казались ей сейчас самым ценным, и она не хотела, чтобы их омрачали чьи-то взрослые игры в политику.

— Катя, ты о чём задумалась? — ласково спросила мама, заметив её отрешённый взгляд.

— Да так, ни о чём… — пробормотала она, не зная, как выразить свои смутные чувства. — Просто думаю о Лере. Она через месяц переезжает в Сибирь.

Мама понимающе кивнула, зная, как тяжело дочери сейчас.

— Да, расставаться с друзьями всегда трудно. Но вы сможете поддерживать связь, писать письма, звонить друг другу.

— Да, — тихо согласилась Катя, хотя в глубине души понимала, что это будет уже совсем не то.

Они больше не смогут вот так просто гулять вместе, колесить по улицам на велосипедах, делиться своими секретами. Это было похоже на потерю частички самой себя.

После ужина родители продолжили обсуждать новости, и Катя, почувствовав, что разговор принимает всё более мрачный оборот, поднялась к себе. Закрыв дверь комнаты, она села на кровать и достала из ящика старый фотоальбом. Перелистывая страницы, она наткнулась на снимки с Лерой – они обе, сияющие улыбками, обнимались на фоне моря. Эти мгновения казались такими далёкими, словно остались в другой жизни.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра за окном, игравшего листвой деревьев. Катя вспомнила их общие мечты о будущем, о путешествиях по миру, о покорении новых горизонтов. Теперь всё это казалось таким хрупким, словно искусно выполненные стеклянные фигурки, готовые разбиться от малейшего прикосновения.

Она легла на кровать, устремив взгляд в потолок. Мысли о войне и тревоге родителей не покидали её. Она понимала, что взрослые всегда о чём-то беспокоятся, но сейчас это беспокойство стало невыносимым. Закрыв глаза, девочка попыталась представить, какой станет их жизнь, если всё изменится. Если Лера уедет, а в их город придёт война, принеся с собой горе и страдания.

Вскоре она уснула, но сон не принёс ей утешения. Ей снились разрушенные дома, плачущие люди и объятые пламенем деревья. Проснувшись, она ощутила в груди уже знакомое щемящее чувство тревоги. Она не знала, как помочь родителям, как справиться с происходящим вокруг. Взрослая жизнь, полная забот и страхов, казалась ей непостижимо сложной.

Катя проснулась рано, как обычно, но на этот раз в доме стояла непривычная тишина. Она потянулась и взглянула на часы – было почти шесть утра. Обычно родители в это время уже хлопотали на кухне, готовя завтрак, но сейчас их не было. Девочка с недоумением приподнялась на кровати, прислушиваясь. Ни звука, ни шороха, ни голоса. Лёгкое волнение охватило её, но она постаралась не придавать этому значения. Возможно, родители ненадолго отлучились на рынок или в магазин.

Одевшись, Катя умылась, пытаясь отогнать тревожные мысли. Она прошла на кухню, где на столе оставалась неубранная после ужина посуда. Девочка принялась за дело, монотонно ополаскивая тарелки и чашки, и постепенно волнение отступило. Мысль о том, что родители могли бы оставить ей записку, всё же мелькнула в её голове, но она решила просто позавтракать.

Завтрак выдался скромным: остатки вчерашнего борща и несколько кусков хлеба. Катя села за стол, но аппетита не было. Что-то тяготило её изнутри. Она быстро доела и, собрав посуду, вышла во двор.

Едва она переступила порог, её встретил странный гул, доносившийся издалека. Девочка остановилась, прислушиваясь. Звук нарастал, и вскоре она поняла, что это шум летящего самолёта. Она запрокинула голову, пытаясь разглядеть источник шума. Внезапно, словно из ниоткуда, над ней пронёсся истребитель. Сердце Кати бешено заколотилось, и она инстинктивно прижалась к земле, потрясённая увиденным.

Самолёт, выполняя сложные манёвры, оставлял в небе белые инверсионные следы. Катя, затаив дыхание, следила за ним. В этот момент над городом раздался вой сирены воздушной тревоги, который вскоре смолк, оставив после себя лишь гул мотора и звенящую тишину. Девочка прищурилась, пытаясь рассмотреть что-то на борту самолёта, и вдруг заметила знакомый триколор и крупные красные звёзды на хвосте. Это был русский истребитель. Но что он здесь делал?

Пока она пыталась осмыслить увиденное, дверь во двор распахнулась, и на пороге появился её отец. Он выглядел измученным, одежда его была в пыли, а на лице застыла тревога. Увидев Катю, он на мгновение облегчённо вздохнул.

— Катя! — воскликнул он, подбегая к ней; схватив её за руку, он резко потянул её за собой, не говоря ни слова.

— Папа, что происходит? — успела выдохнуть испуганная девочка, но отец лишь крепче сжал её руку, не останавливаясь.

Они быстро пересекли двор и оказались возле машины. Отец торопливо усадил Катю на заднее сиденье, а сам бросился к багажнику, куда в это время мама спешно складывала последние вещи, пытаясь уместить в уже и так переполненный багажник ещё несколько сумок.

— Быстрее! Быстрее! — торопила она, и в её голосе отчётливо слышалась паника.

Катя, пытаясь осознать происходящее, смотрела на родителей, надеясь уловить хоть какую-то информацию. В этот момент она заметила, что вся улица словно ожила, забурлила. Люди, в основном русские, в спешке собирали свои вещи, выносили из домов чемоданы и сумки, торопливо загружая их в автомобили. Эта картина была настолько странной и тревожной, что девочка не могла отвести от неё взгляда.

Спустя несколько минут их машина выехала на главную улицу, и Катя, прильнув к окну, увидела, как ещё вчера тихий и спокойный город погрузился в хаос. По улицам бегали вооружённые люди, среди которых преобладали абхазы, спешившие куда-то на восток, в сторону, откуда доносились густые клубы дыма и глухие раскаты взрывов.

— Нам нужно к русской границе, — произнёс отец, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь шум моторов; он выглядел напряжённым и злым. — Люди словно обезумели, ничего человеческого в них не осталось.

Ей было страшно, но она не знала, как выразить свои чувства. Она просто сидела, прижавшись щекой к холодному стеклу, и с ужасом наблюдала за происходящим вокруг.

Отец, не отрывая взгляда от дороги, включил радио. Салон автомобиля наполнился строгим голосом диктора, перечислявшего названия шоссе, дорог и пограничных пунктов, по которым беженцы могли безопасно двигаться. Он говорил о том, что русская армия и абхазское ополчение защищают мирных жителей, и что они должны следовать в безопасные районы. Словно в подтверждение его слов, прямо над их головами пронёсся ещё один русский истребитель, разрезая утреннее небо.

Отец мельком взглянул на пролетевший самолёт и натянуто улыбнулся, хотя в его глазах по-прежнему читалась глубокая тревога. Это было странное, пугающее противоречие – слабая улыбка на фоне всеобщего хаоса.

Дальше они ехали в тягостном молчании, и Катя чувствовала, как напряжение в салоне машины с каждой минутой нарастает. Их автомобиль двигался на север, вместе с десятками тысяч других русских, бежавших от разгорающегося безумия в этом уголке Кавказа. На улицах творился настоящий кошмар: люди в панике метались, пытаясь найти укрытие, другие же, отчаявшись, уже покидали свои дома, бросая всё нажитое.

Катя никак не могла понять, что произошло, почему всё так внезапно изменилось. Страх сковал её, но в глубине души ещё теплилась слабая надежда, что всё это – лишь временные трудности, и вскоре они смогут вернуться домой. Впрочем, эта надежда становилась всё более призрачной, словно тень, тающая в лучах яркого солнца.

Внезапно отец резко затормозил, и Катя, не успев сгруппироваться, едва не ударилась о спинку переднего сиденья. Они остановились на обочине дороги, рядом с небольшой группой людей, оживлённо переговаривающихся между собой. Кажется, это были коллеги отца по работе. Он вышел из машины, и Катя, немного опустив стекло, услышала обрывки их разговора.

— …всё очень плохо, — сдавленно произнёс один из мужчин, и в его голосе звучала неподдельная усталость и страх. — Говорят, в городе начались ожесточённые столкновения. Абхазы вступили в открытое противостояние с грузинами… Мы собираемся ехать на север, к границе, пока не поздно.

Отец молча кивнул и, вернувшись в машину, выглядел ещё более встревоженным, чем прежде.

— Мы тоже едем к границе, — сказал он, заводя двигатель. — Надеюсь, там будет безопаснее.

Катя, не отрываясь, смотрела в окно, и её сердце болезненно сжималось от страха и непонимания. Она не знала, что именно происходит, но одно было ясно совершенно точно: их прежняя жизнь уже никогда не вернётся.

***

Машина медленно катилась по извилистой дороге, вливаясь в бесконечный поток таких же автомобилей, до отказа набитых измученными людьми, бегущими от разгорающейся войны. Катя смотрела в окно, и пейзаж за ним медленно, но неумолимо превращался в жуткую картину апокалипсиса.

На востоке, далеко за линией горизонта, в небо вздымались густые клубы чёрного дыма, и время от времени доносились глухие, зловещие раскаты взрывов. Звуки войны, долетавшие издалека, казались нереальными, словно происходящими в другом, кошмарном мире, в каком-то чужом, ужасном кино. Но едкий запах гари, настойчиво проникающий в салон машины сквозь все щели, был до жути реальным, и он безошибочно свидетельствовал о том, что это не кино, а жестокая, беспощадная действительность.

По радио, на фоне треска и назойливых помех, монотонно вещал какой-то высокопоставленный политик. Его голос, хоть и пытался звучать спокойно и уверенно, был пропитан натянутой, почти фальшивой вежливостью. Он говорил о строгом нейтралитете Российской Федерации, о том, что Россия не является стороной в этом кровопролитном конфликте, и настоятельно просил международное сообщество воздержаться от поспешных и необдуманных выводов. В то же время, он торжественно обещал эвакуировать всё русское население из зоны боевых действий и принять на российской территории всех, кто ищет спасения от ужасов войны. Слова, пустые и холодные, как пронизывающий осенний ветер, пробирали Катю до самых костей. Они звучали как обещание, но вовсе не как гарантия безопасности.

Над медленно движущейся колонной машин, словно зловещие хищные птицы, с оглушительным рёвом пронеслись боевые вертолёты. Их тёмные силуэты, чётко очерченные на фоне затянутого дымом горизонта, внушали тревогу и страх. Ярко-белые триколоры на их бортах казались единственным видимым признаком порядка в этом всеобщем хаосе.

Мама, сидевшая рядом, сжала руку дочери так сильно, что Кате стало больно. Отец, не отрывая взгляда от дороги, крепко стиснул руль побелевшими от напряжения пальцами.

Внезапно, когда они проезжали мимо длинной дорожной развязки, Катя увидела это своими глазами: прямо на обочине, среди клубов дыма и разлетающихся искр, догорала, дымясь, уничтоженная колонна военной техники. Разбитые машины, искорёженные взрывами кузова, всё это напоминало жуткую груду металлолома, но это был металлолом, который ещё совсем недавно был частью чьей-то жизни. Мать, увидев эту страшную картину, резко ахнула и инстинктивно закрыла Кате глаза рукой. Отец, не сбавляя скорости, тихо, сквозь зубы выругался, и в его голосе отчётливо слышались ярость и бессилие.

— Кого это взорвали? — прошептала мама, и её голос предательски дрогнул.

Отец молчал, крепко сжимая руль и пристально глядя вперёд. Они проехали мимо искорёженного головного танка, его башня была развёрнута в сторону дороги, словно в последнем, отчаянном и безуспешном акте сопротивления. На обломках отчётливо виднелись грузинские флаги.

— Судя по всему, грузины, — наконец, ответил отец, с мрачным видом кивнув на развевающиеся на ветру обрывки флагов. — Настоящее вторжение. Или… — он запнулся на полуслове, доставая из кармана пачку сигарет и дрожащими руками закуривая, — Или тщательно спланированная провокация.

Он нервно сигналил, торопя медленно движущиеся впереди автомобили. Поток беженцев был невероятно плотным, машины двигались медленно, словно улитки, но неуклонно ползли на север.

— Скорее всего, это русские самолёты постарались, — продолжил отец после долгой паузы, выпуская густое облако дыма. — Больше некому. У абхазов своей авиации практически нет.

Катя, не отрываясь, слушала этот тревожный разговор взрослых, и, кажется, только сейчас начала по-настоящему понимать весь ужас происходящего. Страх, который до этого был смутным, неопределённым и давящим чувством, теперь стал острым, пронзительным и леденящим душу. Она невольно прижалась к матери, чувствуя её мелкую дрожь.

Первый русский аванпост они увидели уже на самой границе. Он был установлен под абхазскими флагами, но среди солдат, стоявших на посту, не было видно ни одного абхаза. Лица солдат были усталыми и измождёнными, но в их глазах горела решимость. Они без лишних вопросов и проволочек пропускали всех беженцев, в том числе и их медленно движущуюся колонну, направляющуюся в сторону российской границы.

Мимо них, в противоположном направлении, с громким воем сирен пронеслась колонна ярко-белых автобусов и бронетранспортёров под флагами Красного Креста. Они спешили в сторону Сухуми, к самому эпицентру разгорающегося конфликта, к тому страшному месту, откуда они только что с таким трудом бежали. Катя и её семья, казалось, были в относительной безопасности. По крайней мере, на данный момент. Но гнетущее ощущение тревоги, предчувствие того, что это только начало, не покидало её ни на секунду. Дорога впереди была длинной и непредсказуемой, и что ждёт их впереди, оставалось полной неизвестностью.

Вдали, за линией горизонта, всё ещё раздавались глухие взрывы, и в небо продолжали подниматься зловещие клубы дыма, медленно застилая собой бледное, испуганное солнце. Катя закрыла глаза, всем сердцем желая, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился, чтобы они смогли вернуться домой, в свой прежний и спокойный мир, где не было места войне, страху и смерти. Но пока что единственным, что она могла сделать, было крепко держаться за дрожащую руку матери и изо всех сил верить, что всё обязательно будет хорошо. Эта вера была слабой и хрупкой, как тонкая льдинка, но она была единственным, что у неё сейчас оставалось.

***

Отрывок статьи газеты "Сибирский федеральный вестник".

...Россия, только что пережившая развал Советского Союза, не успев толком оправиться сталкивается с очередным бедствием, более зловещим многих: коррупцией и организованной преступностью. В это время, когда надежды на светлое будущее переплетаются с реальностью, полной разочарований и страха, необходимо обратить внимание на то, что происходит в рядах милиции и в обществе в целом.

В этой статье рассмотрим, как правительство начало довольно успешную и радикальную борьбу с коррупцией в правоохранительных органах и какие шаги были предприняты для уничтожения организованной преступности.

Коррупция в рядах милиции: факты и цифры.

По данным, опубликованным в апреле 1992 года, уровень коррупции в милиции достиг катастрофических масштабов. Только официально около 30% сотрудников милиции были замешаны в коррупционных схемах, что подтверждается результатами опросов и вскоре после этого начатыми внутренними расследованиями. Граждане начали терять доверие к правоохранительным органам. По данным социологических исследований, 85% россиян считали, что милиция не защищает их интересы, а, наоборот, использует свои полномочия в корыстных целях.

Согласно статистике, в 1991 году было зарегистрировано более 1,5 миллиона преступлений, из которых около 200 тысяч связаны с организованной преступностью. В 1992 году эта цифра возросла на 25%, что стало тревожным сигналом для общества. В то время как милиция должна была защищать граждан, она сама стала частью проблемы.

Начало радикальной борьбы с коррупцией.

В ответ на нарастающее недовольство населения и растущую угрозу организованной преступности, в апреле 1992 года было принято решение о создании специальной комиссии по борьбе с коррупцией в рядах милиции. Эта комиссия, состоящая из представителей различных государственных структур, в том числе секретных, и общественных организаций, получила полномочия проводить независимые расследования и привлекать к ответственности коррумпированных сотрудников.

Первым шагом стало проведение масштабной проверки всех подразделений милиции. В результате было выявлено более 10 тысяч случаев коррупции, что позволило инициировать уголовные дела против 8 тысяч сотрудников. Эти действия стали отправной точкой для дальнейшей борьбы с коррупцией.

Радикальные меры: операция "Чистая милиция"

В конце апреля 1992 года была запущена операция "Чистая милиция", которая стала настоящей революцией в борьбе с коррупцией. В рамках этой операции были проведены массовые аресты, в том числе и высокопрофильных чиновников. Милиция, поддержанная общественными активистами и журналистами, начала действовать решительно и безжалостно.

В результате операции были задержаны такие авторитеты, как:

- Александр "Саша" Ковалев — один из влиятельнейших криминальных авторитетов Москвы, который контролировал множество незаконных бизнесов. Он был пойман с поличным во время передачи взятки высокопоставленному милиционеру и приговорен к 23 годам лишения свободы.

- Виктор "Синий" Синяков — глава одной из самых опасных преступных группировок в Санкт-Петербурге. Его арест стал результатом многомесячного расследования, в ходе которого были собраны неопровержимые доказательства его причастности к вымогательству и убийствам. В результате он был осужден на 20 лет.

- Геннадий "Крокодил" Лебедев — высокопрофильный милиционер, который использовал свое служебное положение для прикрытия преступной деятельности. Он был пойман на взятке в размере 1 миллиона рублей и приговорен к 18 годам лишения свободы.

Также были арестованы высокопоставленные чиновники, такие как:

- Анатолий Петров — заместитель начальника ГУВД Москвы, который был уличен в получении взяток от криминальных группировок. Он был осужден на 22 лет лишения свободы.

- Сергей Кузнецов — прокурор одного из районов Санкт-Петербурга, который прикрывал незаконные действия преступных группировок. Он был осужден на 16 лет лишения свободы

- Евгений Сидоров — судья, который принимал решения в интересах криминальных авторитетов. Он был пойман на взятке и приговорен к 12 годам лишения свободы.

- Игорь Мартынов — следователь, который использовал свои полномочия для прикрытия преступной деятельности и получения взяток от преступных группировок. Он был арестован и осужден на 10 лет.

- Николай Федоров — начальник одного из районных отделов милиции, который был уличен в коррупционных схемах и вымогательстве. Он получил 10 лет лишения свободы.

- Дмитрий Романов — прокурор, который злоупотреблял своими полномочиями и получал взятки от бизнесменов за закрытие уголовных дел. Он был осужден на 15 лет.

Ожидаемо массовые аресты продемонстрировали людям, что никто не может оставаться вне закона, независимо от своего статуса и влияния.

Схема коррупции: как это работает?

Для лучшего понимания ситуации, представим схему, иллюстрирующую основные механизмы коррупции в милиции:

1. Взятки: Милиционеры получают деньги за закрытие глаз на правонарушения или за "защиту" бизнеса.

2. Сговор с преступными группировками: Некоторые сотрудники милиции вступают в сговор с организованными преступными группами, получая за это финансовые вознаграждения.

3. Неправомерное использование служебного положения: Милиционеры используют свои полномочия для личной выгоды, например, для вымогательства денег у граждан.

Эта схема показывает, как коррупция проникает в систему и подрывает доверие к правоохранительным органам.

Успехи в борьбе с коррупцией

К концу весны 1992 года результаты работы комиссии начали приносить плоды. Уровень коррупции в милиции снизился на 40%, а доверие граждан к правоохранительным органам начало постепенно восстанавливаться. Опросы показывают, что 50% россиян стали считать милицию более надежной, чем в начале года.

Борьба с организованной преступностью: операция "Скала"

Параллельно с борьбой с коррупцией началась активная работа по противодействию организованной преступности. В мае 1992 года была создана специальная группа по борьбе с организованной преступностью, которая объединила усилия милиции, прокуратуры и ФСБ. Основными направлениями работы стали:

1. Разработка стратегий борьбы с преступными группировками: Важным шагом стало создание базы данных о преступных группировках и их лидерах.

2. Проведение оперативных мероприятий: Специальные операции по задержанию лидеров преступных группировок и ликвидации их структур.

3. Сотрудничество с международными органами: Обмен информацией с зарубежными правоохранительными органами для выявления и пресечения транснациональной преступности.

Результаты и перспективы

К концу лета 1992 года уровень организованной преступности также начал снижаться. По данным МВД, количество зарегистрированных преступлений, связанных с организованной преступностью, уменьшилось на 20%. Это стало возможным благодаря слаженной работе всех структур и поддержке гражданского общества.

Однако, несмотря на достигнутые успехи, борьба с коррупцией и организованной преступностью требует постоянного внимания и усилий. Необходимо продолжать реформы в правоохранительных органах, повышать уровень их ответственности и прозрачности...

Глава 15

Шестая Интервенционная Тактико-оперативная Логистическая Служба. Штаб-квартира. Местоположение неизвестно.

Шестая Интервенционная Тактико-оперативная Логистическая Служба, несмотря на своё громоздкое название, была секретной организацией, представлявшей интересы Соединённых Штатов Америки в самых разных уголках мира. Южная Америка, Африка, Европа, Азия, Океания – и, конечно же, родные пенаты, Северная Америка. Проще сказать, где он не работал.

Щ.И.Т. – так его называли сами агенты – держал высочайшую планку. Лучшее оружие, лучшее снаряжение, лучшая техника и, безусловно, лучшие специалисты. Если ваша организация или страна способна эффективно противостоять Щ.И.Т.у, это уже говорит о многом.

Но если кто-то всерьёз может теснить Щ.И.Т., это значит, что этот кто-то находится на совершенно другом уровне. Ведь в мире мало кто способен на это, и таких «мастодонтов» можно пересчитать по пальцам одной руки. А с недавних пор в их числе появилась ещё одна сила.

Советы снова набирали мощь. Точнее, русские. За последние полгода они заставили весь мир, если не испугаться, то как минимум серьёзно занервничать. Каким-то почти волшебным, неправдоподобно быстрым образом русские усиливали и концентрировали свои силы. Ни один аналитик не мог понять, как они так быстро оправляются после падения начала девяностых.

Русские, словно феникс, буквально на глазах возрождались из пепла. И они определённо были хороши – настолько, что даже враги признавали их успехи. Кто бы ими ни управлял, этот человек знал своё дело: быстрые темпы роста экономики, жесткая и кровавая, но успешная операция на Кавказе, которая зачистила регион от иностранных разведок, масштабные инфраструктурные проекты… Всё это складывалось в мозаику в виде огромной задницы. И эта мозаика рисовала одну огромную проблему для Америки.

Хотя, честно говоря, что плохого в том, что русские наводят порядок у себя, на собственной территории?

Так размышлял в своём кабинете высокопоставленный сотрудник Щ.И.Т.а. Им был чернокожий мужчина средних лет, много лет прослуживший в организации. Ветеран холодной войны, который, по идее, должен бы ненавидеть русских, однако он не испытывал к ним вражды. Напротив, он относился к России вполне нормально, даже с уважением, хорошо воспринимая эту страну. Не поддаваясь пропаганде, стремящейся выпячивать какие-то совершенно неважные вещи, Ник предпочитал думать своей головой.

Америка и Россия вместе победили нацизм – вот что действительно важно, думал он. Но сейчас ему приходилось искать способы противостоять русским, потому что так требовала его работа. Ник дал присягу, и защищать Америку было его долгом.

Его мысли прервал звонок по интеркому. На дисплее высветилось имя абонента: Филипп Колсон.

— Надеюсь, это что-то важное, Колсон. Я ведь говорил использовать эту линию только в экстренных случаях, — устало прокаркал Ник, поднимая трубку.

Но вместо знакомого голоса Колсона он услышал совсем другое. Голос, который ему сразу не понравился.

— Не знаю, мистер Фьюри, — сказал незнакомец. — А как вы думаете, захват мистера Колсона и его команды можно считать экстренной ситуацией?

— Кто вы такой? Что вам нужно? — мгновенно собравшись, Ник нажал на пульт вызова технических специалистов.

— Кто я? Ну, зовите меня Борис Петров. А что до Колсона – не волнуйтесь, он жив. Правда, он несколько раз пытался убить себя, но наши специалисты самоотверженно его спасли. Эти таблетки с цианидом… куда вы их только прячете? Этот парень, кажется, на пятьдесят процентов состоит из этой отравы, — незнакомец замолчал на мгновение, а потом добавил: — А что нам нужно… хороший вопрос. Не могли бы вы передать письмецо директору Щ.И.Т.а?

***

Вашингтон. Белый дом. Овальный кабинет.

В помещении находились четверо. Первым был Келлер, нынешний глава Щ.И.Т.а – мужчина средних лет, одетый в шикарный костюм-тройку и очки в дорогой посеребрённой оправе. Вторым – директор ЦРУ Гейтс, мужчина в скромном сером костюме. У него был усталый вид, а седые волосы выдавали годы напряжённой работы. Он рассматривал какие-то отчёты, сидя на диване.

Третьим был Ник Фьюри. Формально его здесь не должно было быть, но на это были веские причины. Во-первых, именно с ним связалась противная сторона. Во-вторых, он беспокоился о судьбе Колсона, который был не только его близким соратником, но и другом. Эти аргументы убедили Келлера разрешить присутствие Фьюри, взяв на себя ответственность. Директор понимал, что обсуждение будет жарким, а ещё одним участником больше или меньше уже не играло роли. Ему самому эта борьба с русскими наскучила – он не видел в ней смысла. Союз развалился. Да, коммунисты действительно представляли собой экзистенциальную угрозу для Америки, но сами русские никогда не стремились к мировому господству. По крайней мере, так думал Келлер.

Более того, он считал, что у Америки есть куда более серьёзные противники. Например, китайские коммунисты. Многие пока этого не осознавали, но Китай стремительно наращивал мощь – как экономическую, так и военную. Кроме того, китайцы уже успели создать в США сильное лобби, скупив немало политиков. На фоне этого русские казались чуть ли не безобидными самаритянами.

Четвёртым человеком был хозяин кабинета – Джордж Герберт Уокер Буш, сорок первый президент Соединённых Штатов Америки.

— Итак, господа, — начал Буш, оглядывая собравшихся. — Я пригласил вас сюда по весьма серьёзной причине. Наши главные секретные службы – Щ.И.Т. и ЦРУ – потерпели крупную неудачу. Даже не одну. Сначала, как сообщил некий Борис агенту Фьюри, были захвачены наши агенты, базировавшиеся в Москве. Затем, спустя всего несколько часов, мы полностью утратили связь со всеми нашими ячейками. Итак, я спрашиваю, господа… какого чёрта!? — президент на мгновение потерял самообладание, но быстро взял себя в руки, глубоко вдохнув и выдохнув. — И, кстати, Гейтс, не ты ли уверял меня чуть больше полугода назад, вернувшись из Москвы, что русские под контролем? Не ты ли жал руку их президенту, этой жирной свинье Ванису Ельчину, и говорил, что он будет делать то, что нам нужно? Тогда почему ты не смог этого обеспечить? Почему вместо него теперь у власти какой-то новый русский с ужасной фамилией Железньякофф-Котлински? Тьфу. И почему я слышу о каких-то суперуспехах русских буквально повсюду? Ты понимаешь, как это странно выглядит? Как я странно выгляжу? — Буш раздражённо вгляделся в лицо директора ЦРУ. — Я ведь только год назад на весь мир заявил, что победил русских! Хотя я и не хотел распада Союза, но раз это случилось, стоило выжать из ситуации максимум. А теперь эти «проигравшие» русские дают мне по носу. Причём перед выборами. Гейтс, почему я выгляжу как идиот?

Директор ЦРУ поднял взгляд и попытался оправдаться:

— Сэр, этого никто не мог предвидеть…

— О, ради бога, Гейтс, — перебил его Буш. — Твоя работа – предвидеть такие события!

Президент устало прикрыл лицо ладонью.

— Сэр, поверьте мне, — продолжал Гейтс, стараясь говорить твёрдо. — Да, смерть Ельчина – это мой прокол, я признаю. Но ситуация с Железняковым совсем другая. Он действительно хорош. Полгода назад, когда мы утверждали марионетку на должность президента России, он подходил идеально. Более сломленного и податливого человека трудно было найти. Его жена и дочь погибли в авиакатастрофе, а сам он был бывшим агентом недавно распущенной спецслужбы и патриотом несуществующей страны. Это был разбитый трус. Но, как оказалось, это была всего лишь актёрская игра. Причём виртуозная, — Гейтс перевёл дух и продолжил: — Наши психологи отмечают, что за эти полгода его манера речи, привычки, походка и даже мимика эмоциональных реакций полностью изменились. Я утверждаю, сэр, что это был хитроумный план русских. План силовиков. Они смогли провести своего человека на пост президента, убедив нас, что это наш выбор. А на самом деле всё было тщательно рассчитано.

Директор ЦРУ говорил убеждённо, но в его словах чувствовалась неуверенность.

— Это конспирология, Гейтс. Мне нужен план, — раздражённо заметил президент.

Агент ЦРУ не сдавался:

— Так у меня есть план! Введём санкции, стянем все доступные флоты к их берегам и потребуем выдать наших людей. А на президента России подготовим покушение.

— Кажется, ты не понял, Гейтс. У меня на носу выборы. Если я начну бороться со страной, которую недавно объявил побеждённой, я буду выглядеть как идиот. А это значит, что выборы я проиграю.

— Сэр, разрешите? — обратился к Бушу Фьюри; президент коротко кивнул. — Все здесь видели сообщение, которое прислали русские. Давайте просто удовлетворим их требования.

— Поясните, агент Фьюри, — нахмурился президент.

— Я хочу сказать, сэр, что требования русских вполне разумны. Их угрозы тоже не лишены справедливости. Если они воплотят их в жизнь, нам будет очень непросто. Зато удовлетворение их условий ничего нам не стоит. Говоря кратко, они хотят лишь не вмешательства США во внутренние дела России, чтобы мы не ставили военные базы на постсоветском пространстве и сократили количество нелегальной агентуры до минимума. Взамен они обещают вернуть всех наших агентов домой, не поднимая шума, и гарантируют, что не будут передавать технологии изготовления ядерного оружия Северной Корее, Ирану и Пакистану. Особенно меня беспокоит Иран. По-моему, это весьма щедрое предложение, не так ли? — Фьюри пожал плечами.

Гейтс, сжав челюсти, с трудом сдерживал гнев. Президент, в свою очередь, повернулся к Келлеру.

— А что думаешь ты, Роберт? Ты молчал всё это время. Может, выскажешься? — спросил он, скрестив руки на груди и тяжело вздохнув.

— Я согласен с агентом Фьюри, — наконец произнёс Келлер.

Директор ЦРУ вскочил с места, перебивая:

— Что!? О боже, Келлер, ты серьёзно? Да мы можем задавить их в зародыше!

— В каком зародыше? Очнись, — холодно возразил Келлер. — Правда в том, что мы упустили этот момент. А может, его вообще никогда не было. Я всё больше сомневаюсь в истории с развалом Советского Союза. Похоже, это был один большой спектакль или что-то ещё. Может, русским просто надоело быть коммунистами. В любом случае, за эти полгода мы убедились, что великие народы нельзя недооценивать, — Келлер посмотрел на президента. — Фьюри правильно выделил главное: русские хотят буфер между нами и ними. Надо договариваться, сэр.

В комнате наступила напряжённая тишина. Каждый погрузился в свои мысли. Но самые тяжёлые раздумья были у президента: вопросы безопасности – это одно, но что делать с экономикой?

— Почему у русских нет экономических требований? — наконец спросил Буш.

Неожиданно слово взял Гейтс:

— Потому что им это не нужно. Прямо сейчас они выбивают всё дерьмо из своих иностранных конкурентов на российском рынке, а потом ринутся на их территории. Пока у них получается тяжело, но я думаю, лет через двадцать-тридцать мы будем видеть русские товары в Европе и Азии. Все ограничения и препоны, которые мы им навязали, они либо сняли, либо обошли юридически.

— А как же углеводороды? — прервал его Буш. — Полгода назад министр финансов докладывал, что русские контролируют только девять процентов месторождений нефти и газа. Остальных ресурсов – где-то пятнадцать.

— Вот это самое смешное, — криво усмехнулся Гейтс. — Всё это время они как раз решали эту проблему. Президент России лично этим занимался. Где-то просьбами, где-то угрозами он начал пересматривать договоры, и многие из них удалось расторгнуть. Выглядело это как шоу: под вспышками камер и софитов президент с главой иностранной компании обмениваются любезностями, желают друг другу удачных переговоров. А потом начинается закрытый этап. И, как по волшебству, договор заключают – всегда в пользу России.

— Президент мутант? Или у него в окружении есть такие? — предположил Фьюри.

— Насчёт президента – точно нет. Я же говорю, мы проверяли, в том числе на Икс-ген. В этом плане он обычный человек, даже спящего гена нет. А вот с окружением сложнее. Тут всё может быть. Но перед переговорами обычно проводится серьёзная проверка, чтобы выявить возможного мутанта-манипулятора в составе делегаций обеих сторон. Это в международных отношениях. Как такие проверки организованы в компаниях или корпорациях – не знаю. Но, учитывая масштабы денег, которые там крутятся, думаю, к делу подходят с должной ответственностью.

Когда Гейтс закончил свою краткую лекцию, президент встал, немного прошёлся по комнате, остановился у окна спиной к остальным и произнёс:

— Господа, я принял решение. Возможно, я буду о нём жалеть, но сейчас оно кажется мне наиболее верным. Народ Америки устал от полувековой холодной войны, от постоянного ощущения надвигающегося конца. А те парни, что сейчас находятся в плену в России, должны вернуться домой. Я принимаю требования русских.

***

С высоты птичьего полёта можно было увидеть несколько человекообразных фигур, которые из-за расстояния казались крошечными. Они работали над строительством дороги: аккуратно укладывали материалы и координировали свои действия. Вокруг них сновали рои летающих ботов, доставлявших материалы, оказывавших поддержку и самостоятельно укладывавших приличную часть дорожного полотна. Их движения были быстрыми и точными, подчёркивая высокую скорость строительства.

Вокруг "строителей" курсировали военные патрули и были установлены частые милицейские посты, чтобы не допустить к стройке случайных – или не очень – зевак.

Андроиды, внешне неотличимые от обычных людей, совместно со скарабеями на невероятной скорости укладывали дорогу. Редкая техника под управлением андроидов заранее рыли траншеи и выполняли подготовительные работы.

Чуть позади, на несколько километров дальше, обычные строительные бригады из людей устанавливали дорожные знаки, разделительные полосы, мощные широкие навесы от дождя и элементы освещения вместе с электроснабжением. Люди, работавшие после необычных «рабочих», поражались качеству их работы.

— Хорошо делают, гады, — всё время удивлённо причитал один из рабочих, мужчина предпенсионного возраста. — Смотри, как кладут. Это владимирские или нижегородские? — спросил он товарища, монтируя дорожный знак на столб.

— Да хрен его знает, — пожал плечами другой мужчина, не отвлекаясь от работы. — Впервые вижу, чтобы так делали. Шутка ли – шестнадцать полос! Может, это вообще немцы какие наёмные, или канадцы, у наших такого опыта нет. Да и материал какой-то другой, не похоже на обычный асфальт.

— Да наши это. Подумаешь, десяток полос, да хоть тридцать – дело нехитрое, — цыкнув, возразил первый рабочий.

— Может, и не хитрое. Спорить не буду. Мне главное, что платят, и я детей могу накормить. Пусть будут наши, — ответил второй, равнодушно.

— Работа-работа, — тихо пробубнил первый. — Деньги деньгами, но радости ты не испытываешь от того, что, наконец-то, хоть кто-то что-то начал делать?

— Да чувствую, конечно. Кто спорит? Просто не хочу судить раньше времени, — ответил второй, впервые взглянув на товарища. — Я работаю, и поэтому доволен. У меня не было нормальной работы полгода. Что мне сейчас чувствовать? Конечно, я рад. Могу детей кормить и одевать нормально. Всё остальное не важно, — он отвёл взгляд и вернулся к работе. — Давай лучше работать, пока нас прораб не застукал за болтовнёй.

***

Отряды грузинской национальной гвардии обстреливали окраины приграничного села, которое, казалось, встало костью в горле. Село, когда-то полное жизни, теперь превратилось в руины.

Абхазское ополчение засевшее в городе, стало преградой на пути грузинских войск, не давая им продвинуться дальше в сторону Сухуми, Гали и других городов, лежащих к западу от реки Ингури. В воздухе витал запах горелой плоти и бетонной пыли, смешанный с криками и стонами раненых. Грузины и абхазцы поливали друг друга огнем, поднимая клубы дыма.

Война, казавшаяся лёгкой прогулкой, обернулась смертельной ловушкой для самих грузин. Тенгиз Квитиани, командир одного из ''фронтов'', с трудом сдерживал гнев и досаду. Он не ожидал, что абхазы оказались намного лучше вооружены, даже лучше, чем сами грузины. Этот факт был неоспорим, и хоть Тенгиз не хотел признавать его вслух, он понимал, что реальность неумолима. Внезапно, словно в доказательство его слов, по позициям грузинских войск прилетело несколько управляемых ракет, и одна из БМП разлетелась на куски, оставив после себя лишь дымящийся обломок.

Грузины в ответ ударили из всего, что у них было. Тенгиз укрылся со своими офицерами в ближайшем овраге, откуда пытался руководить взятием посёлка, который стал причиной того, что их наступление начало захлёбываться. Он смотрел в бинокль, сжимая его так, что пальцы побелели от напряжения. Перед поселком лежали сотни тел его солдат, и в бессильной злобе он скрежетал зубами. Такими темпами они точно не возьмут Сухуми, ни сегодня, ни завтра!

Тенгиз точно знал, что здесь замешаны русские. Никто другой не мог дать абхазам столько оружия, столько боеприпасов, раззадорить их в своей безнаказанности. Он вспомнил, как несколько часов назад они пытались вызвать авиацию. Одинокий грузинский штурмовик, который в конце концов появился на горизонте, начал утюжить село, но вскоре из соседней горы вылетела ракета и сбила самолёт. Это стало для него неожиданностью, которую он точно не ожидал. Он отправил отряд разведчиков на ту гору, чтобы уничтожить точку ПВО, но пока никто из них не вернулся, и не отвечал по связи.

Ситуация была патовой, и Тенгиз чувствовал, как безысходность медленно окутывает его. Он надеялся, что на севере, или у десанта в Гаграх, дела обстоят лучше. Но в глубине души понимал, что это всего лишь иллюзия, созданная страхом и отчаянием.

Внезапно, прерывая его мысли, из-за ближайшей горы вылетело несколько самолётов. Тенгиз сначала обрадовался, посчитав, что им на помощь прислали ещё самолёты, несмотря на то что никто по связи им об этом не сообщил. Но, чуть приглядевшись, он ужаснулся, увидев, как они пикируют на них. Это было последнее, что он увидел, прежде чем его и его людей накрыло объёмным взрывом.

***

Батальон легковооружённых, но хорошо оснащённых волонтёров расположился на краю леса. Многие из этих мужчин были бывшими работниками специальных служб, таких как ГРУ. Теперь, в ожидании предстоящей операции, они выглядели сосредоточенными и настороженными. Солдаты сидели на траве, кто-то курил, кто-то тихо переговаривался, но в воздухе витала напряжённая атмосфера.

Старший группы, майор с глубокими морщинами на лбу и усталыми глазами, стоял в стороне, обсуждая детали операции с командиром, которого многие знали как Красногвардейца, а некоторые — просто как Алексея Шестакова. Майор произнёс низким и хриплым голосом:

— …ситуация накаляется. Противостояние между Абхазией и Грузией разгорается. Россия не участвует в этой войне официально, так? Но при этом мы тайно поставляет оружие Абхазии, и вполне открыто эвакуируем беженцев, в том числе русских, по большей части русских.

Красногвардец кивнул, его лицо без маски с накладным носом, накладными бровями, и париком из рыжих волос делали его внешность неузнаваемой, к тому же, играло роль что без маски, мало кто его видел, так тут вполне справедливо работал эффект ''Кларка Кента''. Тем временем майор продолжил:

— Нам нужно чтобы ты и твоя группа могли под видом добровольцев поддержать абхазов, чтобы никто не мог обвинить Россию в прямом вмешательстве. На территорию Абхазии будет отправлено несколько десятков отрядов, в том числе и твой, для поддержки абхазских сил самообороны.

Майор указал на ящики, полные новейшим оборудованием, таким как беспилотники и боеприпасы. Он подчеркнул, что группе нужно будет опробовать это оснащение на практике.

Красногвардец кивнул, принимая команду. Он быстро и чётко собрал людей, распределяя задачи. Через несколько минут группа исчезла в лесной чаще, пересекая границу ближе к вечеру.

Лес становился всё гуще, и вскоре они оказались в полной тьме. Но благодаря приборам ночного видения, они шли без особой задержки, и никак себя не выдавая.

Лишь редкие лучи лунного света пробивались сквозь листву, освещая лица солдат, полные решимости.

Вскоре они достигли точки назначения, где должны были встретиться с абхазскими силами самообороны. Красногвардец замер, прислушиваясь к звукам вокруг.

— Готовьтесь, — произнёс он, его голос был полон решимости.

Солдаты начали проверять своё снаряжение, и в воздухе снова повисло напряжение. Группа Красногвардейца двигалась сквозь лес, стараясь оставаться незаметными. Вскоре они вышли к краю небольшой поляны и затаились среди деревьев, где возвышалась старая разваленная башня, построенная в XII веке. Она была покрыта мхом и выглядела так, будто сама природа пыталась поглотить её. В зеленом спектре было видно, что вокруг башни стояло несколько ополченцев, одетых в камуфляж, или в гражданской одежде, и примитивным оружием наготове.

Шестаков посмотрел на радиста, тот понял его без слов, и кивнув начал передавать шифры абхазским связным на той стороне. Затем, получив подтверждение, Шестаков связался с второй группой, которая на большом отдалении, те получив команду, начали фонариком моргать абхазам, посылая им сигнал. Получив правильный ответ группа связалась с Шестаковым и подтвердила что они могут идти.

Через минуту, когда Красногвардеец с частью своих людей подошёл ближе, один из ополченцев, высокий мужчина с бородой, вышел вперёд. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась решимость.

— Вы, наверное, и есть те, кто пришёл на помощь, — сказал он, кивая в сторону группы. — Мы ждали вас.

— Да, — ответил Красногвардец. — Какова ситуация?

Ополченец взглянул на своих товарищей, затем снова перевёл взгляд на Красногвардейца.

— Могло быть хуже, грузины активизировались. Мы держим их на границе, но нам нужна ваша поддержка. У нас есть информация о перемещениях грузинских войск, гады особо не скрываются.

Красногвардец кивнул, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает. Он обернулся к радисту.

— Сообщи остальным, пусть следуют за нами, — спросил он.

Солдаты молча кивнули, и Красногвардец снова посмотрел на ополченца.

— Ведите нас.

Ополченец указал на узкую тропинку, уходящую в лес. Они начали двигаться, стараясь не шуметь. Лес вокруг них был густым, и каждый шаг звучал как громкий треск. Ветер шевелил листву, создавая странные звуки, которые порой казались зловещими.

Проводники шли впереди, указывая на места, где они могли наткнуться на врага. Красногвардец и его группа старались не отставать, внимательно слушая каждое слово.

— Хорошо что вы появились, — прошептал один из ополченцев. — Многие из нас имеют боевой опыт, но грузинов слишком много, да и среди них немало тех кто вместе со всеми коптили небо афгана.

Красногвардец кивнул, он даже не сомневался что в безумии которое охватило его родину, самое активное участие приняли те кто когда-то клялся в совсем обратном. И с той, и с другой стороны глотки друг другу рвали одни и те же люди, рвали отчаянно, с огнем в глазах. И все ради чего? Якобы пытаясь оживить давно мёртвые проекты, давно минувших лет. Все советские люди, которые вдруг стали не советскими, кинулись откапывать из могил давно сгнившие, и истлевшие в прах идеи, и концепции. Шестаков еще бы понял, если они плюнув на союз, и идеи коммунизма, начали бы строить что-то новое, робко смотря в будущее, хотя бы как это делают в России, но нет же. Они с одурением, достойного безумцев напяливают на себя проржавевшие, и покрытые гнилью лекала, нанося себе раны, порой не заживающие.

Стоило видимо признать, что разум давно покинул эти места, и Алексею оставалось лишь защищать своих близких, а для этого надо было уберечь самый большой кусок его некогда большой родины – Россию.

— Помните, — произнёс он тихо, — не геройствовать, вы не дома, теперь уж точно не дома. — Сказав это, он посмотрел на юго-восток, вдали занималось пожарище войны.

Солдаты кивнули, и в их глазах читалось нечто подобное, что можно было увидеть у самого Алексея.

***

На пляже близ Гагры лежали тела убитых грузинских гвардейцев, и сгоревшая техника. Уничтоженная грузинская национальная гвардия не смогла удержать оборону этого важного стратегического участка. Среди трупов шли люди Шестакова, обыскивали, и добивали выживших. Западная часть Абхазии была защищена от попыток грузин взять ее в кольцо, и немалую роль в этом сыграли русские "добровольцы" во главе с действующим агентом ГРУ, который "случайно" забрел сюда со своими людьми.

И очень кстати, сразу после этого в Гагры приехали российские журналисты и криминалисты, которые в лучших западных традициях начали фиксировать следы военных преступлений, которые чинила часть грузинских военных. Через несколько часов группе Шестакова и другим "добровольцам" предстояло перебраться на восток Абхазии и помочь в сдерживании грузинского наступления.

Шестаков, хмуро окинул взглядом поле боя. Ситуация складывалась непростая. Его люди успешно отразили атаку грузин на этом участке, но на востоке положение оставалось тревожным. Враг не унимался, и стягивал все новые силы, явно рассчитывая сокрушить небольшие силы сепаратистов и российских "добровольцев".

Шестаков достал планшет и пробежался глазами по оперативным донесениям. Судя по всему, грузинское командование бросало в бой все, что могло, пытаясь любой ценой вернуть контроль над Абхазией. Это было вполне объяснимо - Сухуми, столица мятежной республики, находился всего в нескольких десятках километров. Упустить этот город значило признать поражение всей операции.

Краем глаза Шестаков заметил, как к нему направляется запыхавшийся связной.

- Товарищ командир, только что поступило сообщение от разведки. Грузины прорвались к Гали, и стягивают дополнительные силы, похоже, готовят крупное наступление. Нам срочно нужно усилить оборону этого участка.

Шестаков нахмурился. Гали был ключевым городом на востоке Абхазии, его потеря грозила катастрофическими последствиями. Он быстро просчитывал в уме возможные варианты. Сдавать город нельзя - это фактически означало бы продление войны в Абхазии на неопределённый срок, командование ясно дало понять, что подобное недопустимо. Но и удержать позиции будет непросто, учитывая превосходство противника в живой силе и количестве техники.

- Собрать командиров, - бросил Шестаков связному.

Если они не выстоят, то Абхазия окажется в руках Шеварднадзе и его клики, а там кто знает что придет им в голову, значит, надо биться до последнего. Слишком многое поставлено на карту.

Шестаков окинул взглядом развалины, где еще недавно кипел жаркий бой. Картина была гнет

Командиры других групп собрались в небольшом кафе на набережной. Стены заведения были обвешаны фотографиями Гагры, когда-то процветающего курорта, сейчас превратившегося в зону боевых действий. На столах лежали остатки еды, а в воздухе все еще витал запах дыма и пороха. Офицеры, собравшиеся вокруг, выглядели уставшими, но решительными. Каждый из них понимал, что впереди их ждет нечто большее, чем просто еще одна битва.

— Товарищи, — начал Шестаков, — Мы перебрасываемся на восток. По информации разведки, грузины готовят массированное наступление. Вернее сказать они уже…наступают. И я как уполномоченный командованием, приказываю…

Через несколько минут русские "волонтёры" ехали на восток на реквизированных жигуленках и другом транспорте, который абхазцы отдавали без капли сомнения. Эти старые автомобили, когда-то служившие для поездок по курортным местам, теперь стали средством для перемещения к линии фронта. Они гремели на ухабах, выбивая из сидений даже самых закаленных бойцов. Но никто не жаловался — в условиях войны мелкие неудобства отходили на второй план.

По дороге Шестаков смотрел в окно, наблюдая за пейзажем, который менялся с каждым километром. Красивая природа Абхазии, с ее горными вершинами и зелеными долинами, казалась такой далекой от реальности, в которую он погружался. Он видел разрушенные дома, следы недавних боев.

***

Бои у окраин абхазского города Гали не утихали. Засевшие в нескольких хрущевках защитники, среди которых были абхазские ополченцы и небольшое число русских "волонтеров", отчаянно сдерживали очередную атаку грузинских сил. Свистели пули, грохотали взрывы, в воздухе стоял отчаянный крик людей.

Вдали показался танк Т-62, принадлежавший грузинам. Машина, словно нож сквозь масло, пробилась через ветхий деревянный домик и, остановившись, выстрелила из пушки. Снаряд угодил в пятиэтажку, заставив умолкнуть пулеметное гнездо, вместе с тем похоронив под обломками отряды стрелков. По радиоэфиру раздались отчаянные крики абхазов и голоса русских специалистов.

В отместку через несколько минут с крыши другой пятиэтажки взметнулась ракета, поразившая злосчастный танк. Машина разорвалась, осколки задели стоявших вокруг грузин. Пыль нависла над позициями гвардейцев, и они затихли почти перестав палить в сторону ополченцев.

Но тишина была недолгой - по хрущевке, с которой был уничтожен танк, начали бить минометы, кучно и щедро. Часть ополченцев и русских, управлявших расчетом ПТУРа, не успели убежать, и часть здания разрушилась. Воспользовавшись моментом, грузинские сотни под прикрытием БТРов пошли в наступление. Малочисленное ополчение и отряды добровольцев начали отступать.

Но тут, с правого фланга по ним ударили ранее скрывавшиеся русские "волонтеры". Тяжелое вооружение, неуправляемые ракеты, градом полетевшие гранаты - все это обрушилось на дезориентированных грузин, к тому же по ним ударили и легкие минометы, ранее молчавшие. Наступление грузин захлебнулось. Те же ополченцы, якобы отступавшие, ударили в лоб грузинским отрядам, вынудив тех теперь самим отражать атаку с двух сторон. Грузины, быстро теряя инициативу, в какой-то момент дрогнули и побежали прочь.

"За Россию!" - раздался голос командира русских "волонтеров", Имрана Захаева, который до этого вел своих людей в засаде, ему вторили зычные голоса его людей. Он провел свой отряд вслед отступающим грузинам, пока те не оторвались достаточно далеко. Захаев, устало вздохнув, смотрел вслед убегающим врагам. В отличие от своих людей, он не был так весел, потому что знал - это будет не последняя атака. У грузин были силы для нового наступления, а вот защитникам не хватало ресурсов. Захаев, командовавший обороной, снова приказал крепить оборону, пока было время, и занимать новые позиции.

***

Имран шел по разбитым улицам Гали, его шаги звучали глухо на асфальте, пропитанном кровью. Вокруг него царила атмосфера напряженности, каждый уголок города был испещрен осколками.

— Отвести раненых в тыловой госпиталь! — скомандовал он. — Укрепить новые позиции в заброшенных зданиях! Обыскать трупы, ищите боеприпасы, все что может пригодиться! И снова свяжитесь с центром, узнайте, удалось ли деблокировать дорогу на Очамчири и отбили ли Тхварчели!

Его замы, уставшие, но полные решимости, кивали. Наконец, они подошли к импровизированной вертолетной площадке, где два вертолета, выгружали боеприпасы и загружали раненых.

Он направился к знакомому командиру одного из вертолетов, который, казалось, был вечно на грани срыва. Имран не мог не заметить, как тот нервно перебирал пальцами на ручке управления.

— Почему так мало? — спросил Имран, стараясь скрыть свою растерянность за маской уверенности.

Пилот, раздраженно глядя на него, ответил:

— Гали не единственный город, где нужна помощь. Центр в первую очередь вывозит население из зон бедствия, а снабжение военных уже второстепенно. Сказали, если люди помрут, защищать тогда все равно некого будет.

Имран стиснул зубы, его внутренний гнев вспыхнул, как огонь в камине.

— Да ты что! Охренеть, ну мля, — выругался он. — Припасов катастрофически не хватает! Они что не видят как грузики засели на северной дороге, так что наш гарнизон может получать припасы только по воздуху. Снабжение именно нашего гарнизона критически важно! Без него мы помрем! В конце-то концов, мы отступаем почти целый день, и так удачно зацепились за город!

Командир вертолета устало вздохнул, его лицо исказилось от усталости и безысходности.

— Слушай я что поделаю, думаешь если тебя по связи не слушают, они меня послушают, — произнес он, как будто оправдываясь. — Но вроде как около дороги на Очамчири бои идут, глядишь прорвутся.

Имран хмыкнул, понимая, что это всего лишь слова, которые не решат проблемы, на северной дороге бой шел уже пятый час, а тем временем грузины все сильнее зажимали их гарнизон. Командование, как всегда, просчиталось, не ожидая, что грузинские расползутся мелкими отрядами, и будут выскакивать в самых неожиданных местах. Москва думала, что здесь будет война, как в Европе, а это Азия — дикая и непредсказуемая. Сплюнув на землю, он отошел назад, наблюдая, как вертолет взлетает, груженный раненными.

Сбоку послышался голос его заместителя.

— Товарищ командир, посмотрите, кажется у нас ''пополнение''. — Последнее было явно произнесено с насмешкой, и было от чего. После вертолетов, на редко опустевшем поле, стояло трое журналистов…вернее двое операторов, которые вместо огромных бандур держали относительно небольшие камеры, и девушка репортёр.

Майор нахмурился, глядя на внезапных, и не очень желанных гостей, цыкнув, он посмотрел вслед улетающему вертолёту и гневно прошептал, о том что вместо журналистов надо было взять больше полезной нагрузки.

Тем временем отнюдь не святая троица, боязливо оглядываясь вокруг себя, и глазея на раненых, и кучи пустых ящиков из под патронов, подходили к нему. Видя его кислое выражение лица, молодая девушка нахохлилась, уже готовая к долгому спору, с воякой-мужланом, но вопреки этому, Захаев просто махнул рукой, уже при первой реплике журналистки.

У него не было времени, спорить по такой ерунде, если она хотела снимать тут все что ей захочется флаг ей в руки, майор сейчас старался тратить время на то, что увеличит их шансы на выживание. Или по крайней на то, что казалось ему нужным.

Вернувшись к периметру, шагая по линии обороны, Имран проверял готовность своих людей к сражению. Он подходил к каждой позиции, спрашивал о состоянии, о нуждах. Его глаза, встречались с глазами бойцов, и они чувствовали, что их командир не оставит их в беде. Он не делил людей на абхазов и русских, и это создавало атмосферу единства, которая была так необходима в эти трудные времена. За десять минут он пробежался по всем позициям, укрепив их на максимум.

Проходя мимо очередного брошенного здания, он остановился, что-то зацепило его взгляд. Он начал блуждать, пока наконец не заметил нечто, что лежало на асфальте, рядом с пустым пьедесталом. Подойдя ближе, он нахмурился. Перед ним валялся бетонный бюст Владимира Ильича, некогда могучий предводитель мирового пролетариата, теперь с оторванным ухом и сколотым носом валялся на грязной земле.

Старый военный нахмурился, и, нагнувшись, не без труда поднял глыбу, поставив ее на законное место. Тихо приговаривая, что у людей ничего святого не осталось, он чувствовал, как в груди его сжимается боль. Он стоял какое-то время, грустно глядя на бюст главного коммуниста этого столетия, и в его душе возникали смешанные чувства. Время, казалось, остановилось, и он видел, как прошлое его страны, когда-то величественное, теперь превратилась в пыль. То что было когда-то мечтой, настолько желанной, и лелеемой, что каждый советский человек в полную грудь кричал о ней на весь мир, не боясь никого. Теперь превратилось во что-то стыдное.

Захаев оглянулся на запустение, и разруху царившие здесь с недавнего времени, не понимая, этого ли все хотели, когда бросали советскую мечту на произвол судьбы? Стоило ли оно того? За что сейчас умирали его люди – русские, и абхазские мужики?

Такое чувство, что Имран дрался на рефлексах, на войну эту тоже явился на рефлексах, почему он вообще здесь? Еще две недели назад, он работал инструктором в одном из новомодных военных центров, которых новая власть строила с завидным упорством. Видимо планировалось перейти на добровольный набор рекрутов, иначе к чему было такое большое этих центров, Имран не представлял. Он обучал желторотых новобранцев тому как отличать приклад от дула, и любить свою новую Родину, желательно без летального исхода. Работа была непыльная, платили хорошо, даже очень, на хлеб с маслом хватало. Но, вот все равно не то, что-то все равно свербело внутри, что не давало покоя майору.

Ему хотелось, служить родине более…эффективно, толково? Кто-то мог это назвать лицемерием, мол какая же современная Россия родина? Это Советский Союз родина, а Россия, так, недоразумение. Имран такой подход считал бессмысленным, потому что для него Россия, и Советский Союз были одним и тем же. Он ведь давал клятву не государству, в конце концов, а стране и народу! И это он четко понимал, и разделял. Может, из-за этого он и здесь.

В общем, когда власти скрытно начали набирать добровольцев для этого конфликта, Имран не задумываясь записался на это дело. Стремясь не словом, а делом, принести пользу стране.

Внезапно из мыслей его выбил голос связного, который сообщал что блокада снята. Одновременно с этим прибежали его замы, крича что грузины снова наступают. Впрочем и без них звуки стрельбы, и крики говорили сами за себя.

***

Майор тяжело дыша, подбежал к одному из наблюдательных пунктов, где его ждали офицеры. Звуки выстрелов, которые еще несколько секунд назад разрывали тишину, постепенно утихали, оставляя после себя лишь глухие эхо и запах пороха. Он остановился, облокотившись на холодный бетонный парапет, и посмотрел на своих подчиненных. Их лица были напряжены, глаза полны растерянности и страха.

— Что там? — спросил он, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри него бушевали эмоции.

Один из офицеров, всучил ему бинокль, указывая немного трясущимся пальцем в сторону врага. Захаев фыркнул, но, взяв бинокль, направил его в указанную сторону. То, что он увидел, заставило его сердце замереть. На грузинском танке сидели дети, насильно туда посаженные, и силой удерживаемые как живой щит. Разновозрастные мальчики и девочки испуганно всхлипывали, тряслись от страха. Рядом с танком брели взрослые, которых подгоняли грузинские автоматчики, заставляя идти вперед под дулом оружия.

— Черт, — вырвалось у Захаева, когда он убрал бинокль. — Мне нужны пленные грузины, слушать мой план!

Уже через несколько минут, под белым флагом, майор Захаев двигался в сторону грузинских позиций. Каждый шаг давался ему с трудом, как будто он пробирался сквозь густую вязкую массу. Это было рискованно; его могли расстрелять на подходах, но грузины, видимо, не воспринимали его как угрозу.

Когда он остановился в нескольких метрах от танков, первый заговорил молодой грузин, сидящий на броне. Он кричал, требуя от гарнизона города сдаться.

— Никто не будет сдаваться! — ответил Захаев, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Вы зря притащили сюда этих детей, надеясь на победу. Большинство моих людей — наемники, и им плевать на местных. Они не будут слушать, и если вы не отпустите детей, они откроют огонь, убью всех, иными словами. Но, вам повезло, лично мне жалко детей, и хочу договориться.

Грузин, не отводя взгляда от майора, продолжал внимательно слушать. Захаев, чувствуя, что время уходит, продолжил:

— Я предлагаю вам обмен: отпустите детей и их родителей, а я отдам вам пленных товарищей и сам сдамся, тогда мои люди точно сдадутся, либо разбегутся, в любом случае это будет отвечать вашим интересам.

Грузин, с недоверием смотря на него, спросил, почему они должны верить майору.

— Вы можете не верить, — ответил Захаев, — но тогда мои люди просто размажут вас вместе с детьми, и на этом все.

На этот раз грузин нахмурился, его лицо стало серьезным.

— Что мешает нам прямо сейчас взять вас в плен?

Захаев улыбнулся, и, резко вытащив пистолет из кармана, приставил его к своему виску. Грузину не ожидавшие подобного финта, растеряно смотрели на странного мужчину.

— Я убью себя раньше, чем вы сделаете это. И тогда вам тоже конец. Мёртвый Я, точно не принесет вам пользу, согласны?

Майор знал, что его слова звучат безумно, но в этот момент он был готов на все ради спасения детей.

Грузин смотрел на него, и в его глазах мелькнуло сомнение. После долгого молчания он наконец произнес:

— Хорошо, я согласен.

Захаев кивнул, но пистолет с виска не убрал.

— Первые должны быть дети и их родители.

Грузин хотел было снова запротестовать, но Захаев прервал его:

— Гарантом выступаю я сам. Если я вас обману, все мы погибнем, включая меня.

Грузин, понимая, что у него нет выбора, согласился. Обмен прошел быстро; дети с родителями, испуганные, но полные надежды, побежали в сторону города, а освобожденные грузины направились в противоположную сторону.

Смотрев на своих теперь свободных соратников, грузин на танке с усмешкой обратился к майору:

— Не жалеете, что так подставили своих людей ради каких-то заложников?

— Теперь это неважно, — ответил Захаев, его голос звучал уверенно, но внутри него раздирали сомнения, в ожидании неизбежного рока.

Не успел грузин ничего сказать, как по танку и другим грузинским подразделениям обрушился шквал огня — от пулеметов, гранатометов до минометов.

В этот момент, когда раздался оглушительный взрыв, и земля под ногами затряслась, майор Захаев успел выстрелить несколько раз, прежде чем его смело в сторону взрывом. Тело героя стёрло на атомы, так что к сожалению его люди не смогут отыскать его останки. Чуть позднее, за неимением лучшего, местные жители поставят бронзовую стелу, на месте предполагаемой гибели майора.

Позднее, когда полчаса спустя когда в город войдут подразделения Шестакова, они встретят двадцать выживших добровольцев, и меньше полусотни абхазских ополченцев. Русские волонтёры, которые были под непосредственным подчинением Захаева чуть не накинулись на ''как всегда опаздывающих мудаков'', к счастью конфликта удалось избежать благодаря абхазам, которые вместе с некоторыми офицерами смогли развести обе стороны. Новоприбывшие требовали объяснений, грозясь трибуналом. Обиженные в лучших чувствах, ведь они действительно спешили как могли, а тут такая ''благодарность''.

Позднее, изложенные трагические события тронула за душу людей Шестакова, да и его самого. И чуть позже, она ляжет в основу репортажа, который смогли запечатлеть те самые репортёры, которых не стал прогонять майор. Старый русский офицер, который без оглядки, и раздумий отдал свою жизнь, ради совершено незнакомых детей.

История настоящего героизма, уже через день растиражировалась по всем каналам, и изданиям федерации, надолго западая людям сердца. А федеральная пропаганда, использовала это как свидетельство того, что люди были готовы отдавать самое дорогое за новые идеалы, которая исповедовала новая страна. И никому было невдомёк, что в тот момент, когда майор отдавал жизнь он не думал о таких материях, а просто рассчитывал спасти как можно больше людей.

***

Отрывок из газеты Рига Боалс "Проблемы реформ в России: превышение полномочий".

Развитые демократические общества, с умилением и отцовской гордостью наблюдают за потугами стран третьего мира, в попытке наладить нормальное демократическое устройство. Хотя, какие-то народы хронически не способны жить свободно, там не менее латышская демократия, приветствует попытки африканских людоедских диктатур, средневековых ближневосточных сатрапий, диких островных племен, и россии, которые идут в правильную сторону.

Пример тому борьба с хоть витринная, но борьба с коррупцией в России, с момента начала операции "Чистая милиция" в мае 1992 года, правоохранительные органы получили широкие полномочия для проведения арестов и расследований. Однако эти полномочия были использованы не всегда в рамках закона. По данным правозащитных организаций, более 30% арестов были произведены без достаточных оснований, а многие задержанные не имели возможности защитить свои права.

Согласно свидетельствам, собранным правозащитниками, многие арестованные подвергались физическому и психологическому насилию. Внесудебные расправы стали обычным делом, когда милиция, не дожидаясь судебного разбирательства, пыталась "выяснить" информацию о предполагаемых связях обвиняемых с организованной преступностью. Это вызывало всеобщее недовольство и страх среди граждан, которые начали опасаться не только преступности, но и самих правоохранительных органов.

Слухи и подозрения: основа для арестов

Одной из самых серьезных проблем, возникших в ходе реформы, стало то, что многие аресты производились исключительно на основании слухов и подозрений. Граждане начали сообщать о своих соседях, знакомых и даже коллегах, основываясь на домыслах о возможных связях с преступными группировками. Это привело к массовым арестам людей, которые не имели никакого отношения к организованной преступности.

Примером такой ситуации стал случай с неким Александром, простым предпринимателем, который был арестован на основании анонимного доноса о его якобы связях с криминальными авторитетами. Несмотря на отсутствие доказательств, его задержали, и он провел несколько недель в следственном изоляторе, прежде чем дело было закрыто из-за недостатка улик. Подобные случаи стали обычным явлением, что вызвало панику среди населения и недовольство по отношению к правоохранительным органам.

Внесудебные расправы и давление на свидетеле

Согласно свидетельствам, многие задержанные подвергались внесудебным расправам, а свидетели, решившие дать показания, сталкивались с угрозами и давлением со стороны правоохранительных органов. Это создавало атмосферу страха и недоверия, где люди боялись говорить правду, опасаясь за свою безопасность.

Одним из таких случаев стал арест Виктора "Синег" Синякова, главы одной из преступных группировок. По сообщениям, его задержание сопровождалось жестокими пытками, в ходе которых милиционеры пытались "вытащить" информацию о других членах ОПГ. Свидетели утверждают, что в ходе допросов применялись физические методы, что вызвало общественное возмущение и протесты правозащитников.

Произвольные приговоры: отсутствие справедливости

В условиях, когда правоохранительные органы действовали без должного контроля, многие арестованные получали приговоры, основанные на слухах и предположениях. Судебные разбирательства зачастую проходили формально, и обвиняемые не имели возможности представить свою защиту. Это создавало серьезные проблемы с правами человека и принципами справедливого суда.

Согласно данным, собранным правозащитными организациями, более 40% осуждённых в этот период не имели доступа к квалифицированной юридической помощи. Многие суды принимали решения, основываясь на показаниях, полученных под давлением, или на неподтверждённых свидетельствах. Это подрывало доверие к судебной системе и вызывало гнев у граждан, которые начали воспринимать суды как инструмент репрессий, а не справедливости.

Общественное недовольство и протесты

Ситуация с произвольными арестами и отсутствием правосудия привела к росту общественного недовольства. Граждане, которые еще недавно поддерживали реформы, начали осознавать, что борьба с преступностью обернулась против них самих. В крупных городах, таких как Москва и Санкт-Петербург, начали проходить митинги и акции протеста, на которых люди требовали остановить произвол правоохранительных органов и вернуть законность.

На одном из таких митингов в центре Москвы, участники подняли плакаты с лозунгами: "Нет сталинско-железняковским репрессиям!" и "Справедливость для всех!". Протестующие требовали, чтобы власти пересмотрели подход к борьбе с организованной преступностью и вернули гражданам их права. Однако, вместо диалога, власти ответили на протесты жесткими мерами, что только усугубило ситуацию.

Реформа, безусловно имела благие намерения, но в результате привела к серьезным нарушениям прав человека и превышению полномочий со стороны правоохранительных органов. Внесудебные расправы, аресты по слухам и произвольные приговоры стали нормой, что подорвало доверие к государственным институтам и усугубило атмосферу страха среди граждан.

Необходимость пересмотра подхода к борьбе с коррупцией и организованной преступностью стала актуальной. Важно, чтобы реформы не только обеспечивали безопасность, но и уважали права человека, гарантируя справедливость и законность. В противном случае, вместо очищения общества от преступности, мы рискуем создать новый уровень репрессий, который лишь усугубит существующие проблемы.

Время для перемен пришло, и русское общество обязано требовать от власти ответственности и прозрачности. Только так можно вернуть доверие граждан и создать условия для настоящих реформ, которые будут служить интересам народа, а не репрессивным механизмам.

Глава 16

Санкт-Петербург. Одна тысяча девятьсот девяносто второй год. Сентябрь месяц. Был на удивление холодным.

По вечерней улице шла хрупкая женская фигура. Она двигалась по знакомым переулкам родного города. Однако, несмотря на их привычность, в этот момент узкие улочки выглядели безлюдными и мрачными из-за проблем с уличным освещением. Вопрос находился на контроле у мэрии, но тем временем таких тёмных уголков в городе было немало.

Интересно, о чём она думала, выбрав подобный маршрут? Возможно, в тот момент она просто хотела сэкономить время или спешила на встречу, осознанно подвергая себя риску. Девушка была одета строго и элегантно: чёрное фланелевое пальто с меховым воротником, чёрные кожаные сапоги и перчатки, идеально обтягивающие изящные кисти, в одной из которых она держала элегантную маленькую сумочку. Её звали Полина. Эта очаровательная молодая женщина возвращалась домой после рабочего дня. Она трудилась в одном из филиалов федеральной новостной службы.

Полина занимала должность корреспондента. Её послужной список впечатлял: она входила в десятку лучших не только в своём филиале, но и в целом по корпорации. Коллеги часто задавались вопросом, в чём её секрет. Сама Полина искренне не знала ответа. Ей просто нравилась её работа – быть в центре внимания, рассказывать о важном так, чтобы её слушали с интересом и вниманием.

Федеральная новостная служба стала её первым работодателем в новой России. До этого, в советское время, она работала исключительно на государственные издания, так как других легальных вариантов просто не существовало. Тогда всё было предельно однообразно: пишешь только то, что велят, излагаешь строго в рамках одной линии – без права на собственное мнение. Новый формат ФНС привлёк Полину обещаниями относительной свободы для сотрудников и широкими возможностями для создания качественного информационного продукта. Сначала она восприняла это как обычную заманчивую рекламную уловку. Однако удивлению Полины не было предела, когда она действительно прошла все этапы отбора и стала частью команды.

Изначально её приняли на должность стажёра. Первый день на новом месте запомнился ей как настоящий праздник. Коллектив встретил её тепло: доброжелательные, искренние и невероятно профессиональные люди, работающие в слаженной команде. Сама студия произвела на неё впечатление: красивая, современная, оснащённая новейшим оборудованием. Полина даже поинтересовалась у коллег, откуда привезли столь качественную технику: из Японии, США или, может быть, из ФРГ? Ответ оказался неожиданным. Оказалось, что всё оборудование было отечественного производства, причём большая часть – продукция известной компании «Н.А.У.К.».

Это было поразительно. Полина знала этот бренд, который за прошедший год успел завоевать доверие российских потребителей. Она и сама часто покупала их товары – недорогие, но очень качественные. Например, её фен модели «Ветерок-3000», приобретённый в фирменном магазине, обошёлся в сущие копейки, но за всё время использования ни разу её не подвёл. Однако одно дело – бытовая техника, вроде фенов, плоек или микроволновок, и совсем другое – сложное оборудование для телекоммуникационной компании: осветительные приборы, камеры и многое другое. Это действительно впечатляло.

Сейчас, вспоминая то время, Полина осознавала, как много изменилось. Из стажёра она давно превратилась в полноценного корреспондента. Работа в компании продолжала радовать её не только профессиональным коллективом и качественной техникой. Сам формат телеканала оказался революционным: круглосуточные новости без выходных. Для России начала девяностых это звучало новаторски. Здесь не было партийных директив – только правда, поданная максимально оперативно. «Мы убийцы слухов, главные враги сарафанного радио, просвещаем людей, чтобы они не верили в ерунду, слушая недоумков и краснобаев-пропагандистов», — с гордостью говорили в компании. Это вдохновляло Полину, и она с удовольствием продолжала заниматься своим делом.

За этими мыслями девушка не заметила, что за ней уже два квартала следуют четверо мужчин. Одетые в разномастные спортивные костюмы, они не спускали с неё глаз. Несмотря на то что город активно зачищали от мелкой и крупной преступности, размеры Петербурга и его бесчисленные тёмные дворики и переулки словно созданы для таких мелких банд, занимавшихся разбоями и иногда чем-то куда более страшным.

В одном из более безлюдных переулков преследователи ускорились, быстро настигнув свою жертву. Высокий, лысый бугай, очевидно, лидер шайки, грубо приобнял девушку за плечи, не давая вырваться, и произнёс:

— Здорово, маруха! Ну что, пойдёшь со мной и моими пацанами? — рявкнул бугай и рывком выхватил сумку из рук девушки; он даже не дал ей слова вставить – тут же сунул добычу подручному и, глядя в глаза ошарашенной Полине, грубо прорычал: — Тихо, сука! Рыпнешься – башку пробью и прямо тут выебу, поняла?!

Она испуганно молчала, парализованная страхом. Однако бугая это не устроило, и он ударил её кулаком в живот.

— Ты чё, блядь?! Охуела?! Чё молчишь, лярва ёбаная?! — взревел он, когда девушка, согнувшись от боли, упала на асфальт.

Один из его подельников, видимо, не привыкший к такому поведению своего лидера, попытался возразить:

— Бля, Пень, ты чё творишь?! С какого сразу бить? Ты её чуть не зашиб, остынь нахуй! Нам нужны бабки и всё, нахуя ты её мутузишь? Ты чё, под таблетками? — он попеременно показывал рукой то на девушку, то на бугая.

— Ты чё сказал?! Ничего не попутал, хуепутало?! — рявкнул тот. — Ещё раз, блядь, вякнешь про таблетки – завалю на хуй! — при этом зрачки Пня действительно были расширены, подтверждая догадку подельника: он явно накануне принимал «таблетки».

— И мне похуй! Нужны бабки? Иди забирай сумку и пиздуй нахуй отсюда, импотент ебаный! А я собираюсь этой сучечкой попользовать, как настоящий пацан, — он повернулся к девушке. — Слышь, блядь, тебя в жопу драли? Если нет – поздравляю, у тебя будет первый раз, — после этих слов он снова обратился к своей банде: — Чё встали, клоуны?! Тащите эту блядуху в машину! А ты, Димон… — он ткнул пальцем в «разумиста», — Иди лучше толкни её сумку и побрякушки внутри. Если поторопишься, может, и тебе достанется. Прошлой я жопу порвал слегка, так та померла – то ли от боли, то ли от крови.

Димон скривился от отвращения, мысленно ответив: «Это была школьница, гнида. Конечно, она умерла после ебли с тобой и твоими мудаками-дружками! Бля, я думал, это прекратилось. Но, видимо, полгода спустя этот мудак снова принялся за старое…». Однако вслух он лишь кивнул, избегая конфликта.

Тем временем двое подельников, игнорируя активное сопротивление Полины, начали тащить её к машине. Третий, сам Пень, подошёл ближе, готовясь преподать новый урок послушания в своей извращённой манере. Но его прервал громкий свист со стороны подворотни.

— Эй, дегенераты! Оставьте девушку в покое, — послышался уверенный голос.

Из темноты показался высокий молодой человек с длинными светлыми волосами. Он был одет в коричневую куртку, под которой виднелась зелёная клетчатая рубашка, а также в синие джинсы и крепкие походные ботинки. Его глаза скрывали очки с квадратными чёрными линзами.

— Отъебись, а то завалю! — огрызнулся главарь.

— Я так не думаю, — спокойно ответил парень, уверенно направляясь к ним.

— Ебать, ты не понял, петух?! — подозрительно спокойно спросил Пень.

Парень не проронил ни слова, продолжая приближаться. Лидер шайки, уловив неладное, махнул рукой, отправляя вперёд двух своих подельников.

— Чё встали, мля? Пойдите отхуярьте его! — подручные, недолго думая, бросились выполнять приказ.

Но в этот момент произошло нечто удивительное. Двое незадачливых громил – назовём их Дебил и Болван – подбежали к парню и начали молотить его руками и ногами. Однако, вместо того чтобы упасть, парень спокойно стоял, словно не испытывая ни боли, ни дискомфорта. Казалось, они избивают бетонную колонну.

Бугай и девушка, забыв обо всём, наблюдали за происходящим с открытыми ртами. И правда, зрелище завораживало. Крепкий кулак врезается в скулу – ничего. Парень даже не шелохнулся. Быстрые джебы и мощные оверхенды не приносили никакого результата.

В какой-то момент Дебил, решив, что удар ногой изменит ход драки, попытался нанести удар. Но парень ловко перехватил его ногу и с силой сжал. Дебил завыл, как белуга. Там, где была сжата его нога, её прямая линия изменилась – очевидно, кость сломалась. Болван, увидев это, занервничал и вытащил из внутреннего кармана финку. Этот нож достался ему от деда-ветерана, который в своё время защищал Родину. Теперь же его внук собирался использовать его отнюдь не для благородного дела.

В отчаянной попытке Болван кинулся колоть парня в бок. Однако тот легко заметил атаку и просто шлёпнул Болвана по руке. Что может сделать обычный шлепок? На первый взгляд, ничего. Но послышался жуткий хруст, смешанный с мокрым чавканьем. Кости запястья треснули, сухожилия лопнули. Болван упал, хватаясь за изуродованную руку, а в паху его брюк появилось мокрое пятно.

Парень, оставив за собой двух искалеченных бандитов, двинулся дальше – к бугаю. Пень, не будь дурак, схватил девушку и достал из кармана наган. Приставив дуло к её виску, он закричал:

— Слышь, псих, уёбывай по-хорошему, а то я этой суке мозги вышибу! Понял?! — напуганный до предела, он смотрел на длинноволосого с расширенными зрачками; револьвер дрожал в его руках, ноги подкашивались.

— Нет, не понял. — Парень спокойно огляделся вокруг.

Его взгляд упал на небольшой камень размером с мизинец. Он наклонился и поднял его.

— Ты ебанутый? Ха-ха! Силен, спору нет. Но что ты сделаешь с этим камешк… — пень не успел договорить.

Камень, брошенный с невероятной силой, вонзился ему в лоб, оставив аккуратный кратер. Тело бугая рухнуло на землю, увлекая за собой обессиленную и шокированную девушку. Парень успел подхватить её на руки.

Глаза девушки сначала были пустыми и расфокусированными. Лицо в крови, волосы растрёпаны, на щеке расползался огромный синяк. Но спустя мгновение взгляд стал осмысленным, она начала приходить в себя. Девушка огляделась, как будто вспоминая, что произошло. Её взгляд упал на труп бугая и тела изувеченных подельников. Затем она посмотрела на своего спасителя – и в её глазах появился страх. Не просто страх, а первобытный, животный ужас. Она съёжилась, став ещё более хрупкой и беспомощной.

Парень замер, растерявшись. Такая реакция была ожидаемой, но он всё равно не был к ней готов. Пока он лихорадочно искал выход из ситуации, девушка тихо прошептала:

— Не убивайте, пожалуйста… — эти слова прозвучали так жалостливо, так обречённо, что на секунду ему стало больно.

Неужели она боится его больше, чем этих мразей?

Хотя чего удивляться. Для неё он теперь не человек, а кровавое, беспощадное божество. А бандиты, какими бы мерзавцами они ни были, оставались людьми – понятными, привычными.

Парень провёл рукой, излучавшей мягкий зелёный свет, над лицом девушки. Она мгновенно уснула. Затем он достал телефон, позвонил в милицию и скорую помощь. До приезда полиции он сидел рядом с ней. Аккуратно уложив девушку на куртки, он подложил ей под голову её сумочку. Убедившись, что вокруг нет свидетелей, он поднялся, посмотрел в небо и прокричал:

— Навессир, забери меня домой!

***

Южная Сибирь. Мир-гробница Глазис.

Гробовая тишина. Огромный зал из тёмного металла, в центре которого стояла небольшая группка железных истуканов. Во главе – «одноглазый» робот с посохом. Короткая вспышка – и перед ними появился тот самый паренёк из подворотни.

— Всем привет, — дружелюбно помахал он ладонью.

Некроны синхронно отвесили глубокие поклоны.

— Ух, как я устал. Надо в душ и перекусить. Навессир, зайдёшь в мои покои через час? — сказал парень, снимая очки; его глаза оказались необычного золотого цвета.

— Конечно, господин, — почтительно склонил голову «одноглазый».

***

Спустя час. Жилой комплекс фаэрона.

В покои главного «некрона» вошёл криптек Навессир.

— Господин, вы звали? — спросил он, внимательно сканируя помещение в поисках своего фаэрона.

— Я здесь, Навессир, проходи, — отозвался молодой голос со стороны спальни.

Криптек направился на звук и увидел своего господина, левитирующего над кроватью. Тридцать разных плодов парили вокруг него, подчинившись его телекинетическим способностям.

— Смотри, Навессир, мой ментальный контроль стал лучше, — сказал господин, мягко опускаясь на кровать; фрукты плавно приземлились в чашу. — Жаль, не могу сказать то же самое о своих физических силах. Хотя я уже не уничтожил улицу, и это прогресс, — криво улыбнулся он.

— Воистину, ваш контроль значительно вырос, господин. Наши занятия приносят плоды. И всё же я не понимаю вашей печали. С этими смертными вы справились прекрасно – раздавили их, как навозных жуков, коими они, впрочем, и являлись.

— А я не хотел так! Не хотел, чтобы всё вышло настолько кроваво! Когда я схватил ногу того бедолаги или шлёпнул второго по руке, я хотел просто причинить боль, но не калечить. А того всего лишь оглушить, но камень пробил ему голову. Я всё ещё плохо контролирую свои силы.

— Господин, уверяю вас: контроль придёт со временем. Всему своё время – ничто не даётся сразу, кроме, разве что, смерти. Тем более, своей внешностью вы уже умеете манипулировать, хотя кое-где ещё требуется моя помощь: управление атомами пока даётся вам нелегко, но это временно. Через пятьсот лет вы сможете манипулировать чем угодно с лёгкостью. Хотя ваши глаза, скорее всего, останутся золотыми. Это отражение вашей сущности, энергии, что вас переполняет. Но, согласитесь, цвет глаз – небольшая цена за подобную силу.

— Ха, спасибо, обнадёжил. Ладно, проехали. Давай к делам. Как там мой андроид-двойник? — спросил я, улегшись на кровать и подтянув чашу с фруктами телекинезом.

— Всё отлично, господин. Никто ничего не заподозрил, подмена прошла успешно. Ваш двойник справляется с ролью правителя безупречно. Его алгоритмы оптимизированы для управления и администрирования, так что он щёлкает все канцелярские вопросы, как орехи. Всё идёт по заданному вами курсу.

— А андроиды-инфильтраторы серии «Борис Петров»?

— Здесь тоже безупречно. Они внедрены на ключевые должности. Разумеется, как вы и просили, там, где можно было оставить органиков, мы так и сделали. Но позвольте спросить, господин, зачем?

— Сложно объяснить. Конечно, я мог бы заменить всю верхушку страны на вас, и, наверное, всё стало бы идеально. Мы стали бы первыми во всём, проблем бы не осталось. Но что тогда? Во что бы превратились люди? Лишённые права самим решать свою судьбу, они бы перестали быть людьми. Что это за люди без лидеров? Они стали бы для нас чем-то вроде трофеев, безделушек. А я не враг людям. Более того, я сам человек. И такой судьбы им не желаю.

— Я понимаю вас, господин… наверное.

— Да плевать. Ладно, если я пока не занят и всё идёт своим чередом, чем бы мне заняться? Кстати, ты не знаешь, что сообщает Петров, который отвечает за строительство моста на Сахалин?

— Сейчас, господин, — криптек на мгновение впал в своеобразный «транс».

Это он обменивался терабайтами данных с общей сетью некронов. Кстати, о сети – пора уже заняться развитием интернета в нашей стране, пока не стало поздно. Видеохостинги, социальные сети… Эту работу нужно поручить толковым людям.

Пока я размышлял об этом, Навессир уже вышел из «транса».

— Мост завершён на девяносто процентов. К началу сентября работы будут окончены.

— Отлично! Представляешь, какие возможности это открывает перед нами? Пойдём, Навессир, нам нужно кое-куда.

— Куда, господин?

— В посольство одной восточной страны.

***

Упитанный мужчина в старом, но опрятном сером костюме жадно смотрел слегка безумными, осоловелыми глазами на чемодан, набитый пачками банкнот. Подняв руку, он поднёс к лицу одну из связок, перевязанную резинкой, подкинул её в воздух, поймал, прижал к груди и, словно ребёнок, нашедший свою любимую игрушку, пронзительно закричал:

— Боже мой, как хорошо жить!

Это был всего лишь небольшой задаток за его «сотрудничество» и помощь южным друзьям.

Сумма была ничтожной – несколько десятков тысяч долларов, может, чуть больше. Копейки для дельцов, разбогатевших на нестабильности в стране. Но в глазах этого мелкого грабителя горела безумная надежда на счастье. Эти цифры казались ему огромными. А уж то, что деньги были в долларах, лишь усиливало эффект.

У мужчины было имя, но для этой истории оно совершенно не важно. Пусть его зовут Анатолий.

Фамилия? Тоже не имеет значения. Анатолий был просто Анатолием – таким, каким родился и каким остался. Он не человек, а симптом, явление, которое стало распространённым в последние годы после распада Союза. Хотя, если честно, подобные люди были и до этого.

Когда-то Анатолий был обычным советским гражданином, работавшим в Центральном банке Советского Союза. Это была важная организация, служба в которой считалась почётной. Но случилась беда: Советский Союз перестал существовать.

К счастью, работа для таких специалистов, как Анатолий, нашлась. Ведь банковская служба всегда была важным делом, а при капитализме – и подавно. Он продолжил трудиться в банке, регулярно получая от руководства премии.

И дома всё было благополучно: у него трое детей – две дочери и сын.

В общем, Советский Союз исчез. Но вот Центральный банк и его сотрудники остались. Как и все жители разрушенного государства, они по-разному встретили новую эпоху.

Для Анатолия банк был не просто местом работы, а школой, где он оттачивал мастерство. Здесь он учился быть банкиром – циничным и расчётливым, собирать пыльные бумаги и аккуратно прятать их в портфель. Однако, чтобы стать настоящей «банкирской птицей», требовалось нечто большее.

В советское время ни о какой инвестиционной политике в западном понимании и речи не шло. Не было диверсификации, борьбы с отмыванием денег. Да и воровать было нельзя. Грабить тоже – разве что мелкие шалости.

Но с наступлением новой эпохи стало можно всё. Люди стали воровать, вот только для чего крали деньги – ещё неясно.

Анатолий был одним из немногих представителей старой банковской школы, кто смутно понимал, что происходит. Он чувствовал это, хотя не всегда мог объяснить. Как животное чует опасность, так и он улавливал изменения. Анатолий прекрасно знал, сколько стоит наличность, её номинал и вес – особенно после того, как деньги переводили на его счёт. Он также знал, чего лучше не брать.

Но наступила эпоха хаоса, неразберихи и беззакония. Настоящий кошмар для миллионов законопослушных граждан, превращающий их жизнь в форменный ад, медленно перерастающий в катастрофу.

И Анатолий это прекрасно понимал. Многие из его коллег, банкиров и руководителей уже давно осознали новую реальность. «Прошли те времена», — размышлял он, вспоминая бывших коммунистов, стоявших во главе Советского Союза. Анатолий вдоволь воспользовался предоставленным шансом, но теперь пришло время уходить. Он чувствовал это. Пора собирать вещи.

Деньги уже подготовлены, чемоданы упакованы, все бумаги в порядке. Оставалось только купить небольшую американскую яхту и отправиться в путешествие по Средиземному морю.

Ведь то, что для обычных людей было кошмаром, для Анатолия обернулось коротким периодом возможностей и блестящих перспектив.

Нужно было всего лишь немного подождать, сделать один последний шаг, и всё… На старости лет его ждут золотые пляжи, роскошные номера отелей у моря, поездки на чёрном лимузине по ярким осенним дорогам, залитым тёплым светом солнца. Анатолий мечтательно улыбался, потирая руки. Он представлял будущее: деньги, яхты – ради этого стоит жить.

И всё же он вспоминал себя прежнего. Никогда бы Анатолий в прошлой жизни не думал, зачем он так рьяно и самозабвенно работал на благо советского народа и государства.

Да, теперь это был уже другой человек. Ушлый паренёк, всю жизнь ненавидевший советскую власть, оказался невероятно востребован в новом времени.

«Удачное совпадение», — скажете вы. Возможно. Анатолий считал иначе. Эта мысль помогала ему сохранять душевное равновесие.

Глядя на приближающуюся границу своей новой жизни, он вспоминал, чем отплатил советскому государству за свою, в общем-то, недолгую жизнь.

Его инстинкты подсказывали: настал момент. Теперь он не будет таким дураком, как отец, который работал на Коминтерн. Перед ним больше не маячат фигуры в чёрных шинелях и кепках с красными звёздами. Коммунисты больше не могли остановить Анатолия. Они допустили слишком много ошибок.

Чтобы исправить все эти огрехи, понадобятся десятилетия – и, возможно, целая программа по устранению таких, как он. Но сейчас никто не мог его контролировать. Никто и ничто.

Теперь он сам определял свои цели и средства. Советские деньги могли обеспечить ему всё, о чём он мечтал: покой, безопасность, комфорт.

Приспособившись к новой реальности, он взялся грабить остатки советского наследства – и свою новую «демократическую» родину. Его карманы быстро наполнялись.

Особенно выгодно для Анатолия оказалось сотрудничество с людьми из одной неспокойной кавказской республики.

Схема была проста. Он договаривался с сотрудником банка, который за определённое вознаграждение вносил нужную сумму в поддельное авизо. Затем документ отправлялся в Центробанк, где проходил обработку. После этого деньги перечислялись на счёт банка-получателя, расположенного где-то на Кавказе. Недостачу обычно обнаруживали не раньше чем через месяц, но к этому времени все следы уже были замаскированы.

Подельники получали свою долю, но и Анатолия никто не обижал.

Он ещё раз жадно посмотрел на чемоданчик.

— Да, пора уходить…

Анатолий наконец решился. Собрав в коробку ненужные вещи, он поставил её на журнальный столик, закрыл чемодан и тяжело вздохнул. Пора было идти.

В последний момент он вспомнил о золотом кольце-печатке, которое подарила ему бабушка из Ленинграда на восьмилетие. Полюбовавшись им на свету, он убрал кольцо в карман.

Пора.

Подойдя к двери, Анатолий пристально вгляделся в глазок. Убедившись, что всё спокойно, он осторожно взялся пальцами за дверную ручку.

Щёлкнул замок.

По спине пробежал холодок.

Он не успел отреагировать.

Дверной косяк поддался давлению снаружи, дверь распахнулась настежь. Резкий удар смял его жирное лицо, сломал нос.

Анатолий стремительно рухнул на пол. Удар головой об пол был такой силы, словно его хотели убить. Но удар не оказался смертельным. Голова дёрнулась, изо рта потекла кровь.

Тело прокатилось по полу и врезалось в стену.

Через секунду в глазах потемнело, и сознание погасло.

Из небытия его вырвал хлёсткий удар ладони, который болезненно привёл его в чувство.

Сердце бешено колотилось, кончики пальцев пульсировали, во рту ощущался солёный привкус крови. Уши и лоб ломило от боли, голова слегка кружилась.

Анатолий открыл глаза. С трудом сфокусировав взгляд на смутно различимом чёрном силуэте, он попытался закричать. Осечка. Казалось, горло забито ватой, а голос будто исчез.

Напротив него, сидя на корточках, оказался другой человек. Мордастый, в серой форме безопасника, с чёрной фуражкой на голове. Из-под козырька на Анатолия холодно смотрел особист – именно тот, кого он всю жизнь боялся больше всего.

По бокам стояли двое солдат с автоматами.

— Уезжать собрались, гражданин? — сказал безопасник, кивнув в сторону разбитой коробки и открытого чемоданчика, из которого торчали зелёные банкноты; его голос был размеренным, но в нём ощущалась угроза. — Ну что ж, начнём с вопросов.

Он неспешно достал из нагрудного кармана фотографию, на которой были изображены двое мужчин с явно южной внешностью. Это были знакомые Анатолия.

— Узнаёте этих двоих? — продолжил военный, на его фуражке поблёскивал имперский орёл. — Советую не темнить. Они вас хорошо знают и уже рассказали нам много интересного.

Особист не отводил взгляда, и Анатолий почувствовал, как сердце снова замерло в страхе.

***

Жаркий сентябрьский вечер тысяча девятьсот девяносто второго опустился над Тбилиси, но в кабинете президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе было довольно промозгло. Бумаги были разбросаны по всему столу, некоторые даже валялись на полу, словно их просто отмахнули от раздражающего взгляда хозяина кабинета. Сам Шеварднадзе сидел в своём кресле, сжимая голову руками, словно пытаясь унять нарастающую мигрень.

Перед ним лежал доклад о стремительном наступлении абхазских сепаратистов, которые всего за четыре дня сумели отбить атаки грузинской армии и захватить порт Поти, а затем двинуться вглубь страны. Это сообщение окончательно выбило почву из-под ног Шеварднадзе - вся его стратегия по возвращению Абхазии под контроль Тбилиси рухнула как карточный домик. Всего лишь четыре дня! А ведь Грузия бросила в бой все свои лучшие части, уверенные в скорой победе.

Шеварднадзе прекрасно понимал, что именно Москва стоит за этим стремительным успехом сепаратистов. Русские предоставили им необходимое оружие, боеприпасы, а возможно, и своих военных специалистов. Они раскусили все планы Грузии и нанесли сокрушительный удар. Это был настоящий удар в спину!

Президент Грузии в ярости стукнул кулаком по столу, отчего некоторые бумаги разлетелись по сторонам. Он ненавидел Россию всем сердцем. Эти вероломные русские! Они всегда используют Грузию в своих имперских играх, не считаясь с национальными интересами и стремлениями грузинского народа. Сначала они разжигают конфликты, а потом под предлогом их урегулирования вводят свои войска и устанавливают свой контроль над страной. Теперь они замахнулись и на Абхазию! Шеварднадзе сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

Его взгляд упал на другой документ, который лежал на столе - предложение абхазских сепаратистов о прекращении боевых действий и признании их независимости. Они откровенно угрожали, что в случае отказа Грузии они дойдут до Кутаиси, а потом и до самого Тбилиси. Шеварднадзе был уверен, что за этим ультиматумом снова стоит Москва, которая подталкивает Абхазию к решительным действиям. Кремль давно мечтает о том, чтобы вернуть Грузию в сферу своего влияния, и использует любые возможности для достижения этой цели.

Но в этом предложении был и секретный пункт, от которого у Шеварднадзе перехватывало дыхание. Абхазы предлагали Грузии заключить тайное соглашение о сотрудничестве с Российской Федерацией.

Это соглашение предусматривало продление размещения российских военных баз на территории Грузии, эксклюзивные экономические права для российского бизнеса и сотрудничество в области разведки. Более того, в документе упоминался особый правовой статус для российских некоммерческих организаций, что фактически означало легализацию их влияния в стране. Шеварднадзе понимал, что это не что иное, как оккупация, но в глубине души его терзали сомнения.

Он знал, что подписание этого договора может стать началом конца его карьеры, но в то же время это могло спасти его от неминуемого падения. Он вспомнил о своих близких, о семье, о том, что они могут потерять всё, если Грузия окажется в руках абхазов. Русские обещали поддерживать его власть, и это звучало заманчиво. Внутренний конфликт раздирал его на части: с одной стороны, он был патриотом, который мечтал о свободной и независимой Грузии, его собственной вотчины, а с другой — человеком, который хотел сохранить свою власть и защитить своих близких.

Андрей поднял взгляд на беспорядок в кабинете. Вино, теперь валялось на столе, его остатки разлились по смятым листам бумаги. Он снова схватился за голову, чувствуя, как напряжение нарастает. В голове роились мысли, и каждая из них давила на него, как тяжёлый груз.

Андрей встал и начал медленно ходить по кабинету, стараясь унять бурю в душе. Он остановился у окна и посмотрел на вечерний Тбилиси. Город, который он любил, который был его домом, сейчас находился на грани катастрофы. Люди на улицах не знали, что происходит за закрытыми дверями его кабинета. Они продолжали жить своей жизнью, надеясь на лучшее, но что будет с ними, если он не сможет найти выход из этой ситуации?

Он снова вернулся к столу, и его взгляд упал на телефон. Ему нужно было связаться с МИДом, нет, сразу с русским послом. Он понимал, что это рискованно, но другого выхода не было. Нужно было поговорить о будущем, о том, какую пользу они могут принести друг другу. Он взял телефонную трубку и, собравшись с мыслями, набрал номер.

С каждой секундой ожидания внутри него нарастало напряжение. Наконец, раздался гудок, и на другой стороне раздался голос. Шеварднадзе представился, стараясь говорить уверенно, хотя внутри него всё дрожало от волнения.

— Добрый вечер, — произнес он, стараясь скрыть свою тревогу. — Это Андрей Шеварднадзе. Я хотел бы обсудить некоторые вопросы, касающиеся…нашего будущего сотрудничества...

***

Отрывок из газеты "Владивостокский обозреватель", "эффективность борьбы с коррупцией и организованными преступными группами: профессиональный взгляд".

В последние годы борьба с коррупцией и организованной преступностью (ОПГ) в нашей стране, несмотря на справедливую критику и ряд недостатков, демонстрирует значительные успехи. Об этом свидетельствуют не только внутренние отчеты, но и мнения экспертов из-за рубежа. Западные СМИ начинают признавать, что меры, принимаемые для борьбы с коррупцией, имеют положительный эффект и могут служить примером для других стран.

Согласно отчетам, опубликованным в таких изданиях, как Global Affairs и European Insight, наблюдается заметное снижение уровня коррупции в государственных структурах. Например, в недавнем материале Global Affairs отмечается, что «несмотря на критику методов, которые применяются в борьбе с коррупцией, результаты говорят сами за себя: количество раскрытых дел о коррупции возросло на 30% за последние месяцы». Это свидетельствует о более эффективной работе правоохранительных органов и улучшении механизмов контроля.

Европейские эксперты также подчеркивают, что опыт нашей страны в борьбе с коррупцией может быть полезен для западных демократий. В статье European Insight говорится: «Хотя подходы к борьбе с коррупцией могут вызывать вопросы, нельзя отрицать, что в некоторых случаях они привели к реальным результатам. Стоит обратить внимание на методы, которые применяются в Восточной Европе, чтобы улучшить свои собственные системы».

Однако, несмотря на достигнутые успехи, важно отметить, что борьба с коррупцией и ОПГ также привела к перетеканию коррупционных практик в другие государственные структуры. Это явление требует внимательного изучения и адекватной реакции со стороны властей. Как отмечает International Review, «перемещение коррупционных схем в новые сферы — это сигнал о том, что необходимо не только бороться с проявлениями коррупции, но и пересматривать саму структуру управления».

Эксперты подчеркивают, что для достижения устойчивых результатов необходимо внедрять комплексные реформы, которые охватывают не только правоохранительные органы, но и другие сферы государственного управления. Это позволит создать более прозрачную и эффективную систему, способную противостоять коррупции на всех уровнях. В этом контексте International Review добавляет: «Прозрачность и подотчетность должны стать краеугольными камнями любой реформы».

Борьба с коррупцией в рядах милиции является важным шагом на пути к глобальной реформе правоохранительной системы. В последние годы наблюдается тенденция к внедрению новых стандартов работы, основанных на принципах прозрачности и подотчетности. Как отмечает American Observer, «реформа правоохранительных органов, направленная на искоренение коррупции, должна стать приоритетом для любой страны, стремящейся к демократизации..."

Глава 17

Упитанный мужчина в странной военной форме восседал на удобном кожаном кресле. Изредка стряхивая пепел в фарфоровую пепельницу, он пропускал через обветренные губы клубы плотного дыма. В толстых пальцах мужчины была зажата крупная кубинская сигара.

Он пристально смотрел на десятки экранов, развёрнутых перед его лицом, следя за докладами, которые в дистанционном формате подавали заместители и подчинённые.

— …Таким образом, новый президент успешно консолидировал часть властных полномочий у себя в руках. Непонятно каким образом, но он заручился поддержкой сразу нескольких блоков. Если раньше его поддерживали лишь бывшие комитетчики и часть военных, то теперь очевидно, что экономический блок, его ключевая часть, значительная доля силовых структур и военные полностью его поддерживают. За короткий период он приобрёл могучих сторонников и, несмотря ни на что, уже достаточно надёжно укрепился на своём посту. В аппаратной борьбе на него больше невозможно влиять, не говоря уже о победе через политические махинации. В партиях также наблюдается высокая степень консолидации. Подослать убийц тоже не выйдет – его ловко охраняют. Остаётся лишь силовой вариант свержения. Причём чем раньше, тем лучше: в войсках и прочих структурах идут кадровые перестановки и проверки офицеров. Пока чистки проходят тихо, но с каждым днём у федерального центра всё больше вопросов к нам. В какой-то момент претензии могут быть высказаны в открытую, и тогда будут предприняты меры. Господин Дрейков, нужно что-то делать, иначе нас задавят.

— Ну, значит, надо ударить первыми, — произнёс генерал, затягиваясь сигарой и откидываясь на спинку кресла.

***

Москва. Посольство Японии.

Сумио Эдамура был пожилым японцем, проживавшим финальные аккорды своей долгой и насыщенной жизни на посту посла страны восходящего солнца. Его жизненный путь был отмечен множеством препятствий, испытаний и провалов. Один из крупнейших случился в тысяча девятьсот девяносто первом году, в год распада Советского Союза, когда из важного дипломата, представлявшего интересы Японии в одной из двух сверхдержав, он превратился в посла, работающего на территории страны третьего мира.

Если раньше в Токио стремились знать его мнение по многим вопросам взаимодействия с Советским Союзом, то после падения коммунистического колосса интерес к России сузился до одной темы – северных островов. Японские элиты, словно обезумев, желали вернуть Курильские острова, а может, и часть Сахалина, объясняя это тем, что русские временно ослаблены: пройдёт десятилетие-другое, и шанс вернуть территории будет упущен. Признаться, Сумио тогда не верил в эти прогнозы. Он считал, что дни русских сочтены, и многие его коллеги соглашались. Трудно было представить, что Россия оправится после такого: потерять всё в одночасье, включая ключевые территории.

Ему, как японцу, это было знакомо. Потерять земли, армию, экономику, честь и гордость… Он понимал русских и их боль. Его страна до сих пор находилась в унизительной иностранной оккупации – американские базы на японской земле оставались символом национального позора. Но поражение русских носило ещё более ужасный характер: откровенное предательство лидеров, элита, которая должна была вести народ, предала его. Ужасный позор. И всё же русские лидеры, казалось, не переживали об этом.

Русский генсек, мерзкое животное, после такого должен был совершить сэппуку, но он спокойно живёт в Германии, пока его народ расхлёбывает всё, что он натворил. Воистину, Россия входила в новое тысячелетие в период страшного национального предательства. Нас, японцев, по крайней мере, микадо не покинул в ту тяжёлую послевоенную эпоху. И другие наши лидеры тоже остались верны народу.

Однако, к счастью или сожалению, Сумио ошибался: русские сумели вовремя очистить свои верхи и начать быстро восстанавливаться. Буквально за год Российская Федерация пришла в себя, начала залечивать раны, нанесённые перестройкой, и снова наращивать мускулы. Большие мускулы.

По этому поводу в Токио рвали на себе волосы. Все были уверены, что ещё чуть-чуть – и эта тупая свинья Ельчин отдаст острова. Но импичмент и смерть русского пьяницы-президента расстроили их планы.

Новый президент просто игнорировал все запросы посольства и МИДа. Рядовые представители российского Министерства лишь пожимали плечами в ответ на наши законные требования. А русские военные, напротив, развернули на островах десантную дивизию и зенитно-ракетные комплексы, назвав это «учениями», явно демонстрируя свои намерения.

Эти странные учения длились уже очень долго, и Сумио не знал, что с этим делать. Одно было ясно: скорее всего, он снова станет ценным послом. Русские, судя по всему, возвращают себе статус, если не сверхдержавы, то чего-то очень близкого к этому.

И такие выводы посол делал не на пустом месте. Невероятно, но на сегодняшний день рост их внутреннего валового продукта достиг ошеломляющих двадцати восьми процентов! Просто фантастическая цифра. Всего год у власти этот молодой парень, а уже такие результаты. Непонятно, как он сдерживает инфляцию при таком экономическом росте, но посольский экономист утверждал, что схема, по которой это достигается, представляет собой сложную систему. Она сочетает американский метод – перенаправление денежных масс через бюджет с последующим разумным финансированием экономики – и китайский метод, основанный на погашении перегретой экономики через масштабные строительные проекты, включая инфраструктурные.

Далее шли сложные графики, таблицы, формулы и море цифр. По итогу господин Ирухата, экономист посольства, объяснил, что схема действительно эффективна, но он не понимает, как русские умудряются её реализовать. Ведь для этого требуется высокая дисциплина и слаженность всех задействованных структур. От каждого сотрудника требуется предельная отдача и ответственность. Под конец Ирухата даже выразил сомнение: он полагал, что даже у японцев с их высокой трудовой дисциплиной это вряд ли получилось бы.

У самого же Сумио сложилось забавное впечатление: если не все русские чиновники роботы, то, по крайней мере, основные руководители, высокие чины министерств и департаментов точно какие-нибудь терминаторы. Хе-хе.

В дверь кабинета постучали.

— Да, входите, — сказал Сумио.

В кабинет зашёл его секретарь Акито Ватанабе.

— Эдамура-сан, включите на экране вид с камер наблюдения, там гости, — поклонившись, сообщил молодой человек.

— Какие ещё гости? — недоумевал посол, включая на экране своего дорогого компьютера российского производства изображение с камер наружного наблюдения.

На экране появился кортеж из пяти автомобилей представительского класса. Почти синхронно открылись дверцы, и на улицу начали выходить охранники. Рослые молодцы в чёрных костюмах быстро заняли позиции, выгодные с точки зрения тактической целесообразности на случай внезапной атаки. Один из телохранителей подошёл к машине, стоящей посередине, и открыл правую заднюю дверь. Оттуда вышел высокий молодой человек со светлыми волосами и в солнцезащитных очках. В отличие от остальных, он был одет весьма по-домашнему: на нём был вязаный свитер зелёного цвета, джинсовые брюки, а дополняли образ оксфорды – обувь хорошей выделки. Даже с экрана монитора Сумио заметил это. Оглядевшись по сторонам, молодой человек направился в сторону резиденции японской дипмиссии.

— Что делать, Эдамура-сан? — нервно спросил Ватанабе.

— Свяжите меня с Токио, быстро! — приказал посол.

Секретарь поспешил наладить связь, а Сумио тем временем размышлял, что происходит. Кто эти люди? Кто этот молодой человек? Что за толпа вояк в костюмах? Это явно были военные, а не бандиты или наёмники. Их манеры слишком их выдавали. Когда-то Сумио сам служил в первой воздушно-десантной бригаде, и основы военной науки ему вбили в голову надёжно.

Может, это комитетчики или как они там себя сейчас называют – ФСБ? И что за клоун в свитере? Он явно их лидер. Но кто он, чёрт подери, такой? Сегодня ведь вообще никого не назначено принимать – всё-таки январь, русские, как правило, отдыхают. Сам Сумио разъезжал по Москве с визитами вежливости.

Тем временем в кабинет ворвался Ватанабе.

— Что, связь уже налажена? — удивлённо спросил Сумио у секретаря.

— Нет, Эдамура-сан, но мне только что передали сообщение из Русского МИДа. Они просят вас принять представителя администрации президента.

***

Спустя какое-то время. Кабинет японского посла.

В помещении находились двое. Первый – хозяин кабинета, пожилой японец, второй – его гость, молодой русский. Гость выглядел весьма странно: на приветствия он отвечал лишь лёгким кивком, а в помещении отказался снять солнцезащитные очки. Казалось бы, зачем вообще носить очки в комнате? На предложенный чай молодой человек широко улыбнулся и утвердительно кивнул.

Вот уже около тридцати минут они пили зелёный чай. Конечно, Сумио получал удовольствие от распития традиционного японского чая гэммайтя, но молчать, наслаждаясь столь прекрасным напитком, тоже казалось ему неуместным. Честно говоря, у японца укреплялось подозрение, что русский президент в шутку отправил к нему немого посланника. Что ж, остроумно: молчаливый правитель прислал немого гонца, хе-хе. Однако первым заговорил именно «немой» гость.

— Ну и долго мы будем молчать? — неожиданно проговорил молодой человек на хорошем разговорном японском, диалекте Канто.

— Простите? Я молчу? О чём вы? — недоумённо ответил посол.

— Ладно, неважно. Меня послали к вам с предложением. Вы ведь знаете, что моя страна почти завершила строительство моста на Сахалин? — Поставив чашку на стол, молодой человек устроился в кресле удобнее.

— Об этом трудно не знать. Проект хоть и закрытый, но в Японии за ним пристально следят. Ваша страна за последний год быстро заработала репутацию чемпиона мира по реализации инфраструктурных сверхпроектов. Но к чему этот вопрос? Насколько мне известно, помощь в строительстве вам не требуется. Да и вы сами не оставили окна для иностранных инвесторов, — заметил японец, аккуратно поставив чашку на стол.

— Это правда. Помощь нам не нужна, а иностранные инвестиции в проекте национальной важности тем более. Я хочу поговорить с вами о будущем, — ответил молодой человек, жестом символично простёр руку вперёд.

— О будущем? — удивлённо изогнул бровь Сумио. — Не хотите ли вы сказать, что после череды дорогостоящих инфраструктурных проектов ваша страна собирается запустить новый? Без передышки для экономики?

— Поверьте, товарищ дипломат, для России это только на пользу, — ответил гость, доставая из портфеля папку. — Вот тут предложение вашему премьеру, — он положил папку перед послом на стол.

— И что же там?

— Ваш премьер изучит и, если сочтёт нужным, сам всё вам расскажет.

— Ну, постойте, я хотя бы должен сопровождать документ какими-то словами. Намекните.

— Могу лишь прозрачно намекнуть: если ваш премьер примет правильное решение, Япония может стать континентальной страной.

***

Южная Сибирь. Военно-научный полигон Н.А.У.К.

С момента, как весной был заложен фундамент научного комплекса Н.А.У.К., а рядом развернули базу экспериментальной дивизии и приступили к строительству нового города в долине реки Енисей, начался значительный приток людей. Инженеры, архитекторы, строители и другие специалисты приезжали сюда, чтобы принять участие в строительстве, найти работу в фонде Н.А.У.К. или, на худой конец, устроиться специалистом на военную базу или в другие компании поменьше.

Тут многое изменилось: прибавилось зданий, дорог, туннелей, мостов. База и комплекс росли и разрастались, становясь всё больше с каждым днём. Вместе с ними развивался и город, и к январю его население перевалило за пятьдесят тысяч человек – впечатляющий результат. Благодаря высокой концентрации современных производств и их высокой степени автоматизации новый город уже стал одним из самых промышленно развитых во всей Сибири. Но это был далеко не предел. Огромный потенциал города мог привести к выдающимся результатам.

Электроград – так было решено назвать новый город. В перспективе он мог стать самым развитым городом мира, своего рода градом на холме, визитной карточкой России, символом нового начала страны.

Сейчас я шёл по одной из улиц Электрограда в образе президента. Я решил, что постоянно перекладывать дела на андроида было бы безответственно и недальновидно. В конце концов, я мог облениться, а это ни к чему хорошему не приведёт. Скучающая сверхсущность с невероятной властью над материальным миром – звучит устрашающе.

У меня было двадцать минут отдыха после госсовета, который проводился дистанционно в президентской резиденции в Электрограде. На совете обсуждалась программа привлечения переселенцев из-за границы для освоения земель Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Приоритет, конечно, отдавался русским с постсоветского пространства, затем шли русские со всего мира, а за ними – те, кто считал себя русскими или советскими людьми. Ведь нередко белорусы, украинцы, молдаване, прибалты, закавказцы или среднеазиаты искренне поддерживали русский народ, считая себя его частью. Такие люди жизненно необходимы России. Как говорил враг советской власти, белогвардеец Деникин: «Русский – это не тот, кто носит русскую фамилию, а тот, кто любит Россию».

Это вопрос принципиального характера, решение которого крайне важно. Также на совете обсуждался процесс перевооружения армии. Было принято решение перевооружить регулярные войска по образцу экспериментальной дивизии. Это процесс не быстрый, поскольку техника, оружие и снаряжение, которыми требуется оснастить армию, довольно сложны в эксплуатации. Поэтому решено перевести федеральные войска на контрактно-добровольную основу. Этот план долгосрочный и требует основательного подхода. К двухтысячному году планируется перевести на контрактную основу сорок процентов федеральных вооружённых сил.

На время проведения кадровых изменений и перевооружения регулярной армии основную тяжесть миротворческих операций и возможных внешних вооружённых конфликтов возьмёт на себя экспериментальный корпус, увеличенный с одной дивизии до двух. Это сорок тысяч генетически модифицированных, отлично тренированных и прекрасно экипированных воинов – отличный материал для создания корпуса быстрого реагирования, готового отстаивать интересы России хоть на Луне. Со временем их начнут поддерживать штурмовые дивизии, оснащённые тяжёлыми пехотными экзоскелетами и подготовленными операторами.

После собрания, как я уже говорил, я с удовольствием прогуливался перед резиденцией. Огромное продолговатое здание белого цвета чем-то напоминало церковь. Красиво.

— Владислав Николаевич! — раздался голос.

Я оглянулся и увидел, что ко мне быстро приближается мой помощник Аркадий. За ним размеренной, но стремительной походкой следовал Лушев. Удивительно, как генерал, не прибегая к бегу, умудрялся одним шагом преодолевать огромные расстояния.

— Ну что опять?! Я уже пять минут не могу отдохнуть?! У вас там что, война?! — раздражённо спросил я.

Генерал подошёл с конвертом в руках, отдал его мне и сказал:

— Владислав Николаевич, из ФСБ поступила информация: в стране готовится переворот. Так что да, можно сказать, что война, — отдав честь, он буквально всучил мне конверт.

— Ну и на кого нам думать, Пётр Георгиевич? — спросил я, разрывая конверт и доставая карточку с данными на «Красную комнату» и некоего генерала Дрейкова.

Странная фамилия. Может, из петровских англичан или шотландцев, вроде Гордона? Любопытно.

— Месяц назад нашим агентам-инфильтраторам удалось захватить и мимикрировать под некоторых высокопоставленных руководителей и специалистов «Красной комнаты». Результаты неутешительные. Почти на всём постсоветском пространстве размещены спящие боевые ячейки, готовые действовать по личному, повторяю, личному приказу Дрейкова. Плюс выявлены связи с ранее считавшейся уничтоженной нацистской организацией Гидра. Наши агенты обнаружили огромную сеть агентов Гидры, которая недавно начала активно действовать. Кто бы за этим ни стоял, у этих организаций явно есть планы на свержение власти в Российской Федерации. Однако есть и положительный момент: Гидра точно не будет афишировать свою деятельность в России. Если мы раскроем их здесь, аналогичные процессы начнутся по всему миру, что уничтожит их. Поэтому предлагаю для начала зачистить базы и объекты «Красной комнаты», а затем заняться уничтожением Гидры в России.

— Что для этого потребуется? — спросил я, прикидывая, во сколько нервных клеток мне это обойдётся.

— Чтобы расправиться с «Красной комнатой», потребуется операция огромного масштаба, общевойсковая как минимум. Я предлагаю задействовать две экспериментальные дивизии и силы наших правоохранительных структур. В данной ситуации я никому не могу доверять. Нужно одновременно накрыть все ячейки и штаб-квартиры, чтобы никто не смог скрыться и «закуклиться» на долгие годы. После этого точно так же поступим с Гидрой.

— Вас послушать – так ничего страшного нет, — удивился я деловому спокойствию генерала.

— А чего нервничать? На войне я бывал в передрягах и похуже. Меня другое волнует: что будем делать с «Красной комнатой» потом? Большинство моих товарищей считает, что её нужно закрыть окончательно. А вы что планируете? — спросил генерал, закуривая недорогие сигареты марки «Беломорканал».

— Посмотрим. Но я считаю, что её стоит оставить. Если судить по краткой справке, это было весьма перспективное начинание, по крайней мере изначально. Да и сам Дрейков не дурак, просто потерял чувство меры. А можем ли мы обойтись инфильтрацией самого Дрейкова?

— Вряд ли, — генерал отрицательно покачал головой. — Его круглосуточно охраняют. Подобраться к нему, а тем более устранить, невозможно. Внезапная войсковая операция – лучший выход. К тому же помимо него есть высокопоставленные лица в «Красной комнате», которым подобная перемена в генерале точно покажется подозрительной.

Я выдохнул и понимающе кивнул, признавая, что другого выхода, видимо, нет. Господи, что же будет с Родиной и с нами?

***

Вертолёт пронёсся над головами боевиков. Из боковых отсеков грозной машины вырывались ложные тепловые цели и частички алюминиевой трухи. Небо осветилось яркими вспышками. С трёх сторон слышались выстрелы – русские их зажимали и куда-то вели.

Махмуд потерял почти четверть своих людей, хотя изначально их было почти полторы тысячи.

Вертолёт снова пролетел над ними, накрывая сверху пулемётным огнём. Махмуд жалел, что «Стингеры» и другие американские ПЗРК вышли из строя. Если бы они работали, назойливую русскую авиацию давно бы сбили. Хвалёная техника Старка отказала накануне боя: вся электронная начинка сгорела подчистую.

Кто-то из людей утверждал, что в соседних сёлах вышла из строя вся бытовая техника и заглохли автомобили. Тогда Махмуд не обратил на это внимания, но зря. Ходили слухи, что виноваты русские: якобы у них есть установки, способные уничтожать всю электронику. Махмуд не знал, как к этому относиться, но очень скоро времени для размышлений у него не осталось.

Рано утром русские начали обстреливать район дислокации противника. Люди Махмуда и другие бригады ушли на юг, под защиту гор, после того как козёл Железняков сменил пьяницу Ельчина.

Гоблины словно сорвались с цепи. Старые генералы и полковники, которые периодически поставляли информацию о передвижении русских войск, пропали без вести. Те предатели, что находились ниже по должности, начали один за другим погибать – арестовывали лишь немногих. Информаторов и крыс среди русских становилось всё меньше и меньше, пока боевики не осознали, что больше их просто не осталось.

Всё это произошло за две недели. Параллельно с этим на юг шли эшелоны с техникой и вагоны, забитые ветеранами Афгана – старыми и злыми, которым заплатили тысячи долларов за то, чтобы они убивали братьев Махмуда и обучали других русских делать то же самое.

К сожалению, никто вовремя не заметил этих приготовлений. Боевики попытались восстановить хотя бы часть сети осведомителей, но безуспешно. Лишь призрачное её подобие, созданное в последний момент, ничего не смогло исправить. К тому моменту, как русские начали стремительно теснить их к горам, стало очевидно: все сведения, которые они успели получить, оказались русской дезинформацией.

Потом русские начали теснить их по-настоящему – жёстко и кроваво. Без переговоров, хитро и подло. Днём и ночью, методично истребляя. Новые боевые командиры русских, сменившие старых, действовали нагло, уверенно, не боясь ничего.

Русские перекрыли все проходы, ущелья и дороги. Артиллерия и авиация не давали противнику передышки, а вслед за огненным валом шла пехота вместе с бронетехникой. На этот раз воевали не зелёные юнцы, а обстрелянные ветераны, убить которых было непросто. А с массированной поддержкой они становились практически непобедимыми. Они брали позиции за день, а иногда и быстрее. После них оставались только мертвецы – разорванные, взорванные, страшно изуродованные в ходе боёв.

Вот и сейчас их загоняли. Всё утро русские методично утюжили их артиллерией. Теперь над головами кружили звенья вертолётов, высаживая десант и сжимая кольцо окружения. Люди Махмуда не могли удержаться – русские стреляли слишком метко.

Грохот выстрелов и свист пуль приближались. Махмуд видел, как с каждым пройденным километром его людей становилось всё меньше. Вертолёты поливали их пулемётным огнём и сбрасывали ракеты.

Махмуд нервничал. Он не понимал, куда их ведут. Вдруг он услышал гул транспортного самолёта. Прищурившись, он разглядел силуэт машины, уходящей прочь. Десант?

Как по заказу, по ним начали стрелять русские десантники, которые, видимо, были высажены заранее и успели укрепиться, преграждая путь людям Махмуда.

Шквальный огонь накрыл передовые ряды, и больше сотни человек упали замертво. Их окружили.

Русские взяли их в кольцо и быстро сжимали его.

***

Махмуд валялся на земле, весь израненный и полуживой. Вокруг лежали его мёртвые братья. Минут десять назад стрельба стихла. Бой был недолгим – их загнали на небольшую опушку, почти полтысячи человек.

Пятьсот воинов. Теперь вся земля была покрыта телами мёртвых и раненых. Сам Махмуд едва дышал: пуля пробила лёгкое, ноги оказались вывернутыми и сломанными. Он уже ничего не чувствовал ниже пояса – его конечности торчали изломанными палками.

Над полем смерти пролетел вертолёт, разгоняя смрад застоявшейся крови и человеческого дерьма.

Над израненным Махмудом навис русский солдат. Его лицо выражало не ненависть, не гнев, а лишь усталость и, возможно, облегчение.

Поправив зелёный бронежилет, солдат передёрнул затвор автомата. Поднеся ствол к лицу арабского наёмника, он выстрелил.

Глава 18

Южная Сибирь. Пригород Электрограда.

Было тихое и спокойное утро. На одной из окраин нового города расположился благоустроенный жилищный массив, состоящий из коттеджей, особняков, усадеб и просто домов. Этот район был построен для семей учёных фонда «Н.А.У.К.», инженеров, участвовавших в строительстве города, и других специалистов, работавших по широкому профилю. В одном из таких благоустроенных домов нашла приют чета Шестаковых. Молодая семья пребывала в утренней дреме, за исключением одного её члена.

Это был мужчина огромного роста и богатырского телосложения. Если бы не гладко выбритое лицо, он был бы вылитым Ильёй Муромцем или Добрыней Никитичем. На Алёшу Поповича он не тянул в силу возраста и противоположного склада характера. Ведь кто такой Алёша Попович? Это молодой воин, остро желающий проявить себя в бою и показать, чего он стоит. А наш герой, напротив, давно уже не был таким. Это был зрелый вояка с большой житейской мудростью, повидавший немало боёв за свою жизнь.

Сегодня у Алексея Шестакова был выходной, но он не изменял своей привычке вставать рано утром и делать зарядку. Правда, для выходного он сделал исключение: встал не в пять утра, а в шесть. Красногвардеец старался держать себя в форме. Хотя учитывая его нынешнее амплуа суперсолдата, в этом не было острой необходимости – его телу физическая нагрузка была попросту не нужна. Но Алексей всё равно продолжал заниматься. Наверное, привычка со времён, когда он был лётчиком-испытателем. Так или иначе, он находил такую незамысловатую физическую активность полезной. Во-первых, это дисциплинировало. Во-вторых, зарядка для Красногвардейца была своеобразной медитацией – временем, которое можно потратить на размышления или просто ни о чём не думать. Порой это бывает очень нужно. В-третьих, ему было скучно. Хоть его натура и не любила слишком долгой и напряжённой работы, долго отдыхать он тоже не мог.

Зарядку он делал на улице. Хотя можно ли назвать это зарядкой? Тысяча отжиманий, тысяча приседаний, сто скручиваний вниз головой на турнике. Если кто-то скажет, что это ерунда, Алексей быстро объяснит, что это не так. В фонде ему выдали рюкзак – да не простой, а с какой-то гравитационной «хренатенью». Когда Алексей надевал его и нажимал кнопку на отдельном пульте, создавалось ощущение, что он тяжелеет килограммов на пятьсот. Отличный утяжелитель, хотя и опасный: обычный человек, надевший включённый рюкзак, сломал бы позвоночник или вовсе был бы раздавлен насмерть.

Собственно, поэтому Алексей и проводил упражнения на бетонной площадке во дворе. Турник же был весь отлит из стали – влетело это, конечно, в копеечку. Но это было его хобби, так что, думается, оно того стоило. Да и зарплата была немаленькая, а отчисления за игрушки и прочую дребедень – вполне солидные. В общем, на хлеб с маслом хватало. И дочек с женой можно было побаловать.

Тем временем, пока Алексей делал отжимания, к нему незаметно подкралась младшая дочка Лена. Девочка подбежала и со всей дури прыгнула на спину отца.

— Пап, я тебя поймала! — прощебетала мелкая, лежа на могучей спине и обнимая не менее могучую шею.

— Елена Алексеевна, пожалуйста, отпустите папу, — Алексей попытался снять дочурку одной рукой. — Ну доча, спускайся. Не чувствуешь, что я потный и воняю?

— Ничего ты не воняешь! — Лена возмущённо хлопнула ладошкой по отцовской шее. — Ты пахнешь железками и землёй.

— Почему ты не спишь? Сейчас семь утра. Маленькие девочки должны спать – как твоя старшая сестра, например.

— Дык я тоже не сплю, пап, — раздался голос старшей дочери Наташи откуда-то сбоку; она стояла чуть поодаль, опершись плечом о стену дома, и во всю улыбаясь.

— Ната? И ты туда же? Девчонки, вы чего? Вас в школу артиллерийским залпом не разбудить, а тут выходной день, и вы встали так рано?

— Папа, ты серьёзно? — опасно прищурила один глаз старшая дочь, начав приближаться к главе семьи; младшая дочурка, лежавшая на спине отца, обиженно засопела, как маленький паровозик.

— Всё, всё, шутка! Пошутить уже нельзя? Все едем в кино.

— Па-а-ап! — одновременно простонали девочки.

— Мы не хотим в кино, — взяла слово старшая дочь. — А уж тем более на «Красногвардейца 3». Нам и дома тебя хватает.

— Ах, доча, ты ранила меня в самое сердце! — Алексей театрально схватился за грудь свободной левой рукой, продолжая отжиматься правой. — Не хотите в кино? Ладно, поедем в аквапарк.

— О, аквапарк! Класс! — начала ликовать младшая Лена.

— Нет, пап, мы так не договаривались, — подошла вплотную Наташа, уперев руки в бока.

— О-о-о, всё серьёзно! Шутки в сторону, руки в боки — это знак. Ладно, парк развлечений так парк развлечений. Наташа, забери младшую. — Наташа подняла Лену на руки. — Но прежде чем куда-то ехать, надо подкрепиться. Давайте разбудим маму и вместе приготовим завтрак… точнее, ваша мама приготовит, — Красногвардеец вдруг остановился, потер подбородок и поднял указательный палец, словно ему в голову пришла гениальная идея. — Или, может, хотите макароны по-флотски от папки? Помню, как мой самолёт упал в тайге, и я ел…

— Макароны по-флотски три недели и запивал их речной водой, — не дав завершить рассказ, обняла Алексея со спины его жена Мелина. — Лёша, мы знаем эту историю, ты её рассказывал миллион раз. Дети, быстро за стол! Я сварила кашу и напекла блинов. И, пожалуйста, не рассказывай за завтраком историю про то, как ты отморозил себе руки и как тебя спас отец.

Алексей развернулся к жене и поднял её на свои могучие руки. Он посмотрел в её большие карие глаза – до сих пор не мог поверить, что ему досталась такая красивая и умная женщина. Больше не в силах сдерживаться, он впился жадным поцелуем в её губы. Мелина ответила взаимностью, тая, как лёд под полуденным солнцем. Дети, увидев это, скривились и, состроив брезгливые моськи, поспешили домой.

— Пойдём скорее! Надо глаза с мылом помыть, — шепнула старшая младшей.

За обеденным столом царила беззаботность и веселье. На минуту могло показаться, что это самая обычная семья. Вот отец травит анекдоты, попивая кофе из своей огромной полулитровой кружки. Вот мама накладывает добавку двум дочкам. Дети уплетают кашу за обе щёки. И ведь действительно, они были обычной русской семьёй… Ну, почти. Подумаешь, глава семьи – один из самых сильных людей на планете, а жена – гений, обладающий учёными степенями во многих областях науки. Да и дочки тоже были не совсем обычными. Но чего ещё ожидать от таких родителей?

Автомобиль семьи Шестаковых подъехал к парковке городского парка развлечений. Глава семейства вышел из машины первым.

— Так, семейство, идём в парк организованно и с величайшей осторожностью. Помните всё, что я вам говорил, и будете целы. — Алексей наставительно поднял палец вверх.

— Папа, это просто парк аттракционов, — иронично вскинула бровь Наташа.

— Нет, не просто. Ты видела американские горки? На них же убиться можно! Вот помню, когда был кандидатом в космонавты и проходил подготовку на Байконуре – у нас и то безопаснее было. Кстати, я вам говорил, что меня обучал…

— Герман Степанович Титов, Герой Советского Союза, — хором проговорили девочки. — Мы помним, пап.

За болтовнёй семья не заметила, как подошла ко входу крытого парка аттракционов, работающего круглый год. Оплатив билеты и пройдя чуть дальше красивых фигурных ворот, они наконец увидели парк во всей красе. Многочисленные аттракционы, непонятные аппараты, яркие заграждения, дорожки из жёлтого кирпича и толпы – толпы снующих туда-сюда людей. Жители Электрограда любили этот парк развлечений, и их легко было понять. Для большинства горожан, выросших в постсоветском пространстве, подобные места были в новинку.

Не то чтобы в советских городах не было парков с аттракционами – конечно, были. Но этот парк был на совершенно другом уровне. Если бы Алексей описал парк своего детства, то это были бы: вышка для прыжков с парашютом, колесо обозрения и странные тренажёры для лётчиков. Эти штуковины напоминали гигантские маятники с сиденьями. Ты садился на такую конструкцию, и тебя крутило по траектории огромной палки, к которой было прикреплено сиденье. Странная хрень, но в детстве было забавно. Эх, хорошее было время, но всё такое бедное и куцее… А здесь – просто глаза разбегаются! Вон девочки смотрят, как заворожённые, да и Мелина с не меньшим интересом.

Весь день, до самого вечера, семья Шестаковых провела в парке. Две маленькие гусеницы никак не хотели уезжать и с азартом обкатали почти все аттракционы. С азартом – в основном для себя, но не для Алексея. Для опытного пилота-испытателя такие развлечения не представляли особой сложности, чего не скажешь о его девочках. Они хохотали, визжали и весело улюлюкали без остановки. Но, как и всё в жизни, хорошее – равно как и плохое – рано или поздно подходит к концу.

Под вечер семья подъезжала к дому. Солнце давно спряталось за горизонт, на небе рассыпались мириады звёзд, а полная луна величественно сияла над землёй. Алексей заметил знакомую машину возле дома. Хозяином её был Женя Белов – друг и боевой товарищ Алексея. Они служили в одной группе.

«Странно, что он тут делает? Позвонить не мог, что ли?» — подумал Алексей, припарковывая машину перед гаражом; он вышел из машины и направился к другу.

— Здорово, Жень! — Алексей протянул руку, чтобы поздороваться. — Ты чего стоишь? Почему не позвонил? Чего молчишь-то? Случилось что?

Алексей заметил, что что-то не так. Женя вёл себя странно. С каких пор он такой молчаливый? Всегда же был шебутным малым. И прежде чем Алексей успел додумать мысль, рука Жени взметнулась вверх с ножом, взявшимся непонятно откуда.

Слава богу, Лёха сработал на автомате: увернулся, схватил руку с ножом, заломил её и, используя как рычаг, перекинул Женю через бедро. Белов вертелся, как бешеный, пытаясь вырваться. И это было странно. Лёха всегда был сильнее Жени – не намного, но ощутимо. Если бы Женька постарался, он бы смог вырваться. А этот вот вертится, но толку никакого.

«А если попробовать вывернуть сустав?» — мелькнула мысль у Алексея. Он завёл конечность в противоестественное положение и услышал хрусткий щелчок. — «М-да, это точно не Женя», — он бы не смог так легко вывернуть сустав у Белова. — «В конце концов, он такой же суперсолдат, как и я, а у нашего брата вывихи и переломы практически не случаются».

Однако сейчас всё оказалось иначе. Лёгкое движение руки – и сустав поддался.

Тем временем Лёха заметил вдали отблески и услышал шум милицейских мигалок. Облегчённо вздохнув, он сильно ударил кулаком по затылку «Жени», отправив его в отключку, вминая голову врага в землю.

Но, отряхиваясь от грязи и травы, Лёха вдруг услышал грохот, крики и выстрелы, доносящиеся из дома.

«Как я мог забыть про девочек?!» — пронеслось в голове Алексея.

Он рванул к дому так быстро, как только мог. Плечом выбил входную дверь, превратив её в щепки, и увидел жуткую картину. На перевёрнутом диване лежала Мелина. Она держала одной рукой револьвер с дымящимся стволом, а другой – рану в животе. На полу валялся ублюдок, успевший пырнуть её ножом. Половина его головы была снесена пулей.

Алексей на секунду опешил: убитый был его полной копией. Точнее, за исключением лица – пуля снесла не только черепную коробку, но и какую-то маскировочную плёнку, отвечающую за смену внешности.

«Разберусь позже», — решил Алексей, подбегая к жене.

Он стянул с себя рубашку, порвал её на лоскуты и принялся перевязывать рану, оказывая первую помощь.

— Всё хорошо, милая, всё хорошо. Он не задел важных артерий. Сейчас закроем рану, помощь уже близко, — успокаивал Алексей жену, довольно ловко оказывая первую медицинскую помощь; благо опыт у него был.

— Лёша, они утащили детей… Лёша, прости, я думала, это ты, — Мелина дрожащей рукой указала на хладный труп «двойника». — Я отправила детей в спальню, а там эта сволочь… Лёша, прости-и-и… — горько зарыдала она.

Алексей, услышав это, стремглав рванул в детскую. Окно было разбито, а вдали его обострённый слух уловил шорох веток и голоса. Схватив стоявшую в углу лыжную палку Наташи, Алексей выпрыгнул в окно и с невероятной скоростью помчался вперёд. В этот момент его можно было сравнить с разъярённым медведем, несущимся сквозь таёжную чащу на поиски своих детёнышей.

Добежав до опушки леса, он сразу заметил группу солдат в неизвестной броне. Однако эмблему на их наплечниках Алексей узнал сразу – «Красная комната».

Подонки пока его не заметили, и нужно было действовать быстро. Их было пятеро, у двоих на плечах висели его девочки, которые, судя по всему, были без сознания.

Подхватив с земли камень одной рукой, а в другой крепко сжимая лыжную палку, Алексей совершил рывок с чудовищной силой. Буквально за доли секунды он преодолел десятки метров. Разогнанный словно снаряд, он обрушил камень на голову первому бойцу, снося её напрочь, а второму пробил окуляр шлема лыжной палкой. Это как раз были те двое, кто нёс девочек.

Третьему повезло ещё меньше: Красногвардеец, совершив поворот вокруг своей оси, словно опытный дискобол, запустил камень в грудь солдата. Огромный камень, запущенный рукой суперсолдата, летел с такой чудовищной скоростью, что грудная кираса под напором смялась внутрь, как фольга. Похититель захлебнулся собственной кровью, погибнув мучительной и болезненной смертью.

Четвёртый, шокированный происходящим, вздёрнул руки вверх, признавая капитуляцию. Алексей даже не обратил на него внимания, разве что на ходу подхватил его автомат и со всей силы ударил им об стоявший рядом дуб. Смертоносное оружие разлетелось в груду бесполезного металла. Бывший владелец автомата в ужасе бросился наутёк.

Чуть в стороне стоял пятый похититель. На удивление, он казался спокойным, как будто ничего не произошло. Это насторожило Алексея. Даже после бойни такое хладнокровие выглядело странно. Но было ещё кое-что: титановая рука с красной звездой на дельтовидной мышце – если её можно было так назвать.

«Выглядит грозно. Лишь бы драка не навредила девчонкам… Может, попробовать решить всё миром», — размышлял Алексей.

— Эй, ты! Не знаю, как тебя зовут, но давай решим всё по-хорошему. Я забираю своих девочек, ты забираешь своих друзей, и мы расходимся. Договорились? — предложил Алексей, стараясь держать ситуацию под контролем.

Но «пятый» не проронил ни слова и просто быстрым шагом двинулся в его сторону, явно с недобрыми намерениями.

Алексей тяжело вздохнул и приготовился к бою.

— Эх… значит, не договорились.

Красногвардеец встал в стойку, приготовившись к бою. «Пятый» совершил внезапный манёвр: он молниеносно подбежал к противнику, резко отклонился влево и нанёс мощный удар ногой в корпус. Алексей отлетел на несколько метров и, пролетев это расстояние, с глухим ударом врезался в дуб, после чего рухнул на землю. Однако он тут же вскочил и вовремя поставил блок, погасив сильный хук металлической рукой противника.

Вычислив удачный момент, Алексей применил свой излюбленный борцовский приём: после блока он схватил правую руку «пятого» и, используя инерцию, перебросил его через себя. Титанорукий противник ловко поднялся с разгибом спины, как герой боевиков в фильмах про кунг-фу. Но Алексей не собирался давать ему передышку: Красногвардеец обрушил на него град ударов – быстрых, точных и предельно мощных. Любой из этих ударов убил бы обычного человека, но этот противник был явно не из простых. Он с трудом блокировал, но происходящее, судя по всему, не шокировало его.

«Какой же он крепкий», — успел подумать Алексей, прежде чем титановый кулак врезался ему в грудь.

Красногвардеец отлетел на несколько метров, но удержался на ногах, врезавшись спиной в ствол дерева. Едва отдышавшись, он получил удар обычной рукой прямо в челюсть. Этого вполне хватило, чтобы Алексей на миг потерял контроль над телом, но годы тренировок спасли: рефлексы сработали на автомате, и он смог поставить блоки, перехватывая удары и выигрывая драгоценное время.

Когда Алексей окончательно пришёл в себя, он резко контратаковал: прямым, мощным пинком отправил «пятого» в полёт. Противник перелетел через обрыв и исчез в лесной чаще.

Отдышавшись и оглянувшись, Алексей достал телефон и активировал экстренный маячок. Он уже не был уверен, кто из них двоих выйдет победителем из этого боя, но надеялся, что подмога успеет вовремя. Сжав телефон, Алексей метнул его в сторону своих бессознательных дочерей – в надежде, что их найдут первыми. Сам же он устремился вниз по склону, туда, куда улетел «пятый».

Спустившись к месту падения, Алексей в сердцах выматерился: титанорукий врезался в чей-то дом, пробив крышу.

«Надеюсь, никто не пострадал», — искренне подумал Шестаков.

Стучаться смысла не было, поэтому он вошёл в дом через разбитое окно и направился в сторону предполагаемой точки падения.

Однако через секунду стало ясно, что осторожность не помешала бы. «Пятый» подкрался сзади и применил удушающий приём, обхватив шею Алексея руками и с каждой секундой усиливая давление. Воздух с трудом пробивался в лёгкие.

Красногвардеец левой рукой схватил правую руку противника и потянул на себя, а правой – вцепился в длинные патлы титанорукого и дёрнул изо всех сил. Манёвр оказался верным: боль заставила «пятого» ослабить хватку. Алексей вырвался и тут же нанёс удар в висок, но противник успел слегка повернуть голову, и удар пришёлся в челюсть. Впрочем, этого хватило: «пятый» рухнул без сознания.

Алексей, обессиленный, упал на пол и начал лихорадочно дышать и кашлять. В этот момент в дом ворвались спецназовцы и бойцы-клоны, ведомые настоящим Женей Беловым.

— Алексей Аланович, вы в порядке?! Алексей Аланович?! — встревоженно затряс его за плечо капитан.

— Да осади ты! — выдохнул Алексей и, чуть успокоившись, добавил: — В порядке я, Жень. Как дочки? Жена?

— Не волнуйтесь, Алексей Аланович. Мелина Ивановна сейчас в центральном госпитале, девочек тоже туда везут. Они под охраной. Вы молодец. Всё закончено.

— Что происходит, Женя? — измождённый Красногвардеец с трудом поднялся и вопросительно взглянул на капитана. — Это по всей стране? Какого чёрта на нас напала «Красная комната»? Дрейков там белены объелся?!

— Боюсь, что да. Не могу сказать, что по всей стране, но бои идут во многих местах. Пока мы их успешно давим, так что первый раунд за нами. И это касается не только «Красной комнаты»: предатели просочились в армию, флот и ФСБ. Кажется, это гражданская война, Алексей Аланович.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, которую через минуту прервал Красногвардеец.

— Блять. Сходил в парк аттракционов.

Глава 19

Москва.

На улицах древней столицы шли ожесточённые бои. Дрейков стремился захватить Москву, чтобы быстро и эффектно обезглавить страну, оставив её без центральной власти и заполнив образовавшийся вакуум собой.

Как завещал дедушка Ленин, первым делом его бойцы ринулись на захват вокзалов, радиостанций, Останкинской башни, Думы, Кремля, Белого дома и штаб-квартир спецслужб (ФСБ, ГРУ). Именно там развернулись самые отчаянные сражения. Вокзалы были захвачены довольно быстро; следом пали Дума и Белый дом, а Останкино и крупнейшие радиостанции страны оказались под контролем противника.

В тот день погибло много ни в чём не повинных гражданских лиц и храбрых милиционеров, которые защищали не столько власть, сколько простых людей. С потертыми ПМ, старенькими ТТ и изношенными АКС они пытались остановить беспредел, который творили головорезы Дрейкова. Но что могли сделать милиционеры против профессиональных солдат в диковинной броне и с новейшими образцами вооружения? Ровным счётом ничего. Их старые бронежилеты прошивались насквозь, а у многих даже их не было. К тому же милиции приходилось быть везде и всюду, а её малочисленные отряды ОМОНа и спецназа быстро истощались.

Мало того, почти на всех направлениях, а на ключевых участках особенно, у карателей был значительный численный перевес. Однако Кремль и здание Лубянки взять им так и не удалось. Сопротивление там оказалось слишком сильным. Причина была проста: во-первых, на страже Кремля и здания ФСБ стояла полноценная караульная служба, вооружённая, снаряжённая и обученная по новым стандартам. Пусть и не так отлично, как регулярные части нового образца или дивизии клонов, но в условиях обороны укреплённых позиций этого оказалось более чем достаточно.

Тем более караульные были не одни. В Кремле, на Лубянке и в соседних зданиях держали оборону милиционеры, стянутые сюда из других районов после того, как их выбили с позиций. Вместе с ними подспудно организовывались и ополченцы, собранные из добровольцев под началом остатков милиции.

Все эти силы образовали своего рода «полосу безопасности» между Кремлём и Лубянкой. Ключевыми опорными пунктами на этом участке стали Большой театр и Археологический музей.

Во-вторых, в город уже входили регулярные части и подразделения экспериментальных дивизий. Здесь-то агрессоры и столкнулись с первыми серьёзными трудностями и потерями. Настоящая армия быстро выбивала карателей с окраин Москвы. Солдат встречали с облегчением и искренней радостью. Москвичам и нескольких часов под пятой Дрейкова хватило, чтобы понять: больше подобного они не желают.

Организовывались пункты оказания медицинской помощи и лагеря временного содержания для пострадавших со всеми минимально необходимыми условиями. Вместе с федеральными силами шли журналисты, включая корреспондентов всемирно известной новостной телекорпорации ФНС. Их задачей было не только борьба со слухами и паникой, но и освещение событий в Москве под нужным углом для иностранных зрителей.

Тем временем по периметру безопасной полосы шли ожесточённые бои. Засевшие здесь бойцы Федерации оказались врагу не по зубам. Новая винтовка модели Морита (в народе ласково прозванная «Машей») идеально подходила для уличных боёв. Большой боезапас, крупный калибр и высокая кучность позволяли эффективно подавлять огневые точки противника. В условиях городских столкновений это было именно то, что доктор прописал.

Милиция и ополченцы, вдохновлённые примером бойцов Федерации, больше не хотели отступать. Да и куда было отступать? Они оказались фактически окружены со всех сторон. Оставалось только держаться до прибытия подмоги.

По всему периметру здания Лубянки её обитатели вели ураганный огонь из всех окон и стволов. Благо обширные склады на подземных уровнях здания прощали такое расточительство боеприпасов. В какой-то момент по внутреннему интеркому раздался басовитый голос:

— Внимание всем, говорит комендант. Подкрепление прибудет через пятнадцать минут. Посмотрите и сверьте часы. До того момента план «Крепость» считать в силе. Товарищи офицеры, честь имею…

Затем связь оборвалась. Видимо, комната коменданта или пункт, откуда он вещал, была уничтожена. Бойцы, отвлёкшиеся на объявление лишь на секунду, вновь открыли огонь по врагу.

В одной из комнат занял позицию боец-пулемётчик с перебинтованной головой. Он матерился на чеченском и поливал карателей огнём из своего крупнокалиберного пулемёта, не давая дрейковцам в своём секторе даже головы поднять. Ствол раскалился докрасна, но пулемётчик не останавливался – он понимал, что, если замолчит, проворный враг воспользуется паузой и подавит его позицию. В нынешних условиях это означало бы верную смерть.

«Где же его шайтаны носят?» — думал пулемётчик, продолжая косить смельчаков, которые пытались выбежать из укрытий.

Дело в том, что он отправил напарника за водой, чтобы хоть как-то охладить ствол. Кожуха на пулемёте не было, и хотя бы вода могла спасти ситуацию. Но напарник куда-то пропал, и надежды на спасение таяли. Боец уже начал читать предсмертную шахаду, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату влетел его напарник с канистрой воды.

— Где тебя носило?! — гневно прокричал пулемётчик.

— Я тоже рад тебя видеть, Заур, — ответил запыхавшийся напарник, опускаясь рядом с полной канистрой и приходя в себя.

— Лей воду на ствол! Ещё чуть-чуть – и кранты!

— Эх, лопнет ведь…

Напарник ловко отвинтил крышку пятилитровой канистры и вылил воду на раскалённый ствол пулемёта, надеясь, что его не разорвёт. Опасения оказались напрасными – ствол лишь зашипел, поднялись клубы пара, но он выдержал. Бойцы облегчённо выдохнули: одной проблемой стало меньше.

— Боря, ты принёс цинки? — спросил Заур, не прекращая косить врагов.

— Да-да, вот они, — отозвался Борис, и рядом с пулемётчиком звякнули тяжёлые зелёные коробки с пулемётными лентами.

— Короче, я меняю ленту, а ты наваливай из «Машки». На счёт три, понял?

Борис кивнул.

— Раз… Два… Три! Давай!

Пулемёт Заура затих, чтобы тут же заговорил автомат Бориса. Заур, опытный пулемётчик, поэтому сменил ленту за считанные секунды. Огонь винтовки и пулемёта вновь слился в смертоносный хор. Дрейковцы, посчитавшие момент затишья удачным для перебежки, были беспощадно скошены.

Казалось, ситуация на этом участке была под контролем федеральных сил, но внезапно в одном из окон противоположного здания появился силуэт с ракетницей.

— РПГ! — закричал Борис, открывая огонь по окну.

Заур тут же перенаправил пулемётный огонь, но было уже поздно – ракета вылетела. Борис схватил Заура за плечо и рванул прочь из комнаты. Их решение оказалось своевременным. Ребята успели выскочить из помещения за секунду до того, как оно превратилось в огненный филиал ада.

Чудовищная ударная волна отшвырнула напарников вглубь коридора. Новая броня спасла их: пластины из новейшего сплава остановили мелкие осколки, а амортизаторы под бронёй смягчили удар о стену. Однако стресс оказался слишком сильным для человеческого организма, и бойцы на мгновение потеряли сознание.

Тем временем каратели, воспользовавшись отсутствием пулемётного огня, ринулись к зданию Лубянки. Но их радость была преждевременной. Из соседних позиций по ним тут же открылся плотный огонь, а снайпер начал методично выцеливать командиров, связистов и самых ретивых бойцов. Милиция и ополченцы также перенесли огонь на сектор. Дрейковцы залегли, проклиная всё на свете и персонально тех, кто засел в здании.

Пока снайпер держал пространство под контролем, Заур и Борис пришли в себя и заняли новую позицию. Борис, всматриваясь в прицел автомата, заметил странное движение в тылу врага. Огромный детина с каждым метром приближался и разгонялся всё сильнее.

«Мутант!» — мгновенно понял Борис, заряжая новый магазин.

— Заур!

— Да? — пулемётчик продолжал стрелять, но дал понять, что слушает.

— Надеюсь, у тебя с собой лента с мутабоями? — спросил Борис, начиная нервничать при виде разгоняющегося мутанта, возможно, гамма-класса.

У него сейчас был заряжен магазин с мутабоями – особыми пулями, которые могли убить почти любого мутанта. Если обычные пули «Маши» справлялись с мутантами дельта-класса и могли лишь ранить гамма-класс, то мутабои были настоящим ультимативным оружием. Правда, их производство было жутко дорогим. Бойцам караула перед боем выдали всего по три магазина, а пулемётчикам – целую ленту. В принципе, если Заур забыл свою ленту с мутабоями, ничего страшного. Но в обратном случае Борису было бы спокойнее.

— Какие ещё мудобои? Ты о чём, Боря? — Заур даже на секунду перестал стрелять и посмотрел на напарника, но вовремя опомнился и вернулся к своим обязанностям.

— Блять, пули с зелёным остриём, ну на них ещё буква «икс»! — говорил Борис, одновременно прицеливаясь.

Но мутанта было трудно взять на мушку – гадёныш уже разогнался слишком сильно.

— Да, я вспомнил! Они у меня в рюкзаке были. Но я его где-то посеял после взрыва.

— Блять, ищи! Они нам скоро понадобятся. Он быстрый, что пиздец! Да быстрее, если он добежит – нам пизда!

Заур бросился в коридор искать рюкзак. Тем временем Борис включил встроенную рацию в своём шлеме:

— Внимание всем, кто меня слышит! Видите здоровенного урода, который бежит к нам?! Стреляйте по нему! Все, кто есть, сосредоточьте огонь на нашем секторе. Мутант хочет пробить стену на первом этаже. У кого есть мутабои, стреляйте в первую очередь по нему! Приём! Все меня поняли?!

В ответ на вопрос Бориса по мутанту начался массированный шквальный огонь. Здоровяк от неожиданности даже споткнулся. Мутант рухнул, подняв клубы пыли и груду обломков. Пока зверюга лежал на земле среди мусора, по нему прилетел выстрел из гранатомёта с третьего этажа. Разъярённый тем, что хлипкие людишки осмеливаются оказывать ему сопротивление, монстр заревел и начал буйствовать. Он схватил автомобиль и швырнул его в то самое окно, откуда прилетела граната.

«Надеюсь, мужики живы», — подумал Борис, переживая за жизни боевых товарищей.

Люди не остались в долгу. Снайпер вновь исправил ситуацию: мутабойная пуля (а в этом не было сомнений) пробила коленный сустав мутанта, от чего тот рухнул на колени. Два – один в пользу человечества. Этим моментом нужно было воспользоваться, и Борис, не будь дурак, начал нашпиговывать гада мутабойными пулями – как и те немногие, у кого они ещё оставались.

От количества увечий у мутанта жутко деформировалось всё тело, включая череп, который через мгновение треснул, выплеснув наружу своё содержимое. Изувеченный остов гиганта рухнул на брусчатку перед Лубянкой всей своей измочаленной и обезображенной громадой. Защитники возликовали, словно библейские израильтяне, узревшие победу пастуха Давида над великаном Голиафом. Но радость их была недолгой.

Дрейковцы никуда не делись. На мгновение они впали в ступор, но уже через секунду продолжили поливать позиции федеральных сил плотным огнём. Борис облегчённо выдохнул. От адреналина, выработавшегося за время боя, он сильно разгорячился, поэтому, улучив момент, вылил на голову воду из своей фляжки, чтобы хоть немного охладиться. Прохладная вода в сочетании с ветром из пробитой стены отлично освежала. Боец на секунду закрыл глаза, впадая в негу от удовольствия. Хотелось спать, но он одёрнул себя. Усилием воли Борис открыл глаза и протёр мокрое от воды и пота лицо.

«Нужно продержаться ещё несколько минут – подмога придёт, и всё это закончится», — уговаривал себя Борис.

Пока он был в своих мыслях, что-то вновь изменилось в обстановке боя. Борис испытал странное дежавю: опять то же копошение в тылу противника, вновь какие-то силуэты. Неужели у дрейковцев есть ещё один такой громила?! Но он ошибался: на этот раз враги выставили не одного, а троих гигантов.

Три четырёхметровые фигуры бежали в их сторону. Одному из здоровяков снайпер каким-то чудом попал мутабойной пулей прямо в глаз. Монстр кубарем повалился на землю и больше не шевелился. Но на этом удача снайпера, видимо, закончилась: дрейковцы вычислили его позицию и через мгновение ударили по ней ракетницей. На этом история храброго снайпера, кажется, была завершена.

Оставшиеся двое гигантов оказались куда удачливее своего товарища. Несмотря на отчаянные попытки защитников их остановить, они успешно добрались до стен Лубянки и начали их крушить.

Борис, боясь, что эти твари обрушат одну из стен, решил рискнуть. Достав из подсумка тяжёлую гранату, он быстро высунулся в окно, закинул её прямо под ноги мутантов и спрятался обратно. Во время манёвра он ощутил три попадания в тыльную пластину брони, но детище фонда «Н.А.У.К.» вновь спасло ему жизнь.

Кстати, о творениях фонда: граната тоже была одной из них. Тяжёлая «Малышок», несмотря на своё название, могла уничтожить даже танк «Абрамс» или мутанта гамма-класса.

«Надеюсь, стену он не снесёт», — подумал Борис перед тем, как услышал оглушительный грохот и потерял сознание.

Сознание возвращалось урывками – в ушах и голове стоял оглушительный звон. Кое-как придя в себя, Борис ощупал голову: в шлеме была огромная вмятина, но, к счастью, череп оказался цел. Коснувшись уха, он почувствовал влагу. Поднеся пальцы к глазам, Борис увидел на них кровь.

«Акустическая травма… Скверно», — подумал он.

Попытался встать, но его ногу придавила здоровенная бетонная плита. Сдвинуть её не получилось. Борис уже хотел забить на это и просто ждать помощи, но груда мусора вдруг зашевелилась – из-под неё вырвался уцелевший мутант. Ну как «уцелевший»: вместо правого глаза зияла кровавая дыра с лоскутами рваного мяса и кожи по краям, а правой руки не было примерно до локтя. Правая половина тела монстра выглядела так, будто её пытался разорвать сам демон.

Увидев Бориса, мутант сразу двинулся в его сторону. Борис, пытаясь притвориться ветошью, понял, что номер не пройдёт. «Красавчик» не купился. Автомата нигде не было, поэтому Борис вытащил пистолет и начал стрелять по уцелевшему глазу, надеясь, что хоть это его остановит. Он только разозлил мутанта. Пистолетные пули не могли причинить этому чудовищу никакого вреда, но Борис просто хотел дать свой последний бой.

Когда патроны кончились, он достал нож и приготовился к рукопашной, будучи всё ещё зажатым плитой. Со стороны это выглядело бы странно: человек с ножом против гиганта. Монстр даже хмыкнул, продолжая приближаться. Но судьба, видимо, решила иначе. Когда мутант подошёл вплотную и замахнулся, чтобы превратить Бориса в кровавый фарш, его вдруг прошили пулемётные очереди.

Монстр взревел от страха, поднял ладони, пытаясь защититься, но мутабойные пули легко пробивали его плоть. С каждой пулей его тело всё сильнее деформировалось. Череп, казалось, превращался в что-то пластичное: голова начинала «ходить ходуном». Несмотря на это, монстр сипел, хрипел и, словно в агонии, пытался что-то сказать. Судороги скрутили его тело, и наружу вырвались все возможные жидкости. Наконец изуродованная туша рухнула в собственные выделения и продолжала дёргаться.

Всё это произошло за считаные секунды.

Борис, залитый кровью, пребывал в прострации. К нему подбежал напарник Заур и начал трясти за плечо:

— Боря! Боря! Слышишь, Боря?!

— Заур, у тебя есть сигареты? — спокойно спросил Борис, глядя в пустоту.

— Да, дорогой, вот держи, — улыбнулся Заур и достал из наплечного кармана пачку сигарет.

— А зажигалка есть? — спросил Борис.

Сам он не курил и никогда не видел необходимости носить с собой зажигалку. Спички, конечно, бывало, брал, но где-то их посеял в суматохе боя.

— Зачем зажигалка? Есть кое-что получше!

Заур взял сигарету из рук Бориса, подошёл к горящему куску мутанта и прикурил от него.

— Видал? — гордо вздёрнул подбородок пулемётчик.

И вдруг оба почему-то начали смеяться. Сначала Борис – от безумия ситуации: если бы ему кто-то сказал, что он будет оборонять Лубянку от толп сотрудников «Красной комнаты» и мутантов, он просто прошёл бы мимо. Заур же спускал накопившееся напряжение. Тихий смех перешёл в хохот, а затем в истерическое ржание.

Смеялись они долго, почти минуту – опасно в условиях, когда бой мог продолжиться в любой момент. Но судьба простила им эту вольность: сегодня смерть прошла мимо.

Сквозь смех Борис вдруг услышал гул двигателей. Но это не был характерный шум винтов вертолётов.

«Может, комендант что-то напутал, и вместо подкрепления у нас будет воздушная поддержка?» — подумал Борис.

Звук был странный, похожий на реактивный истребитель, зависший на низкой высоте.

Борис не мог взять в толк, что именно гудело так близко.

— Заур, помоги плиту поднять, — попросил Боря своего напарника.

Они вдвоём вполне успешно смогли приподнять тяжёлую бетонную плиту. Нога наконец была свободна. Болела она так, будто её пропустили через пресс. Борис поморщился и попросил напарника вколоть обезболивающее. Заур без лишних слов вдарил шприц с фентанилом прямо в ногу. Дальше Борис, хромая и опираясь на плечо Заура, поковылял к окну.

То, что они увидели за окном, было, мягко говоря, фантастическим.

Гудели, оказывается, не реактивные истребители, а вертолёты с огромными турбинами, которые торчали по бокам. Хотя называть эти машины «вертолётами» Борису хотелось скорее по привычке. Даже по форме это было что-то совершенно иное, похожее скорее на технику из «Терминатора», «Звёздных войн» или, на худой конец, «Чужого».

«Да ладно!» — подумал Борис. — «У нас что, такое клепают?»

А в том, что техника была своя, сомнений не оставалось: по бортам красовался триколор и крупная надпись «СВОИ», выведенная белой краской. Ну и тот факт, что при высадке бортовые пулемёты и орудия смели всех дрейковцев, как пыль с подоконника, говорил сам за себя. Маты же при высадке десанта были вполне себе на великом и могучем русском.

Высаживалась пехтура нового образца, с бронёй куда более внушительной, чем у Бориса.

«Ля, красавцы, как из голливудских боевиков про будущее», — пронеслось у него в голове. — «Вон, даже тёлки среди них есть! Красивые… Надо к одной подкатить срочно. Жахнуть бы…»

Конечно, они все были в шлемах, но Борис знал: раз есть объёмные «нижние девяносто», значит, всё остальное тоже на уровне.

Тем временем, пока бойцы любовались долгожданной подмогой, из груды мусора и обломков здания за ними злобно наблюдали два красных глаза. Это был уцелевший мутант. Он кипел от ярости: из-за этих грязных людишек он потерял братьев – существ, которые были ему ближе всего на свете. Дрейков был прав: эти жалкие людишки должны лежать под сапогом сверхлюдей. Ничего, их час настанет. А пока он размажет этих двоих по асфальту.

Выждав удобный момент, мутант с рёвом вырвался из завала, подняв в воздух фонтан из обломков и пыли. В его руке был огромный фрагмент арматуры, которым он нацелился ударить по двум солдатам сразу. Один удар, чтобы отомстить за всех.

Для Бориса и Заура время остановилось, как в замедленной съёмке из фильма. Со стороны такие сцены выглядят круто, даже захватывающе, но когда ты видишь, как на тебя несётся смерть – смешного в этом мало. Борис ясно видел свою кончину и, по правде говоря, не сопротивлялся. Он устал. Он сделал всё, что мог. Сейчас у него не было шансов. Он не супермен, блять!

И именно в этот момент случилась ещё одна, самая странная хрень за сегодняшний день. Полтонны летящей смерти вдруг смяло, как консервную банку. То, что секунду назад было мутантом с арматурой, теперь валялось в пяти метрах в виде размазанной тушёнки, щедро политой какой-то дрянью, похожей на джем.

Перед ними, будто из ниоткуда, зависла фигура. Парил какой-то хер в такой же броне, как у Бориса, только… с золотыми глазами и гривой цвета расплавленного золота, свисающей до лопаток.

На секунду на площади воцарилась тишина. И только голос Бориса нарушил это оцепенение:

— Ебать… Супермен?! — воскликнул он, вскинув руки вверх и потеряв сознание в ту же секунду.

Глава 20

На большом поле, покрытом чистым белым снегом, раскинулся крупный палаточный городок. Это некогда живописное колхозное поле теперь было усеяно ровными рядами палаток, между которыми сновали тысячи людей в военной полевой форме, с трудом пробиравшихся по раскисшей от февральско-мартовской оттепели грязи ленинградской земли.

Среди них изредка мелькали бойцы в экзоброне, вооружённые новейшими винтовками «Машами», сверкавшими новизной. В отличие от московского направления, где модернизированных частей было значительно больше, здесь, в этом лагере, бойцы в основном были вооружены и экипированы по старинке – по крайней мере, такая картина наблюдалась в этом конкретном лагере, что несколько контрастировало с общей картиной. Чуть поодаль, возле рядов гаражей и ангаров, размещались бронетанковые и другие мобильные силы: десятки танков, бронетранспортёров и боевых машин пехоты, готовых к бою. Из самих гаражей доносился громкий звон металла, скрежет и резкий звук работы болгарки, свидетельствовавшие о непрерывном ремонте и подготовке техники. Лагерь жил своей напряжённой, но слаженной жизнью, создавая атмосферу единства, монолитной мощи и сплочённости коллектива, готового выполнить поставленную задачу.

В одной из палаток, выделявшейся своими внушительными размерами, находился генерал Лушев – командующий Ленинградской военной операцией.

Генерал стоял, склонившись над голографической картой города, тщательно планируя вместе с офицерами, плотным кольцом окружившими его, предстоящую операцию по освобождению города. Лушеву, кстати, карта очень нравилась – отличная, намного лучше устаревших бумажных карт. Каждый раз он с удовлетворением говорил себе: «Молодцы, конечно, эти сибиряки. В Электрограде такие штуки делают – просто диву даёшься, вот что значит наука и технологии».

Штаб операции, то есть та самая просторная палатка с офицерами, находился на самой окраине Санкт-Петербурга, который сам генерал, по старой памяти или по привычке, продолжал называть Ленинградом. Все эти бесконечные переименования его порядком путали и раздражали.

«Хоть горшком назови, только в печь не ставь, важности города это не убавит», — с лёгкой иронией размышлял он, отвлекаясь на мгновение от карты.

В черте города стоял страшный, оглушительный грохот, раздавалось непрерывное стрекотанье оружия самого разного калибра, создавая адскую какофонию. Бои в Санкт-Петербурге шли одновременно с масштабными событиями в Москве, ещё раз подчёркивая масштаб и трагизм происходящего, охватившего всю страну.

Солдаты, облачённые в футуристические доспехи, словно сошедшие со страниц научно-фантастических романов, и бойцы с менее технологичным, более традиционным снаряжением в этот самый момент ожесточённо уничтожали друг друга на центральных улицах города, превращённых в поле боя. Федеральные войска и дрейковцы, поддерживаемые малочисленными, но хорошо обученными и опасными агентами региональной Гидры, беспощадно утюжили друг друга, не щадя ни себя, ни противника.

Каждая из сторон стремилась подавить противника превосходством в огневой мощи, не жалея боеприпасов. Здесь, на улицах Северной столицы, столкнулись, возможно, самые технологически продвинутые и хорошо вооружённые военные силы на Земле, что делало это противостояние особенно жестоким и разрушительным.

Такое беспрецедентное столкновение создавало невероятную плотность огня, превращая городские улицы в настоящий ад. Однако одна из сторон постепенно, шаг за шагом, начинала брать верх, переламывая ход сражения. Человечество могло вздохнуть с облегчением: в этой кровавой бойне, к счастью, побеждали подразделения федеральных войск, восстанавливая конституционный порядок. Что характерно, подобная картина, с небольшими вариациями, наблюдалась почти во всех аналогичных столкновениях по всей стране. Ступор и замешательство федеральной военной машины, наблюдавшиеся в первые часы мятежа, были успешно преодолены, и она заработала на полную мощность. И слава богу! Никому бы не хотелось проснуться на следующее утро и услышать ужасную новость, что власть в Российской Федерации – одной из сильнейших держав мира – захвачена злобной, фашистской организацией, возглавляемой полубезумным диктатором и военным преступником, развязавшим эту кровавую бойню.

Но, как уже не раз бывало в истории, именно на многострадальной Российской земле часто решалась судьба всего человечества. Храбрые русские и представители других народов, населяющих эту огромную страну, отдавали свои жизни во благо всего мира, ценой своей крови защищая его от новой угрозы. Хотя миру, конечно, было невдомёк, что происходит на далёких российских просторах: у него и своих насущных забот хватало.

Дрейковцы, изначально рассчитывавшие на дерзкий и быстрый захват власти, на молниеносный блицкриг, теперь явно не выдерживали изнурительной, затяжной борьбы с мощной федеральной военной машиной, превосходившей их в численности и техническом оснащении. Несмотря на ощутимое превосходство федеральных сил и их стратегическую инициативу, тактические победы часто доставались дорогой ценой, ценой больших потерь. Примеры были на виду, достаточно было взглянуть на разрушенные улицы и горящие здания. На улицах Санкт-Петербурга шли тяжёлые, кровопролитные бои – пусть и не такие масштабные, как в Москве, но враг здесь сражался с отчаянием и ожесточением загнанного в угол зверя.

Проблема заключалась ещё и в том, что подразделения карателей были сильно насыщены мутантами, в основном дельта-класса, представлявшими собой серьёзную угрозу. К тому же противник в Санкт-Петербурге уже перешёл к обороне, используя городскую застройку как естественные укрепления. В сочетании с мутантами, обладавшими повышенной живучестью и агрессивностью, штурм зданий превращался в настоящий ад, требуя от федеральных бойцов максимального напряжения сил. Очень сильно выручала тяжёлая бронетехника и современные боевые роботы, которые благодаря своей высокой живучести, мощной броне и огневой мощи отлично показывали себя на самых сложных и опасных участках, прокладывая путь пехоте.

С роботами, кстати, была отдельная, весьма примечательная история: они появились неожиданно, словно из ниоткуда, в самый разгар конституционного кризиса, когда федеральные силы начали оперативно стягивать войска к захваченному дрейковцами Санкт-Петербургу.

В то же время в Москве были сосредоточены лучшие, наиболее боеспособные и современные войска, что было вполне объяснимо стратегической важностью столицы. Это, однако, не означало, что под Санкт-Петербургом действовали исключительно необстрелянные призывники или устаревшие, малоэффективные подразделения. Здесь тоже находились части экспериментальной дивизии, проходившие войсковые испытания, и регулярные войска нового стандарта, оснащённые по последнему слову техники, но их количество было значительно меньше, чем в столице. Возникала серьёзная угроза не просто провала наступления, но и прорыва кольца окружения вокруг второй столицы с последующей деблокадой города силами дрейковцев. А дальше, в случае успеха последних – вполне вероятное бегство остатков мятежников либо в соседнюю Финляндию, либо в Эстонию, создавая серьёзную угрозу для безопасности страны.

Из Генштаба обещали незамедлительную помощь, и она, к всеобщему удивлению, прибыла довольно быстро, оперативно. Уже через несколько часов в аэропорт Пулково военно-транспортная авиация начала доставлять долгожданные подкрепления. Это был смешанный контингент – своеобразная «сборная солянка» из того, что удалось оперативно собрать и перебросить к месту назначения. Однако нужно отдать должное командованию, состав подкреплений оказался на удивление качественным и боеспособным: примерно треть их составляли боевые роботы, что стало настоящим сюрпризом для многих. Пусть их было относительно немного – около полутора тысяч единиц – но предстоящий штурм Санкт-Петербурга наглядно продемонстрировал их поразительную живучесть, огневую мощь и смертоносность в ближнем бою.

Эти роботы представляли собой грозные, высокие фигуры, стилизованные под человеческий скелет или опорно-двигательный аппарат, что придавало им жутковатый вид. Их «глаза» зловеще светились холодным зелёным светом, наводя ужас на противника. В цепких, мощных манипуляторах роботы уверенно держали «Утёсы» – тяжёлые крупнокалиберные пулемёты, пули которых без труда уничтожали не только живую силу противника, но и легкобронированную технику, словно консервные банки. Длинные пулемётные ленты уходили в большие наспинные цинки, что обеспечивало роботам огромный боезапас и позволяло вести непрерывный, плотный огонь.

Солдаты, впервые увидев этих механических гигантов, поражались, присвистывали от удивления и переглядывались.

«Откуда у Родины столько роботов взялось?» — с изумлением спрашивали они друг друга. — «Что за научная фантастика, прямо как в кино!»

Однако более осведомлённые офицеры, знакомые с последними разработками ВПК, не были так удивлены. Они уже слышали о чудесах, выпускаемых передовыми предприятиями Электрограда и связанными с ними научными и производственными фирмами. Никто из знающих не сомневался, что это – новейшая сибирская разработка, плод труда талантливых инженеров и учёных. Более того, всеобщее восхищение вызывали не только сами боевые роботы, но и сам город Электроград, его высокий уровень комфорта, современная архитектура и общая красота, поражавшая воображение. Прогресс прогрессом, но удобство, уют и благоустройство всегда ценились выше, делая жизнь людей более комфортной.

В одном из больших ангаров происходило распределение прибывших роботов по группам и подразделениям, готовящимся к штурму. В них справедливо видели отличную огневую поддержку, своего рода неуязвимого, бесстрашного пулемётчика, способного выдержать самые тяжёлые условия боя. Механик Грязнов, колоритный мужичок с Кубани, и молодой старший лейтенант как раз обсуждали эти необычные «обновки», споря о технических особенностях роботов.

— Да говорю вам, товарищ лейтенант, нелепица это какая-то! — горячо жестикулировал механик, размахивая руками.

— Почему же нелепица, Грязнов? — с удивлением спросил молодой лейтенант с едва пробивающимися усиками.

— Ну так сразу видно, что вооружение на них не родное, приделано как попало. Смотрится, как седло на корове, ей-богу! Любой уважающий себя механик сразу скажет: галимая эклектика, чистой воды!

— Эклектика? — не совсем понял значение этого слова молодой военный.

— Ну да, выбивается из общего ряда, не сочетается. На них уместнее смотрелись бы лазерные винтовки или, на худой конец, мощные рельсовые ружья, вот это было бы дело! А так – не хватает завершённости, гармонии, понимаете? Видно, что прикрутили, что было под рукой.

— Тю, вот у тебя богатая фантазия, Грязнов! Всё, что ты сейчас говоришь – это лишь голословные измышления, ничем не подкреплённые. И я, честно говоря, не понимаю, чего ты так взъелся на этих роботов? Лучше давай делом заниматься, а не спорить попусту. Выполнять приказ!

Приунывший механик отдал честь, чётко рявкнул «Есть!» и, ворча себе под нос, отправился исполнять свои непосредственные обязанности по подготовке техники.

Тем временем, после развёртывания основных сил, их тщательной подготовки, доукомплектования и проведения необходимой разведки, начался медленный, методичный ввод войск в город. С точки зрения военной науки это была не полноценная общевойсковая операция с целью полномасштабного штурма города, а скорее усиленная, хорошо подготовленная полицейская операция, направленная на локализацию и уничтожение террористических групп. Ведь у врага, несмотря на наличие мутантов, некоторого количества бронетранспортёров и другого тяжёлого вооружения, не было ни масштабной, хорошо организованной армии, ни серьёзного стратегического потенциала для ведения затяжных боевых действий.

Но всё-таки в самом городе они не успели как следует укрепиться и создать эшелонированную оборону – под их полным контролем он находился всего несколько часов, что было явно недостаточно для проведения серьёзных инженерных работ. Это означало, что местное население, разумеется, не воспринимало их лояльно, считая чужаками и оккупантами. Кроме того, у них не было укреплённых, забетонированных долговременных оборонительных точек, способных выдержать массированный обстрел. Захват Санкт-Петербурга оказался весьма условным и поверхностным: большая часть районов города фактически не контролировалась карателями, что создавало благоприятные условия для проведения контртеррористической операции. В некоторых частях города всё ещё шли локальные бои с остатками милиции, подразделениями внутренних войск и местным гарнизоном – причём успехи врага были далеко не однозначными, что вселяло надежду на скорое освобождение города.

Основные силы карателей сосредоточились в центре города, что сделало возможной успешную, хотя и не полную, блокаду. Фактически это была даже не блокада всего Санкт-Петербурга, а лишь значительной его части, что, однако, серьёзно ограничивало манёвр противника. У дрейковцев не было ни авиации, ни тяжёлой боевой техники, способной переломить ситуацию. У Федерации, напротив, было достаточно тяжёлой техники, а в небе находились десятки, если не сотни, разведывательных и ударных летательных аппаратов, обеспечивавших полное господство в воздухе. Город находился под многослойным наблюдением с воздуха и земли, что позволяло оперативно и безопасно выявлять вражеские отряды, их передвижения и засады, минимизируя риск внезапных атак.

Современная война, с её высокими технологиями и гуманитарными принципами, усложнялась тем, что нельзя было использовать оружие без оглядки на возможные последствия. Конечно, и раньше нельзя было просто так стирать города с лица земли, но сейчас, в конце XX века, с развитием информационных технологий и общественного контроля, это стало совсем недопустимо. Войска должны были свести сопутствующие потери среди гражданского населения к абсолютному минимуму – благо, современные технологии теперь позволяли это делать с высокой точностью.

Один из пехотных отрядов федеральных сил зачищал боковое здание от засевших там карателей, чтобы колонна с техникой могла безопасно пройти по улице, не рискуя быть внезапно атакованной гранатомётчиками и другой вражеской шушерой, пытавшейся огрызаться из укрытий. Бойцы двигались чёткой, слаженной цепью, тщательно контролируя все сектора обстрела и не оставляя противнику шансов на внезапную атаку.

Спереди, в авангарде отряда, шёл один из боевых роботов с установленным на нём тяжёлым пулемётом «Утёс», которого солдаты уже успели остроумно прозвать «Скелетоном» за его характерный внешний вид. Эти роботы, благодаря своей невероятной живучести и устойчивости к повреждениям (солдаты ни разу не видели, чтобы их удавалось вывести из строя даже серьёзными попаданиями), использовались как своеобразные «живые щиты» и являлись ключевым элементом при зачистке зданий и других укреплённых объектов. Схема работы была отработана до автоматизма: бойцы вместе со «Скелетоном» подходили к двери здания. Люди занимали позиции по обеим сторонам от дверного проёма, обеспечивая взаимное прикрытие, а робот ловко и быстро выбивал дверь мощным ударом своего манипулятора. Затем один из бойцов оперативно бросал внутрь помещения свето-шумовую гранату, дезориентируя противника, а следом, не теряя ни секунды, врывался робот, который быстро идентифицировал оставшиеся цели с помощью своих сенсоров и моментально «наносил добро» крупными порциями свинца из своего «Утёса». Бойцы же врывались следом за роботом, оказывая, так сказать, моральную поддержку своему металлическому товарищу и добивая выживших, если таковые оставались. К тому времени робот обычно уже успевал зачистить большую часть помещения, сводя риск для личного состава к минимуму. Вот такая нехитрая, но весьма эффективная схема.

Иногда, конечно, случались внезапные стычки с ручными мутантами дрейковцев, представлявшими собой серьёзную угрозу в ближнем бою, но при наличии рядом «Скелетона» или «Робокопа» (так солдаты называли бойцов в тяжёлой экзоброне) такие встречи были относительно быстрыми и безопасными для федеральных сил. Обычно одной короткой, прицельной очереди из «Маши» хватало, чтобы нейтрализовать мутанта.

Для роботов же любые, даже самые серьёзные повреждения, казалось, вообще не имели значения. Солдаты одной из рот рассказывали невероятную историю, свидетелями которой они стали, когда их отряд вышел в один из типичных питерских дворов-колодцев. По их словам, на «Скелетона», которого они звали Гошей, накинулся огромный, разъярённый мутант, больше похожий на дикого зверя, чем на человека. Тварь выбила мощным ударом «Утёс» из его манипуляторов, несколько раз швырнула тяжёлого робота из стороны в сторону, нанося мощные удары по его корпусу, и в конце концов с размаху впечатала его в кирпичную стену дома. Но роботу, казалось, было всё равно, он не выходил из строя. Существо, видимо, решило окончательно расправиться с механическим противником и с утроенной яростью продолжило вбивать его в стену, как гвоздь. Закономерный итог: под мощными ударами эта «железяка» попросту провалилась внутрь дома, пробив стену.

Похоже, мутант счёл, что одержал победу, потому что, потеряв интерес к стене и провалившемуся роботу, он развернулся к стоявшим неподалёку людям и начал злобно скалиться, демонстрируя свои острые зубы. Но в этот самый момент, к полному изумлению солдат, робот, выбравшись из пролома в стене, внезапно и молниеносно схватил монстра сзади за горло своим мощным манипулятором. Захват оказался настолько сильным и неожиданным, что мутант, несмотря на отчаянные попытки освободиться и мощные удары по роботу своими огромными кулаками, ничего не смог сделать. «Скелетон» же невозмутимо, словно клещами, продолжал сжимать горло противника, постепенно лишая его кислорода. Рожа монстра начала синеть, а глаза буквально лезли из орбит от напряжения.

И вот, видимо, отчаянное желание выжить, инстинкт самосохранения подтолкнул мутанта к крайней мере. В приступе безумия и отчаяния он прыгнул вместе с роботом в глубокий колодец, надеясь разбить его о твёрдое дно.

Раздался протяжённый, полный боли и отчаяния крик мутанта и приглушённый, глухой звук падения тел на дно колодца. Бойцы, затаив дыхание, подбежали к краю колодца и заглянули вниз. Зрелище, представшее их глазам, оказалось не для слабонервных. То, что когда-то было страшным, но по-своему пропорционально сложенным существом, теперь лежало на дне колодца бесформенной грудой мяса и костей. В этом кровавом месиве с трудом можно было различить отдельные части тела – голову, руки и ноги. Увидев такое жуткое зрелище, роте стало по-настоящему грустно. Бойцам, конечно, было жаль не монстра, они искренне жалели своего металлического товарища, Гошу, который за этот недолгий, но насыщенный боями день стал для них как будто частью команды, боевым братом. Трудно не ценить того, кто, пусть даже не живой и не одушевлённый, снова и снова спасает твою жизнь, прикрывая собой от вражеских пуль. И уже не важно, есть у него душа или нет, важен сам факт его самоотверженности. Такие чувства, вероятно, хорошо поймут танкисты или боевые лётчики, для которых их боевая машина – не просто техника, а верный товарищ. Казалось бы, ты управляешь всего лишь техникой – набором цифр, кучей металла, стали, алюминия и титана, соединённых в определённом порядке. Но каждый бой или вылет, когда ты остаёшься жив, а твой «железный конь» где-то там догорает, подбитый врагом, забирает с собой частичку тебя, твоей души. Ты теряешь нечто гораздо большее, чем просто бездушную машину. Именно это сейчас остро испытывали бойцы мотострелковой дивизии, потерявшие своего «Скелетона» Гошу.

Солдаты напряжённо вглядывались в тёмное, сырое дно колодца, надеясь разглядеть своего боевого товарища Гошу, но колодец был слишком глубоким и тёмным, чтобы что-то рассмотреть. Кроме останков мутанта, на дне ничего нельзя было различить. Но вдруг, к всеобщему изумлению, тело мутанта зашевелилось и начало медленно, рывками подниматься вверх. Бойцы тут же, инстинктивно, приготовились к бою, сжав оружие в руках. Казалось невероятным, что этот удивительно живучий монстр даже после смертельного падения с такой огромной высоты сумел выжить и теперь снова готов к схватке. Однако люди ошибались в своих предположениях. Тело мутанта поднялось не благодаря его собственной мускульной силе – его снизу, словно куклу, приподнимал «Скелетон», чтобы наконец-то выбраться из-под этой безобразной туши. Сбросив с себя бездыханное, окровавленное тело мутанта, робот, словно ни в чём не бывало, начал карабкаться по отвесной, скользкой от сырости стене колодца, уверенно вонзая свои мощные манипуляторы в твёрдую каменную кладку, находя опору даже в небольших выступах.

Обрадованные, ожившие бойцы тут же бросили ему прочную верёвку, спасённую из какого-то подвала. Робот ловко ухватился за неё своими стальными пальцами, и его быстро, совместными усилиями вытащили на поверхность. На удивление, он оказался не таким уж тяжёлым, как казалось на первый взгляд. Спасённого Гошу тут же тщательно осмотрели на предмет неисправностей и повреждений, но, к общему облегчению, серьёзных повреждений обнаружено не было – робот отделался лишь «лёгким испугом», что ещё раз подтвердило его невероятную прочность.

С такими надёжными и эффективными помощниками, как опасные, практически неуязвимые «Скелетоны» и не менее смертоносные бойцы в тяжёлой экзоброне, зачистка города от остатков карателей заняла считанные часы. Без этих технологических новинок, без этой современной техники и вооружения, операция затянулась бы на долгие недели, если не месяцы, и привела бы к гораздо большим потерям среди личного состава.

Вечером того же дня генерал Лушев, уставший, но довольный успешным завершением операции, сидел в большом, отделанном красным деревом кресле мэра Ленинграда, или Санкт-Петербурга, как кому больше нравится, размышляя о прошедших событиях. Он проводил короткое совещание со своими заместителями и высокопоставленными офицерами, подводя итоги операции. За окном всё ещё доносились редкие выстрелы и отдалённые взрывы – это огрызались разрозненные и дезорганизованные отряды противника, до которых ещё не успели добраться федеральные войска.

Вдруг в кабинете резко зазвонил старый, красный телефон правительственной связи. В комнате моментально стало тихо, словно по команде. Все взгляды, полные напряжения, устремились на стоявший на столе массивный аппарат. Кремлёвская линия. Важный звонок. Лушев медленно поднялся со своего места, глубоко выдохнул, словно собираясь с мыслями, поднял тяжёлую трубку и приложил её к уху.

— Генерал Лушев у аппарата, — прогремел он своим командным голосом, отдавая честь невидимому собеседнику; через несколько томительных секунд ожидания его лицо внезапно озарилось широкой, искренней улыбкой. — Здравствуйте, Владислав Николаевич. Да, всё сделали, как и было приказано. Операция прошла успешно. Потери минимальны, можно сказать, что их почти нет. Нет, все целы и невредимы, техника тоже в порядке. Спасибо большое за технику и этих… «дровосеков», как вы их назвали, они очень помогли. Понял вас, считаю, что ко второй фазе нужно приступать немедленно, пока они все не успели окончательно спрятаться и зализать раны. Так точно, вдарим по норам, не дадим им передышки. Команды уже готовы к выполнению. Обижаете, Владислав Николаевич, мы всегда готовы. Десантники тоже рвутся в бой. Разрешите исполнять приказ? Есть! Будет исполнено!

Генерал аккуратно, с облегчением вернул тяжёлую трубку на место. Обернувшись к остальным офицерам, он спокойно, но с твёрдостью в голосе произнёс:

— Товарищи офицеры, благодарю вас за отличную службу, за проявленное мужество и профессионализм. Мне нужно срочно отбыть в Москву. Все дальнейшие действия мы подробно обсудили, вы прекрасно справитесь и без моего личного присутствия. Главное – настичь их всех, не дать им уйти от ответственности.

Лушев быстро покинул здание в сопровождении усиленной охраны. Перед зданием мэрии уже ждал готовый к взлёту транспортник на реактивной тяге. Генерал быстро поднялся на борт, сел в удобное пассажирское кресло и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Он планировал немного поспать и отдохнуть перед прибытием в точку назначения, зная, что впереди его ждёт напряжённая работа.

Глава 21

Вертолёт неподвижно висел над окутанными дымом многоэтажками. На его борту отчётливо выделялся логотип из трёх ярко-жёлтых литер: «ФНС». Съёмочная группа вела репортаж из истерзанных боями районов Москвы, донося до зрителей картину недавних, поистине катастрофических событий.

«Чёрный октябрь» – такое зловещее прозвище дали случившемуся телевизионщики. Официальные же лица, в частности, пресс-служба президента, предпочли более сдержанную формулировку, окрестив фактическую попытку военного переворота «конституционным кризисом».

Винтокрылая машина медленно кружила над израненными кварталами. На мостовых чадила искорёженная военная техника. Похоронные команды, с высоты птичьего полёта казавшиеся крошечными муравьями, методично собирали тела погибших, складывая их в ряды и помещая в пластиковые мешки для биологических отходов.

Тела павших в бою солдат сортировали, разделяя по принадлежности к той или иной стороне конфликта. Бойцов, облачённых в герметичные бронекостюмы, увозили специалисты для проведения экспертиз в условиях строжайшей секретности. Но самое ужасное заключалось в огромном количестве тел нонкомбатантов – ни в чём не повинных гражданских лиц. Безжалостные каратели не щадили никого, о чём недвусмысленно свидетельствовали детские мешки…

В этот момент объектив телекамеры запечатлел длинную колонну пленных дрейковцев, которых под конвоем вели по одной из центральных улиц Москвы.

Оборванные, измученные, многие – с кровоточащими ранами, они брели, понурив головы. По мере приближения камеры становилось видно, как отдельные прохожие, а то и просто зеваки, выкрикивали оскорбления и выражали своё презрение. Вскоре стихийный митинг разросся до внушительных размеров, толпа численно превосходила конвоируемых. Репортёрша срывающимся от волнения голосом комментировала происходящее, оператор же бесстрастно фиксировал клокочущую ярость толпы.

Лишь присутствие солдат конвоя, получивших строжайший приказ доставить пленных живыми в пункт назначения, удерживало толпу от самосуда.

Сами конвоиры с отвращением смотрели на этих ублюдков, но долг есть долг. Тем временем людской поток всё больше распалялся, пока ограничиваясь лишь словесными угрозами и градом мусора, летевшего в дрейковцев. От более радикальных действий людей удерживало лишь уважение к своим защитникам – солдатам Федерации.

Спустя несколько минут к месту инцидента прибыл автобус с бойцами ОМОНа, которые плотным кольцом окружили колонну. К толпе вышел невысокий, плотный милиционер с густыми усами и попытался успокоить разгорячённых граждан, призвав их разойтись.

К слову, о милиции: ещё вчерашние советские правоохранители стремились урегулировать подобные конфликты с населением исключительно мирным путём. Чего, увы, нельзя было сказать о криминальном элементе.

Как это часто случается в периоды хаоса и безвластия, города захлёстывает волна мародёрства и разгула преступности. Нынешняя ситуация не стала исключением: криминал, загнанный в глубокое подполье за годы неустанной борьбы с ним, вновь поднял свою уродливую голову. Именно поэтому на улицах города можно было встретить многочисленные усиленные патрули милиции – результат оперативной переброски личного состава из подмосковных отделений и привлечения добровольцев из народного ополчения, уже успевшего проявить себя с лучшей стороны в разгар кризиса.

Вертолёт замер над повреждённым, но устоявшим зданием Лубянки, где, по свидетельству репортёрши, шли самые ожесточённые бои. Теперь здесь кипела работа: сотни спасателей в ярких оранжевых комбинезонах, опираясь на мощь тяжёлой техники и внезапно появившихся боевых роботов-«Скелетонов», методично разбирали груды обломков, прочёсывая каждый сантиметр в надежде отыскать выживших. Накануне один из мутантов обрушил значительную часть северной стены, похоронив под обломками множество бойцов. Увы, пока удавалось извлекать лишь бездыханные тела.

Помимо ФНС, на месте трагедии работало множество других информационных агентств, в том числе и зарубежных, каждое из которых преподносило новости своей аудитории под собственным углом.

Если европейские и азиатские СМИ в целом придерживались объективного освещения событий, не слишком отклоняясь от версии российских коллег, то североамериканская пресса, напротив, отличалась излишней эмоциональностью и склонностью к гиперболам, словно наслаждаясь размахом катастрофы, вновь обрушившейся на Россию.

Американские и канадские журналисты, казалось, стремились проникнуть всюду, куда только возможно, доводя до исступления и без того измотанных федеральных солдат и их командиров. Представителей англосаксонских СМИ особенно поражали масштабы разрушений и, что самое главное, невиданная ранее техника, ставшая орудием этой беспрецедентной бойни.

Нельзя сказать, что японские или французские журналисты оставались равнодушными. Их тоже снедало профессиональное любопытство, однако они проявляли гораздо больше такта и, чего уж скрывать, не обладали той бесцеремонностью и наглостью, которые отличали их коллег с оттавским и гарвардским выговором.

Впрочем, их можно было понять. В их представлении Россия была последним местом на земле, где можно было ожидать увидеть столь передовые, почти фантастические образцы военной техники.

Типичное умозаключение журналиста с BBC звучало примерно так: «Эти русские, конечно, всегда умели воевать, но, положа руку на сердце, они никогда не стремились выставлять напоказ своё оружие. Оно всегда было простым, эффективным и дешёвым – ровно таким, какое нужно для отнятия чужой жизни».

Но увиденное здесь выходило за рамки привычных представлений. Особенно поражали воображение пехотинцы нового поколения. Их облик – настоящее произведение военно-инженерного искусства. По сравнению с ними даже бравые морпехи казались неуклюжими деревенскими парнями, облачёнными в допотопные мундиры.

Непробиваемая броня, защищающая всё тело, интегрированные динамические амортизаторы… казалось, сама наука встала на службу человека-воина. А бойцы в герметичных скафандрах и вовсе напоминали пришельцев из далёкого космоса. В Штатах от такого зрелища поднимется настоящая истерия.

Впрочем, это было лишь дилетантское мнение. Точка зрения журналистов, безусловно, отличалась субъективностью, хотя даже видавшие виды агенты ЦРУ, затесавшиеся в ряды «четвёртой власти», были немало удивлены. В тот же вечер их срочные донесения в Лэнгли пестрели сообщениями о качественно новом уровне российских военных технологий. Как бы то ни было, «Чёрный октябрь» стал катализатором целой цепи трагических событий.

***

Вашингтон, округ Колумбия. Пентагон.

Параллельно с событиями в Москве в Вашингтоне проходило закрытые совещания с участием военных, экспертов, представителей разведки и людей вице-президента Джеймса Куэйла, исполнявшего обязанности президента, после того как Буша старшего настиг инсульт. Глубинное государство, не могло спокойно смотреть как русские резко набирали обороты, и событие в Грузии спровоцировало их к действиям. Так что на повестке дня, после недолгого перерыва как и в годы холодной войны, стояли последние события в Российской Федерации.

На самом деле, тема России никогда не исчезала из поля зрения американской элиты. Её внезапное усиление стало неприятным сюрпризом и источником раздражения. Вновь заработали, казалось бы, забытые отделы, занимавшиеся изучением Советского Союза. Из архивов извлекли старые досье, к работе вернулись штатные советологи. Началась разработка новых стратегий противодействия Федерации.

К тому же голову подняли демократы, и очевидный фаворит в предвыборной гонке, Билл Клинтон жёстко критиковал «бесхребетную» политику своего предшественника, республиканца Буша. По мнению «осла»-демократа Клинтона, русские должны заплатить, ведь как известно: «Горе побеждённым!». Так что республиканцу Куэйлу зажатому между дипстейтом, и республиканской партией, приходилось возобновить борьбу с русской угрозой.

Хотя «слон»-республиканец Буш все время утверждал, что с Россией нужно договариваться. Его аргументы были просты: усиление Ирана, Северной Кореи и Китая неизбежно, и христианским странам необходимо держаться вместе.

Европе, Северной Америке и Западу в целом следовало, по его мнению, втянуть Россию в свою орбиту. Русских нельзя унижать, их нужно было поддерживать, помогая войти в семью цивилизованных народов.

Буш убеждал: «Мы смогли цивилизовать японцев и корейцев. А русские – белые христиане с западной культурой. К тому же у них масса ресурсов. Если мы станем друзьями, они откроют нам свои богатства, которые сейчас для нас закрыты, благодаря новой волне недоверия. Русские не должны видеть в нас врагов».

Однако народ и элиты Америки решили иначе. Клинтон, и его точка зрения были предпочтительнее. Россия должна быть ограблена, чтобы на эти деньги обеспечить новый "золотой век".

До всех этих событий Клинтон уже разрабатывал стратегию, предполагающую игнорирование договорённостей с русскими. Он планировал продвижение НАТО на восток, усиление идеологического давления на Россию как изнутри, так и снаружи, чтобы устранить, как он выразился, этого «наглеца» с ужасным именем – Железньякофф-Котлински.

Для достижения своих целей Штатам нужно было всего лишь активировать агентов влияния среди российской интеллигенции: журналистов, историков, общественных деятелей, писателей. В конце концов, все российские олигархи давно находились у ЦРУ на крючке, и в русском правительстве наблюдалась схожая ситуация. Клинтон и его покровители были уверены: они заставят «этого тупого русского» и его «чёртову Россию» заплатить.

Но судьба распорядилась иначе. Давление не принесло ожидаемых результатов. Большинство агентов влияния вежливо, но твёрдо отказались сотрудничать. Просто отказывались! Какая наглость, как будто у них был выбор. На попытки шантажа они реагировали одинаково: заявляли, что некие загадочные лица обо всём знают. Агенты посчитали это блефом и решили отправить первые компрометирующие данные прямо на адреса русских спецслужб, и своим легальным распространителям, о некоторых известных деятелях искусства, чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений.

И тут произошло неожиданное. На конспиративные квартиры агентов начали приходить ответные письма с благодарностью за «сотрудничество» от ФСБ и других русских спецслужб. В письмах указывалось, что российской стороне известны все факты незаконной деятельности данных лиц, однако им уже было сделано устное предупреждение, и они пообещали больше ничем подобным не заниматься. В конце стояла подпись некого Бориса Петрова.

Аналогичный результат наблюдался при попытках надавить на олигархов и просто состоятельных людей через офшорные счета или наследников. Всё важное оказалось находиться в России, что делало такие методы воздействия неэффективными.

С правительством было сложнее. Оно оказалось наполнено новыми лицами. Старые политики либо пропали, либо исчезли при загадочных обстоятельствах ещё в начале правления нового президента. Железнякова пытались обвинить в этих «зачистках», утверждая, что убийства происходили по его указке. Однако медийная кампания провалилась. В России СМИ попросту высмеяли эти заявления, а в постсоветском пространстве все отмолчались, напуганные событиями августа в Абхазии, где Россия используя конфликт себе на пользу подчинила себе Грузию, особенно тихо сидели Азербайджан, и Армения, у которых тоже был сходный регион через который Россия так же могла бы влезть, из-за этого уменьшилось даже количество погромов в отношении русскоязычных. В остальном мире новость вызвала кратковременное обсуждение, но вскоре общественность переключилась на другие темы.

В Белом доме начали рассматривать применение старой дорогостоящей стратегии воздействия на Россию – так называемую «концепцию петли анаконды». Она состояла из двух основных элементов.

Во-первых, это создание «пояса нестабильности» вокруг России. Сама северная твердыня была слишком крепкой, поэтому решили поджечь лес вокруг неё. Постсоветское пространство, Ближний Восток и западные пределы России должны были превратиться в зоны вечных войн, беспорядков и анархии. Русские, отвлекаясь на тушение этих «пожаров», вынуждены были бы тратить ресурсы и силы.

Во-вторых, пояс силового давления. Америка должна была окружить Россию своими базами, вынуждая её направлять ресурсы не на экономическое развитие, а на армию и безопасность. Научный, и экономический потенциал России следовало переключить на бесплодные военные усилия.

Идея заключалась в том, чтобы довести Россию до полного истощения, после чего столкнуть её с одним из соседей – Турцией, Украиной или Китаем, желательно все страны скопом. Выбор был неважен. Главное – ослабить «колосса» до состояния, когда сама Америка сможет нанести по нему решающий удар. Всё выглядело просто и гениально.

Однако недавние события в России заставили американские элиты пересмотреть подход. Доктрины, которые ещё вчера казались разумными, теперь можно было смело выбросить в мусорную корзину. Идея конфронтации больше не казалась столь привлекательной.

Последние данные о событиях в Москве и Санкт-Петербурге ясно показывали, что русские скрывали масштабное перевооружение. Более того, Соединённым Штатам в некотором смысле повезло, что внутренняя размолвка в России вылилась наружу, позволив миру увидеть её новую военную мощь. Техника, новейшее снаряжение, броня, летальное оружие, роботы – всё это внушало трепет.

В такой ситуации было бы глупо усиливать напряжённость. Какая польза в гонке вооружений, если русские уже опережают? Это скорее истощит самих американцев, чем ослабит их противника. Следовало сначала выяснить их секреты: украсть образцы, переманить специалистов.

На совещании было решено включить в план «Анаконда» третий дополнительный элемент – промышленный и научный шпионаж.

***

Южная Сибирь. Военная база экспериментальной дивизии.

В актовом зале одного из казарменных корпусов собрались члены специального отряда «Дрозд». На брифинге бойцам излагали план уничтожения главной базы «Красной комнаты», разработанный аналитиками Генерального штаба.

Брифинг вёл куратор отряда, майор Комаров.

— Итак, надеюсь, суть операции ясна? По задачам все разобрались? Вопросы, уточнения есть? Если нет, двинемся дальше.

Как правило, вопросов ни у кого не возникало: брифинги готовились таким образом, чтобы информация была максимально доходчивой и понятной даже для самого невнимательного или медлительного бойца. Тем не менее руку поднял один из бойцов. Комаров искоса посмотрел на него и, будто смирившись с неизбежным, вздохнул.

— Что на этот раз, Шестаков?

Шестаков, по прозвищу Красногвардеец, поднялся. Даже сидя, он возвышался над остальными, как пожарная каланча над одноэтажными домами. Стоя же его фигура напоминала небоскрёб, особенно в сочетании с многочисленными синяками и ссадинами, которые он, казалось, коллекционировал. Майора Комарова такие габариты, впрочем, не впечатляли.

— Товарищ майор, разрешите обратиться?

— Валяй, — буркнул Комаров.

— Слушайте, а чего нам там возиться-то? Шмальнуть по ним ФАБами от души, потом «Пионами» контрольный залп – и всё, делов-то.

По залу прокатился смешок. Простоватый юмор Шестакова оценили. Но, как известно, в каждой шутке есть доля правды. Многие действительно разделяли его мнение.

По залу прокатился смех. Бойцы оценили незамысловатый армейский юмор Шестакова. Но, как известно, в любой шутке есть доля правды. Многие действительно видели смысл в его словах.

Зачем штурмовать укреплённый подземный комплекс? Последняя твердыня «Красной комнаты» была размером с небольшой город. Её взятие могло затянуться на недели, если не месяцы, и повлечь за собой большие потери среди солдат Федерации. Аналитики, конечно, всё красиво расписали на бумаге, но умирать предстояло не им. В бой пойдут спецназовцы, действующие как скальпель, и регулярные войска, выступающие в роли молота.

По залу пробежал гул перешёптываний.

— Тишина! — отрезал майор. — Что ж, вопрос резонный. И ответ у меня есть.

Комаров кивнул группе техников у проектора. На экране появилось изображение: групповая фотография девочек-подростков в возрасте от десяти до восемнадцати лет.

В зале воцарилась тишина. Майор Комаров долго и внимательно всматривался в лица бойцов, затем заговорил:

— Это одна из причин нашего конфликта с «Красной комнатой». Дрейков ставит свои грязные опыты на людях. И среди его подопытных – дети. Он им мозги промывает, волю ломает. Ему предлагали по-хорошему остановиться – он отказался. Вот и докатились до такого. Разведка точно знает: на этой базе он держит около двух тысяч детей. Теперь сами скажите, надо этот бункер ровнять с землёй? Думаю, среди вас таких нет. Поэтому идём на штурм, — Комаров снова оглядел зал, но теперь уже не так строго; голос его стал мягче. — Без геройства и фанатизма. Потери будут, это понятно. Но это наш долг, — вздохнув, майор взглянул на бойцов уже не как свирепый командир, а как старший товарищ, пытающийся объяснить молодым важные истины. — Поймите, пацаны. Там дети. Нельзя их бросать. И тем более – хоронить заживо.

Оставшаяся часть инструктажа прошла в напряжённом молчании. Каждый думал о своём: кто-то гадал, удастся ли выжить, кто-то боролся со страхом, кто-то злился. Были и те, кто просто надеялся на лучшее.

Несмотря на разные мысли, всех объединяло одно: если им суждено погибнуть, то это будет не напрасная смерть. Потому что их жертва спасёт две тысячи детей, которые смогут жить в мире и свободе.

К завершению инструктажа в зал вошёл небезызвестный генерал Лушев в сопровождении нескольких офицеров. Все присутствующие встали по стойке «смирно». Генерал направился к кафедре с микрофон и обратился к бойцам:

— Вольно, бойцы. Я буквально на минуту. Надеюсь, майор Комаров ввёл вас в курс дела?

Зал ответил слаженным:

— Так точно!

— Отлично, — кивнул генерал. — Помните: задача непростая, сопряжена с риском, но выполнить её необходимо. Именно поэтому я здесь. Генеральный штаб и лично я приняли решение усилить вашу группу… скажем так, неординарной боевой единицей. Знакомьтесь, это Зоран.

Вперед вышел мужчина из генеральской свиты. Внешность у него была довольно непримечательная. Разве что длинные белые волосы, собранные в тугой пучок на затылке, и тёмные очки, которые он не снимал даже в помещении, придавали ему некоторую… эксцентричность. В остальном – обычный парень.

— Зоран – человек… своеобразный. Впрочем, он сам о себе расскажет. А мне пора.

Генерал отошёл от кафедры, пожал руку майору Комарову, затем подошёл к Зорану и крепко пожал ему руку. После чего быстро покинул зал в сопровождении адъютантов.

В зале тут же поднялся ропот. Почему сам генерал Лушев жмёт руку какому-то новичку? Кто он такой? Что за фрукт? Эти вопросы читались на лицах бойцов. Даже без телепатических способностей было понятно, что у них на уме.

Заметив скептические взгляды, Зоран решил начать знакомство весьма необычным образом.

— Всем привет. Анекдот хотите?

Глава 22

Я облажался. Полностью и бесповоротно. Дрейков, «Красная комната» и союзная им Гидра меня обошли, перехитрили. Месяцы тщательной подготовки оказались спущены в унитаз, эффект неожиданности был безвозвратно утрачен. Дрейков решил пойти ва-банк. Он был уверен в своей победе, во многом поддавшись дезинформации, которую я ему целенаправленно подсовывал.

Я не боялся проиграть. Нисколько. Дрейков и его приспешники были обречены в любом случае, но из-за развязанной им кровавой бойни мне пришлось преждевременно раскрыть многие из моих стратегических резервов: новейшую технику, снаряжение, оружие и многое другое. В боевых действиях приняли участие некронские пехотинцы, а точнее, их мобильные пехотные платформы. Слава атому, окружающие восприняли их появление лишь как демонстрацию новой военной разработки. И только.

К сожалению, за прошедшие сутки погибло множество гражданских и военных. Убитые, раненые, пропавшие без вести – счёт идёт на десятки тысяч. Очевидно, Дрейков намеревался посеять панику среди гражданского населения, а меня и законную власть свергнуть максимально быстро и жестоко. Его подручные не щадили никого. Население Москвы и Санкт-Петербурга подверглось методичному террору и истреблению. Мерзкие ренегаты и палачи.

В листовках, которые дрейковцы разбрасывали над городами, повсюду твердилось, что они – патриоты и истинные защитники русского народа и России. Но как они, называя себя «патриотами», смогли с такой беспощадностью убить столько русских людей? Детей, женщин, стариков… Как это вообще возможно? Москва и часть Санкт-Петербурга лежат в руинах. Я стянул туда все доступные ресурсы, чтобы спасти как можно больше людей. Врачи, спасатели, инженеры – по всей стране был объявлен экстренный набор добровольцев. К счастью, уцелевшая советская грузовая авиация оказалась готова к переброске такого колоссального количества людей. Даже пришлось задействовать ограниченное число дронов-скарабеев и мобильных платформ некронтир.

Сразу после разрешения этого кризиса придётся в срочном порядке форсировать план переселения гражданского населения в Сибирь и преждевременно запускать масштабный проект строительства новых сибирских городов. Но это всё – планы на будущее. А в суровой реальности ситуация остается крайне мрачной. Развернувшееся противостояние между мной и Дрейковым необходимо было как можно скорее завершить. Затяжные боевые действия на собственной территории губительно сказываются на экономике и инфраструктуре.

Радует хотя бы одно: Навессир успешно завершил проект «Десантник». К моменту окончания штурма Москвы в моем распоряжении оказалась целая рота генетически модифицированных космодесантников. Да, они уступали в силе и эффективности оригинальным космодесантникам, но тем не менее это стало поистине новаторским решением для этого мира.

История, кстати, довольно занятная. Как-то накануне кризиса мы беседовали с Навессиром об эпохе, предшествовавшей «Великой ошибке», когда некронтир поверили лжи коварных богов К'тан, потеряли свои смертные тела и бессмертные души. Зашёл разговор о доблестных воинах некронтир той далекой эпохи и о том, существовал ли враг, способный им противостоять.

Слово за слово, наша беседа плавно перетекла в сравнение лучших воинов некронтир и легендарных космодесантников Империума Человечества. И, совершенно неожиданно для меня, криптек презрительно фыркнул и заявил: мол, что тут и сравнивать, у него, видите ли, геносемя этих самых космодесантников имеется. А затем добавил: «Фаэрон, в рамках эксперимента по изучению генокода, могу воспроизвести для вас космодесантников. Для вашего увеселения, разумеется. В качестве гладиаторов сойдут».

Естественно, я был ошеломлён подобным заявлением. Вот у кого, у кого ещё могло заваляться целое геносемя ордена космодесанта? Конечно же, у некронского криптека.

— Скажи мне, Навессир, тебе вообще моих нервов не жалко? — устало спросил я, впрочем, особо ничего вразумительного не ожидая.

Как можно было молчать о таком? Хотя, собственно, чего это я? Для Навессира все эти космодесантники и прочие сёстры битвы, наверное, как детский сад. Ну да, для некронов вся эта война – чистой воды лохотрон и игра в напёрстки.

— О чём вы, господин? Ваши нервы в полном порядке. Жизненные показатели в норме, — невозмутимо заявил криптек, делая вид, что ничего не понимает.

За последние месяцы я успел неплохо изучить Навессира… ну, насколько это вообще возможно, конечно. Неважно. В общем, это довольно своеобразный тип с весьма специфическим чувством юмора. Причём, чем больше времени проходит, тем отчётливее это чувство юмора проявляется. Такое ощущение, будто он всё ещё пробуждается от долгого сна.

— Неважно, — махнул я рукой. — Просто сделай это. Я найду им достойное применение. Гладиаторы, тоже мне, — только представив весь спектр их возможностей, я хищно улыбнулся.

Враги обалдеют, когда на них сверху свалятся громилы с грохочущими болтерами и начнут месить их со всей пролетарской удалью. А чтоб веселее было, ещё и некронтирские платформы подтянутся, жару поддадут. Ух, аж слеза пробила… от счастья, что не я на их месте.

В общем, к штурму главной базы следует подготовиться основательно. Я лично приму в нём участие. Хочу Дрейкову, суке, лично глаз на жопу натянуть.

***

Какое-то время спустя.

— Огонь! Огонь! Дави их огнём! — боец в тяжёлой броне, отдавая команды, рявкнул в передатчик, закреплённый на шее. — Где «Скелетоны», чёрт возьми?! Что значит «пять минут»?! Вы там совсем сдурели?! Вы уже пятнадцать минут талдычите про «пять минут»!

Бой шёл в широком коридоре, обшитом толстыми стальными листами. От рикошетов, грохота выстрелов и разрывов гранат стоял адский шум и гам. Капитана Белова можно было расслышать только благодаря продвинутым системам шумоподавления, встроенным в его броню фондом.

Этот коридор был лишь крохотной частью огромного подземного комплекса. Штурм продолжался уже пятые сутки и, по идее, должен был вот-вот закончиться. Федеральные войска зажали дрейковцев и прочую шваль в самом центре. Гады оказались в плотном кольце, поэтому отбивались с отчаянием загнанных в угол крыс.

Внезапно стены коридора содрогнулись. Со стороны противника послышался мощный, тяжёлый топот. Прежде чем Белов и его бойцы успели хоть что-то сообразить, в них на полном ходу влетел огромный мутант, разметав всех, словно кегли. Только Белов, благодаря своей нечеловеческой силе и реакции, смог сгруппироваться и удержаться на ногах.

Проклятая тварь подошла к одному из бойцов, лежащему с вывернутой ногой, и с наслаждением наступила ему на голову, явно намереваясь раздавить её, как перезрелый арбуз. К счастью, прочный керамитовый шлем выдержал. Боец отделался лишь сильным испугом.

Кровожадно ухмыляясь, мутант поднял ногу, словно оценивая результат, но тут же нахмурился, не понимая, почему человеческая башка не разлетелась вдребезги. Огромные надбровные дуги монстра сошлись, и он, утробно зарычав, снова занёс ногу. Но солдата на прежнем месте уже не было.

Тварь завертела головой в поисках новой жертвы. И тут сбоку кто-то с размаху врезался в её мускулистое тело, сбив с ног. На упавшего мутанта обрушился шквал сокрушительных ударов, каждый – точно в череп. Где-то на восьмом ударе монстр превратился в бесформенную кровавую кашу. Огромная фигура, лишь немного уступавшая мутанту в габаритах, поднялась, убедившись, что со стороны врага больше не стреляют. Затем она повернулась к бойцам и подошла к Белову, который осторожно передавал раненого солдата в руки медиков.

— Белов?! Какого чёрта я узнаю, что ты запросил «Скелетона» на свой грёбаный участок?! Ты у нас суперсолдат или так, случайный прохожий?! — рявкнула огромная фигура; это был Красногвардеец, известный в узких кругах как Алексей Аланович Шестаков, человек и пароход.

Было забавно наблюдать, как один здоровенный мужик отчитывает другого, не менее внушительного, а тот, потупившись, пытается оправдаться.

— Алексей Аланович, ну а что сразу я-то?! Серьёзно, у всех на участках есть, а нам ни одного не выделили! А у нас тут, между прочим, самый жаркий участок, уже пятого такого шкафа за день валим, — попытался отбрехаться капитан, и, надо сказать, вполне справедливо; на их участке действительно не было ни одного боевого робота, так что у Белова были все основания для недовольства.

— А ты, что, тут для мебели стоишь?! Слушай, не морочь мне голову. У меня на направлении тоже ни одного железного дровосека, и, как видишь, всё путём. Вон, даже тебе, растяпе, помогать успеваю, — уже спокойнее, но с той же стальной интонацией закончил Красногвардеец.

— А ведь правда, Алексей Аланович, что вас сюда принесло? До вашего участка неблизкий путь, — Белову действительно стало интересно, что заставило его наставника так далеко отклониться от маршрута.

— Да вот, решил тебя подстраховать. И подмогу привёл, — Красногвардеец скривился и махнул рукой за спину капитана.

Белов, недоумевая, обернулся, чтобы увидеть, кого же им прислали в качестве подкрепления.

Причина недовольства Алексея Алановича стала очевидной. К ним приближались огромные фигуры, закованные в броню, напоминающую обшивку линкора. Хотя, конечно, вряд ли их доспехи были сделаны из настоящей корабельной брони. Даже с их внушительным ростом – около двух с половиной метров – в такой тяжести они едва ли смогли бы нормально передвигаться. Тем не менее, вид у них был крайне гротескный.

Во главе этой процессии шёл сравнительно невысокий парень – Зоран. Пять дней назад его представил генерал Лушев в расположении экспериментальной дивизии близ Электрограда. Его статус оставался туманным, но было ясно, что это кто-то из особистов. Солдатам дали понять, что к нему следует относиться как к старшему по званию. Видимо, какая-то важная шишка из центра.

Зоран явно что-то искал на базе – крутился повсюду, словно угорелый. У него в охране был всего один амбал, остальные бойцы из его отряда активно помогали на других направлениях. И, надо сказать, весьма эффективно. А теперь вот вся его рота собралась в одном месте. Непонятно, чем он так не угодил Алексею Алановичу. Может, из-за того анекдота? Или слухов о нём? Глупость какая-то, но старшим виднее.

Тем временем группа бойцов под командованием Зорана подошла к ним.

— Приветствую, — радушно поздоровался блондин.

Белов задумался: «Может, Алексей Аланович взъелся на Зорана из-за его длинных волос?».

Красногвардеец терпеть не мог неряшливый внешний вид, особенно длинные патлы.

— Здравия желаем! — хором отозвался отряд.

— Алексей Аланович, — Зоран указал рукой на угрюмых бойцов в тяжёлой броне, — Командование решило придать вам моих людей. Финальный штурм на носу, — затем он повернулся к Белову. — Капитан, на вашем участке будут сосредоточены все доступные штурмовые группы. Увы, только мои. «Скелетоны» сейчас на других направлениях. Враг ещё огрызается, и снимать их оттуда – себе дороже. Есть вопросы?

— Никак нет! — снова хором ответили бойцы.

— Отлично. Рота, за мной! А вы пока передохните. Дальше мы сами.

Громилы в броне последовали за Зораном. Перед тем как скрыться в глубине коридора, он снял очки, и Белову показалось, что его глаза светились золотом. Хм… Наверное, померещилось.

***

Бойцы «Красной комнаты» заняли позиции, приготовившись встретить противника, который должен был появиться из-за поворота коридора. Напряжённая тишина сковала всех. Каждый изо всех сил пытался первым заметить угрозу.

Но неожиданно из-за угла высунулась массивная рука в латной перчатке, сжимавшая гранату, которая тут же полетела в сторону бойцов. Те, решив, что это светошумовая, инстинктивно пригнулись, зажмурив глаза и закрыв уши. Однако граната, не коснувшись пола, начала испускать яркие молнии и электрические разряды.

В радиусе десяти метров все бойцы оказались парализованы или контужены. Те, кто не попал под прямое воздействие, открыли беспорядочный огонь. Однако многие стреляли вслепую – их электронные визоры были выведены из строя направленным электромагнитным импульсом от гранаты.

Следующая граната добила оставшихся бойцов, полностью нейтрализовав их.

Так, коридор за коридором, продвигалась рота Зорана. Они методично зачищали позиции врага, используя «карманную артиллерию». Спешить и лишний раз рисковать жизнями не было смысла – противник всё равно был заперт.

***

Это конец? Неужели всё так и закончится? Похоже, что да. Все жертвы оказались напрасными. Я проиграл борьбу за Россию, за её трон.

А ведь я был так близок! Казалось, победа уже в руках! Москва и Санкт-Петербург были мои. Этот выскочка Железняков исчез. Удача была на моей стороне.

Но всё рухнуло, как карточный домик, в одно мгновение.

Почему? Почему? Почему? Почему?! Почему?! Почему?! Аааааа!

Тяжёлый кулак с грохотом обрушился на стол. Крупный мужчина продолжал яростно бить по нему снова и снова, пока ровная поверхность не превратилась в груду обломков, напоминающую изрубленный топором широкий щит. Дрейков взглянул на окровавленную руку, затем слизнул кровь, выступившую на костяшках.

— Твари! — прошипел он сквозь зубы. — Меня предали, обвели вокруг пальца!

Видимо, я не до конца вычистил всех предателей. Ещё остались крысы среди моих людей. Эти гады… Где они? Где те, кто уверял меня, что всё пройдёт как по маслу? Скорее всего, скормили мне ложную информацию и сбежали. Затаились вместе с другими изменниками, которые несли всякую чушь. Какое, к дьяволу, объединение с Железняковым?! Они все помешались! Надо было прикончить их всех, а не держать в камерах!

Дрейков перевёл взгляд на мониторы, транслирующие обстановку на разных участках комплекса. Многие экраны ничего не показывали – треть камер на базе вышла из строя.

На одном из работающих мониторов он снова увидел блондина в чёрных очках.

— Кто же ты такой? — вслух спросил Дрейков.

Версия о том, что это младший брат президента, уже не казалась столь убедительной. Да, внешнее сходство было очевидным, но установить родство наверняка было невозможно. Повторный анализ крови президента и анализ крови этого человека были невозможны по ряду причин.

Тем не менее, у президента нет Икс-гена, а у этого человека он явно есть. Судя по тому, на что он способен… Я видел своими глазами, как этот парень играючи расправлялся с мутантами-«силачами». И другие это подтверждают.

По официальным данным, младший брат Железнякова-Котлинского погиб в восемьдесят третьем году, выполняя интернациональный долг в Афганистане. А теперь вот он, живее всех живых. Хм… Видимо, слухи о его смерти были несколько преувеличены. Или, может, в Афганистане с ним что-то случилось? Какой-то стресс пробудил дремлющий ген?

Столько вопросов и ни одного ответа.

Из-за створок массивных герметичных ворот доносился нарастающий гул. Битва приближалась.

«Ничего», — подумал Дрейков. — «Вам меня не взять».

Его дрожащая рука потянулась к ящику стола. Внутри лежал конверт. Дрейков быстро разорвал его и достал маленькие белёсые таблетки.

«Живым не сдамся», — пронеслось у него в голове, прежде чем Зоран выбил ворота, и в кабинете разгорелся бой между его ротой и охраной Дрейкова.

***

Я стоял над бездыханным телом Дрейкова. Бой стих минуту назад. Главный злодей России был мёртв.

Внешний вид не оставлял сомнений: тело генерала выглядело так, будто он скончался не минуту назад, а месяц назад. Оно сгнило буквально на глазах. Теперь он напоминал склизкий мешок, наполненный трупным ядом.

Я взглянул на конверт, из которого высыпались таблетки. Это явно была какая-то опасная гадость. Возможно, одна из жутких разработок Гидры.

— Петров! — позвал я капитана роты десантников.

— Слушаю! — тот встал рядом, вытянувшись по стойке смирно.

— Мне нужно, чтобы это помещение оцепили. Никого постороннего сюда не пускать. И вызовите специалистов по биологическому оружию. Я хочу знать, от чего умер этот человек.

Десантник побежал выполнять приказ. А я, измотанный, опустился в ближайшее кресло.

Нет, я устал не физически, а морально. За эту неделю произошло слишком много событий. Её вполне можно назвать адской.

Но, по крайней мере, гражданскую войну удалось предотвратить… или выиграть? Неважно. Главное – вся эта заваруха закончилась. Теперь, обладая всей полнотой власти, я могу управлять страной решительно, не оглядываясь ни на кого.

Так, кого там просил амнистировать Лушев? Завтра займусь этим. А сегодня… пожалуй, отдохну.

Глава 23

Ледяной воздух щипал щёки, солнце едва проклюнулось из-за горизонта, окрашивая снежную гладь в нежные розовые тона. На льду, словно одинокий страж, сидел Айви. Раннее утро, едва пробило пять, а он уже здесь, наедине с тишиной и удочкой. Эстонец, сорока лет, как он сам шутил, «в самом расцвете сил», наконец-то дождался выходных. Работа в офисе выжимала все соки, и эта рыбалка была глотком свежего воздуха, долгожданной передышкой.

Внезапно тишину нарушил чёткий топот приближающихся шагов. Айви даже не обернулся – он знал, кто это.

— Ух, как заново родился! — прозвучал бодрый голос, и рядом с Айви на соседний ящик плюхнулся его друг Бернард; широкая улыбка озарила его румяное от мороза лицо, когда он устроился поудобнее и разложил свои снасти.

— В туалет бегал? — с усмешкой поинтересовался Айви, бросив на друга быстрый взгляд.

— Ага, за той берёзой. Ну и холодища! — передёрнул плечами Бернард, поднося закоченевшие пальцы к губам и пытаясь согреть их горячим дыханием.

— Чайку глотни, согреешься, — Айви подвинул к нему свой термос.

— О, спасибо, старина! — Бернард благодарно кивнул и с энтузиазмом схватил термос… и тут же выронил его на лёд; улыбка мгновенно слетела с его лица, сменившись гримасой крайнего неудовольствия.

— Эй, что стряслось? — Айви насторожился, не понимая резкой перемены в настроении друга.

— Ты что, других термосов не нашёл? — с упрёком процедил Бернард, глядя на валяющийся в снегу термос, как на нечто омерзительное.

— В смысле? —нахмурился Айви.

— В прямом! У тебя термос… русский! — Бернард буквально закипел, размахивая руками в сторону злополучного термоса.

— Господи, да какая разница? Русский и русский, — Айви, с досадой отложив удочку, поднял термос и принялся стряхивать с него снег. — Бернард, что на тебя нашло?

— Это что на тебя нашло?! Мы только от русского гнёта избавились, а ты снова им потакаешь! Я этот хлам каждый день в магазинах вижу. Думал, хоть на рыбалке отдохну, а тут ты со своими… «оккупационными товарами»! — Бернард вскочил на ноги, задев свою лёгкую сидушку, которая с глухим стуком упала на лёд.

— «Оккупационные товары»? — Айви усмехнулся, усаживаясь обратно. — Да это просто термос. Жестянка. Зато удобная и, между прочим, качественная, — он перевернул термос, демонстрируя, что ни капли чая не пролилось.

— Пф-ф! Вот так они нас и захватывают – раз за разом! — негодовал Бернард. — Сначала термосы, потом – что? Всю страну скупят! Этот торгаш Железняков, который под американца косит, всех нас купит, и тебя первого, чтобы ты ему ботинки чистил!

— Полегче, Бернард. Ругай русских сколько влезет, но меня не трогай! И вообще, что мне покупать – не твоё дело, — отрезал Айви, его голос стал холодным.

— Обиделся, значит? — Бернард скривил губы в презрительной усмешке. — Ну ничего, надеюсь, этот сумасшедший генерал им всем покажет, и вся эта русская наглость быстро закончится. Справедливость восторжествует!

— Почему тебя так радуют чужие неудачи? — спокойно, но с укором спросил Айви.

— Только русских! Всю жизнь родители и бабушка мне рассказывали, как они нас гнобили. И видеть, как они, ничего не поняв, снова поднимаются – для меня хуже пытки. Два года всего прошло! Мало! После всего, что было, нельзя просто так брать и покупать их термосы и прочую ерунду!

***

Семья Пимовых. Москва, тысяча девятьсот девяносто третий. «Чёрным октябрём».

Огромный строительный кран, словно неуклюжий бронтозавр, медленно, с металлическим скрипом поднимал в воздух массивную бетонную плиту. Рёв моторов, визг отбойных молотков, приглушённый гул голосов рабочих – всё это сплеталось в оглушительную, режущую слух какофонию, от которой, казалось, дрожал сам воздух. Мимо, по изрытой ухабами бетонке, с грохотом пронёсся жёлтый самосвал, окатив всё вокруг густым облаком цементной пыли.

Вдали, среди изуродованных осколками и копотью многоэтажек, жался к земле пёстрый палаточный городок. Над ним, словно призрачные дымные змеи, вились тонкие струйки сизого дыма – костры полевых кухонь, источавшие запах горелой древесины и аппетитной тушёнки. Ещё дальше, за широким, пустынным проспектом, устремлялся ввысь тёмный, зловещий силуэт главного здания МГУ – словно мрачная каменная игла, пронзающая свинцовое небо.

На горизонте, словно предвестники беды, зловеще мерцали два багровых отсвета – не звёзды, нет, отблески пожаров, пожиравших город.

На рассвете возле полевой кухни царило оживление, похожее на муравейник: добровольцы, с заспанными лицами и закопчёнными руками, хлопотали над дымящимися котлами, готовя завтрак для сотен обитателей лагеря. Среди них был и Андрей Пимов. С тех пор как разразился «Чёрный октябрь», он и его семья нашли приют в этом временном пристанище. «Приютом» это место можно было назвать лишь с натяжкой. Дело было не в плохих условиях – волонтёры и немногочисленные представители власти старались обеспечить пострадавших всем необходимым – а в самой атмосфере всеобщей тревоги и неопределённости. Палатка, пусть и тёплая, никогда не заменит родной дом.

А на дворе стоял обманчивый октябрь. Снег почти сошёл, обнажив грязь и мусор, но ночи оставались по-зимнему холодными, пронизывающими до костей, и дети в лагере начали болеть. Вернуться домой было невозможно – пол-Москвы оставалось без тепла, света и воды. По радио из хрипящих динамиков твердили одно и то же: агенты «Красной комнаты» перед нападением на город диверсионными группами подорвали все ключевые объекты городской инфраструктуры.

В таких же, как этот, импровизированных лагерях ютились, наверное, треть москвичей – несколько миллионов человек! Кормили, на удивление, всех.

Дрейковцы… чтоб им пусто было! Столько горя принести – это надо было постараться. Только несколько дней назад с улиц убрали тела погибших. Эти звери стреляли без разбора – мирный житель, военный – им было всё равно. Тот день навсегда останется чёрной, кровоточащей раной в истории России.

Андрей помнил то утро до мельчайших деталей. Утро, которое врезалось в память, словно осколок в сердце. Он проснулся от оглушительных хлопков за окном, от которых задрожали стёкла. На часах было полшестого.

— Что за чертовщина… — пробормотал он, резко садясь на кровати и протирая глаза.

Было воскресенье, и ранний подъём, мягко говоря, не входил в его планы.

Через пару секунд выстрелы стихли, сменившись зловещей тишиной. Андрей замер, напряжённо прислушиваясь, но в наступившей тишине решил, что показалось. Он повернулся к жене, нежно обнял её сонное плечо и, блаженно жмурясь, попытался снова погрузиться в объятия Морфея.

Но не тут-то было. Хлопки раздались снова, ещё громче, отчётливее. На этот раз проснулась и Алиса, резко вскинувшись.

— Андрюш, что это? Что там гремит? — спросила она сонным, испуганным голосом, вцепившись в его руку.

— Не знаю, Лис, наверное, мальчишки балуются петардами, — пробормотал он, пытаясь придать голосу беспечность, хотя сам чувствовал, как внутри нарастает тревога.

Он сильнее обнял жену, утыкаясь носом в её взъерошенные волосы.

— В полшестого утра? — в её голосе прозвучало нескрываемое сомнение, граничащее с паникой.

Андрей понимал, что версия звучит глупо, но ему отчаянно не хотелось признавать очевидное. Хотелось просто спать, в тепле, рядом с любимой женщиной, в мире, где не стреляют на улицах.

— Да какая разница, Лис? Ну, хлопает и хлопает. Может, салют какой-нибудь… Репетиция парада, например, — неуклюже пошутил он, снова уткнувшись носом в её затылок.

Вдыхая нежный, едва уловимый аромат её волос, Андрей отстранённо подумал: «Интересно, каким же шампунем она пользуется? Пахнет просто волшебно…». Он вдохнул ещё глубже, стараясь запомнить этот успокаивающий, родной запах.

— Ну что ты творишь, а? — проворковала Алиса, игриво ткнув Андрея локтем в бок; в голосе её сквозила нежность с едва уловимой стальной ноткой. Андрей нутром чуял – кошка проснулась, и теперь ей не до сна.

«Точно кошка», — усмехнулся он про себя. — «Разбудишь – потом весь день ходи на цыпочках».

Сам же он, к счастью, обладал уникальным даром – засыпал моментально, где угодно и как угодно, а главное – умел возвращаться в сновидения. Стоило векам сомкнуться после пробуждения, и вот – дверь в волшебный мир грёз снова распахнута. Настоящая суперсила, предмет тихой зависти Алисы.

— Это всё утро виновато, — пробурчал он, притягивая её к себе. — И ты, между прочим, тоже руку приложила.

Алиса тихонько рассмеялась, уютно прильнув к его груди. В соседней комнате мирно посапывали их малыши. Рождение детей ничуть не испортило её фигуру – напротив, добавило аппетитных округлостей там, где нужно. Андрей скользнул ладонью по её бедру, сжал пальцы, чувствуя упругую кожу. У Алисы перехватило дыхание, из груди вырвался стон.

— Тише, разбудишь детей, — прошептал он, дразняще скользнув пальцем под кружевную кромку её трусиков и медленно стягивая их вниз; дыхание Алисы участилось, глаза прикрылись от удовольствия.

И тут раздался оглушительный взрыв, от которого дом затрясся, как осиновый лист. Западные окна с диким скрежетом разлетелись вдребезги, осколки градом посыпались внутрь. Инстинктивно Андрей прикрыл Алису собой, чувствуя, как по спине пробежал холод. К счастью, обошлось – ни царапины.

Убедившись, что жена цела и невредима, Андрей резко вскочил на ноги и пулей вылетел в детскую. Сердце бешено колотилось в груди: кроватки были пусты. Но тут он увидел своих малышей, забившихся в дальний угол, дрожащих и крепко прижавшихся друг к другу. Фух… отлегло.

Старшая дочка, вся дрожа, как осенний лист, тыкала пальчиком в сторону окна. Андрей осторожно выглянул наружу, стараясь не подставляться. Увиденное не добавило оптимизма.

Прямо перед домом, поперёк дороги, валялась перевёрнутая милицейская «буханка» – старенький жёлтый УАЗ-452. Кузов машины был словно изрешечён градом, вокруг суетились перепуганные и раненые милиционеры, пытаясь оказать помощь товарищам и отстреливаясь от кого-то, засевшего, видимо, неподалёку.

«Плохо дело», — пронеслось у Андрея в голове. — «Кто мог напасть на милицию посреди бела дня, прямо в городе? Явно же не местные бандиты, вроде Ждановских – у них таких пушек отродясь не было. Тут что-то серьёзнее».

Подхватив детей на руки, Андрей вернулся в спальню.

— Одевайтесь живо! — скомандовал он Алисе, натягивая первые попавшиеся под руку брюки и свитер; затем опустился на колени и принялся шарить под кроватью.

Наконец пальцы нащупали знакомый холодный металл небольшого чёрного ящика. Открыв его, Андрей достал старый, потёртый ключ. Пока Алиса спешно одевала детей, он подошёл к массивному, видавшему виды отцовскому сейфу и вставил ключ в скважину. Щелчок. Тяжёлая дверца со скрипом распахнулась.

На верхней полке лежал СКС – Самозарядный Карабин Симонова – и наградной ТТ – Тульский Токарев – с гордой гравировкой: «Подарок Пимову Е.В. от генерал-лейтенанта Громова Б.В. за проявленный героизм при исполнении служебного долга».

Андрей взял ТТ, профессионально проверил обойму, резко передёрнул затвор. В сейфе нашлись и обоймы для СКС, и патроны калибра 7,62 и 7,66. Он молниеносно зарядил оружие и начал складывать боеприпасы в старый армейский вещмешок, завалявшийся тут же, в сейфе.

Тем временем звуки выстрелов на улице становились всё громче и ближе.

***

Милиционеры оказались зажаты, словно в тисках, за искорёженным остовом перевёрнутой «буханки». Пули с визгом впивались в металл, прошивая крышу и рикошетя от днища, словно рой разъярённых ос. Старший лейтенант Егор Степанов, командир отряда, лихорадочно соображал, как вырваться из этой западни. Бойцы, прильнув к асфальту, словно перепуганные воробьи, затаив дыхание, ждали его команды.

Ситуация была хуже некуда. Шок, смешанный с леденящим ужасом, сковал их. Ещё утром ничто не предвещало беды. Отряд выехал на рутинную «отработку» – проверить очередной притон, провести, так сказать, профилактику, чтобы местная шпана не вздумала бузить перед праздниками. Ехали, как обычно, не подозревая, что их ждёт засада, да ещё и с гранатомётчиками, посреди бела дня, в самой Москве!

Неизвестный противник прижал их к жалкому пятачку за машиной, словно мух к липкой ленте. Укрытие хуже не придумаешь – уже трое бойцов истекали кровью с огнестрельными ранениями. Враги поливали свинцом, словно из пожарного брандспойта, а у милиционеров – лишь штатные «макаровы» да пара укороченных АКСУ.

«Всё кончено», — эта крамольная, леденящая мысль, как змея, заползла в сознание Степанова и настойчиво сверлила мозг; он отгонял её, как назойливую муху, но она возвращалась снова и снова, отравляя душу отчаянием.

Лейтенант приготовился отдать приказ на отчаянный прорыв к ближайшему подъезду. Передёрнув затвор своего АКСУ, он собрался прикрыть отход бойцов огнём.

«Вряд ли поможет», — промелькнуло в голове, — «Огонь слишком плотный… Вот бы сейчас снайпера, чтобы заткнул этого пулемётчика».

Но откуда ему взяться? Оставалось только надеяться на чудо, что хоть кто-то доберётся до укрытия живым.

Степанов уже набрал в грудь воздуха, чтобы скомандовать «Вперёд!», как вдруг пулемёт врага захлебнулся и замолчал, словно подавившись, а шквальный огонь заметно стих, превратившись в редкие выстрелы.

В этот самый критический момент дверь ближайшего подъезда распахнулась, словно по мановению волшебной палочки, и на пороге появилась… красивая женщина.

— Быстрее сюда! — громко крикнула она, отчаянно жестикулируя и приглашая их внутрь. — Живо!

Не теряя ни секунды, бойцы, воспользовавшись неожиданной передышкой, как подкошенные, рванули к спасительной двери, прикрываемые огнём Степанова и ещё одного бойца. Пули с визгом свистели вокруг, но на этот раз удача была на их стороне.

В подъезде женщина, не теряя времени, быстро провела их внутрь и торопливо указала на лестницу. Отряд, тяжело дыша, начал подниматься. Степанов, оценив обстановку, оставил двоих бойцов на втором этаже, приказав занять оборону у окон и вести огонь по противнику. Им же он отдал и автоматы, понимая, что против автоматного огня с «макаровым» делать нечего.

Сам командир, тяжело ступая, последовал за женщиной. Нужно было поблагодарить свою неожиданную спасительницу и как можно скорее обсудить дальнейшие действия.

Глава 24

Старший лейтенант Степанов поднимался по лестнице вслед за женщиной, выдернувшей его и ребят из самого пекла. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом, словно склеп, подъезде. Выбитые окна – чёрные провалы без стёкол – зияли, словно глазницы мертвеца, и казалось, вот-вот оттуда вырвется сама смерть.

С улицы, словно из растревоженного улья, доносился яростный треск автоматных очередей. Казалось, кто-то рассыпал по асфальту не горсть, а целую лавину стеклянных шариков, и они, отскакивая, с визгом рикошетили от стен. Пули, царапая штукатурку, жужжали над головой, словно назойливые шершни. Степанов, однако, старался не обращать на них внимания. Пока эти «шершни» не пробивали толстые, как у крепости, стены сталинки, можно было дышать. Относительно. Другое дело, если бы противник перешёл на что-то посерьёзнее… тогда бы им всем не поздоровилось.

На площадке третьего этажа их встретил не стена, а живой, дышащий страхом котёл испуганных лиц. Двери квартир распахнулись, как скворечники, потревоженные ураганом, и оттуда хлынул поток людей – старики, женщины, дети, мужчины с затравленными глазами. Сверху и снизу тоже стали доноситься крики, плач и сдавленные стоны. Бойцы, оставшиеся внизу, отчаянно пытались хоть как-то сдержать эту паникующую толпу, грозившую вырваться наружу.

Люди, перебивая друг друга, кричали, задавали бессмысленные вопросы, женщины, словно наседки, прижимали к себе дрожащих от ужаса детей. Вскоре все взгляды, как по команде, обратились на милицейских. Толпа начала смыкаться вокруг Степанова и его людей, словно хищная воронка, создавая реальную угрозу давки. В такой обстановке любая искра, любое неосторожное слово могло обернуться взрывом.

— Тихо! — заорал Степанов, силясь перекричать этот гул. — Всем стоять, кому сказал!

Но его, казалось, никто не слышал. Паника нарастала, как снежный ком, катящийся с горы.

Внезапно, словно разорвав эту завесу криков и страха, в узком, пропахшем потом и пылью пространстве подъезда раздался оглушительный, сотрясший всё вокруг выстрел. Эхо, как разъярённый зверь, пронеслось по лестнице, заставив всех вздрогнуть и замереть, словно парализованных. Все взгляды, полные ужаса и изумления, обратились к мужчине средних лет в поношенном свитере и старых, выцветших брюках. За его спиной, словно за каменной стеной, стояла та самая женщина, что привела сюда военных. В руках мужчина, словно игрушку, сжимал дымящийся, пахнущий порохом карабин Симонова.

Наступила такая тишина, что, казалось, можно услышать, как бьются сердца. Все, затаив дыхание, ждали, что он скажет, что сделает. Мужчина, окинув толпу тяжёлым, пронзительным взглядом, медленно, с расстановкой, словно каждое слово выковывал из стали, произнёс:

— Там, снаружи, смерть. Кому надоело жить – милости просим, вперёд, на улицу, под пули. А кто хочет дожить до завтра, увидеть солнце – по домам, и сидеть тихо! Милиция разберётся, не маленькие.

Он повернулся к Степанову, его взгляд, как лезвие бритвы, скользнул по погонам и остановился на лейтенантских звёздочках. В глазах ни страха, ни подобострастия – только твёрдость и какая-то внутренняя сила.

— Так ведь, старший лейтенант?

Степанов, немного опешив от такой напористости, от этого взгляда, пробормотал, словно оправдываясь:

— Товарищ…

— Пимов, — негромко, но твёрдо подсказал мужчина, не отрывая взгляда.

— Товарищ Пимов прав, — твёрдо, стараясь придать голосу уверенность, сказал Степанов, чувствуя, как внутри нарастает уважение к этому человеку. — Сейчас на улице опасно. Очень опасно. Прошу всех вернуться в квартиры. Лучше всего – в ванные. Там стены потолще, больше шансов уцелеть.

Не успел он договорить, как в окно подъезда, с оглушительным грохотом влетела граната. Пимов, молниеносно среагировав, резко дёрнул женщину за руку и рывком затащил её обратно в квартиру, захлопнув за собой дверь.

— Ложись! — заорал Степанов, инстинктивно падая на пол и закрывая голову руками.

Люди на площадке попадали. Тех, кто замешкался, милиционеры без лишних слов валили на пол – не время было церемонии разводить. Взрыв взметнул столб пыли и обломков, штукатурка посыпалась, словно каменный дождь. В горле першило от пыли, но, к счастью, обошлось без жертв. Граната рванула на лестничном пролёте между этажами, поэтому серьёзных разрушений удалось избежать.

Старший лейтенант Степанов открыл глаза. В ушах звенело, будто после удара в колокол, но тело слушалось, и, кажется, ничего не болело.

«Живой», — мелькнуло в голове. — «И вроде цел».

Убедившись, что все конечности на месте, Егор облегчённо выдохнул и поднялся. Форма покрылась толстым слоем пыли и мелкими осколками штукатурки. Он начал машинально отряхивать брюки, но тут взгляд упал на левую штанину – небольшое тёмное пятно расползалось по ткани.

Он коснулся пальцем – кровь.

«Вот чёрт…» — пронеслось в голове. — «Видать, приложился бедром при падении».

Егор попытался отмахнуться от неприятной мысли, но пятно продолжало темнеть. Он с досадой стряхнул остатки штукатурки с брюк и двинулся проверять своих.

— Все целы? — крикнул он, оглядывая бойцов.

— Вроде да, товарищ старший лейтенант, — ответил кто-то из толпы. — Только пыли наглотались.

«Ну и слава богу», — подумал Егор. — «Гора с плеч».

Но расслабляться было рано.

— Так, — скомандовал он, — двое – к жильцам, проверить, всё ли в порядке. Остальные – на второй этаж, проверить. Я пока здесь помогу.

Едва минута прошла, как Егору стало резко хуже. Нога подкашивалась, пятно на брюках разрослось, превратившись в багровое пятно. Теперь уже не оставалось сомнений – дело серьёзное, не просто царапина.

— Вот влип… — пробормотал он, приваливаясь к стене.

Рванув штанину, он попытался кое-как перебинтовать рану обрывком ткани. Кровь продолжала сочиться, как из пробитого бурдюка. Сердце колотилось, как бешеное, пальцы онемели и похолодели, по лбу струился холодный пот. В глазах начало темнеть.

— Степанову плохо! – раздался встревоженный крик одного из бойцов.

Милиционеры тут же окружили лейтенанта, растерянно переглядываясь. Никто не знал, что делать.

В этот момент сквозь толпу, расталкивая всех локтями, пробился усатый старшина.

— Разойдись, молокососы! — рявкнул он, раздавая подзатыльники особо медлительным. — Тут не сопли жевать, блин!

Он опустился на колени рядом с теряющим сознание лейтенантом и, не теряя ни секунды, резко прижал его бедро к животу. Затем проворно начал ощупывать пах, словно искал что-то. Нащупав нужное место, сильно надавил пальцами – кровотечение заметно ослабло.

— Ремень! Живо! — скомандовал старшина, не отрывая взгляда от раны.

Ремень тут же оказался у него в руке.

— Ты! — ткнул он пальцем в ближайшего милиционера. — Дави сюда! — старшина указал на колено лейтенанта; тот, не раздумывая, упёрся в него всем весом. — А ты! Видишь, где я пальцы держал? Вот сюда теперь жми. Сильнее жми! Держишь? Молодец!

Бледный, как мел, милиционер дрожащими пальцами прижал артерию, пытаясь остановить кровь.

Старшина, ловко организовав помощь, перебрался на другую сторону Степанова.

— Держите летёху! — скомандовал он, приподнимая его корпус и просовывая под него ремень.

Аккуратно опустив лейтенанта обратно, старшина застегнул ремень на внутренней стороне бедра и затянул его до упора. Получилась тугая жгут-повязка, надёжно фиксирующая бедро и, по всей видимости, перекрывшая артерию.

***

После взрыва гранаты волна вражеской атаки вздыбилась с новой яростью. Пимову приходилось отбиваться на пределе возможностей. В первые же секунды, словно молнии, он сразил командира и связиста, затем, словно чудом увернувшись от шальной пули, скосил пулемётчика вместе с его напарником. Но удача, казалось, начала отворачиваться. Андрей нутром чуял: не пройдёт и получаса, как взбешённые враги опомнятся, вычислят его позицию – и тогда конец. Нужно было срочно что-то предпринять.

— Лиса! Позови лейтенанта! Слышишь?! — заорал Пимов, надеясь, что его голос пробьётся сквозь грохот боя.

В ответ послышался торопливый шорох и удаляющийся топот. Дверь квартиры с хлопком закрылась. Минута томительного ожидания – и вот уже шаги, но слышны два голоса.

Пимов резко обернулся, готовый увидеть запыхавшегося лейтенанта, но вместо него на пороге стоял усатый старшина, почти старик.

— Простите… а вы, собственно, кто? И где лейтенант? — настороженно спросил Пимов, бросив быстрый взгляд на жену, стоявшую чуть поодаль; она лишь едва заметно покачала головой.

— Старший лейтенант Степанов ранен и временно не может исполнять свои обязанности. Их временно исполняю я. Старшина милиции Марат Нангиев, честь имею! — несмотря на почтенный возраст, старый милиционер лихо отдал честь, каблуки его сапог отчеканили звонкий удар о деревянный пол.

Пимов, невольно улыбнувшись этой бравой выправке, ответил тем же:

— Младший сержант запаса, Андрей Пимов. Сто третья гвардейская воздушно-десантная, ордена Ленина, Краснознамённая, ордена Кутузова дивизия.

— Десантник, значит? А я в пехоте служил… — Марат на секунду задумался, но тут же отмахнулся, словно отгоняя ненужные мысли. — Да не до того сейчас. Давай лучше о наших насущных делах поговорим.

Он окинул взглядом видавший виды табурет, словно прикидывая, выдержит ли его вес, и, вопросительно взглянув на Андрея, присел. Тот кивнул.

— Ситуация, прямо скажем, дрянь, младший сержант… — Марат вздохнул, его усы грустно поникли.

— Да бросьте вы, можно просто Андрей, — усмехнулся Пимов, пытаясь разрядить обстановку.

— Ладно, Андрей, так Андрей. И ты меня Маратом зови. Так вот, расклад такой: ни оружия толком, ни патронов, в кольце, свои где – неизвестно. Долго нам тут не протянуть. У тебя карабин, у наших ребят – два автомата да табельники. Есть идеи, что делать будем? — Марат вытер платком пот со лба.

Видно было, что этот день выдался для него на редкость тяжёлым. Морщины на его лбу стали ещё глубже.

— Есть парочка идей… — задумчиво протянул Андрей, подпирая подбородок кулаком; в глазах его мелькнул огонёк решимости, словно искра, готовая разжечь пламя.

Глава 25

Колонна техники федеральных войск, грозно рокоча моторами, входила в древнюю столицу. Т-80, Т-80УД и Т-90, в сопровождении внушительной бронетехники, мерно продвигались по городским улицам, словно стальные исполины. С небес их неусыпно прикрывали многочисленные вертолёты, штурмовики и другие современные летательные аппараты, чьи обтекаемые формы разительно отличались от угловатых силуэтов их советских предшественников.

Эти новейшие воздушные суда отдалённо напоминали конвертопланы, но с одним существенным отличием: вместо массивных винтов у них были установлены мощные, ревущие реактивные двигатели. По обеим сторонам колонны, обеспечивая надёжную защиту тяжёлой техники от внезапных засад и атак противотанковых расчётов, несли патрулирование бойцы экспериментальной дивизии, облачённые в современную экипировку, и подразделения регулярных войск нового образца.

Тяжёлая бронетехника, в свою очередь, оказывала мощную огневую поддержку наступающей пехоте, особенно в тех случаях, когда яростное сопротивление противника становилось слишком серьёзным испытанием для «царицы полей». Эта проверенная временем тактика, уходящая корнями ещё во времена Великой Отечественной войны, неизменно приносила свои плоды: федеральные силы, подобно неумолимому катку, продвигались вперёд, сминая и рассеивая боевые порядки дрейковцев. Чтобы хоть как-то сдержать этот мощный натиск, бойцы «Красной комнаты» были вынуждены спешно перебрасывать подкрепления из других районов города и с ключевых направлений, оголяя тем самым другие участки обороны.

Именно это благоприятное стечение обстоятельств, словно спасительный луч в кромешной тьме, спасло Андрея, его семью, остатки измученного милицейского отряда и других людей, оказавшихся в смертельной ловушке, устроенной наступавшими дрейковцами. К тому моменту, когда дрейковцы внезапно отступили от их дома, четверть милиционеров и добровольцев уже пала в неравном бою, а более половины получили ранения различной степени тяжести, истекая кровью и теряя силы.

Реальность, как это часто бывает, оказалась жестокой и беспощадной. Андрей, готовясь к самому худшему, ожидал гораздо более трагического исхода. Он был уверен, что никто из них не выживет в этом аду. Однако своевременное прибытие лояльных правительству войск, словно гром среди ясного неба, кардинально скорректировало его мрачные, полные отчаяния прогнозы. Это ожесточённое сражение, где смерть дышала в спину, стало одним из самых напряжённых, изматывающих и, пожалуй, самым нервным в его жизни. Никогда прежде исход боя не ставил на кон жизнь его семьи, превращая каждое мгновение в мучительное ожидание.

Внезапно позади себя Андрей услышал едва уловимый шорох, словно крадущийся зверь. Он сделал вид, что ничего не заметил, сохраняя внешнее спокойствие. Лишь мгновение спустя, собравшись с духом, он резко обернулся. Мгновенно упав на спину, он выпустил короткую, прицельную очередь из своего верного АКМ поверх головы нежданного гостя, готовый к любому развитию событий. Незнакомец, словно подкошенный, мгновенно залёг на землю и, не стесняясь в крепких выражениях, начал отряхивать с себя осыпавшуюся штукатурку, подняв облако пыли. По хорошо знакомому голосу Андрей сразу же узнал старшину Нангиева.

Угрюмый, но живой и невредимый старшина поднялся, продолжая отряхиваться от пыли, и, ворча себе под нос, принялся отчитывать Андрея за неосторожность и излишнюю горячность. Андрей выдохнул с облегчением, словно гора свалилась с плеч. Старшина был жив и, к счастью, кажется, даже не ранен.

— Да уж, вот была бы потеха, — с кривой усмешкой произнёс старшина, — Если бы ты меня, старого дурака, завалил. Старик Марат врага пережил, а от своего же товарища погиб? Бой-то уже закончился. Вон, видишь, фашисты к нашим бегут. Сейчас с ними разбираться будут. Хотя, пожалуй, это я сам виноват. Нужно было заранее предупредить, — проворчал старый милиционер, немного успокоившись и отдышавшись.

— Марат Владленович, — с неловкой учтивостью произнёс Андрей.

Ему было неловко обращаться к пожилому, заслуженному человеку просто по имени. Он, испытывая чувство глубокого уважения, попросил у старшины отчество. С тех пор он всегда обращался к нему уважительно, по имени-отчеству.

— Вы, прежде чем подходить вот так со спины, пожалуйста, предупреждайте в следующий раз. Я мог вас нечаянно ранить или даже убить, — с лёгким укором, но уже с улыбкой на лице, отчитал он старшину.

Старшина Нангиев привычным жестом достал видавший виды платок и тщательно вытер вспотевшие шею, лоб и виски.

— Ладно, Андрей, всё понял, усвоил урок. Я считай сорок шесть лет на фронте не был, можно сказать, совсем гражданский стал, отвык от боевых действий. Хотя кое-что ещё помню, — с теплотой в голосе произнёс старшина, нежно поглаживая видавший виды карабин Симонова, который ему отдал Андрей. — Это ты, конечно, удачно приметил ту квартиру, — кивнул старшина на АКМ в руках Андрея.

Идея эта, собственно, принадлежала Пимову. Дело в том, что более года назад в одной из квартир их дома поселились некие подозрительные личности.

Это произошло как раз в неспокойное время, предшествовавшее импичменту, когда в обществе царила атмосфера неопределённости и полной неразберихи. В этой смутной обстановке бандиты и прочая уголовная мразь чувствовали себя особенно вольготно, и, к глубокому сожалению, многие люди пострадали или даже погибли от их рук.

Профессор Ковалёв тоже стал жертвой этой разгулявшейся преступности. Добрый, отзывчивый старик, всегда готовый прийти на помощь, внезапно исчез почти на месяц. Родственников у профессора не было, поэтому никто сразу не забил тревогу. Заявление от соседей милиция попросту не принимала, объясняя это тем, что, мол, мало ли, уехал человек куда-нибудь. И вообще, вы ему не родня. Что, впрочем, было вполне логично: вдруг он действительно спонтанно решил отправиться в туристическую поездку? А тут из-за пустяка поднимают шум. Но спустя некоторое время в квартиру Ковалёва заселились подозрительные мужики, и тогда всем стало ясно, что произошло нечто ужасное. Соседи не на шутку встревожились и потребовали от местного участкового немедленно разобраться, на каком основании эти личности явно бандитской наружности заняли квартиру профессора. Ведь продавать своё жильё он явно не собирался, по крайней мере, о таких планах он никому не говорил. Участковый, надо отдать ему должное, отреагировал довольно оперативно и в тот же день отправился выяснять все обстоятельства. За его визитом, затаив дыхание, наблюдали все жильцы дома.

Районный страж порядка нажал на кнопку звонка. Дверь ему открыл огромный, как шкаф, амбал, за спиной которого маячили ещё несколько здоровенных детин. За спиной участкового находился лишь молодой стажёр и, конечно же, взволнованные жильцы, с тревогой наблюдавшие за происходящим. Из квартиры доносились громкая музыка и заливистый, пьяный женский смех.

— Здравия желаю, уполномоченный участковый лейтенант Севцов, — представился участковый, предъявив удостоверение бугаям; те сразу же скривились, словно от зубной боли, демонстрируя явное неудовольствие. — Разрешите пройти? — вежливо, но с твёрдостью в голосе спросил лейтенант.

Услышав вопрос, самый здоровенный из них, поколебавшись, неуверенно кивнул и с явной неохотой пропустил милиционеров внутрь. Перед тем как с грохотом захлопнуть дверь, амбал бросил на жильцов злобный, испепеляющий взгляд, полный нескрываемой угрозы, словно обещая расправу.

Участковый со стажёром вышел из квартиры спустя примерно полчаса. В тот же миг вокруг них образовалась плотная толпа взволнованных и вопрошающих соседей, жаждущих узнать хоть какие-то новости.

На все вопросы людей участковый лишь развёл руками и с сожалением ответил, что все документы в полном порядке: дарственная на квартиру от профессора имеется, прописка оформлена должным образом, сам профессор выписался из квартиры и прописался в каком-то деревенском доме в Подмосковье. А сами вселенцы представились дальними родственниками и даже предъявили соответствующие, наспех сляпанные бумаги.

С формальной, юридической точки зрения эти типы были абсолютно чисты, и участковый, к своему сожалению, был бессилен что-либо предпринять. Жильцам ничего не оставалось, кроме как скрепя сердце терпеть бесчинства этой бандитской шайки почти целый год, превратившись в заложников ситуации.

Новые «жильцы» шумели по ночам, не стесняясь, мусорили в подъезде, устраивали постоянные, пьяные дебоши, нередко доходя до прямых, ожесточённых конфликтов с соседями, регулярно домогались женщин, отпуская сальные, похабные и пошлые комментарии в адрес молодых матерей, вызывая отвращение и страх. В подъездах и на детских площадках повсюду валялись пустые бутылки, использованные шприцы и окурки от косяков, отравляя воздух и создавая гнетущую атмосферу. Одним словом, вели откровенно асоциальный, паразитический образ жизни, отравляя жизнь всему дому, превратив его в филиал ада.

Это было характерно для того непростого, смутного времени, нечто подобное, словно грязная, зловонная волна, захлестнуло тогда всю страну, погружая её в хаос. Восьмидесятые, особенно их закат, тоже отличались ростом преступности, но то, что началось в девяносто втором году, было качественно иным, гораздо более жестоким, беспредельным и кровопролитным, повергая в ужас своей безнаказанностью.

Мелкие рэкетиры, наглые молодёжные банды и ловкие фарцовщики-контрабандисты, набравшие силу в относительно спокойные восьмидесятые, словно вышедшие из тени, превратились в матёрых, безжалостных, хладнокровных бандитов и во всей своей «красе» продемонстрировали свой истинный, звериный, кровожадный оскал, сея вокруг страх и отчаяние.

Вся страна страдала от произвола этих паразитов, а власть имущие, новоявленные «элиты», либо предпочитали цинично не замечать происходящего, отгородившись от народных бед, либо, что ещё хуже, откровенно им потворствовали, получая свою долю с криминальных прибылей. Буквально за один год стараниями этих криминальных элементов из дома съехало около четверти жильцов, не выдержав постоянного соседства с бандитами, превратившими их жизнь в кошмар.

Потом, правда, бандиты вдруг подозрительно притихли, словно затаились перед прыжком, чему все жильцы, разумеется, несказанно обрадовались, надеясь на долгожданное спокойствие. Казалось, они почти не выходили из квартиры и словно испарились, перестав безобразничать. Но Андрей, как наблюдательный и проницательный сосед, видел и знал, как эти типы тайком, словно крысы, заносили в квартиру мешки и ящики с самым разнообразным оружием: от старинных, дореволюционных образцов, покрытых пылью веков, до современного импортного, кустарного производства и сверкающего свежей оружейной смазкой, явно похищенного с армейских складов, что не могло не настораживать. Андрей прекрасно понимал, что эти хорошо вооружённые группировки готовятся к грядущему переделу сфер влияния и силовому отъёму капиталов, ведь за год безудержного роста банды неминуемо должны были столкнуться друг с другом в жестокой борьбе за власть и ресурсы, превратив улицы городов в поле битвы.

Так что это внезапное затишье с полным основанием можно было назвать зловещим затишьем перед настоящей, разрушительной бурей. Казалось, что дальше будет только хуже: по улицам уже начали взрываться дорогие иномарки, превращаясь в груды искорёженного металла, а днём и ночью раздавались сухие, отрывистые автоматные очереди, сея страх, панику и отчаяние среди мирных граждан, превращая их жизнь в ад.

Сейчас Андрей, вспоминая те страшные события, не мог с уверенностью сказать, где было опаснее: тогда, в его родном, охваченном криминальным беспределом районе, или в далёком Афганистане, в суровые годы его службы. Во всяком случае, в самый разгар криминальных разборок, потрясших всю Россию, словно гром среди ясного неба, прогремел импичмент.

После этого в стране произошли разительные перемены, ключевой из которых стала объявленная беспощадная борьба с разгулявшейся преступностью и всепроникающей коррупцией. Ежедневно по всей стране гремели громкие дела и аресты, в новостях сообщалось об очередной ликвидации опасной бандитской группировки, повергая преступный мир в шок. К сожалению, длинная рука правосудия, по-видимому, так и не добралась до этих отморозков, которые жили в доме Андрея. Вернее, будет сказать, что кара их всё же настигла, но, скорее всего, не кара правосудия и закона, а жестокая, кровавая бандитская расправа, потому что в один прекрасный день они просто исчезли, словно их и не было. Были – и пропали бесследно, как сквозь землю провалились, оставив после себя лишь дурные воспоминания и страх.

И вот тут начинается ключевой момент этой истории, который сыграл решающую роль в дальнейшем развитии событий. Во время напряжённого штурма дома Андрею, словно озарение, пришла в голову дерзкая, но вполне логичная мысль: а что, если просто вскрыть ту самую, ставшую уже печально известной, квартиру? Ведь она явно оставалась нетронутой с тех пор, как бандиты её покинули, и Андрей, как внимательный наблюдатель, не замечал, чтобы из неё выносили хоть что-то из оружия. Наоборот, незадолго до своего внезапного исчезновения бандиты, казалось, даже завозили туда что-то дополнительно, ещё больше укрепляя свой арсенал. А значит, это оружие всё ещё там, в надёжном укрытии, и его вполне можно использовать в сложившейся ситуации.

Именно эту смелую мысль Пимов и изложил старшине Нангиеву. У старого, опытного милиционера от таких слов, конечно, брови полезли на лоб от изумления. Но, немного придя в себя и оценив ситуацию, он нашёл применение этому неожиданно открывшемуся «бандитскому арсеналу» в новом качестве весьма уместным и своевременным.

Дверь квартиры тут же, без лишних церемоний, была вскрыта, и действительно, стоило лишь слегка покопаться в пыльных шкафчиках и под старыми, продавленными кроватями, как на свет божий вывалились самые разнообразные, порой диковинные образцы вооружения. От ржавых пистолетов до мощных гранатомётов, от тяжёлых бронежилетов до смертоносных динамитных шашек – в общем, где-нибудь в неспокойной Африке с таким внушительным арсеналом можно было бы, особо не напрягаясь, завоевать небольшую, слабо защищённую страну, установив там свою власть.

Старшина, конечно, долго ворчал, ругался, используя крепкие выражения, и костерил своих безалаберных коллег за такую непростительную нерасторопность и халатность, обещая использовать все свои связи, лишь бы выяснить, как же так получилось, что в самом центре столичного города был спрятан настоящий оружейный склад таких внушительных масштабов, а доблестная милиция об этом ни сном ни духом.

Нангиев даже честно признался, что подобных, столь масштабных складов больше нигде не находили. По крайней мере, до сих пор не обнаруживали, и это делало и без того странную ситуацию ещё более загадочной и необъяснимой. Такой масштабный и хорошо организованный трафик оружия просто не мог остаться незамеченным бдительными органами правопорядка. Да и сам Андрей, несмотря на свою наблюдательность, был слегка в шоке от увиденного. Даже несмотря на то, что он уже видел часть оружия в бинокль, когда его тайком заносили в подъезд, он и представить себе не мог истинных, поистине поражающих воображение масштабов этого тайного, хорошо замаскированного тайника.

«Столько оружия – зачем оно обычным бандитам? Или… Стоп! Может, то, что дрейковцы так рвутся сюда, и этот склад оружия в их доме как-то связаны между собой?» — эта мысль, словно молния, пронзила сознание Андрея, заставив его сердце учащённо забиться.

Он уже хотел было озвучить свою догадку, поделиться своими опасениями со старшиной, но тут его прервал сам Нангиев и, с возросшей уверенностью в голосе, повторил почти все его мысли, словно прочитав их по лицу Андрея:

— Это всё не случайно, Андрей, это не просто бандитский склад, а тщательно подготовленный тайник для диверсантов, которые сейчас по всей Москве бесчинствуют, устраивая кровавый хаос. Всё сходится, как мозаика: и то, что наши доблестные милиционеры не смогли выявить такой огромный склад, скорее всего, указывает на то, что дело это было окутано завесой строжайшей секретности, и, к сожалению, у нас в органах завёлся свой человек, предатель, продажная шкура, который и прикрывал всю эту сучью деятельность, получая свои грязные сребреники. А мы всё, как последние лохи, прохлопали, не заметили у себя под носом такую наглую подставу. Твари, хрен им, а не этот схрон с оружием! — в голосе старшины звучала неприкрытая ярость и горечь от осознания произошедшего.

Было видно, как всё происходящее глубоко задевает старого, заслуженного милиционера. Ветеран Великой Отечественной войны, отдавший юность и здоровье ради Великой Победы, всю свою жизнь посвятивший служению закону и охране порядка, хоть и стал свидетелем крушения страны, которой верно служил, хоть и видел, как рушится привычный, устоявшийся мир, как попираются все идеалы и ценности, – он не сдавался, не опускал руки. В его потухших было глазах вновь разгорелся огонь, выдававший непреклонную волю, несгибаемый характер: он не отступит, пока есть те, кто нуждается в его защите, пока есть возможность бороться с этим злом.

Оружие из тайного схрона было распределено быстро и чётко, без лишней суеты. Его получили не только оставшиеся, измученные боями милиционеры, но и отважные добровольцы – в сложившейся критической ситуации особого выбора не было, нужно было использовать все имеющиеся ресурсы. И, казалось, положение дел, наконец, начало меняться к лучшему: шансов на успешную оборону стало значительно больше, ведь защитников, готовых стоять до конца, прибавилось, да и вооружены они были теперь достаточно прилично, имея в своём распоряжении серьёзный арсенал.

Но даже с прибывшим подкреплением и новым, мощным оружием, после трёх долгих, изнурительных часов ожесточённого, кровопролитного боя, потери оказались ужасающими, тяжёлыми и невосполнимыми. Если бы не своевременное, как глоток свежего воздуха, прибытие федеральных войск, измученных, но не сломленных защитников дома, скорее всего, ждала бы печальная, трагическая участь – они погибли бы, так и не дождавшись столь необходимой помощи, пав смертью храбрых в неравной схватке. Дрейковцев удалось быстро и эффективно выбить из окрестностей, обратив их в бегство, и вскоре к измученному, но не сдавшемуся дому подошли колонны военной техники, состоящие из танков, БМП и другой бронетехники, с солдатами в новенькой, с иголочки, сверкающей на солнце броне.

Впрочем, у противника тоже встречались отдельные бойцы в похожей закрытой экипировке, но их было гораздо меньше, да и выглядела их форма куда скромнее, поношенной и не такой современной. А вот у наших почти каждый щеголял в новенькой, сверкающей бронёй, словно только что с парада – вид был богатый, внушительный и даже несколько вычурный, контрастируя с окружающей разрухой.

Андрей невольно присвистнул от удивления, глядя на это впечатляющее великолепие, и с лёгкой грустью подумал: «Эх, если бы у нас в Афганистане была такая снаряга, душманов гонять было бы куда проще и интереснее, потерь было бы гораздо меньше».

Вскоре события стали развиваться стремительно, как в замедленной съёмке: основные силы, как уже упоминалось ранее, двинулись дальше, преследуя отступающих, деморализованных дрейковцев, не давая им передышки. Измученных жителей и оставшихся милиционеров приняли подоспевшие тыловые службы: опытные медики, интенданты, снабженцы – всех, кто выжил в этом аду, эвакуировали в глубокий тыл, подальше от разгоравшейся в городе кровавой мясорубки, где шли ожесточённые бои. Вскоре были развёрнуты временные лагеря для размещения беженцев, где им оказывали необходимую помощь и поддержку.

С тех пор прошло немало времени. Андрей устроился разнорабочим на кухню – работа была относительно спокойной и непыльной, зато давали дополнительный усиленный паёк, что являлось существенной поддержкой для его семьи, позволяя им сводить концы с концами в это непростое время.

Над головой с гулом пронеслись тяжёлые грузовые конвертопланы, доставлявшие очередную партию провианта в лагерь для беженцев.

«Видимо, скоро позовут разгружать ящики», – подумал Андрей.

Да, снабжение здесь налажено на совесть, видно, что государство старается обеспечить людей всем необходимым, но условия всё равно оставались тяжёлыми, временными и полными неопределённости. Андрей не мог отделаться от тягостной мысли, что Москве ещё долго придётся залечивать глубокие раны, нанесённые опрометчивым и преступным мятежом генерала против собственной страны, против своего народа.

Он любил Москву, это был его родной, любимый город, с которым его связывало множество тёплых, дорогих сердцу воспоминаний, целая жизнь. И будь он один, Андрей, не раздумывая, остался бы в родном городе, несмотря ни на какие трудности, но у него была семья, жена и дети, о которых нужно было заботиться, которых нужно было защитить и обеспечить им достойное будущее. Дети не могли долго жить в таких тяжёлых условиях, в постоянном страхе и лишениях, им нужно было нормальное, мирное будущее, полная безопасность и стабильность. И как нельзя кстати вспомнилась старая, мудрая поговорка: «Дорога ложка к обеду». Совсем недавно, буквально несколько дней назад, президент обратился к нации с важным, судьбоносным заявлением, вселившим в сердца людей надежду.

С экранов немногочисленных уцелевших телевизоров на измученных горем и лишениями соотечественников смотрело усталое, измождённое лицо мужчины средних лет. Под глазами у него залегли глубокие тени, свидетельствовавшие о бессонных ночах и пережитом стрессе, а в волосах пробивалась ранняя седина, хотя ещё совсем недавно он выглядел гораздо моложе, полным сил и энергии.

Президент говорил о тяжёлых испытаниях, выпавших на долю страны, о предательстве генерала Дрейкова, который попытался незаконным и антиконституционным путём, подняв кровавый мятеж, захватить власть, повергнув страну в хаос и гражданскую войну. У многих людей от этих слов неприятно засосало под ложечкой, в памяти вновь всплыли ужасы пережитых дней, ведь происходящее до боли напоминало печально известный путч Ельчина, только на этот раз масштабы были гораздо больше, а последствия – куда более трагичными и разрушительными.

Президент заверил народ, что, несмотря ни на что, страна продолжит своё развитие, залечит раны и возродится из пепла, и никакие предатели и враги не смогут остановить движение России вперёд, к светлому будущему.

В общем, всё было сказано в привычном и ожидаемом ключе, полным казённых фраз и общих заверений, но одна часть его речи привлекла особое, пристальное внимание Андрея, и, казалось, даже спустя много лет он сможет воспроизвести её дословно, настолько глубоко она запала ему в душу:

«Граждане Российской Федерации, в этот трудный, переломный для страны час я, президент Российской Федерации, инициирую протокол «Белый». Обстоятельства таковы, что этот масштабный план долгое время вынашивался и тщательно разрабатывался в правительственных кабинетах, как запасной вариант на случай чрезвычайной ситуации. В чём же заключается его суть? Как вам уже известно, в Сибири ведётся масштабное строительство нового, современного города – Электрограда, который призван стать мощным промышленным и научным центром нового, перспективного Сибирского экономического кластера, локомотивом развития экономики страны. В самом городе уже проживает более ста тысяч человек, и строительство продолжается полным ходом, хотя на данный момент он способен принять и обеспечить работой целый миллион жителей, представьте себе эту впечатляющую цифру, и это далеко не предел, город будет расти и развиваться. В связи с трагическими событиями, развернувшимися на бескрайних просторах европейской части страны, на территории Сибири будет развёрнута целая сеть новых городов различного назначения и специализации, которые станут естественным, надёжным каркасом будущего экономического кластера, мощным стимулом для развития всего региона. Нам нужны люди, нужны рабочие руки, нужны специалисты всех профессий. И вот я, ваш президент, обращаюсь к вам, ко всем, кто пострадал от этой смуты, кто потерял свой дом и близких, с предложением о добровольном, организованном переселении в Сибирь. Волноваться не стоит: если вы примете решение остаться в своих родных местах, ваше жильё будет восстановлено в любом случае, и в самые короткие сроки, мы приложим для этого все усилия, окажем необходимую помощь и поддержку…»

Дальше президент говорил о других, менее важных для Андрея вещах, о восстановлении инфраструктуры, о помощи пострадавшим, о мерах по борьбе с преступностью, но он уже не слушал, его мысли были далеко. Ему не терпелось вернуться домой, в тесную палатку, где ютилась его семья, и поделиться этой обнадёживающей, полной надежды новостью со своей женой и детьми. Он чувствовал всем сердцем, что впереди их ждут новые, полные надежд и возможностей времена, новая жизнь на новом месте.

Глава 26

Где-то на таджикско-афганской границе.

Мелодии гитары растворялись в ночном небе. То была незамысловатая музыка, рождённая под мозолистыми солдатскими пальцами. Три блатных аккорда сопровождали простые, житейские сюжеты песен, которые извергал хриплый голос гитариста.

Вокруг костра, освещавшего тьму, собралось около дюжины бойцов с суровыми лицами и усталыми глазами. Они внимали грубым, полным горечи балладам о солдатской доле. Гражданскому уху эта музыка, возможно, показалась бы незатейливой и немелодичной, но солдаты ценили её совсем за другое. Впрочем, в этой простоте, в её брутальности, крылась своя, особая поэзия.

Всё объяснялось куда прозаичнее: эти суровые песни, их немудрёные сюжеты повествовали об их собственной, нелёгкой, но по-своему интересной жизни. О матерях, ждущих их возвращения домой. О девушках, которые после всех пережитых тягот подарят им любовь и долгожданное счастье за честную службу Отчизне. О той сладкой, мирной жизни, что распахнётся перед ними на гражданке.

Мирному человеку сложно это понять, как сытому богачу – голодного бедняка. Эти песни были не чем иным, как мечтами, клятвами, надеждами и сокровенными чаяниями молодых ребят – не о войне, крови и кишках, а о простых человеческих радостях, которых они были лишены на несколько лет срочной службы.

В армии вообще не жалуют песни о войне, по крайней мере, не такие, как их представляют себе на гражданке. Посудите сами: песен о тяготах и лишениях военной службы – предостаточно, о потере верных товарищей – тоже немало, о страданиях солдат и их близких – не счесть. А вот песен, где воспеваются убийства и сама идея славной смерти на поле боя – совсем немного. Подобным творчеством балуются разве что рокеры, причём, как правило, заграничные. Кажется, эта традиция берёт начало ещё со времён вьетнамской войны. Впрочем, это чужие тараканы, не стоит туда лезть.

Слова песни заполнили небольшое пространство вокруг костра; бойцы, словно заворожённые, слушали молча, казалось, затаив дыхание. Гитарист всё пел и пел, было видно, что он вкладывает в каждое слово душу, словно проживая каждую секунду сюжетов, которые он нанизывал на свои гитарные мелодии.

Привет, малышка, ну как, родная, твои дела?

Зима, наверно, дороги к дому все замела?

А звёзды тают под Кулябом в лучах зари,

Ты только маме, что я в Таджине, не говори!

Сегодня ночью душманской кодлой был ТРТ подбит,

Шофёр-мальчишка в «Чёрном тюльпане» домой летит.

Загнул бы матом – война – паскуда, хоть плачь – ори!

Ты только маме, что я в Таджине, не говори!

Лицо горит, туман и горы – суров Таджин.

Опять ребята уходят ночью на караван.

С дружком Олегом, что он вернётся, держу пари.

Ты только маме, что я в Таджине, не говори!

Сейчас суббота, я сменю бельё, и чёрт с войной.

И пахнет потом, и спят ребята, был трудный бой.

Загнул бы матом – война – паскуда, хоть плачь – ори!

Ты только маме, что я в Таджине, не говори!

Своей сестрёнке я шлю горячий большой привет,

Скажи, пусть пишет, давно из дома уж писем нет,

А если спросит, о чём пишу я, ну что ж, соври –

Ты только маме, что я в Таджине, не говори!

Отзвуки песни стихли, и бойцы разразились аплодисментами, наперебой расхваливая товарища и упрашивая спеть на бис. К общей радости, гитарист не стал долго ломаться и, взяв гитару, заиграл следующую мелодию.

Тем временем, пока солдатская душа изливалась в песнях, в командирской палатке кипели нешуточные страсти. Предметом ожесточенного спора стали последние известия с «большой земли», которые, мягко говоря, вызывали серьезные опасения. В палатке находились командир заставы, старший лейтенант Фролов, и его заместитель, лейтенант Никитенко.

После долгой и эмоциональной тирады заместителя слово взял Фролов:

— Ладно, Андрей, я тебя услышал. И доводы твои принимаю к сведению. Но решение моё остаётся неизменным: мы остаёмся на заставе.

Услышав это, Никитенко поморщился, тяжело вздохнул и снова заговорил, с трудом сдерживая раздражение:

— Серёга, ну ты же сам видишь, блин! Полная неразбериха. Москва молчит, и, похоже, будет молчать ещё долго – судя по тому, что там творится. А наше начальство в Кулябе как сквозь землю провалилось, наверняка дёру дало, сволочи. Боюсь, как бы снова не развалилось всё к чертям, как с Союзом вышло, — Никитенко резко вскочил, подбежал к креслу Фролова, вцепился в его спинку и, почти крича, выпалил: — Да ты пойми же, Серёга! Всё, капец! Бросили нас тут, стране кирдык. Валить отсюда надо, пока не поздно! Бросили, как наших пацанов в Восточной Германии, те потом без штанов остались. Им-то хоть вернуться было куда, да и там не звери, в спину не стреляли, хоть и плевались. А тут, блин, азиаты, злые, как черти. Чуть проворонишь – всех тут перережут. Слышишь, комсомолец хренов?!

Выпустив пар, Никитенко тяжело опустился в кресло напротив стола Фролова и замолчал, словно выдохся. В палатку, услышав шум, тут же заглянули двое часовых. Фролов жестом успокоил их, показав, что всё в порядке. Солдаты, переглянувшись, неловко кивнули и удалились.

— Всё высказал? — спокойно спросил Фролов, глядя на мрачного Никитенко; тот молча кивнул. — Ну и отлично. Теперь слушай сюда: мы никуда не уходим. Приказа не было, и куда ты собрался драпать без него – мне решительно непонятно. А твою истерику я, так и быть, спишу на поганую погоду и эту мутную политическую ситуацию. Но ещё раз такое увижу – разговор будет короткий. Я ясно выражаюсь? — вкрадчиво, но твёрдо произнёс командир.

Багровый от ярости Никитенко пулей вылетел из палатки, едва не сбив с ног прапорщика Подушко, который как раз собирался войти, чтобы доложить обстановку. Никитенко пронёсся мимо, словно ураган, едва не сбив прапора с ног. Тот, чудом удержавшись, смачно выругался вслед, но Никитенко уже было не до того.

Озадаченный Подушко вопросительно взглянул на Фролова. На этой заставе, как и на многих других на афганской границе, отношения между офицерами и солдатами были довольно неформальными, даже дружескими, так что подобные сцены случались не впервые.

Понимая невысказанный вопрос Подушко, старший лейтенант махнул рукой:

— Да не бери в голову, так, небольшие политические дебаты, можно сказать. Докладывай давай, — Фролов указал на стул напротив своего стола; прапорщик, кряхтя, опустился на предложенное место и приступил к докладу.

— Та шо тут ховорить, сто двадцати миллиметровый миномёт – в порядочке, полагодили. БМП тоже – як цыпочка, подходы до склада укрепили. Дефицитные «Машки» я пороздавав самым влучным хлопцам. Боукомплекты – во, уже по бойцам порозбигались, утроенные! В общем, я всё прочухав, шоб мы булы, як то кажуть, во всеоружии, до следующего набеху этих, як их… ну, душманов, тьфу ты, то есть моджахедов, шоб им икалось! Раз их всех разтудыть, вот! — с досады прапорщик аж присвистнул.

Старый вояка не переваривал все эти политические штучки-дрючки. И этот бзик командования… Ну какая разница, душманы, моджахеды… хоть чупакаброй обзови, воевать-то всё равно с ними.

— Ладно, это ты хорошо сработал. Я со дня на день жду набега, и, судя по всему, силами нешуточными. Сейчас там, на «большой земле», чёрт ногу сломит, и духи этим непременно воспользуются. И как назло, дивизия в Кулябе молчит. Радист уже чуть ли не воет, но я приказал долбить эфир, пока не ответят. Видать, придётся отбиваться своими силами.

— Слухай сюды, Серёга. Я тут одним ухом услыхал самый край, шо Андрий там ляпнул. Давай, може, дёрнем отсюдова? Кинем ту заставу к лешему? Та бодай з ним, з тим трибуналом, хлопцы ж не виноваты, та и чи буде той трибунал, як воно тут все котиться? Сам же видишь, шо за бардак. Короче, я тут на посту останусь, з парочкой самых бесшабашных. А ты с остальными – шмыг на БМПэ и на ту тачанку, та й гайда, куды глаза глядят.

Сказав это, прапорщик снял фуражку и вытер испарину со лба. Привыкший к размеренному и спокойному климату Запорожья, он искренне не выносил зной крайнего юга. Впрочем, дело было не только в духоте. Осознание того, что остаться прикрывать позицию – чистой воды самоубийство, не могло не тревожить.

Услышав слова прапорщика, старший лейтенант Фролов грустно улыбнулся и невесело хмыкнул, почему-то устремив взгляд в зеленоватый потолок палатки. Словно надеялся найти там, среди выцветшей ткани, ответы на вопросы, внезапно обрушившиеся на его плечи.

— Нет, товарищ прапорщик, — с едва заметной долей сарказма и нарочитой официальности произнес Фролов. — Во-первых, приказа об отступлении не поступало, а самовольно оставлять позицию мы не имеем права. Во-вторых, вчера я отправил в разведку группу, которая должна была вернуться этой ночью…

В палатке повисла тяжелая тишина. Прапорщик лихорадочно обдумывал ситуацию, и вывод был неутешительным: отсутствие разведчиков – серьёзный знак, предвещающий беду.

— Верно, вижу по твоему лицу, что ты всё понимаешь, — продолжил Фролов. — Теперь об этом знаем только мы с тобой, лейтенант Никитенко и дозорные, которые должны были встречать разведгруппу. Я не хочу сеять панику раньше времени, понимаешь? Что же до судьбы наших ребят… У меня два предположения. Либо они дезертировали, что, конечно, возможно, но крайне маловероятно. Либо они столкнулись с превосходящими силами противника, хорошо вооруженными и подготовленными. Ты понимаешь, что это значит? Если они прорвутся через нас, то смогут беспрепятственно спуститься в долину и устроить там… сам понимаешь что. В любом случае, я надеюсь, что связь с дивизией в Кулябе скоро восстановится, — Фролов задумался, закусив губу, словно пытаясь вспомнить что-то важное. — Помнишь ущелье? — прапорщик кивнул. — В крайнем случае, отступайте через него. Знаю, переход долгий и изнурительный, но относительно безопасный. Через несколько дней выйдете к своим. Но это – самый крайний случай. Оставлять позиции без крайней необходимости нельзя. Понятно? Пусть сейчас в России и неспокойно, но наш долг перед Родиной никто не отменял.

***

Тем временем чуть южнее, пока пограничники готовились к возможному бою, к их позициям, под сенью величественных серых гор, медленно двигались вереницы гружёных караванов. Ишаки, ослы, мулы, навьюченные оружием и припасами, шли один за другим, сливаясь в тонкие ручейки, растянувшиеся на многие километры вдоль изрезанного горного ландшафта.

На одном из скалистых выступов стояли двое. Один из них своим видом напоминал стереотипного террориста из голливудского боевика: густая, чёрная, спутанная борода, немытые, сальные волосы, собранные в небрежный пучок. Всё это было облачено в выцветшую военную форму, настолько поношенную, что невозможно было определить её принадлежность. Любой, увидев его, без сомнений принял бы за арабского террориста.

Второй же, напротив, несмотря на схожую одежду, своим обликом скорее напоминал английского джентльмена, выпускника Итона. И, вероятно, это не было далеко от истины.

Оба говорили по-арабски, причём англичанин владел им с такой изысканной беглостью, что казалось, будто он готовится не к очередной подлой игре против русских, а к дипломатическому приёму в Букингемском дворце. Его речь была столь совершенна, что даже у арабоговорящего собеседника невольно вырывалось признание: «Его арабский просто восхитителен».

Зрелище, безусловно, непривычное: лощёный европеец, цитирующий Коран, в то время как вокруг зреет очередная кровавая баня, где арабам уготована роль пушечного мяса в войне против русских.

Однако, если вспомнить многовековую историю «Большой игры» – геополитического противостояния Британской и Российской империй, разворачивавшегося на этих землях – в этой встрече не было ничего из ряда вон выходящего. Столкновение интересов здесь происходило не раз, и, по всей видимости, эта мерзкая история с постоянным стравливанием одних народов против других ещё не окончена.

Внезапно их беседа перешла на повышенные тона. В воздухе повисло напряжение, стали различимы отдельные слова и фразы: «Аль-Рус», «Старк», «Амрика» и другие вычурные слов. Вскоре спор, казалось, разрешился: мужчины обменялись крепким рукопожатием.

Сразу после этого англичанин едва заметно кивнул, подавая знак, и его люди принялись передавать арабским спутникам ящики с характерной маркировкой и логотипом известной североамериканской оружейной корпорации. Ящики с чёткой литерой «Stark» спешно загружались в прочные холщовые мешки и надёжно крепились к вьючным животным.

Глава 27

Тянь-Шань – одна из древнейших горных систем нашей планеты. Живое свидетельство неукротимой мощи природы, её вечной работы и непостижимого замысла, которому она следует на протяжении всей истории мироздания. За миллионы лет столкновений и смещений тектонических плит природа воздвигла этих гранитных исполинов, чьи вершины, устремлённые ввысь, поражают своей незыблемой громадой и первозданной силой.

Среди суровых склонов Тянь-Шаня, словно серебряная нить, извивалась река. Её берега, окаймлённые грудами окатанных водой камней – от угольно-чёрных до нежно-розовых – мерцали под солнцем, словно россыпи драгоценных самоцветов. По одному из таких, песчаного оттенка, камней, словно крошечная тень на фоне вечности, полз маленький скорпион. Мирно и почти бесшумно, едва касаясь поверхности своими миниатюрными хитиновыми ножками, он целеустремлённо и без тени сомнения двигался к цели, известной лишь его древней, инстинктивной памяти. Так же, как и бесчисленные поколения его предков, тысячелетиями неуклонно следовавших этим же путём.

О чём он думал? Мог ли он вообще мыслить? И если да, то как? Было ли его мышление хоть сколько-нибудь похоже на человеческое? Или же он руководствовался своим, уникальным, «скорпионьим» восприятием мира? Осознавал ли он своё место в этом мире, свою принадлежность к роду скорпионов? Бесконечное множество вопросов, на которые у нас нет ответов. Мы, люди, возомнили себя безраздельными владыками планеты, хотя не способны даже постичь, есть ли у этого крошечного существа хоть какая-то мысль, – лишь строим беспочвенные предположения. Мы можем раздавить его, препарировать, расщепить на атомы, заразить смертельной болезнью. Но проникнуть в тайны его сознания, понять его внутренний мир – нам не дано. Не слишком ли ничтожно это для «владык»?..

Интересно, когда монголы провозгласили Чингисхана Потрясателем Вселенной, отдавали ли они себе отчёт в том, насколько это заявление оторвано от реальности? Ну в самом деле, какой ещё потрясатель вселенной? Завоевание огромной территории Евразии – достижение, безусловно, впечатляющее, но до вселенского масштаба ему, мягко говоря, далеко. Или возьмём другой пример: пять столетий назад турецкий султан объявил себя повелителем вселенной. Всё та же история, что и с монгольским ханом. Султан, конечно, владел половиной Ближнего Востока, частью Балканского полуострова и небольшим куском Северной Африки, но разве обладание этими землями делает тебя владыкой всего сущего? Титулы могут звучать сколь угодно громко и пафосно, но за ними зачастую не стоит ничего, кроме пустых амбиций. Один фиолетовый титан с гипертрофированной челюстью мог бы это подтвердить. В конечном счёте, будь турецкий правитель истинным владыкой вселенной, разве позволили бы ему какие-то казаки посылать дерзкие письма, не опасаясь его всемогущего гнева?..

Но этим философским размышлениям не суждено было развиться. Предмет этих рассуждений – маленький скорпион – был смят шальным осколком, отколовшимся от внезапно раздавшегося неподалёку взрыва.

Снаряд прилетел со стороны соседней вершины, возвышавшейся к востоку от реки.

Местность мгновенно окутал свист пуль и осколков. Вдали, словно раскаты грома, застучали пулемёты и автоматы, заухали гранатомёты, изрыгая смертоносный огонь на головы врагов. В этот адский хор вплетались человеческие крики и отборный мат, хотя слово «хор» здесь звучало бы кощунственно.

Небольшая группа израненных, измученных бойцов, отчаянно огрызаясь, отступала под натиском преследователей, дорого продавая свою жизнь и жизнь каждого павшего товарища. Но враг, словно безжалостная лавина, не считаясь с потерями и щедро орошая землю кровью, неумолимо настигал пограничников. И это неудивительно: с юга на территорию бывшего Советского Союза хлынули орды исламских фанатиков – воины, съехавшиеся со всех концов света: из Пакистана, Саудовской Аравии, Турции, Азербайджана, Бангладеш, Индонезии, Албании… Их первоначальной целью было закрепиться в Таджикистане, постепенно вытесняя правительственные войска на север, с последующим захватом всей страны. Русские пограничники стали для них неприятной преградой, костью в горле.

Эти бандиты и фанатики, воспитанные и вооружённые влиятельными спонсорами и могущественными корпорациями, представляли собой серьёзнейшую угрозу не только для Таджикистана, но и для всего обширного Среднеазиатского региона, а также для геополитических интересов России в этом взрывоопасном регионе.

Удар был нанесён внезапно и с беспощадной жестокостью; его подготовка велась долгие месяцы: обучение наёмников, подкуп местных чиновников и военачальников, создание разветвлённой сети экстремистских и диверсионных ячеек. Этот отлаженный до мелочей механизм ждал лишь своего часа. И этот роковой час пробил. Кратковременная гражданская война, охватившая Россию, ослабила контроль за её южными рубежами, создав идеальную возможность для вторжения – шанс, который выпадает крайне редко.

Сначала удар пришёлся изнутри страны. Вспыхнувшие по всей стране беспорядки, словно лесной пожар, охватили города и веси. Серия дерзких терактов, нацеленных на командный состав русской и только формирующейся таджикской армии, внесла хаос и нарушила коммуникацию. Затем последовал внешний, тщательно подготовленный удар. Южный рубеж Таджикистана в одночасье оказался объят пламенем. Десятки тысяч закалённых в боях боевиков, разделившись на несколько мобильных групп, стремительно двинулись на немногочисленные пограничные заставы, стоявшие на страже афгано-таджикской границы.

Первой на рассвете, когда первые лучи солнца едва коснулись горных вершин, приняла на себя сокрушительный удар двенадцатая застава Московского погранотряда. Словно костяшки домино, одна застава за другой, не успев опомниться, подверглись яростным атакам. Удары наносились с военной точностью и знанием дела, били прицельно по складам с боеприпасами и казармам, стремясь лишить защитников возможности сопротивляться.

Несмотря на то что двенадцатая застава оказалась под ударом первой, именно она, проявив невероятную стойкость и мужество, продержалась дольше всех. Но беспощадное афганское солнце, палящее немилосердно, не щадило никого. К исходу дня, истекая кровью и теряя последних защитников, застава пала. Уцелевшие в этой мясорубке бойцы, воспользовавшись спасительной темнотой ночи, отступили к спасительному ущелью, надеясь избежать полного уничтожения.

К сожалению, измотанному и поредевшему отряду не удалось получить сколь-нибудь значительной форы. Противник, обладавший исчерпывающими разведданными, включая детализированные снимки с околоземной орбиты, сделанные американскими спутниками-шпионами модели KeyHole (это высокотехнологичное американское ноу-хау, хотя и не запускалось на орбиту уже шесть лет, всё ещё оставалось грозным и весьма эффективным козырем в рукаве дядюшки Сэма), почти мгновенно бросил вдогонку крупный, хорошо вооружённый отряд преследования.

Пограничников неумолимо настигали. С каждой мучительной минутой разрыв между преследователями и отступающими неуклонно сокращался, и вскоре в звенящей тишине гор явственно послышались сухие, отрывистые стрекотания автоматов. Из тонкой, растянувшейся по горной тропе цепочки отступающих, словно отломленные ветром от дерева, отделились две фигуры. Двое мужчин – видавший виды, закалённый в боях пожилой солдат, судя по выцветшим лычкам на погонах, прапорщик, и совсем ещё юный, необстрелянный парень, едва успевший надеть форму. Пока они торопливо шли к двум массивным, поросшим мхом камням, способным послужить хоть каким-то укрытием в этой безжалостной местности, они о чём-то напряжённо спорили.

— Товарищ прапорщик, я останусь с вами, — с дрожью в голосе, сквозь едва сдерживаемую панику, произнёс молодой солдат.

В его голосе звучала отчаянная неуверенность, а тело едва заметно, нервно подрагивало. Было видно, что каждое слово даётся ему с огромным трудом, но, нужно отдать ему должное, он изо всех сил пытался подавить сковывающий его страх. Другие, возможно, и не заметили бы всех этих едва уловимых деталей, но у прапорщика глаз был намётан десятилетиями службы, всё-таки старый, опытный воин – он видел такие вещи за версту.

Прапорщик, не желая тратить драгоценные секунды на пустые споры, молча отобрал у бойца тяжёлые пулемётные цинки и, не церемонясь, отвесил ему крепкого, отеческого подзатыльника. Пока ошарашенный и едва не упавший от неожиданности боец сидел, беспомощно уставившись на таджикскую землю, прапорщик, не стесняясь в выражениях, вперив в него суровый взгляд, быстро и доходчиво объяснял ему, что будет с ним, доморощенным героем, если он будет отвлекать взрослых, занятых серьёзным делом людей своей сопливой и совершенно неуместной в данной ситуации ерундой. В конце концов старый вояка, собрав всю мощь своих лёгких, так громогласно рявкнул, что молодой солдат, словно ужаленный, вскочил на ноги и, забыв о страхе, помчался, как ошпаренный, стремительно нагоняя остальных отступающих.

Прапорщик же, коротко и устало усмехнувшись про себя, не теряя ни секунды, принялся занимать выгодную позицию за камнями. В конце концов, у него была чёткая и предельно ясная цель – задержать врага как можно дольше, выиграть драгоценное время для отхода своих товарищей.

Ожесточённый бой длился долгий час. Целых шестьдесят мучительных минут один, казалось бы, обречённый на гибель советский пограничник, проявляя чудеса героизма и стойкости, в одиночку сдерживал яростный натиск превосходящих сил врага, не давая ему прорваться и прикрывая отход своих боевых товарищей.

Почему советский? Ну, просто прапорщик до мозга костей считал себя таковым. Он давал священную присягу только одной, великой стране, и с этой нерушимой присягой, верный долгу и чести, он был готов уйти в вечность. Возможно, он был последним солдатом уже как год несуществующей страны, последним осколком великой империи.

Под конец этого неравного и отчаянного боя у озверевших от яростного сопротивления душманов, потерявших в этой схватке множество своих людей, наконец лопнуло терпение. Они, словно обезумевшие от ярости, просто смели его героическую позицию, обрушив на неё всю мощь подоспевшей горной артиллерии и миномётов.

***

Несколько сотен испуганных подростков и совсем юных ребят, словно загнанные в угол зверьки, теснились на взлётной полосе, окружённые суетой и хаосом. Вокруг них, словно муравьи, сновали солдаты, а рёв турбин тяжёлых транспортных самолётов оглушал всё вокруг.

Дети, объятые страхом, жались друг к другу, их взгляды, полные ужаса, блуждали по окружающей обстановке, воспринимаемой ими как враждебная и чужая.

Ещё вчера они безмятежно учились за границей, в престижных учебных заведениях Англии, Франции и Америки. Отданные на попечение западных держав, они были отпрысками самых богатых и влиятельных людей России, её элиты. Сегодня, в результате сложнейшей, почти невозможной операции, проведённой с привлечением чудом уцелевших ресурсов дипломатического корпуса, их всех спешно возвращали домой. К слову, они были не первыми и далеко не последними. Волна тайной эвакуации детей российской элиты неуклонно продолжалась на протяжении нескольких месяцев, словно тайный, но неумолимый отлив.

О недавней, беззаботной жизни за границей напоминали лишь слегка потрёпанные, но всё ещё узнаваемые фирменные костюмы элитных частных школ.

Вокруг этой внушительной толпы, словно сдерживая её от неконтролируемого движения, стояли солдаты в полной боевой экипировке и суровые люди в строгих чёрных костюмах, излучавшие сдержанную, но явную силу.

Вскоре на горизонте показались несколько военных вертолётов, стремительно приближаясь. Спустя несколько томительных минут они плавно приземлились на вертолётную площадку. Лопасти, постепенно замедляясь, замерли, словно крылья гигантских стрекоз.

Тяжёлая железная дверь одного из вертолётов с глухим лязгом открылась, и оттуда, словно из бронированного чрева, вышли рослые, словно изваянные из гранита, охранники, за которыми последовал сам ныне правящий президент страны – Железняков.

Железняков выглядел усталым и измотанным, с тёмными кругами под глазами, свидетельствовавшими о бессонных ночах. События последних дней, словно свинцовый груз, давили на него, не давая ни минуты покоя. Слишком много неотложных дел и сложных решений обрушилось на плечи власти.

Остановившись перед детьми, он медленно, тяжёлым взглядом обвёл собравшуюся толпу, словно пытаясь заглянуть в душу каждого. Его взгляд был одновременно строгим и полным скрытой тревоги.

— Отлично, — произнёс он, его голос звучал глухо и устало. — Старших – в боевые части, младших – придержать до открытия схол.

Глава 28

В одном из кремлёвских корпусов ночь словно отменили. Часы на Спасской башне давно пробили полночь, но здесь жизнь била ключом. И не только здесь. В ту ночь, да и в последующие дни, гудел весь правительственный квартал, словно растревоженный муравейник.

В Таджикистане внезапно вспыхнули беспорядки. Срочно созвали чрезвычайный комитет. Собралась пёстрая компания: специалисты, чиновники из уцелевших ведомств – зрелище, надо сказать, сюрреалистичное. Страна, едва зализав раны после недавней, короткой, но жестокой гражданской войны, готовилась к новому конфликту. Хоть на этот раз – за пределами своих границ. Государственная машина, скрипя ржавыми шестерёнками, тронулась с места уже через несколько часов после начала заседания.

Части, которым предстояло усмирять силы повстанцев, спешно грузили в транспортники и отправляли на юг. Сборная солянка: ветераны, нюхавшие порох, перемешанные с «новобранцами» из экспериментальной дивизии, усиленные новейшими боевыми платформами и роями дронов.

Одна из таких импровизированных погрузочных площадок развернулась прямо в парковой зоне Москвы. Под покровом ночи здесь царил настоящий хаос: войска московского гарнизона спешно грузились в реактивные транспортники. Сотни солдат экспериментальной дивизии в серо-болотной броне, похожие на пришельцев, готовились к новой командировке.

— Ну что, братцы, — хрипловато пошутил один из солдат, поправляя на плече тяжёлый пулемёт, от которого, казалось, плечо вот-вот отвалится, — опять в «горячую точку»?

— А куда ж ещё, — усмехнулся в густые усы его товарищ, — Не в Сочи же на пляже пузо греть.

Рядом с солдатами на борт поднимали и боевые платформы, которых в народе уже окрестили «Скелетонами». Эти жутковатого вида антропоморфные машины смерти, напоминающие ходячие скелеты, отлично показали себя в городских боях. Их броня, казалось, не знала преград, позволяя им буквально проламывать оборону противника и вступать в ближний бой, сея панику в рядах врага.

Тем временем вокзалы Москвы и Санкт-Петербурга напоминали растревоженный муравейник. Солдаты регулярной армии грузились в пассажирские вагоны, а техника – на грузовые платформы. Всё это должно было в кратчайшие сроки отправиться вглубь Средней Азии. Разрешение от местных властей было получено, хоть и с тяжёлым скрипом. Военная машина сжималась, как пружина, готовая распрямиться со всей своей мощью.

Планета гудела, как растревоженный улей. Новости из России, одна безумнее другой, разносились по всем континентам, словно раскаты грома. Гражданскую войну, которую многие в мире предрекали, встретили с относительным спокойствием. Разве что спецслужбы и военные штабы нервно переглядывались, опасаясь за судьбу ядерного арсенала в раздираемой конфликтом стране. Даже готовились к интервенции под благовидным предлогом обеспечения ядерной безопасности. Билл Клинтон уже репетировал обращение к американской нации и ООН о начале масштабной «миротворческой миссии» в России.

Но этим планам не суждено было сбыться. Гражданская война закончилась так же внезапно, как и началась, повергнув всех в настоящий шок. Буквально через день после сообщений о начале конфликта мировые СМИ уже трубили о его неожиданном и триумфальном завершении.

Мир облетели кадры, от которых захватывало дух. Футуристическая техника и бойцы в силовой броне, сходящиеся в яростных схватках, больше напоминали сцены из голливудского блокбастера. Вспышки лазеров, дроны, словно стаи разъярённых насекомых, воздушная и наземная техника самых невероятных форм – всё это мелькало в репортажах русских и зарубежных телеканалов.

Эти события заставили правительства многих стран серьёзно задуматься о новом витке гонки вооружений. Кадры из Санкт-Петербурга и Москвы красноречиво свидетельствовали о том, что русские, несмотря на недавние потрясения, не сидели сложа руки и совершили гигантский скачок вперёд в военной сфере. И даже если представленные образцы вооружения пока существовали в единичных экземплярах, это было лишь вопросом времени. Ведь русские, как никто другой, умели ставить производство оружия на поток.

***

Огромный зал для пресс-конференций на военной базе Рамштайн в Германии трещал по швам. Яблоку негде было упасть. В центре внимания, за массивным столом, уставленным микрофонами, восседал пресс-секретарь сил НАТО в Европе. Напряжение в воздухе можно было резать ножом – чувствовалось, что вот-вот грянет гром. Все понимали: разговор пойдёт о России.

Пресс-секретарь, человек с вышколенной выдержкой и лицом, непроницаемым, как гранитная скала, внимательно слушал вопросы, сыпавшиеся со всех сторон, словно град. Он тщательно взвешивал каждое слово, словно ювелир драгоценный камень, стараясь избежать любых двусмысленностей и неточностей.

— НАТО всегда открыта для диалога с Россией, — произнёс он отточенную фразу, звучавшую, как заезженная пластинка. — Мы стремимся к установлению мирных и конструктивных отношений. Да, мы наблюдаем определённые вызовы и угрозы, но готовы ответить на них, если потребуется.

По залу пронёсся едва слышный шёпот, словно пробежал лёгкий ветерок. Все ждали настоящего «мяса», острого вопроса, который прорвёт эту завесу дипломатических экивоков.

— Какова будет реакция НАТО на происходящие события внутри России? — прозвучал чёткий вопрос из первого ряда.

— Мы внимательно следим за развитием ситуации, — последовал незамедлительный, заученный ответ. — Используем все необходимые инструменты для обеспечения безопасности наших границ и международной безопасности. Мы выразили нашу обеспокоенность и призвали Россию к уважительному и ответственному поведению.

Пресс-секретарь продолжал сыпать клише о «региональной безопасности» и «партнёрстве», пока один из журналистов, с хитрым прищуром, словно лис, не задал вопрос, заставивший пресс-секретаря на мгновение запнуться, словно споткнуться на ровном месте.

— Какова позиция НАТО по вводу российских войск в Таджикистан?

В зале повисла звенящая тишина. Казалось, даже щелчки фотокамер стали тише, словно приглушённые.

— НАТО внимательно следит за развитием ситуации в Таджикистане, — наконец произнёс пресс-секретарь, тщательно подбирая слова, словно выбирая нужный ключ из связки. — Мы наблюдаем за перемещением российских войск и анализируем ситуацию. Мы призываем все стороны к соблюдению международного права и решению спорных вопросов путём дипломатического диалога и переговоров. НАТО готова к сотрудничеству и диалогу с Россией по данной проблематике, в интересах мира и безопасности в регионе.

— Но, позвольте, — перебил его журналист из задних рядов, с горящими глазами. — Разве Россия не имеет права действовать на опережение, чтобы предотвратить захват власти исламскими фундаменталистами в Таджикистане? Возможно, это просто превентивная мера?

В зале поднялся шум, как в разворошённом муравейнике. Этот вопрос попал в самую точку, словно стрела, пущенная метким лучником.

Пресс-секретарь выдержал паузу, прежде чем ответить, сохраняя на лице непроницаемое выражение, словно сфинкс.

— Россия, как и любое другое государство, должна действовать в рамках международного права, в частности, Устава ООН, — чётко отчеканил он. — Мы не комментируем решения, принятые другими государствами, но призываем все стороны к уважению суверенитета и территориальной целостности Таджикистана, а также к неукоснительному соблюдению международного права.

В зале повисла напряжённая тишина, словно перед бурей. Её внезапно прорезал чёткий, как удар хлыста, вопрос:

— Как вы прокомментируете жёсткое и молниеносное подавление бунта в Москве российскими правительственными войсками?

Пресс-секретарь НАТО, казалось, на долю секунды замешкался, словно наткнулся на невидимое препятствие, прежде чем ответить, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Его взгляд скользнул по залу, словно сканируя лица журналистов.

— Мы внимательно отслеживаем развитие ситуации в России, включая события в Москве, и неизменно выражаем обеспокоенность по поводу возможных нарушений прав человека и основных свобод, — произнёс он отточенным, как лезвие бритвы, тоном. — Мы призываем Россию соблюдать международные стандарты в этой области и гарантировать защиту прав всех своих граждан. Насилие и беспорядки не могут быть решением проблем. Мы призываем все стороны к диалогу и поиску компромисса.

Он сделал небольшую паузу, словно давая своим словам осесть в воздухе, а затем добавил с нажимом:

— Соблюдение прав человека и демократических принципов – краеугольный камень стабильной и процветающей России. Толерантность, уважение и согласие – те ценности, которые разделяет НАТО. Мы убеждены, что конфликты и разногласия должны разрешаться исключительно путём диалога и сотрудничества. И мы готовы к такому сотрудничеству с Россией ради мира и безопасности в регионе.

В этот момент из зала, словно выстрел из-за угла, прозвучал резкий, провокационный вопрос, нарушивший тщательно выстроенную дипломатическую канву:

— Но существуют документальные свидетельства того, что мятежники убивали мирных жителей и пытали российских солдат! У нас есть фотографии, видеозаписи, показания свидетелей!

В зале поднялся лёгкий гул, словно рой потревоженных пчёл. Некоторые журналисты зашептались, другие лихорадочно строчили в блокнотах. Пресс-секретарь выдержал паузу, его взгляд стал более жёстким, словно сталь. Он слегка наклонил голову, словно приготовившись к удару.

— НАТО решительно осуждает любые формы насилия, противоречащие международному праву, — отчеканил он каждое слово, словно высекая их на камне. — Мы настаиваем на соблюдении принципов международного гуманитарного права и защите прав человека. Все сообщения о насилии, включая случаи жестокого обращения с гражданскими лицами и военнослужащими, должны быть тщательно и беспристрастно расследованы в рамках законной процедуры. Любые нарушения прав человека неприемлемы, даже в условиях борьбы с беспорядками. НАТО по-прежнему призывает к диалогу и сотрудничеству в регионе для обеспечения безопасности всех граждан.

Он обвёл взглядом зал и, слегка улыбнувшись, добавил:

— А теперь, прошу прощения, наше время истекло. Благодарю за внимание.

***

В огромной гостиной особняка, казалось, прошёл ураган. Царил невообразимый хаос. Повсюду, словно после побоища, валялись тела – десятки молодых людей, явно перебравших накануне, отсыпались после нескольких дней беспробудной вечеринки. Запах дорогого алкоголя, прогорклого табачного дыма и чего-то неопределённо кислого, напоминающего прокисшее молоко, густо витал в затхлом, спёртом воздухе. Казалось, здесь не проветривали целую вечность.

В эту вакханалию, словно метеорит, ворвался мужчина, будто сошедший с обложки журнала «Forbes». Дорогой костюм, идеально выглаженный, словно только что из химчистки, резко контрастировал с окружающим бедламом. Лысая голова мужчины, отполированная до блеска, сияла под редкими лучами утреннего солнца, едва пробивавшимися сквозь грязные, заляпанные окна. Он окинул это лежбище спящих презрительным взглядом, словно рассматривал кучу мусора, провёл пятернёй по лысине, словно проверяя её идеальную гладкость, и бросил взгляд на своих подручных, стоявших за спиной, как два молчаливых истукана.

— Бобби, — голос его звучал ровно и спокойно, как у диктора новостей, но в нём чувствовалась стальная хватка, словно скрытая под шёлком сталь. — Будь добр, распорядись, чтобы парни принесли пару вёдер… освежающей воды. Желательно – со льдом.

Уже через минуту сонные стоны сменились воплями, достойными фильма ужасов. Спящих, без малейших церемоний, словно мешки с картошкой, окатили ледяной водой. Гостиная взорвалась какофонией криков, ругательств, проклятий и возмущений. Охрана, не церемонясь, словно бульдозер, начала выталкивать мокрых, злых и матерящихся на чём свет стоит тусовщиков из комнаты, словно ненужный мусор. Всех, кроме одного.

На роскошном, белом кожаном диване, словно выброшенный на берег дохлый дельфин, лежал молодой человек. Весь мокрый, в одних дорогих брендовых трусах, он невозмутимо, с каменным лицом, смотрел в потолок сквозь тёмные солнцезащитные очки, которые в полумраке гостиной смотрелись особенно абсурдно, словно на корове седло.

— Тони, — Обадайя Стейн, отец друга этого юнца, подошёл к дивану и протянул руку, словно предлагая помощь утопающему.

Ответа не последовало. Тони продолжал сверлить потолок взглядом, словно пытаясь найти там ответы на все свои вопросы.

— Тони… — Обадайя вздохнул, словно смирившись с неизбежным. — Ладно. Жду тебя в столовой. Приведи себя в порядок. Мне нужно тебе кое-что показать. И это не утренний похмельный суп.

***

Обадайя Стейн, откинувшись на спинку массивного дубового стула, неспешно потягивал обжигающий кофе из тонкой фарфоровой чашки, просматривая утренний выпуск Financial Times. Прошло уже двадцать минут с тех пор, как он назначил встречу младшему Старку. Терпение его, казалось, было безграничным, как у удава, но лёгкое, едва заметное постукивание пальцами по мраморной столешнице выдавало скрытое, тщательно подавляемое нетерпение.

— И тебе доброе утро, дядюшка, — раздался за спиной бодрый, словно утренний петух, голос.

В столовую, словно вихрь, ворвался Тони Старк, свежий, как огурчик с грядки, несмотря на вчерашнее, и одетый, как всегда, с безупречным, вызывающим щегольством – казалось, он только что сошёл с подиума показа мод.

— О, вот и ты! Прекрасно выглядишь, — Обадайя изобразил на лице нечто, отдалённо напоминающее искреннюю улыбку, но в глазах его плясали холодные огоньки. — Садись. Я попросил твоего повара приготовить тебе завтрак. Омлет с трюфелями, похмельный суп с копчёностями и свежевыжатый апельсиновый сок – то, что нужно после бурной ночи.

Рядом с местом Стейна действительно красовался поднос из полированного серебра с дымящимся омлетом, тарелкой ароматного, наваристого супа и высоким хрустальным стаканом, наполненным янтарным соком.

— Звучит как пытка гурмана, но спасибо, — Тони ухмыльнулся, словно кот, объевшийся сметаны, усаживаясь за стол и небрежно беря в руки столовые приборы из стерлингового серебра. — Не знал, что у меня есть повар. Видимо, вчерашний кутёж был эпических масштабов.

— Теперь есть. Тони, я вызвал тебя по делу. Дело серьёзное, — Обадайя отложил газету и посмотрел на Тони тяжёлым, пронзительным взглядом.

— Русские? — Тони отмахнулся, словно от назойливой мухи, отправляя в рот изящный кусок омлета. — Я же говорил, все их технологии – это наши старые наработки, покрывшиеся пылью. Поройся в наших архивах, и тебе «Звёздные войны» покажутся унылой документалкой о буднях советского колхоза.

— А как насчёт этого? — Обадайя кивнул в сторону двери, и два дюжих охранника, словно грузчики, вкатили в столовую огромный плазменный телевизор на передвижной тумбе.

По взмаху руки Стейна его включили. На экране замелькали тревожные кадры новостного выпуска. Ведущая, с натянутой, как струна, улыбкой и заметно нервничая, словно перед экзаменом, рассказывала о событиях, которые позже назовут «Чёрным мартом» или Московским кризисом. Её речь прерывалась шокирующими съёмками футуристической военной техники, спокойно разъезжавшей по улицам города вперемешку со старыми советскими образцами, создавая сюрреалистическую картину.

Русские солдаты в видавших виды зелёных бушлатах стояли плечом к плечу с бойцами в тяжёлых, словно скованных из стали, экзоскелетах, вооружёнными необычными, словно из фантастического фильма, винтовками. На улицах виднелись обугленные остовы сгоревшей техники, колонны пленных в диковинной, инопланетного вида броне. В небе парили конвертопланы на реактивной тяге, словно гигантские стрекозы, а среди живых солдат то и дело мелькали человекоподобные роботы, словно сошедшие со страниц научно-фантастического романа.

— Пока мы тут «занимались наработками», Тони, — медленно, с расстановкой произнёс Обадайя, не отрывая взгляда от экрана, словно загипнотизированный. — У русских уже вовсю идут самые настоящие «Звёздные войны». И, похоже, они не собираются играть по нашим правилам.

Глава 29

Из кабинета вышел мужчина, расплываясь в широкой улыбке. Дверь за ним бесшумно закрылась, словно отрезав его от остального мира и оставив Назараева наедине со своими мыслями, которые сейчас напоминали взбудораженный улей. Он сидел в своём кожаном кресле, задумчиво глядя на полированную, словно зеркало, поверхность двери, словно пытаясь разгадать по отражению в ней только что состоявшийся разговор.

Минуту спустя в кабинете уже собрались его ближайшие соратники – его заместители, словно верные псы, собравшиеся вокруг своего вожака. Атмосфера была наэлектризованной, словно перед грозой. Каждый чувствовал, что сейчас прозвучит что-то важное.

— Я дал добро на проход, — произнёс Назараев, нарушая напряжённую тишину, словно выстрелом. — В конце концов, мы члены альянса, союзники. Связаны обязательствами.

— Надо было выжать из русских побольше уступок, — проворчал самый молодой из присутствующих, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Они нам должны.

— Ты шутишь? — Назараев усмехнулся, покачав головой, словно услышал несмешную шутку. — Я пытался. Там переговорщик – кремень, настоящий бульдог. Угрозил перекрыть нам доступ к Транссибу. Сказал, что мы будем грузы гужевым транспортом возить.

По кабинету пронёсся свист, словно порыв ветра, перешедший в приглушённый ропот возмущения, похожий на недовольное бормотание.

— Вот это да! А что, так можно было? — с искренним, детским изумлением воскликнул один из замов, словно ему открыли страшную тайну.

— Почему бы и нет? — Назараев пожал плечами, криво усмехнувшись, словно пробуя на вкус горькую пилюлю. — У них сейчас у руля ребята посерьёзнее. Более… решительные. С ними шутки плохи. Жаль, конечно, мы имели с этого неплохую выгоду. Но раз русские решили играть по-новому, по-крупному, придётся адаптироваться, подстраиваться. Или нас просто сметут с доски.

— Почему мы должны это терпеть? Зачем прогибаться под них? — в голосе другого соратника первого президента зазвучало неприкрытое, клокочущее негодование, словно вот-вот вырвется наружу.

— Слушай, не горячись, — спокойно, но твёрдо, ответил Назараев, его взгляд стал жёстче, словно он прицелился. — Никто не говорит о том, чтобы что-то терпеть. Но и злить таких соседей себе дороже. Они со своими разобрались без лишних сантиментов, как с тараканами. Начнём качать права – сметут и нас, не моргнув глазом. И никто не вступится. Так что… пропускаем их войска. И без лишних вопросов. Это не обсуждается, — он обвёл взглядом присутствующих, давая понять, что разговор окончен.

***

Айтемир, примостившись на плоском камне, неспешно раскуривал дешёвую сигарету «Прима». Дым, терпкий и густой, медленно растворялся в сухом степном воздухе. Рядом, лениво пережёвывая жухлую траву, паслись овцы – его неизменные спутники. Он, как и всегда, присматривал за ними, сторожил от волков и просто от скуки.

Уже второй день мимо него, поднимая клубы пыли, тянулись на юг эшелоны с военной техникой. Русские колонны, одна за другой, катились по степной дороге, словно железные змеи. То и дело над головой с гулом проносились самолёты, а иногда – и вовсе диковинные аппараты, похожие на помесь вертолёта и самолёта, с вращающимися винтами и реактивными двигателями. Айтемир, прищурившись, следил за ними, пытаясь разглядеть детали.

Айтемир был казахом, чабаном до мозга костей. Сколько себя помнил, пас овец. Единственным исключением был короткий период службы в армии. Танковая дивизия в группе советских войск в Германии – вот уж где жизнь кипела! – отпечаталась в его памяти ярким, незабываемым пятном. Он до сих пор помнил рёв танковых двигателей, запах солярки и ощущение мощи, исходящей от этих стальных монстров.

Он выпустил изо рта очередное облако дыма и проводил взглядом длинную «гусеницу» вагонов, тянувшуюся за локомотивом. Вагоны, платформы с танками, БМП, грузовиками – всё это медленно, но неуклонно двигалось на юг. Казалось, недавняя слабость русских, о которой шептались в ауле, прошла, как страшный сон. Они снова возвращались в эти края, демонстрируя свою силу.

Айтемир воспринял это зрелище без особой неприязни, даже с каким-то… облегчением. В глубине души он чувствовал, что присутствие русских – это своего рода гарантия стабильности, защита от неспокойных соседей. Да и торговля с военными всегда была выгодным делом.

***

В самом сердце Душанбе разгорелись ожесточённые бои. Исламские фундаменталисты, словно одержимые, рвались к центру города, пытаясь выбить российские войска и остатки верных правительству таджикских подразделений.

Ситуация достигла критической точки. Российское командование объявило о полном оперативном управлении деморализованными таджикскими силами. Фактически, военная администрация полностью заменила собой гражданскую власть, которая либо была уничтожена в первые часы конфликта, либо перешла на сторону врага. Город захлестнула волна терактов, нападений на мирных жителей, грабежей и убийств. В воздухе витал смрад пороха и страха.

Из центра города в небо вздымался гигантский, зловещий столб дыма, словно исполинская похоронная свеча. Ужас, царивший на улицах, гнал жителей из города. Из плотной городской застройки, словно ручьи из трещин, вытекали потоки беженцев, стремящихся на север, к спасительным границам с Узбекистаном и Киргизией. Они бросали всё: дома, имущество, надежды… лишь бы выжить.

Уличные бои между российскими солдатами и террористами носили крайне ожесточённый и кровопролитный характер. Солдаты, сжимая зубы, вступали в рукопашные схватки с боевиками, цеплявшимися за каждую улицу, за каждый дом. Город был испещрён блокпостами и КПП, призванными сдержать натиск террористов. Прямо на улицах разворачивались полевые госпитали, куда непрерывным потоком поступали раненые.

Российские войска использовали тактику создания укреплённых районов внутри города, стремясь обеспечить хоть какие-то островки безопасности и организовать коридоры для эвакуации гражданских. Даже немногочисленная бронетехника была брошена на защиту мирных жителей, сопровождая колонны беженцев под огнём.

Но террористы, словно тени, появлялись из ниоткуда. Хорошо вооружённые и фанатично настроенные, они представляли собой серьёзную угрозу. Стало известно, что в их руках оказалось новейшее вооружение. Случались и чудовищные акты самоподрыва, когда террористы, окружённые или загнанные в угол, взрывали себя вместе с мирными жителями и российскими солдатами. Душанбе превратился в настоящий ад.

Уличные бои шли уже вторые сутки, унося десятки, сотни жизней – солдат и мирных граждан. Российские войска, стиснув зубы, сосредоточились на уничтожении террористов и зачистке центра города, но ситуация оставалась крайне тяжёлой.

***

Штаб командования федеральными и союзными таджикскими войсками разместился в здании обычной общеобразовательной школы. Сотни людей в камуфляже сновали по коридорам и классам, создавая упорядоченный армейский хаос.

Классные комнаты превратились в оперативные залы. Школьные парты и стулья были сдвинуты в угол, освобождая место для раций, компьютеров и карт. Стены, увешанные плакатами с таблицей умножения и портретами классиков, теперь пестрели оперативными картами и схемами. Офицеры, связисты, штабные работники – все были поглощены работой, разрабатывая планы, анализируя обстановку, передавая донесения.

Несмотря на царящую вокруг военную суету, в одном из крыльев школы был развёрнут полевой госпиталь, а на школьном дворе – палаточный лагерь для беженцев. Контраст между военной машиной и мирными школьными атрибутами создавал жуткую, сюрреалистическую картину. Но для многих жителей Душанбе этот кошмар наяву стал новой, пугающей реальностью.

За одним из школьных столов, сдвинутых в угол класса, сидел грузный мужчина лет пятидесяти с лишним. Его армейская форма ничем не отличалась от формы других офицеров, кроме погон, по которым безошибочно можно было определить высокое звание и ту колоссальную ответственность, что лежала на нём за происходящее в городе.

В руке он держал блокнот, куда торопливо записывал несколько строк, затем сверялся с текстом на мониторе, бросал взгляд на разложенные карты и отдавал распоряжения связным и посыльным. Лицо его оставалось непроницаемым, но короткие, отрывистые фразы, которые он бросал подчинённым, не оставляли сомнений: ситуация критическая.

Спокойно и чётко, без тени эмоций, полковник анализировал ход боя, отдавал приказы, принимал решения, координируя действия разрозненных подразделений, зажатых в тисках городских улиц. Несмотря на свою высокую должность, он оставался простым и доступным в общении, разделяя с подчинёнными тяготы и тревоги этого кошмарного времени.

И всё же, даже в этом хаосе, он сохранял ледяное спокойствие и неуклонно следовал плану. Это был человек, который знал, что делать в кризисной ситуации, и делал свою работу, как умел лучше всего, стремясь обеспечить безопасность гражданских и выполнить поставленную задачу.

— Петров! Ко мне капитана Петрова! — рявкнул полковник, его голос, словно выстрел, прорезал напряжённую тишину класса.

Мгновение спустя в дверях появился капитан Петров.

— Ну что, связь с Москвой установили? — полковник вперил в подчинённого испытующий взгляд.

— Никак нет, товарищ полковник, — с досадой ответил усатый десантник. — Связь по-прежнему отсутствует. Душманы, как сговорились, перебили все кабели и телефонные линии. Били точно по самым уязвимым узлам, гады.

— Скулить будешь потом, — отрезал полковник, на секунду задумавшись. — Базаров!

Через несколько секунд перед полковником и капитаном вытянулся по стойке «смирно» молодой солдат с характерной азиатской внешностью.

— Вольно, — бросил полковник. — Слушай, Базаров, я вчера отправил в Узбекистан транспортный вертолёт с посыльным, на крайний случай…

Полковник не успел закончить фразу. Дверь распахнулась, и в класс, задыхаясь, влетел посыльный.

— Товарищ полковник! Товарищ полковник! — кричал он, едва переводя дыхание.

— Что за чёрт! Почему не по уставу?! Рядовой! — полковник побагровел, с силой оперевшись кулаками о парту.

— Виноват, товарищ полковник! Простите, товарищ полковник! Но вы должны это видеть сами!

— Что значит «должен видеть сам»?! Это что, шутки?!

Пока полковник отчитывал солдата, Петров, привлечённый шумом, подошёл к окну и застыл, как громом поражённый.

— Товарищ полковник… товарищ полковник… — прошептал он, едва ворочая языком от потрясения. — Посмотрите…

Услышав странно сдавленный голос своего верного капитана, полковник насторожился и подошёл к окну. То, что он увидел, повергло в шок не только его, но и всех, кто находился в штабе. Над городом, словно стая гигантских светлячков, парили сотни футуристических летательных аппаратов, каких он никогда прежде не видел.

Несколько из них начали медленно снижаться, явно намереваясь вступить в контакт.

«По крайней мере, вроде не враги», — промелькнуло в голове у полковника, прежде чем он решительно направился к выходу, готовый встретить нежданных гостей.

Глава 30

Транспортники, словно гигантские, потревоженные осы, медленно начали понижать свою высоту, приближаясь к периметру военной базы. Издалека доносилось нарастающее гудение и странный, пронзительный шум моторов, напоминающий свист мощного ветра, гуляющего в вершинах сосен.

По мере того как машины приближались, небо над головой становилось всё громче, словно разрываясь от рёва двигателей, и зловеще-неспокойным. Затем они начали опускаться к самой земле, и в воздухе разнёсся лязг и скрежет их тяжёлых механических систем, словно грохот приближающегося поезда.

Интересным и пугающим фактом было то, что после пролёта рядом с этим приземляющимся флотом воздушных судов окрестности словно накрывало волной мощного ветра: ветки на окрестных деревьях и кустах заметно раскачивались, словно начался внезапный ураган. Но это был не каприз природы, а следствие работы мощных реактивных двигателей этих исполинских машин, тяжело опускавшихся на землю, словно уставшие киты, выброшенные на берег.

Стороннему наблюдателю было жутковато смотреть на этих железных монстров, которые вдруг облюбовали дворы и площади республиканской столицы, словно пришельцы, высадившиеся на незнакомой планете.

Одна из машин, тяжело вздохнув, приземлилась и затихла как раз в тот момент, когда полковник и его люди вышли на улицу, словно их появление было частью тщательно срежиссированного спектакля.

Полковник не знал, смеяться или плакать – летательные аппараты неизвестного происхождения и принадлежности приземлились прямо на подведомственную ему территорию, как будто так и было задумано. А бойцы, и самое главное – караул, дозорные, словно парализованные, ничего не предприняли. Сейчас они стояли в стороне, растерянные и озадаченные, не зная, открывать огонь по этим громадным, непонятным штуковинам или нет?

Впрочем, увидев на корпусе одного из аппаратов российский триколор и эмблемы в виде двуглавого орла, опасения полковника немного улеглись, словно от сердца отлегло.

«Неужели свои?» – пронеслось у него в голове, и он с немалой долей облегчения, смешанного с недоумением, проговорил это про себя.

Испуганные гражданские, увидев эту невиданную технику, попрятались кто за спины солдат, ища защиты, кто под крыши домов, словно в норы. Основную массу мирного населения в лагере составляли женщины, дети и старики – самые беззащитные перед лицом войны.

Небо было почти полностью заслонено железными брюхами тяжёлых транспортников, и на горизонте, словно приближающаяся армада, виднелись ещё десятки таких же машин.

Внезапно несколько из этих машин, словно охотничьи соколы, сорвались с места и полетели дальше, и накрыли из своих орудий целые улицы и подворотни, которые кишели чужаками с юга, словно сметая их с лица земли.

Люди, которые стали свидетелями этого жуткого, впечатляющего зрелища, не могли не задуматься о том, какую страшную, разрушительную силу могут нести эти непонятные и опасные аппараты, которые теперь властвовали в небесном океане. Ни один человек не остался равнодушен к этому зрелищу, и каждый ощущал, что происходит что-то большое и важное, что-то, что может навсегда изменить жизнь на планете. Так или иначе, мирное население, затаив дыхание, продолжало наблюдать за этим, возможно, историческим событием.

— Странно… техника явно не нашего производства, уж больно непохожа на всё, что есть у нас в войсках, — пробормотал полковник, нахмурившись. — Нужно быть начеку. То, что они налепили орлов себе на борта и не стреляли первыми, ещё ничего не значит, — русский военачальник, словно компьютер, за считанные секунды просчитал все возможные риски у себя в голове.

Полковник незаметно подал знак капитану и другим преданным офицерам, чтобы они незаметно, словно тени, расставили людей по позициям, на случай если переговоры пройдут неудачно, если, конечно, до них вообще дойдёт, до этих самых переговоров.

Полковник и его люди приблизились к транспортнику на пятнадцать метров, прежде чем одна из переборок с шипением гидравлики открылась, выпуская наружу бойцов в тяжёлой, герметичной броне. Полковник наметанным глазом сразу выделил среди них двоих. Пока они оставались в глубине кабины транспортника, трудно было сказать, что это за «фрукты», но полковник чувствовал своей ветеранской интуицией, обострённой годами службы, что эти двое – самые опасные в этой группе.

Это его странное чутьё, отточенное годами, не раз выручало его на военной службе. Нечто иррациональное, подсознательное, основанное на бесчисленном опыте – что-то, что он никак не мог объяснить рационально. Просто он мгновенно подмечал мельчайшие детали, сопоставлял скудные факты, которые были ему известны, добавлял щепотку удачи, и готово – мозг моментально выдавал нужный ответ, словно мощный компьютер.

Это чутьё всегда помогало принимать быстрые и эффективные решения даже в самых запутанных и опасных ситуациях. Он использовал этот дар не только в бою, но и в повседневной жизни, и в работе. Он понимал, что успех зависит не только от холодного логического мышления, но и от интуиции, которая помогала ему увидеть то, что оставалось скрытым для других.

В конце концов, служба научила его рассчитывать на всё, что могло спасти жизни людей. Использовать все свои знания, весь свой опыт, чтобы принимать единственно верные решения в каждой, сколь угодно сложной ситуации. Он знал, что иногда даже малейшие, казалось бы, незначительные детали могут иметь огромное значение, и поэтому необходимо быть предельно внимательным ко всему, что происходит вокруг.

Находясь в центре группы своих бойцов, полковник с непроницаемым выражением лица, словно каменный истукан, наблюдал, как его люди готовятся к возможному бою. Он привык видеть лёгкую дрожь страха на лицах своих солдат, бормотание и шёпот, которые он слышал сейчас, были для него обычным делом, рутиной. Он знал, что люди боялись того, что могло произойти, боялись неизвестности. Но сам он был готов к любой угрозе, к любому врагу, который мог появиться на горизонте в любой момент. В том числе и к угрозе сверхъестественной.

Советская армия, вопреки американской пропаганде, была эффективна и быстро реагировала на вызовы времени. К тому моменту, когда мутанты и мета-люди начали представлять серьёзную угрозу, в Красной армии уже были специалисты, которые могли нейтрализовать или вовсе уничтожать мета-людей и довольно сильных мутантов.

А то, что те двое были сверхлюдьми или ещё какой неведомой силой, теперь уже можно было утверждать без сомнений, это было видно невооружённым глазом.

Двое рослых детин, ростом не меньше двух метров, особенно выделялся второй, выше своего «напарника» как минимум на целую голову, бородатый, как лесоруб, и гораздо шире в плечах. И по удачному (или не очень) стечению обстоятельств, полковник был лично знаком с этим «бородачом».

— Шестаков, что ты тут забыл? — спросил полковник, скрестив руки на груди и слегка приподняв бровь.

— Я тоже рад тебя видеть, Юрий Дмитриевич, — с широкой, натянутой улыбкой, которую вряд ли можно было назвать дружеской, скорее кровожадным оскалом, ответил красноармеец. — Слышал, у вас тут «мигранты» разбушевались, вот президент и решил прислать подмогу. Извини, дома нас немного задержали, — закончил он с кривой усмешкой.

Глава 31

Небо заволокло серой, тяжёлой пеленой, воздух же пропитался едким запахом гари и пороха. Сотни вооружённых боевиков заняли позиции на верхних этажах жилого дома, и теперь каждый вздох, каждый шаг, каждое неосторожное слово могли обернуться катастрофой. Оставшиеся в городе жители, забаррикадировавшись в своих квартирах, прильнули к радиоприёмникам и стареньким телевизорам, с тревогой вслушиваясь в новости о событиях, разворачивающихся прямо за их окнами. Впрочем, такую роскошь, как электричество и работающие бытовые приборы, мог позволить себе далеко не каждый в этом разрушенном городе.

Жилой дом стал эпицентром ожесточённого столкновения между группировкой исламистов и правоохранительными органами. Это здание имело стратегическое значение: по имеющимся данным, именно здесь расположились бригадные командиры, устроив своеобразный штаб, откуда посредством вестовых отдавали приказы по всей округе. Сотни боевиков укрепились на верхних этажах, заминировав стены и двери внушительным количеством взрывчатки; всё здание буквально кишело стрелковым оружием. Их целью было посеять хаос и панику, спровоцировать жестокость и насилие, которые, по их расчётам, должны были привести к полному разрушению общественного порядка.

Несмотря на все угрозы, гражданское население несло тяжёлые потери. Жители приграничного района стали жертвами этой кровопролитной борьбы за выживание, за защиту своих домов и семей. Кто-то, не выдержав, покинул родные места, отправившись на поиски убежища в другие районы; другие же, движимые отчаянием и ненавистью к врагу, остались, готовые сражаться до конца.

Но наряду с жертвами были и герои – бойцы, не щадившие своих жизней ради спасения соседей и близких. Многие местные жители, не желая мириться с бесчинствами террористов, вступили в ряды гражданского ополчения. С оружием в руках или с обычной лопатой, на передовой, в патруле или в тылу – каждый вносил свой посильный вклад в общее дело.

Бои за город продолжались уже несколько дней. С прибытием подкреплений федеральных сил террористы стали нести ощутимые потери. Невиданная доселе огневая мощь и новейшие технологии сыграли свою решающую роль. Хотя джихадисты и были вооружены по последнему слову техники, этого оказалось недостаточно: им не хватало ни выучки, ни боевого опыта, а наиболее подготовленные из них были уничтожены в первые же часы после прибытия подкрепления. Новые русские солдаты, облачённые в сверкающую силовую броню и вооружённые невиданными доселе образцами оружия, внушали врагам неподдельный ужас и трепет.

За эти несколько дней большая часть города была освобождена, причём федеральные силы не понесли потерь – не было даже тяжелораненых. Сказался горький опыт тяжёлых боёв за Москву и Санкт-Петербург.

Увидев неутешительные цифры потерь, подсчитанные во время и после конституционного кризиса, правительство внесло экстренные коррективы в уже запущенную военную реформу. Был принят принципиально новый подход к экипировке пехотинца: стало ясно, что одних лишь хороших бронежилетов, шлемов и противоосколочных пакетов недостаточно – подобные меры, безусловно, разумные и необходимые, попросту не отвечали вызовам времени. Требовалось нечто большее – облачить солдата в полностью бронированный костюм, желательно с силовой установкой, многократно увеличивающей физические возможности. В конце концов, профессиональный солдат в современной армии – это ценнейший ресурс, которым нельзя разбрасываться, поэтому эта концепция пришлась как нельзя кстати.

Становилось всё более очевидным, что роль пехоты, роль штурмовиков по-прежнему крайне важна. Стереотип о том, что все будущие конфликты можно будет решить с помощью одних лишь ракет, себя совершенно не оправдал: банальный городской бой не позволит применять ракеты или артиллерию без разбора. И тогда на первый план вновь выходит старая добрая пехота, но уже в совершенно ином обличье, с совершенно иными средствами поддержки.

Экспедиционный корпус, отправленный на юг, состоял в основном из бойцов экспериментальной дивизии, по крайней мере, из её небольшой части, поскольку новой тяжёлой брони на всех пока не хватало. Предприятия, развёрнутые по инициативе президента на опытной площадке возле новой столицы, успели произвести всего несколько тысяч единиц силовой брони. Казалось бы, немного, но если учесть сроки, за которые всё это было сделано, цифра в несколько тысяч выглядела просто невероятно.

За несколько дней были проведены опросы военных, уже успевших попользоваться новой бронёй, опрошены также военнопленные на предмет слабых мест. Было тщательно проанализировано состояние брони, снятой с тел погибших, проведены многочисленные баллистические и прочие испытания. В итоге комиссия, которую возглавлял лично министр Лушев, завершила свою работу и отправила объёмный отчёт на опытные площадки и передовые производства.

Новая броня экспериментальной дивизии отличалась более приземистым силуэтом. Сзади, несколько выступая, располагался блок силовой установки, питающей весь костюм. Никто, кроме производителя, толком не знал, что именно питало костюм и как это работает; в инструкции было лишь указано, что в случае выхода установки из строя её следует заменить на новую, даже не пытаясь ремонтировать, и ни в коем случае не терять ни одной такой установки – иначе всё отделение вместе с командиром отправится под трибунал. Вот так.

Поэтому неудивительно, что для федеральных сил данная операция оказалась лёгкой прогулкой, своего рода тиром. Положение врага усугублялось ещё и тем, что среди них не было ни одного мутанта. Да, оружие у них было неплохое, с этим не поспоришь, но одного лишь хорошего оружия было недостаточно, чтобы удивить «сумрачный сибирский гений». Поэтому бой за боем, квартал за кварталом, враг неумолимо проигрывал.

Тот факт, что террористы заняли здание и заминировали всё внутри, говорил лишь об их слабости – они понимали, что их дело проиграно. Всего за несколько дней их победное шествие по стране захлебнулось, всё перевернулось с ног на голову.

Один из полевых командиров, Хасан, сидел в комнате одной из жилых квартир, погружённый в мрачные раздумья. Невесёлые мысли вихрем кружились в его голове. Казалось, ещё недавно эта страна – Таджикистан – ворота в Среднюю Азию, в самое уязвимое место русских, была практически у них в руках. Но удача ускользнула, словно песок сквозь пальцы.

А ведь всё начиналось так многообещающе! «Гяуры» на севере терзали друг друга в междоусобной войне, другие «гяуры» щедро снабжали оружием и деньгами, подталкивая их к нападению на северян с юга. Поход выдался стремительным и, казалось, победоносным: деньги, женщины, слава – всё это было почти у них в руках! А теперь… Теперь в их распоряжении лишь этот жилой дом да несколько окрестных кварталов – вот и вся добыча. И отступить невозможно: город окружён русскими войсками и их «ручными» союзниками – «кафирами» и «предателями», как презрительно называл их Хасан – так называемой таджикской армией.

Прорвать кольцо окружения не представлялось возможным: оно сжималось с каждым днём всё сильнее и сильнее. Хасан сам недавно убедился в этом, когда возглавлял одну из групп прорыва. По плану они должны были ударить в слабое место русской обороны, которое заранее выявили сочувствующие их делу люди по ту сторону фронта. Удар был назначен на ночь.

С наступлением сумерек отряды небольшими группами начали выдвижение, одна за другой. Хасан командовал третьим отрядом, в котором было больше всего сапёров и подрывников. По замыслу, когда первая и вторая штурмовые группы вступят в бой с русскими, отряд Хасана должен был поддержать атаку, незаметно приблизиться к вражеским укреплениям, используя «мёртвые зоны», и подорвать всё, что представляло бы опасность.

Настал решающий момент. Успех штурма был критически важен, и каждый нерв, каждый мускул бойцов был напряжён до предела. Исход этой ночной вылазки во многом зависел от точности и слаженности действий всех групп. Отряд Хасана двигался бесшумно, осторожно пробираясь по запутанным улицам, окутанным густым туманом. В воздухе отчётливо чувствовался запах гари и пороха. Благодаря скрытности и хитрости им удалось незаметно подобраться к вражеским позициям. Сотни фанатиков с громкими криками и пальбой ринулись в атаку. Но враг не отвечал. Русские позиции хранили зловещее молчание.

Внезапно толпу наступающих накрыл шквальный огонь с русских позиций. Те, кто шёл впереди, просто растворились в воздухе, рассыпались на атомы. Лишь те, кто находился позади, остались в живых и, в ужасе побросав оружие, обезумев от увиденного, бросились назад, вызвав страшную давку. Русским даже не пришлось стрелять: страх и паника сделали всё за них. Хасан и его люди тоже бежали, но, по крайней мере, они не бросили оружие и отступали, сохраняя подобие строя. Впрочем, бежали не все: кто-то продолжал безумное наступление, но их ждала та же участь, что и первых «смельчаков», обращённых в пыль русскими залпами.

И вот теперь Хасан сидел в комнате, прокручивая в голове эти воспоминания, анализируя произошедшее. Единственное, что хоть как-то его утешало – это большое количество заложников, которых они удерживали. В основном это были женщины и дети: стариков убивали сразу, а мужчин пытались вербовать, если же те отказывались, их ждала та же участь. А женщины… Женщины – это другое дело. Их можно выгодно продать, ценный товар, как и дети. При этой мысли на лице Хасана расплылась сальная ухмылка. Он подумывал снова навестить заложниц: в конце концов, с ними ничего не случится, а Хасан – он ведь «нежный», товар не испортит, лишь слегка «потреплет». Да и белые женщины ему нравились особенно, впрочем, как и таджикские.

Но Хасан не успел подняться с кровати: он вдруг заметил лёгкий дымок, стелившийся по полу. Он насторожился и уже хотел позвать кого-нибудь из подчинённых, чтобы выяснить, какой дурак устроил в доме дымовую завесу. Но не успел он издать ни звука, как всё его тело зашаталось, и Хасан потерял сознание.

***

Песня, сложенная бойцами одного из подразделений тяжёлой бронепехоты Федеральных сил в Таджикистане.

Ты песни нам пока не пой –

Пускай бойцы поспят.

У нас сегодня выходной,

Спит в поезде осназ.

А завтра всё пойдёт кругом –

Вертушки, Душанбе,

Ты песни нам потом споёшь,

Помяв живым бока.

Да, мы живём, как нить–струна,

Натянута судьба.

Шагнёшь случайно не туда –

И жизнь уже ушла.

Нас не поймёт, кто не снимал

Растяжки с каплей в пот.

У нас работы! Мы – осназ!

Всегда невпроворот!

Ложится тихо на Куляб

Вечерняя пора,

И устремляется на свет,

По наглой – саранча.

Так террористы ночку ждут,

Коварством злым моля,

Но им мешаем мы – осназ!

Сторонники добра!

Кто славит нас, а кто клянёт,

Мы – меч, летящий в ночь!

И где-то бьётся Курган-Тюбе,

А мы должны помочь!

Бросают нас всегда туда,

Где выжить нелегко,

Но мы последний шанс добра,

Спасения крыло!

Не надо нас жалеть, оставь,

Живём одним плечом,

Вершим судьбу своей страны

Под боевым щитом!

Осназ – особенная спесь,

Мы – остриё ножа!

Когда звучит: «Идёт ОСНАЗ!» –

Дрожит душа врага!

Глава 32

Назараев сидел в своём кабинете. Глубокий вечер уже давно вступил в свои права. Он полулежал в кресле, рядом на столике стояла початая бутылка водки. Рука его то и дело тянулась к рюмке, которую он с глухим стуком опрокидывал в себя.

В кабинете он был один. По телевизору, установленному на противоположной стене, транслировали выпуск новостей. На экране мелькали кадры работы русских солдат.

Сейчас Назараев размышлял о том, что поступил мудро, дав разрешение на проход русских войск через свою территорию. Харимов, к слову, тоже не стал препятствовать и пропустил их прямиком на территорию многострадального Таджикистана.

По русскому телеканалу «ФНС» шли кадры, демонстрирующие последствия штурма города федеральными войсками. Полуразрушенные улицы были заполнены солдатами и прочими специалистами российской армии.

Чуть поодаль, словно мусор, валялись мешки с трупами. По словам ведущей, в них покоились тела невинных гражданских. Неподалёку, в беспорядочную кучу, были свалены трупы боевиков, которых небрежно стаскивали со всей округи. Смердящие, грязные, бородатые тела были изуродованы до неузнаваемости.

Назараев равнодушно взирал на происходящее на экране, лишь изредка прикладываясь к рюмке.

— Горе побеждённым… горе побеждённым… — тихо, почти шёпотом, повторял он про себя.

***

Грохот и лязг военной техники эхом разносились по освобождённому Душанбе. По улицам сновали приземистые грузовички ещё советского производства, перемежаясь с редкими, пока что, транспортниками уже российской сборки, развозя припасы и людей по израненному городу. Гражданские службы оперативно развернули пункты выдачи, где населению раздавали гуманитарную помощь.

По улицам неспешно курсировали редкие патрули, невольно собирая вокруг себя толпы любопытных зевак. Бойцы, облачённые в непривычную силовую броню, казались чем-то диковинным, словно сошедшим со страниц фантастических романов. Неудивительно, что местные жители, в большинстве своём малознакомые с современной военной техникой, таращились на этих «железных палачей», как их уже успели окрестить в народе, во все глаза.

Тем временем, на фоне этой послевоенной суеты, молодая репортёрша Федеральной Новостной Службы, Полина, вместе со своей командой готовила аппаратуру для выхода в прямой эфир. В сетке вещания перед её включением транслировался материал военных корреспондентов, которые, в отличие от неё, находились непосредственно в зоне боевых действий, в самом пекле конфликта, и отсняли самые «горячие» кадры этой, как её уже успели окрестить, «Пятидневной войны». Поэтому Полине следовало поторопиться.

После непродолжительной суматохи и возни с аппаратурой Полина наконец вышла в прямой эфир. Оператор, взмахнув рукой, подал условный сигнал. Слегка улыбнувшись, девушка начала свой новостной репортаж, обращаясь к телезрителям не только в России, но и в странах ближнего зарубежья:

— Накануне битвы за Душанбе жители города жили в атмосфере страха и тревоги. Никто не знал, что принесёт завтрашний день – новые волны насилия и хаоса или долгожданную победу мира и спокойствия? Улицы опустели, люди попрятались в своих домах, затаив дыхание в ожидании неизвестности.

Полина на секунду отвела взгляд, её лицо выражало глубокую печаль, но она продолжила, её голос стал более твёрдым:

— Но утром воскресенья всё изменилось. Российские войска решительно встали на защиту Душанбе, заняв ключевые стратегические позиции. Артиллерийские залпы сотрясали воздух, а гул выстрелов и взрывов эхом отдавался в городской тишине. Несмотря на численное превосходство и хорошее вооружение исламистов, российским войскам, благодаря слаженным действиям и тактическому мастерству, удалось одержать верх и оттеснить бандформирования. В самом разгаре сражения западная часть города была освобождена от вражеских сил, и Душанбе остался под контролем защитников.

Она сделала паузу, переводя взгляд с разрушенных зданий на ликующих людей. В её глазах мелькнуло облегчение.

— Сейчас, как вы можете видеть, местные жители вышли на улицы, чтобы выразить свою искреннюю благодарность российской армии за освобождение города. Они радостно размахивают флагами, зажигают свечи и скандируют благодарственные лозунги. В воздухе витает чувство облегчения и общей радости от возвращения к мирной жизни. Однако следы недавних боёв всё ещё видны на улицах спасённого города, напоминая о том, что война – это всегда трагедия и неисчислимые страдания.

Полина медленно провела рукой по стене здания, на которой виднелись следы от пуль. Она на мгновение замолчала, словно подбирая слова.

— Таковы наши впечатления от Душанбе, от общения с местными жителями и бойцами, которые стояли на страже мира и защищали жизни и национальную безопасность не только этого региона, но и всего постсоветского пространства. И, конечно же, мы искренне надеемся, что подобное больше никогда не повторится – ни в Душанбе, ни в каком другом уголке нашей планеты…

***

Нью-Йорк. Манхэттен.

В одном из недавних выпусков популярного американского ток-шоу ведущие и приглашённые эксперты обсуждали ввод российских войск в Таджикистан. Эта тема стала ключевой в российско-американских отношениях после ряда событий, включая скоротечную гражданскую войну в самой России и недавние выборы президента США.

В студии царила напряжённая атмосфера. Гости программы высказывали полярные точки зрения. Один из них резко осудил действия России, обвинив её в неспровоцированной агрессии против суверенного государства и подрыве геополитической стабильности в регионе. Другие утверждали, что действия России – закономерное следствие её имперских амбиций и стремления к расширению влияния на мировой арене.

Однако один из экспертов занял более сдержанную позицию, настаивая на том, что обе стороны должны приложить максимум усилий для сохранения мира и стабильности, а приоритетом в разрешении любых конфликтов должен оставаться диалог.

Дискуссия проходила оживлённо, с эмоциональными выпадами, но в целом в рамках корректного и уважительного тона.

Слово вновь взял самый миролюбивый и нейтральный из гостей:

— Послушайте, коллеги, то, что сделали русские, по сути, было миротворческой операцией. Да, они провели её без санкции Совета Безопасности ООН, хотя, если разобраться, в данном случае это и не требовалось, поскольку операция проводилась в рамках Организации Договора о коллективной безопасности, более известной как «Ташкентский договор». В конце концов, никто же не удивляется, когда страны НАТО оказывают друг другу поддержку в урегулировании тех или иных конфликтов, верно? — закончив свою мысль, оратор сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание.

Его тут же перебил более агрессивно настроенный оппонент:

— Да бросьте вы! По-моему, это типичная русская выходка. О чём тут вообще спорить – имели они право или нет? Вы смотрите не на ту сторону медали. То, что они сотворили – это явный рецидив имперского мышления, попытка вернуть утраченное величие. За такое, конечно…

Говорящего резко прервал другой участник дискуссии:

— Русские – серьёзный противник, их нельзя недооценивать. В конце концов, это великий народ, и события последних дней лишь подтвердили это. Ещё пару лет назад многие из нас были уверены, что Россия вот-вот рухнет в пропасть, станет совершенно бессильной и неспособной себя защитить. Но, как мы видим, это далеко не так. Более того, за это время они стали только сильнее, они готовились и не сидели сложа руки. Вы видели их новую армию?! Страна, казалось бы, развалилась на пятнадцать кусков, а они будто и не заметили. Проводят военные реформы, строят новые базы, вмешиваются в чужие дела…

Мужчину мягко, но настойчиво прервал ведущий ток-шоу, до этого момента молча наблюдавший за ходом дискуссии, позволяя ей течь своим чередом:

— Простите, господа, но мне всё же интересно ваше мнение вот в каком ключе. Вы очень интересно рассуждаете, приводите факты, о которых многие наши телезрители, возможно, слышат впервые. Но что вы конкретно предлагаете? Какой совет вы дали бы новоизбранному президенту в сложившейся ситуации?

Слово снова взял самый нейтральный из экспертов:

— Я отвечу вам немного иначе. Исходя из трезвой оценки ситуации, я могу предположить, как будут действовать президент и правительство. Они, скорее всего, продолжат политику экспансии на восток, пытаясь взять под своё крыло как можно больше стран, расширяя сферу своего влияния. Совершенно очевидно, что нельзя допустить, чтобы русские восстановили контроль над утраченными территориями. Это крайне опасная ситуация. Мы – две сверхдержавы. Да, я знаю, многие скажут, что сверхдержавой был Советский Союз, а Россия – лишь его осколок. Но не стоит заблуждаться, это не меняет сути. Мы всегда соперничали с Россией, и потеря бывших республик не ослабила её настолько, как многие думали. Меня, честно говоря, до дрожи пробирает мысль о возможности нового глобального конфликта…

Глава 33

В недавно отстроенном деловом центре города кипела жизнь. Гул тысяч людей, снующих по бетонной мостовой от одного высотного здания к другому, сливался с гулом тысяч машин, резкими сигналами клаксонов, выкриками разгорячённых автолюбителей и шумом работающих двигателей.

Улицы были настолько заполнены людьми, что перемещаться приходилось медленно и осторожно, стараясь никого не задеть сумками или пакетами.

Казалось, каждый житель этого города находился в непрерывной спешке. Вокруг царила нескончаемая суета: дроны-курьеры с пакетами и посылками (пока ещё распространённые лишь в этом городе), бизнесмены с важным видом, не прекращавшие деловых переговоров, и пары молодых людей, прогуливающихся, держась за руки и на миг отрываясь от городской суеты. Однако, даже в этом шуме и гаме можно было найти свой уголок спокойствия и насладиться великолепным видом, открывающимся с одного из высотных зданий.

На перекрёстках, в самом оживлённом центре, пешеходы с трудом пробирались к своим пунктам назначения. Здесь сходились транспортные потоки со всех концов города, бурлящие жизнью, регулируемые светофорами и заглушаемые шумом уличных торговцев. Всё это создавало невыносимый грохот и гам. Но, несмотря на это, жители города продолжали торопиться и работать, зарабатывая на жизнь весьма неплохие деньги по сравнению с постсоветским пространством и бывшим соцлагерем. Это была настоящая городская жизнь, где всё дышало бешеным ритмом и пьянящим вкусом свободы.

Улицы, заполненные спешащими пешеходами и автомобилями, напоминали нервную систему города, управляющую его ритмом и темпом. Здесь, в этом оживлённом сердце, можно было найти всё, что угодно: от ресторанов мировой кухни до бутиков самых известных дизайнеров. Кто-то, поглощённый своими мыслями, спешил на очередную встречу, кто-то просто прогуливался, и окрыляющий воздух, насыщенный бурлящей энергией, помогал забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом.

В тех местах, где транспортные потоки не сталкивались в пробках, можно было увидеть разнообразную архитектуру города: элегантные фасады старинных зданий, точные копии лучших образцов своего времени, соседствовали с новыми, сверкающими стеклом и сталью небоскрёбами, которые, несмотря на своё постмодернистское происхождение, прекрасно гармонировали с архитектурой премодерна и более ранних периодов. Всё это создавало неповторимый облик города, который с гордостью демонстрировал свою сущность туристам и гостям.

Где бы вы ни находились в этом городе, вы всегда чувствовали некую вибрацию жизни и энергии, наполняющую воздух и поднимающую настроение. Невозможно было не ощутить эту захватывающую атмосферу, особенно глядя на людей, которые стремительно врывались в жизнь, продолжая оживлять её своим неустанным движением.

В этом городе можно было насладиться шедеврами искусства, провести вечер в театре или концертном зале, а можно было просто поужинать в уютном кафе и наблюдать за оживлёнными улицами сквозь большие окна. Каждый мог найти здесь что-то для себя, и это было замечательно.

Улицы и люди выглядели так, словно город находился где-то в Соединённых Штатах или в одной из богатых стран Британского Содружества. Но по отчётливой русской речи, изобилующей крепкими выражениями, и вывескам на кириллице становилось ясно, что это русский город. Во всяком случае, это место совсем не походило на эмигрантский квартал в Нью-Йорке или Сиднее: в тех анклавах преобладала довольно простая жилая застройка, а здесь был настоящий деловой центр. Да и в целом это был огромный город, никак не тесный квартал.

Электроград, несмотря на продолжающееся строительство, уже жил полной жизнью, гудел и шумел. За год с небольшим город принял в себя сотни тысяч людей. Он обеспечил их жильём, работой, и сам своим видом вселял в них надежду на лучшую жизнь. Новая архитектура, сочетавшая в себе достижения лучших стилей – от изысканного ар-нуво до строгого федералистского стиля, столь популярного в Штатах – являла собой кусочек новой России на сибирской земле. Не той «новой России» с бандитами, разрухой и нищетой, которые принесли с собой времена Ельчина и Горбатова, а образ счастливой и справедливой жизни, появление которой стало возможным благодаря президенту Железнякову.

Вскоре после речи президента, произнесённой сразу после «Чёрного марта», в рекордно короткие сроки началась подготовка площадок для новых городов-спутников Электрограда.

Стараниями, в том числе и президента, в Южную Сибирь, а пока что конкретно в Электроград, хлынули огромные людские массы.

Программа переселения обездоленных в Южную Сибирь была одним из главных приоритетов президента и правительства. Это была попытка разрешить сложнейшую социальную проблему, возникшую после распада Советского Союза. В рамках этой программы в первую очередь переселяли постсоветских «изгнанников» – русских людей, оказавшихся на территории других республик без прав и голоса.

Эти люди составили костяк населения Электрограда и сыграли важную роль в формировании его культуры и общества. Однако задача программы заключалась не только в привлечении новых жителей, но и в создании условий для их адаптации и интеграции в новую среду.

В рамках программы были предоставлены льготы на жильё, работу, образование и социальную защиту. Она помогла решить многие социальные проблемы и в значительной степени повлияла на современный облик города.

Затем последовали небольшие группы репатриантов. Их, как правило, было сложнее привлечь, и здесь уже работали специальные структуры Министерства иностранных дел, поскольку речь шла о потомках русских эмигрантов. Отбор был строжайшим, и в списки переселенцев вносили только тех, кто мог принести реальную пользу.

И, конечно же, нельзя забывать о жителях частично разрушенных Санкт-Петербурга и Москвы. Из-за событий, совпавших с началом конституционного кризиса, многие люди остались без крова, особенно остро эта проблема стояла в Москве и её окрестностях.

Вслед за этим прозвучало всем известное приглашение президента, которым воспользовались сотни тысяч граждан России. В Москве желающих остаться из числа тех, кто потерял жильё, оказалось меньшинство, даже несмотря на гарантии государства о восстановлении разрушенного имущества.

На восток двинулись гигантские потоки людей. Государство, конечно, старалось упорядочить и систематизировать этот процесс, но нагрузка на бюрократию и общественную инфраструктуру, обеспечивавшую перевозку такого количества людей, была колоссальной.

Затем всех новоприбывших разместили во временных пунктах размещения, раскинувшихся неподалёку от Электрограда. Это были огромные комплексы с общежитиями и всем необходимым для комфортного проживания: пункты выдачи продуктов по карточкам, со временем преобразованные в обычные магазины, несколько поликлиник, включая детскую, пункты охраны правопорядка и даже внушительный спортивный комплекс с бассейном и тренажёрными залами.

Все прибывшие были размещены в общежитиях, причём семейным парам в первую очередь старались предоставить отдельные квартиры. Места хватило всем, да ещё и с запасом. Это поразило новосёлов: их поселили не в обшарпанные казармы, а в новенькие корпуса, состоящие из отдельных квартир, пусть и относительно небольших. Каждая такая «общежитская» квартирка имела собственный санузел, ванную комнату, кухню, гостиную и спальню.

Эти комплексы были построены ещё год назад, когда возникла необходимость размещать прибывающих из постсоветских республик. Позже, когда строительные компании и тресты, связанные с государством и компанией «Н.А.У.К.», возвели более комфортабельные дома и квартиры, все переехали туда.

Теперь же комплексы снова использовались по прямому назначению, став временным пристанищем для множества семей, пока им не подберут более подходящий вариант.

В одной из таких квартир жил сейчас глава семьи Пимовых со своими близкими. Все в квартире спали, кроме него. Он сидел на табурете, курил сигарету и задумчиво смотрел на рассветное солнце, размышляя о своём будущем и будущем своей семьи. Он уже довольно долго работал за станком и даже преуспел в этом деле – по крайней мере, все пальцы были целы, а это уже о многом говорило. Честно говоря, и на новом месте он планировал устроиться на завод. Работа, конечно, не сахар, но всё же лучше, чем ничего.

Однако последние события внесли свои коррективы. Его заметили сразу после переезда из Москвы, оценили его навыки, заинтересовались его личностью. Подняли архивы, опросили кое-кого из старых знакомых, вытащили досье – и вот результат: у него в руках визитка с адресом некой правительственной структуры и настойчивое приглашение от двух оперативников, которые эту визитку и вручили.

На самом деле он и думать не стал бы об этом приглашении, если бы не те цифры возможного заработка и льготы, на которые могли рассчитывать его дети… Всё это выглядело слишком заманчиво.

Стоит ли разбрасываться такими возможностями? Да и Алиса, хоть и молчит пока, не желая раньше времени тревожить мужа, явно была на сносях, а это – новый голодный рот в семье, которого нужно кормить и одевать.

Все эти невесёлые мысли занимали его голову. После долгого раздумья Пимов тихонько выругался про себя, докурил сигарету и произнёс:

— Эх, а красиво здесь, как в американских фильмах, даром что общажный посёлок… Да-а…

Он достал новую сигарету и закурил, судя по всему, молча приняв какое-то решение.

***

Я изучил формальные критерии и юридическое обоснование для работы новых комиссий. Война, несмотря на недавнюю кратковременную гражданскую войну, значительно ускорила многие процессы, в том числе и темп реформ.

В стране полным ходом шли работы по нескольким направлениям реформирования. Они велись параллельно силами части «зомбированной» мной администрации (так я называл группу «моих» правительственных чиновников, находившихся под ментальным контролем и занимавших ключевые посты, а также часть силовиков, подчинённых тому же контролю), части успешно инкорпорированных мной в государственные структуры андроидов, осуществлявших преимущественно аудит и сосредоточенных в одноимённом органе, и, наконец, обычных чиновников, прошедших проверку на благонадёжность. Последних, к моему удивлению, оказалось немало. На самом деле, в государственных структурах большинство составляли обычные люди – не зомби и не роботы. Впрочем, это было вполне ожидаемо: в конце концов, восемьдесят процентов населения ведёт себя так, как им позволяет государство.

Но я отвлёкся. Как я уже говорил, в данный момент проводилось несколько реформ.

Одной из них, пожалуй, самой масштабной и сложной, была реформа правоохранительных органов. Предстояло не только заново сформировать работающую, самоконтролируемую и саморегулируемую структуру, но и провести тщательный отбор кандидатов для службы в новой полиции. Именно поэтому были разработаны новые стандарты и сформированы комиссии, которые займутся подбором кадров.

Нынешнее состояние правоохранительных органов уже сейчас представляет угрозу для благополучия, здоровья и жизни граждан, развития экономики, целостности общества и, что немаловажно, нормального функционирования государства. В стране с достаточно образованным населением, способным фиксировать нарушения и предъявлять претензии, не может существовать милиция, неспособная расследовать сложные преступления, действующая с нарушением прав граждан и неподдающаяся внешнему контролю. В стране с рыночной экономикой не может быть милиции, следственных органов и прокуратуры, гордящихся пренебрежением к частной собственности и не считающих её защиту одной из своих первостепенных задач. В стране, где почти половина трудоспособного населения работает на государство, не может долго сохраняться ситуация, когда каждый госслужащий – будь то чиновник, врач, учитель или муниципальный работник – постоянно находится «под статьёй» и ожидает визита прокуратуры в ответ на любое осмысленное действие.

То же самое относится и к бизнесу. Большинство жителей крупных городов, где сосредоточено активное население, ожидают от милиции скорее незаконных действий в свой адрес.

Россия – одна из немногих относительно развитых стран, где добропорядочный гражданин воспринимает правоохранительные органы как угрозу. Если благоприятные условия для изменения этой ситуации не возникнут по каким-либо другим причинам, само напряжение между состоянием общества, с одной стороны, и неспособностью правоохранителей перестать быть главным источником угроз и рисков, с другой, взорвёт едва установившуюся стабильность.

Действовать придётся в условиях нескольких важных ограничений. Во-первых, реформа должна быть комплексной. «Борьба с преступностью», то есть регистрация, возбуждение и расследование уголовных дел, их доведение до суда – центральная функция правоохранительных органов и главный источник их полномочий и влияния – осуществляется во взаимодействии различных подразделений и независимых друг от друга ведомств. Бесполезно, например, реформировать только милицию.

Проблемы в механизмах контроля и укоренившиеся порочные практики выходят за рамки отдельных ведомств. МВД не несёт ответственности за то, что суды склонны «доверять» обвинению, не желая вступать с ним в конфликт, бездумно выдавая разрешения на следственные действия и подменяя оправдательные приговоры по плохо расследованным делам «хитрыми» суррогатами вроде незначительных наказаний. МВД также не виновато в том, что прокуратура, на которую возложили ответственность за раскрываемость преступлений, утратила всякое желание объективно оценивать качество работы дознавателей и следователей.

Однако МВД, безусловно, несёт ответственность за регистрацию преступлений и, как известно, ведёт на «входе» настолько строгий отбор «удобных» для себя дел, что в итоге большая часть поступающих в суды дел уже содержит признание обвиняемого. Между тем, простое повышение регистрационной дисциплины в полиции без налаживания контроля качества доследственной работы и правильного перераспределения ответственности между дознавателями, следователями и прокурорами, выступающими по отношению к оперативникам в роли «приёмщиков» их работы, может привести к серьёзным проблемам и создать новые стимулы для выбивания и фальсификации показаний. Такого не должно быть в Федерации! И этого не будет!

Кроме того, реформа практически неизбежно будет проводиться в условиях, когда независимый и, что ещё важнее, не склонный безоговорочно «доверять» обвинению суд – в лучшем случае дело весьма отдалённого будущего, а в худшем – и вовсе утопия. Формирование судейского корпуса с новыми ценностями, где «борьба с преступностью» занимает подчинённое положение по отношению к правам граждан и законности – процесс, требующий десятилетий. Ещё одно важное ограничение – финансовое.

Редко бывает, чтобы воля к подобной реформе возникала у государства или общества в период экономического благополучия. Чаще назревшие проблемы приходится решать в условиях кризиса, как, например, сейчас. Поэтому предлагаемая концепция сознательно построена таким образом, чтобы не требовать значительных финансовых вливаний. Вновь создаваемые органы и подразделения формируются за счёт материальной базы упраздняемых подразделений; повышение зарплат планируется за счёт сокращения численности штата и т. д.

Что же можно предпринять в рамках этих ограничений? Полностью распустить всех силовиков и набрать совершенно новых сотрудников, что при численности одной только милиции почти в миллион человек представляется крайне затруднительным. Не полагаться на суды, понимая, что любые изменения формальных правил система легко адаптирует и обратит в свою пользу. Поэтому необходимо использовать методы, которые позволят решить три основные проблемы:

1. Разрушить существующие институциональные связи, позволяющие системе работать «на себя» или «на палки», а не на задачи, поставленные обществом. Сделать работу на показатели неудобной и невыгодной.

2. Перестроить организационную структуру силовых ведомств таким образом, чтобы правильно перераспределить ответственность и создать стимулы для сотрудников, обладающих большей властью (внутри каждого ведомства и за его пределами), контролировать законность действий подчинённых и лишить их стимулов «покрывать» чужие ошибки. Вернуть ответственность по назначению.

3. Внутри каждой конкретной функции создать заинтересованную сторону (участника), которая могла бы и имела бы стимулы выявлять и предавать гласности ошибки и нарушения силовиков, исправлять их, а не замалчивать. Сломать систему круговой поруки.

Невозможно заставить силовое ведомство численностью под миллион, ни в какой части своей деятельности не подчинённое никаким гражданским властям ниже президента и обладающее унифицированным управлением и системой отчётности, удовлетворять разнообразные потребности в безопасности и порядке граждан, проживающих в разных регионах и сталкивающихся с различными местными проблемами.

Федеральная силовая вертикаль, практически неподконтрольная никому, не способна услышать проблемы людей на местах. Более того, сама громоздкая иерархическая структура МВД лишь усугубляет ситуацию: проблемы «палочной системы», чрезмерная бюрократическая нагрузка, запутанные вопросы подотчётности и сложная система управления. Полицейских попросту слишком много, чтобы эффективно управлять ими из единого центра. В предлагаемой концепции полиции предполагается избавить её от непрофильных функций, таких как вневедомственная охрана, внутренние войска и лицензионно-разрешительная деятельность, с роспуском соответствующих подразделений. Также предлагается выделить три отдельных уровня полиции, не подчинённых напрямую друг другу: федеральную полицию, по-прежнему подчинённую федеральным властям; региональные полиции, находящиеся в подчинении субъектов Федерации; и муниципальные полиции, финансируемые муниципалитетами, которые пожелают взять на себя эти функции (при этом передача функций субъектам Федерации и муниципалитетам должна сопровождаться соответствующим финансированием). Федеральная и региональные полиции должны иметь свои подразделения на местах, функции которых не должны пересекаться между собой и с функциями муниципальной полиции.

Благодаря менее громоздкой структуре новых полицейских формирований удастся сократить штабные структуры, что позволит не только снизить бюрократическую нагрузку и упростить управленческую иерархию, но и высвободить средства для повышения заработной платы и улучшения материального обеспечения действующих сотрудников, выполняющих основные функции.

О разделении функций различных полиций.

Предлагается разделить функции, которые в настоящее время выполняются в рамках одного ведомства, что приводит к круговой поруке и сбоям в системе контроля, и объединить некоторые другие функции, которые сейчас разделены, что снижает ответственность исполнителей. Так, регистрацию преступлений предлагается сделать функцией муниципальной полиции, при этом не наделяя её полномочиями по расследованию уголовных дел. Таким образом, исчезнут стимулы для отказа в регистрации происшествий, и заниматься этим будет самая близкая к гражданам полиция, непосредственно ответственная перед ними. Расследование преступлений, в свою очередь, станет функцией федеральной и региональных полиций в зависимости от тяжести и состава преступления, а также от его межрегионального характера. Оперативные сотрудники, в настоящее время организационно отделённые от следователей, будут интегрированы в следственные органы и станут работать по конкретным делам под руководством следователя, который будет нести ответственность за их действия в ходе оперативной работы.

Муниципальная полиция будет заниматься охраной общественного порядка и профилактикой преступлений; региональная полиция – расследованием нетяжких преступлений и преступлений средней тяжести, а также регулированием дорожного движения в пределах региона. Федеральная полиция, помимо расследования тяжких и особо тяжких преступлений, будет заниматься борьбой с международной и организованной преступностью, а также методической поддержкой полиций более низких уровней и аналитической работой. В результате у полиций более высокого уровня исчезнут стимулы «покрывать» преступления, совершаемые сотрудниками других полиций, за деятельность которых они не несут ответственности, и появится стимул их расследовать. Кроме того, необходимо создать отдельный орган по борьбе с правонарушениями в силовых структурах, не имеющий отношения ни к одной из полиций и подчинённый непосредственно федеральным гражданским властям.

Единство правоохранительной деятельности в масштабах страны обеспечивается единым федеральным законодательством, определяющим общие рамки, в которых регионы и муниципалитеты смогут устанавливать местные правила и задачи для своих полицейских подразделений. Единство правоохранительной деятельности также должен обеспечивать прокурорский надзор. Для этого прокуратуру следует освободить от ответственности за показатели раскрываемости (никто не должен отвечать за то, на что он не может законно повлиять) и постепенно избавить от несвойственных ей функций общего надзора. Основной задачей прокуратуры должно стать представление уголовных дел в суде. В рамках прокуратуры надзор за оперативно-розыскной деятельностью и следствием должен быть сосредоточен в руках одного сотрудника по каждому конкретному делу. Прокурор должен быть заинтересован в тщательном наблюдении за качеством расследования, результаты которого он представит в суде. Для усиления контроля над следствием также рекомендуется расширить формальные права защиты в ходе предварительного расследования, в первую очередь предоставив адвокату право требовать (а не просить, как сейчас) приобщения материалов защиты к уголовному делу.

О изменении систем оценок и подотчётности.

Разумеется, было бы крайне заманчиво просто провозгласить лозунг «отменить палочную систему». Оценка деятельности подразделений на основе статистических показателей практически неизбежна в сколько-нибудь крупных и многоуровневых полицейских структурах. Однако вред, наносимый «палочной системой», значительно возрастает с увеличением численности подразделения, количества уровней иерархии, наличием проблем с обратной связью и ряда других факторов. Существующее МВД представляет собой единую вертикаль – беспрецедентно многочисленную, иерархическую и закрытую. Поэтому можно ожидать, что проблемы, порождаемые «палочной системой», несколько ослабнут в результате реформы просто за счёт того, что каждое из полицейских подразделений станет проще по структуре, малочисленнее и управляемее. Кроме того, системы оценки деятельности силовиков должны быть дифференцированы по уровням управления (чтобы показатели деятельности рядовых сотрудников не суммировались в оценку генерала, тем самым стимулируя его поощрять незаконные методы достижения высоких показателей и покрывать ошибки подчинённых) и должны гибко меняться (что предотвратит закрепление практики работы на определённый показатель – если целевые показатели изменятся через год, незаконные практики не успеют сформироваться или, по крайней мере, институционализироваться). Целевые показатели для муниципальных и региональных полиций должны определяться на местном уровне и извне правоохранительной системы (местными властями или представительными органами); целеполагание не должно из года в год ориентироваться на «аналогичный показатель прошлого года» или его вариации, а должно соответствовать потребностям местного сообщества.

Оправдательный приговор в суде не должен считаться для прокурора «отрицательной» оценкой: проигранные прокуратурой дела – нормальный результат состязательного процесса. Негативным показателем должно быть признание судом незаконных методов расследования, то есть ситуации, когда позиция государственного обвинения была ослаблена невыполнением прокурором своих надзорных функций. Также «отрицательным» показателем должно быть обжалованное и проигранное в вышестоящих инстанциях дело; при этом сама процедура такого обжалования должна быть для прокурора затруднена. В настоящее время прокуратура обжалует большинство «проигранных» дел, что является инструментом давления на суд и приводит к непродуктивной трате ресурсов.

Сбор криминальной статистики необходимо отделить от системы показателей и оценок каких бы то ни было силовых структур и передать его специальному органу, находящемуся за пределами правоохранительной системы. Аналитические функции, которые сейчас выполняют штабы внутри силовых структур, также должны перейти в этот орган, чтобы не перегружать профильные подразделения излишней отчётностью. Этот же орган должен отвечать за открытость данных и обеспечение доступа к ним для общества, учёных и экспертов.

Конечно, было бы наивно ожидать, что в результате предложенных мер российская силовая вертикаль в одночасье трансформируется в набор компактных, гибких и эффективно управляемых структур, способных в кратчайшие сроки обеспечить в стране правопорядок, снижение уровня преступности и надёжную защиту прав и свобод граждан. Однако текущее состояние правоохранительной системы в России таково, что решение этих долгосрочных задач возможно лишь после решения более насущных проблем: устранения угроз и рисков для законопослушных граждан, исходящих от самих правоохранительных органов; гуманизации их деятельности до минимально приемлемого в современном мире уровня; повышения открытости и налаживания эффективной обратной связи; снижения избыточного «силового» давления на экономическую и иную деятельность граждан.

Глава 34

Тихий, едва слышный гул старенького телевизора заполнял крохотную квартирку, служившую пристанищем Андрею Петровичу Соколову. Бывший светило советской науки, некогда гордость страны, теперь влачил жалкое существование в чужом и холодном Сан-Франциско, оторванный от родных берегов. Он сидел в продавленном кресле, обивка которого давно потеряла всякий приличный вид, сжимая в потной ладони початую бутылку дешёвого пива. Взгляд его был прикован к окну, за которым мерцали, словно насмехаясь, огни ночного города.

Как разительно переменилась его жизнь с тех пор, когда он купался в лучах славы! В памяти всплывали картины прошлого: он, молодой, полный сил и амбиций физик-ядерщик, которого западные дельцы выманили из Советского Союза посулами райской жизни. Ему рисовали картины роскоши: фешенебельные апартаменты, баснословные гонорары, работу в самых передовых лабораториях мира. Ослеплённый этими миражами, он, не раздумывая, принял заманчивое предложение и отправился за океан, не ведая, какая горькая участь его там ждёт.

Поначалу всё складывалось как нельзя лучше. Его встретили с помпой, окружили вниманием и почётом. Предоставили роскошную квартиру с видом на залив, обеспечили всем необходимым для плодотворной работы. Андрей Петрович с головой погрузился в исследования, с воодушевлением делясь своими знаниями и открытиями. Он горел желанием принести пользу человечеству, воплотить в жизнь свои новаторские идеи.

Но эта идиллия длилась недолго. Со временем Андрей Петрович стал замечать, как его постепенно отстраняют от ключевых проектов, ограничивают доступ к секретной информации. Его работы всё чаще подвергались придирчивой критике, а на важные совещания его попросту перестали приглашать. Горькая истина стала очевидной: его использовали как ценный ресурс, выкачали все знания, а теперь собирались выбросить за ненадобностью, словно выжатый лимон.

И вот теперь, годы спустя, Андрей Петрович сидел в этой убогой клетушке, окружённый дешёвыми, безвкусными сувенирами, и с горечью осознавал, какую роковую ошибку совершил, променяв Родину на фальшивые обещания Запада. Он чувствовал себя преданным и обманутым, брошенным на произвол судьбы. Его научные достижения, которыми он так гордился, были присвоены другими, а его самого оттеснили на обочину, как отработанный материал.

Осушив залпом остатки пива, Андрей Петрович криво усмехнулся. В памяти живо всплывали картины прошлого: как его чествовали на Родине, как его статьи печатали в престижных научных изданиях, как ему рукоплескала научная элита страны. А теперь, по собственной наивности, он доживал свой век в этой затхлой конуре, глуша тоску дешёвым алкоголем. Его попросту кинули, выманили из страны под лживыми предлогами, а потом выжали, как лимон, заплатив за бесценные знания жалкие крохи!

Андрей Петрович с тяжёлым вздохом отставил пустую бутылку. В душе клокотали обида и разочарование, но где-то в самой глубине ещё тлела слабая искра надежды на возвращение. Надежды на то, что когда-нибудь он сможет вернуться домой и продолжить свои исследования. Возможно, тогда он сможет вернуть себе утраченное уважение и признание, заслуженные честным трудом и талантом.

Он поднялся и подошёл к окну. За мутным стеклом мерцали огни чужого города, но перед его мысленным взором стояли серые улицы родного Ленинграда, по которым он когда-то шёл, окружённый почётом и уважением. Он вспомнил прощание на вокзале, слёзы родных, напутствия друзей. Теперь всё это казалось призрачным и далёким, словно сон, из которого невозможно проснуться.

Допив остатки пива, он медленно побрёл в крошечную спальню. Завтра – новый день, полный горьких воспоминаний и беспросветной рутины. Очередной день уборки в дешёвой забегаловке. Нужно собраться с силами. Иначе за эту каморку будет нечем платить.

Внезапно скрип старого дверного замка нарушил тишину. Бывший учёный, а теперь уборщик, застыл, как вкопанный, глядя на входную дверь.

Настойчивый стук вывел его из оцепенения. Сглотнув вставший в горле ком, Соколов, словно приговорённый, поплелся открывать.

На пороге стоял мужчина в безупречно сидящем костюме, взгляд его был холодным и отстранённым.

— Товарищ Соколов? — от этого обращения у Андрея Петровича сердце ухнуло куда-то вниз.

Русская речь, давно забытая, прозвучала в ночной тишине его убогой квартиры из уст незнакомца, что само по себе было странно и пугающе. А это «товарищ»… словно удар под дых. Откуда? Зачем?

— Н-нет… вы ошиблись, — с трудом подавив предательский акцент, Соколов выдавил из себя фразу на английском.

— Не стоит притворяться, — незнакомец едва заметно улыбнулся, прекрасно понимая, что его пытаются ввести в заблуждение. — Я прибыл с Большой земли. И не с местью, а с вестью. С доброй вестью.

***

Генерал Иван Петрович Громов с тяжёлым сердцем смотрел на приближающиеся огни новой федеральной столицы. Ещё совсем недавно здесь простирались глухие провинциальные окраины, а теперь кипела грандиозная стройка. Взметнувшиеся ввысь небоскрёбы, широченные проспекты, многоуровневые развязки – всё это выросло буквально на глазах. Президент страны лично курировал этот амбициозный проект, стремясь вдохнуть новую жизнь в государственные институты и вырвать их из цепких лап коррупции и кумовства, которые процветали в старой столице. Перенос всех властных структур должен был стать символом новой эпохи. От этой мысли оплывшее лицо генерала скривилось в гримасе.

Громов нервно постукивал пальцами по кожаному портфелю, лежавшему на соседнем сиденье. Внутри, под тонкой кожей, шуршали пачки крупных купюр – его последний, как он надеялся, аргумент в предстоящей игре. Он не знал никого из чиновников в новом правительстве и опасался, что его многолетний опыт и связи окажутся бесполезными перед лицом новых порядков. Ходили слухи, что президент лично отбирал на ключевые посты людей с кристально чистой репутацией, не запятнанных ни единым скандалом. Громов невольно поёжился – такие «несговорчивые» чинуши могли стать серьёзной помехой для его дел.

Внезапно сзади раздался нарастающий вой сирены, и генерал, обернувшись, увидел приближающиеся синие проблесковые маячки патрульной машины. Цыкнув сквозь зубы, он достал из внутреннего кармана пиджака служебное удостоверение. В былые времена его всегда сопровождал кортеж, которому беспрепятственно открывали все дороги, но теперь всё изменилось. Новые правила, новые лица… Громов уже начал жалеть, что согласился на эту поездку, но отступать было поздно. Он приказал водителю притормозить, наивно полагая, что сможет запугать молодых патрульных своим высоким званием и внушительной внешностью.

Машины остановились на обочине, и из патрульной машины вышел молодой лейтенант в новенькой, с иголочки, форме, которая выдавалась только тем, кто прошёл тщательную проверку на прошлые прегрешения, государственную комиссию и строгий отбор. Таких реформированных сотрудников пока можно было встретить лишь в районе новой федеральной столицы. Хорошо подогнанная форма, лёгкий бронежилет, аккуратная кепка, пояс с современным снаряжением, а на груди – видеорегистратор. Его напарник остался за рулём, внимательно наблюдая за происходящим. Громов смерил лейтенанта недовольным взглядом – тот казался слишком самоуверенным и дерзким.

«Салаги, возомнили себя американскими копами», – промелькнуло в голове генерала, пока он незаметно сжимал в кармане пиджака увесистую пачку купюр.

— Ваши документы, гражданин, — бесстрастно произнёс лейтенант, приблизившись к генеральскому автомобилю.

Громов, с трудом сдерживая раздражение, приоткрыл окно и протянул ему своё удостоверение.

— Я генерал-майор милиции Громов. Пропустите меня немедленно, у меня важная встреча в новой столице! — сквозь зубы процедил он.

Лейтенант, не удостоив удостоверение даже беглым взглядом, отстранил его рукой и, не обращая внимания на генерала, обратился к водителю:

— Ваши документы, пожалуйста.

Это окончательно вывело Громова из себя. Он резко распахнул дверцу и, выскочив из машины, начал тыкать удостоверением почти в лицо лейтенанту, выкрикивая:

— Да ты знаешь, с кем имеешь дело?! Я генерал! Слышишь, щенок?! Я тебя под трибунал отдам, в постовые разжалую!

Лейтенант, сохраняя полное спокойствие, медленно извлёк из кобуры электрошокер и направил его на разъярённого генерала.

— Гражданин, немедленно вернитесь в автомобиль, — чётко и твёрдо произнёс он. — Я служу в столичном департаменте. Мои приказы исходят исключительно от комиссара городской полиции Электрограда. Так что прекратите мне указывать, я не подчиняюсь вашему региональному или федеральному подразделению. Если у вас есть жалобы, вы вправе подать их в установленном порядке. Сейчас же вы будете задержаны за неповиновение сотруднику полиции.

Громов на мгновение опешил от такой отповеди, но затем, распалённый гневом, снова бросился на лейтенанта. Однако тот среагировал мгновенно. Короткий разряд электрошокера, и генерал, издав дикий вопль, рухнул на асфальт, скорчившись в конвульсиях. В ту же секунду напарник лейтенанта вытащил из машины ошеломлённого водителя и начал скручивать ему руки.

— Вы имеете право хранить молчание и на отказ от дачи показаний, что закреплено в Конституции Российской Федерации и Уголовном кодексе Российской Федерации, — чётко и размеренно начал лейтенант, одновременно надевая на запястья водителя наручники. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на защитника, гарантированного федеральным законодательством. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам за счёт государства. Вы также имеете право на телефонный звонок родственникам или адвокату, что предусмотрено Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Практически одновременно обоим задержанным начали зачитывать их права. Это напоминало знаменитое правило Миранды, но было гораздо подробнее и обстоятельнее.

В одно мгновение все планы Ивана Петровича Громова рассыпались в прах. Вместо триумфального въезда в новую столицу его ждал позорный арест. Он даже не успел воспользоваться своими «вескими аргументами» – новые полицейские, похоже, действительно были неподкупны. Громов с ужасом осознал, что его карьера, возможно, только что бесславно завершилась. Президент не потерпит таких, как он, в обновлённом правительстве.

***

Генерал сидел в допросной комнате, нервно теребя край форменной рубашки. Его арест и доставка в участок новой федеральной столицы были стремительными и унизительными. Молодые патрульные обращались с ним, как с обычным уличным хулиганом, игнорируя его генеральские погоны. Теперь Ивану Петровичу предстояло давать показания следователю – человеку, которого он, разумеется, тоже не знал.

В дверях появился крепкий мужчина средних лет в безупречно сидящем костюме. Он внимательно оглядел Громова, словно сканируя его насквозь.

— Громов Иван Петрович, верно? — спросил он, усаживаясь напротив.

Громов с трудом сдержал дрожь в голосе и кивнул, пытаясь сохранить подобие невозмутимости, хотя внутри бушевал ураган из унижения и страха.

— Я майор Сергей Орлов, следователь по особо важным делам, — представился мужчина. — Вы задержаны по подозрению в попытке дачи взятки сотруднику полиции и оказании сопротивления при исполнении им служебных обязанностей, — Орлов говорил спокойно и твёрдо, не отрывая взгляда от генерала. — Расскажите, что вы делали на трассе и почему пытались дать взятку?

Генерал сглотнул вязкий ком в горле. Он прекрасно понимал серьёзность своего положения, но цеплялся за последнюю надежду выкрутиться.

— Я ехал на важную встречу, — начал он, стараясь придать голосу уверенность. — Ну превысил немного скорость, с кем не бывает? Ваши молодые… эти выскочки в форме остановили меня и с ходу потребовали документы, даже не взглянув на моё удостоверение! Я пытался объяснить им, кто я такой, проявить, так сказать, элементарное уважение к старшему по званию, но они просто проигнорировали меня. Тогда я вышел из машины, чтобы урезонить этих наглецов, призвать к порядку, а они… они применили против меня электрошокер! Это же чистой воды произвол! Я требую немедленно связаться с моим руководством и немедленно меня освободить! Вы вообще кто такой, чтобы меня допрашивать? Вы ниже меня по званию! Встать, когда разговариваете со старшим по званию! — Громов побагровел и стукнул кулаком по столу.

Орлов выслушал этот поток возмущения с непроницаемым выражением лица, затем медленно покачал головой.

— Гражданин Громов, вы, кажется, не совсем осознаёте, в какой ситуации оказались, — спокойно произнёс он. — Ваше поведение на дороге полностью зафиксировано показаниями патрульных, записями с уличных камер видеонаблюдения, нагрудных камер сотрудников и видеорегистратора патрульной машины. Они действовали строго в рамках закона, а вот ваши действия квалифицируются как оказание сопротивления представителю власти. Более того, в вашем автомобиле был обнаружен портфель со значительной суммой наличных. Вы ведь собирались дать взятку, чтобы избежать ответственности, не так ли?

Громов резко побледнел. Он понял, что его попытка подкупа была задокументирована, и теперь ему грозят серьёзные последствия. Президент не зря затеял эту чистку – в новом правительстве таким, как он, места не будет.

— Я… я ничего такого не планировал! Это… это деньги на личные расходы, — пробормотал он, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Орлов лишь презрительно усмехнулся.

— Вы действительно думаете, что я поверю в эту нелепую версию? Гражданин Громов, вы официально арестованы по подозрению в коррупции и превышении должностных полномочий, — чётко произнёс следователь, поднимаясь из-за стола. — Ваше дело будет передано в суд, и я сильно сомневаюсь, что вам удастся избежать заслуженного наказания. Надеюсь, вы вдоволь насладились своим высоким положением, потому что теперь у вас будет достаточно времени поразмыслить над своими поступками за решёткой.

***

В одном из парадных залов правительственного комплекса проходило расширенное государственное совещание. Вход в помещение представлял собой величественную круглую арку, украшенную изысканными коваными элементами и торжественными надписями на русском языке. Несмотря на скопление людей, среди которых сновали журналисты, то и дело щёлкавшие затворами своих камер, в зале царила приятная прохлада. Стены, казалось, дышали историей, величественно возвышаясь над длинным столом, за которым расположились высокопоставленные чиновники и эксперты из самых разных областей. У входа, как и полагается, несли дежурство сотрудники охраны и президентская служба безопасности.

Представители различных ведомств собрались в столь представительном составе впервые после недавнего конституционного кризиса, едва не расколовшего страну.

Великолепный зал, сдержанно, но со вкусом украшенный тяжёлыми шёлковыми портьерами, которые едва заметно колыхались от лёгкого ветерка, проникавшего сквозь распахнутые окна, создавал атмосферу важности и значимости происходящего. С улицы доносился приглушённый гул столичной жизни.

Массивный, длинный стол из тёмного дерева, окружённый высокими, обитыми кожей креслами, занимал центральное место в зале. На его полированной поверхности громоздились многочисленные папки и бумаги, содержавшие документы различной степени секретности, важности и достоверности. Внимание собравшихся невольно привлекала большая цветная карта страны, занимавшая почётное место на одной из стен.

Стены зала были отделаны тёмными деревянными панелями, украшенными изящной лепниной. На резных стеллажах красовались позолоченные рамы с портретами выдающихся государственных деятелей и видных функционеров прошлых лет. Из окон открывался прекрасный вид на город: его знаменитые архитектурные памятники и современные здания, казавшиеся отсюда миниатюрными игрушками.

Все участники совещания выглядели измотанными, что уж говорить о журналистах, которые простояли на ногах более пяти часов. Но самым уставшим в этом зале, без всякого преувеличения, был я.

Из-за этого идиотского мятежа, поднятого Дрейковым, я не спал уже пятые сутки. Всё перевернулось с ног на голову. Этот засранец чуть не взорвал страну, и всякая гниль тут же вылезла из своих щелей. После волнений в Москве и Санкт-Петербурге беспорядки перекинулись на Поволжье, Южный Урал и Северный Кавказ.

Особенно сложной ситуация оставалась на Северном Кавказе. Несмотря на то, что террористические и диверсионные ячейки в регионе были практически полностью ликвидированы, враждебные элементы и подстрекатели, проникшие из-за рубежа через горные тропы Грузии и Азербайджана, продолжали дестабилизировать обстановку. Найти и обезвредить их пока не удавалось. Пришлось в очередной раз разворачивать контртеррористическую операцию на приграничных территориях.

Вдобавок ко всему, пятидневная война с джихадистами в Таджикистане окончательно истощила наши силы и ресурсы. Ситуация стабилизировалась только сейчас, до этого творился настоящий хаос.

Эх, вот же я дурак! Зачем только отказался от услуг двойника? Навессир ведь предлагал, а я отмахнулся. Дескать, негоже перекладывать священную ношу правления на чужие плечи. В конце концов, я сам рвался к власти. В который раз наступаю на одни и те же грабли!

В прошлый раз было то же самое: сначала радовался новым возможностям, потом едва справлялся с нагрузкой, жаловался, потом привыкал, снова радовался, а затем – новая, ещё более тяжёлая ноша, и всё по кругу. Ничему жизнь не учит! К тому же иностранные СМИ разразились какой-то чушью. Недавно читал The Times, так у меня волосы дыбом встали: изобразили меня каким-то мрачным типом, чуть ли не новым графом Дракулой.

Да гори оно всё синим пламенем! На следующих выборах спихну эту должность кому-нибудь другому, а сам буду изредка помогать из-за кулис, если понадобится. Хватит с меня, пора и отдохнуть. Хочу на дачу, капусту выращивать. И заодно подложить свинью американцам. Это окончательно разрушит их излюбленный аргумент о «несменяемости власти» в России.

Пока один из чиновников докладывал о ходе переселения жителей Москвы и Санкт-Петербурга в окрестности Электрограда, я погрузился в свои мысли. Эти пять часов тянулись для меня мучительно долго. Если остальные могли отчитаться по своему направлению и спокойно сидеть, то мне приходилось постоянно анализировать поступающую информацию, сопоставлять факты и складывать общую картину происходящего в стране.

Оторвавшись от собственных раздумий, я с большим вниманием прислушался к выступлению докладчика, стараясь уловить не только суть, но и тонкие нюансы его речи. Мне нужно было не просто понимать ситуацию, но и направлять ход совещания в нужное русло. Как бы я ни был измотан и как бы ни хотелось от всего отмахнуться, чувство долга не позволяло мне расслабиться. Я понимал, что для успешного выполнения этой задачи потребуются все мои знания и опыт.

Наконец, чиновник закончил свой доклад и вернулся на свое место. По регламенту это было последнее выступление в официальной части совещания. Охрана начала выводить журналистов и других посторонних из зала. Когда все, кроме участников совещания, покинули помещение и тяжелые двери за ними закрылись, я взял слово.

— Товарищи, прежде всего хочу поблагодарить всех за то, что выдержали эти пять часов, — начал я, стараясь придать голосу бодрость. — Понимаю, что многие устали, но прошу вас немного потерпеть. Секретная часть совещания, как говорится, пройдёт без лишних глаз и, надеюсь, гораздо быстрее. Для начала хотелось бы подвести итоги официальной части. Меня интересует главное, без лишней «воды» и иносказаний для прессы: удалось ли нам стабилизировать ситуацию на Северном Кавказе? Товарищ Денисюк, вам слово.

С места поднялся высокий, подтянутый мужчина лет тридцати с небольшим, одетый в новенький генеральский милицейский китель. Он исполнял обязанности министра внутренних дел – предыдущий министр был ранен во время неудачного покушения, организованного дрейковцами в мартовской суматохе. Денисюк был человеком проверенным, одним из немногих, кто успешно прошёл тщательную проверку, проводившуюся параллельно с реформой МВД.

— Товарищ президент, ситуация в целом стабильная, — доложил Денисюк чётким, уверенным голосом. — Поверьте, когда я озвучивал сводку на официальной части, я не лгал и ничего не приукрашивал. Порядок восстановлен, хоть и с большим трудом. Все подробности изложены в отчёте, который будет вам предоставлен. Мы действуем жёстко и без компромиссов, как вы и требовали. Аванпосты размещены практически на каждом холме. Местное население постепенно переселяем вглубь Горской области – эта мера позволила значительно снизить число жертв среди гражданских.

— Хорошо, спасибо, присаживайтесь, — ответил я. — С отчётом ознакомлюсь позже. Товарищ Лушев, доложите обстановку с контингентом в Таджикистане.

После доклада Денисюка слово взял министр обороны, которому было поручено руководство операцией по стабилизации ситуации в Средней Азии и переброске передового контингента.

— Вкратце, Таджикистан будет освобождён в ближайшее время, — доложил министр. — Бои идут на юге страны, но это скорее преследование разбитых и деморализованных остатков радикалов, которые не оказывают серьёзного сопротивления. На полноценные боевые действия это мало похоже.

Выслушав доклад, я, задумчиво потерев губы, задал следующий вопрос:

— Как обстоят дела с правительством Таджикистана?

Министр, словно ожидая этого вопроса, после короткой паузы ответил:

— Его фактически не существует. Часть погибла, часть бежала, кто куда. Небольшая группа примкнула либо к нам, либо к террористам. В настоящее время власть в стране фактически находится в руках Российской военной администрации.

— Отлично, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы максимально продлили такое положение дел в Таджикистане. Проработайте этот вопрос с Министерством иностранных дел. Возможно, стоит создать некий комитет по восстановлению Таджикистана, ключевые позиции в котором должны занимать наши люди или наши ставленники. Можете использовать примкнувших к нам местных политиков для легитимизации этого комитета в глазах населения. Я рассчитываю на вас, товарищ Лушев. Вопрос с трансграничной логистикой я передал в МИД – они должны договориться с правительствами сопредельных государств. Можете садиться.

— Так точно, товарищ президент.

— Товарищ Ванко, доложите ситуацию по электронной безопасности.

С места резко поднялся энергичный мужчина внушительной комплекции в дорогом синем костюме.

— Пока ситуация остаётся сложной, — начал он. — Хотя, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Несмотря на кризис мы смогли вернуть несколько ценных кадров из Штатов, что значительно ускорило разработку собственных процессоров. Нам даже удалось запустить небольшую производственную линию под Электроградом – полностью отечественную, от начала и до конца. Но пока поводов для особой радости мало: производимая нами продукция пока уступает западным аналогам. Утечка мозгов и фактическая остановка отрасли на несколько лет сыграли свою роль. Американцы и японцы ушли далеко вперёд. Продержись мы ещё несколько лет в таком состоянии, разрыв стал бы колоссальным. Что касается менее наукоёмких позиций, здесь ситуация гораздо лучше, она, в принципе, изначально была не такой уж и плохой. Линии в Электрограде и Красноярске ещё год назад начали выпускать электронику широкого потребления. Только сейчас мы более-менее насытили внутренний рынок, и небольшие партии уже экспортируются в страны ближнего зарубежья.

— Понятно, — кивнул я. — Как обстоят дела с поставками вооружения и экипировки в войска?

— Поставки идут по графику, — ответил Ванко. — Через месяц мы сможем полностью оснастить подразделения первой очереди перевооружения, а до конца года – все остальные, включая регулярную армию и правоохранительные структуры.

— Хорошо, можете садиться. Теперь давайте перейдём к следующему вопросу…

Совещание продолжалось ещё около часа. На следующий день я вылетел в одну из стран Азии для проведения переговоров. Похоже, посеянные мной семена начали приносить первые плоды.

Глава 35

Пар густо клубился над раскалёнными камнями, заполняя небольшое помещение сауны удушливым, влажным жаром. Двое мужчин, распаренные докрасна, неспешно потягивали из гранёных стаканов тёмно-янтарный напиток, восседая на широких деревянных скамьях. Капли пота, словно бисер, блестели на их загорелых, лоснящихся от жара телах. Из соседнего помещения доносились раскаты звонкого женского смеха.

— Ну что, Серёга, как там обстоят дела с нашим бизнесом? — спросил Виктор, смакуя глоток обжигающего, выдержанного коньяка.

Сергей, неторопливо обгладывая сочную куриную ножку, задумчиво покачал головой и произнёс:

— Да, в общем-то, всё идёт своим чередом. Товар расходится, клиенты довольны. Только вот мысль не даёт покоя: может, стоит пересмотреть поставщиков? Знаешь, тут один мой старый приятель предложил обратить внимание на российских производителей.

Виктор вскинул бровь, явно заинтригованный столь неожиданным предложением.

— В каком смысле? Ты же прекрасно знаешь, что мы уже давно и плодотворно сотрудничаем с турецкими, вьетнамскими и венгерскими партнёрами. Они нас вполне устраивают: товар относительно недорогой, качество вполне приемлемое. Зачем же что-то менять? Тем более у меня с самим мэром Одессы, можно сказать, «всё схвачено»: мы ему регулярно отстёгиваем, а он, в свою очередь, обеспечивает беспрепятственный пропуск наших товаров через порт – без пошлин и лишней волокиты. Если мы сейчас резко сменим поставщика, нам придётся заново выстраивать всю сложную логистическую цепочку поставок. К тому же, работа с Россией – это неизбежные переговоры с донецкими или харьковскими «решалами», сам понимаешь, они просто так ни один грузовик не пропустят, непременно затребуют свою немалую долю…

— Да знаю я, знаю! И без твоих нравоучений прекрасно осведомлён… Но, поверь, в конечном итоге это окажется гораздо выгоднее, — возразил Сергей, отмахнувшись от доводов собеседника. — Я тут недавно наведался в Электроград, их новую столицу. Ты просто не поверишь, но этот город… да я за всю свою жизнь ничего подобного не видел, хотя, поверь, повидал немало, ещё когда в торгпредстве работал! — воскликнул он, и глаза его вспыхнули от неподдельного восторга. — Это как если бы Нью-Йорк, Лондон и Токио слились воедино! Высоченные небоскрёбы, шикарные бутики, идеально чистые мостовые – всё сверкает и блестит, как с иголочки. А люди – просто душки, все улыбаются, искренне интересуются, как у тебя дела. А ещё там эти их высокотехнологичные производства – просто глаз не оторвать, всё как в фантастическом фильме! Я побывал в их промышленном районе, и там такие заводы, что дух захватывает. У них там полная автоматизация, повсюду снуют роботы, качество продукции – выше всяких похвал! И самое главное – всё это великолепие обходится совсем недорого!

Виктор с неприкрытым скепсисом взглянул на друга.

— Ты серьёзно? Электроград? Я, конечно, слышал краем уха, что русские пытаются реанимировать свою экономику, но чтобы до такой степени… Ты уверен, что не сгущаешь краски? Похоже, у них там, на востоке, какое-то маниакальное увлечение переносом столиц. Что у русских, что у казахов – прямо-таки ордынские замашки. Фотографии-то я и сам видел, да, выглядит впечатляюще, спору нет, всё такое хай-тек, но это больше на показуху похоже, на очередную потёмкинскую деревню.

Сергей энергично закивал, словно вторя своим собственным мыслям.

— Да, Витёк, ручаюсь головой! Это не пустая болтовня! Город – просто бомба! Я там лично был, всё своими глазами видел. Они там действительно всё с нуля отгрохали, ещё совсем недавно там непроходимая тайга стояла, а теперь – мегаполис мирового уровня, и даже больше – они далеко вперёд вырвались. Ты просто себе не представляешь, какие там заводы, какое ультрасовременное оборудование! Это совсем не то барахло, что эти жёлтые и красные штампуют.

Виктор задумчиво потёр подбородок, словно перебирая в уме все «за» и «против».

— Ну, если всё это правда, тогда, конечно, дело принимает совсем другой оборот. Вьетнамцы и турки уже такие цены взвинтили, что мы едва сводим концы с концами. А если русские предложат более выгодные условия… — он запнулся, погрузившись в раздумья.

Сергей понимающе кивнул.

— Вот и я о том же толкую. Может, стоит копнуть глубже? Тем более, ты же прекрасно знаешь, как я терпеть не могу иметь дело с этими хитрожопыми азиатами. Они же только и думают, как бы тебя надуть, цены ломят несусветные, а качество – хуже некуда.

Виктор с сомнением покачал головой.

— Ну, не знаю, Серёг. Мне как-то с трудом верится, что русские так быстро из этой ямы выбрались. Там же полный хаос царил: армия бунтовала, экономика в руинах лежала. Ты уверен, что они уже всё устаканили?

Сергей уверенно, даже с некоторым вызовом, кивнул.

— Да, говорю тебе со всей ответственностью! И заруби себе на носу: не только мы с тобой чуем, откуда ветер дует. Сейчас нужно действовать, иначе потом всё провороним, и всё! Будем потом кусать локти, да поздно будет.

Виктор после непродолжительной паузы медленно кивнул.

— Ну, если всё обстоит именно так, как ты говоришь, то это, безусловно, заманчиво, но, знаешь, Серёг, я бы не стал пороть горячку. Давай для начала проверим, что у них там на самом деле происходит. Может, ты и прав, а может, и заблуждаешься. Не хотелось бы ввязываться в очередную авантюру.

Сергей с лёгким раздражением кивнул.

— Ладно. Но потом не жалуйся, когда будет уже слишком поздно.

Виктор зевнул и потянулся, разминая затекшие мышцы.

— Ну, посмотрим. Повторяю: давай сначала всё как следует разузнаем. Если всё действительно так, как ты расписываешь, то почему бы и нет. Но я бы на твоём месте не спешил с выводами. Знаешь ведь, как оно часто бывает: обещают золотые горы, а на поверку оказывается, что всё это – пшик.

Допив остатки коньяка, друзья погрузились в молчание, каждый поглощённый своими мыслями. Пар по-прежнему густо клубился над раскалёнными камнями, создавая атмосферу уюта и расслабленности. Впереди маячили новые, многообещающие возможности, но стоило ли рисковать устоявшимся и налаженным бизнесом ради столь туманных перспектив?

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона, когда Акбар Ташкенбаев, известный в определённых кругах как неофициальный лидер киргизских националистов, вошёл в кабинет президента Агаева. Его лицо, обычно сдержанное, сейчас выражало крайнюю степень недовольства; взгляд метал гневные искры. Он не утруждал себя попытками скрыть раздражение.

Агаев, оторвавшись от бумаг, рассыпанных по массивному дубовому столу, бросил на посетителя изучающий взгляд. Внутри у него уже закипала злость: подобные Ташкенбаеву позволяли себе бесцеремонно входить к нему, словно в проходной двор! Президент прекрасно понимал, с кем имеет дело – националистические круги были известны своей жёсткостью и нетерпимостью к любому инакомыслию. Однако Агаев также осознавал, что в сложившейся непростой обстановке ему придётся искать пути к компромиссу, каким бы неприятным это ни было.

— Здравствуйте, Акбар Абдуллаевич, — произнёс Агаев на чистом киргизском языке, сдержанным жестом приглашая гостя занять одно из кресел. — Чем могу быть вам полезен?

Ташкенбаев с грубой развязностью плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. Презрительная гримаса исказила его лицо.

— Вы знаете, зачем я здесь, Абдулла Мухамедович, — начал он, не скрывая клокочущего раздражения. — Наш народ устал терпеть засилье русских. Они оккупировали нашу землю, грабят наши ресурсы и попирают наше достоинство. Пора положить этому конец! Пусть убираются восвояси! Это наше законное право. Мы же не лезем к ним! Да нам и даром это не нужно!

Президент Агаев вздохнул и покачал головой.

— Я понимаю ваши чувства, Акбар Абдуллаевич. Но вы должны осознавать, что после трагических событий в Таджикистане и жесточайшего подавления восстания генерала Дрейкова мы не можем себе позволить подобный риск. Российская армия способна в считанные дни вторгнуться и в Киргизию, свергнув законную власть, как они это бесцеремонно сделали в Душанбе. Я не допущу этого. Резкие, необдуманные действия ни к чему хорошему не приведут, в том числе и насильственное выдворение русских с нашей земли.

Ташкенбаев резко подался вперёд, буравя президента испепеляющим взглядом.

— Вы что, боитесь русских? — прорычал он с неприкрытой злобой. — Мы – свободный народ и вправе сами решать свою судьбу! Их давно пора вышвырнуть с нашей земли, а вы трусливо прячетесь за нашими спинами!

Агаев сжал губы, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие.

— Вы не понимаете всей серьёзности ситуации. Мы не можем позволить себе открытый конфликт с Россией. Слишком многое поставлено на карту. Наша экономика, национальная безопасность – всё это напрямую зависит от отношений с Москвой. Мы обязаны действовать крайне осторожно и взвешенно.

Ташкенбаев презрительно фыркнул.

— Осторожно и взвешенно? Да вы просто трус и предатель! Готовы пресмыкаться перед русскими, лишь бы удержаться в своём кресле! А что будет с нашим народом? Вы о нём вообще думаете?

Президент поднял руку, призывая собеседника к благоразумию.

— Акбар Абдуллаевич, я прошу вас понять меня правильно. Я не предаю свой народ, я лишь пытаюсь уберечь его от бессмысленных жертв. Сейчас не время для открытой конфронтации с такой мощной державой, как Россия.

Ташкенбаев резко вскочил с кресла, сжимая кулаки от ярости.

— Вы ничего не понимаете! — выкрикнул он, едва сдерживаясь. — Пока вы тут отсиживаетесь в своём кабинете, наш народ страдает! Мы должны дать им достойный отпор, показать всему миру, что Киргизия – это наша земля, а не их колония!

Агаев устало потёр переносицу. Он понимал, что дальнейшие споры с этим человеком бесполезны – Ташкенбаев был слишком упрям и категоричен в своих радикальных взглядах.

— В любом случае, я не могу открыто поддержать ваши действия, — произнёс президент, глядя прямо в глаза собеседнику. — Слишком велики ставки. Я не имею права так рисковать.

Ташкенбаев прожигал президента ненавидящим взглядом, его лицо исказила гримаса неприкрытой ярости.

— Ну ничего, вы ещё попляшете под нашу дудку.

С этими словами он резко развернулся и, хлопнув дверью, покинул кабинет.

Президент Агаев тяжело вздохнул, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ташкенбаева. Он прекрасно понимал чувства этого человека – ведь и сам Агаев испытывал глубокую неприязнь к русским. Годы советской оккупации и насильственной русификации оставили неизгладимый след в душе каждого киргиза. По крайней мере, он искренне в это верил.

Но трагические события последних лет заставили Агаева взглянуть на ситуацию с трезвой, прагматичной точки зрения. Жестокое и беспощадное подавление восстания в Таджикистане наглядно продемонстрировало, на что способна Россия, когда речь заходит о сохранении своего влияния в регионе. Русские не остановятся ни перед чем.

Агаев невольно поежился, вспоминая жуткие кадры, облетевшие весь мир. После подобной демонстрации силы любая более вольготная политика в отношении русского меньшинства стала бы непозволительной роскошью и могла обернуться катастрофическими последствиями.

После непродолжительной паузы он поднял трубку телефона и набрал номер главы ГКНБ.

— Алло! Здравствуй, дорогой! Как семья? Всё хорошо? Отлично, у меня тоже всё в порядке, спасибо. Слушай, есть одно деликатное дело. Помнишь Ташкенбаева и всю его компанию? Нужно, чтобы их немного прижали. И не только мне это нужно, ты понимаешь, о чём я. Не беспокойся, я тебя полностью поддержу, и большинство тоже будет на нашей стороне.

***

Серебристый авиалайнер рассекал небесную синь, разрезая своими длинными крыльями тонкие кромки редких облаков. На полированной обшивке железной птицы, сверкая на солнце, красовалась надпись «Россия», выполненная разноцветными буквами. Это был борт номер один, президентский авиалайнер, держащий курс на Японские острова.

Самолет неуклонно двигался вперед, преодолевая воздушные границы между государствами. На борту царила атмосфера спокойствия и комфорта: пассажиры, расслабленно расположившись в роскошных креслах, наслаждались полетом. Тишину салона нарушало лишь мягкое журчание четырёх реактивных двигателей, которые, ревя при взлете и наборе высоты, теперь работали в штатном режиме. Едва слышный шёпот кондиционера обеспечивал постоянный приток свежего воздуха.

За иллюминатором простирались завораживающие виды: бескрайняя, сверкающая под солнцем гладь океана и редкие островки суши, казавшиеся издалека лишь тонкими зелёными полосками. Самолет стремительно летел вперед, обгоняя медленно плывущие облака, и вскоре вдали показался большой массив суши – Япония, земля богини Аматэрасу, и, если всё сложится удачно, в скором времени – союзник Российской Федерации. В конце концов, моё предложение должно было заинтересовать японское правительство.

Сидя в удобном кресле, я ощущал под ногами едва заметную вибрацию, обычную при снижении. Скоро начнётся посадка.

Необходимо было сосредоточиться на предстоящих переговорах с японскими официальными лицами и установить прочный контакт. В данной ситуации применение гипноза было крайне нежелательно: на встрече будут присутствовать японские менталисты. Они, конечно, уступали мне в силе многократно, но любая их подозрительность могла привести к нежелательному скандалу. Так что на переговорах придётся полагаться на дипломатию и убеждение.

Пересев на мягкий пуфик у окна, я удобно устроился и достал отчёт, предоставленный внешней разведкой. Я давно собирался его изучить, и сейчас представилась прекрасная возможность.

Пока авиалайнер продолжал свой полёт, я углубился в чтение, погружаясь в мир интриг, шпионских заговоров и сухих, угнетающих своей точностью цифр. Вскоре я убедился, что потратил время не зря. Информация о деятельности турецкой и французской агентуры на Северном Кавказе была ожидаемой и подтверждала имеющиеся данные. Финансирование Штатами несистемной оппозиции также было известно и успешно пресекалось или находилось под контролем. Но вот отчёт о пятидневной войне… это было действительно интересно.

Разведка, подкреплённая передовыми технологиями – это грозная сила, особенно когда конкурирующие структуры соседних государств значительно отстают в этой области. Выявить следы становится элементарной задачей. Тем более англичане, в чьей роли зачинщиков у меня уже не осталось сомнений, особо не скрывались. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

Перед посадкой необходимо связаться с Навессиром и начальником внешней разведки. Пусть англичане понервничают из-за ситуации в Северной Ирландии, Уэльсе и Шотландии. В конце концов, нужно оказать поддержку местным борцам за свободу, помочь им реализовать право на самоопределение.

Глядишь, и у Соединённого Королевства останется меньше времени на интриги против нас. Впрочем, в будущем вполне возможно, что оно перестанет быть таким уж «соединённым». Удар должен быть нанесён незамедлительно, в самое ближайшее время. Как раз и испытаем андроидов серии «Борис Петров» в реальной зарубежной операции.

Оторвавшись от чтения, я посмотрел в иллюминатор и увидел, как на солнце ярко сверкает надпись «Россия» на борту резервного самолёта. Это напомнило мне о важности моей миссии и об огромной ответственности за безопасность и стабильность страны, которая на мне лежит. В конце концов, пусть полыхают поля и пашни врагов, а не наши собственные. Я лично прослежу за этим.

Я снова углубился в чтение, размышляя о предстоящих задачах. Какой колоссальный потенциал для позитивных изменений и развития заложен в России и её народе! Нужно сделать всё возможное, чтобы эти изменения стали реальностью. Япония может сыграть ключевую роль в этом процессе. Для стремительного роста и качественного рывка необходимо большое количество квалифицированных кадров.

Притока рабочей силы из бывших советских республик будет недостаточно, хотя этого и хватит для достижения высоких экономических показателей. Для качественного скачка нужны специалисты другого уровня. И тут как нельзя кстати приходится нарастающий кризис в Японии. Сейчас там закрывается множество корпораций, надвигается экономическая рецессия, и огромное количество образованных и квалифицированных японцев остаётся без работы и перспектив.

Если удастся достичь договорённостей, я смогу привлечь этих специалистов на благо России. Тогда сочетание советского и японского потенциала позволит осуществить настоящий экономический «взрыв» на территории Сибири, Арктики, Дальнего Востока и всей России в целом.

***

Окрестности базы Олдергроув. Северная Ирландия.

Колонна британских бронетранспортёров «Саксон» медленно катилась по узкой асфальтированной дороге, возвращаясь с рутинного патрулирования окрестностей базы. Они проезжали мимо небольших деревень и разбросанных ферм, жители которых провожали их взглядами, полными смеси тревоги и настороженности. Колонна несколько раз останавливалась для проведения беглых проверок на предмет возможных террористических угроз. Ни для кого не было секретом, что в Северной Ирландии, казалось, на каждом шагу можно было столкнуться с членами Ирландской республиканской армии, которые всё ещё представляли собой серьёзную опасность.

За окнами бронетранспортёров мелькали скромные домики деревушек и фермерских хозяйств, а вдоль обочин дороги тянулись поросшие зеленью холмы и небольшие лесные массивы.

Британские солдаты, находящиеся внутри бронемашин, поддерживали связь по рации, обмениваясь короткими сообщениями о текущей обстановке.

Дорога вилась среди живописных полей и холмистых, покрытых лесом ландшафтов. Красота этих мест не могла скрыть того факта, что эта земля была свидетелем долгих и кровопролитных конфликтов. Солдаты в бронетранспортёрах сохраняли бдительность, опасаясь засады. Они привыкли к такому образу службы и каждую минуту были готовы к любой неожиданности.

Окрестности базы Олдергроув имели дурную славу, и войска были дислоцированы здесь на протяжении многих лет. Охрана базы всегда находилась на высоком уровне, предотвращая любые попытки проникновения. По мере приближения колонны к базе и, соответственно, к охраняемой зоне, вероятность нападения снижалась. Вокруг появлялось всё больше постов охраны и военных патрулей, контролирующих ситуацию. Наконец, колонна достигла базы, солдаты покинули бронетранспортёры. Они выглядели уставшими, но сохраняли бдительность и готовность к действиям в случае необходимости. Пройдя стандартную проверку безопасности, они отправились на отдых, чтобы подготовиться к следующему заданию.

Тем временем за пределами базы, в сельской местности, группа неизвестных вооружённых людей готовилась к нападению. Жерла лёгких миномётов были направлены в безоблачное небо, готовые в любой момент обрушить на базу огонь и смерть. Вооружение нападавших состояло из старых автоматов и пулемётов системы Калашникова, но это не имело особого значения: оружие остаётся оружием, тем более этот недостаток компенсировался фактором неожиданности и численным превосходством атакующих. С каждой секундой их становилось всё больше: из небольшого, едва заметного зелёного портала появлялись новые и новые группы людей. Вскоре весь периметр ничего не подозревающей базы был окружён бойцами. Через несколько минут, заняв позиции, отряды открыли огонь. Вероятно, правильнее было бы назвать это бойней. Военнослужащие, дислоцированные на этой базе, привыкли к рутинным военно-полицейским операциям и сталкивались, максимум, с плохо вооружёнными членами ирландского подполья.

В мгновение ока базу окутал густой дым и пламя пожаров. Десяток миномётов обрушили на британских солдат град мин, превращая их самих и укрытия, в которых они пытались спрятаться, в груды окровавленного металла и бетона. После непродолжительной, но интенсивной артиллерийской подготовки вооружённые люди пошли на штурм базы. В окрестностях Олдергроува раздались короткие очереди автоматов и пулемётов, а также глухие хлопки разрывающихся гранат. Через десять минут всё было кончено: весь персонал базы был уничтожен. Нападавшие организованно покинули территорию базы, быстро разделившись на небольшие группы и растворившись в сельской местности Северной Ирландии.

***

Лондон. Здание Вестминстерского дворца.

В зале британского парламента царила гнетущая, тревожная атмосфера. Последние события, потрясшие всю страну, повергли Соединённое Королевство в состояние, близкое к панике. По всей территории страны вспыхивали очаги беспорядков, ситуация стремительно выходила из-под контроля, и над страной нависла угроза введения военного положения. В столь критический момент было созвано экстренное заседание обеих палат парламента, проходившее под усиленной охраной лондонской полиции и Скотланд-Ярда.

Перед собравшимися лордами, пэрами и членами Палаты общин предстал элегантный джентльмен в безукоризненно сшитом однобортном пиджаке из тончайшей шотландской шерсти. Жестом подняв руку, он призвал собравшихся к тишине. Дождавшись, пока гул в зале стихнет, он начал:

— В последние несколько дней Великобританию захлестнула волна насилия, беспорядков и беспрецедентных актов неповиновения королевской власти. Непосредственным поводом для этого послужило уничтожение нашей единственной военной базы в Северной Ирландии. Нападавшие, предположительно члены Ирландской республиканской армии, стёрли базу с лица земли, осуществив молниеносную атаку с применением миномётного огня и столь же стремительно отступив. Поиск их следов затруднён, поскольку связь с Белфастом прервана. Всё, что нам известно – это то, что перед потерей связи в окрестностях города уже шли ожесточённые бои. Отправить туда войска в данный момент мы не можем.

В зале поднялся ропот возмущения. Разгневанные парламентарии негодовали, и докладчику пришлось выждать некоторое время, прежде чем продолжить:

— Как я уже сказал, отправка войск в Северную Ирландию сейчас невозможна, поскольку они крайне необходимы здесь, на главном острове. Населению пока не сообщалось, но в настоящее время идут бои в ряде городов Уэльса и Шотландии. Эдинбург хранит молчание, Глазго охвачен пламенем. Волнения в Корнуолле и в шахтёрских городах Северной Англии вспыхнули с новой силой. Я ставлю вас перед фактами, сколь бы суровыми они ни были, лишь с одной целью: мне необходимо единогласное решение парламента о запросе военной помощи у стран Североатлантического альянса. Поэтому я прошу вас проголосовать…

Докладчик не успел закончить фразу, как здание сотряс чудовищной силы взрыв. Взрывная волна сбросила с дороги автомобили, проезжавшие неподалёку от здания парламента. В окрестных домах вылетели стёкла, а грохот был слышен по всему Лондону и его окрестностям. Месть Гая Фокса, пусть и с опозданием на несколько столетий, всё же свершилась, но на этот раз не руками англичан.

Глава 36

Шумный зал нью-йоркской новостной студии гудел, словно растревоженный улей. Голоса ведущего и приглашённого эксперта обсуждали драматические события, разворачивающиеся в Великобритании. На большом экране за их спинами, словно в калейдоскопе, сменялись тревожные кадры: многотысячные протесты, заполнившие улицы Лондона, ожесточённые столкновения демонстрантов с полицией, сцены насилия над мирными гражданами со стороны радикально настроенных сторонников правительства.

— Это просто невероятно! — воскликнул ведущий, нервно моргая. — Не укладывается в голове, что такое возможно в одной из самых стабильных и благополучных стран мира. Какое будущее ждёт наших британских друзей?

Гость, солидный мужчина с задумчивым взглядом, сидевший рядом с ведущим, казался погружённым в глубокие раздумья. Он словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его вслух.

— Ситуация в Англии, безусловно, крайне сложная и чревата серьёзными последствиями. Я бы даже сказал, что происходящее может стать поворотным моментом, особенно для Северной Ирландии, — наконец, заговорил он, уступая настойчивым взглядам ведущего. — Если британское правительство осознает, что путь репрессий и насилия по отношению к собственному народу – это тупик, тогда, возможно, забрезжит надежда на урегулирование конфликта и снижение градуса напряжённости.

В студии на мгновение воцарилась тишина. В воздухе повисло тягостное молчание. Вряд ли кто-то из присутствующих всерьёз верил в скорое мирное разрешение кризиса. Всех охватило зловещее предчувствие, ощущение надвигающейся катастрофы. Казалось, что вот-вот произойдёт что-то непоправимое.

— Мы, наверное, слишком привыкли к стереотипу, что подобные кровопролитные конфликты разгораются где-то далеко, на задворках цивилизации, а не у нас под боком, — продолжал гость, словно размышляя вслух. — Но, к сожалению, реальность куда более жестока. Я говорю о фактических боевых столкновениях, которые уже происходят между сторонниками независимости Шотландии и Уэльса, с одной стороны, и правительственными войсками – с другой. Они стоят лицом к лицу на улицах городов, и достаточно одной искры, чтобы всё это переросло в полномасштабную гражданскую войну.

По студии пронёсся вздох изумления, послышались взволнованные шёпоты. Хотя многие и не допускали мысли о столь мрачном сценарии, слова гостя заставили задуматься.

— И что же нужно сделать, чтобы предотвратить сползание страны в пропасть? — спросил ведущий, внимательно следя за реакцией собеседника и стараясь уловить ключевые моменты его рассуждений.

— Диалог. Прежде всего, необходим срочный и всеобъемлющий диалог между правительством и оппозицией, между сторонниками и противниками нынешнего курса. Только открытый и честный разговор, поиск компромиссов и готовность слышать друг друга могут предотвратить худшее, что только можно себе представить.

Гость бросил быстрый взгляд на ведущего и едва заметно улыбнулся, словно предвидел этот вопрос. В студии стало ещё тише. Казалось, каждый присутствующий на мгновение задумался о своей собственной позиции по отношению к острым политическим проблемам. В головах многих промелькнула одна и та же мысль: неужели всё это действительно так далеко от нас?

После небольшой паузы ведущий задал следующий, не менее острый вопрос:

— Могут ли Соединённые Штаты, как союзник Великобритании по НАТО, вмешаться в этот конфликт? Ведь речь идёт о нашем ближайшем партнёре по Североатлантическому альянсу. Известно, что британский парламент склонялся к такому варианту, однако в минувшее воскресенье Вестминстерский дворец, где проходило заседание, подвергся чудовищному террористическому акту. Мощная бомба, заложенная, по всей видимости, накануне, взлетела на воздух, практически полностью уничтожив законодательную ветвь власти и значительную часть правительства Соединённого Королевства. Неужели Британские острова вступают в эпоху кровавой смуты и хаоса?

— Это действительно серьёзнейший вопрос, — ответил гость, на мгновение опустив взгляд. — Северная Ирландия, как известно, входит в состав Соединённого Королевства, которое, в свою очередь, является членом НАТО. Однако я глубоко убеждён, что любое внешнее вмешательство в данный момент лишь усугубит и без того взрывоопасную ситуацию. Конфликт, разгорающийся сейчас в городах Англии и по всему Соединённому Королевству – это, прежде всего, внутреннее дело самой Британии. Безусловно, скорейшее восстановление порядка на островах отвечает интересам не только Великобритании, но и всех стран – членов Североатлантического альянса. Тем не менее, прямое военное вмешательство, на мой взгляд, было бы крайне опрометчивым шагом. Первоочередная задача для всех заинтересованных сторон – это содействие в поиске компромисса и налаживании мирного диалога между противоборствующими сторонами.

Гость поднял голову и посмотрел прямо в камеру. В его голосе звучала непоколебимая уверенность и решимость.

— Что же касается чудовищного террористического акта, совершённого в Вестминстерском дворце, то, на мой взгляд, было бы ошибкой напрямую связывать его с ситуацией в Северной Ирландии или с конфликтом на островах в целом. Увы, терроризм не знает границ и готов нанести удар там, где возникают социальные, политические или экономические противоречия. Но я твёрдо верю, что никакие террористические акты, сколь бы жестокими они ни были, не смогут поколебать единство и солидарность наших стран. Западный мир сейчас переживает непростой период, но я уверен, что, действуя сообща, мы сможем преодолеть любые вызовы и угрозы.

Гость едва заметно улыбнулся и повернулся к ведущему.

— Простите моё небольшое отступление, но я хотел бы подчеркнуть, что трагические события на Британских островах служат суровым напоминанием о том, что мир – это бесценный дар, который мы обязаны беречь и защищать. Только мирный диалог, взаимное уважение и готовность слышать друг друга помогут нам построить более стабильный и безопасный мир для будущих поколений.

Ведущий приветливо улыбнулся гостю в ответ и, повернувшись лицом к одной из камер, произнёс заключительные слова передачи:

— Что ж, сегодня мы обсудили с профессором психологии, антропологии и директором школы для одарённых детей-мутантов, достопочтенным Чарльзом Ксавьером, тревожные новости, поступающие из туманной Британии. Благодарим вас за внимание и да хранит Господь вас и Америку!

***

Япония. Остров Хонсю. Токийская агломерация.

Ночной Токио… Мириады огней, рассыпавшись по бескрайнему городскому полотну, создавали завораживающее зрелище. Сердце великой японской нации билось в бешеном ритме. Этот исполинский мегаполис, выросший из скромной рыбацкой деревушки, помнил времена, когда самураи вершили судьбы страны от имени своих феодальных сюзеренов – даймё. В те далёкие времена жизнь простого японского крестьянина была полна лишений и тягот. Кто мог тогда представить, что этот медвежий угол станет одной из крупнейших агломераций в истории человечества, превратившись в мощный промышленный, экономический и культурный центр всей Юго-Восточной Азии?

Полуночный город распахивал свои объятия перед каждым, кто решался окунуться в его бурлящую жизнь. Стоя в центре нескончаемого потока туристов и местных жителей, можно было наблюдать, как пульсирует эта гигантская артерия. Каждый вечер, словно по негласному уговору, японцы выходят на улицы, чтобы глотнуть свежего воздуха и насладиться обществом друг друга. Казалось, этот город никогда не спит: в любое время суток на его улицах можно было встретить толпы людей.

Однако за ослепительным фасадом благополучия скрывались и серьёзные проблемы. Жизнь в таком мегаполисе, как Токио, предъявляет к человеку колоссальные требования. Далеко не каждый способен выдержать этот бешеный ритм и постоянный стресс, преследующий на каждом шагу. Бесконечные пробки, в которых часами простаивают сотни тысяч автомобилей, отнимают у людей драгоценное время и силы. Одиночество, затерянность в этом людском море делают жизнь многих непредсказуемой и неустойчивой.

К тому же, жизнь в мегаполисе неизбежно порождает такие проблемы, как острая нехватка жилья и, как следствие, заоблачные цены на него. Шум, смог и загрязнение окружающей среды становятся серьёзной угрозой для здоровья горожан.

Городская агломерация, выросшая из старого Эдо, давно перенаселена, и, вопреки расхожим стереотипам о всеобщей безопасности в Японии, уровень преступности здесь довольно высок. Жизнь в Токио может быть по-настоящему опасной.

Но Токио – это не только царство высоких технологий и бешеного ритма. Это город с богатейшими традициями, где гармонично сосуществуют древние храмы и ультрасовременные небоскрёбы. Здесь прошлое встречается с будущим.

Несмотря на высокую стоимость жизни, токийцы умеют ценить простые радости. Они дорожат временем, проведённым с семьёй и друзьями, умеют наслаждаться жизнью, а клубы и бары здесь нередко работают до самого рассвета.

Это место, где издавна решались судьбы не только отдельных людей, но и целых народов. По крайней мере, с момента реставрации Мэйдзи, когда Япония встала на путь стремительной модернизации. И нынешнее время не было исключением. В Императорском дворце в районе Тиёда, пожалуй, самом охраняемом месте в стране, проходил совет представителей самых старых и влиятельных семей Японии.

Совет в Императорском дворце продолжался несколько дней. Обсуждались самые разные варианты развития событий, касающиеся отношений с Россией – от дружественного сотрудничества до открытой конфронтации. Эта встреча имела огромное значение, ведь члены старейших и влиятельнейших семей Японии обладали колоссальным политическим и экономическим весом, и их решения могли самым серьёзным образом повлиять на дальнейшую судьбу страны. Однако, как бы ни колебался баланс сил между сторонниками и противниками сближения с Россией, последнее слово, как и сотни лет назад, оставалось за императором. Даже после потрясений войны и последовавшей американской оккупации власть Акихито, сына предыдущего императора Хирохито, оставалась весьма внушительной. Несмотря на свой официально церемониальный статус и положение, казалось бы, бывшего властителя японских островов, в сердцах большинства японцев императорская власть по-прежнему пользовалась огромным авторитетом.

В ходе напряжённых дискуссий неоднократно отмечалось, что Японию и Россию связывают давние исторические связи и культурное наследие, но при этом подчёркивалось и наличие серьёзных проблем в отношениях двух стран, которые серьёзно затрудняют движение по пути к подлинному добрососедству.

В конце концов, после долгих споров и разногласий, большинство участников совета пришли к некому загадочному согласию. Никто не мог с уверенностью сказать, что именно это означает, но было очевидно одно: они были готовы искать точки соприкосновения с Россией, надеясь на нормализацию и укрепление экономических и политических связей между двумя странами.

Ключевым фактором, склонившим чашу весов в пользу положительного решения, стало предложение российского президента о строительстве моста, который соединил бы Японию и Россию, а значит, и весь азиатский континент, перекинувшись между Хоккайдо и Сахалином. Задача, казалось бы, немыслимая по своей сложности и масштабу, но вполне осуществимая, что уже доказали русские, в рекордно короткие сроки построив надёжный мост, соединивший их остров с материком. В обмен на это Россия рассчитывала получить японские инвестиции, передовые технологии и приток квалифицированной рабочей силы. Российское руководство прекрасно осознавало, что Япония стоит на пороге экономического спада, и уровень безработицы в стране растёт сейчас быстрее, чем когда-либо после окончания Второй мировой войны. Русские знали, о чём просить и на что давить. Фактически, согласие Японии на этот проект могло бы превратить восточные регионы России в процветающий край. Мощный приток японских капиталов, технологий и квалифицированных кадров способен был кардинально изменить облик российских дальневосточных провинций. В этом, безусловно, заключались определённые риски, но и выгоды для самой Японии от строительства моста было трудно переоценить. Кардинальное улучшение транспортной инфраструктуры и доступ к практически бесплатным российским ресурсам могли стать мощным стимулом для предотвращения надвигающегося экономического кризиса.

После продолжительных дебатов и жарких споров было принято окончательное решение: принять предложение российской стороны. Император выразил желание лично встретиться с российским лидером. Долгое ожидание подошло к концу.

Глава 37

Просторная и светлая комната, вход в которую располагался в одном конце стены, заливалась солнечным светом, проникавшим сквозь огромные окна, занимавшие почти всю противоположную стену. Огромные стеклянные двери и окна открывали живописный вид, а чтобы смягчить избыток света, их прикрывали лёгкие льняные шторы нежного бирюзового оттенка.

Стены, отделанные дорогими породами дерева, создавали атмосферу уюта и респектабельности. В них были искусно встроены массивные деревянные полки, на которых красовались собрания книг в кожаных переплётах и изысканные предметы декора. В центре комнаты стоял внушительный деревянный стол, окружённый элегантными креслами, обитыми мягкой кожей. Лампа над столом излучала мягкий, рассеянный свет, добавляя обстановке тепла и спокойствия. В углу комнаты возвышался большой деревянный шкаф, явно предназначенный для хранения личных вещей.

В целом, комната, обставленная в классическом стиле с безупречным вкусом, излучала атмосферу уюта и индивидуальности.

Помещение, наполненное дорогой мебелью викторианской эпохи, поражало своим размахом. В центре комнаты стоял массивный деревянный столик, на котором располагались подставка с трубками и изящный кофейный сервиз. Однако терпкий аромат свежесваренного кофе едва пробивался сквозь густой запах табачного дыма.

В креслах, расставленных по периметру комнаты, расположились несколько мужчин, перешагнувших пятидесятилетний рубеж. Их шеи украшали атласные галстуки и ленты различных цветов, свидетельствующие о принадлежности к тем или иным влиятельным кругам.

Мужчины неспешно курили, наслаждаясь разнообразными сортами табака. Один из них, крупный джентльмен с внушительной осанкой, держал в руках старинный золотой мундштук. Изысканный узор на его обрезе, некогда блиставший тонкой работой, был изрядно потрёпан временем и зубами, что говорило о том, что эта вещь, вероятно, передавалась из поколения в поколение как семейная реликвия. Другой мужчина с удовольствием раскуривал искусно выполненную деревянную трубку, а третий отдавал предпочтение толстым кубинским сигарам.

Над седыми головами курильщиков клубился лёгкий табачный дымок, создавая атмосферу непринуждённой беседы и полного расслабления.

Их одежда, сшитая по последней моде, состояла из шёлковых рубашек с мягкими воротниками, которые элегантно обрамляли их холёные лица. Каждый из них получил прекрасное образование и был воспитан в духе особых, непонятных для большинства, но глубоко укоренившихся в их сознании ценностей. Они были достаточно умны и искушены в делах, чтобы получать истинное удовольствие от долгих и вдумчивых бесед о политике и экономике в кругу близких друзей, в те редкие моменты, когда им удавалось по-настоящему отдохнуть от государственных и личных забот.

В целом, комната, наполненная табачным дымом и неспешными разговорами, создавала атмосферу домашнего уюта, подчёркивая при этом элегантность и высокую культуру гостеприимства дома, в котором они находились.

Эта встреча проходила в одном из многочисленных особняков Джонатана Баса. Потомок могущественных нефтяных магнатов Техаса, славившийся своим радушием, часто принимал у себя самых влиятельных людей Америки, а значит, и всего мира.

Дом, построенный в классическом американском стиле с величественными колоннами у входа и роскошной внутренней отделкой, красноречиво свидетельствовал о богатстве своего владельца. А учитывая, что таких особняков у Баса были сотни по всей стране, это богатство можно было назвать поистине баснословным.

Джонатан Бас, высокий, импозантный мужчина с магнетическим, но несколько вычурным обликом, производил неизгладимое впечатление. Его дорогой костюм, сочетавший строгий чёрный пиджак, узкие брюки и вызывающе-зелёный жилет, одновременно подчёркивал аристократизм и намекал на стальную хватку дельца. Бас держался с уверенностью и гордостью потомственного аристократа, однако проницательный взгляд выдавал безжалостного бизнесмена, готового на все ради достижения цели. Как обычно, техасец представлял интересы могущественных добывающих компаний.

Следующим гостем был Обадайя Стейн, глава корпорации «Старк Индастриз» – главного поставщика новейшего оружия для армии Соединённых Штатов. После трагической гибели четы Старков в автокатастрофе более года назад, давний друг семьи и верный партнёр Говарда Старка взял бразды правления компанией в свои руки, став также опекуном осиротевшего Энтони, сына своего лучшего друга. Стейн, несомненно, прибыл на эту встречу как доверенное лицо всего военно-промышленного комплекса Америки.

Второй гость, Уэллс Дюрант, прямой потомок основателя легендарной компании «Дженерал Моторс», крупнейшего в мире производителя автомобилей, воплощал собой саму суть механического сердца американской промышленности. Он представлял интересы конгломерата крупных промышленных концернов, сосредоточенных в так называемом «ржавом поясе» Америки – Чикаго, Детройте и Питтсбурге.

Третьим гостем был Майкл Блумберг, влиятельнейший медиамагнат не только в Соединённых Штатах, но и во всем мире. Обычно на подобные закрытые встречи являлся его давний друг и деловой партнёр Тед Тернер, основатель CNN, однако на этот раз Блумберг лично представлял свою медиаимперию.

На встрече также присутствовали Роберт Вулси, недавно назначенный директором Центрального разведывательного управления, и вице-президент Эл Гор. Эта парочка олицетворяла собой высшие эшелоны государственной власти.

Хозяин дома, Джонатан Бас, первым взял слово, его голос звучал мягко, но уверенно:

— Господа, добро пожаловать в мой скромный дом. Сегодняшний вечер имеет исключительное значение для будущего нашей страны, и я искренне благодарен каждому из вас за то, что вы нашли время присутствовать на этой встрече. Настало время откровенно обсудить последствия последних событий как внутри страны, так и на международной арене. — Бас выдержал короткую паузу, обводя собравшихся взглядом, и продолжил, слегка понизив голос: — Как вам известно, в последнее время нас всех серьёзно беспокоит ситуация с… Советской Россией… простите, уже просто Россией. Поверженный, казалось бы, колосс оказался не столь уж и поверженным, как с оптимизмом заявлял президент Буш, — в зале прокатился тихий смешок, оценивший тонкую иронию Баса. — Россия, словно расколовшийся орех, на мгновение обнажила перед нами свои несметные богатства, подобно пещере Али-Бабы, но, увы, эта щедрость оказалась недолгой. К власти пришли новые люди, и доступ к российским ресурсам вновь оказался для нас затруднён. Конечно, у нас ещё остаются рынки и ресурсы стран Восточной Европы и бывших советских республик, но, согласитесь, это лишь жалкие крохи, разной степени привлекательности. Настоящий, лакомый кусок – там, в самом сердце Хартленда. И, что самое тревожное, это лишь вопрос времени, когда мы потеряем контроль и над этими остатками, ведь русские, похоже, снова поднимают голову. Итак, господа, в сложившейся ситуации мне крайне важно услышать ваше компетентное мнение: как нам следует действовать в отношении этой возрождающейся России и её нового, непредсказуемого президента?

Гости, внимательно слушавшие Джонатана Баса, обменялись многозначительными взглядами, на их лицах читалась серьёзная озабоченность. Первым нарушил молчание Обадайя Стейн, его голос звучал спокойно и уверенно:

— Джонатан, прошу, не стоит сеять излишнюю панику. Мы ещё не сталкивались с такими проблемами, которые не смогли бы успешно решить. В конце концов, вспомните, мы прекрасно чувствовали себя и во времена сильной СССР, успешно поставляя оружие и передовые технологии её многочисленным врагам, извлекая из этого немалую выгоду.

Уэллс Дюрант поддержал его, кивнув головой:

— Полностью согласен с Обадайей. Я считаю, что, пока мы ведём эти затянувшиеся дипломатические переговоры с Россией, нам необходимо выиграть как можно больше времени и параллельно с этим активно развивать наше экономическое присутствие в других, более перспективных регионах. Это позволит нам не только укрепить собственные позиции, но и существенно снизить нашу зависимость от капризного российского рынка. И, продолжая мысль Обадайи, мы должны всячески поддерживать и усиливать геополитических противников России. В частности, продолжить политику активного «взращивания» Китая, чтобы в будущем столкнуть его лбами с Россией. Это, безусловно, ослабит обоих наших потенциальных противников и принесёт нам немалые дивиденды.

Раскурив сигару, Майкл Блумберг продолжил разговор:

— Полагаю, наиболее эффективным для нас решением будет давление непосредственно на президента России и совместная работа в этом направлении. В конце концов, уничтожение репутации этого парня выгодно всем заинтересованным сторонам. Предлагаю также сформировать постоянный комитет из представителей несистемной оппозиции, — заметив взгляд Роберта Вулси, Блумберг скривился и добавил: — Ну, то есть из тех жалких остатков оппозиции, что ещё обретаются за границей. Господи, подумать только, какая у этого типа хватка! Меньше чем за год избавиться от всех своих врагов так незаметно… Если бы не гражданская война, это была бы самая тихая смена власти в истории человечества.

На эти слова Блумберга Джонатан лишь улыбнулся, словно вспомнив что-то личное, и наконец обратился к двум доселе молчавшим мужчинам:

— Ну а вы, Роберт, Эл? Что молчите? Что думает наше любимое правительство насчёт России?

Переглянувшись с Гором, Вулси первым нарушил молчание:

— Я считаю, русские, как всегда, крепкие орешки. Вы знаете, что я и всё наше военно-разведывательное сообщество разделяем точку зрения Гейтса и Буша-старшего: с русскими нужно договариваться. В прошлый раз это сработало. Москва тоже стремится к миру и всегда была не прочь решать вопросы за столом переговоров. Вспомните, несколько месяцев назад, во время шпионского скандала, русские раскрыли и обезвредили все наши ячейки. Сотни наших парней оказались за решёткой. Парни из обновлённого КГБ сработали филигранно, выявили всех. Казалось бы, скандал, беспрецедентный позор! Но русские предложили сделку: наши парни в обмен на гарантии…

На полуслове Вулси прервал Дюрант:

— Да знаем мы эту историю, Роберт. Русские схватили ваших парней за задницу, и, чтобы Советы не опозорили вас на весь мир, вы решили вот так просто дать русским гарантии, что наша военная инфраструктура не продвинется на восток. Как по мне, вы сильно продешевили…

Из угла комнаты раздалось спокойное:

— Мы дали гарантии не поэтому, — это говорил Эл Гор.

Слегка возмущённый тем, что его перебили, Дюрант переспросил, чуть громче, чем позволяли приличия:

— Простите?!

Сделав глубокий вдох, Эл Гор поднялся с кресла и, прохаживаясь по комнате, начал менторским тоном:

— Мы дали гарантии не поэтому. А потому, что русские больше не стали бы терпеть хамства. Переловив всех наших агентов, они ясно это продемонстрировали. В конце концов, такая разветвлённая агентурная сеть – это новшество последних лет, времён правления Ельчина и Горбатова. До них мы просто не могли себе такого позволить, это было опасно. Но, как говорится, времена меняются. Вот и мы решили, что они изменились окончательно. Но нет. Русские просто ненадолго расслабились. Да и по факту, что мы потеряли? — Гор остановился и, повернувшись к мужчинам, посмотрел на каждого по очереди. — Мы пообещали русским то, чего и так не имели – торговля воздухом. С таким же успехом мы могли бы пообещать не лететь к Альфе Центавра. А так всё сложилось весьма удачно. И я верю, что русские сдержат своё обещание. Британцы вот не поверили, решили укусить русских за пятки. В ответ получили по зубам и теперь всей страной лежат при смерти.

Немного шокированный Стейн переспросил:

— То есть те теракты и беспорядки всё-таки устроили русские?

Тут вмешался Вулси:

— На самом деле, это не совсем так. У нас нет никаких стопроцентных доказательств, прямо указывающих на причастность Москвы.

Гор скривился, выдав натянутый смешок, и с неприкрытым сарказмом обратился к своему коллеге:

— О да, и кто же это ещё мог быть? Наверняка, оголодавшие и опустившиеся до крайности ирландские радикалы из ИРА, или, постойте-ка, может, ленивые шотландцы и тупоголовые валлийцы каким-то чудом раздобыли целый арсенал оружия, включая противотанковые гранатомёты, прямо посреди этого грёбаного острова, и всё это, разумеется, с Божьей, мать твою, помощью! Роберт, открой глаза! Мы же не наивные девственницы из Мичигана, чтобы верить в такие нелепые совпадения. Русские просто предельно ясно дали понять, что им совсем не понравилась эта британская «шалость». И, надеюсь, они усвоили этот грёбаный урок раз и навсегда, потому что у меня больше нет ни малейшего желания уговаривать этих упёртых конгрессменов дать добро на ввод наших войск в то, что осталось от растерзанной Британии. По новостям, конечно, ничего толком не показывают, но поверьте мне, там до сих пор идут ожесточённые бои, и конца этому не видно. Это теперь, чёрт возьми, не Западная Европа, а самый настоящий грёбаный Дикий Запад.

Тут его слова с задумчивым видом подтвердил Блумберг:

— Да, к сожалению, всё именно так. Мои люди, работающие на острове, передают весьма… интересные подробности, хотя, признаться, процентов семьдесят из этой информации приходится отбраковывать как полную ерунду. Если говорить вкратце, то фактически вся власть правительственных войск сейчас сосредоточена лишь в Восточной Англии, Уэссексе и в осаждённом Ланкастере, который пока ещё держится только благодаря поддержке британского флота. Но, думаю, это ненадолго, скоро падёт и он.

Не дожидаясь, пока Блумберг закончит, Гор снова вступил в разговор:

— Да, спасибо, Майкл, за столь… оптимистичные новости. Так вот, наши войска, конечно, скоро туда прибудут, но, поверьте, Британия уже никогда не будет прежней. И, если быть совсем откровенным, я и те люди, чьи интересы я представляю, сейчас гораздо больше заинтересованы в обсуждении вопроса о разделе этого самого британского пирога. Нужно успеть отхватить лакомый кусок, пока его не растащили другие. Потому что, как вы знаете, совсем недавно наши спутники зафиксировали подозрительную активность в территориальных водах Британии. И это, без сомнения, были русские подводные лодки. А ещё эти бесчисленные острова, богатые нефтью шельфы, прибыльные рудные концессии в Азии и Африке… Список можно продолжать бесконечно. Какую-то часть этой собственности, разумеется, постарается удержать Содружество, но, боюсь, далеко не всё.

Впервые за долгое время Бас, до этого момента добродушно отмалчивавшийся, вдруг стал предельно серьёзным:

— Нефтяные месторождения и шельфы в Персидском заливе и Малайзии – это наше, и точка!

После этой фразы в особняке Баса началась поистине бессонная ночь. И было от чего не сомкнуть глаз: уважаемые господа были заняты самым увлекательным для человека делом ещё с незапамятных времён палеолита, а именно – дележом шкуры ещё не убитого, но уже обречённого медведя.

Именно это важное дело стало причиной того, что в особняк начали стекаться представители и других влиятельных кланов и семейств. Узнав о столь лакомых перспективах и, мягко говоря, не доверяя честности известных картельных дельцов – Баса, Стейна и Дюранта – они решили не полагаться на удачу и отправили своих собственных людей, чтобы проследить за соблюдением «Божьей» справедливости. И, конечно же, этот преждевременный делёж добычи, хотя и является, несомненно, весьма сомнительным с моральной точки зрения занятием, тем не менее, ослепляет куда лучше любого самогона.

Ведь в этой суете и жажде наживы все эти господа совершенно позабыли о самом главном, а может, просто преступно пренебрегли тем очевидным фактом, что в акватории Северного моря действительно находились российские военные корабли, а некоторые из них были и вовсе не военными, а вполне себе обычными транспортными судами, умело замаскированными под норвежские сухогрузы.

***

Ванко, одетый в безупречный тёмно-серый костюм, неспешно шёл по гладкому бетонному полу огромного подземного ангара. Вокруг него, словно исполинские скелеты доисторических чудовищ, возвышались стальные каркасы будущих авианосцев. Их грандиозные размеры поражали воображение: эти гигантские корабли должны были стать не просто боевыми единицами, а настоящим символом возрождающейся мощи и технологического превосходства нации.

Директор остановился, внимательно осматривая кипящую вокруг работу. Сотни рабочих в защитных касках и гуманоидных машин сновали туда-сюда, словно муравьи в огромном муравейнике, занятые сваркой, монтажом и установкой сложнейших систем. Инженеры с планшетами в руках отдавали чёткие указания, координируя слаженную работу этой гигантской машины.

Иван медленно двинулся дальше, погружённый в свои мысли. Его размышления прервал звук приближающихся шагов. Его острый слух отчётливо уловил размеренное цоканье лакированных мужских туфель. Обернувшись, Ванко увидел высокого, подтянутого мужчину в строгом, безукоризненно сидящем костюме, который быстро приближался к нему. Это был андроид серии «Борис Петров». Довольно совершенная и многофункциональная машина, наделённая искусственным интеллектом, курировала ход строительства и осуществляла контроль за всеми процессами.

— Иван Антонович, рад вас видеть, — произнёс Петров, протягивая руку для приветствия. — Я знал, что вы не сможете упустить возможность лично осмотреть, как продвигается работа.

— Именно так, — сдержанно кивнул Ванко, пожимая протянутую в ответ ладонь, которая, несмотря на свою искусственность, ощущалась на удивление тёплой. — Да, я посчитал необходимым лично убедиться, что всё идёт по плану. Президент периодически интересуется этим проектом, а у меня из-за плотного графика редко выпадает свободное время, вот и решил воспользоваться случаем.

— Уверяю вас, мы прилагаем все усилия, чтобы максимально ускорить строительство, — заверил Петров. — Мы прекрасно понимаем, насколько важно, чтобы эти авианосцы как можно скорее вошли в строй.

Ванко снова кивнул, его взгляд вновь скользнул по внушительным стальным каркасам, уходящим высоко под своды ангара.

— Я рассчитываю, что в ближайшие два года мы сможем запустить первый корабль этой серии, — продолжил Петров. — И я очень надеюсь, что именно на них мы сможем отработать все необходимые технологии и получить ценные знания для реализации проекта «Звёздного струга». В конце концов, господин Навессир, как вы справедливо заметили, в чём-то прав. Сразу переходить к массовому строительству межзвёздных кораблей было бы крайне неразумно. Так что сначала набьём руку на подобных проектах.

— Это именно то, что нам нужно, — произнёс Ванко, его голос был полон уверенности и решимости. — Тщательность, вдумчивость и обстоятельность – вот залог успеха в таком деле.

Глава 38

Ледяной ветер, словно острые иглы, пронизывал насквозь, пробираясь под тонкую ткань изрядно запачканного пальто. Юный Сергей Волков лежал на палубе, всем телом вжимаясь в холодное дерево, словно пытаясь слиться с ним, раствориться в нём. Вокруг него, теснясь и дрожа, находились такие же напуганные и измученные люди – эвакуированные русским спецназом, бежавшие от разрушительной гражданской войны, что огненным смерчем пронеслась по Англии.

А ведь совсем недавно Сергей был беззаботным английским школьником, наследником огромного состояния своего отца – российского олигарха. Учился в элитной школе в Оксфорде, жил в роскошном особняке, окружённый армией слуг и телохранителей. Да, были вещи, которые смущали юного парня. С недавних пор многие его знакомые из числа отпрысков русских богачей начали спешно покидать страну. Причём на протяжении нескольких месяцев этот процесс шёл на удивление бойко. Например, школа, в которую он ходил, заметно опустела: его класс, наполовину состоявший из русских, сократился более чем вдвое – большинство одноклассников вернулись на Родину. Каждый раз отъезд сопровождался скандалом, который устраивали местные власти, отчаянно пытаясь остановить этот поток.

И так могло продолжаться ещё довольно долго. Отток детей богатых и знаменитых не только не уменьшался, но и, казалось, набирал обороты. Сергей никак не мог понять, почему их так спешно забирают обратно? И куда – в Россию? В его представлении это была суровая, жестокая, неуютная, грязная страна…

Он даже слышал, что старший брат его друга по возвращении угодил в армию, причём года на два как минимум, а самого друга отправили в какое-то военное училище в сибирской глуши. Подобная перспектива пугала мальчика. Он совсем не горел желанием возвращаться домой. Ему и в Англии было хорошо – по крайней мере, эта страна казалась комфортной и приятной для жизни.

Но всё изменилось в один миг, когда вспыхнули первые столкновения между сторонниками монархии и революционерами.

Волков-старший – сам Сергей не знал наверняка – словно предчувствуя надвигающуюся катастрофу, заблаговременно начал вывозить свои капиталы. Другие родители из числа ещё не уехавших представителей «золотой молодёжи» поспешили последовать его примеру, торопливо спасая всё, что могли.

Одного за другим их забирали из университетов и престижных школ, увозя подальше от разгорающегося конфликта. Сергею же не посчастливилось вовремя покинуть Англию. Его попросту не успели эвакуировать. После обострения конфликта аэропорт закрыли, повстанцы то и дело устраивали теракты на стратегических объектах. Правительство ввело войска, а королева и вовсе куда-то исчезла. Сергей впервые в жизни увидел на Темзе столько военных кораблей, а на улицах Лондона – такое количество солдат.

Он видел по телевизору, как одно королевство за другим объявляли о своей независимости, а графства самой Англии, особенно северные районы, сильнее всего пострадавшие во времена правления Тэтчер, начали восставать – по крайней мере, таковы были слухи, которые шёпотом передавали ещё не разбежавшиеся гувернантки и слуги. Ведь по телевидению всё показывали совершенно иначе: сообщалось, что армия Великобритании со дня на день возьмёт ситуацию под полный контроль.

Поначалу он верил – ведь здесь не могут лгать. Это же не Россия, здесь так принято – всегда говорить правду. Вся информация должна подаваться в полном объёме, чтобы опытный избиратель сам мог делать выводы, ведь так? Так, по крайней мере, должно было быть!

Оказалось, что нет. Мощный поток беженцев, хлынувший на юг, сотни тысяч обездоленных англичан оказались сильнее, чем вся английская пресса умирающей страны. А после того как над Лондоном начали периодически появляться шотландские самолёты, бомбившие военные объекты, уверенность Волкова окончательно испарилась. Это была серьёзная война, лгать о которой не имело никакого смысла – так называемая вторая война Алой и Белой розы, только в современном антураже.

Поэтому последние несколько дней, ещё до спасения, он прятался в своём доме. Сергею было горько и обидно: ведь ещё два года – и он окончил бы школу, а потом поступил бы в колледж.

С каждым днём ситуация становилась всё мрачнее и безысходнее. Бои и не думали прекращаться. Войска уходили на север, и в какой-то момент город, из которого ежедневно уходили колонны английских, а затем и всё более редких натовских солдат, погрузился в хаос и анархию.

Особняк Сергея, конечно, не тронули – только благодаря отцовской охране. Тем не менее юному наследнику было страшно. И каково же было его облегчение, когда в одну из ночей его вывезли военные! Поначалу возле дома завязался небольшой бой, но в конце концов всё вроде как уладилось. Чудом никто не погиб, и спецназовцы вывезли самого Сергея и остальных за пределы города. Их увезли на юг, в один из портовых городов неподалёку от Лондона. Там они и ждали.

Теперь он лежал на палубе лодки, всматриваясь в кромешную тьму ночи. Вдалеке виднелись отблески пожаров – Лондон был объят пламенем восстания.

Рядом с Сергеем лежали другие пассажиры. Все они, как и он, были вынуждены бежать от надвигающегося ужаса войны. Кто-то плакал, кто-то беззвучно шептал молитвы, а кто-то просто лежал, неподвижно уставившись в темноту.

Лодка медленно отплывала от берегов Англии, унося с собой Сергея и других беженцев в неизвестность. Юноша закрыл глаза, пытаясь заглушить острую боль, сжимавшую его сердце. Он молился о том, чтобы война поскорее закончилась и он смог вернуться домой. Но в глубине души Сергей понимал, что ничего уже не будет по-прежнему. Его жизнь навсегда изменилась в ту страшную ночь, когда он был вынужден бежать из Англии.

Наконец впереди показался силуэт сухогруза. Огромная махина покачивалась на волнах, на её борту отчётливо виднелся норвежский флаг.

***

Шум вечернего Токио, оглушительные сигналы автомобилей, тысячи людей, несущихся по улицам, словно бурный поток по узкому каменистому руслу, создавали какофонию, которая, казалось, вибрировала в самом воздухе. Этот людской водоворот заполнил один из районов города, превратив его в бурлящий муравейник. Ввысь, к тёмному, усыпанному редкими звёздами небу, вздымались бесчисленные небоскрёбы, словно каменные исполины, грозно нависая над головами прохожих. Их монументальная, но в то же время изящная громада – сплетение бетона, стали и стекла – подавляла своим величием.

Фасады зданий, словно гигантские зеркала, отражали последние отблески заходящего солнца, рождая причудливую игру света и тени. Разноцветные блики, скользившие по стенам, то ослепляли случайных прохожих, то, отразившись под неожиданным углом, бесследно растворялись в надвигающемся вечернем сумраке.

Извилистые, многоярусные автострады, словно стальные змеи, извивались от одного конца города к другому, возвышаясь над приземистыми постройками нижних районов. Непрерывный гул проезжающих машин, словно назойливое жужжание гигантских насекомых, терзал слух местных жителей, вынужденных мириться с этим шумом ради относительно недорогого жилья.

Люди добровольно обрекали себя на существование в этих бетонных клетках, привлечённые призрачными обещаниями лёгкой жизни и несметных богатств. Они стекались в Токио из тихих провинциальных городков и деревушек, наивно надеясь покорить этот сверкающий огнями мегаполис. С каждым годом поток приезжих не иссякал, город разрастался, словно дрожжевое тесто, становясь всё более густонаселённым, превращаясь в гигантский, неумолчный улей. И, несмотря на эту толчею, на это людское море, каждый в этом городе чувствовал себя до жути одиноким, потерянным в безбрежном океане городской суеты. Лишь хрупкая, едва уловимая надежда на скорый успех, словно слабый огонёк в ночи, удерживала этих людей в этом месте, заставляя их продолжать эту бесконечную гонку.

Небо, словно бархатный покров, было пронизано мириадами ярких фонарей, создавая на улицах Токио неповторимую, почти мистическую атмосферу. В такие мгновения любой житель этого гигантского муравейника мог на короткое время отвлечься от повседневной рутины, забыть о своих проблемах и заботах, дать передышку своей измученной психике и насладиться мимолётной, ускользающей красотой вечернего города. Лишь для того, чтобы в следующее мгновение вернуться к своей привычной, суетливой жизни, к этой бесконечной погоне за призрачным счастьем. Очень по-японски, очень по-современному…

И мне, человеку, находящемуся на вершине этой невидимой иерархической лестницы, все эти переживания были не чужды. В конце концов, как однажды сказал один известный советский разведчик: «Самые счастливые люди на земле те, кто может вольно обращаться со временем, ничуть не опасаясь за последствия…» Хотя, признаюсь, бывают моменты, когда мне становится всё равно, когда единственное, чего хочется – это просто отдохнуть, обрести покой – духовно, морально, психологически.

Это звучит несколько парадоксально, учитывая, что моё тело практически не знает усталости. С тех пор как Навессир меня «проапгрейдил», моя физическая форма стала практически безупречной, усталость стала для меня чем-то вроде далёкого воспоминания.

Но вот психика… Она осталась всё такой же уязвимой, всё так же подверженной износу. Когда ты живёшь на протяжении долгого времени, без сна, без отдыха, твоё внутреннее «я» начинает бунтовать, требовать передышки, словно перетянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Наверное, именно поэтому я и сбежал из предоставленных мне апартаментов. Я полагал, что никто ничего не заметит: моя охрана всё равно никого не пустит в номер, к тому же я вышел в город в своём истинном облике, в той форме, которую мне создал Навессир.

Хотя, по правде говоря, он не слишком сильно отличался от моего, так сказать, «президентского» лица.

Разве что я стал выглядеть лет на двадцать моложе, рост стал чуть выше – теперь я достигал внушительных двух метров. Моя фигура стала более мускулистой, хотя и не кардинально, глаза стали ещё ярче, а завершали образ длинные, светлые кудри. Вообще-то, я всегда был противником длинных волос, но этот образ был создан не мной, а Навессиром, вернее, не им самим, а старинными гобеленами, изображавшими некронтирскую аристократию ещё до биопереноса.

Когда я попытался обсудить этот вопрос с Навессиром, он даже не понял, что может быть как-то иначе, просто категорически отказавшись рассматривать другие варианты.

Традиционно у мужчин некронтирской династии Глазис ношение длинных волос являлось символом высокого статуса, неотъемлемой частью образа высшей аристократии. Не каждый имел право – да и физическую возможность – их носить. Оказывается, мой род происходил из самой засушливой и неблагоприятной части нашей родной планеты, поэтому длинные, а главное – ухоженные волосы считались невероятной роскошью. Ведь для ухода за ними требовалось огромное количество воды, что в те далёкие времена было доступно далеко не каждому.

С наступлением космической эры эта привилегия сохранилась, как и многие другие традиционные элементы внешнего вида. И, в конце концов, я – некронский фаэрон, вернувший себе плоть, а значит, по праву рождения, по своему титулу, я имею на это полное право, так было принято испокон веков! А чтобы оспорить это, нужны были поистине веские основания. Старый криптек был в этом вопросе непреклонен и не терпел никаких возражений, поэтому я благоразумно решил не спорить. Себе дороже.

Итак, я шёл по Токио, являя собой зрелище не для слабонервных – эдакий колосс, возвышающийся над толпой, словно Гулливер в стране лилипутов. Внимание прохожих, конечно, было приковано ко мне, как магнитом.

Господи, да тут почти все были мне по грудь, если не ниже. Ощущение, будто попал в мир хоббитов. Ещё я, конечно, накинул толстовку с капюшоном, надеясь хоть как-то замаскироваться, не светить лицом, но коварный ветер, словно сговорившись со мной, то и дело срывал капюшон, обнажая мои длинные, непокорные пряди. В итоге, не все, конечно, но добрая половина прохожих таращилась на меня с таким видом, будто увидели ожившую статую, сошедшую с пьедестала.

Кстати говоря, моя президентская ипостась, конечно, уступала этому телу в габаритах – там всё было более… дипломатично, скажем так. Но даже в более скромном виде я произвёл немалый фурор в местных японских СМИ. До этого, конечно, меня показывали в новостях, но внимание к моим габаритам было, скажем так, умеренным. И тому было несколько причин. Во-первых, банальная ненадобность: мало ли в мире высоких людей? Не будешь же про каждого репортажи снимать. Я, вон, не припомню, чтобы японское телевидение ежедневно транслировало матчи с Майклом Джорданом или Шакилом О’Нилом. Во-вторых, Россия – страна рослых людей; у нас встретить человека под два метра – не такая уж и редкость. Как-никак, русские – европейцы, а те, в среднем, повыше стандартного японца. Поэтому на фоне соотечественников я не выделялся так сильно – разница была, но не бросалась в глаза. И, наконец, в-третьих, мой личный визит. Приезд главы государства – событие само по себе неординарное, а тут ещё и такая колоритная фигура пожаловала. Меня показывали по всем каналам, и, конечно, мой рост, особенно на контрасте с принимающей стороной, не мог остаться незамеченным.

На общей фотографии с премьер-министром японского правительства, господином Миядзавой Китти, я буквально нависал над ним, словно скала над ручейком. Сама встреча прошла на удивление гладко. Япония встретила меня радушно, и даже за кулисами, в неофициальной обстановке, переговоры шли на удивление продуктивно. Сложно сказать, что сыграло тут большую роль – выгодные торговые предложения или же азартная идея с постройкой моста, но атмосфера была вполне благожелательной.

Все эти дни в основном обсуждались грядущие инвестиции Страны восходящего солнца в российские регионы Дальнего Востока. Казалось, вопрос со строительством моста уже практически решён. Оставалось, как мне объяснили, дождаться решения старейших и влиятельнейших кланов Японии и, конечно, получить высочайшее одобрение самого императора.

Поэтому я просто ждал, коротая время в увеселительных поездках, организованных японской стороной, очевидно, чтобы сгладить углы и скрасить моё ожидание.

Хотя «увеселительными» эти мероприятия мог назвать разве что истинный японец или европеец с весьма специфическим вкусом. Театр Кабуки, церемония чаепития с гейшами и дегустация некрепкого саке в их же компании – всё это, скажем прямо, удовольствие весьма сомнительное.

Саке меня, откровенно говоря, не брал совершенно. Чтобы хоть немного опьянеть, мне, наверное, пришлось бы осушить пару бочек этого рисового напитка залпом, одну за другой.

Да и сами гейши… Ну, что тут скажешь? Не в обиду будет сказано прекрасным японкам, но большинство из них были, мягко говоря, не в моём вкусе. Среди них не было ни одной, которая могла бы по-настоящему меня заинтересовать.

Впрочем, дома я тоже не особо увлекался дамским вниманием – дел было невпроворот. Я до сих пор не понимаю, как у депутатов хватало времени на отдых и прочую ерунду? До того, как я взял ситуацию в свои руки, конечно. До того, как одну часть я подчинил себе, а другую незаметно заменил на безвольных марионеток Навессира. Видимо, они совершенно не занимались делами страны, раз находили время на все эти развлечения. М-да…

Размышляя обо всём этом, я свернул за угол, надеясь наконец-то скрыться от назойливых взглядов прохожих. А то ещё, чего доброго, кто-нибудь узнает во мне моего президентского двойника – мне это совершенно ни к чему.

Углубившись в лабиринт узких улочек одного из токийских кварталов, я вдруг услышал отчаянный крик.

Пройдя немного дальше, я увидел, как семеро молодых японцев, явно изрядно подвыпивших, зажали испуганную девушку в углу. Почему я решил, что девушку? Ну, если честно, я просто предположил. Впрочем, какая разница? Кто бы там ни кричал – хоть пожилой сантехник немецкого происхождения… Важно было действовать незамедлительно, иначе ситуация могла усугубиться.

Глава 39

— Эй, братцы! — рявкнул я во всю глотку, пытаясь привлечь внимание группы молодых парней.

Мой выкрик, произнесённый на великом и могучем русском, скорее всего, прозвучал для них как нечленораздельный набор звуков, но, тем не менее, свою задачу выполнил – взгляды всех семерых устремились на меня.

Эти молодчики были довольно рослыми для японцев – каждый под метр восемьдесят, плюс-минус пара сантиметров. Впрочем, «семеро» – это уже устаревшая информация. Пока я оценивал ситуацию, из тёмного закоулка позади меня вынырнули ещё трое. Видимо, стояли на стрёме, прикрывая отход или подкрепление. Итого – десять против одного. Ситуация, мягко говоря, не из приятных.

Однако я вовсе не горел желанием вступать в конфликт. Если представится возможность, я предпочёл бы уладить всё мирным путём. Прошлый раз, когда я позволил себе излишнюю горячность, закончился, мягко говоря, не очень хорошо.

Если же драки избежать не удастся, я буду действовать с предельной осторожностью, стараясь никого серьёзно не покалечить. А ещё лучше – просто загипнотизировать их всех разом и внушить, что они страстно желают провести вечер в местном гей-клубе. Забавная мысль, надо сказать.

Пока я обдумывал различные варианты развития событий, из их тесной группы отделился самый крупный, явно заводила этой мини-банды. Парень двигался с непринуждённой уверенностью, в каждом его шаге чувствовалась подготовка – скорее всего, дзюдоист.

Это скверно. Сейчас наверняка начнёт хватать за одежду, мою любимую толстовку помнёт. Но, к моему удивлению, он не стал сразу бросаться в атаку. Вернее, он начал действовать, но совсем не так, как я ожидал.

Подойдя ко мне почти вплотную и буравя меня своими раскосыми глазами, полными вызова, он что-то затараторил на своём. Я, конечно, ни слова не понимал по-японски, но по интонации и выражению лица было ясно, что он сыплет угрозами и оскорблениями, причём, судя по ухмылкам его дружков, не самыми пристойными. Ну и ладно. Если он думает, что меня это заденет, то глубоко ошибается. Тем более, я всё равно ни черта не понимаю.

Видимо, моё спокойствие он расценил как проявление слабости. Его движения стали ещё более развязными, он явно красовался перед своей свитой, демонстрируя свою «бесстрашность» и полную уверенность в безнаказанности.

Очень зря. Потому что после этого он перешёл черту. Японец резко дёрнул рукой – то ли собирался отвесить мне оплеуху, то ли просто напугать. В любом случае, мне было уже всё равно. Моё тело отреагировало инстинктивно, на автомате.

Правую ладонь, что неслась прямо на меня, я молниеносно отвёл своей правой рукой и, резко взметнув её вверх, тут же сместил центр тяжести чуть вправо, надёжно опёршись на правую ногу, и незамедлительно обрушил на него удар левой рукой. Удар пришёлся точно в цель – раскрытой ладонью в правый бок противника. Хоть я и услышал отчётливый хруст нескольких рёбер, прежде чем противник отлетел на несколько метров назад, словно тряпичная кукла, урон, по моим расчётам, должен был быть минимальным. Во-первых, я сознательно рассеял энергию удара, нанеся его именно раскрытой ладонью – более широкая площадь соприкосновения значительно снижала риск как летального исхода, так и открытого перелома. Ударь я в полную силу, всё могло закончиться куда плачевнее простого хруста рёбер. Во-вторых, я прицельно ударил по правой части груди, тем самым практически исключив риск наступления «кардиального удара», что представляет собой серьёзную опасность, если вложить в удар достаточно мощи.

В общем, этому пареньку несказанно повезло, что на его пути оказался именно я, весь из себя такой гуманный и позитивный, а не какой-нибудь двинутый на всю голову комиксовый маньяк в обтягивающем латексном костюме «борца за справедливость».

На кратчайший миг после моего удара в затхлом переулке воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками, доносившимися из-за пределов этого бетонного лабиринта и грубо вторгавшимися в наше безмолвное пространство. Но замешательство у остальных продлилось совсем недолго – буквально через мгновение, оглашая окрестности дикими воплями и утробным улюлюканьем, остальные отморозки бросились в мою сторону, словно стая голодных гиен. Что ж, хотелось решить всё мирно, по-хорошему, но, видимо, придётся преподать им урок по-плохому.

Я расставил ноги на ширине плеч, заняв устойчивую позицию, и, раскрыв ладони перед собой, приготовился к неизбежной схватке. Первого я вырубил сокрушительным шлепком по наглой роже – нелепо щёлкнув челюстью, словно у него там не кости, а пластилин, он бесцеремонно рухнул прямо на грязный асфальт, погрузившись в глубокий сон, надеюсь, всё же не вечный. Третий, как ни странно, нанёс весьма неплохой, технически поставленный удар мне точно в челюсть – обычного человека это с огромной долей вероятности отправило бы в нокаут, но я стоял как монолитная бетонная колонна, не дрогнув ни на йоту. Впрочем, кости в запястье этого незадачливого парня хрустнули с таким отвратительным звуком, будто он со всей дури бил не по живой плоти, а по настоящей бетонной колонне. Бедолага согнулся пополам и начал жалобно укачивать свою изувеченную руку, словно младенца. Я, проникшись к нему мимолётным состраданием, решил избавить его от дальнейших мучений и отправил его в целительный сон увесистым щелбаном прямо по темечку. Другой, видимо, решив выделиться, попытался нанести удар ногой, но я хладнокровно прервал этот нелепый приём на половине движения. Для него это закончилось крайне печально, так как, когда я поставил жёсткий, как скала, блок, его колено с чудовищным хрустом ударилось о моё. Ничего хорошего подобное столкновение не могло сулить, поэтому уже через минуту этот горе-ногомах лежал на земле с неестественно вывернутым коленом и выл, словно раненый волк, загнанный в угол.

И вот настал момент второго, ещё более глубокого замешательства среди нападавших. Испуганные и окончательно ошарашенные столь брутальным и беспощадным избиением своих дружков, ещё целая половина этой шайки-лейки пребывала в состоянии полнейшей прострации. И я, совершенно не желая продолжать этот бессмысленный и жестокий мордобой, решил воспользоваться старинной мудростью, которая гласит, что лучшая защита – это, безусловно, нападение. Поэтому я, набычившись, словно разъярённый бык, и страшно выпучив глаза, полные нескрываемой ярости, стремительно побежал на оставшуюся половину этой горе-банды, рассчитывая их банально распугать и обратить в бегство. И это, к моему удивлению, оказалось на редкость верным и эффективным решением, потому что ещё до того, как мои ноги коснулись земли в этом рывке, задние ряды, охваченные паническим ужасом, изо всех сил сверкали пятками, спасая свои шкуры.

Я перестал бежать метров через десять, может, чуть больше, но после всё равно какое-то время, пристально вглядывался вслед убегающим, чтобы окончательно, наверняка убедиться, что ни одна из этих крыс не вернётся обратно, движимая запоздалым чувством мести или праведного, как им казалось, реванша.

Чуть погодя, когда пыль немного улеглась, я решил вернуться обратно в переулок и проверить самочувствие той девушки, мало ли, вдруг ей срочно требовалась помощь, или, не дай бог, что-то серьёзное случилось.

Когда я снова вошёл в этот тёмный, грязный переулок, я сразу же, без труда заметил человека, лежащего без сознания прямо посредине. Всё-таки девушка, как я и предполагал. Подойдя чуть ближе, всего на пару шагов, я мог ясно, отчётливо видеть женские очертания под её одеждой. Кем бы она ни была, эта незнакомка, очевидно, она явно не из бедных кварталов, это было видно сразу, наверняка регулярно ходит в спортзал, следит за собой и питается, судя по всему, очень даже неплохо. Пока я медленно приближался к ней, не мог отказать себе в маленьком, чисто мужском удовольствии и с интересом рассматривал её красивый, точёный девичий стан. М-да, не толстая и не худая, прямо как я люблю, тело было подтянутым и стройным, как у лани, не слишком большая, но при этом упругая, аппетитная грудь. То же самое, с полным правом, можно было сказать и о других соблазнительных округлостях её тела, которые располагались чуть пониже груди… и немного сзади, что тоже не могло не радовать глаз. По телосложению она совершенно точно не походила на азиатку. Обычно девушки с этой части света, как правило, более хрупкие, худосочные. А у этой прекрасной барышни, скажу я вам, было за что подержаться, что, несомненно, добавляло ей шарма.

Лица её, к сожалению, не было видно за растрёпанными, словно взъерошенными ветром, волосами, рыжими, как яркое пламя молодого костра. И, признаться честно, мне было до жути любопытно, какое же лицо могло быть у обладательницы такого роскошного, соблазнительного тела. Наверняка и лицом она могла быть вполне приятной, миловидной и даже очень симпатичной, настоящей красавицей.

Хотя, кого я тут обманываю, положа руку на сердце, японские женщины и девушки, признаюсь, максимально не соответствуют моим личным вкусам, я это прекрасно понял за несколько дней моего пребывания здесь, в этой чужой стране. Эх, опять думаю совсем не о том, о чём следовало бы.

Лучше-ка я проверю, жива она вообще или нет, а то какой толк от её божественной красоты, если она, не дай бог, мертва?

Подойдя к девушке совсем вплотную, я для начала, чисто визуально, оценил её грудную экскурсию, слава богу, дыхание, вроде бы, присутствовало, это уже хорошо. Дальше, уже подсев поближе, на корточки, я осторожно взял её за запястье и начал внимательно прощупывать пульс – пульс, к счастью, присутствовал, хоть и был довольно слабым, конечно.

Очевидно, она жива, это уже отличная новость. Поздравляю, похоже, я опять вытащил девицу из очередной передряги. Ну, прямо не внебрачный отпрыск президента, а настоящий рыцарь Круглого стола, мать его! Если так серьёзно подумать, все эти рыцари-спасители, как правило, получали что-то ценное в награду за свои подвиги – поцелуй прекрасной дамы, половину царства в придачу или саму принцессу в качестве законной жены.

Ничего страшного, абсолютно ничего не случится, если я хотя бы одним глазком взгляну, как же выглядит спасённый мной человек.

Я осторожно подошёл ещё ближе к лицу девушки и, медленно протянув свою ладонь, аккуратно, стараясь не причинить ей боли, убрал рыжую, как осенний лист, прядь волос с её прекрасного лица.

Увидев, что скрывалось за этой огненной завесой, я от неожиданности, не сдержавшись, присвистнул.

Глава 40

Я присвистнул и на мгновение залюбовался лицом девушки. Она была поразительно красива – словно сошедшая с полотна художника. Аккуратный, изящный носик со слегка вздёрнутым кончиком, большие, миндалевидные глаза, прикрытые по краям густыми, пушистыми ресницами, чуть ниже – в меру полные, чувственные губы ярко-алого, почти пунцового цвета, мягкие на вид, с чёткой, словно выточенной окантовкой. Всё её лицо, казалось, светилось изнутри, излучая нежную женственность и ту самую приятную, согревающую теплоту, которая так знакома и желанна любому мужчине, если он, конечно, настоящий мужчина.

Казалось, за этой ангельской красотой скрывалась не только внешняя эффектность, но и внутренняя сила, некая скрытая мощь, способная пленить и очаровать любого, кто осмелится заглянуть чуть глубже, за эту прекрасную оболочку.

Теперь стало совершенно ясно, почему эти отморозки к ней прицепились. М-да, хорошо, что я оказался рядом в нужный момент, иначе могло случиться что-то ужасное. Кстати, о последствиях: как там поживают мои «пациенты»? Я медленно повернул голову. Тот, что с вывернутой ногой, всё ещё валялся на земле – молодец, никуда не убежал, ха-ха – только теперь он неловко баюкал свою конечность и тихо, жалобно поскуливал, как побитый щенок. Тот, что со сломанной рукой, лежит без сознания. Остальных, включая их тупоголового главаря, словно ветром сдуло. Ну и хрен с ними, скатертью дорожка.

Я снова перевёл взгляд на девушку и внезапно столкнулся с её взглядом. Большие, невероятно красивые глаза с ярко-голубой, почти лазурной радужкой смотрели на меня с нескрываемым, но сдержанным шоком.

Первая мысль, которая молнией пронеслась в моей голове: для азиатской девушки это невероятно редкий, почти невозможный цвет глаз. Скорее всего, я был прав лишь отчасти: девушка, очевидно, была метиской, результатом смешанного брака, дитя двух разных кровей.

Так, ладно, соберись, тряпка. В данный момент она в относительной безопасности, нужно как можно скорее вывести её в какое-нибудь людное место и оттуда вызвать скорую помощь и полицию – пусть они сами разбираются со всей этой грязью. Мне на сегодня этих приключений хватит с лихвой. Осталось только как-то ей всё это объяснить.

— Девушка, с вами всё в порядке? Вы меня понимаете? — спросил я по-английски, надеясь, что она меня поймёт.

Японским я не владел, да и русским до переселения не особо пользовался – язык мне достался от моего предшественника, который, помимо русского, знал ещё немецкий, шведский и немного чешский. В Земной Федерации и её многочисленных колониях все говорили на английском, человеческих государств со своими собственными языками попросту не существовало. Единственные более-менее разумные соседи, и те – заклятые враги.

Даже если бы они и не были врагами, это мало что изменило бы: у этих мерзких жуков не было языка, по крайней мере, в том привычном для нашей планеты понимании.

Слава Богу, она, кажется, меня поняла, потому что на мой вопрос ответила робким, едва заметным кивком головы. Это уже хороший знак, а её молчание, скорее всего – просто последствия пережитого стресса.

— Отлично, тогда слушайте внимательно: я сейчас выведу вас в безопасное место, — сказал я и, осторожно поддержав девушку за тонкую руку, помог ей подняться на ноги.

В голове мелькнуло мимолётное, но чёткое наблюдение: её хрупкое плечо в моей ладони казалось совсем тоненьким и беззащитным, словно ветка молодого, едва окрепшего деревца.

Когда она наконец встала, я заметил, что она значительно ниже меня ростом – сантиметров на двадцать восемь–тридцать, не меньше. Она смотрела на меня снизу вверх с ещё большим испугом в глазах. Вероятно, моя внушительная внешность – высокий рост и довольно крупное, атлетически сложенное телосложение – пугала её. Хотя, с другой стороны, я же только что ей помог… Видимо, моё присутствие всё равно её сильно тревожило.

И я не могу просто так залезть к ней в голову и узнать точную причину её страха. Нельзя злоупотреблять своей силой, тем более по всяким пустякам. Это мне крепко вбили в голову ещё во время обучения в пси-корпусе.

Нужно как можно скорее доставить её к своим, чтобы ей оказали необходимую помощь.

Через несколько томительных минут мы наконец выбрались из мрачного переулка, и даже этот короткий отрезок пути, казалось, был отмечен печатью некой злой иронии, подкинув нам небольшое, но весьма неприятное приключение. К счастью, моя фотографическая память, граничащая с феноменальной картографической, позволяла мне без особых затруднений ориентироваться в хитросплетениях узких улочек и безошибочно вывести нас к более оживлённому месту. Однако моя новая знакомая, словно заколдованная, пару раз сбивалась с верного направления и, казалось, с упорством, достойным лучшего применения, пыталась затеряться в лабиринте зданий. Это вынуждало меня действовать решительно – я брал её за тонкую, дрожащую руку и буквально вытягивал из очередного тёмного закоулка. После каждого такого «спасения» она издавала тихий, испуганный писк и заливалась густым румянцем, словно спелый, сочный помидор. После этого инцидента она, наконец, успокоилась, и дальше мы шли уже без происшествий. Я, словно мощный ледокол, уверенно прокладывал путь вперёд, рассекая собой вечернюю тьму, а она, подобно маленькому, беззащитному кораблику на коротком буксире, покорно следовала за мной, понуро опустив голову.

Наконец мы вышли на широкую, ярко освещённую аллею, где жизнь била ключом. Мой взгляд тут же зацепился за знакомую жёлтую телефонную будку, словно маяк в этом море огней. Я повёл девушку к этим прямоугольным кабинкам и, подняв тяжёлую трубку, набрал номер единой экстренной службы (кстати, нам в Федерации тоже давно пора ввести подобную единую диспетчерскую службу – это значительно упростило бы жизнь). К моему огромному облегчению, диспетчер прекрасно говорил по-английски, что позволило мне подробно и без запинок объяснить ему всю произошедшую ситуацию.

Мой вызов был принят весьма оперативно, диспетчер внимательно выслушал меня, записал примерные координаты нашего местонахождения, я детально описал внешность девушки, после чего с облегчением повесил трубку.

Я глубоко вздохнул и повернулся к ней. Она стояла, вся пунцовая, как будто её окунули в кипяток, щёки горели огнём. Не заболела ли она? Скорее всего, всё-таки долго пролежала на холодном, сыром асфальте.

Так, ладно, нужно её усадить и дождаться приезда японской полиции. Я, конечно, не собираюсь вступать с ними в долгие беседы – просто незаметно исчезну, как только увижу их приближающиеся патрульные машины. Оставлять её одну в таком состоянии было бы крайне безответственно: вдруг эти отморозки вернутся, или ещё кто-нибудь решит воспользоваться её беспомощным положением.

Мы присели на ближайшую скамейку – получилась такая странная, молчаливая компания. Вернее, я стоял, облокотившись на спинку скамейки, а девушка сидела, всё так же понуро опустив голову и пряча лицо за прядями рыжих волос. На нашу необычную пару то и дело оглядывались прохожие, бросая любопытные взгляды, но я старался не обращать на это внимания – да и, честно говоря, меня это особо не беспокоило.

Однако девушке, очевидно, было крайне некомфортно от такого пристального внимания. Вся её одежда была покрыта грязью, особенно сильно пострадала её юбка. Случайно бросив взгляд на её юбку, я заметил, как она судорожно сжала подол тонкими пальцами и потянула его вниз. Возможно, она подумала обо мне что-то плохое… Ну да, вполне вероятно. Эх, когда же, наконец, приедут эти местные полицейские?

Вокруг нас шумела и гудела вечерняя улица, по которой непрерывным потоком сновали автомобили, освещая всё вокруг яркими фарами, и проходили толпы спешащих по своим делам людей. Вечерняя погода, откровенно говоря, оставляла желать лучшего: было довольно прохладно, с моря дул сильный ветер. Я же, напротив, старался отвлечься и любовался аллеей, украшенной раскидистыми деревьями, чьи ветви колыхались на ветру, и яркими, благоухающими цветами в аккуратных клумбах.

Девушка, сидевшая рядом со мной, наконец-то немного расслабилась, перестала сутулиться и уже не так отчаянно прятала своё лицо за рыжими волосами.

Я почувствовал, что она тоже наблюдает за аллеей, хотя теперь, с усилившимся холодным ветром, здесь было уже не так уютно и спокойно, как раньше. Внезапно с другой стороны улицы подул свежий, но уже не ледяной ветерок, принеся с собой запах моря и цветущих деревьев. На улице резко стало свежо и приятно, словно кто-то открыл окно после долгой духоты, воздух наполнился тонкими ароматами зелени и цветов, украшавших аллею. Всё вокруг словно ожило, заиграло новыми красками, и я на мгновение погрузился в тишину и умиротворение, царившие в этом тихом уголке большого города.

Но мои мысли, к сожалению, были заняты другим: мы ждали полицию, и я с тревогой гадал, что произойдёт, когда они, наконец, прибудут. По всей видимости, для этой хрупкой девушки это происшествие не пройдёт бесследно, хотя я всем сердцем надеялся ошибаться.

Вскоре издалека донёсся нарастающий вой полицейской сирены, и сквозь вечернюю дымку мне удалось разглядеть приближающиеся проблесковые огни патрульной машины. Пора было уходить, не привлекая лишнего внимания. Я уже развернулся, чтобы незаметно раствориться в толпе прохожих, как вдруг меня окликнул звонкий, словно серебряный колокольчик, девичий голос.

— Как вас зовут? — вопрос прозвучал на чистом английском; это была девушка, которую я спас от неминуемой беды.

— Зоран, — коротко и чётко ответил я, останавливаясь.

— А меня Саяко. С-спасибо, что спас-ли, — произнесла она с лёгким запинанием, в её голосе звучала искренняя благодарность.

Я обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на Саяко и заодно убедиться, не спешат ли к нам полицейские. Не увидев поблизости служителей закона, я подошёл к ней ближе. Моё приближение, кажется, вызвало у неё лёгкое замешательство.

— Не за что. Слушай, я тут немного тороплюсь, но вот, держи, — я достал из внутреннего кармана куртки свою визитку с номером телефона посольства. — Это на всякий случай. Если вдруг понадобится, позвони, мой отец там работает. Попроси позвать к телефону Зорана, и тебя со мной обязательно свяжут.

Я протянул визитку Саяко, не особо надеясь, что она её примет. Всё-таки она казалась очень стеснительной и застенчивой, и, судя по её предыдущему поведению, уже было настоящим чудом, что она решилась заговорить со мной.

Но, к моему искреннему удивлению, она приняла визитку, её тонкие пальцы едва коснулись моих. И как раз вовремя, потому что боковым зрением я заметил, как в толпе прохожих замелькали синие проблесковые маячки и засуетились полицейские, решительно направляясь в нашу сторону. Вот теперь точно пора было уходить, не теряя ни секунды. И перед тем, как окончательно исчезнуть, не знаю, что на меня нашло – словно какое-то внезапное, непреодолимое побуждение – я осторожно взял её маленькую, хрупкую ладонь в свою большую руку и, слегка склонившись, нежно поцеловал тыльную сторону её ладони. После этого я быстро, почти стремительно, развернулся и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, пошёл прочь, растворяясь в вечерней суете.

***

Дура! Дура! Дура! Зачем я ослушалась отца и тайком пошла в этот проклятый клуб? И зачем только послушала эту лживую змею Миядзаву? Идиотка! Полная идиотка!

Куда они меня тащат?! У меня перехватило дыхание от страха. Проклятая Миядзава, эта двуличная гадина, заманила меня в эту дыру, в этот Богом забытый клуб, и просто бросила на растерзание. Как только она исчезла, ко мне начал нагло приставать какой-то отвратительный тип, от которого несло алкоголем и потом. Охрана и все остальные делали вид, что ничего не происходит, словно я была невидимкой. Скорее всего, это был сынок какого-нибудь местного бизнесмена, для которого закон не писан. Ничего у них не выйдет! Как только отец об этом узнает, им всем мало не покажется. Он их в порошок сотрёт!

Меня волокли куда-то вглубь тёмных, запутанных переулков, его дружки, эти шакалы, окружали меня со всех сторон, словно стая голодных гиен. Их похотливые взгляды прожигали меня насквозь, я чувствовала на себе их липкие, как паутина, руки. Я слышала их сальные, отвратительные реплики и плоские, мерзкие «шуточки», от которых меня тошнило. Свиньи! Настоящие свиньи!

В конце концов, они затащили меня в какое-то сырое, вонючее подвальное помещение, от которого разило плесенью и затхлостью. Вдруг этот мерзкий ублюдок, их вожак, резко схватил меня, словно добычу. Он грубо сдавил мой подбородок своими грязными пальцами, заставив меня посмотреть ему в глаза, полные похоти и злобы. Затем он наклонился, прижался своим потным лицом к моим волосам и с жадностью, словно дикий зверь, начал вдыхать их запах. Меня передёрнуло от отвращения. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной, как загнанный в угол зверёк.

— Вот это да! Ты даже пахнешь обалденно, — прохрипел он, облизывая пересохшие губы; его прихлебатели тут же заулюлюкали, издавая звериные рыки одобрения, от которых по спине пробежали мурашки. — Слушай, принцесска, — он наклонился ближе. — Ну соглашайся уже. Там тачка моя ждёт, прокатимся, у меня потусим. Выглядишь просто отпадно, ты полукровка, что ли? Не пойми неправильно, я не расист, просто… ну, выглядишь офигенно, и фигурка у тебя – зачёт. Давай, соглашайся, а то… — он зловеще усмехнулся. — Придётся тебя с парнями оставить, а они, знаешь…

Придурок не успел договорить свою мерзкую фразу, потому что я, собрав всю свою волю в кулак, нанесла точный и сильный удар коленом ему прямо между ног. Он согнулся пополам, издав хриплый, полный боли и ярости вопль, а его дружки на мгновение застыли в оцепенении, словно поражённые громом. Воспользовавшись их замешательством, я вырвалась на свободу и пулей вылетела из этого проклятого подвала. Но не успела добежать до следующего поворота, как меня сбили с ног болезненным, жестоким пинком.

От удара я рухнула на грязный асфальт, застонав от пронзившей тело острой боли. В глазах всё поплыло, мир завертелся, как в безумном калейдоскопе, сознание начало ускользать, словно песок сквозь пальцы.

Меня снова окружила эта мерзкая стая, их тёмные, угрожающие тени нависли надо мной, словно грифы, кружащие над обречённой добычей. Затем надо мной навис сам этот ублюдок, его лицо исказила злобная, торжествующая гримаса. Даже сквозь пелену боли и надвигающейся тьмы я видела его горящие ненавистью глаза. Я уже приготовилась к самому худшему, к неминуемой расплате, как вдруг ситуация резко изменилась, словно по чьей-то злой или, наоборот, доброй воле.

Где-то позади раздался крик на неизвестном языке, затем через некоторое время стал слышен шум борьбы, яростные крики, глухие, тяжёлые удары. Сквозь затуманенное, почти потерянное сознание я увидела высокую, незнакомую фигуру, которая яростно, с невероятной силой и ловкостью раскидывала моих мучителей, словно разъярённый берсерк из древних легенд, сметающий всё на своём пути. Последнее, что я увидела перед тем, как окончательно погрузиться в спасительную тьму беспамятства – это его широкая, мощная спина, словно неприступная каменная стена, ставшая моей последней надеждой.

Дальше – лишь непроглядная тьма.

Пока я находилась в беспамятстве, мне снился странный, нежный, словно сотканный из лунного света, сон. В нём я увидела прекрасного, высокого парня с золотистыми, словно лучи восходящего солнца, волосами и глазами цвета морской волны, глубокими и бездонными, как само море. Он проходил мимо меня, одаривая меня тёплой, искренней, полной нежности улыбкой, и с каждым днём, проведённым в этом дивном сне, я чувствовала, как влюбляюсь в него всё сильнее и сильнее, как будто сама судьба сводит нас вместе.

Я просыпалась в этом сне несколько раз, ощущая острую слабость и гнетущее, всепоглощающее одиночество, и каждый раз с огромным трудом, с тяжёлым сердцем возвращалась в жестокую, пугающую реальность. Но однажды… однажды, словно по волшебству, я увидела его на улице, совсем как во сне, словно он сошёл со страниц моей самой заветной мечты. Мы долго, увлечённо разговаривали, и он… он неожиданно, но так естественно, пригласил меня на свидание.

Я не могла поверить своему внезапно обретённому счастью. Это было настолько неожиданно, настолько невероятно, словно сказка, сошедшая со страниц любимой книги и ставшая явью. Мы встретились на тихой, уютной аллее, украшенной мерцающими, словно россыпь бриллиантов на тёмном бархате ночи, фонариками. Я чувствовала, как бешено, оглушительно колотится моё сердце в груди, и даже не заметила, как он, с нежной улыбкой на лице, протянул мне… маленький, старинный ключ. Ключ от своего сердца, наполненного любовью и теплом. Ключ от целого мира, полного возможностей и надежд.

Потом, много времени спустя, мы сидели на берегу тихого, умиротворяющего моря, слушая нежный шёпот волн, ласкающих берег, и разговаривали обо всём на свете: о наших общих интересах, сокровенных мечтах, самых потаённых желаниях. Я чувствовала себя свободной, счастливой и по-настоящему живой, как никогда прежде, когда он нежно взял мою руку в свою большую, тёплую ладонь и одарил меня своей самой искренней, самой любящей улыбкой.

— Ты знаешь, — тихо, с нежностью в голосе произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Для меня ты самое прекрасное, самое драгоценное, что я когда-либо видел в своей жизни.

Я растворилась в нём, в его крепких, надёжных объятиях, чувствуя, как его безграничная любовь и нежная забота окутывают меня, словно тёплый, уютный плед в холодную зимнюю ночь, защищая от всех невзгод и печалей. Я знала, чувствовала каждой клеточкой своего тела, что это было началом необыкновенного, волшебного, полного любви и счастья путешествия, и я была готова, без тени сомнения, пройти этот долгий, но прекрасный путь с ним, рука об руку, до самого конца.

То ли сон, то ли видение, но оно было настолько отчётливым, настолько реальным, что казалось, будто я прожила целую жизнь в другом измерении. Я знала, что будет, кем я стану и с кем разделю свою судьбу. Мне не нужно было больше ничего, кроме этого парня, моего блондинистого мальчика, явившегося ко мне из глубин подсознания.

Пора просыпаться.

Как резко меня окутала тьма беспамятства, так же резко я вернулась в реальность, словно от сильного удара током. И с самого пробуждения мой вещий сон начал воплощаться в жизнь, словно по чьей-то волшебной указке. Во-первых, мой суженый, словно сошедший со страниц моей мечты, уже стоял здесь, рядом. Я не могла отвести от него взгляда, зачарованно, словно загипнотизированная, смотрела в его странные, завораживающие глаза. Они не были цвета морской волны, как в моём сне, а скорее напоминали расплавленное золото, словно в них горел внутренний огонь.

Я лишь отчаянно надеялась, что он не заметит моего смущения, не увидит, как предательски алеют мои щёки, выдавая моё волнение.

Он заговорил первым, и его голос, глубокий, мощный и бархатный, пронзил тишину. Разве такие люди вообще существуют в реальном мире? Я, толком не расслышав его вопроса, лишь машинально качнула головой в знак согласия, и совершенно неожиданно для меня он подхватил меня под руку и поднял, очень нежно и бережно, словно я была хрупкой фарфоровой статуэткой, которую он боялся разбить. Какой же он был высокий! Ещё выше, чем я представляла его во сне, настоящий великан, герой из древних сказаний. На секунду я потеряла дар речи, смотрела на него со смесью благоговейного восхищения и изумления, не в силах поверить своим глазам. Он заметил моё замешательство, слегка приподнял бровь в лёгком недоумении и пошёл дальше, что-то снова сказав. Несложно было догадаться, что он звал меня с собой.

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как мои щёки горят огнём, поэтому покорно шла за ним, опустив голову, стараясь скрыть своё смущение. Из-за этого я то и дело спотыкалась и сбивалась с пути, и наконец он, не выдержав моей неуклюжести, нежно, но уверенно взял меня за руку и повёл за собой. Его горячая, большая ладонь полностью, словно в тисках, обхватила мою маленькую, дрожащую ладошку. Честно говоря, от этого прикосновения по моему телу пробежала волна приятной дрожи, я буквально млела от восторга и просто шла за ним, наслаждаясь каждым мгновением этого невероятного момента. За ним тянулся тонкий, едва уловимый шлейф его парфюма, аромат был необычный, терпкий, но невероятно приятный, запах моего избранника, запах, который я, казалось, запомню на всю оставшуюся жизнь.

Мы шли, погружённые в свои мысли, и я даже не заметила, как мы подошли к телефонной будке. Мой спаситель, мой прекрасный незнакомец, остановился, достал из кармана монету, опустил её в щель автомата, набрал короткий номер и, глядя мне в глаза, потребовал, чтобы полиция немедленно приехала и забрала меня в безопасное место. Моих знаний английского вполне хватило, чтобы понять его чёткую, уверенную речь.

Дальше мы сидели на старой скамейке, просто ждали. Я сидела, опустив голову, словно провинившаяся школьница, получившая выговор от строгого учителя, а он, напротив, стоял прислонившись к скамье, возвышаясь надо мной, как неприступная скала. Лишь изредка, украдкой, я поднимала взгляд, чтобы посмотреть на него, полюбоваться его мужественным профилем, его сильными руками, его… всем им. В следующий раз, когда я осмелилась поднять глаза, я увидела, как его взгляд скользит по моим ногам, останавливаясь где-то в районе колен. От этого простого жеста моё сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица. Неужели… неужели я тоже ему нравлюсь? Неужели это взаимно? Но, несмотря на захлестнувшую меня волну эйфории от осознания возможной взаимности чувств, моё воспитание, глубоко укоренившееся во мне, никуда не делось. Поэтому я, словно повинуясь невидимой команде, на автомате потянула подол юбки ниже, стараясь скрыть свои бёдра, словно совершила что-то неприличное.

В следующий момент где-то совсем недалеко, разрезая ночную тишину, зазвучал пронзительный вой полицейской сирены. Я невольно улыбнулась, почувствовав облегчение. Это означало, что нас обоих, скорее всего, повезут в участок, и у меня будет возможность побыть с ним ещё немного, возможно, даже поговорить, узнать его поближе, а может… может, даже обменяться телефонами. Мечты, мечты…

Но в следующую же минуту чувство радости сменилось леденящим ужасом, паникой, от которой перехватило дыхание. Он уходил. Прямо сейчас, на моих глазах, он собирался исчезнуть, раствориться в безликой толпе жителей многомиллионного Токио, и я, возможно, больше никогда его не увижу. Нет! Этого нельзя допустить! Ну же, Саяко, соберись! Соберись, кому говорю!

— Как вас зовут? — выпалила я, первое, что пришло в голову, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно и уверенно.

Я максимально сосредоточилась на произношении, чтобы мой английский звучал как можно более приятно для его слуха. Всё-таки он иностранец, а их, как мне известно, часто раздражает характерный японский акцент.

— Зоран, — ответил он, его голос звучал мягко и тепло, словно летний ветер.

Какое красивое и необычное имя! Конечно, у такого доброго и благородного парня не могло быть другого имени.

— А меня Саяко, — прошептала я, чувствуя, как мои щёки снова заливает краска. —С-спасибо, что спас-ли, — не забыв о своём воспитании, я поблагодарила Зорана, но в конце фразы немного замешкалась, не зная, как лучше обратиться к нему: на «ты» или всё ещё на «вы».

Ах, он снова подошёл ко мне, ближе, чем раньше, так близко, что я чувствовала его тепло. Моё сердце снова забилось с удвоенной силой, готовое вот-вот вырваться из груди.

— Не за что, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Слушай, я тут немного тороплюсь, но вот, держи, — он достал из кармана элегантную визитку с золотым тиснением и протянул её мне. — Это на всякий случай. Если вдруг понадобится, позвони, мой отец там работает. Попроси позвать к телефону Зорана, и тебя со мной обязательно свяжут.

Отец работает в посольстве… Значит, он, скорее всего, какой-то важный дипломат. А что за посольство? Я краем глаза успела заметить небольшой флажок и название страны: Россия. Вау! Какое неожиданное совпадение! Но не успела я до конца осознать эту мысль, как Зоран совершил совершенно неожиданный, галантный поступок, словно сошедший со страниц старинного романа. Он нежно взял мою ладонь в свою и, глядя мне прямо в глаза своими золотыми, пронзительными глазами, поцеловал её, словно принц из сказки. Моё сердце от этого жеста едва не остановилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Через мгновение он уже исчез, растворившись в ночной толпе.

Через полминуты ко мне подошли полицейские и, как я и ожидала, люди моего отца. Передо мной встал Хироши-сан, мой давний воспитатель, друг и верный защитник. Подойдя ко мне, он несильно, но обеспокоенно потряс меня за плечи.

— Саяко-тян, ты в порядке? Саяко, всё хорошо? — затем, обращаясь уже не ко мне, а к своим людям, он скомандовал: — Несите носилки! И где медики?!

А я в это время просто тихо сидела, словно в тумане, и думала только об одном, об этом странном, загадочном чужаке, парне по имени Зоран. Как мало, оказывается, нужно для счастья… Раньше я не понимала этих слов моего отца.

Может быть… может быть, он вернётся? Окажется ли он достойным моей любви? Смогу ли я когда-нибудь открыть ему своё сердце, рассказать о своём древнем наследии?

Глава 41

Я расположился в своих роскошных апартаментах и, вернувшись после непродолжительной вечерней «прогулки», ощущая прилив свежих сил, с удвоенным рвением приступил к уже ставшей привычной президентской рутине. Полностью погрузившись в образ правителя России, я удобно устроился в своём безупречно оборудованном рабочем кабинете. Разумеется, мои специалисты предварительно досконально проверили здесь каждый уголок, и, к моему искреннему удивлению, не обнаружили абсолютно никаких прослушивающих устройств. Этот неожиданный факт меня, признаться, немало озадачил. Я даже лично попросил Навессира ещё раз тщательно просканировать помещение, и – невероятно! – комната оказалась чиста. Эти японцы с каждым днём всё больше и больше меня радовали и приятно удивляли.

Только что пришли крайне важные и, безусловно, хорошие новости из дома, из-за чего мне пришлось несколько долгих часов, вплоть до самой глубокой ночи, непрерывно раздавать указания по защищённому секретному каналу связи.

Похоже, моя тщательно спланированная английская вендетта начала приносить весьма неожиданные, но оттого не менее ощутимые плоды, превосходящие даже самые смелые ожидания. Вся официальная власть на главном острове британского архипелага рухнула, словно хрупкий карточный домик, рассыпавшись в одно мгновение. Оставшиеся разрозненные английские дивизии, словно загнанные в угол дикие звери, отчаянно и бесславно пытались удержать последние жалкие клочки ускользающей власти. Бывшая некогда великая и могущественная Британская империя, чьё имя гремело на весь мир, теперь агонизировала, судорожно цепляясь окровавленными пальцами за ржавые штыки в осаждённом Лондоне и охваченной пламенем Восточной Англии.

Как же, спрашивается, на самом деле английская власть прогнила и разложилась изнутри, если для её полного и окончательного краха оказалось достаточно относительно сильного, но всё же внешнего пинка, чтобы свалить это давно обветшавшее и прогнившее до основания строение? Вся некогда гордая Великобритания пылала в адском огне ожесточённой гражданской войны. Бои, в той или иной степени интенсивности, шли практически по всей территории страны, от северных гор до южных побережий. Шотландские, валлийские и корнуэльские сепаратисты, объединённые общей ненавистью к Лондону, британские рабочие советы шахтёрских городов, доведённые до отчаяния нищетой и бесправием, анархисты всех мастей и просто отъявленные бандиты, привлечённые запахом крови и лёгкой наживы – все они, словно голодные волки, разрывали несчастный остров на множество частей. И это не говоря уже о давно и безвозвратно потерянной Северной Ирландии, которая уже давно варилась в собственном кипящем котле нескончаемого конфликта. Становилось очевидно, что Великобритания изменилась навсегда, и было бы не просто ошибкой, а настоящим преступлением против собственных интересов не воспользоваться столь благоприятно сложившейся ситуацией.

Безусловно, необходимо было незамедлительно развивать достигнутый успех, впрочем, это прекрасно понимали и без моих дополнительных указаний. Министерство обороны под неусыпным и жёстким контролем самого Лушева уже развернуло широкомасштабные поставки разнообразного вооружения всем заинтересованным в дестабилизации ситуации сторонам.

Боеприпасы и оружие сначала доставлялись на замаскированных под торговые суда сухогрузах, а затем – с особой осторожностью перегружались на быстроходные подводные лодки для дальнейшей транспортировки через немногочисленные, но всё ещё подконтрольные сепаратистам порты. Самое парадоксальное и, чего греха таить, смешное заключалось в том, что мои люди, действуя по моему же приказу, поставляли оружие и тем самым андроидам-саботёрам, которых я предусмотрительно отправил на остров ещё накануне. И, если говорить начистоту, именно эти искусно созданные машины и являлись главной и непосредственной причиной столь катастрофического положения, в котором оказалась Великобритания.

Но даже этих, казалось бы, немалых усилий было категорически недостаточно! Британия, как известно, является давним и верным союзником Соединённых Штатов в Европе, поэтому она должна быть полностью и окончательно выведена из Большой игры, чтобы больше никогда не представлять угрозы. Уже сейчас в сторону британских берегов снаряжались дополнительные, тщательно охраняемые конвои с новейшим оружием и высококвалифицированными специалистами, а неутомимый Навессир отправлял всё новые и новые диверсионные группы для дальнейшего усиления царящего на острове хаоса и беззакония. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы этот столь выгодно разгоревшийся конфликт на острове внезапно угас. Кроме того, я лично поручил Министерству иностранных дел в самые кратчайшие сроки официально признать долгожданную независимость Королевства Шотландии, Королевства Уэльса и, конечно же, Королевства Корнуолла. Помимо этого, необходимо было оказать всестороннюю поддержку молодым и ещё неокрепшим британским шахтёрским советским республикам в их справедливой борьбе за отстаивание своей с трудом завоёванной независимости от алчных и беспринципных капиталистических империалистов. Просто идеально! В качестве финального аккорда я попросил верного Лушева отправить «борцам за свободу» щедрую помощь в виде отряда отважных «лётчиков-добровольцев» на современных боевых истребителях. Истребители, разумеется, можно будет с выгодой продать повстанцам. На самый крайний случай пусть покупают в рассрочку или в кредит, условия можно обсудить. В конце концов, им совершенно необходимо будет добиться полного превосходства в воздухе, если они, конечно, всерьёз намерены не просто выжить в этой жестокой схватке, но и в конечном итоге одержать безоговорочную победу.

Вместе с внушительными партиями оружия и отрядами высококлассных специалистов на борту быстроходных подводных лодок отправились и специально сформированные команды эвакуации и экстракции. Перед ними стояли разнообразные и ответственные задачи, но общее предназначение этих команд заключалось в оперативном выводе особо ценных специалистов с охваченного войной острова в безопасную Россию, а также в изъятии, или, попросту говоря, экспроприации, материальных ценностей в пользу Федеральной казны. В конце концов, на территории Великобритании скопилось немало всякого ценного барахла и бесценных активов, наворованных за долгие столетия её бесцеремонной колониальной истории. Всё это по праву должно быть экспроприировано в пользу Российской Федерации и её многострадального народа. Однако работа команд эвакуации и экстракции была сопряжена с немалой, прямо скажем, смертельной опасностью – на острове по-прежнему шли ожесточённые бои, и остатки английских дивизий, хотя и находились на грани неминуемого поражения, продолжали отчаянно сражаться, ведя свой последний бой с яростью и отчаянием, присущими лишь обречённым.

Также ни в коем случае не следовало забывать о скором прибытии на остров американского экспедиционного корпуса, прямое столкновение с которым было крайне нежелательным и могло привести к непредсказуемым последствиям. Команды экстракции были тщательно подготовлены и прошли суровую школу обучения, они обладали бесценным опытом, собранным во многих горячих точках и кризисных ситуациях ещё за годы существования Советского Союза, а также почерпнули немало полезного опыта из недавних гражданской и Пятидневной войн. Бойцы были сведены из различных подразделений, но быстро и эффективно слажены в единый, чётко отлаженный механизм. Им предстояло в сжатые сроки, буквально за несколько дней до предполагаемого прибытия американского корпуса, эвакуировать значительную часть ключевых специалистов и изъять особо ценные материалы – бесценный антиквариат, предметы искусства и культурные ценности, ювелирные украшения и драгоценности, а также сложное и наукоёмкое оборудование, представляющее огромный интерес для российской науки и промышленности.

Наши новейшие подводные лодки, оснащённые по последнему слову техники передовыми технологиями экранирования и маскировки, причём все эти уникальные наработки были исключительно советскими, способны были быстро и незаметно для противника преодолевать любые водные преграды и доставлять эвакуированных специалистов и бесценные грузы в безопасное место. Ловкие и дерзкие действия команд извлечения были жизненно необходимы для достижения всех поставленных целей, а также для нанесения максимального и долгосрочного урона Великобритании, чтобы на острове ещё долгое время не появилось единого и сильного государства. В идеале же на Великобритании, как на вражеском государстве, и должно было всё закончиться.

Таким образом, успешно выполненная операция наглядно доказала бы всему миру нашу силу и военную мощь, а также наше непревзойдённое умение тщательно планировать и безукоризненно осуществлять даже самые сложные и рискованные миссии. За этим неминуемо последовало бы многое, в том числе значительное повышение престижа и незыблемого авторитета России на мировой арене. Следовательно, мы получили бы возможность оказывать существенное давление на другие страны во время подписания важных экономических или сугубо торговых договоров, выбивая для своей страны наиболее выгодные и благоприятные условия, что, несомненно, напрямую повлияло бы на повышение уровня благополучия каждого российского гражданина. Наконец-то пришло время, чтобы весь мир увидел и осознал, что Россия не только способна надёжно защищать свою собственную территорию от любых посягательств, но и играть активную и решающую роль в выполнении ответственных миссий далеко за её пределами.

Каждая собака на этом голубом шарике должна была видеть и понимать, что Российская Федерация способна эффективно и умело применять имеющиеся в её распоряжении ресурсы и уникальные компетенции. Россия твёрдо намерена продвигаться вперёд на мировой арене, неуклонно защищать интересы своего народа и, если потребуется, стабилизировать сложную мировую политическую ситуацию. Дерзкая операция на Британских островах была лишь первым шагом, только началом большого пути, и Россия, несомненно, продолжит подобные миссии, чтобы уверенно и смело добиваться выполнения своих стратегических целей. Это позволит России экспортировать самый главный и ценный товар, который, возможно, даже дороже нефти, газа, алюминия, золота и, вероятно, даже дороже самого времени – это, конечно же, безопасность.

В наше неспокойное время безопасность стоила очень дорого, и это было прямым и печальным следствием развала Советского Союза. Соединённые Штаты, воспользовавшись ситуацией, стали монополистами и единственным экспортёром безопасности в мире, и фактически никто не мог на тот момент эффективно противостоять всесильному Западу. Если я верно помню по курсу истории из военной академии, американцы довольно быстро потеряют всякую меру в своих действиях, хотя, конечно, это альтернативная вселенная, и нельзя ничего утверждать наверняка, остаётся только надеяться, что здесь всё будет так же, как в оригинальной истории. Сейчас самое главное – не допустить, чтобы американская убеждённость в собственной безнаказанности укрепилась и переросла в откровенную наглость, и для этого нынешняя Российская Федерация просто обязана доказать всему миру, что она, так же, как и некогда могущественный Советский Союз, является полноценным и надёжным экспортёром столь необходимой миру безопасности.

После моего возвращения из Японии необходимо будет со всей серьёзностью взяться за дальнейшее обустройство и укрепление страны. Центральный правительственный аппарат Российской Федерации находился, по сути, под моим полным и безоговорочным контролем. Старая, прогнившая клика Дрейкова и его многочисленные ставленники в спецслужбах России были безжалостно искоренены во время памятного «Чёрного октября». Конституционный кризис, как ни парадоксально, во многом способствовал усилению моей власти и позволил провести ряд необходимых, но жёстких мер. В частности, полное подчинение и тщательная зачистка Федеральной службы безопасности, а также прямое и решительное уничтожение сепаратистских бандформирований на неспокойном Северном Кавказе и в мятежном Поволжье. Теперь почти на всех высших эшелонах власти сидели преданные лично мне люди, готовые беспрекословно выполнять мои указания.

Сразу же по возвращении необходимо будет в срочном порядке упорядочить и стабилизировать экономические процессы в стране. Те оперативные изменения, которые я ввёл в самом начале своего правления, были лишь временными, экстренными мерами, умело реализованными талантливыми управленцами, которых я предусмотрительно расставил на ключевые позиции в министерствах экономики, финансов, сельского хозяйства и транспорта. В критический момент их чёткие и слаженные действия произвели поистине ошеломляющий эффект, который буквально вдохнул новую жизнь в российскую экономику, заметно улучшил деловой микроклимат и создал благоприятные условия для развития бизнеса. Более того, многие отрасли, в том числе даже консервативное сельское хозяйство, начали демонстрировать впечатляющие темпы роста и процветания благодаря этим своевременным и грамотным решениям. В результате экономика страны демонстрирует устойчивый двузначный рост внутреннего валового продукта. Этот положительный тренд необходимо всячески поддерживать и подкреплять, чтобы он сохранялся на протяжении многих последующих лет. В противном случае, если не предпринять никаких дополнительных мер, впечатляющие цифры роста неизбежно начнут падать уже лет через пять, а эффект так называемой «низкой базы» будет полностью исчерпан. В дальнейшем экономика будет неуклонно замедляться, до тех пор пока лет через десять не остановится окончательно, и тогда восстановить нынешние высокие темпы роста будет чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Гораздо разумнее и эффективнее будет именно сейчас, не теряя драгоценного времени, своевременными и продуманными методами придать ей дополнительный мощный импульс, чтобы устойчивый рост продолжался ещё долгие десятилетия, обеспечивая процветание страны и благосостояние её граждан.

За последний год в нашей стране произошло множество важных и, безусловно, позитивных изменений в экономической сфере. Благодаря грамотной и своевременной государственной политике удалось успешно запустить в работу огромное количество новых, перспективных проектов и открыть сотни новых предприятий, что также оказало существенное и благотворное влияние на общий экономический рост страны. Некоторые, ранее находившиеся на грани закрытия, предприятия были успешно спасены от неминуемого банкротства, часть из них была приватизирована и передана непосредственно в руки трудовых коллективов, что в будущем, несомненно, поможет сформировать крепкий и многочисленный средний класс, являющийся основой стабильного общества. А нерентабельные и убыточные предприятия были цивилизованно и выгодно распроданы, что позволило избежать нежелательного распада и дестабилизации многих региональных экономик внутри страны.

Особое, пристальное внимание было уделено развитию сельского хозяйства, которое вплоть до недавнего времени находилось в глубоком кризисе, буквально на грани полного краха. Благодаря своевременной и масштабной государственной поддержке колхозов и совхозов удалось не только избежать катастрофической ситуации, но и поднять эту важнейшую отрасль на качественно новый уровень развития, обеспечив её устойчивый рост и даже выйти на полное самообеспечение по некоторым ключевым линейкам продовольственных товаров, что стало настоящим прорывом для страны.

Не менее важным и весомым вкладом в общее развитие экономики стало значительное увеличение экспорта российских товаров в страны ближнего зарубежья. Многие российские производители, получив доступ к новым рынкам сбыта, начали активно и успешно продавать свою продукцию на внешних рынках, что, в свою очередь, позволило создать дополнительные и стабильные источники дохода, существенно укрепить экономическую позицию нашей страны на международной арене и создать множество новых, хорошо оплачиваемых рабочих мест, что, несомненно, положительно сказалось на уровне жизни простых граждан.

И даже в течение этого непростого года наша экономика продолжает демонстрировать достойные и впечатляющие результаты, и даже начало гражданской и Пятидневной войн, к счастью, не смогло существенно снизить достигнутые высокие показатели. И всё это благодаря грамотной, взвешенной и целенаправленной государственной политике, проводимой без излишних перегибов и, что самое главное, без страшных и неоправданных жертв. Однако, для того чтобы сохранить текущий положительный прогресс и продолжать уверенно развиваться в дальнейшем, опять-таки необходимо принимать дополнительные, стратегически важные меры и постоянно наращивать экономический импульс, не давая ему угаснуть.

И как раз в тот момент, когда я был полностью погружён в эти важные размышления о будущем страны, ко мне в кабинет, предварительно постучавшись, вошёл мой верный секретарь и сообщил, что японское правительство наконец-то готово озвучить мне своё окончательное решение по обсуждаемому вопросу и для этой торжественной цели приглашает меня с официальным визитом в величественный Императорский дворец.

Глава 42

Токио. Специальный район Тиёда.

Величественный японский Императорский дворец в Токио – знаковое, сакральное место для многих поколений японцев, несомненный центр силы и путеводная звезда для каждого верного сына и дочери богини Аматэрасу. Без сомнения, это одна из ключевых святынь для всего японского народа. Как только приближаешься к этому месту, сразу же ощущаешь подавляющую своей грандиозностью и сложной архитектурой мощь этого поистине имперского сооружения.

Несмотря на то, что дворец предназначен главным образом для проведения торжественных официальных мероприятий и государственных церемоний, множество туристов со всего мира приезжают сюда ежедневно, чтобы подышать чистым воздухом ухоженных парков, насладиться изысканной красотой архитектурного ансамбля и прикоснуться к богатой японской культуре. Они неспешно прогуливаются по заранее размеченным маршрутам, с благоговением созерцая прекрасные ландшафтные композиции и живописные панорамные виды на дворец, открывающиеся с разных точек.

Те же, кто стремится узнать больше об истории и культуре Японии, могут присоединиться к организованной экскурсии по дворцовым территориям и увидеть множество интересных исторических артефактов и искусных произведений искусства, красноречиво свидетельствующих о богатой и увлекательной многовековой истории этой удивительной страны.

Но это лишь видимая, парадная сторона. Если же присмотреться внимательнее и заглянуть за неприступные стены дворца, то можно заметить не только цветущие весной сады сакуры, укрывающие территорию нежным розовым покрывалом, но и мириады солнечных бликов, игриво отражающихся от искусно выполненной черепичной крыши. Вокруг дворцового комплекса, помимо многочисленных туристов, постоянно курсировали бдительные группы профессиональных охранников, что создавало ощущение надёжной защиты и абсолютной безопасности. Помимо человеческого фактора, на страже спокойствия обитателей дворца стояли и самые современные технические средства. По периметру здания можно было заметить скрытые пазы для автоматических турелей, многочисленные камеры видеонаблюдения, зорко следящие за каждым движением, и электромагнитные установки направленного действия, готовые в любой момент нейтрализовать потенциальную угрозу. Сами же охранники были экипированы по последнему слову техники, имея на вооружении новейшие крупнокалиберные винтовки и тяжёлые бронежилеты с высочайшим классом защиты. В небе над дворцом постоянно барражировало несколько эскадрилий тяжёлых разведывательных беспилотных аппаратов, осуществляющих непрерывный мониторинг обстановки и готовых в любую минуту оказать огневую поддержку наземным силам охраны. Чуть поодаль от основного корпуса дворца, в стратегически важных точках, были незаметно размещены несколько бронетранспортёров, готовых в считанные минуты прибыть в любую точку дворцовой территории. На первый взгляд, такие меры безопасности могли показаться чрезмерными, но таковы были суровые реалии мира, населённого мутантами, богами и сверхлюдьми, где угроза могла возникнуть совершенно неожиданно.

Я шёл вместе со своей внушительной делегацией по направлению к главному входу во дворец, отчётливо ощущая на себе скрещённые взгляды множества внимательных глаз. Охранники дворца в непроницаемых тёмных очках стояли вдоль идеально вымощенной дорожки, ведущей к парадному входу. Дорожка была заблаговременно оцеплена в ожидании прибытия нашей делегации. Между двумя плотными рядами охраны стояло множество аккредитованных журналистов и репортёров, которые отчаянно пытались получить хоть какую-то информацию о предстоящей встрече. Ведь для большинства людей это был всего лишь протокольный визит вежливости русского президента к японскому императору, приуроченный к завершению официальных переговоров с японским правительством. И только немногие посвящённые понимали, что эта встреча на самом деле была чем-то гораздо большим, чем-то, что потенциально могло кардинально изменить всю расстановку сил в Тихоокеанском регионе. Демократические институты были лишь тщательно продуманной ширмой, скрывающей истинную власть могущественного суверена, чьи славные предки правили этими прекрасными островами на протяжении многих тысячелетий. Подобно старой земельной аристократии Европы, власть потомка богини Аматэрасу распространялась далеко за пределы родных островов и за последние два столетия тесно сплелась с могущественными глубинными силами, которые в той или иной степени управляли судьбами мира.

Я уверенно продвигался вглубь дворцового комплекса, и с каждым преодолённым метром случайных зевак становилось всё меньше и меньше, пока, наконец, не остались лишь специально допущенные служащие японской службы безопасности и тщательно проверенные ею же журналисты. Это был своего рода «бзик» нового императора Акихито – стремление к публичности и открытости обществу. Поэтому даже такие встречи, как наша, освещались максимально подробно, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.

Поднявшись по широким ступеням и войдя через величественные главные ворота дворца, я и сопровождавшие меня люди оказались в просторном коридоре, оформленном в изысканном традиционном японском стиле. Сразу же я почувствовал едва уловимый, но отчётливый аромат благовонного ладана, который медленно витал в воздухе, создавая неповторимую атмосферу таинственности и умиротворяющего спокойствия.

Свет в коридоре был приглушённым, создавая атмосферу таинственности, но при этом вполне достаточным для комфортной ориентации. Тщательно отполированный деревянный пол и стены были украшены изысканными и красочными узорами, выполненными, как мне сообщили, известными японскими живописцами. Искусная резьба по дереву, украшавшая балки и перекрытия, создавала впечатление непрерывности и бесконечности, словно переплетая прошлое и настоящее в единый узор.

Через широкие окна коридора открывался завораживающий вид на искусно созданный японский сад, элементы которого были тонко и гармонично вписаны в общий дизайн интерьера. Вдоль окон располагались небольшие настольные фонтаны с кристально чистой водой, омывающей гладкие, отполированные временем камни, создавая мягкое, умиротворяющее журчание, словно музыкальное сопровождение, способствующее полному погружению гостей в атмосферу японских садов и дворцов. Изящные садовые бонсаи, искусно размещённые на подоконниках и в изящных керамических горшках по всему коридору, придавали ещё больше очарования и неповторимой индивидуальности всему интерьеру.

Картины в стиле укиё-э, искусно выполненные статуи, вдохновлённые местными мифами и легендами, изысканная мебель в традиционном стиле и множество других изящных украшений с первого взгляда демонстрировали всю красоту, глубину и многогранность японской культуры. Всё это в совокупности создавало неповторимый и запоминающийся образ, словно перенося созерцателей своей особой атмосферой в далёкое прошлое страны, которое, однако, органично и естественно переплеталось с её высокотехнологичным настоящим.

Наконец, мы достигли конца длинного коридора и вышли в просторный, ярко освещённый зал с высокими сводчатыми потолками. Зал был чётко разделён на несколько функциональных зон: отдельное пространство для почётных гостей и специально отведённая зона для представителей прессы.

Моя делегация осталась в зоне для гостей, а я, в сопровождении личного переводчика, прошёл дальше по небольшому коридору в помещение чуть меньшего размера. В центре этой комнаты стояли два изящных стула, расположенных перпендикулярно друг другу, создавая непринуждённую атмосферу для беседы. Чуть поодаль стояли ещё два таких же стула – очевидно, предназначенные для переводчиков. В зале уже присутствовали журналисты из различных влиятельных японских изданий и телевизионных каналов. Иностранных работников информационного фронта, за исключением представителей российских СМИ, по понятным причинам допущено не было.

Когда я вошёл в комнату, меня уже ждал император Акихито в сопровождении своего переводчика. Это был достаточно зрелый мужчина, который, несмотря на свой почтенный возраст, сохранял бодрость духа и энергию. У него были тёмные волосы, тронутые благородной сединой, и открытое, приветливое лицо, однако его проницательные, слегка раскосые глаза смотрели на меня цепко и оценивающе, словно пытаясь разгадать мои мысли. Мы обменялись крепким рукопожатием без излишних формальностей и кокетливых поклонов и сели на предназначенные нам стулья, приветливо улыбаясь в объективы направленных на нас камер.

Затем мы перешли к стандартной, протокольной части встречи. Обмен любезными комплиментами и искренними пожеланиями здоровья друг другу и процветания нашим странам был необходимой частью официальной встречи. После этого последовали вежливые разговоры о перспективах дальнейшего плодотворного сотрудничества в самых различных сферах, а также на другие, более абстрактные и отвлечённые темы, такие как культура, экология и защита прав человека. Очевидно, что это была лишь формальная процедура, призванная продемонстрировать взаимное уважение и создать благоприятный образ для широкой общественности.

Акихито с неподдельным вниманием слушал каждое моё слово, учтиво кивая головой и доброжелательно улыбаясь в нужные моменты. Сам он говорил довольно медленно и чётко, тщательно произнося каждое слово, чтобы я мог лучше понять его. Беседа протекала очень плавно и непринуждённо, и незаметно для нас официальная её часть подошла к концу. Просто в какой-то момент всё окружение – журналисты, охранники и даже переводчики – начали постепенно покидать помещение, исполняя небольшие уважительные поклоны в сторону императора. Наконец, в комнате остались только мы вдвоём и пара загадочных фигур, незаметно стоявших чуть поодаль у самого входа, стараясь не вмешиваться и не слышать нашей беседы. Очевидно, это были местные специалисты по ментальной защите японского правителя – вполне разумная мера предосторожности, хотя и несколько неприятная, показывающая, что они пока мне не вполне доверяют. Видимо, слухи и сплетни о моих специфических способностях давно уже вышли далеко за пределы моей страны.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра за окном. С уходом сопровождающих в помещении воцарилось глубокое безмолвие. После небольшой паузы, исполненной напряжённого ожидания, первым заговорил Акихито. Император, до этого молча пристально смотревший на меня, наконец, нарушил тишину.

— Я не могу не отметить вашу… необычность, господин президент, — произнёс он, к моему искреннему удивлению, на довольно неплохом русском языке; этот факт стал для меня настоящим сюрпризом, поскольку ни в одном из предоставленных мне ознакомительных документов не упоминалось о его владении русским. — Даже несмотря на то, что за вами неустанно следили лучшие специалисты наших спецслужб на территории Японии, — продолжил он. — Вы умеете создавать вокруг себя ауру непроницаемости и таинственности, что невольно заставляет нас думать, что перед нами не просто обычный человек, а искушённый мастер интриг и политических баталий. Но вместе с тем, — добавил он, немного смягчив тон. — Я вижу в вас и искренность, сильный характер и непоколебимую волю к достижению поставленных целей. Кто же вы на самом деле, господин президент? Мечтатель, как и я, преследующий неуловимую «птицу будущего», пытаясь тщетно ухватить её за хвост, или же очередной чужак, пришедший с недобрыми намерениями и желающий что-то украсть у моего народа? Если первое, — произнёс он с едва заметной улыбкой. — То это, безусловно, хорошо. Миру остро нужны такие люди, если мы действительно хотим создать что-то стоящее и ценное для будущих поколений. Если же второе, — его взгляд стал более жёстким и проницательным. — То мне попросту не о чем с вами говорить. Подобная публика с избытком посещает мой двор, и, скажу вам откровенно, встреч с подобным типом… «людей» я совершенно не ищу. Понимаете, о чём я говорю?

Я, заинтригованный столь необычным и откровенным началом беседы и не желая прерывать его, лишь сдержанно кивнул в ответ. Император, благосклонно восприняв мой жест, продолжил свою мысль.

— Мир стремительно меняется, во многом благодаря таким неординарным личностям, как вы. Возможно, я сам себя обманываю, — произнёс он с лёгкой грустью в голосе. — Но мне кажется, что такие люди, как вы, дают нам шанс исправить ошибки, совершённые нашими отцами. Или же это просто своеобразный предвестник грядущей кошмарной катастрофы, неизбежного и неотвратимого конца… Во всяком случае, — он снова посмотрел мне прямо в глаза. — Скажу вам честно: вы и ваша страна представляете для нас живой интерес. В том числе и то, зачем мы, собственно, здесь сегодня собрались, — император на мгновение задумчиво склонил голову, а затем снова поднял глаза и посмотрел на меня столь пристально, что я невольно почувствовал лёгкое чувство неловкости. — Мост… между двумя странами? — японский император перевёл взгляд на окно, распахнутое настежь, и, погрузившись в глубокие раздумья, продолжил: — Удивительно, господин президент, что ваше видение будущего простирается так далеко за пределы вашей национальной территории. Я могу увидеть этот мост, соединяющий две страны и два народа, стоящих на разных берегах моря глобальных вызовов и общих проблем. Для японского народа крайне важны открытость, честность и, конечно же, исполнительность партнёра, и мы видим в вас именно такого партнёра. Скажите же мне откровенно, что вы на самом деле задумали? Каковы ваши истинные намерения?

— О чём вы, ваше величество? — с невинным видом спросил я, стараясь скрыть своё внутреннее волнение.

— Бросьте, всё вы прекрасно понимаете, не притворяйтесь… как у вас говорят… валенком? Ха-ха, да, точно. Забавный же у вас язык. Знаете, я ведь очень пристально наблюдал за вашей работой на посту главы России… И не только я, — добавил он с многозначительным видом. — Поначалу вы ничем особенным для меня не выделялись. Откровенно говоря, я даже считал, что вы станете последним правителем объединённой России, что ваша страна обречена на распад. И, должен признаться, все мои министры разделяли эту точку зрения. Но что же я вижу спустя всего лишь год? Вы каким-то поистине чудесным образом сумели не только стабилизировать внутреннюю ситуацию в вашей стране, но и добиться ощутимых улучшений. Знаете, это было поистине восхитительно! Все здесь, особенно мои советники и генералы, рукоплескали вашим успехам. Знаете, что они говорили? — с усмешкой произнёс император. — «Наконец-то у этих бестолковых северных медведей снова появился нормальный правитель». Звучит грубо, понимаю, — добавил он, заметив моё слегка изменившееся выражение лица. — Но надеюсь, подобная прямота вас не обидит. За этой грубостью скрывается искренность, которая в нашей нынешней ситуации гораздо ценнее изысканных комплиментов. И, знаете, я склонен с ними согласиться. Ваш народ сам по себе… несколько безрассуден, порой грубоват и бесконечно наивен, но в то же время поражает своей удивительной способностью в самые трудные моменты своей истории рождать великих правителей и выдающихся деятелей, которые буквально пинками заставляют нацию работать и делать всё возможное для своего выживания. А после их ухода, как правило, всё снова приходит в упадок, до следующего кризиса. Мне кажется, вы станете именно таким правителем. Ваша страна определённо сейчас на подъёме. И, хочу быть с вами предельно откровенным, я хочу использовать это в интересах своей страны.

— И каким же образом? — спросил я.

Хотя прекрасно понимаю, что император, как и любой уважающий себя азиат, любит сначала долго ходить вокруг да около вопроса, предварительно вылив на собеседника целый ушат словесных дифирамбов и косвенных намёков. Здесь не принято сразу переходить к делу, это вам не прагматичная Европа. Даже в Москве жизнь текла куда быстрее.

— Всё очень просто, — ответил Акихито. — Мы хотим дружить с вами и с вашей страной.

— Ваше величество, вы, конечно, меня извините, но разве у Японии мало друзей? Одни американцы чего стоят… — с иронией заметил я.

— Смешно, — с горькой усмешкой ответил император. — Американцы когда-либо были чьими-то настоящими друзьями? Они скорее видят в нас своих сателлитов, вассалов. Моя страна для них – всего лишь удобный аэродром, с которого удобно бомбить вас и китайцев. Мы им больше не нужны, потому что не стало Советского Союза, вашей Родины. Нас начали активно «топить» уже через год после распада вашей страны. Обвалили Токийскую биржу, и в совокупности мы потеряли сумму, равную нашему годовому ВВП. Из-за этого огромное количество предприятий и фирм обанкротилось, миллионы людей потеряли работу. Несмотря на все усилия наших чиновников и бизнесменов, удар был сокрушительным. Мы падаем, мы обречены медленно умирать в течение нескольких десятилетий. Экономика будет неуклонно усыхать. И это будет продолжаться до тех пор, пока мы не разорвём эти кабальные договоры с Америкой.

— Но разорвать вы их не можете, потому что фактически ваша страна до сих пор находится под оккупацией американских войск, — констатировал я очевидный факт.

— Именно так, — с тяжёлым вздохом подтвердил император. — В военном плане мы сейчас мало что из себя представляем. Именно поэтому я и ищу помощи у вас.

— Вам нужны ресурсы и военная поддержка? — уточнил я.

— Если вкратце, то да, — ответил Акихито.

— Почему именно мы? В конце концов, вы могли бы договориться с китайцами. У них достаточно большая армия, и я уверен, что за доступ к вашим технологиям они могли бы оказать вам определённую поддержку, — заметил я.

— Давайте будем реалистами, — возразил император. — Китайцы на это не пойдут, да и никто не пойдёт. Они сейчас слишком заняты своими внутренними проблемами, да и американские и европейские рынки для них гораздо важнее. А технологии они и так рано или поздно своруют – с них станется. Что же касается их армии, то она у них, конечно, большая, но далеко не самая сильная. Вы же совсем другое дело. И дело даже не в последних событиях, в которых ваша армия, мягко говоря, проявила себя весьма впечатляюще. Ваши военные всегда были одними из самых сильных в мире. Всего лишь пять лет назад вы готовились в одиночку воевать против всего мира. Это говорит о многом.

— Хорошо, — сказал я. — Но если мы согласимся вам помочь, одними инвестициями и технологиями вы не отделаетесь. И, кстати, на доступ к нашим внутренним рынкам тоже не рассчитывайте.

— Хорошо, что же конкретно вы хотите взамен? — прямо спросил император, решив наконец перейти к сути дела.

— Для начала, — начал я. — Вы официально отказываетесь от всех претензий на Курильскую гряду, на остров Сахалин и другие территории, которые в настоящее время находятся под нашим суверенитетом, но когда-то, в прошлом, принадлежали вам.

— Это… возможно, — после некоторой паузы и едва заметного движения челюстями согласился японец; было видно, что этот вопрос даётся ему нелегко.

— Также было бы неплохо отобрать группу опытных японских преподавателей и перенять некоторые ваши эффективные методы обучения, а также в целом упростить процедуру перемещения рабочей силы между нашими странами, — продолжил я. — Плюс, если вам нужны ресурсы, то вся разведка, разработка, добыча и доставка этих ресурсов будет осуществляться исключительно за ваши средства. И расходы на строительство моста мы делим пополам. Кроме того, если всё успешно сложится с изгнанием американцев, я хотел бы построить военно-морскую базу для Тихоокеанского флота на одном из ваших отдалённых островов.

— Это было… вполне ожидаемо, — произнёс Акихито. — Есть ли ещё какие-то условия?

— Да, есть ещё одно, — ответил я. — Окажите нам содействие в привлечении талантливых японских режиссёров, мультипликаторов, сценаристов, в общем, всех творческих людей.

— Что? А зачем они вам? — удивлённо спросил японец, явно не ожидавший такого поворота.

— Это моя личная инициатива, — пояснил я. — Я хочу создать совместные медиакомпании: мультипликационные, кино- и телестудии. Если удастся привлечь специалистов из Sony, это было бы просто замечательно. У меня есть сильное предчувствие, что в обозримом будущем японская мультипликация станет ещё более востребованной во всём мире. А работая вместе, у нас есть все шансы добиться чего-то поистине впечатляющего, чего-то, что, возможно, затмит собой Голливуд. А там, кто знает, может, мы даже Болливуд перещеголяем…

Глава 43

Токио. Специальный район Тиёда.

Встреча с президентом завершилась весьма успешно. В душе Акихито испытывал чувство удовлетворения, понимая, что президент Железняков потребовал не так уж и много. Хотя, признаться, его не покидало странное ощущение: на протяжении всех переговоров создавалось устойчивое впечатление, будто русский президент знал гораздо больше, чем показывал. Уж слишком точными и… необычными были его требования. Император бросил взгляд на совместный план развития «Города Грёз» – амбициозного медийного кластера, который должен был расположиться в окрестностях Владивостока.

После этого они продолжили обсуждение деталей, что, впрочем, заняло ещё довольно много времени. Лишь спустя три часа переговоры были окончательно завершены. Русский правитель, судя по всему, был крайне занят и спешил вернуться домой, в то время как император никуда не торопился, рассудив, что все дела успеются.

***

Двенадцать часов спустя. Приёмный зал императора.

Среди всех залов для приёмов японского Императорского дворца этот, расположенный в самом сердце резиденции, поражал своей сдержанной элегантностью и лаконичностью. Здесь не было места излишествам; каждый элемент интерьера был тщательно продуман и отобран, чтобы неукоснительно соответствовать главной концепции зала – созданию атмосферы тишины, гармонии и сосредоточенности.

Стены зала были отделаны дорогими породами дерева, каждый узор на которых был проработан до мельчайших деталей. При этом сами стены представляли собой искусно выполненные раздвижные перегородки из тонкой, полупрозрачной бумаги васи, создавая ощущение лёгкости и изящной скромности.

Просторный зал был предназначен для проведения важных совещаний и встреч с участием большого количества высокопоставленных гостей. В этот момент в зале собрались министры, склонившие головы в знак почтения перед императором, восседавшим на возвышении. Их традиционные японские кимоно, несмотря на свою кажущуюся простоту, излучали изысканность и благородство. Отдавая дань уважения многовековым традициям, все присутствующие являлись на официальные приёмы к императору в национальных костюмах. Никто не осмелился бы появиться здесь в европейском одеянии.

Первым взял слово сам император.

— Итак, мои министры и чиновники, — начал он, обводя собравшихся взглядом. — Я созвал вас, чтобы узнать, все ли ознакомились с предварительным вариантом текста тайного соглашения с Россией? У вас было достаточно времени для этого, и я хочу услышать ваши замечания и предложения, — Акихито задержал взгляд на премьер-министре. — Возможно, моему премьер-министру есть что сказать?

Премьер-министр, сохраняя невозмутимое выражение лица, спокойно начал свою речь:

— Ваше императорское величество, я и все присутствующие здесь всецело поддерживаем принятое вами решение. Дружба с Россией в нынешней геополитической ситуации представляется нам разумным и стратегически верным шагом. Однако позвольте задать несколько вопросов относительно некоторых пунктов, изложенных в проекте тайного договора.

— Говори, — коротко ответил император.

— Речь идёт о пункте, касающемся закупки ресурсов у России, — пояснил премьер-министр. — Мы не возражаем против того, чтобы вся разработка и добыча велась за наш счёт, хотя в конечном итоге все добытые ресурсы будут принадлежать российской стороне. Главное для нас – обеспечить стабильные поставки необходимых нам ресурсов из российских недр, тем более что русские предложили вполне приемлемые цены, значительно ниже рыночных. Наш бюджет вполне позволяет нам такие расходы.

— Ближе к сути, — поторопил его император.

— Да, ваше величество, — согласился премьер-министр. — Мы хотим узнать, насколько разумно осуществлять оплату за ресурсы в наших национальных валютах – рублях и йенах, а не в долларах США? Это может привлечь нежелательное внимание со стороны Америки и, как следствие, вызвать её гнев.

— Я понимаю ваши опасения, — ответил император. — То, о чём вы говорите, действительно представляет собой серьёзную угрозу. Но это было одним из непременных условий российской стороны. Если бы мы не приняли это условие, дальнейшие переговоры зашли бы в тупик. Впрочем, всё не так критично. Торговля в рублях и йенах начнётся не сразу. Пройдёт немало времени, пока будут проведены разведывательные работы, разработаны месторождения и создана необходимая инфраструктура. Так что это дело не ближайшего будущего. Есть ли ещё вопросы? — последними словами император дал понять, что обсуждение этого вопроса окончено; далее последовали вопросы уже менее принципиального характера, и вскоре встреча завершилась.

После того как последний министр, отвесив глубокий поклон императору, покинул зал, массивные двери дворца плавно закрылись. Не прошло и секунды, как раздвижная бумажная дверь отворилась, и в помещение буквально влетела юная девушка с необычайно яркими синими глазами. Не обращая внимания на строгие правила этикета, она подошла к трону императора на непозволительно близкое для постороннего человека расстояние, опустилась на колени отца и обвила его талию руками, словно маленький ребёнок.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим девичьим сопением. В такие моменты Акихито неизменно вспоминал прошлое, когда Саяко-тян была совсем крохой и прибегала к нему на работу, прижимаясь к нему и тихонько сопя.

Годы пролетели незаметно: отец постарел, дочь давно превратилась во взрослую девушку, но трогательная привычка навещать отца на работе осталась неизменной. Как ни хотелось Акихито продлить эти тихие, полные нежности минуты, государственные дела не терпели отлагательств, и ему пришлось нарушить молчание.

— Саяко, доченька, что случилось? — спросил он, нежно поглаживая её по волосам; он слышал не только сопение, но и тихие всхлипы.

— Папа, пожалуйста, разреши мне поехать в Россию, — прошептала Саяко, сильнее прижимаясь к отцу. — Хотя бы тайно, в составе нашей делегации.

Услышав эту просьбу, Акихито лишь тяжело вздохнул. Он был прекрасно осведомлён о внезапном увлечении дочери предполагаемым сыном президента России, неким Зораном. Молодой человек спас ей жизнь, а что ещё нужно юной девушке, чтобы влюбиться?

К тому же, сам «герой-спаситель» оказался высоким, сильным и происходил из уважаемой семьи. Неудивительно, что девушки буквально вешались на него толпами. Но вот что было странно: информации о «сыне» Железнякова в открытых источниках практически не было, и даже сам факт их родства удалось установить только с помощью спецслужб. Они подтвердили эту информацию, ссылаясь на данные, полученные от американских коллег, а записи с камер наблюдения подтвердили поразительное внешнее сходство предполагаемых «отца» и «сына». Весьма своеобразный подход к сокрытию информации у русского президента, подумал Акихито, но в этом, безусловно, есть и свои плюсы.

Акихито снова вздохнул и посмотрел на дочь, которая уже тихонько засыпала у него на коленях. На её щеке блестела одинокая слезинка, и отец нежно стёр её тыльной стороной ладони. Такое нельзя пускать на самотёк, решил он. Нужно будет отправить к Железнякову дипломата с дополнительным пунктом в договоре. Пусть русский президент найдёт этого Зорана, даже если он ему не родной сын. Очевидно, что эти двое не чужие друг другу люди. Ещё раз взглянув на спящую Саяко, Акихито тихо прошептал:

— Всё будет хорошо, доченька.

***

Россия. Остров Сахалин.

Я резко чихнул, стоя на краю скалы, обдуваемый пронизывающими ветрами, дующими одновременно с Охотского и Японского морей.

На краю обрыва я пристально всматривался в морские волны, медленно и покорно накатывающиеся на берег. Чайки кружили вдоль побережья, их крики смешивались с шумом прибоя. Но мой взгляд был прикован не только к морю. Я смотрел на величественный мост, соединяющий Сахалин с материковой Россией.

Этот недавно построенный мост поражал своими масштабами и инженерным размахом. Морские волны неустанно бились о прочный русский бетон и закалённую сталь, но, в отличие от изменчивого морского прилива, мост стоял непоколебимо.

Я разглядывал его протяжённость, изящные винтовые тросы и мощные сваи, на которых покоилась вся тяжесть конструкции. Казалось, что эти сваи не только удерживают мост над бушующей стихией, но и возносят его над всем окружающим миром.

Постройка этого моста стала знаковым событием не только для России, но и, в определённой степени, для всего мира. Наша страна вновь обретала силу и мощь, и этот мост служил символом её развития и прогресса, способного изменить жизнь миллионов людей.

Позади меня располагался временный городок строителей – сотни контейнерных модулей, в которых жили инженеры и рабочие. Сегодня состоялось торжественное награждение строителей. Под прицелом телекамер произносились речи и вручались заслуженные награды. В конце концов, люди должны чувствовать благодарность и внимание со стороны государства и общества.

А Васильев – молодец, отлично справился с руководством проектом. Такого специалиста нельзя терять. Хороший организатор, к тому же честный и умный, искренне болеющий за своё дело. Забавно вспоминать, как его обычно жизнерадостное лицо вытянулось, когда я назначил его руководить строительством второго моста. А когда я намекнул, что его опыт и дальше мне пригодится, у мужика от «счастья» чуть ноги не подкосились.

Но шутки в сторону, Васильев действительно талантливый руководитель. Сразу после завершения строительства моста нужно будет поручить ему руководство строительством приливной электростанции на Пенжинской губе. Проект уникальный во всех отношениях.

Думаю, он справится. К тому же, через эту местность пройдёт будущая Ленско-Камчатская железнодорожная магистраль – от устья Лены до самой оконечности Камчатского полуострова. Хватит Дальнему Востоку оставаться «медвежьим углом» России. Эти два масштабных проекта вдохнут новую жизнь в регион. Электростанция обеспечит весь Дальний Восток и его будущие города дешёвой и экологически чистой электроэнергией, а магистраль значительно повысит транспортную доступность региона как для России, так и для всего мира. По скромным подсчётам Счётной палаты, это позволит увеличить рост валового внутреннего продукта страны ещё на пять процентов.

Необходимо также привести всю железнодорожную колею на острове в соответствие с общероссийскими стандартами. Работы по замене уже начались до моего приезда, параллельно прокладывались новые железнодорожные ветки к северной и центральной частям острова. Нужно максимально интегрировать Сахалин в единое экономическое пространство России.

Столько ещё предстоит сделать! Нужно всё успеть, не допустить ошибок и не упустить ни одной возможности.

Долгое время эти земли оставались без должного внимания, сколько возможностей для развития экономики было упущено! Ну ничего, теперь и столица стала ближе, можно сказать, мы теперь на одном континенте. И переезд медийных студий во Владивосток также поспособствует общему делу. Теперь, под моим пристальным контролем, эти места расцветут, так что все недоброжелатели ослепнут от зависти.

***

Разъединённое Королевство. Порт Мидлсбро. Территория непризнанной Нортумбрийской Народной Республики.

Это был типичный английский провинциальный город – не настолько маленький, чтобы о нём не знали в Лондоне, но и не настолько большой, чтобы его название было на слуху в Париже или Москве.

С населением чуть более ста тысяч человек, Мидлсбро являлся местным региональным центром, где проживали в основном рабочие, шахтёры и портовые служащие.

Поэтому неудивительно, что когда по всей стране вспыхнули беспорядки, а в национальных королевствах Шотландии, Уэльса и Корнуолла разгорелись кровопролитные бои, местное восстание приобрело ярко выраженный социалистический, а местами даже коммунистический характер.

Английские рабочие и шахтёры, возможно, никогда не читали Маркса и Энгельса, но, изрядно уставшие от десятилетия неолиберальной политики Маргарет Тэтчер и её последователей, лишь ждали удобного случая, чтобы восстать против диктата Лондона.

По всей Северной Англии простые люди, подстрекаемые агитаторами, появившимися словно из ниоткуда, начали брать власть в свои мозолистые руки, разоружая полицейские участки и армейские гарнизоны. По всей Великобритании прокатилась волна провозглашений независимости. Помимо Мидлсбро, о своём суверенитете заявили Ливерпуль, Манчестер, Бирмингем, Ланкастер, Йорк и Ньюкасл. Шахтёры Севера поднялись как один и вскоре объединились в Североанглийскую Советскую Конфедерацию со столицей в Манчестере.

Страну охватила настоящая лихорадка. По всей территории шли ожесточённые, но разрозненные бои с правительственными войсками, которые также не собирались сдаваться без боя.

Для молодого советского государства победа в этих столкновениях давалась огромной ценой. Необученные, но полные решимости бороться за светлое будущее своих детей, рабочие и шахтёры одерживали победы над регулярными войсками, расплачиваясь за это своими жизнями.

Каждый день сотни простых людей гибли под пулями британских солдат, отвечая огнём на огонь. Тем не менее, несмотря на всю ярость и справедливое сопротивление, рабочие понимали, что ждёт их в будущем, когда правительство оправится от первого удара и нанесёт ответный, сокрушительный удар. Эта опасность была более чем реальной. И тогда лидеры народных республик нашли выход.

Несмотря на то, что происхождение новоявленных агитаторов оставалось загадкой, они сумели быстро завоевать авторитет и влияние в молодой республике. Осознавая пагубность дальнейшей самодеятельности, они приняли единственно верное решение – обратились за помощью к международному сообществу, а именно к Российской Федерации. К слову, так же поступили и другие восставшие регионы Великобритании. Положительный ответ из Электрограда не заставил себя долго ждать.

В считанные дни Россия отреагировала, начав поставки оружия в порты, контролируемые повстанцами. Помимо оружия, поступала гуманитарная помощь, а главное – в регион прибыли российские военные советники и специалисты. Это кардинально изменило ситуацию на поле боя в пользу повстанцев. Теперь британские солдаты всё чаще сталкивались не с плохо вооружённым ополчением, а с профессионально подготовленными бойцами, оснащёнными по последнему слову техники.

В частности, те российские военные, которые входили в состав «Добровольческого корпуса», не были экипированы по последним стандартам федеральных сил, то есть не получили новейшие силовые скафандры с системой автономного жизнеобеспечения. Министерство обороны, опасаясь преждевременной утечки технологий, снабдило добровольцев «старыми» бронекостюмами, которые состояли на вооружении экспериментальных подразделений ещё до событий Пятидневной войны. Этого, однако, было вполне достаточно, чтобы одерживать победы над британскими солдатами практически без потерь.

Образ русского солдата окончательно закрепился в сознании западного обывателя в совершенно новом свете. Теперь это был не измождённый срочник в бесформенном бушлате, сжимающий в руках видавший виды автомат Калашникова. Теперь это был закалённый ветеран многочисленных конфликтов, облачённый в современную экипировку, уничтожающий врагов с профессиональной точностью, а порой даже с явной непринуждённостью. Появление таких бойцов, пусть и в ограниченном количестве, кардинально изменило ситуацию на поле боя. Причём официально считалось, что эти военнослужащие охраняют гуманитарные конвои или вовсе числятся добровольцами в рядах республиканских войск. Таким образом, английское правительство, хоть и выражало недовольство, юридически не могло ничего предпринять. Даже растущее число погибших британских солдат не давало Лондону никаких весомых доказательств. Ведь ответственность за каждую успешную диверсию в тылу английских войск брали на себя отряды рабочего ополчения. В таких условиях пятая статья договора НАТО попросту не работала, а российские войска формально выступали в роли миротворческих сил. Впрочем, даже если бы Лондону и удалось доказать причастность России, было очевидно, что никто не решился бы на открытую конфронтацию с ядерной державой.

Таким образом, помощь Российской Федерации оказалась как нельзя кстати.

В обмен Россия получала значительное влияние на территории мятежных королевств и республик, а её полномочия были весьма обширными.

В первые же дни конфликта, при активном содействии местных властей, российские специалисты вывозили с территории боевых действий дорогостоящее промышленное оборудование, предметы искусства и ценных специалистов, не желавших оставаться в зоне конфликта. Местное население, в основном, не выражало протеста по этому поводу. Конечно, находились и недовольные, но большинство жителей было даже благодарно России, считая это приемлемой платой за оказанную помощь.

Все понимали, что без поддержки России правительственные войска быстро подавили бы восстание. А так, снабжённые российским оружием и опираясь на поддержку российских военных советников, английские шахтёры могли рассчитывать на защиту своей независимости, что в данный момент было для них наивысшей ценностью.

В ближайшее время ожидалось прибытие российских зенитных ракетных комплексов и добровольческих авиационных эскадрилий. Это было крайне своевременно, поскольку правительственные силы всё чаще применяли боевую авиацию, включая вертолёты и беспилотные летательные аппараты.

Конфликт продолжал разгораться с каждым днём.

Глава 44

Российская Федерация. Электроград. Правительственный район.

Я сидел в зале для совещаний, расположенном в новом здании правительства Российской Федерации, в новой, стремительно растущей столице – Электрограде. Само помещение было оформлено в футуристическом стиле, разительно отличавшемся от классических, помпезных залов московского Кремля, подавляющих своим избыточным богатством.

Гладкие стеклянные стены, хромированная отделка и мягкие кресла с белоснежными подушками создавали атмосферу современной элегантности и лаконичности.

После встречи с министрами и другими влиятельными фигурами российской политики я, откинувшись в удобном кресле в глубине зала, мысленно прокручивал прошедшие события. Оставшись наедине со своими мыслями, я с удовольствием рассматривал интерьер и наслаждался видом из окна.

За окнами простирались зелёные массивы парков и скверов, выполняющих роль «лёгких» города. Вдали сверкали небоскрёбы делового центра, символизирующие бурный экономический рост страны.

Я был уверен, что принимать важные решения и обсуждать стратегии развития страны здесь, в этой обстановке, гораздо приятнее и продуктивнее, чем в тесных и душных кабинетах старых правительственных зданий в Кремле.

В новом здании правительства я чувствовал себя на удивление комфортно, что позволяло полностью сосредоточиться на главном – на принятии правильных и необходимых решений для нашей Родины. Интересно, что чувствовал Александр Македонский, живя и работая в египетской Александрии?

В дверь тихонько постучали, и в комнату вошёл секретарь-референт с чашкой свежезаваренного чёрного чая. Он поставил её на мой стол и тут же удалился. Я взял чашку и поднёс к губам, чтобы остудить горячий напиток.

Таёжный чай с лесными ягодами… Ещё одно несомненное преимущество переноса столицы в Сибирь – доступность витаминов и других полезных даров тайги. Главное, чтобы развернувшаяся промышленная экспансия не нанесла непоправимый вред окружающей среде. Хотя я и позаботился об этом заранее, внедрив на производствах новейшие технологии с минимальными выбросами, за русскую природу всё равно тревожно. Это ведь такое дело: один раз загубишь – потом не восстановишь.

Кстати, о производстве. Прошедшее заседание было, безусловно, очень продуктивным. Обсуждался вопрос о судьбе социалистических предприятий, оставшихся после распада Советского Союза, в том числе колхозов и совхозов. Этот вопрос был острым и болезненным, поскольку затрагивал интересы значительной части сельского населения России – миллионов русских крестьян, веками кормивших страну и державших на своих плечах всю экономику.

В прошлом году, благодаря слаженным действиям Министерств финансов, экономики и сельского хозяйства, нам удалось преодолеть продовольственный дефицит. Эти ведомства оказали существенную поддержку крупным фермерским хозяйствам, и, несмотря на их относительно небольшое количество, правительство, обеспечив их дешёвыми кредитами и предоставив в аренду сельскохозяйственную технику практически за бесценок, смогло провести успешную посевную кампанию.

Это была блестяще выполненная работа, но такая практика не могла продолжаться долго. Подобные экстренные меры рано или поздно привели бы к сбоям, да и сами фермеры со временем могли начать диктовать государству свои цены на продовольствие. В такой ситуации первыми пострадали бы города, а следовательно, и промышленность, неразрывно с ними связанная.

Оптимальным решением казалось возвращение к проверенной временем системе коллективных хозяйств в русской деревне. Ведь их количество всё ещё оставалось внушительным, а русский крестьянин исторически чувствовал себя наиболее комфортно именно в таких коллективах. К тому же, сложные климатические условия и особенности почв России всегда требовали объединения усилий и взаимопомощи для успешного ведения сельского хозяйства.

Крестьяне-индивидуалисты на Руси, вероятно, исчезли ещё на заре освоения этих земель, когда люди начали создавать крупные общины, основанные на принципах коллективного труда.

Именно этот принцип – коллективное хозяйствование – был наиболее эффективным способом обеспечения продовольствием страны вплоть до столыпинских земельных реформ.

До тех самых реформ, которые были нацелены на создание прослойки сильных и зажиточных фермеров-индивидуалистов, причём за счёт активного освоения Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока.

Стоит признать, это был отчасти разумный шаг, поскольку определённая часть крестьянства действительно всё больше склонялась к индивидуальному хозяйствованию. Впрочем, значительная часть сельского населения по-прежнему предпочитала традиционный общинный уклад.

Затем наступила эпоха сталинской коллективизации, в ходе которой люди вновь объединялись в колхозы и совхозы, чтобы обеспечить продовольствием строящуюся Советскую Россию и её грандиозные индустриальные проекты.

Эти сельскохозяйственные общины, наряду с совхозами, также известные как артели, принадлежали пайщикам и не являлись полностью государственными.

Несмотря на это, система хозяйствования внутри артелей была весьма эффективной и позволила достичь высокого уровня самообеспеченности страны сельскохозяйственной продукцией. Это убедительно доказала Великая Отечественная война: несмотря на потерю плодородных чернозёмных регионов Украины и Кубани, нечернозёмные земли России смогли прокормить страну. С огромным трудом и лишениями, но смогли.

В современных условиях возрождение коллективных хозяйств в русской деревне представляется разумным решением, поскольку эта система доказала свою эффективность и способна обеспечить стабильное производство достаточного количества сельскохозяйственной продукции. Главное – это обеспечит регулярные и предсказуемые поставки продовольствия.

В дополнение к поддержке коллективных хозяйств целесообразно поощрять развитие мелких фермерских хозяйств, особенно на юге России и в Сибири. В конце концов, важен не только объём производимой продукции, но и комплексное развитие сельских территорий. Люди, живущие в деревнях и сёлах, должны чувствовать, что о них помнят и не бросили на произвол судьбы.

В качестве ещё одной меры поддержки крестьян было принято решение о создании сети моторно-тракторных станций (МТС), где колхозы и индивидуальные фермеры могли бы заказывать услуги по вспашке полей и другие виды сельскохозяйственных работ, требующих применения специализированной техники. Зачем покупать дорогостоящую технику, если государство предоставляет её в аренду вместе с квалифицированными специалистами, обеспечивая также ремонт и техническое обслуживание? Это позволит сэкономить значительные средства как фермерам, так и коллективным хозяйствам, которые смогут направить высвободившиеся ресурсы на улучшение жилищных условий, развитие сельской инфраструктуры и повышение заработной платы работникам.

Но всё это – планы на ближайшее будущее. А пока в сельской местности ощущается острая нехватка средств, поэтому первоочередной задачей стало выделение финансирования на капитальный ремонт и восстановление разрушенной инфраструктуры.

Этим летом в сельской местности также будет развёрнута масштабная кампания по организации новых артелей. С этой же целью в скором времени на всех центральных телеканалах будет запущена популяризаторская передача, рассказывающая об успешном опыте золотодобывающих артелей в Сибири и на Дальнем Востоке. Передача будет подробно освещать преимущества артельного труда, подчёркивая возможности для хорошего заработка. Расчёт строится на естественном стремлении людей к улучшению своего материального положения.

В случае успеха эта кампания позволит значительно повысить занятость в сельской местности, что является моей главной целью. Отсутствие работы – основная проблема современной русской деревни, порождающая две другие её беды: пьянство и отток населения в города в поисках лучшей доли.

Со временем артели также будут способствовать увеличению разнообразия товаров на внутреннем рынке. Конечно, в будущем я планирую создавать и крупные промышленные предприятия, но очевидно, что небольшие коллективные хозяйства на местах справятся с этой задачей лучше, дополняя крупные производства и закрывая ниши в потребительском спросе. В конце концов, нечто подобное реализовал и Китай, сохранив в экономике как государственную, так и коллективную собственность (с определёнными оговорками, конечно). Нам необходимо сделать то же самое, но в гораздо более сжатые сроки.

***

Нью-Йорк. Новостная студия крупного телеканала.

— Добрый вечер, уважаемые зрители, — улыбнулся ведущий. — Сегодня мы обсуждаем новость о строительстве так называемого мегамоста на Дальнем Востоке России. У нас в гостях известный политолог, Джон Доу. Здравствуйте, Джон. Как вы оцениваете этот проект?

— Здравствуйте, Майкл, — ответил Джон, слегка кивнув. — Я считаю, что это невероятно интересный проект. Россия, как в старые добрые времена, продемонстрировала свою способность строить крупные объекты быстро и эффективно. И я хотел бы подчеркнуть, — Джон поднял указательный палец. — Что переход России на капиталистические рельсы оказался для неё благом. Такие масштабные стройки наглядно показывают, что наша помощь после распада Советского Союза пошла русским только на пользу.

— Да, это действительно впечатляет, — согласился ведущий, задумчиво потерев подбородок. — Однако, на мой взгляд, качество строительства вызывает определённые опасения. Как вы думаете, насколько прочным окажется этот мост? Не развалится ли он, как Советский Союз? — с иронией спросил он.

— Сложно сказать наверняка, — пожал плечами политолог. — Мы ещё не видели конечный результат. Однако я полагаю, что Россия уделяет достаточно внимания вопросам безопасности и надёжности таких объектов.

— Но, учитывая экстремальные условия на Дальнем Востоке и частые землетрясения, не возникнут ли проблемы в будущем? — ведущий нахмурил брови.

— Такая вероятность существует, — признал Джон. — Тем не менее, я думаю, что современное техническое и строительное оборудование, задействованное в этом проекте, поможет обеспечить необходимую прочность моста.

— Надеюсь, что так и будет, — кивнул ведущий. — Но всё же, кто-то может задаться вопросом: стоили ли такие колоссальные инвестиции строительства этого моста?

— Согласен, это вопрос, на который нет однозначного ответа, — ответил политолог, слегка наклонив голову. — Однако я считаю, что этот проект имеет огромное значение для экономики и развития региона и может принести значительную пользу в долгосрочной перспективе.

— Понятно, — протянул ведущий. — Объективно оценивая этот проект, можно сделать вывод, что Россия умеет быстро и эффективно строить крупные объекты, независимо от технологических сложностей и географических условий.

Далее беседа переходит в более непринуждённое русло, перемежаясь шутками и разговорами на отвлечённые темы. Вскоре, однако, разговор вновь возвращается к теме России.

— Скажите, Джон, — ведущий наклонился к микрофону, понизив голос. — Не использовались ли на строительстве моста заключённые? Ведь, как говорят, «русские любят так делать».

— На данный момент нет достоверных данных об использовании труда заключённых при строительстве данного моста, — спокойно ответил политолог. — Однако я отмечаю, что такая практика была распространена в России в прошлом и вызывает опасения относительно возможных нарушений прав человека. В то же время, на данный момент недостаточно оснований утверждать, что заключённые были задействованы в строительстве моста на Сахалин, — он развёл руками.

— Хорошо, но если слухи об использовании труда заключённых подтвердятся, — ведущий посмотрел прямо в камеру. — Возможны ли санкции против России?

— В случае фактического подтверждения использования труда заключённых на строительстве моста это, безусловно, будет являться нарушением прав человека и может вызвать международную реакцию, в том числе в виде санкций против России, — подтвердил политолог. — Тем не менее, — он подчеркнул. — Необходимо установить все фактические обстоятельства и выяснить, соблюдались ли права заключённых. Также следует учитывать, что любое решение о введении санкций должно быть пропорциональным и не должно наносить чрезмерный экономический ущерб стране.

Затем беседа коснулась других новостей из России. Например, второй по популярности темой стал вопрос о переносе столицы.

— Итак, Джон, — ведущий повернулся к политологу. — В России сейчас активно обсуждается идея переноса столицы в Сибирь. Вот, посмотрите на эти фотографии, — он указал на экран, где демонстрировались изображения современного города с небоскрёбами и парками. — Что вы думаете об этом?

— Хм, — Джон задумчиво посмотрел на фотографии. — Довольно интересно. Перенос столицы, безусловно, может иметь определённые преимущества. Во-первых, — он поднял палец. — Это даст мощный толчок развитию регионов, которые ранее считались отстающими. Это позволит привлечь инвестиции, создать новые рабочие места и улучшить инфраструктуру. Во-вторых, это может помочь разгрузить Москву, которая сейчас перенаселена и страдает от множества социально-экономических проблем, таких как пробки, высокая стоимость жилья и загрязнение воздуха.

— Звучит неплохо, — кивнул ведущий. — Но ведь такой переезд, наверное, связан с огромными трудностями?

— Безусловно, — согласился политолог. — Перенос столицы – это колоссальный проект, который потребует огромных инвестиций в строительство новой инфраструктуры: дорог, аэропортов, жилых домов, правительственных зданий. Кроме того, людям будет непросто привыкнуть к новым условиям жизни, климату, удалённости от привычных мест, — он снова посмотрел на фотографии. — Должен признать, снимки впечатляют. Город выглядит очень современно, даже напоминает что-то среднее между Нью-Йорком, Лондоном и Парижем. Но, как говорится, не всё то золото, что блестит. Чтобы по-настоящему оценить перспективы такого переезда, нужно учитывать не только красивые картинки, но и реальные экономические и общественные факторы.

— Да, вы правы, — улыбнулся ведущий. — Фотографии действительно впечатляющие, — он снова взглянул на экран. — Но, как вы верно заметили, за красивым фасадом могут скрываться и серьёзные проблемы. В любом случае, — он пожал плечами. — Перенос столицы России в Сибирь – это, безусловно, интересная и важная тема, которая заслуживает пристального внимания.

Глава 45

Соединённые Штаты Америки. Вашингтон. Округ Колумбия.

Презентабельный джентльмен зрелого возраста с красиво зачёсанными волосами и тонкими очками внимательно читал отчёт. На первый взгляд всё было спокойно: он сидел в офисном кресле, держа лист бумаги в руке и склонив голову над ним. Но когда он дочитал до середины листа, его лицо вдруг побагровело, а глаза расширились в приступе ярости.

Без предупреждения он резко вскочил из кресла и начал сметать с шикарного стола всё, что на нём находилось: стаканы с карандашами, футляры с письменными принадлежностями, телефонный аппарат и даже дисплей монитора – всё полетело на пол с оглушительным грохотом.

Охранники, находившиеся за дверью, запаниковали, но не решались войти в кабинет. В этот момент мужчина разразился такой отборной бранью, какой позавидовал бы любой портовый грузчик, что ещё больше усилило страх телохранителей.

— Как это возможно?! — прорычал он, едва выговаривая слова от гнева. — Это всё ложь! Все наши усилия пошли прахом!

Такую резкую смену настроения можно было назвать настоящей полярностью. Однако уже через пару минут мужчина остыл и, позвав одного из сотрудников, вновь стал вежливым и корректным.

— Стив, — произнёс он, слегка отдышавшись. — Пригласи моего заместителя в конференц-зал. Я буду ждать его там через десять минут. И кстати… — он обвёл взглядом разгромленный кабинет. — Пусть кто-нибудь здесь приберёт.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Стив.

***

Через восемь минут. Конференц-зал.

Постучав в дверь, в комнату вошёл мужчина средних лет в костюме оливкового цвета и с рыжей шевелюрой. Директор ЦРУ сидел за столом в дальнем конце комнаты; кроме него в помещении никого не было. Он молча указал гостю рукой на кресло напротив. Заместитель понял жест и аккуратно сел.

Хозяин помещения небрежно бросил отчёт на стол перед гостем.

— Читал?

— Да, сэр, — ответил заместитель, зная содержание доклада и тяжело вздохнув.

— Насколько всё это соответствует действительности?

— Насколько мне известно, — заместитель немного помедлил. — Была проведена многократная перекрёстная проверка информации. Ошибки быть не может.

— Чёртовы русские! Ну почему им не сидится спокойно?! — воскликнул директор, и от захлестнувших его эмоций достал из серебряного портсигара дорогую сигарету, тут же закурив.

— Доказательства лишь косвенные, — осторожно заметил заместитель. — Возможно, это просто совпадение.

— Возможно, ты и прав, — согласился директор, выпустив струю дыма. — Но даже если это совпадение, ты понимаешь, чем это нам грозит?

— Разумеется, сэр, — подтвердил заместитель. — Если русские добьются для своего рубля статуса резервной валюты, это их серьёзно укрепит.

— Вот именно! — резко произнёс директор, стукнув кулаком по столу. — А то, что они сейчас творят в Британии и Японии… — он затянулся сигаретой. — Всё это очень напоминает финансовые махинации в рублях, которые ни к чему хорошему нас не приведут. Так вот что… — он пристально посмотрел на заместителя. — Пора вышвырнуть их из нашей зоны влияния. Займись Японией. Что-то япошки стали слишком много себе позволять. Свергнем местное правительство – это для начала, — он усмехнулся. — А там и пару намёков императору подкинем. А Британией я займусь лично. Для начала нужно будет сделать заявление на Совете Безопасности ООН и поторопить наших вояк с вводом войск в Англию. Всё, приступаем! А отчёт отправь наверх, пусть Клинтон почитает на досуге.

Директор ЦРУ, докурив сигарету, встал, резко развернулся и, чеканя шаг, вышел из зала, направляясь отдавать распоряжения.

***

Российская Федерация. Окрестности Электрограда. Подземный комплекс «Н.А.У.К.».

Я шёл по подземному коридору научного комплекса в сопровождении учёных и военных чиновников. Несмотря на яркое освещение, за спиной ощущалась давящая, мрачная атмосфера. Бетонные стены, покрытые тёмной, грубой текстурой, напоминали скорее не коридоры, а зловещие траншеи. Свет ламп создавал зловещую игру теней и контуров, словно призраки охраняли этот комплекс.

С каждым шагом становилось очевидно, что научный комплекс защищён на высшем уровне. Повсюду висели камеры видеонаблюдения и были установлены крепко закреплённые гнёзда автоматических пулемётов. Каждые несколько сотен метров располагались посты охраны, защищённые массивными металлическими дверьми и украшенные устрашающими знаками о запрете доступа. Толстые бетонные стены, покрытые тусклой краской, казались монолитными, способными в случае необходимости похоронить под собой незваных гостей.

Вскоре наш путь с группой учёных должен был закончиться. Они постоянно обсуждали какие-то научные темы и деловые вопросы, но я старался сосредоточиться на главном, не отвлекаясь на детали. Мы медленно продвигались вперёд, сохраняя бдительность. Комплекс производил гнетущее впечатление, словно мы не просто шли по длинному коридору, а проникали в самое сердце неприступной крепости.

Наконец, достигнув нужного поворота, мы свернули и, пройдя через ещё один, на этот раз усиленный, пост охраны, оказались в небольшом предбаннике перед камерой. За бронированным стеклом сидел заключённый – некий Зимний солдат, один из подручных Дрейкова.

— Иван Антонович, ну как он? — спросил я, прислонившись виском к стеклу и наблюдая за замысловатыми физическими упражнениями, которые выполнял Зимний солдат; надо же, однорукий, а какие финты выкидывает, выпендрёжник.

— Ну что я могу сказать, Владислав Николаевич, — ответил Ванко, вставая рядом и заслоняя собой часть стекла своей внушительной фигурой. — Во-первых, он безопасен.

— Даже так? С чего вы взяли? Красногвардеец мне докладывал, что задержание этого паренька было, скажем так, весьма проблематичным. Совсем не похоже было, что он собирается сдаваться.

— И да, и нет, — пояснил Ванко. — Дело в том, что всё это происходило против его воли. Мои специалисты обнаружили мощный ментальный отпечаток на его подсознании. Проще говоря, он был как зомби. А сам по себе он вполне нормальный парень, всё осознаёт и раскаивается в содеянном. Хотя, как по мне, раскаиваться ему особо не в чем – он сам жертва, — закончив говорить, Ванко, по своему обыкновению, достал из кармана зубочистку, повертел её в пальцах и засунул в рот.

— Понятно, — кивнул я. — Он готов сотрудничать?

— Вполне. Домой он всё равно не хочет. Мы ему рассказали, какой сейчас год, что, естественно, его несколько шокировало. Оказывается, ему уже около семидесяти лет, так что возвращаться ему фактически некуда – все родственники умерли. Поэтому он решил остаться у нас. Как он выразился: «Вы вроде хорошие парни, так что помогу вам».

— Интересно, — протянул я. — Столько лет, а выглядит неплохо, даже слишком. Сыворотка суперсолдата? Или ещё какая-нибудь дрянь?

— В точку, — подтвердил Ванко. — Одна из модификаций формулы Эрскина. Менее удачная, чем оригинал, но тоже весьма эффективная.

— Её можно использовать?

— Посмотрим, — ответил Ванко. — Я отправил образцы его крови нашим химикам и биологам на анализ.

— Пётр Георгиевич, у вас есть какие-нибудь замечания или предложения по этому поводу? Неслучайно же вы меня сопровождаете, — обратился я к министру обороны Лушеву, который до этого молчал.

— Да, Владислав Николаевич, — ответил Лушев, выступая вперёд. — Собственно, я хотел бы взять этого парня на поруки и включить в отряд специального назначения, вместе с Беловым и Шестаковым. Конечно, после необходимых проверок и испытательного срока.

Услышав предложение министра, я повернулся к Ванко, вопросительно изогнув бровь.

— Иван Антонович, вы у нас учёный, как смотрите на подобную инициативу?

— Почему нет? — пожал плечами Ванко. — Серьёзных противопоказаний я не вижу. Сам по себе пациент здоров, в том числе и психически. А насчёт его лояльности и способности к службе – у меня нет сомнений.

— Хорошо, — подытожил я. — Давайте тогда для начала установим ему испытательный срок. А там посмотрим.

***

На следующий день. Российская Федерация. Пригород Электрограда.

Утро на окраине новой федеральной столицы выдалось на редкость ясным и живописным. Солнце, возвещая миру о начале нового дня, своими лучами ласкало крыши и мансарды двухэтажных домов частного сектора и изумрудные газоны, делая вид коттеджного посёлка ещё более привлекательным.

Рядом с жилым комплексом простирался живописный таёжный пейзаж. Смешиваясь с ароматами свежей травы и цветов, доносившимися с заднего двора, можно было услышать звонкое пение птиц, весело щебечущих в густых ветвях деревьев.

В одном из домов коттеджного посёлка пробуждалась семья из четырёх человек: отец, мать и две дочери. Очаровательная младшая дочь, чьи кудрявые волосы сияли в лучах утреннего солнца, юрко сновала по комнате, постепенно просыпаясь. Её старшая сестра, вернувшаяся с пробежки вместе с отцом и недовольно бурчавшая что-то себе под нос, собирала разбросанные по полу мягкие игрушки и книги.

В это же время на кухне хлопотала мама, известная своими кулинарными талантами, готовя завтрак. Аромат свежих булочек и крепкого кофе наполнял кухню и весь дом, создавая уютную и тёплую атмосферу, словно даже стены дома старались подарить своим обитателям ощущение душевного благополучия.

По ровной, как зеркало, дороге медленно проезжал почтовый фургончик, из которого в сторону домов вылетали пачки утренних газет. Лёгкими взмахами газеты опускались на газоны и асфальт, тут же находя своих читателей. Обычно это были люди, выходившие из домов на работу или на прогулку с собакой.

Многие из них уже знали своих почтальонов в лицо и встречали их улыбками и короткими беседами, присаживаясь на скамейки или ступеньки своих домов. Мимо с лёгким шумом проносились автомобили и редкие прохожие.

В это время глава семьи, Алексей Шестаков, принимал душ после утренней пробежки с дочерью. Мощное, мускулистое тело Красногвардейца было покрыто множеством татуировок, напоминавших о разных местах службы. Афганистан, Ангола, Вьетнам, Абхазия, Куба, Гондурас – везде, где требовалась помощь нуждающимся, он оказывался рядом.

Он носил все эти «отметины службы» с особой гордостью; это была для него память о долгом и насыщенном боевом пути.

Недавно он вернулся из очередной «горячей точки». Операция по изгнанию радикалов из Таджикистана завершилась более четырёх дней назад, но вернуться домой он смог только вчера. И душ сейчас воспринимался им как настоящее благословение. В жарком климате южной страны он не мог себе позволить такого удовольствия. Поэтому закончил водные процедуры лишь спустя полчаса.

Алексей вышел из душа. Теперь, когда пот после утренней пробежки с дочерью был смыт, он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Переодевшись, он вышел из ванной. Аромат свежей выпечки, доносившийся с кухни, невольно вызвал у него улыбку. Его жена, Мелина, была непревзойдённым кулинаром, и он всегда с нетерпением ждал её угощений. Пока Мелина накрывала на стол, Алексей подошёл к ней сзади, обнял и уткнулся носом в её волосы, вдыхая нежный аромат ромашки с лёгкой ноткой корицы. Этот запах, ставший за долгие годы таким родным и близким, он никогда не мог забыть. Когда Мелина позвала детей к столу, Алексей улыбнулся ей в ответ, и они уселись завтракать, наслаждаясь вкусными булочками и теплом домашнего очага.

Булочки, испечённые Мелиной, были просто восхитительны – особенно в сравнении с концентратами из сухпайков, недавно появившимися в армейском рационе. Впрочем, девочкам они пришлись по вкусу, возможно, потому, что напоминали шоколадные батончики в ярких обёртках. Хотя, конечно, нельзя отрицать, что батончики были удобным перекусом во время операций и походов, давая дополнительную энергию и поддерживая боевой дух в сложных ситуациях. Армейские диетологи и дизайнеры постарались на славу. Что, однако, не отменяло того факта, что это не самая здоровая пища для растущего организма.

Кажется, если бы Алексею десять лет назад сказали, что советская армия останется в прошлом, а на её место придёт российская, внешне мало чем отличающаяся от американской, он бы ни за что не поверил.

Он никогда не недооценивал врагов своей Родины и понимал, чего добиваются высшие чины и президент, пытаясь перенять западный опыт и адаптировать его в России.

«Нам есть чему поучиться у других стран», — не раз говорил он себе.

Новый подход к вооружённым силам, предложенный и реализованный в Федерации, принёс первые ощутимые результаты.

Это было продемонстрировано во время гражданской и Пятидневной войн, которые показали, что армия и Федерация в целом способны к адаптации и изменениям. Особенно последний конфликт, который больше напоминал полицейскую операцию, так как противник, несмотря на хорошее вооружение, мало что мог противопоставить армии нового образца.

Исходя из принципа, что каждая жизнь солдата бесценна – даже более, чем в советское время – каждый боец был максимально экипирован и защищён. Облачённый в силовой доспех, окружённый поддержкой беспилотных летательных аппаратов и действующий при поддержке мобильных боевых платформ после массированной артиллерийской, авиационной и ракетной подготовки, каждый боец представлял собой грозную боевую единицу. Пока что таких подразделений, по отношению ко всей численности вооружённых сил, было немного – их можно было пересчитать по пальцам. Тем не менее, это давало представление о том, какой может стать полностью реформированная российская армия.

Проблема современной армии заключается в незащищённости пехоты, особенно в городских боях. Именно укреплённые города становятся серьёзным препятствием для армий будущего.

Если танковые колонны, наступающие по открытой местности, можно уничтожить артиллерийским огнём и затем остановить огнём окопавшейся пехоты, то города представляют собой настоящую головную боль для «традиционной» пехоты.

Бетонные джунгли мегаполисов способны замедлить или даже остановить продвижение даже самой современной и хорошо подготовленной армии. Если только осаждающая сторона не решится стереть город с лица земли массированными бомбардировками и ракетными ударами, быстрое взятие города без больших потерь практически невозможно. Именно поэтому современная доктрина Федерации делает акцент на новые методы ведения боя в городских условиях.

Бронированные штурмовые группы способны брать города с минимальными потерями как для личного состава, так и для городской инфраструктуры. Экономическая выгода очевидна: хотя экипировка и вооружение таких бойцов стоят немало, в долгосрочной перспективе это оказывается дешевле, чем последующее восстановление разрушенных городов.

Однако, размышляя об этом, приходит и другая мысль: создание такого количества штурмовых подразделений явно указывает на подготовку к частым городским боям в будущем. Эта мысль, конечно, не радует.

— Лёша? — внезапно раздался голос Мелины, вырвав Алексея из раздумий. — Что-то случилось? — она нежно положила свою ладонь на его большую руку.

— Да так, задумался, — ответил Алексей, слегка улыбнувшись.

— О чём же? — спросила Мелина, заглядывая ему в глаза.

— Да всё о службе… о том, к чему нас готовят, — Алексей вздохнул. — Кажется, города нам штурмовать придётся часто.

— Ну, ты же знаешь, это их работа – готовиться к любому развитию событий, — успокаивающе сказала Мелина. — Лучше быть готовым к худшему, чем застать врасплох.

— Ты права, — согласился Алексей, обняв жену. — Просто… не хотелось бы, чтобы это когда-нибудь понадобилось на самом деле.

— Ну ладно, хватит о грустном, — Мелина встала. — Дети уже поели. Поедем в супермаркет? Нужно купить продукты на неделю.

— Хорошо, поехали, — Алексей кивнул.

Позавтракав, семья Шестаковых не спеша села в пикап. Огромная машина местного производства была собрана на новом автомобильном заводе под Электроградом.

Когда все устроились на своих местах, Алексей повернул ключ зажигания, и мощный шестицилиндровый двигатель утробно зарычал. Машина плавно тронулась с места.

Выехав на главную дорогу, Алексей проехал мимо множества красивых загородных домов, построенных по единому плану. В России это было в новинку, поскольку раньше подобные посёлки застраивались хаотично, из разных материалов, без единого архитектурного стиля.

Новая застройка в пригороде Электрограда выглядела очень современно и привлекательно.

Алексею нравилось, как эти здания демонстрируют новый подход к строительству в российской провинции. Это напоминало ему о времени, проведённом в Огайо.

За годы работы в Штатах он привык к тамошнему комфорту и понимал, что его дети, прожившие там почти всю жизнь, тоже привыкли к такому уровню жизни. Поэтому он немного беспокоился о том, как они воспримут возвращение на родину. К счастью, Россия за эти годы сильно изменилась и приятно его удивила. И хотя пока не вся страна выглядела так, как Электроград и его окрестности, Алексей понимал, что с энергией нового президента это лишь вопрос времени.

Машина проехала мимо огромного стадиона, принадлежавшего строящемуся Электроградскому технологическому институту. Его корпуса и кампусы были выполнены в эклектичном стиле, сочетающем элементы федерализма, георгианства, кейп-кода, готики и эффектной псевдославянской архитектуры. Этой осенью университет должен принять первых студентов.

«Возможно, в будущем, если Наташа захочет, она поступит сюда, а потом и Лена за ней», — подумал Алексей. — «Хоть университет и новый, не думаю, что он плохой. Зная, кто его курирует», — имея в виду президента Железнякова. — «Можно быть уверенным, что деньги на ерунду тратить не будут. Да и, признаться, мне будет спокойнее, если дочки будут рядом».

За этими размышлениями Алексей и не заметил, как машина подъехала к гипермаркету. На горизонте показалось огромное здание, размером с небольшую гору, поражавшее своими масштабами любого, кто его видел. Гипермаркет окружала не менее грандиозная парковка. Но самое удивительное – эта громадина была не единственной в городе. В столице было как минимум ещё с десяток таких же торговых гигантов.

«Не помню, чтобы даже в Огайо было что-то подобное», — подумал Алексей. — «Была сеть гипермаркетов «Walmart», но и они были скромнее размером».

В супермаркете пришлось провести три часа. Для Алексея это было утомительно, но, казалось, жена и дети даже не устали. Когда машина ехала обратно домой, женская половина семьи была полна сил, в отличие от Алексея. В голове у него сейчас крутилась одна мысль: «Приеду домой, завалюсь на диван и буду смотреть телевизор». Но не успел он даже представить себе этот момент отдыха, как зазвонил рабочий коммуникатор. Очевидно, он снова был нужен на работе.

— Ну вот, только размечтался об отдыхе, — пробормотал Алексей себе под нос, доставая телефон.

— Что такое, Лёш? — спросила Мелина, поворачиваясь к нему.

— Звонят с работы, — вздохнул Алексей. — Видимо, опять что-то случилось.

— Может, не стоит отвечать? — предложила Мелина. — Ты же только вернулся.

— Надо, — ответил Алексей, принимая вызов. — Шестаков слушает.

Дальнейший разговор Алексей вёл уже тихо, стараясь не мешать детям, но по его напряжённому лицу Мелина поняла, что дела серьёзные.

Глава 46

Российская Федерация. Москва. Телестудия крупной телевизионной компании.

Просторное помещение. Большой стол, два стула и огромный экран с названием передачи. В камеру смотрит улыбчивый ведущий, рядом с ним довольно молодой политик с неприятным выражением лица, устремившим взгляд куда-то в сторону.

— Здравствуйте, уважаемые телезрители! — приветствует ведущий. — Сегодня у нас в гостях лидер Либерально-народной партии России, Владимир Вольфович Углеводский, видный политический деятель и, по собственным словам, патриот русского народа. Владимир Вольфович, спасибо, что пришли к нам в студию, — ведущий слегка наклоняется вперёд. — И с вашего позволения, позвольте мне сказать, что до начала эфира мы уже успели немного побеседовать. Вскользь затронули самые разные вопросы, в том числе и тему президента. Честно говоря, во время этой беседы я отметил для себя много интересного о нашем главе государства. Не поймите меня неправильно, — ведущий поднимает руку в успокаивающем жесте. — Просто ваши мысли оказались для меня полной неожиданностью. Я бы хотел, чтобы Владимир Вольфович повторил свои слова для наших зрителей.

— Кхе, ну, для начала здравствуйте! — Углеводский бросает короткий взгляд в камеру. — Это прежде всего. А по поводу моих слов – пожалуйста! Могу повторить. Что, вы думаете, я струшу, что ли? — он усмехается. — Повторяю! Я хочу отметить, что новый президент проявил себя как настоящий русский правитель – мужественно и решительно. Он показал, что бунты и восстания в нашей стране не пройдут! Кхе-кхе. Сейчас странное время, причём это касается всех стран. С каких-то пор, наверное, после окончания Великой Отечественной, все власть имущие стали бояться восстаний, предпочитая прогибаться под всякую шваль. В то время как на протяжении большей части истории такого не наблюдалось. Всех бунтовщиков и предателей давили, причём жестоко, беспощадно. Кхе-кхе. Прогибаться перед всякими гадами означало проявить слабость, это было бесчестьем. Такое решение могли принять, только если не оставалось другого выбора – например, если наступал кризис власти, правитель был слишком молод, ребёнок, или если в бунте участвовали влиятельные аристократы. В остальных случаях это было просто немыслимо.

— Мне кажется, вы слишком категоричны, — возражает ведущий. — Обычно в прошлом восставал простой народ…

— Чушь! — резко обрывает его Углеводский. — Это неправда! Неправда! Да, народ бунтовал, и довольно часто. Но это всегда было стихийное, неорганизованное явление. Справедливые народные волнения использовались кем-то из элит – теми, кому в первую очередь наплевать на страдания простого крестьянина. К тому же, у обычного человека крайне редко возникает мысль покуситься на власть монарха. Это всякие смутьяны и провокаторы вкладывают подобные мысли в головы людей. То же самое и с волнениями на Северном Кавказе. Эти либеральные скоты и прочая дерьмократическая шушера поощряли засилье радикалов и бандитов, приходивших из Аравии и Афганистана. Подобная политика – это непростительная слабость, из-за которой погибло столько русских и россиян, живших на Кавказе. Что это, как не предательство? Кхе-кхе. Поймите, — Углеводский повышает голос. — Не я такой кровожадный, каким меня хочет выставить вся эта леволиберальная грязь. Просто жизнь так устроена. Власть на Руси не может быть слабой и тем более смешной. А эти реформаторы-недоумки были не только слабыми и смешными, но и тупыми! Они давали этим бандитам поблажки, а те плевали нам в лицо, открыто убивая нас и смеясь над нами! Подобная мягкотелость сеет сомнения на окраинах, особенно в национальных республиках. Какой-нибудь русский, чеченец или аварец видит, что его земля страдает, что ему самому плохо, идёт война на его земле, а Москва ничего не делает. Как вы думаете, какие у него будут чувства к власти? Кхе-кхе. Они просто перестанут её уважать. Поэтому я считаю, что новый президент поступил правильно, сменив этот пагубный курс и перейдя от лицемерных разговоров к делу. Так будет лучше для всех.

— О чём вы говорите, Владимир Вольфович? — ведущий слегка нахмурился, пытаясь понять ход мыслей гостя.

— Я говорю о том, как быстро и бескровно подавили бунт этого дурака Дрейкова, — Углеводский махнул рукой, словно отмахиваясь от неприятного воспоминания. — Раздавил эту гниду, кхе, как клопа, и поделом. Что это значит? А то, что русский правитель сразу даёт понять: бунтовать на русской земле больше никому не позволит. Всё, хватит бунтовать! В семнадцатом году коммунисты с дегенератами-февралистами страну пустили по миру, в девяносто первом Ельчин с дерьмократами страну развалил, хотя знал, что всё построено на крови, на русской крови. И всё равно не пожалел! Русскую землю, обильно политую русской кровью, раздал кому попало. Страшное унижение, не дай бог снова такое испытать! Поэтому я вам и говорю: хватит с России бунтов, хватит с нас предательства собственных национальных интересов. Железняков так же думает. Даром что вторая фамилия у него польская, кхе-кхе, — Углеводский усмехнулся, бросив быстрый взгляд на ведущего.

— Да, я помню, что вы критиковали предыдущего президента за мягкость, — ведущий кивнул. — Однако, не считаете ли вы, что некоторые действия нового президента… несколько… излишне жёсткие?

— Решительность и жёсткость — это то, что отличает настоящего государственного мужа от труса, — отрезал Углеводский. — Русские солдаты наконец-то взяли под контроль ворота в Среднюю Азию, в Таджикистане. А я давно говорил, кхе-кхе, что это место нужно взять под контроль. Там через горные перевалы наркота идёт! Героиновый трафик! Наших с вами детей травят! Теперь мы там всё перекроем, и слава Богу.

— Да, я слышал об этом, — ведущий слегка нахмурился. — Однако многие жители Таджикистана выражают недовольство и протестуют против присутствия российских войск на их территории. Что вы можете на это сказать?

— С чего вы взяли, что их там много, этих недовольных? — Углеводский презрительно скривил губы. — Вы посмотрите на цифры – российские войска справляются со своей работой превосходно! Таджикистан – это часть нашего великого русского мира, и я всегда поддерживаю нашу армию в её действиях. Я что, не знаю таджиков? Отличный народ, кхе-кхе, трудолюбивый. Им самим тяжело от наркоты и безработицы. А так – порядок, стабильность, глядишь, и работа появится. Ещё и местное русское население защитим от произвола. Красота! Что тут плохого? Вон, гонения на русских во всех республиках сошли на нет. Только вчера в Киргизии и Туркмении были не рады русским. Наши люди оттуда бежали. Это называли «великим исходом». А сейчас? Как нашу силу увидели, как поняли, что русские солдаты могут прийти и в их дворцы, так сразу все националистические выходки в сторону русского народа прекратились. Кхе-кхе. Я сам из Средней Азии и знаю, о чём говорю. Там всегда уважали силу, а доброту принимали за слабость.

— Но ведь вы также являетесь сторонником национализма и защиты русского народа, — заметил ведущий. — Не считаете ли вы, что ввод войск на территорию другого государства – это нарушение территориальной целостности? Какое наследие хочет оставить новая Россия в мире?

— Глупости! — отмахнулся Углеводский. — Фактически, Беловежские соглашения – это фикция. И Россия, по моему мнению, имеет полное право расторгнуть этот новоиспечённый союзный договор по своему усмотрению. Например, если какая-то республика ведёт себя неправильно, мы можем счесть подаренную им независимость слишком щедрым подарком. И не забывайте: построение Великой России – вот что важно, вот это священный долг! И земля, наравне с народом – наше наследие и наша история. Мы не можем позволить, чтобы наши враги топтали наследие наших отцов и нашу память. Русские солдаты в Таджикистане защищают нас и нашу общую национальную безопасность! Безопасность всего постсоветского пространства! Мы тем самым защищаем всё СНГ. Кхе-кхе. В конце концов, как мы можем захватить Таджикистан, если это издревле тоже дом и для русского народа?

— Ну, это ваша точка зрения, — ведущий пожал плечами. — Но что, если найдутся те, кто с ней не согласен?

— Они могут оспорить мои слова с оружием в руках, — жёстко ответил Углеводский. — Только пусть потом не жалеют о таком решении. Русские как жили на юге, так и будут жить!

— Хорошо, я вас понял, — ведущий кивнул. — А что вы скажете о строительстве нового моста на Сахалин? Многие считают, что деньги были потрачены впустую.

— Что вы такое говорите? — Углеводский возмущённо вскинул брови. — Кхе-кхе. Строительство моста на Сахалин – это прекрасно! Это показывает всему миру, что наша страна развивается и процветает! Это огромное достижение всех людей, кхе, которые работали над этим проектом!

— Но ведь стоимость проекта значительно превышает прогнозируемую и выделенное на него финансирование, — ведущий слегка наклонил голову. — Не считаете ли вы, что эти средства можно было потратить более рационально?

— А что может быть более рациональным, чем инвестиции в инфраструктурные проекты, способствующие развитию нашей страны? — воскликнул Углеводский, разводя руками. — Мост на Сахалин – это не просто техническое достижение, это вклад в будущее этих территорий! Кхе-кхе. Мощный толчок для экономики, вот что я вам скажу!

— Однако многие эксперты утверждают, что дополнительные инвестиции в транспортную инфраструктуру самого Сахалина были бы более эффективными, — возразил ведущий. — Например, в развитие морских и авиационных перевозок.

— Ну, что это за эксперты? – Углеводский презрительно фыркнул. — Много они понимают! Только и умеют, что чужие достижения критиковать. Кхе-кхе. Сами ничего тяжелее ручки в руках не держали. Мост на Сахалин – дело нужное! Даже Сталин, — Углеводский поднял палец вверх. — И тот догадался этот мост строить! Потому что понимал усатый, что транспортная доступность страны – это крайне важно. Кхе-кхе. А для такой огромной страны, как Россия, это ещё важнее!

— То есть о целесообразности Ленско-Камчатской магистрали вас лучше не спрашивать? — с иронией в голосе спросил ведущий. — Я так понимаю, ответ заранее известен.

— Ещё раз повторяю, — отрезал Углеводский. — Инфраструктурная связность страны – это крайне важно, и чем больше таких проектов, тем лучше. У нас территория огромная! Нужно регионы связывать друг с другом.

— Но что же вы на Дальнем Востоке собрались связывать? — ведущий пожал плечами. — Там и сёл с деревнями немного, не говоря уже о крупных городах.

— Ну, правильно! — воскликнул Углеводский, словно его наконец поняли. — Кхе-кхе, правильно! Потому и мало, что инфраструктура плохая! А сейчас мы там всё построим, и ситуация в корне изменится!

— Хорошо, — ведущий кивнул. — А что вы думаете о переносе столицы? И почему, кстати, вы не переехали вместе с правительством в новую столицу в Сибири?

— Ой, этот вопрос уже звучал множество раз! — Углеводский отмахнулся. — Я считаю, что перенос столицы – это хорошая идея, — он задумался на мгновение. — Хотя, конечно, есть и спорные моменты, но пользы от этого будет больше, чем вреда. Москва слишком перегружена, и перенос столицы в более центральное место, такое как Сибирь, кхе-кхе, был бы весьма целесообразен. Однако, я не считаю необходимым переезжать вместе с правительством в новую столицу, — Углеводский пожал плечами. — Я чувствую себя вполне комфортно в Москве, и мне нет нужды куда-то переезжать. Я везде чувствую себя как дома, — он широко улыбнулся. — И это никак не связано с моим физическим местонахождением. Вся Россия для меня – родной дом!

— Но ведь вы всегда выступаете за здоровую экономику и увеличение инвестиций в различные регионы России, — ведущий внимательно посмотрел на Углеводского. — Не считаете ли вы, что перенос столицы как раз и даст новый толчок развитию того региона, куда она будет перенесена?

— Конечно, определённая польза от этого будет, — согласился Углеводский, пожав плечами. — Но я не думаю, что перенос столицы должен рассматриваться как панацея от всех региональных проблем. Гораздо эффективнее было бы увеличить инвестиции непосредственно в экономику регионов, развивать научно-технический сектор и в целом стимулировать местное предпринимательство. А то, понимаете, совсем забыли о частниках! — Углеводский покачал головой. — Кхе-кхе. Большие стройки – это, конечно, хорошо, но о малом бизнесе забывать никак нельзя.

— Вы часто говорите о необходимости защиты русской культуры и национальной идентичности, — продолжил ведущий. — Но не приведёт ли перенос столицы в Сибирь к формированию нового культурного и социального центра, где будут ярко проявляться уникальные черты этого региона? Ведь в Сибири проживает множество других народов.

— Безусловно, такая вероятность есть, — кивнул Углеводский. — Перенос столицы в Сибирь может дать импульс новому культурному и социальному развитию этого региона, что, в общем-то, и неплохо. Разные регионы России обладают своими уникальными особенностями, и эти особенности необходимо сохранять. Плюс ко всему – это только обогатит русскую культуру, как она обогащалась на протяжении многих столетий.

— Скажите честно, Владимир Вольфович, — ведущий прищурился. — Почему вы так… рьяно защищаете нового президента?

— Я всегда буду отстаивать интересы России и её народа! — твёрдо ответил Углеводский. — Я верю в нашего нового президента и считаю, что он способен проводить правильную и эффективную политику для нашей страны. Кроме того, — он слегка повысил голос. — Я всегда поддерживаю лидеров, которые проявляют решительность и настойчивость в своих действиях. Всякий раз, когда происходит что-то важное для России, я стараюсь быть там, где нужно, и отстаивать интересы нашего государства. Как лидер оппозиции, я, конечно, всегда буду критиковать то, что мне не нравится в действиях власти. Но когда я вижу, что наш новый президент действует в интересах России и нашего народа, я обязан его поддержать. Это не рьяность, — Углеводский усмехнулся. — Это поддержка тех, кто действительно заботится о нашей стране!

***

Гримёрная, после окончания передачи.

После эфира Владимир Вольфович устало откинулся на спинку кресла в гримёрке. Он уже было собрался закрыть глаза и расслабиться, но тут его секретарь начал зачитывать расписание на ближайшее время.

— Владимир Вольфович, сегодня у вас назначена встреча с лидерами партии «Любителей пива». — начал секретарь, листая свой блокнот. — Потом вам нужно будет принять участие в заседании Государственной Думы, где состоится обсуждение законопроекта о повышении акцизов на алкоголь.

— А-а-а-а-х… Господи… — протянул Углеводский, прикрыв глаза рукой. — Помню, помню… Время ещё есть. Не бойся, не забуду.

— Кроме того, — продолжил секретарь. — Есть предложение от ваших сторонников о проведении массовой акции в поддержку ваших политических взглядов. Они готовы выйти на улицы и привлечь внимание общественности к важным вопросам, которые вы поднимаете в своей политической деятельности. По их мнению, это поможет укрепить ваш политический вес.

Углеводский почесал затылок и задумался.

— Нет, давай всё же отложим эту акцию на более подходящее время, — наконец произнёс он. — Сейчас многие наши рядовые сторонники заняты работой, да и у нас самих ещё много дел в Думе.

Секретарь кивнул, сделал пометку в своём блокноте и вышел из гримёрки. Углеводский тут же развалился на диване и, наконец, расслабившись после напряжённого эфира и предстоящих дел, провалился в сон.

Через некоторое время его разбудил голос помощника.

— Владимир Вольфович, вам звонят. Просыпайтесь.

— Ох… Кто? — сонно пробормотал Углеводский, пытаясь открыть глаза.

— Из Кремля. Ну, то есть, из Электрограда.

— Господи… Давай сюда, — Углеводский резко сел на диване.

— Углеводский слушает, — произнёс он в трубку, и, услышав голос собеседника, мгновенно стряхнул с себя остатки сна и выпрямился, словно по команде «смирно». — Здравствуйте, Владислав Николаевич. Предложение? Слушаю внимательно. Ага… Да, помню. Ну да… Меня?! — Углеводский на мгновение замолчал, словно не веря своим ушам. — Нет, что вы, я не отказываюсь! Да, согласен. Для меня это большая честь. Всего доброго и вам не хворать, до свидания.

Из трубки послышались протяжные гудки. Углеводский, пребывая в некоторой прострации, медленно положил трубку на рычаг. Затем, молча, опустился обратно на диван. В этот момент к нему подошёл секретарь со стаканом воды и протянул ему. Углеводский, подняв на него потерянный взгляд, аккуратно взял стакан и залпом выпил всю воду.

— Владимир Вольфович, что вам сказали? — с тревогой спросил секретарь.

— Едем, — коротко ответил Углеводский.

— Куда?

— В Нью-Йорк. Я – новый представитель России в ООН.

***

Российская Федерация. Генеральный штаб. Саянские горы.

Главный командный центр Министерства обороны – мозг самой мощной военной силы в Евразии. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: здесь не просто всё оснащено по последнему слову техники – здесь всё выполнено на высочайшем уровне. Комплекс состоял из нескольких корпусов, каждый из которых выполнял свою определённую функцию. Коридоры, заполненные всевозможным оборудованием, дорогостоящими устройствами, бесконечными рядами серверов, оптоволоконными кабелями, сотнями рабочих мест и тысячами мониторов, позволяли с помощью сложных алгоритмов в режиме реального времени контролировать ход военных операций.

Где бы ни находился человек в этом комплексе, повсюду он встречал множество людей; комплекс буквально гудел, как муравейник. Гигантский зал в самом центре здания – настоящее святилище, где располагались огромные, современные экраны. Зал был оборудован по последнему слову техники, чтобы обеспечить максимальную оперативность и функциональность.

Сотни людей сновали по коридорам этого огромного комплекса; казалось, это место никогда не засыпает. Отделы, отвечающие за различные направления в области обороны, располагались на разных этажах. Высококвалифицированные специалисты работали в каждом кабинете, занимаясь разработкой, испытаниями, обеспечением стандартов безопасности и множеством других важнейших задач.

Технические возможности зала позволяли получать информацию в режиме реального времени. На экраны поступали данные о состоянии различных боевых частей, причём информация приходила со всех уровней – от полевых командиров до управления стратегическими силами. Офицеры, координирующие действия во время кризисных ситуаций, могли быстро разрабатывать стратегии и принимать решения на основе анализа имеющихся данных.

Из зала управления можно было контролировать все армейские подразделения Федерации: следить за их деятельностью, отслеживать передвижения, координировать выполнение задач, а также контролировать личный состав в соответствии с установленными требованиями.

И именно сейчас здесь проходило совещание на самом высоком уровне. Начальник Генерального штаба вместе со своими заместителями и помощниками по защищённой видеосвязи отчитывался перед президентом и министром обороны.

— Благодарю начальника Генерального штаба, товарища Дубынина, за подробный доклад о состоянии Федеральных вооружённых сил, — произнёс президент. — Но мне хотелось бы дать указания по поводу проводимой на территории бывшей Великобритании специальной секретной операции. В скором времени, благодаря усилиям нашего дипломатического корпуса, она может перейти в разряд миротворческих. В таком случае считаю целесообразным усилить наш контингент в ближайшее время. И по поводу эвакуационных и специальных групп: после выполнения ими первоначальных задач необходимо будет оставить их на острове для поддержки наших и союзнических войск.

— Владислав Николаевич, — взял слово начальник Генерального штаба. — Вы уверены, что стоит оставлять таких ценных военных специалистов на постоянной дислокации в горячей точке? Насколько я понимаю, в скором времени на острове будет развёрнут крупный американский контингент, а это не моджахеды. Они могут начать обстрел позиций наших войск из артиллерии или РСЗО. Не хотелось бы потерять опытных бойцов.

— Я понимаю ваши опасения, — ответил президент. — Но эта мера необходима. На острове недавно была зафиксирована активность диверсионных групп, предположительно американских. К тому же местные мутанты-радикалы снова поднимают голову. В любом случае, они нам там скоро понадобятся. А что касается натовских контингентов, — президент усмехнулся. — Им придётся смириться с нашим присутствием. Об этом я позабочусь.

Глава 47

Нортумбрийская Народная Республика. Мидлсбро.

В порту английского города шла полным ходом разгрузка оборудования и боеприпасов, доставленных огромной подводной лодкой. На ящиках с грузом красовались надписи на кириллице и красные звёзды, безошибочно указывавшие на их российское происхождение. Разгрузка шла быстро и слаженно: грузы переправляли с подводной лодки на стоявшие поблизости сухогрузы под нейтральными флагами. На те же суда поднимали ценности и английских беженцев.

Солдаты охраны выходили на ровную поверхность портовых доков из грузового отсека лодки, неся различное оборудование и сложную технику.

Эта помощь была крайне важна для английских шахтёров, боровшихся за независимость от Лондона. Без поддержки русских специалистов, умевших обращаться со сложной техникой, шансы на успех их борьбы были бы невелики.

Несмотря на первоначальное недоверие со стороны английских рабочих, этот неожиданный союз между ними и русской армией оказался не только продуктивным, но и вселял надежду на крепкие отношения между Россией и новым государством, которое должно было возникнуть на севере Англии. Электроград и мятежные города оказались связаны общей необходимостью – противостоять гнёту могущественного врага.

То, что ещё несколько лет назад казалось немыслимым, теперь стало реальностью. Эта реальность рушила устоявшиеся стереотипы, особенно распространённые среди жителей глубинной Англии, имевших весьма специфическое представление о России.

Западная пропаганда создала далеко не самый привлекательный образ Советского Союза. О восточном соседе было принято отзываться с пренебрежением, брезгливостью и даже с некоторой долей ненависти. Поэтому неудивительно, что, увидев настоящих русских солдат, многие англичане были немало удивлены.

Русские солдаты, хотя и выглядели серьёзными и сосредоточенными, больше напоминали рыцарей из старинных сказок, чем чудовищ из коммунистической пропаганды. Личный опыт убеждал местных жителей гораздо сильнее, чем любые пропагандистские клише: миф о диких коммунистических варварах оказался всего лишь выдумкой. Английские повстанцы, ожидавшие увидеть примитивное оружие и низкокачественные подделки, увидели новейшую технику и отлично обученных солдат русской армии – и не могли скрыть своего изумления. Это удивление быстро распространилось и на остальных жителей города.

Сам серый английский город, в порту которого шла разгрузка, был полон старых кирпичных зданий, изъеденных влажным морским климатом. Дома выглядели обветшалыми и унылыми, совершенно не соответствовавшими богатой истории и культурному наследию города. Они не вызывали ни восхищения, ни трепета, а скорее навевали грусть и тоску.

Когда русские солдаты приступили к разгрузке в порту, многие местные жители вышли на улицы, чтобы с любопытством и некоторой опаской посмотреть на них. Дети, старики и женщины наблюдали за происходящим, удивляясь необычной, но, безусловно, современной форме и технике, которую привезли гости с Востока. Солдаты казались им совсем не похожими на привычных англичан, и многие не знали, чего ожидать от этих незнакомцев и их таинственных намерений.

Помимо обычных горожан, за разгрузкой наблюдали двое бойцов ополчения, призванных в молодую английскую Красную армию – два закадычных друга, с самого начала конфликта находившихся на передовой. Сейчас они вели непринуждённую беседу.

— Чёрт, ну и громадина же эта посудина, на которой они привезли припасы, — протянул один из ополченцев, разглядывая подводную лодку. — Все эти ящики… наверняка их содержимое стоит целое состояние. Интересно, насколько нужно быть образованным и умным, чтобы тебе доверили такие дорогие игрушки?

— Идиот, — фыркнул его напарник. — Что за глупые вопросы? Ты бы хоть послушал себя со стороны – звучишь как полный кретин. Очевидно же, что они достаточно обучены и весьма образованны, в отличие от тебя, Берт, — он слегка подтолкнул друга плечом. — Впрочем, на мой взгляд, они слишком разодеты. Выглядят, как для съёмок в Голливуде. Могли бы просто выполнять свою работу без этой показухи.

— Это я-то тупица? Да уж нет, это не показуха, — возразил Берт. — Скажи честно, Оливер – ты просто завидуешь. На тебе вот форма сидит, как седло на паршивой корове. Да тебе хоть русскую броню надень, всё равно будешь как толстая груша. А они выглядят нормально.

— Ну, может быть, я немного преувеличил, — признал Оливер. — Но всё же не могу не заметить, что они выглядят так, будто сейчас не война, а съёмки фильма. И вообще, главное – навыки, боевой дух и дисциплина, а не внешний вид.

— То есть, вы, «уважаемый ценитель моды», пытаетесь намекнуть, что вас крайне смущает их внешний вид? — иронично протянул Берт. — И что же ты к ним прицепился? — спросив, он тут же просиял и ехидно улыбнулся, словно ему пришла в голову какая-то остроумная мысль. — Чёрт! Я понял, из-за чего ты ноешь, как побитая собака! Ты просто злишься из-за того, что кто-то из русских переспал с твоей сестрой! Она тебе с отцом не говорит, кто именно, а вы сами у русских спросить боитесь. Вот ты и бесишься! Ха-ха!

— Может, и так! И что?! — огрызнулся Оливер. — Ну ладно, ладно, заткнись уже, идиот! Не хочу с тобой тут собачиться. Просто включи мозги, — он вздохнул. — Хотя, я понимаю, для тебя это не так-то просто. Но попробуй посмотреть объективно. Я думаю, нам нужно быть осторожными в своих хвалебных оценках этих парней. Одно дело – хорошо выглядеть, а другое – настоящий бой.

— Ну, что-то мне подсказывает, что эти парни умеют драться, – англичанин кивнул в сторону патруля русских солдат; те действительно выглядели довольно грозно и внушительно.

— Возможно, — согласился его друг. — Но это не должно создавать у нас ложного чувства уверенности.

— Да-да, конечно, я понимаю, — протянул Берт. — Но иногда стоит задуматься о том, что, если бы не русские, возможно, мы бы не справились с этой ситуацией и не смогли бы защитить наших людей… А твоя сестра так и осталась бы старой девой! Ха-ха-ха! — Берт расхохотался, а его напарник несколько раз толкнул его в плечо, но это его не остановило.

— Заткнись, болван! — проворчал Оливер. — Я же не говорил, что мы не должны признавать их умения или забывать об их помощи.

Вдруг несколько русских солдат, отвлёкшись от разгрузки из-за раздавшегося смеха, отделились от остальных и направились к английским ополченцам. Один из них, с дружелюбной улыбкой, заговорил с ними на неплохом английском.

— Здравствуйте, парни. Как обстановка? Всё спокойно?

Солдат, который только что смеялся, тут же перестал и, переглянувшись с напарником, начал неловко отвечать. Русские были рослые, почти на полторы головы выше англичан, к тому же довольно массивные, а из-за брони казались ещё крупнее. Худощавому англичанину приходилось смотреть на русского снизу вверх.

— Да, всё спокойно, сэр. Спасибо вам за помощь, — нервно улыбнулся повстанец, не зная, что ещё сказать внезапному гостю.

Всё это время на него смотрело несколько пар пронзительных голубых глаз, будто излучавших что-то недоброе.

Русский снова улыбнулся в ответ.

— Благодарю за добрые слова. Мы рады помочь доброму английскому народу. В конце концов, все эти десятилетия, все эти годы мы боролись с тираническим режимом Лондона. С самим народом у нас никаких разногласий нет.

Англичане, услышав это, энергично закивали в знак согласия.

— Верно сказано, сэр. Может быть, мы тоже можем чем-нибудь вам помочь?

Русский офицер – а это, скорее всего, был именно он, судя по манерам и специальным знакам на броне – покачал головой. Напарники не разбирались в русской военной символике, поэтому не сразу поняли его звание.

— Нет, спасибо, у нас всё в порядке. Хотите закурить? — русский достал из кармана пачку сигарет необычного вида.

— О, сэр, вы очень добры. Если можно…

Английский ополченец взял предложенную русскую сигарету и закурил. Через пару секунд его глаза расширились от удивления.

— Вау, сэр, что это? Никогда такого не пробовал! Как мятная жвачка. Удивительно приятно!

— Не стоит благодарности, — ответил офицер. — Это обычные сигареты с капсулой. Нравится, правда? — он хотел было продолжить разговор, но увидел, что разгрузка подходит к концу. — Ладно, парни, нам пора. Удачи вам.

Русские солдаты ушли, оставив ополченцев в некотором замешательстве.

— Классные парни… Кстати, дай попробовать, — Берт выпросил русскую сигарету и осторожно затянулся. — Действительно необычная. Надо же… — немного подымив, он кивнул в сторону уходящих русских и добавил: — Мне они нравятся. И тебе тоже, не скрывай.

— Разве что немного, — пробормотал Оливер. — Хотя, если мне удастся купить у них блок этих грёбаных пахучих сигарет, понравятся чуть больше.

Пока двое друзей обсуждали необычный вкус русских сигарет, в складских помещениях порта началась разгрузка второй партии ящиков. В них находились легендарные и очень популярные в прошлом русские винтовки системы «Морита».

Несмотря на опасения утечки технологий, русские без особых колебаний поставляли это оружие, поскольку за прошедшее время оно устарело и было заменено в российской армии на более современные образцы. Ходили слухи, что в регулярных и элитных частях федеральной армии уже вовсю используют лазерные винтовки, но это казалось двум ополченцам скорее фантастикой.

— Эй, Оливер, смотри, новая поставка винтовок «Морита», — толкнул Берт напарника локтем. — Слышал о таких?

— Слышал, слышал, — ответил Оливер. — Мне даже удалось пострелять из такой на полигоне. Но только пострелять. Нам такие вряд ли выдадут. Всё более-менее исправное оружие и оборудование отправляют в зону боевых действий. Радуйся, что тебе вообще хоть какое-то оружие дали.

— Да знаю я, — вздохнул Берт. — Теперь их только на передовой и увидишь, например, в Линкольне. Там, говорят, настоящая мясорубка.

— Там настоящий ад, — согласился Оливер. — Правительственная армия даже мутантов против нас выпустила. Такие истории рассказывают, что кровь в жилах стынет. Говорят, эти мутанты и на людей-то не похожи – настоящие монстры.

— Ну, так радуйся, что ты не там, — усмехнулся Берт. — Будет меньше шансов с этими тварями встретиться. Там и без тебя «фарша» хватает.

— Да, но кое-что меня беспокоит, — нахмурился Оливер. — Я заметил, что русские почти не погибают в боях.

— Неудивительно, — пожал плечами Берт. — Ты видел, как они экипированы? У них в подсумках и на поясе столько всякой всячины! Наверное, от всего есть средство.

— Не думаю, что всё так просто, — возразил Оливер. — У наших солдат есть похожая техника и оружие, но как тогда объяснить, что у русских практически нет потерь?

— Ну, не знаю, — протянул Берт. — Да и ты сравнил! У них всё новее. По факту, они нам дают устаревшее оружие. Да и к тому же русские хорошо обучены и дисциплинированны. Ты видел, как на прошлой неделе парня за пьянство отхлестали?

— Не знаю, не знаю… — повторил Оливер, задумчиво качая головой.

— Да и не их это вина, что наши ребята пачками гибнут, — сказал Берт. — Они всё, что могли, для нас сделали.

— Ну, будем надеяться, что это так, — вздохнул Оливер.

— Я не совсем понимаю твою точку зрения, — признался Берт. — Но давай пока доверимся этим парням. Они, кажется, знают, что делают.

***

Зона боевых действий. Линкольн.

Линкольн – город с богатым историческим наследием и живописной природой, расположенный на берегу реки Уитхэм, в окружении холмов. В древности это место было популярно для охоты и рыбалки, а в Средние века превратилось в крупный торговый центр.

Основанный кельтскими колонистами, Линкольн постепенно разрастался, и здесь появлялись первые каменные постройки. Легенды о римских легионах, когда-то проходивших через эти земли, подогревали интерес к городу и привлекали туристов.

Линкольн пережил немало войн, но настоящие испытания начались совсем недавно. Город был превращён в руины в результате ожесточённых сражений во время сепаратистских волнений. Английские войска неоднократно занимали город и разрушали здания, каждый раз отступая под натиском повстанцев. В итоге Линкольн превратился в сплошные развалины.

Некогда мирное и процветающее место, теперь представляло собой картину тотального разрушения. Ещё несколько недель назад ничто не предвещало беды, но внезапно вспыхнувший мятеж различных сепаратистских группировок, стремившихся к независимости, вверг страну в хаос. Эти группы оказывали ожесточённое сопротивление английским войскам, неоднократно входившим в город.

В результате ожесточённых боёв Линкольн был ужасно разрушен. Многие здания сгорели, от других остались лишь руины. Главная достопримечательность города – величественный собор, некогда бывший символом всего Линкольншира – тоже был превращён в груду камней. Другие важные объекты, такие как школы, больницы и церкви, также не уцелели.

Это была не просто гражданская война, но и столкновение культур, породившее беспредельную жестокость и кровопролитие. Северные и южные англичане, различавшиеся менталитетом и мировоззрением, яростно сражались за каждый клочок земли. В конфликт оказались втянуты и другие страны, такие как Россия, которая активно поддерживала северян, поставляя им оружие и военных специалистов. Южан, в свою очередь, поддерживал Североатлантический альянс и непосредственно Соединённые Штаты. Через несколько дней один из американских флотов должен был получить разрешение ООН на высадку экспедиционного корпуса. Хотя эта процедура была скорее формальностью и требовала лишь одобрения Совета Безопасности, она стала бы важной пропагандистской победой для США. Но когда идёт война, подобные политические расклады отходят на второй план. Лучше потратить свободное время на что-то более практичное.

Внезапно раздался оглушительный взрыв.

Временное затишье было вновь нарушено. В городе шла позиционная война. Пророссийские и проамериканские подразделения сражались здесь уже целую неделю. Численность русских подразделений была невелика, и они давно могли бы занять город, но командование решило, что это нецелесообразно. Конфликт планировалось поддерживать как можно дольше, чтобы эта «болезнь» гражданской войны как можно дольше терзала Европу и Североатлантический альянс, истощая их ресурсы и время. Россия же, нанося небольшие, точечные удары силами компактных подразделений, лишь подливала масла в огонь, не давая ему погаснуть.

Из окна двухэтажного дома били вспышки тяжёлого пулемёта. В этом огневом гнезде засел русский пулемётчик, не давая британским солдатам поднять головы. Рядом с ним находился его напарник, прикрывая его.

— Слушай, Заур, – крикнул напарник, стараясь перекричать грохот стрельбы. — Вот ты мог себе представить, что простой солдат федеральных войск когда-нибудь окажется в Великобритании?

— Что?! Я тебя не слышу! — ответил пулемётчик, не отрываясь от прицела. — Не видишь, ленту строчу!

— Я говорю, какая у нас хорошая армия, заботливая, — продолжал напарник, которого звали Борис. — Скажи, солдаты какой ещё армии могут за казённый счёт в Европу съездить? Посмотреть на загнивающий Запад, так сказать, — несмотря на кажущуюся беспечность, Борис был отличным солдатом, что он тут же и продемонстрировал, ловко пристрелив гранатомётчика, собиравшегося «поджарить» их обоих. — Не в мою смену, дорогой! — с улыбкой крикнул он захлёбывающемуся от боли англичанину.

— Молодец, Боря! Можешь ведь, когда захочешь! — похвалил его Заур.

— Вроде тут всё… Погоди, коммуникатор пищит, — Борис указательным пальцем нажал на кнопку коммуникатора, встроенного в правую часть шлема, и замолчал, слушая сообщение.

— Ну, что ты замолчал? — не выдержал Заур и слегка толкнул напарника.

— Всё, готовься. На нас гонят огненную ебаку.

— Блин, ещё этих шайтанов-мутантов тут не хватало!

— Сейчас выскочит из-за правого угла, сразу его накрой, — Борис указал направление; Заур вскинул пулемёт и взял на прицел указанное место. — Вот сейчас! Стреляй!

В ту же секунду из-за угла выбежал огненный мутант в обрывках английской тюремной робы. Подгоняемый русскими огнеупорными дронами, он выскочил прямо на позиции британских солдат.

Запаниковавшие англичане открыли огонь по своему бывшему союзнику, а мутант инстинктивно начал поджигать их в ответ. К тому моменту, как Заур выцелил чудовище и открыл огонь, мутант успел превратить в пепел половину отряда, а вторая половина, побросав оружие, разбежалась кто куда.

Мутант, несмотря на град пуль, оказался на удивление живучим. Заур успел насчитать не меньше тридцати попаданий, которые должны были разорвать его тело, но они, казалось, лишь царапали его толстую шкуру. Через мгновение мутант скрылся из виду.

— Шайтан! Мне бы такую же крепкую кожу, — с досадой и завистью цыкнул Заур.

— Совсем дурак? А как же прививки делать? — усмехнулся Борис.

— Ай, Боря, зачем мне эти прививки-шмивики? Я и так здоров! А вот такая кожа мне бы точно не помешала!

— Ну-ну, поговорим, когда какую-нибудь заразу подцепишь, — парировал Борис. — Кстати, о заразах… Куда эта тварь подевалась?

Не успел Борис закончить фразу, как из окна здания напротив в них полетел огненный шар.

***

Тем временем, в другом месте…

— Господин, — доложил Навессир. — Если честно, я передал им самые примитивные и элементарные технологии. Тем не менее, как вы и просили, для их морского транспорта это в самый раз. Я использовал наработки одной отсталой цивилизации, хотя на фоне местных… недоцивилизаций… — криптек махнул рукой, словно отмахиваясь от несущественной детали. — В общем, да. Для них это настоящая чудо-техника, что, в общем-то, правда, поскольку эти технологии принадлежали морской сверхдержаве, ушедшей далеко вперёд по сравнению с нашими земными подопечными.

— Что насчёт верфей? — я прохаживался по набережной военного порта близ Мурманска, осматривая пришвартованные корабли.

— Как и было предложено, мы перенесли их вглубь территории, — ответил криптек. — Особенно те производства, которые вы лично просили модернизировать. Мы переместили их в районы Архангельска, Нарьян-Мара и Салехарда. На прежних местах остались лишь некритичные производства, необходимые для функционирования города и гражданского судостроения. На новых площадках скарабеи обустроили всё в соответствии с новыми техническими требованиями и обеспечили базовое снабжение – электричество, отопление и канализацию. Рабочим, от лица андроидов-инфильтраторов, были предложены выгодные условия проживания и трудоустройства. Большинство согласилось. Хотя я не понимаю, зачем это, повелитель. Мы могли бы просто приказать всем вашим рабам из числа людей переехать чуть севернее. Впрочем, это не моё дело, прошу прощения, господин.

Я нахмурился и посмотрел на Навессира.

— Сколько процентов гробницы восстановлено?

Криптек встрепенулся, услышав вопрос; его глаза на мгновение замерцали – он получал данные с центрального компьютера. Наконец, через пару секунд он ответил:

— Десять процентов, господин.

Услышав ответ, я хмыкнул.

— Вот тебе и ответ. Мы пока относительно слабы, поэтому не должны пренебрегать помощью этой младшей цивилизации.

Со стороны Навессира послышался странный утробный звон. Я вспомнил, что этот звук означал удивление – или что-то вроде того – у этого необычайно любопытного криптека.

— Удивительно, повелитель, — произнёс Навессир. — Я о чём-то подобном догадывался, но не мог понять, почему вы так заботитесь о восстановлении великой гробницы. Воистину, вы самый рачительный из всех некронтир. Позвольте уточнить, господин: вы по этой же причине не задействуете скарабеев в промышленном производстве? Вы понимали, что они надолго станут недоступны и это задержит восстановление гробницы, поэтому заставляете работать этих ленивых младших, одновременно прививая им наши принципы и ценности? И из-за этого же вы с такой неохотой привлекаете скарабеев и другие наши ресурсы к строительству?

Кивнув криптеку, я пошёл дальше. Навессир же, звеня конечностями, безэмоционально охал и что-то подсчитывал.

— Сколько кораблей вы модернизировали? Сколько построили?

— Двадцать процентов кораблей, на которые вы указали, модернизированы, — ответил криптек. — Со строительством сложнее. К установленному сроку мы успели собрать около пятидесяти малых судов и около тридцати средних и больших. Все работали на износ, даже людишки старались. Особенно помогли новые технологии, которые эти примитивы, надо признать, довольно быстро освоили.

— Этого вполне достаточно, — сказал я. — В конце концов, нам нужно их всего лишь припугнуть. До настоящего морского сражения дело не дойдёт.

Глава 48

Ирландия. Дублин. Резиденция президента Ирландии.

Один из весенних вечеров застал президента Ирландии, Мэри Робинсон, за работой в своём кабинете, буквально погребённой под грудами отчётов, докладов и прошений.

Кабинет главы Зелёного острова располагался на верхнем этаже резиденции, откуда открывался великолепный вид на изумрудные поля и зеркальную гладь озера. Вечерние закаты, ежедневно окрашивающие небо за окном, придавали этому месту особую уютную и располагающую к работе атмосферу. По крайней мере, сама Мэри считала это сочетание крайне удачным.

В центре кабинета стоял массивный деревянный письменный стол, за которым и сидела президент. На столе царил творческий беспорядок из бумаг и документов, рядом располагались кресла для посетителей. В углу комнаты уютно потрескивал небольшой камин, наполняя кабинет теплом и создавая ощущение умиротворения.

Стены кабинета, выкрашенные в нежный небесно-голубой цвет, придавали ему особый шарм и благородную атмосферу. Их украшали картины и портреты бывших президентов Ирландии и других выдающихся деятелей страны.

Мебель, выполненная в классическом стиле из массива дерева – просторные шкафы, стеллажи и комоды – гармонично дополняла интерьер.

В целом, кабинет являлся удобным и элегантным рабочим пространством, прекрасно отражавшим личность и статус президента Ирландии, правителя маленькой, но гордой страны.

В дверь кабинета постучали. Президент, не отрываясь от бумаг, пригласила войти.

В кабинет вошёл глава Третьего специального управления, или «Гарды», как его называли коротко.

— Госпожа президент, у меня для вас важное сообщение, — разведчик сразу перешёл к делу, не тратя времени на формальности.

— О чём речь? — Мэри оторвалась от документов и вопросительно взглянула на мужчину.

— Вот, сообщение, отправленное русскими по нашим секретным каналам, — мужчина положил на стол перед президентом запечатанный конверт.

Вскрыв его, Мэри ознакомилась с содержанием. Прочитав текст, она едва не потеряла дар речи. В нём обсуждалась перспектива вхождения Северной Ирландии в состав Республики Ирландия. Взамен Россия предлагала заключить союз и получить право разместить на ирландской территории ракеты средней и малой дальности, стояночные базы для флота и военные базы с ограниченным контингентом. Причём на принятие решения отводилось всего двадцать четыре часа. Не оставалось сомнений, что инициатива исходила именно от русских. Трудно было представить, чтобы какие-либо из ранее существовавших радикальных группировок внутри самой Ирландии были заинтересованы в подобном предложении.

— Давно оно пришло? — госпожа президент положила конверт на стол; её руки слегка дрожали – то ли от страха, то ли от гнева.

Разведчик заложил руки за спину, выпрямился и чётко ответил:

— Двадцать три часа назад.

Глаза президента на мгновение расширились от удивления, дрожь в руках почти прекратилась. Она смотрела на своего подчинённого с недоумением и лёгким укором.

— Что?! Почему такое промедление?! У меня не осталось времени на принятие решения! Что всё это значит?! — голос Мэри стал громче, она резко встала из-за стола, требуя объяснений.

Действия главы разведки повергли её в замешательство и вызвали вспышку ярости. Но в ответ она услышала слова, которые не сулили ничего хорошего:

— Нет, госпожа президент. У вас ещё есть время на принятие решения, но я намеренно не оставил вам времени на консультации с американцами и англичанами. Не оставил времени на очередное предательство ирландского народа.

— Что это значит?! — от возмущения президент Ирландии резко ударила кулаками по столу, поражённо глядя на главу своих спецслужб. — Это измена?! — сначала её возглас прозвучал как вопрос, но затем в голосе появились утвердительные нотки. — Это предательство страны! Настоящая измена!

— Нет, мэм, вовсе нет, — возразил глава «Гарды». — Это акт патриотизма, в котором участвую не только я. Ирландия должна быть единой, Ольстер – наша земля. И мы, патриоты Ирландии, не позволим вам совершить необдуманный шаг. У вас есть полчаса, — мужчина взглянул на дорогие часы у себя на запястье. — Если вы не примете положительное решение, пеняйте на себя. По национальному телевидению будет объявлено о вашем отказе вернуть Ольстер Ирландии. Кстати, то же самое обещали сделать и русские через свои подконтрольные СМИ. Затем вам будут предъявлены обвинения, и отсюда вы выйдете либо в наручниках, либо в мешке для трупов.

— Вы сошли с ума! Вы готовы ради клочка земли терпеть присутствие иностранных солдат на ирландской земле?! Остановитесь!

В ответ на это обвинение мужчина лишь усмехнулся.

— Ну, вы же терпите английских солдат на нашей земле, — с этими словами он ещё раз поправил часы. — Ладно, повторяю: у вас полчаса. И запомните, мэм, времени у вас в обрез. Единая Ирландия ждёт. Выбор за вами: либо вы войдёте в историю как собирательница кельтских земель, либо как последняя прихлебательница английских псов. Выбор за вами, мэм, — произнёс он и вышел из кабинета, оставив президента Ирландии, Мэри Робинсон, в полном одиночестве.

***

Через пятнадцать минут президент Ирландии подписала Патриотический акт об освобождении Ольстера и Пакт о дружбе между Республикой Ирландия и Российской Федерацией.

В это же время в направлении Британских островов шли Балтийский и Северный флоты. Один из них направлялся к берегам Ирландии для высадки войск и развёртывания ракетных систем наземного базирования, а второй на максимальной скорости двигался к проливу Ла-Манш.

***

Нортумбрийская Народная Республика. Полевой госпиталь близ Линкольна.

Современный полевой госпиталь российских экспедиционных войск, развёрнутый под Линкольном совсем недавно, уже функционировал в полную силу. В отличие от традиционных госпиталей, распространённых в то время, он поражал своим передовым оснащением и технологиями.

Это был настоящий военно-медицинский комплекс, полностью оборудованный по последнему слову техники.

Белые корпусные палатки с герметичными дверями представляли собой модульные отсеки, оснащённые комплексными системами стерилизации и климат-контроля. Больные размещались в индивидуальных палатках-отсеках внутри больших корпусных палаток, что позволяло предотвратить распространение инфекций и обеспечить покой раненым. В каждой такой палатке находился высокотехнологичный электронный ассистент, непрерывно отслеживающий состояние пациента и передающий данные врачам.

Врачи в футуристических белых робах и халатах, с планшетами в руках, постоянно сверялись с поступающей от электронных помощников информацией, что позволяло им оперативно оценивать состояние каждого пациента и значительно повысить эффективность работы при ограниченном количестве медицинского персонала. Доктора вели подробные записи о каждом случае, доступ к которым был возможен в любой момент, практически в режиме реального времени.

Внутри госпиталя находилось множество разнообразных приборов и инструментов, от технологически продвинутых инфузионных помп и аппаратов искусственной вентиляции лёгких до высокоточных мониторов сердечного ритма. Автоматические системы наблюдения и управления работали безупречно, сводя к минимуму риск врачебной ошибки и значительно повышая шансы пациентов на выздоровление. На корпусе каждого аппарата красовались маркировки: «СДЕЛАНО В РОССИИ», «MADE IN RUSSIA», «Н.А.У.К.», «N.A.U.K.».

В госпитале царила оживлённая суета. С бортов транспортных конвертопланов непрерывно прибывали и убывали раненые бойцы – солдаты, пострадавшие в недавних столкновениях под Линкольном.

Они были измождены, бледны, многие находились в бессознательном или оглушённом состоянии.

В большинстве своём, неподготовленные английские повстанцы получали ранения гораздо чаще, чем их русские союзники. В госпитале они находились под пристальным наблюдением врачей и высокотехнологичных приборов.

В одной из палат лежал мужчина. Его правая рука была изуродована ожогами, но остальное тело казалось невредимым. Вокруг него тянулись провода и шланги систем жизнеобеспечения, монотонно пищали медицинские приборы.

Дверь в палату открылась, пропуская внутрь человека в больничной робе, опирающегося на костыль. Его правая нога была забинтована. Гость подошёл к кровати и присел на прикроватный стул. Пациент палаты находился в коме, и было неизвестно, когда он придёт в себя.

— Привет, Заур, — произнёс Борис после недолгого молчания. — У меня для тебя отличные новости. Тебя переводят в Центральный госпиталь в Москве, а если будешь хорошо себя вести, то, глядишь, и в Электроград отправят. Так что не переживай, скоро всё будет хорошо, — от нахлынувших чувств глаза его заблестели.

Он пошарил по карманам, извлёк сигарету и закурил. Дым мгновенно исчез, поглощённый системой фильтрации.

— До чего только техника дошла, дружище, если бы ты видел! Тут какая-то сверхсовременная система фильтрации и климат-контроля. Эта штука, кажется, может отфильтровать абсолютно всё, хотя, что я тебе рассказываю, сам скоро проснёшься и увидишь, — мужчина замолчал, собираясь с мыслями. — Кстати, насчёт того мутанта… Сразу после того, как он взорвал наше убежище, за его поганой душой прилетели наши дроны. Убить не убили, но он тут же исчез, — мужчина хрипло рассмеялся, вспомнив что-то своё. — Знаешь, а ведь нам тогда крепко досталось. Ребята, с которыми я лежу, рассказали, что нас привезли в ужасном состоянии, обгоревших до костей. На ломаном русском они объяснили, что мы вдвоём выглядели как демоны, без кожи. Спасибо врачам, смогли как-то восстановить нам кожный покров. Вот такие дела… — докурив сигарету, он выбросил окурок в урну. — Знаешь, меня не покидает тревожное чувство. Кажется, что-то надвигается. Сейчас, помимо наших спецгрупп, на остров перебрасывают крупные воинские соединения. Нашим уже начали выдавать силовые костюмы. Подтянули авиацию, дроны патрулируют всё небо, врагу и носа не высунуть. Чувствую, к чему-то серьёзному готовимся.

***

Российская Федерация.

Двое парней шли по старой просёлочной дороге. Один из них вдруг остановился и оглянулся. Позади виднелся недостроенный животноводческий комплекс.

— Ты чего встал? — спросил его друг, тоже обернувшись.

— А? — тот оторвался от своих мыслей и посмотрел на друга. — А… ничего, всё нормально, пойдём.

Он пожал плечами и продолжил путь.

Некоторое время они шли молча.

— Не жалеешь, что в деревню переехал?

Парень, который до этого засматривался на недостроенное здание, немного помолчав, ответил:

— Да нет. Мне кажется, здесь у нас гораздо больше возможностей. Тем более, за последний месяц сюда перебралось почти пятьсот человек. И глазом моргнуть не успеем, как деревня разрастётся до посёлка городского типа, а там и до города недалеко.

Его собеседник кивнул.

— Да, мне тоже нравятся здешние перемены. Ты-то уехал в свою Москву, а я своими глазами видел, как наша деревня загибалась, Минусинск пустел, а в Кемерово и Новокузнецке и вовсе дела шли из рук вон плохо. Железняков – молодец, если бы не он, про Сибирь бы все забыли.

— Наверное, — парень пожал плечами. — Кстати, куда цыгане подевались? Я помню, рядом с нашей деревней целый табор стоял, постоянно нам покоя не давали.

— Да нет их больше, — как о чём-то само собой разумеющемся ответил деревенский.

— Как это – нет?

— Ну, они наркотой торговать начали, ты же, наверное, не знаешь. Какое-то время их даже менты крышевали, причём кто-то из Абакана или даже Красноярска.

— Трындец… Тьфу ты! Что ж такое, как Союз развалился, все как с цепи сорвались, — с досадой произнёс бывший горожанин.

— Ну да, но долго им это не сходило с рук. Как раз тогда у нас законы поменяли, многое в милиции упразднили, разрешили нам самим выбирать своих начальников милиции, а городские из Абакана нам больше не указ. Мы теперь сами можем всё решать. Так что уродов, которые крышевали барыг, мы разогнали. С оборотнями в Абакане, вроде, тоже разобрались, и дышать сразу стало легче.

— То есть эта идея с самоуправлением работает? — с удивлением посмотрел бывший горожанин на своего земляка.

— Ты что?! Конечно! — деревенский оживился. — У нас теперь и судей сами выбирают, и милицию, и главу сельской или городской управы. Причём, если что-то не нравится, можно сразу собраться и убрать кого угодно, — деревенский даже подбоченился, заметив, как расширились глаза его собеседника.

— Думал, всё это пустые разговоры.

— Да нет, всё по-честному. Из-за этого как раз табору здесь делать нечего стало. Почти всех их баб и часть мужиков посадили за торговлю наркотиками. Барон, видимо, почуяв, что ему здесь не рады, повёл табор на юг, в сторону Тувы и Монголии, — деревенский махнул рукой в южном направлении.

— Интересно… Думал, ерунда какая-то, а тут вот как всё обернулось. Честно говоря, я вернулся, потому что в регионах деньги появились. А тут ещё и такое… Мне нравится.

Глава 49

Соединённые Штаты Америки. Нью-Йорк. Штаб-квартира Организации Объединённых Наций.

На Нью-Йорк обрушился нескончаемый ливень. Тяжёлые, словно свинцовые, капли с яростью барабанили по оконным стёклам, заставляя их запотевать и искажать вид на улицу сквозь влажную пелену. Казалось, сама природа скорбит, оплакивая что-то важное. Погода была настолько мрачной и угрюмой, что создавалось ощущение, будто мир вот-вот окончательно погрузится под натиском нового всемирного потопа, словно сама твердь разверзлась, исторгая на бренную землю потоки небесной хляби.

По широким авеню – словно по гигантским артериям, пронизывающим тело города – десятки тысяч автомобилей гудели в нескончаемых утренних пробках, образуя бесконечные потоки, похожие на медленно ползущие железные лавины. Знаменитые нью-йоркские такси, словно яркие жёлтые пятна, выделялись своими крышами в этом пёстром море разноцветных легковушек, автобусов и тяжёлых грузовиков, напоминая оазисы среди серого асфальтового океана.

Высоко в небе, едва различимый сквозь плотную завесу туч, словно призрак, летел самолёт, оставляя за собой тонкий белый след, словно выплёвывая из своих мощных турбин клочки разорванного, промокшего неба. Он нёс своих беззаботных пассажиров, открывая им, казалось бы, великолепный вид на один из величайших городов мира. Однако свинцовые, набухшие влагой тучи скрывали большую часть его достопримечательностей, оставляя видимыми лишь холодные стеклянные и бетонные громады небоскрёбов, устремлённых ввысь, словно каменные иглы, пронзающие хмурое небо.

Но это был вид сверху, с высоты птичьего полёта. Если же смотреть на город из окна автомобиля, можно было увидеть гораздо больше, прочувствовать его атмосферу, ощутить его пульс.

Старые кирпичные дома ещё допромышленной постройки, словно чудом уцелевшие островки прошлого, теснились среди гигантских небоскрёбов по всему Манхэттену и другим районам Нью-Йорка, как будто отчаянно пытаясь сопротивляться натиску безликих, чудовищных порождений современной архитектуры, нагло паразитирующих на их некогда уютной поверхности, словно грибы-паразиты, вросшие в тело старого дерева.

Большинство окон оставались тёмными, погасшими, словно не желая принимать живых, словно глаза мёртвого города. Но даже если бы они сияли огнями, и всё вокруг было бы ясно и прозрачно, в этом городе, казалось, осталось мало радостных моментов, если они вообще ещё существовали, словно их вымыло бесконечным дождём.

Толпы прохожих, согбенных под тяжёлым бременем рабочих будней, медленно и безучастно двигались по улицам Нью-Йорка, словно тени. Кто-то спешил на работу, кто-то – на короткий обеденный перерыв, но все они были вынуждены склонять головы под напором холодного, назойливого дождя, который лил не переставая, словно испытывая их терпение. Мириады зонтов, словно огромные, гигантские чешуйки, покрывавшие спину мифического змея, двигались вместе с этой безликой толпой, создавая впечатление живого, дышащего организма.

Каждый зонт был по-своему уникален. Некоторые – красочные и разноцветные, словно осколки калейдоскопа, другие – скромные и серые, как осенние тучи, сливающиеся с общим фоном. Монотонный шум дождя, барабанящего по зонтам, не доставлял никакого удовольствия; прохожие явно стремились как можно быстрее преодолеть дистанцию и укрыться от непогоды, словно спасаясь от невидимого врага.

В самом сердце этого гигантского мегаполиса возвышалось здание, которое когда-то олицетворяло собой власть и единство мирового сообщества. Впрочем, эта власть с каждым годом становилась всё слабее и менее значительной, словно песок, утекающий сквозь пальцы.

Поскольку мировое сообщество медленно, но верно теряло свою волю и влияние под неумолимым гнётом американского «ястреба», особенно это стало заметно после трагического «самоубийства» Советского Союза, словно после падения колосса рухнул и весь хрупкий мир. До недавнего времени…

— Господин Углеводский! Ваше утверждение, мягко говоря, весьма сомнительно. Правительство Соединённых Штатов ни в коем случае не потерпит вмешательства вашей страны в дела суверенного государства. И мы, вне зависимости от вашего мнения, окажем всестороннюю помощь нашему союзнику… — произнёс американский представитель, стараясь сохранить официальный тон.

— Во-первых, придётся потерпеть, — с лёгкой, едва заметной усмешкой перебил его Углеводский. — Во-вторых, какое именно государство на территории Британских островов вы имеете в виду? Их сейчас там, знаете ли, немало. Штук пять, как минимум… — он выделил последнее слово, словно смакуя его.

— Вы сами прекрасно понимаете… — начал было американец, но его резко оборвали.

— Хватит! Не перебивайте меня! Мой черёд говорить, подлец! — рявкнул Углеводский, резко оборвав оппонента; чуть остыв, он спокойно поправил съехавший галстук, словно ничего и не произошло. — Российская Федерация не потерпит увеличения военных контингентов Соединённых Штатов Америки на территории Европы, — в голосе его звучала сталь.

После этих слов русского представителя в зале ассамблеи поднялся гул, словно рой встревоженных пчёл, потревоженных грубым вторжением в их улей. Тысячи голосов зашептались, перебивая друг друга, словно волны. Многие послы были поражены столь дерзким поведением представителя Федерации. Столь нагло и откровенно, с неприкрытым пренебрежением, с Америкой не разговаривал никто, кроме, разве что, Советского Союза. Но Федерация – не Советская Россия. Многие полагали, что, будучи одним из больших, но всё же осколков былой великой державы, новая Россия будет вести себя куда скромнее, тише, незаметнее. Хотя, учитывая, что в последнее время русские сумели стабилизировать ситуацию в стране и добиться впечатляющего восстановительного роста экономики по многим направлениям, разговоры об их выходе из «большой» лиги оказались сильно преувеличены. Ведь так – с таким напором и уверенностью – может говорить только страна, которая не утратила самоощущения себя как великой державы, страны, с которой необходимо считаться.

— Ваши войска нарушат хрупкий баланс на европейском театре военных действий, — тем временем продолжил Углеводский, словно не замечая поднявшегося шума.

— А ваши войска на территории Англии, что они там делают?! Разве это не нарушает баланс сил в Европе?! — взревел возмущённый представитель Америки, побагровев, словно варёный рак, готовый вот-вот лопнуть от напряжения; он начал брызгать слюной, словно выплёвывая каждое слово в сторону оппонента, не в силах сдержать гнев.

— Ну вы посмотрите на него! Это же настоящий психопат, психически нестабильный человек, бредит наяву! Послушайте! Как мы можем нарушать баланс сил в Европе, если наша страна является неотъемлемой частью европейского континента?! Нам что, теперь войска за Уральские горы убирать прикажете? — саркастический вопрос представителя Федерации вызвал в зале несколько сдавленных смешков, разряжая напряжённую атмосферу.

Американская сторона хранила молчание, явно давая понять, что этот раунд остался за русскими, что они временно отступают, собираясь с силами для новой атаки. Но, прекрасно понимая, что это лишь временное замешательство американских оппонентов, представитель Федерации продолжил наступление, ковал железо, пока горячо:

— Мы сказали своё слово, американский флот с экспедиционным корпусом не причалит к берегам Англии, — его голос звучал твёрдо и безапелляционно.

— И как же вы нам помешаете? — американец самодовольно ухмыльнулся и скрестил руки на груди, прекрасно понимая, что русские могут много чего говорить, но фактически не в состоянии воспрепятствовать действиям Америки, по крайней мере, не сейчас – эта ухмылка говорила о многом, о скрытой силе и уверенности в своём превосходстве.

— Поскольку на территории Британского архипелага находятся наши союзники – Нортумбрийская Народная Республика, Королевство Шотландия, Королевство Уэльс, Корнуолл и Республика Ирландия – мы имеем полное право защищать их любой ценой. И если потребуется, мы начнём топить ваши корабли, не колеблясь ни секунды, — твёрдо заявил Углеводский, глядя прямо в глаза американскому представителю.

В зале снова поднялся гул, тысячи голосов слились в единый ропот, словно огромный рой пчёл, потревоженный неосторожным пасечником, сунувшим руку в самое сердце улья.

— Что за вздор! Вы в своём уме?! Что значит, вы начнёте топить наши корабли?! Если вы осмелитесь на это, ничем хорошим для вас это не закончится! Это будет воспринято нашей страной как объявление войны! Вы, кажется, забыли, что наши ракеты стоят в Германии, а ваши где? Где ваши ракеты? Может, на Кубе? Или, быть может, на Гавайях? Не заговаривайтесь! — американец, явно потеряв самообладание и не сумев распознать обыкновенную провокацию русского представителя, начал сыпать угрозами куда большего калибра и вытаскивать на свет щекотливые темы, которые Америка обычно старается замять на переговорных площадках такого уровня, предпочитая действовать закулисно; его лицо покраснело, а голос дрожал от гнева.

— До всей России вы не дотянетесь, руки коротки, — спокойно, с едва заметной усмешкой парировал Углеводский, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — А по поводу войны вы правы, это серьёзный шаг, но первыми умрёте вы, — добавил он с ледяным спокойствием, от которого по залу пробежала волна холода. — Раз уж мы заговорили о том, чьи ракеты ближе к кому, то хочу вас «обрадовать»: правительство Федерации поручило мне сообщить мировому сообществу и уведомить наших американских партнёров, что Республика Ирландия с сегодняшнего дня официально входит в Организацию Договора о Коллективной Безопасности, — в зале воцарилась гробовая тишина. — И в данную минуту на западной оконечности ирландского острова завершается установка межконтинентальных баллистических ракет и современных систем противовоздушной обороны. С этой минуты Зелёный остров – это, можно сказать, непотопляемый авианосец Федерации! — Углеводский обвёл взглядом зал, наслаждаясь произведённым эффектом.

***

Северная Атлантика. Неподалёку от Ла-Манша…

Могучая русская эскадра, словно стальной клинок, рассекала волны Северо-Атлантического океана, неуклонно приближаясь к Ла-Маншу. Её целью, единственной и первостепенной, было любой ценой предотвратить высадку американских войск на побережье Англии. Задача, казалось бы, титаническая, но экипажи кораблей Балтийского и Северного флотов, закалённые в долгих походах и готовые к любым испытаниям, полны решимости выполнить эту ответственнейшую миссию.

В этой дерзкой и беспрецедентной операции участвовали практически все боевые единицы модернизированных и значительно усиленных Балтийского и Северного флотов, за исключением разве что немногочисленной береговой охраны и юрких москитных катеров. Около двухсот грозных кораблей, от могучих крейсеров до стремительных эсминцев, составили ядро этой внушительной армады, чья мощь поистине устрашала и внушала трепет.

Объединённое командование флота получило чёткие и недвусмысленные инструкции: эта стратегически важная миссия должна быть выполнена с минимальными потерями, по возможности, бескровно.

Эта колоссальная армада, величественно шествующая по бескрайним просторам Северо-Атлантического океана, не могла остаться незамеченной. Встречные гражданские суда, завидев на горизонте стройные ряды русских кораблей, охватывал неподдельный страх. Моряки знали – лучше не пересекать путь русской эскадре, чей настрой был более чем серьёзен.

Новый президент и его энергичное правительство, с невиданным рвением и целеустремлённостью, взялись за восстановление былой мощи флота. Им досталось тяжёлое наследие от прежнего руководства – колоссальные проблемы и упущения, но, несмотря на все трудности, они сумели, пусть и не в полной мере, возродить былую военно-морскую силу страны. Впереди ещё ждала огромная работа, чтобы вернуть флоту его легендарный статус, заслуженный славными победами в прошлом.

Бывший президент Ельчин и его недальновидное окружение несли прямую ответственность за те сокрушительные потери, которые теперь приходилось с таким трудом восполнять. В результате их губительных «реформ» бесчисленное количество кораблей было безжалостно продано за бесценок, отправлено на слом или доведено до плачевного состояния из-за отсутствия должного ремонта. Это привело к катастрофическому сокращению численности флота и ослаблению его боевой мощи.

Но благодаря титаническим усилиям нового президента и его сплочённой команды, Россия вновь начала поднимать свой флот с колен. Были приняты своевременные и, самое главное, эффективные меры.

Адмирал Иванов, командующий Балтийским флотом, с напряжённым вниманием размышлял о предстоящем, неминуемом столкновении. Он осознавал, что эта миссия – одна из самых сложных и ответственных в его карьере. Адмирал, безусловно, приветствовал установку на минимизацию потерь, но прекрасно понимал, что ситуация может выйти из-под контроля и обернуться кровопролитным сражением с огромным количеством жертв с обеих сторон – как среди его подчинённых, так и среди противников.

В сложившихся обстоятельствах требовалось действовать на пределе возможностей, проявлять исключительную решительность, молниеносно принимать верные решения, от которых зависели судьбы тысяч людей и исход всей операции.

Вокруг адмирала Иванова находились спокойные и закалённые в морских делах офицеры и матросы – опытные, преданные своему долгу моряки, готовые беспрекословно выполнять его приказы и сделать всё возможное и невозможное для достижения поставленной цели.

А тем временем, грозные, мрачные тени стальных морских исполинов, словно безмолвные призраки, медленно, но неуклонно скользили в сторону Ла-Манша, неся с собой дыхание грядущей бури.

Глава 50

В океане бушевали неспокойные волны, словно вздыхая под тяжестью надвигающихся событий. По его безбрежной синей глади, казалось, самой природой предназначенной для свободы и простора, скользили зловещие тени – исполинские стальные острова, ощетинившиеся орудиями – военные корабли.

Поверхность воды, до этого мирно колыхавшаяся под порывами ветра, теперь яростно рассекалась двумя чудовищными железными монстрами – авианосцами серии «Нимиц». Эти плавучие крепости, воплощение мощи и технического прогресса, возглавляли внушительную армаду, среди которой, словно верные псы, сновали более мелкие, но не менее грозные суда: миноносцы, корветы, крейсеры. Каждый корабль представлял собой настоящее произведение искусства, шедевр инженерной мысли. Созданные гением человека, они, словно живые существа, уверенно рассекали волны, источая ауру силы и мощи, вселяя трепет и неуверенность в сердцах слабых и вызывая зависть у сильных.

Высочайший мачтовый стержень, устремлённый ввысь, казался пронзающим самое небо. Словно гигантский передатчик, он отправлял тысячи невидимых команд, приказов и поручений, закодированных в невидимых электромагнитных волнах. Экипаж, словно единый организм, готовился к встрече с равным по силе противником. Соперник, который некогда казался поверженным, словно восстав из пепла, с удвоенной яростью наносил мощные удары по самолюбию Америки на мировой политической арене.

Тысячи людей, словно муравьи в огромном железном муравейнике, суетились, выполняя свои обязанности с чёткостью отлаженного механизма. Каждый знал своё место и роль в этой сложной системе, подчиняясь строгим законам военной дисциплины.

Хоть многих и отозвали в срочном порядке из отпусков и увольнительных, никто не роптал. Дух холодной войны, словно зловещий призрак, ещё не успел окончательно раствориться в умах. Каждый американский моряк на борту каждого американского корабля прекрасно понимал, против кого они идут.

Русские – старый, давний враг, лишь сменивший обёртку. Теперь они хоть и не коммунисты, но всё такие же упорные и опасные, всё так же, как казалось, мечтающие о мировом господстве. Так думал каждый американский моряк и солдат.

Ветер, словно невидимый художник, развевал звёздно-полосатый флаг Соединённых Штатов на флагштоках кораблей, а рядом – флаги различных частей ВМФ. Красивый, крепкий и непоколебимый, старый герб на белом фоне, словно магнит, притягивал взгляды всякий раз, когда появлялся на ветру. Он символизировал собой мощь и незыблемость американской нации.

А внутри каждого корабля, в тесных кабинах, гулких боевых расчётах, спартанских отделениях, находились совершенно разные люди – выходцы из разных слоёв общества, с разными судьбами и характерами. Но здесь, на борту, они становились единым целым, живым организмом, способным справиться с любой, даже самой сложной миссией, и пережить любые, даже самые суровые испытания.

Вода, слегка пенясь от стремительного движения кораблей, словно взбитые сливки, колыхалась под их корпусами, и волны качали их, словно щепки на речном течении. Но эта кажущаяся беззащитность была обманчива. Они были быстры, ловки и могли продвигаться по воде невидимо и бесшумно, словно юркие атлантические рыбки, готовые в любой момент нанести смертельный удар.

Огромные, мощные тела кораблей, словно не замечая океанских волн, уверенно рассекали водную гладь, оставляя за собой протяжённый белый, пенистый след – словно автограф их мощи. Своими блестящими формами и стремительным движением они являлись достойными представителями могущественной военной традиции.

И в следующие часы они встанут на якоре перед представителями другой, не менее могущественной морской традиции. Флоты двух сильнейших держав мира будут стоять друг напротив друга, словно два разъярённых зверя, готовых к схватке. Один – с целью прорвать блокаду, другой – с кардинально противоположной целью – её удержать. Всего на несколько часов весь мир затаит дыхание, погрузившись в тревожное ожидание нового, ещё более страшного, чем прежде, ядерного апокалипсиса. И вполне справедливо через годы этот конфликт назовут вторым Карибским кризисом или, учитывая место столкновения, Британским кризисом.

***

Соединённые Штаты. Студия крупного американского телеканала.

На огромном экране за спиной ведущего – детализированная карта Ла-Манша, разделённая на интерактивные секторы, и динамичная, захватывающая дух картинка с вертолёта, зависшего над двумя внушительными армадами.

— Мы выходим в прямой эфир с борта одного из вертолётов ВМФ США, парящего над флотами Соединённых Штатов и России в проливе Ла-Манш, — начал ведущий новостей, его голос звучал взволнованно, но с профессиональной сдержанностью. — Мы находимся в самом эпицентре разворачивающихся событий. Наш репортёр на месте, чтобы рассказать о нарастающей напряжённости на море. Как обстановка, Эндрю?

Камера мгновенно переключилась на молодого человека в синем шлеме и лёгком бронежилете с крупной, бросающейся в глаза надписью «ПРЕССА» на груди. Он стоял на борту вертолёта, то и дело бросая напряжённые взгляды на грозно нависшие друг над другом военные корабли. В его глазах читалось явное напряжение, однако он изо всех сил старался сохранять профессиональное спокойствие.

— Здравствуй, Кайл, — ответил репортёр, его голос слегка дрожал от волнения и оглушительного шума винтов вертолёта. — Мы находимся на борту «Чёрного ястреба» и наблюдаем крайне напряжённую, я бы даже сказал, взрывоопасную ситуацию, — он сделал небольшую паузу, тщательно подбирая слова. — Российский флот, фактически установил морскую блокаду, перекрыв пути американским кораблям, пытающимся доставить войска на территорию Британских островов. Русские установили полную блокаду Дувра.

— Какие шаги предприняты американским флотом в ответ? — с нахмуренными бровями поинтересовался ведущий. — Были ли провокации или агрессивные действия с какой-либо из сторон?

— Американский флот продолжает настойчивые попытки доставить войска в Англию, но российский флот демонстрирует непреклонность и категорически отказывается пропускать наши суда, — пояснил Эндрю. — К счастью, пока что ни наши, ни российские военно-морские силы не демонстрируют открытой агрессии, — он с облегчением выдохнул.

— Понятно, — кивнул ведущий. — Как чувствуют себя наши моряки в этой напряжённой обстановке? Чувствуется ли нарастающее напряжение?

— Я хочу передать искренний привет всем американским морякам, находящимся сейчас на борту кораблей, — произнёс репортёр с неподдельным уважением в голосе. — Несмотря на колоссальное напряжение, каждый из них сохраняет хладнокровие и высокий профессионализм, готовый к любым действиям. Они чётко и неукоснительно выполняют свои обязанности и готовы дать решительный отпор в случае необходимости. Несмотря на всю серьёзность и опасность ситуации, для них сейчас – просто рутинная, хотя и крайне ответственная, работа.

— И всё же, Эндрю, наблюдаются ли какие-либо, пусть даже косвенные, агрессивные действия со стороны российского флота? — настаивал ведущий.

Репортёр на мгновение замолчал, словно взвешивая каждое слово.

— Открытой, явной агрессии со стороны русских я не наблюдал, — наконец сказал он. — Однако стоит отметить, что оба флота находятся в критической, опасной близости друг от друга. И, наша… простите, российская сторона явно демонстрирует готовность к самым решительным действиям. Не хочу никого пугать, но ничего подобного мы не видели даже во времена Карибского и Берлинского кризисов. Сейчас две ядерные сверхдержавы находятся на грани беспрецедентного, катастрофического противостояния.

— Надеемся, что эта крайне опасная ситуация разрешится мирным путём, путём дипломатических переговоров, — произнёс ведущий с искренней надеждой в голосе. — Спасибо, что оставался с нами на связи, Эндрю. А вы, уважаемые телезрители, оставайтесь с нами, не переключайтесь, мы вернёмся в прямой эфир после короткой рекламной паузы.

…После рекламной паузы…

— Добрый вечер, уважаемые телезрители, — вновь заговорил ведущий, его голос звучал серьёзно и сдержанно. — Мы продолжаем пристально следить за развитием крайне напряжённой ситуации в проливе Ла-Манш, где американская и российская военно-морские флотилии находятся буквально в шаге от открытого вооружённого конфликта. Чтобы получить квалифицированную экспертную оценку происходящего, мы пригласили в нашу студию известного военного аналитика, генерала Таддеуса Росса. Добрый вечер, господин генерал, — тепло поприветствовал ведущий. — Мы рады, что вы смогли к нам присоединиться в этот непростой час.

— Добрый вечер, — сдержанно ответил генерал Росс, его лицо выражало серьёзность и крайнюю сосредоточенность.

— Каково ваше экспертное мнение о ситуации, которая сейчас разворачивается в проливе Ла-Манш? — ведущий сразу перешёл к сути дела.

— Моё мнение предельно ясно и однозначно, — отрезал генерал, его голос звучал твёрдо и безапелляционно. — Само дерзкое присутствие российского флота в проливе Ла-Манш – это очередное, вопиющее проявление агрессивной, экспансионистской политики Российской Федерации. Они, фактически, блокируют продвижение американского флота, который выполняет свою законную миссию по переброске войск на территорию суверенных Британских островов. Это отнюдь не дружественный, я бы сказал, враждебный шаг со стороны российского правительства.

— Понимаю, — кивнул ведущий, внимательно слушая генерала. — Но как вы оцениваете действия американского флота в сложившейся ситуации?

— Американский флот действует исключительно в рамках своих полномочий, опираясь на международное право, и неукоснительно выполняет возложенные на него задачи, — твёрдо и чётко произнёс генерал. — При этом, — он сделал небольшую, многозначительную паузу. — Хочу особо подчеркнуть, что эти действия – яркий, наглядный пример неуклонного стремления Америки разрешать любые международные кризисы и конфликты исключительно мирным, дипломатическим путём. В отличие от провокационных действий Российской Федерации, которые могут привести к серьёзнейшему обострению и без того напряжённых отношений между нашими странами. Не говоря уже о том, что это, безусловно, ставит под серьёзную угрозу хрупкую мировую стабильность.

— Но, господин генерал, можно ли всё же надеяться на мирное, дипломатическое разрешение этого острого кризиса? — уточнил ведущий.

— Мирное урегулирование возможно только в том случае, если Россия, наконец, проявит реальную готовность к конструктивному диалогу и безоговорочно согласится решать возникшую проблему исключительно дипломатическим путём, — категорично заявил Росс. — Однако на данный момент, с моей профессиональной точки зрения, Россия не демонстрирует ни малейшей готовности к такому конструктивному взаимодействию, — он с сомнением покачал головой.

— Какие конкретные, первоочередные шаги, по вашему мнению, должны быть предприняты для реального начала мирного переговорного процесса? — спросил ведущий, внимательно глядя на генерала.

Генерал на мгновение глубоко задумался, словно взвешивая каждое слово, затем чётко и отчётливо произнёс:

— Совершенно очевидно, что русские должны немедленно, без каких-либо предварительных условий, убрать свой флот с нашего законного пути, вывести все свои современные системы ПРО из Ирландии и незамедлительно вывести все свои воинские контингенты с территории суверенных Британских островов, — его голос стал заметно жёстче и категоричнее. — Это – абсолютно необходимая отправная точка для любого серьёзного разговора.

— Понимаю, — с тяжёлым вздохом произнёс ведущий. — Вероятность того, что Россия согласится на такие жёсткие условия, к сожалению, крайне мала. Но всё же, господин генерал, как вы оцениваете безопасность американских моряков в случае, не дай Бог, эскалации этого опасного конфликта? Какая реальная опасность угрожает нашей доблестной флотилии?

— Безусловно, первостепенная и священная обязанность Соединённых Штатов – это обеспечение абсолютной безопасности своих граждан, — заверил генерал, его голос звучал твёрдо и убеждённо. — Тем не менее любое развёртывание американских военно-морских сил за рубежом, вдали от родных берегов, сопряжено с определёнными, неизбежными рисками и, к сожалению, может вызвать, как мы видим сегодня, крайне негативную, враждебную реакцию со стороны других держав, в частности, России. Это, безусловно, создаёт реальную, потенциальную опасность для американских моряков и военнослужащих, находящихся на борту наших боевых кораблей.

— Хотелось бы услышать ваше компетентное мнение непосредственно о российских военных и их действиях в разгорающемся конфликте, — обратился ведущий к генералу, внимательно глядя ему в глаза.

— Российские военные, как известно всему цивилизованному миру, всегда отличались вопиющей безответственностью, неприкрытой агрессивностью, бесчеловечностью и, мягко говоря, далеко не самым адекватным, непредсказуемым поведением, — отрезал генерал, его голос звучал резко и категорично. — Это общеизвестный факт, не требующий никаких дополнительных доказательств. Они не останавливаются ни перед какими моральными границами и международными законами, чтобы любой ценой достичь своих корыстных, имперских целей. Россия – это главная, экзистенциальная угроза, с которой мы, свободный мир, сталкиваемся сегодня, как, впрочем, и в прошлые годы. И мы, безусловно, должны быть готовы к любому, самому худшему развитию событий.

— Давайте ненадолго сменим тему и поговорим о роли мирового сообщества в создании необходимых условий для мирного урегулирования этой взрывоопасной ситуации, — предложил ведущий, стараясь разрядить напряжённую атмосферу в студии.

— Одним из ключевых, действенных инструментов, доступных мировому сообществу, является, безусловно, мощное дипломатическое давление на Россию, — ответил генерал, его взгляд был сосредоточен и серьёзен. — Интенсивные, прямые мирные переговоры могут помочь обеим сторонам найти разумный, компромиссный выход из этого опасного кризиса. Кроме того, жёсткое экономическое давление, безусловно, также может способствовать тому, чтобы Россия, наконец, начала вести конструктивный диалог с цивилизованным миром.

— Сомневаюсь, что экономические санкции дадут быстрый, немедленный результат, — с сомнением заметил ведущий. — На реальное изменение экономической ситуации требуются долгие месяцы, если не годы напряжённой работы. А решение, как мы понимаем, необходимо здесь и сейчас.

— К сожалению, это горькая правда, — с тяжёлым вздохом согласился генерал. — Но я твёрдо считаю, что все возможные санкции, безусловно, должны быть введены в действие незамедлительно. Кроме того, — он значительно повысил голос. — Я считаю, что было бы разумно и стратегически оправданно разместить наше современное ядерное оружие непосредственно на территории наших надёжных союзников: в Турции, Японии, Южной Корее, Германии и Норвегии. Наши новейшие атомные подводные лодки должны, безусловно, приблизиться к самым берегам Мурманска, Балтики и Камчатки. Русские должны чётко и недвусмысленно осознать, что их дальнейшее продвижение на запад абсолютно неприемлемо! Это прямая, ничем не спровоцированная агрессия!

— В целом, я с вами согласен, господин генерал, — произнёс ведущий, внимательно выслушав генерала. — Но не считаете ли вы, что подобные жёсткие действия могут привести к нежелательной, опасной эскалации и без того напряжённого конфликта?

— Русские, к сожалению, понимают только язык силы! — с жаром воскликнул генерал, его лицо покраснело от волнения. — В конце концов, агрессоры – они, а не мы! Русские делают то, что мы, цивилизованные страны, никогда бы себе не позволили. Они нагло продвигают свою военную инфраструктуру в нашу сторону! Исторический опыт показывает, что Россия не ценит доброго, уважительного отношения. В своё время мы дали твёрдое слово генеральному секретарю Горбатову, что НАТО ни в коем случае не будет расширяться на восток, и мы, Соединённые Штаты, с честью сдержали своё слово! Это неоспоримый факт. А вот русские – нет. Они нас грубо обманули! Бесстыдно одурачили! Нам искренне казалось, что ядерная угроза для нашей страны, наконец, безвозвратно исчезла. И какое-то время, надо признать, так и было. Советская атомная дубинка, нацеленная на американские и европейские роддома, школы и детские сады, отодвинулась на пятьсот миль на восток. И это была, безусловно, исключительная заслуга нашей миролюбивой, мудрой дипломатии. Но, как с горечью показало время, всё оказалось напрасно. Русские отступили на полтысячи миль, чтобы затем, коварно, продвинуться на полторы тысячи миль ближе! Абсолютно злодейский, подлый и, в конечном счёте, глупый и недальновидный ход!

— Да, боюсь, вы, к сожалению, абсолютно правы, — с тяжёлым сердцем согласился ведущий. — Мне, к сожалению, нечего добавить, кроме того, что наша великая страна вновь, как и в прошлые, трагические годы, встаёт на защиту всего свободного, демократического мира от совет… — он запнулся на мгновение. — От русской тирании, диктатуры и тоталитаризма! Сердечно благодарю вас за ваши откровенные и, безусловно, ценные комментарии, господин генерал. Мы искренне надеемся, что эта крайне опасная ситуация разрешится мирным, дипломатическим путём, без применения военной силы. Приглашаем вас присоединиться к нам в следующий раз, когда мы будем освещать самые актуальные и важные события в мире. Спасибо за ваше внимание, уважаемые телезрители.

***

Российская Федерация. Электроград. Комната отдыха в Доме правительства.

Комната отдыха приветствовала гостя, словно обнимая своей безмятежностью. Белоснежные стены, прочерченные тонкими изумрудными линиями, параллельными потолку, создавали ощущение лёгкости и простора. Каждая деталь интерьера, от изящных изгибов мебели до едва заметных узоров на стенах, была продумана и выполнена с любовью к мелочам, что придавало помещению особую гармонию, почти осязаемую. Казалось, здесь царит невидимая рука безупречного вкуса.

Мебель в комнате, искусно изготовленная из благородного дерева с применением новейших технологий, разработанных в исследовательском отделе комфорта корпорации «Н.А.У.К.», поражала своим совершенством. Функциональность здесь органично сочеталась с изысканностью форм, позволяя гостям наслаждаться не только комфортом, но и неприкрытой роскошью. Мягкий, словно облако, диван, уютные кресла с высокими спинками и элегантные комоды, казалось, шептали о покое и безмятежности, создавая в комнате идеальную атмосферу для подлинного отдыха и восстановления сил в перерывах между напряжёнными буднями.

Огромные витражные окна, занимавшие всю стену от пола до потолка, словно портал, выходили на просторный балкон. За стеклом расстилался захватывающий дух пейзаж, которым можно было любоваться в любое время суток: будь то рассвет, окрашивающий небо в нежные пастельные тона, или закат, рассыпающий по горизонту багряные и золотые искры. Солнечные лучи, беспрепятственно проникая в комнату сквозь прозрачные стёкла, играли на поверхностях, создавая причудливую игру света и тени, наполняя пространство живой энергией.

Благодаря совершенной системе климат-контроля, в комнате всегда поддерживалась комфортная температура, исключая любые температурные колебания. Здесь не было ни изнуряющей жары, ни пронизывающего холода – лишь приятная свежесть и ощущение уюта.

Комната была создана для полной релаксации и восстановления душевных и физических сил. Каждый, кто переступал её порог, невольно ощущал, как напряжение отступает, уступая место спокойствию и умиротворению. Это было идеальное место для того, чтобы отвлечься от мирской суеты и обрести внутреннюю гармонию.

Идеальное место, чтобы привести чувства и мысли в некий баланс. Под грузом ответственности, который лежит на моих плечах, такой отдых порой жизненно необходим, словно глоток свежей воды в знойной пустыне.

Как президент Федерации, я неустанно стремлюсь к защите интересов своей страны, и эта ответственность порой требует принятия жёстких и, возможно, неприятных мер. Сегодня весь мир с напряжением следит за ситуацией в проливе Ла-Манша, и, безусловно, я не могу назвать происходящее случайностью. Все события, разворачивающиеся в этом конфликте, являются частью моего тщательно продуманного стратегического плана, направленного на обеспечение гарантированной безопасности и процветания России.

Если честно взглянуть на современную политику и на то, что происходит в мире, становится очевидно, что лишь немногие государства по-настоящему претендуют на лидерство и власть. Большинство довольствуется ролью ведомых, плывя по течению мировой истории.

И здесь я должен с полной ответственностью заявить, что Россия всегда была в числе этих редких и сильных стран. Наши богатые исторические традиции, уникальная культура, огромные масштабы территории и неисчерпаемые природные ресурсы делают Россию одним из важнейших государств на планете. Сама наша суть, сама наша история, кажется, неумолимо намекают нам на эту особую, ключевую роль в мировой политике.

Но, как и всякое великое государство, мы не лишены врагов. Многие из них, снедаемые завистью и жаждой власти, хотели бы видеть раскол в нашей стране, ослабление наших вооружённых сил и, пользуясь нестабильностью, укрепить собственное влияние. На протяжении всей нашей славной истории мы не раз доказывали, как жестоко они ошибаются в своих расчётах. История полна примеров того, как Россия, казалось бы, поверженная, восставала из пепла, становясь ещё сильнее и могущественнее.

Моя первостепенная задача – достичь незыблемой безопасности, надёжности и стабильности для страны. Для достижения этой цели я использую широкий спектр стратегий и тактик, которые, признаю, не всегда бывают приятными или однозначно воспринимаемыми. Но, увы, нам ещё долго предстоит жить в этом мире, где многие, движимые амбициями и жаждой мирового господства, готовы на всё. Поэтому мы должны быть готовы к любым, даже самым неблагоприятным обстоятельствам. Одна из ключевых целей нашей государственной политики – создание мощной и стойкой обороны, а также внушительного военного потенциала, который бы служил сдерживающим фактором и внушал страх нашим потенциальным недругам. Демонстрация силы – порой единственный язык, который понимают некоторые «партнёры».

Одним из способов достижения этой стратегической цели является, как ни парадоксально, создание контролируемого хаоса и беспорядков в стане врага. Дестабилизация ситуации у противника способна отвлечь его ресурсы и внимание от наших границ, обеспечивая нам столь необходимое пространство для манёвра. Отныне новая стратегия государства направлена не только на гарантированную безопасность нашей страны, но и на поддержание и укрепление нашего влияния на мировой арене. Я глубоко убеждён, что, несмотря на все критические выпады и осуждения, предпринимаемые нами меры позволили нашей стране занять то достойное место, которое ей по праву принадлежит. Россия вернулась на мировую арену, заявив о себе во весь голос, и ей некуда отступать. Путь назад отрезан.

Ситуация, разворачивающаяся в Британии – лишь очередное, но оттого не менее смертельное, напоминание всему миру о том, что Россия восстановила свою былую военную мощь и готова решительно защищать свои границы и национальные интересы. Моя стратегия – это стратегия неуклонной защиты интересов и безопасности России. Мы ни в коем случае не можем допустить, чтобы наша страна стала разменной монетой в чужих геополитических играх, жертвой чьих-то корыстных интересов. Я готов бороться до конца, не щадя себя, для защиты своей Родины и её будущего. Это мой долг, моя работа, и я делаю всё возможное, чтобы обеспечить мир и безопасность нашей страны и наших граждан, даже если для достижения этой благой цели придётся ввергнуть жизни других людей в настоящий ад. Сейчас главное – выиграть разгоревшийся кризис, и эта победа даст мне столь необходимое время для внутреннего развития страны, для укрепления её экономики и социальной сферы. Хотя бы десять лет спокойствия, и это многое, если не всё, решит. Господи, лишь бы всё получилось так, как задумано.

Глава 51

С высоты Пентагон предстаёт в виде огромного пятиугольника, окружённого зелёными насаждениями. Здание представляет собой угловатую замкнутую структуру, непрерывный контур которой прерывают лишь пять соединяющих его отрезков.

На границе здания и окружающей его земли расположены многочисленные фонари и светильники. Всё пространство облагорожено многочисленными садами.

С высоты птичьего полёта можно заметить также и множество серых, технических помещений, которые расположены на территории, примыкающей к Пентагону. Они служат для хранения оборудования, автомобилей и другой техники, используемой на территории здания.

Кроме того, рядом с Пентагоном расположен маленький лесок.

Внутри каждый коридор украшен флагами США, большими гербами с белошеим орланом. Огромные окна открывают шикарный вид на реку Потомак и обширные долины и холмы Вирджинии.

Для армии Соединённых Штатов Пентагон имеет огромное значение и является очень важной частью этой институции. Здание - не только место для военных совещаний и встреч на высшем уровне. Это место поклонения и почитания истории американской нации, в этом здании сохранена история, которая определяет позицию Америки на глобальной арене.

Известно, что Пентагон был построен в 1943 году во время Второй мировой войны. Сегодня это место, где работают компьютерные гении и высококвалифицированные специалисты, которые занимаются различными аспектами национальной безопасности и менеджментом рисков. И нынешняя ситуация не стала исключением.

Коридор Пентагона, тянувшийся на многие километры и соединявший собой различные помещения, напоминал спираль, которая постепенно заводится все глубже и глубже. Череда комнат, окруженных массивными дверями из дорогих пород дерева.

На обеих сторонах стены коридора висели фотографии великих лидеров прошлого и настоящего, почтенных ветеранов войны и изобретателей, которые способствовали развитию армии и Америки в целом.

Наконец, коридор заканчивался большим залом для совещаний, где сотни людей собрались вместе, чтобы обсудить самые животрепещущие вопросы национальной безопасности. Снабжённый самыми современными системами звукоизоляции зал надёжно хранил самые противоречивые и страшные тайны западного полушария. Глухой зал, сохраняющий конфиденциальность и служебную секретность, во благо американских налогоплательщиков. По крайней мере так было принято думать, так было легче. Меньше угрызений совести, по поводу всяких моральных диллем.

В этот раз в зале собралось множество чиновников, военных, специалистов, а также сам президент Клинтон со своим кабинетом. В зале царило необычайное напряжение и предчувствие того, что обсуждаемый вопрос является крайне важным.

Собравшиеся обсуждали кризис в Ла-Манше, который разгорелся из-за России. Участники встречи обменивались мнениями, высказывали свои предложения и проводили анализ ситуации. Президент Клинтон был взвинчен и устал, но старался прислушиваться к каждому высказыванию.

Клинтон глубоко вздохнул, и растерев изможденное лицо, начал говорить.

- Добрый вечер, джентльмены. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить эту крайне важную тему. Сейчас, за несколько тысяч миль от наших родных берегов, разворачивается новый глобальный кризис, подобно Карибскому мы снова сцепились с русскими. Второй флот, вышедший с экспедиционным корпусом из порта Норфолка с единственной целью десантирование сухопутных сил в защиту наших интересов на территории Великобритании, был заблокирован русским флотом у пролива Ла-Манша. Разведка оповестила о том, что это сборный ударный кулак, состоящий из кораблей Балтийского, и Северного флота, их оперативно собрали для этой цели. Приблизительно от двухсот до трех сотен кораблей различного класса. Русские не намерены нас пропускать, они хотят спокойно убивать англичан без вмешательства извне. Как видите, картина не самая радужная. Каковы ваши предложения?

Неловкое молчание окутало зал, высшие военные чины, сами понимали всю сложность ситуации. Комментарии президента были излишни, тем не менее это не значило что его можно было игнорировать. Лидер Америки требовал ответов.

Первым решил отдуваться за всех седой генерал.

- Господин президент, ситуация там ухудшается с каждым днем. Кроме того, российские военные заняли несколько островов в проливе Ла-Манша, это возмутительно, но это факт, и судя по всему разместили там противокорабельные, и противовоздушные системы. Кажется они по-видимому, готовы пойти на все, чтобы удержать свои позиции. Разведка уже зафиксировала радиочастотную активность, характерную для новейших систем наведения управляемых ракет. Если это действительно так, то это тревожный сигнал, господин. Если русские военные установили свои системы на этих островах, то это еще сильнее накаляет ситуацию.

Услышав неутешительные слова первого военного, президент раздасовано вздохнул и достав из портсигара сигарету, начал прикуривать, вскоре вовсю задымив.

Тишина стала тягостной, и тяжёлой. Конечно, с медийной точки зрения русских смешали с грязью, но что с этого толку, русские на это вообще никак не реагируют.

Слово взял другой военный, соседствововавший с первым спикером, судя по знакам на форме, он представлял военно-морской флот.

- Это правда, господин президент. Ситуация очень напряженная, и мы должны немедленно что-то предпринимать, чтобы защитить свои интересы и обеспечить стабильность на данном направлении. Поэтому в сложившейся ситуации я бы рассмотрел возможность мирного решения кризиса с противоположной стороной. Все-таки Россия такова, что её нельзя принудить здесь и сейчас, как банановые республики, или запугать, как китайцев или европейцев. В конце-концов, на кону несколько авианосных групп, их потеря недопустима. Русские могут их потопить в отличие от других. Сэр, угроза более чем реальна.

Клинтон цыкнул, и задумчиво посмотрел на военного. Он чуть ухмыльнулся, честно говоря ему было плевать на флот, и на авианосные группы. Его больше волновали его рейтинги, которые могут рухнуть из-за истории с Россией.

- Я понимаю, чем мы рискуем, и конечно жизнь наших моряков для меня в приоритете. Но я хотел бы услышать весь перечень мер, которые мы можем предпринять, чтобы решить эту проблему?

После того, как слово было передано президенту, выступил третий человек – молодой чиновник, прибывший прямиком из коридоров конгресса. Он представлял крыло молодых ястребов, желающих поднять свой предвыборный капитал на небольшой победоносной войне.

Они были жадными и тупыми, но имели друзей в военно-промышленном комплексе и обладали деньгами и влиянием в правительстве. Неутешительная реальность, подумал один из военных, смотря на этого напомаженного хлыща.

Мужчина улыбнулся, обнажая ряды жемчужно белоснежных зубов.

- Джентльмены, я правда не понимаю в чем причина спора? Предлагаю рассмотреть возможность отправки войск воздушным десантом. Если коммунисты заблокировали наш флот, то пусть наши пилоты возьмут на себя ответственность. Мы можем объявить небо над Британией закрытым, и сбивать каждый русский самолет, который посмеет направиться в точку назначения, без нашего ведома.

После подобных слов в зале повисла неловкая тишина. Военные и более менее адекватные люди не могли понять, как кто-то мог произнести подобную чушь вслух. Все понимали, что такие действия приведут к Третьей мировой войне. В конце концов, закрытое небо – это лишь красивый предлог для того, чтобы сбивать чужие самолеты.

Представитель ЦРУ сильно закашлялся, пытаясь сбить неловкость момента. Все скрестили на нем свои взгляды.

- Господин президент, если позволите, но я бы повременил со столь радикальными мерами, это может привести к серьезным последствиям. Мы рискуем разжечь еще больший конфликт с Россией, который может стать причинной международного кризиса куда более крупного масштаба. Я не говорю о третьей мировой, но ситуация станет намного более тяжёлой, это факт.

Президент раздражённо повел головой, и несколько раз кивнул, соглашаясь с доводом спецслужбиста, хотя не понимал чем так плох предложенный вариант, тем не менее он на животном уровне чувствовал, как почти всем присутствующим не понравились слова молодого ястреба.

- Так что других способов решения этой проблемы нет? - Клинтон махнул рукой, и поднявшись прошёлся по кабинету.

Слово взяли представители государственного департамента.

- Мы можем рассмотреть возможность диалога с россиянами, чтобы найти мирное решение этого конфликта.

- Мы полагаем, что этот способ может быть наиболее эффективным. Мы должны быстро задействовать дипломатические ресурсы, чтобы начать переговоры с российской стороной и найти компромиссное решение.

Дослушав доводы дипломатов президент обратно уселся на своё место. Всем уже порядком надоела эта тема, тем не менее, никто вслух это не произносил, упорно продолжая.

- Хорошо, но как насчет русских системах ПРО, которые были размещены в Ирландии. Это серьёзная угроза для национальной безопасности, так как теперь русские ракеты могут угрожать городам на восточном побережье. Что вы думаете об этом, джентльмены?

На этот раз более активно, слово взял генерал, который говорил первым.

- Господин президент, это не совсем так. Хотя без сомнений, русские могут поражать цели в западной Европе, мы вернулись к тому что было в годы холодной войны, когда русские ракеты в восточной Германии, охватывали всё европейское пространство вплоть до Гибралтара. Тем не менее, что касаемо Северной Америки, радиус поражения русских ракет достигает в основном восточной Канады, и едва ли затрагивает Север Новой Англии. Это результат объективной слежки на острове сейчас находятся системы малой, и средней дальности...

Военного резко перебил молодой ястреб.

- Я полагаю, что мы должны незамедлительно принять меры, чтобы обеспечить безопасность нашей страны и защититься от этой угрозы. Мы можем рассмотреть возможность размещения своих систем ПРО в близлежащих странах, чтобы обеспечить надежную защиту. И некий противовес для ракет в Ирландии.

Слово снова взял военный, которого так резко перебили.

- Да, но это опять таки может привести к росту напряженности между нами и русскими. Нам нужно убедиться, что наши действия не противоречат международным правилам и нормам. Опять этот вопрос лежит в той же плоскости что и кризис в Ла-Манше. Русские просто ловко создали ещё один рычаг, для оказания давления на нас.

Клинтон пробарабанил пальцами, и начал говорить, к чему-то мысленно придя, он говорил медленно, вдумчиво.

- В любом случае, мы не можем допустить, чтобы наша безопасность находилась под угрозой. Но при этом мы должны проявлять осторожность и действовать в соответствии с международными договоренностями. Но если мы уступим русским, как на это посмотрят наши избиратели?

Тут уже слово взяли представители кабинета президента.

- Господин президент, мне думается, что мы можем взглянуть на этот вопрос с другой стороны. Русские, хоть и на прямо трубят о переговорах, но очевидно что они просто создают себе лучшие позиции на начало переговорного процесса. Мы могли бы провести переговоры с Россией, чтобы найти взаимовыгодное решение этой проблемы. Кто знает что они ещё там придумали.

- Да сэр, я тоже считаю, что мы можем использовать дипломатические каналы, чтобы договориться с Россией о размещении систем ПРО и установить мир хотя бы в Европе.

Президент дослушав, начал говорить.

- Ладно я понял, давайте вернемся к обсуждению кризиса в Ла-Манше. Выходит мы должны принять решение относительно наших кораблей и кораблей России, которые стоят напротив друг друга. Я хочу услышать ваше мнение.

Все тот же генерал устало вздохнул, и обменявшись красноречивым взглядом с остальными присутствующими, и начал говорить.

- Господин президент, я думаю, что мы должны рассматривать все возможные варианты и действовать максимально осторожно. Корабли второго флота и России создают очень напряженную ситуацию, тысячи разгоряченных людей, тонны металла и бесчисленное количество оружия, всё это в одной точке. Ничего хорошего не сулят нам.

Представитель ВМФ поддержал военного.

- Я согласен с этим, но мы должны учитывать тот факт, что наши корабли находятся на территории Британии, и мы не можем действовать без их согласия.

Слово так же взяли чиновники от Госдепа. Пиджаки пытались додавить президента, который пребывал в неуверенности, и прямо сейчас он был особенно податлив.

- Мы должны провести переговоры с остатками британского правительства и убедить их в необходимости отвода наших кораблей, чтобы предотвратить крупномасштабный конфликт. Взамен мы удвоим поставки оружия и специалистов в армию Британии.

Президент кивнул.

- Я полностью согласен. Мы не можем рисковать нашей безопасностью и безопасностью наших союзников. Мы должны убедить Британию в необходимости отвода кораблей, чтобы предотвратить крупномасштабную конфронтацию.

Снова чиновники от Госдепа.

- Господин президент, я повторяю, мы должны рассмотреть возможность дипломатического разрешения этого конфликта.

Второй чиновник выдвинулся чуть вперед.

- Сэр, надо использовать дипломатические каналы, чтобы найти мирное решение этого конфликта, чтобы не потерять союзников в Лондоне и его окрестностях.

Клинтон совсем опустил голову, и начал грызть ногти, ощущая нависшее давление.

- Хорошо-хорошо. Мы начнем переговоры, нужно постараться найти компромиссное решение, которое учитывает наши интересы и интересы наших союзников в регионе.

К сожалению единодушие в зале нарушал представитель группы ястребов. Молодой человек гневно оскалился, и начал выплёвывать свое возмущение в словах.

- Господин президент, если вы это сделаете, стоит учитывать, что тогда Британия будет потеряна, и мы не сможем сохранить ее в первозданном виде. Вы это понимаете!?

Клинтон коротко посмотрел на него, затем начал говорить.

- Это правда, но пока что наша задача – удержать союзников в Лондоне, и на оставшихся территориях. Чтобы сохранить международную позицию старой Великобритании. Я благодарю вас всех за вашу работу. Мы продолжим обсуждать этот вопрос на следующем заседании.

***

Пролив Ла-Манш.

Высокий и седой адмирал ещё советского флота, сидевший в командной кабине головного корабля, наблюдал перед собой удивительное зрелище - как американский флот сворачивал и уплывал в противоположную сторону. Гигантские стальные острова поворачивали свои тела, раскачиваясь на волнах синих морских вод. Американские флаги бешено трепетали над крышами, словно возмущена была их душа перед подобным маневром своих людей. Но реальность была неотвратимой - американцы уходили, третья мировая откладывалась.

Адмирал вызвал своего адъютанта.

- Петров, – прозвучал мощный и уверенный голос адмирала, - немедленно установи связь с Москвой…тьфу ты, то есть с Электроградом. Скажи им, что американцы ретировались. Третья мировая отменяется.

Адъютант устремил свой взгляд на адмирала, но тут же повернулся и поспешил выполнять поручение.

Глава 52

Восточная Англия. Полевая база федеральных сил близ Линкольна.

Тяжелый реактивный транспортник гудел, будучи высоко в небе он грозно оповещал близлежащую округу о своём присутствии, быстро преодолевая метр за метром он приближался к базе. Внутри железного монстра, который был создан сумрачным русским гением, где-то внутри сибирских гор и лесов, в туне своего стального чрева перевозило нескольких высокопоставленных офицеров федеральных войск, быстро двигаясь по небу, транспортник направлялся к точке назначения, где офицеров ожидали с минуты на минуту.

И вот уже показались очертания дальних блокпостов, солдаты на въезде были метки и профессиональны, каждый детально знаком с процедурой контроля и досконально знал свою работу.

Внизу потянулись пейзажи современной полевой жизни, сети окопов, траншей и бетонных укреплений смотревших своими впалыми глазами-бойницами на внешний периметр.

Воздушное судно зависло над посадочной площадкой, разгоняя тонны пыли и листьев, постепенно сбавляя высоту корабль грузно сёл на бетон, приземлив свою многотонную тушу, толстые боковые гермодвери издав протяжное шипение рессор открылись, чуть погодя из нутра воздушного судна вышли офицеры, и поприветствовав группу встречающих, один из них пошёл на наблюдательный пункт, откуда можно было увидеть всю окрестность.

Вокруг базы развернулись несколько полос безопасности и глубокой сетью эшелонированной обороны, полностью окутывая морской берег. Несколько военно-воздушных аппаратов патрулировали небо, в то время как молодые, сильные и обученные юноши с синими фуражками и строгими взглядами занимались на стрельбищах или отдыхали после дней стресса на спортплощадках.

Пейзаж перед глазами просто захватывал дух: раскинулась перед глазами огромная территория, среди которой звенели заборы и маялись вспышки от искусственного освещения. Близ города Линкольна развернулись русские федеральные силы - крепость, которая сияла своей мощью и готовностью к столкновению с врагами. Русская военная база была великолепна: современные ангары, каркасные строения, безупречные линии обороны. Охраняема и защищаема она была огромными автоматическими турелями и роботизированными ракетными системами земля-воздух.

Все вокруг было очень тщательно продумано: никаких случайностей или неожиданностей не было допущено. Вокруг базы были организованы несколько полос безопасности и глубокой сетью эшелонированной обороны. Рядом со зданиями в землю были вбиты сотни ракетных установок и вокруг них были установлены огневые позиции с тяжёлыми пулеметными установками, на случай атаки английских мутантов.

Но не все было ограничено оружием и техникой. Помимо наземных строений, в земле торчало множество подъездов на бункерные уровни. Почва была пробита тысячами тонн испещренных туннелей, которые проникали глубоко в землю.

Здесь на самом деле была размещена большая часть базы, где солдаты отдыхали после выполнения служебных задач. Когда каждый нерв и каждая мышца до крайности напряжены, то надо получать отдых, который позволит вновь восстановить силы в полном объёме. В этом плане на базе было все, что нужно для отдыха и хорошего времени: в спортивных залах заставленных современным оборудованием тренировали свое тело и укрепляли дух, а в многочисленных кафетериях и зонах отдыха — можно было насладиться разнообразной кухней или уйти на несколько часов в мир видеоигр.

Солдаты были подготовлены до мельчайших деталей и в любой момент готовы были приступить к выполнению боевых задач. Но кроме личного социально-боевого обучения, солдатам были доступны и другие занятия. Военная база была полна не только солдат – бойцов, но и штаб-офицеров, инженеров и даже ученых. Именно благодаря им, на базе всегда была исправная техника и команда компетентных специалистов готовых провести ремонт техники и оборудования любой сложности.

Работал бесшумный транспорт, который доставлял боеприпасы, оружие, технику и продукты питания в любой уголок базы. В машинных залах трудились команды механиков, все возрастающей сложности, которые смазывали винты и детали новейшей техники, чтобы она всегда была готова к выезду, когда начнется очередная передряга на передовой. Регулярные испытания позволяли проверять оборудование на прочность, необходимую для выполнения любой миссии.

По всей базе располагались открытые и закрытые спортивные площадки, и многие солдаты пользовались ими для физической разгрузки. Здесь проводилась не только физкультура, но и спарринги по борьбе, боксу, волейболу, баскетболу и многим другим дисциплинам.

Но даже на этой военной базе были свои недостатки. Казармы были несколько тесноватыми, приходилось жить так близко друг к другу, что это иногда создавало лёгкое напряжение. Душевые комнаты тоже не всегда работали исправно, нештатные ситуации случались, меню в столовых не всегда оставляло желаемое качество.

Но даже плохая колбаса не могла убрать уважение к этой базе, которая продолжала оставаться прекрасным образцом современного подхода введения войны, которая демонстрировала Россия, в этом конфликте. Солдаты занимались разными видами деятельности, были подготовлены к боям и сохраняли силы на будущее. Русская военная база стояла гордо, свидетельствуя о том, что Федерация готова защищать свои границы и находиться за её пределами, будучи способными достать своих врагов где угодно.

Насмотревшись на торжество военной логистики на отдельно взятой территории, офицер направился вглубь базы вместе со своими людьми и встречающими. Сопровождение завело их на подземные уровни базы, и через непродолжительное время группа военных оказалась перед дверью в кабинете командующего группировкой федеральных войск в Восточном побережье Англии.

Хозяин базы уже был оповещен о приходе гостей, поэтому лидер группы зашёл в кабинет без стука.

В глубокой тишине подземелья кабинет словно застыл и веял некоторым спокойствием. Обитые деревом стены служили спокойным фоном для массивного красного паркетного пола.

Просторный кабинет заполняли массивный удобный стол, выполненный из темного дерева, большое кожанное кресло с высокой спинкой и фотопортрет генерала сделанный в окружении солдат на фоне освобождённого Душанбе времён пятидневной войны, висел на стене, служа немым напоминанием о том, что тот, кто сидит за столом, является суровым воином, готовым защищать свою страну любой ценой.

Вдоль стен устанавливались массивные деревянные шкафы, где хранились важные документы. Огромный аквариум был установлен в углу комнаты, в котором плавали экзотические рыбки; казачья шашка висела рядом с фото, являясь наверное уже обязательной частью интерьера любого русского офицера чтящего традиции и честь русского офицерства.

Все настенные полки были нагружены различными наградами за отвагу и службу, и в центре комнаты на столе, заваленный среди различных документов и карт, стоял черный компьютер, который мигал своим экраном ожидания. На в углу дисплея, было напечатано кириллицей «Н.А.У.К». В кабинете царила строгость и покой.

Первым заговорил гость, хозяин кабинета сидел за столом.

— Ну здравствуй, Юрий Дмитриевич! Признаться, ожидал увидеть тебя здесь. Я смотрю, тебя с полковника до генерала повысили? — Гость улыбнувшись, подошел к столу и пожал руку генералу Буданову.

— И тебе не хворать, Алексей Аланович. Но я не ожидал увидеть тебя здесь. После Таджикистана тебе дали большой отпуск, чтобы ты мог отдохнуть со своей семьей. Кстати, как девочки? Как Мелина? Все хорошо? — Участливо спросив, генерал показал гостю ладонью на кресло напротив и, вызвав адъютанта, попросил принести чая и что-нибудь сладкое к нему.

— Да что с ними станется. Старшая, правда, Наташа, выросла, уже скоро будет мне по грудь. - Усмехнувшись Шестаков громко ударил себя по груди, и уселся в кресле. - Эх, дети, конечно, растут, и моргнуть не успеешь, как уже замуж отдавать надо будет. А я еще с этими командировками. Дома только два дня успел побывать. Представляешь? — Красногвардеец от досады хлопнул ладонью по ноге.

— А чего это так? — Пока старые друзья разговаривали в кабинет зашел адъютант с подносом. Генерал, увидев за дверью «делегацию» из людей Шестакова, обратился к нему самому: — Знаешь, Леша, ты бы своих ребят в столовую отправил, а то они здесь в коридоре стоять замучаются.

— Да, верно, — встав Красногвардеец и подошел к двери кабинета, обратившись к своим людям, сказал. — Так, орлы! Идите в местный кафетерий, подкрепитесь, отдохните. — Повернув голову к сопровождающим, Красногвардеец обратился к ним: — Не сопроводите их?

Солдаты козырнув и дружно гаркнув «Есть!», пошли набивать животы.

Посмеявшись про себя, Шестаков снова сел в кресло. К этому моменту генерал уже налил вкусного пихтового взвара в красивые фарфоровые чашки Белгородской фарфоровой фабрики. Предприятие считалось банкротом ещё до распада Союза, но с недавнего времени вновь заработало и приступило к работе, начало поставлять фарфоровую посуду не только по России, но и в страны ближнего зарубежья, в том числе в Японию. В стране восходящего солнца обожают продукцию из фарфора, поэтому кухонная утварь этого завода приобрела культовый статус в этой стране.

— Ну так, что? Чего тебе не дали отдохнуть? — спросил генерал, раздавив кулаком сушку и махнув её вторую половинку в чай, насладился круглым мучным изделием.

— Пополнение в моем отряде было. Аж два человека, надо было ими заняться. Опять же боевое слаживание. Только вчера закончил, как опять вызывают сюда, прямо к тебе. Кстати, может расскажешь, по какому поводу вызвали меня и моих ребят? — услышав вопрос Шестакова, генерал отложил чашку и серьезно посмотрел на своего собеседника.

— Да тут задача по твоей специфике. Суперы разбушевались. Поначалу мы справлялись. На какую-нибудь ораву взбесившихся мутантов хватало взвода солдат в бронекостюмах. И всё, от мутантов мокрого места не оставалось. На крайний случай шли дроны, боевые платформы, и артиллерия. И вот до недавнего времени всё так и было, но мета-человек объявился какой-то, сильный чрезвычайно, и хитрый сволочь. Притом, очень хитрый, чрезвычайно, засад избегает, на колонны с техникой не нарывается, а вот разведотряды и штурмовые группы пропадают только в путь.

Красногвардеец присвистнул. Старый ветеран понимал, кто служил в разведке, и тем более понимал, кто служил в штурмовых отрядах.

Даже в дореформенной армии разведка всегда выделялась хорошей выучкой и боевитостью. А штурмовые отряды, хоть и являлись нововведением последнего времени, но недооценивать их Шестаков не стал бы. Насмотрелся уже в Таджикистане на них в действии. Закованные в сталь, в свои бронекостюмы, они были неуязвимы, и никакой калибр не мог пробить их.

Даже новейшие американские игрушки ничего не могли поделать. Солдатики, как маленькие танки, шли первыми вперед, размалывали джихадистов на мясные брекеты. И сейчас генерал говорит, что один какой-то мутант охотится на них. Насколько же силен охотник, если в жертвы себе записал ребят из штурмового корпуса?

Генерал, снова прервал тишину и наклонившись заговорил.

— Алексей, найди его. Я тебя прошу. Эта гнида, уже двадцать моих ребят положила.

— Я понял. Будь спокоен Дмитрич. Лучше ты мне скажи, где его искать, и есть ли выжившие после встречи с ним?

— Да здесь он орудует, в окрестностях Линкольна, и в самом городе. А по поводу свидетеля, есть у меня один паренёк. Привезли его, недавно. Как раз мне о нём сообщили перед тем как ты в кабинет ко мне вошёл. Так что вдвоём сходим и расспросим его.

***

Полчаса спустя. Лазарет.

Светлое пространство заполняли стройные ряды койко-мест, уютные кабинеты и операционные залы. Шумели и пищало медицинская техника и оборудование неизвестного назначения.

Медицинский персонал шнырял от одного конца зала в другой, занятые своими делами. Среди медиков были как опытные лекари, так и молодые санитары, готовые выходить на передовую в любое время дня и ночи.

Вдыхая запах медикаментов и антисептиков, Шестаков вдруг вспомнил жену и как она так же когда-то возилась у себя в лаборатории и госпитале. Интересно как они там? Красногвардеец покачал головой, отгоняя несвоевременные мысли. Сейчас не время.

Они вдвоём с генералом подошли к койке тяжело раненного бойца. Молодой парень был покрыт гематомами, кости конечностей были переломаны, а суставы вывернуты. Вокруг него суетились медики, вводя препараты и останавливая кровотечение, так что с солдатом не было возможности поговорить.

Генерал подозвал к себе заведующего лазаретом.

— Здравствуй, Виктор. Ну как он? — Буданов пожал руку мужчине в халате.

— Тяжёлый, не буду торопить события, но шансов мало. Его нашли на перегоне, вокруг были следы боя. Видимо, опять налетел этот мутант, больше никого в живых не нашли. — Вздохнув, доктор достал из кармана халата платок и стал тереть им окуляры своих очков.

Генерал спохватился, и указал рукой на Шестакова.

— А кстати, знакомься, это товарищ Шестаков. Его группу прислали из центра, чтобы разобраться с тем мутантом. А это профессор Преображенский Виктор Викторович. — Красногвардеец пожал протянутую руку.

— Очень приятно, я много о вас наслышан. Вы знаете, мои внуки – ваши большие поклонники. — Профессор радушно улыбнулся.

— Я рад. Профессор, я хотел спросить. Вот этот парень, он первый, кто остался в живых после встречи с неизвестным нападающим?

Услышав вопрос профессор немного погрустнел, и кивнул.

— Да, так и есть. Этот мутант, кем бы он ни был, чрезвычайно беспощаден, и не оставляет в живых никого. Каждая встреча заканчивается кровавой баней. Хотя стоит отметить, что несмотря на его силу, каждый бой для него даётся с трудом. Это можно понять по большим разрушениям, которые остаются после каждой стычки.

— В предпоследний раз он напал на группу клонов-штурмовиков. Так вот, победить ему удалось, но пришлось вместе с группой уничтожить целый городок. — Добавил генерал, поверх слов профессора.

— Вам не кажется это странным? Почему всех остальных он убил? А боец жив? С ним не оставляли послания или ещё чего?

— Вообще-то вы правы, молодой человек. С парнем была небольшая шкатулка. Мы просветили нутро коробочки сенсорами, и внутри лежал клочок бумаги. Сейчас в лаборатории ее проверяют, вдруг она небезопасна. Должны всё закончить с минуты на минуту. Если хотите можем подождать у меня в кабинете.

Генерал и Алексей, радушно приняли приглашения профессора. И принялись ждать окончания экспертизы в кабинете. По прошествию получаса в кабинет постучались, и занесли маленькую шкатулку, размером с детский кулачок. Сама шкатулка была открыта, а внутри лежала маленькая записка. Генерал подцепил серую, грязноватую бумажку и прочел содержимое. Прочитав ее, генерал молча передал её Алексею, взяв её в руки он начал читать мелкие, исписанные строчки.

«Бой закончился. Меня ранило, я притворился мёртвым, он не заметил меня. Не говорите маме что притворился. Это тот мутант, который убивал наших. Выглядит как капитан Америка, щита нет, имеет при себе посох. Костюм расписан под британский флаг. Всё что запомнил. Теряю сознание...» Дальше шли каракули и невнятные записи, видимо боец уже пытался писать, будучи уже в полубессознательном состоянии.

Красногвардеец передал записку профессору, и начав массировать свою переносицу, задумчиво выпалил.

— Если я не ошибаюсь, и верно понял те приметы, которые обрисовал боец, нам придётся надолго задержаться здесь.

Профессор начал вчитываться в текст, медленно шевеля губами в такт тексту, наконец, дочитав, он поднял глаза.

— Как Капитан Америка? Но кто это может быть? Честно говоря, в этих сумасшедших бегающих в костюмах я не силён. — сказав это, профессор извиняюще посмотрел на Красногвардейца. — Извините, Алексей, не хотел вас задеть этим утверждением.

Герой на это лишь миролюбиво поднял ладони.

— Ну что вы, Виктор Викторович, всё нормально, не извиняйтесь. Сам знаю, что многих людей смущают костюмы. — И тут же его лицо стало серьёзным. — Но мы отвлеклись. Дмитриевич, у меня есть пара вариантов, кто это может быть.

Глава 53

Громадный двухэтажный поезд проносился по бесконечной белой равнине на севере России, словно огромный стальной монстр сбивая комья снега. На фоне беспросветной бури кидавшей хлопья до небесного свода, он казался таким маленьким, тем не менее стальная змея ехала вперед, громадный локомотив тащил вагоны за собой, из-за этого казалось ничто не может остановить его движение вперед.

С его огромной массой, он разрезал воздух, оставляя за собой лишь вихрь снежных хлопьев.

Окружающий пейзаж был внушительным: небо было белым, как будто над землёй нависла сплошная белая завеса, и не было видно границ между небом и землей.

Буран, который свирепствовал вокруг, придавал окружающему пейзажу таинственную красоту, отражая ее свежесть и живость. Однако этот жестокий снежный шторм мог запросто снести всё что угодно, но не тяжеленный корпус поезда. Он продолжал свой безостановочный поход, настолько жесткий и непреклонный, что можно было подумать, что это живое существо, существо выдерживающее давление и ярость природы, упрямо идущее вперед.

Многочисленные окна, которые украшали поезд. Внутри виднелись миниатюрные на фоне поезда человеческие фигурки. Люди прохаживались по вагону ресторану, и распивали напитки, наслаждаясь поездкой трансполярного экспресса. В другом же вагоне жилого типа располагалось еще больше пассажиров.

Всё же, несмотря на непогоду и ужасный буран, но если ты находишься внутри поезда и в комфортных условиях, от этого путешествия даже можно было получить удовольствие и ощущение уюта. Изредка экзотические названия стоянок, и полностью оборудованных станций на маршруте появлялись около массивного фасада поезда, придавая ему ещё более загадочный вид. Возле каждой станции можно было увидеть бурную деятельность рабочих, и инженеров, с техникой, и кучей оборудования, которые сгружали с гигантских грузовых вагонов поезда еще больше припасов, и ценных посылок. После этого многочисленные караваны исчезали на горизонте в сторону одной из многих строек, развернувшихся в Русском Заполярье. На самих станциях тоже велась активная стройка укрепляя, и утепляя ближние поселения, наращивалась инфраструктура. Строились крытые трассы между селениями, адаптированные специально для тундры.

Вот уже много часов поезд передвигался вперед, грубый и неповоротливый, вклиниваясь в свои пути, следуя заданному маршруту. Шум и треск его колесного хода сливался с гудением ветра, в такой забытой области земли, где эти движущиеся машины казались маленькими и бесполезными, а человек становился их рабом. Но не этот монструозный аппарат – громадный, двухэтажный поезд, который продолжал свою неукротимую борьбу с погодными условиями преодолевая километр за километром.

Это был первый запущенный трансполярный экспресс после стольких лет со времен сталинской стройки. И, как нетрудно догадаться, вот уже несколько дней я являлся почётным пассажиром монструозного поезда, одно из многих, которые были пущены по трансполярной железке.

Заодно во главе государственной строительной комиссии инспектировал новую трансполярную магистраль, лихо растянувшуюся от Архангельска до Чукотки, и дальше до Петропавловска-Камчатского.

Таким образом, это будет первая железнодорожная ветка, которая дотянется до этого города. Вторая будет Ленско-Камчатская магистраль, к строительству которой совсем недавно приступили. Одновременно с ней строят Пенжинскую приливную электростанцию, которая будет генерировать огромное количество энергии, ещё больше, чем все электростанции Юго-Восточной Азии вместе взятые.

Ленско-Камчатская магистраль пройдёт по вверху данной приливной электростанции как по дамбе. Тем самым, это сильно сократит путь от Якутска до Камчатки и повысит значение самой Пенжинской электростанции. Она запитает чистой зелёной энергией весь Дальний Восток России, обеспечит новые мегастройки и поддержит жизнь в будущих городах, которые будут построены на Камчатке, и по берегам обеих Великих Океанов.

Эта дорога золотая! Её возведение стоило гигантских денег и ресурсов. И если бы не инженерная и материальная помощь Навесира, строительство этой дороги было бы просто невозможно – слишком непосильная работа, особенно сейчас.

Во-первых, сложный рельеф – я бы сказал, сложнейший. Это и горы, и холмы, и множество рек, и бесконечные овраги и обрывы. Приходилось постоянно бороться со складками местности, капризной погодой и тяжелыми условиями крайнего севера России. Огромное расстояние было преодолено за рекордно короткий срок. Фактически, длина этого пути была равна Транссибирской магистрали, и если и уступала, то не намного. Ну и последнее – это вечная мерзлота, то, что могло убить весь смысл строительства железной дороги.

Если бы мы не решили эту проблему сразу, уже во время строительства, наша страна получила бы не толчок к развитию, а наоборот, повесила бы на себя очередную гирю, пострашнее любой дотационной Прибалтики, Закавказья, или Средней Азии. Государство разорилось бы на ремонтах и выпрямлении железных дорог, каждый год проседающих из-за тающей мерзлоты. Поэтому решение данного вопроса было ключевым.

На правительственном уровне, после долгих дискуссий и споров, было решено либо не трогать мерзлоту и просто охлаждать её с помощью тепловых щитов, которые наложат поверх земли, либо перед прокладкой путей превентивно растопить лед и заменить его грунтом, или другим не тающим материалом.

В конце концов, я, взвесив все за и против, предпочел второй вариант, на всякий случай, с задумкой на будущее. У меня были планы повлиять на климат крайнего Севера, и не хотелось бы, чтобы вместе с вечной мерзлотой по всему Северу России «растаяла» и ее дорогостоящая инфраструктура. Как говорится, деньги на ветер, а мне этого не надо.

К строительству приступили немедленно. Десятки тысяч людей, сотни единиц современной тяжелой техники и строительные боты-некронтир, замаскированные под обычную русскую строительную технику, всё это вместе показывало небывалую эффективность. Сложнейшие участки магистрали преодолевались за считанные дни. Жаль, что строительство велось в секретном режиме, насколько это вообще возможно, конечно, иначе кажется за таким весь мир следил бы с придыханием. Но ничего, скоро всё узнают об этой магистрали, и ахнут.

К строительству были привлечены все, кого только можно было найти. Стройка, как пылесос, затягивала всех специалистов со всей страны.

Поэтому эта стройка помогла победить призрак большой безработицы, который навис над всей страной. Вернее, не только она, конечно, помимо неё было куча оживших предприятий и строек, которые заняли людей, и самое главное, дали неплохие деньги русским семьям на жизнь. Ведь немалая часть расходов, специально мной была спланирована, чтобы она ушла на повышенные зарплаты. Я весь этот год аккуратно насыщал население деньгами, капелька за каплей, вместе с ростом отечественного производства товаров широкого повседневного потребления, чтобы не спровоцировать неконтролируемый рост инфляции.

Я методично повышал покупательскую способность средней русской семьи, с очевидной целью – создать полноценный русский средний класс, и вывести миллионы людей из страшной нищеты. Я стремился оживить экономику путем создания коллективных предприятий, аналогов малому и среднему бизнесу, только с человеческим лицом. По моему мнению, это хорошая вещь, которая не должна ограничивать право человека на предпринимательство, если он умеет работать справедливо и не обманывать своих работников. То что доктор, прописал, в нынешней ситуации. Как раз в тему, некоторые нестратегические, невоенные, но очень доходные предприятия, под строгим надзором, я отдал рабочим, вернее раздал жирный пакет акций десяткам тысяч рабочих, что повысило уровень жизни сотен тысяч люлей, членам их семей.

При этом следует учитывать, что это касается только нестратегических отраслей, а все, что стратегическое, должно быть в руках государства. Стоит понимать, что доверять строительство атомных электростанций и производство всего вооружения какой-то частной компании – безумие.

Вся производящая собственность в стране должна перейти в статус коллективной то есть обобществленной, либо государственной, с ограниченным процентом частной собственности, и это случится при моем «небольшом» влиянии. Хотя для других стран это может выглядеть как частная, и государственная собственность. И это хорошо, нужно избегать возможных подозрений, пусть дальше так и думают, а мы и дальше будем наращивать подобные структуры постепенно. Хотя несколько лет пройдёт, дальше будет плевать, нас нельзя будет остановить.

Но первым делом я в приоритеты поставлю искоренение нечеловеческой нищеты, созданную олигархами, и ничтожной позднесоветской, и постсоветской властью. Страшно и противно, почему они это делали? Исключительно из-за своей бесконечной и слепой жажды наживы. Мерзость.

Теперь я строю новый мир, который будет более правильным и справедливым для обычного человека, и всё это будет за счет олигархов. Мы используем их бесконечные сокровища для создания новых возможностей и сделаем так, чтобы все русские люди были гордыми, богатыми, знающими свою цену, но не растерявшими свою природную доброту и человечность. Я постараюсь, я добьюсь этого, знаю, что предстоит еще много работы.

Пока я пребывал в размышлениях, не заметил как поезд, достиг одной из станций. Города Норильска. Важный пункт, в будущей логистической сети, которая обогатит этот край, весь крайний север, и саму Россию.

Я прибыл в город, где зимой без хорошей зимней одежды невозможно было простоять на свежем воздухе и пяти минут.

Поэтому, я закутанный в шубу по самую макушку, вышел с делегацией, на новенький перрон.

Норильск – одна из будущих жемчужин, которая будет блестеть на короне русского государства. Как когда-то Индия и морские торговые пути безумно обогатили Британскую Империю. Так и Сибирь вместе с северным, и другими сухопутными, морскими торговыми путями, сказочно обогатят Россию. Только в отличии от обделенной Индии, которую просто грабили, мы будем развивать Сибирь, потому что это и есть Россия, и она будет только богатеть, в конце концов столица там теперь стоит, это важнее любых слов.

Вместе со своей президентской свитой, мы прошли по новой дороге, которую отремонтировали недавно.

Я был приятно удивлен, как хорошо держится новое покрытие дорог из темного камня, который оберегает дорогу от перепадов температур. В городе уже заметны первые изменения: здания восстанавливаются, а инфраструктура активно расширялась. Пока мы шли вокруг уже скопилось много народу. Люди уже проинформированные телевиденьем скопились вокруг, сильно напрягая охрану.

Но ещё сильнее они напряглись, когда я время от времени, нарушая оцепление, просто здоровался с людьми, пожимал им руки, или слушал их просьбы и пожелания.

Всё старательно записывалось моими помощниками. Затем всё это отправиться в мою администрацию, и начнётся долгая и кропотливая работа. Очень важная работа, ведь просьбы людей лучше исполнять. Потому как доверие простого гражданина, это очень сильный инструмент, при наличии и исправности которого можно сворачивать целые горы. Если народ не верит власти, от подобного ничего хорошего не жди.

Наконец про прошествии двух часов, мы прибыли к заново строящемуся мощному порту Дудинке и были поражены его масштабностью и современностью. Порт будет принимать сотни миллионов тонн грузов ежегодно со всего мира, круглый год, независимо от сезонов, и это число не предел.

Это принесет огромные доходы в этот край и во всю Россию, давая новые возможности и перспективы. Бесконечные перспективы. Головокружительные перспективы.

Дальше по Енисею, вдоль реки шла мощная железная колея, в другой мощный порт Караул, который будет принимать более крупнотоннажные корабли которые не могут добраться до Дудинки, или же те корабли, которые имели срочный груз.

Выбранная стратегия начнет приносить плоды. Я продолжаю работать над тем, чтобы создать новые возможность для процветания страны, при этом на забывая, о благополучии и процветании обычных людей.

Глава 54

Помимо железной дороги, которую я проложил через весь крайний север, я возобновил курирование Северного морского пути. В позднесоветский период, и после развала самого Советского Союза в Ельчинской России, этот проект было решено забросить по тем или иным решениям.

Арктический флот законсервировали и разогнали. Некоторые ледоколы даже были проданы на запад, где их затем успешно отправили на металлолом, или использовали по прямому назначению.

В те годы вообще много чего продавали, что было нажито дорогой ценой простым народом, где-то в пять-десять раз дешевле, а где и вовсе – почти за бесценок. ''Либералы'' с похрюкиванием, и радостью продавали будущее своего народа. Предатели и изменники убивали свой народ ради сладких посулов. Ни вторжение Чингисхана, ни вторжение Наполеона, ни бесчинства гитлеровцев не нанесли такого же ущерба экономике, и сути страны, так как беспредельная власть ''демократов''. И им было плевать что они уничтожали работу и труд нескольких поколений их сограждан и их предков.

Это имело последствия, почти во всех сферах.

Например, прямо сейчас по северному пути курсировали лишь остатки Арктического флота. Мощность пути упала на пятьдесят и более процентов.

Мы сделали все возможное, чтобы восстановить все более менее целые, или малоповрежденные корабли, также обратно выкупали все что могли.

Некоторые страны упорно отказывались, даже когда мы предлагали вернуть корабли за большие деньги. Южная Корея даже пришлась угрожать поставками новейшего оружия в Северную Корею, чтобы они вернули два наших корабля. В конечном итоге, из-за своего упорства они отдали наши корабли бесплатно. Сами виноваты – им надо было соглашаться на первое предложение.

Реанимированный, и модернизированный Балтийский Завод, был максимально загружен новыми государственными заказами, на грузовые корабли, ледоколы, в том числе и атомные. Так же скоро должны были заработать Архангельские, и Дальневосточные мегаверфи должны были заработать.

Наши враги вытеснили нас из мировой экономики, вычеркнув нас, и объяснили всему миру, что мы нерентабельны. Проклятые шизоиды! Сами же столько лет нас давили и убивали, а теперь объясняют, что мы мол просто изначально нежизнеспособны. Если все сработает, как я запланировал, то Северный морской путь, Трансполярная магистраль и Транссибирская магистраль заменят Суэцкий канал и прочие морские пути, превратив Федерацию в новый шелковый путь. Тогда посмотрим, смогут ли эти мрази вычеркнуть нас, или сделать что-то, если мы просто купим их всех.

Я сидел в своем молодом теле и, размешивая чай в граненном стакане, смотрел на зимний пейзаж, который пролетал за толстым стеклом экспресса. Подавляя гнев я вздохнул, и чуть погодя хмыкнул, опустив взгляд на стакан.

В вагоне негромко играла ''Ода к радости''. Еще раз вздохнув, я несколько раз постучал пальцем по крепкому стеклу.

Надо же, эти стаканы какой-то феномен! Прошли столетия, менялись режимы, технологические уклады, проходили мировые войны, человек уже полетел в космос, а граненный стакан все такой же прекрасный, словно вообще не было этих лет. Боже, я ведь помню эти стаканы еще с прошлой жизни. Я был в командировке в районе туманности Вега, в местной столовке подавали зеленый чай в таких же странных стаканах.

Я подцепил пальцами ручку железного подстаканника и приблизил загадочный предмет к глазам – словно за минуту он приобрел в моих глазах новое качество. Забавно. Совершенство в нескольких сантиметрах от меня.

Если бы только можно было бы обустроить систему, такую же крепкую, и надёжную как этот стакан.

Насмотревшись, я снова положил стакан обратно и принялся рассматривать ослепительный снежный пейзаж, который тянулся на сотни километров, время от времени перемежаясь сопками, и густой, хвойной тайгой.

Через полчаса устав от созерцания белого ковра, растянутого до горизонта, я закрыл окно небольшой перегородкой. В молодом теле на удивление было много энергии. Я не мог и не хотел сидеть на месте, тело требовало действий. Наверное поэтому теперь я все чаще пользовался этим аватаром.

Другие люди воспринимали этот аватар, как что-то вроде сына президента. Но это все были лишь слухи конечно, хоть и весьма распространённые.

Официально я никак это не комментировал, поэтому по всей стране уже ходили самые разные слухи, но я этому никак не противодействовал, напротив, это меня весьма забавляло.

Теории ходили разные, основная часть крутилась вокруг нашей родственной связи.

Некоторые думали, что я таким образом, толком не начав свое правление уже нашел себе преемника, не повторяя ошибок других правителей, таких как Сталин, или Петр Первый.

Пока я сидел и был занят мыслями, до моего уха донеслись какой-то женский диалог.

Видимо мой усиленный слух, уловил беседу двух подружек с соседнего места. Я вроде бы их помнил, они работали в моей администрации ответственные, умные, и красивые. Обычно всегда серьёзные, тем было удивительней слышать их слова, вникать в суть диалога.

Первая девушка словно восторгалась чем-то, и тихо повизгивая обнимала подругу.

- ...Мариночка! О Боже, ты видела того высокого блондина, который рядом с нами сидит!? Какой красавчик!

Так называемая ''Мариночка'' более сдержанно отвечала на высказывания своей подруги.

- Да, конечно, я заметила его. Парень как парень. Вроде и выше чем обычно, ну так и что с того...

Её подруга рассмеялась, довольно громко, что некоторые люди стоявшие вблизи, невзначай обернулись, и немного удивлённо воззрились на них.

Я обернулся корпусом, как бы невзначай, будто у меня ноги затекли. Девушка хлопнула рукой свою подругу.

- Маша, ну ты как всегда! Я не могу, перед тобой Делона поставь, так ты мимо пройдёшь! Можно подумать тебе парни и вовсе не нравятся! Красивый ведь казалось бы мальчик — глазки голубые, высокий, статный, и лицом недурен. Ты хоть и лучшая подруга, но иногда мне поговорить не с кем о мальчиках.

Маша раскраснелась, и нахмурилась.

- Оля! Ты что такое говоришь.— В голосе второй подружки, появились нотки возмущения — А если у него есть девушка? Хотя мы толком ничего о нем не слышали, но все же, нехорошо это.

- Честно говоря, мне его отношения с девушками не важны. Я бы с удовольствием провела время с ним, даже если бы это был только один вечер...

Я услышав подобное хмыкнул про себя. Маша же отреагировала более бурно.

- Ну ты и даешь Оля! Ты мне это вообще к чему говоришь? Странная ты какая-то сегодня. Раньше от парней у тебя голову так не сносило.

- Я знаю, я знаю. Но нельзя же не замечать красивых людей вокруг. Давай в следующий раз, когда увидим его, подойдем поближе, поздороваемся.

Девушка покраснела, и немного искоса посмотрела в мою сторону.

- Ну... Можно, почему нет. Если время будет...Если работе еще не помешает...

Оля услышав как ее подружка начала поддаваться ее давлению широко улыбнулась, и обняла ее.

- Никогда, ты что, я само трудолюбие. - Сказав это она шуточно провела крестное знамение.

Затем наступила тишина. Я сидел в недоумении, не зная, как реагировать на услышанное. Честно говоря, было немного странно слышать такие подробности обо мне.

Я был одновременно польщен столь высокой оценкой моей персоны и одновременно смущен. Такое случилось со мной впервые. В прошлой жизни женщины и отношения не были для меня приоритетом, учитывая специфику моей профессии.

Кроме того, моя внешность была довольно посредственной. Из-за этих факторов мне не удалось создать семью и испытать радость отношений. Хотя я не жалею о том что не познал в прошлом то, о чем так порой мечтал. Я служил людям и спас множество жизней.

И, возможно, услышанное было знаком, своеобразной наградой за все, что я делал. Просто, судьба или бог, через разговор этих двух подружек, напомнили мне об этом. Теперь в этой жизни я могу исправить ошибки прошлого и обрести то, на что не было возможности в прошлом.

После паузы, подруги снова заговорили.

- Разговоримся с ним... А там посмотрим, как он выглядит... Как он выглядит без всей этой роскошной одежды. Будет любопытно...

Маша уже перестала смущаться, и уже закатила глаза.

- Оля! Ну что ты опять начинаешь!

Ее подруга немного всполошилась, задетая резкой реакцией.

- Что? Я про то как он будет выглядеть в другой одежде дурашка. - Сказав это она замолчала, но не надолго. - А ты, о чем подумала? Пошлячка!

- Ни о чем таком. Я думаю, что он будет все еще таким же красивым, даже если он оденется в обычные вещи.

Оля сдерживала смех, и немного наиграно начинала кивать подруге.

- Я согласна. Он останется красивым даже в обычной футболке и джинсах.

Маша устало вздохнула, уже порядком сытая поведением своей подруги.

- Ну ладно, давай вернемся к работе. Нам еще нужно сделать много дел, и нужно закончить их до конца недели.

- Да куда нам торопиться. Поезд еще долго будет следовать до следующей станции.

Маша скептически посмотрела на подругу.

- Оля он скоростной, так что от одной станции, к другой должен ехать довольно быстро! Мы едем со скоростью триста километров в час!

Девушка на это фыркнула.

- Маша, милая моя. Мы не в Бельгии живём, и не в Испании. Тут пока от одной станции к другой ''долетишь'' считай всю Европу проехала по километражу... Все, на следующей станции идем к нему.

Маша дослушав Олю улеглась на широком кресле, и вздохнула.

- Я понимаю, что тебе нравится этот мальчик. Но давай держать себя в руках, и не забывать о нашей работе. Мы здесь не для того. Ну правда Оля, мне стыдно за тебя. Если ты к нему подойдёшь, я со стыда сгорю!

Увидев как её подруга не на шутку разогналась, Оля пошла на попятную.

- Ладно-ладно, я знаю, что ты права. Но иногда так сложно удержаться от своих мыслей. Мне просто интересно, какой он, и всё такое. И хотела это с кем-то обсудить.

Маша ничего на это не ответила, и лишь прикрыла ладонями лицо.

Да уж, я был озадачен подобным диалогом. Надо действительно, после конца президентского срока озаботиться, семейными делами, а то как-то не хорошо.

Через несколько часов поезд остановился на станции Хатанга. Село основанное в семнадцатом веке, суровыми русскими казаками.

Некогда было частью Мангазейского Северного хода, издревле на этой земле добывали мягкое золото — пушнину. Принося русской казне хорошие деньги, в нынешнюю эпоху стало понятно что богатства этих мест не ограничивались, пушным зверьком.

Редкоземельные металлы, нефть, газ, уголь — несметные богатства, только руку протяни.

Сейчас на месте бывшего села кипела стройка.

На перроне стояли ряды новенькой техники. Строительная и добывающая аппаратура, ждала своего часа в утеплённых складах. Вдали сотни людей копошились, медленно поворачивали свои неповоротливые телеса строительные краны — строились корпусы жилых корпусов и прочих хозяйственных зданий, соединённых между собой, утепленными перегородками, избавляя людей от перспективы выхода на мороз, без особой на то необходимости.

На соседних путях стояли грузовые составы, и в отличие от пассажирских экспрессов, они начали курсировать по Трансполярной магистрали значительно заранее. Насыщая такие вот стройки, как здесь, техникой и личным составом, который успешно переназначали со завершенных участков железной дороги. Тем самым способствуя появлению в стране опытных строительных бригад.

В будущем эти бравые строители, и инженеры пригодятся на более монументальных стройках и проектах. Из вагонов выходили чистые и бритые русские мужики. Улыбчивые и веселые, в отглаженной и чистой одежде. Они не были похожи на тех уставших и угрюмых вахтеров и работников крупных добывающих корпораций, которые развернули свою деятельность здесь, в той реальности, в которой я жил.

Фактически, это были лица ненапуганных, и не битых до смерти советских людей, не познавших зверства и ужас первобытного капитализма, который бушевал в России моей реальности. Не пропитанные пороками, умные и веселые лица.

Все эти корпорации не смогут, как в оригинальной истории, вцепиться в эти места и выкачивать богатства из народных недр, продавая наше будущее за бесценок.

Сырые ресурсы отдавали иностранцам, а в обмен людям продавали втридорога товары, сделанные из их же собственных ресурсов. Очевидно, мошенническая схема, воистину имеющая транснациональный масштаб, но русские элиты девяностых, вместо того чтобы бороться с этой схемой, были ее частью и активно ее поддерживали. Невероятная подлость и презрение в отношении собственного народа!

От нахлынувшего гнева, я сжал кулаки до хруста.

Нужно успокоится, пожалуй пройдусь по селу, поговорю с людьми. Может получиться остыть. Остановка здесь долгая. Пока мой аватар президента не пройдётся по всём объектам, мы никуда не поедем.

Глава 55

Пока президентская делегация двигалась по заполярью Российской Федерации, проверяя объекты и корректируя на месте возникшие вопросы, чуть севернее от трансполярной магистрали, тоже развернулась инфраструктура, только военного толка. По приказу министра обороны десятки тысяч военных ринулись «осваивать» крайний север.

Старые советские базы и аэродромы, ранее заброшенные, снова ожили и использовались по назначению.

Секретные шахты баллистических ракет, срочно нуждавшиеся в ремонте и охранявшиеся минимальным количеством персонала, были восстановлены и модернизированы.

Также было построено множество дополнительных секретных и военных объектов. В одном из таких мест в глубине полуострова Таймыр развернулся целый подземный комплекс. Тысячи тонн бетона и стали уходили глубоко под землю. На поверхности стоял не менее обширный надземный комплекс и полоса ''безопасности'' на несколько десятков километров вокруг, окруженная сетчатым забором и колючей проволокой. Вокруг зоны курсировали постоянные патрули на снегоходах и вертолетах. Место было максимально защищено.

Так называемый исследовательский комплекс под порядковым номером двадцать занимался генетическими разработками. Лично под кураторством инопланетного существа, которое называло себя Навессир, и было под прямым покровительством правительства Российской Федерации, а по слухам, лично президента.

Проводились исследования в области различных наук, так или иначе связанных с генетикой и биологией. Каждый работник, и служащий, который находился в этом комплексе, подписал пожизненный договор о неразглашении государственной тайны. За это он мог рассчитывать на пожизненное государственное обеспечение, включающее выплату каждый месяц денежной суммы в количестве пятидесяти минимальных размеров оплаты труда, выдачу любого жилья по окончанию службы на объекте в любом городе России, ну и как маленький довесок стирание части памяти по окончанию службы амнезиаками.

Это было необходимо и считалось целесообразным, поскольку правительство не желало распространения подобной информации в общее информационное поле.

Пока об этом могли знать только сам президент и его ближайшее окружение, то есть Министр обороны Лушев, директор фонда ''Н.А.У.К'' Ванко и Глава Секретной Службы. Другие пребывали в неизвестности, даже те, кто был гипнотически привязан к президенту и являлся его преданным рабом, ничего не знали. За столь глубокие расклады часть русской финансовой аристократии, предано служащая президенту, просто работала на благо страны и занималась распределением ресурсов и активов по стройкам и объектам большой родины.

Персонал комплекса, под руководством некронского криптека, проводил множество опытов: от разработки продвинутых пищевых рационов для войск, до серии экспериментов по радикальной человеческой евгенике.

В комплексе проводились опыты с заключенными: серийными убийцами, маньяками, растлителями несовершеннолетних, крупными наркоторговцами, членами террористических организаций. Опыты проводились с целью подтверждения или опровержения различных гипотез, проводились эксперименты с различными системами человеческого тела. Конечно, все делалось максимально профессионально, без конкретной цели доставить боль. Это ничего не имело общего с немецкими и японскими экспериментами, которые очень часто носили изуверский и садистский характер, теряя всякий научный смысл. Скорее опыты проводились с пропагандистской целью, чтобы доказать расовую теорию с помощью науки.

Русские же эксперименты носили сугубо практический и строго научный характер. Хотя надо признать, от этого они не стали менее болезненными для испытуемых.

Помимо работы в медицинских и биологических сферах, ученые занимались разработкой опытных образцов пехотной брони, продвинутого и смертоносного оружия, различной экипировки и снаряжения.

Для этого была специально оборудована опытная заводская линия для производства и тестирования наработок сразу в полевых условиях. Самые удачные образцы отправлялись на рассмотрение и возможное принятие на вооружение приемной комиссии высшего командования федеральных сил.

Например, в стенах этого учреждения была разработана лазерная винтовка М-35, которая в настоящее время уже была принята на вооружение, и шло её активное производство, для этого нагрузили оружейные заводы в Ижевске и Туле, а также новые заводы в Сибири.

Планируется, что передовые и самые боеспособные части регулярных федеральных войск будут вооружены ими, в то время как автоматические винтовки системы ''Марита'' останутся на вооружении внутренних войск. Лазерная винтовка была создана на основе чертежей, которые Навессир "заимствовал" из одного мира-улья, принадлежавшего ордену механикусов. Она была вручена русским ученым по просьбе президента.

Что примечательно после того, как Навессир разрабатывал и вручал образец, он не переставал повторять: ''Надеюсь, Фаэрон прав, доверяя эту технологию этим приматам''. Местные ученые так и не поняли, кем был этот загадочный Фаэрон.

Но главный "Magnum opus", ради которого был построен комплекс, это эксперименты над так называемым геносеменем одного из орденов космодесанта. На самых нижних и надежно охраняемых уровнях велись работа над этим проектом. Это был один из самых ценных и невероятных даров, который император человечества преподнес людям после объединения Святой Терры и создания имперских заповедей. Эта субстанция объединила все лучшее что было в людях за все бесконечные поколения и была усилена тысячекратно.

Идеальный человек - сильный, умный, смелый, решительный и выносливый. Это был настоящий шедевр в области генетики, который помог императору объединить человечество, и который мог помочь защитить человечество от предстоящих конфликтов, которые представляли серьезную угрозу для всего человечества и для планеты в целом. Подспорье в виде супер-солдат для которых супергерои типа ''Капитан Америка'' это просто забавный гражданский, который иногда мешается под ногами, а Халк это странный мутант, которого можно просто скрутить тремя братьями ордена и препроводить в ''вытрезвитель'', чтобы зеленый парень успокоился.

Всё это было нужно президенту. И такие воины уже были в наличии у России, целая рота братьев, которые были добровольцами, набранные из совсем-совсем юных солдат, согласившихся на генную модификацию. В идеале, конечно, было бы правильней использовать подростков, или даже детей, но Фаэрон ясно дал понять Навессиру, что это лишнее.

Впрочкм, для криптека подобное не было принципиальным, сносно владея методами генных манипуляций, в отличие от имперских неумех, которые по недоразумению называли себя учеными, он мог спокойно и так провести процедуру.

Навессиру было очень жаль человечество, которое так деградировало от плохо обученных подмастерий в свою золотую эпоху рассвета до имперского недоразумения последних дней.

Навессир успешно провел процедуру, и скоро на свет появилось около восьмидесяти космодесантников - невероятно рослых и сильных, с развитыми суперрефлексами.

Одним своим наличием они могли перевесить чашу весов в пользу какой-то страны на нынешнем уровне развития земных технологий, почти в любом конфликте.

Но в предстоящих катастрофах, в которых должна была участвовать Россия, этого было катастрофически мало. Поэтому после одной миссии космодесантников для надежности снова заключили в комплексе, проводили работы по увеличению их числа, резерва геносемени и отработке технологии производства генных имплантов.

Также помимо этого велись работы по совершенствованию геносемени и скрещиванию его с формулой суперсолдата Эрскина, но пока безуспешно, вирусные машины внутри имплантов агрессивно реагировали на такой чужеродный элемент.

Но как бы там ни было, работы велись и вполне успешно.

Комплекс уже накопил свыше пятисот боевых братьев, способных отправиться защищать человечество от имени Федерации.

Однако такой помощи нигде не требовалось. В Англии, например, всё было в норме, и там отлично себя показывали просто тренированные солдаты в отличной и современной экипировке. Только иногда участие в боях принимали штурмовые отряды - бойцы, прошедшие терапию формулой суперсолдата по мотивам формулы Эрскина и облаченные в тяжелые экзокостюмы. Они являлись ультимативным оружием против любой техники и даже разбивали десятикратно превосходящую их числом пехоту неприятеля. Помимо этого, штурмовики были эффективны и способны обезвредить опаснейших мутантов Бета-класса, что говорило о них, как о серьёзной боевой силе.

Сейчас же, по прошествию почти года, в комплексе готовилась и копилась сила. Способная прийти на помощь в любую минуту.

Глава 56

Я, вернувшись после кратковременной поездки по Крайнему Северу России, сел за свой рабочий стол в Электрограде. Удивительно, но с момента моего отъезда столица ещё сильнее разрослась: закончили прокладки ещё нескольких дорожных развязок, построили десяток районов, жилых кварталов и открыли несколько сотен предприятий.

Я размышлял о том, что смог увидеть во время своей небольшой поездки. Трансполярная магистраль, новые северные порты и активно строящуюся Пенжинскую волновую электростанцию – все это говорило о том, что прогресс страны не останавливается в своём стремлении стать лидером в области технологий, экономики и инфраструктуры.

Запущенные мной цепочки событий скоро приведут к образованию инерции событий. Эта череда явлений несет в себе силу тех или иных действий, которые могут иметь как положительные, так и отрицательные последствия. Хотя я всё ещё сомневаюсь, и не хотелось бы праздновать победу раньше времени. Но, логически рассуждая, проекты, такие как Пенжинская электростанция или Трансполярная магистраль, в себе уже несут силу оживления экономики. Вокруг железной дороги уже зародились тысячи артелей, ожили или заново обосновались поселения комфортного проживания, сотни торговых постов, и это только начало.

И это всё результат проделанных мною работ, этим можно гордиться, что мои труды и усилия вложенные в эту страну приносят свои плоды. Подобные проекты, как эти, способствуют улучшению качества жизни местных жителей и экономическому росту страны.

С каждым новым объектом на севере в стране появлялись новые возможности для развития и процветания. Я был доволен тем, что увидел, и уверен, что наша страна продолжит двигаться к горизонтам новых возможностей и достижений.

Однако, несмотря на все это, мои мысли были переполнены беспокойством о будущем экологического состояния региона. Я понимал, что каждый объект имеет свой негативный экологический след, и необходимо принимать меры к его минимизации. Для устойчивого развития нашей страны необходимо находить баланс между экономическим ростом и защитой окружающей среды. Потом замучимся всю эту землю чистить от отходов, уже хватит строительного мусора и следов жизнедеятельности которые оставил там Хрущёв.

Ведь с одной стороны, я был рад что сложные технологии охватывали страну самые дальние уголки страны, даже если приходится самую малость оступиться в экологической безопасности Севера. Обновленные проекты строительства приводили к более быстрой и эффективной экономической поддержке регионов. А это значит, что люди живут лучше и у них появляется возможность для развития. Что может быть лучше человека, который может себя реализовать?

С другой стороны, я был обеспокоен за будущее экологического состояния Севера. Потребовалось много усилий и ресурсов для строительства этих объектов, и я понимал, что только правильное использование и охрана природных ресурсов помогут сохранить уникальные экологические системы Севера. Плюс в будущем, при изменении климата России, я не знал как это отразиться на флоре и фауне Севера. Лучше, если есть возможность не мучить матушку природу.

Так что, то что необходимо мы построим, например подобные мегастройки как Трансполярная магистраль были необходимы, чтобы обеспечить прогресс и поддержать рост экономики. Всё могли почувствовать, как активно и хорошо идет застройка Севера, и как она может привести к новым высотам для России в целом. А ведь без железной дороги, это было бы просто на всего невозможно, по крайней мере не в таких масштабах.

В целом, я ощущал смешанные эмоции по поводу результатов своей поездки. С одной стороны, я гордился своими достижениями в области экономики и строительства, а с другой – я беспокоился за экологию региона. Тем не менее, я был уверен, что подобные выезды в Крайний Север помогают мне правильно оценить ситуацию на местности, и определиться с дальнейшими шагами.

Главное - продолжать работать над улучшением экономического и экологического состояния нашей страны и дальше двигаться по пути к благополучию и процветанию. Важно не забывать об этих принципах. У меня даже возникла мысль, как сохранить преемственность и последовательность элит в Федерации на случай моей смерти. Ведь какой смысл искать только одного преемника? Для такого дела нужна преемственность всего властного аппарата, иначе никак.

Используя свою власть и влияние. Я решил это реализовать через реформу системы приютов и детских домов. Тем более таким действием я решал две проблемы, это непосредственно создание новой элиты, и вопрос о будущем всех брошенных детей России.

В нашей современной жизни, одним из самых больших проблем является вопрос о том, как помочь детям, которые остались без опеки родителей и остались где-то на улице, переживая большое количество сложностей и неудач. Именно сироты становятся жертвами склок, бедности и насилия, именно они вынуждены пройти через все эти трудности одни. Однако, в нынешней ситуации, я имею реальную возможность расширить инфраструктуру, которая будет заботиться о таких детях, ведь они не должны быть обречены на такую жестокую судьбу. Я как президент Российский Федерации, не без проблем, буду вести эту новую политику, которая изменит судьбы оставленных детей. Центральным звеном новой системы приютов для детей, будут заведения "Схолы Прогениум". Эти учебные учреждения, работавшие в Империуме Человечества, по тому что я узнал из сведений которые мне предоставил Навессир, внушали мне оптимизм. Там будет самое лучшее образование для тех детей, которые постоянно испытывают нехватку внимания и заботы.

Разработанные программы, которые будут использоваться в учебных заведениях, будут адаптированы под современный мир, их прототип, появившийся в Археронской системе, сходится с авторитарным настроем в то время, как при внедрении научно-технических знаний большой упор ставится на патриотизм и будущее России в мире.

Дети будут обучаться на примере великих князей, императоров, и советских деятелей особенно проявившихся себя в нашей российской истории, которые вложили значительные средства и силы в развитие страны, тем самым улучшая жизнь всех граждан.

Также, я предложу, свои личные правки прямиком из своей из реальности, система воспитания должна подчеркивать патриотизм, как основу для выведения сильного общества, которое является важнейшим элементом развития как национальной, так и мировой экономики. В этой связи, в образовательных учреждениях сирот, курсы военного воспитания и общественным наукам, всё это будет на фанатической идеологической основе. Судьба страны и народа, для будущих элит будет ставиться на первый план.

Конечно, такую систему преобразования не так легко осуществить, каким бы замечательным и полезным не было это для страны. Однако, я должен принять искреннее участие в этом деле, исполнить этот замысел, чтобы наша родина стала еще сильнее и мощнее на мировой арене.

В целом, создание новых учебных заведений в нашей стране - это замечательная идея, которая может изменить судьбы многих отдельных учеников. Разнообразная программа, новейшие образовательные технологии, фанатичный патриотизм - все это позволит воспитывать сплоченные и решительные элиты. Поколение людей, которые в свою очередь повысят уровень развития нашей страны в целом.

Глава 57

В желудке урчало, ребёнок не ел уже почти шесть дней. Раз в день ему давали грязную воду, он её пил через силу, понимая что так нужно. Учитывая его плачевное состояние ему это не помешает, он слышал в детстве по телевизору, что человек может прожить без воды два дня. Без еды тридцать дней, а вот без воды только два.

Так что чтобы окончательно не помереть, надо использовать все возможности. Ослабленный организм нуждался в необходимом питании, и хоть каком-то источнике влаги.

Не говоря, о том что он был маленьким мальчиком. Воды в нём было всяко меньше.

Наручники на его запястьях сильно сдавливали нежную детскую кожу, на тыльной стороне руки уже образовались небольшие пролежни. Само тело сильно затекло от долгого лежания на жёсткой кровати уже почти неделю. Из плюсов можно было отметить, тот факт что синяки уже не так сильно болели. Возможно, они давно пожелтели и благополучно проходили, мальчик не мог точно сказать.

Мальчика звали Данила, ему было двенадцать лет, и его наказали. Он был хорошим, наказали его плохие люди за хорошее дело, Данила точно знал.

Папа Данилы был военный, а Мама учительницей. Его родители были самые лучшие люди в мире. Папа самый умный и смелый, а мама самая красивая и добрая. Их не было уже два года, два года, как их сыну Даниле жилось очень тяжко на земле.

Он уже устал, два года мучений - это слишком много для ребёнка. И только воспоминания о родителях, как будто овеянные золотым ореолом, помогали ему жить.

В животе опять заурчало. Мальчик зажмурил глаза, хотелось плакать от несправедливости, но слезы не шли, они давно уже иссякли. От голода мальчик вспомнил мамины домашние котлетки, и пирожки с мясом. Он давно не ел мяса, года два как.

В последний раз это было, когда родители были ещё живы. В детском доме их кормили в основном пшёнкой, водой и чёрствым хлебом. Еда была невкусной, но дети боялись жаловаться и высказывать что-либо. За непослушание могли побить или посадить в тёмную комнату, как Данилу.

От голода у мальчика сильно заныло в животе. Эта была знакомая боль, сверлящая и сосущая, внутри желудка. Чтобы хотя бы немного уменьшить чувство сводящего с ума голода, мальчик раскусил до крови нижнюю губу.

Языком он почувствовал солоноватую жидкость, дальше металлический привкус.

Обычно это помогало, чувство боли занимало более высокое положение в иерархии по сравнению с чувством голода. Поэтому оно уступало первому. Так Данилу учил отец. Отец был военный, он много знал интересных вещей.

Данилу наказали за то, что он спас девочку. Девочку звали Катя, она была старше Данилы на два года. Они встретились на второй неделе после того, как мальчика привезли в детский дом. Девочка сама подошла к нему, когда он сидел на ступеньке во дворе, после драки с местным задирой. Как его учил отец, когда его начинали дразнить, он хорошо помнил его слова, и сразу дал отпор хулигану.

Затем он потащил обидчика во двор. Воспитатели ничего не предприняли, притворяясь, что не видят детской потасовки. Теперь ребёнок, сидя в позе победителя, вытирал кровавую юшку.

Он смотрел вниз, когда она подошла. Поэтому его взгляд сначала уперся в старые и поношенные, но чистые детские туфли. Задумчивый ребёнок поднял взгляд, чтобы посмотреть на владелицу туфель. А затем, увидев её, обомлел на несколько секунд. Перед ним стояла, казалось, самая красивая девочка в мире, сердце мальчика забилось с удвоенной силой, ладошки стали влажными, а ноги тяжёлыми и ватными.

Дыхание парня перехватило, и он просто молча смотрел на девочку, пока она первой не заговорила с ним:

— Привет, Данила! Тебя же так зовут? Я Катя. Ты не помнишь меня? Мы пару раз уже встречались на площадке. — Сказав это она замолкла и ждала взаимной реплики со стороны Данила.

— О, привет, Катя… Конечно, помню тебя. Да меня зовут Данила. Рад снова тебя видеть. — Слегка тараторя, нервно поговорил мальчик.

— Рада, что ты меня помнишь! Кстати, как у тебя дела? Я так удивилась когда узнала тебя во время драки. Ты ничего не сломал? Обидно, что он тебя начал задирать. — Хлопая своими длинными ресницами, и смотря на него своими чудесными зелёными глазами, она подсела к Даниилу.

— Да, немного приключилось… Но, слава Богу, я в порядке. Ничего серьезного не случилось. — Оторопев он начал водить своими плечами, и потирать ладонями шею. Он чувствовал её близость, но отодвигаться от нее он не собирался.

— Ты такой смелый мальчик, Данила! Мне нравится, как ты смог защитить себя. Ты настоящий герой, правда! Жаль что не все, мальчики такие смелые как ты. — сказала Катя восхищённым тоном.

— Спасибо, Катя… Но это было просто… Я просто не хотел, чтобы он дальше себя так вёл, вот и всё. — сказал Даниил, слегка успокоившись и судорожно пытаясь поддержать беседу. Хотя сторонний наблюдатель мог видеть, что необходимости в этом не было. Девочка была сильно заинтересована в Данииле. Просто в силу своей неопытности, и наивности, мальчик этого не видел.

— Ты не только храбрый, но и очень скромный. Мне это очень нравится. — Очень нежно, и с тихим придыханием сказала девочка.

— Я… Я просто делал то, что казалось правильным. Ничего особенного. Всё так делают. — Смущённо проговорил мальчик.

— Нет не все. Многие бы промолчали, и не стали бы лезть в драку. Мне очень нравится, как ты проявляешь себя. Правда

— Нет, Катя, я даже не знаю, что сказать… Ты говоришь такие хорошие вещи обо мне, и мне становится не по себе.

— Не стоит смущаться, Дань. Я просто говорю правду. Ты отличаешься от других парней. Такой робости, смелости и порядочности я не видела, ни в одном мальчишке. Я рада что мы познакомились, будет здорово если мы будем дальше дружить. — Сказав это Катя мило улыбнулась.

— Я тоже Катя… Это очень приятно слышать от тебя. Я… Я тоже очень рад нашей встрече, и буду рад нашей дружбе. — робко улыбнулся в ответ Даниил.

— Давай продолжим общаться и проводить время вместе. Я уверена, что будет здорово. Только… только не теряйся, хорошо? — Впервые за время из диалога, тон Кати стал каким-то странным и неуверенным. Тогда Даниил не обратил на это внимание, и очень зря.

— Да, конечно, я… я не против, Катя. Куда я денусь, отсюда, хах, — неловко пошутил мальчик.

— Смешно, ты смешной. Я рада что ты не против, Данила! Надеюсь, мы будем лучшими друзьями.

Данила и Катя смотрели друг на друга, и в их глазах отражается взаимное восхищение и внезапно обнаружившаяся между ними взаимная симпатия.

Катя нравилась Даниле, и за два года своей жизни в новом месте их дружба укреплялась, и медленно перерастала в нечто прекрасное. Она была его лучиком света в это тяжелое время. Катя все эти два года поддерживала его, ничего не требуя взамен. Благодаря ей время, проведенное в этом месте, не было таким угнетающим. Шло время они росли - Даниила начал возмужать, и уже было видно что когда он вырастет, будет статным мужчиной, впрочем Катя тоже росла, и многие видели уже сейчас, как она растет настоящей красавицей.

И все было бы хорошо, если бы не одно ''но''. Другие люди также начали замечать трансформацию Кати. И если Даниил легко пресекал домогательства своих ровесников которые приставали к девочке, то вот внимание директора детского дома он не мог отвести.

Опасения Даниила не были безосновательными. Все обитатели детского дома знали о темных делах, в которые вовлекался их директор. Коррупционные схемы были лишь малой частью его тёмных делишек. Он отнимал квартиры у совершеннолетних ''выпускников'', участвовал в торговле наркотиками, использовал детей в качестве бесплатной рабочей силы и, самое отвратительное, принуждал их к проституции. Директор проституировал девочек, воспитанниц детского дома…

Данил очень волновался за свою подругу. Он очень сильно привязался к ней за эти два года. Но его усилий было недостаточно, он не мог ее уберечь.

Катя не осталась вне внимания директора. В один из дней она исчезла. Данил знал, что произошло. Он знал, куда ее отвели.

В детском доме было особое крыло для таких дел, обычно все происходило вечером. Поэтому мальчик не придумал ничего лучшего, чем скрытно пробраться в это место, и спасти свою подругу. И сбежать с ней куда глаза глядят, бежать и не останавливаться.

В назначенное время он проник туда, и начал ее искать. Через несколько минут отчаянного поиска он нашел Катю запертой в спальне.

Мальчик уже был достаточно силён. Так что он выбил деревянную дверь, и вытащил ее оттуда.

Слава богу, они не успели осквернить ее. Его возлюбленная была лишь сильно напугана.

Но им не удалось убежать, их сразу же поймали. Бандиты-помощники директора схватили парня и начали избивать его, а его подругу увели куда-то.

Он помнил их мерзкие бородатые хари. И маслянистый взгляд директор, который уводил Катю куда-то в сторону.

Твари что-то кричали мальчику с акцентом, одновременно запинывая его толпой, и смеясь как шакалы.

Теперь он лежал в этой комнате избитый и униженный, не зная, что будет с ним, и с его подругой.

Наверное, Катю уже увезли далеко-далеко, а его самого убьют. Парня охватывали обида, и гнев, он злился на себя и свою беспомощность, на директора, который должен был защищать детей, а не гнусно их использовать, на страну, которая не смогла защитить их.

Пока мальчик обдумывал эти мрачные мысли, в коридоре вдруг послышался топот множества ног, треск деревянных дверей, грохот и голоса людей. Шум не прекращался, пока не достиг его дверей. Через мгновение послышался звон ключей, и дверь раскрылась. Свет ослепил глаза Даниила, который уже привык за эту неделю к абсолютной темноте.

Он ожидал увидеть кого угодно, вплоть до конкурентов директора в опасном бизнесе, но каково было его удивление, когда он увидел на пороге военных. Они были вооружены автоматами, и полностью бронированы.

Всю эту группу возглавлял худощавый капитан в необычной шинели, напоминающей офицера царских времен. Особенно заметной была фуражка с минималистичным изображением двуглавого орла на кокарде.

Офицер приказал выводить мальчика. Когда Данил, поддерживаемый солдатами, вышел в коридор, ему открылась картина, которая не могла не разжечь в нем надежду.

Участники вооруженной банды лежали побитые и связанные вдоль коридора, а рядом с ними находились солдаты, и множество людей в форме. Там даже были журналисты, ведущие прямую трансляцию.

Мальчика передали медикам, те накрыв его необычным серебристым одеялом вывели наружу. Во дворе детского дома было ещё больше военных, и других взрослых. Его проводили в сторону группки детей, которым оказывалась необходимая медицинская и психологическая помощь. Там же он нашёл Катю, она была цела, им повезло. Директор после того инцидента побоялся сразу ещё кому-то её продавать.

Дети были спасены. А высшие правоохранительные чины и спецслужбы, раскрыли целую тайную ячейку торговец детьми. И всё благодаря крупной перестановке в системе приютов и детских домов, новый указ президента расшевелил это болото и раскрыл нарывы которые не заметили в первые дни чисток.

И это новая сеть торговцев вывела Федеральные власти на след нового внутреннего врага.

Глава 58

Темнота окутывала узкий переулок, словно покрывало нависая над каждым уголком каменного лабиринта.

Холодный ветер завывал и пронизывал костюмы милиционеров, и торговцев смертью, создавая зловещую атмосферу перед самой перестрелкой. В этом безжалостном мире были только две стороны – закон и преступники. Те которые защищали, и те которые под прикрытием тени и городских катакомб, торговали самым ценным, человеческой жизнью. Но это их и сгубило. Когда-то надежное подспорье и защита от всевидящего ока федерального правосудия, сейчас эти темные подвалы, и подземные уровни города, превратились в каменный мешок для торговцев.

Питерская милиция и федеральные силы полностью оцепили крупнейший притон торговцев людьми в городе Санкт-Петербурге. Загнав уголовников как крыс в ловушку. Превосходящие силы правоохранительных органов, внутренних войск, и армии, продолжали стягиваться к этому месту.

Причем подобную картину можно было увидеть в каждом крупном городе Федерации уже несколько недель после скандального ареста и заключения директора одного из воронежских детских домов и раскрытия его преступной деятельности по продаже детей, и вовлечения их в проституцию.

Федеральные органы следствия начали выходить на другие крупные сети. Страну лихорадило в связи с этим событием, люди были в шоке, и ярости, требуя действий от федеральных властей. И федеральный центр не заставил себя долго ждать. Правоохранительные органы, которые итак уже год утюжили уголовный мир Российской Федерации, после постановления правительства, как с цепи сорвались, и начали работать с утроенной силой. К делу также подключились спецслужбы и военная разведка, чтобы отследить каналы поставок.

Было очевидно, что поток рабов уходил куда-то за границу. На фоне происходящих событий и реакции власти, народ обратил как раз пристальное внимание на президентскую реформу в сфере детских учреждений, заботящихся о сиротах. Люди положительно восприняли предложение президента о внедрении новой системы. В народе необычное название новых учреждений понравилось, поэтому реформа так и начала называться «Схола прогениум».

И всю эту череду событий запустила деятельность организованной группы торговцев людьми, которая на самом деле была куда крупнее и опаснее. И сидящие сейчас в ловушке преступники были лишь малой частью суперзаконспирированной организации. На самом деле, она была куда разветвленнее, масштабнее и состояла из множества разных людей. Или, возможно, даже не только из людей?

В любом случае, милиция загнала преступников в тупик и не намеревалась выпускать их просто так. В глубинах забытого подвала скоро развернется беспощадный бой. Мрачное пространство освещала лишь слабая лампочка, бросающая пляшущие тени на выцветшие стены. Подозрительные звуки отражались от сырых камней.

Группа торговцев людьми, переправляющих бедных жертв за границу, заняла позиции у входа в подвал. Они сжимали свои автоматы, готовые убить всех на своем пути, если надо ввергнуть город в хаос, и продолжить свой кровавый бизнес на еще большей крови.

Тени длинные и плотноватые начали метаться между укрытиями, и вдруг начали огрызаться очередями, посылая свинцовый шквал в столпившихся у входа силовиков.

В ответ начал стрелять укрывшийся у каменного закоулка милицейский ОСНАЗ. Их униформа тускло блестела на фоне яркого света фонарных столбов и вспышек выстрелов штурмовых винтовок.

Каждый из них крепко сжимал своё оружие, готовый дать отпор преступникам. Служебные значки на грудной панели брони выделялись яркими пятнами на сером полимерном покрытии. Напоминание о том кем они являются, и зачем они вообще делают эту работу.

Звуки стрельбы разрывали городскую тишину, вся округа встревоженно вслушивалась в какофонию перестрелки.

Умные люди испуганно сидели у себя дома, наученные страшными событиями конституционного кризиса, те кто поглупее стояли на улице целой толпой зевак возле милицейской ленты.

И только оцепление держало любопытных подальше. Тем временем бой набирал обороты.

У входа в подвалы мелкие грудки земли взрывались, рикошет бился об стальные перекрытия создавая яркие вспышки. Пули свистели в воздухе, вгрызаясь в камень, искрясь осколками. Подземные коридоры раздраженно отзывались эхом на всплески железа, и пламени.

Торговцы людьми резво метались, уклоняясь от потока пуль. Многие из них похоже под воздействием наркотических веществ, вошли в состояние боевого безумия, ответно стреляя, они выпрыгивали из своих позиций, нередко ловя кучу пуль.

Зловещие тени их фигур проходили сквозь облака дыма и смолкающей тишиной. Видимо, их считали пушечным мясом, и они не колеблясь стремились лишить жизни любого, кто оказывался на их пути. Они совершали столь безрассудные атаки, обычно заканчивающиеся плачевно для них самих.

Милиционеры отвечали на огонь, стараясь подавить атаку преступников. Свинцовые конверты летели один за другим, отбрасывая преступников назад, атаку перебивали бурными очередями. Их серый милицейский камуфляж тускло блестел от лампочки, а линзы прозрачных очков милиционеров отражали всполохи от выстрелов, и бликовали в сумерках от света задних фар и мигалок. ОСНАЗовцы прорвались в катакомбы.

Подвальное пространство наполнилось запахом пороха, железа и пота. Гул взрывов и грохот пуль смешивались в одном звуковом масштабе. Каждый залп, каждый выстрел бил по ушам.

Султаны грязи на полу взметнулись вверх, очереди продолжали рассекать пространство. Грязные стены, постаревшие под воздействием времени, усиливали грохот, от этого усиливалось ощущение полного хаоса, и борьбы за выживание.

Внезапно, грохот и стрельба прекратились. Запах пороха окутал подвал, словно плащ. Пробившаяся через дым слабая лампа мерцала в такт активным порывам воздуха. Милиционеры и торговцы людьми замерли, осторожно выбирая каждый следующий шаг.

Но потом, секунда холодного равновесия оборвалась, и вновь огонь полился из оружия. В этом смертельном танце судьбы ни одна сторона не хотела уступать, каждая прокладывала свой путь через опасности боя.

Бойцы ОСНАЗа, были экипированы в приборы ночного виденья. В темноте подвала все было ярко видно. Бойцы проходили через отбитые коридоры и видели последствия боя. Осколки, лужи крови и битое стекло образовали печально известный кровавый путь, по которому шла битва. Милиционеры и торговцы грызлись насмерть, рискуя своей жизнью. Пули прерывали бой постоянно, создавая перемежающиеся моменты тишины.

В конце концов, полупустой подвал остался запечатлевшим эстетику сражения. Черный дым, россыпь патронов и осколки рассказывали свою историю. Торговцы отступили ещё глубже под землю, видимо у них были свежепрокопанные нигде неучтенные туннели, о наличии которых не могли знать. Казалось, что перестрелка закончилась, но это была лишь иллюзия. Бойцы заняли ключевые позиции, но расслабились слишком рано. Люди шли переступая трупы.

Через секунду, как описывали выжившие бойцы, начался настоящий ад. Тела, которые казалось бы были мертвыми, вдруг ожили, и преступники начали убивать бойцов ОСНАЗа. В подвале началась вакханалия и кровавый хаос. Сотрудники, защищенные современной жесткой броней и новейшим оружием, тем не менее начали нести тяжелые потери. Работа спецподразделений была рассчитана на людей, но никак не на вампиров и упырей.

Однако бандиты и торговцы людьми, оказавшиеся на самом деле кровососущими созданиями ночи, все же ломали свои когти и клыки об элементы брони, что было удивительно. Клыки вампира могли спокойно пробить даже хорошую сталь, но хрупкая на вид полимерная броня оказалась им не по зубам.

Твари, конечно, быстро нивелировали преимущество людей, осознавая, что к чему, и поэтому начали атаковать слабые места брони и ее соединения. Некоторые вампиры, благодаря своей природной физической мощи, умудрялись разрывать солдат.

Несмотря на это, у существ ночи также были значительные потери. Солдаты, не зная, как уничтожить этих существ, благодаря своему большому количеству и подкреплению другими отрядами, просто окружали вампиров и делали, что могли, чтобы вывести их из строя.

Например, одна группа из семи бойцов просто скрутила одного кровососа, а восьмой начал ломать кости, применив штурмовую кувалду к потомку Дракулы. Некоторые обездвиживали мертвецов, используя несколько пар наручников в несколько слоев. И затем запинывали связанное дитя ночи, убить конечно не убивало, но выбить все передние зубы и разворотить челюсть получалось, никакая регенерация не выручала, кости не успевали срастаться, и заново ломались заботливыми силовиками.

Через десять минут все было кончено. Связанные и полуживые куски мяса были погружены в оперативно прибывшие специальные транспорты; последние, под конвоем с включенными сиренами милиции, уезжали в сторону аэропорта Пулково.

Там их ожидали реактивные транспортники, в рукеи военных представителей, и более надежная охрана.

Президент Федерации, получивший экстренное уведомление, выделил несколько взводов космических десантников, новое полусекретное специальное подразделение федеральных войск. Трех метровые машины смерти, облаченные в новейшие боевые силовые костюмы. Несмотря на временный запрет на их применение, они считались наиболее подходящими для доставки такого специфического груза. Кто бы мог подумать, бойцы Федерации поймали живых вампиров, существа из легенд и фольклора оказались реальностью.

Следовало немедленно их допросить, а учитывая их агрессивность, провести радикальное исследование особенностей этого вида, включая вивисекцию. Один старый некрон наверняка будет сильно заинтересован в такой возможности и уже с удовольствием потирает свои жестяные ладони.

***

В большом круглом зале, освещенном мрачным светом свечей, находился огромный каменный стол. Вдоль него расположились старейшины вампиров, выглядевшие мощными и внушительными.

В центре зала, на коленях, стоял лидер всех вампиров России, неуверенность проглядывала на его лице, в то время как его глаза сосредоточено взирали вниз. Лишенный имени, он был лишь функцией, у которой никогда не будет потомства, непомерная цена, в обмен на невероятную власть, таков был уклад русских кланов, помогавший выживать сотни лет, под гнётом царей, и генсеков.

Один из верховных старейшин, с длинными серебристыми волосами и глазами, наполненными яростью, начал речь:

- Лидер, твоя безалаберность и нерасторопность поразили нас всех. Как ты мог допустить, чтобы человеческие военные и власти поймали нескольких из наших? - Его голос звучал грозно и устрашающе.

Лидер вампиров безмолвно покорно опустил глаза, чувствуя на себе тяжесть вины. Он понимал, что его бездействие могло привести к разоблачению всего вампирского сообщества, и это было неприемлемо для всех присутствующих.

- Ты должен разрешить эту ситуацию, - продолжил другой старейшина, с высеченными чертами лица и холодным голосом. - Существование нашего большого сообщества находится под прямой угрозой. Ни в коем случае мы не можем позволить чтобы человеческие власти раскрыли нашу тайну.

С мольбой в глазах, лидер поднялся на ноги и сказал:

- Старейшины, прошу прощение за свое безрассудство и слабость. Я предприму все возможные меры, чтобы освободить наших пленников из лап людей и уничтожить их, если не получится их освободить.

- Ты правильно понял, что на кону стоит, - прервал его один из старейшин, пристально глядя на лидера. - Наше выживание зависит от твоей решимости и преданности нашим идеалам. Это будет сложная и опасная задача, но она обязательна.

Другой старейшина, с мудрым выражением на лице, добавил:

- Лидер, помни, что на тебе лежит ответственность за все вампирское сообщество. Ты должен действовать безжалостно, но с осторожностью, чтобы не привлечь еще больше внимания человеческого мира. Опасность, которую мы сейчас переживаем, нельзя недооценивать.

Лидер вампиров кивнул в знак согласия и сказал с решимостью:

- Я прикажу своим последователям освободить пленных братьев и сестер из лап людей и не допустить нашего разоблачения. Буду действовать со всей необходимой осторожностью, чтобы защитить нашу тайну и секрет нашего существования.

Совет верховных вампиров, одобрительно кивнув головами, подтвердил свою поддержку:

- Ты несешь на себе тяжкое бремя лидерства, и мы доверяем тебе. Пусть темная сила вампиров будет с тобой в это непростое для нас всех время.

Лидер, подняв взгляд, с благодарностью смотрел на старейшин, понимая, что отныне на нем лежит ответственность за судьбу всего вампирского сообщества. Он клялся себе, что сделает все возможное, чтобы выполнить приказ совета и защитить своих собратьев от раскрытия.

***

В технологически оборудованном подвальном помещении сидели двое охотников на вампиров. Один из них был огромным чернокожим мужчиной с мускулистым телосложением, в то время как второй был жилистый белый старик с длинными седыми волосами. Напряжение читалось на их лицах, поскольку они обсуждали свежий слух о том, что вампиры в России нарвались на русское правительство и местные власти начали их активно выслеживать и ловить.

— Я не понимаю... Так ты всё таки, слышал об этой ситуации, Абрахам? - спросил чернокожий охотник, тщательно изучая городскую карту на столе. - Ведь серьезно. Если это правда, то вампиры в России находятся в патовой ситуации, мы могли бы этим воспользоваться.

— Да, Эрик, я несколько раз слышал этот слух, - ответил старик, складывая руки на груди. - Кажется, местные власти в России взялись за дело, и они серьезно настроены опустошить всю вампирскую деятельность в этой стране. Возможно, это то, что нам нужно. Почему бы нам не рассмотреть вариант поездки в Россию?

Эрик с удивлением посмотрел на Абрахама.

— Ты серьезно? Мы говорим о России, одной из самых опасных и непредсказуемых стран для охоты на вампиров. Ты забыл? Мы имеем дело с организованной и древней вампирской кастой, которая исполнена невероятной силы и коварства. Переезд из страны в страну. Это слишком рискованно.

— Я понимаю риски, Эрик, - заявил Абрахам, но в его глазах зажглась решимость. - Но если мы сможем проникнуть на их территорию и ударить по ним пока они отвлечены, мы сделаем огромный шаг к истреблению вампиров. И кроме того, это может быть нашим единственным шансом съездить в Россию. Мы должны действовать. По поводу рисков не беспокойся, кое какие связи в Санкт-Петербурге у меня есть, несколько связных, и друзей переехавших туда, — сказав последнее старик улыбнулся.

Эрик сделал паузу и задумался, осознавая, что слова Абрахама имеет некоторый смысл. Их жизнь охотников на вампиров всегда была опасной и сложной, но теперь возможность нанести сокрушительный удар по русским вампирам открывала новые перспективы и возможности, которую они давно пытались получить.

— Хорошо, Абрахам, - наконец сказал Эрик, смотря ему в глаза. — Если ты реально считаешь, что это может помочь нам в нашей борьбе, давай исследуем возможность поездки в Россию. Но помни, что это будет нелегко и мы должны быть готовы ко всему.

Абрахам с улыбкой кивнул. — Эрик. Я уверен, что мы справимся. Всё таки мы бывали в куда более патовых ситуациях чем эта. Да и я хочу попробовать настоящую водку, говорят она намного крепче. И даже полезна для здоровья. — Эрик хмыкнул в ответ на незамысловатую шутку наставника.

С единой целью и решимостью в сердце, двое охотников на вампиров готовились к своему новому вызову - путешествию в Россию, где подвергнутся опасностям и тайнам, которые встретят их на раннее неизведанных для них землях.

Глава 59

Группа военных грузовых конвертопланов летела над густым лесом, погруженным в ночную темноту и бесконечную дрему бескрайней русской тайги. Взгляды всевидящих визоров крылатых машин, были устремлены вперед, а их ''стальные'' сердца были наполнены подъемной силой мини-атомных реакторов. На серых бортах летательных аппаратов были изображены двуглавые орлы, стилизованные под имперскую аквилу, символизируя мощь и несгибаемость Федерации.

Внутри конвертопланов находились заключенные вампиры - опасные создания, сдерживаемые специальными протоколами перевозки и охраны, враждебные биологические формы жизни, опасные для человека.

Их сопровождали лучшие воины Федерации, бойцы Космического десанта, отборные воины, генетически улучшенные и вооруженные лучшей экипировкой, готовые выполнить любую миссию, включая самую сложную и опасную. Направление их полета было установлено в один из секретных исследовательских центров, специально созданных для экспериментов, изучения и контроля нечеловеческих организмов. Центр находился под руководством одного из помощников и последователей некоего некронского криптека.

Полет продолжался, и внизу проплывали вековые ели, мириады темно-зеленых хвойных игл отсвечивали легким сиянием от фонарей на палубе. Когда они пролетали над реками, заслоненными плотной листвой, вода блестела в темноте, словно изумрудное зеркало, отражая световые лучи от фар транспортников.

Приближаясь к далеким огням автострад, деревень и небольших городов, видимость становилась яснее, и пейзаж принимал живописные контуры.

Быстро преодолевая пространство, группа конвертопланов продолжала свой путь, исполняя важную миссию. Внутри бортов находился мрачный безмолвный мотив, нарушаемый только шепотом команд и звуками работающей техники. Лица пилотов выражали спокойствие. А зелёные зловещие стекла визоров десантников, пристально следящих за заключёнными не выражали ничего хорошего для вампиров, лишь боль и смерть при малейшем подозрении на сопротивление.

Эта группа, связующая тайный мир населенный ужасами, с обычной реальностью.

Группа пролетела над лесом, стальные машины с имперской символикой на своих бортах и грозными пассажирами внутри.

В это время, среди густой темноты и заслонившись ветвями густых крон, множество небольших отрядов вампиров молниеносно приближалось на встречу к летающим человеческим транспортникам, перевозящим их сородичей. Все они были вооружены самыми разнообразными ракетными установками и системами, готовыми нанести уничтожающий удар по людским машинам. Группы бежали так быстро, что любой человеческий бегун или машина позавидовали бы их сверхъестественной скорости.

Специальные боевые отряды вампирских кланов заранее заняли позиции в местах пересечения с транспортниками. Встреча была неизбежна, несколько групп встали на самых ожидаемых направлениях, и не прогадали.

Их ожидание было наполнено зловещим ожиданием, а их глаза светились в ночи, словно голубой огонь, раскаленный на пределе. Они напоминали стаю голодных волков, выжидая свою добычу, которой в данном случае были стальные птицы.

Лучшие воины вампирских кланов были готовы к легкому бою – в конце концов, что могли противопоставить им простые смертные? Они подготовились к схватке с надеждой на легкую победу, осознавая свою непобедимость в схватках с человеческими воинами, ведь они дети ночи. А те пойманные вампиры были неумехами и мусором, которых смогли схватить жалкие людишки.

Внезапно вдали послышался гул реактивных двигателей, а затем звук стал усиливаться с каждой секундой. Наконец, железные тела транспортников показались в поле зрения вампиров. Резко лесная пустота осветилась огнями, отсвечивающими от сотен выпущенных ракетных залпов.

Вампиры с готовностью принялись атаковать, запуская во вражеские ряды летающей техники, смертоносные посылки.

В ночной тишине, когда множество групп вампиров затаившись нанесли удар по летающим реактивным транспортникам, все шансы на победу казалось были на их стороне. Считалось что столь массивный и дерзкий удар решит судьбу налёта в самом начале.

Однако, когда ракеты, выпущенные вампирами, приближались к транспортникам, произошло непредвиденное. Из неповоротливых тушек транспортников, начали вылезать длинные стальные трубы, и начали изрыгать свет и пламя. Резко и отчаянно отражая своим слитным огнем, трубы оказавшиеся противоракетными турелями, лазерами и тепловыми ловушками, размещенными на борту транспортников.

Мощные системы защиты смели вампирские ракеты, создавая опасные взрывы в воздухе.

Огни сотен вспышек озарили небо, освещая ночной лес и небо словно яркий свет солнца, который на секунду сделал его таким же ярким, как днем. Древесные стволы и ветви становились видимыми, словно под дневным солнцем, а зловещие глаза вампиров мерцали в этой огненной атмосфере. Воздух наполнился громом от взрывов и гулом противоракетных систем, оглушая испуганных детей солнца.

Боевые транспортники, благодаря отточенным действиям экипажа и передовым технологиям, успешно отражали атаку. Возвышаясь над настырными врагами, несколько транспортников поливая детей ночи огнем, спустились на землю, в то время как остальные борта продолжили свой путь неся важный груз, раскрытие секретов которых мог помочь человечеству. Каждый выстрел, каждый лазерный луч был выстрелом в защиту людей.

Специально обученный экипаж и воины, укомплектованные лучшей боевой экипировкой и снабженные передовыми технологиями, приземлялись на своих стальных кораблях.

Через мгновение они были окружены толпами разъярённых кровососов. Твари заняли позиции и готовились встретить людей. Неожиданно корабли быстро испустили маскировочные дымы, и через пелену послышалось шипение открывающихся гермозатворов. Вампиры, лишённые визуальных ориентиров, начали стрелять в туман, не имея возможности сконцентрировать групповой огонь из своего оружия. Они беспорядочно поливали свинцом предполагаемую область, где могли находиться смертные. В следующий момент стрекот автоматов перекрыл тяжёлый, словно стук божественной наковальни, выстрелы болтеров. Их десятки слитных выстрелов и огненных взрывов затмили ночной пейзаж, создавая ужасающую симфонию войны.

Тяжёлые пули, оказавшиеся болтерами, даже не снабжённые маршевым двигателями, представляли собой невероятную угрозу.

При контакте с крепкой плотью вампиров, облаченную в тёмную кевларовую броню, они разрывали их тела. Подобно переспелым помидорам, они взрывались, окатывая своих сородичей ошметками собственной плоти, оказывая на них деморализующий эффект. Осколки костей и брони поражали и выводили из строя неудачливых кровососов.

Некоторые вампиры, лишённые головы или полностью превращённые в фарш, под действием своего проклятия превращались в пыль. Находились даже такие глупцы, которые в приступе слепой ярости шли на железных воинов в рукопашную схватку. Такие умирали особенно ужасным смертельным образом.

Разгорячённые десантники втаптывали детей ночи в землю, как назойливых тараканов, ломая их кости. Треснувшая кость пробивала и резала плоть, источая боль, заставляя изувеченных вампиров лежать и корчиться от страшной агонии.

Но вампиры не сдавались. У каждой группы были свои тактики и планы, и их стремительность и агрессия были основой их силы. Они снова и снова набрасывались на транспортники, пытаясь найти слабые места в их обороне.

Битва продолжалась, окутывая лес свирепым неразберихой и смесью звуков взрывов, переплетающихся со звуками выстрелов. Вампиры не жалели себя, они бросали свои жизни на алтарь своей цели – власть и контроль над человеком.

Каждая минута была на вес золота, каждое действие решало судьбу битвы. Яростный бой с вампирами требовали от космического десанта максимальной бдительности, решительности и мастерства. Каждый боец знал, что ставки выше любых ожиданий, и потому они сражались с упорством и отвагой, надеясь на победу.

Бойня в лесу оборвет множества жизней. Это была битва, где не было места для сомнений или страха. Это была война за выживание и свободу. И десантники продолжали пробиваться через огненный ад, держа на расстоянии вампиров.

В это мгновение показалось, что небо горит ярче, чем когда-либо. Огонь и свет рассекали мрак ночи, пробиваясь сквозь тучи дыма и пыли. Освещая горы трупов и спины убегающих кровососов. Среди мрака вдали, выделялась лишь одна одинокая фигура. Это были лидер небольшой «армии» объединённых вампирских кланов. Но сейчас он был один со своими мыслями, его воины лежали под его ногами: ''Уже с самого начала этой битвы, когда мы вышли из темного тумана и заняли свои позиции, я чувствовал, как адреналин начинает прокачиваться в моих венах. Мы были уверены в своей силе, безжалостных хищников, готовых уничтожить всех этих слабых людей. Мы ожидали победу, заранее наслаждаясь предвкушением их крови на наших клыках. Но неожиданностью стали огни, яркие и маскирующие, которые выбросили корабли противника. Эти проклятые гиганты. Нет, они не были простыми людьми. Они были чем-то большим, чем я когда-либо мог представить. Багровые глаза их шлемов светились, но что-то заставляло меня видеть в них искру непостижимой силы. Мы открыли огонь, но наши выстрелы лишь срывались об их массивную броню. Мы истратили страшное количество боеприпасов, но эти великаны продолжали движение к нам, словно ничего не чувствуя. Жуткие звуки грохота их брони перекрывали крики умирающих сородичей под их ногами. Но вместо страха, я ощущал восхищение перед этими воинами, перед этими непобедимыми существами. Они были всем, на что я не был способен. Мне стало ясно, что они были созданы для битвы, сотканы из стальных нитей судьбы. И я почувствовал себя крошечным, перед всей их бесконечной мощью.

И тогда я осознал, что наши шансы уже давно исчезли. Сотни моих сородичей разрывались, превращаясь в пыль, под их могучими атаками. Моя крепкая и непобедимая армия рушилась перед глазами. Я видел, как их кости трескались, как плоть рвалась под их ударами, а остатки окутывала агония страшной боли.

Теперь я стою, одинокий и обессиленный, рядом со своими павшими войнами. В моих мыслях нет места для горечи или огорчения. Вместо этого, я чувствую глубокое уважение к этим людским великанам, проклятым железным людям, которые оказались намного сильнее нас.

Мы не могли их победить, но мы должны смириться с этими событиями. Они доказали, что наша сила и жажда крови не являются безграничными. Они показали нам, что есть что-то еще, что превосходит нас. Я надеюсь, что они вернутся в свой мир, оставив нас в нашей темной глубине, чтобы мы могли собраться и вновь подняться, готовые к следующей битве.

Некогда кровожадный вампирский лидер испытывал глубокий страх и восхищение перед этими невероятными существами. Они вышли на эту битву, полные уверенности, что будут победителями, но им показали, что существуют силы, выше их. Этот урок навсегда останется в его мыслях, напоминая о существовании вещей, которые могут сокрушить даже самую непобедимую армию.

Глава 60

Президент прошел через шлюзы, мимо охраны и толстых бетонных переборок. Камеры слежения, и турели следили за каждым шагом могущественного гостя и его охраны. Возможно смотрелось излишне, но обеспечение безопасности на этом объекте было приоритетным.

Серые стены, нависали над посетителями, особенно морально давя на вынужденных обитателей, заключенных.

Главный шлюз открылся, и за дверями стояла охрана и суетился научный персонал комплекса, не замечая столь высокопоставленного посетителя.

Каждый был занят своим делом. Куча оборудования, изолированных стеклянных камер в которых были заперты заключённых. Президент с любопытством смотрел на это, пока он в сопровождении своей свиты не попал в очередной коридор.

Наконец, они достигли блока с опасным ''содержимым'', непосредственная цель визита президента.

Подойдя к одной из камер, президент отделился от своей охраны и вошел в отдельную комнату, за стеклом которой можно было наблюдать заключенных, с безопасного расстояния.

На данный момент заключенным был вампир, прикованный к стальному креслу, окруженный военными и учеными. Вампир выглядел истощенным и больным, его силы явно покидали его. Это вызывало беспокойство у всех присутствующих. Нецелесообразно было терять ценный источник информации. Хотя он был один из многих. Тем не менее терять хотя бы один из ценных ''экземпляров'' было чревато.

Президент подошел к министру обороны Лушеву, который ждал его в комнате. Они пожали друг другу руки и начали разговор.

- Здравствуй, Пётр Георгиевич. - Пожав руку президент подошел к стеклу. - Я вижу, что ситуация с вампирами не оказалась чьей-то неудачной шуткой. Всё стало более серьезней. Как мы оказались в такой ситуации?

- И тебе не хворать Владислав Николаевич. Да всё так, с каждым днем вампир все больше, и больше ослабевает. Тварь была поймана несколько дней назад после штурма притона работорговец. Наши специалисты исследовали образцы его ДНК. Нам удалось много чего выяснить, по крайней мере ученые так говорят. Лично я, мало что понял из их объяснений. - Он указал на папки с листами, на которых были исписаны таблицы, и диаграммы. - Данные собираются, но пока, все что нужно знать, у этих тварей все не так как у людей. В общем, через несколько дней подадут полный отчёт.

Президент отошёл от бронированного стекла и внимательно смотря на существо очень сильно похожее на человека, заговорил:

Президент повернулся и посмотрел на министра.

- Ну, в конце концов, если мир набит мутантами, почему бы и не существовать чему-то более...''традиционному''. Впрочем думаю, если поднять архивы КГБ, или НКВД, нам удастся получить информацию об этой напасти. - Сказав это президент кивнул в сторону камеры.

Министр пожал плечами.

- Как по мне они ничем не отличаются от мутантов, не следует их выделять во что-то, более...''мистическое'', просто больные люди, как и сами мутанты. Вам не следует волноваться, очередное поветрие которое мы устраним, как и всегда.

Президент усмехнулся, услышав подобное мнение.

- Похоже вы их недооцениваете, да? Мне кажется, подобное отношение слишком рискованное.

- Недооцениваю? Не совсем. Презираю, да. Поверьте, я и мои люди относятся к этой проблеме со всей серьёзностью, и изучаем всю доступную базу, для того чтобы найти их слабые, и сильные стороны. Мы также усиливаем охрану и безопасность во всех крупных городах. Верные подразделения взяли под контроль аэропорты, вокзалы, и пограничные кордоны, чтобы предотвратить проникновение возможных союзников вампиров и вообще будет полезно в профилактических целях. Кроме того, собираем сводные отряды милиции, и специальных подразделений, это помогает, хоть из-за реформы МВД у нас небольшой бардак на местах. На фоне этого, неплохо себя проявили отряды добровольцев, пока их работа никак юридически не подкреплена. Я бы хотел чтобы вы рассмотрели мое прошение. - Сказав это, мужчина переложил из тумбочки на стол файл с документами. - Я хочу придать добровольцам, помогающим милиции, особый статус, нечто схожее с дружинниками в Союзе, только было бы неплохо выдать разрешение на ношение собственного оружия, которое все время будет храниться в милиции.

- И вы туда же. - Взяв документы в руки, я посмотрел на военного. - Я уже вчера рассматривал подобную просьбу от министра внутренних дел.

Лушев кивнул.

- Это общая проблема. Объективно милиция страдает сейчас от нехватки кадров, но поскольку засилье кровососов угрожает национальной безопасности, я считаю что подобный шаг пойдёт на пользу стране.

- Хорошо, я дам согласие. В принципе мне это предложение понравилось изначально.

- Кстати. Петр Георгиевич. Хотел бы получить информацию об исходе боя с вампирами. Каковы результаты их столкновения?

- Ну, что сказать. Рад сообщить, прототипы справились с задачей блестяще. Они достаточно защищены, мобильны, и могут нести себе критически важное количество вооружения.

- Интересно... И как они справились? Что они сделали, расскажите поподробнее. Всё таки с момента Московского инцидента мы их не применяли. Хотелось бы знать, как именно наши десантники проявили в противостоянии со столь опасным противником?

- Десант продемонстрировал высокую эффективность, и их оружие которое они использовали хорошо себя показало. Они раздавили вампиров. - Министр усмехнулся и продолжил. - Вампиры конечно неуязвимы для обычного огнестрельного оружия, однако достаточно шквальный огонь смог остановить их. В конце концов, большая пуля, это большая пуля.

Президент задумавшись пожевал губу.

- Кажется, вопреки сомнениям Навессира по поводу первых образцов, все же, они оказались не так плохи. Он говорил что технология совершена, но производство пока налаживается, и прототипы будут слабее, хотя все еще опасны, и весьма боеспособны.

- Навессир не ошибся, товарищ президент. Действительно, вся команда десантников показала великолепные результаты на поле боя. Да, несмотря на возникшие сомнения о дефектности комических десантников по сравнению с оригинальными, их несовершенство не помешало им справиться с задачей великолепно. В бою они показали изумительную смекалку, мастерство и хладнокровие. В конце концов, я читал доклады об их ожидаемой эффективности, и скажу вам цифры не доходят до желаемых, но тем не менее, они все еше опасны.

- Это действительно радует. Значит вы заинтересованы в десанте?

— Конечно, Владислав Николаевич. Я глубоко заинтересован в новом виде войск. При грамотном подходе, я уверен они покажут себя с лучшей стороны. Результаты боя только подтверждают нашу уверенность в эффективности десанта.

— Конечно.

Президент кивнув своим мыслям, подошёл к приоконному столику у стекла и присев на него, задал следующий вопрос.

— И все-таки Пётр Георгиевич, разреши вернуться к предыдущей теме. Я бы хотел узнать о результатах допроса пленного вампира и его сообщников. Что они рассказали нам о себе и о сообществе вампиров, которые обосновались в нашей стране?

— Мы получили довольно значимую информацию от пленных. Оказалось, что вампиры существуют уже давно и встроенны в жизнь общества. Они интегрировались и установили свои рычаги влияния не только в России, но и во всем мире. Впредь, мы стараемся работать отталкиваясь от этой информации.

— Это довольно… тревожная информация. К чему они стремятся, какие цели преследуют вампиры?

— Исходя из полученных данных, вампиры как и любое тайное сообщество, стремятся к укреплению своей позиции и контролю над обществом. Они используют свое влияние в политической и экономической сферах.

— Каковы наши дальнейшие шаги в отношении этого вампирского сообщества? Как можно предотвратить их дальнейшее распространение и влияние?

— Мы уже приняли меры, господин президент. Внутри страны мы проводим чистку от вампирских послушников, о которых нам удалось узнать от пленных. Их выявление достаточно просто, так как у них есть характерная метка. Кроме того, при сомнениях, мы можем использовать детектор лжи для дополнительной проверки. Намеренно подрывать стабильность и безопасность нашей страны мы не позволим.

— Отлично. Очень важно, чтобы мы могли выявить и устранить вампирское влияние на всех уровнях власти. Работа в этом направлении должна проводиться тщательно и безупречно. Так же, я подумаю как с этим справляться в будущем, возможно было бы рационально создать отдельную службу, для работы с подобными угрозами.

Да уж, и вампиры тут есть ёлки-палки. Что ещё мне преподнесёт этот сумасшедший мир. Работа на поиск и искоренение вампирской угрозы ведется внимательно и настойчиво. Вся система армии и внутренних органов держится на высоте, к этому вопросу с особым вниманием подходит весь налаженный мной аппарат правительства. Ведь никто не хочет оставить простор для манипуляций и вмешательства вампиров в нашу страну и нашу жизнь. Вот и ещё один тест на прочность для страны.

Я взял глубокий вдох и с уверенным видом вернулся к столу, знаю, что данный секретный проект требует максимального внимания и координации действий. Государство должно выстоять и победить в этой схватке с очередной силой, которая хочет захватить контроль над миром и погрузить его во тьму. Буквально.

***

В лесной кроне, погруженной в тихую темень, стояли два охотника на вампиров – Блэйд и Абрахам Уэслер. Они с удивлением осматривали место битвы, или, скорее, бойни, поскольку вся эта область радиусом полкилометра была размолота в труху. Следы ужасающего сражения проявлялись повсюду.

Блэйд, наклонившись, осматривал огромный след сапога, который был немыслимого размера. От такого гигантского следа у охотника на кровососов возникали еще больше вопросов. Ведь вампиры, как правило, оперировали в скрытности и шелковых шагах.

Внезапно с одной стороны вышел Абрахам, напарник Блэйда. Он окинул все это опустошение взглядом и невольно задержался на следах битвы.

Блэйд с ноткой удивления в голосе.

- П*здец! Я никогда не видел такие следы разрушения после боя. Что ты об этом думаешь? Похоже Джимми не врал.

Абрахам вздохнув ответил Блэйд.

- Мы уже прошлись по всей Европе и Соединённым Штатам, но ничего подобного не было. - Старик замолчал. - Я задумывался всю нашу поездку над вопросом как русские намерены победить кровососов, считал что противостояние растянется на долгие годы, но теперь, видя все это, я задаюсь вопросом: что вообще происходит с вампирами здесь? Их просто...убивают, вот так на виду, оглядись мальчик, это поле боя, кровососов вмесили в грязь. Мне конечно это нравится, но сколько я живу, никогда такого не видел. Вампиры слишком хорошо вплетены в структуру общества, и как правило если элиты и борются с ними, то достаточно незримо.

Блэйд с недоумением посмотрел на своего старого соратника и учителя.

- Скажи, что ты слышал о вампирах в России? Их судьба должна быть не слишком благополучной. Ну если судить, о том что я вижу.

Абрахам помолчав и раздумчиво ответил.

- Что касается России, у меня довольно мало сведений. Знаю не больше тебя, лишь то что кровососущие в России с недавних пор сталкиваются с особыми трудностями.

Блэйд с недоумением в голосе повернул голову к Абрахаму и задал вопрос.

- Но как такое может случиться? У русских итак кризис государственности, и проблемы с централизацией. Американскому правительству приходится с ними договариваться, но русские, им похоже плевать, а ведь у вампиров должны быть могущественные союзники, и связи. Почему не возникло беспорядков и неразберихи в самом правительстве? Почему твари в ответ не устроили резню, замаскировав это под теракт? Это странно, и подозрительно.

Абрахам подняв брови улыбнулся.

- Наверное, силы, с которыми сталкиваются вампиры здесь в России, гораздо могущественнее их прежних союзников.

Блэйд понимая правоту слов своего старшего товарища лишь кивнул. Затем снова обратил свой взгляд на огромный след протектора.

- Посмотри на этот след - огромный сапог. Что сказал тот вампир, которого мы поймали в лесной чаще, он был сильно ранен, вернее присмерти. Ты чем-нибудь поживился у того вампира, перед тем как он умер?

- У него уцелела только голова, и часть торса, это нельзя назвать ранами, от такого даже кровосос не оправиться. Остальное тело буквально взорвалось, и остатки замкнуло в овраг. И да, я расспросил его на предмет того, что произошло здесь. Но он был настолько слаб и при смерти, что его слова были ничем иным, как бредом. Он говорил о каких-то огромных стальных воинах, которые рвали его сородичей в бою. Нес околесицу в общем.

Услышав слова своего товарища Блэйд повернулся к нему.

- Огромные стальные воины? По моему ты не уловил сарказма в его словах, Абрахам? Хотя мне кажется, что даже это может быть ключом к тому, что здесь произошло. Нужна искать дальше, может в городе ситуация прояснится.

- Я понимаю, но пойми, этот вампир уже был при смерти и его рассудок был сильно нарушен. Я не уверен, насколько можно верить его словам. Он, скорее всего, просто видел галлюцинации.

- Нельзя просто отмахнуться от этого. Если это правда, если существуют какое-то новое, более совершенное оружие, способное одолеть его сородичей, это может оказаться опасней, чем мы думали. Мы должны узнать больше.

- Понимаю твою озабоченность. Будем дальше добывать дополнительные факты, чтобы выяснить, есть ли в этом что-то осмысленное, или это просто бред умирающего, испытывающего агонию.

- Я надеюсь...

- Не сомневайся. В конце концов, может ты прав, позволить себе игнорировать эту информацию мы не можем, всё равно пока других зацепок нет.

Последний раз посмотрев на след гигантского протектора ночной бродяга встал, встряхнув длинные полы своего плаща.

- Пошли, продолжим наш поиск. Если этот вампир правда видел что-то значимое, нам нужно найти ответы и понять, как эта информация может помочь.

Глава 61

Выглядящий безмятежным снаружи чиновник сидел в своей домашнем кабинете, окруженный полным беспорядком. Этот образ не соответствовал его внутреннему состоянию, ибо его душу объяли сильная тревога и непреодолимый страх. Он перебирал различные бумаги и личные вещи, а его руки дрожали от нервного напряжения.

Время поджимало. Он должен был бежать отсюда, но не из-за того, что он был вороват или занимался коррупцией, его грех был куда более мрачным и недопустимым. Он был прислужником древних, вечных созданий, угодником вампиров. В прошлом это приносило ему преимущества и бонусы, однако сейчас он стал всего лишь пешкой и расходным материалом в беспощадной войне между центральной властью и древними кланами вампиров. Эта война принимала все больше противоречий и напряженности. Обычные люди не знали и не подозревали о ней, а тем временем, повсюду проводились обыски, аресты, нападения на вампирские убежища, проникновения в ячейки верных последователей. Все это происходило из-за того, что правительство решило жестко давить вампиров с самого начала конфликта. Кланам нечего было делать, кроме как сдавать свои позиции. Теперь, спустя некоторое время, стало очевидно, что организованная структура вампирских кланов не сможет долго устоять. Это означало, что люди, такие как он, станут брошенными на произвол судьбы. Его нелицеприятные поступки обязательно ему припомнят, предательство никогда не проходит даром. Он несомненно ожидал жестокого возмездия. Всё послушники знали, что преступление против человечества совершенные в пользу чужеродных сущностей, были словно красных флаг для верховных чинов Федерации. Всё уже успели в этом убедиться.

Чиновник поспешно собирал все свои ценные вещи и активы, стремясь спланировать побег из России. Он знал, что остаться здесь слишком опасно. Скрываясь от властей и вампиров, он старался вырваться из объятий этой войны, погрузившей его в бездну смятения и паранойи.

Его глаза, полные страха и нервозности, осматривали комнату, через окно проникала ночная тьма. Он испытывал мучительные метания, пытаясь принять решение, которое могло стать его последним и возможно единственно верным. Война между светом и тьмой забрала слишком много жертв, и он не хотел стать еще одной.

Наступал решающий момент. Тот миг, когда его судьба висела на волоске. И с каждой секундой, когда отсчет на его жизни продолжал идти, он все глубже и глубже осознавал, что больше нет возможности возврата. Его будущее было на кону. Единственная надежда была в том, что он сумеет вырваться из этого кровавого кошмара и спастись от своих преследователей, готовых на все, чтобы навсегда положить конец его жизни. Он обязательно выберется, и ни люди и ни вампиры не помешают.

Резкий взрыв разорвал толстую стальную дверь квартиры чиновника-прислужника, швырнув ее с грохотом на пол. В следующей секунде внутрь ворвались вооруженные военные, за ними следовали следователи в своих черных костюмах. Короткое время спустя чиновник лежал на полу в коридоре, прикованный наручниками за спину. Все его лицо было истерто синяками и покрыто кровоподтеками. Захватывающий шум разговоров и треск рации заполнил коридор, а перед его глазами темнело от множества сапог.

В комнату шагнул мужчина в строгом костюме, медленно приближаясь к чиновнику. Он присел на корточки перед лицом чиновника.

— Ну, привет, прихлебатель кровососов. Рад видеть нас? — произнес он с насмешкой.

Чиновник был бледен от страха и затрепетал, когда заговорил дрожащим голосом.

— Пожалуйста, я не хотел...

— Тише, тише, — перебил его мужчина, поднося указательный палец к губам жертвы. — Все, время ехать, — крикнул он в сторону военных.

В следующий миг, крепкий военный ботинок влетел прямо в лицо чиновника, отправив его в мир сновидений.

***

Лаборатория была зловещим и мрачным местом, где происходили ужасные исследования над вампирами. Помещение пронизывали запахи хирургических инструментов и крови, а воздух наполнился звуками стонов, криков и беспомощных мольб вампиров, закованных в цепи на железных операционных столах. Их извивающиеся тела свидетельствовали о жгучей боли, которую они испытывали. Человеческие ученые в белых хирургических костюмах тщательно изучали строение и функции кровососов, проводя свои захватывающие исследования.

Весь зал наводил ужас и страх, и напоминал о сумрачном филиале ада. Мольбы о пощаде и отчаянные угрозы от вампиров смешивались с их мучительными криками. Подобно мучителям, эти ученые не снисходили к применению анестезии, не обращая никакого внимания на страдания врагов человечества. Их цель была иная – разобраться с физиологией и секретами, которыми обладали эти кровососы.

Однако среди этой ужасающей сцены, за одним из операционных столов стоял Навессир, ученый-некронтир. Этот огромный, жуткий робот в оболочку которого была помещена душа живого существа, хотя его внешний вид был механическим, вел он себя вполне как органик, да во многом утративший прежний шарм, каким обладает живое существо, но тем не менее он не был машиной по сути своей.

Навессир монотонно и самозабвенно оперировал вампиров своими хирургическими ножами, полостью лишенный чувств, не обращал никакого внимания на страдания своих пациентов. Ни разу не поворачивая голову, он продолжал свою работу, словно предельно увлеченный своими исследованиями студент медик, потрошаший лягушек.

Моральная и этическая сторона таких экспериментов стояла под огромным вопросом. Здесь, в этой секретной лаборатории, человечество в союзе с некронами могло не стесняться своей жестокости и безразличия к страданиям других существ. Вечный спор между светом и тьмой продолжался, но похоже, что в этом мрачном уголке мира, тьма поглотила самых ярких и доброжелательных, оставляя лишь оттенки жестокости и беспощадности. И всё это во благо человечества.

В помещение лаборатории, в которой проводились изуверские опыты над вампирами, вошел высокий молодой мужчина с копной длинных блондинистых волос и золотистыми глазами. Этим человеком был Зоран, истинный правитель Федерации и Фаэрон всех некронтир. Когда он проходил мимо столов со вскрытыми вампирами, ученые сразу отвлекались и глубоко кланялись перед повелителем. Зоран отвечал легким кивком, не упуская ни одного ученого. Наконец, он подошел к центру зала, к столу Навессира, ученого-некронтира, который глубоко поклонился своему Повелителю.

- Добрый день, Навессир, - обратился Зоран к ученому, - как продвигается наши исследования по биологии и анатомии кровососов? Удалось ли обнаружить их конкретные слабости?

Навессир поднял глаза и с гордостью ответил.

— Да, владыка, мы нашли много интересных фактов о этих ничтожных созданиях. Они оказались настолько удивительными и загадочными. Во-первых, их слабость к серебру оказалась довольно примечательной. Кажется, что это металл способен нанести им значительный ущерб. Мы полагаем, что такая слабость связана с особенностями их биологической структуры, но пока точно не можем сказать, почему именно серебро оказывает на них такой эффект. Кроме того, мы обнаружили, что вампирами являются тоже слабостью такие вещества, как чеснок, огонь и некоторые кардиологические препараты, разжижающие кровь. Они весьма чувствительны к этим факторам и могут испытывать серьезные негативные последствия. Также, как уже было отмечено в предыдущей битве, вампиры подвержены определенным физическим слабостям, таким как обезглавливание, и так же сильный урон летален для них. Это демонстрирует уязвимость их организма перед сильными физическими воздействиями, как и у других биологических видов.

Зоран внимательно слушал объяснения Навессира и кивал при каждом упоминании слабостей вампиров. Эти новые знания помогут разработать более эффективные стратегии в борьбе с некронтирами.

Дослушав небольшой доклад криптека, Зоран оглянулся на остальные столы и решил отметить бурную деятельность Навессира и его ученых в лаборатории, и обратился к нему:

— Мне кажется, Навессир, что ты и твои подчинённые действительно проявляете большой… энтузиазм и рвение в своей работе.

Навессир ответил с благодарностью к своему Повелителю:

— Владыка ваша похвала многое для меня значит, я хотел бы выразить вам свою искреннюю благодарность за доверие и возможность исследовать столь увлекательный материал. Вампиры - это уникальные, и интересные существа, я прям таки озабочен ими в последнее время. Изучение их физиологических и анатомических особенностей помогает нам лучше понять их поведение и разработать эффективные стратегии по противодействию этой угрозе.

Зоран пристально посмотрел на Навессира и сказал:

— Я рад, что ты так плодотворно использовал возможность, предоставленную вам.

Навессир поклонился Зорану и ответил:

— Благодарю вас, владыка, за вашу поддержку и заботу. Я понимаю вашу идею об идеальном мире без угроз со стороны вампиров, и считаю это нужной миссией. Ваше руководство и внимание к исследованиям - это источник вдохновения для меня, для меня честь посвятить себя этой благородной цели. Ничто не смеет угрожать вашей собственности.

Зоран услышав слова криптека, кашлянул в кулак.

— Навессир, какие оружие вы смогли разработать в такой короткий срок? И разработали ли? – спросил Зоран, с интересом глядя на ученого.

Навессир немного приподнялся и ответил:

— Да Владыка, у нас было мало времени, вы правы, но мы все же успели сделать некоторые значительные подвижки. На данный момент наше главное оружие - серебряные пули.

Зоран кивнул, проявляя понимание: — Совершенно логично. Если эти существа так к нему уязвимы, то пули из серебра будут очень кстати. А что еще вы разработали?

Навессир подался вперед и продолжил:

— Мы также создали газовые баллончики, содержащие чесночную вытяжку с частичками серебра. Этот состав оказывает отрицательное воздействие на вампиров, их организмы не переносят его.

Зоран задумчиво провел рукой по своему лицу:

— Хорошо. Газовые баллончики с чесночной вытяжкой и серебром – прекрасное дополнение к нашим усилиям по борьбе с вампирами. А что еще?

Навессир счастливо кивнул:

— Мы разработали специальные рекомендации, которые могут быть использованы для более успешной борьбы с вампирами. Эти рекомендации включают использование ультрафиолетовых фонарей для выявления и идентификации кровососов в толпе. Также, тепловизоры смогут помочь нам идентифицировать их локации, особенно в условиях когда они начали от нас прятаться, больше чем атаковывать. Мы также рекомендуем проводить боевые операции при дневном свете, так как это наиболее неблагоприятное время для вампиров, даже если бой будет идти под землёй, или в помещении, само дневное время суток, отражается на их способности защищаться.

Зоран кивнул с одобрением:

— Прекрасная работа. Рекомендации будут нам нелишни, возможно это даст дополнительное преимущество в неравной борьбе с вампирами. Но несомненно, такие методы, как использование ультрафиолетовых фонарей или атака при дневном свете, могут быть рискованными. Я хотел бы чтобы вы продолжили работу, нам нужно больше козырей в рукаве.

Навессир внимательно посмотрел на Зорана и ответил:

— Вы правы господин. Некоторые из наших рекомендаций следует использовать с осторожностью. Но несмотря на это, мы считаем, что они могут быть полезными в определенных ситуациях, где другие методы просто неэффективны.

Так за беседой прошло насколько десятков минут, пока в беседу Навессира и Зорана, не вмешалась третья сторона.

Военные вошли в лабораторию и быстро пройдя мимо множества столов приблизились к Зорану, чтобы доложить. Один из военных, подойдя к мужчине сказал:

— Господин, срочное донесение, только что в одном из районов Санкт-Петербурга прошёл штурм одного из логовищ вампиров.

Зоран немного удивился этому, ведь его редко беспокоят по поводу итогов рядовых операций.

— И что же в этом такого? — спросил он настороженно.

Военный немного замялся, прежде чем ответить:

— Министр Обороны просил сообщить, что во время штурма появилась третья сторона. Нам удалось задержать их, но при этом они очень упорно сопротивлялись. Они называют себя охотниками на вампиров. Петр Георгиевич сказал, что это может вас заинтересовать.

Зоран прищурился, слушая реплику военного. Охотники на вампиров? Совершенно неожиданное развитие событий. Он обдумывал последствия такого появления и понимал, что это может глубоко затронуть борьбу Федерации с вампирами.

Немного помолчав блондин кивнул. — Хорошо, я хочу их видеть.

Глава 62

Ночь окутала стены ночного клуба. Стены старого здания вибрировали от громкой музыки.

Когда-то здание принадлежало клубу юных любителей авиамоделирования. На стенах даже висели красные плакаты, схемы самолетов и портреты великих конструкторов, а статуи пионеров-героев украшали помещение.

Однако с приходом новой эпохи клуб купили за бесценок, и дети сюда больше не ходили, незачем было. Ходили уже взрослые парни, и девушки, которые были когда-то этими детьми. Танцевали и веселились, накачанные алкоголем, и наркотой, оттаптываясь на своем детстве под иностранный мотивичик. По крайней мере до этого дня.

Везде горели яркие огни разноцветных ламп, а в помещении стояла дорогая импортная мебель, и огромные колонки, издававшие невыносимо громкую музыку.

Правда, несмотря на это, никто не танцевал. Все гости ночного клуба делали что угодно, только не танцевали.

Большинство лежало на полу или пыталось спрятаться по углам, и виной тому были нежданные гости в погонах, и при оружии. Рейд милиции.

Серые стволы автоматов в крепких натруженных руках тускло и зловеще блестели. Плясуны еле сдерживали трепет и мышечные спазмы вызванные страхом, лежа на полу, и не осмеливались даже поднять голову.

Лишь изредка они поднимали глаза только ради того, чтобы взглянуть на берцовые сапоги правоохранителей. И снова как перепуганный страус спешно прятали голову. Один из правоохранителей вырубил музыку, и в помещение встала оглушительная тишина.

Происходил еще один рейд, направленный на ночной клуб, предполагаемый притон принадлежащий кровососовам. Слава богу, кровопролития не произошло. Большинство посетителей оказались обычными людьми (бойцы с легкостью определили это с помощью тепловизоров), а небольшое количество вампиров, быстро спряталось на втором этаже в апартаментах владельца клуба.

Вампиры были надежно укрыты за тяжелыми стальными дверями, что значительно затрудняло доступ к ним. Фактически, они оказались заперты в надежной и крепкой, но всё же ловушке.

Милиционеры осторожно выжидали, не желая получить лишние потери среди своих, а также стремясь задержать как можно больше кровососущих в живых, пытаясь избежать ненужного насилия.

Поэтому с улицы уже заносились баллоны с чесночной вытяжкой и серебряной пылью. А людей быстро выводили из здания. Однако до использование газа не дошло. Внутри вампирского бункера точечный взрыв разорвал ночную тишину, и вскоре послышались звуки битвы и суматохи.

Вскоре, доведенные до отчаяния новым неизвестным визитером, вампиры с оглушительной силой атаковали правоохранителей, занимая преимущественно высотные позиции. Вооруженные до зубов, храбрые милиционеры сражались со свирепыми созданиями, воплощениями ночных кошмаров.

Они использовали все свои навыки и опыт, чтобы противостоять нападению. И у них это хорошо получалось: перекрестный огонь из винтовок не дал ни одной твари вырваться. Лишь небольшой коридор не подвергался специальному обстрелу; оттуда бойцы кричали в мегафоны, предлагая кровососам добровольно сдаться, а другие оперативно задерживали сдавшихся. Вскоре из окон апартаментов начали виднеться вспышки неестественного света. Милиционеры и особо снабженные подразделения поняли, что ситуация стала гораздо серьезнее. В городе появился новый линчеватель, который не считался с федеральными законами. И хотя он фактически был союзником в данный момент, федеральное правосудие не могло оставить данный жест без внимания.

Поэтому, в ближайшие секунды, заранее подготовившиеся отряд бойцов в силовых костюмах, отправился прямо на вверх. Армированный конечностям державшим увесистую кувалду, понадобилось несколько секунд, чтобы выбить дверь.

С ворохами поднявшейся пыли и шумом, бойцы светя фонарями сквозь мириады частичек пыли вошли в помещение. Закованные в броню люди не встретили особого сопротивления на всём протяжении апартаментов.

Поначалу происходили ожесточенные перестрелки. Пули свистели в воздухе, кровопийцы атаковали с неслыханной жестокостью, проявляя свою сверхъестественную силу и быстроту. Правоохранители лицом к лицу хладнокровно сражались с кровососами.

Подкрепленные силой науки, люди быстро одерживали верх. И хотя когтистая рука вампира была сильной и смертельно опасной, стальная длань, железная перчатка, давящая кости поджимая их как сухую ветку благодаря работе сервоприводов, пугали намного больше. Они пугали не своей первобытностью и непредсказуемостью, как сила вампира, а напротив – своей неотвратимостью и непреклонностью. Как и сама человеческая цивилизация.

Все помещение пронизывали звуки выстрелов, свист расколовшегося металла и рычание раненых вампиров. Бойцы смело шли в бой, поддерживая друг друга и пытаясь обуздать буйство зла, что скрывалось внутри. Каждый сражался не только за свою жизнь, но и за спокойствие и безопасность города, который находился под незримой угрозой.

Вампиры, сгорбившись от боли и уязвленности, продолжали биться, несмотря на огневую мощь правоохранителей. Они были отчаянными и нечеловеческими в своем стремлении остаться на свободе. Каждый из них знал, что если бы попал в руки правосудия, то его скорее всего ждала мучительная смерть. А дальше нехитрая установка в неокрепшие умы молодых аколитов.

Поэтому они сражались до последнего вздоха, используя все свои возможности и хитрости.

Бой продолжался ещё несколько минут, и только пройдясь по всему помещению каленным железом люди посчитали бой оконченным. Озабоченные угрозой людей и выживанием, скорее всего вампиры начали отступать, быстро уходя в тени и недра потайных ходов. Правоохранители, несмотря на общую изможденность, оставались настороже, зная, что до конца победы еще далеко.

Битва с кровососами в ночном клубе окончилась, но следы схватки и разрушения остались. Повсюду висели разорванные и исцарапанные картины, мебель разломана, а пол покрыт следами битвы. Люди собрали неиспользованные баллоны с чесноком и серебром, зная, что им могут пригодиться в дальнейших схватках с кровожадными тварями.

Ночной Петербург окутывал своим таинственным мраком, когда милиционеры приступили тут же к экспресс поиску зацепок, связанных с загадочным ночным визитёром. На месте где недавно произошел жестокий инцидент, сотрудники правоохранительных органов усердно искали следы и зацепки, которые могли бы дать помощь в поиске и визитера и вампиров.

Вооружившись последними технологиями и новейшими данными, сотрудники начали тщательно осматривать место инцидента в поисках каких-либо доказательств и зацепок.

И тут, один из сотрудников заметил что-то странное – небольшую, заметенную только при ближайшем рассмотрении, записку. Записка была спрятана в одном из скрытых уголков, словно была ожидаемой только кем-то очень важным. Взлелеянные надежды на значительное открытие, сотрудник без промедления поднял ее, осознавая, что эта маленькая записка может являться ключом к разгадке дела.

Вернувшись на место схода и встречи, сотрудник открыл записку и протянул ее начальнику группы – опытному милиционеру. Он взял записку в руки и тщательно прочел написанное на ней. Слова, которые раскрылись перед его глазами, заставили его сердце застучать неровным ритмом.

"Попался, Дурачок".

Эти пренебрежительные слова, написанные так просто и небрежно, не оставляли места для сомнений – это личное послание от самого ночного странника. Начальник группы понимал, что они оказались настолько близко к его следу, что он решил их насмеяться прямо в лицо. Это был явный вызов, который милиция не могла проигнорировать.

— Придётся попросить помощь у центра.

***

Прошел уже день с той самой бойни в клубе.

Абрахам шел по оживлённой питерской улочке. Он свернул куда-то с невского проспекта, и уже ковылял в сторону. Его информатор пропал.

Юрий. Абрахам был с ним знаком с конца восьмидесятых, именно он навел его на один из маршрутов по которому летел груз, с вампирами.

Теперь он куда-то исчез, был и всплыл.

- Эй дед! - Сзади раздался чей-то зычный окрик.

Абрахам вздохнул, и не поворачиваясь, шёл вперед.

- Ты оглох старый!? - Голос уже был ближе, вместе с топотом нескольких ног, об мокрый асфальт.

Старик повернулся, но не стал останавливаться, а свернул в подворотню.

Оказавшись в глухом колодце, Абрахам повернул корпус, и незаметно встал в удобную позу для боя.

На него вышло трое рослых парней, на голову выше Абрахама, они были совсем юные, и несмотря на грозный вид, старый охотник на вампиров, мог понять что им только недавно стукнуло восемнадцать.

- Чего надо ребят. - На ломанном русском спросил Абрахам.

- О, импортный! - Явный лидер, своей небольшой шайки улыбнулся, своей неожиданной удачи. - Вот свезло так свезло. Так дед, давай без глупостей. Скидывай нам котлы, цепи, и лопатник тоже. В общем все ценное.

- Я не понимаю ребят, вы же видите у меня нету лопаты, и котла, как бы я спрятал от вас? - Старик делал вид что не понимал, и потешался над молодыми разбойниками.

- Слышь параша! Давай бабки гони сука! Давай-давай, помогай Америка! - Паренёк стоявший чуть левее достал нож, и хотел было надвинуться на так удачно попавшегося туриста, по крайней мере им так казалось. Но его порыв остановил лидер шайки.

- Харе! - Большая ладно легла на нрудь более субтильного подельника. - Не хватало жмурика получить. Мы итак тут бакланим, никакого фарту, и уважения. А ты еще хочешь чтобы от нас кровью разило?

Тот что с ножом немного насупился, и убрал в карман искомый предмет, посчитав аргументы своего напарника резонными.

Лидер снова повернулся, но вместо него заговорил правый.

- А ты вообще откуда пенсия? Явно не русский, чего приехал в город? - Тот что задал вопрос был уже опаснее, он не кричал, и не доставал оружие, но вот глаза. В них было что-то недоброе. - Че вы все едете и едете к нам? У себя что ли мало городов? Думаешь если буржуй, то все можно?

- Лысый, давай без этого. - Главарь снова покачал головой, и остановив друга, повернулся к старику. - Ладно, гони бабки, деньги, валюту. Understand?

Бугай хотел было подойти к старику, но в ту же секунду получил точный удар ногой в челюсть. Отрубившись он начал падать, и до того как он упал, Абрахам вырубил остальных двоих.

Через минуту Абрахам вышел из подворотни, и пошел дальше по улице. Нужно было срочно находить новых связных, и сменить убежище.

***

Блэйд сидел в темной и тихой квартире, окруженный запахом оружейного масла и грязи, очищая каждую деталь своего оружия. Он двигал руками механически, не сильно отвлекаясь на свои действия осознано, сейчас в его голове гремели совсем иные мысли, заполняя сознание нелёгким мыслями.

Каким образом он и милиция оказались в одном притоне, полном вампиров?

Он знал, что прямое противостояние властям было самым опасным шагом. Хоть Блэйд привык находится на самой грани. И не жаловался на свою судьбу, но иногда нужно знать меру, чтобы тебя просто навсего не прихлопнули. В конце-концов, он не мог сражаться одновременно с вампирскими кланами, и с государственными структурами, подобная схема была чревата. Следовало распределять приоритеты.

Тем более правоохранительные органы в России оказались намного лучше, чем он думал. По данным прошлого года, тот же Санкт-Петербург был весьма криминогенным местом, но благодаря работе милиции это было уже относительно неактуально.

По крайней мере стрельбы в черте города нет, организованная преступность подавлена, а мелкая не так часто встречается.

Его мысли возвращались к проклятому моменту, когда он столкнулся с вампирами в том притоне. Противостояние между ним и милицией обещало быть кровавым и беспощадным. Такого он опасался больше всего.

Тем не менее, люди сработали очень хорошо, выше всяческих похвал. Особенно удивила не спецназ в тяжёлых костюмах, а баллоны с какой-то отравой, он их приметил сразу же.

Похоже русские уже знали, и умели расправляться с вампирами. Это было странно, в других странах такая деятельность всячески глушилась купленными людьми, а тут все было очень быстро, и достаточно плачевно для вампиров.

В какой-то степени он завидовал русским. Блэйду не помешало бы государственное обеспечение, хотя он понимал что в том что же американском правительстве кто-то его явно покрывал, тем не менее, в России антивампирская деятельность была на совершенно другом уровне.

Его враги всегда лучше оснащены, численно превосходят, но Блэйд уже привык, видимо такая судьба. Он разрешит какие-либо проблемы, которые возникают, будь то мощный враг или бюрократическая сеть власти, которая пытается его уничтожить.

Так что теперь, в центре мрачной комнаты, Блэйд готовился к следующему шагу. Вокруг него было темно, но его глаза сверкали ярко.

Нужно было собраться, Блэйд не мог допустить прямого столкновения с властью.

Блэйд положил последнюю деталь оружия на стол и протянул свою руку, чтобы потереть следы знакомых стальных изгибов.

И тут, несмотря на всю свою реакцию, дневной бродяга был застигнут врасплох. Когда охотник на вампиров сидел на стуле и упревшись спиной к стене разбирал уже следующее оружие. Внезапно фрагмент стены был легко пробит мощной латной ладонью. Затем ладонь как можно бережнее протащила корпус мужчину через стену.

В ушах звенело, от столь ''дружелюбного'' приёма. На той стороне его уже ждала парочка реально здоровых солдата, возможно эти парни и являлись хозяевами тех здоровенных протекторов.

Внезапно к двум бугаям державших Блэйда, подошёл третий парень, одетый в более элегантный боевой костюм.

— Здравствуйте товарищ гастролёр, я направлен от своего правительства пригласить вас на беседу. Вы же не против?

Насмешливый вопрос парня, а затем темнота.

Глава 63

Я очнулся в мрачной комнате, вокруг меня чернели бетонные стены. Прямо над моей головой «чадила» своим электрическим светом лампочка. Руки были прикованы к стулу наручниками высшего класса надежности, облицованные серебром, при попытке с ними как-то взаимодействовать, из пазов начинала распыляться небольшая доза чесночной эссенции, прямо на кожу. Убить конечно не убьет, но приятного мало.

Голова все еще сильно болела от удара, который я получил несколько часов назад. Меня выследили и поймали, очевидно захват был проведен профессионалами. Похоже те же ребята, о которых я говорил в лесу с Уэслером. Это были какие-то генно-модифицированные солдаты. Большой рост, чудовищная сила, бесшумность.

Видимо русские нашли способ добыть сыворотку суперсолдата, или разработали еще более совершенную формулу, собственного производства. Новые солдаты были просто гигантскими. Их размеры поражали воображение. Но несмотря на их грозную силу, у них отсутствовала та неуклюжесть, которая присуща созданиям с такими габаритами. Это не только хорошие воины, но и тихие убийцы, таких недооценивать нельзя, в следующий раз надо быть ещё внимательнее. Если конечно я отсюда выберусь. Надеюсь они не нашли маячок, Уэсллер уже должен быть в пути.

Я оглянулся и посмотрел на противоположную стену комнаты, глубоко вздохнул и вздрогнул от предчувствия: что же произойдет дальше? И в следующий момент, бетонная стена взорвалась точечно, создавая аккуратную дыру. Я почувствовал холодный ветер и запах гари, осколки испещрили противоположную стену, но меня чудом не задело: взрыв был направленного действия, и не представлял опасности, если ты стоял в стороне, от траектории. Сразу после взрыва, по всему комплексу взвыла сирена.

Через получившуюся дыру в стене, в комнату вошел мой наставник, Абрахам Уэсллер. Его лицо выражало сдержанную ярость, когда он взглянул на меня.

— Блэйд, тебе следовало сохранять осторожность, - резко произнес он, не сглаживая своей ярости. — Ты что-то обмяк в последнее время. Чему я тебя учил, скрытность очень важна.

— Сказал тот, кто взорвал бетонную стену, — хмыкнул Блэйд, в то время как Абрахам возился с наручниками.

— Не паясничай, мальчишка, — ответил старый охотник и наконец отомкнул замок. Наручники упали с легким звоном. — Всё уходим.

Стремительно проходя через дыру в стене, я покинул эту комнату, заполненную невыносимым едким дымом.

Вдвоём с наставником мы вышли в коридор. Пройдя пару метров, Уэсслер окликнул меня.

— Пойдем, я знаю здесь короткую дорогу. Через нее я и пробрался сюда, — сказал старик, махнув рукой, зазывая меня.

Я пожал плечами и последовал за ним.

— Если честно, это все как-то подозрительно. Как ты смог так легко пробраться сюда? Не кажется ли тебе, что все это похоже на…

— Ловушку? — меня перебил кто-то и закончил за меня предложение.

Мы с Абрахамом одновременно повернули головы в сторону говорящего.

В конце коридора стоял силуэт, медленно приближающийся к нам. Наконец, когда он преодолел несколько метров, стало видно, что это мужчина - высокий, широкоплечий, его тело полностью покрыто пластинчатой броней. Очевидно эта броня придает ему дополнительную силу, и учитывая, что он скорее всего также умеет драться, ситуация выглядела не очень хорошо.

— Да, это ловушка. Мы специально использовали вас, господин Блэйд, как приманку, и вы, господин Уэсслер, отлично в нее попали. Но вам не стоит беспокоиться, мое правительство не намерено вам причинять вред. Скорее наоборот, федеральные власти хотят договориться с вами. Президент послал сюда своего представителя, который скоро прибудет. Пожалуйста, подождите его. Это очень важно.

Какой же говорливый тип. А главное как красиво стеллит, прям хочется поверить в его искренность, хотя возможно он даже не врёт. В любом случае, он признался, хоть и косвенно, что просто тянет время. И ведь нет гарантии, что сюда придёт чиновник президентской администрации, а не те мордовороты. Так или иначе, даже если это будет правда, и сюда бежит какая-то шишка из правительства. Цель не очень важна в данной ситуации. Он уже не один, а мы будем в меньшинстве. Не самая выгодная позиция для переговоров. Если уж и начинать переговоры, то только на моих условиях. Сейчас точно не время для этого. Я дал старику сигнал подкинуть мне мой меч, на случай, если что-то пойдет не так.

Постараюсь быстро нейтрализовать этого парня, но не убить его, главное - сделать это быстро, пока никто не подоспел на помощь.

Я напал на него, когда он закончил свою речь.

Налетел с мечом в руках. Это не смутило противника, он ловко отскочил на безопасное расстояние и вытащил свой клинок. Через мгновение мы начали бить и парировать заточенными полосами стали.

Металлические клинки сверкали в коридоре, искажая реальность своими мгновенными движениями. Весь коридор звенел, когда двое бойцов схватились в смертельную дуэль. Ледяной ветер проникал сквозь проолмы в стенах.

Удары и звон клинков наполнили воздух, как медленная симфония смерти. Точные и быстрые движения мечей сочетались с разбегающимися искрами, создавая вокруг бойцов ауру опасности, казалось если обычный человек подойдёт к ним во время драки от него не останется и крови. Ускользающие тени и блеск ослепительных клинков создавали эффектное зрелище, словно из голливудского фильма.

Их мощные удары пронзали воздух, вызывая звуковую волну, которая отражалась от стен и возвращалась к бойцам. Каждая встреченная атака была парирована с одинокой силой, и такой же непоколебимой решимостью.

Страсть и холодный расчёт, что горели в их глазах, отражали готовность идти до конца. Молниеносные движения и виртуозная мастерство делали эту дуэль по-настоящему великолепной. Их тела сливались с мечами, создавая элегантный танец смерти.

Удар за ударом, блеск за блеском. Наконец в какой-то момент оба бойца были уже на грани, но ни один из них не собирался сдаваться.

Температура в коридоре повышалась вместе с скоростью их движений. Капли пота сочились по их лицам.

Концентрация и жестокость были заложены в каждом их действии.

После долгих минут напряженной борьбы один из бойцов наконец-то неуверенно пошатнулся, позволяя своему противнику нанести последний ''смертельный'' удар. Тишина вернулась в комнату, когда тело раненного бойца рухнуло на пол.

Но Блэйд не успел как следует насладиться победой над бойцом. Как внезапно его охватили всполохи золотистого цвета.

Перед тем как его вырубило, Блэйд увидел молодого парня с золотистыми зрачками, белыми волосами которые развевались и шевелились отрицая любые законы гравитации.

Глава 64

За массивной деревянной дверью кабинета директора комплекса находились двое людей. Первый – президент Федерации, Владислав Железняков-Котлинский, - это мой аватар, образ которого я иногда принимаю. Вторым был Капитан Белов, недавно соскочивший из под крыла своего наставника Красноармейца, и отправившийся в самостоятельное плавание.

Под самые горячие ручательства Шестакова, Белову была поручена вся эта сложная работа с борьбой против кровососов. Я, выступая в образе Зорана, находился за массивными дверями и играл роль то ли телохранителя, то ли сына-племянника нынешнего президента. Спецслужбы многих стран затратили много сил и времени на попытки раскрыть эту тайну.

Интересно, что произойдет, если кто-то откроет истинное положение дел? Наверняка глаза такого человека выпрыгнут из орбит, причём далеко и надолго, во всех смыслах. В любом случае, я доволен текущим положением дел. Я не слишком заметен, но и нахожусь достаточно близко к власти. Плюс мой аватар снимает львиную долю рабочей рутины с моих плеч и берет на себя большую часть скучной бюрократии. Лично для меня сплошная выгода.

Тем временем, пока мой основной аватар стоял в коридоре, я переключился на личность президента. Нас было только двое в кабинете. Сам я сидел за столом, а Белов стоял передо мной. Я ожидал отчёта, о проделанной работе, по поимке Блэйда и его напарника. У меня были вопросы, и в связи с последними событиями их стало только больше. (Речь шла о провальной попытке побега, двух охотников на вампиров).

Воздух в кабинете был пропитан запахом дорогого кофе, и дешёвых сигарет. Ясно говоря о пристрастиях хозяина кабинета. Светлые деревянные стены комнаты разряжали атмосферу, выделяясь мягкой текстурой и теплым оттенком. От них исходило приятное чувство уюта, и спокойствия.

Огромный стол, покрытый элегантной кожей, был центральным предметом кабинета. На нем разместились разнообразные документы, редкие сувениры из экзотических стран, стопки книг, свидетельствующих о богатой интеллектуальной жизни обитателя этой комнаты и прочие безделушки. Также на столе валялись документы и бумаги с финансовой отчетностью комплекса.

На задней стене выделялся портрет Владимира Ильича Ленина, первого председателя Совета Народных Комиссаров Союза Советских Социалистических Республик. Оттенки серого и черного, сочетающиеся с чертами лица, создавали впечатление бескомпромиссной решимости и силы. Взгляд вождя мирового пролетариата казался сверлящим, всегда готовым направить своих последователей в борьбе за лучшее будущее человечества.

Рядом с ним висел портрет Карла Маркса, отца научного коммунизма, и Фридриха Энгельса, его наиболее близкого соратника. Великие мыслители, чьи идеи, заключенные в их фундаментальных работах, продолжали влиять на политическую и экономическую ситуацию в мире на протяжении десятилетий и даже последующих столетий. М-да.

Царственные кресла, обитые мягкой кожей, украшали пространство перед большим столом. Они способствовали созданию атмосферы расслабленности и непринуждённости при разговоре на рабочие темы, то есть в те моменты когда стратегические планы обсуждались и вынашивались новые идеи.

В глубине кабинета на стене висели большие часы с муфточками указателей, которые тихо и незаметно тикали, отсчитывая секунды, минуты и часы. Их тиканье создавало особый ритм в этом пространстве и напоминало о бесконечном движении времени, которое требует постоянного развития и улучшения.

Все элементы внутреннего декора, от деревянных стен до портретов выдающихся лидеров, способствовали рабочему процессу и странным образом помогали сосредоточиться.

Размышляя над этой мыслью, я решил что достаточно долго молчал. И уже в принципе долго держал капитана в неведенье. Немного помусолив ручку, я задал первый вопрос.

- Вот знаете, Капитан Белов, как так получилось, что наш важнейший на данный момент узник, некий Блэйд, был вызволен на свободу его напарником, Абрахамом Уэсслером? - серьезно спросил я, сидя за столом, и подсматривал каждый раз в бумаги, произнося имена, и клички этих двух.

- Господин Президент, я специально оставил возможность для такой развязки. Наша цель была сразу схватить двух подозреваемых - захватить Блэйда и Уэсслера, самых опасных преступников на западном полушарии. Мы использовали Блэйда как приманку, зная, что Уэсслер не оставит его на произвол судьбы. - Ответил Капитан Белов, стоя перед столом с прямой осанкой и серьезным выражением лица.

Я поднял брови, ожидая дальнейшего объяснения. Поняв намек, оперативник продолжил.

- Мы убедились, что у Блэйда был специальный маячок, которым его могли всегда отслеживать, - продолжил рассказывать Белов, делая жест указательным пальцем к своему затылку. - Мы не убрали его, чтобы у Уэсслера была возможность отследить его передвижения, пока он находится в наших руках. На самом Уэсслере тоже был маячок, накануне наши агенты зацепили его, притворившись хулиганами.

Президент кивнул, принимая простую, но действенную задумку плана.

- Мы изначально следили за этими двоими, используя стандартные ходы, более того, мы специально оставили несколько слабых мест в системе безопасности, чтобы Уэсслер смог легко проникнуть сюда. Мы знали, что он не останется равнодушным к судьбе своего сообщника, и не упустит возможности спасти его, - пояснил Белов, помахивая рукой вокруг схемы комплекса, чтобы показать лазейки в безопасности.

Я, взяв глубокий вздох, взглянул на настольный календарь.

- Вы молодец, Белов. Ваша идея сработала, и хитроумный план оказался более менее оправданным. Однако, не забывайте, что оперативная группа была поймана именно из-за этих слабых мест. Если бы не мое внезапное вмешательство и помощь моей охраны, все было бы потеряно, - сказал я осторожно, слегка наклонившись вперед и смотря на Белова проницательными глазами.

Капитан Белов остался неподвижным, но его глаза выражали благодарность и признательность.

- Безусловно, господин Президент. Я не могу недооценивать ваше вмешательство и понимаю, что без вас мы бы не справились. Благодарю за ваше доверие, - сказал Белов, опустив голову в знак уважения.

Мой аватар поднял руку в знак одобрения.

- Не нужно, Капитан. Вы сделали свою работу как положено. Теперь нам нужно вернуться к делу и попробовать договориться с этими двоими. Они опасны и хитры, но их опыт, навыки и знания, могли бы нам пригодится в нашей борьбе с тьмой. Хотя уверен если не получиться с ними договориться, мы справимся и без их помощи, и мы применим их ''дарования'' в других, не менее полезных сферах. Что думаете капитан?

Капитан Белов кивнул, и вытянулся ещё сильнее приосанившись.

- Конечно, господин Президент. Мы не остановимся до тех пор, пока не обезвредим всех кровососущих, и не обеспечим безопасность нашей страны. Россия наша родина, и мы готовы пожертвовать собой, чтобы защитить ее, - сказал Белов, слова его были наполнены решимостью и преданностью.

Аватар президента пристально посмотрел на Капитана Белова, и улыбнулся.

- Будьте осторожны, Капитан. Вся страна рассчитывает на вас и вашу группу, и хоть сейчас никто не знает об этой тайной войне. Поверьте я, и высшие круги страны не забудут этого. Федерация не забудет.

Услышав мои посулы капитан очень сдержанно прореагировал. Козырнув и отав честь, он лишь про гаркал типичную фразу, что служит России. Ни сильной радости, или жадного блеска в глазах я не заметил. Хороший знак, работает не за ордена и награды значит. Такие мне нравятся.

Чуть подождав я снова продолжил.

- Экипировка и вооружение против носферату, должны скоро поступить в войска.

- Да благодарю, господин президент, первые образцы вооружения уже поступили. Бойцы как раз активно снаряжаются и экипируются. Хотя, я не уверен нужны ли десантникам и штурмовикам, это приблуды. Так или иначе перевооружаются все, но в первую очередь обычные регулярные подразделения.

Услышав слова подчинённого я кивнул соглашаясь с аргументами.

- Кстати, Блэйд проснулся? Надеюсь Зоран не сильно его приложил.

- Нет, в самый раз, господин президент, Блэйд в сознании, в палате усиленной безопасности. Если хотите я вас могу туда проводить.

Я встал с кресла, и направился на выход из кабинета.

- Да спасибо. И приведи Уэсслера в палату где лежит Блэйд, я хочу поговорить с ними обоими.

- Слушаюсь.

Но прежде чем выйти из кабинета. Я задал ещё один вопрос Белову.

- И кстати. Как по твоему, насколько он опасен?

Белов ненадолго задумался, его лицо сосредоточенным. Наконец через полминуты, придя к каким-то выводам он ответил.

- Весьма товарищ президент. Учитывая, то что он без особого труда победил генно-модифицированного воина-клона из экспериментальной дивизии, боятся его следует. И хоть он слабее десантника обычные люди, и большинство мутантов для него не представляет особой опасности.

- Ясно. Спасибо

***

В больничной палате царила особая атмосфера. Смятая простынь на кровати, слабый свет, проникающий сквозь сдвинутые шторы, и тихий шепот медсестры, наполняли пространство нежной тайной. Воздух пропитался запахом дезинфицирующих средств и лекарств, дарящим обещание исцеления.

На белых стенах висели репродукции картин, создающие иллюзию окна в другой мир. Мягкий ковер смягчал шаги по комнате, словно приглашая забыть о страданиях и отпустить беспокойство. Комод, украшенный нарядными цветами, хранил нежные цвета на своей поверхности. Огромные искусственные окна давали возможность насладиться красотой псевдомира за пределами стен, не отходя от постели.

Возле кровати стоял небольшой столик, на котором покоилась чашка с теплым напитком и миска с фруктами. Помимо этого, на столике лежали книги, предлагающие еще один способ побега из подземной реальности. Разные жанры и авторы – каждый смог бы найти на своей полке то, что окрыляло его внутренним миром и открывало новые горизонты.

Голос музыки звучал тихо из современной радиоприемной аппаратуры, наполняя пространство волнующими клавишами и утонченными струнами. Он окутывал слушателя, оставаясь незыблемым до конца песни, а затем исчезая в тишине.

Чистота и порядок служили особым признаком данной палаты. Медсестры внимательно следили за чистотой. Но сейчас их тут не было. В палаты повышенной безопасности вообще редко кто заходил из случайных лиц. Поэтому медсестры бывали тут только по делу.

На кровати лежал Блэйд, вообще Зоран просто вырубил его психическим импульсом. Но всё таки рисковать не стали, поэтому охотника на вампиров поместили в палате. Под наблюдение врачей.

На данный момент ему ничего не угрожало, он лежал на кровати и беседовал с Уэсслером. Наставник зашёл несколько секунд назад. Точнее его проводил конвой.

- …Погоди, Абрахам. То есть как это волшебник? Ты сейчас серьёзно? Слушай может ты ударился головой? – Молодой охотник улыбнулся словам своего наставника, не совсем веря в их достоверность.

- Хочешь не верь. - от ироничного тона Блэйда, Уэсслер нахмурился и скрестил руки на груди. – Говорю то что видел. Может и не волшебник, а какой-то мутант. Парень был белобрысый, с светящимися золотыми глазами, рослый, слегка парил над полом, он вырубил тебе дистанционно, одним щелчком. Затем ворвались уже военные, и схватили меня.

- Ладно не кипятись. Я тебе верю. В конце концов, если есть вампиры, то почему бы, и не быть волшебникам.

Но не успел Блэйд договорить, как в палату зашли люди. Это была целая делегация. После плеяды безликих охранников, в палату зашёл действительно кто-то важный, какой-то белобрысый парень. А за ним вот сюрприз, сам президент России. Собственной персоной. Блэйд от столь высокого гостя немного прифигел, и рефлекторно присвистнул.

В палате настала тишина, которую нарушил президент. Смерив Блэйда и Уэсслера оценивающим взглядом, он заговорил.

- У меня к вам предложение. Предлагаю только раз. Начнем с того что вы кругом не правы, и вы в чужой стране. И ваше недопустимое поведение будто вы дома, и скрытая деятельность, всё это нарушение священных законов Федерации. Но на первый раз так и быть, я закрою на это глаза. Если вы окажете мне услугу. Отказ, в вашем положении, не разумен. Но выбор за вами.

Глава 65

Вокруг одинокой фигуры возвышается огромный и мрачный каменный зал, его потрясающее величие захватывает воображение. Высокие стены, неприступные и непроницаемые, словно хранящие древние тайны и секреты.

Арки и колонны издавна стоят в этой комнате, поддерживая потолок, сделанный из массивного камня, который кажется, никогда не изменится со временем. Огромные фрески и росписи украшают стены, глубокие и величественные, принимая на себя тяжесть истории, прошлого и настоящего.

Перед одинокой фигурой, на центральной части зала, стоят несколько массивных каменных тронов, сделанных из темного мрамора. Они выделяются на фоне остального зала своими размерами и красотой выделки, символ власти и силы в вампирском обществе. Они окружены изображениям длинной вампирской истории и древними руническими знаками, указывающими на вековые традиции и обычаи, этого древнего народа.

Тусклое освещение падает сверху, проникая сквозь узкие окна, которые создают странные и мистические отражения на каменных стенах.

Воздух в зале пахнет влажностью и мхом, словно этот каменный квадрат дышал своим собственным духом. Шаги звучат приглушенно при этом парадоксально отражаясь от стен и превращаясь в эхо, наполняя пространство таинственными звуками. В каждом углу зала скрывается потаенный смысл, частичка истории, которая пронизывает его стены.

Наконец, прервав томительное ожидание, в зал шоркая полами своих мантий, вошли старейшины вампирских кланов. Они собрались на очередное собрание. Хотя, на самом деле, в своём обыкновении они собирались очень редко, но в последнее время это правило не имело силы, так как нынешняя ситуация требовала постоянного контроля со стороны старейших носферату на территории Большой России.

Усевшись по своим местам, члены совета обратили внимание на главу всех русских вампиров и начали с ним говорить.

— Лидер, мы обращаемся к вам с большой обеспокоенностью и серьезностью. Ваши последние действия в отношении пленных вампиров привели к катастрофическим последствиям для нашего народа. Людские ученые теперь имеют доступ к нашим тайнам и секретам, и это непростительно. Вампирская раса сталкивается с реальной угрозой и опасностью. Уже не говоря, о том что мы с каждым днём всё сильнее уступаем федеральным властям, в незримой борьбе за власть в России.

Голос был громким и давящим.

— Уважаемые старейшины, я осознаю серьезность ситуации и принимаю на себя полную ответственность за то, что произошло. Однако, я должен объяснить, что вызволить пленных вампиров из рук людей было невозможно. Охрана, которой они были окружены, была непреодолимой. Огромные, стальные машины, либо люди, мы все еще выясняем, в итоге пленников отбить не удалось, и даже наши самые лучшие бойцы не смогли ничего сделать. Тоже касается и остального, у людей технологическое превосходство, именно из-за этого мы уступаем.

В ответ голоса старейшин были ещё громче.

— Мы слышим ваши оправдания, лидер, но это не обнуляет вашу ответственность. Вы должны были предвидеть подобный исход и принять соответствующие меры. Теперь людские ученые имеют доступ к нашим тайнам, и мы рискуем оказаться перед лицом полного истребления. Мало того что у них технологическое преимущество, так ещё им будут известны наши слабости. Вернее сказать уже известны. По всем крупным городам люди начали принимать меры против нас. Усиленные ночные патрули, введение новых правил и особого контроля в пунктах переливания крови, зачистка государственного аппарата, бизнеса от наших послушников и всё это тихо подковерно, они даже додумались закачать в центральную систему водоснабжения отравляющие вещества, для людей они безвредны, но для нас эти вещества смертельны. Кто бы сейчас не был зачинщиком этого всего, он очень опасен, жесток и умён. Мы должны хоть что-то сделать, пока нас не изжили со свету.

— Я понимаю ваше разочарование и злобу, однако я уверен, что вы не можете представить, с какими трудностями мои подчинённые сталкиваются. Мы делаем всё возможное. Я максимально консолидировал все усилия: мы дерёмся, подкупаем, угрожаем и обманываем, но всё без толку. Люди методичны и упорны, как муравьи. Тех, кого мы подкупаем, уже на следующий день пропадают; на их месте совершенно другие люди. На угрозы их служащие тоже не реагируют, боясь гнева ФСБ сильнее нас. Мы дерёмся, но солдаты, вооружённые по последнему слову техники, не оставляют нам шанса. Так что все не так просто. Боюсь, настали тёмные времена для нас в этой стране. Старейшины, не требуйте от нас невозможного, я не собираюсь отправлять подчинённых на верную смерть.

— Мы не говорим о том, чтобы вампиры совершали самоубийственные атаки или ставили в опасность всю нашу расу. Однако, мы ожидали, что вы, как глава вампиров, возьмете на себя ответственность и найдете способ защитить наших пленных с использованием вашей политической власти и силы.

— Я постараюсь учесть ваше замечание и принять на себя ответственность за неудачу. Но власть и политическая сила, теперь сильно ограничены, и скажу большее, она тает с огромной скоростью. И так везде по всей стране, не только у меня. Старейшины, моя главная цель всегда была и остается безопасность и процветание вампирской расы. Но то что ты скажу, вам не понравиться.

— О чем вы глава?

— Уважаемые старейшины, вампирский совет. Я обращаюсь к вам с особым волнением и тревогой. В связи с тем что в наших землях происходят известные вам событие, которые затронули каждого из нас. Я хочу сообщить что мы столкнулись с ещё одним неожиданным вызовом в лице двух известных охотников на вампиров – Блэйда и Абрахамом Уэсслером. — Услышав, эти два имени, весь зал мгновенно наполнился встревоженным шёпотом стариков, и их сетованиями.

— Каким образом они смогли проникнуть в наши земли? Что это означает? Где они сейчас!?

— То как они проникли неважно, ведь давайте будем честными. Они прибыли в Россию с намерением уничтожить нашу расу и не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своей цели. И это объединяет их с русскими – они носят в себе ненависть к нам. Блэйд, особенно, проявляет все больше решительности и жестокости в своих действиях. Это яснее дня.

— Что вы предлагаете? Какой план действий?

— После тщательного обсуждения с нашими доверенными консультантами и теми, кто имеет обширные знания о Блэйде и Уэсслере, мы пришли к выводу, что скорейшая эвакуация большинства вампиров из России – это наилучший вариант. Мы не можем рисковать жизнями и сохранением нашего клана в данной ситуации.

— Вы предлагаете покинуть нашу родину, где мы существовали столь многие века? И это весь план? Это недопустимо!? Какой в этом смысл!?

— Я понимаю ваше разочарование и боль, но мы не можем игнорировать реальность и последствия наших действий. Нетерпимость со стороны русских властей только усугубляется. Они видят в нас угрозу обществу и решительно стремятся уничтожить нас. Если мы останемся здесь, то мы подвергнемся опасности и жертвам. Плюс, если они объединят усилия с этими двумя, ничего хорошего настроения точно не ждёт. Эти двое, все эти годы творили свои бесчинства без чьей-либо либо поддержки, а вы представьте, что они смогут сделать если будут обеспечены мощью второго государства в мире? — Услышав предположение, о столь ужасающих перспективах, всё члены советы умолкли, и углубились в горестное раздумья.

— Можем ли мы просить международной помощи? Обратиться к другим вампирским кланам за поддержкой?

— Мы уже обратились к некоторым кланам за поддержкой и помощью в организации эвакуации. Они выразили готовность оказать вампирскому народу России свою поддержку. Мы должны поступить мудро и сохранить себя, чтобы в будущем вернуться и восстановить нашу прежнюю силу. Лишь так мы сможем противостоять Блэйду, Уэсслеру и их союзникам.

Когда глава закончил говорить, через несколько мгновений, с самого дальнего правого края, заговорил старейшина, который весь совет отмалчивался, но сейчас услышав неутешительные новости, решил высказать своё мнение.

— И это весь план? Мы просто уйдём прождав хвост? А что толку? Даже если мы сбежим, эти двое никогда не успокоятся. — Прослушав злую отповедь старика, глава лишь плотоядно улыбнулся сверкая зубастой улыбкой, и произнёс короткую фразу.

— Никто не будет за нами гнаться. После нашего ухода всё здесь обратиться в радиоактивный пепел.

***

Начальник оперативного отдела Капитан Белов собрал всех военных командиров для проведения важного брифинга. В зале царила напряженная атмосфера, поступил приказ, и поставлена задача – логовище вампиров, расположенное в Санкт-Петербурге на Васильевском острове, должно быть уничтожено. Задача не только сложная, но и крайне опасная.

– Уважаемые командиры, – начал свое выступление начальник оперативного отдела Капитан Белов, – перед нами стоит нелегкая задача – уничтожить логово вампиров. Это очень опасные существа, способные принять облик обычных людей, но от этого они не становятся менее опасными. Недавно мы получили сведенья от нашей разведки, кровососы уже несколько дней готовят большой побег. — Белов повернулся к карте и простер руку к схеме острова. — Они соберутся на острове, именно там, по данным нашей разведки, самое большое скопление их родовых гнёзд, ещё со временем Империи. Оттуда они в гавани погрузятся на подводные лодки, а затем подорвут ядерный заряд в одном из особняков. Это все, что смогли выудить наши специалисты из недавно пойманного вампира.

Все командиры слушали внимательно, записывая важные детали. Затем Белов продолжил:

– Вариантов действий у нас несколько, но приоритет – блокировка Васильевского острова и сторожка гавани. Это поможет нам предотвратить возможный побег вампиров, а также создать условия для их уничтожения и локализации самой операции на острове. Я прошу от вас готовность к операции, и нашим действиям в ближайшие сутки.

Командиры кивнули, подтверждая свою готовность. Они уже понимали, что перед ними стоят трудности, но все были настроены решительно.

Далее, после непродолжительной паузы, капитан снова продолжил.

– Мы сосредоточим усилия сразу на нескольких направлениях, – начал Белов, – нам следует сосредоточить основные силы на блокировке Васильевского острова. Здесь вампиры не должны найти ни одной лазейки для побега.

– Согласен, – поддержал один из младших командир. – Но мы не должны пренебрегать небом, следует его тоже плотно контролировать, мало ли, это вампиры, они могут выкинуть все что угодно.

– Конечно, я согласен, – продолжил Белов, – поэтому мы и будем работать в нескольких направлениях. Одна группа будет заниматься блокировкой, вторая будет сторожить гавань, а третью контролировать небо. Таким образом, мы сможем осуществить контроль как на суше, так и на море и воздухе.

Командиры продолжили обсуждение оперативного плана, обмениваясь предложениями и советами. Сметающая буря идей наполнила помещение.

– Давайте также выделим ещё одну группу, – предложил другой командир, – включим туда сотрудников милиции и военнослужащих, они будут заниматься эвакуацией мирного населения. Так как заранее эвакуацию мы не можем начать, из-за угрозы срыва операции, но никто не мешает оперативно её проводить во время самих действий.

– Замечательно, – ответил на это начальник этой операции, капитан Белов. – Выберем наиболее опытных и смелых бойцов из числа милиционеров и военнослужащих. Но не забывайте, что во время операции начнётся страшная неразбериха, а заранее эвакуировать людей мы действительно не можем, вампиры могут что-то заподозрить, поэтому задача не из простых.

Когда Капитан закончил говорить, следующее слово взял один из командиров.

— Товарищ Капитан, разрешите спросить, а всё таки, кто будет в основном ударном кулаке, вроде дело опасное и самое сложное, а вампиры вроде как народ непростой. Кто же их всех бить пойдёт?

— Хороший вопрос. Специально для этого, под эгидой Федерального правительства создаётся специальное подразделение, инициатива Сигма, туда будут включены самые сильные и одарённые люди, каких только сможет привлечь наша страна.

Глава 66

Кабинет президента. Резиденция в Санкт-Петербурге.

В большой комнате в имперском стиле было двое человек. Сам президент Железняков и министр обороны Лушев.

— Ну, Пётр Георгиевич, — первым заговорил президент, — я надеюсь, что команда "Сигма" будет готова к операции на Васильевском острове. Нужно нанести сокрушительный удар, и срубить голову очередной гидре, представляющей угрозу Федерации.

— Конечно, Владислав Николаевич, мы сформировали довольно эффективную команду. Наши специалисты и аналитики, подошли очень серьезно. Итак начнём. — Сказав это, министр обороны, включил планшетник и с него начал зачитывать имена, вместе с этим на стене появились изображения кандидатов. — По моим данным, наиболее ценными участниками команды будут Зоран и Баки Барнс.

— Зоран? Мой подопечный, его все-таки включили. Вы постарались? — Президент скрестил пальцы на столе, и подняв правую бровь, посмотрел на министра.

— Ни в коем случае. — Министр поднял глаза на президента, и устало вздохнул. —Не поймите неправильно, товарищ президент. Зоран, исключительный боец. Он обладает невероятными физическими показателями и нечеловеческой устойчивостью. К тому же, ваш подопечный всегда успешно выполнял все задания, которые ему поручали. Он отличный кандидат в проведении подобных операций. Честно говоря, его и одного хватило. Но раз собираем команду, то не включить его, было бы странно.

— Хорошо, Зоран включен в команду. Это понятно. А Баки Барнс? Я слышал, что он прошел реабилитацию и прошел курс лечения после промывки мозгов. Как там его по другому? Зимний Солдат, верно?

— Да, товарищ президент. Баки Барнс, он же Зимний Солдат, прошел сложный путь восстановления. Но он смог полностью вернуться к своим боевым навыкам и готов к выходу в поле. В Генеральном штабе посчитали, что эта миссия будет отличным боевым крещением, после лечения. К тому присутствие в команде такого опытного бойца будет ценным подспорьем.

— Хорошо, Баки тоже присоединяется к команде. А что насчет капитана Белова?

— Капитан Белов, будет командиром группы, поэтому он временно не сможет командовать операцией, его заменит его заместитель. Он будет руководить под присмотром группы опытных боевых командиров, которые будут страховать молодого заместителя. Капитан обладает большим опытом и навыками, поэтому его руководство в команде будет максимально полезным. Всё таки Алексей Аланович натаскал его хорошо.

— Это да, Красногвардеец всю дурь из него выбил. — Президент улыбнулся, и растянувшись на кресле посмотрел в окно — Команда под руководством капитана Белова будет не менее важной для успеха операции. И кто еще будет присутствовать в команде "Сигма"?

— Ну, дальше по списку у нас идет Блэйд - опытный охотник на вампиров. Он отличается большой силой и прекрасным обращением с оружием. Его опыт в борьбе с кровососами будет незаменим.

— Очень хорошо, Блэйд тоже будет полезным подспорьем в нашей борьбе. И кто будет консультировать нас из штаба операции?

— Штаб операции будет консультировать Абрахам Уэсслер, наставник Блэйда. Он обладает глубокими знаниями о вампирах и их слабостях. Благодаря ему, наши штурмовые группы будут получать необходимые рекомендации и консультации.

— Замечательно, Абрахам Уэсслер будет играть важную роль в команде "Сигма". Что ж, Пётр Георгиевич, я доволен составом команды. Они должны быть готовы к жесткому штурму на Васильевском острове. Нам нужна победа!

— Мы сделаем все возможное.

— Уж постарайтесь. Если всё получится. Эту команду мы будем использовать и дальше.

— Обижаете Владислав Николаевич. — Лушев положив планшет на стол, развёл руки в стороны. — мы не подведём.

— Да знаю что не подведёте. Что по поводу остальных групп? Какие группы у нас готовы к штурму?

— Товарищ президент, мы готовы отправить шесть групп для выполнения данной операции. Каждая группа будет исполнять свою уникальную роль, чтобы обеспечить успешное завершение миссии.

— Расскажите подробнее о первой группе, какие задачи они будут выполнять?

— Ну первая группа это непосредственно сам отряд "Сигма". Они будут основной ударной силой, взламывающей вражескую оборону. Они возьмут на себя самые сложные направления и будут действовать, подобно хирургическому ножу, чтобы точно поразить врага.

— Понято. А какие силы будут входить во вторую группу?

— Вторая группа будет состоять из основных штурмовых отрядов. Они будут атаковать все комплексы в логовище. В состав этой группы войдут клонированные бойцы из экспериментальной дивизии, бронированные штурмовики и космические десантники. Они также окажут непосредственную поддержку отряду "Сигма".

— Какие ресурсы мы используем для обеспечения воздушной поддержки?

— Третья группа будет включать воздушные эскадрильи истребителей, звенья боевых вертолётов, а также группы дронов и беспилотников. Они будут отвечать за закрытие неба и оказывать воздушную поддержку нашим силам на земле.

— А каким образом будет обеспечена эвакуация и защита мирного населения? Вы же понимаете, мы не сможем заранее эвакуировать всё население острова, иначе вампиры всё поймут.

— Мирное население будет защищено и эвакуировано благодаря четвёртой группе. В нее будут включены квалифицированные сотрудники милиции и военнослужащие, которые обеспечат безопасность всех граждан, до тех пор пока операция не будет завершена.

— Как обеспечено блокирование порта и выхода в море?

— Пятая и шестая группы будут отвечать за блокирование порта и выход в море. Мы реквизировали несколько подлодок и кораблей береговой охраны, чтобы предотвратить попытку побега врага через морской путь.

— Ясно. Вроде всё подготовили. Надеюсь всё получится.

***

Операция началась несколько минут назад. Первые штурмовые группы уже пересекли мост и ступили на территорию Васильевского острова. Когда-то безлюдный, но со времен Петровской империи активно застраиваемый, этот остров стал самым населенным во всей Федерации. Это место всегда было в центре событий, пережило первую мировую войну, гражданскую войну и годы блокады. Камни мостовой стали свидетелями исторических событий, так же, как и жители этого места. Но это уже давнишняя история. Сейчас новый режим пишет новую страницу, возможно, менее кровавую, но несомненно не менее великую. Хотя "менее кровавая" - это маловероятно. Крови будет пролито море. Но, конечно же, она будет нечеловеческой. Не на этот раз.

Мрачный ночной переулок окутан плотным туманом, только мощные лучи фонарей пробиваются через густую пелену и рассеиваются в темноте. Вдоль длинной узкой аллеи стоят мрачные фасады каменных зданий, создавая тени и ложные контуры в напряженной обстановке. Под окнами этих заданий цепочкой шел отряд солдат. Они были одеты в хорошо бронированную экипировку, снабженную дополнительными сервоприводами и вооружены лазерными винтовками, оснащенными ночным видением. В общем, это было наилучшее оснащение, а в сочетании с их высоким уровнем подготовки, они представляли собой элиту пехоты мира. На земле не было никого, кто мог бы превзойти их.

Однако, помимо всего этого, им требовался еще боевой опыт. Некоторые из их товарищей уже приобрели его во время своих военных операций в Таджикистане и Англии. Теперь же молодым парням выпал шанс испытать свою судьбу и получить боевое крещение.

Но резко тишина нарушается острым свистом, когда группа вампиров неожиданно выскакивает из-за угла. Их черные капюшоны ниспадают на мертвые лица, отражающие холодный свет луны. Встретившись с солдатами, одетыми в массивные бронированные костюмы, вампиры попытались сразу войти в рукопашную схватку.

Первыми залпами люди открывают огонь: сквозь холодную ночную тишину раздается тихое шиканье лазеров, звуки прожигания мягкой податливой плоти, такни Балабанов и бронежилетов. Красные лучи ослепительно прочерчивали ночное пространство, между солдатами и вампирами. Снопы Красной смерти выходили из оружия солдат, и затем превращались в огненные фейерверки, освещающие переулок светом инфернальной битвы.

Но несмотря на это энергичные и быстрые, вампиры стремительно приближались к солдатам, используя свою сверхъестественную скорость и ловкость, чтобы преодолеть барьер из красных лучей смерти. Слитные командные залпы лазерных винтовок, уже прилично проредили толпу кровососов. Солдаты действовали слаженно и методично, они стояли на своих позициях и точными выстрелами из винтовок и пистолетов пытаются остановить набегающую угрозу. Не было паники, каждый делал свою работу. По их поведению, даже нельзя было предположить что эти их бой. Собственно вампиры и не предположили, посчитав что наткнулись на отряд опытных бойцов.

Картина боя становится все более яркой и кровавой, когда истинная сила людей-солдат начинает проявляться. Их выстрелы рассыпаются по вампирам, истекающими своей из выжженных ран, их тела раздирало от залпов винтовок и пистолетов, одно за другим. Отчаяние и страх виднелись в глазах вампиров, когда они начали понимать, что не так легко победить этих бойцов. И возможно цена будет непомерной.

Вскоре, такие же бои начались по всему острову.

Дальше в ход пошло вампирское колдовство, кровососы напустили густой туман на весь остров. В густом тумане, бойцы не были слепы. Особые сенсоры в визорах шлемов прекрасно обозначали вампиров в окружающем пространстве. Так что это нисколько не препятствовало солдатам продолжать свое наступление. Они действовали слаженно. Каждая вспышка выстрела, каждое движение было синхронным и точным.

Так начался штурм.

Глава 67

Санкт-Петербург. Петроградская сторона.

Ночью, в тихом и спокойном Санкт-Петербурге, семья спала мирным сном, окруженная городскими звуками, которые казались им такими знакомыми. Но в один момент все изменилось.

Внезапно, спокойствие было нарушено вспышками ярких прожекторов, пробивающимися сквозь частокол старинных зданий и темноту ночного неба. Грохот взрывов и стрекот выстрелов автоматов непрерывно раздавался с Васильевского острова, словно забытое зло поднималось из недр города.

Семья проснулась от этих звуков, домочадцы с ужасом оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Мать быстро вскочила, чтобы убедиться, что все в порядке с самым дорогим человечком в ее жизни, и спешно отправилась в комнату своей дочери.

Маленькая девочка, испуганные слезы на щечках, рыдания в своей постели, не понимание, что происходит. Она ощущала тревогу, которую передавала ей атмосфера, которую создавал внешний мир.

— Мама, мама, что это происходит? - пробормотала девочка, сбивчиво выговаривая слова сквозь свой страх и слезы. — Почему так громко? Что случилось?

Мать села на кровать рядом с дочерью, обнимая ее и пытаясь успокоить. Она понимала ее страх и беспокойство, но сама была запутана в странной ситуации. Она попыталась выбраться из моря вопросов и беспорядка в своей голове, чтобы найти правильные слова для общения с дочерью.

— Малышка, не бойся, - сказала мать, ее голос звучал спокойно, но внутри она чувствовала тревогу. — Это, должно быть, салют или что-то в этом роде. Возможно, празднование. Не бойся.

Дочь в ответ сжалась еще сильнее, ее глаза полны страха. — Но почему это происходит ночью, мама? Мне страшно, почему так громко?

Мама понимала, что нет простого ответа на этот вопрос. Она чувствовала свою бессилие перед непонятными событиями, которые происходили вне дома. Она нежно обняла дочь, пытаясь передать ей свою любовь и уверенность.

— Милая, пока мы вместе, никто не сможет нам навредить, - успокаивающе прошептала мать, гладя волосы дочери. — Я рядом, и я буду здесь всегда, чтобы защитить тебя. Все будет хорошо.

Постепенно страх девочки стал смягчаться, когда она чувствовала тепло и поддержку своей матери. Они продолжали обниматься, мать успокаивала дочь нежными словами, продолжая быть ее опорой и надеждой.

Свет от вспышек и звук взрывов за окном продолжали пугать. И будили тысячи и тысячи семей. Под утро у каждого жителя Северной Столицы были вопросы: а что это вообще было и есть ли у властей ответ?

***

Ночь, последние отголоски дневной суеты были поглощены тьмой, на Васильевском острове развернулась скверная сцена. По всей его длине раскинулась гигантская колонна, состоящая из военной техники. Свет мерцающих прожекторов на крыше каждой боевой машины пронзал темноту, ослепительно освещая округу. Каждый фонарь создан по продвинутой конструкции и был способен работать не только в обычном, но и в ультрафиолетовом спектре. Они служили особым сюрпризом для кровососов и обеспечивали полное освещение всей округи.

Вокруг колонны суетились тысячи военных и силовиков, чья задача заключалась в организации ночной эвакуации мирных жителей. Гражданским официально объяснили ситуацию так, что проводилась экстренная антитеррористическая операция. Однако, истинная цель была совсем иной - создать благоприятные условия для ввода основных войск, чтобы они могли уничтожать вампиров без каких-либо помех. Федерация не собиралась допустить, чтобы хищники смогли уйти, но и потери среди мирных лиц были невозможны. Каждый боец был оснащен сенсорами, способными обнаружить присутствие вампиров, а вызывающие боль и неприятные ощущения прожектора просвечивали всех жителей, чтобы нанести урон этим существам ночи. И вовремя вычислить.

Мертвая тишина царила вокруг. Только изредка вздрагивали стволы автоматов и прочего автоматического вооружения, их холодный металлический блеск отражался в бледном свете луны. Бойцы прикрытия вглядывались в потустороннюю темноту, полностью сознавая опасность, которая скрывалась в ней. Вампиры были мастерами скрытности, но несмотря на это, их ждало только неминуемое уничтожение.

Блуждающие тени, мерцающие на городских улицах, создавали ощущение нечеловеческого присутствия. Здания старого Петербурга, словно стражи ночи, скрывали свои тайны в своих глубинах. Разведчики Федерации осторожно проникали в самые потемневшие углы, готовые отследить любое движение кровососов. Их сердца стучали в напряжении, отдаваясь импульсами прямо в ноги и голову.

Но вампиры тоже не сидели сложа руки. Скрытые в улочках и подвалах, они терпеливо ждали. Некоторые из них были столетиями опытными охотниками, беспощадными и изощренными. Но ночное небо, и земля Петербурга, не была на их стороне. Только не в этот раз.

Проклятые тьмой и прокаженные жаждой крови, вампиры сконцентрировались в одном из подвалов питерского дома. Все они были готовы к отчаянному сражению, каждый вооружен по своему усмотрению. Кто-то держал в руках смертоносные штурмовые винтовки, другие предпочли пистолеты, имея уверенность в своих навыках прицельной стрельбы. Арсенал оружия даже включал мечи и топоры, казавшиеся неуместными. Но такова была специфика долгоживущих воинов, многим из них было непривычно «новомодное» огнестрельное оружие, поэтому выбор делался в пользу привычного арсенала.

Они ожидали встречи с людьми, так отчаянно загоревшимися желанием стереть их со лица земли. Тщательно запланированная операция, сверхсекретная и точно проработанная. Во время войны всё средства хороши, поэтому вместе с прямой стычкой, люди решили использовать и небольшую хитрость. Они взялись за создание нового оружия, разработанного специально для борьбы с жуткими созданиями ночи.

И вот, в самый неожиданный момент, через окошко подвала ворвалась внезапная вспышка - дневная граната, излучающая необыкновенный свет. Ослепленные вампиры попытались укрыться, но лишь малая часть успела спрятаться в тени, оставив других незащищенными. Это новое оружие людей действовало по принципу, непонятному для вампиров, они были обречены. Только один ученый, Ванько, знал суть этого оружия, и его сердце радостно сжималось, когда он наблюдал, как армия покупает его разработку за баснословные деньги.

После громкого взрыва солдаты ворвались в подвал, их визоры мгновенно подстроились, и начали работать, дав чёткий обзор, словно в подвале наступило полуденное солнце. Густой дым окружал бойцов, а воздух был насыщен перегаром и ядовитыми испарениями. Но это не сильно их остановило. Напротив, они начали стрелять из своих лазерных винтовок, направленных на все живое.

Лазерные лучи пронзали зловещие фигуры, подсвечивая их в своих красных огнях смерти. Они сжигали плоть вампиров, пробиваясь сквозь их тела с пугающей точностью. Мгновенно заполнив комнату ярким светом, лазерные выстрелы оставляли на полу только измученные тела вампиров, исходящие дымом. Тем кому везло меньше, те превращались в пыль мгновенно.

Цель солдат была ясна - уничтожить всех вампиров до последнего. И им нужно было сделать это быстро. Вампиры стали беспомощными перед этим новым противником, они потеряли свое преимущество, и сейчас безнадежно боролись с смертью. Наука определила превосходство людей, солдаты лишь наглядно это демонстрировали.

Но в самый критический момент, когда уже почти все живые существа были уничтожены, один вампир поднял руки, сдаваясь на милость людей. Он был последним, уцелевшим врагом, стоящим перед солдатами. Они взглянули на него, видя его изможденное тело и потухшие глаза, несмотря на свою прежнюю горячность и алчность у него в глазах сейчас зияла пустота.

Его сородичи отчаянно пытались защититься, но смертельные для них лазерные лучи проникали сквозь их тёмные обрядовые одежды и пронзали их тела смертоносной точностью.

Сдавшийся кровосос, стоявший в углу подвала, наблюдал за смертью своих сородичей с немым ужасом. Он раньше и предположить не мог, что люди смогут создать такое оружие, способное наносить жестокую смерть вампирам.

Солдаты продолжали стрелять, и взрывы боли и агонии заполнили подвал. Оставшиеся в живых вампиры пытались найти укрытие, но лучи летели куда-то из невидимого источника, практически безупречно поражая каждую цель.

Пока бой постепенно не стих и подвал не опустел. В живых остался только он. Вскоре из других подвалов стали вытаскивать таких же пленных вампиров, как и он, потерянных и покрытых пеплом своих собратьев. Цепочка из сотен пленных протянулась к специальным автозакам, разработанным для нечеловеческого контингента. Бой постепенно переносился в катакомбы и секретные уровни под городом.

Глава 68

Вампиры сражались с отчаянием и решимостью мёртвых. Они использовали свою сверхъестественную силу и быстроту, чтобы уклоняться от выстрелов и атаковать людей со сверхъестественной скоростью. Темные силы питали каждого воина ночи, они устраивали засады и нападения, с отчаяньем обречённых. Они дрались за своё выживание.

Схватка превратилась в настоящую кровавую резню. Шум взрывов и выстрелов оглушал слух, а земля тряслась под натиском обеих сторон. От взрывов и пуль летели осколки, разрывая тела вампиров. Однако, их нельзя было так легко победить

Люди использовали самую передовую военную технику и оружие, чтобы противостоять вампирам. Различные виды пушек, автоматические винтовки, лазерное оружие — все это использовалось для уничтожения проклятых существ. Несмотря на все усилия, смертные все еще испытывали трудности в избавлении от ужасающих созданий.

По мере продвижения сражения, битва приближалась к подземным уровням города. Вампиры полностью понимали, что подземелья являются их последним прибежищем, и они должны противостоять людям до последнего дыхания. Кровососы бросили всё силы. Сотни изуродованных и израненных вампиров были переведены в главное подземное убежище под Васильевским островом в Санкт-Петербурге.

Темные юркие фигуры собрались на каменном полу пещеры. Внизу можно было увидеть лужи темной крови. Они говорили о несчитанном количестве раненых. Но каждый из них готов был грызть людей даже в таком положении. Потолок трещал, а земля дрожала от интенсивного боя на верхних уровнях. Лидер вампиров, ощущая свою беспомощность, бессильно смотрел на сцену перед собой.

Горько осознавать, что весь этот кровопролитный конфликт был напрасным. Гавань, которая могла стать путем отступления, была заблокирована людьми. Вампирам оставалось только сражаться, отдавая свою жизнь ради схвоего народа и сохранения драгоценного сокровища их расы. Лидер вампиров повернул голову к массивным воротам, понимая, что они должны остаться нерушимыми — последним преградой между людьми и святыней вампиров.

- Ролаф, мне нужно, чтобы ты смог вывести сокровище из этого места. Найди способ открыть проход к гавани хотя бы ненадолго. Это наша последняя надежда на спасение, - громко подзывает лидер вампиров командира элитной гвардии Васильевского чертога.

- Конечно, мой лорд, - отвечает Ролаф, мощный вампир с голубыми глазами и волосами цвета пшеницы. - Я найду способ разблокировать проход к гавани и вывести сокровище. Ничто не остановит меня.

Ролаф кивает своим товарищам, которые также являются высокими, крепкими вампирами с голубыми глазами и волосами цвета пшеницы. Они были частью элитной гвардии, некогда могучий хирд, прославленного воина, Ролафа Светлобородого.

- Будьте готовы, мои братья! - заявляет Ролаф, повышая голос, чтобы громко произнести свои слова. - Время битвы! Мы должны открыть проход к гавани и спасти наше сокровище. Никакой пощады врагу!

Вампиры, собравшиеся вокруг Ролафа, были наполнены решимостью и жаждой боя. Их голубые глаза сияли яростью.

- Пойдем, братья! Вперед, за спасение наших собратьев и нашего сокровища! - кричит Ролаф, во главе гвардии, покидающей подземный чертог Васильевского острова.

***

Стук затвора огромного болтерного автомата раздался в широких ладонях космического десантника. Гильзы монструозного размера, дымясь, падали на каменный пол и издали звонкий звук при соприкосновении с твердой поверхностью. Огромные пули, выпущенные из ствола, летели в направлении толпы кровососов. Словно бешенные, вампиры бежали к людям, потеряв всякий разум. Хотя они были вооружены самым разнообразным оружием и облачены в броню, для космических десантников и штурмовиков они не представляли никакой угрозы.

Тяжёлые пули наконец достигли первых рядов, и ожидаемый результат наступил мгновенно. Болтерный снаряд сокрушил хилые тела, выбивая из них фонтаны крови и внутренностей. «Взрыв» плоти обдал товарищей поблизости. Похоже, в первых рядах были послушники-люди – обычно вампиры мгновенно обращались в пыль. Впрочем, бойцы мало обращали внимание на это; предателям суждено погибнуть как собакам.

Командир десантников, стоя на передней линии, отдал приказ отступать. Уже несколько минут шла жестокая битва, а силы кровососов не иссякали. Было необходимо перегруппироваться и придумать новую тактику для успешного противостояния вампирам.

Отступая, солдаты продолжали вести огонь по врагу, не давая ему возможности приблизиться. Пули летели через воздух, срывая жизни бегущих к ним вампиров, но вскоре стало заметно, что численное превосходство кровососов неустанно набирает силу.

В это время подкрепление прибыло в виде штурмовиков. Вооруженные гранатометами и энергетическими ружьями, они принялись за работу. Взрывы и свист пугающей силы сотрясали воздух, ослепительная вспышка разрывала тела вампиров на части. Задерживая врага, штурмовики давали возможность остальным силам отступить и перегруппироваться.

Так продолжалось еще несколько минут. Наконец, неприятеля удалось отстранить. Последний убегающий вампир был уничтожен, и на полу остались только безжизненные тела послушников. Кровь текла по зазубринам в бетонном полу.

Десантники и штурмовики были все ещё начеку, но задние ряды уже были вполне себе расслаблены. Уставшие и грязные, они смотрели друг на друга, одни с гордостью, а другие с уважением. И немудрено, в отличие от своих коллег, служившим в Империуме Человечества, эти десантники хоть и были слабее, но в них не было той гордыни и чванства. И охотно шли на контакт с обычными, не генно-модифицированными подразделениями.

Внезапно из прохода снова донёсся шум. Десантники и штурмовики, только что сдержавшие натиск огромной толпы кровососов, снова изготовились к бою. Готовые отразить очередной натиск, очередной толпы к гавани острова, но к их удивлению толпы не было – меньше сотни, значительно меньше, чем обычно. И одеты они были всё необычно, словно викинги, очень по средневековому. Шли они плотным строем, прикрытые своими большими щитами. Они ухали и гремели своими копьями и топорами. Всё их оружие было полностью отлито из стали. Десантники чётко это видели в своих визорах. В мыслях у командира проскользнула мысль о том, в каком отчаянии кровососы выпустили против них бойцов, вооружённых музейными экспонатами. Подумав, капитан дал отмашку на шквальный огонь – надо отдать должное этим бойцам, ход отчаянный, поэтому смерть будет быстрой.

Стуки автоматического оружия снова зазвучали в подземных коридорах, и смертоносный град из энергии, свинца и лазеров полетел в строй – лишь чтобы отразиться от монолитных щитов. Щиты держали всю мощь залпа, не получив ни единой вмятины. В строй обволокло дымом и огнем, но люди знали: кровососы выдержали.

"Вибраниум", понял сразу командир десантников.

Командир десантников рявкнул в общий эфир: «Усилить огонь!» Но это не остановило поступь викингов, лишь немного замедлила. Их щиты пульсировали и светились при каждом попадании, но никак не ломались. Отнюдь, с каждым метром смертоносные снаряды всё больше рикошетили в самих людей.

Командир группы опять приказал медленно отступать. Бойцы спокойно пятясь назад поливали огнём вражеский строй. Вампиры на это лишь плотнее прижали щиты. Методично двигаясь в сторону людей, наконец, на последних метрах они начали разгоняться и уже побежали, как таран, не заботясь о монолитности строя. Приблизившись вплотную, они начали кидать в строй людей топоры и дротики. Так как все их оружие, включая и метательное, было сделано из вибраниума, эффект от их приблизительной тактики был более чем успешный. Первые ряды пали замертво, а десантники были серьезно ранены. Заточенный вибраниум, запущенный с чудовищной силой и скоростью, способен был пробить керамит высочайшего качества и ранить плоть сверхчеловека за ней.

После проделанного трюка между людьми и вампирами разгорелся жаркий бой.

Казалось, рукопашная схватка должна была показать тот же результат, что и дальний бой. Но вампиры именно во время рукопашной схватки получили должный отпор. Ошеломление первых секунд прошло, и тут уже полная защита вампиров на дальней дистанции не играла роли. Штурмовики и десантники сцепились с викингами, и бой шёл уже на равных. Железные кулаки дробили кости, штыки пробивали плоть в местах сочленений, топоры из вибраниума вскрывали обшивку костюмов как фольгу.

Командир десантников увернулся от замаха топором, и свободной рукой схватив топор за обух и потянул на себя. Вампир, под воздействием чудовищной силы, полетел вместе с топором в сторону десантника, где его лицо уже встретил крепкий кулак, облачённый в керамит. Превратив лицо бедолаги в месиво, он отобрал топор, с секунду полюбовавшись им, отрубил голову бывшего владельца. Обезглавленное тело вспыхнуло и превратилось в пыль. Десантник хмыкнул и пошёл дальше, тихо шинковать викингов.

Сильно удивленные викинги, поняв свою ошибку, начали отступать и перегруппировываться. Собравшись, они снова собрались в стену щитов. Большие викингские щиты образовали непроницаемую преграду. Две толпы встали перед друг другом: люди и вампиры.

Перед строем вампиров вышел светловолосый здоровяк и громким глубоким голосом начал говорить: "Люди! Видит Тюр и Один, вы достойные воины. Я Ролаф, сын Тостига, говорю вам это. И говорю вам следующее, мы вас победим, даже если для этого придётся собрать весь хирд!"

После этого он достал золотой рог большого размера и затрубил в него. Громкий и протяжный звук заполнил всё подземелье. Казалось, заунывный звук проникал даже в душу. Наконец, какофония закончилась, и на мгновение настала абсолютная тишина. Но не надолго. В проходе, откуда ранее вылезли викинги, был слышен топот сотен ног.

Люди не могли поверить, но из темноты шли сотни и сотни викингов, облаченных в броню. Их оружие и доспехи, у многих были из обычной стали. Но это было слабым утешением. Они не переставали прибывать из прохода.

Глава 69

Гигантская разношерстная толпа разодетых в разные доспехи вампиров, с улюлюканьем, хлынула на тонкий строй тяжелой русской пехоты. Отряд федеральных войск, состоявший из тяжелых штурмовиков (обычных тренированных людей, которые управляли силовыми доспехами), был основным костяком федеральной армии. Впереди них, словно волнолом, стояли космические десантники.

И вот, толпа исчадий тьмы, сломя голову, бежала в сторону этих, казалось бы, немногочисленных сил, и, соответственно, не опасных для них. По крайней мере, Ролаф, лидер этой ватаги, считал, что даже достойного воина можно победить численным преимуществом, тем более он считал, что шел в атаку на опасных, но всё же обычных людей, так что победа неизбежна. И это было бы так, но главный просчет состоял в том, что десантники не были обычными людьми.

До строя людей оставались считанные метры, казалось, столкновение неизбежно, но оглушительный залп всего строя людей отбросил волну кровососов. Стоны, крики, хрипы и всхлипы смешались с музыкой автоматного оркестра. Не дав им опомниться, люди продолжили накидывать залп за залпом. За раз десятки вампиров распались в пепел. И только личный отряд Ролафа, ощетинившись щитами, стоял недвижимо, выжидая нужного момента.

Тем временем пули и осколки летели в сторону детей ночи. И логично было ожидать, что часть отряда, израсходовав боеприпасы, начала судорожно перезаряжаться.

Окрыленные кровососы рванули в "ослабевший" участок и смогли прорваться. Начался тяжелый рукопашный бой. Тактика Ролафа, если и не оказалась полностью верной, то вполне оправдала себя. Несмотря на серьезные потери со стороны его бойцов.

В любом случае вампиры смогли навязать ближний бой. И с каждой секундой люди все сильнее увязали, все меньше стволов участвовало в отстреле кровососов.

Ролаф перехватил инициативу. Видя такой успех своей тактики, он, не упуская ни единого мгновения, снова пустил свой элитный отряд в дело. Воины, прошедшие тысячи битв, прожившие тысячу лет, с боевыми кличами, врезались в строй людей.

Подобный козырь сразу перевесил ситуацию на поле боя в пользу кровососов. Строй людей теснился. И только благодаря крепости брони, надежности сервоприводов и силе генно-модифицированных солдат, строй не распался.

Люди держались, но уже из последних сил.

Вот уже людские воины начали падать на землю, холодными трупами, сраженные кровососами. Хотя стоило признать: каждый такой человек уносил с собой нескольких кровососов. Впрочем это было неважно, для вампиров, это была победа, дорогая, но всё же победа.

И бывший конунг уже кровожадно ощерился, буквально ощущая на своей коже вырванную победу из рук сильного врага. Он заорал приказ на последний мощный натиск – пора было давить людей. Его младшие командиры уже начали громко повторять приказ.

Как в ту же секунду случилось невероятное. В строй кровососов врезалась что-то - существо, имевшее вид человека, молодого, с золотыми волосами и такими же светлыми глазами, вся его фигура светилась золотым сиянием.

Фигурки викингов-кровососов отлетали, как изломанные игрушки. Кого-то сразу превращало в пыль, а кто-то ещё некоторое время трепыхался как сломанная кукла, умирая в агонии.

Золотая фигура раздавала увесистые удары, сокрушая черепа и тела кровососов. Причём было видно, что парень бил технично, а значит обучался боевым искусствам, но в силу невероятной ударной мощи он намеренно не применял сложные приёмы, поскольку в этом не было острой необходимости – чистая мощь всё компенсировала.

Вот удар слегка светящегося кулака, напитанного некой золотистой энергией, и очередной враг человечества превращается в пыль под воздействием чудовищной силы. Простые вампиры крошились в промышленных масштабах.

Видя это, удивлённый Ролаф вместе со своим отрядом яростно набросились на "золотого человека". Рослый викинг, выскочив на пути у человека, с всей силы попытался ударить его тяжёлым топором. На что тот лишь спокойно ухватил топор за обух двумя пальцами. Ничего не понимающий Ролаф попытался выдернуть оружие, но безуспешно. Распыленный подобным развитием событий, гордый вампир зарычал, словно дикий зверь, и привёл мышцы всего тела в чудовищное напряжение, и попытался оторвать своё оружие снова, но оно даже на миллиметр не шелохнулось. А ведь Ролаф, при прочих равных, мог поднять до тонны, в таком же состоянии – до трёх тонн. То есть человек испытал на себе воздействие трёх тонн, но даже не почесался. Это пугало, и не только Ролафа, а всех вампиров, которые встали как вкопанные и смотрели на это будоражащее остатки крови зрелище, разинув рты. Впрочем, люди были заняты ровно тем же.

В эту же секунду "Золотой человек", уже порядком подуставший от "жалких" потуг кровососа, пнул правой ногой прямо в грудь. Ролаф, приняв на своё тело невероятное количество кинетической энергии, полетел как боеприпас, сметая своим телом десятки вампирских воинов.

Тем временем "Золотой человек" громким голосом начал проводить "некую" агитацию в сторону вампиров, перед этим наглядно продемонстрировав свои "мирные" намерения.

- В общем, так. Дважды повторять не буду. Либо вы всё сдаётесь, и я Зоран, клянусь, что ни один волос не упадёт с вашей головы. Вас всех ждёт справедливый, тайный суд. Там ваши грехи расцениваются в том или ином ключе, и назначается мера наказания. Ну, или вы всё пойдете на фарш. И помните, второго шанса не будет!

После столь громогласной речи на несколько мгновений настала оглушительная и немного свистящая тишина.

Но ненадолго – из-под руин вылез Ролаф и за всех подписал смертный приговор. В ультимативном порядке он приказал своим воинам атаковать Зорана. И тем ничего не оставалось, кроме как послушаться самоубийственного приказа.

Сотни тел разом навалились на одинокую фигуру. Несмотря на серию техничных ударов, вампиры, вцепившись в конечности человека, начали его погребать под собой. Видя это, десантники и штурмовики попытались ринуться в бой на подмогу союзнику. Но их остановили Капитан Белов, Баки Барнс и Блэйд.

Капитан, лишь небольшой фразой, остановил всех бойцов:

— Стоять, не подходить, мальчики. Вы же не хотите, чтобы вас всех зашибло, на смерть.

Воины, не зная двух остальных членов команды, будучи знакомыми лишь с Капитаном, тем не менее остановились и просто ждали, наблюдая, как тело за телом, гора из вампиров, постепенно увеличивалась.

Но в какой-то момент изнутри этой горы начинает идти небольшое свечение. Постепенно оно усиливалось, пока не дошло до кульминации. Резкий взрыв, и толпы вампиров раскидало во все стороны. Открыв обзор, на слегка потрепанную фигуру Зорана.

Разозлённый, набрав воздуха в лёгкие, крикнул в сторону кровососов. Но заместо обычного крика ярости, в сторону вампиров полетела волна звука. Да, непростая. Пущенная звуковая волна сносила всех вампиров подряд, тем самым превращая толпы кровососов в кучу перемолотой трухи.

— А вот теперь вперёд! — рявкнул Капитан, и сотни людей ринулись в атаку на опрокинутого врага. Кровососы, лишенные почвы из-под ног, стали более лёгкой добычей.

Шокированные и деморализованные, большинство вампиров начали отступать. Приёмы Капитана Белова, чудовищные удары железной руки Барнса, и острые клинки и сюрикены Блэйда.

Глава 70

Шум реактивных двигателей, рёв броневиков и военных грузовиков, топот множества ног по каменной брусчатке. Все улицы Васильевского острова пестрели людьми в военных камуфляжах и серых шинелях. Каждый дом, каждый закоулок на острове был зачищен. Бои теперь шли на обширных подземных уровнях. Колонны бойцов и техники с небольшими габаритами (под землей это было важно) шли вниз, нескончаемыми потоками. Над древними строениями, видевшими взлеты и падения страны много раз, барражировала техника, поднимая клубы мусора и пыли.

***

«Вспышка. Вспышка. Вспышка!», — огненные росчерки летят вдоль темного тоннеля. За тремя выстрелами последовали уже сотни вспышек. Одинокая фигура, идущая впереди группы десантников и штурмовиков. Все эти свинцовые посылки были адресованы ему. Лёгкий взмах руки, и золотистая волна поднимается, ловко снося рой пуль, отправляя их назад. Когда волна достигает обратной части туннеля, на той стороне слышится грохот, поднимается куча пыли, затем через мгновение, когда эхо грохота в туннеле утихает, становятся слышны стоны выживших. Через несколько минут, когда люди добираются до раненных вампиров, стоны одни за другим начинают обрываться. (Пленных они не брали – было слишком опасно, а отряд и так был численно очень скромным, и выделять ещё людей на охрану пленных не было возможности. А оставлять в тылу потенциальное подкрепление для противника — не осмотрительно). На это всё смотрел Баки, ему это было неприятно – видеть и делать подобное, впрочем, не он один так себя чувствовал. Остальные бойцы тоже были такого же мнения, но приказ выполняли, потому что понимали правоту командира. Добив очередного кровососа, Баки сматерился:

— Черт, Боже. — Услышав его реплику, на него оглянулся Белов:

— Что такое, Баки?, — спросил капитан, полуобернувшись.

— Это всё как-то неправильно, сэр, — процедил Баки на неплохом русском, буравя глазами бетонный пол, на котором когда-то лежал раненный и поверженный враг. Понимая причину такого поведения, капитан лишь вздохнул:

— Да, я понимаю, но иного выхода нет. Ты понимаешь, зачем мы это делаем, — сказал капитан, окончательно повернувшись в сторону бывшего зимнего солдата, и пошёл к нему. Подойдя плотно, он пощелкал пальцами перед затуманенным взглядом солдата, чтобы привлечь его внимание. —Но нас мало, Баки. У нас просто нет возможности всех их сторожить, без ущерба для нашей боеспособности, — после щелчка, Баки уже более осознанным взглядом посмотрел на Белова. Тот продолжил говорить, но уже более дружелюбно, положив ладонь на плечо американца — Ты часть команды, но если хочешь, не поздно отказаться. Это первая миссия, ты можешь не быть частью отряда 'Сигма'. Это нормально. Останешься тут, тебя заберут через несколько часов. А там решим, куда тебя пристроить. Но если ты пойдёшь с нами, обратного пути не будет. Ты станешь частью команды. Понимаешь? Присоединишься к нам, и придётся сражаться за добро и идеалы, но при этом руки, скорее всего, будут по локоть в крови — сказав это, Белов сильнее сжал плечо Баки. Зимний солдат, услышав речь капитана и помолчав несколько долгих секунд, всё-таки кивнул, давая понять Белову, что всё в порядке.

С боку стоял Блэйд, и белоснежно улыбаясь, смотрел на эту сцену. Улыбку заметил капитан Белов, и изогнув бровь, спросил охотника, в чем дело? На вопрос Белова, он лишь миролюбиво развел руки в стороны: — Да, собственно, ничего. Просто я думал, что вы русские не такие сентиментальные. Прямо гуманисты, — после этой фразы, улыбка с лица Блэйда резко исчезла. — Не поймите меня не правильно, но это вампиры. Жалеть их или относиться к ним как к людям не стоит. Вы еда. Для них вы все до единого всего лишь еда, — подойдя чуть ближе к Баки, он упер указательный палец в его нагрудный жилет. — Сейчас не Вторая мировая, парень, а это не люди. Твоя жалость им вообще не нужна. — Сказав это, Блэйд фыркнул и пошёл дальше за Зораном, который все это время не прекращал идти. Белов и Барнс тем временем стояли, переваривая слова Блэйда. Мимо них шли фигуры бойцов.

***

Залы Центрального чертога гремели, с древних арок, и потолка сыпалась щебенка и летела столетняя пыль. Бои постепенно смещались вглубь катакомб. Люди шли уверенно и дерзко. Отряды вампирских кланов едва сдерживали наступление, но даже так они просто откладывали неизбежное.

Лидер вампиров лихорадочно перебирал в голове варианты, что можно было бы предпринять. Учитывая, что полчаса назад пришли остатки элитной гвардии чертога, вместе с раненым Ролафом, они не смогли пробиться к гавани. Их остановил и разбил какой-то элитный отряд. По испуганным и обрывистым возгласам он понял, что это были какие-то очень сильные мутанты. Но не это главное, по-настоящему опасен был только один. И если это тот, о ком он думал, то все очень плохо.

Золотое свечение, золотые волосы, невероятная сила, способности на грани разумного. Ошибок быть не может. Эта тварь показала себя в Москве еще при подавлении бунта Дрейкова. Он раздавил колонны его бойцов, разорвал мутантов, размолотил тяжелую технику. Диапазон силы этого монстра около божественный, совладать с ним будет очень трудно, почти нереально.

Правда был один выход, который очень не нравился самому лидеру вампиров, но, видимо, другого решения просто не было.

Вампир долго ходил от одного конца зала в другой, все еще думая и перебирая варианты. Он ничего не замечал: ни толпы вампирских беженцев, ни вампиров, которых приносили на носилках с чудовищными ранами и оставляли прямо на холодном полу, чтобы они приходили в себя. Ничем его нельзя было выбить из раздумий.

Пока, наконец, он резко не остановился, закрыл глаза и, воздев красивое лицо к потолку, горестно вздохнул. Он принял решение.

Через несколько минут он уже в сопровождении охраны вел в секретный зал толпу людей-послушников. Пройдя старые и мрачные коридоры, они наконец-то вышли в помещение, напоминающее склеп, но только с одним гробом, который одиноко стоял посередине.

Гроб был необычный. Он был массивным, полностью отлитым из серебра. Снаружи гроба был механизм, с помощью которого можно было открыть гроб, но только снаружи. Видимо, те, кто создавал этот склеп, очень не хотели, чтобы мертвец, который «заселился» здесь, воскрес раньше времени.

Но на всякий случай, если все же придется его разбудить, по краям на полу были сделаны специальные желоба, из которых торчали держатели, чтобы можно было достать мертвеца, если механизм зависнет.

Но это не понадобилось. — Открыть! - приказал лидер вампиров, и охрана вместе с послушниками принялись открывать гроб.

Разобравшись с работой механизмов, слуги ночи смогли привести его в действие. Через мгновение серебряные шестеренки заработали и начали работать. Вскоре вся поверхность гроба словно зашевелилась, только там было много деталей. И затем, через серию щелчков, серебряное надгробие без затей сдвинулось, выпуская наружу несколько спертый запах воздуха. Все, кто были в зале, заглянули внутрь гроба. Там лежал, вопреки всем ожиданиям, просто суженный труп человека, предположительно женского. Скорее тело уже напоминало мумию, давно преданную земле, как минимум несколько тысяч лет назад. Впрочем, если судить по реакции лидера, это его нисколько не смутило. Он лишь опять вздохнул и, сказав: — Ну приступим, надеюсь я не пожалею, схватил первого попавшегося послушника, вскрыл ему горло ножом и начал окроплять струями крови «мумию». В зале началась потасовка между кровососами и шокированными людьми.

Снаружи гроба было отлито только одно слово – «Лилит».

Глава 71

Спешно собранные баррикады перекрывали проход в главный чертог. Весь хлам со всего зала, мусор, мебель, даже трупы - всем этим было завалено предполагаемое направление, откуда шла тварь. Мусор был заминирован всем, чем только можно. Вампиры намеревались, если и не остановить людей и их зверя, то хотя бы задержать, причинив массу неудобств, желательно с летальным исходом для как можно большего числа нападающих. Стволы автоматов, пулеметов и других смертельных игрушек смотрели своими жерлами поверх баррикад.

Повисшее напряжение, словно невидимое покрывало, накрыло всех, всех до единого, кто сидел за баррикадами с зажатым оружием в руках. Усталые и побитые, но глаза каждого "мертвеца" горели решимостью обреченных.

Они ждали, когда враг придет, чтобы принять последний свой бой. И враг не разочаровал. Не было никаких хитростей. Каждый кровосос своим тонким слухом слышал среди какофонии звуков топот множества сапогов, приближающихся к баррикаде с той стороны. Вот он внезапно прекратился, очевидно, они увидели преграду, вот одинокие шаги, к баррикадам приближался кто-то один. Сотни рук крепче сжали свое оружие, приготовившись к последней битве.

В общий канал начал говорить, уже пришедший в себя Ролаф:

— Всем быть готовым, баррикада заминирована. Поэтому они будут долго возиться с ней, поэтому ждем, но не расслабляемся. Если они взорвут баррикаду сами же и пострада...

Резко мощный взрыв прогремел, и ударная волна с огнем снесла оборонительные линии кровососов. Всполохи пламени, словно разбушевавшийся зверь, гуляли по позициям. Помещение мгновенно обволок черный, едкий дым, видимость стала почти нулевой. Потоки черного, словно патока угара, подхваченные потоками воздуха, стали уходить наружу через аварийную систему вентиляции. Благодаря этому чертог, который был сильно задымлен, относительно быстро освобождался от этого самого дыма, восстанавливая тем самым хоть какую-то видимость.

Десантно-штурмовая группа, не дожидаясь этого, открыла шквальный огонь по дезориентированному противнику.

Целёхонькие люди без особых проблем, подавив все позиции неприятеля, без потерь со своей стороны, заняли первые линии кровососов и с такой же скоростью продолжали продвигаться вглубь вражеской обороны.

Впереди всей группы, как ледокол, шла фигура, отсвечивающая золотистыми всполохами. Перед строем людей мерцала золотистая полупрозрачная пленка, не дававшая осколкам и снарядам с той стороны пробиться сквозь себя. Напротив же, выстрелы с другой стороны проходили без всякого препятствия и поражали пришедших в себя кровососов, которые уже во всю сопротивлялись, организовавшись на своих разбитых позициях. В живых осталось даже некоторое скромное число щитовиков. Они прикрывали стрелков в меру своих уже скромных возможностей.

Но все было тщетно. Вот вампир высунул голову и послал очередь из своего автомата в сторону людей, и в следующую минуту ему в голову прилетает болтер, череп лопается, как переспелый арбуз, голова разваливается на части. А тело дергается, из ослабевших рук падает винтовка, и в следующий миг оно превращается в прах.

Другой вампир, явно воин из хирда Ролафа, неожиданно выскакивает перед тварью и провопишь что-то на норвежском, замахивается для могучего удара. Топор из вибраниума свистит, разрезая воздух, и с невероятной скоростью и силой, доступной только очень сильным вампирам, мчится прямо в шею золотоволосого. И лезвие добирается прямо до его кожи. Но ничего не происходит. Пораженный воин смотрит на топор, а затем смотрит на хмурящееся лицо противника, не понимая, как это возможно.

И лишь звук влажного чавка раздаётся вслед удару топором. Голова воина, вырванная из плеч, летит куда-то прочь. И превращается в прах, вместе с телом, как и положено кровососу. А строй людей идет дальше, не сильно отвлекаясь на эту заминку.

С противоположной стороны усилился шквал огня. Вампиры уже не пытались стрелять прицельно. То ли в силу отчаяния, то ли им казалось, что таким образом они смогут перегрузить силовой щит, но они пытались подавить огнем всё пространство перед собой. Вот уже в сторону людей летят гранаты и из целых связок. Взрываются перед самым щитом, не нанося ему и людям, которые стояли за ним, абсолютно никакого вреда. Лишь поднимаются султаны грязи, бетона и мусора. Некоторые гранаты, подхваченные телепатическим импульсом золотой фигуры, ловко посылаются обратно, убивая ещё больше кровососов. Ещё немного, и люди доберутся до монолитных ворот, которые нависали над всеми чертогами, будучи видными со всех сторон, в громадном зале.

Внезапно из-за кучи обломков раздался чей-то басистый крик:

— Стой! Подожди! Клянусь Одином! Не стреляйте! — Владельцем голоса был Ролаф, массивный викинг. Не дожидаясь положительного ответа с той стороны, он вылез перед людьми с топором и щитом. Для того чтобы показать свои миролюбивые намерения, он отложил щит и топор, сделанные из вибраниума, в сторону и пошел в сторону людей с поднятыми руками. — Стой! Стойте! Надо поговорить.

Впервые за долгое время золотоволосый остановился. Наклонив голову вбок, он посмотрел на викинга как на забавную зверюшку. Но чуть-чуть погодя он всё же заговорил.

— И о чем же мне, человеку, говорить с вампиром? — Задал вопрос золотоволосый, скрестив мускулистые руки перед грудью.

— Человеку? Без обид, о могучий воин. Но если ты человек, то я священник. — По звериному улыбнулся викинг, обнажая передние клыки.

— Да я человек, какие-то проблемы? — Подняв золотистую бровь, спросил "человек".

Поняв, что ляпнул не то, что нужно в этой ситуации, викинг миролюбиво поднял ладони.

— Как скажешь, человек, так человек. Правда, люди вроде не парят и не рвут сильнейших воинов как лист пергамента, но как скажешь. Я вообще не за этим...

— А за чем? — Резко перебил оппонента "золотой".

— За смертью и за жизнью.

— Поясни. — Услышав столь спорное словосочетание из уст викинга, "золотой" напрягся.

— Предложение смерти. Я благодарен.

— За что? — Озадаченно спросил "золотой".

Немного возмущённо разведя руками в сторону, викинг воскликнул. — Как за что!? За смерть моих соратников, конечно! Мои воины, я и весь хирд, мы живём уже не одно столетие в Мидгарде. Никто не мог нас превзойти, никто не мог нас убить! И я это тебе говорю про нашу бытность людьми! Когда же мы, по договору с одной из древних, поклялись служить ей вечно, став вампирами, мы и вовсе отчаялись обрести покой в чертогах Одина. Но ты! Ты всё исправил! Ты подарил достойную смерть стольким воинам. — Всё вокруг, в том числе и десантники, озадаченно смотрели на пламенную речь старого воина. — И я надеюсь, что ты сегодня убьёшь и меня в достойной схватке!

Последнее слов Ролаф прокричал так громко, что оно ушло эхом в глубь подземных коридоров.

Всё вокруг молчали, пока эхо таяло в самых дальних уголках подземелья.

Наконец, затянувшуюся паузу прервал голос "золотого".

— Хорошо, а второе предложение? — Кашлянув в кулак, спросил "золотой".

— Предложение жизни. Не убивай остальных, они не викинги. Глупцы, не верьте в Одина и приход Рагнарёка. Не их вина, они боятся смерти. А оставшиеся бойцы моего хирда, я за них решать не в праве. Если захотят сдохнуть, нападут вслед за мной.

— Я тебя услышал, но какой мне резон выполнять твою просьбу? Вы сами не захотели сдаваться, или может ты глухой? Перед тем, как началось это ненужное кровопролитие, мы заранее предложили вариант сдачи и сносного обращения.

— Я знаю и очень сожалею, что так получилось. Но они не властны были решать, сдаваться им или нет. — эмоционально простер руки вверх викинг.

— Что за чушь. Не властны они были. После огневого контакта и кратко ознакомившись с методами современной регулярной армии, они прекрасно сдаются. — Поддел своего оппонента "золотой".

— Я лишь хотел сказать, что я, и ты и они, всё мы подчиняемся приказам. У многих просто нет выбора.

— Ясно! Можешь не продолжать, мы люди, а не вы. Нет необходимости просить, если все твои бойцы сдадутся и добровольно сложат оружие, никто их не убьет. Даю слово офицера Федерации!

— Спасибо, я благодарю. И в знак признательности отдаю тебе ключ от врат! — указав мускулистой рукой в сторону врат, викинг достал увесистый ключ и кинул в сторону "золотого". Он без труда поймал увесистый ключ и передал десантнику, стоявшему сзади, который принял предмет из рук "золотого" как величайший артефакт.

— Понятно. Ну, а ты? Может тоже сдашься?— спросил "золотой", передавая ключ.

— Нет, но спасибо за предложение. Я воин, моё дело маленькое — умереть в бою. Я и так зажился на этом свете. — говоря это, викинг отошёл в сторону, подбирая щит и топор.

Резко из-за развалин послышался крик ещё одного воина.

— Стоять! Ты не имеешь права! Ролаф! Предатель! Как ты посмел отдать ключ, ты собака! — Вампир в кожаном пальто и "ксюхой" наперевес выскочил перед викингом и начал в него стрелять.

Ролаф укрылся щитом от роя пуль. Железные конверты отскакивали, как ледяные градинки, от лобового стекла. Под прикрытием щита воин аккуратно подошел к стрелку и ухнув махнул топором, целясь в ноги стрелка. Вампир в плаще ловко прыгнул, щеголяя чёрными длинными волосами. Отскочив на безопасное расстояние, он принялся перезаряжать автомат.

Мимо "золотого" двинулся боец, чтобы усмирить смутьяна, полезшего в беседу.

Но золотоволосый лишь махнул ладонью и отрицательно покачал головой.

Тем временем Ролаф стремительно подбежал к заряжающему рожок вампиру и снёс его с ног ударом щита. Выронив автомат, вампир отлетел на несколько метров. Там его уже схватили другие вампиры, не давая ему вырваться.

— Ты, предатель Ролаф! Клятвопреступник! — кричал "автоматчик".

— Дурак. — спокойно ответил воин. — Не тебе и не кланам я давал слово. А она... Она поймет. — Грустно проговорил воин. — Ну что? — повернулся Ролаф в сторону людей. — Готов сразиться, "Человек", или как тебя звать? — С небольшой издевкой спросил Ролаф.

Золотоволосый лишь улыбнулся на это.

— Зови меня Зоран!

Глава 72

— Зоран. — Раздался голос со спины. Это был Белов, который медленно приближался, осторожно расталкивая бойцов. — Послушай, это неразумно. Не слушай его. Сейчас же не средние века, к чему эти странные расшаркивания? Пусть сдаются и баста.

— Да ладно тебе. — Беззаботно отмахнулся золотоволосый. — Все уже закончилось, они проиграли. Этот поединок ничего не значит, но если, в принципе, это поможет избежать боя сейчас, то звучит отлично. Мы сбережем жизни солдат. Так что я не вижу повода не принимать его вызов.

— Ты уверен?

— Да, хватит уже сегодня бойцам умирать. Я его по быстрому успокою, и пойдем уже по домам.

Сказав это, Зоран дал понять Белову, что разговор закончен, и отошел чуть вперед.

Ролаф встал в боевую стойку с топором и щитом. Жилистые руки крепко сжали оружие, да так сильно, что если бы оно не было сделано из вибраниума, то тут же погнулось. Под воздействием невероятного давления, которое оказывали руки вампира на металл.

Зоран, в противоположность своему сопернику, выставил кулак перед собой и сжал ладонь в кулак. На секунду настала абсолютная тишина, и воины лишь молча смотрели друг на друга.

Первым разорвал тишину Ролаф, проревев ничуть не хуже медведя, он с невероятной скоростью понесся в сторону Зорана, сразу пытаясь взять инициативу в свои руки. Вампир метнул свой щит в голову человеку, что заставило Зорана отвлечься и ладонью отразить летящий кусок металла. Это дало Ролафу нужную фору во времени, и за считанные секунды добежав до отвлекшегося Зорана, викинг принялся орудовать топором. Быстрые и мощные удары посыпались на человека. Удар за ударом Зоран их отбивал, не пропустив ни одной зарубки. Хотя сомнительно, что это было бы смертельно для последнего, даже если бы он пропустил все удары на любую часть тела.

Немного устав от однообразности боя, Зоран мощным пинком в грудь отправил Ролафа в полет. Энергия удара буквально закопала вампира в груду камня и мусора, что было бы смертельно даже для мутанта средней прочности.

Казалось, на этом все и должно было закончиться. Но не тут-то было. Буквально взорвав кучу мусора, из обломков выпрыгнул Ролаф. Вампир был упорен и, взревев, начал запускать в сторону Зорана увесистые предметы. Первые два снаряда точно угодили в его голову, но это не оказало какого-либо существенного эффекта на его физическое состояние. Третий предмет был уже отбит ладонью, а четвертый был запущен в обратном направлении, попав уже по черепу Ролафа и ненадолго дезориентировав его.

— Хватит, держи свое оружие, — сказал Зоран, подхватив топор и щит Ролафа и бросив их под ноги слегка контуженного врага.

Немного придя в себя, Ролаф осторожно поднял оружие, с опаской посмотрев на Зорана. Благодарно кивнув в ответ.

Стерев капли крови, которые шли из носа, Ролаф взревел и снова пошел в атаку на более сильного врага. Приблизившись, он начал наносить серию быстрых и сильных ударов, но каждый из них легко отбивался. Это только раздражало упрямого воина. Он с еще большим упорством и яростью продолжал бить по врагу. Со стороны казалось, что все его атаки бессмысленны и тактика не принесет результатов. Но так могли подумать только те, кто ничего не понимал в схватке и не знал ничего о Ролафе. Все, что он делал, всегда имело смысл.

И вот, позволив отбить очередной удар своего топора, вампир подловил человека, обманув его, усыпив бдительность могучего воина. Ролаф изначально понимал, что не сможет превзойти его в честном бою, даже несмотря на то, что о Зоране, "золотом" воине, он знал еще с бунта Дрейкова и готовился, зная, что наступит день, когда они встретятся. Но это не помогло. Сегодня Зоран доказал эту разницу между ними, притом что Ролаф был, возможно, одним из самых сильных воинов. Однажды ему даже доводилось драться с Тором Одинсоном и уходить живым, а это много стоило.

Но сегодня он столкнулся с чем-то, что было значительно сильнее всего, с чем он сражался до этого. Тут речь уже не шла о честной схватке. И хоть Ролаф действительно хотел умереть в бою с достойным противником, он все же должен был попытаться его убить.

Поэтому в данный момент произошло то, что произошло: Ролаф обнаружил брешь в обороне Зорана и в нужный момент отбросил щит, незаметно достал кинжал и с всей силой вонзил его в сочленения золотого костюма. Это был особый кинжал, сделанный из смеси вибраниума и адамантия, с острием из кусочка одного из вечных. Абсолютное оружие против таких тварей. Он был одним из самых ценных артефактов вампирского народа, с величайшим дозволением старейшин всех кланов, ему, как самому сильному воину, было даровано это оружие, и он не подвел.

Древний артефакт со хрустом проник в грудь золотого человека. Зоран ужасно всхрипнул, его лицо исказилось мучительной гримасой, тут же сменившейся гневом. Его правый кулак засветился ярчайшим золотистым светом, и удар по вампиру отправил его далеко в полет. Ролаф, полетев через весь зал словно сломанная кукла, ударился об ворота и с грохотом упал вниз.

С позиций людей начался ураганный обстрел в сторону кровососов. Зорана мгновенно окружили десантники, а медики спешно принялись оказывать первую помощь. Они распылили кровоостанавливающую смесь из баллончика прямо на рану и начали устанавливать системы жизнеобеспечения.

Над Зораном навис Белов, раздавая команды бойцам. Баки и Блэйд, вместе с десантниками, побежали вперед, чтобы добить сопротивляющихся.

Белов слегка пригнулся над раненым Зораном.

— Ты как? Как себя чувствуешь?

— Как думаешь, во мне дыра? - саркастически ответил Зоран, добавив страдальческие нотки в голос.

— Шутишь, это хорошо, значит, будешь жить. — Нервно улыбнулся Белов.

Тем временем бойцы уже почти всех добили, прижав остатки сопротивляющихся к воротам. В дело уже пошли огнеметы и легкие гранатометы. Вампиры действовали на нервы всех солдат, но последняя выходка, которую они устроили в отношении командира, сорвала последние тормоза. Поэтому детей ночи добивали с особым рвением.

— А я ведь говорил, да? — начал заводиться Белов.

— Ой, не начинай, ну подумаешь, порезал меня, сейчас всё срастётся. — устало прикрыл ладонью лицо Зоран.

— Буквально несколько минут назад! Помнишь, что ты ответил? Хочешь, скажу? — не унимался Белов.

— Понял я, понял. Моя ошибка.

— А я скажу, ты сказал: «никаких проблем, для меня угрозы нет!»

— Слушай, да хватит. Всё же хорошо. Я победил. Злодеи повержены.

— У меня глаза были по пять копеек, я думал, тебя нельзя поранить.

— Да знал бы я, что так… — Внезапно раздался мощный грохот.

Все разговоры прервались. Около массивных ворот, прикрывающих вход в святыню, появилось облако пыли и небольшая дыра.

Из неё внезапно вылетела непознанная фигура. Бойцы, от греха подальше, на всякий случай начали по ней сразу палить. Один из болтеров задел её, и сбитая с траектории фигура, ударившись о стену, рухнула на землю. Но ей повезло, потому что в ту же секунду со всех щелей полезли подкрепления – новые вампиры. Вопя и улюлюкая, они начали отовсюду появляться. Это отвлекло от неё сразу всё внимание. Закованные в сталь люди начали стягивать силы к раненому Зорану, благо он лежал на возвышенности, оборудованной кое-какими позициями. Поэтому десантники и штурмовики, быстро добежав до позиций, уже оттуда начали сокращать популяцию кровососущих.

— Да сколько их тут! — прокричал Баки, стрекочя очереди из какого-то пулемёта.

— А ты сам подумай, это древний вампирский склеп, думаю, тут вампиры живут ещё со времён Петра, а учитывая, что они могут спать столетиями, вот и считай. Плюс, думаю, их ещё стало больше из-за последних событий, — попытался кратко объяснить данный феномен Зоран.

— Из-за каких событий именно? — поинтересовался Блэйд.

— Из-за таких, — Зоран приподнялся на локтях. — Да, вытравливали мы их из страны всеми силами. Причём жестоко, и чтобы наверняка. Вот и задумали они тихо сбежать. Да мы не дали. На это и был расчет. Спровоцировать их на такой отчаянный шаг, а затем всех их прихлопнуть. Разом.

— Жестоко, — посетовал Баки.

— Хватит их жалеть, — Блэйд прицельным огнём из своего пистолета снёс пол головы вампиру. — Это не люди. Вы для них еда.

— Как бы там ни было, одно очевидно. Их тут много, — подытожил Белов, как бы ловко заминая зарождающийся конфликт.

— Ааааааааааа! — на весь зал разнёсся пронзительный женский вопль, вселяя ужас и трепет в души простых смертных. Впрочем, на людей в зале это не сильно подействовало. Например отряд «Сигма» – каждый её член был не только обладатель выдающихся физических и умственных способностей, но и обладал сильной волей и ментальной устойчивостью – поэтому они никак не могли быть подвержены эффектам вопля. Также десантники, будучи генетически модифицированными людьми, также не испытывали страха или дискомфорта. Чего нельзя было сказать о штурмовиках – будучи хоть и отлично тренированными и обученными бойцами, облаченными в силовые костюмы, они тем не менее не переставали быть обычными людьми. Поэтому крик возымел над ними сильный эффект, и только положительный пример десантников и членов «Сигмы» держал их ещё в строю.

Над грудой мусора возвысилась высокая фигура, красивой женщины.

— Вы, людишки! Как вы посмели мне сопротивляться? Как вы вообще додумались пойти против нас — вампиров! Вы за это поплатитесь! И первым будешь ты! — Женщина указала своим когтистым ноготком прямо на так неудачно раненного Зорана. — Ты, Император, поплатишься за то, что был обманут моим отцом и пошёл против меня!

«Она тебя императором назвала?» — Белов немного сконфуженно прошептал на ухо Зорану.

— Да, я слышал. Блин, помоги встать, — раненный Зоран, оперевшись на Белова, встал прямо на ноги и уже громче начал говорить. — Кажется, у нас недопонимание. Я и мои люди — не те, за кого ты нас принимаешь.

«О чем...» — Не успела женщина договорить, как по ней ударил зелёный луч, и вампирша отправилась в полёт, обратно в кучу твердого мусора.

Зоран повернул голову, чтобы увидеть, кто отправил этот зелёный луч. И увидел то, чего не ожидал. Прямо из зелёного портала выходил Навессир с посохом в руках, а за ним целый полк линейных воинов гробницы. Некроны с Гаусс-пушками шеренгами заходили в помещение и сразу вступали в бой, наводя местный порядок тут. Но, помимо Навессира, Зоран увидел и других некронов высокого, как и его криптек, уровня. Странно, раньше он их не видел.

Подойдя к Зорану, криптек глубоко поклонился и заговорил:

— Повелитель, я прошу прощения за чудовищное промедление. Но, как стало известно, что вы ранены, протоколы сработали. Часть легионов начала пробуждение, в том числе и часть младших членов двора, лич-стража и некоторые ваши верные преторианцы.

— Хорошо, я понял. Остальное обсудим потом. Если уж ты тут, то помоги в битве. Людей без особой необходимости не трогать.

Весь диалог проходил мысленно. Поэтому со стороны это выглядело как переглядки робота и человека.

Глава 73

Когда-то очень давно.

Мрачный коридор, зловещий зелёный свет, освещал стены и своды, выполненные из загадочного материала, с виду напоминающего обычный камень. Но это было лишь иллюзией. Много раз своды этой гробницы выдерживали залпы орудий и взрывы невероятно мощных снарядов, и обычному камню такое выдержать было бы не по силам. Впрочем, все то, что используют некроны, всегда крайне необычно, очень опасно или невероятно сложно.

Тем временем тонкая железная фигура шла по нему, то есть по коридору. Шла изящно, характерно покачивая бёдрами. Каждый шаг фигуры был преисполнен женского шарма и кокетства, которое нельзя было скрыть даже за грубым и бесчувственным металлом.

Некродермис явно повторял очертания женской фигуры. Железный скелет цокал стальными каблуками, шёл к массивной двери. Мимо некронтирки проносились статуи и портреты великих деятелей династии Глазис. Могущественной и самой необычной династии некронов, представители которой всегда выделялись своим особым взглядом на мир.

Наконец, фигура дошла до двери, и их створки, безо всякого физического контакта, распахнулись перед ней. Некронтирка, чуть-чуть поколебавшись, зашла в помещение. Оно внешне напоминало смесь лаборатории, крипты и обители чародея.

— Навессир! Навессир! Ты где!? — Женская фигура встала посередине крипты и начала звать по имени некоего некрона.

— Ну что ты кричишь, Калугира? И что ты тут делаешь? — спросил спокойным монотонным голосом криптек. Хотя девушка очень хорошо знала своего воспитателя и друга и чувствовала в его голосе лёгкое удивление с раздражением.

— Я хочу поговорить со старшим братом. — встала девушка прямо перед высоченным криптеком, уперев свои ручки в бока.

— Опять ты за своё. — Вздохнув, отвернулся криптек к столу с какими-то устройствами и начал в них копаться. Калугира знала, что криптек всегда так делал, когда пытался избежать беседы.

— Ты сам знаешь, что мои идеи, которые я пытаюсь донести до брата, очень важны. — подойдя к столу, она хлопнула ладошкой по нему так, что пошли небольшие трещины.

— Ты уже ему говорила об этом, и он обещал подумать. — Продолжал равнодушно копаться в механизмах Навессир. Старый криптек был абсолютно непоколебим.

— А я хочу снова поговорить. В конце концов, я его сестра, не кто-то ещё. То, что он заперся у себя в покоях и общается со всеми через тебя, вызывает беспокойство. — Продолжала говорить девушка, уперев ладошки на стол.

— Ну, война в небесах и последующие сражения подкосили твоего брата. Ты ведь знаешь, он по натуре своей не воин. Все те ужасы, которые ему довелось видеть и совершать, они не пошли ему на пользу. — Склонив голову к столу, Навессир говорил это потухшим голосом. — Думаешь, мне самому это не противно, Калугира? Это не так. Мне самому осточертела Триархия и этот Безмолвный Безумец. Его династия и род — сборище тупоголовых кретинов. А эта сволочь просто меняет и уродует весь наш народ под свои стандарты. Причём его проклятая династия этим занимается последние несколько тысяч лет.

— Тогда почему ты не поддержишь меня? Ты же видишь, в кого мы превратились, в кого он нас превратил. — Девушка отскочила от стола и показала своими стальными ручками на своё тело, выполненное из некродермиса. — Это же убожество во всех смыслах, Навессир.

— Благодаря этому, как ты говоришь, убожеству, мы смогли победить Вечных, — немного неуверенным голосом сказал казалось равнодушный криптек.

— А мы могли вообще не воевать! Ты сам помнишь, что войну начали мы первые, и все из-за нашей алчности и стремления получить бессмертие, любой ценой. Скольких друзей мы потеряли в этой войне? Скольких друзей потерял мой брат? Оно того стоило? Да, мы бессмертны, но какой ценой, и то ли это бессмертие, к которому мы стремились?! Ответь мне, Навессир. Пожалуйста.

— Нет, не то, — чуть погодя ответил учёный.

— Что с нами стало, Навессир? Когда-то наша династия была династией дипломатов, миротворцев и учёных. Мы были созидателями. Сами имея мало, мы помогали слабым. Потому что, сами знали, каково это страдать. А сейчас? Сейчас все знают нас как кровожадных палачей и убийц. Никто уже не помнит, кем мы были. Разве ты не видишь? Вся наша раса выродилась, и все из-за гордыни Сареха и ему подобных, — девушка в негодовании сжала кулаки, и по узлам в предплечьях пошли небольшие разряды зеленой энергии.

— Ну, не всё так плохо, — попытался подбодрить ученицу Навессир.

— Неплохо? О чем ты говоришь? Мы потеряли свои души и буквально превратились в обычные куски металла, которые ничего не чувствуют. Разве не очевидно, что все эти годы мы идём по неправильному пути? Навессир, сам задумайся. Весь наш путь, с момента выхода в космос, был пропитан ненавистью и завистью. Зависть из-за наших страданий к другим расам и ненависть из-за этого же. И только редкие династии, включая нашу, не были отравлены этим недугом.

— К чему этот экскурс в историю, Калигура? Я всё это знаю, тем более, это я учил тебя. — Если бы Навессир мог, он бы вздохнул, как он это любил делать, когда беседа его слегка утомляла.

— Я помню. И я лишь это говорю, чтобы напомнить, что мои предки, основатели династии Глазис и весь наш род, переворачиваются в наших родовых усыпальницах.

— Ну, а что в этом такого, ведь...

— Низшие народы должны знать своё место? Ты ведь это хотел сказать? — С горечью произнесла это девушка, и хоть через динамики, встроенные в скелет, это было трудно понять, учитель это почувствовал. — Мы держим рабов, Навессир. Как это возможно? Мы не были никогда такими. Мы не были изуверским кланом. А сейчас, кроме смерти и страданий, мы ничего не можем дать другим. Таково наше наследие? И ведь пройдут бесчисленные эпохи. И все, что о нас будут знать через далёкие эпохи в других мирах, это только вечная война. Родители будут пугать детей нами, и это в лучшем случае. Всё, что сейчас происходит с нашим народом, не идет ему на пользу. И уж тем более не идёт на пользу династии.

— Я тебя понимаю: твой гнев и негодование. Но и то, что ты просишь у брата, это чревато. Против нас могут ополчиться практически все династии. Мы можем все погибнуть. — Навессир повернувшись ударил кулаком в ладонь, как бы показывая Калигуре, что с ними случится в случае провала.

— Я и не предлагаю воевать. Брату надо просто меня поддержать, большинство аристократов, высших военных и ученых служащих на нашей стороне. Наш род всегда славился свободомыслящими, а я ещё сверху собрала всех, кого только смогла, из худородных. Брату надо всего лишь поддержать меня, и мы, благодаря нашему большинству, заставим остальных подчиниться, а представителей Триархии мы уничтожим всех до единого. — Рассказывая свой план, девушка ходила по крипте туда и обратно, словно челнок.

— Ну всех преторианцев и судей убивать не надо.

— В каком смысле? — Даже девушка остановилась, вопросительно глядя на Навессира.

— Многие правоприменители тоже недовольны Сарехом, особенно старые преторианцы, возмущенные тем, что Сарех перелопатил древние законы и сделал много изменений по своему усмотрению. Хотя ни один Безмолвный Король до него этого себе не позволял. Впрочем, у него полно ошибок и в других аспектах, например, его решение с биопереносом всей расы и затем потеря всеми нами из-за этого душ. Хоть мы и отомстили за это, фактически Сарех совершил преступление против всего нашего народа, но он так и не понес за это наказания. Так что ты ошибаешься. Если ты думаешь, что преторианцы — это тупые рабы Сареха. Они в первую очередь являются судьями, исполняющими законы. Такую работу не доверяют глупцам иди недалеким личностям.

— Сколько? — задала один вопрос девушка.

— Поддержат ренегатство? Восстание? — Линза Навессира немного сузилась, изображая смех. Калигура точно это знала, за многие годы, проведённые вместе, она выучила все уловки своего учителя в его новой, железной ипостаси.

— Что смешного? — девушка, несмотря на бытие бесчувственным некроном, тем не менее испытала рваные эмоции в виде слабого смущения.

— Ах, Калигура. Жаль, что я не в своём настоящем теле. Спасибо тебе, я так давно не смеялся. То, что ты говоришь, очень смешно. Какое же ты всё-таки дитя. Открытый бунт против трона, они никогда не поддержат. Но четверть преторианцев готовы закрыть глаза на наше бегство. И они усыпят внимание остальных. Но опять таки, это даже не из-за их позиции, которая сложилась в силу неподобающего поведения Сареха, нет. Твой брат смог добиться подобного лишь ценой долга, который у них был перед твоим отцом. Долг жизни. Выше всякого закона, так заведено у аристократов.

— Бегство? И это всё, что может предложить гениальный стратег Навессир? — "Возмущённо" пророкотала девушка.

— Не забывайтесь, юная леди, — мягко пожурил криптек. Впрочем, этого вполне хватило, чтобы некронка немного стушевалась.

— А по поводу побега, это предложил твой брат.

— Мой брат? Даже так. И куда мы сбежим? — Сразу подобралась девушка, услышав, что оказывается её брат что-то придумал.

— Сложно сказать. Он творит сложные чары, в том числе и из-за этого, он не выходит из своих покоев. Одно точно могу сказать, делает он что-то действительно сложное. Сарех и остальные династии надолго потеряют нас из виду, если не навсегда.

— О чем ты? А как же протоколы? — немного озадаченно спросила некронская принцесса.

— Поверь. После того, что он сделает, протоколы будут нашей меньшей проблемой, а может и вовсе не будут проблемой.

— В каком смысле?

— Скоро узнаешь. — Резко по всей гробнице раздался длинный протяжный гул. Двое некронов на мгновение замолчали, после того, как гул перестал гулять по коридорам. — Сигнал. В том числе и для тебя, кстати. Иди спать.

— То есть как? А моя помощь не нужна? Брат мне ничего не передавал? — Немного сбитая с толку девушка никак не хотела униматься.

— А точно, да хотел передать. Так дай подумать. — Навессир немного комично начал тереть "подбородок", как бы вспоминая что-то, словно он действительно мог что-то забыть. Потом театрально воздев палец к потолку, он начал говорить. — Вспомнил, старость не радость. Он сказал, цитирую: "Скоро весь наш род и династия будет жить так, как нам завещали наши великие предки и основатели, без чьей-либо указки извне". Вот как-то так. А теперь ступай! — Шуточно повысил голос криптек, и уже более мягко добавил. Всё будет хорошо, Калигура. Твой брат не дурак, он позаботится обо всем. Я прослежу. — Лиза визора опять сузилась, только в этот раз изображая улыбку. Девушка это сразу поняла.

***

Через несколько часов после переноса гробницы.

Центральный процессор. Проверка систем. Обработка запроса. Успешно. Все системы в норме. Полное пробуждение гробницы. Обработка. Отказанно. Требуется разведка. Пробуждение. Первичные разведгруппы. Проверка состояния. Мир-гробница. Глазис. Статус повреждений критический. Обработка. Запуск всех ремонтных систем. Пробуждение. Главного. Криптека. Приемлимо. Инициировать пробуждение. Обработка. Наличный состав живой силы. Обработка. Сбой. Обработка. Сбой. Обработка. Сбой. Поиск неполадок. Обработка. Фаэрон. Нету данных. Поиск. Обработка. Сбой. Поиск. Ценного. Лица. Обработка. Оповещение. Криптека. Обработка. Выполнено. Фаэрон найден. Передача данных. Криптеку. Поисковой команде. Координаты в десятичном формате: широта — пять пять точка три четыре ноль три девять шесть, долгота — три восемь точка два девять один семь шесть пять один. Обработка. Пробуждение. Лич-Гвардия. Обработка. Преждевременно. Отказать. Личные правки. Обработка. Правки. Фаэрон. Обработка. Отказать. Пробуждение. Отказать. Обработка. Личность. Идентифицирована. Обработка. Владислав. Обработка. Николаевич. Обработка. Железняков. Обработка. Котлинский. Обработка. Правитель. Россия. Обработка. Инициировать. Изъятие. Обработка. Целесообразно. Обработка. Фаэрон. Биооболочка. Высокая вероятность смерти. Обработка. Без сознания. Приступить. Конец сессии.

***

Навессир сидел в своей лаборатории. С момента переноса прошло несколько дней. Старый криптек, несмотря на свою природу, был переполнен эмоциями. У них получилось. У его Фаэрона всё получилось. Они действительно оказались в другом мире, сам Фаэрон получил тело и смог вырвать душу из осколка К'тан, который многие тысячи лет назад поглотил душу Фаэрона. Криптек был просто на седьмом небе от счастья. Навыки правителя, в науке и магии просто не превзойдены. Жаль, что такой славный ум тратит свои силы на правление и смертные дела. Наука, поприще тайных искусств, вот где бы пригодился его острый ум. Но что-то я отвлёкся.

Слишком сильно радоваться не следует. Самоуверенность удел глупцов. Авантюра не прошла даром. Гробница сильно повреждена, её ремонт и восстановление займёт длительное время. Но не только для гробницы это не прошло даром. Как я и полагал, Фаэрон не пережил процесс биопереноса и перемещения в другой мир. Без последствий. Он был в опасной близости от смерти. Столь серьезные чары и нагрузки могут запросто убить даже бога. Что и случилось, можно сказать, с телом Повелителя. Его тело из некродермиса было стёрто с лица земли. Распалось на атомы. И лишь чудом ему удалось получить тело первого встречного живого существа и, без потерь, вживить свою душу, спаяв ее вместе с душой предыдущего владельца. Тем самым получив его память и часть сути. Впрочем, такой вариант мы с господином тоже рассматривали. Ничего, чтобы выходило за грани запланированного. Всё идёт по схеме.

***

Глава 74

Сияли огни фар сотен машин.

Гражданские транспортные средства образовали небольшую пробку перед военным постом, который стоял при въезде на мост, не давая никому проехать на территорию Васильевского острова. Солдаты, представители военной и обычной милиции стояли перед толпой людей и пытались объяснить упрямившейся толпе ситуацию, то есть то, что на острове проводилась антитеррористическая операция.

Большинство людей без особых конфликтов уезжали. Благо, утром по радио и телевидению широкие массы населения были заранее оповещены. И львиная доля петербуржцев и ленинградцев, те, кто работал или имел дела на острове, вообще просто не поехали, посчитав это хорошим поводом выгадать себе выходные, раз уж государство дало такую возможность.

Но как и везде, были особо одарённые индивиды или те, кому было больше всех надо. И в общем-то пробка состояла в основном из таких граждан. Молодой лейтенант в сером комбинезоне и головном уборе такого же цвета пытался объяснить разгоряченной толпе, что прохода нет и вообще он их не пустит ни при каких раскладах. Сбоку от него стояли такие же молодые рядовые с кислыми рожами, ясно показывающие своё отношение ко всем этим людям, которые столпились перед ними. Причём толпу даже не смущали колонны с беженцами и техникой, которые выходили с острова.

Из толпы перед лейтенантом вышел пожилой мужчина с тросточкой и раскрасневшимся лицом и начал кричать, брызгая слюной:

— Молодой человек! Вы знаете, кто я такой! Я, чтобы вы понимали, редактор газеты "Либеральный вестник"! По какому праву вы смеете задерживать граждан!? Вы понимаете, что меня ждёт работа! Мне плевать на то, что ваше государство проводит очередную дурость!

Удивлённый лейтенант попытался снова объяснить, спокойным голосом, очередному горлопану ситуацию, из-за которой их не пускают.

— Гражданин, Васильевский остров сейчас закрытая зона. У нас есть приказ не пускать гражданских лиц и создать защитный периметр.

— Да мне плевать! — глаза редактора выпучились. — У меня работа! Вы не имеете права.

— Это для вашей же безопасности. Если есть какие-то жалобы, можете обратиться в вышестоящие инстанции. — Максимально спокойно и корректно ответил лейтенант.

— Я пожалуюсь! Уж будьте уверены! — проорал этот мужчина, сел в свой автомобиль довольно известной и дорогой марки, одной немецкой автомобильной компании.

— Заколебали. — проговорил лейтенант, потирая ладонью усталое лицо.

— Забей! — сзади лейтенанта раздался чей-то хриплый бас. Лейтенант повернулся на голос. Обладателем прокуренного баса оказался мужчина средних лет, с небритой недельной щетиной, уставшими глазами и в потертой кожаной куртке. — Ты правильно сделал. — Мужчина встал рядом и закурил. — Будешь? — Лейтенанту была предложена початая пачка новомодных кнопочных сигарет.

— Спасибо, не курю, — вежливо отказался лейтенант, покачав головой.

— А вот это правильно, — улыбнулся мужчина. — А по поводу того крикуна, все правильно. Молодец, что не стал спорить, а то бы написал потом всякие гадости про армейцев. Нам-то, ленинградской милиции, черт побери, то есть питерской, не привыкать. —, достав сигарету и чиркнув спичкой, он закурил, вдыхая дым и наслаждаясь отравляющим никотином. — А ведь бросить хотел, — немного тихо, даже про себя проговорил мужчина.

Но лейтенант услышал и решил из вежливости поинтересоваться у старшего по званию, хоть и милиционера, причину. — Почему же снова закурили?

После заданного вопроса между двумя мужчинами настала небольшая пауза, которая медленно набирая секунды перевалила за минуту. Лейтенант, немного сконфуженный игнорированием вопроса, посчитал, что капитан просто не расслышал и решил задать вопрос снова, но не успел, его опередил сам капитан. — Жена умерла, — спокойно ответил мужчина, разглядывая своими серыми глазами набережную на противоположном берегу Невы.

— Соболезную. Простите, я не знал, — немного стушевавшись, ответил лейтенант.

— Спасибо, — немного помолчав, ответил капитан. Он повернулся к лейтенанту лицом и тепло улыбнулся, как-то искренне и по-человечески. Молодой лейтенант, непроизвольно улыбнулся в ответ.

Следующие полчаса они уже работали более расслабленно, так как люди, попадающиеся, были уже более спокойными и не такими истеричными, как редактор "Либерального вестника".

— Товарищ капитан, а у вас есть дети? — задал вопрос лейтенант, отвадив очередного непонятливого гражданина.

Услышав вопрос, морщины на лбу капитана собрались в складки, и прибывая немного в недоумении, он всё же ответил. — Ну да, сын, а ты это к чему?

— Да так. Просто у меня жена беременная, вот и думаем, как сына назвать.

— Беременна? Так, погоди, — лицо капитана стало ещё более озадаченным. — А ты точно уверен, что у вас будет мальчик? — задумчивое выражение стало сразу жизнерадостным. — Обычное это дело такое, нам в роддоме вообще сказали, что будет девочка, — грустно улыбнулся мужчина, смотря на асфальт. — А родился сын, вот.

— Так сейчас ведь УЗИ, есть товарищ капитан. — С придыханием и весело сказал лейтенант.

— А да, слышал. Ультразвук, да? Твоей через какой смотрели? Через японский или ещё какой? — спросил капитан.

— Да нет. Наш был аппарат. Наука поставляет, в военные городки. Вот у нас такой вот и стоит. Блестючий такой.

— Да ну. И это начали делать. Да уж сибиряки. Чего они только не делают. Вот у меня сын клянчил приставку игровую, тоже какую-то, от Науки. Ты кстати в Электрограде бывал? — спросил капитан, закуривая очередную сигарету.

— Пока нет, к сожалению. Но был брат жены, — улыбнувшись, ответил лейтенант.

— Ну и как? — хмыкнув с сигаретой во рту, поинтересовался капитан.

— Переехать хочет, — лаконично ответил лейтенант.

— Вот как, неужели там так хорошо?

— Не то слово. Вот он говорит, ездил к буржуям. В Нью-Йорке был, Лондоне, и Лос-Анджелесе. Так он говорит, как будто с этих городов всё лучшее взяли и построили у нас в Сибири. Везде порядок, камеры, всё чистое, новое, газоны, бордюрчики, супермаркеты. Вот кстати, супермаркеты, это магазины такие огромные, типа ЦУМа, но больше, лучше и цены ниже. Всё как в Америке, в общем, а может даже и лучше. И скоро так будет везде у нас, не только там.

— Даже так? Слушай, тебе бы на митингах выступать, говоришь ты красиво. Тебя послушай, там рай на земле, — немного остудил пыл своего младшего товарища капитан.

— Ну рай не рай. А люди там точно достойно живут.

— Ну, дай Бог. Хотя лично мне и здесь неплохо, — немного безразлично ответил капитан.

Пока двое разговаривали, к посту сигналя, разгоняя другие машины и внося ненужную сумятицу, подъехало три черные машины с блатными номерами и тонированными окнами.

Из первой машины, с водительского места выскочил тип в малиновом пиджаке. Из открытой двери громко играл блатняк, а на пальцах висели увесистые золотые кольца.

— Эй, ментура! Уберай шлагбаум на, зенки раскрой, на, не видишь, кто едет, на! — Начал сразу же агрессивно себя вести представитель уголовного мира. Пока он говорил, из машин начали выходить его партнеры по опасному бизнесу. Магическим образом толпа, собравшаяся перед силовиками, мгновенно исчезла. Превзойдя даже великого Гарри Гудини в способности исчезать из видных мест, не привлекая внимания.

Таким образом, между стражами порядка и работниками уголовной сферы услуг, никого не оказалось.

— Слышь на, вы че на, сдрысните на! — Не успокаивался оратор, продолжая испытывать терпение сотрудников правоохранительных органов.

Наконец, переглянувшись с капитаном, лейтенант пошел к посту и, встав рядом с милиционерами и бойцами начал говорить уже привычную реплику.

— Граждане, проход через мост закрыт по постановлению правительства и в связи с проведением антитеррористической операции на территории Васильевского острова. До особого распоряжения никого не впускаем. — Подняв ладони вверх, в примирительном жесте, лейтенант проговорил все четко и громко.

— Ты че то, попутал. Слышь, перхоть серая. Будешь эту шляпу овцам катать. — Продолжал упрямиться тип в малиновом пиджаке на фоне блатной музыки, которая уже стала громче играть.

— Больше повторять не буду. Если не отъедете, я буду вынужден применить силу!

— Че сказал!? Гнида красноперая! — Лицо типа в малиновом пиджаке раскраснелось так сильно, что оно почти что слилось с пиджаком, настолько оно побагровело. Казалось, беды не избежать. Лейтенант медленно потянулся к кобуре, как и ближайшие к нему бойцы, начали аккуратно передергивать затворы своих «Морит». Подручные типа в малиновом пиджаке нервно начали переглядываться, кто-то из них тоже начал тянуться во внутренние карманы пиджака. Очевидно за оружием.

— Стойте! — Тут резко, на "сцену" вышел капитан. И быстро подойдя к лейтенанту, начал говорить. — Лейтенант, давай я с ними поговорю. Зачем вот эта лишняя свистопляска?

Лейтенант цепко глядел на бандитов, одной рукой нервно поглаживая рукоятку пистолета. Тут наконец-то переведя взгляд на капитана, ничего не сказав, лишь кивнул в ответ.

- Так спокойно! - уже повернувшись в сторону уголовников, капитан начал приближаться к ним. Одновременно показывая удостоверение. - Вы чьи? - уже начал задавать конкретные вопросы капитан. Приблизившись и убрав корочку в карман.

- А ты кто, на? Мент. - огрызнулся уголовник.

- Я ваш шанс не сдохнуть, если коротко, - безапелляционно ответил капитан.

- Что ты гонишь, легавый! - выразил свои сомнения и опасения тип в малиновом пиджаке.

- Слушай сюда, помидор, - услышав, как его назвали, несколько его подручных начали зубоскалить и сдерживать смех. Видимо, не только капитан заметил сходство этого типа с известным овощем родом из Южной Америки. - Мне все равно. Вон те пацаны, - капитан показал рукой на солдат, стоявших за ним, - а вот они вас всех кокнут. Всех положат.

- Ну, это мы посмотрим, кто кого положит, мент, - уже без привычного гонора ответил "помидор".

- Ну-ну. Так чьих будешь, скажи перед кончиной.

- Великолукские, - раздался голос из средней машины. - Великолукские мы, капитан, - из пассажирского места вышел мужчина преклонного возраста в чёрном дорогом костюме. Именно он был настоящим лидером этой своры, а не казавшимся как тип в пиджаке. - Пропусти нас, капитан. У нас там на острове дела.

- В порту? - хитро улыбнулся капитан, так словно угадал очень сложную комбинацию загадки.

- В нём, - чуть погодя подтвердил старик. - Странно посмотрев капитана и чему-то усмехнувшись, он продолжил говорить. - Мда, похоже, кого-то придется наказать, даже менты теперь знают.

- Ты о чем? Даже дурак поймёт. Ради чего вы едете.

- Слушай, капитан. Давай по хорошему договоримся. По штуке баксов всем твоим пацанам, а тебе - две штуки.

Услышав сумму, капитан присвистнул. - Что же вы там продаете или покупаете, мне интересно. Лейтенант! Тут попытка подкупа только что была! - Капитан резко вытащил пистолет и приставил его к голове уголовника. - Все бросьте оружие, иначе мозги этого полетят на брусчатку! - Все замерли, уголовники не торопились выполнять приказ милиционера. И капитан, видя это, резко вскинул пистолет к небу и выстрелил несколько раз, прижал горячий ствол к щеке авторитета. Тот моментально получив ожог, завопил. - Я сказал, оружие бросить! Не поняли, что ли!

На этот раз просьба возымела более продуктивный результат.

В момент, когда уголовники начали разоружаться, к ним тут же подбежали сотрудники и военнослужащие, связывая уголовников. Капитан убрал с головы авторитета пистолет и спрятал в кобуру. Тем временем старик схватился за щеку и прислонился к автомобилю, чтобы его в то же мгновение начали вязать сотрудники.

— Я тебя запомнил, капитан. Тебе хана, — спокойно проговорил старик, уже закованный в наручники.

— Вставай в очередь, — безразлично ответил капитан.

— Вы вряд ли выйдете, учитывая ваш возраст, — добавил свои пять копеек лейтенант.

— Всмысле? — Немного озадачено озвучил свой вопрос авторитет.

— Да в прямом, попытка подкупа федерального служащего. Это серьезное преступление, вас могут посадить лет на тридцать. Так что учитывая ваш возраст, вы, скорее всего, умрёте прямо в тюрьме, — просветил лейтенант уголовника в последних нововведениях в уголовном кодексе.

Десять минут спустя капитан сидел в кабине броневика, стоявшего около поста, и курил сигарету, стряхивая пепел через открытую дверь на брусчатку. Вдруг к нему подошёл лейтенант.

— Неожиданно, — сказал он, прислонившись к броневику.

— Да, ты это, извини за эту импровизацию, — произнёс капитан, покрутив тлеющей сигаретой в воздухе, как бы рисуя зиг-заг.

— Да ладно, швали меньше будет на улицах. Польза только. Удачливый ты, конечно, — сказал лейтенант.

— Да ладно. Скорее наоборот, — отмахнулся капитан.

Опять на несколько минут возникла пауза. Каждый просто думал о своём. Капитан задумчиво затягивался дымом, а лейтенант просто смотрел на небо, как в детстве, пытаясь в облаках найти возможные ответы на свои детские вопросы.

— Слушай, — первым эту паузу прервал лейтенант. — Ты так и не сказал, как сына звать?

— А ну, сына... Обыкновенно. Игорь, в честь деда. Игорь Константинович Гром.

***

Комната, серые бетонные стены. Несколько людей стоят перед рядами с телевизионной аппаратурой для съёмок. Это был склад Федеральной Новостной Службы.

— Нужен будет большой зум; мы будем всё снимать с высоты, федеральное дало разрешение на высотную съёмку. Но приземлятся на острове и снимать с места нельзя, — говорила девушка в зелёном жилете, на спине которого большими белыми буквами было написано "ПРЕССА".

— Понял, шеф, — ответил молодой парень в зелёной кепке, очках и таком же зелёном жилете, как и у девушки. Лицо его обрамляла неаккуратно заросшая борода.

— А батареек сколько брать? Долго будем снимать?

— Да, долго. Поэтому бери столько, сколько сможете унести. Юра и Дина тебе в помощь, — ответила девушка.

— Всё понял, — участливо кивнув, парень пошёл выполнять свои дела.

И тем временем, пока новостники готовились к предстоящей работе, готовилась и вертолётная команда. Проверялись все системы, загружалось топливо.

Гражданский вертолёт нового поколения стоял на взлётной площадке, находившейся прямо на крыше здания новостной службы.

Специально разработанный для гражданского пользования конструкторским бюро корпорации "Н.А.У.К." подобная техника уже поступала в ограниченном количестве, по спецзаказу, в различные структуры и частные фирмы. В силу пока ещё относительно маленьких мощностей корпорации, которые, к тому же, были разбросаны по разным направлениям, мало кто мог пока их приобрести, тем более, пока даже и речи не шло о массовом выпуске данных аппаратов на открытый рынок.

Так или иначе, корпорации под ведомством Ивана Антоновича Ванько удалось сделать добротную, красивую машину и относительно дешёвую, причём она выпускалась под разные модификации и спецификации. Так что их разбирали как горячие пирожки.

Например, данный вертолёт был специально разработан для работы в неблагоприятных условиях. Поэтому он имел более крепкий корпус, больше рёбер жёсткости, живучий двигатель и электронику.

Очень удачное сочетание, так как журналисты федеральной новостной службы в основном специализируются на освещении чрезвычайных ситуаций, военных конфликтов и их подробнейшего освещения гражданам Федерации. Поэтому подобная техника была просто жизненно необходима.

Когда все проверки были проведены, и механики дали добро, первый и второй пилот не теряя времени сели за свои места.

Двигатели загудели, постепенно набирая обороты. Лопасти начинали свой ход, сначала медленно, затем все быстрее, начиная крутиться. Через несколько минут округу оглашал шум лопастей, разрезающих воздух на невероятных оборотах. Под этот малоприятный, но уже привычный для самих пилотов шум из двери, ведущей на крышу, вышло четверо человек: две девушки и двое парней. Группку возглавляла девушка-репортер с микрофоном в руках. Остальные держали рюкзаки и сумки с оборудованием, а парень в очках и кепке – видеокамеру. Ближе к вертолётной площадке ребята присели и уже гуськом добрались до двери в пассажирский отсек.

— Привет, Полина. Какие-то дополнительные указания от редактора будут, или взлетаем? — спросил первый пилот у репортерши.

— Взлетаем, — улыбнувшись, ответила девушка, пристегнув ремень безопасности.

***

Я лежал на куче бетонной крошки, с дыркой в боку. И чувствовал легкое жжение на месте прокола. Той адской боли уже не было. На этом новом теле все заживало, как на собаке. Хотя, то что тот парень смог ранить меня, пусть и не смертельно, немного тревожит. Надо будет отдать этот ножик на экспертизу. Что это за штука такая?

Вокруг меня лежало различное оборудование врачебного назначения, также несколько медиков крутились вокруг меня.

Правда, когда появились некроны, пришлось их отослать, мало ли ещё и прибьют их. А мне эксцессы со смертельным исходом не нужны. После того как я раздал приказы, некроны пошли крошить кровососов. Бойцы-люди, привыкшие к виду рядовых солдат некрон, ещё со времен восстания Дрейкова, вполне спокойно отнеслись к такой подмоге.

Я проводил уходящих взглядом и решил сменить позу. Было очень неудобно лежать, поэтому я, приподнявшись на локтях, постарался принять сидячее положение.

Пока я бултыхался на земле, передо мной столпилась огромная толпа разнообразных некрон. Позади меня стояли бойцы Федерации. Со стороны могло показаться, что обстановка была напряженной. Но только со стороны.

От некронов я вообще не чувствовал агрессии. Всё их внимание было приковано, по большей части, на мне. Видимо, из-за своего статуса их короля и своих психических способностей. Я чувствовал от каждого из них какие-то атрофированные эманации, которые, возможно, были неким аналогом эмоций. У каждого из них было трудно отличить, что они чувствовали. Потому что это была настолько слабая, изуродованная и незначительная вспышка, что невозможно было ничего разобрать. Да и, скорее всего, я ничего бы и не почувствовал, будь я хоть немного менее одарённым и менее чувствительным псайкером. Хотя нет, у каждого из них диапазон «эмоций» идёт примерно в одинаковых частотах. Надо просто постараться увидеть, что они всё чувствуют, и если их эмоции, по большей части, одинаковые, то я смогу понять, что они примерно испытывают.

Я сконцентрировался, как учили в академии, и отрешился от всего постороннего. Всего на несколько секунд, очень короткий миг, но это поможет мне.

Благоговение, за ним восхищение, дальше что-то вроде радости, под конец сильная эмоция, странно, похоже на надежду. Больше ничего я не успел вытащить из мыслей истуканов, потому что, когда последний телепорт закрылся и последний некрон зашёл в помещение, все скелетистые фигуры глубоко поклонились. Это было синхронно, и красиво, а учитывая внушительный внешний вид каждого присутствовавшего некрона, смотрелось это еще очень величественно. Каждая железная фигура была преисполнена благородства, достоинства, и даже проявление покорности ничуть не умоляли этого, даже наоборот, это выглядело, как будто было в порядке вещей.

Одна из фигур, которая стояла, как и остальные, в коленно-преклонном положении, поднялась и направилась в мою сторону. Не дойдя приличное количество шагов до меня, она опять склонилась передо мной. Это была девушка, если судить по внешним атрибутам. Кто бы ни был конструктором, он постарался на славу. Стальная оболочка была сделана очень эстетично, и даже через громоздкий и грубый материал удалось передать грацию и утонченность, свойственную противоположному полу. Ее череп даже обрамляли волокна углеродных трубок, очень искусно имитирующих копны густых черных волос. Вообщем, тот, кто делал, мастер на все руки, мое почтение. Пока я разглядывал некронку, прошло несколько секунд, и она начала говорить, используя внешнее средство коммуникации.

— Брат мой! — Вот это поворот! Тут же родился возглас у меня в голове. Это моя сестра? Вот так, блин. — Ты прекрасен. Ты смог снова стать живым! — И уже повернувшись к остальным. — Как и ожидалось от Фаэрона династии Глазис! И сына Великого Триарха. Видите, на что он способен… — Пока моя новоявленная сестра двигала мощную телегу в сторону только проснувшихся и, если судить по эманациям, чуть ли не кипятком писавших от счастья некрон, у меня в голове раздался знакомый голос Навессира.

«Господин! Господин! Это я, Навессир. Пожалуйста, не смотрите в мою сторону, никто не должен заподозрить, что мы с вами общаемся» — я последовал совету криптека и, сначала замерев, тут же отмер, и делал вид, что слушаю зажигательную речь своей сестры о том, какой я молодец. — «Это секретный канал, мы его с вами специально создали и настроили на случай подобной ситуации. Господин, вы в большой опасности! ».

Глава 75

Внутри хорошо освещённого ангара шёл брифинг. Сухопарый мужчина с маленькими усами, смешно подкрученными на концах, в форме офицера сухопутных сил британской армии, стоял перед десятком боевых офицеров и вел инструктаж к будущей операции.

— Итак, господа. Рад вас приветствовать сегодня. Вас здесь собрали не просто так. В скором времени ожидается крупное наступление, на сколько вам всём известно. И до последнего времени поддерживался высочайший уровень секретности, чтобы об этом не прознали красные. — Мужчина ненадолго замолчал, выдерживая драматическую паузу. — И вас здесь собрали именно из-за этого, вы лучшие из лучших. Стране вообще сейчас особо остро нужны лучшие наши люди. Время такое. И прежде чем я продолжу, хочу сказать, что именно поэтому самоотводы или отказы мы не потерпим. Трусость сейчас это преступление. Поэтому сейчас я объясню основные детали операции, то, что касается именно вас, затем повторю ещё раз для закрепления, а потом вопросы и прояснения непонятных моментов. — Подняв со стола указку, он бодро зашагал к карте боевых действий на территории бывшего соединенного королевства. — Что ж, насколько вы знаете, мы в полной заднице. — Среди рядов офицеров раздались лёгкие смешки. — Мы потеряли не то что половину, а большую часть страны. Власть Лондона простирается только на южные графства и округа. На западе бои с корнуольскими и валлийскими сепаратистами, а на севере, где сейчас мы находимся, идут бои с нортумбрскими коммунистами и шотландскими сепаратистами. — Офицер поочерёдно указал на западную часть театра военных действий и северную. — Так же вместе с ними против нас воюют так называемые Манчестерская, Ливерпульская, Ланкастерская народные республики, и всё это при поддержке русских из Москвы.

Отойдя от карты, мужчина подошёл к столу и, взяв стакан, отпил из него воды, снова подошёл к карте. — Ситуация действительно тревожная. Мы уже который месяц не можем сдвинуться и упёрлись здесь. — Острие указки уперлось прямо в центр города Линкольн. — Из-за вмешательства русских конфликт приобрёл позиционный характер, и всё бы ничего, но мы видим, что русские и сами активно применяют свои подразделения. Из-за этого наши потери личного состава и техники возросли многократно. Если с народным ополчением не сложно воевать, то с восставшими частями королевской армии, которые по тем или иным причинам перешли на сторону повстанцев, тяжело, но тоже можно. То бои с русскими подразделениями, вооружёнными и снаряженными по последнему слову техники, обходятся нам очень дорого. И, запомните, всё, что я вам сейчас говорю, это государственная тайна. Недавно небольшой отряд русских, приблизительно взвод, удалось отогнать (не уничтожить, а именно отогнать) силами всей бригады, совместно с авиацией и батареей ствольной артиллерии.

Между рядами сидевших военнослужащих поднялся гомон и шептания, и внезапно появилась рука, очевидно, боец с вопросом. Офицер увидев поднятую руку и разрешил задать вопрос. Рослый парень встал и, возвышаясь над рядами сидящих, представился и задал свой вопрос. — Извините, сэр, я постоянно слышу отовсюду о этих новых русских подразделениях, о их "супер" подготовке. — капрал выделил пальцами кавычки. — об отличном вооружении и фантастическом снаряжении. Кто-то даже упомянул бронекостюмы, похожие на те, что в звездных войнах. — В зале раздался смех. — Все это, честно говоря, звучит странно и кажется преувеличением. Не поймите меня неправильно, в самом присутствии русского спецназа или военных советников, я верю и даже не сомневаюсь, что всё это дело рук русских. Но честно говоря, я никогда не видел этих удивительных отрядов. И трофейное оружие тоже не видел.

— Ну и напрасно, много хороших солдат умерло, думая так же, неоценивая русских штурмовиков. Но ничего, для такого случая я приготовил специальный фильм. Сержант! — Позвал офицер помощника. — Пожалуйста, включите кассету номер пять. — Прибежавший боец кивнул и пошёл подключать аппаратуру.

После небольшой задержки перед публикой стоял телевизор на специальной каталке, подключенный к видеомагнитофону.

— Сейчас вы увидите кадры боя, которые я хотел показать позже, но так как возникли вопросы раньше, то покажу сейчас. Смотрите внимательно, возможно, вам придётся столкнуться с ними. Смотрим. — После слов офицера на экране телевизора появилась картинка.

Это была камера, снимавшая танк с первого плана.

— Эти кадры были сняты где-то месяц назад нашими американскими союзниками. — Прокомментировал этот момент военный.

На кадрах танк передвигался по пересечённой местности, впереди, на приличном расстоянии, шла пехота, подстраховывая свою технику от гранатометчиков и другой живой силы противника.

Вдруг слышится звук взрыва, отовсюду в камеру летят искры и всполохи огня, но чудом она выдерживает и продолжает снимать.

— Самолёт-беспилотник, ещё одна придумка русских. Останки аппарата мы не смогли найти, но, по свидетельствам выживших солдат, она была размером с игрушечный самолётик. — офицер руками очертил предполагаемые весьма скромные размеры.

По залу опять прокатился гомон и перешептывания.

— Сэр, как это возможно? Настолько маленькая штука смогла взорвать чертов Абрамс?! Бред какой-то! — Шокировано выкрикнул один из бойцов.

— Но это так. То, что они используют технологию беспилотников, это не удивительно, в конце-концов, давно известная концепция и технология. Но удивляет другое, то чего достигли русские, на самом деле, поражает. Идём дальше. — Обратится офицер к помощнику, и тот снял видео с паузы.

Камера продолжала снимать, вокруг клубился дым. Было видно, как американцы залегли и начали стрелять куда-то в сторону. Паникующие солдаты стреляли куда за зону видимости камеры.

Впрочем, те, в кого они стреляли, вошли в кадр. Трудно было разобрать, качество было слишком плохим, но даже с такого расстояния можно было увидеть, как солдаты полностью покрыты броневыми элементами. Всё тело было защищено каким-то неизвестным материалом, включая лицевую часть, закрытую футуристическим забралом, а на плечевых, локтевых, коленных и бедренных суставах можно было заметить некие утолщения. Если внимательно присмотреться, то можно догадаться, что это, возможно, некие усилители, компенсирующие мускульную силу. То есть, по сути своей, это действительно были бойцы в силовом доспехе.

Впечатленные английские солдаты не стеснялись бурно выражать свои эмоции в очень матерной и экспрессивной форме.

Тем временем на видео началась бойня. Полностью бронированные русские солдаты, дойдя до дистанции гарантированного поражения, никак не воспринимая огнестрельное оружие, спокойно дошли и начали стрелять по американцам. Тут уже англичанам второй раз пришлось испытать настоящий шок, потому что парней на записи начали сжигать лазерным оружием, и очень эффективно, если судить по результатам попадания. Головы лопались, конечности отпадали, плоть вместе с костями и кровью просто испарялась. Не помогал даже бронежилет, потому что он просто горел вместе с плотью. Иногда защищал шлем, но ненадолго, обычно второй залп быстро сводил защитные свойства каски, на ноль.

И тогда обожжённый труп падал на холодную землю, изуродованной куклой. Но были те, кому, конечно, повезло больше. Те, издавая нечеловеческие крики, стенания и плач, бежали прочь, лишь изредка посылая в сторону врага длинные автоматные очереди, что, впрочем, не наносило им серьезного урона. Одна из очередей, пославшая в грудь русского рой свинцовых пчел, прямо в его грудь, смогли лишь оцарапать поверхность брони, выбивая только искры.

Правда, кое-кто остался. Явно командир отряда, своим примером удержал четверть людей.

— Стоять, не отступать, стрелять по суставам! И слабым местам брони! — кричал командир. — Козлофски! Козлофски!

— Да, сэр!? — сбоку подполз один из бойцов.

— Свяжись с штабом, пусть ударят артиллерией по нашему квадрату, а мы к этому времени отступим! — сказал командир, и, подняв руку, он отдал приказ бойцам, отдавая команду на отступление.

Американцы отступили, исчезнув из кадра, уступив место быстро приближавшимся русским. Те шли издали, но с каждой минутой становились всё ближе и ближе. Бронированные, грозные солдаты шли грохоча. Грузные штурмовики продавливали грунт под своими стальными сапогами. Наконец, бойцы приблизились к обломкам танка и начали говорить на своём странном русском.

Внезапно прямо на группу русских упал артиллерийский снаряд. Взрыв накрыл штурмовиков, отшвыривая их кого куда, всё пространство перед камерой заволокло пылью. Закрыв обзор камеры полностью, и ещё всё ухудшали снаряды, которые падали без остановки туда, где стояли русские. Но дальше на этом видео заканчивается. Идут лишь помехи. Видео заканчивается.

— Итак, — после отключения телевизора, на первый план вышел офицер. — Спасибо, сержант. — кивнув помощнику, офицер обратился к солдатам. — Ни один из русских не был убит, в тот день, как видите, мы боремся с необычными солдатами. Каждая встреча может оказаться фатальной для нашей операции, такой риск неприемлем. Просто недопустимо. Но на такой случай у нас прибережен свой туз в рукаве. Капитан! Можете выходить.

Из плохо освещенной части ангара вышел рослый мужчина в костюме, выполненном в стилистике британского флага, и с круглым щитом в такой же цветовой гамме.

***

«Господин! Господин! Это я, Навессир. Пожалуйста, не смотрите в мою сторону, никто не должен заподозрить, что мы с вами общаемся», — я последовал совету криптека и, сначала замерев, тут же отмер. И делал вид, что слушаю зажигательную речь своей сестры о том, какой я молодец. «Это секретный канал, мы его с вами специально создали и настроили на случай подобной ситуации. Господин, вы в большой опасности!».

"О чем ты?" — с удивлением переспросил я своего криптека.

"Дело в вашей памяти, господин. Никто не должен знать, что у вас какие-то серьезные проблемы с памятью. У некоторых могут возникнуть вопросы о вашей подлинности в качестве нашего Владыки. Дерзейшая мысль, но она может возникнуть. Это опасно, господин, особенно сейчас, когда гробница еще не полностью пробуждена и не признала вас окончательно. Господин."

"Ну хорошо. А ты откуда знаешь, что я это я?" — с подозрением спросил я у Навессира.

"Потому что вы, Владыка, своим острейшим умом смогли это предвидеть. Мы вместе с вами разработали алгоритмы и цепочки информации, которые могли загружаться в ваше биологическое сознание, благодаря чему вы бы всё вспомнили. Но у этого процесса есть недостатки. Он весьма медленный, так как рассчитан на слабый органический мозг. Плюс к тому, всё шло не так быстро, потому что вы редко находились рядом с кораблем, и это одно из условий для восстановления памяти и загрузки командных энграм. Впрочем, это моя вина. Я слишком сильно увлекся ремонтом гробницы."

"Но есть нюанс?" — мысленно я уже приготовился слушать плохие новости.

"К сожалению, да, господин. Ваше ранение заставило интеллект гробницы разбудить часть ваших слуг. Они не должны знать, что часть ваших воспоминаний заблокирована. Это опасно. Поэтому у нас просто нет выбора - нужно быстрее идти к кораблю, чтобы процесс восстановления памяти пошел быстрее. Так как за короткое время вы всё равно не сможете восстановить всю память. Вам главное, получить лишь часть определенных участков воспоминаний, чтобы получить ваш уникальный династический и индивидуальный ключ. Чтобы вы смогли взять гробницу под свой контроль, Владыка. Пора брать бразды в руки."

Глава 76

"Господин, пожалуйста, нужно уходить на корабль, к тому же вы ранены. Ваше новое тело сильно и могущественно, но рисковать лишний раз не стоит. Поэтому, господин, нам стоит идти сейчас же. Вам помогут", — сказав это, главный криптек отошел чуть в сторону, разорвав передачу на время.

Разрыв эфира был подобен глотку свежего воздуха. Оказалось, пока мы говорили с криптеком, в реальности прошло всего несколько секунд.

"Сестра" все так же продолжала произносить воодушевляющую речь. Я попытался незаметно встать, но слегка пошатнулся. Ко мне попытался подбежать один из медиков людей, но внезапно перед ним материализовался массивный некрон с громадным щитом и алебардой. Его глаза сияли зловещим зеленым огнем, а все его "тело" испускало зеленые огни.

Медик, остановленный стражем, весь побелел от страха и не мог шевельнуться.

— Шшагг наззад, глуппец, — страж грозно проскрежетал через голосовые динамики. Медик лишь чертыхнувшись и весь трясясь, начал кивать, как болванчик. К счастью, его быстро утянули товарищи, от греха подальше.

Меня же самого начала окружать все большее число стражей, создавая периметр. Они начали материализовываться буквально из ниоткуда.

"Лич-гвардия пребывает. Значит, мы спасены, господин, значит, гробница работает по вашему плану-протоколу, и я ошибся. Это великое облегчение", — проговорил криптек в моей голове.

"О чем это ты?" — спросил я ученого, не до конца понимая, о чем он.

"О том, господин, что все идет согласно вашему плану несмотря ни на что. Оказывается, вы гениально предусмотрели и это", — проскрежетал криптек. — "Пробуждение преторианцев и судей откладывается. Ваши правки в протоколы не слетели, и даже на этот случай, на случай ранения вашего смертного тела, у вас были отдельные указания для гробницы. Как всегда блестяще, господин. Впрочем, меньшего от сына Великого Триарха глупо ожидать" — спокойно похвалил меня криптек, не понять за что, и опять замолк, снова разорвав соединение.

А тем временем стража продолжала пребывать, создавая мощный защитный периметр.

Наконец, через несколько мгновений, они перестали прибывать, пока последний из стражей не оказался в оцеплении. Кстати, они также помимо людей отгоняли других некронов, впрочем, те спокойно подчинялись и отходили на то расстояние, на которое указывала лич-гвардия. Кроме моей «сестры». Она и ее свита спокойно стояли там, где и были. Что характерно, стражи их и не трогали, гоняя других некрон. Интересно.

Тем временем, когда лич-гвардия более-менее взяла под контроль помещение и разместила бойцов куда только можно, из толпы стражей вышла еще более массивная, я бы даже сказал, монументальная фигура гвардейца. И если судить по золотой маске или «лицу» и прочим атрибутам, выкрашенным в соответствующий цвет, то было очевидно, что ко мне шел непосредственный командир вот этих «веселых» ребят.

Каждый шаг его тяжеленных стальных ног был внушительным и грозным и, скорее всего, оказывал серьезное психологическое воздействие на врагов династии. В своих стальных манипуляторах он держал такой же щит и алебарду, отличавшуюся цветом и, возможно, качеством исполнения. С расстояния было сложно судить.

Наконец, приблизившись, он буквально рухнул на одно колено, раздробив гранит под собой и вызвав небольшую вибрацию.

Фигура стражника, сгорбившись, опустила голову. Настало полная тишина.

Я, не понимая, что происходит, вопросительно посмотрел на криптека. Он, поймав мой взгляд, сразу понял немой вопрос, нарисовавшийся на моем лице. Поэтому тут же, восстановив связь, он принялся за объяснения.

"Это ваш главный стражник и чемпион, повелитель. Он проявил покорность и ждет ваших приказаний. Это хороший знак. Все поражены вашей новой оболочкой, вашим достижением, давней мечтой каждого из нас, каждого некрона. Вы живой. Поэтому не удивляйтесь – для многих вы теперь не только Фаэрон, вы мессия, вы святой. Потому что каждый из некрон, еще умеющий мыслить, понимает, что это значит для всей нашей расы. Вы Владыка, – ясно это показали." — Сказал это криптек. У меня в голове его голос был пропитан легкими нотками почти незаметного пафоса, который малыми крапинками пробивался сквозь сплошной скорбный скрежет его равнодушного "голоса".

Я же, дослушав слова ученого, прервал мысленную связь и, снова вернувшись в реальность, начал с того, что решил проверить слова Навессира о преданности и беспрекословном подчинении его новых стражей.

— Стражник, встань. — Приказал я гвардейцу, который стоял в коленопреклонной позе, и он, услышав приказ, не колеблясь ни единой секунды, вскочил со сверхестественной прытью, подняв много пыли и разбросав гранитную крошку. — Скажи, кому ты подчиняешься? — решил я задать животрепещущий вопрос сразу же. Возможно, в этом был риск, но лучше, чтобы сбой произошел здесь, в присутствии моих верных людей, чем где-нибудь в некронском логовище. Где я был бы один.

Услышав мой простой, но одновременно сложный вопрос, стражник слегка встрепенулся. Почти незаметный взгляд отразилось на его лице, но обычный человек, как я, мог бы и не заметить этого. Однако, мое сверхестественное чутье уловило легкую вибрацию, пробежавшую по телу некрона.

— Вам, господин, вы наш владыка, Великий Фаэрон, представитель Великой династии Глазис, завоеватель звездных систем, угаситель звезд, гроза всех низших форм жизни, и удостоенный владелец многих частиц лжебогов, мерзких к'тан. Вы – наш повелитель, — произнес глава лич-гвардии, глубоко поклонившись. И вслед за ним, торжественно повторили это действие все присутствующие некроны. Причём, некроны очень ярко дали понять людям, что им нужно проделать то же самое, просто наведя свои винтовки на людей. На мое счастье, никто не стал конфликтовать, и военные без проблем повторили то же самое и люди.

После поклона, некрон встал. Максимально возможным проявив почтение, насколько это вообще возможно для стального истукана, спросил меня:

— Есть какие-то приказы, господин?

Данный вопрос, буквально скинул с меня тяжесть всего мира, которая лежала на мне тяжелым грузом. Пребывание в ожидании не самая приятная вещь, конкретно для меня, это словно пытка. Но сейчас всë напряжение развеялось, как мираж в пустыне.

— Мне нужно на корабль!

***

Штурмовики и десантники стояли и смотрели, как железные люди и, возможно, сильнейший человек на земле, уходили куда-то в неизвестном направлении, заходя в арку зелёного портала.

Командиры оставшихся подразделений вопросительно посмотрели на Капитана Белова. Они ждали от него приказов, так как он был самый старший по званию, в отсутствие Зорана. Но суперсолдат лишь покачал своей головой. Так они и ждали, пока последний некрон, присутствовавший в зале, не растворился в свечении телепорта и не исчез в неизвестном направлении. В зале наступила мертвая тишина. Очень парадоксально, если учитывать, что его, как раз таки, покинули мёртвые, и здесь присутствовали только живые. Бойцы молчали, все находились в состоянии лёгкого шока, и многие переваривали в своей голове то, что случилось. Сегодня, у всех людей, которые там были, появилось множество вопросов. Ответы на которые, им возможно, очень не понравятся.

— Это что, был телепорт? — удивлённо выдавил из себя вопрос Зимний Солдат.

— Так, слушайте меня! — Капитан, первым придя в себя, повернулся к бойцам и начал громко говорить. — Операция ещё не закончилась. Там внизу! — Пальцем он показал вниз. — Многие, и многие километры подземных путей, в которых засели мерзкие твари, их нужно добить. Теперь, когда у нас есть подкрепление от них, — он показал рукой уже за спиной, в ту сторону, где ранее стояли порталы и шеренги железных людей, — мы сможем всё проделать гораздо быстрее. А теперь собрались и идите выполнять приказ. Всём понятно!? — Мощно гаркнул мужчина. В ответ ему не менее мощно гаркнули бойцы: «Так точно!». Бойцы, козырнув капитану, снова пришли в более-менее боевое самочувствие. Им дали новое задание, а значит времени думать о чём-то лишнем у них не было. Есть задание, его нужно выполнить, несмотря ни на что.

Когда командиры отделений начали собирать своих бойцов, и группа начала перегруппировываться для нового похода на гораздо более глубокие уровни, к капитану подошли Зимний Солдат и Эрик Брукс. Всё вокруг было сильно отвлечено, так что их разговор никто не услышал бы.

— Что это было, мать твою? — сразу перешёл к делу Блэйд. — Что за железные хмыри? Они разумные? Какого чёрта, я думал, это роботы, вы же их применяли во время восстания Дрейкова в Москве. А тут оказывается, что они вполне автономны и этого парня куда-то увели, этого золотого. Как его… — Блэйд показал рукой на то место, где минуту назад лежал Зоран. — Он же чертов супермен, а они взяли его и унесли, причём он не сопротивлялся. Что вы русские наделали? У вас что, тут машины восстали? Боже… — Уперев руки на поясе, он повернулся спиной к двум своим собеседникам и покачал головой несколько раз, сматерившись. Закончив, он снова повернулся и продолжил говорить. — Почему другие страны просто разваливаются или рушатся, исчезают в конце-концов, а у вас, у русских даже гибель проходит очень странно. Честно говоря, это и не непохоже на гибель. Резко какое-то новое оружие, новые технологии, страны разваливаете так, по ходу дела, вот уже и Великобритании нет, хотя она стояла твёрдо. В общем, так, ты капитан, говори всё, что знаешь и не юли. Понятно? — сказав это, чернокожий мужчина замолчал и внимательно смотрел на Белова, терпеливо ждав, пока он начнёт говорить.

— Слушай, Брукс. Я думаю, это информация не на твой уровень доступа, и кстати, у тебя вообще нет никакого уровня доступа, ты иностранный гражданин, — упёрся рогом федеральный офицер.

— Вот так вот, да? — ехидно улыбнулся дневной бродяга, обнажив два белых длинных клыка. — Как жизнью рисковать и сражаться, это добро пожаловать, а как объяснить, за что я рискую, так сразу иностранный гражданин. Понятно. У меня, чтобы ты знал, нету гражданства. У меня нет американского паспорта, поддельных сколько угодно, но я не гражданин Соединенных Штатов, да и никогда не хотел им быть. Я всегда был только за людей, а люди живут не только в Америке. Так что заканчивай говорить этот бред и говори, что знаешь.

Пока эти двое спорили, Зимний Солдат молча смотрел, даже не пытаясь влезть. Но когда Блэйд закончил говорить, он поднял палец, чтобы привлечь внимание двух своих товарищей.

Белов и Брукс повернулись к Барнсу, внимательно ожидая, что он скажет.

— Слушайте, парни, у меня предложение. А нельзя ли поступить проще? — развел руками Зимний Солдат.

— Ты о чем? — выгнув бровь спросил Белов.

— Я человек простой. Родился в Бруклине и жил там всю жизнь. Но как по мне, вы слишком мудрите. Если у Блэйда нет никакого гражданства, может дать ему федеральный паспорт? Да и принять его в отряд Сигма, уже с концами, навсегда. Слушай, парень. — Зимний Солдат повернулся конкретно к Блэйду. — По мне, конечно, не скажешь, но я прожил долгую и сложную жизнь. И я делал много ошибок. — Сказав это, Барнс грустно посмотрел на свою протезированную руку. — Но знаешь, в чем я не ошибался. — Тут он уже, оторвав взгляд, посмотрел прямо в глаза Блэйду. — Я никогда не ошибался в людях. Я хорошо умею отличать говнюков от хороших людей. То, как эти парни. — Он показал пальцем на Белова и на остальных бойцов, которые занимались своими делами чуть в стороне. — Они хорошие люди, и именно поэтому я с ними. Разве ты не видишь? Возможно, это единственная страна в мире, правительство которой не спелось с вампирами. Соединенные Штаты этим не могут похвастаться. Ты сказал, что ты за людей, там и мы тоже. Давай объединимся, помоги нам, и мы поможем тебе. До этого дня ты сражался с тварями ночи и прочими врагами людей в одиночку. Я больше скажу, насколько я знаю, ты у себя дома считаешься маньяком, психопатом. — Услышав это, Блэйд слегка оскалился и поводил широкими плечами, похоже, Зимний Солдат задел его за живое. — Неприятно, согласен. Но пока ты один, так будет всегда. Пойми это, одному трудно что-то сделать, тем более что-то хорошее. Присоединяйся к нам, и у тебя будет материальная база и поддержка целой страны, причем не самой слабой. Представляешь, насколько эффективнее ты сможешь отравлять жизнь кровососам. Присоединяйся.

Закончив говорить, Барнс просто молча смотрел на Блэйда, лишь протянув ладонь для рукопожатия, как бы создавая некую интригу выбора. Давая понять Блэйду, что это своеобразный Рубикон. Он либо пожмет руку, либо откажется. А тем временем пауза затягивалась. У Белова, смотревшего на это всё со стороны, лишь бегали глаза от Барнса к Бруксу и обратно. Для него, честно говоря, было сюрпризом многое то, что сказал Зимний Солдат. Он знал, что он согласился жить и работать на Федерацию в обмен за все, что она сделала ему, как бы в благодарность. К тому же дома уже не было тех, кто мог бы его помнить и ждать. Все его близкие умерли от старости, а лучший друг погиб на войне, в холодных водах Арктики.

Но несмотря на все это, на все вышесказанное, Белов не знал, что Барнс относился к его стране с такой теплотой.

Тем временем, пока капитан размышлял о превратностях жизни и о том, как все в ней может измениться, пауза между "Зимним Солдатом" и "Блэйдом" затягивалась. Уже немного времени прошло, и она почти достигла предела, который можно было бы считать разумным, поэтому было очевидно, что охотник на вампиров отказывался от предложения старого солдата.

Но внезапно Брукс пожал руку Барнсу.

— Ладно, хорошо. Я с вами, но если я почувствую обман или узнаю, что мне врали, я уйду,- заявил Блэйд, продолжая пожимать руку Барнса,- Так, а теперь к делу.

Уже продолжая пожимать руку Зимнего Солдата, Блэйд обратился к Белову.

— Ты мне расскажешь, что это за существа и почему ты их отпустил. Значит ли это, что эти роботы не опасны? Тот парень, кажется Зоран, он вообще в безопасности сейчас? - Блэйд бросил на капитана целый рой вопросов.

— Ладно. Расскажу, что знаю,- немного задумавшись, ответил Белов.- Хотя я знаю очень мало. Единственное, что уверенно могу сказать, это то, что существует приказ. Всем элитным и секретным боевым подразделениям был передан этот приказ: вообще нельзя вступать в бои с этими существами. Даже если они атакуют, нужно только отступать. Интересно, что это была инициатива самого президента. Многим это показалось странным, что такой приказ был отдан. В конечном итоге все считали этих роботов просто передовыми боевыми мобильными платформами, изобретенными нашими гениальными учеными. Это была прорывная технология, и, по крайней мере, в городских сражениях, особенно в таких густонаселенных местах, как Москва или Санкт-Петербург, они себя прекрасно проявили. Я тоже так думал до сегодняшнего дня. Сейчас я запутан и в смятении, мы потеряли очень сильного мета-человека. Не знаю, возможно это временно, но в любом случае президента это не обрадует. И только одно утешает в этой ситуации: нам не пришлось вступать в битву с ними прямо сейчас, сию же минуту, потому что я видел их в действии. Их способность воевать - это действительно что-то страшное. Мы бы просто захлебнулись в крови.

***

Я сидел в своих королевских покоях, множество мыслей крутилось в моей голове. Конкретно сейчас со мной в помещении был только Навессир – всех остальных я выгнал, отправив заниматься своими делами. Самой приставучей была сестра – очень любопытная особа, и даже какая-то слишком эмоциональная для некронки. И на мой мысленный вопрос, по какой причине она такая, мой учёный лишь загадочно ответил, что так распорядился мой отец, и то, что я сам лично приложил к этому немалые усилия, просто я этого не помню.

В общем, девушка, если её вообще можно так назвать, ушла только тогда, когда смогла выпросить у меня разрешение на прогулку, и я, не придавая этому сильного значения, махнув рукой, разрешил ей это. Девушка поблагодарила «горячо любимого брата» и сразу же ушла, прихватив своих прихвостней. Оказывается, вся эта толпа некронов, прибывшая тогда в зал (вернее большая часть её), были её верными подручными. Кстати говоря, и уходили они специфическим способом, просто разрывая реальность перед собой и уходя в проход, напоминавший «карман». В общем, такие вот интересные ребята.

Но пока не о них, и не о сестре. Мне нужны были ответы, и единственный, кто мог мне более всё объяснить, это был Навессир. В общем-то, он и не был против, наоборот, почтительно стоял передо мной, придерживая свой скипетр и внимательно смотрел на меня, пока я сидел на диване, пытаясь привести мысли в норму.

— Навессир, знаешь, ты можешь присесть, - предложил я сесть учёному, наконец-то более-менее уложив по полочкам свои мысли.

Навессир, услышав мою просьбу, поблагодарил, уселся на диван и всё так же внимательно смотрел на меня.

— Ладно. Итак. Что вообще произошло? Почему все они проснулись? И что такого ужасного в этих, как ты сказал, преторианцах?, - расставь знаки препинания.

— Это было экстренное пробуждение гробницы, господин. Случилось это из-за вашего ранения. Разум гробницы посчитал это серьезным поводом для пробуждения всех спящих и отправки их на помощь вам. И поначалу я так и считал. Резервные мощности гробницы, направленные на ремонт, слегка просели. Это означало лишь одно – чудовищные потоки энергии пошли на пробуждение всей гробницы. Ведь обычное пробуждение только части спящих не вызвала бы никаких скачков. Но подобная просадка, хоть и лёгкая, могла говорить только об одном. Поэтому, когда я бежал к вам, я был уверен, что все некроны пробудились. Хотел успеть к вам первым, понимая, что медлительность в подобном вопросе слишком опасна. К тому же, по классическим протоколам пробуждения нашей гробницы, аристократия и преторианцы пробуждались вместе с гвардией. И, собственно, я бежал к вам, чтобы об этом сообщить. Но увидев, что проснулась ваша сестра, которую я увидел в транспортном отсеке со свитой, я заметил, что больше других аристократов там не было, и ни одного преторианца. Далее, когда появились ваша личная личная гвардия, я уже окончательно убедился, что беда нас миновала. И моя догадка оказалась верной, вы, господин, как всегда, гениально предусмотрели такой исход. Вы ввели свои правки в протоколы гробницы, зная, что у вас могут быть небольшие проблемы с памятью, вы предпочли не рисковать и нашли гениальное решение. Преклоняюсь перед вашим гением, господин. — Стальной истукан глубоко наклонил голову, как бы изображая поклон, и снова поднял ее, продолжив. — Поэтому вы сейчас, на данный момент, в полной безопасности. Конечно, вы могли бы спросить, в чем же опасность. А я вам отвечу, господин. Опасность заключается в том, что сейчас вы находитесь в очень уязвимом положении. Часть вашей памяти заблокирована, и с хранителями законов могли бы возникнуть проблемы. Вернее, им лучше вообще об этом не знать. И сейчас они и не узнают, ведь все они ещё в спячке, как и большая часть аристократии. По новым протоколам они проснутся в последнюю очередь, то есть при должном присмотре. Это может случиться только тогда, когда вы этого захотите. Правда, есть одно, но, господин…

Глава 77

— ... Правда, есть одно "но", господин, я не знаю точно, когда именно они пробудятся. Скорее всего, вы поставили момент их пробуждения в последнюю очередь, но я не исключаю также того, что вы лишь немного передвинули дату пробуждения или вовсе произошел сбой, и протоколы гробницы всё напутали с датами или возможно царские протоколы окажутся слишком более приоритетными и опять-таки противоречия с нашими протоколами могут всё запутать и сместить дату, или... — начал перечислять возможные варианты криптек, но я его вовремя перебил, зная, что учёный личность увлеченная и может глубоко уйти в себя.

— А тебе не кажется, что слишком много "если" и "или", Навессир? Давай конкретнее, что нужно сделать? — спокойно спросил я, сидя в кресле.

— Простите, господин, но возможных исходов действительно великое множество, поэтому медленная прогрузка воспоминаний не подойдёт в данной ситуации. Впредь, чтобы мы ни делали, всегда будет угроза того, что хранители наших законов проснутся, и тогда может произойти всё, что угодно. Хотя многие преторианцы в целом лояльны к вам и нашей династии, ещё до войны в небесах многие из них были подняты из самых низов вашим отцом Великим Триархом, одним из соправителей. Поэтому они помнят наш дом, уважают нас и знают, что мы всегда чтим законы наших пращуров и предков. Но также невозможно исключать и негативные исходы. В конце концов, они те, кто поклялся защищать законы и традиции нашей расы. Если они усмотрят в ваших действиях что-то неправильное, они могут призвать к ответу, а это может повлечь всё остальное за собой.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — задал я вопрос, одновременно массируя свою переносицу, уже порядком уставший от новой информации, которая поступает нескончаемым потоком.

— Я предлагаю ускорить процесс восстановления вашей памяти, — предложил криптек.

— А это не опасно? Ведь были весомые причины, почему я получал свои воспоминания таким медленным темпом.

— Не буду скрывать, владыка, это действительно так. Дело в том, что объёмы ваших воспоминаний огромны. Всё-таки вы прожили бесчисленное множество лет. И быстрое внедрение этих объёмов в живое тело с обычным биологическим мозгом очень рискованно. Но правда сейчас, есть исключение...

— Какое же?

— Ваше тело, оно не вполне обычное. Эта оболочка и до этого была со "странностями", мозг имел ряд структурных особенностей, позволявший с помощью экстрасенсорики частично оперировать реальностью. Ну, с недавних пор оно было ещё и усилено. Сейчас это тело исключительно сильного мета-существа, все основные системы которого работают на совершенно невообразимом уровне, нежели обычное человеческое тело. Как будто кто-то, заранее зная, что возникнет такая ситуация, усилил ваше тело и разум. Скорее всего, это были вы сами, господин. Я не удивлюсь, если вы всё это предвидели и заранее усилили себя, готовясь к этой ситуации.

— И это значит, что я смогу вернуть свои воспоминания? — спросил у криптека, который уже долгое время ходил вокруг, да около.

— Не совсем, господин. Весь объем не выдержит даже ваш мозг, хотя по сравнению с обычным, он у вас довольно сложный и "мощный", если можно так выразиться.

— Но зато я смогу прогрузить часть воспоминаний. Я прав? — Я предположил, не надеясь на какой-то сильный результат.

— Да, господин, действительно. Так и есть, если мы прогрузим часть воспоминаний, для начала конечно, в определенной последовательности. — Криптек ненадолго замолчал, продумывая варианты действий. — Да, точно. Мы загрузим ваши якорные воспоминания, то есть те моменты вашей жизни, которые очень сильно повлияли на вас и ваш характер как личности. Думаю, этого будет достаточно.

— Да хорошо, но позволь спросить Навессир, достаточно для чего?

— Для того, чтобы вы могли сесть на свой трон, владыка, — ответил мне криптек.

— А я не могу просто сесть на него, сейчас например?

— Нет, это опасно. Вы можете не пройти проверку гробницы. Вы, без сомнения, наш Фаэрон, но просто сама ситуация очень необычная и уникальная. У гробницы просто нет таких протоколов, а вносить какие-то глубинные переписки ещё в самом начале мы с вами отказались, потому что это бы повлекло еще дополнительные правки, которые, в свою очередь, затронули бы другие сферы. И так до бесконечности…

— Короче, можно без этих лишних подробностей? — перебил я ученого, уже потеряв линию беседы в бесконечных прикидках и объяснениях ученого.

— Да, простите, владыка. Я забылся. Если коротко, то нам нужно, чтобы у вас был код-ключ к гробнице, и дело в том, что это не слово и не набор цифр, это часть сути любого Фаэрона. Именно поэтому в вопросе вашего полного контроля над гробницей так остро стоит тема восстановления вашей памяти. Иначе код-ключ просто не получить. И именно поэтому трон может вас не принять. Просто такая система безопасности, — криптек пояснил коротко, как смог.

— Понятно, тогда давай скорее это сделаем. Не будем оттягивать.

— Слушаюсь, господин. Правда, перед возвращением вам вашей памяти придется провести несколько процедур медицинского толка.

— Каких?

***

Ветер неистово воет среди остовов зданий, словно безумный граммофон, погружающий в смутную мешанину своего безрадостного существования. Разрушенный город простирается перед глазами, покрытый тяжёлым мерцанием гаснущего света заливающего мрачные улицы пустотой и безнадежностью.

Гробовая тишина отражает непоправимую потеря и заглушает последний шорох, который когда-то наполнял здесь тревогой и радостью. За окнами оставшегося целым дома, серое небо искусно украшает игрой света и тени, словно мрачна сказка в исполнении безжалостного рассказчика.

Дороги, забытые временем, переплетаются петлями и изгибами, словно клубятся под собственным весом. Хрустальные осколки стекла, ярко-красные кирпичи и пыльные обломки – всё это стало гримасой прошлого, печатью времени на лице безжизненных зданий.

Между зарослями буйного кустарника и крапивы, будоражимыми ветром, мелькают призрачные тени прошлых жителей. Они взирают на город с жалостью, запечатленной в изумрудных глазах и заплетенной в сплетающихся волосах. Холодный ветер щеголяет среди строений, нежно касаясь этого обреченного кусочка мира.

Когда-то здесь играли и пели, смеялись и любили. Когда-то здесь была жизнь, но теперь она окутана вечной тишиной, оставив лишь тень воспоминаний на пустынных улицах.

Группа солдат, вынужденная вести боевые действия в разрушенном городе, медленно продиралась сквозь обломки и руины. Их шаги были осторожными, подчиненными опыту и интуиции. Внимательные глаза и вперед вытянутые уши слышали даже самый тихий звук. Вражеские залпы окутывали улицы дымом, наполняя воздух запахом горящей древесины, раздавая чад и горечь. Небо было серым и погруженным в тяжелые тучи, отражая атмосферу тревоги и опасности.

Солдаты, вооруженные ружьями и автоматами, были полностью сосредоточены на своей миссии. Они мудро выбирали свои пути, осторожно приседая и двигаясь передвижением кошки. Лица были испачканы грязью и покрыты пылью, а их форма была изорвана и сморщена от постоянных трений и ударов. Они старались сохранять спокойствие и правильно понимать друг друга в молчании, посылать лишь неприметные жесты и знаки.

Каждый шаг был неопределенным, каждый угол мог скрывать опасность. Загрязненные и полуразрушенные здания стояли перед ними, словно могилы бывшей жизни. Кровавый отпечаток войны виден был в каждом кирпиче, в каждой трещине и каждой обломке стекла. Но солдаты не поддавались отчаянию.

Между каменных стен, освещенных лишь слабым светом дня, вздымался периодический скрип раздававшегося кирпича – последствие проникающих выстрелов. От таких звуков часто есть желание прикусить губы.

Наконец, солдаты проползая среди развалин города, доползли до более-менее глубокого оврага. И, как крысы, ловко перескочив от одного укрытия до другого, они быстренько сползли в укромное углубление в грунте, перемешанное с бетоном и дорожным асфальтом.

Сильно изможденные солдаты, наконец-то оказавшись в относительно безопасном месте, смогли сбросить хотя бы малую толику напряжения и сосредоточенности, с постоянным ожиданием вражеского огня.

Наконец-то, солдаты, казавшиеся одинаковыми в своих камуфляжах, словно родные братья, снова стали обычными людьми, уставшими и напуганными.

Кто-то сразу уснул, закрыв глаза и забывшись чутким и беспокойным сном, уйдя в спасительное забытие.

Кто-то присосался к фляжке с водой, испытывая страшную жажду, даже несмотря на то, что климат в Англии был довольно прохладный - но пить всё равно хотелось, ровно столько же, сколько хотелось пить на Ближнем Востоке. По крайней мере, так могли описать свою жажду английские ветераны ближневосточных компаний.

Третьи спокойно жевали свои энергетические батончики, смотря на мир пустыми глазами. Души и внутренний мир этих людей уже был сильно разрушен идущей войной. Война дома, со своим народом, такими же британцами, как они. Возможно, кого-то из бойцов они знали даже лично. Всё это сильно било по моральным ориентирам. В прессе эту войну уже называют "британским расколом", который возможно навсегда похоронил идею о существовании самой британской нации. Слишком много крови унес этот конфликт, слишком много жизней.

Тем неприятнее было осознавать для многих трезвомыслящих жителей британских островов, что "смерть" Великобритании — это всего лишь ещё один спор между Россией и Америкой в вопросах передела сфер влияния. Когда величайшая империя, над которой не заходило солнце, ныне просто разменная монета, которую разыгрывают новые великие державы. Но если для кого-то это просто региональная войнушка на территории небольшой региональной державы, то для многих британцев этот конфликт послужил отрезвляющей оплеухой, разделившей мир для них на эпохи до и после войны. В том числе, это была оплеуха для британских элит, вернее для тех, кто остался жив. А для прочих элит, чётким сигналом. Российская Федерация не потерпит прямого вмешательства на своей территории, причём таковой русские считали и постсоветское пространство, и они очень чётко дали это понять, разрушив Великобританию до основания и разграбив её до нитки.

По перекрёстным оценкам ведущих разведывательных служб, русские вывели своими руками или увезли через третьи лица более двух третей всего культурного наследия Британии. Не говоря уже о том, что было украдено высокотехнологичного оборудования и персонала на сумму более двух триллионов долларов США, и разграбленные региональные хранилища центрального банка и других банков страны. В них хранилось денежных средств, драгоценных металлов и ценных бумаг на сумму более одного триллиона долларов США.

Это был страшный удар по Британии, но огромный прибыток для Российской Федерации. Впрочем, таким ходом они сделали не только огромный подарок своей экономике, вливаниями новых кадров, оборудования и денег, но показало миру и конкретно Соединеным Штатам, что русские изменились. Причём радикально, они стали злыми и голодными, и её удары стали не только болезненными, но и смертельными. Агонизирующий полу труп Великобритании, тому подтверждение.

Впрочем солдаты, которые сейчас лежали в грязи, не задумывались о таких высоких материях, чаще всего в их головах проскакивали куда более прозаичные мысли и идеи. Например, как бы выжить и протянуть до следующего дня.

Из глоток бойцов чадил пар, каждый из них тяжело дышал. Одновременно старясь не сильно шуметь и восстановить дыхание, бойцы не могли никак надышаться.

— Дженкинс, свяжись со штабом, сообщи, что мы на позициях, — подозвал командир молодого связиста в очках.

— Есть, сэр, — кивнул парень и начал копаться в радиостанции.

— Капрал.

— Есть, сэр, — отозвался мужчина средних лет, который лежал чуть поодаль и пытался раскурить сигарету.

— Возьми половину группы и займи позиции в том здании. Оттуда вы поддержите нас огнём, и в случае отступления прикроете. Поэтому заранее присмотри выходы из здания. Выполняй.

— Есть, сэр, — козырнул мужчина, с досадой положил сигарету в грудной карман и принялся раздавать команды.

Через несколько минут часть группы поползла в соседнее с углублением крепкое кирпичное здание.

Тем временем командир группы, слегка высунувшись из ямы, достал бинокль с ночным виденьем и принялся рассматривать местность на наличие сил противника.

Пока он смотрел в бинокль, к нему подполз один из бойцов – его давний боевой товарищ. Они вместе учились в одном военном заведении и за время учёбы неплохо сдружились. После выпуска прошли немало горячих точек. Друзьям сулили отличную офицерскую карьеру, что впрочем оправдалось только наполовину. Его товарищ был разжалован и попал под трибунал из-за своих пьяных выходок, в одной из которых сильно покалечил гражданское лицо. И у этого лица оказались большие связи и влияние. Поэтому военному командованию пришлось для приличия провести его друга через всю судебную систему, хорошенько промурыжить для вида и временно понизить до рядового. Чтобы успокоить разгневанных богачей. Впрочем, ничто не постоянно, как что-то временное, потому что к моменту, когда срок наказания его друга истекал, началась война, и тогда стало вообще не до чего. Поэтому вот его друг до сих пор бегает в звании рядового на этой войне. Единственный плюс в том, что они хотя бы остались вместе. Друг со временем стал кем-то вроде заместителя и второго офицера, который в случае чего мог подкинуть грамотную тактическую идею или решение.

Одновременно смотря в бинокль, командир начал говорить со своим другом:

— Ну что думаешь, Айвори? — задал вопрос командир.

— А что тут думать, Крафт. Понятно, что мы гребанная приманка.

Услышав этот ответ, уже видимо не в первый раз, командир, которого оказывается звали по странному и загадочному имени Крафт, очень глубоко вздохнул и, оторвав бинокль от лица, немного сердито посмотрел на товарища.

— Я повторю, Айвори, у меня не было выбора, понятно? У меня не было выбора. И мы не гребанная приманка, понятно? Мы, чтобы ты знал, вообще находимся на самом краю огневого мешка. С чего ты вообще берешь, то что мы приманка? И не говори опять, что ты что-то там чувствуешь, это просто смешно. — буквально прогавковав это в сторону своего друга, Крафт снова вернулся к просмотру местности через бинокль.

— Да, можешь смеяться сколько угодно, но моё чутьё спасало нас огромное количество раз. И сейчас у меня то же самое. Да и вообще, оглянись вокруг, мы же занимаемся какой-то ерундой. Вгрызлись в этот город, а русские нас утюжат.

— Вау, и что же ты предлагаешь, мистер новый Веллингтон? — Крафт саркастически прокомментировал мысли своего друга, не отрываясь от бинокля.

— Ха-ха, — наигранно посмеялся Айвори. — в нашей ситуации ничего уже не поделаешь, только умирать и остаётся.

— Боже, сплюнь, что ты несёшь, Айвори, — на секунду оторвавшись от бинокля, пожурил своего товарища Крафт. — Беду ещё накличешь.

— Ерунда, — спокойно ответил Айвори, достав пачку трофейных кнопочных сигарет из своего нагрудного кармашка. — Давай лучше посмотрим на ситуацию более широко.

— Ты это к чему? — всё ещё смотря в бинокль, вопрошал Крафт.

— А к тому, что наша империя идёт на дно и тащит нас, своих верных солдат, за собой. Вот ты знаешь, где наша Королева? — задал вопрос Айвори, раскуривая сигарету и делая первую затяжку.

— Ты это к чему? Ясно где, в Канаде, у себя в резиденции, тут ей делать нечего, на домашних островах пока опасно, — безапелляционно ответил Крафт, даже не отрываясь от бинокля, без единой запинки, истинный офицер королевской армии. Преданный, храбрый и беспощадный к врагам короны. — Боже, Айвори, что ты хочешь? Королева уже стара, она не может, как в молодости, везде присутствовать. Её просто не позволит здоровье.

— Хорошо-хорошо, — в примирительном жесте поднял ладони Айвори. — Ладно, я согласен. Она старая, — и тише добавил, — могла бы тогда просто отречься от престола, — и уже громче, — но как насчёт тогда молодых принцев, куда вот они делись? — на этот вопрос капитан не нашёл, что ответить, и благополучно промолчал. — Молчишь, вот тут тебе сказать нечего. Пойми, Крафт, война уже давно проиграна, мы уже не вернём былых дней, и то, что нету принцев на этой войне и прочих высокородных сынков, говорит лишь о том, что те, кто нас отправляют в русскую мясорубку, тоже это знают. Наши смерти не переломят хода войны. Да и что переламывать, всё уже случилось. Русские всё, что хотели, сделали. Больше британский лев не поднимется.

— Тьфу ты, что ты несёшь, с каких ты заделался в политики и поэты, противно слышать. Ничего не потеряно, идиот, — возмутившись, капитан оторвался от бинокля. — Вот увидишь, мы выбьем русских с островов и вернёмся в Манчестер, Ливерпуль, Эдинбург и прочие потерянные земли, и ирландцев тоже проучим, понятно тебе? — на слегка повышенных тонах процедил капитан.

Глава 78

Белые облака низко парили над зелёными елями древнего леса. Ветви хвойных гигантов были припорощены снегом и опадали на белое одеяло под кронами деревьев при каждом лёгком дуновении ветра. Короткое время паря в воздухе и крутя замысловатые пируэты, прежде чем навсегда упокоится на снежном полотне распластавшемся над таким же таёжным покрывалом, как будто укрывая его собой от кусачего мороза и ледяного промозглого ветра.

Лес стоял перед ровным таким же припорощеным берегом озера, водная гладь которого была покрыта толстым слоем синего льда. По льду тянулась длинная сетка белёсых трещин, так или иначе проходивших на всем протяжении ледяной корки. Местами лёд был настолько чистым и прозрачным, что было видно дно озера, или то, что оно давало видеть. Линии трещин и сколов проходили многочисленными линиями по всей толщине озера, обрамлённые синим объятием уже окрепшего льда, белизна этих трещин ещё сильнее выделялась. Но если постараться, даже за этой сеткой можно было разглядеть фрагменты дна или даже увидеть местных обитателей священного озера.

Байкальского омуля, Байкальского осетра, хариуса, живородящая рыба голомянка.

И конечно же самый известный житель этого озера, Байкальская Нерпа, милый зверёк возможно истинный хозяин этих мест, поселившийся в озере и его окрестностях миллионы лет назад, ещё до того как люди научились членораздельно говорить. Этот вид прошёл все невзгоды и ныне живёт и здравствует, даже при вмешательстве человека. Интересно, сможет ли человеческий вид похвастаться этим так же, миллионы лет спустя?

Люди впервые посетили окрестности озера только десятки тысяч лет назад и относительно недавно заселили всерьёз эти края несколько сотен лет назад. Суровые условия, неприветливый климат и трудный ландшафт отсеивали слабых. Немногие народы, которые когда-то были здесь, проходили дальше, ещё меньше пытались здесь обжиться, обычно неудачно, уж больно край был неприветливый.

И только избранные народы смогли найти ключ к выживанию, а затем и процветанию. В их число вошли и русские, своим умом, смекалкой и храбростью те, кто говорил на русском, смогли обратить минусы этой земли в плюсы, смерть и страдания преобразить в жизнь и богатство. Построить могучие города, ощетинившиеся против мороза и вьюги, сети дорог и тысячи сёл и деревень.

Шахты, лесопилки, заводы, фермы и пашни, всё это появилось усилиями тех, кто говорил на русском. Этот край стал по праву их домом, частью их большого дома, элементом наследия. И несмотря на то, что какое-то время в сердце дома, в Красном замке, на вершине холма был разлад.

Вовремя пришедшие силы, оттянувшие страну от края пропасти, смогли поддержать в том числе и хрупкое человеческое присутствие.

Годы и столетия, труда и страданий, десятков поколений тех, кто говорил на русском, не пошли прахом. Потомки смогли уберечь наследие и не растерять все в неразберихе самого страшного десятилетия за всю историю страны.

Могучая воля властителей страны двуглавого орла коснулась и этих краёв. Приведя собой не упадок, но развитие и прогресс. Вот уже почти второй год, вся Сибирь осваивалась семимильными шагами, по факту оно и не прекращалась, новая власть, лишь вовремя подхватила падавший флаг, и задрала его лишь выше. Ускорив рост и подняв развитие региона на новый уровень. Намного, намного выше, чем это делали большевики.

Но было и исключение, места, куда новая власть, да и предыдущая, старалась особенно сильно не лезть. Их было немного, вернее в России оно вообще было единственным, довольно обширная в площади, и расположившаяся рядом рядом с Байкалом, и зажатая Алтайско-Саянской и Байкальской горными системами.

В этом месте жила семья среди прочих других, таких же семей, как она. Но было всё же отличие, хотя никто и не мог знать, но дети, рождённые в этой семье, в будущем очень сильно повлияют на судьбу всего мира.

Мальчик примерно десяти-двенадцати лет тащил санки по заснеженной тропинке, мимо проносились деревья и их ветки. Вокруг кружили снежинки и неудачно вихряя попадали в глаза, заставляя мальчика щуриться и смешно фыркать, словно он не был мальчиком, а маленьким ежом. При каждом таком фырке сзади доносился заливистый детский смех девочки.

Мальчик на очередной хохот обернулся и нахмурившись посмотрел на сестру, на шестилетнюю девочку в огромном безразмерном тулупе, валенках, меховой шапке-ушанке и добротном шерстяном платке, из-под которого торчали только белые-белые волосы, курносый носик и огромные-огромные голубые глаза цвета льда.

Увидев нахмуренный взгляд брата, девочка прикрыла рот, показывая, что не смеётся над ним, но получалось у неё это не очень, поскольку из-под ладошек и шарфа доносился приглушенный смех девочки.

— Чего смеёшься бестолочь? — Проговорил старший брат, с прищуром смотря на сестрёнку. — Говорил же тебе, не смеяться над тем, как я фыркаю.

— Сам бестолковый, такой бестолковый. — Возмутившись, пискнула девочка, в мгновение ока забыв, что секунду назад она заливисто хохотала. И теперь перед братом предстал взъерошенный и всклокоченный воробушек.

— Тц, тоже мне. Будешь смеяться надо мной, сброшу с санок, и дальше пешком пойдёшь. — Поставил «жёсткие» условия брат, поташив санки, на которых как раз сидела сестра, дальше.

— Злюка-бука. — Показала язычок девочка спине брата. Правда, она на время забыла, что половина лица закутана в толстый шарф из овечьей шерсти, поэтому данное действо было слегка лишено смысла. — Я маме всё расскажу, понятно? Ты-ы-ы-ы. Дурачочек.

— Ябеда, такая маленькая, а уже ябеда куриная. — Философски спокойно передразнил сестру брат, спокойно таща санки дальше в сторону озера, через лесную чащобу.

— Неет. Я не ябеда, забери слова обратно, пожалуйста. — Заныла девочка. — Петя, я не ябеда, забери слова обратно! — Пискнула девочка голосом, полным обиды и унижения.

Глубоко вздохнув и немного помолчав, брат ответил сестре. — Ладно, ты не ябеда. — Услышав это, девочка улыбнулась и победно вздела руку вверх, как древний полководец, одержавший победу на поле брани. Но сестра рано радовалась, поскольку брат заговорщически улыбнулся. — Да ты не ябеда, ты плакса. — поддел сестру мальчик, вызвав новую волну сердитых возгласов со стороны девочки.

И в таком темпе брат и сестра тащились по зимнему лесу, в сторону дома, который находился на берегу озера. Их семья жила на территории рыбацкого поселения, обеспечивавшего местный колхоз рыбой и другими дарами озера.

— Братик, смотри, самолётик! — Препирательства брата и сестры сразу же прекратились, когда высоко в небе они заметили силуэт самолёта, который блестел своей обшивкой под лучами зимнего солнца.

Стальная птица, построенная человеческим гением, разгоняла облака, оставляя после себя тонкие, белые полоски инверсионного следа. — Вааа, какой красивый! — пробормотала девочка, высоко задрав голову.

— Да, здоровский. — не стал спорить Петя, так же задрав голову, как и сестра.

Несколько минут они смотрели, как серебристый самолёт летел, с востока на запад, разрезая облака и разгоняя стаи высотных птиц.

— Куда он летит, Петя? — Задала вопрос сестра, опустив голову и смотря теперь на брата.

— Не зная, наверное в Москву или в Электроград, может на Север к строителям трансполярного экспресса. — Предположил брат, всё ещё смотря высоко в небо, провожая уже хвостовик и заднюю часть самолёта. Ещё немного, и он совсем скроется за высоким горным хребтом.

— Ух ты, это как в телевизоре! Программа про смелых строителей Сахалинского мостааа. — Девочка спрыгнула с саней и явно пародируя голос диктора, принялась крутиться и напевать песенку из этой телепередачи.

— Да, Ильяна, так и есть. — Наконец, проводив самолёт взглядом, брат повернулся и, улыбнувшись, смотрел, как сестра дурачится.

— Братик, а ты был в Москве или в Электрограде? — Вдруг остановившись, задалась вопросом девочка и пристально смотрела на брата, ожидая услышать от него ответ.

— Неа, я не был. Нам нельзя там быть, для нашей и их безопасности. — Немного грустно проговорил ребёнок, на секунду опустив взгляд на землю. Но тут же немного придя в себя, он воодушевляется и улыбнувшись, смотрит на сестру. — Но зато там были мама и папа, мы можем у них спросить. Ещё мы можем всё разузнать у брата, когда он снова к нам приедет, на отпуск. Как тебе?

— Дааа, урааа! Пошли прямо сейчас! — Девочка, услышав слова брата, сразу побежала в сторону дома, позабыв обо всём на свете, в том числе и о санках.

Брат же, улыбнувшись в спину сестре, подошёл к санкам и, подобрав их, понёс на своих руках.

Начинало вечереть. Впереди начинали гореть уличные фонари, и зажигаться огни в окнах.

***

Я шёл к тронному залу. Вокруг не было ни единой живой души, за исключением моей охраны, впрочем живыми их можно было назвать с большой натяжкой.

Лич-стражи, они прицепились ко мне после того, как меня «проапгрейдил» Навессир. Отношения между главным криптеком и моей охраной были слегка напряжённые.

На что мне Навессир на пальцах попытался объяснить, что это не какая-то конкретная ненависть к нему. Конечно, нет.

Просто стража Фаэрона в принципе весьма педантична в вопросе охраны первого лица государства, и если и оставит своего правителя где-то одного, то только в трёх случаях. Во-первых, это в покоях, потому что безопаснее места нету для владыки некронов. И если туда пробился или проник враг, это значит лишь то, что гробница в серьёзной опасности. К тому же, это место, где может уединиться правитель, побыть в одиночестве, расслабиться. В такие моменты даже присутствие ближайшей охраны может раздражать. По крайней мере, так было до биопереноса, поэтому это просто сохранилось в нынешних некронах. Тем более, даже будучи железным истуканом, некроны вполне всё ещё, на самом деле, ценили одиночество.

Во-вторых, такое возможно, если они будут в спячке. Как и было до недавнего времени, стража была в отключке, как и большая часть гробницы. Поэтому они не были способны меня защитить чисто физически. Хотя в обычной ситуации это просто невозможно. Ведь, как уже говорилось, они везде следуют за своим владыкой и защищают его ценой своей жизни, уж так они устроены. И они просыпаются раньше владыки, да что уж говорить, в обычной ситуации фаэроны вообще в последнюю очередь включаются. Я же «проснулся» вообще так, как никогда никто не мог бы предугадать это. Центральный компьютер гробницы, именно компьютер, это не искусственный интеллект. Скорее это набор из миллиардов и триллионов скриптов на все случаи жизни, прописанных очень детально и подробно. Такой был подход у некронтир, а затем у некрон с самого начала. В дальнейшем концепция искусственного интеллекта просто была для них бесполезной. Они конечно проводили работы в этом направлении, как мне объяснил Навессир, и были даже серьезные результаты, но все это так и осталось наработками в лабораториях криптеков, не выйдя за пределы их вотчин в качестве чего-то хоть сколько-то серьезного.

Но в этот раз, в скриптах машины, не было ни одной инструкции. Моя ситуация уникальна, поэтому гробница и не может ничего для меня сделать, все самому, все самому. Хотя по идее прошлый я мог бы прописать скрипт для этой ситуации, но, как мне объяснил Навессир, я был тем еще параноиком. И наверное справедливо, поскольку преторианцы могли что-то разнюхать, и у них была возможность и ресурсы капнуть глубже. Тогда их реакция могла быть непредсказуемой. К тому же помимо преторианцев были другие дома некронов, оркоиды, эльдары и прочие. Он считал, что подобное не стоило риска. Тем более можно было вполне и без этого обойтись.

Собственно, я сейчас и шел проверять его догадку.

В-третьих, смерть, если их уничтожат полностью и всех до единого. Такое конечно бывало редко, но случалось. Столкновения с по-настоящему сильным врагом или настолько отчаянным и умным, умевшим подбирать момент и бить в слабые места. Слабых мест у некронов было немного, но если враги их находили, это была настоящая катастрофа. Нет, они не приобретали подавляющее превосходство, но противостояние приобретало совершенно другой характер.

Война в небесах – родилось в голове слово. Одновременно знакомое и незнакомое. По всему телу прошла дрожь, смешанная с яростью, отчаянием и страхом?

Я очень сильно тряхнул головой, чтобы отогнать странную и пугающую мысль. Остановившись, я опять заглянул внутрь себя, чтобы понять, что это вообще было. Но внутри в мыслях был полный штиль, казалось, это было лишь мимолетное наваждение. Так и не поняв, что это было, я пошел дальше.

Я поднёс руку к затылку и ощупал гладь холодного металла. Там было некое устройство, которое разместил Навессир. Собственно, из-за него, моя гвардия и мой криптек чуть не пустили друг друга на металлолом. И если бы не моё вмешательство, они и вправду бы друг друга поубивали.

Стража накинулась на Навессира из-за того, что к Фаэрону нельзя было притрагиваться без особого приказа. Они следили за этим особенно внимательно, так как являлись моей стражей. Только стража и члены моей семьи имели право находиться рядом со мной. Это даже было прописано в дворцовом этикете.

Если все остальные аристократы могли находиться на отдалении нескольких десятков метров от трона и Фаэрона, то стражу и семью Фаэрона это правило не касалось. Даже могучие криптеки не обошли это правило. Поэтому стража так остро среагировала на манипуляции Навессира, хотя в предательстве его можно было бы заподозрить в последнюю очередь. В конце-концов, если бы он хотел, убить меня, у него было предостаточно возможностей.

В этот раз все обошлось, но в следующий раз надо быть осторожнее. Все в небольшом раздражении. Конкретно здесь я сам виноват, этого бы не случилось, если бы я просто отдал ментальный приказ страже не нападать на Навессира и воспринимать его манипуляции как медицинские. Наверное, в этом есть и вина Навессира, в конце-концов он всезнающий. Хотя, бог его знает, что происходит в его голове. Он, вероятно, знал, просто не счёл это опасным. Но так как все обошлось, его рассчет оказался верным.

Мне нужно еще некоторое время, чтобы вжиться в роль Фаэрона. В конце-концов ведь я не намерен полностью уступать свою личность ему. Конечно, я возьму его память, некую часть, но полностью впитывать его личность, извините, мне не хочется. Миллионы лет жизни личности Фаэрона, просто сотрут мою личность в порошок, ведь мои воспоминания ничто по сравнению с его. Всё равно что к моим воспоминаниям добавить, воспоминания бабочки однодневки. Это очевидно, по крайней мере для меня, псайкера, опытного в ментальных манипуляциях.

Но Навессир не должен знать об этом. Он всё еще думает, что я просто военный, только недавно получивший псайкерские способности, и не поймет его плана. Даже это устройство на моем затылке он охарактеризовал как то, что поможет мне перенести информацию без нагрузки. Но что-то мне не верится. Скорее всего, эта штука просто поможет стереть мою личность.

Конечно же, до конца доверять этому ученому-пришельцу не стоит. Он конечно не убьет меня, но у него есть свои резоны, в которые я пока что не очень вникаю. Итак, незаметно для всех, я выключил устройство на своем затылке. Мне не нужен лишний риск. Может быть, я ошибаюсь относительно него, но полностью доверять пришельцу — глупо и безрассудно.

И с выключенным устройством я приближался к главному помещению всей гробницы, к тронному залу.

И с определённого расстояния, я начал ощущать некое ментальное давление на своё сознание.

Проходя всё дальше и дальше, я всё сильнее ощущал его воздействие на себе. И я наконец понял, что это было — потоки информации. Память Фаэрона, бесконечным потоком, проникала в мою память. Поток был достаточно мощным, чтобы предельно нагрузить мой мозг, но достаточно слабым, чтобы не разрушить мой разум. И именно это меня спасло. Более менее придя в себя, я усилием всей своей воли возьму псайкерские силы, начинаю направлять потоки информации.

Остановить и выборочно взять какие-то фрагменты я не мог, уж больно было сильное влияние. Но хотя бы направить его в нужное мне русло я был способен.

Потратив огромное количество ментальной энергии, я смог создать в чертогах своей памяти отдельную резервацию для памяти Фаэрона. Поскольку всё это происходило в авральном режиме, на грани срыва, я долго не думаю. Изобразил хранилище в виде гигантской некронской гробницы, которая смогла бы вместить в себя те триллионы страниц воспоминаний некрона. Мощный поток энергии упал на гробницу, её стены стали зловеще светиться мертвенно-зеленым цветом.

Кажется, начало получаться. Если в итоге всё получится, это поможет мне сохранить мою личность, хоть и с примесями некронской личности; и хоть они будут весьма значительными, это всё равно буду я.

По большей части.

Глава 79

Самолёт летел над лесом. Стальной фюзеляж летательной машины блестел под лучами полуденного солнца. Длинные крылья аппарата разрезали облака и воздух, стремительно перемещаясь в пространстве. Оставляя своеобразные шрамы на небе, словно лезвие меча разрубало "жирный" воздух напитанный дымом благовоний и трав.

За стенками самолёта это создавало сильнейший шум, сравнимый вблизи с канонадой артиллерийского огня, способной оглушить человека, и оставить глухим на долгое время. Это всё сила трения воздуха об могучий фюзеляж самолёта, потоки воздуха разогнанные до невероятных значений, бились об корпус, словно взбешенные вторжением человека в недоступные ранее для него высоты.

И точь в точь как в древних легендах старины, силы природы пытались усмирить обнаглевших людей, посмевших в очередной раз поднять голову и познать раннее неизведанные тайны мироздания. Помимо шума трения воздуха об самолёт, к общему гвалту присоединился рокот четырёх многосильных реактивных двигателей, толкающих всю замысловатую конструкцию летательного аппарата на невероятные расстояния за чудовищно сжатые отрезки времени.

Сложно даже представить, какие чудовищные нагрузки переживали молекулы верхневысотного воздуха, проходя через турбины двигателей, чтобы затем, смешанные вместе с реактивной струей, быть выплюнутыми назад, подталкивая тушку железной птицы вперед, ещё дальше.

Но несмотря на вышеперечисленное, внутри самолёта весь этот хтонический гвалт, звучавший снаружи его стен, превращался в лёгкий гул, который доставлял минимум дискомфорта тем, кто находился внутри. Например, это не мешало мужчине азиатской наружности размышлять о своём пока неясном будущем.

Мужчину звали Хидэаки, он был японцем, одним из тридцати японцев, направленных в Россию на обмен опытом. Помочь северным соседям постичь красоту и выразительность японской мультипликации и японской культуры в целом. По крайней мере, так было написано в рекламном буклете департамента культуры, который попал мультипликатору на глаза, вместе с обещанием хорошо заплатить и в дальнейшем всецело содействовать в карьере уважаемого соискателя. Коим и выступал Хидэаки.

Подобное предложение мужчина счёл приемлемым. В конце концов, сейчас наступил не самый лучший период в его жизни. Поэтому любая подработка была кстати для него. У него был разлад с его родными студиями. А ведь у него в голове было ещё столько идей. Размышлял японец, грустно откинувшись в кресло и смотря на мир через иллюминатор самолёта.

Ему было интересно, что же его ждёт в новой стране? В России. Об этой стране он мало что знал. Когда-то коммунистическая, она называлась Советский Союз, и ей принадлежала половина планеты, и она соперничала с Америкой. Но затем русские видимо устали или ещё что-то у них там случилось внутри страны, они решили перестать бороться с американцами за мировое господство и развалились на части, будучи самой большой страной в мире.

И вот теперь Хидэаки летел в новую страну, Российскую Федерацию, демократическую и, как ни странно, всё ещё самую большую в мире.

В остальном его знания об этой стране были очень отрывистыми и скудными. Он знал, что там было холодно, мало людей и всё очень старомодное. Одновременно со старомодностью, это была страна с очень высоким уровнем технологий, в основном конечно военных, но всё таки у многих государств и этого не было.

Сейчас отношения между его страной и Федерацией стали очень даже тёплыми. Всё дело было в новом президенте России с невыговариваемой русской фамилией.

Для японского уха, и для уха почти любого иностранца, фамилия первого лица Федерации звучала как набор самых несочетаемых звуков. Поэтому в японских новостях его чаще называли просто господин президент. После нескольких первых инцидентов, связанных с клинической невозможностью выговорить президентское родовое имя, никто не хотел опростоволоситься, а простые японцы про себя называли президента России просто "Большой Влад" из-за выдающихся габаритов и высоты иностранца, улыбающегося на всех фотографиях, и новостных выпусках.

Во всех смыслах, визит русского посольства стал фурором внутри страны. Ведь представители Федерации совершили не простой визит вежливости, а прилетели с конкретными предложениями в сфере экономического сотрудничества. То, что могло бы вытащить японскую экономику из намечающейся рецессии, то, чего боялся каждый житель страны восходящего солнца. И на фоне всего этого предложение русских пришлось как раз очень кстати.

В Японии ведь не любят слишком болтливых. В том числе из-за этого американских и вообще западных политиков принимают, но с подчёркнутым холодком. Ведь кроме болтовни от них ничего и не получишь. А русский правитель - другое дело. Недолго расусоливая и соблюдая минимальные приличия, зная непростой японский характер, он выложил предложение на стол переговоров. Ключевым элементом которого был мост, да не простой, а тот, который смог бы соединить остров с континентом. Звучит невероятно, и наверное, в другом случае его бы странное и невероятное предложение отклонили бы, если бы не одно, но.

Русские уже построили один мост, соединив северный остров с остальной частью страны. Хидэаки сам лично помнил, когда впервые узнал об этом, он испытал неверие, смешанное с презрением и равнодушием. Он тогда подумал: "Как же, полунищая, Россия сможет это реализовать, что за бред?" Каково же было его удивление, когда у них это получилось, он испытал настоящий шок. Как и вся страна, все были поражены не только тем, что у них вообще получилось, но и скоростью и качеством строительства. Японские ведущие эмоционально по-японски вопили и охали, показывая длинный мост, соединявший остров принадлежавший русским с остальной частью страны. В глазах многих это был настоящий подвиг, и в стране даже немного поднялся интерес к русским строителям и к самой России. Некоторые друзья Хидэаки даже начали воспринимать Россию как страну, населенную одними из лучших инженеров в мире.

В общем, неудивительно, что популярность России и президента персонально в Японии росла. Например, после визита русского правителя в Японию в линейке самых рейтинговых телешоу появилась рубрика, суть которой заключается в попытке выговорить фамилию президента. Всё это проходило в шуточном формате, без какой-либо мысли задеть лидера соседней страны.

Ведь на самом деле этот странный иностранец очень даже полюбился обычному японскому обывателю, пробудив их немалый интерес к России и её культуре.

Тем паче, что в договор входил также параграф по культурному обмену. В нем Хидэаки, в общем-то, участвовал, войдя в группу из японских мультипликаторов, привлеченных к этой программе. Хотя помимо художников — людей культуры, в Федерацию по просьбе русских поехало очень много специалистов от инженеров до экономистов. Огромная экономика очень остро нуждалась во всех специалистах. Тем страннее смотрелся этот бзик русских на художниках. Кажется, для растущей экономики нужно как можно больше рабочих специальностей, а не вот это все. В конце концов, это же просто аниме, оно никогда не будет равно по силе и эффективности какому-нибудь оружию или технологии. Странно все это.

Внезапно размышления мужчины прервал гул эскадрильи истребителей, пролетевших около самолета. Японец удивленно смотрел через стекло иллюминатора на хищные силуэты боевых машин. Облетев авиалайнер вокруг, они встали сбоку на его сопровождении.

Через секунду, в салоне самолета через громкоговоритель зазвучал голос капитана. Он что-то говорил на русском. Хидэаки, естественно, не знал русский, выручило то, что затем он это продублировал на английском.

«Уважаемые пассажиры, компания авиаперевозчик и правительство Российской Федерации приносят свои извинения. В связи с тем, что на территории всех федеральных провинций объявлен третий уровень антитеррористической готовности, дальнейший полет авиалайнера до международного аэропорта имени Имрана Захаева города Электрограда будет идти в сопровождении военно-воздушных сил Российской Федерации. Еще раз просим прощения».

Капитан перестал говорить, и на этом передача сообщения закончилась.

«Надо же», подумал японец, «что же такого у них тут такого произошло?»

Слава Ками, следующие несколько часов полет прошел спокойно, и авиалайнер добрался до окрестностей новой федеральной столицы.

Японец пораженно смотрел на картину, которая предстала перед ним с высоты птичьего полета. Удивительно красивый город, радовавший глаз ровными линиями улиц и проспектов. На окраине города стояли аккуратные рядочки массовой коттеджной застройки, в американском стиле. И дальше к центру застройка уплотнялась и становилась выше. В самом же центре блестели шпили небоскребов. Поразительно, до чего разительно отличалась действительность от картины, что рисовали западные СМИ. А ведь американцы утверждали, что новая столица ни что иное, как коррупционная кормушка. Что ж, видя все это своими глазами, даже как-то стыдно за американских журналистов.

Столица еще местами строилась. Много где были огорожены забором строительные площадки, но зная, какие русские из себя строители, можно быть уверенным, это временно.

И пока самолет парил над городом, у самого аэропорта эскадрилья улетела в неизвестном направлении.

Самолет плавно пошел на посадку. И без происшествий мягко приземлившись на взлетную площадку, он медленно покатил к трапам аэропорта.

Тем временем японец любовался самим аэропортом. А посмотреть было на что. Обилие новеньких корпусов и терминалов, наружные стены которых были исполнены из стекла, так что было видно, как десятки тысяч людей торопились по своим делам. В общем, обычная вокзальная суматоха.

На огромном табло висели расписания полётов. Японец посмотрел чуть ниже, на бетонной площадке катила техника обслуживания аэродрома и самолётов. То, что предстало перед ним на вид было более технологичным, чем то, что он видел в аэропорту Токио. Мужчина присмотрелся к корпусу небольшого подъёмника, там была надпись на кириллице. Хидэаки попытался прочитать побуквенно "H-A-Y-K". Интересно "hayk", "хайк", что бы это значило? Надо как нибудь спросить у местных.

Следующие полчаса самолёт соединился с трапом, и дальше уже пошла обычная рутина. Хидэаки возился с багажом и шёл по бесконечным коридорам огромного аэропорта. Пока не вышел в зал ожидания, где его, как ни странно, уже ожидали. Мужчина с табличкой с его именем, представившись гидом, помог ему дотащить багаж до машины, раннее неизвестной ему марки. Сопровождающий назвал её "Volga". Слово было незнакомым, но звучало приятно. Да и сама машина, тёмного цвета, выглядела вполне себе. Усевшись в машину, они поехали в общежитие. По объяснению гида, его там временно разместят, пока не подыщут жильё получше.

Тронувшись с места, они поехали по шоссе в сторону города. Дорога была прекрасного качества. Очень широкая, полосы были огромные и могли вместить много автомобилей. Пока они ехали мимо окна проносились обширные поля и сельхозугодья, к ним через развилки вели широкие и крепкие трассы.

Через несколько минут уже начинались предместья города. Коттеджные посёлки, растянувшиеся на многие мили вдаль. Словно демонстрировали новые намерения и начинания русских: "Мы хотим как на западе, мы сделаем лучше, чем на западе". И, если учитывать упёртость русских, вполне возможно, что у них это получится, если уже не удаётся, потихонечку, зёрнышко за зёрнышком.

Дальше уже начинались дома в несколько этажей, напоминая собой малоэтажную нью-йоркскую застройку, только не обычную бедную, а скорее более приличного среднего уровня.

Вот около такого здания и остановился водитель, он объяснил, что тут находится платное общежитие со всеми удобствами, и чтобы художник не волновался, потому что всё уже оплачено.

Гид помог поднять сумки до номера, затем пожав руку и сказав, что завтра Хидэаки позвонят, уехал по своим делам.

Сам японец зайдя в номер и осмотрев его, на минутку присел на край диванчика. Ему не верилось, что столь огромное жилое помещение, напоминавшие хорошую квартиру в Токио, как минимум по размерам, здесь в России считалось общежитием. Тут был один большой зал с диваном, телевизором, совмещённым с кухней, которая была перегорожена от основного зала кухонным гарнитуром. Дальше шла дверь в спальню. Помимо неё в зале была дверь в туалетную комнату и отдельно ванную комнату. В общем, полноценная квартира. М-да. Живут же люди.

Вздохнув, японец хлопнул себя по коленям и, поднявшись, подошёл к окну. Вид был просто фантастический, кажется, ему здесь должно понравиться.

***

Непроходимые джунгли. За зелёной листвой незаметно, но так явно кипела жизнь. И под жизнью имелось ввиду не только обильный растительный и животный мир Южной Америки, но и целая военная база, которая была спрятана в густой лесной чаще.

Растянувшийся в длину, вдоль лесной прогалины, лагерь был удачно прикрыт длинными ветвями раскидистых тропических деревьев. Дополнительно к естественной защите шли также обычные ухищрения военных. Поверх палаток тропической расцветки шла маскировочная сетка, очень качественно сливающая лагерь вместе с окружающей обстановкой.

Вобщем, можно было понять, что это лагерь не каких-то обычных временщиков или бандитов, а как минимум пара военной группировки, сплошь состоящей из военных ветеранов. Что в общем-то было редкостью, околовоенные группировки в Латинской Америке никогда не отличались хорошей подготовкой и снабжением. Эти же являлись исключением, что было странно.

Ещё одной странностью этой группировки было то, что чаще всего в лагере звучала немецкая речь. Вооружённые люди были европейцами, и лишь редкие лица носили на себе тяжёлый отпечаток жителя местных джунглей. В основном это были белокурые или русые, голубоглазые или зеленоглазые европеоиды.

Но за исключением всего остального, в лагере шла обычная полевая жизнь: кто-то спал, кто-то нёс мешки, кто-то возил воду, кто-то чистил оружие, а кто-то и вовсе слушал музыку в наушниках. Здесь даже был импровизированный гараж, в котором чинили весь имеющийся в наличии у «немцев» транспорт.

По центру всей этой армейской жизни, в условиях тропиков, расположилась палатка. Внутри развернулся настоящий штаб. Везде стояли широкие столы, на которых были разложены карты, книги и справочники. Над столами корпели мужчины, тихо переговариваясь и переругиваясь, пытаясь в процессе найти хоть какой-то общий знаменатель. Чуть в стороне, на самом большом отдалении от входного проёма, стоял самый большой стол, за которым стояло больше всего людей. Главенствовал за ним немец преклонных лет, одетый в камуфляжный костюм. Он и все остальные периодически подходя к карте и уточняя какие-то вопросы, также переговаривались как и все остальные.

На стене висел флаг Германской Демократической Республики. Рядом с ним также висело знамя самого лучшего элитного подразделения Национальной Народной Армии Германии, сороковой десантно-штурмовой полк "Вилли Зангер". Внизу флага, на немецком языке, была нашита дополнительная строчка - "Непобежденные", явно нанесённая недавно кустарным методом.

Неожиданно в комнату ворвался вестовой и сломя голову передал ранее упомянутому мужчине конверт. Получив его, мужчина вскрыл конверт и быстро пробежался глазами по написанному. По его виду можно было понять, что он слегка напрягся. Отложив письмо в карман, он посмотрел на своих подчинённых и заговорил на чистом немецком языке.

— Как и обещал Герр Лушев, наш доблестный генерал. Он нас нашёл. Его люди вышли на нашего связного в Боготе. Комарады! — мужчина воздел кулак к небу и крикнул. — Мы отбываем на большую землю. Форвардс!

Глава 80

Четыре массивных чёрных джипа мчались по пустой пыльной трассе. Линия дороги тянулась от одной линии горизонта до другой, на много миль вокруг от неё простиралась пустыня штата Нью-Мексико. Солнечные лучи азартно играли на металлическом корпусе бронированных монстров, рассекавших раскалённый воздух пустыни Чиуауа, расположившейся на границе Штатов с Мексикой.

Дорога, по которой ехала колонна, была абсолютно пустой, кроме четырёх монстров марки Шевроле, везших определённо важных американских чиновников. Было непонятно, куда они ехали, где их конечная точка прибытия. Пока на горизонте не показались очертания военной базы.

С каждой милей расплывчатый силуэт базы становился всё чётче. Вот можно было различить контуры громадной башни командно-диспетчерского пункта, вышки наблюдательных пунктов, долговременные огневые точки, сетку и колючую проволоку, расположившиеся по периметру. Вокруг базы сновали патрули, состоявшие из боевых самолётов.

Через несколько минут джипы подъехали к пропускному пункту. Из бетонных боковых пристроек вышло несколько десятков военных с собаками, магнитными детекторами и обыкновенными телескопическими зеркалами. Убедившись, что в машинах нет ничего опасного, кортеж пропустили дальше. Машины проехали дальше вглубь базы и, завернув в сторону ангаров, стоявших в ряд, близ взлётной полосы, они заехали в один из этих ангаров.

Внутри ангара был размещен бетонный бункер, джипы остановились перед ним. Из машин начали выходить мужчины в чёрных костюмах, аккуратно стриженные и в солнцезащитных очках. Вообщем, своим внешним видом они на сто процентов соответствовали образу хрестоматийного агента правительства. Очевидно, что они были на задании, миссии по сопровождению. И на данный момент их "объект" выходил последним. Тут же, взяв его в кольцо, их группка исчезла в дверном проёме бункера, распахнувшегося перед ними. Пройдя арки, державшие бронированные ворота бункера, они оказались внутри гигантского секретного комплекса, масштабом и размерами превосходившего саму военную базу на поверхности в несколько раз.

Внутри они опять подверглись многочисленным проверкам. Попеременно проходя через бесконечные коридоры и спустившись на нескольких лифтах, на несколько десятков метров вглубь земной тверди.

Наконец, они добрались до того места, ради которого и был возведён весь этот комплекс и затрачено бесчисленное множество денег американских налогоплательщиков. Мужчины оказались в огромном зале с многочисленным дорогостоящим оборудованием. Между стеллажами с техникой и столами с непонятными устройствами сновала множество людей в белых халатах. Ученым, которые здесь работали, был присущ большой опыт, компетентность, и они всю жизнь занимались укреплением обороноспособности страны. В этом комплексе уже очень долгое время сосредоточены значительные силы и ресурсы, которые находились в распоряжении Американского правительства.

И всё это было ради одного - поскорее узнать секреты таинственного куба, который лежал на дне Атлантики, по крайней мере, до недавнего времени.

Оказавшись в зале, важная фигура, приехавшая на базу, сразу пошла в сторону главного лица, работавшего над проектом.

— Я не понимаю, что здесь происходит! Где мои результаты? Вы что, здесь не следите за новостями, доктор Лоусон!? Вы видели, что творят эти большевики в Англии!? — Главным лицом над проектом оказалась женщина средних лет. На ее бейдже было написано «Доктор Венди Лоусон». Именно к ней подошел мужчина и принялся кричать.

— Мистер Эспин, здравствуйте, — не потеряв контроля, вежливо улыбнулась женщина. — Давайте вы сначала успокоитесь, к чему эти эмоции. Я думала я с вами уже обсудила этот момент. Мы работаем над исследованием «Тессеракта», но процесс затянулся, и нам требуется еще время. Не хотите выпить кофе? — Невзначай предложила она кофе. Но казалось, такой тон только сильнее разозлил мужчину.

— Время? Кофе? Вы о чем вообще!? Россия не ждет! Они уже нарастили свои военные возможности! Нам нужно действовать быстрее! Нужны результаты! — Поняв, что не сможет успокоить мужчину, доктор Лоусон вздохнула и, помассировав переносицу, принялась спокойным тоном объяснять ситуацию со своей точки зрения.

— Сэр, мы делаем все, что в наших силах. Но «Тессеракт» - это непредсказуемый и сложный объект. Он требует тщательного изучения. Возможно, вы не понимаете этот куб, — женщина показала своей ладонью на стальной этуи, который держал куб. — Это источник энергии, причём очень мощный. Возможно, в нем энергии больше, чем в нашем Солнце, и это всего лишь скромные прикидки. Если мы будем неосторожны, это может вызвать цепную реакцию и мощный выброс энергии.

— Вы и до этого говорили, что это штука, как ядерная бомба, и мы учли ваши слова. Мы построили вам лабораторию в пустыне на границе с Мексикой, где нет людей. Но ваше «изучение» затягивает процесс, а политики в Капитолии нервничают! Они требуют результатов, и они требуют их у меня и у президента. А значит, и у вас, доктор!

— Мистер Эспин, я вам благодарна, правда, но пока скорость исследований по кубу будет идти с прежней серостью, иначе никак. Взамен, чтобы вы не ушли с пустыми руками, я могу вам предложить несколько устройств, созданных на базе изучения куба. А по поводу тайн самого куба, у нас есть несколько прорывов в исследовании, но нам нужно больше времени для тщательного анализа и определения потенциальных рисков.

— Риски? У нас нет времени на риски! Россия уже слишком близка к красной линии, и если мы не сможем опередить их, то будем оставаться уязвимыми! Они слишком сильно продвинулись в конструировании оружия. Лазеры, дроны, экзокостюмы — ещё лет пять назад они не могли ничем таким похвастаться. Доктор, а может быть такое, что у них есть свой Тессеракт? — задал генерал «логичный» для плохо осведомлённого человека вопрос. Услышав вопрос, женщина улыбнулась и сложила бровки домиком.

— Нет, сэр, это исключено. Куб может быть только один; скопировать его или создать второй — это невозможно, не в нашей реальности, — ещё раз улыбнувшись, доктор попыталась снова поменять тему. — Мистер Эспин, я понимаю важность ситуации, но мне и моей команде безусловно необходимо провести более глубокие исследования, чтобы избежать потенциальных катастроф. Поймите меня правильно, помимо проблем с Российской Федерацией, зачем Америке потенциальный сценарий апокалипсиса на южной границе.

Видимо, слова доктора возымели успех, потому что министр ненадолго замолчал и ответил.

— Ладно, наверное, вы правы, но я не нуждаюсь в отговорках! Я нуждаюсь в результатах. Теперь вопрос внеземных технологий находится на первом месте по приоритетам.

— Спасибо, мистер Эспин, мы сделаем все возможное, чтобы ускорить процесс. Поверьте, ваше терпение всё окупит.

— Так и есть. Я не могу допустить, чтобы наша страна оказалась на втором месте! Вам необходимо пересмотреть свои приоритеты и удвоить свои усилия, доктор.

— Мы понимаем, сэр. Я сделаю всё возможное, — с наигранным смирением ответила учёная. Военные, впрочем, не увидели подвоха и приняли все слова за чистую монету.

— Вот и отлично. И помните, мы должны опередить Россию! Будьте готовы докладывать мне каждые двенадцать часов о прогрессе работ.

— Хорошо, мистер Эспин, мы сделаем все, что от нас требуется.

Министр обороны повернулся и с неослабевающим напряжением покинул лабораторию. Ученая и её помощники обменялись уставшими взглядами, понимая важность их задачи и давление, которое они испытывали. Они знали, что результаты необходимы, но их надежда исследовать «Тессеракт» безопасно и тщательно мешалась с требованиями политики и геополитической обстановкой.

Глава 81

Взгляд плыл, голова расскачивалась из стороны в сторону. Похоже, меня кто-то несёт, подумала женщина, пребывая в полуобморочном состоянии, глаза ловили только грязную каменную кладку. Вдруг в голове возникло резкое чувство боли, и женщина отключилась.

В следующий момент она проснулась от качки, вокруг кричали чайки, перед глазами проносился мокрый асфальт, пахло рыбой. Я в порту? Подумала женщина, и опять отключилась.

В следующий раз она уже проснулась в тёмной каюте, она лежала на кровати, всё её тело болело, но голова, как ни странно, была легкой. Что же случилось? Последнее её воспоминание – она хотела разорвать людей, это были воины, людские псы, пришедшие убивать её сородичей, лишь потому, что они отличались от них, людей, мерзких животных. Чувство яркого гнева захлестнуло женщину, и она попыталась встать, но это у неё не получилось, и она грохнулась на пол. Да что же это такое? Чем таким меня попытались убить эти людишки? Подумала женщина, ничего не понимая.

Вдруг дверь в спальню резко распахнулась, и в каюту влетел беловолосый громила, причитая, подхватил ослабшую женщину на руки и снова уложил в кровать.

Женщина не могла из-за плохого освещения рассмотреть лица неизвестного спасителя. И мужчина, словно это почувствовав, отошёл от кровати и подойдя к светильнику, включил его. И свет слабой лампы осветил его грозное, но такое родное и привычное лицо – лицо старого товарища.

— Олаф!? Ты ли это!? – с придыханием и восхищением проскрипела ослабшим голосом женщина. Из больших глаз женщины хлынули горькие слезы. Казалось, что столь кровожадное существо, продавшее всё своё нутро, свою душу на поживу темному владыке Хтону, не могло испытывать светлые чувства и эмоции. Но происходило то, что происходило. Дорожки слёз катились по скулам и щекам удивительно красивой женщины. Она, прикрыв лицо и подтянув ноги к груди, всхлипывал.

Белобородый детина, видя это, не удержался, и подсев, обнял рыдающую женщину. В его медвежьих объятиях она была совсем миниатюрной. Она в ответ обняла его и ещё сильнее разрыдалась, начала кулачками лупить его могучую спину. Но учитывая её силу, удары отдавались глухим бацаньем. Но казалось, мужчине было на это плевать.

— Я думала, ты умер! Дурак! Дурак! Дурак! Я думала… – и она ещё сильнее зарыдала, уткнув своё лицо ему в грудь.

— Прости меня. Прости – спокойно говорил мужчина. — Я уцелел, выжил.

— Почему не вернулся!? Сволочь! Подонок! Негодяй! – не переставала рыдать женщина.

— Прости, Лилит. Прости меня. – В тот вечер двум бессмертным предстояло о многом поговорить и многое рассказать друг другу. Впрочем, времени у них было предостаточно. Корабль, на котором они уходили из вод неприветливой Федерации, ещё долго будет идти до конечной точки.

***

Темнота, кромешная темнота, царила на нижних подземных уровнях. Здесь было настолько глубоко, что естественному свету неоткуда было взяться. Уже какое столетие эти места были заброшены и никому не нужны, или так только казалось?

Солдаты шли вдоль древнего туннеля, выслеживая оставшихся кровососов. Всё видимое пространство перед собой они освещали светом своих мощных фонарей. Впервые за безумно долгое время своды этих проходов снова ласкали мягкие лучи света, хоть и искусственного.

Но свет разгонял не только кромешную тьму, но и гигантские стаи огромных чёрных крыс. Твари чувствовали себя совершенно вольготно и лишь пищали, когда яркий свет попадал на них и слепил и без того сильно атрофированные глаза. В остальном они не воспринимали людей за угрозу. Видимо, они тут жили настолько отрешённо от внешнего мира, что не понимали насколько человек серьёзная угроза. Это косвенно подтверждало догадку бойцов, о том, что это место было давно заброшенным, и тут точно никого не должно было быть. Но командование было непреклонным: «Прочесать все туннели, и точка». Так что бойцы исполняли приказ.

Тем временем крысы копошились, визжа и пища, на все лады. Их было так много, что один из бойцов пнул нескольких бронированным сапогом. Те отлетев, сильно ударились о противоположную стену туннеля и, упав на каменный пол, затихли. Они лежали словно сломанные куклы, больше не шевелясь.

— Развелось ведь паразитов, — просипел один из бойцов. Его голос прозвучал через динамики экзоскелета.

— Товарищ лейтенант, может настроим лределовки на слабую мощность и разгоним этих крыс? А то Васильчиков сейчас всех этих бедолаг задавит, — поддел своего товарища боец, стоявший чуть поодаль от вышеупомянутого Васильчикова.

— Коля, заткнись, — сердито зашипел через динамики Васильчиков. — Я ненавижу паразитов, понятно? Как по мне, лучше их всех потравить, вместе с этими кровососами, а не лазить в этой выгребной яме, — пожаловался солдат.

— А что тебе не нравится, Димочка? Крысочек испугался, ах ты мой маленький, они тебе не покусаются, не плачь, — поддел своего товарища третий боец.

— Оставить галдеж! — рявкнул командир. — Не терять бдительность, бойцы. Скорее всего, уровни дальше пустые, но лишний раз расслабляться не следует. Кровососы довольно коварны и хорошо маскируются. Насчёт лазера отставить затею. Если сейчас начнём крыс гонять, они ещё больший шум поднимут. Так что дальше идём тихо. Никаких перепалок. Поняли, бойцы?

В общем канале связи послышалось слитное есть.

Дальше солдаты действительно шли спокойно, очень тихо, старясь особо не задевать хвостатых «хозяев» здешних катакомб.

Так прошло ещё какое-то время, пока скафандр одного из бойцов не начал подавать звуковые сигналы. Командир повернулся к бойцу.

— Ну что там? — задал вопрос командир.

— Газоанализатор, товарищ лейтенант, — лаконично ответил боец, который, кстати говоря, по внешнему виду экзоскелета слегка отличался от своих товарищей.

— Что газоанализатор, Шульман, отвечай чётче, — устало переспросил командир. У бойца, который скорее всего был технарём в отряде.

— В воздухе зафиксированы посторонние примеси, галлюциногены, лёгкие смеси ядов, и...частички крови. — Последнюю часть предложения, солдат сказал немного сбивчиво.

— Так понятно. — тихо сказал командир, и уже чуть громче в общий эфир. — Внимание, бойцы! Всем проверить респираторы, фильтрационную систему очистки воздуха и быть начеку! — После слов командира бойцы, без спешки, привычным темпом начали готовиться к возможному бою.

Дальше шли уже гораздо медленнее. Дула винтовок смотрели на каждый подозрительный угол, из-за которого мог бы выскочить коварный враг.

— Петров. — Командир подозвал связиста. — Если начнётся бой, немедленно вызывай подкрепление, возможно, это большое гнездо. — Связист козырнув и тихо сказав "есть", ушёл обратно в глубь строя.

— Рота, смотреть в оба, прикрывайте своих товарищей, просмотрите тут каждую щель, ни одна кровососущая мразь не должна уйти живой. — После наставления командира, по эфиру прозвучало слитное "есть".

Через несколько десятков метров стены туннеля постепенно видоизменялись. Ровные камни облицовки постепенно становились грубее и старее, одновременно с этим мышей становилось меньше. Твари словно чувствовали, что здесь находится не стоило. Неожиданно нагрудный фонарь одного из солдат выхватил нечто — какую-то игрушку, лежавшую на полу.

Командир рукой показал всем остановиться, строй замер.

— Шульман, проверь, заминировано ли это? — спросил командир у технаря.

— Никак нет, командир. Это какая-то органика, если судить по сканерам. — Не отрываясь от своего девайса, выдал свой вердикт специалист.

— Понятно. — Кивнув, командир указал рукой на одного из солдат. — Дмитриев, проверь, что это. — Отдав приказ солдату, командир обратился к остальным. — Внимание! Прикрываем его!

Дмитриев не торопясь пошёл в сторону лежавшего перед военными предмета. Обстановка была очень напряженной, казалось даже тихий шум работы сервоприводов при каждом шаге был оглушительным.

Наконец, солдат подошёл к предмету и сел чуть сбоку от него, чтобы товарищам тоже было видно. При ближайшем рассмотрении предмет напоминал обычную тряпичную куклу. Многое нельзя было сказать, так как она лежала вниз лицом. Она частично была покрыта кровью.

— Это кукла, кажется. — Озвучил своё предположение Дмитриев. — Она в крови. — Сказав это, боец потыкал куклу дулом винтовки. Ожидаемо, она не подала никаких признаков жизни. — Точно, кукла. Немного тяжеловатая, правда, наверное, песком набита.

Немного расслабившись, боец схватил куклу и перевернул ее. Приглядевшись, замолчал.

— Что ты там увидел, Дмитриев? — Но боец молчал. — Вот ведь, боец, отвечай! — Но солдат продолжал молчать. Командир крепко матернулся. — Понабирают идиотов в штурмовики. Васильчиков, Розмин, за мной, остальным смотреть в оба.

Три фигуры отделились от строя и быстрым шагом двинулись на подмогу своему товарищу.

Наконец, дошагав до цели, командир подошёл к бойцу и начал его тормошить. — Дмитриев, твою мать, очнись, ты чего встал? Что ты там увидел? — Командир подобрал куклу с руки солдата. — Надпись, какую увидал, балбес? — Сказав это, командир присмотрелся к «кукле» и сматерился, выронив ее. Упав, «кукла» с мокрым чавком упала на землю, и от нее медленно начали расползаться тоненькие линии темной жидкости. Командир посмотрел на свою ладонь – на ней была кровь. Да и глазам его не могло показаться, это была кукла, сделанная из человеческих останков или, возможно, просто искалеченного ребенка. Из этого уродливого творения было невозможно что-либо понять, за исключением того, что это был результат работы больного маньяка.

Командир опять смачно матернулся и расстаранно сморщил бойца, наконец-то тот очнулся. Даже в плохой видимости темного туннеля было заметно, что лицо солдата бледно как мел.

— Командир, это девочка. Из нее сделали куклу. Волосы ее выдернули, вставили другие, веки вырезали и сшили другие, а вместо глаз что-то поставили фарфоровые шары, рот сшит. — Боец немигающим взглядом говорил это, смотря куда-то в пустоту. Командир, видя это, решил вывести подчиненного из нестроевого состояния максимально простым способом. Сжав кулак, он вмазал по животу, и через прозрачную стеклянную панель на шлеме было видно, как его лицо искривилось.

— Уведите его. — Сказав это, мужчина подобрал окровавленное тельце. Оказывается, это не была кукла, это было тело ребенка, сильно изуродованное. Кто-то реально пытался превратить ее в куклу.

«Что же здесь происходит?» — подумал командир.

— Товарищ командир. — В общий эфир прорвался голос одного из бойцов. — Мы нашли кое-что, вам нужно посмотреть на это.

Глава 82

Командир подошёл к группе медиков, которые суетились над раненым гражданским - подростком. Из дали было плохо видно, кажется его лицо было полностью залито кровью. Но подойдя поближе, мужчина очень сильно не обрадовался увиденному. На короткое время суровое лицо военного исказилось в гримасе гнева. То, что поначалу показалось кровью, на деле, при ближайшем рассмотрении оказались оголенными мышцами лица.

Из уст командира вырвалось короткое: "б*ять". Края "лица" обрамляли лоскуты неаккуратно срезанной кожи. Когда-то светлые блондинистые волосы, из-за крови, местами приобрели кроваво-красный оттенок. Страшное зрелище, в глазах военных подобное изуверство было чем-то чрезмерным, даже со стороны кровососов никто подобного не ожидал.

Впрочем, не это было самое ужасное, а то, что лежащий перед ними ребёнок был ещё жив. Подросток сильно ослабленный, дышал очень тихо и медленно, при этом он всё ещё был в сознании. И только богу известно, какую страшную боль он испытывал.

Военные медики развернули целую мини-реанимационную, аппараты непонятного вида и предназначения пищали и издавали другие звуковые сигналы, показывая исчерпывающую информацию о состоянии пациента, понятную только им. Облаченая в металл ладонь одного из медиков нависла над тонким предплечьем маленького пациента, из центра ладони на участок кожи упал свет специального веновизора, выделяя каждую венку чуть синеватым излучением.

— Вена найдена. Пожалуйста, прижмите ладонь для постановки системы на участок сосуда, — это был "голос" электронного помощника синтезированного системы медицинского костюма. После подачи звуковой команды, медик прижал ладонь к руке, чтобы через несколько секунд тут же её убрать. На предплечье, как по волшебству, действительно стоял белый пластиковый "кружок" периферического венозного катетера. К нему сразу же подключили прозрачную "нитку" каппельницы, и через неё в тело ребёнка полилась смесь специальных растворов и реагентов, разработанных в недрах федеральных лабораторий. Ничего особенного, жидкость предназначалась для проведения инфузионной терапии, с добавлением малой толики адреналина и небольшими модификациями. Но и этого было достаточно для того, чтобы ведущие страны мира и крупные корпорации выложили кругленькую сумму лишь за одну колбу этой жидкости.

Одновременно с этим, пока его товарищ проводил эти манипуляции, другой медик присел у головы ребёнка, так чтобы изувеченное лицо подростка оказалось между его коленей. Выставив ладони перед собой, медик произнёс следующее.

— Активировать протокол "Кошачьи лапки". — и в ту же секунду перчатки начали тихонечко "гудеть".

Пространство вокруг поверхности металла начало слабо мерцать, и образовалось слабое марево. Оно преломляло свет и создавало некую оптическую иллюзию. Создавалось впечатление, что вокруг перчаток появилось некое силовое поле, которое обволакивало грубую поверхность перчаток. Правда стороннему наблюдателю было не совсем понятно точное предназначение подобной технологии в данной ситуации. Но в следующее мгновение, действие медика прояснило этот вопрос.

Медик осторожно поднёс ладони к голове подростка и аккуратно начал осматривать ротовую полость, проверив её на наличие инородных предметов. Затем он осторожно установил воздуховод необычного вида. Казалось, самая обыкновенная трубка, но и она была сильно модифицирована. На первый взгляд она действительно казалась обычной, но воздуховод имел на боку несколько датчиков, отображающих данные, видимо, важного медицинского характера. Для стороннего наблюдателя эта информация ничего не говорила из-за своей сложности. Помимо датчиков, на наружном конце воздуховода был установлен небольшой шноркель с баллонами, содержащими небольшие дозы лекарственных веществ. Искусственный интеллект, встроенный в костюм, основываясь на показаниях датчика и с разрешения врача, мог впрыснуть определенное количество той или иной смеси непосредственно через воздуховод, обходясь без долгих манипуляций с сменой насадки и подключением других устройств и ингаляторов. Таким образом, экономилось огромное количество драгоценного времени, ведь для спасения человеческой жизни даже секунды были на вес золота.

Но даже не это было самым удивительным. Самое поразительное было то, что перчатки медицинского костюма, работающие в режиме "кошачьих лапок", не причиняли абсолютно никакого вреда и боли оголённым участкам кожи. Настроенное поле перчаток действовало так, как будто работал мутант с развитой телекинетической силой. То есть с использованием этой технологии медик не воздействовал на объект физически, непосредственно, а через манипуляцию энергией. Дальше уже следовали сложные формулы, делиться с которыми один жадный некрон наотрез отказался, дав лишь одну урезанную до ужаса схему. Но и этого хватило с лихвой, чтобы учёные Федерации во главе с Иваном Ванько, директором корпорации "Н.А.У.К." смогли выдать это чудо инженерной мысли и много других разработок, изрядно впечатлив старого криптека. Даже так сильно, что он расщедрился на очень щедрую похвалу: "Не так уж и плохо".

Так что жизнь ребёнка была в надёжных руках. Тем временем, пока медики спасали бедного ребёнка, командир роты подошёл к командиру взвода, который и нашёл ребёнка.

— Где твои люди нашли ребёнка? — сразу перешёл к делу комроты.

— Там, товарищ майор, — показал своей латной ладонью в сторону уродливого провала молодой комвзвода. — Один из наших бойцов случайно нашёл этот проход, а там вот, — комвзвода кивнул в сторону ребёнка и хлопочущих над ним медиков. — уже нашли ребёнка. Он лежал прямо у входа.

— Понятно, — устало вздохнул майор. — Надеюсь, ты никого дальше внутрь не отправлял? — спросил комроты у младшего по званию офицера.

— Никак нет, товарищ майор, поставил бойцов сторожить проход и послал за вами, — отчеканил молодой парень.

— Молодец, это правильно, — похвалил майор подчинённого. — Связь! Связь сюда! — повернувшись, он громко позвал связиста. Молодой парень довольно проворно прибежал к командиру, заблаговременно дожидаясь своего часа, поблизости и готовый выполнить приказ, он стоял вытянувшись по струнке. — Вызывай подкрепление, время пришло.

— Слушаюсь! — зычно гаркнул молодой паренёк и принялся колдовать над станцией связи, мощнейшим устройством, способным доставать до поверхности и держать многочисленные группы федеральных сил на связи, даже на такой глубине.

— А ты лейтенант. — Майор, повернувшись, обратился к комвзводу. — Карауль, со своими людьми, вход и дожидайся подкрепления. Потом идите вдогонку. — Отдал приказ комроты.

— Но товарищ майор, разрешите мне тоже... — запротестовал бравый военный.

— Отставить! — комроты громко перебил своего младшего товарища. — Выполнять, я сказал! У меня нет времени с вами пререкаться, комвзвода. Там сейчас могут быть дети, и им угрожает опасность. Так что, выполняйте приказ, вам все понятно? — Под конец, уже более спокойным голосом, спросил майор.

— Так точно, товарищ майор, разрешите исполнять? — С каменным лицом козырнул младший по званию, он был явно обижен, в самых лучших чувствах.

— Идите-идите, Лейтенант. — Ответил майор. Отпустив комвзвода, он повернулся к бойцам, которые заполонили этот участок туннеля и тихонечко шумели и гомонили, отдыхая в этот короткий миг покоя, который им выдался. — Рота! Слушайте мою команду! — Услышав зычный возглас своего командира, все бойцы встрепенулись и умолкли. — Командиров взводов ко мне! Скоро выдвигаемся!

После последовала короткая череда подготовки, распределения приказов и вот рота уже организована, ощетинившись оружием, уходила в темноту зловещего прохода.

Глава 83

Огромный тронный зал. По середине монументального сооружения, облицованного чёрным камнем, стоял трон. Символ власти и силы. Но для некрон, это не просто символ. Владение троном – это и есть выражение власти. Сидишь на троне, значит ты и есть повелитель.

Так и сейчас, на троне сидел кто-то. Но вопреки ожиданиям, это не был типичный грозный лорд некронов или другой влиятельный некронский вельможа. Это был человек. Он был полуголый, значительная часть его туники, традиционного наряда расы некронтир, была сожжена, и остались только подпаленные фрагменты.

Да, человек был необычный: высокого роста, мускулистый. Всем своим видом он излучал силу и мощь. Его золотистые волосы, казалось, светились и были похожи на раскалённую золотую проволоку. Это впечатление становилось ещё сильнее в мрачном окружении тронного зала.

Он сидел неподвижно на огромном троне. Спинка выполненная из тёмного камня возвышалась над головой высокого человека. Его голова была завалена вперёд, а глаза были закрыты. Он спал, лишь глазные яблоки "гуляли" под его веками. По крайней мере, так казалось со стороны. Проверить это на данный момент всё равно не представлялось возможным.

Покой человека охраняли лич-гвардейцы. Они стояли на страже, как истуканы, готовые в любой момент изрубить на атомы любого глупца, посмевшего пробраться внутрь тронного зала. Причём, это касалось всех, в том числе даже самих некронов. Никто не пройдёт. Последний приказ повелителя, в какой бы он оболочке не был, никто не смеет его ослушаться.

Поэтому человек там и лежал. И никто, ни криптек, ни родственники, ни доверенные лица, ни даже члены преторианского корпуса не смогли бы подойти к нему.

Тем временем "сон" или его подобие, в котором пребывал человек, становился всё более беспокойным. Человек стонал, скалился и выкрикивал какие-то слова на неизвестном языке, который звучал очень давно на этой планете, слишком давно, чтобы о нём сохранилась хоть какая-то память.

Так или иначе, он сидел тут уже достаточно долго, и очень скоро придёт время, когда он снова проснётся.

***

— Уважаемые господа и милые дамы! Рады приветствовать вас в прекрасном концертном зале, здесь в блистательном Нью-Йорке! Сегодня вечером вы собрались здесь, чтобы насладиться выступлением одного из самых известных и любимых комиков нашего времени! Шон Карлен! — Конферансье стоял на широкой деревянной сцене одного из старейших театров города, и держа микрофон подогревал публику перед выступлением известного комика.

Когда его имя было объявлено, зал заполнился аплодисментами и овациями. Люди встали с мест и с радостью выразили свою восхищение. Пожилой мужчина, собирая по дороге энергию и любовь публики, бодро и с энтузиазмом поднялся на сцену. Он поприветствовал тех, кто сидел в передних рядах, махая им рукой. Его настроение было заразительно, и зал уже предвкушал незабываемый вечер смеха и развлечений.

Боковые экраны сцены ярко светились, запечатлевая каждую эмоцию и веселое выражение лица комика. Световые эффекты и звуковые системы создавали особую атмосферу, усиливая драматизм и эмоциональную связь между комиком и публикой.

Комик подошёл к стойке с микрофоном и взяв микрофон из рук конферансье, проводил того за кулисы. Оставшись один на один со зрителями.

Он, не растерявшись, начал своё выступление и сразу приступил к делу.

— Спасибо, спасибо, спасибо вам. Давайте начнём, всем привет. Да, отлично. — Через несколько секунд аплодисменты прекратились. — Как настроение, ребята? Кто-нибудь следил за новостями последние несколько месяцев? Наверное никто, да? Но знаете, и без этого по-моему все в курсе, о чем я говорю. — И добавив немного наигранной загадочности, чуть-чуть-чуть сгорбившись, комик произнёс следующее. — Русские, у-у-у. — Комик спародировал какого-то ведущего новостей, и видимо хорошо это сделал, так как из зала раздались многочисленные смешки. — Да, русские, мир буквально с ума сошёл, прямо все стали повернуты на русских. Отовсюду слышен визг. О Боже, русские взорвали оппозиционеров, о господи русские вернулись в Таджикистан, дьявол русские вернули своих миллиардеров и миллионеров домой, чтоб тебя русские вторглись-невторглись в Англию, и спаси нас бог русские украли все гренки в мире, у-у-у-у. А помните, как все было буквально противоположно тому что говорили несколько лет назад? Точно такой же визг из каждого утюга, о Боже, русские уходят из Европы, какие они молодцы, они освобождают своих заключённых, они такие прогрессивные, о смотрите, они всем испекли оладьи, правда очаровательно?! — Данное замечание вызвало взрыв смеха и аплодисментов. Пока реакция зала чуть-чуть не поутихнет, мужчина отошёл к барному стулу и, взяв стакан с водой, немного отпил из него. Далее, дождавшись, пока люди немного утихнут, продолжил.

— Поймите меня правильно, мальчики и девочки. Я ненавижу лицемерие, и меня выворачивает то, что сейчас происходит, какой-то величайший карнавал лицемерия, в прямом эфире. Всё происходит с огромной скоростью, и что самое смешное, у них это частично получается. Все эти лживые средства массовой информации заливают дерьмо нам прямо в уши, твердят нам свою ложь, эту мерзкую херню, нам изо дня в день, и многие начинают в это верить, вот что самое ужасное. Они наладили настоящий конвейер по запудриванию мозгов, сейчас даже не надо ждать несколько лет, как раньше. Помните, например как было во Вьетнаме? В начале. — Комик начал говорить монотонным голосом, пародируя какого-то диктора начала 70-х. — Это наша величайшая борьба, с мировой заразой коммунизма, самый главный плацдарм войны с мировой тиранией, не остановим их тут сегодня, завтра они будут нас трахать в задницу на пляжах Калифорнии. — Треть зала посмеялась, кто-то похлопал, остальные слушали с интересом, находя слова комика очень даже разумными. — А потом, когда русские налили нам дерьма за шиворот, помогли вьетконговцам выбить нас из их страны, и случился этот позорный побег из Сайгона, помните, фотография эвакуации американского посольства облетела весь грёбанный мир. Помните, что случилось? Помните? Правильно! Нихрена не случилось, ничего, абсолютно, никого не трахнули в задницу на пляжах Калифорнии, разве что чьих-то матерей из ныне живущих и здесь присутствующих. — Из зала опять раздался смех. — Но зато помните, какая пошла риторика после, совершенно противоположная. Какие пошли заголовки и разговоры из газет и прочих помоек: никому ненужная война, незначительный конфликт, одна из многих небольших проблем Великой Америки, это война ничего не решала. Ложь, ложь, ложь и ложь, повсюду и везде, то же самое и сейчас. Буквально год назад русских все любили, просто обожали, пока они разрушали собственную страну, но сейчас, как только они пришли в себя и начали давать сдачи, наши богачи их возненавидели. И натравливают теперь нас, обычных людей, на русских в надежде, что из этого выйдет что-то хорошее, потому что у них нет точного плана. Лишь лихорадочные попытки сделать побольнее, укусить. Вот и всё. И дальше спокойно себе грабить обычных людей, нас с вами. Продолжая пугать нищетой, криминалом и новой пластической операцией Майкла Джексона. — После шутки последовал смех зрителей.

— Заткнись уже! Ты старый хер. — Кто-то после того как смех людей утих начал выкрикивать оскорбления из зала.

Но комик был спокоен, даже наоборот, по лицу можно было понять, что он очень доволен таким поворотом событий.

— Сэр, вы фанат Майкла Джексона? — Вежливо спросил комик, пальцем указывая на хеклера, как бы одновременно давая понять, что видит его, и подавая сигнал световикам, чтобы направили лучи прожекторов прямо на грубияна. Когда яркие дорожки света упали на провокатора, это его сначала очень сильно смутило, но собравшись с духом, он попытался ответить как можно более развязно и расслаблено. — Ну уж точно не твой, седой маразматик.

— О, это хорошо, значит не придётся прятать от вас детей. Скажите, сэр, откуда вы? — Совершенно спокойным тоном спросил комик, уже покрасневшего парня, который тем не менее пытался держать расслабленную позу, что в общем-то у него не очень хорошо получалось.

— Я из Англии! Понятно! Только недавно оттуда выбрался, моей страны больше нет, и всё из-за русских! Какого хрена вы тут стоите и оправдываете их?! — Под конец уже не сдержавшись парень кричал, буквально выплевывая каждое слово со слюнями. Было видно, что он начинает терять контроль.

— Да, оправдываю, причём делаю это на твои деньги, спасибо большое. — Поддевка вызвала очередную порцию смеха и аплодисментов, когда они стихли, мужчина продолжил. — Слушай, парень, я не знаю, как тебя зовут, да мне и плевать в общем-то. Мне правда всё равно, что случилось с твоей страной, скажу честно, мне Англия и англичане никогда не нравились, в конце-концов, я же ирландец. Англия причинила моему народу очень много зла, но мне не нравится Англия и англичане. Не из-за этого в конце концов, это дела минувшего прошлого, хотя опять таки не все со мной согласятся. Но что действительно важно, Англия - это та страна, которая на протяжении столетий, и по сей день, грабит весь мир и причиняет страдания огромному количеству людей, по всей нашей планете. Ты серьёзно недоволен тем, что твоей стране, хоть в кои-то веки, дали сдачи? А теперь приезжаешь в мою страну, сам покупаешь билет на мой концерт, прерываешь его и начинаешь указывать мне на какие темы можно шутить, а на какие нет? Парень, ты серьёзно? — На мгновение, в зале настала полная тишина, и через несколько секунд хеклер резко вскочил с кресла и выбежал из зала, под острые комментарии комика. — М-да, так и думал, наверное, пошёл записываться в добровольцы, чтобы отбить свою страну. Может, и королевские регалии, украденные русскими, найдёт. Ну что ж, продолжим.

Закончив небольшую заминку, комик снова продолжил выступление, весь оставшийся вечер смеша гостей. После инцидента с англичанином, остальная часть выступления прошла словно по маслу.

Глава 84

Дым висел над небом, медленно проплывая над кронами серых осенних деревьев. Свидетельство жарких боев и пожарищ, когда-то мирных городов. Вдали стрекотали автоматные очереди и гремела редкая артиллерийская канонада.

Солдата, привыкших к гвалту войны, не слишком беспокоило то, что творилось вокруг. Если это что-то не было в пределах досягаемости полета английского свинца.

По когда-то оживленной британской автотрассе двигалась многокилометровая колонна. Какой только техники там не было: немецкие бронетранспортеры с крестами на боках, французские танки со смурными бельгийцами, сидевшими на бортах могучих леклерков, верткие итальянские броневики с улыбчивыми испанскими экипажами. Сборная солянка из самых боеспособных экспедиционных сил Североатлантического альянса, всех тех, кто смог прорваться тайными "тропами" через русскую блокаду. Помимо европейских контингентов, больше всех на территорию бывшей Великобритании смогли проникнуть, конечно же, американские войска. Их итак в принципе было немало на территории королевства, наследие холодной войны. Размещённые на базах они с первого дня войны помогали чем могли, союзной английской армии. Впрочем, даже их наличие не особо помогло с началом гражданской войны.

"Караван" техники тянулся по опустошенной местности. Мимо усталых голубых глаз тянулись опустошенные долины и взгорья, сгоревшие пашни и заброшенные деревни. На обочине широкой автострады стояли ржавые автомобили, грустно "смотря" на проезжавшую мимо технику, провалами разбитых фар. Удручающая картина, вызывавшая ярость и жгучую ненависть к врагу в сердце не только каждого английского солдата, но и тех, кто воевал с ними плечом к плечу. Первый по-настоящему серьезный конфликт очень сильно сблизил солдат западной коалиции, по крайней мере тех, кто принимал непосредственное участие в этой войне.

Где-то по середине колонны ехал американский транспортёр "бредли". Внутри американской машины ехали британские солдаты. И по своему обыкновению, как и солдаты любой армии мира, англичане спали мертвецким сном. В пехотном отсеке спали все, кроме двух людей. Приютившись в конце "коридорчика", два товарища, чтобы не разбудить остальных, шепотом разговаривали.

Один из бойцов держал фотографию молодой женщины с маленькой девочкой на руках:

— ... И где они теперь? — задал вопрос военный, передавая фотографию обратно его владельцу.

— У родителей в Австралии, я их туда отправил, как только появилась возможность, и русские открыли маршруты для гражданских транспортов. — Бережно взяв фотографию, мужчина положил её в нагрудный карман, как самую драгоценную реликвию.

— Это ты правильно сделал. — Поддержал своего друга мужчина. На короткое мгновение возникла неловкая пауза. Которую, впрочем, прервал другой товарищ, тот, который показывал фотографию своей семьи.

— А твои родители? Айвори, я слышал, они во Франции? Лагерь беженцев в Нормандии? — Поинтересовался мужчина.

— Да, к счастью, когда началась война, родители отдыхали во Франции. Я их всё время уговариваю уехать на время к родственникам в Южную Африку. Не хотят, представляешь, Крафт? — Усмехнулся мужчина. — Говорят, опасно, хах. Боятся негров, наслушались новостей о белых погромах в Йоханнесбурге. А я им говорю, родственники уже пятый год живут на побережье в Кейптауне, там безопасно, там много белых, полиция справляется. Но им все равно, ни в какую не хотят уезжать. Хотят быть поближе к дому.

— Мне жаль, Айвори, не волнуйся, мы остановим этот хаос, который творится здесь. Поверь, так и будет. — Правильно поняв опасения своего друга, военный попытался его успокоить.

— Справимся-не справимся, какая уже разница? — Всё ещё скептически настроенный Айвори никак не мог согласиться со своим другом и непосредственным командиром. — Вот на днях всё и решится, если мы не обгадимся, и этот кошмар не пойдёт на континент, как нас уверяет командование. — фыркнув, Айвори замолчал.

— Мы справимся, не сомневайся. Ты же видишь, сколько сил вложено в это. Мы не можем не победить. Русские, конечно, сильны, но вечно им везти не может. — Сказав это, Крафт подвигал желтовато-коричневыми усами.

— Да причём тут везение, Крафт? Это не везение, русские нас бьют, потому что они лучше подготовлены. У них отличное снаряжение, отлаженная разведка и действуют они более слажено. — Тяжело вздохнув, Айвори повернул корпус к Крафту. — Пойми, я не устану говорить, для русских это просто тренировка, учения, приближённые к боевой. Боже, у них лазеры, гребанные лазеры! А у нас какое-то странное дерьмо, — Он ткнул пальцем на свою штурмовую винтовку СА-восемьдесят. — Даже у этих недоумков северян, которые на подсосе у Москвы, даже у них оружие лучше. — Он указал пальцем куда-то в сторону, как бы образно указывая пальцем на этих искомых северян.

— Да, оружие у нас не самое лучшее, что поделать, выбор не велик. — Не стал спорить Крафт.

— Да плевать. — Обратно повернув корпус, он сёл поудобнее и начал говорить, смотря усталым взглядом в стенку. — Война уже давно проиграна, а мы просто воюем в какой-то тупой мясорубке.

Где-то за стенками бронетранспортёра загудели винты вертолётов. Это было очередное звено воздушного прикрытия, обеспечивавшего хотя бы временное превосходство на небе.

— Вертушки. — Ни к кому конкретно не обращаясь, Крафт повёл затекшей шеей.

— Вот ещё это. — Айвори показал пальцем вверх. — Очень удобно, блин, русские внезапно. — Военный соорудил пальцами рук кавычки. — Уступили нашим летунам превосходство в воздухе. Ясно же, что это специально, это ловушка, но нет, наши тупорылые генералы увидели в этом какой-то шанс. Нас заманивают. — Закрыв глаза, Айвори начал их массировать, большим и указательным пальцем правой руки.

— Всё-таки я не уверен, скорее я тут буду на стороне командования. Да, превосходство временное, ты прав, и только на конкретном участке фронта, но к этой операции мы долго готовились, копили ресурсы, в том числе воздушные силы, крепили авиацию, плюс союзники подкрепили наши силы. Американцы на тех же Рапторах, мощный аргумент, против которого даже русским со всеми их новинками будет сложно потягаться. Так что не всё так однозначно. — Крафт невозможно было переубедить, боевой британский офицер глубоко внутри души просто не мог допустить ещё одного поражения. Впрочем, его боевой товарищ Айвори тоже был упрям и ничуть не собирался уступать ему.

— Как скажешь. — Иронично хмыкнув, он всё же не стал спорить с другом. Кто знает, возможно, это последний раз, когда они разговаривают, вот так вот, по душам.

***

Командный центр находился и гудел как улей. В зале светло-серого цвета, работало множество людей. Между рядами обставленных здесь стационарных компьютеров сновало множество сотрудников и аналитиков штабного ведомства. Мужчины и женщины в белых рубашках выполняли задачи, от решения которых зависела судьба не только конкретного региона, но и мира.

Во главе всей этой бумажной вакханалии находились мужчины в мундирах высших военных иерархов Федерации. Высокие чины сидели за большим столом и внимательно слушали доклад о будущей военной операции, который уже подходил к концу.

— Таким образом, мы заманили крупнейшие военные соединения Североатлантического альянса находящиеся на острове, вражеское командование заглотило наживку. По сведениям наших аналитиков, это поражение может заставить англичан пойти на переговоры, в таком случае их переговорная позиция будет ослаблена. На этом всё. — докладчик замолчал и отошёл чуть в сторону, экран, который показывал слайды, отключился.

— Спасибо вам, Егор, — министр обороны, сидевший как бы во главе стола, встал с места. — Итак, товарищи офицеры. Основную суть предстоящей операции вам раскрыли. Враг рассчитывает на внезапный удар, он скопил силы и хочет выбить нас и наших союзников с позиций на севере Англии и погнать дальше, вплоть до границы шотландского королевства. — Говоря это, он спокойно прохаживался по залу. — Наша же задача - ответить контрударом. У англичан в распоряжении девять полнокровных бригад, от тридцати до сорока тысяч человек и более двух тысяч единиц бронированной техники. Как видите, в Лондоне соображают, видя доминирование нашей новой штурмовой пехоты, они ответили единственно разумным аргументом, то есть насытили боевые части техникой и создали боевой кулак, так им нужный для прорыва. Позади этого основного кулака идет арьергард, смешанный экспедиционный корпус. Сам по себе он небольшой, но зато лучше насыщен техникой. По данным нашей разведки, командование Североатлантического альянса рассчитывает, что эти силы после взламывания нашей обороны основным наступательным кулаком, прорвутся дальше за линию фронта, на оперативный простор, и начнут громить наши коммуникации. Вот так, товарищи. — повернувшись к молодому докладчику, министр по доброму улыбнувшись, извинился. — Надеюсь, вы не в обиде, Егор Станиславович. Вы безукоризненно преподнесли всю нужную информацию. Просто я заострил внимание товарищей на некоторых моментах, требующих этого. — В ответ молодой военный вытянулся и молодцевато гаркнул "никак нет". Министр, махнув рукой "вольно", повернулся к высоким военным чинам. — Есть вопросы, товарищи? — резюмируя, министр обороны замолчал и посмотрел на наручные часы, стал дожидаться уточнений. Уточнений не было.

Всем военным в общем-то всё было понятно, дураков тут не было. Ветераны многочисленных конфликтов - Афганистан, Ангола, Вьетнам, конфликт на Даманском и прочие мировые заварушки, в которых участвовала "мохнатая" рука Кремля. Тут даже было парочка ветеранов Великой Отечественной Войны, восстановленных в должностях и прошедших омолаживающую терапию, что, конечно, не сделало из них молодых юнцов, но подарило ещё несколько десятилетий жизни. Так что случайных людей тут не было, как и карьеристов, сплошь профессионалы и просто патриоты своей Родины.

Министерство обороны первым прошло через кадровую перестановку, которую затеял новый президент. Так что ничего удивительного в том, что прежние неэффективные кадры удалили, и на их место пришли новые, более компетентные. Как говорится, рыночек порешал.

***

Где-то за границей материальной реальности, очень древнее существо, если и не древнее всего сущего и самой материи, то явно его ровесник, заметило что-то любопытное, интересное, что может быть чем-то новым. Древнее существо обратило свой холодный взор на маленькую голубую планетку, прямо на отшибе галактики.

Что-то там случилось. Там появилась что-то, что совершенно не свойственно этому миру, этой вселенной, этой реальности вообще. Что-то совершенно чужое, и одновременно знакомое.

Сущность начала искать источник возмущений. Возможно это просто аномалия, или какое-то искажение.

Поиск не занял долгого времени. Сущность была озадачена увиденным.

«Хм, это будет интересно», подумала сущность.

Глава 85

Кромешная тьма застилала стены коридоров древнего подземелья. Вырытые ещё на заре основания города, эти туннели хранили на себе память и отпечаток этих лет. Кто знает, сколько всего успели повидать эти коридоры, сколько тайн они будут вечно хранить в себе.

Мрак словно живой прилипал к камню коридоров, особенно в те моменты, когда лучи солдатских фонарей разгоняли темень и освещали потрескавшийся кирпич и камень, облицовывающие стены старых коридоров.

Штурмовики шли ощетинившись стволами своих лазерных винтовок. Серые дула смотрели во все стороны, никто не смог бы их застигнуть врасплох, наверное.

Тяжёлые ботинки глухо бухались об каменную кладку пола, сотни шагов обдавались шумным полуэхом дальше в глубь тьмы. Скрытность не была фишкой штурмовой пехоты, напротив, стойкость и подавляющая огневая мощь — шквал огня и стали, способная стирать в порошок даже мета-людей, суть их тактики. Молот будущих регулярных вооруженных сил Федерации. Они были обычными людьми. Никакой магии, или сверхспособностей, лишь человеческое упорство, храбрость и технологии. Да, они не были сильны, как те же боги, и не обладали магией, как волшебники.

Но возможно, это то, что и нужно было этому миру, в котором просыпались ранее скрытые силы: боги, полубоги, мифические твари, чудовища, существа с невероятными способностями. Среди этого бедлама человек превращался в песчинку столь незначительную и ничтожную, каждый раз становясь жертвой игры более могущественных сущностей.

В мире, когда кто-то может управлять стихиями и самой сущностью мироздания, люди становятся жертвой произвола, страдают больше всех. Только лишь потому, что они слабее. Хотя это лишь иллюзия, порой, чтобы делать великие вещи, тебе не нужно быть мутантом или полубогом, хватит и шепотки храбрости, пригоршни смекалки и немного ума.

И эти простые мужики со всех окраин и дальних погостов, страны, были этому живым подтверждением. Совсем обычные, просто хорошо снаряженные и обученные. Каждому было страшно, конечно, по-своему, и далеко не так сильно, как самому последнему трусу, если таковой вообще существует.

Но солдаты понимали риски, они видели, с чем воюют, что рвётся на поверхность. Это было чистое зло, древнее и кровавое. И многим хотелось просто уйти отсюда, сбежать и никогда не вспоминать об этом месте. Просто забыть, что они видели, как погибали их товарищи, как верных друзей просто разрывали на куски мерзкие кровососы, как ошмётки крови и свежей плоти пачкали их визоры, как, не видя ничего, они вопили и стреляли до просадки батарей своих винтовок. И не было героя или бога, который им поможет, были только они сами и их командиры. Страшная мысль, но они были одни, простые люди и нечто хронически страшное, нечто древнее, и до нелепости нереальное. Но они не могли уйти, просто не могли. Если они не остановят, то не остановит никто.

В глазах солдат до сих пор стоял образ замученных людей, вампирский скот сидевший в клетках: тощие, беззубые, грязные, с пустым взглядом не выражавшим ничего, и ребёнок, маленький ребенок без лица, хрупкое тельце лежавшее перед входом в крипту. Господи, ну как после такого можно было уйти? Да, страшно, было очень страшно, но нельзя уходить, надо было остановить это, несмотря на всё, сломать эту фабрику смерти.

Отряд шёл уже достаточно долго. При каждом шорохе с той стороны, из темноты, облачённые в сталь сильные руки крепче сжимали цевьё винтовок. Страх бежал по венам, разгоняя сердце ещё сильнее. Казалось, напряжение повисло в воздухе, густым маревом. Его буквально можно было ощутить кожей, кончиками рецепторов. Командир роты шёл в середине строя.

— Командир, тут что-то не так. — Тишину прервал один из бойцов, подойдя к старшему по званию. Он начал тыкать латной перчаткой по каким-то датчикам на своём анализаторе.

Комроты вскинул сжатый латный кулак вверх и рявкнул в общий эфир: «Стоять!» В то же мгновение бойцы замерли и быстро заняли статичные позиции для удобной стрельбы. Со стороны это выглядело весьма внушительно.

— Ну что там у тебя, скажи словами. Что ты тыкаешь в свои железки? — Командир, повернувшись всем корпусом к бойцу, повесил автомат на ремень и упёр руки в бока, стоя в ожидании, пока нерасторопный боец начнёт более понятно изъясняться.

— Товарищ командир, прошу прощения. — Боец-инженер неохотно извинился и принялся более понятно разъяснять. — Датчики зафиксировали впереди. — Инженер простер бронированную перчатку вперёд, указывая дальше вглубь пещеры. — Там, в ста метрах биологическая активность.

— Кровососы? — Мужчине новость не понравилась, поэтому он сразу переменился в лице. Взяв в руки лазерную винтовку, он приготовился к бою. — Много?

— Трудно сказать. — Боец продолжал пялиться на экран и что-то настраивать на дисплее. — Думаю немного, несколько десятков, максимум пятьдесят. Точнее нельзя сказать, сильные помехи, непонятное излучение мешает работе аппаратуры. Как будто оно разумное. Бред какой-то. — Инженер пытался более-менее наладить работу приборов, но это мало чем помогало.

— Может, не такой уж и бред, когда связываешься с чём-то сверхъестественным, надо быть готовым ко всему. Больше ничего такого? — Комроты задал вопрос своему подчинённому.

— Никак нет, товарищ командир, больше ничего, за исключением… — Не зная, как лучше сказать, солдат запнулся и замолчал.

— Ну, что молчишь? Говори уже. — Командиру не понравилось, что инженер запнулся на ровном месте. Мало ли, что за этим может скрываться.

— Как бы объяснить, товарищи командир. — Чисто машинально боец по привычке попытался «почесать» затылок, но ему это не удалось, и бронированная перчатка врезалась о твёрдую поверхность такого же бронированного шлема.

— Говори, как есть. Если что, я сам уточню моменты. — Махнул рукой командир.

— Да вот странность какая-то. Вы, скорее всего, это не почувствовали, как и все бойцы, так как в наши костюмы встроена система климат-контроля. То есть внутри каждой брони поддерживается комфортная температура… — И боец так и продолжил бы растекаться мыслью по древу, но его вовремя перебил командир.

— Шульман, е-к-л-м-н, давай ближе к делу! — С досады мужчина чуть не сплюнул на землю, по старой привычке. Но вовремя вспомнил, что «заперт» в замкнутом костюме. Ну что правда, то правда, костюмы действительно хорошо сидели на бойцах, не причиняя никакого дискомфорта.

— Прошу прощения, товарищ командир. Если совсем коротко, то тут весьма душно, даже жарковато. Что, в общем-то, странно. Такого не должно быть, снаружи зима, снег. — Боец, как бы символично показал пальцем вверх. — А тут тепло, хотя условий для этого никаких. Это просто старые катакомбы, вырытые ещё с петровских времён. Тут нету никакого отопления, а стены просто голый камень, без какого бы то ни было утепления. Рядом даже никаких магистральных труб не проходит, ничего, что могло бы, хотя бы косвенно греть это место. Но это всё по официальным данным, не удивлюсь если после операции выяснятся более интересные подробности. Хотя сейчас, я ничего не могу сказать. Но видимо тут хищений на миллионы рублей, ведь тепло откуда-то идёт. По всему видно, прислужники постарались. — Инженер ненадолго замолчал, и опустил взгляд, глубоко вздохнул и продолжил. —Но даже если оставить эти моменты позади, всё остальное. Понимаете это странно. Ведь как известно...

— Кровососам тепло не нужно. — Командир завершил фразу за подчинённого. — Значит тут могут быть живые люди, причём их тут видимо держат на постоянной основе, и в больших количествах. Думаешь это тюрьма или очередная база рабовладельцев? — Командир начал сразу анализировать, и правильно понимать сложившуюся ситуацию. Ведь действительно кровососы были известны тем, что активно занимались сбытом людей во все точки мира. В Генштабе федеральных сил так вообще, со временем сложилось устойчивое мнение, что львиную долю рынка, по продаже людей, держали именно влиятельные вампирские кланы. Эту точку зрения активно внедряли и в среде среднего и младшего офицерского состава федеральных войск. Что в общем-то было логично — вампиры действительно сильно зависели от человеческой крови, и поэтому наличие определенного "запаса продуктов" было просто необходимо ещё с самых древних времён, хотя сейчас это не столь остро из-за научных открытий последних лет, но привычка была уже неуничтожима. Поэтому они этим занимались и по сей день. Неудивительно, что они на этом пытались попутно заработать деньги.

— Сомневаюсь, товарищ командир. — Задумчивым голосом ответил инженер.

— Поясни. — Лаконично спросил офицер.

— Нелогично это. С чего бы им так глубоко прятать склад с "продукцией". — Свободной рукой солдат показал кавычки. — Всё, что мы до этого видели, это тюрьмы на поверхности или ближе к ней, и как правило, в ближайшей доступности транспортные артерии, всё для бойкой торговли. Впрочем, это их и сгубило. Возможно, в хаосе развалившейся страны, они могли бы долго промышлять похищением и торговлей людьми, кто знает, скольких они бы сгубили за это время? — Инженер грустно посмотрел на командира. — Сто тысяч? Двести? Пятьсот? Или миллион? Этого слава богу не случилось и не случится. Им не повезло. — Голос инженера с грустного и тихого стал злым и более громким. При этом из-за толстой брони он всё ещё был глухим, впрочем, это только добавляло некой зловещести голосу. — В стране недолго длился весь этот п*здец. — Он развёл руками, как бы образно показывая весь масштаб разрухи. — Так что при нормальной власти, их вся эта деятельность стала видна как на ладони.

— Ты это к чему, немного не пойму я. — Озадаченно спросил комроты.

— Да я про то, командир. Понимаете, они быстро привыкли к безнаказанности, сильно расслабились. Ведь я уверен, ещё лет сорок или пятьдесят назад, они всё делали намного аккуратнее, комар носа не подточит. Но опыт показывает, что все притоны и подпольные рынки, которые мы крыли, они не были особо как-то замаскированы, всё было почти на виду.

— Ну да, так и есть. — Согласился комроты. Не стал спорить.

— Вот, а тут, на такой глубине, столько рабов, впервые такое вижу. И ведь не перевалочный пункт какой-то, вон даже отопление провели. По всему видно, что они их тут держат долго.

— Ты прав, скорее напоминает, как бы сказать... — Командир несколько раз щёлкнул пальцами, пытаясь найти подходящее выражение.

— Скотобойню? — Инженер сказал страшное слово, и командиру стало немного не по себе в душе, что он аж поморщился, и не от того что боец скорее всего преувеличивал, нет, отнюдь не из-за этого. Мужчине было неприятно, и даже страшно, от того что, он понимал, что солдат попал в точку, что он нашёл самое подходящее выражение, максимально верно описывающее ситуацию. А он сам лишь помедлил, и не нашёл в себе, чего-то внутри, возможно смелости, или глупости и толстокожести, чтобы произнести это.

— Да, скотобойня, — спокойно повторил старший по званию. Слово было очень неприятным, липким и мерзким, особенно при полном понимании, в каком контексте оно употреблялось. Подумать только, людские скотобойни, где люди и только люди, были главным скотом. Едой. Сколько же раз он видел людей, которых вытаскивали из таких клеток, истощенные как скелеты, с пустым взглядом, страшными ранами, да и на людей они не были похожи особо, одно только слово. В остальном они были словно мертвецы, раздавленные и сломленные, особенно тяжело, когда приходилось находить детей, подобные находки всегда доставляли боль, и оставляли шрам на душе.

— Что будем делать, командир? — вопрос задал уже другой боец, а именно его заместитель, видя, что разговор и временная остановка затягиваются.

— Что-что. Пойдем вперёд, — слегка встряхнувшись, он схватил винтовку поудобнее и принялся раздавать команды роте. В голове командира горела лишь одна мысль — надо спасти людей.

Через несколько десятков секунд рота снова медленно двинулась вперёд. Строй начал двигаться как змея, вглубь коридора, целясь во все стороны и освещая фонарями каждый клочок пространства впереди себя. Пока коридор не закончился, и за ним было свободное пространство – широкий и просторный зал. Осторожно, ведя дулом винтовки во все стороны, солдаты начали заходить в этот зал.

Тут фонарь резко осветил что-то странное, нечто непонятное. Следом к фонарю добавился другой, затем третий и так далее. Через секунду стало понятно, что это была куча тел.

— Что за п*здец! — один из ближайших к куче бойцов выругался. — Товарищ командир, они выпотрошены, как свиньи. Посмотрите.

Вслед за словами бойца, старший офицер осторожно подошёл к сваленным вместе телам. Боец был прав лишь отчасти, трупы действительно были выпотрошены, но не как свиньи. Он посмотрел на спину одного из бедолаг – он был вскрыт, от шеи до поясницы, такое чувство, что кто-то пытался залезть внутрь него. На его лице отпечатались предсмертные страдания, похоже, всё это делали, пока он был жив. Что за твари такое могли совершить? Ради чего?

Командир оглядел беглым взглядом все трупы, у большинства увечья были такого же характера, что и у первого трупа.

— Товарищ командир, — к мужчине подбежал связист, — на связи третий взвод. Они сообщили, что подкрепление подошло, скоро они прибудут.

Но не успел командир ответить на действительно хорошую новость, как его тут же прервал солдатский возглас.

— Это что за х*рня? Тут секунду назад никого не было, — боец нервно прогаркал это в общий эфир, и многие его товарищи были удивлены не меньше него.

Роту бойцов внезапно начали окружать сотни маленьких детей. Но с детьми у них был общий только внешний вид. Зловещий взгляд, полный злобы и жажды крови, и руки полностью испачканные в крови давали понять, что они явно не те, за кого хотят себя выдать.

Глава 86

Их были сотни, появились из ниоткуда. Как будто образовались из тумана. Это были маленькие дети, все разных возрастов, на вид самые обыкновенные, правда на удивление спокойные и какие-то злобные что ли. Глаза смотрели как-то по взрослому зло. — Что за ерунда. Как они тут оказались, — задал логичный вопрос один из бойцов. При этом рефлекторно он перехватил винтовку поудобнее. — Это что правда, дети? — Комроты, задал вопрос техническому специалисту группы. Но тот молчал, и лишь напряжённо смотрел в экран сенсора. — Шульман, что молчишь? — Через несколько секунд молчания, командир уже настойчивее подозвал подчинённого.После этого подчинённый наконец "очнулся", и повернул голову к командиру, его лицо выражало испуг.— Это не дети, командир, это вообще не люди. — Странные слова прозвучали в устах бойца-инженера, немного сюрреалистично. Эти вот маленькие малыши? Чумазые и грязные, не люди? Как это понимать? Видимо, боец что-то напутал.— В каком смысле не люди? Ты ничего не путаешь, Шульман? — Командир мотнул головой в сторону "детей".— Да, говорю я вам, товарищ командир, не люди это, кровососы! Клянусь! — Боец слегка нервничая уже начал громко шептать, то смотря на экран детектора, то на толпу "детей".— Детей раньше не было, были ведь только взрослые. Я думал, детей-вампиров не бывает. — Тихо и с досадой проговорил комроты. И уже громче в общий канал. — Внимание, это не люди. Бойцы, повторяю, это не люди! Стреляйте по готовности! Это обычная нежить! — После реплики командира не прошло и нескольких секунд. Как бойцы без особых затей начали пулять из своих лазерных винтовок по кровососущим тварям. Тёмный зал в ту же секунду заполнился красными мигающими лучами, делая помещение на пару тонов светлее. Словно кто-то случайно включил клубный стробоскоп. Только эти лучи в отличие от своих безобидных собратьев не были так безопасны. А скорее, даже наоборот. Красные пучки врезались в мягкую плоть кровососов, превращая её в обугленное месиво. Сразу всё помещение заполонил сизый дым и вонь паленого мяса.Вопреки опасениям командира роты, эти существа не были человеческими детьми, а только имели общий с ними вид. Очевидно, это была форма маскировки, думал мужчина, но к сожалению, правда как обычно была куда печальнее. Маленькие кровососы скаля острые как бритва клыки и растопырив длинные как ножи когти, побежали в сторону людей.— Увеличить темп! Усильте заряд винтовок, на максимум! Используйте гранаты! — стреляя из винтовки, командир одновременно раздавал команды, стараясь хоть как-то, но контролировать ситуацию.После его команды темп стрельбы увеличился в разы. А лучи, которые прореживали пространство между людьми и вампирами, стали толще, и при контакте с плотью не просто плавили ее, а взрывали. Сверх этого, бойцы начали забрасывать врага гранатами, взрывы уносили ещё больше кровососов на тот свет. Превращая маленькие тельца в белёсую пыль, которую развеяли по подвалу возмущённые взрывом потоки спертого воздуха.Но несмотря на ураганный лазерный огонь, маленькие твари дошли до позиций штурмовиков. И несмотря на свои скромные габариты, ущерб, который они могли причинить взрослому тренированному мужчине, закованному в лёгкие силовые доспехи, был катастрофический. Это стало очевидно, когда один из кровососов разогнавшись прыгнул на грудь штурмовика. Тварь была настолько сильная, что пробила когтями верхний слой броневой панели, защищавшей грудь, плюс к этому оставила там глубокие вмятины. В силе маленькие вампиры ничем не уступали взрослым, впрочем это не сильно им помогло.Тварь, впившаяся когтями в грудную панель, словно снаряд за счёт набранной инерции свалила штурмовика и уже нависала над лежащим на земле бойцом, но в ту же секунду крепкий латный сапог прилетел прямо по голове твари, превращая её лицо в месиво и отправляя небольшое тельце в свободный полёт.Тварь упала на противоположном конце зала и попыталась встать, но тут же была превращена в трупную пыль огнем нескольких винтовок. Трупная пыль, так бойцы начали называть тот прах, который после своей смерти оставляют вампиры. Емко и понятно.Тем временем к лежачему бойцу подошел его товарищ и быстро помог встать, попутно застрелив еще одного кровососа, который бежал в их сторону.— Вставай, Леха, и смотри, не обделайся, — штурмовик насмешливо поддразнил своего товарища.— Иди на*уй, Чингиз, давай я тебе на грудь два центнера говна положу и посмотрим, как ты не обделаешься, шутник б*я! — похлопав свою броню по груди, боец занял позицию и с утроенным рвением начал поджигать кровососов. Напарник хмыкнул и, заняв позицию, последовал действиям первого.Кстати, по груди, штурмовик, не просто так себя постучал. Через несколько десятков секунд с легким шипением входные отверстия, от когтей, заполнились смесью зеленого цвета, которая через минуту побелела и затвердела, приобретя крепость, сравнимую со сплавом, ее окружавшим.Двое товарищей сжигали лазерным огнем всех тварей, которых могли достать. Но в целом момент был упущен, и преимущество в расстоянии было исчерпано, более чем полностью, и бой перешел в фазу беспорядочной рукопашной свалки.Мелкие твари неистовствовали и были намного кровожаднее и во много раз превосходили в уровне жестокости обычных кровососов. Ярость кипела в их маленьких тельцах. Маленький кровосос прыгнул на руку штурмовика, и пока он пытался отбиться от других тварей, так крепко обнял его руку, словно прилипнув к ней как пиявка. И резко задрожав всем телом, с силой согнулась, согнув и руку вместе с собой, против сустава. В руке раздался влажный хруст ломаемого сустава и скрежет металла. Давление было настолько сильным, что даже сервоприводы, встроенные в броню, ничего не смогли сделать. От страшной боли человек завопил и упал на колени, и в ту же секунду другая тварь свернула ему шею, невольно прервав страдания человека. Но вслед за штурмовиком сдохли и сами кровососы, головы мелких тварей лопнули от воздействия лазерных лучей. В целом бой складывался в пользу людей, несмотря на всю безбашенность мелких тварей, и их физическую мощь и сверхчеловеческую ловкость. Через несколько минут дети ночи равномерно начали заканчиваться, твари не соизмерили силы, за что и поплатились. Стальными сапогами и прикладами лазерных винтовок русские солдаты выбивали всю дурь из взбесившихся тварей.Мелкие кровососы, привыкшие к полной безнаказанности и убивавшие людей с особой жестокостью, получая от этого особое удовольствие, утопающие в своем безумии, впервые за долгие сотни лет такой жизни получили справедливое наказание.Отродья темных сил, упивавшиеся своей силой, привыкшие убивать слабых, они боялись, им было страшно впервые за многие века. Смерть, они отчетливо чувствовали ее дыхание за своей спиной. Они умрут здесь, под землей, среди мусора и грязи, и убьет их не бог и не какой-то герой, а обычные смертные люди, которых так долго презирали.В какой-то момент эта мысль начала ясно проглядываться в мозгу каждой твари, причем это начали понимать даже самые обезумевшие кровососы. Всех их обуял страх, очень сильный страх, поэтому в какой-то момент твари дрогнули и побежали прочь. Вслед, в спины тварей полетели оставшиеся гранаты и лучи лазерных винтовок. Победа была за людьми. Испуганные остатки кровососов бежали вглубь пещер и катакомб.Через несколько минут уставшие штурмовики сидели на той же поляне и приводили себя в порядок, помогали раненным и оплакивали погибших.Внезапно в зал вошли подкрепления: сотни штурмовиков, несколько десятков десантников с мобильными платформами.Командир роты, посмотрев на это, присвистнул и сказал. — Мда, вовремя они, конечно, ничего не скажешь.

Глава 87

За красивым, большим столом сидел мужчина в очень дорогом костюме. Он молча сидел, и занимался тем, что перебирал и быстро читал документы, и судя по часто мелькающей плашке «совершенно секретно», которая постоянно, то и дело появлялась на светлой и дорогой офисной бумаге, содержание этих документов было очень важным.

Да оно и понятно, президенту Соединённых Штатов Америки, такие доклады чуть ли не каждый день подают, причём в особо промышленных масштабах. Рядом с глубоко вздыхающим президентом стояло трое мужчин, один был одет в военный мундир типичного североамериканского военного офицера, а двое, были в цивильных и аккуратных костюмах.

Отложив папку в сторону президент помассировал переносицу, затем посмотрел на своих подчинённых.

— Это окончательный вариант плана? — Откинувшись на стуле мужчина без эмоционально посмотрел на потолок, а потом на своих людей.

— Да сэр, окончательный. — Ответил мужчина в костюме, после небольшой паузы.

— А вам-то откуда знать Роберт? — Оскалившись спросил президент. — Я интересовался мнением Леса, всё таки он у нас министр обороны. — Поддел своего подчинённого президент, после чего всё присутствующие в кабинете, уставились на министра обороны. Лес Эспин, это был чуть полноватый мужчина, средних лет, в сером костюме и больших квадратных очках. С виду он производил впечатление ботаника и книжного червя, и было странным как такой человек вообще умудрился занять должность воюющего министра, но такое впечатление могло сложится только у непосвященного.

— Да, сэр. Вариант плана окончательный, не волнуйтесь, правки минимальные, мы не сильно ушли от первоначальной задумки. К самой заварушке мы готовились долго и тщательно. Всё прошло в совершенной секретности. Первая фаза удара готова, комми будет больно. — Совершенно спокойным и глубоким голосом министр обороны, продекламировал важную информацию, при этом особо не вдаваясь в подробности, дело в том что министр панически опасался прослушок, что очень сильно отразилось на его поведении. Даже в каких-то повседневных вопросах, в том числе и при исполнении своих рабочих обязанностей. Присутствующие, которые давно знали о подобной черте характера высшего чиновника, лишь хмыкнули про себя, давно привыкнув к такому заскоку своего товарища по опасному бизнесу. В конце концов, работу он свою в общем и целом делал хорошо и исправно.

— Ладно. А что насчёт «цирка уродов»? — Сказав это президент аж выделил двумя пальцами кавычки. Поняв, о чем идёт речь, тут уже инициативу взял директор центрального разведывательного управления.

— Тут тоже все в полном порядке сэр, в Англии этот парень, Капитан Британия, собрал возле себя довольно сильных чудиков, вместе они наводят бедлам в тылу у русских; нападают на патрули, подрывают железные дороги, взрывают склады, убивают офицеров, в общем молодцы. С началом наступления, мы выделим им в помощь нескольких наших узких специалистов. — Упомянув при упоминании узких специалистов директор неприятно улыбнулся, и немного помолчав закончил. — Русским понравится, я уверен.

— Этот Капитан Британия, насколько он может быть полезен в предстоящем наступлении? Чем он вообще может помочь передовым отрядам? — Президент с любопытством задал вопрос, при этом было видно, что он прикидывает в голове определённые варианты.

— На самом деле он очень полезен сэр, особенно сейчас. Он мог бы под командованием группы уродов, вскрыть слабые места обороны русских и повстанцев. Причем с минимальными затратами и рисками. — Директор ЦРУ улыбнувшись, символически развёл руками.

— Понятно. Джон, а ты как считаешь? Что-то ты какой-то молчаливый сегодня. — Президент обратился к третьему «советнику» который до этого лишь молчал, и слушал что говорят другие его коллеги. При этом было видно что слушал он внимательно, запоминая каждую деталь, и наматывая на ус всё что могло показаться полезным.

Чуть помолчав и пошамкав губами, мужчина наконец заговорил.

— Всё в порядке, господин президент. — Соединив пальцы в замок, он немного прошёлся по кабинету. Затем остановившись возле картины, повернулся к остальным и продолжил. — План в высшей степени хороший, и я верю, нет, даже не так, я знаю, что он сработает. Ведь если я ошибаюсь, последствия будут катастрофические для нас в Европе. При таких скверных делах, наши позиции на будущих переговорах будут очень хлипкие, русским будет легко нас дожать. Победа, тем более в такой крупной операции, нам просто необходима. — Сказав это, начальник объединенного комитета начальников штабов достал платок из нагрудного кармана и промокнул им лоб.

На какое-то время в "Овальном кабинете" наступила напряжённая тишина, которую прервал президент.

— Что может быть в случае проигрыша? Что русские могут потребовать? — Вопрос был задан без конкретной адресации и скорее имел риторический характер. Но через несколько секунд слово взял тот же начальник объединённого комитета.

— Ничего хорошего. Для начала, скорее всего, они потребуют на бумаге закрепить наши заверения, данные генсеку Горбатову ещё при аннексии Германской Демократической Республики. Причём это точно, дальше уже сложнее, они могут потребовать убрать все стратегические ракеты, да и вообще всё, что им может угрожать в Европе, войска из Германии. В общем целый ряд требований. Что-то в этих пределах. Вряд ли что-то большее у них получится затребовать в случае нашей неудачи, но и этого достаточного, чтобы сильно изменить расклады в мире. Большего русским и не надо. Начиная эту заварушку, иваны точно знали, на что рассчитывать. — Чуть помолчав мужчина добавил.—И как у них это вышло? Эти русские, кто вообще встаёт после такого. — Говоря это, мужчина не переставал мусолить в правой руке свой платок. Было видно, что данная тема доставляет американскому вояке неприятные эмоции, словно это зубная боль.

— Понятно, в любом случае мы должны быть готовы к любому исходу. И я хочу, чтобы вы разработали вместе с госсекретарем и своими аналитиками подробные варианты действий в случае поражения. Я отдам соответствующие распоряжения и оповещу госсекретаря Кристофера. Вне зависимости от результата, русские должны понимать, что территория Англии — это зона нашей прямой ответственности. Тем более с потерей, как таковой, государственности самой Великобританией, в Содружестве Наций наступает конституционный кризис. Канада, Австралия, Новая Зеландия и ещё куча стран с недавних пор находится в подвешенном состоянии. Это нужно прекращать. Сейчас нам нужна стабильная Англия. В конце концов, длинная война — это вредно для бизнеса. — После того, как президент сказал последние слова, мужчины в кабинете дружно улыбнулись, как будто президент сказал что-то очень смешное и глупое.

— Ой да бросьте, мать вашу. Вы поняли, о чем я говорю. Длинная война в АНГЛИИ. — Уже нарочито подчеркнул президент. — Мы же не выжили из ума. Одно дело — война в Азии, в Африке, на Юге, в России в конец концов. Но Англия, нет, это часть дома. Зарабатывать на разрушении собственного дома — это мерзко. Надеюсь, я ясно выразился, парни? — Сказав это, президент подвигал желваками на щеках, ясно давая понять, что настроен серьёзно. Подчинённые, поняв настрой главнокомандующего, тут же убрали улыбки. — Через сколько примерно начнётся операция? — Проявив строгость, президент постарался сменить тему, чтобы разрядить обстановку.

— Через четыре часа, сэр. Обращение к нации будет за два часа до наступления. Затем через несколько дней удар по русскому подбрюшью. — Ответил директор ЦРУ, сверив время на своих старых часах.

Глава 88

Многочисленная бронетехника шла вперёд, на приступ города. Впереди виднелись руины и "скелеты" сильно сгоревших зданий. За месяцы конфликта разгоревшегося на территории британских островов, многие города Англии, Уэльса и Шотландии сильно пострадали. Но город, в который входили силы объединенной западной коалиции, был повреждён больше всех.

Линкольн, город на севере Англии. Именно за него велись самые горячие схватки последние несколько месяцев.

В первые недели, когда страна пребывала в полном хаосе после гибели ключевых ветвей правительства, на всех окраинах островного государства начались, как казалось в первый раз, стихийные выступления националистов, социалистов и людей, поддерживающих сепаратистские взгляды.

На первых порах выступления носили в основном мирный характер, но со временем их кто-то специально усиленно поддерживал. На улицах начали появляться ранее неизвестные люди с оружием в руках, с призывами более решительно бороться за свою независимость. И как итог, кто-то всё же этим словам внял.

Полилась кровь, много крови. Никто точно не знает, кто кого начал убивать первым: напуганные и деморализованные полисмены или же разгоряченные манифестанты, тоже вооруженные огнестрельным оружием.

Но факт остаётся фактом: через две недели после теракта в здании английского парламента и смерти ряда крупных политиков и элитариев хаос в стране переходит в следующую фазу. И всему виной расстрел демонстрации в Ливерпуле. Изначально задуманная как мирная акция, выступление заканчивается морем крови и сотнями убитых.

Эта новость потрясла весь остров. Люди были шокированы: как такое может быть, накануне двадцать первого века, и снова проявление подобного зверства. Хотя опять таки, точно никто не знает, кто первым начал убивать: полиция, которая почувствовала угрозу в свой адрес, или же манифестанты, уже доведённые до крайности десятилетиям правления предыдущего премьер-министра Маргарет Тэтчер, ужасной женщины по их мнению. Та, которая за период своего правления успела сильно навредить простым работягам Северной Англии. Поэтому люди, уставшие от власти Лондона, подстрекаемые речами неизвестных лиц, увидели в этом шанс получить свободу от надоевшего ярма.

В Ливерпуле раздались выстрелы, гомон многотысячной толпы, кровь, застреленные и затоптанные насмерть люди. Полицейское оцепление не выдерживает, толпа переворачивает патрульные машины, стаскивает конных полисменов с лошадей и рвёт их на части. На короткий миг улицы промышленного гиганта Англии превращаются в филиал ада.

Представители закона были истреблены в течение суток, участки захвачены, а склады с оружием вскрыты. Военный гарнизон перешёл на сторону уже повстанцев. Ливерпуль объявляет о своей независимости, как Ливерпульская Народная Республика. И эта новость, словно гром среди ясного неба, послужила спусковым крючком, после которого началась целая череда событий. Печально известная как первая Английская гражданская война.

Сразу после вести о кровавых событиях в Ливерпуле и последовавшем успешном бунте, по всей Великобритании волнения вспыхнули с новой силой. Страна начала трещать по швам.

То и дело перестрелки и тяжёлые бои разгорались сначала на севере в самой Англии и Шотландии, затем на западе Уэльсе, Корнуолле, а потом уже по всей стране. Причём сложность добавляло то, что восставшие были хорошо вооружены, внезапно приобрели опытных командиров и имели в наличии разведывательно-диверсионные группы. Мало того, на сторону восставших начали переходить сами военные, так что в скором времени у восставших появилась техника, авиация и даже несколько кораблей. При таких раскладах армия смогла только через месяц интенсивных боев получить хоть какой-то контроль над рядом регионов страны.

Лоялисты смогли удержать имперскую столицу Лондон, юг Англии, восточные графства и часть центральных провинций. Но дальше на север шла только сплошная линия фронта.

За последующие месяцы, британская армия смогла продавить и уничтожить сопротивление многих мятежных городов центральной Англии. Причём делалось это лишь при частичной поддержке союзных сил Североатлантического альянса. В основном, причиной тому было то, что флот Российской Федерации упорно препятствовал высадке крупных контингентов западных стран на территорию острова. Самый крупный такой инцидент произошел в первый месяц конфликта, когда объединенная Северная и Балтийская группировка российских кораблей остановила крупный американский флот, с припасами и подкреплениями, в прессе прозванном "Ла-Маншским стоянием". Один из самых критических моментов в мировой истории, сходный по накалу с "Карибским кризисом". По итогу, стояние закончилось, вроде как, ничьей. Два флота разошлись в разных направлениях, но фактически американцы проиграли противостояние и потеряли возможность помочь своим союзникам в полной мере. Поэтому в ближайшее время они завозили лишь боеприпасы, военных специалистов и ограниченные контингенты по еще недостроенному "Евротоннелю", пролегавшему под дном пролива Ла-Манш. Но так как туннель не был достроен, трафик грузов по нему был очень сильно ограничен.

По итогу морского противостояния, русские и американские переговорные стороны тайно пришли к негласному соглашению, что Российская Федерация и Соединенные Штаты не вмешиваются на прямую в конфликт на острове. Американцам пришлось согласиться, впрочем лишь на время.

Английские войска в скором времени были остановлены объединенными силами коммунистических и социалистических республик центральной и северной Англии, под командованием российских специалистов, конечно же.

Горячая фаза противостояния заглохла на многие месяцы, на Линии Шрусбери-Линкольн. Именно тут проходили самые кровопролитные сражения последних месяцев, приобретшие характер окопной бойни. С того момента продвижение обеих сторон остановилось, до сегодняшнего дня.

Утром, в шесть утра по Вашингтону, президент Соединенных Штатов обратился к американской нации с призывом и объявлением о начале решающей операции, которая закончит этот конфликт в пользу Свободного Мира.

Операция "Ветер Свободы" заключалась в прорыве эшелонированной линии обороны повстанцев силами усиленных бронетанковых корпусов, поддержанных огнем всей оставшейся английской гаубичной артиллерии, усиленной немецкими артиллерийскими системами. Плюс, по всей центральной Англии удалось добиться временного превосходства в воздух, в дело пошли американские эскадрильи раннее сидевшие на своих базах.

Через час после обращения президента, усиленные корпуса в развернутых боевых порядках шли на отутюженные артиллерией и штурмовой авиацией укрепленные позиции врага.

План, готовившийся многие месяцы при содействии многих десятков тысяч специалистов в полной секретности и тайне, при взаимодействии самых секретных отделов разведывательных служб. Доходило до того, что большинство людей не знали, что и для чего они делали.

Армейские специалисты логистики совершили настоящий подвиг, доставив по туннелю и прочим "крысиным тропам" оружие и боеприпасы. Казалось, столь продуманная и филигранно подготовленная операция должна была сработать, просто обязана была. Но в какой-то момент что-то пошло не так.

Глава 89

Танки входили в предместья сильно поврежденного города. Разбитые оконные проёмы "смотрели" на проезжающую мимо военную технику. Повсюду то и дело попадались воронки от снарядов и бомб, многие здания были превращены в бетонное крошево. Артиллерия и авиация хорошо постарались, первые линии укреплений были уничтожены, так что танковые бригады и мотострелковые корпуса с опаской, но входили в Линкольн.

Колонна тяжёлой западной бронетехники проходила по заранее разведанной улице, по бокам шла английская пехота, и американские морпехи. Живая сила передвигалась по пустым улицам, во главе одного из отрядов затесались наши старые знакомые.

— Не нравится мне это, — Айвори нервно пошевелил губами и свободной рукой слегка поправил шлем. — Странно тут всё. Слышишь, Крафт?

— Да, наверное, ты прав, — чуть помолчав, согласился с ним его товарищ и командир, капитан Крафт. Два закадычных друга шли в составе отряда, который проверял улицы и потенциально опасные направления на наличие засевшей в засаде пехоты врага, являвшейся основной угрозой для бронетехники. В условиях плотной застройки могучие танки и бронетранспортёры становились удивительно уязвимыми перед легкой и юркой пехотой.

— Странно это, почему всё так пусто? — почти шёпотом задал вопрос Айвори, больше занятый тем, что осматривал через прицел автомата проёмы и закоулки на противоположном конце улицы.

— Ну, мы провели артиллерийскую и авиационную подготовку, наверное, русские и повстанцы просто разбежались, — пожал плечами Крафт, хоть и вслух он и выдал вариант, но на самом деле, как и у Айвори, у него было полно вопросов.

— Всё равно хоть кто-то должен был остаться, хотя бы трупы, тем более обстрел был явно слабый, на боеприпасах экономят скоты, даже сейчас, в такой момент! — продолжая смотреть в прицел, высматривая потенциального врага, Айвори сильно повысил тон, чуть не крикнув. Это явно было лишнее, и командир сразу дал это понять.

— Заткнись, Айвори, — угрожающе процедил через зубы Крафт. — Ты нас можешь выдать. — И уже после более спокойным голосом добавил. — Не кричи, из-за тебя мы можем стать трупами, идиот.

— Да мы уже трупы, — чуть помолчав уже тише добавил Айвори. — Клянусь, это засада. Русские просто заманили нас на смерть, а эти недоумки, — Айвори, свободной рукой пальцами показал на погоны, как бы намекая на причастность высшего военного командования к предательству. — Эти недоумки ведут нас на бойню.

Крафт на это ничего не стал отвечать. А лишь вздохнув молча пошёл дальше. В конце концов, спорить и говорить о посторонних вещах в боевой обстановке - плохая идея. Так прошло несколько минут, войска ещё сильнее углубились в центр города, при этом не встретив абсолютно никакого сопротивления. Даже просто гражданских не было нигде. Складывалось такое ощущение, что немаленький центр целого графства полностью обезлюдел. Что, честно говоря, было немного жутковато.

На очередном проверенном перекрёстке было решено устроить временный привал на несколько минут. Бойцы устроились внутри относительно целого здания и, поставив дозорных, приступили к самому важному в жизни любого солдата — отдыху и перекусу. В основном зерновыми батончиками. Один из них, как раз и собирался съесть Крафт. Вскрыв упаковку, он с кислой рожей начал жевать пресную, серую массу.

— Тьфу, ну и дерьмо, — Крафт, через несколько минут выплюнул недожованный батончик на грязный пол. — Интендант ср*нный мудак! Опять какую-то муть выдал, как это есть?! Это вообще еда?! Мать твою, вернусь, и ноги ему вырву! — гневно выругался обычно спокойный Крафт. На это всё со стороны смотрел Айвори, с его лица не уходила лёгкая улыбка. Заметив это, Крафт выгнул бровь и спросил, почему он так веселится.

— Да ничего, — примирительно поднял ладони Айвори. — Просто не думал, что великий патриот Англии, капитан Джеймс Крафт, будет чем-то недоволен. Это ведь тебе считай сама Королева дала этот батончик, большая честь. — Немного изменив голос, Айвори как будто пародировал кого-то, и причём получилось у него это явно хорошо, потому что через минуту два друга смеялись в голос, пока остальные ничего не понимали.

Чуть отсмеявшись, Айвори засунул руку в нагрудный карман и достал оттуда батончик в серебристой упаковке. На его поверхности были напечатаны какие-то надписи на кириллице. Часть пайка федеральных экспедиционных войск. Большая редкость и просто роскошь.

За месяцы конфликта паёк, который русские привозят на остров для своих экспедиционных войск и для войск своих союзников, стал пользоваться бешеной популярностью у обеих сторон конфликта. И в общем-то очень сильно всем полюбился, особенно за разнообразие меню и высокое качество. Особенно большим спросом пользовались сладкие шоколадные батончики в серебристой упаковке с непонятными надписями на русском языке и единственным изображением на лицевой поверхности пачки. Там была нарисована маленькая курносая девочка, примерно пяти-шести лет, маленькая малютка была в платке и всегда улыбалась солдату с упаковки русского батончика. Причем вне зависимости на чьей ты стороне, маленькая девочка была рада всем. "AVEHKA", так стали называть английские солдаты эти батончики, в основном из-за русской надписи, которая была выгравирована внизу портрета девочки. Но так как англичане не знали, как эти буквы читаются по-русски, они все подстроили под английский. Так что получилось на слух что-то вроде "Айвехка", ну или был ещё один вариант "Малышка", так её называли американцы. Но в общем в войсках был популярен, скорее, второй вариант.

Достав батончик, он его кинул в руки своему другу.

Ошарашенный Крафт держал в руках упаковку с русским лакомством и удивленно посмотрел на дарителя.

— Боже, "Малышка"? — голос капитана был сильно удивлён. — Откуда ты её достал? — Крафт не торопился вскрывать упаковку, пока лишь бережно держал шоколадку.

— Нашёл, — улыбнувшись, лаконично ответил боец.

— Хм, мне бы так же находить грёбаных "Малышек", — усмехнулся Крафт. — Слушай, ты уверен, Айвори? — немного с сомнением переспросил Крафт. На что Айвори лишь улыбнулся и кивнул. Получив ответ, Крафт ненадолго замолчал, посмотрел на шоколадку и чуть подождал, прежде чем вскрыть ее. Но он не стал есть сразу, а надломил батончик на двое. С приятным хрустом, батончик разделился на двое, открывая своё содержимое в разрезе: нуга, шоколад, ягоды, отруби и ещё какие-то неизвестные примеси. Подойдя к другу, он отдал ему вторую половинку.

Через несколько секунд два товарища наслаждались вкусом отличного батончика, чуть ли не постанывая.

— Боже, это вкуснее грёбаного сникерса в сто раз, — медленно смакуя вкус и пережевывая сладкую массу, выдал свой вердикт Крафт. — Что они туда кладут, это просто невероятно!

Услышав вопрос своего товарища, Айвори усмехнулся и хотел было что-то сказать, но не успел. Снаружи раздался звук пролетающей авиации. Друзья не сговариваясь, выглянули на улицу, опасаясь худшего. Но страх был напрасен. Над городом пролетала американская эскадрилья. Бойцы расслабились.

Однако внезапно над небом города, прямо над облаками, раздался мощный взрыв, Почему-то вперемешку с молниями.

Глава 90

Серебристый самолёт летел высоко над облаками. Огромная реактивная машина гудела своими двигателями, рассекая воздушную гладь.

На стальном фюзеляже была намалевана огромная красная пятиконечная звезда и сине-бело-голубой триколор. Российский бомбардировщик с опасным грузом на борту двигался в точку назначения.

Поднятый с аэродрома близ союзного Эдинбурга, русский аппарат нёс смерть на головы англичан.

За штурвалом сидело двое пилотов. Периодически они тыкали на кнопки и переключали тумблеры на дисплее, который буквально пестрел разноцветными манипуляторами и переключателями, словно это была новогодняя ёлка, украшенная игрушками в канун праздника. Казалось разобраться, какая кнопка за что отвечает, было просто физически невозможно, как и управлять этим аппаратом. Но нет, лётчики вполне комфортно и без видимого затруднения вели свою железную птицу, так же умеючи, как боги в эпосах древних цивилизаций, правили свои небесные колесницы.

Иронично, знали бы эти древние, что их далёкие потомки уподобляются этим богам. Покорят просторы неба и смогут нести кару и возмездие на головы своих врагов.

Наука возвысила людей, сделав их подобными мифическим небожителям, наделила мощью и дала понять, что мир можно покорить, будучи физически тщедушными, жалкими. Просто нужно включить мозги и взять свою судьбу в собственные руки, не уповая на богов. Сила ума и рациональность — вот тот путь, который избрали люди.

Подход, который, наверное, пришлось нащупывать на протяжении тысячелетий, падая и спотыкаясь, снова и снова, затем поднимаясь из руин и начиная всё заново. Именно в этом, наверное, люди и некроны были весьма похожи.

Самолёт уже был почти на точке сброса "посылки". Системы воздушного судна пришли в максимальную готовность, в том числе главный её элемент — экипаж.

Двое пилотов и остальной экипаж некоторое время летели молча, пока штурман не оживился, привлекая к себе внимание.

— Внимание. Минутная готовность, — по рации в общий эфир через небольшое шипение пробился спокойный голос. Вообще, это была характерная черта всех русских технических специалистов, в том числе военных — спокойствие, даже в бою. Ваш техник, если он русский, не будет кричать, а будет лишь негромко говорить и принимать команды совершенно спокойно, без видимой паники. Непонятно, в чем тут дело. Может быть, в изначальной специфике кадров, ведь со времён Российской Империи подавляющее большинство спецов были дворяне и люди высокого происхождения, где излишнее проявление эмоций считалось вульгарным. Это повлияло на психологический портрет среднего работника всех подобных профессий. А может и нет, может, это не только характерная черта для русских адептов железа и шестерёнок, но и для всех их коллег. Как бы там ни было, сигнал подан, и бомба была готова к сбросу.

Принято!, — ответил пилот, мужчина сильно за сорок, улыбнулся своему младшему протеже. — Петров, знаешь, что говорил французский император Наполеон Бонапарт о силе оружия?

— Никак нет Александр Владимирович, просветите?, — не отвлекаясь от пилотирования спросил молодой пилот.

— Он говорил, что Бог на стороне больших батальонов, — продолжая улыбаться, ответил пилот.

Интересный афоризм, — отвечал второй пилот. — Кажется, нам что-то подобное рассказывали в школе.

— Ещё какой. Мне кажется, вот англичане, которые прямо сейчас под нами, руководствуются именно этой мудростью, приперли столько сил, — пилот указал пальцем вниз, как бы символически показывая на тех самых англичан.

— Наверное, Александр Владимирович, — согласился пилот, не найдя, что ответить.

Чуть помолчав, старший пилот снова заговорил. — Но знаешь, мне нравится другой афоризм, сказанный другим великим человеком. Единственная реальная сила — это самая большая пушка, и сейчас мы это им продемонстрируем.

После этих слов, через несколько минут бомба, казавшаяся выдумкой фантастов, полетела на головы английских солдат.

И сбросив бомбу, самолёт спокойно улетел, развернувшись своим корпусом. Ведь воздушное превосходство западной авиации было на самом деле мнимым. И американские самолёты, уже сейчас не могли составить реальной конкуренции своим коллегам.

Тот же советский реактивный бомбардировщик Ту-160 был лишь слегка модернизирован, с применением ранее неизвестных технологий, которые были на хранении в коллекции Навессира и переданы федеральным инженерам как наработки одного из многочисленных научно-исследовательских институтов. Для старого криптека, это были какие-то совершенно дикие и отсталые технологии маскировки, которые он позаимствовал у какой-то отсталой планетной цивилизации. Но тем не менее он посчитал их интересными, увидев в них что-то очаровательное, хотя, опять таки, с его точки зрения это была чудовищная архаика.

Впрочем, лучшие советские учёные и инженеры, которые ещё не все перемерли и разбежались из страны, а очень даже работали и хорошо жили у себя на родине, так как в какой-то момент новая власть спохватилась и смогла многих вернуть на новые должности с новыми, более высокими зарплатами, не согласились бы некроном. Хлам в глазах пришельца был целым научным прорывом для людей. Так или иначе, это было не единственная технология, с которой в тайне поделился нелюдимый криптек со слугами своего господина. Отчего бы и не поделиться? В недрах Сибири и глубинах Уральских гор лучшие учёные мира работали, перерабатывали и делали новые открытия на основе этих технологий. И скоро Россия, как шкатулка, с сокровищами, откроется, и на мир посыпятся её многочисленные дары и плоды этой работы.

Так что этот самолёт был лишь лёгкой предтечей будущих событий. И федеральные войска просто заманили крупные силы врага в клещи, чтобы затем их методично и спокойно уничтожить. И первый этап плана уже был в процессе реализации.

Глава 91

Взрыв прогремел высоко над облаками, вся округа ярко осветилась, свет был очень интенсивный. Это стало очевидно, когда несколько бойцов, не успевших отвести взгляд, уже через несколько секунд лежали на земле, крича и корчась, прижав ладони к глазам. Вспышка от взрыва сожгла им сетчатку.

— Какого хрена! Что это за штука! — закричал Айвори, пытаясь помочь ослепшему солдату.

— Ничего хорошего, похоже ты был прав. — охрипшим голосом ответил Крафт, при этом его немного потряхивало, страх охватил его. Это чувство было общим для всех бойцов, которые сейчас видели зловещий "гриб" от взрыва, нависший над ними. Только уже полный дурак не понимал, что русские их обманули, и сейчас все они поплатятся за чью-то ошибку.

Внезапно, вслед за вспышкой, по округе прошла "легкая" ударная волна. Она была не такой серьёзной как ожидали бойцы, честно, говоря многие думали, что русские применили тактическое ядерное оружие. Тем не менее, волна лишь выбила еще не разбитые окна и снесла некоторых бойцов с ног, они были на открытой местности.

Вслед за ударной волной, по округе прошелся звук трещания, словно работал электрошок на максимальном вольтаже.

И... Всё.

Больше ничего, только легкий запах озона, такой, который обычно появляется после сильной грозы, с молниями и громом.

Бойцы не могли поверить своим глазам, на этом всё, больше ничего. Айвори облегченно вздохнул и захохотал.

— Да, мать твою, вот тебе и советское оружие! — на эмоциях, англичанин воздел средний палец к небу, как бы показывая свое отношение к русскому оружию, которое, по его мнению, паршиво сработало, не исполнив своей прямой функции. Но, видимо, он поторопился в оценках.

— Что это такое? — пальцем показал один из американских морских пехотинцев в сторону "странно" летящего американского же самолета. — Ерунда какая-то, пилот пьяный что ли?

И, в общем-то, вопрос американца был вполне справедлив. Истребитель странно вертлял и опасно снижался. Было понятно, что он двигается в сторону союзных войск. "Американец" опасно терял высоту.

— Дженкинс! — Крафт подозвал связиста. — Свяжись с штабом, пусть поговорят с летунами, он может упасть прямо на нас.

Боец отдал честь и начал колдовать над своей станцией. Правда, не прошло и нескольких секунд, как боец снова обратился к командиру.

— Сэр, похоже станция сдохла. — немного потерянный боец показал рукой на свою портативную станцию связи.

— Батарейку поменяй! Я не знаю, сделай что-нибудь! Не мне тебя учить! — Крафт прикрикнул на подчиненного. Тот испуганно начал дергать все переключатели и кнопки.

— Боже, да что же он делает, что это за маневр такой? — сложив козырек из рук, американский морской пехотинец продолжал комментировать действия пилота.

— Это не маневр. — прищурившись прошептал Айвори. — Крафт, дай мне бинокль, пожалуйста. — Получив желаемое, он попытался посмотреть поближе на самолет, но, приложив окуляры к глазам и подергав тумблерами электронного бинокля, оторвал их от глаз. — Черт, похоже бинокль сгорел. Боже!

— Сэр, станция сгорела, дело не в питании! — одновременно с Айвори пожаловался и связист.

— Да вы, что, издеваетесь!? — возмутился Крафт. И хотел было продолжить, но его перебил американский солдат.

— Боже! Дерьмо! Он падает! Он падает! Он сейчас врежется в здание! — и за сказанным действие не заставило себя ждать.

Самолет, до этого недолго снижавшийся, в конечном итоге врезался в часовую башню местной ратуши, и после прогремел взрыв, вместе с баками, сдетонировал боезапас. Поэтому взрыв вышел мощным, снес полбашни. Видимо, пилот до последнего надеялся, что выкрутится, но, как видно, у него это не вышло. Во всяком случае, никто не видел купола парашюта.

Но, к сожалению, это был не единственный летательный аппарат, который падал на землю. Просто бойцы этой роты не могли все видеть из-за узости переулка, в котором они находились.

Вскоре всю округу огласили взрывы падавшей боевой воздушной техники: истребители, штурмовики, боевые и транспортные вертолеты. На головы НАТОвцев падал настоящий железный дождь. Сотни единиц воздушной техники были уничтожены в один день, в одной операции. Не говоря уже о наземной технике, электронная начинка которой также была сожжена. Крупнейшая группировка западной коалиции была парализована, пока тем временем, в их сторону летело возмездие. А сухопутные части федеральной армии и союзных войск английских и шотландских сепаратистов, брали врага в клещи.

Сегодня, мир увидел первое применение электромагнитной бомбы.

***

Обломки упавшего вертолета горели. Американский черный ястреб упал в нескольких километрах от города Линкольна.

Мощный электромагнитный импульс, образовавшийся от взрыва русской бомбы, уничтожил всю электронику в радиусе нескольких километров от города. Подобное действие не совсем положительно сказалось на американской военной технике, которая была буквально напичкана электроникой и новейшей аппаратурой.

Так что всем, кто в этот день летел внутри воздушной техники в небе Линкольна, не повезло. В одночасье они оказались в железных гробах, которые не оставили им и шанса на спасение. Особенно для пассажиров. Если пилоты имели возможность хотя бы эвакуироваться с помощью катапульты, то десантные команды были обречены - все до единого. Или все же не все?

Конечно, простой человек не переживет такого рода аварию или катастрофу. Шансы слишком не велики, и как правило, падение с большой высоты внутри железной бочки ни к чему хорошему не приводит. Человеческое тело слишком хрупко. Но что если на борту такого судна будут не только люди? Вернее, что-то большее, чем просто люди.

Груда металла резко задрожала, и оттуда выскочила окровавленная рука с очень длинными и острыми когтями. Вся округа огласилась нечеловеческим, а скорее даже звериным ревом.

Глава 92

Десятки конвертопланов на реактивной тяге летели сквозь промозглое английское небо, гудя и свирепо прочёсывая дулами станковых пулемётов окрестности. На боку стальных зверей был намалеван двуглавый орёл. Зрелище было животрепещущее, способное подавить боевой дух даже у самых смелых ублюдков.

Но и этого было мало, то ли по мнению федеральных аналитиков, то ли по мнению самих военных. Но факт остаётся фактом, на некоторых вертушках были зацеплены новомодные колонки большой мощности. Мембраны сабвуферов разрывались, оглашая округу звуками музыки. Конкретно над головами тех несчастных, оказавшихся под атакой воздушной кавалерии, играла мелодия из старого детского фильма "Приключения Буратино" тысяча девятьсот семьдесят пятого года, исполненная Ниной Бродской.

Сочетание весёлой детской песенки о весёлом мальчике из дерева и грозных машин, несущих смерть, ломало мозг НАТОвцев, вынужденных бежать, прятаться и слушать весёлый детский мотивчик. Всё равно ничем серьёзным они не могли ответить, а те, кто думал иначе, сметался свинцовым дождём, который открывался с бортов летательных аппаратов, превращаясь в груду мяса и мусора.

Все оружие, которое могло представлять хотя бы теоретическую угрозу для русских войск, вышло из строя во время электромагнитного взрыва. В относительно рабочем состоянии оставалось лишь обычное огнестрельное оружие, ведь для работы штурмовой винтовки не требовалось никаких микрочипов.

Комплексы противовоздушной обороны, например, те же "Стингеры", были напичканы сложными электронными системами, и теперь, когда всё это сгорело, дорогостоящее оборудование превращалось в красивый хлам, включая танки и бронетранспортёры. Ведь если мощные дизельные двигатели выдержали последствия взрыва, то вот система зажигания и прочие примочки были убиты, и теперь многотонные звери требовали тщательного и долгого ремонта, чего, конечно же, нельзя было обеспечить.

Это было полное поражение Североатлантического альянса. Российские войска применили ранее неизвестное оружие, действие которого уже несло долгие и серьёзные последствия в мировой политике.

Впрочем, уже сейчас результат был вполне очевиден. Соединенные Штаты и прочие крупные члены Североатлантического альянса потеряли в одночасье более двух тысяч единиц военной техники. Операция "Ветер Свободы", или как там её назвали вашингтонские маркетологи, была полностью провалена. Уже через день весь мир облетит весть о победе российских сил в Британии над объединёнными войсками западной коалиции, вместе с кадрами тысяч пленных американских, английских, французских, немецких, испанских и прочих солдат. Очередная победа Федерации.

Впрочем, умы самых влиятельных иностранцев будут заняты не кадрами с пленными. Хотя, безусловно, на Капитолийском Холме и в старинных особняках Новой Англии начнут слетать головы, ведь надо будет найти козлов отпущения за такое быстрое и позорное поражение. Но это всё было мелочью. По-настоящему внимание всех было приковано к новому русскому супероружию.

Ведь бомба, способная уничтожить всю электронику без причинения серьёзного физического ущерба мирному населению и инфраструктуре, очень пугала богачей. В конце концов, в их представлении чего стоило русским скинуть эти бомбы на промышленные объекты, тем самым уничтожая весь промышленный и экономический потенциал конкретной страны, и, самое главное, разоряя владельца этой самой промышленности. Подобная бомба пугала западных богачей и элитариев даже больше, чем "обычная" ядерная.

Для американских элит обострение этого конфликта стало невыгодным, и вскоре американские миллиардеры начали давить на своих политиков. Война близилась к окончанию и подписанию так называемого "Постыдного мира", и установлению некоего статус-кво на Европейском континенте. Впрочем, это случится чуть позже.

А сейчас солдаты, попавшиеся в ловушку русских, просто пытались выжить.

***

Вырвавшись из-под горящих обломков вертолета, мужчина, весь покрытый чудовищными ожогами и ранами, полз в сторону полянки. И, наконец-то обессилев, добрался до нее, перевернувшись с живота на спину, ненадолго отрубился.

С ожогами и ранами начали происходить удивительные метаморфозы, описать которые можно было только двумя словами: Абсолютная регенерация. Там, где до этого не было кожи, а только обгоревшая от огня плоть, или были зияющие дыры ран, все это зарастало новой свежей тканью, буквально за секунды, возвращая лежащему телу снова человеческий облик. Через несколько минут восстанавливались последние сантиметры кожи. Мутант, глядя на свою сильно поврежденную одежду, сетовал на то, что его регенерация не распространялась и на нее. Отряхнувшись от грязи и листьев, мутант напрягся и, словно зверь, притаился в лесу. Где-то в далеке он услышал шум: гул двигателей, стрекот тяжелых пулеметов, жуткий свист русских лазеров, создавали канонаду боя. Шум шел с Севера, там, где были основные союзные силы. Значит, идти нужно туда. Но для начала надо было найти всю группу, или хотя бы их остатки. Если будут потери, полковник опять будет рвать и метать. Вспомнив о своем непосредственном начальнике, мутант слегка поморщился, обнажая мощные клыки, которые больше подошли бы хищной кошке больших габаритов, чем человеку. Мутант встрепенулся. Где-то в глубине лесной чащи, за несколько километров от него, звуки боя.

***

— Знаешь, я на самом деле не люблю халапеньо, особенно если их добавляют в чимичанги, или в кесадилью, например. Глупость ведь какая-то. Просто зачем!? Зачем вообще добавлять эти маринованные острые перчики? Невкусно, ведь! Я понимаю, еще добавить там в суп, да это еще более-менее, но в остальном полный мрак. Извращенство ведь какое-то. А ты что думаешь, Фред? — поинтересовался у своего сильно габаритного товарища молодой военный в форме американского морского пехотинца, который сейчас лежал за толстым бревном и отстреливался от врагов, одновременно разговаривая со своим напарником, который, казалось, не слушал его, а ждал подходящего момента для атаки на идущего врага.

Их зажали тут несколько минут назад, и похоже это были шотландские подразделения северян, уж больно их английский был сильно коверканный.

— Эй, парни, стойте, не стреляйте! — внезапно, молодой военный докричался до позиций противника и был каким-то чудом услышан. Огонь, на мгновение прекратился, видимо, горцы справедливо посчитали, что трусливые южане хотят сдаться. Через несколько секунд просивший высунулся из-за толстого бревна, которое уже изрядно было нашинковано пулями. И внимательно посмотрев на шотландцев, снова спрятался за укрытием. — Можете стрелять!

Странный поступок солдата озадачил шотландцев. Просить о перемирии, лишь для того, чтобы высунуть голову и все? Истину говорят, эти американцы давно уже сошли с ума.

— Сдавайтесь! Американцы, сдавайтесь! Слышите, сдавайтесь! Вам же будет лучше! — со стороны шотландцев в переговоры вступил командир группы. Рослый, рыжебородый мужик в темной военной форме.

— У вас нет юбок! Мы не будем вам сдаваться! — со стороны бревна был озвучен неожиданный комментарий.

К сожалению, никто отвечать не стал. Шотландцы были ребята серьезные, поэтому, не вступая в перепалку, они снова открыли огонь и приготовили гранаты. Они устали возиться с этими мутантами. А то, что они таковыми были, в этом не было никаких сомнений, как минимум один из этой парочки.

— Все, я их отвлек, теперь твой черед! — снова спрятавшись, кивнул своему напарнику солдат, на что он лишь посмотрел на него как на идиота.

Внезапно, с другой стороны послышался звук драки и шумная возня. Плотность стрельбы по напарникам сильно ослабла, затем и вовсе исчезла.

Все затихло. Неожиданно, кто-то постучал когтем по дереву.

— Вылезайте, девочки. Нам надо идти! — подтрунил своих товарищей мутант.

Первым показался солдат, высунув голову, он увидел, кто к ним пришел на помощь. Улыбнувшись, он в типичном фиглярском стиле, сложив ладони, заговорил: — Виктор, моя же ты красавица!

Глава 93

Зал ассамблеи Организации Объединенных Наций представляет из себя просторное и, насколько это возможно, респектабельное помещение.

На переднем плане расположены высокие официальные столы для делегаций, украшенные национальными флагами различных стран. В центре же зала расположена трибуна для выступлений и обсуждений, с микрофонами и переводческими кабинами.

В дальней части зала находятся места для журналистов и международных наблюдателей.

Было раннее утро в Нью-Йорке, но в главном зале здания вовсю возгорался спор между представителем Российской Федерации и представителем Соединенных Штатов. Казалось бы, режимы спали, флаги поменялись, поменялась идеология, и многие первые лица, управлявшие страной. Но основная суть не менялась. Представители двух первых сверхдержав, как в старые добрые времена, спорили в этом зале и, как сорок лет назад, искусно поливали друг друга грязью перед всем мировым сообществом. Похоже, многие ошибочно думали, что будни "Холодной войны" сгинули в прошлом, ведь недавние события и реакция ведущих держав на них показывали обратное. Ничего вообще не поменялось. Русские и американцы всё так же не могли поделить мир, и похоже было абсолютно плевать, кто какой идеологии придерживался. Ведь Российская Федерация была тоже "самой настоящей демократией, как и Америка, хоть и молодой", как официально говорил еще предыдущий президент Буш-старший.

Вот такой вот странный мир, где две ведущие державы были очень демократическими, по крайней мере в глазах мирового сообщества и стран третьего мира, но при этом причины для разногласий не потерялись, наоборот, в чем-то они даже обострились. Невольно задумаешься, а может дело вовсе не в идеологии?

— Уважаемый председатель, уважаемые коллеги! Я стою перед вами сегодня, чтобы выразить серьезнейшее беспокойство всего Мирового сообщества относительно деятельности Российской Федерации в последнее время. Мы уверены, что российские власти нарушают международное право и применяют запрещенное оружие, что недопустимо и вызывает глубокие опасения... — хотел было продолжить представитель Соединенных Штатов, но его резко перебил россиянин.

— Уважаемый господин председатель, уважаемые коллеги! Я искренне оскорблен и полностью опровергаю все обвинения, которые здесь были выдвинуты против моей Родины. Кхе. Извините меня, но это полный бред! Кхе. Россия не применяла никакого запрещенного оружия и не нарушает никаких законов. Это все выдумки и попытки оболгать мою страну! Кхе. Ситуация на Британском острове печальна и ужасна, но там идет гражданская война. Все, что происходит, является внутренним делом англичан и всех суверенных народов, борющихся за свою свободу. И всякое вмешательство извне недопустимо. Кхе. Собственно, мы это понимаем, поэтому всячески препятствуем проникновению третьих сил с помощью своего флота и делаем мы это, между прочим, с наличием международного мандата ООН. А вот вы туда постоянно пытаетесь засылать свои войска и еще каких-то непонятных наемников. Вот и результат - какой-то непонятный террорист взрывает бомбу.

— Но, господин Углеводский, у нас имеются надежные и неопровержимые доказательства, указывающие на использование запрещенных видов оружия в районах конфликта, — американский представитель начинает доставать фотографии из папки и показывать на них образцы футуристической техники и оружия. — Неужели вы собираетесь прятать и игнорировать эти обстоятельства? Мы настаиваем на проведении международного расследования и чтобы все виновные в этом понесли ответственность за эти действия.

— Америка, Америка, вам уже пора взглянуть на себя в зеркало! Это вы, торгуя оружием, задумываете грязные игры в разных уголках мира. Но Россия не такая! Мы стремимся к миру, а не к наживе, как некоторые. Вы можете продолжать свои ложные обвинения, но мы готовы вывести на чистую воду ваши противоречивые факты!

Представители других стран начинают высказывать свои мнения, и дебаты между представителями России и США продолжают только сильнее разгораться.

— Господин Углеводский. Моя страна… то есть Международное сообщество требует, чтобы Россия снова открыла доступ международным экспертам к своим секретным военным объектам. — Упрямо талдычил американский представитель, размахивая фотографиями.

— Мечтать не вредно, господин Перкинс! Что вам ещё дать, может быть ключи от квартиры, где деньги лежат? — Насмешливо ответил политик. — Хватит, к нам обращаться со всякими глупостями. Лучше расскажите что вы делаете на своих секретных объектах, всем будет интересно.

— Господин Углеводский, я хотел бы обратить ваше внимание на серьезность обвинений, которые мы выдвигаем против России. Существуют надёжные доказательства о прямом вмешательстве вашей страны в гражданскую войну на территории Британии. Мы обнаружили потоки оружия и техники, включая запрещенные виды оружия, которые перемещаются из России в конфликтные зоны. Как вы можете объяснить это?

— Кхе. Уважаемый, ваше обвинение - полный бред и сказочки. Россия не является стороной в конфликте в Британии, и мы не передаем никакого оружия третьим сторонам. Это просто ложные обвинения, созданные для дискредитации нашей страны. Ситуация в Британии - это внутреннее дело англичан, и никакое вмешательство извне не допустимо. Мы поддерживаем мир и стабильность, а не подстрекаем к насилию. Как некоторые! И вообще, взрыв взрывом, но у меня есть чёткая информация да и у прочих делегатов, они не дадут мне соврать. Что бомба взрывалась, над крупным скоплением американских и не только войск. Кхе. — По залу прошёлся лёгкий гомон согласия. Вместе с тем, на центральном экране можно было увидеть серию фотографий с околоземной орбиты, где действительно можно было различить массивы американской и другой западной военной техники.

— Это всё фейк! Это ложь и профанация! Пустышка! Ничего подобного быть не может! Тем более, вы не ответили на наши вопросы, у нас, в отличие от вас, есть надежные доказательства и фотографии, которые подтверждают поставки оружия из России в конфликтную зону. Мы требуем проведения международного расследования этого вопроса.

— Ты подонок! Что значит профанация!? Ты негодяй! Эти твои так называемые "доказательства" являются манипуляцией и фальсификацией информации. Это просто попытка оправдать ваши собственные интересы и вмешательство во внутренние дела других стран. Россия стремится к миру и сотрудничеству, а не к агрессии и вмешательству. Америка должна сначала взглянуть на свои собственные действия и ответить за свои действия. Нет, только посмотри на эту скотину! А кто несколько часов назад объявил о начале операции "Ветер Свободы", прямо на территории Британии, не ваш ли президент, это не вмешательство?! Кхе. Ты шавка! — Стал уже закипать и перешёл на повышенный тон представитель Российской Федерации.

— Наша страна действует в соответствии с международным правом и ставит приоритет на защиту прав человека! Мы не можем оставаться пассивными наблюдателями, когда происходят нарушения международных норм и совершаются военные преступления! Тем более это не американские войска, а международные миротворческие силы, призванные поддержать порядок и законность на территории суверенной Великобритании! — С пафосом, почти не смутившись, ответил американец. Он так же перешёл на крик.

— Кхе. Ложь! Мерзкая Ложь! Что вы врёте! Кхе. Если они миротворцы, зачем им наступательная техника и тяжёлое вооружение! Миротворец, он как часовой, стоит между двумя сторонами конфликта, а не идёт помогать другой, мутузить своего соперника! Кхе. Это вы соучастники преступления получается. Америка, вам следует оценить свои собственные действия и заботиться о правах человека не только в других странах, но и в собственной. Вспомните о вмешательстве в Вьетнам, Корею, Панаму. У вас нет права осуждать Россию, когда вы сами не справляетесь со своими проблемами. Не забудьте, что история России полна моментов, когда на нас шли более сильные враги, но результат был всегда один - они умывались в крови. И молодые французские или немецкие солдаты уезжали домой в берёзовых гробах, вы совершили ту же ошибку, поэтому домой поедут уже американские солдаты в пластиковых мешках. Помяните мои слова!

***

Большая гостиная в американском стиле оформленная в сдержанных синих и зелёных тонах. Утопала в звуках, который издавал большой цветной телевизор, установленный по центру гостиной перед большим семейным диваном.

Мальчик с русой копной волос на голове, сидел перед экраном телевизора прямо на полу. Держа джойстик, он нажимал на разноцветные кнопки, управляя легендарным героем Федерации — Красногвардейцем, который легко уничтожает всех монстров и врагов человечества на инопланетном корабле. Мальчик играет в новомодную игру на своей новенькой игровой приставке. На полке под телевизором чернела своим матовым затемненным корпусом игровая приставка. Рядом с ней лежали картриджи с эксклюзивными играми, выпущенные несколькими электроградскими и московскими игровыми студиями в сотрудничестве с компанией, которая занимается производством этих консолей.

На боку консоли серебрится логотип компании, занимающейся выпуском сложного электронного развлечения. "Россия. Электроника" — скромно гласит надпись, выполненная из пластика, а чуть ниже набито название консоли: "Игровая Станция-Один".

Внезапно со стороны коридора доносится женский голос.

— Дети! Коля! Настя! Завтракать! — Мальчик услышав голос матери грустно вздыхает, зная, какой крутой нрав у матери и то, что лучше слушаться с первого раза. Мальчик выключает консоль на самом интересном месте, где Красногвардеец бьёт ушастых фашистов, и понуро бежит по коридору на кухню.

Кухня оказывается огромным помещением, сочетающим в себе, не только место готовки, но и обеденный зал. Мальчик садится за широкий, круглый стол. Сразу после Коли, на кухню заходит его сестра и садится рядом с ним, мама, до этого искавшая что-то внутри большого холодильника, обращает внимание на них. Вынимая здоровенную трёхлитровую бутылку молока, она кладёт его на середину стола и сама садится за стол.

Глава семьи Андрей Пимов тихо читает газету и изредка тянется за своим кофе, и попивает его из своей белой фарфоровой чашки. Перед Колей дымится стопка горячих оладий, сверху облитых сгущёнкой, а чуть в стороне была тарелка с яичницей и беконом. У сестры и матери с отцом аналогичное меню. Помимо этого весь стол был уставлен прочей вкусной снедью и прочими мелочами, которые могут сделать утро каждого человека намного приятнее.

— Милый, давай поешь, убери газету, пожалуйста, — обращается женщина к своему мужу. Главу семьи не нужно уговаривать дважды, услышав просьбу своей жены. Мужчина, в синей милицейской форме, кладёт газету в сторону и улыбаясь своим родным, приступает к трапезе, за ним начинают есть все остальные.

Какое-то время за столом царит тишина. Семья наслаждается приёмом пищи, наслаждается моментом, и разговоры были бы излишни. Но через несколько минут, когда первоначальный голод утолен, тишину прерывает девушка.

— Андрей, ты сегодня долго на работе? — спрашивает жена, взглядом обращаясь к мужу.

— Нет, милая. Сегодня нет ночного патруля, так что к шести я буду уже дома, — улыбается Андрей.

— Пап, тогда, если ты не занят, можем доделать снеговика. Он уже три дня стоит перед домом недоделанный, — спрашивает мальчик.

— Да точно, пап! — поддерживает брата младшая сестра. — Мам, скажи папе, чтобы помог нам, — тут же призывая на помощь мать.

Девушка тепло улыбается детям и, посмотрев на мужа со смешинками в глазах, также начинает уговаривать супруга присоединиться к детям.

Глава семьи лишь поднимает руку, признавая своё поражение. — Всё, ребятки. Сдаюсь. Вы победили! Обещаю, как вернусь с работы, обязательно доделаем этого снеговика.

После этих слов за столом раздаётся слитное ура со стороны всех членов семьи.

***

Молодой милиционер, в обычной патрульной форме, представляющей собой ловкое сочетание американского, царского и советского стилей, подвергнутых сильной переработке и осмыслению, выходит из своего дома, прямо на территорию своей покрытой снегом лужайки.

Подойдя к патрульной машине, и открыв замок с помощью дистанционного управления, он потянул дверь и только собрался сесть в машину, как его окликнул голос жены.

— Андрей! — Беременная жена, в длинной пуховике, вышла на крыльцо. И капризно смотрела на мужа. — Ничего не забыл?

Молодой милиционер, улыбнувшись, подошёл к своей второй половинке, нежно обнял её и поцеловал.

— Будь осторожен. — Тихо, почти не слышно прошептала жена.

— Буду. — Тихо, но твёрдо ответил мужчина.

Сев в машину и помахав в ответ жене и детям, которые стояли прижавшись к матери, молодой сотрудник реформированной милиции, которая пока работала только в пределах Электрограда и области, завёл двигатель и поехал на работу, выехав из ухоженного одноэтажного пригорода, ближе к центру города, в сторону красивой плотной застройки.

Андрей ехал по улицам, и его всё время не покидало чувство внутреннего диссонанса. Справедливости ради, как он стал жить в Центральной Сибири и в Электрограде в частности, это чувство было его постоянным спутником. Связано это было в основном с очень сильным улучшением быта и невероятным поднятием уровня жизни и комфорта окружающей среды. Последние несколько месяцев он жил словно на территории совершенно другой страны. Даже сейчас, проезжая на своей патрульной машине обычную улочку, он везде видел чистоту, порядок, ровные тротуары, красивые дома и счастливых, хорошо одетых прохожих, которые спешили утром по своим делам. Словно он был не в пропитой России девяностых, с толпами обнищавшего народа, полуразрушенной инфраструктурой и бандитами, терроризирующими мирное население, а в предместье какого-то американского или канадского города, уютно обосновавшегося между массивными горными хребтами. В общем, красота.

Андрей посмотрел вдаль, там далеко впереди виднелись разнообразные высотные здания и небоскрёбы делового района. Он знал, что после них начинался правительственный квартал, где разместились все министерства и правительство Федерации. Но ему надо было в другую сторону, он повернул направо. Пора спешить в департамент. Андрей посмотрел на наручные часы. Опаздывать было нежелательно.

***

После утреннего собрания Андрея отпустили патрулировать улицы с его напарником, Ахмедом Хабировым. Ахмед был улыбчивым и очень душевным мужиком. Сам он по отцу был татарином, а мать у него эстонка. И в общем-то внешне он не был похож на татарина; голубоглазый, двухметровый брюнет, нордической наружности, да и в общем-то к поеданию свинины относился совершенно спокойно. В таких случаях говорят, пошёл весь в мать.

Так же как и Андрей, он до этого служил в Афганистане, в роте разведки. Поэтому они быстро нашли общий язык и крепко сдружились, даже ходили в гости друг к другу. В общем, были хорошие такие напарники. Ахмед так же, как и Андрей, был специально отобран и прошёл интенсивный спецкурс по работе в сфере поддержания правопорядка.

Это была специальная программа федерального правительства, которая была запущена по инициативе президента и его ближайшего окружения. Программа называлась "Новые арбитры", и по большей части она была полусекретной, и Андрей знал только то, что непосредственно касалось его. А знал он совсем немного, лишь то, что кандидатов на первую волну было порядка сорока тысяч, и то, что сквозь проверки, тесты и полиграф, смогли пройти только меньше тысячи. И вроде как по идее, федеральное правительство планирует с этой тысячи начать реформирование всей правоохранительной и судебной системы. Ну в общем-то, Андрей с Ахмедом и состояли в этой тысячи. И все они работали и постоянно повышали квалификацию здесь, в столице, чтобы потом распространить наш опыт и наши стандарты на всю страну.

Пока я размышлял над этим, мы с Ахмедом дошли до оружейной, где нам выдали табельное оружие, электрошокеры, тазеры, дубинки, несколько баллончиков со слезоточивым газом и бронежилеты. Снарядившись, мы были готовы к тому, чтобы начать патрулировать улицы.

Глава 94

— Похоже, русские и красные окружили город и его окрестности, а значит и наши войска внутри. Очевидно, они всех обманули, — оскалил свои длинные клыки суровый мужчина с короткой стрижкой. — Только, что они за хрень взорвали над нами, да так что вся электроника отключилась. Возможно, это тактическая ядерная бомба?

— Ха, конечно нет, — вмешался молодой парень в форме типичного американского спецназовца, единственное, что выбивалось из стереотипного образа, это пара катан, которые торчали из большого походного рюкзака. — Я не специалист, но по-моему, это был электромагнитный импульс. Его часто сопровождает обычный ядерный взрыв, но если бы это был он... — Парень ненадолго взял паузу. — Если бы это был он, поверь мне, мой друг любящий экстремальный маникюр, мы бы сейчас не разговаривали.

Услышав насмешливый тон, мужчина угрожающе ощерился и начал угрожающе рычать. И его когти каким-то образом начали увеличиваться прямо на глазах.

— Воу-воу, успокойся, "Джин Симмонс", нет смысла на меня рычать, — парень поднял руки в примирительном жесте. — Если мы начнем убивать друг друга, русские только поблагодарят нас. Скажи ему, Фред, — попросил помощи у третьего напарника, который шёл рядом.

— Уэйд прав, Виктор, если ты сейчас его убьешь, наше боевое превосходство снизится. Лучше сейчас определиться, куда мы пойдем дальше, — поддержал болтливого самый массивный и сильный из троицы.

Услышав аргументы со стороны Пузыря, Зверь немного успокоился и медленно убрал когти обратно. — Как мы договорились, если кто-то потеряет связь и вынужден приземлиться или его сбивают, точка сбора будет Дельта-Ромео, — Зверь указал длинным ногтем куда-то на север, в сторону густой застройки. — И поскольку из-за этой бомбы все очевидно находятся на земле и вся техника сломана, это означает, что все соберутся там. И туда нам нужно идти.

— Звучит как план, — поддержал Пузырь идею Зверя.

***

Троица двигалась через лес уже больше десяти минут. Где-то вдали раздавались взрывы и звуки автоматных очередей, наполняя всю округу жуткими звуками битвы.

Внезапно где-то поблизости послышался звук работающих реактивных двигателей.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, троица легла на землю и прижалась к стволам деревьев, чтобы казаться незаметнее.

Через несколько минут, раскачивая кроны деревьев, над ними пролетело брюхо русского транспортного средства, создавая сильный поток воздуха.

Транспортник продолжил свой полет, но внезапно фигура, окруженная фиолетовыми вспышками, врезалась в один из двигателей летательного аппарата, превратив его в железную кучу.

Поврежденный транспортник начал наклоняться влево и медленно терять высоту, пока не упал где-то в глубине леса.

Виктор и остальные обменялись взглядами и побежали в сторону разбившегося самолета.

Через несколько минут до них донеслись звуки боя.

Наконец, когда они достигли места крушения, они увидели десяток убитых и раненых русских штурмовиков. А посреди них была женская фигура, вокруг которой мерцали фиолетовые вспышки энергии.

Она держала за горло израненного русского солдата, и Зверь заметил на его погонах символы, означающие что он сержант.

Хрупкая женская рука, окруженная чужеродной энергией, удерживала высокого солдата, закованного в тяжелую броню, ноги которого свисали висячими лоскутами, а левая рука была оторвана.

Тем не менее русский сержант был при сознании и, несмотря на сложное положение, смотрел на своего врага с ненавистью.

— Suka, ebanaya, eto za pacanow... — прошептал русский тихим голосом, и после этого раздался тихий щелчок, следом за которым последовал мощный взрыв.

Мутанта отбросило взрывной волной на некоторое расстояние, и девушка с силой врезалась спиной в старый дуб.

Трое американцев побежали к раненой девушке.

Подойдя ближе, они узнали в ней Псайлок, союзницу с британской стороны.

— Это же сестра того Капитана Недоамерика, — удивленно поднял брови Уэйд, имея в виду Капитана Британию.

— Похоже на то, Фред, возьми ее на руки, у нас нет времени для привалов, нужно продолжать движение, — Озадаченно подытожил Зверь.

Пузырь пожал плечами и только направил свои руки в сторону девушки без сознания. Как внезапно она проснулась и угрожающе направила раскрытую ладонь, объятую фиолетовой энергией.

— Не стоит, здоровяк, — спокойно сказала она, кивнув остальным в признак того, что она узнала в них союзников, и с трудом, но встала. — А вы вовремя нашлись, мальчики, а я тут как раз искала остальных, и удачно на вас наткнулась.

— Всмысле искала? Тебя послал капитан? — задал вопрос Зверь.

— Да, вы последние, остальные, кто не в плену или не погиб от рук русских, все с нами, — ответила девушка, пытаясь придти в себя и одновременно обрисовать ситуацию.

— А где именно капитан? Он в городе? — задал ещё уточняющий вопрос Виктор.

— Да, вместе с экспедиционными войсками, ну, большей их частью. Нас взяли в кольцо, русские его сжимают, они взяли в плен уже несколько сотен солдат. Капитан и оставшиеся высшие офицеры в отсутствие связи пытаются собрать войска в единый кулак и прорваться из окружения. — ответила девушка.

— Так что, план отменяется? — озадаченно спросил Уэйд.

— Если он вообще был, малыш, — посмотрев на спецназовца, сказала Псайлок. — Теперь главное — выживание. Сейчас нужны все, в том числе и вы со своими необычными навыками.

— Понятно, — задумчиво ответил Виктор, замолчав на минутку, тем самым заставив Псайлок понервничать. — В любом случае, у нас приказ помогать при любом раскладе, пока не поступит обратный приказ, так что веди.

***

Тысячи солдат расположились на центральных улицах города, забившись в подвалы и цокольные этажи. Лишённые мобильности и какой-либо связи, они вынуждены укрепляться и занять выжидательную позицию, что в определённой степени означало уже окончательный проигрыш. Их войска были заперты здесь.

Вернувшиеся разведгруппы сообщали о крупных войсковых соединениях вокруг города. Если судить по символике, это были войска Шотландии и северных народных республик, в меньшей степени - русские экспедиционные корпусы.

Была одна единственная надежда на вторую волну, которая должна была подойти через день сюда. Хотя, если в Лондоне не сидят дураки, то они не отправят никого, слишком рискованно.

Уже очевидно, что это самый большой военный провал за всю новейшую историю. Хуже только Дюнкерк.

Полковник Шварцкопф схватился за голову и опустил ее. Вокруг него мельтешили его коллеги и другие младшие офицеры, о чем-то споря и что-то выискивая на картах, лежавших на столах. Искали выход, оптимисты. Техники нет, поддержки с воздуха нет, артиллерийского прикрытия нет. Они беззащитные, полностью. Русские сравняют их с землей или перестреляют как куропаток, если мы соберёмся наступать.

Девять полноценных, полнокровных бригад просто исчезли в одночасье.

Пока полковник продолжал предаваться не очень оптимистичным мыслям, а остальные офицеры громко спорили друг с другом на разных диалектах и акцентах английского.

Дверь в импровизированный штаб, который располагался в местной опустевшей церковной школе, резко распахнулась, впуская внутрь какого-то странно одетого мужчину.

— Какого!? Вы кто такой, сэр!? — вскочил офицер, который стоял ближе всех к двери, вместе с другими.

Шварцкопфу тоже было интересно, кто это был, но ещё больше его интересовало, кто его впустил. У двери было как минимум взвод крепких парней. Но полковник получил ответ на вопрос, когда наклонил голову, в поисках лучшего обзора, и заметил, как на земле валяются тела солдата.

Это зрелище не на шутку встревожило полковника, поэтому он машинально положил руку на рукоять своего табельного пистолета. Это заметили его товарищи, поэтому через несколько секунд на странно одетого было нацелено несколько десятков стволов.

— Руки вверх, мать твою! Не знаю, кто ты такой, но зря ты, судя по всему, пришел без разрешения. Видимо, из-за войны закрыли все лечебницы, раз уж всякие ряженые, полоумные бегают по улицам. Кто ты такой, мать твою!? — один из возмущённых офицеров произнес небольшую речь, целя дуло пистолета прямо на маску странного незнакомца.

— Капитан Британия, — нехотя представился мужчина.

Глава 95

— У нас меньше половины техники на ходу. Остальная это просто хлам, вся электроника сгорела. Стационарные зенитно-ракетные комплексы тоже всё сдохли, остались только ручные.

— Что из артиллерии?

— Смеётесь? — С небольшой иронией спросил голос.

— Мне не до шуток полковник. — Ответил мужчина.

— У нас в основном миномёты и остались, еще несколько пушек. Но на этом всё. Рассчитываете их использовать? — В голосе полковника послышались нотки любопытства.

— Да, и дивизионную артиллерию в тылу. Вы восстановили связь? — Спросил голос.

— Минимально. У нас остались радиостанции которые уцелели, толстая броня танков и бронетранспортёров экранировали электромагнитное излучение. — Утешил полковник.

— Ну хоть какая-то хорошая новость. — Облегченно выдохнул Капитан.

— Погодите Капитан. Это ещё не всё. Новости не совсем утешительные. — "Сбавил" обороты полковник. — Наши бегут на юг. Русские ударили с Уэльса, удар пришёлся по Бристолю. — Палец полковника упёрся в портовый город на западе Англии. — Они теперь пробиваются вглубь страны, прямиком к Лондону. Резервные силы, в том числе и те что должны были поддержать нас, теперь стягиваются туда.

— Рекомендации штаба? — Задал логичный вопрос Капитан.

— Прорыв сегодня ночью. Мы итак уже копим силы несколько дней, ждать больше нельзя. — Ответил Полковник.

— Они могут ещё чем-то помочь? — Капитан взял со стола початую пачку сигарет, и вынув одну крутку ловко её запалил, начал ею беспокойно дымить.

— Не знал что ваши курят. — Удивлённо поднял рыжие брови один из присутствующих офицеров.

— М-да, из-за последних событий, и не то захочешь сделать. — Хмыкнул Капитан Британия. Он размял ладонью своё грязное, измождëнное лицо. — Ну так что полковник? — Вернулся к разговору герой Англии.

— Да, конечно. Артиллерийская поддержка, и ограниченная авиационная поддержка. — Полковник указал, на тактической карте местности на два возвышения. — Нам нужно в известной степени на юг. Дорогу туда перекрывают позиции коммунистов, они контролируют важную магистраль, с этих двух высоток. Нам нужно снять их с пути, чтобы прорваться к остальным. Вторую высотку они готовы сравнять с землёй, но дальше у них не будет времени, русские начнут контрбатарейную борьбу, вторую позицию нам придётся подавлять самим. — Кратко обрисовав ситуацию полковник скрестил руки на груди, и посмотрел на Капитана.

— Понятно. Эту задачу я и мои люди возьмут на себя. Выделите мне, дополнительно отряд спецназа. — Попросил Капитан, уже закуривая вторую сигарету.

— У меня есть морские пехотинцы, эти парни, лучшее что я могу вам предложить. — С небольшой гордостью ответил полковник.

— Подойдёт. Мы атакуем ночью. Одновременно с ударом тыловой артиллерии и авиации, мы ударим всем что у нас есть по второй высоте. — Свободной рукой он начал показывать примерную расстановку сил.

— Хорошо, звучит как план. Мы постараемся к утру раздать оставшиеся средства связи. Будем держать связь.

— Хорошо. — Кивнул Капитан Британия.

***

— Сэр вы доверяете этому парню? — Задал вопрос один из офицеров, когда Капитан Британия вышел из помещения.

— Не знаю. Но то что он работает на МИ-шесть, не оставляет мне выбора. — Задумчиво ответил полковник.

— О чем вы сэр? — Непонимающе спросил другой офицер повернувшись к командиру.

— Он показал удостоверение, плюс, что важнее. В штабе подтвердили его статус. В его полномочия, скажем так, входит очень многое.

***

Капитан шёл по почти пустынной улице, солдат был минимум. НАТОвцы старались лишний раз не отсвечивать.

На крышах, под маскировочной сеткой сидели зенитчики с ручными стингерами, готовые в случае чего отразить атаку с неба. Где-то вдали, на другой улице, шумела максимально рассредоточенная техника.

Наконец Капитан зашёл в одно из жилых зданий, на удивление оно было относительно целым.

Закрыв за собой дверь, он зашёл в гостиную. Там его уже ждали: Виктор "Зверь" Крид, Фред "Пузырь" Дюкс, двое агентов ЦРУ присланные вместе с прочими американскими солдатами. Дальше его взгляд пал на его сестру и брата, и ещё нескольких мутантов.

Несколько рослых силовиков и парочка мутантов дальней поддержки.

Все они повернулись к Капитану. Гомон из голосов резко затих.

— Готовьтесь, сегодня ночью мы ударим по позициям русских. — Сказав это Капитан исчез в дверном проеме.

Засев в кабинете бывшего владельца дома, он начал изучать тактическую карту, делая какие-то пометки карандашом.

Раздался стук в кабинет, дверь распахнулась. В кабинет вошла Псайлок.

— Почему сегодня Брайан? — Задала вопрос девушка.

— Иди отдохни, Элизабет. — Ушёл от ответа Капитан.

— Брайан Брэддок. Не вынуждай меня выбивать из тебя информацию. — В шутку пригрозила девушка, "грозно" нависнув над братом.

Вдохнув Брайан отложил карту в сторону, и немного помолчав начал говорить.

— Ситуация критическая. Мало кто знает, но русские прорываются в другом направлении, мы нужны там.

— Настолько всё серьёзно? — Обеспокоенным голосом спросила девушка.

— Ты даже не представляешь, насколько. Русские опять всё перевернули с ног на голову.

***

— И что, мы прибудем туда, где окажется этот Капитан Британик? — Задал вопрос очень рослый мужчина в силовом костюме.

— Ну типа. — Ответил не менее рослый Красногвардеец в таком же силовом доспехе.

— А зачем нам за ним гнаться? — Он же один, задал вопрос другой десантник.

— Ну ты и выдал рядовой. — Посмеялся Шестаков. — Что за вопросы? Потому что он опасен, конечно. Он со своей командой, рвёт тыловые пункты снабжения, и даже штурмовики ничего не могут поделать. — Сказав это, он резко повернулся к бойцам. — Короче! С ним надо разобраться. Плюс это ваш экзамен, вы новая поросль десантников. Говорят, дома, ваши братья показали себя по разному. Посмотрим, как здесь вы себя покажете. — Повернувшись Красногвардеец снова зашагал как ни в чем не бывало. И через несколько минут снова заговорил. — Плюс я хочу уже его поймать, меня давно дома не было. А я за этим уродом уже кучу времени гонюсь. А тут такая удача, он оказался заперт вместе с окружёнными войсками.

Группа людей подошла к высокой платформе, на которой стояло несколько десятков реактивных транспортников.

Закованные в тяжёлую, футуристическую броню солдаты, зашли прямо на платформу, и металл под ними сразу же жалобно заскрипел.

Десятки бойцов начали распределяться по бортам.

Красногвардеец и командиры десантников взобрались на первый борт.

Запустив двигатели, и заполнив всю округу, их оглушительным рёвом, машины начали отрываться от земли, один за другим.

Вскоре десятки летательных аппаратов улетело в неизвестном направлении.

***

Интересно. Неожиданно видеть нечто подобное, да ещё и от кого? От людей. Абсурд какой-то.

Но тем не менее это красиво.

Два зелёных визора смотрели, на раннее неизвестное, или уже давно забытое, некронским разумом зрелище — Танец.

Сестра Великого Фаэрона династии Глазис прицелившись своими манипуляторами за переборки потолка. Любовалась балетом, конкретно сейчас шел Щелкунчик.

В Санкт-Петербурге как раз, шёл сезон балета, поэтому вот уже несколько дней, Калигура безостановочно, приобщалась к земной культуре. К самому высшему её проявлению.

Вообще, всё это время девушка активно изучала и разведывала все аспекты человеческой жизни, той расы, которую должен будет полностью покорить её брат.

Люди, странные создания, после поверхностного изучения, показались ей ни чем не примечательными, самым обыкновенным и заурядным видом. О, как же она ошибалась!

Вот уже несколько дней, она всё никак не могла оторваться от созерцания нового для неё явления. Искусства танца, а точнее балета.

Честно говоря, все эти движения и замысловатые позиции, всё это так сильно откликалось внутри неё, где-то внутри разума и того места, где когда-то была душа.

Девушка посмотрела на тонкий стан танцовщицы, и то как она ловко и красиво двигает руками во время танца.

Увидев это, она так захотела это повторить. Но в нормальном, биологическом теле, а не внутри этой пародии на жизнь. Подумав об этом она посмотрела на свою ладонь.

На секунду ей стало очень тоскливо. Утешала лишь одна светлая мысль, на день рождение, она попросит брата, подарить ей этот театр, вместе с её артистами.

Глава 96

Множество взрывов уничтожало естественное возвышение рельефа. Небольшие укрепления и земляные валы, установленные здесь несколько дней назад, разносились артиллерийским и авиационным огнём.

Пятиминутный обстрел вёлся по двум укреплённым высоткам. Но даже невооружённым глазом можно было увидеть, что второй холм «страдал» не так сильно, как первый.

Когда огонь затих, можно было увидеть, как один участок был превращён в часть типичного лунного пейзажа. В то время другая позиция была относительно целой.

«Вперед!» - голос командира рявкнул по всем оставшимся, редким радиостанциям НАТОвцев. Абрамсы, Брэдли и множество другой техники двинулись вперёд. Сверху не было типичной воздушной техники, лишь две зловещие фигуры парили в воздухе и запускали сгустки энергии неизвестного происхождения прямо на позиции врага. Наводя ужас и сумятицу в ряды сепаратистов.

Впереди американских морпехов бежала группа мутантов. Возглавлял атаку мета-людей сам Капитан Британия.

От взрывов и пуль, отчаянную атаку роялистов берег мерцающий, энергетический барьер, который возвели мутанты поддержки.

Бронебойные пули, выпущенные из винтовок «Марита», разогнанные до невероятных скоростей, врезались об сияющий барьер, и просто сплющивались. В отличие от пуль тех, кто был внутри барьера, они напротив спокойно проходили через барьер и разил тех, кто был на позициях.

Английские сепаратисты и небольшое число русских штурмовиков упрямо продолжали поливать огнем приближающегося врага, несмотря на всю его сверхъестественную защиту.

Наконец подойдя вплотную, НАТОвцы начали закидывать позиции врага гранатами. Окопы содрогнулись от взрывов и всех, кто был внутри, посекло осколками.

Наступающие через несколько минут спокойно спустились на позиции повстанцев, подавляя уже очаговое сопротивление, тех кто ещё мог сопротивляться.

Не было ни одного пленного. В горячке боя НАТОвцы не находили в себе жалости к врагу и убивали всех без разбора. Справедливости ради стоило сказать, что желающих сдаться врагу среди русских солдат и бывших английских шахтёров и заводчан было весьма мало. Простой Джон из Манчестера и такой же Иван из Челябинска погибали, как братья, странным образом позабыв ссоры и разногласия прошлого и отдавая жизни за гораздо более важные вещи.

Борьба настоящего английского народа, живущего не где-то там, на территории Лондона, Большого Сити, или же элитных районов Кембриджа или Оксфорда. Она скрепила дружбу между двумя народами. То, что никогда бы не случилось в обычном мире и обычных условиях, стало реальностью в мире живых богов и вполне реальных монстров, таких же реальных, как Солнце или свет ночной полной Луны.

То, что через многие годы историки Земли назовут так называемым «пересмотром базовых ориентиров западного человека».

Самое загадочное ментальное поветрие или же, наоборот, прозрение, но оно началось именно в этих краях.

Тем временем кипение боя доходило до своей кульминации, и уже даже не очаги, а точки сопротивления, которые можно было посчитать по пальцам одной руки, были зажаты в окружении.

Самое крупное из них было в командном пункте. Там заперлись и удерживали позиции самые боеспособные отряды вместе с ранеными бойцами.

— Командир, все цинки пустые, заряженных аккумуляторов не осталось, а те, что есть, у них почти нулевой заряд. — один из русских штурмовиков с окровавленной повязкой на глазу обратился к командиру.

— Прикажи зажечь костёр и кидайте туда все разряженные батареи. — держась за простреленный бок, измученный старший по званию отдал приказ.

— Слушаюсь! — козырнув, боец побежал исполнять приказ и раздавать его остальным.

— Но, сэр, зачем кидать батареи от лазерных винтовок? Разве это не опасно? — на ломанном русском задал вопрос командир английских ополченцев.

— С какой стороны посмотреть? Это конечно опасно, но вообще, как вариант экстренной безвариантности. — сказав это, командир усмехнулся. — зарядки, этот способ неплох. Тем более в нашей ситуации.

— Боюсь, здесь вы правы, сэр. Похоже, это действительно наш последний бой. Не уверен, что подкрепления смогут прибыть вовремя. — безрадостно резюмировал английский ополченец.

— Тут с вами соглашусь, Джон. — Без эмоционально ответил командир. — На всякий случай, хочу сказать, для меня было честью служить с вами.

— Мне тоже towarich, мне тоже. — С небольшим акцентом, но вполне искренне ответил англичанин.

Тем временем, снаружи, был слышен лязг гусениц и рокот работающих дизельных двигателей.

Это НАТОвцы подвозили танки и тяжелую технику, чтобы уже прямой наводкой сравнять с землей бетонное укрепление.

Два танка Абрамса вкатились на холм и, встав в нескольких десятках метров от входа в бункер, нацелили дула орудий прямой наводкой. Казалось, командир слышал, как снаряд заряжают, щелчок переборок и звук движения пыжа, оглушавший военного не хуже артиллерийского обстрела, впрочем, все это было лишь наваждением напряженного, сильно изношенного мозга.

— Петров, у нас осталось что-то тяжелое, хочется в последний раз жахнуть по гадам, — прошептал командир, смотря через щель на вражескую технику.

— Есть немного, — загадочно улыбнулся усатый прапорщик.

— Неси, родной, неси, — внезапно орудия выстрелили по бункеру.

Чудом, но стены бункера выдержали выстрелы. Хотя внутри оглушило всех и все перевернуло с ног на голову, подняв тонны пыли и бетона, перетертого в мелкое крошево.

Кого-то даже убило выбитыми осколками, в общем, мало кому это показалось.

— Прапорщик! Живой!? — Отплевываясь от пыли и грязи, командир крикнул куда-то в тьму, в толпу дезориентированных, по большей части английских солдат.

— Живой-живой! — Хрипло отозвался прапорщик. — Костюм спас, чтоб черти драли этого танкиста! — В сердцах прапорщик выразил свое истинное отношение к американскому танкисту.

— Беги скорее! Они сейчас снова ударят! — Командир напомнил прапорщику о главном, тут громко ухнув, побежал вглубь бункера.

Внезапно приемник, встроенный в шлем, зашипел, и оттуда полился чей-то голос.

— Майор, живой? — Кашляющий голос еле пробивался через помехи и треск пламени.

— Живой, ты где, Синцов? Где твоя рота? Нам бы сейчас твоя помощь не помешала бы, обложили нас, суки, со всех сторон, — тихо посетовал штурмовик, продолжая одним глазком следить за американцами, а другим пытался остановить кровотечение.

— Нету никого, Евгений, один я остался, — затихшим голосом ответили с той стороны. — Всех моих ребят положили, твари, недобитые мутанты, суки! — Из трубки раздался нечеловеческий вой, больше похожий на звериный. — Вот что, майор, я видел, в каком ты положении. Есть какие-то идеи? — Придя в себя, комроты заговорил о деле.

— Хотим сейчас ударить всем, что у нас есть, и, если удастся прорваться в лесополосу, то хорошо, если нет, то хотя бы кровь им попортить, — ответил майор, уже примерно понимая, к чему клонит его собеседник.

— Хорошо, жди через пять минут, я сам ударю им в тыл, отвлеку их. Сами не мешкайте, все давай, рация садится, — сказав это, голос пропал из эфира и больше никогда уже не вернется.

— Стой! Синцов! Синцов! Слышно меня!? Оставить! Слышно меня!? Тьфу ты! — С досады майор саданул латным кулаком по стене. — С ума что ли все посходили. Прапор! Зовите прапора, куда он пропал!?

— Здесь я, здесь, товарищ командир! — Из темноты раздался веселый голос прапорщика, и не без причины. Владелец голоса вышел из темноты вместе с несколькими бойцами, в руках каждого из них держал по несколько гранатометов. — Живем, товарищ командир, — показав рукой на трубы с смертельной начинкой, прапорщик широко улыбнулся.

— Ах, ты, Петров! Ай да, молодец! И где ты это откапываешь, паразит? — Дипломатично задал вопрос майор, слегка погрозил пальцем. Он был безумно рад, учитывая появление союзника, хоть и одного, и приобретение крупнокалиберного аргумента против тяжелой техники противника. Появились серьезные шансы на выживание. — Ладно, готовимся. Скоро они должны отвлечься. Бойцы, разбирайте гранатометы, целитесь в уязвимые места брони. Кошелев, Октябрьский, Мильтон нацельтесь лазерами в уязвимые зоны, все бить туда, по точкам целеуказания. Всем приготовиться! — Внезапно, после громкого рявка майора, где-то впереди, позади американцев, заговорил бой, взрывы и стрекот пулемета смешались с криками и стонами раненых и умирающих.— Это сигнал!

Глава 97

Гранатомётные выстрелы ударили по обшивке Абрамса, прямо по слабому месту, зазору между башней и бронированным корпусом. И на счастье тех, кто стрелял, это сработало. Видимо, один из выстрелов всё-таки пробился через толщу танковой брони и задел боекомплект. Потому что танк сначала начал гореть изнутри, а потом и вовсе стал изрыгать из себя потоки оранжевого пламени. Пилоты танка истошно завопили, пытаясь выбраться из горящей техники.

Но ни у одного это не вышло. Все, как один, сгорели, а потом рванул весь боекомплект. Даже продвинутая система пожаротушения не помогла, потому что вся электронная начинка и датчики тушения сдохли во время электромагнитного импульса. Основные системы уцелели, но то, что второстепенное - нет.

Всё это произошло за несколько секунд. Только крики и вопли продолжали "радовать" окружающих немного дольше, чем хотелось бы. Пламя пожирало их довольно долго, прежде чем несчастные умерли и потеряли сознание, «утонув» в спасительное небытие.

Второму Абрамсу повезло больше, и он выдержал выстрелы прямой наводкой, относительно благополучно. Лишь электромеханический привод вышел из строя. До пилотов танка это быстро дошло, поэтому они начали разворачивать танк корпусом, чтобы направить дуло прямо на бункер и второй раз выстрелить по живучим наглецам.

Внутри бункера начали что-то кричать.

— Есть ещё боеприпасы, ляяять!? — кричал майор, оглядываясь вокруг и пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь поднятую гранатометными выстрелами пыль.

— Никак нет! — довольно быстро ответили майору, откуда-то из пыльной завесы.

— Открывайте дверь! Нас тут всех похоронят! Все, кто у окон, не спите лять! Стреляйте по камерам наверху, по смотровым щелям стреляйте, он в нас сейчас стрельнет! — поняв плачевность ситуации, командир начал уже пинками раздавать приказы.

Тем временем, позади танков кипел ещё один бой. Внезапно выскочивший русский штурмовик, с ножом и окопной лопатой уже покрошил десяток морских пехотинцев. Американцы стреляли и, сменяя позиции, старались не ввязываться в рукопашную схватку с русским солдатом.

Скафандр штурмовика был весь покорёженный и сильно поврежденный. Многие системы и вовсе не работали, тем не менее он без остановки продолжал убивать солдат противника.

Глаза комроты Синцова, а это был именно он, застилала чистая первобытная ярость. Зарычав и издав звериный клич, он снова побежал рубить морпехов на салат. Но очередной гранатометный выстрел взорвался почти вплотную к нему. И его мало того, что откинуло взрывной волной, это было полбеды. Самое ужасное, что некоторые бронеэлементы насквозь прошили шальные осколки. Слабые места брони не смогли защитить тело от раскаленных кусков шрапнели.

Тем не менее, Синцов лишь всхрипнул. И матерясь, снова упрямо встал и побежал на врага. Очень быстро, в несколько прыжков, он долетел до двух первых жертв. Лопата прилетела прямо в не защищенное лицо ближайшего морпеха, лезвие пробило кость и, добравшись до мозга, застряло в кровоточащей и хрипящей голове американского солдата.

Второй, увидев это, завизжал в страхе и выпустил в упор весь рожок. Несколько пуль отрикошетило прямо в самого стрелявшего.

С хрустом и чавканьем вытащив лопату, штурмовик направился искать новых жертв.

Как что-то, внезапно сбило его с ног. Удар был такой силы, что он даже отключился на несколько секунд. Он перекувырнувшись и несколько раз ударившись о камни, больно врезался в толстое дерево.

Тем временем, застрявшие в бункере солдаты пытались всеми правдами и неправдами выбраться из бетонного бункера, который имел все шансы в ближайшем будущем стать их бетонной могилой.

Абрамс уже почти полностью довернул свой корпус в сторону бункера, и дуло вот-вот встало бы на смертельный курс.

Русские воины, тем временем: кто-то стрелял по смотровым щелям танка, по надбашенным и не только камерам. Вторые пытались найти ещё хотя бы один боеприпас для ещё одного выстрела из гранатомёта, спасительного выстрела. А третьи уже почти выбили с плеча единственную не заваленную обломками дверь в бункер. В общем, обычная предсмертная суета.

И тем более было неожиданнее, когда внезапно на башню танка с грохотом приземлилась рослая фигура, закованная в силовую броню, которая делала силуэт ещё более внушительным и пугающим.

Стальная перчатка вонзилась в сталь башенного люка, будто он был сделан из пластилина. Особый сплав стали просто ничего не мог противопоставить, и Красногвардеец, а это был он, сорвал здоровенный люк, как мягкую фольгу. И выкинул куда-то.

Из открытого входа послышались испуганные крики.

— Извините, мужики. — Вежливо извинившись, Шестаков бросил гранату прямо внутрь танка и спрыгнул на землю. Одновременно с приземлением раздался звук взрыва, и крики солдат стихли.

Игнорируя выстрелы со стороны, он медленно подошёл к бункерной двери и аккуратно вырвал её вместе с кусками бетона. И запулил её в сторону морпехов, снёся насмерть несколько человек, это заставила морпехов отступить.

— Бойцы! Вы молодцы! Кто из вас главный? — На крик вышел штурмовик с знаками различия майора. — Майор, слушай сюда. — Красногвардеец вручил электронный навигатор. — Видишь тут, красную точку на экране? — Указав огромным пальцем на дисплей, Шестаков дождался утвердительного кивка от спасаемого. — Бегите туда, там десантники ведут бой с колонной техники, скорее всего они уже нормально так их отогнали обратно в город, так что осторожнее пробивайтесь и... — Внезапно, не успел Красногвардеец договорить, как он почувствовал чьё-то присутствие у себя за спиной. Повернувшись, он увидел странного мутанта с длинными уродливыми ногтями, грязно-бурого цвета. — Идите, — спокойно сказав это, он медленно побрёл к врагу.

Русские штурмовики и английские союзники ждать не стали, сразу побежали прочь. Но видимо, у мутанта была на это другая точка зрения. Зарычав, он попытался побежать за более слабыми врагами. Посчитав Красногвардейца медлительным, когтистый мутант совершил ошибку.

Когда Виктор Крид, а это был именно он, как ему казалось, очень быстро рванул мимо большого солдата, закованного в тяжёлый бронекостюм, в ту же секунду он был приведён в чувство увесистым ударом по хребту. Удар был такой силы, что тело Виктора вбило на несколько сантиметров в землю, а некоторые позвонки, по которым прилетела латная ладонь, получили трещины и контузию, несмотря на всю свою невероятную крепость. Впрочем, подобная травма быстро компенсировалась феноменальной регенерацией.

Мутант зашипел, как большая кошка, и быстро отскочил в сторону.

Красногвардеец, молча рванул за мутантом и, не произнеся ни слова, он мощным пинком отправил в короткий, но болезненный полёт тушку мутанта.

Крид ударился спиной об ствол дуба, выбив множество щепок и прочего мусора.

Зарычав, он моментально вскочил на ноги и побежал кромсать назойливого противника. Длинные когти полоснули незнакомца по броне, выбив лишь множество искр из обшивки.

В ответ, по голове прилетел мощный удар кулаком. Тем не менее, это не убило мутанта, напротив, лишь раззадорило его.

Теперь он принялся кромсать с утроенной яростью, стараясь попадать и по уязвимым местам брони, при этом ловко уворачиваясь от ударов.

— Стой спокойно! — В какой-то момент Красногвардейцу это надоело, поэтому, подгадав момент, он схватил оппонента за менее подвижный торс и ударил кулаком прямо по голове надоедливого мутанта. Латный кулак, словно молот, на огромной скорости вбил голову Зверя глубоко в корпус, вогнав её чуть ли не по уши в плечи.

Несмотря на полученные повреждения, мутант всё ещё был жив. Бой длился меньше минуты, Зверь не помнил, чтобы его так быстро приводили в некондиционное состояние.

— И вправду живучий, — хмыкнув, спокойно констатировал Шестаков.

Зверь почувствовал лёгкий укол в корпус, как будто кто-то орудовал шприцем, но кроме руки этого русского там ничего не было. Предчувствие забило тревогу, кажется, Зверь начал понимать, что тот делает.

Внезапно Красногвардейца снесло столбом. Кто-то вдали ловко прицелился и кинул огромную железную дуру, как копьё, и удачно попал прямо по шлему бронекостюма.

Пролетев несколько метров, тот зацепился за землю рукой, оставив на ней длинные борозды, он аккуратно приземлился.

Подняв голову он увидел что из дыма выходит фигура Капитана Британии.

— Вот ты то, мне и нужен. — Пробормотал про себя Шестаков.

Глава 98

Подойдя к Виктору, капитан Британия вскользь проверил его самочувствие, убедившись, что мутант будет жить.

Английский супергерой посмотрел на своего русского коллегу, и взгляд его не выражал ничего хорошего. Он пошёл в сторону Шестакова.

— Брайан Брэддок, я полагаю? — сразу решил бить с козырей Красногвардеец.

Услышав своё имя, капитан на секунду опешил, и его зрачки слегка расширились. Больше ничем своё удивление он не выдал, стоило отдать должное его выдержке. Но для Шестакова, который не являлся обычным человеком, подобное заметить не составило труда.

Заметив, что его слова заимели эффект, герой Федерации широко улыбнулся.

Капитан поморщился и остановился, поняв, что его раскусили.

Раненый и оглушенный Крид лежал на траве и не понимал, что вообще тут происходит.

— Как ты понял? Хочу знать, перед тем как убью тебя. — спросил капитан.

— Не я, наши аналитики. Смотрели записи с твоими прошлыми подвигами. Быстро тебя вычислили, все данные на тебя я прочитал в досье. Сейчас ты конечно хорошо прячешься, но тогда довольно часто попадал на объективы камер. Ты ведь не думал, что когда перейдешь дорогу России, федеральные секретные службы не вычислят тебя. — Чуть помолчав, Красногвардеец показал указательным пальцем на подбородок Капитана. — На будущее, Брайан, ты либо полностью прячь лицо, либо отрасти большую бороду. Ну серьезно, у тебя половина лица открыта, это же глупо. Хотя, этот совет тебе вряд ли поможет, ты арестован. Сдавайся сейчас, и обещаю, ты предстанешь перед судом в полной сохранности. Даю слово русского офицера. — Сказав это, Красногвардеец миролюбиво вытянул руки прямо перед собой, показывая серьезность своих намерений.

Но увещевания Шестакова не возымели никакого эффекта. Капитан лишь сильнее нахмурился и достал из карманного измерения длинный полуторный меч.

Увидев, что сделал его оппонент, Красногвардеец присвистнул.

— А это было в твоём досье? — сказав это, герой Британии ринулся в атаку.

Его рывок был мгновенным, и за несколько секунд он уже оказался на расстоянии вытянутой руки от Красногвардейца.

Благодаря быстрой реакции и усиленным рефлексам, Шестаков без труда увернулся от всех ударов мечом.

Взмахи заточенного куска магической стали свистели над головой и корпусом героя Федерации. Но каждый раз ему удавалось ловко уворачиваться.

В очередной раз уклонившись от удара, Шестаков ловко увернулся назад и, подгадав момент, пнул своего врага латным сапогом.

От мощного импульса тот отлетел на несколько метров, выронив свой меч.

Капитан, пролетев несколько метров, жёстко ударился спиной об стену уцелевшего бункера, оставив на нём внушительные трещины.

Тем временем Красногвардеец заметил меч, выпавший из рук Капитана. Подойдя к нему, он поднял его и начал рассматривать.

Но внезапно клинок начал вибрировать, все сильнее и сильнее с каждой секундой, пока в конце концов просто не вырвался из рук Красногвардейца. И не полетел прямо в руки Капитана, который уже встал и снова был готов драться.

— Ого, мне бы такие блесна. — Посетовал Красногвардеец, да так натурально, что было сложно понять, насмехался ли он над врагом, либо действительно был раздосадован тем фактом, что его блёсны не обладали аналогичной функцией.

Пропустив слова своего оппонента мимо ушей, Брэддок снова поудобней перехватил свой меч и побежал снова размахивать им.

Причём по дороге он хватал свободной рукой всякий тяжёлый хлам и бросал его в сторону Красногвардейца.

В дело шёл любой мусор. Шестаков же успешно уворачиваясь от нехитрой бомбардировки схватил столб, который несколько минут назад кинул в него Брэддок, и, используя его как дубину, побежал навстречу Капитану.

Подбежав друг к другу, первым нанёс удар Красногвардеец. Причём он оказался настолько удачным, что несмотря на то, что меч Капитана разрубил "дубину" напополам, оставшийся фрагмент всё равно заехал прямо по голове героя Англии.

Да так, что физически крепкий Брэддок на секунду потерялся, чего впрочем для Шестакова было более чем достаточно, чтобы выбить меч из его руки.

И несколько раз заехать тяжёлой железкой прямо по голове британца. Оглушенный, он упал как подкошенный. Для надёжности, Красногвардеец зарядил сапогом прямо по носу защитнику Британии.

Тот вырубился, а его тело обмякло, временно лишённое командования.

Тем временем, Шестаков достал из поясного отсека наручники, и включил встроенный в шлем приёмник.

— Штаб, это Красногвардеец, Британия у меня, как слышно? Штаб, присылайте вертушку.

— Красногвардеец, это Штаб, мы видим ваши координаты, ждите, за вами уже выслали транспорт. — Прозвучал женский голос, на той стороне.

— Вас понял, до связи. — Завершив приём сигнала, Красногвардеец пошёл с наручниками, в сторону без сознательного Капитана.

— М-да, хорошо что я был внутри костюма, а то тяжко бы мне пришлось. Я конечно, сам парень не промах, но ты у нас особый перец, не просто суперсолдат, верно говорю? — Разговаривал Красногвардеец, с без сознательным Брэддоком. — Ты у нас магический паренёк. Не наука, тебя усилила, вот и выходит, я дитя науки, и без дополнительного усиления, хрен бы я тебя победил.

Чувствуя себя вполне вольготно, Красногвардеец, без особой опаски "болтал" со своим поверженным врагом. Впрочем он видимо поторопился, потому в следующую секунду он еле увернулся от когтей Крида, который за то время, пока Шестаков и Брэддок друг друга молотили успел придти в себя, и полностью регенерировал свои повреждения.

— А ты ведь еще, слушай парень со смешными ногтями! Ты мне не нужен, можешь идти куда хочешь, ты не состоишь в федеральном розыске, так что свободен. — Красногвардеец опять попытался уладить всё миром, но к сожалению его миротворческий порыв снова потерпел фиаско.

Крид зарычал, и снова побежал прямо на Шестакова.

Десятки ударов, и тычков посыпались на обшивку брони. По всей округе раздался сильный грохот, глухих ударов, раздававшихся от ударов.

Вздохнув Красногвардеец схватил мутанта латной перчаткой прямо за голову, и за всех сил сдавив череп несколько раз ударил Саблезубого об землю.

Несмотря на весь полученный урон, мутанта это не вырубило, напротив, как разъярённый зверь, он всеми конечностями вцепился в броню, и через невероятное напряжение всего тела ему удалось перевернуть тяжёлый силовой доспех. Воспользовавшись заминкой, Крид смог выбраться из стальной хватки. И извернувшись схватил меч Капитана. Сразу же им воспользовавшись.

Шестаков рухнув, тут же поднялся с земли. Он рукой остановил летевший на него клинок.

Сталь клинка, и обшивка брони на огромной скорости врезались, друг в друга, и... Ничего не произошло, лишь звон от удара стоял по всей округе.

— Какого хрена!? — Впервые за бой выдал реплику Крид, удивлённый таким мизерным эффектом. Ведь он ожидал от магического оружия чего-то более значительного.

— Да, секрет фирмы. — Сказав это, в голову Криду прилетел другой кулак, вырубая американского мутанта. После такого приёма он получил как минимум серьёзное сотрясение. А как уже показывал опыт, брат Логана, был так же уязвим к подобному.

Виктор как подкошенный свалился на траву, с не хилой вмятиной на пол головы.

Поморщившись от такого зрелища Красногвардеец повернулся посмотреть, как обстоят дела у Капитана. Но, того не оказалось на месте.

— Да твою мать! — Уставший Красногвардеец, начал оглядываться пытаясь углядеть, куда спрятался верткий британец.

Вдруг он услышал свист стрелы. Рука чисто на рефлексах схватила её, остриё было в нескольких сантиметрах от лица.

— Стрела? Серьёзно? Вы там... — Красногвардеец не успел договорить, так как стрела в его руке взорвалась.

Глава 99

Взрыв окутал всю головную часть костюма.

Но вопреки ожиданиям стрелявшего Красногвардеец не свалился с ног поражённый выстрелом.

Не успел дым рассеется над головой, как фигура закованная в броню рванула с места, прямо в сторону стрелявшего.

Стрелок коим являлся сам капитан Британия, попытался снова натянуть взрывных стрел, и выстрелить в русского героя, из длинного лука лонгбоу, волшебный артефакт, добытый им в одном из своих многочисленных странствий.

Но выстрелить ещё раз он не успел, латный сапог, прилетел прямо в лицо британца. Выбивая кровь и слюни, на рыхлую землицу.

Капитан несмотря на удар, смог сохранить сознание, и упав на спину, через силу сделал обратное сальто, разрывая дистанцию, между собой и Шестаковым.

Встав на ноги. Капитан протянул ладонь в сторону меча. Клинок лежавший до недвижимым грузом, вдруг задëргался и сильно завибрировав, оторвался от земли, и полетел к своему владельцу.

Данный факт не ускользнул от внимание Красногвардейца. Выждав удачный момент, он схватил пролетающий меч за клинок, но вместо того чтобы удерживать его, Шестаков расслабился, и полетел вместе с ним.

Не успел Брэддок, осознать, как Красногвардеец уже был тут как тут, и железный кулак на огромной скорости врезался в скулу красно-сине полосатому.

От полученного удара он полетел на несколько метров, и врезался спиной об бетонную сваю. Тем не менее сознание он смог удержать. И быстро придя в себя, он побежал драться с Красногвардейцем.

Следующие несколько минут драка длилась на равных. Удары и пинки сыпались на соперников.

Оставшиеся морпехи смотрели на это, и не решались вмешаться.

— Сэр, что нам делать? — Капрал обратился к старшему по званию.

— Прикрывайте по возможности Капитана. Огонь! — Командир махнул рукой.

И как раз во время. Красногвардеец уложил британца очередным ловким ударом.

В то же время, когда что-либо перестало закрывать обзор для солдат, на Шестакова обрушился целый град из пуль, и прочих снарядов.

Пехотинцы грамотно били по шлему и визорам. Это ненадолго ослепило Шестакова. Впрочем противник не смог этим воспользоваться.

Налетевший сзади Крид, получил стальным локтем по лбу.

Виктора это дезориентировало, русский схватил того за шею, но замахнутся и кинуть его куда-то вдаль, помещал во время подоспевший британец.

Он нанёс несколько точных и ударов, по сочленениям брони.

Теперь Красногвардеец дрался против двоих противников одновременно.

Плюс снайперский огонь морских пехотинцев, которые оказывали огневую поддержку.

К удивлению данный фактор не сильно смущал Шестакова, он вполне сносно дрался и против двух противников. Никак внешне при этом не выказывая волнения, или усталости.

Сочетание силового костюма, и отточенных до предела боевых навыков, давало герою Федерации преимущество, перед физически и численно его превосходящим противником.

В конце концов, дошло до того момента что уже Красногвардеец начал брать вверх в рукопашной схватке.

В какой-то момент, капитан получив мощный удар в район груди отскочил на несколько метров. И видимо драка начала его изрядно злить.

Пробормотав какое-то заклинание на кельтском, Брэддок достал из пространственного кармана палку, чем-то напоминающую короткий посох.

Подскочив сзади к отвлеченому врагу, британец попытался ударить его посохом по спине. Но Шестаков вовремя перехватил орудие, при этом всполохи энергии выделявшиеся при ударе частично впитались в металл брони, и частично же рассеялись.

— Ненавижу магию. — Сказав это Красногвардеец, из-за всех сил потянул посох на себя. И поскольку сделано это было достаточно быстро, капитан не успел вырвать руки, поэтому благополучно полетел, прямо в сторону Крида.

Два тела ударившись друг об друга отлетели на несколько метров.

Тем временем Красногвардеец отбросил посох в сторону.

И быстро подбежав пнул британца ногой в челюсть. Крид попытался помешать, но ему в голову опять прилетел увесистый удар латной перчатки. Всё это происходило под непрекращающийся автоматный огонь морпехов, который впрочем тут же прекратился. Когда в небе появились транспортники, и беглым огнём стационарных орудий подавили позиции «оборзевших» коллег.

В то время, как Красногвардеец вязал в кандалы своих нерасторопных дуэлянтов, несколько транспортников пустили фальш-огни и аккуратно приземлились невдалеке от искомого места рукопашного противостояния трёх мета-людей, не забывая при этом поливать огнём любой подозрительный куст.

Корпус транспортника приземлился на изуродованную бомбами землю, разгоняя весь мусор и пыль своими реактивными двигателями.

Наконец-то пазы с боковой стороны корабля отошли в сторону, и оттуда высыпало долгожданное подкрепление - десантники космических войск Федерации.

Закованные в современное подобие лат рослые бойцы начали поливать противника огнём.

Гигантские винтовки посылали пули выдающегося калибра, которые при столкновении с человеческим телом прошивали его насквозь или перемалывали плоть вместе с элементами бронезащиты. Да, вы не ослышались. В плане пехотной экипировки Российская Федерация из-за "Британского кризиса" стала законодательницей мод. В принципе, подобное теперь касалось не только пехоты.

Ведущие военные державы, увидев, как сильно изменилась бывшая Советская армия, причём в лучшую сторону, начали активно перенимать всё, что могла и своих вчерашних, и скорее всего завтрашних врагов.

Так что ничего удивительного, что форма американских солдат была грубой калькой с экипировки военнослужащих вооруженных сил Федерации.

Впрочем, это им не сильно помогает. Даже эрзац-варианты болтерных пуль без особых проблем превращали броню в хлам, вместе с человеком под ней.

Красногвардеец, поудобнее схватив пленных, потащил их в сторону одного из транспортников.

Бойцы же, не дожидаясь приказа, взяли их в кольцо безопасности и помогли Шестакову дотащить мета-людей до одного из бортов.

Но не успел корабль с пленными подняться в воздух, как другой транспортник, висевший в воздухе, снесло потоком фиолетовой энергии.

Воздушное судно с большим запасом прочности провертело в воздухе как игрушка и, совершив несколько пируэтов, рухнуло на землю.

Автор "броска" объявился сразу же. Это была девушка, которая парила в воздухе и светилась всполохами фиолетового огня.

Один из десантников крикнул что-то невнятное и простëр ладонь в сторону мутанта. Следом за его криком на зависшую в воздухе фигуру обрушился град пуль.

Огненный шторм, настоящий вихрь из свинца, сконцентрированный залп из псевдоболтеров, мог вывести из строя тяжёлую технику.

Но мутанта защищал энергетический пузырь, успешно сдерживающий ураганный огонь.

Внезапно над позициями пролетел второй мутант, осыпав десантников мириадами шаровых молний.

— Заберите их! И убирайтесь отсюда! — Всунув пленных в руки десантников, Шестаков стукнул по корпусу летуна. Дверь перед ним захлопнулась, и транспортник начал медленно просыпаться.

Внезапно за своей спиной, где-то недалеко, услышался тяжёлый топот.

Повернувшись, он увидел огромного человека. Это был очень массивный и жирный мужчина, который тем не менее очень быстро приближался и сносил всё перед собой, как локомотив.

Если его не остановить, он снесёт транспортник.

У Красногвардейца было всего несколько секунд на раздумья. Тихо матюгнувшись, герой Федерации побежал на встречу Пузырю.

Он знал, что скорее всего туша мутанта собьёт его на полной скорости, поэтому на прямую сталкиваться с ним не имело смысла.

Поэтому за мгновение до столкновения он прыгнул и со всей силы врезался двумя ногами в лицо Дьюкса.

Тот хрюкнул сломанным носом и кубарем свалился на землю. Красногвардеец приземлился на землю, чтобы тут же получить удар от другого мутанта.

Пролетев несколько метров, он вбился в бетонную стену.

Встав, он отряхнул бетонное крошево и грязь, и посмотрел вслед улетающему транспортнику. Миссия была выполнена.

Капитан Британия пойман.

Включив встроенный в шлем коммуникатор, Шестаков начал говорить.

— Брат-Капитан Иванов, нужно удержать врага, необходимо дать время кораблю, чтобы он скрылся.

Через шипение в эфире раздался голос воина.

— Слушаюсь, командир, сделаем.

Шестаков поднял голову, на поле всё сильнее разгорался ад битвы.

Глава 100

— Сын? — Глубокий и протяжный голос прозвучал внутри огромного зала.

Гуманоидное существо, чем-то напоминавшее внешне человека, сидело на огромном гранитном троне. От его краев отходили зеленоватые отсветы энергии, пульсирующей в пазах и выемках, проделанных в «граните».

Я всмотрелся в существо, сидевшее передо мной. Знакомые черты "лица" врезались в память, от боли я схватился за голову. Массивы информации начали пульсировать в моей голове.

Похоже, это были фрагменты памяти Фаэрона, воспоминания, оставшиеся ещё до био-переноса.

Вот ещё мгновение, и меня буквально выкидывает из зала. Теперь я на войне, вокруг меня некроны в доспехах. Мы находимся внутри корабля, я на командном мостике, отдаю приказы огромному флоту некронтир.

Я был на подъеме. Молод и горяч, то есть он, не я. Или всё же я?

Неважно, вокруг меня/его стояли все друзья, и все близкие, и те, кто был ему/мне дорог. Дорогие братья по оружию.

Я/он мы верили в победу, несмотря на то, что собирались биться с... Богами?

Снова смена обстановки, я на поле боя, в тяжелых доспехах лорда некронтир. Моё энергетическое копье разит сотни и тысячи врагов Империи. Их было тысячи. Смертельный луч вырвался из изголовья копья и стер в потолок целый батальон орков?

Да, ошибки быть не может. Орки — могучие, свирепые и многочисленные слуги древних, те, кто попортил нам немало крови.

Умные твари, даже очень. Особенно их командиры, маленькие вертлявые твари, гретчины, кажется?

Древние хорошо постарались, они буквально слепили идеальную расу для войны. Очень сильный враг, даже когда-то достойный.

Вокруг меня уже было намного меньше моих соратников и близких мне "людей". Война была тяжелая, очень.

Противостояние затягивалось. Дни складывались в недели, недели в месяцы и года. Гасли и взрывались звезды, унося миллиарды жизней, исчезали когда-то цветущие миры. Целые системы уничтожались на корню. Многие триллионы умерли с началом войны. А я... Я потерял многих своих друзей и товарищей, ушедших вместе со мной на эту войну. Во славу Империи.

Снова перенос, на этот раз меня с самого начала оглушили резкие эмоции: горе, ужас и страдание.

От гаммы чувств я громко застонал. Через силу я распахнул глаза. На моих руках умирал мой последний товарищ, боевой друг, тот, кого я не мог потерять ни при каких обстоятельствах, но потерял.

Я баюкал его труп на своих коленях, все моё лицо и руки были измазаны его "кровью". Горе и отчаяние овладели мной. Впрочем, мгновение спустя ярость вспыхнула внутри меня. Всё это — во имя Империи.

Ещё мгновение, я на новом месте. Снова на мостике космического корабля. Теперь я смотрел, как планета врезается в другую планету.

Я отомстил за тебя, мой друг.

Это было несложно, стоило поменять лишь несколько вводных, и вот планета тех, кто был виноват в твоей смерти, исчезнет в мучительном огне.

Я во все глаза смотрел на умирающую планету, на планету, которую я убил. Вот небесные тела ударились друг о друга. Ударная волна быстро расползлась от эпицентра, оставляя после себя лишь смерть.

Но ещё быстрее волны тухли огни тысяч городов, расположившихся на поверхности планеты, как сеть из тысяч муравейников.

Справа от меня огромные экраны показывали, что происходило на планете, с населением больше ста миллиардов. По галактическим меркам это, конечно, немного. В конце концов, эта мелкая раса была одной из многих тысяч союзников древних. Но, моя человеческая сущность было в ступоре от масштабов расправы.

Впрочем, дело было не только в этом. Справа от меня из экранов доносились крики абсолютного ужаса, перемешанные с животным отчаянием тех, кто хотел выжить.

Крики детей, женщин и стариков соединялись вместе, образуя нечто поистине страшное и непостижимое по уровню безумия. Рядом, на самом большом экране, правитель планеты на коленях бился лбом об пол. Он молил, умолял оставить в живых хотя бы детей и часть жителей. Взамен он предлагал все, что угодно.

Ну в общем-то, у него больше не было выбора. Весь флот и вся армия ещё несколько часов назад были уничтожены в тяжелом, но скоротечном бою.

Крики продолжались доноситься, но в какой-то момент они прекратились. Взрывная волна, наконец-то, дошла до столичного района. Люди, увидев её, всё поняли заранее. И в едином порыве, прощались со своими родными. Мгновение, люди вспыхивают, затем волна разносит их тела, и вообще всё на мелкие кусочки.

Я во все глаза смотрел на окончательно умерший мир, из глаза пробилась одинокая слезинка. Всё правильно, во славу Империи.

Затем снова череда событий, и ужасных апокалиптических кадров.

Моя память подробно остановилась на одном моменте. Эвакуация населения из очередного центрального миров – это был один из поворотных моментов войны в небесах.

Мгновение, и я вижу, как домашняя звезда начинает подозрительно вспыхивать и «мигать», а потом она взрывается. Миллиарды некронтир, которых ещё не эвакуировали, превращаются в пыль. Дети, старики и женщины. Всё они исчезают в вспышке.

Я в ужасе и гневе, на себя и врага, начинаю вопить, отдавая импульсивные приказы на атаку. Вовремя приходит сестра и обнимает меня. Сразу за этим энергия искусственно сколлапсировавшегося солнца ударяется об наши защитные экраны. Корабль даже не покачивается.

Кажется, я начинаю ощущать, что чувствовал тот ксенос-правитель. Очевидно, что жизнь одного некронтира дороже жизни всех рас в галактике, но возможно, причина наших эмоций была одна и та же?

Неважно, во славу империи.

Дальше – снова война. Только уже более странная. Я воюю с другими некронтирами, убиваю их.

Подавление мятежа недовольных было обычным делом, особенно в последние годы. Скоро все это перерастет в войну второго раскола.

Тот момент, когда я уже ничего не понимаю, не знаю, кто прав, а кто нет? Я просто выполняю волю Триархов и волю своего отца-Фаэрона. Главное – преданность династии и народу.

Проходит ещё какое-то время, я смотрю на свою сестру. Она лежит внутри саркофага, её живое тело, а рядом, на платформе, покоится её новая железная оболочка.

Я держу посох своего отца, рядом со мной стоят десятки учёных и главный Криптек, верный Навессир.

— Не волнуйтесь, господин, мы сделали всё, чтобы её новая оболочка вместила личность вашей сестры в полной мере. То же самое вы предусмотрели во всех оболочках высшего класса, впрочем, даже здесь она выделяется. — Криптек, будто читая мои мысли, пытается снять напряжение, и умасливает меня сладкими речами. Хотя все мы понимаем, никто не будет прежним. Мы всё бросили на алтарь войны.

Устало вздохнув, я кладу ладонь на стекло саркофага и не поворачиваясь начинаю говорить.

— Навессир, после смерти отца сестра – это единственное, что у меня осталось. Не подведи меня. — Несмотря на мой спокойный и размеренный тон, слова сказанные мной, были буквально пропитаны угрозой. Большинство присутствующих испуганно молчат, смотря на нашу беседу, двух сильнейших существ.

— Мой возлюбленный Повелитель и Фаэрон. Ваша сестра и вы сами – мои воспитанники, которых я поклялся оберегать от бед. Если я причиню вред сестре повелителя, то исправив ошибку, я тут же уничтожу себя.

В зале воцаряется тяжёлая тишина. Все, кроме криптека и нового теперь Фаэрона, напряженно ждут, наблюдая за тем, как оба некрона ведут диалог.

— Я понял тебя. — Чуть помолчав, Фаэрон соглашается, на что криптек ритуально глубоко кланяется, смягчая свою некоторую дерзость, которая впрочем оправдывается хорошим отношением воспитанника и наставника.

Ожидаемо, очередная смена обстановки.

Я сижу на троне. Передо мной стоит Навессир, только теперь он в своём "железном" обличии, как и я. Больше никого нет в зале.

— ... Как ты считаешь, это возможно? — Задаю вопрос Навессиру, начальный фрагмент беседы стерт из моей памяти.

— Повелитель, с вашего позволения, я введу в систему новые вводные, тогда думаю, это будет вполне осуществимо. Хотя до вас никто не осуществлял био-перенос, но центральный "разум" гробницы можно настроить так, чтобы он воспринял вас снова, в новом обличии. В конце концов, главное – это память. В памяти запечатаны ваши уникальные энграммы. Гробнице остаётся только настроиться на ваши ритмы и считать память. Тогда доступ будет восстановлен.

— Новое тело будет слабым, а новый мир не менее опасен, чем прежний. Мне нужно получить доступ к гробнице и управлять её основными системами. В моём новом состоянии это возможно?

На секунду Навессир "задумывается", его визор на голове перестаёт мерцать и на несколько секунд затухает. Затем он снова оживает и начинает говорить.

— Да, главное – получить доступ. В вашем случае, господин, ключевое, чтобы ваша память была восстановлена, хотя бы частично. За счёт этого вы получите частичный, но кконтроль Правда, доступа к трону у вас на этот момент не будет. Вы не будете глубоко контролировать гробницу. Придётся переделывать трон под вашу новую биологию, чтобы вы могли на него сесть и окончательно принять власть на себя. Но для этого обязательно необходимо присутствие всех аристократов и, что самое важное, преторианской гвардии. Все влиятельные лица должны убедиться в том, что вы не самозванец. Если же трон будет переделан без их присутствия и если вы на него сядете без их присутствия, то возникнут вопросы о вашей легитимности, господин. — Сказав это, криптек глубоко поклонился.

— Это я знаю. Поэтому аристократы и гвардия проснутся как можно позже. Я это укажу в протоколах, и ты по возможности это обеспечишь. В новом мире мне не нужен их назойливый глаз, по крайней мере первое время. В конце концов, все, что я делаю, пойдет на пользу всей расе и династии. На трон можно сесть и потом.

Последние слова, произнесенные гулким, механическим басом, разнеслись по гробнице.

— Господин, разрешите поинтересоваться, а что это за мир? И где он располагается? Далеко за пределами известной галактики? — Ученый был заинтригован, и даже сквозь механический голос можно было понять, как он был взволнован.

— Даже не представляешь, насколько это далеко. Это там, где никто из нас, живущих сейчас, больше не появится. Это тайна, над которой работал мой отец, и теперь над ней работаю я. И ты узнаешь это в свое время и поможешь мне. А теперь уходи.

Криптек кланяется, затем медленно отступает и покидает зал.

Изображение постепенно расплывается и превращается в зеленый туман.

Боль начинает нарастать. Все эти воспоминания вновь проигрываются в моем сознании. Я уже несколько раз пережил жизнь этого Фаэрона, или свою жизнь? Кадры с каждым разом бегут все быстрее и быстрее.

Я был на пределе, из последних сил я направлял огромные потоки прямо в изолированную библиотеку в чертогах моего сознания. Нельзя, чтобы все эти миллионы лет «разлились» беспорядочным водопадом по всему моему сознанию. В противном случае, я рискую быть поглощенным гораздо более древней личностью. Я должен систематизировать и сохранить всю его память в отдельной резервной памяти. Бороться все равно бесполезно – гробница просто сильнее меня, но кто сказал, что нельзя хотя бы перенаправить эту энергию.

Что в общем, у меня это успешно получается. Не знаю сколько времени прошло, по ощущениям, я тут как будто уже десятки лет. Без сна и отдыха.

Сущность и воспоминания были почти полностью сохранены в хранилище. Они были весьма ядовитыми, поэтому я решил дифференцировать память Фаэрона от остального моего сознания.

Хотя даже так, после десятков лет, проведенных здесь субъективно, философия, вера, менталитет и история некронов очень сильно изменили меня. Это была тяжелая работа, разрушающая сознание, ведь не зря говорят, что борясь со злом, сам начинаешь в него превращаться. Для меня это было очень знакомо.

Но все же я надеюсь, что это не критично. Ведь в конце концов я смог сохранить ключевую часть себя, я остался человеком.

Скоро я, наконец-то, пробужусь.

***

Огромный коронационный зал с величественным троном посередине.

Мужская фигура парит в воздухе, полностью окутанная зелеными всполохами энергии.

Вокруг него стоят лич-стражи, начеку и охраняя своего повелителя.

Их тела из железа зловеще сверкают, а зеленые визоры мертвенным взглядом смотрят на мир.

Внезапно свет вокруг мужчины начинает меркнуть и через несколько минут полностью гаснет.

Мужчина перестает парить в воздухе и ловко приземляется на ноги.

Глаза открываются, и из них льется зеленый свет вместо золотого.

— Я вернулся.

***

Очередной взрыв разметал нескольких десантников, разбросав их в разные стороны.

Повсюду свистели пули, осколки от снарядов так и норовили в кого-то попасть.

Бой продолжался уже несколько минут, десантники продолжали поливать концентрированным огнём двух высоко ранговых мутантов. Обладавших способностью парить и манипулировать энергией, они явно были не по специфике могучих воинов.

Так или иначе, сейчас у бойцов элитных федеральных войск не было большого выбора. Нужно было сдерживать погоню мутантов, пока транспортник с ценным грузом не будет вне зоны досягаемости.

Правда, одних десантников было явно недостаточно. Мета-люди парили высоко в небе и были вне досягаемости ближнего контакта. Ко всему прочему, их защищал прочный энергетический барьер, который не позволял тем же болтерным снарядам поразить их.

Хотя, в то же время среди десантников не было потерь убитыми, только лишь небольшие ранения.

Новая партия из недр сибирских комплексов, в которой были заранее и оперативно учтены прошлые ошибки, проложила свой путь. Проведена серьезная работа.

Например, отчёт об ликвидации питерского гнезда кровососов лёг на столы нужных людей уже через день. Затем правки тут же отразились на качестве новой партии десантников.

Новые подразделения были сразу отправлены на территорию мятежного острова, а старые — домой, на переобучение и улучшение. Хотя им всё ещё было далеко до слуг Империума человечества, вполне возможно, через несколько лет непрерывной работы, это недостаток будет нивелирован.

Тем временем несколько десантников глушили и связывали Фреда Дюкса, мутанта, известного под прозвищем "Пузырь".

Огромная, массивная фигура была окружена несколькими боевыми братьями и активно оказывала сопротивление. Несмотря на то, что на теле здоровяка уже не осталось живого места, бойцы не могли свалить того с ног. Он, как вкопанный, держался и не двигался с места.

Чуть в стороне Красногвардеец и несколько других десантников сковали в массивных наручниках мутантов ближнего боя, ведь в отличие от летунов, их было легче поймать.

Внезапно под ногами Красногвардейца и его людей рванула земля, и фиолетовые всполохи разметали бойцов. Несмотря на отвлекающий огонь, парившая в воздухе мутантка нашла силы и концентрацию для удара.

— Ненавижу магов, — прокряхтел Шестаков, вставая на ноги.

Вдруг рядом с ним вспыхнула зелёная арка телепорта.

Глава 101

Зеленая арка открылась, и оттуда вышел человек в массивном некронском доспехе.

Это был определённо не робот и не пехотинец гробницы. Так как на человеке не было шлема и лицо его вполне можно было различить, да и полый костюм от мобильной платформы, анатомически очень сильно выбивались друг от друга, даже чисто визуально.

— Зоран? — Удивленный Шестаков прошептал имя своего давнего знакомого. Но кажется и этого хватило, чтобы родственник президента услышал его.

Он повернул голову и посмотрел на Красногвардейца своими изумрудно-зелеными глазами. Они сильно светились: в предыдущую их встречу глаза мета-человека были золотыми, впрочем, и сейчас, в море зелени, были небольшие крупицы золотого.

Увидев лежащего на земле Красногвардейца, Зоран направил в его сторону свою руку. Пальцы охватили всполохи зеленой энергии, как и тело Шестакова, через секунду неведомая сила подхватила героя Федерации, и поставила его на ноги.

— Спасибо, — немного потерянным голосом поблагодарил Зорана Шестаков.

Тот лишь улыбнулся и, кивнув, пошёл дальше.

Вслед за ним на поле боя сквозь арку начали выходить многочисленные войска скелетонов, причём с каждым мгновением арок открывалось всё больше и больше, разных размеров и оттенков зеленого.

Не только Красногвардеец, но и остальные бойцы смотрели на это немного шокированные. Единственным, кому это не показалось чем-то странным, были космические десантники; продолжая поливать противника огнем своих винтовок, они даже бровью не двинули на появление новых союзников.

Зоран вышел чуть вперед, пока в зоне видимости не возникла парящая в воздухе фигура. Летящая мутантка чувствовала сильную угрозу со стороны гостей, интуиция буквально вопила о том, что это ловушка.

Поэтому девушка решила ударить первой. Она соединила руки на груди и почти десяток секунд аккумулировала пучок энергии, чтобы в следующее мгновение запустить его в своего противника.

Огромный шар врезался в человека, спокойно стоявшего перед остальными войсками. Прогремел мощный взрыв, султаны пыли и грязи поднялись высоко над землёй, всполохи яростного пламени и фиолетовой энергии объяли все в радиусе нескольких десятков метров, всех, кто стоял поблизости, в том числе десантников, отшвырнуло мощной ударной волной.

Женщина, увидев результат проделанной работы, начала громко хохотать. Ей показалось, что подобный враг будет куда сильнее и крепче.

Впрочем, через секунду её смех сдавило внезапным вздохом. Когда пыль после взрыва более-менее рассеялась, силуэт стоял на том же месте, будучи абсолютно невредимым.

Женщина ахнула и, собрав силы, не задумываясь, снова повторила удар, но на этот раз результат был совсем другой.

Зоран спокойно направил посох из черного металла вперёд. И огромный фиолетовый шар искрящейся энергии столкнулся с навершием посоха и начал затягиваться внутрь его, исчезая в какой-то пространственной аномалии. Вокруг навершия посоха в момент его "работы" даже невооруженным глазом можно было увидеть, как материальное окружение вокруг него искривляется.

Ещё мгновение, и шара не было. Подобный "финт ушами" заставил окружающих людей обомлеть от удивления. Сейчас, на их глазах, применили технологию, на уровне высшей магии, фактически неотличимую от волшебства.

Даже бой затих, все смотрели во все глаза, на противостояние двух существ, уровень сил которых сложно было представить обычному человеку.

Только если сила человека с посохом — это труд тысяч учёных, вложения целых поколений научных талантов, пот, слезы и кровь, то что вырывалось из лап природы и вселенной с огромными усилиями.

То вот мутантка — это продукт случайной игры генов, эволюционная лотерея и везение. Когда-то начатая безграмотными богами-авантюристами и брошенная за неимением должного упорства и усидчивости, которая напротив характерна для смертных.

Мутантка завопила во всё горло, энергия её переполняла. Ей было страшно. Впервые нашлось существо, которое без особых проблем парировало её атаки, причём без внешних усилий. Не было видно ни силового поля, ни роя микромашин, защищающих его.

Он просто был цел. В то же время с его лица не сходила лёгкая улыбка, что ещё сильнее нервировало девушку. Завопив во все горло, она начала закидывать врага и его прихвостней сотнями "комет", десятки шаров полетели в сторону вражеской армии.

Но внезапно из самых крупных арок выехали платформы с гигантскими обелисками из черного камня, и сгустки энергии полностью испарились, так и не успев добраться до федералов и воинов гробницы.

Самые мощные фаэрболы превращались в шутихи, и безобидные фантомы энергии, сравнимые по опасности с петардами.

А девушка внезапно очень сильно ослабла. У нее было ощущение, будто кто-то заблокировал источник ее силы. Она не могла понять, что происходит, ее силы очень быстро таяли. Ей уже было тяжело держать себя на лету.

Она попыталась отступить, но внезапно зеленый луч энергии, пущенный из посоха Зорана, сбил ее. Причем энергетический щит, предназначенный для защиты, не выдержал нагрузки и лопнул, как мыльный пузырь.

Девушка полетела вниз, как подбитая ласточка, и упала на землю.

Другой мутант, висевший на небе и наблюдавший за этим издали, успел вовремя удрать, поджав хвост.

Американские морпехи тоже отступили, огрызаясь автоматным огнем. Большая их часть успела загрузиться на бронетранспортеры и отступить обратно в город. Впрочем, никто им сильно и не мешал это сделать.

Очевидно, большой вспышки насилия никто не желал. Для Зорана в общем и целом все люди представляли ценность, так что кровавую баню никто не устраивал. Так бесславно завершилось британское контрнаступление, так сильно распиаренное западной пропагандой.

***

Мужчина в тюремной робе сидел в допросной камере. Его руки были прикованы наручниками к столу.

На потолке горела одинокая лампа, освещая новенький стол, сделанный из какого-то дешевого железа. На уголке было отштамповано название фирмы "Идея". Одна из новых русских компаний, появившихся совсем недавно. Они вроде специализируется на производстве мебели. Несмотря на то, что она появились совсем недавно, их изделия можно было найти даже в английских народных республиках.

Джон это хорошо знал, потому что со своей бригадой занимался перевозкой контрабанды из республиканского севера в королевский юг. В основном, он занимался перевозкой товаров русского производства.

С началом гражданской войны солдаты английской армии начали привозить домой трофейные сигареты, алкоголь, консервы и полуфабрикаты, все они были русского производства, качество было на высочайшем уровне, особенно алкоголь и табак. Изначально конечно, поток с фронта был небольшой.

Но Джон увидел в этом возможность разбогатеть и, подключив все свои связи в армии, смог наладить поставку контрабанды через приграничные города прямо на территорию Южной Англии. Кстати, северные республики были не против поставлять товары в довольно больших объемах. Причем Джон даже знал, что в этом напрямую участвовали русские службисты. Взамен они просили лишь реальные деньги, то есть фунты их не интересовали, а вот золото, серебро, ценный антиквариат, информация и связи в английском обществе, особенно связи, это ценилось.

Причем таких парней, как Джон, у русских было многие десятки, если не сотни.

Самого Джона это все поначалу сильно смутило, но деньги, действительно, платили очень-очень большие. Чтобы вы понимали, за все время конфликта, через подставных лиц Джон смог купить в Испании и Португалии несколько загородных вилл в престижных районах. Так что деньги там крутились очень хорошие.

Джон не знал из чего русские делали свой табак, алкоголь и прочую хрень, но очень быстро их товары начали обретать популярность в богатых и не очень кругах Лондона и прочих южных городов Англии. Казалось что это была слегка раздутая история.

Хотя Джон лукавил, тот же алкоголь действительно был очень хорошим, пока еще никто не смог повторить купаж, послевкусие и прочие неповторимые свойства. Что уж говорить, если совсем недавно он сам лично курировал сделку на доставку более двухсот бутылок русского пойла не кому попало, а целому члену палаты лордов!

Сами можете понять, насколько это дерьмо закрепилось в сердцах английской элиты. Британские солдаты сотнями мрут каждый день от русских пуль и мин, а британские же политики упиваются русской выпивкой и табаком. Такая вот жизнь.

Впрочем, сам Джон не имел никакого права их осуждать, потому что точно так же богател на гибели обычных английских парней. Но Иисус, какие же это были хорошие деньги!

Он растер онемевшие запястья и снова погрузился в свои мысли.

Пара его знакомых, тоже контрабандисты, утверждали, что это хрень вызывает сильное привыкание. Хотя доказать это никак не могли. Химический анализ показал, что это обычный алкоголь, причём очень качественный. Посторонних агентов, способных вызвать сильное физическое или психологическое привыкание, просто не было. Так что это было что-то из серии мифов и легенд, да и глупо это, думаю, первыми всё проверили лорды и богатеи из Сити. Если они покупают, значит всё в порядке. Остальное не его забота. Деньги крутились, доходы росли. И всё было просто отлично, пока в одну из сделок, обычная передача товара, на несколько десятков фур, и он с грузовиком со всем старинным хламом и антикварным золотом не был схвачен русскими службистами.

Скрутив, его засунули в машину, поехали в направление севера.

Везли его долго, причём особо не скрывали, куда везут, все понимали, в том числе и сам Джон, что знание маршрута никак его не спасёт. Через день они пересекли шотландскую границу, пограничники без особых проблем их пропустили, причём они обменялись парой тёплых слов с русскими. Ясно, похоже, они тут на постоянной основе курсируют. В конечном итоге его доставили в одну из тюрем в предместьях Эдинбурга. Продержали его несколько дней в камере, и вот теперь он здесь, ждёт прихода нужного человека в допросной.

В кабинете было двое констеблей-шотландцев, следили за ним. Внезапно дверь зашумела и открылась, в кабинет зашёл какой-то русский в хорошем сером костюме. Усевшись за стол напротив, он попросил на хорошем английском выйти двух констеблей. Те, отдав честь, на английский манер, вышли из допросной. Теперь они остались вдвоём: Джон и этот русский. Русский молча раскладывал документы из папки, тихо напевая песенку из какой-то передачи, Джон не помнил точно. Он это делал нарочито очень долго и медленно, англичанина это нервировало. В таких ситуациях ожидание было словно пыткой, и русский службист, хорошо это понимая, ловко этим пользуясь. Наконец, не выдержав, англичанин заговорил.

— За что я задержан? У нас были договорённости с вашими товарищами, так дела не делаются, — Джон решил, что ему терять нечего, поэтому, не имея лучшего варианта, решил "покачать права".

— Скажите, мистер Андерсон, вы узнаете человека на этих фотографиях? — Перед лицом Джона упали целые пачки фотографий, на которых был запечатлён он сам во время проведения сделок. Снимки были сделаны с довольно удачных ракурсов, так что везде можно было опознать его лицо. — Вы знаете, я слышал, что в Английском теперь королевстве есть особый пунктик и взгляд на контрабанду и торговлю с врагом на время войны. Скажите, это так? — Спокойно задал вопрос русский, по ходу дела продолжая копаться в бумагах.

— Да, это так, — ответил изрядно напуганный англичанин. Обычно румяное лицо Джона теперь было белее мела. Он понимал к чему клонит русский.

— И сколько дают, если чисто теоретически гражданин будет пойман за таким делом, или же найдутся порядочные граждане, которые донесут про него в специальные органы? — Наконец-то закончив разбирать документы, службист поудобнее устроился на стуле, русский вполне искренне задал вопрос, добродушно смотря на Джона.

— От двадцати до тридцати лет, — почти шёпотом сказал Джон.

— Немало. Жаль, конечно, тех джентльменов, которые попадутся по этой статье. Не так ли, мистер Андерсон? — Сложив брови домиком, русский спросил.

— Да, сэр, жаль, — пробормотал ответ контрабандист.

— Скажите, этих доказательств хватит на то, чтобы засадить вас на тридцать лет в английскую тюрьму? — Русский продолжал давить на контрабандиста.

— Более чем. — Просипел англичанин.

— Скажите, вы хотите избежать этих проблем, ещё сильнее разбогатеть и стать влиятельным лицом в английском обществе? — Задал неожиданный для британца вопрос русский службист.

— Конечно, сэр, кто бы об этом не мечтал, — резко подняв голову, англичанин закивал головой, как китайский болванчик.

— Это же просто отлично! Знаете, мистер Андерсон, нам нужны такие люди, настоящие патриоты Англии. К тому же вы довольно предприимчивый человек, в России таких людей любят и ценят. Мы верим в силу рынка, поэтому поможет вам подняться на ноги. Взамен мы лишь просим: ни о предательстве, ни в коем случае. Всего лишь оказывать поддержку в развитии русско-английских отношений вот цель. За это мы будем вас награждать, конечно, неофициально, медалями и наградами в денежном эквиваленте. Нам очень нужны друзья в Англии, понимаете, мистер Андерсон? — Лучезарно улыбнулся русский службист.

— Да, сэр, я понимаю и готов к сотрудничеству. — Джон ухватился за эту "соломинку", как за единственную возможность спастись от незавидной участи, быть схваченным британским правосудием.

— Отлично, тогда договорились. Сейчас вас проводят в медицинский блок, там вам внедрят отслеживающий чип и проводят в вашу камеру, где вы будете ждать своего куратора. Через него вы будете поддерживать связь с нами. — Сказав это, русский нажал кнопку под столом, в кабинет тут же зашли шотландцы.

— Погодите, а что за отслеживающий чип? — Недоумевая, задал вопрос англичанин, пока шотландцы выводили его из кабинета.

— Не волнуйтесь, мистер Андерсон, это всего лишь мера предосторожности на случай, если вы решите передумать. — Сказав это, он кивнул констеблям, которые вывели англичанина в коридор.

Дверь закрылась. Через несколько минут констебли ввели в кабинет следующую жертву — будущего агента русского влияния в Европе и на Западе.

— Здравствуйте, мистер Уайт. — Русский положил перед новую пачку фотографий. — вы узнаете этого человека на фотографии...

На территории всей Великобритании и Ирландии проходила самая масштабная операция вербовки скрытых агентов влияния в истории современного шпионажа. Это была более масштабная операция, чем аналогичные операции Соединенных Штатов в Корее и Японии.

***

Запись с камеры:

Мужчина возился перед объективом, настраивая камеру. За спиной простирался огромный ангар, набитый всякого рода новой техникой.

— Так, вроде работает. — Перестав возиться с панелью управления, мужчина уселся на стул перед камерой. — Меня зовут Ванько Иван Антонович. Я генеральный директор корпорации "Н.А.У.К". Сегодня первый день работы над моим личным проектом. Надеюсь, удача будет мне сопутствовать...

На этом запись прерывается, но начинается новая.

— ...Пока успехи не очень заметны, все на бумаге, теоретические выкладки не выдерживают никакой критики, плюс другие направления забирают много времени...

Третья запись.

— ...Сегодня завершил работу над собственным ускорителем, уменьшенные версии, снятые с истребителей, не подошли...

Четвертая запись.

— ...Итак, двадцать пятый день моих исследований. Кажется, сегодня я нашел идеальный сплав для своей платформы. Работы еще, конечно, много, но начало состоялось...

Пятая запись.

Ванько стоял перед камерой в обычных рабочих штанах и майке. Но одна деталь выделялась из общего фона. Его правая рука была облачена в массивную стальную перчатку, посередине ладони было встроено что-то вроде мини-реактивного двигателя.

— ...Так, сорок второй день научных исследований. Первый рабочий прототип. — Стальная ладонь плавно сжалась и разжалась. — Ладно, Алиса, включи двигатель на рукаве. Начальная мощность - пять процентов.

Ванько направил ладонь в сторону, и очень вовремя пучок энергии полыхнул из ускорителя, и учёный-миллионер улетел куда-то в сторону, послышался грохот. И громкие маты на великом и могучем.

— Я в порядке!

Шестая запись.

Ванько сидел в костюме, на лице были мелкие шрамы и ссадины.

— ...Сорок пятый день. Надо будет снизить мощность, более тонко настроить систему управления. Мой личный проект Платформа ДИНАМО следует признать успешным, и работы по нему продолжить...

***

Машина ехала по деловому району Электрограда.

Внутри машины было двое. За рулём сидел мужчина в строгом костюме и маленьким значком, висевшем на его груди. Значок был в виде русского флага.

Скорее всего, это был федеральный чиновник нового образца. Уже прозванные в прессе "Железняковской порослью". Это была еще небольшая прослойка молодых русских чиновников, прошедших особый отбор и ряд проверок, многие из которых были секретными. Эти новые кадры были призваны заменить старую, неэффективную и коррумпированную бюрократию.

Это был один из амбициозных проектов нового президента, который показывал неплохие результаты как все его другие задумки.

В том же Электрограде, весь чиновничий аппарат состоял из них. Благодаря этому уровень коррупции, относительно всей страны, в столице был на нулевом уровне.

Столичные чиновники уже успели прославиться своей педантичностью и почти маниакальной принципиальностью. Остальные чиновники из других частей страны, не очень лестно о них отзывались. Впрочем, обычное население относилось к ним совершенно противоположным образом. Особенно уважение было на высоте в столичном регионе, там, где рядовое население напрямую видело результаты их работы.

Тем временем машина ехала по деловому центру, рядом с чиновником на переднем пассажирском сиденье сидел мужчина, явно был иностранец.

Чиновник рассказывал какие-то детали про город, время от времени показывая рукой на какое-то здание. А показать было на что. Деловой район активно застраивался и мог похвастаться уже построенным небоскребом в двести тридцать этажей. Причём построенные здания не пустовали, офисы занимались компаниями, в большинстве своём они, конечно, были отечественные, но было немало и иностранных фирм, что характерно, приличная их часть были японскими.

Немаленький деловой район буквально рос на глазах, за месяц его облик мог очень поменяться. Впрочем, подобное было характерно для всей новой федеральной столицы. Тот же промышленный квартал рос и ширился ещё быстрее.

Всем, кто сюда приезжал, и знающим людям, было понятно, что сейчас в Сибири росло новое промышленное сердце мира. И если русские продолжат в том же духе и смогут распространить этот импульс на остальную часть страны, их нельзя будет остановить.

Красивые здания из бетона и стекла окружали машину и двух людей, которые направлялись в промышленный район.

—... Неужели вы смогли всё это построить за несколько лет? — спросил удивленный иностранец на сносном русском.

— Да, так и есть. Проект изначально задумывался как передовой научный центр, но со временем так уж вышло, что всё переросло в нечто большее — улыбнувшись ответил молодой чиновник.

А иностранец лишь удивлённо вертел головой. Ему казалось, что он попал в деловой район Йоханнесбурга или Хьюстона, а не в захолустье Сибири. Вообще, он искал место, где он сможет открыть свой новый стартап. Совсем недавно он смог заработать свои первые миллионы на продаже одной перспективной технологии. И вот один из его знакомых предложил ему Россию. Поначалу данное предложение он воспринял с юмором, но всё же решил собрать информацию. И каково же было его удивление, когда вариант с Россией оказался не самым плохим. Да, выгоднее было поехать в Штаты, но Федерация, в перспективе, была более интересным вариантом, он это чувствовал. У него вообще была особая чуйка на перспективу.

Пока иностранец размышлял о новых возможностях, которые открывала ему Россия, машина наконец добралась по отличной шоссейной дороге к промышленному району, вернее к его отдельному сегменту, к инновационным площадкам.

Место, где сотни стартапов и новейших производств развернулись на огромных площадях, "коробки" новых заводов и фабрик тянулись до самого горизонта. Повсюду ехали тысячи грузовиков и тягачей, как по часам развозя грузы к точкам отбытия.

Наконец, проехав мимо сотен производств, машина остановилась возле пустующей площадки.

Они вышли из машины и подошли к участку. Первым заговорил федеральный чиновник.

— Ну вот смотрите. Это строительная площадка под регистрационным номером три тысячи семьсот сорок пять. Пока она свободна, мы можем её вам предложить. — озвучивая цифру, чиновник даже не копался в бумагах, он всё помнил наизусть.

— Столько много площадок, я правильно понимаю, что это количество уже построенных в городе предприятий? — задал вопрос иностранный инвестор.

— Не совсем так. Это число корректно только для этого сектора, здесь размещены передовые площадки и стартапы с участием иностранного капитала. Притом учтите, что регистрационный номер соответствует количеству активно строящихся площадок, то есть уже готовые предприятия в расчёт не идут.

— Понятно.

— Вот ещё. Электричество, отопление, канализация, газ, телефон - в общем, все коммуникации подведены. Плюс первые пять лет у вашей фирмы будут вполне законные налоговые каникулы, со второй пятилетки, режим ослабленного налогообложения. Плюс везде будет юридическое сопровождение вашей фирмы. Как вам такое, мистер Маск? Смотрите, выгоднее условий вы нигде не найдете. Опять таки, груз из любой точки мира прибудет в течении сорока восьми часов, чипы и комплектующие из Японии в течении двадцати четырех часов. Мистер Маск?

Чиновник озвучив стандартный перечень бонусов, которое предлагало федеральное правительство замолчал, ожидая ответа иностранца.

Наконец после небольшой паузы, иностранец начал говорить.

— Да, мне это подходит. Я заключу контракт.

***

Это автор, привет, я знаю что Илон Маск в это время был совсем молод. Просто пусть в моём таймлайне, он родится чуть раньше чем в реальной истории

Глава 102

Был день, жаркое среднеазиатское солнце светило над столичными улочками таджикской столицы.

С момента окончания трагических событий прошло несколько месяцев. Вторжение радикальных фундаменталистов оставили серьёзные шрамы на теле города, то и дело на домах виднелись следы от рикошета пуль и осколков, или вовсе на переулках чернели остовы уничтоженных зданий.

Вместе с тем, несмотря на внешние «уродства» за это время в городе достаточно многое изменилось.

В первую очередь, конечно же были восстановлены порядок и тишина, по улицам города без страха, и волнения на лицах шли местные граждане, на дорогах спокойно передвигались и гудели старенькие автомобили.

Это стало возможным лишь с привлечением внешних сил, а конкретно ресурсов экспедиционного корпуса федеральных войск в этом районе. Благодаря этому кстати говоря, в первую очередь были остановлены погромы которым подвергались представители некоренного населения.

Ранее происходившие здесь погромы, и акты массового насилия, в основной своей массе вовсе и не пресекались уже дряхлевшей советской бюрократией.

Так что первые дни после окончания конфликта были самые тяжёлые, после небольшого затишья, местные радикалы, давно привыкшие к своей безнаказанности, и слепоте закона к их деяниям. Без особых затей, фактически на глазах у федеральных войск, начали громить дома инородцев, то есть, в основном немцев, русских, украинцев, белорусов (надо отметить, что разницы между тремя наименованиями радикалы не видели, поэтому всех называли презрительно «руси»), так же доставалось азербайджанцам, армянам, татарам и прочим людям, которые не имели родственников, и защиты в виде какого-либо из крупных кланов города или страны.

Причём, доставалось и обрусевшим таджикам, а таких было немало, особенно в богатом городе Душанбе. Те объявлялись предателями народа, и тоже подвергались гонениям. Дошло до того что нескольких таджиков, прилюдно возмутившихся такому бесстыдству, ночью убили, сожгли вместе с семьями в домах. Причём радикалы проводившие все эти экзекуции, до недавнего времени считались союзниками федеральных сил в этом регионе, так называемые «юрчики». Но, за какие-то считанные дни, они грозили стать большей угрозой для стабильности региона, чем их недавние соперники, сторонники радиального ислама, так называемые «вовчики», слово каким-то странным образом мутировавшее от слова, «ваххабит».

Первое время, федеральные войска, под командованием свежеиспеченного генерала Буданова, назначенного Электроградом, в силу проявленных исключительных управленческих способностей, ограничивались предупреждениями, и патрулями, уязвимых районов чаше всего подвергавшихся атакам.

Но после того как радикалы начали убивать уже лояльных России таджиков, генерал не дожидаясь приказа сверху начал действовать, причём очень основательно. По крайней мере так казалось с первого взгляда.

По приказу генерала, все люди с огнестрельным оружием, помимо представителей федеральных войск, начинали считаться комбатантами. То есть по ним разрешалось открывать огонь на поражение.

Уже через несколько часов, по всему городу валялись сотни уничтоженных боевиков, и ни одного погибшего бойца со стороны федеральных войск.

Дальше дело пошло бодрее, остальные сдались сами, увидев разорванные трупы своих товарищей, они предпочли сдаться. Ведь изначально им обещали лёгкую наживу, и красивых русских, татарских, армянских женщин, в придачу воевать же с русскими солдатами это был перебор.

За первые сутки, пленных было порядка тридцати тысяч.

Впоследствии, несмотря на жалобы и стенания родственников и близких, которые сами же и благословляли своих сынов на убийство неверных, все молодые подонки, до единого были отправлены, на пожизненные работы, прямиком на северные стройки Федерации. В конечном итоге, ни один из них, больше не увидит родных краёв.

Дальше, действия начали координироваться со столицей. Электроград увидев подобное развитие событий, отреагировал очень странно. Они выступили с жестоким осуждением… агрессии таджикских радикалов.

По всему миру, вернее до куда могла дотянуться федеральная пропаганда и дипломатия, усиленно подавался положительный образ русских солдат. И это срабатывало, в большей части Азии до событий происходивших здесь не было дела. Да и в Европе в общем-то тоже, разве что парочка правозащитных организаций выпустили свои заявления, с осуждением произвола русских войск. Но после смерти нескольких учредителей в случайных автомобильных катастрофах, и эти организации нашли занятия поинтереснее.

Все в основном с разинутыми ртами следили за разгоравшимся тогда конфликтом в Англии.

Труднее было всё уладить с мусульманскими странами. Хотя, и тут было парочку тузов в рукаве.

Например, все еще, всем назло, жил и здравствовал Мохаммад Наджибулла, правитель светского Афганистана. В последние годы сильно ослабший, из-за снижения поставок оружия сначала из Советского Союза, а потом из Ельчинской России которая довела количество поставок до минимума.

Но несмотря на это, непотопляемый Мохаммед, всё ещё умудрялся держать юг страны, уступив радикалам лишь северные провинции. Что в общем-то и стало причиной вторжения радикалов в Таджикистан, у них был тупо доступ к границе.

Федеральные функционеры сразу начали исправлять этот недочёт, тут же увеличили поставки боеприпасов на территорию Афганистана и начали отправлять военных инструкторов, как раз в Узбекистане дислоцировалась база специальных войск под командованием полковника Клочкова, получив распоряжение из Новосибирска они отправились на юг, делалось это конечно же не бесплатно, а за ресурсные концессии, доступ к внутреннему рынку для русских компаний и прочие ништяки для северного соседа. Это было весьма выгодно, учитывая что на начало девяностых благодаря усилиям Наджибуллы большое советское наследство, в виде адекватной экономики ещё функционировала, причём вполне успешно.

Так что благодаря этому ходу, у Российской Федерации тут же сложился неоднозначный образ в исламском мире.

Стало очевидно, что русские не были жёсткими врагами мусульман. Да, они били мусульманских радикалов, но в то же время, они били их с другими умеренными мусульманами. И если честно признаться, радикалов опасались и сами мусульманские правители, особенно пытавшиеся строить светские режимы. Например Сирия, Египет, Ирак, Ливия, Тунис, Алжир и многие прочие. Их элиты, какие более демократичные как в Сирии, или более деспотичные как в Ираке, всегда видели в религиозных фанатиках угрозу своей власти, своему господству.

Так что ничего удивительного что многие голоса, из этих стран начали говорить, о том что не всё так однозначно. Плюс к этому экономическое сотрудничество с северным соседом, сулило много плюсов, один из которых это дешёвое, но качественное оружие.

Все ещё помнили советские поставки, и советскую же экономическую помощь.

В конце концов, деньги и безопасность, сильно перевешивала судьбу нескольких оборванцев. Многие страны смотрели на этот конфликт сквозь пальцы.

Плюс поработали федеральные агенты влияния, старые советские послы, русские агенты влияния, боевые группы инфильтраторов, активно влияли на формирование общественного мнения, затыкая неугодных, и возвышая тех кто нужен.

Отдельно получилось договориться с Иранской теократией, мы начали с ними переговоры о предоставлении им некоторых ракетных технологий. Это само собой сняло все вопрос, иранской стороны.

Ирану были позарез нужны подобные технологии, так что своих говорунов они быстро заткнули.

Но на этом успехи заканчивались. Турецкая республика и страны арабского полуострова были настроены более решительно, и слова наших дипломатов не возымели никакого эффекта.

Разве что в Саудовской Аравии удалось наладить подпольные контакты с представителями нескольких крупных кланов, оппозиционно настроенных к правящей династии.

В Турции же мы восстановили связи с курдским просоветским подпольем, по старой памяти они отнеслись к нам с большим доверием. Из-за развала Советского Союза им пришлось уйти в глубокое подполье, и головы они поднимали только сейчас.

В будущем эти две карты будут разыграны в ближневосточной схеме.

Помимо этого, после нескольких недель такого развития событий были проведены переговоры с Наджибуллой, был подписан ряд важнейших документов в экономической и военной сферах. В частности, Федерация восстанавливала военное присутствие на территории Афганистана, пока только на крупнейшем военном аэродроме Баграм. Русские лётчики будут оказывать воздушную поддержку местным вооруженным силам. Также была проведена отдельная встреча военных двух стран, на ней было решено давить на радикалов с двух направлений, севера и юга. Раздавить их своеобразными клещами.

Параллельно с этим проходили тайные переговоры, по поводу борьбы с афганским наркотрафиком. На них сразу федеральными чиновниками была предложена формула "Не можешь победить, возглавь".

Легче было не бороться с наркомафией, тратя горы денег на это, а самим взять под контроль всю сферу торговли смертью, чтобы затем с помощью мягких мер направлять ее развитие в более адекватное русло.

Отнять те деньги, которые могла заработать организованная преступность, и направить на что-то более полезное.

Правительство Афганистана, увидев цифры предполагаемых доходов, без особых проблем согласилось на предложение российских представителей.

Исламской демократии были очень нужны деньги на восстановление инфраструктуры и для приведения страны в норму.

Основной трафик было решено направить в Западную Европу, а в дальнейшем с увеличением оборотов на территорию Северной Америки.

Для начала федеральные закупщики начали скупать весь опиум-сырец на подконтрольных афганским властям территориях по завышенным ценам, сбивая предложение всех своих оппонентов.

В конечном итоге это было нужно для того, чтобы разорить остальных конкурентов и элементарно лишить их доступа к основному сырью. То же самое, кстати, федералы проводили и в Таджикистане.

Затем в ряде городов южного Афганистана были развернуты лаборатории по производству качественных полусинтетических опиатов.

Лаборатории охранялись лучше, чем военные объекты, все они работали под патронажем федерального правительства.

И поскольку в распоряжении у русских были продвинутые технологии, далеко опережавшие все свои земные аналоги, им удалось вывести вещество с необычными свойствами, сразу прозванное за это "антинаркотик"

Дело в том, что активная формула, удивительным образом благодаря своему влиянию на рецепторы человека через некоторое время избавляла от любой медикаментозной зависимости, восстанавливала организм от последствий употребления и создавала иммунитет от других наркотических препаратов, но взамен у человека появлялась ещё более сильная зависимость от “антинаркотика“

Цена нового вещества была высокой, но из-за своих заявленных свойств оно начало пользоваться бешеным спросом.

Дистрибьюцией отдельными партиями занимались также в России и ряде постсоветских республик. В основном правительство пыталось поставить на иглу уголовных авторитетов и прочих лидеров преступных синдикатов.

Доходило до того, что дозы ставили насильно в тюрьмах и следственных изоляторах. Впрочем, вещество славилось и тем, что вызывало удовольствие, эйфорию, кайф и прочие характерные эффекты, вызываемые при употреблении наркотических веществ, причём так называемый "приход" был в разы качественнее и длительнее, так что по большей части люди с деньгами сами охотно начинали употреблять этот наркотик.

Долгое время уголовники по большей части не видели большой опасности в новом веществе, так что через полгода уже четверть авторитетов и влиятельных уголовников были на игле.

Со временем федеральные дистрибьюторы под прикрытием начинали продавать таким людям более жёсткие формулы, усиливая и без того сильную зависимость.

В конечном итоге к ним через продавцов выходили федеральные агенты и без особых проблем вербовали их в обмен на неограниченный доступ к "антинаркотику" в любое время, и в любых количествах.

Приличная часть организованных преступных группировок теперь действовала под дудку секретных служб.

И они теперь занимались распространением нового вещества на территории постсоветского пространства, в основном в среде заядлых наркоманов и уголовников. Новых людей в зависимость завлекать было запрещено под страхом смерти. Тем более на весь бывший Советский Союз было несколько миллионов наркоманов, и без привлечения новых пользователей рынок был огромен.

Впоследствии разрозненные группировки объединились в единый синдикат, прозванный в узких кругах братством наркоманов или гашишинами. Новая сила росла, усиливалась и богатела, выжимая других конкурентов со своими наркотиками. А дальше, с освоением рынков Восточной Европы, доходы взлетят до небес, и в какой-то момент братство будет зарабатывать больше некоторых восточноевропейских стран.

Из-за этого дошло до того, что между братством и старым уголовным миром постсоветского пространства вспыхнет невидимая война, которая продлится почти целое десятилетие и впоследствии сильно повлияет на облик страны.

А пока, пока конфликт только разгорался.

Всё только начиналось, и над улицами Душанбе светило жаркое среднеазиатское солнце.

События в Таджикистане только яснее показывали, что это был изначальный план федеральных властей и действия генерала Буданова были изначально спланированы. Один ловкий тычок, и расклад в целом макрорегионе, и огромной отрасли сильно поменялся.

Изменения ощущали все. Причём ярче всего перемены отразились на самом Таджикистане, и на его жителях.

Например, Пётр, обычный русский мужик, отдыхал в чайной после долгого рейса по загородным фермам.

Он работал на одной из новых распределительных станций, которая скупала у местного населения в огромных количествах опиум-сырец. Причём в таких огромных объёмах, что фермы буквально работали на износ.

Из-за этого даже Душанбе резко опустел. Обычно забитый множеством безработных людей, теперь он был от них освобождён. Потому что неожиданно в деревнях и маленьких городках появилось очень много работы, связанной с сельским хозяйством, к тому же платили там довольно прилично, местами больше, чем в столице.

К тому же, с легкой руки правительства, все знали, что к этому значительные усилия приложили местные кланы и большие семьи.

Россия позволяла им зарабатывать большие деньги, большие, конечно, для кланов, но эти деньги они могли многое себе позволить. Например, они нанимали русских подрядчиков для постройки дорог у себя, линий электропередач, небольших электростанций, колодцев и прочих полезных в их ситуации вещей.

Платили кровно заработанными. Кажется, такой подход был более предпочтительным, потому что кланы с особым рвением охраняли построенное, так как были затрачены их собственные деньги.

Всяким вандалам были не рады.

Было очевидно, что Россия уже не будет бесплатно вкладывать свои силы и ресурсы в развитие южных окраин. Теперь местные были относительно независимы.

Ничего удивительного, что кланы начали пристраивать к работе всех свободных людей, а учитывая, что родственные связи здесь были крепче прочих, работать шли под присмотром старших родственников.

Также на волне такого энтузиазма под влиянием и сильным давлением федеральных функционеров большинство наследников крупных кланов были отправлены на учебу, а затем на службу в армию Российской Федерации.

Хороший способ формирования иностранных элит, лояльных к твоей стране. Благо за это тоже заставляли платить, но большинство кланов не было против. Бывало памирцы ворчали, но и они тоже собирали денег и отправляли своих отпрысков в Россию.

Пётр вздохнул и допив чай из пиалы, наливал себе вторую порцию.

Как же всё изменилось за довольно короткий срок. Причём в лучшую сторону. Всего полгода назад в его родном городе всё катилось под откос, а сейчас Душанбе был совершенно другим.

Значительно поменялся национальный состав. Из-за того, что множество таджиков уехало в сельскую местность на заработки, а не таджикское население наоборот осталось в городе. Большая часть города теперь была условно русской.

Все милиционеры и военные в городе, в основном, тоже были русские либо татары.

Местный генерал-губернатор Буданов не обманывал себя и других по поводу лояльности нынешних таджикских военных и служителей закона, так что большинство из них было уволено и отправлено копать грядки на фермы, в родные села и города. Те, кто имел определенный военный опыт, мог отправиться на военную службу в афганскую армию, благо в армии Наджибуллы было достаточно таджиков и пуштунов.

Так что в столице за порядком следила русская армия и русская милиция, в провинции тоже были русские военные и русская комендатура, следившая за порядком при непосредственной поддержке местных кланов.

Такая схема хорошо работала в данных реалиях.

В столице и ряде крупных городов был восстановлен железный порядок, а в провинции стабильность держали кланы. Они теперь зарабатывали деньги, так что лишняя нестабильность им была ненужна. Напротив, была заинтересованность в цементировании ситуации и сохранении порядка.

Уже через месяц в республике все стало тихо и спокойно, как будто и не было всего того бардака, который творился совсем недавно. Наоборот, все работали, все были заняты делом. Через какое-то время у кланов скопились деньги, и по всей республике начались стройки, инициированные старейшинами кланов.

Строили русские строительные фирмы, в основном объекты инфраструктуры, жилые здания, фабрики и заводы. Всё на деньги местных. С какого-то момента также стали массово появляться русские фирмы с товарами широкого потребления: дешевые магнитофоны, телевизоры, радиоприемники, мотоциклы, одежда и прочее фактически “затопили“ всю страну.

Причем, с очень низкими ценами. Сразу было видно, что русские молодые компании, в основном из Электрограда, заключили картельный сговор друг с другом и безбожно демпинговали цены.

За считанные недели это убило легкую промышленность Таджикистана, которая только поднималась на фоне экономического роста.

Теперь местный рынок был завален всем русским, и местный же рынок обеспечивал русскую промышленность ценным сырьем.

В общем, таким вот незаметным образом местные не заметили, как вступили одновременно в эпоху величайшего экономического роста и величайшей экономической эксплуатации.

Причем, нечто подобное творилось во всех среднеазиатских республиках, просто в силу своего политического и географического положения Таджикистан был самым ярким примером.

Глава 103

Полузаброшенный военный аэродром протянулся посреди безжизненной полупустыни, словно пытаясь затаиться в песчаной негостеприимной стране. От годов его славы остались только тускло отливающие металлические конструкции, искореженные временем и забывчивостью тех, кто должен был поддерживать его прошедший блеск и славу.

Но внезапно, словно возвращая к жизни забытое богом место, на горизонте появились здоровенные пузатые самолёты, их тени обрисовывались на песке, будто гигантские драконы, прилетевшие в эти места, ставшие здесь памятью и далёкими воспоминаниями.

Серебристые корпуса протяжно гудели и скользили над суровыми поверхностями заброшенных полос.

Аэродром содрогнулся от внезапного проявления жизни. Песчаные вихри, медленно поднимаясь в воздух, стали свидетелями яростного пения двигателей – мощного, эмоционального и магического.

Самолеты, словно пробуждая память и историю места, медленно опускались на землю, со звуком, напоминающим потрескивание тысячи огней.

Асфальт под натиском колёс мерно затрещал, словно всё ещё крепкий талый лед.

Вихри ветра оживали перед глазами новых свидетелей. Тех афганцев, которые встречали первые русские войска, которые явились сюда после смуты, которая затянула страну советов и родила новую державу, которая, тем не менее, несмотря на различия со своим предшественником, не собиралась ослаблять позиции в мире. А даже наоборот, укреплять и усиливать себя дальше.

В том числе и на Ближнем Востоке. Так что нет ничего удивительного, в том что через какое-то время, когда федеральные силы укрепились на северных склонах Тянь-Шаня и снова вцепились за часть бывшей Трансоксании, федеральные министры и генералы с холодными голубыми глазами и в дорогих костюмах снова устремили свои жадные очи на свою бывшую советскую собственность.

Впрочем, местные власти были только рады такому интересу со стороны Российской Федерации. Ведь во многом о советской армии у местных сложилось весьма хорошее мнение. Годы пребывания Советского Союза не прошли даром. И некий пиетет, и симпатия была на стороне новой федеральной армии.

Наверное, поэтому среди встречающей делегации был сам президент Наджибулла.

Лидер воюющей страны выкроил время, чтобы поприветствовать своих новых-старых друзей лично. В конце концов, в этом конфликте их помощь может оказаться решающей.

Да и в дальнейшем более мирное, послевоенное взаимодействие сулило только плюсы.

Тем временем один из самолётов остановился на посадочной площадке. Затем полностью замер и выключил двигатели.

Отсек в хвосте медленно открылся, на потрескавшийся бетон лёг тяжёлый трап.

Из открытого прохода гигантской машины выпрыгивали бойцы в тяжёлой броне и солдаты в коричневых комбинезонах и с огромными рюкзаками, воссоздавая образы, будто полностью слизанные с Голливуда, покорителей новых пространств.

Честно, это удивило встречающих. Старый образ скромных, но опасных советских воинов сменился на что-то более новое и необычное.

Хотя стало очевидно, что это лишь внешний лоск, стиль и элегантность, за которыми были все те же русские солдаты, готовые убивать и рвать врагов России. Это было видно в глазах, в таких же голодных и голубых, источавших холод для врагов и тепло для близких и друзей.

Воздух аэродрома заполнился запахом свежести и свободы. А небо, некогда забытое и покинутое, радостно теперь вспоминало этих безумных путешественников.

Тусклые металлические конструкции под зов самолётов просыпались ото сна, стараясь вспомнить свою роль в прошлом, свою истинную сущность. Полупустыня, казалось, делалась чувствительной к прикосновению русской поступи, гордо распахивала свои песчаные объятия.

Прибытие бывших хозяев аэродрома превращало полузаброшенный военный аэродром в кипящий котел надежды и возможностей. Теперь его сердце забьётся еще сильнее, и оно вновь станет притягивать людей – мечтателей, жаждущих приключений или идущих по пути долга.

В числе первых из самолёта на жаркую землю Афганистана ступил мужчина в таком же, как и у остальных, красивом комбинезоне, оформленном в песчаные тона.

На голове была такого же цвета кепка, а на глазах - очки авиаторы.

Русский полковник шёл спокойно и властно в сопровождении своей охраны.

Рослые парни с лазерными винтовками в сильных руках с недоверием оглядывали свиту президента.

Впрочем самого лидера Афганистана это не смутило.

Наджибулла вышел немного вперёд на встречу к полковнику. Те улыбнулись друг другу и обнялись, как старые друзья.

— Ахах, Вовка, старый лис, отлично выглядишь. Рад тебя видеть. — Пожимая руку старому русскому другу, президент Афганистана сверкал улыбкой. И кстати, говорил всё это на неплохом русском, лишь изредка пробивался акцент свойственный восточным людям.

Разведчик ответил ему тем же.

— Я тоже рад, Мишка. — На русский манер назвал своего товарища полковник. Имя Наджибуллы было Мохаммед, но в своё время полковник по-панибратски переделал его на русский манер. Со временем это прижилось, нынешний президент Афганистана находил это забавным, так что кличка закрепилась.

— Я смотрю, у вас смена стиля? Новая форма отлично смотрится, кто сшил, Хьюго Босс? — Кивнул президент в сторону людей полковника, не забыв при этом подтрунить над ним.

— Погоди, Мишка, ты ещё мобильные платформы не видел. — Спокойно ответил полковник.

— Да видел я, всё видел. Разборки в Москве и в Англии, по всему миру крутят до сих пор, каждый день. Кстати, хорошая реклама вышла. Многие на неё купились, в том числе и я. Мне тоже нужно много техники, боеприпасов, оружия. Ты уж как-нибудь поговори там со своими, а я вам взамен несколько тонн редкоземельных. Взятку не предлагаю, знаю, что обидишься. — Начал заранее стелить и умасливать афганец.

— Посмотрим, надо сначала посмотреть более детально, как у тебя дела обстоят. — Ответил полковник, сняв очки и убрав их в карман.

— Ты уж посмотри, Вова, а то от этих салафитов у меня житья нет. Нормально развиваться не дают, свой этот ортодоксальный бред про шариат несут, людей почем зря убивают, никакого от них продыху. Я вот сам мусульманин, но, не поверишь, даже у меня уши от их разговоров вянут. Наслушались дебилов из Саудовской Аравии, и тут теперь их туфту гонят.

— Знаю, поэтому мы тут. Эти типчики чуть геноцид в Таджикистане не устроили, слава богу в Кремле... тьфу ты, то есть в Электрограде, вовремя заметили и смели всю эту мразь в кровавую кашу. — На слова полковника, президент понимающе начал кивать.

На что полковник лишь усмехнулся.

— Что ты киваешь, Миша? Утечка этих гадов была с твоей территории. — Спокойно попенял полковник.

— Вова, ну ты же знаешь, они сами туда прорвались. Я ничего не мог поделать в этой ситуации. Я жертва. Те горные районы я вообще не контролирую. — Начал экспрессивно оправдываться "Миша".

— Ладно, суд покажет. — Полушутошно погрозил полковник. — Пойдём лучше, представь меня своим людям.

Данная беседа продлилась меньше минуты, так что те, кто стояли со стороны, ничего толком не могли уловить.

В том числе и свита президента, никакого панибратства не смогла уловить. Всё-таки полковник разведки Владимир Клочков это прекрасно понимал, так что старался поддерживать имидж президента лояльной к России страны.

***

Мужчина сидел в большом кабинете, богато обставленном мебелью из дорогих пород дерева.

Внутри красивого камина горело пламя костра. На деревянной полке над камином стояли банки с засушенными головами полинезийских аборигенов и фотография мужчины в форме офицера вермахта, позади него горела украинская деревушка…

Хозяин кабинета, мужчина преклонных лет, сидел в кресле-качалке и, куря трубку, задумчиво смотрел в догорающее пламя в камине.

Внезапно его отвлекли мягким стуком в дверь.

— Войдите, — крикнул в дверь мужчина на хорошо поставленном английском.

В кабинет заглянула секретарша.

— Мистер Гейтс, к вам мистер Смит. Он по записи, — в ответ мужчина лишь кивнул, и в кабинет вошел рыжеволосый сотрудник в дорогом итальянском костюме.

— Смит, поздравляю с повышением, — директор Центрального Разведывательного Управления, без приветствий сходу поздравил своего подчиненного.

— Спасибо, сэр, — подчиненный пожал протянутую руку.

— Теперь ты начальник русского отделения вновь восстановленного, между прочим. Черт побери, эти русские все не хотят успокаиваться. Да уж, — сказав это, Гейтс горестно вздохнул, пребывая явно не в лучшем настроении.

Подчиненный тактично молчал, просто ожидая, когда начальник снова возьмет слово.

— Твое отделение теперь самое большое, даже больше, чем советское, веришь или нет? — сказав это, мужчина усмехнулся. — Эти суки смогли порвать Британию на ее же флаге. Так что по уровню угрозы они теперь похлеще коммунистов. — Начальник опять замолчал, глубоко затянувшись табачным дымом, и снова заговорил. — Японские и Восточноевропейские отделения будут работать в плотной связке с тобой. Мы, как смогли, перекрыли подготовкой к наступлению в Британии, другие наши операции в этих регионах. Вскоре в Японии должны вспыхнуть протесты и бунты против новой политики сближения с Россией. А в Албании и Косово радикальные исламисты устроят провокационные акции, это вынудит Югославию совершить пару ошибок, думаю, Заковия, как их союзник, втянется в это. Вот и посмотрим, вмешается ли Россия туда или нет. К этому моменту, думаю, предварительные переговоры по разделу сфер влияния в Европе закончатся. Будет неплохо, если мы будем знать пределы допустимого. Русские показали, причем очень ясно, что они не потерпят вмешательства в свои внутренние дела. Они показали это несколько раз. Разгром Англии был лишь самым ярким и громким сообщением для самых непонятливых. Но вот, что касается ближнего зарубежья, не все так очевидно. И вот мы и выясним, что к чему. Кстати, как обстоят дела в Молдавии? — Закончив говорить, директор приглашающе раскрыл ладонь, как бы показывая, что гость может говорить.

Прокашлявшись, мужчина начал говорить.

— Транспортировка оружия и оперативных групп через турецкие и румынские порты почти завершилась. Мы напрягли молдавские власти, они полностью готовы к мероприятию, ситуацию на месте контролируют наши агенты.

Директор фыркнул, услышав часть про правительство Молдавии.

— Конечно, эти крысы готовы. В первый раз они обделались, русские выбили из них все дерьмо, — положив трубку на специальную подставку, стоящую на столике рядом. Освободившимися руками прикрыл лицо. — Господи, что за идиоты эти молдаване, я не могу поверить. В первый раз им дали прикурить в Транснистрии, а они снова лезут на русских и даже не хотят помнить, что когда-то жили с русскими несколько столетий. Мне действительно жаль русских, иметь таких соседей полное дерьмо. Что по поводу помощи со стороны Украины? — Отняв от лица руки, Гейтс посмотрел на Смита.

— Тут сложнее, сэр, — начал говорить мужчина, но его перебил начальник.

— Нас вполне устроит, если украинцы замедлят проход русских через свою границу. Не обязательно их вообще не пускать. Несколько часов в нашу пользу будет вполне достаточно, — сказав это, директор снова потянулся к трубке.

— В этом и дело, сэр, до недавнего времени они колебались. Но недавно пришел ответ из Киева, что они никак не будут участвовать. Местные элиты опасаются реакции русского правительства. В отличие от молдаван, их сильно напугал пример Лондона. Плюс в последнее время русская разведка работает на территории Украины, причём они почти не скрываются. Наши активы всё больше и больше уходят в расход. Так что украинцы сильно нервничают. В этом месяце более десятка националистов пропало без вести, ещё несколько наших прямых ставленников попали в дорожные аварии со смертельным исходом. Более мелкие фигуры просто находят мертвыми. Недавно нашли лидера одного из боевых крыльев в собственной квартире – он совершил самоубийство. Пять пуль в голове, а потом повесился. Официальное правительство вынудили признать это как самоубийство.

После услышанного, брови директора ЦРУ полезли на лоб.

— Самоубийство? Интересно, впрочем, понятно, почему русские так делают. Дают понять украинским ястребам, кто папочка в доме. Дай угадаю, украинские службы сильно в это не вмешиваются? — Сказав это, Гейтс вынул немного табака из шкатулки и начал его забивать в трубку.

— Да, сэр, мы ещё не успели туда посадить наших людей. Так что, в отличие от политической элиты, спецслужбы сильно не против тех мероприятий, которые русские устроили на своём заднем дворе. Странно конечно что украинские безопасники так себя ведут. — Недоуменно посетовал американец.

— Откровенно говоря, мой дорогой Смит, украинские разведчики на данный момент всё ещё советские разведчики. И нам не хватило ещё каких-то пяти лет, чтобы сделать их американскими разведчиками. — Гейтс это говорил между прочим, одновременно продолжая трамбовать табак внутрь трубки специальной лопаткой.

— Американских, сэр? Простите, я вас не понимаю. Может, вы имели в виду украинских? — Теперь пришёл черёд поднять брови директору русского отделения.

— Нет, Смит, ошибки тут нет. Именно американских. Какой нам толк от украинских службистов? Настоящие украинские будут с русскими, в первую очередь им будет важна Украина, а Украине всегда хорошо с Россией, то есть они будут рефлекторно держаться русских, поэтому я и говорю американских. Тех, кому будет плевать на судьбу своей родины, тех, кто возможно даже начнёт войну с Россией. Впрочем, это уже разговоры о упущенных возможностях. Русские быстро берут ситуацию под контроль, и активное вмешательство в Украину они не оценят. Чтобы не говорили про русских, а украинцев они любят, будут любить, даже если те будут их ненавидеть и презирать. Так что при вмешательстве они опять могут предпринять асимметричные меры. Кто знает, может, за Украину они развалят Израиль. Лучше пока не лезть. Возьмём Приднестровье без помощи украинцев, а там посмотрим, где ещё можно русских уколоть. А что касается украинских националистов, украинские службисты были бы и сами рады их передушить, но политики фактически наложили на это жёсткое вето. То, что русские делают это за них, украинцы будут воспринимать с немым одобрением, поэтому они не мешают сильно и местами даже тайно сотрудничают. По крайней мере, пару раз мы этому были свидетелями.

***

— ... И поэтому мы, как украинские националисты, должны понимать опасность русского народа! Каждый русский, от малого ребёнка до ветхой старушки, является яростным врагом украинской цивилизации. А значит, они должны быть уничтожены! — Большой зал потоп в аплодисментах. — ... Русские женщины должны уничтожаться, города будут сожжены, а все русские книги должны быть сожжены. Нынешние русские упиваются своими преступлениями против украинского народа. Политика Голодомора не будет прощена. Все жители Московии будут платить репарации за преступления советского режима! — Уже более яростные аплодисменты. — ... Дорогие патриоты Украины, мы уже несколько лет празднуем освобождение нашей страны от российской оккупации. Именно мы, своими усилиями, обрушили советского монстра, и весь мир это знает и понимает! — Уже более громкие и интенсивные аплодисменты. Чувствуется, что слова оратора нравятся присутствующим и очень сильно резонируют с их внутренним ощущением. — ... Но на этом нельзя остановиться. Нужно, как наши идейные предки, воины Великой Германии, идти на восток дальше! К игу смертельного врага! Земли Кубани, Сибири и Дальнего Востока – исконные земли украинского народа. Они должны принадлежать нам! Даже московиты во всех своих картах и документах сами пишут, что это земли Украины. Так и пишут: окраина! — Аплодисменты усиливаются, перерастают в овации. Люди начинают свистеть и восхищено кричать что-то.

Это было очередное собрание украинских националистов, съезд одной из организаций в Волынской области. Вся произнесённая речь естественно была на украинской мове.

Оратором был один крупный партийный бонза, недавно переехавший на Украину из Канады.

Таких, как он, было много в стране клинового сиропа. Потомки украинских нацистов были бережно спасены американскими службистами.

Так уж вышло, что после войны, после того, как Тысячелетний рейх уработали за пять лет, американцы начали собирать других идейных врагов Советских коммунистов, помимо Чан Кайши и французских антикоммунистов. И вот эта падаль тоже попала в общую копилку.

Их взяли на всякий случай, мало ли пригодятся. И что самое удивительное, действительно пригодились.

После развала Советского Союза, помимо "отечественных" бандеровцев, которым удалось выжить при советской власти, в бывшую советскую республику завозили также "импортных" нацистов для постройки нового государства на крови русских и других народов.

До недавнего времени масштабы этого явления пугали, но, к счастью, федеральные власти вовремя заметили эту "странную" тенденцию и, взвесив всё за и против, решили вмешаться. Если уже киевские власти не могут с этим разобраться и в некоторых случаях даже поддерживают, значит старшие братья должны привести младших братьев в чувства.

В дополнение к этому, тех кто поддерживал завоз нацистов внутрь Украины, тоже отдельно подпадали под удар русских спецслужб.

Кстати, сейчас, после почти получасовой пламенной речи, мужчина с довольной ухмылкой вышел из местного дома культуры, который был построен коммунистами. Впрочем, "патриота Украины" это никак не смущало.

Закурив сигарету, националист пошёл вдоль городской площади, его сопровождали два рослых молодца.

По дороге чубатый с презрением плюнул на памятник Ленину.

Пройдя площадь, он оказался в одном из многочисленных переулков города. Пройдя дальше по улице, благо до дома было недалеко, националист вместе с охраной был остановлен одинокой фигурой.

— Братцы, не найдётся прикурить? — Незнакомец на чистом русском задал вопрос.

Русская речь заставила "украинца" скривиться.

— Москаль мне не брат, — ответил он на украинском.

— А какая разница, все же братья, — спокойно парировал незнакомец.

— Кацап нет, мне не брат. Уйди с дороги, пока я тебя не избил! — Уже более нетерпеливо ответил националист, а его амбалы неприятно осклабились, будто шакалы почувствовавшие лёгкую наживу.

— Знаешь, мне никогда не нравились нацисты, — сказав это, мужчина откинул капюшон наземь. Открывшееся зрелище заставило "украинцев" занервничать. Это был рослый, мускулистый мужчина с длинными волосами, закрывающими лицо. Вся правая рука словно была отлита из стали. На бицепсе светилась красная звезда.

— Ты кто? — со страхом просипел напуганный националист, что характерно, от стресса он без особых проблем перешёл на русскую речь.

— Ух ты, так ты тоже москаль, получается, забавно, — хмыкнув, зимний солдат одним рывком добрался до них и пинком снёс голову правому амбалу, а левому сломал руку своей железной рукой.

— Не убивай, брат! — во всё горло взвизгнул упавший на землю "украинец", от испуга на его штанах появилось темное пятно.

— Не брат ты мне, гнида нацистская. Я таких, как ты, давил лет шестьдесят назад, и сейчас давить буду. Мне стыдно что Америка, что моя страна поддерживает таких мразей, как ты, — спокойно ответил зимний солдат.

Глава 104

Студия японской новостной службы, молодая японка представительного вида, поставленным дикторским голосом зачитывала текст актуальных событий, которые прямо сейчас транслировали на большом студийном экране в режиме реального времени.

— Десятки тысяч протестующих сегодня собрались у здания правительства, выражая свое недовольство и требуя изменений в политике, направленной на сближение с Российской Федерацией. Их несогласие с политическим курсом и неудовлетворенность текущим правительством привели к массовому митингу. — Пока ведущая зачитывала текст, на экране показывалась огромная толпа манифестантов, скандирующих лозунги против сближения их страны с Российской Федерацией. Каждый второй слоган сопровождается унизительным эпитетами в адрес коренного населения северного соседа. Из толпы торчат палки, на которых на ветру развевается флаг японской империи, и множество транспарантов с обычными для такого митинга призывами. Основной посыл был ясен: Японии не нужно было сближаться с Российской Федерацией. — Протестующие стоят перед рядами полицейского спецназа, который был выставлен для поддержания порядка и обеспечения безопасности. Толпа, состоящая из разных возрастных и социальных групп, действует с единой целью - воззвать к правительству с требованием изменений. — Сотни полицейских держали цепочку, прикрывшись щитами. Позади них стояло несколько пожарных машин с готовыми к использованию водометами. На обочине стоял одинокий полицейский грузовичок с громкоговорителями на крыше. Из него вещал заунывный голос служителя закона, предупреждающего о последствиях от участия в подобных несанкционированных мероприятиях. —Протестующие делятся на группы и пытаются прорваться сквозь ряды полицейских, чтобы достичь здания правительства и привлечь внимание к своим требованиям. Их методы включают хороводы, агитацию, скандирование лозунгов и силовое давление на полицию. — Несколько молодых молодчиков начали из глубины толпы запускать в хлипкую цепочку оцепления булыжники, вынутые из мостовой. Следом за ними, как завороженные, их примеру последовали другие манифестанты, поддавшись стадному инстинкту. Они сами того не понимая своими действиями резко обострили фазу противостояния. — Полицейский спецназ старается защитить периметр и не допустить проникновения протестующих к зданию. Они используют необходимую силу и тактику, чтобы предотвратить возможные столкновения или беспорядки, поддерживая порядок и общественную безопасность. — Забросав оцепление всем, чем только можно, протестующие вопя во всё горло, вооружившись чем попало, ринулись в атаку. Сзади полицейских послышался панический вопль командира, приказывающего держать строй. Водометы начинают работать, и несколько струй одновременно ударяют по толпе, снося сотни людей с ног. Тем не менее этого недостаточно. Толпа врезается в хлипкую цепочку полицейского спецназа. Внезапно несколько полицейских падает, они хватаются за подмышки и шейные сочленения брони, оттуда сочится кровь ярко-алого цвета. У кого-то в толпе было холодное оружие. Это распаляет итак уже взвинченную полицию. Где-то глубоко в тылу спокойный, на вид старенький японский генерал полиции отдаёт приказ. Вслед за этим десятки криков на японском прокатываются по улице. После отдачи нужных команд, с боковой стороны улицы выскакивает небольшая лавина из сотрудников конной полиции, на скакунах. Вооружённые бамбуковыми палками, они врезаются в тыл многотысячной толпы и "разрезают" её на две части. Следом за конницей, из другой части улицы, несколько сотен военнослужащих, так же вооружённых бамбуковыми палками и винтовками с резиновыми пулями, принялись давить зарвавшихся протестующих. Буквально через несколько минут, толпа не выдерживает такого грубого обращения. Поэтому, побросав все флаги и прочие плакаты, мчатся прочь, куда глаза глядят. — Ситуация находится в напряжении, и обе стороны стремятся достичь своих целей. Этот митинг стал мощным выражением гражданской диссидентской активности, и его итоги будут определяться дальнейшими действиями протестующих и реакцией правительства.

Закончив читать, ведущая, как ни в чем не бывало, улыбнулась в камеру. Затем она начинает зачитывать следующий блок новостей.

***

— Ваше императорское величество, прошу откажитесь от своего желания сблизиться с северными варварами. Наш народ противится этому, а чиновники и премьер-министр будут продолжать следовать вашему велению. Прошу вас остановить это, пока не поздно! — Пожилой японец в приёмной императора стоял в глубоком поклоне, сзади него стояло несколько человек. На груди у них была нашивка членов оппозиционных партий.

— Как ты смеешь, глупец! Сметь просить о таком! Какая наглость! — Сбоку один из приближённых военных, человек, который обычно говорит за императора, начал отчитывать нерадивого чиновника за неправильное мнение.

Но внезапно император, который до этого сидел в полутени трона, поднял руку, давая понять, что он сам хочет говорить.

В приёмной, который представлял из себя огромный зал, наступила недолгая тишина.

— Почему ты так говоришь, Садао? — император совершенно спокойно и без лишних эмоций задал вопрос политику, продолжавшему прибывать в колено преклонной позе, как и прочие члены комиссии просителей.

Услышав вопрос лидер второй партии в стране, слегка поднял голову и начал говорить.

— Русские ненадежны, Ваше Величество, союз с ними опасный и несвоевременный. Лучше придерживаться старого пути. К тому же мы не можем простить северным варварам отнятые северные территории. Прошу вас, ваше императорское величество, поменяйте свое решение! — Вслед за старым политиком, вторили десятки других чиновников, представляющих из себя ядро прозападной фракции в японском политикуме.

— Ясно. — Глухо ответил император, затем, немного помолчав, он снова начал говорить. — Отец мне рассказывал, когда на Хиросиму и Нагасаки упали американские бомбы, он был в Киото, в летнем дворце. Он отдыхал с семьей, мысли о войне, хоть и на несколько часов, но покинули его. Но когда ему сообщили о произошедшем, он буквально на своей коже ощутил жар горящих городов и вонь сгоревшего человеческого мяса. Мой отец не был дураком, он знал, что это за бомба. Наша разведка сообщала, что американцы ведут работы над невиданным оружием. Мы не могли ничего такого сделать и не могли помешать их работе, но активно следили. После сброса бомбы большинство из нас, японцев, было напугано внутри. Но всё ещё были те, кто упрямо талдычил, что мы должны следовать прежним курсом. Даже после того, как пришли вести о разгроме нашей главной армии в Маньчжурии русской армией, всё равно были те, кто упрямо говорил, что всё не так плохо и что курс должен быть прежним. Скажи мне, Садао, если бы мой отец послушал их, пошло бы это на пользу стране и людям? — После вопроса императора в помещении воцарилась тишина. Чиновник не торопился отвечать. — Молчишь? Сказать нечего по существу? Ну и правильно, а курс мы не поменяем, так же будем идти на сближение с русскими. С Американцами нам ничего хорошего ждать не придется, они уже показали свое отношение, когда начали душить нашу экономику. Сейчас по стране огромное количество безработных, причём образованных и квалифицированных специалистов, они просто не нужны стали из-за действий американцев, за это нужно сказать спасибо и тебе тоже, и таким как ты. Если мы ничего не будем делать, лет через десять-двадцать у нас будут миллионы потерянных людей. Русские же уже сейчас их аккумулируют у себя, как минимум для обмена опытом, плюс совместные проекты с русскими помогут нашей экономике. Важно так же преуспеть в построении общего экономического пространства. Сейчас вряд ли, но через десять-пятнадцать лет их рынки будут намного богаче и больше, чем сейчас, причём в разы, плюс дешёвые ресурсы от русских. С постройкой мостов станут ещё и доступнее. От этой дружбы куда больше плюсов, чем вы думаете. — Уже громче добавил император для остальных. — Подумайте над моими словами, и ты тоже, Садао. У нас в мире нет никого, кроме нас самих. Запад нам не друг, он просто нас использует, как и мы его. Надо быть гибче, подумай об этом на досуге...

***

Обстановка сменилась. Теперь вместо зала для приёмов, император спокойно сидел в своём личном зале для отдыха и, попивая дорогой латиноамериканский кофе параллельно просматривал утреннюю газету.

Рядом с ним, на небольшом удалении, стоял его помощник, готовый в любой момент услужить или выполнить поручение прямого потомка богов.

— Хироши. — Отставив чашку с напитком подальше от себя, мужчина посмотрел на своего верного помощника и друга. — Кажется, пришло время показать людям всю серьезность наших намерений. Похоже, запад нас испытывает, подстрекая неразумную часть народа на подобное безумство. Мы покажем, что непоколебимы. Отправляйся в Россию с неофициальным визитом. У меня предложение к их ″наследному принцу″.

— Ваше Величество? — Немного недоуменно нахмурился помощник.

— Ну что ты так смотришь. Тот парень что спас мою дочь от сына одного из якудз, разве не очевидно кто он есть?

— Ваше Величество, думаю титул наследный принц к нему это малоприменимо. — Осторожно поправил императора помощник.

— Мне сообщили что у русских в высоких политических кругах сложилось мнение, что это внебрачный сын президента России, что я считаю очень удобным фактом. — Отложив газету император встал с кресла, и направился в сторону своего личного кабинета. — Кстати многие американские политики тоже придерживаются такого мнения.

— Ваше Величество, при всём уважении, это всего лишь слухи. — Слегка поклонившись ответил помощник.

Услышав его слова, император обернулся к нему.

— Ну вот и проверишь…

***

Хидэаки вышел погулять на улицу после многочасовой работы в студии своего нового нанимателя и радостно вдохнул свежий вечерний воздух. В это время суток он был особенно хорош.

С момента, когда он прилетел в Электроград на заработки художником-аниматором, прошло достаточно много времени. Он уже успел здесь освоиться и даже влюбиться в этот невероятный город, приютившийся посредине загадочной для него Сибири.

За свою уже немаленькую жизнь он успел побывать много где, в том числе и в Нью-Йорке, Лондоне и Сан-Франциско.

Поэтому кое-какую наметанность глаза он имел. Так что нет ничего удивительного в том, что он все время замечал какую-то смутную схожесть этих городов с новой федеральной столицей.

Фактически, если не знать, где ты находишься, то вполне себе можно подумать, что это большой западный мегаполис, по типу Нью-Йорка, или возможно Чикаго.

Особенно если сравнивать с соседним Красноярском, Абаканом или Новосибирском. Там тоже шли активные стройки, но разница была колоссальной.

В общем, новые демократические власти России постарались, по крайней мере так казалось Хидэаки. В этом мнении он не был уверен до конца. Просто его новый русский друг Иван, тоже художник между прочем, только работающий в соседней студии, много раз объяснял ему, что никакая демократия здесь не причём.

Что дело в новом правительстве и президенте, и то, что прошлый президент Ельчин был полностью некомпетентен и ужасен.

На что японец говорил, что это нормально, одни президенты хорошие, другие плохие, и то, что Ивану этого пока не понять из-за долгой диктатуры коммунистов.

Обычно после этого он начинал дуться, а Хидэаки досадливо чесал затылок. Иван не любил, когда хаяли прошлый режим.

А Хидэаки, поскольку Иван был хорошим человеком, старался относиться к нему с чуткостью и пониманием.

Да и в конце концов, он был гостем в его стране, поэтому японский специалист старался вести себя максимально корректно. В конце концов, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Хорошая поговорка, первая русская поговорка которая ему понравилась.

Потеплее одевшись, он в приподнятом настроении вышел на улицу.

Его взор сразу же устремился на привычные виды перед ним. Он с наслаждением рассматривал суперсовременный город, раскинувшийся перед ним в месте, в которое его поселили.

Райончик, расположенный в окружении небоскребов и современной архитектуры, представлял собой настоящую симфонию кораллового стекла, железа и бетона.

Хидэаки ещё в самый первый раз был необычайно впечатлен дерзким футуристическим дизайном многих зданий, которые сочетали в себе геометрическую точность и элегантные линии.

Нежные прожекторы, установленные вдоль тротуаров, подчеркивали каждую деталь общественных пространств, делая их яркими и уютными, даже в позднее время суток. Хидэаки с удовольствием наблюдал, как сотни людей ходили по улицам, все они были одеты в современные наряды, полные креативности и оригинальности.

Когда художник прогуливался по улицам, его взгляд останавливался на мощных мостах, перекинутых через величественную Сибирскую реку, название которой он не мог запомнить до сих пор. Они были так изящны и одновременно поражали своей стабильностью. Хидэаки представлял себе, как можно было бы превратить их в уникальное произведение искусства, сочетая в себе функциональность и эстетику.

Федеральная столица окружали сады, парки со взрослой зеленью и дремучие леса. Он ощутил приятный аромат цветов и услышал пение птиц, что наполнило его сердце радостью и вдохновением. Хидэаки чувствовал, что эта среда стимулирует его к творческому развитию и открывает новые горизонты перед ним.

Погруженный в свои мысли, художник продолжал свою прогулку, блуждая по улочкам и переулкам. Он восхищался красотой и разнообразием культурных центров, галерей и музеев, которые располагались на каждом шагу. Они представляли собой причудливую площадку, которая, тем не менее, подчеркивала культурные особенности данного региона.

Откровенно говоря, японец был доволен тем, что переехал в Россию. Хидэаки подумал о том, что каждый город в мире обладает своей уникальной красотой и вдохновляет креативность.

Но атмосфера здесь как будто была уникальной, как будто каждый мог почувствовать себя здесь живым и более лучшим чем есть на самом деле, как бы это жестоко не звучало.

Это место, этот город были буквально заряжены для создания новых произведений искусства, и Хидэаки был готов начать создавать что-то удивительное, и неважно что это было за пределами его родины, да он был японцем, но это место было слишком мощным, каждый камешек был напитан кипучей энергией.

Немного прогулявшись, японец увидел вывеску забегаловки и решил зайти, чтобы немного подкрепиться.

Заведения общепита здесь, конечно, были не так хороши, как у него на родине или в Америке, но тоже неплохо. А если сравнивать с регионами, соседствующими, то и совсем хорошо.

Японец толкнул дверцу, колокольчик над дверью приятно звякнул. Тем удивительнее было, когда он зашёл в помещение и увидел, как трое бородатых здоровяка избивали хозяина заведения, а четвёртый держит небольшой топорик и направляет его на посетителей, что-то шипя.

Хидэаки не очень разбирался в русском пока что, больше предпочитая изъясняться на английском, но его скудных знаний хватило, чтобы понять — злоумышленники говорят не на русском языке. Было непонятно, на каком, честно говоря, японец в жизни не слышал ничего подобного.

Наконец-то, по прошествии нескольких секунд, нового посетителя заметили, и тот, что держал в руках топор, направился к островитянину.

Испуганный азиат зажмурил глаза. Он почувствовал, как его схватили за волосы и швырнули на пол между рядами столов.

Заложники громко завопили. Дальше крики того, что с топором, а потом удар по голове. Хидэаки потерял сознание.

***

По оживлённому шоссе передвигалась машина, двигалась она довольно резво, рисково объезжая других соседей по дорожно-транспортному движению.

Внутри черного бумера во всю играл блатняк, причём колонки были выкручены на максимум, что было немного непонятно, а как пассажиры внутри транспортного средства просто навсего не глохли.

Четыре бородатых южанина не совсем определённой национальности, крича в салоне, говорили друг с другом, причём водитель машины тоже вполне без проблем участвовал в "беседе", не обращая никакого внимания на других участников дорожного потока.

Они двигались долгим маршрутом по новой дороге, отстроенной федеральными властями, от Новосибирска до новой столицы, Электрограда.

И поскольку всё-таки Российская Федерация была демократической страной, свободное передвижение по всей территории страны было гарантировано законом. Многие горячие головы находили идею поживиться в новом городе, который строят русские, очень даже хорошей. Приезды подобных элементов были неизбежны. Впрочем, со временем они просто пропадали, и родные и близкие таких лихих ребят просто теряли с ними связь.

И нетрудно было догадаться, что норовистых инородцев ждал примерно такой же исход, если они пришли с мечом, естественно...

Виляя из стороны в сторону, машина приблизилась к предместьям уже большого города.

Приезжие, увидев очень богатые, по их меркам, пригородные дома, хотели свернуть в один из таких районов и вломиться в какой-нибудь дом, чтобы поживиться добром.

И они так бы и сделали, но, к сожалению, плохо читали на Великом и Могучем, поэтому не смогли понять, куда и как им поворачивать. Сообразить же самим было затруднительно, поэтому, чуть не съехав в кювет, они проклиная русских и шайтана, поехали дальше прямо. Где вдали горели самые настоящие небоскрёбы, всех четверых это шокировало до кончиков пальцев, впрочем, не только их, любой человек, заезжающий в город по главной автостраде, будет видеть гордость Электрограда — башни бизнес-высоток.

Один из четверых, цыкнув и снизив громкость музыки, начал говорить с остальными.

— Русские здесь зажили хорошо. Как в Америке живут. — Остальные согласно кивнули и начали поддакивать. — Вот Ибрагим, тупой ишак, остался там с остальными братьями в Новосибирске. Ничего хорошего не говорит о нашей поездке, болван! — Остальные тоже громче согласились с оратором. — Вы посмотрите! — Он показал рукой на небоскрёбы и на здания вокруг них. — Вот где деньги! Дурак Ибрагим, да мы тут за год станем королями! Тут денег столько! — Сказав это, он воздел указательный палец вверх. — Главное сейчас закрышевать несколько русских, поднять деньги, а дальше мы развернемся — рэкет, наркотики, проститутки, алкоголь. В общем, всё, что им там нравится. — Сказав это, оратор начал долго смеяться, за ним также начали мерзко ржать его товарищи. — Потом подкупим свиней, привезём братьев и будем здесь всем заправлять. — Мечтательно подытожил амбициозный южанин.

Так они проехали порядка нескольких километров, пока они всё-таки не свернули в один из районов нового невероятного мегаполиса.

Так ещё примерно полчаса они разъезжали по городу, выбирая первое место, откуда они начнут своё возвышение в криминальном мире.

Наконец, после долгой череды "блужданий", они остановились у ресторана, который, по виду, казался богатым. Однако приезжие не знали, что это была обычная кафешка.

Просто разница в достатке сыграла с ними сильную шутку. То, что у них дома считалось бы чем-то эталонным, в новом столичном регионе была обычная кафешка среднего качества.

Зайдя внутрь, они это поняли, вернее понял только один, остальные бодро полезли трясти деньги у кассира, который, по совместительству, был и хозяином этого заведения.

К тому же, заведение вечером было достаточно людным, и весьма немаленькое число посетителей с ужасом смотрели на развернувшуюся перед ними сцену. Женщины завопили, а дети начали плакать.

Пока трое начали бодро избивать директора кафешки, а четвёртый злоумышленник, взяв маленький топорик в руку, начал угрожать теперь уже заложникам.

В этот самый момент в заведение так неудачно зашёл Хидэаки Анно, в будущем легендарный русский мангака, а на данный момент свидетель и жертва разбойного нападения.

К счастью, в какой-то момент один из сотрудников смог незаметно дозвонится в службу спасения, и вызвать милицию на свой адрес.

***

— Нет, Мед, я же говорю, новая пиццерия рядом с департаментом делает какой-то шлак. Невкусная, жирная и склизкая хрень. Как будто в мешок насрали, взболтали это все, вылили на тесто и отправили в духовку. – Наши старые знакомые Андрей Пимов и его напарник Ахмед Хабиров сидели внутри своей полицейской машины и поужинав перед сменой пиццей в одной из многочисленных забегаловок города обсуждали ее достоинства и недостатки.

— Дрон, ты не думал идти в писатели? Знаешь, тебе бы это подошло, - полуулыбаясь ответил ему его напарник Ахмед Хабиров. Здоровенный голубоглазый брюнет. Такой внешности он обязан своей матери, эстонке, а имени и фамилии – своему отцу, татарину. – Ты описываешь прямо бомбически. Хотя уплетал ты вполне себе с удовольствием.

Двое милиционеров разъезжали по району, дежурили на улицах вечерней столицы, поддерживая законность и порядок.

Одетые и снаряженные в новом пореформенном манере, они издалека напоминали собой типичных американских патрульных.

И полномочиями, и возможностями они были вооружены соответствующе.

Новые федеральные власти понимали, что в новой России, страдающей от высокого уровня бандитизма, старая модель милиции просто неспособна справиться с нависшими проблемами. Так как она просто разучилась за десятилетия мирной жизни бороться с уголовщиной, как это делали революционеры и военные предшественники.

Новая же милиция могла справляться с разгулом самыми дешевыми и эффективными методами.

Что очень хорошо продемонстрирует будущее.

Внезапно болтовню двух товарищей перебило шипение приемника. Диспетчер искал ближайшие патрули. Разбойное нападение на углу Пушкина и Хачатуряна было совсем близко от них.

Патрульные приняли вызов, помимо них еще несколько машин поехали выручать посетителей из лап озверевших налетчиков.

На место прибыли довольно быстро, в течение трех минут, где-то там вдали шумели сирены, подкрепление в пути.

Двое полицейских пошли вперед, ждать они были не намерены, изнутри слышались крики перепуганных людей и вопль грабителей.

Зайдя, они увидели, как двое бородатых мужчин южной внешности избивали владельца заведения, третий пытался изнасиловать посетительницу, которая активно отбивалась, и из-за этого половина ее лица уже превратилась в сплошной синяк.

Четвертый же, с топором в руках, ногами запинывал какого-то азиата. Увидев полицейских, он начал махать рукой, показывая, чтобы они уходили и не мешали.

Федеральные полицейские, увидев это, начали действовать на автомате.

Офицер Хабиров выстрелил в вооруженного грабителя, поскольку внизу на полу лежали испуганные гражданские, страж порядка стрелял прямо в голову гостя столицы, чтобы даже случайно и не задеть людей.

Получив свинец в рыло, тело бородача повело, и он ничком упал на пол.

Остальные грабители тут же почувствовали силу, они подняли руки вверх, в том числе и неудавшийся насильник.

Ему прямо в пах прилетело милициейским тазером, остальные тоже досталось по электрическому заряду и парочке ударов в почки.

Один из грабителей, привычкой, даже захотел заныть, но Андрей со всего маху дал по зубам плаксе своим ботинком. Почему-то после этого неудавшийся «король криминального мира» перестал ныть, и проглотив несколько передних зубов, затих.

Приезжие же были потерянные и сильно напуганные, они впервые в жизни столкнулись с таким «беспределом». Обычно, всю свою жизнь они не особо боялись советскую милицию, а потом российскую милицию, потому что оттуда, откуда они приехали, все милиционеры как правило были их родственниками или близкими. Поэтому их при любом раскладе выручали. В других же регионах России они тоже обычно не сильно боялись служителей закона, обычно откупаясь взятками или прося помощи у близких, которые служили в той же милиции.

Сейчас же им было впервые страшно до усрачки в присутствии служителей Фемиды. Причем, один из них не в переносном смысле обделался в штаны.

Уже толком ничего не началось, а одного из них убили на месте. Тут даже до самого глупого дойдёт, что шутить точно уже надо.

Через несколько минут приехало подкрепление, и у приезжих в столицу возникло обманчивое чувство безопасности.

Один из них даже начал вначале тихо роптать, а затем через минут подумав что всё закончено начал громко верещать, и жалобно кричать что на них просто так напали русские милиционеры.

На что Хабиров указал что он татарин, и залил в глаза врунишке струю из баллончика с перцем.

Приезжие уголовники ещё не знали, но всё только начиналось. Ночь была длинная.

Глава 105

Древний храм, высоко в горах, только просыпался в золотистых лучах восходящего солнца.

Несмотря на столь ранний час, тысячи учеников, послушников, монахов и мастеров, как пчёлы, во всю работали и проживали новый день с самого утра.

Где-то там стук молотков об разгоряченную сталь, ещё где-то повара на кухне нарезали ножами килограммы овощей и фруктов. На обширных храмовых площадках сотни адептов тайного искусства тренировались и обтачивали свои навыки, впрочем, как и всегда до этого.

Посередине всего этого бедлама, в своём уединении, внутри одного из многочисленных храмовых медитативных залов, сидела она, настоятельница древнего храма, по иронии судьбы носящая такое же имя.

Женщина, чей возраст невозможно было определить по моложавому лицу — хотя цифра ужаснула бы любое смертное существо, в такие моменты, люди и прочие, особо не могут сопоставить просто прозвище и количество реально прожитых лет.

Для кого-то и винный шкафчик, которому десять лет, будет древний. А для кого-то древняя – это та, кто видела ещё римлян, с их бесконечной жаждой новых завоеваний.

Вот и сейчас, как и тысячи лет назад, её снова тревожили римляне, точнее их потомки; что-то неладное происходило в Москве.

В судьбу третьего Рима вплелась жизненная нить кого-то могущественного; причём этот кто-то не был из нашего мира, даже не из нашей вселенной или реальности.

Абсолютно чужая переменная.

Напрямую повлиять нельзя, слишком часто он вне доступа, что-то блокирует мои способности, мешает мне добраться до него. — Размышляла древняя.

"Кто же ты такой?"

***

Большой зал с камином, стены зала были синеватого цвета, с чёрными вкраплениями, в зале было три человека, по крайней мере, внешне они были похожи на людей.

Все трое одеты в изысканные наряды.

Двое – мужчин, и одна – женщина. Вернее, будет сказать, что внешне она была похожа на красивую молодую девушку, даже очень красивую, но вот глаза, наполненные грустью сотен, или тысяч прожитых лет, говорили обратное.

Рядом с грустной девушкой, сидевшей на диване, стоял рослый мужчина в костюме.

Второй мужчина, одетый в более скромный и официальный костюм, стоял около большой двери, скрестив руки вместе, он смотрел на гостей равнодушным взглядом, который был скрыт под линзами тёмных очков.

Внезапно дверь открылась, и оттуда вышел пожилой мужчина в костюме дворецкого, тем не менее, несмотря на кажущуюся старость, осанка была идеальной.

— Госпожа Лилит, совет высших готов вас принять...

***

Вдали золотился минарет Казанской Кремлёвской мечети.

На одной из центральных улиц славного города на Волге, внутри шикарного ресторана, принадлежащего одному из крупнейших авторитетов города, на алкогольные посиделки собрались влиятельные лица подпольного мира Казани.

Жирные, лоснящиеся от пота, толстые ряхи, или же наоборот, худые и покрытые оспинами морды, все они были разные, как и сама Казань, издревле населённая разными народами.

Но тем не менее, насколько лица были разные, настолько почти одинаково, идентично они были одеты.

Модные тогда кожаные куртки, спортивки "Адидас" и знаменитые малиновые пиджаки.

Надо заметить, что последний год уголовный мир Российской Федерации и Федерального Поволжья несколько ушёл в подполье. Только начавшееся раздолье, которое казалось было навсегда, быстро исчезло за восходом, даже не обещав вернуться.

Так что очередная пьянка была в разы скромнее прошлых аналогичных загулов. С новой властью было сложно договориться.

Особенно стало кисло, когда федеральные агенты и вооружённые силы занялись властями Татарии, которые хотели было в одностороннем порядке выйти из состава Федерации, под шумок конституционного кризиса.

Власти и новый Президент, которые вдавили Дрейкова и его неудавшееся восстание в бетон, и закатали в асфальт, не обращая внимание на брызги крови и треск костей, были слишком разгорячены и заняли непримиримую позицию.

Так что лидеров выхода Татарии, уверенных в том, что им ничего не будет, находили в течении первых дней после подавления Московского восстания, мёртвыми, причём смерти никак нельзя было скинуть на центральные власти.

Сердечные приступы, инсульты, внезапные пожары в квартирах, гибель в дорожно-транспортных происшествиях — смерти были странны тем, что умершими были основные лица, которые подогревали сепаратистские настроения в республике.

Затем в регион ввели свободные боевые части. Сразу пошли аресты в местном правительстве, арестовали также сторонников такого курса.

Стихийно сформированные республиканские войска и ополчения, как только видели перед собой серьёзно настроенных военных с тяжёлой техникой, тут же бросали оружие.

Таким образом, где-то за неделю попытка фундаменталистов и радикалов отколоть часть страны была бескровно пресечена.

На фоне творящегося бардака в стране данное событие прошло вскользь, почти незамеченным. Тут уж были вещи по важнее, подавление мелкого восстания особо не всплывало в новостной ленте, даже за границей.

С тех пор местные банды и ОПГ начали ощущать нежную хватку государства уже на своей шее.

Причём, если с политиками старались делать всё более гладко, то вот с бандитами у них беседа была короткая.

Лидеров группировок при малейшей возможности убивали на месте, заранее провоцируя перестрелки с федеральными войсками. Тех авторитетов, которые в отчаянии пытались развернуть национальную карту, ещё быстрее выводили из игры. Тут уж не скромничали. Давили даже жёстче, чем обычных бандитов.

Одного из авторитетов вообще объявили террористом и радикалом, причём сделало это в ту же ночь, когда он начал раздражать государство своими необдуманными действиями.

На утро уже следующего дня, когда он и его подчинённые спали в недавно отстроенном особняке. Причём построенном одним из первых в республике. Дело в том, что этот конкретный авторитет сильно поднялся на торговле героином и другими наркотиками по всему Федеральному Поволжью и Уралу, так называемые представители цыганской мафии.

Так что состояние было поднято на людском несчастье и бедах. Вполне возможно, некоторые из уголовников так же всерьёз размышляли, что его всё равно бы уничтожили, нарывался бы он или нет.

Смерти обычных людей власти, судя по-всему, простить не могли.

И вот, ранним утром, незаметно для обитателей, здание и окружающий участок окружил спецназ с тяжёлой техникой.

Мрачные сотрудники, заранее проинформированные о существах, которые спали в доме, а по другому их нельзя было назвать.

Без единых сомнений и рассусоливаний, сложили большой особняк, как карточный домик.

Произошло это довольно быстро, благо бесполезная охрана спала вместе с остальными домочадцами. Следующие несколько часов над обломками рыскали военные, и находя выживших наркоторговцев, уничтожали без единой капли сожаления.

Иронично, но лидер наркоторговцев был ликвидирован последним. Его туловище вытянули перед домом. Последнее, что он видел перед смертью, дуло "Мориты" нацеленное ему в лицо.

В документах будет указано для проформы, сухое "сопротивлялись при аресте". Ну, по крайней мере ходили такие слухи о характере смерти главаря цыганской наркомафии, и о том, как в действительности оформляли документацию. Но в любом случае, федеральные власти сурово взялись за дело.

Когда-то могучим и опасным группировкам пришлось уйти на дно и по крайней мере сидеть максимально тихо, не отсвечивая. Конечно, первое время были и те, кто хотел продолжить конфронтацию с властями, видимо, из-за всех сил не видя того, что у них элементарно нету возможности противостоять федеральному центру.

Впрочем, таких было не так много. Большинство из них погибли на первых парах, а другую часть удавили свои же, из-за их маниакального нежелания идти на компромиссы.

После этого они запрятались кто куда.

Поэтому сейчас всё, что им оставалось, веселиться и тратить те награбленные богатства, дожидаясь, когда федеральные власти угомонятся.

Но, если судить по тому что, здание по всему периметру окружили многочисленные военные и милицейские подразделения. Государство никого из уголовных элементов в покое оставлять не желало.

В самый разгар торжества, заранее перебив всю внешнюю охрану, заняв исходные позиции.

Сотрудники одновременно повыбивали хрупкие окна и двери. Опешившие работники ножа и топора были парализованы этим внезапным "визитом" силовиков, и лишь немногие оказали существенное сопротивление, да и то, самых буйных ликвидировали без лишних вопросов.

Видя, что пререкания с представителями власти просто опасно для жизни, остальные стали намного послушнее.

Когда всех присутствующих, без исключения, уложили на пол лицом, в зал через широко распахнутые двери вошёл мужчина, одетый в серую шинель, и головной убор в виде фуражки с инсигнией имперского орла на лбу.

Переступая через дрожащие тела людей, он шёл в сторону уголовных авторитетов, поставленных перед ним в рядок. Ещё не дойдя до них, офицер начал громко говорить.

— Господа бандиты, какая неожиданная встреча, а мы тут мимо проходили!, — от незамысловатой шутки офицера. Ряды военных и сотрудников милиции наполнились грубыми мужскими смешками. Лицо же офицера украшало хмурое, безэмоциональное выражение, не внушающее ничего хорошего задержанным адептам уголовного уклада. — Ну что, мужики, вы крепко попали, на вас поступила жалоба от соседей, что громко играет музыка, вы вообще в курсе, что сейчас три часа ночи?

— В каком смысле? Вы нас из-за этого пресанули, бля!?, - предъявил претензию один из бандитов, но тут же получил по хребту дубинкой.

— Вопросы тут задаю я, - спокойно ответил офицер, благодарно кивнув своему помощнику. Наконец-то, пройдя сквозь штабеля лежащих людей, офицер, по дороге взяв стул, уселся на него. И, достав из кармана пачку сигарет, выудив оттуда сигарету, медленно затянулся дымом и начал говорить. — Извините, вы уже пятые за ночь, немного утомился. Богатый у вас город на криминал, — немного увлекшись, офицер вернулся в канву разговора. — Ладно, в общем так. Рад вам сообщить, что вы столкнулись с крепкими кулаками федерального закона. Вы, грязные и тупорылые осквернители нашей священной земли, бесстыдные нарушители порядка и мерзкие подонки. Скоро на своих жирных задницах ощутите всю тяжесть и мощь федеральной власти в полной мере. И ваше мерзкое влияние, которое распространяло хаос и тлен на окружные земли, теперь обречено, впрочем как и вы. Я тут почитал всё ваши досье, историю ваших похождений, так сказать, — сказав это, лицо офицера стало ещё более мрачным. — Я вам лично обещаю, животные, вся многотонная и несокрушимая мощь федерального правосудия обрушится на вашу шайку. Всех до единого ожидает беспощадное наказание, которое будет для вас любезным уроком о том, что никто не может нарушать законы и порядок нашей страны. Вы, ублюдки, негодяи, ждали встречи с подхалимами, но встретили меня! Я знаю, как вы мучили людей, как они страдали. Теперь пришло ваше время покаяться в грехах, умолять о прощении и молить о пощаде. Федерация не знает милосердия к тем, кто подрывает ее законы, дебилы. Вы же не думали, что ваши примитивные сплетения ваших якобы коварных умыслов спасёт вас от служителей закона! Дуло винтовки! Или тюремная решётка! Вот что ждёт тех, кто пытается бросить вызов Федерации! Власть и закон стоят рядом с нами, и нельзя уйти ни от нас, ни от него, хоть беги ты в конец света, или сквозь испепеляющую пустоту! Вам предстоит нести тяжкое бремя своих преступлений, и лишь после деятельного расскаивания и исправления вас ожидает возможность взглянуть в глаза федеральному судье и попытаться умолять о пощаде и милости.

— Что ты несёшь бля петух в фуражке..., — очередной несдержанный выкрик затыкается ударом дубинки.

После небольшой паузы, офицер продолжил говорить.

— Знайте, что несогласие с законом и федеральными установками обрекает вас на беспощадное столкновение с правосудием, — как в этом случае, — сила Федерации будет направлена против вас со всей своей яростью и неотвратимостью. При вашем тупом упорстве, каждый из вас обрекается быть раздавленным под давлением государственного аппарата. Ваша наглость и отчаянная дерзость лишь увеличивают неизбежность вашего мучительного конца. Но, даже у вас, помойных крыс, есть шанс исправиться и ступить на путь искупления.

— И какой же, — чуть помолчав, спросил самый старший из всех задержанных. Очередного говоруна хотел было пригубить дубинкой военный, но офицер поднял руку, останавливая подчинённого.

— Работать на страну, конечно, - чуть тише добавил федеральный офицер.

— Хах, — нагло заухмылялся уголовник. — Ты вроде весь из себя такой умный мент, а простых вещей не разумеешь. Не будем мы на власть работать. Никто тут ссученым не был, и не будет.

— Ты что-то попутал. — вконец набычился уголовник.

— Нет, это вы не поняли, вас никто не спрашивал и не собирался, хотите вы этого или нет. В сущности, это не имеет абсолютно никакого значения.

— Ты гонишь, мент вонючий, — злобно просипел уголовник.

— Как хотите, уведите эту мразь, мы тут закончили.

Силовики, встрепенувшись, понесли авторитетов к автозакам, везли из недалеко в местный следственный изолятор.

Там в подсобных помещениях сотрудники СИЗО, вместе с заранее обученным персоналом, готовили дозы "антинаркотика", только-только доставленных из афганских лабораторий Федерации.

Когда местных преступных лидеров привезут туда, им насильно вольют большие дозы нового наркотика, затем запрут в одиночные камеры и будут дожидаться ломки. Препарат вызывал сильнейшую медикаментозную зависимость с первого же употребления. Так что ничего удивительного в том, что в конце концов измученные преступники были вынуждены идти на сотрудничество и в обмен на дозу стать послушной марионеткой в руках коварного государства, коварной Федерации.

***

Товарищи! Приглашаем вас стать частью великого исторического движения в Сибирь - будущее нашей Родины! Друзья! Российская Федерация открывает свои объятия для вас, мужественных колонистов, желающих внести свой вклад в строительство новых городов Сибири - края, где высокие идеалы, сила труда и любовь к Родине соединяются в едином стремлении к процветанию.

Здесь вы найдете не только бескрайние просторы, но и возможность воплотить свои самые смелые мечты в жизнь. Федеральные инженеры уже проложили дороги, создали инфраструктуру и обустраивают территории для ваших будущих домов, цехов и садов.

Мы приглашаем вас стать частью великого движения - движения, которое сейчас формирует новое будущее нашей Родины. Подарите своим детям возможность расти в гармонии с природой, дышать свежим воздухом и испытывать радость от труда и творчества. Присоединяйтесь к колонистам Сибири, и вместе мы построим новый мир - мир, основанный на высоких ценностях, труде и любви к Родине!

Как переселенец вы будете обеспечены всей необходимой поддержкой со стороны государства: от поселения и выделения земли до материальной помощи и обучения. Вместе со своими партнёрами и друзьями вы сможете создать коллективные артели, или частные предприятия где каждый своим трудом будет вносить вклад в преображение Сибири, поднимая страну и укрепляя общество.

Присоединяйтесь к нам, и вместе мы сделаем Сибирь еще более могучей - местом, где русский дух и сила труда преобразят пустоши в процветающие города, где жизнь будет бурлить энергией и новаторством. Не упустите шанс войти в историю и создать лучшее будущее для вас, ваших детей и для Родины!

О, отважные колонисты, обратитесь к нам сегодня и вместе мы воплотим мечты о перспективном завтра!

За дополнительной информацией обращайтесь в филиалы департамента развития Востока в вашем городе.

Глава 106

Серый пасмурный день, грязные грозовые тучи нависали над небольшим немецким городком.

На узкой улице, по тротуару шли немецкие граждане. Вдоль дороги в обратную и противоположную сторону двигались редкие автомобили.

По улочке пронёсся звон велосипедных колокольчиков. Подростки громко шумя, на велосипедах пересекли улицу, исчезнув за переулком.

Высокий немец преклонных лет, шёл по улице, одет он был в серый плащ и чёрную фетровую шляпу. Сквозь толстые линзы своих очков, мужчина иногда поглядывал вокруг, одаривая окружающих одновременно цепким, но в то же время тёплым и вполне дружелюбным взглядом.

Хотя знающие люди, которых трудно было отвлечь парочкой таких простых ужимок, которыми пользовался этот мужчина, понимали, что это просто хорошее мастерство лицедейства.

Мужчина не был так прост. Он явно не хотел привлекать лишнее внимание к себе.

Обычные люди, по неопытности думают, что шпионы или разведчики - это такие серьёзные персонажи в тёмных очках, или с газетой, посередине которой была бы дырочка, с помощью которой он бы за всеми «коварно» подсматривал.

Отнюдь, настоящие разведчики выглядели как раз как этот мужчина: ничем не примечательные, с абсолютно не запоминающейся внешностью, не броским стилем в одежде, а самое главное - доброжелательность. Разведчик, не будет никогда вам грубить, вообще никак не будет вызывать у вас отрицательных эмоций, если он хороший разведчик, конечно же.

Обычно очень обходительны, крайне вежливы, и максимально пытаются располагать к себе.

Ведь многие секреты можно вытащить с помощью обыкновенного вежливого разговора. Впрочем, ситуации бывают разные, тут уж как карта ляжет.

Вот и сейчас мужчина шёл по улице, и с довольно правдоподобной, но всё же дежурной улыбкой здоровался с прохожими.

Наконец, дойдя до местной церкви, мужчина показательно перекрестился, и крайний раз, как будто невзначай, прошёлся цепким взглядом по окружающему его городскому пейзажу.

Затем, повернувшись, он пошёл дальше в сторону церкви, проходя мимо ящичка для пожертвований, он пошарился по карману и скинул внутрь щели несколько монет. Пошёл дальше, к воротам.

Зайдя внутрь через массивные арки, которые были обрамлены не менее массивными воротами, которые были украшены искусной деревянной резьбой, на воротах была изображена жизнь святых, также похождения некоторых немецких и европейских монархов, которые в тот или иной момент истории многое сделали для церкви, или совершили нечто эпическое.

Пройдя сквозь дверь, которая была встроена в ворота, мужчина очутился в красивом зале. Высокие потолки были обрамлены извечным камнем темновато-кремового цвета.

Помещение освещали огромные люстры, искусной работы, которую сделали явно много веков назад. Древние немецкие кузнецы известные своим мастерством.

Чуть ниже высокого потолка, вниз шли массивные стены сделанные из более тяжёлых пород камня. Огромные оконные отверстия обрамляли разноцветные витражи. На них были изображены с величайшей точностью самые известные библейские сюжеты: распятие Христа, великий потоп, Адам и Ева в райском саду, падение Вавилонской башни и многие другие сюжеты, которые обычно не так часто изображали, особенно на фасадах западных храмов, посвящённых христианскому Богу.

Пройдя мимо многочисленных рядов храмовых скамеек для прихожан, мужчина приблизился к алтарю. Ему навстречу вышел молодой служка.

— Вам что-то нужно, господин? — Вежливо и обходительно молодой послушник обратился к нежданному гостю.

— Отличная погода, не так ли, солнце в это время года очень жаркое. — Начал говорить гость, немного не в тему, ведь погода снаружи, явно не была такой уж и солнечной. Ещё немного и снаружи бы пошёл ливень.

Впрочем, молодого послушника это не сильно удивило. Напротив, только что безмятежное лицо, секунду назад бывшее вполне дружелюбным, сейчас, стало крайне серьёзным и непроницаемым для посторонних эмоций.

Чуть-чуть подождав, молодой мужчина начал говорить.

— Да, действительно, погода снаружи очень хорошая, но, пожалуй, вам нужно исповедаться. — Сказав это, парень показал рукой на небольшую двухместную будку, стоявшую вплотную к стене. Она была разделена небольшой решёткой по середине, так называемая исповедальня.

Благодарно кивнув послушнику, мужчина пошёл в сторону будки. Поскольку это была Германия, порядок был везде. Сверху над дверцами были надписи с указаниями: одна для прихожан, другая для священника.

Открыв дверцу, мужчина вошёл в будку и уселся на средней паршивости кресло. Так было сделано специально, человек на исповеди не должен был чувствовать себя комфортно, поскольку он исповедуется в грехах. Расслабление тут было бы излишним.

Тем не менее, ″поудобнее″ устроившись в кресле, мужчина принялся ждать. Ожидание было недолгим. Через несколько десятков секунд в соседнюю кабинку вошёл неизвестный мужчина, после послышался хлопок дверцей. Затем заслонка на решётке плаваю раскрылась. Внутри соседней кабинки сидел местный настоятель.

— Руководство вообще следит за событиями в мире, я с вестями из Британии. Русским удалось это сделать, скоро новость о поражении коалиционных войск доберётся до широких масс. Возможно, в скором времени расклады в мире могут очень сильно поменяться. — Неожиданно не совсем в тему, мужчина начал говорить с священником, не совсем о вопросах греха, или о том, сколько нужно молиться в день. Впрочем, от этих вопросов священнослужитель не был сильно удивлён, а наоборот, как ни в чем не бывало, начал отвечать.

— Это точно? — Переспросил пожилой священник. Он был одет в типичную одежду католического священника, на нём был красный головной убор, очки с круглым и толстым окуляром, и чёрная длинная ряса.

— Да, мы собираемся хоть как-то на это реагировать? — Голос гостя был более взволнованным, чем обычно.

— Даже так? — Тихим голосом ответил священник. – Надо известить остальные ячейки. Впрочем, мне кажется, что остальные тоже в курсе.

— Нужно действовать, реагировать как можно скорее. Возможно, это будет наш единственный шанс вернуть себе возможность вершить судьбу Германии. Наших ячеек с каждым годом становится всё меньше. Бэндэшники давят нам на пятки, наших оперативников становится меньше и меньше. В прошлом месяце они накрыли крупную ячейку в Дрездене. Хорошо, что хоть, они ничего не знали об остальных, но даже так удар был серьёзный. Если дело пойдёт так дальше к двухтысячному году, мы серьёзно ослабнем, нам придётся выходить из страны, на старые базы в Азии. — Разгоряченный собеседник «священника» говорил чуть-чуть громче, чем обычно. Посторонний человек, и не понял бы, что он на самом деле был очень сильно разгорячён. А «священнику» это было хорошо видно. Поэтому он отвечал с присущей для него спокойствием, и лёгкой доброжелательностью.

— Что же вы предлагаете? — Спросив мужчина поудобнее уселся на диван.

— Надо выйти с русскими на связь. В конце концов, хоть они нас и предали, но вполне очевидно, что во всём в ответе бывшее партийное руководство. Судя по последним сведениям, сами русские это понимают, и очистили верхушку от предателей.

— И вы предлагаете снова выйти с ними на связь? Но вы же понимаете, что нынешнее наше положение, это всё полностью ответственность русских. Это они нанесли нам удар в спину, это они продали нас западникам фактически за бесценок, в обмен только получив похлопывание по плечу. – Впервые на безмятежном лице, обычно спокойного «священника», отразились отголоски сильных внутренних эмоций. – Это тупая свинья, Горбатов, - имя последнего советского руководителя, священник буквально выплюнул изо рта. – Продал всех нас, а вместе с ним и все остальные проститутки из КПСС. Они продали весь наш блок, продали нас, продали своих. Я не отрицаю, возможно новый президент Железняков и неплохой политик, даром что буржуазный, но я понимаю, ваши чаяния товарищ. Нам сейчас как никогда нужна помощь. Но опять-таки, у меня, и я могу вас удивить и других членов других ячеек, нету абсолютно никакого доверия к русским. У них семь пятниц на неделе. Сегодня они за тебя, а завтра у них новый царь, который всё продаст.

— Я понимаю, осознаю ваши страхи. Откровенно признаться, я тоже этого боюсь. Но русские – ближайшие наши потенциальные союзники. Коммунистический Китай пока ещё слаб, слишком слаб. Они не смогут в открытую противостоять мировой буржуазии. А русские смогут противостоять. Хоть это всё конечно в рамках буржуазной большой политики, и к противостоянию идеологии не имеет большого отношения, но тем не менее попробовать стоит. Пожалуйста, передайте моё мнение верхушке Штази. Больше нам боюсь союзников искать негде.

***

На дворе стоял душный вечер. Молодой мужчина латинской наружности, бритый налысо, покрытый татуировками с ног до головы. Он сидел внутри небольшого офиса, посматривая на окно, усевшись за столом и закинув ногу за ногу. Позади него стояли его подручные, такие же разтатуированные как и он, причём если приглядеться, татуировки были непростые.

Обычный человек возможно даже и не поймёт, но знающие люди, например служащие американской службы наркоконтроля, сразу бы приметили по рисункам рядовых и не очень членов одного из влиятельных наркокартелей Колумбии и Латинской Америки. В кабинете были не только они, перед ними стоял и дрожал директор местного порта, колумбийского города Буэнавентура.

Мимо окон кабинета передвигались натурально толпы, одетых в военную форму людей, помимо живой силы на площадку перед грузовыми кораблями завозили и прочую военную и не очень технику. Причём, что странно, хоть порт и был колумбийский, и бегущие мимо солдаты, должны были говорить либо на испанском либо на английском. На испанском, это если бы были местные военные, на английском если бы это был очередной американский экспедиционный корпус. Но, эти военные кричали и раздавали приказы на немецком языке, причём на восточном его варианте.

— Запомни, ты ничего не видел, понятно? Если ты кому проболтаешься, мы узнаем об этом, и убьем тебя, и всю твою семью. Ты понимаешь? — спокойным голосом начал угрожать татуированный, не сводя глаз с понуро стоявшего директора грузового порта.

— Да, сеньор, понимаю, — не поднимая головы быстро ответил мужчина.

— Молодец, — улыбнулся мужчина.

Внезапно в комнату вошёл пожилой, но всё ещё крепкий немецкий офицер в потертой восточно-германской военной форме, его сопровождало несколько солдат. Также рядом стоял переводчик, державший чемодан двумя руками, именно он первым начал говорить.

— Полковник Крюгер благодарит вас и вашу организацию за помощь и сотрудничество, — сказав это на хорошем колумбийском варианте испанского, переводчик положил на стол чемоданчик. Поняв, что сейчас будет происходить, бандит отослал директора порта из кабинета. Когда он вышел, переводчик открыл чемодан, в нём валялось несколько слитков с золотом. — Вот вторая часть вашей оплаты, надеюсь, вы сдержите слово, и корабли доставят до точки адресата.

Бандит, как только увидел содержимое чемодана, как будто загипнотизированный продолжал смотреть на него.

— С вами приятно иметь дело, — наконец-то оторвавшись от созерцания презренного металла, бандит ответил на слова переводчика. — Вас доставят до порта Владивостока, будьте в этом уверены, наш картель держит слово, а там уже разбирайтесь дальше, примут вас русские или нет, — дав напутствие, колумбиец пожал плечами.

— Спасибо, мы разберёмся, до свидания, — переведя слова латиноса полковнику на немецкий, переводчик попрощался.

Когда военные вышли прочь, латинос посмотрел в окно и вздохнул.

— Вот дерьмо, наконец-то эти коммуняки смоются отсюда, — сказав это, бандит потянулся к слиткам и взял одну штучку в свои руки. — Надо отправить золото домой в Кали, босс давно его ждёт, — повернувшись к своим людям, латинос начал пояснять задачу.

— Босс, а вдруг это подделка? Может надо проверить? — задал вопрос один из приспешников.

— Заткнись, Хулио! — для профилактики главарь вдарил крепкого леща своему подчинённому. — Всё там в порядке! Иди и выполняй, болван! Если бы ты вместо того чтобы жрать всякую дрянь, внимательно слушал старших, то знал бы, что это наше золото! В обмен на него мы согласились помочь красным уплыть прочь из наших краёв! Болван! Идите все вон, раздражаете меня!

***

Я вернулся, или не вернулся? Кто я, или что я? Мне удалось отделить старые воспоминания, и успешно сохранить свою синтезированную человеческую личность. Но старые воспоминания, память могучего фаэрона влияла на меня. Миллионы лет, десятки тысяч битв, бесчисленные дни проведённые в качестве чужого иноземного правителя. Несмотря на то что эти воспоминания, были отгорожены в отдельный кластер, получалось так что если бы у него были физические параметры, то он этот кластер был бы больше всех моих воспоминаний скомпонованных из двух личностей.

Невероятно, как вообще я не схожу с ума от столь сильного давления.

Я помню, первой моей мыслью было снести всё на своём пути, сжечь планету, уничтожить всех наглых людишек, смеющих раздражать меня своим тупым, наглым, мерзким, присутствием. Но, чудом мне всё же удалось взять себя в руки, это было непросто. Всё-таки, такая огромная разница между памятью древнего пришельца, и память о двух выдающихся но всё же смертных людей. Даже будучи запертыми, в силу своей грандиозности, и громадности эти воспоминания влияли на меня.

Поэтому, первые несколько дней после пробуждения, я провёл в долгих медитациях, не выходя из своих покоев, не пуская никого к себе.

Много сил ушло на то чтобы разобраться в себе, и разобрать всё по полочкам. Привести свой разум в прежний порядок, и опять медленно пересобрать себя. Можно сказать мне повезло, в плане того что воспоминания некрона, не были "живыми", то есть не могли действовать самостоятельно. Фактически, как и говорил до этого мой криптек, вся власть держалась на личности и памяти, если ты обладал памятью, и соответственно личностью прежнего властителя, все скорее всего добровольно подчинятся тебе, в том числе и вся династия.

В обществе некронов, так уж вышло с момента биопереноса, твои воспоминания и есть твоя личность. Не больше не меньше.

Так что, после того как я привёл себя более-менее в порядок, у меня теперь имелся фактически ключ, и право на трон, поскольку память является ключевым идентификатором легитимности на правление.

Причём это никак не обойти, сам разум, или центральный компьютер гробницы внимательно следили за этим, каждый раз сверяясь с памятью фаэрона, повелителя династии, и владельца гробницы.

Сверх того, за порядком следили преторианцы, не подчинявшиеся никому в династии, являющиеся представителями центральной власти. Они также следили, чтобы все некроны соблюдали законы, и древние обычаи своего народа. И им бы не понравилось, что целый правитель большой династии вдруг спятил и потерял память. Эксперимент по переносу сознания в живой носитель ещё куда ни шло, но если результат таких изысканий это потеря памяти, тогда это уже другой вопрос, меня могли бы легко лишить власти, а потом по коллективно разбирались что же делать. Меня бы самого в лучшем случае отправили бы отставку, и принудительно посадили бы на домашний арест пока бы они не разобрались что вообще произошло. Но это в лучшем случае, думаю скорее всего, меня бы просто убили.

Наверное поэтому, мой криптек так нервничал, хорошо понимая, все возможные варианты. В то время как я раньше, будучи незнакомым с этими традициями, и обычаями пребывал в блаженном невежестве.

Впрочем, это всё разговор о прошлом, главное что теперь опасность подобного сценария, была минимальной.

Сейчас, главное думать о будущем, а я его видел таким. Там власти над гробницей, и династией, фактически уже моя, поэтому до поры до времени, я затаюсь, постараюсь не привлекать не нужного внимания людей. И хоть мне Было очевидно, что мои возможности возросли во много раз, тем не менее, выставлять её наружу всем подряд не следовало. Единственное исключение это рейд на территорию Англии, но в том случае, я просто хотел выяснить для себя как работают мои новые силы. Цели покрасоваться, не было.

Сейчас, я пребывал в своих покоях, уже несколько дней после визита в Англию, я продолжал свои медитации, лишний раз не будет, ещё раз поработать над тем, чтобы не потерять себя.

Всё равно пока пока что, я свои полномочия делегировал помощникам, и своему личному Аватару, который и исполнял обязанности президента Российской Федерации, был у всех на виду так сказать.

Причём, Аватар хорошо справлялся со своей работой, даром что андроид. Однако к сожалению, через несколько дней меня всё-таки потревожили, в силу того что появились проблемы, которые без моего участия решить почти невозможно.

Глава 107

Я шел с охраной вдоль широких кремлевских коридоров. Впервые за очень долгое время, возникла щекотливая ситуация, требующая моего личного присутствия.

Через несколько минут я вошел в президентский кабинет. Там сидел мой аватар, разбирал какие-то документы, министр иностранных дел, начальник отдела по Японии вызванный прямиком из Главного Разведывательного Управления, и моя сестра.

От неожиданности, я усилием воли «заморозил» остальных присутствовавших. Хотя в общем-то в этом не было сильной необходимости, они бы итак ничего бы не выдали, данное действие скорее было выполнено просто машинальным способом.

Замершие чиновники не смогли вмешаться в разговор. Кроме моего аватара, он без особых проблем продолжал рассматривать документы. Впрочем, никакой заинтересованности к окружающим, без особой на то необходимости не проявлял.

— Что ты здесь делаешь, Калигура? — Немного удивлённым тоном, я задал интересующий меня вопрос. Кстати, стоило отдельно подчеркнуть её внешний вид, она выглядела как человек, а если точнее — как молодая женщина. Если бы я не чувствовал присутствие всех некронов, то я бы её даже не узнал. Приняв за обычную незнакомка.

— Вот ведь, братец, даже имя моё подзабыл за всё это время. — Поморщив свой курносый носик, она сняла элегантную шляпу на своей голове, и встала с кресла. — Впрочем, это неважно. Зови меня пока что, по моему новому, временному имени. Екатерина. — Сказав это, девушка широко улыбнулась, обнажавая ряды белоснежных, как жемчуг, зубов.

— Екатерина? Новое имя? — Поведение сестры немного меня смутило. На досуге надо будет поговорить с Навессиром. Ладно, она панибратствует со мной наедине, это возможно, и вполне допустимо. Но всё остальное, хотя, она мой смертоуказатель, думаю, это в пределах разумного, всё таки её протоколы поведения не настолько категоричные, как у остальных некронтир.

— Что ты здесь делаешь, сестра? — Всё же решил я уточнить, проходя мимо неё, и усаживаясь в гостевое кресло. — И что ты сделала с собой?

Услышав мой вопрос, сестра по своей воле резко поменяла свою внешность. Ясно, морок, я то уж подумал. Облегченно вздохнул я.

Теперь она превратилась в обворожительную блондинку. Мягко, словно она была кошкой, грациозно уселась у моих ног, и поцеловала перстень на моём мизинце, показывая покорность, и признавая мою власть как патриарха династии. Странное ощущение, мне не нравится.

— Брат, не злись, пожалуйста. Я же предводитель твоих смертоуказателей, знаю, что ты не любишь, когда я перегибаю палку со своей заботой. Просто даю понять, что я и мои подчинённые рядом, и если что, всегда тебя защитим, конечно же ценой нашей жизни. — Говорила она это очень мягким голосом, и изредка поглаживала мою руку.

— Что тебе нужно? — Устало спросил я. Память моей прошлой жизни давала мне понять, что она явно чего-то хотела от меня. Сестра меня любила, но к таким приёмам она переходила довольно часто, когда ей что-то было нужно.

— С чего такое недоверие, брат? — Слегка наигранно возмутилась сестра. — Я, может, это от чистого сердца.

— Да, от чистого сердца, я верю. Но всё же. — Не стал я униматься, продолжая настаивать на своём.

— Ладно. — Вздохнув, сестра немного помолчав, начала говорить. — Я хотела попросить тебя о небольшой услуге. — И сказав это, девушка опять замолчала, на этот раз долго не решаясь заговорить первой.

— Что такое? Не молчи, пожалуйста. У нас не так много времени, дела ведь не ждут. — Я показал рукой на замерших на месте мужчин.

— Давай так, я лучше тебе покажу, обещай, что в скором времени найдешь для меня время и съездишь кое-куда со мной. Для меня это действительно важно. — Сказав это, девушка мягко схватив мою руку, жалостливо взглянула в мои глаза.

— Хорошо, обязательно сходим, а теперь, пожалуйста, давай я займусь делом. — Я нехотя, но всё же согласился.

— Разрешишь присутствовать? Вдруг я могу чем-то помочь. — Обрадованная, она улыбнувшись предложила свою помощь.

— Если хочешь, то конечно, оставайся. — Не придав значения второй просьбе, я щелкнул пальцами, и чиновники раннее пребывавшие в безмолвии и бездействии, отмерли и, как ни в чем не бывало, начали делиться сводками.

Сестра стояла позади меня, стараясь больше слушать, особо не отсвечивая.

Впрочем, я тоже в основном слушал. Общие сводки заключались в коротком резюмировании непростой международной обстановки, особенно вокруг наших границ.

Были два направления, которые беспокоили чиновников: Балканы и Япония.

— …по поводу Молдавии и ситуации в Приднестровье, можно поподробнее, что именно там происходит? — После короткого отчёта о важных и потенциально опасных событиях, я начал интересоваться детальнее, приоритетными, как мне казалось, вопросами. — Затем, по поводу японской делегации, — кивнул я «японисту» из Главного разведывательного управления.

— Конечно, — кашлянув в платок пожилой мужчина в синем костюме и коричневых остроносых туфлях, державший в руке увесистую папку, начал более подробно описывать ситуацию, разгоревшуюся на Днестре. — Информация, как уже говорилось ранее, не вполне точная. Поскольку часть наших осведомителей на местах опровергают её, а другая часть подтверждают, но их показания противоречат друг другу. То есть перекрёстная проверка данных невозможна. Спутниковая разведка тоже затруднительна, кто-то препятствует передаче данных от наших станций-разведчиков к высотным ретрансляторам. Мы не можем получить чёткой картинки, — сказав это, мужчина вручил мне несколько фотографий. На них действительно было изображено нечто, напоминающее большое скопление техники. Но опять-таки, это могло быть всё что угодно, о чем я естественно поделился.

— Да, конечно, и такое тоже может быть, — чиновник легко согласился. — Это может быть всё что угодно, но прошу вас, господин, обратите внимание, как американцы, а я уверен, это всё делают они, рьяно препятствуют работе наших спутников. Это всё неспроста, я и почти все мои коллеги уверены, Молдавское правительство и американцы готовятся напасть на Приднестровье, — сказав это, старик сжал кулак. — Они собрали несколько ударных кулаков, это все предположения аналитиков, но мы уверены, они хотят рассечь страну на несколько частей, а затем окружив уничтожить приднестровские и наши части. К тому же, в Турции, и это уже факт, американцы тайно перебросили подразделения морской пехоты, несколько мобильных бригад и воздушные эскадрильи. Сверх того, те же Румынские войска не так расторопны, они никак не скрываясь стянули значительные силы к границе с Молдавией. Готовится что-то подозрительное, — закончив, мужчина достал из грудного кармашка пиджака платок и снова покашлял.

— Похоже, что конфликт в Британии их так ничему, и не научил? — задал я вопрос скорее себе, чем сидящим передо мной специалистам. Тем не менее, покашляв в платок, старичок отложил его и посчитал нужным ответить. Впрочем, я без особого раздражения слушал, что он говорил.

— Инерция мышления, господин. Уверен, скоро они свыкнутся с новой реальностью. Не будет ошибкой предположить, что «светлые» головы на западе проверяют границы дозволенного. Наша задача — отвечать как можно жёстче, а затем болезненно бить в ответ. В ответ на события, разгоревшиеся в Таджикистане, мы ударили по Великобритании. Думаю, не совсем будет ошибкой, если что-то случится в Приднестровье, и мы в ответ ударим ещё куда-нибудь, — пожал плечами старик.

Непонятно, слишком мало информации. Ситуация в мире обостряется, американцы, как всегда, как слон в посудной лавке. Впрочем, чего ждать от потомков пастухов-ковбоев? Только-только конфликт в Британии остыл, а они снова лезут туда, куда их не просят.

Нужно больше контекста, больше данных. Подумав, я повернулся к сестре и со значением в глазах посмотрел на неё.

— Можешь выяснить подробности? Нужно это сделать незаметно, — задал я вопрос, пока остальные сидели и ждали моего ответа. — Я могу послать призраков. Думаю, они узнают всё что нужно в течение часа, или чуть больше, — потерев подбородок, девушка быстро нашлась с ответом.

Благодарно кивнув, я обратно повернувшись обратился к высшим чиновникам.

— Давайте пока с ситуацией в Приднестровье повременим. Нужно больше информации, свой ответ я дам через несколько часов, — данный ответ с натяжкой, но, вроде как, удовлетворил чиновника, и он кивнув замолк.

Теперь настал черёд «японцев».

— Так, теперь по поводу делегации. По поводу чего они хотят провести именно тайную встречу? Представители их стороны уточняли? — задал я вопрос другому чиновнику, который до этого тихо дожидался своего часа.

Более молодой чиновник, услышав от меня вопрос, слегка встрепенулся. И замолчав на секунду, начал говорить.

— Японцы предварительно подробнее не раскрывали преамбулу встречи господин. Говорили лишь, о том, что характер встречи носит важный династический характер, точнее сформулировать они отказались, настаивая на том, что все подробности будут предоставлены сыном нынешнего президента. Подтверждая серьёзность своих намерений, они даже предоставили письмо, с оттиском печати императора.

— Так, по поводу президентского сына поподробнее…

***

В темном помещении множество мужчин в восточных костюмах сидят в кругу, их лица освещают лишь тусклые лампы. Напряженная атмосфера заговора ощущается в воздухе, тишина режется лишь зловещим шепотом и недоверчивыми взглядами. Их глаза сверкают от волнения, их речь наполняет помещение скрытой тревогой. Восторженные жестикуляции и суровые взгляды создают впечатление, будто каждый миг может стать решающим в этом загадочном собрании.

Внезапно, один из присутствующих взял слово, перебив других своих возбуждённых собеседников.

— Русские поплатятся за свои действия, братья мои! За то, что они посмели посягнуть на независимость наших братьев-мусульман, мы будем карать их трёхкратно! Клянусь Всевышним! Пока я жив, это будет так! Сегодня мы возьмём Косово, и снова взбередим Боснию, подняв наших братьев по вере на войну против неверных псов. А завтра мы будем уже на землях русских, и тогда они взвоют, когда мы будем близки!

Обрадованные бородачи в ответ одобрительно гомонили на албанском слова поддержки. Совсем скоро Балканы полыхнут с новой силой.

***

Студия рейтингового американского телешоу выглядит стильно и современно. В центре студии расположено уютное пространство, где двое мужчин, ведущий и приглашённый эксперт, сидят комфортабельных широких креслах рядом друг с другом.

Освещение яркое и привлекательное, создавало нужную атмосферу.

Камера медленно наезжает поближе к гостю и ведущему, фокусируя внимание зрителей на выразительных лицах ведущего и эксперта. Ведущий улыбается прямо в объектив камеры, аплодисменты резко начавшиеся начинают стихать.

— Добрый вечер Америка. С вами снова я Патрик Джонс, на канале «СиЭнБиСи». Сегодня в студии у нас политолог и эксперт по международным отношениям, профессор Алекс Джонс. Добро пожаловать, Алекс. — Повернувшись лицом к ведущему, ведущий пожал руку гостю.

— Добрый вечер, рад быть здесь. — Гость в ответ пожав руку тепло улыбнулся.

— Итак, похоже в скором времени конфликт в Британии закончится. Честно говоря это был странный, скоротечный, но кровопролительный конфликт. Унесший множество жизней. К сожелению, несмотря на всю жертвенность англичан, тем не менее на острове сохранился статус-кво, и конфликт похоже замораживается по корейскому сценарию, деля остров на север и юг. Я знаю что в демократических СМИ, это подают как победу Америки, и Запада. Но факт есть факт, Великобритания разбита на куски, половина острова уходит в руки прорусских фракций, и лояльных Москве группировок. Это не точно, но многие эксперты сходятся в том, что из-за провала президента Клинтона, позиции русских окрепли. Факт сомнительный, но всё же. Всего бы этого не было, если бы не влияние русских. Но, я бы хотел поговорить, более подробно, о другой теме, недавно мы стали свидетелями резкого усиления России на мировой политической арене. Сразу после распада Советского Союза она вернулась к некоему сильному варианту и активно вмешивается во внутренние дела других суверенных стран. Что, на ваш взгляд, стало причиной такого роста влияния России, и её абсолютно безосновательной агрессии. — Закончив говорить ведущий сделал жест рукой, как бы приглашая гостя к диалогу.

— Да, Россия действительно проявляет все большую активность. Возможно, причины этого явления следует искать во внутренних и внешних факторах. Например, процессы дестабилизации в ряде регионов мира могли предоставить России возможность закрепить свои позиции. — Спокойно начал говорить мужчина.

— Но ведь эта «активность» России очень болезненно воспринимается многими странами, в том числе и США. Как вы можете оправдать её действия?

— Не следует забывать, что каждая страна стремится обеспечить свою безопасность и защитить свои интересы. Часто различные государства, и народы. Имеют разный взгляд на мировую политику, и важно проводить анализ на обе стороны конфликта.

— Но неужели подобное возвращение к "величию" России не ставит под угрозу демократические ценности и мировой порядок? — Удивлено поднял брови ведущий.

— Я полагаю, что необходимо искать компромисс между сохранением мирового порядка и обеспечением интересов всех участников международных отношений. Россия играет важную роль на мировой арене, и важно стремиться к взаимопониманию и сотрудничеству, несмотря на различия в политических взглядах.

— Но профессор, Россия агрессивно вмешивается в дела других стран, стремясь уничтожить их. Как можно оправдать такое поведение?

— Я понимаю вашу обеспокоенность, но в политике важно рассматривать ситуацию с разных точек зрения. Россия, как и любая другая страна, имеет свои национальные интересы и стремится к своей безопасности и процветанию. Развитие диалога и поиск компромиссов могут помочь уменьшить напряженность в международных отношениях.

— Россия постоянно нарушает международные нормы, проводит агрессивную внешнюю политику и угрожает мировому порядку. Как можно оправдать такое поведение? Они всё время наращивают свои вооружения, и военные технологии. Подобное вопиющее военное превосходство, не только количественное, и технологическое. Создаст нестабильность в мире, так как гегемония России может привести мир к катастрофе.

— Разумеется, нарушение международных норм недопустимо. В то же время, важно не забывать о необходимости взаимодействия между странами в условиях глобализации и сложных международных вызовов. Отношения между странами должны базироваться на диалоге и сотрудничестве.

— Неужели речь идет об агрессоре, который постоянно противоречит мировым стандартам, а вы говорите о сотрудничестве и компромиссах?

— Я стараюсь взглянуть на сложные международные взаимодействия с учетом различных факторов, включая национальные интересы, безопасность и геополитическую обстановку. Обвинения и отсутствие диалога нередко могут привести к непоправимым ошибкам...

***

Служба в штурмовом корпусе Российской Федерации: Путь для настоящих мужчин, и женщин!

Вы когда-нибудь мечтали о настоящем приключении? Жаждете увидеть экзотические земли, бок о бок сражаться с товарищами и оставить свой след в истории? Тогда штурмовой корпус Российской Федерации ждет именно вас!

Наши храбрые воины готовы отправиться в самые отдаленные уголки мира, чтобы защитить интересы нашей великой страны. Присоединяйтесь к их рядам и станьте частью легендарного подразделения, чья слава гремит по всему миру!

Что вас ждет в штурмовом корпусе? Только самое лучшее!

Бесплатное первоклассное жилье. Больше не нужно беспокоиться о крыше над головой - мы позаботимся об этом за вас. Вы будете жить в комфортабельных казармах, оборудованных по последнему слову техники.

Повышенное пенсионное обеспечение. Служа в штурмовом корпусе, вы сможете рассчитывать на щедрую пенсию, которая обеспечит вам достойную старость. Вы заслужили право жить в достатке после многих лет самоотверженной службы. Если вы каким-то чудом не доживёте выплаты будут получать ваши близкие, и родственники.

Лучшее медицинское обслуживание. Наши бойцы получают доступ к новейшим методам лечения и диагностики. Вы будете окружены заботой высококвалифицированных врачей, которые сделают все возможное, чтобы сохранить ваше здоровье.

Высокая заработная плата. Служба в штурмовом корпусе открывает перед вами возможность хорошо зарабатывать. Вы будете получать достойное денежное довольствие, которое позволит вам жить в комфорте и обеспечивать свою семью.

Путешествия по всему миру. Вас ждут захватывающие командировки в самые экзотические уголки нашей планеты. Вы увидите такие легендарные места, как Англия, Шотландия, Уэльс, Нортумбрскую Народную Республику, Ланкастерскую вольную республику, Афганистан, Таджикистан и еще много других стран в будущем. Поверьте, это будет незабываемый опыт!

Но самое главное - вы станете частью элитного подразделения, чья доблесть и героизм служат примером для всех жителей Федерации. Вы будете плечом к плечу сражаться с врагами нашей Родины, защищая ее интересы, приумножая ее славу, и распространяя народовластие. Разве это не высокая честь?

Если вы готовы к настоящему приключению, если вы жаждете приключений и жаждете внести свой вклад в великое дело, то штурмовой корпус Российской Федерации ждет вас! Подайте заявку уже сегодня и станьте легендой завтрашнего дня!

Подробности налогового реестра рекламного объявления:

ИНН: 1234567890 КПП: 987654321 ОГРН: 0987654321012 Юридический адрес: Российская Федерация, 123456, г. Электроград, ул. Красная, д. 1, оф. 1

Настоящее рекламное объявление не является публичной офертой, определяемой положениями Статьи 437 Гражданского кодекса Российской Федерации. Оно носит исключительно информационный характер и не накладывает на организацию-рекламодателя никаких обязательств по заключению договора. Для получения подробной информации о наборе, условиях и требованиях к кандидатам, пожалуйста, обращайтесь по контактным данным, указанным в объявлении.

Глава 108

Длинные змееподобные фигуры парили по ночному небу. У этих угловатых и противоестественных фигур не было никаких черт — только размытые контуры с торчащими вверх острыми лезвиями из пальцев рук.

Зловещие клинки при полёте издавали оглушительный свист. Могучие когтистые лапы были неподвижны, но словно бы готовы в любой миг напасть и разрезать жертву. Человеческий глаз не мог воспринимать эти существа отчетливо — в них было что-то неземное.

Замаскированные устройствами фазового перехода, и особым покрытием живого металла.

Летучие бойцы были идеальными шпионами, ведущими наблюдение, скрытное передвижение, и возможно кражу. Они ничего не боялись. Но единственное, чего они не выносили — это человеческого присутствия.

Обычно с ними обходились достаточно мягко, для шпионажа достаточно избежать контакта с человеческими воинами. Но при необходимости призраки не брезговали расправой над более слабым противником. Главное выполнение задания.

Слуги фаэрона оставались незаметными для человеческого глаза, и для высокоточных зрительных приборов. Они передвигались быстрее, чем любой из земных летательных аппаратов. Их мягкие, полупрозрачные, словно у воды, тела сливались с фоном. В невидимом глазу пространстве они возникали и исчезали, подобно миражам – а иногда исчезали прямо из неподвижного воздуха. Невозможно было сказать наверняка, с какой стороны они появлялись. Расстояния тут не имели никакого значения.

Может быть, они двигались через какой-то пространственный карман – или возможно нечто другое. Точно сказать было невозможно. В таком случае они, возможно, проходили через ущелья и пропасти.

Маскировка их была таковой, что ни один земной прибор не смог бы их запеленговать.

Поэтому об их местонахождении можно было только гадать. Трудно было также говорить о скорости их перемещений. Пространство вокруг них во все стороны казалось неподвижным и неизменным.

Но мгновение – две-три секунды – когда они показывались, были так ужасны и неожиданны, даже молниеносны, как ничто из того, о чем может думать смертный.

Ужаснее всего был свет, исходивший от их прозрачных тел. Едва различимые под дымкой.

Этот ужасный свет пронзал мозг как ядовитый нож, ярко напоминая о несовершенстве человеческого разума.

Они появлялись из ниоткуда и сразу же исчезали в никуда – будто наполняя и поддерживая друг друга, по мере того как тени вокруг сгущались. Но в пространстве их присутствие ощущалось вполне реально.

Потому что иначе невозможно было объяснить, откуда они появляются. А на первый взгляд их как будто бы не существовало. У существ, постоянно менявших очертания, не оставалось ни одной неизменной формы. Во всей их черной вселенной присутствовала только одна устойчивая для посторонних глаз форма – тень.

И пока они летали по небу в изменчивом и зыбком воздухе, ясно видная тень мельтешила перед глазами, так что их нельзя было ни засечь, ни разглядеть. Тень обладала неизвестными современной физике свойствами. Так что призраки на полную пользовались своим преимуществом в техническом оснащении.

Какое-то время назад, они вышли из сияющей, зелёной арки телепорта, которая материализовалась в одном из многих гротов. Он был буквально соткан из неизвестной энергии.

Отвергнув привычную человеческую технику и находясь среди своей стихии, призраки скользили к назначенному месту.

Их скорость была такой, какую ни одна из когда-либо существовавших технических машин не смогла бы развить.

Таких пустот, и гротов было немало на территории бывшей Бессарабии.

Оставалось недолго, по тем предварительным данным которые предоставили смертные слуги фаэрона, места вызывающие подозрение, должны быть уже близко.

Каноптековые призраки сканировали своими хитрыми визорами всю местность под ними. Пока наконец-то не заметили странную активность близ границы Молдавии и Приднестровья.

Среди густой лесопосадки творилось нечто странное.

Огромное количество военной техники под прикрытием густых крон, и разнообразной растительности передвигалось в сторону Днестра. Вероятно, это была какая-то операция. Настолько секретная, насколько и грандиозная.

Сканер просканировал детали всех частей на мониторе. Ничего интересного, но, всё же, ничего хорошего. Танки, ракетные установки, бронетранспортёры, какие-то непонятные скопления людей.

Очевидно это подготовка к вторжению. Такое могла устроить в конце концов не каждая страна, тем более такая маленькая страна. Ну если только у неё не было мощного покровителя.

Ведь откуда это всё может взяться в такой глуши, собственных усилий маленькой Молдавии для такого не хватило бы.

Тем более на данную территорию молдаване не входили со времен последней войны. Да и вряд ли их пустили бы туда. За тысячу лет болота тут слились с водой и стали совсем непроходимыми, кроме разве что узких перешейков на дорогах. Можно, конечно, было попробовать перейти на другой берег, через какую-нибудь протоку, которой здесь вообще не было.

Призраки ещё какое-то время покружили над скоплением неизвестных войск, и отправились обратно к арке телепорта. Помимо этой группы призраков, домой возвращались тысячи других, в одночасье весь берег молдавской части Днестра был разведан.

В скором мгновении федеральные силы отреагируют на данную агрессию внешних сил должным образом. Впрочем, может так статься, что те кто это затевал только этого и ждали.

Ведь так или иначе концентрируясь где-то, ты так или иначе оголяешь определённые участки.

***

Ночь, белое двухэтажное здание. Ночные фонари красиво освещали его.

Большие окна на втором этаже выходили на полуночные улицы украинской столицы.

Тем не менее на крыше здания, и на флагштоке перед самим зданием, гордо реял Русский федеральный флаг.

Сделанные из лучших материалов, заказанные у именитых японских дизайнеров, новые флаги только вчера были вывешены, взамен своих блеклых, и не таких представительных собратьев.

Перед зданием на посту стояла охрана, состоящая из русских военных.

Высокие, подтянутые, одетые с иголочки, они смотрелись очень браво, особенно на фоне своих украинских собратьев.

Так же как новый федеральный флаг, на фоне старого.

Украинские милиционеры, стояли возле своей будки, одетые в безразмерные куртки, и с напяленными на голову нелепыми фуражками.

Они смотрели на более представительных русских с немой завистью.

— Смотри на них. Кацапы, всегда у них что-то новое в последнее, так ухожены. Даже флаг висит – смотришь, какой красивый. Вроде всё тот же, а вроде и не тот. Тьфу ты, гомосятина - презрительно сплюнул полный мужчина. Но так чтобы его не увидели «адресаты» плевка, а то мало ли международный скандал, по крайней мере мужчина этим объяснял своё некрасивое поведение.

— Ха, ты прав - начал зубоскалить более молодой. "Хотя, форма, что ни говори, а глаз радует, это не заставляет сомневаться. А у нас вот такие куртки, как будто сошедшие с рисунка детского сада. И фуражки, словно подарок на юбилей кто-то выбрасывал… Тряпка такая! - похлопал себя по фуражке милиционер.

— Как на подбор набрали быков здоровенных. Наворовали москали поганые сала нашего - немного с придыханием выдавил из себя мужчина.

— Под американцев корчят, дебилы, б*я. И десяти лет не прошло, как всё своё продали, и забыли. Как обезьяны, прости господи - поддакивал молодой. — Жаль что у Дрейкова власть не получилось взять. Знатную заварушку устроил, жалко. В будущем вряд ли москали такое попустят

— Надежда умирает последней. Может быть, что-то и будет. Я не совсем уверен, почему Россия нас так сильно раздражает. У нее внутри больше всего не парадности, а серости и убожества. Такое одной гражданской не исправишь, если вообще можно исправить - сказав это украинский милиционер начал переминаться с одной ноги на другую. Ночью было холодно.

— Да всё у них не так. Обидно, по человечески обидно, вот они обворовывали нас, и всегда обворовывали, и сильно выводит из себя что они из этого ничего толкового не сделали, всё уродливое ведь.Ты только посмотри, какие там машины! - молодой показал на представительский джип чёрного цвета, стоявший рядом с зданием. Старший хотел было что-то сказать по этому поводу, но внезапно его прервал, третий постовой. Который до этого грелся внутри будки, и видимо ненадолго принял сон.

— Ей богу Петро, ты как цаца, языком мелешь, и мелешь, без конца - рослый мужчина с бравыми усами, потянулся, окончательно отгоняя сон от себя. — Вроде взрослый мужик, а такую околесицу несёшь. Да ещё и молодому башку мусором засоряешь.

— Ничего не засоряю! Ничего не засоряю! - резко возмутился милиционер. — Мы теперь, НЕЗАЛЕЖНАЯ держава! Я в своём праве! — не желал униматься Петро.

— Тю. — поморщился милиционер окончательно проснувшись. — Ты сам с Кубани, москаль самый натуральный — от озвученных слов мужчина весь покраснел. Молодой милиционер слушая всё это, не успевал охать, и цокать зубами от удивления.

— Кубань, это часть незалежного украинского государства! Придёт время, и мы силой закона, а если и надо, то и силой оружия вернем себе — мужчина начал тяжело дышать, и багроветь, от злости.

— Ага, а Аляска исконная часть Мексики. Вот ты дурак Петро. Однозначно тебе за такие слова надо промеж глаз дать. Прямо сейчас. Чтобы понял, какую околесицу ты несёшь. Хотя это будет очень хорошо, даже для тебя. Откуда в тебе столько злости? Да только к русским? — без злобы спросил усатый.

— Угрожаешь мне Зубко. Я рапорт на тебя напишу" — немного остыв полноватый милиционер пошёл на попятную.

— Да хоть три. Гнилой ты человек Петро. Ты и при Союзе был гнилой, бонзам партийным сраку лизал. А как не стало нерушимого переобулся, вон как запел, незалежный бл*ядь. И где только поднахватался? — Уже намного злее начал отвечать усач. — А ты молодой не слушай падаль эту. Не понял что ли, мозги тебе пудрит, компостирует. Вон у тебя какая фамилия? — Обратился мужик к новичку.

— Степанов, а что? Фамилия то тут причём? — Немного удивлено спросил парень, хлопая глазами, и попеременно смотря на усатого, и жирдяя.

— А при том, люди с русскими фамилиями для него это второй сорт. Рабы, не до люди.

— Как это? — Совсем осоловелым голосом просипел удивлённый парень.

— Молчи, сволочь! Шёл бы ты спать! — Начал кричать толстый, не вытерпев «оскорблений» со стороны своего коллеги.

— Сам пошёл бы спать, г*ндон жирный, может тебе повезёт, и тебя Шухевич во сне в ж*пу трахнет. П*здливая сука. Своими бы руками задушил бы. Свободы захотел. Язык-то поганый прикусил? А? — Уже не на шутку разошёлся усатый. — Эх, Россия. Будущее за Россией, теперь она точно станет непотопляемой. Дай бог, украинский бл*дский режим снесёт к херам, и кончит олигархов еб*аных. Всё, хватит наворовались. Надоело жить в грязи и беспределе. Хватит дурить голову народу. Нужно срочно, да что там срочно — немедленно всё менять, а не слушать таких вот мудаков. Украинство б*ядь, пошёл ты на х*й, со своим украинством! В о*ко его себе засунь. Я лично русский, и всегда буду за то чтобы сформировать новый состав правительства, где будут нормальные люди. Без украинства твоего, всех давно з*ебавшего. Новый русский правящий класс, которому не будут страшны ни вонючие пшеки, ни глупые мудаки как ты! Диктат русского языка и русской культуры. Построить нормальную русскую демократию, а не твой селюковский долбо*бизм! Со своей мовой, п*здуй на хутор! — Спор уже шёл на весьма повышенных тонах, хотя и стражи порядка старались придерживаться граней приличия.

Скорее всего, из-за этого, когда Петро попытался что-то возразить своему усатому оппоненту, его голос сорвало.

— Молчать! Когда я говорю!Ты что, мудазвон, до сих пор не понял что ли? Всё теперь меняется! — Усатый замахнулся для ложного удара, чтобы спугнуть жирного коллегу. Трюк сработал на ура.

Только почувствовав угрозу адепт украинства упал на грязный асфальт, и заскулил. Хотя, на самом деле никто ему удара так и не нанёс. И пальцем не тронул.

— Тьфу, гавно. — Тихо прошипел усатый милиционер, и сплюнул на «поверженного» оппонента.

— Вы что делаете? — Ещё сильнее удивлённый новичок присел около симулянта. — На вас и вправду ведь могут рапорт написать.

— Да пускай пишет, мне всё равно. Я завтра уезжаю в Россию, экзамен на русский язык, и историю вчера сдал, вид на жительство мне дали, а там через пяток другой, и паспорт будет. Хотел пугнуть мудака этого, и всё ему высказать перед тем как уеду отсюда. — Скрестив руки на груди, он провалился спиной к будке.

Молодой хотел было что-то сказать в ответ. Но, внезапно из-за угла улицы светя фарами выехал целый кортеж из дорогих машин представительского класса.

Черные машины, с жовто-блакитными флажками на капоте проехали мимо украинских милиционеров.

Затем доехав до входа в русское посольства, кортеж замер.

Двери открылись, и на улицу посыпали многочисленные телохранители в чёрных костюмах.

— Ещё один чинуша на поклон к нашему послу приехал. — Подбоченясь похвалился усач, хитро посмотрев на своих товарищей.

Новичок смотрел на это зрелище с небольшим удивлением, а лежащий на асфальте извернув свою длинную шею как змея, под невероятным углом смотрел с ноткой обиды, и гнева полыхающей в маленьких глазках.

Все ожидали что из машины выйдет какой-нибудь очередной чиновник, или даже министр, в последнее время взявшие моду особенно часто наведываться к русскому послу, причём не особо этого не скрывая.

Дело в том что влияние могучего северного соседа очень сильно возросло.

Очевидно подобные вещи отразились на всех сферах жизни украинского общества.

Влияние было очень мощным, к тому же на фоне предыдущего режима Ельчина, новые федеральные власти вцепились в южного соседа крепкой хваткой, и делали это без опаски.

Первые плоды такой деятельности не заставили себя ждать, из разных городов начали приходить известия о гибели тех или иных политических функционеров, которые выступали против дружбы России и Украины, особенно сильно досталось националистам.

Несчастные, и не очень случаи, загадочные исчезновения, развитие хронических заболеваний, онкология. Адепты правых идеологий, начали умирать штабелями. Ранее с радостью принявшие самое активное участие в политической жизни страны, с какого-то момента, они умывшись кровью, снова стали тише воды, ниже травы.

Особенно был показательный случай, когда одного из самых ярых противников России, на улице сбила машина.

Его соратники подняли по этому поводу самый настоящий вой.

Но, водителя так и не нашли, а дело забросили, и заклеймили как несчастный случай. Хотя очевидцы говорят, что машина въехала на тротуар перед кабаком, в котором до этого гуляла жертва.

И задавила выходившего оттуда украинца, причём проехалась по нему раза пять, по улице раздались крики, и влажный хруст ломаемых костей.

А потом вышел водитель, достал из-за пазухи пистолет, и пустил несколько пуль в грудь, и затылок. Крики затихли.

Затем убийца сев обратно в машину, выезжая последний раз проехался колесами по уже хладному трупу националиста, окончательно превращая тело жертвы в мясной беспорядок.

Это было убийство, причём максимально брутальное и показательное.

Тот факт, что местные власти объявили это лишь несчастным случаем только усиливало устрашающий эффект.

Ведь чтобы не говорили из Киева, и властных коридоров остальные жители страны понимали что к чему.

Такие «акции» продолжали до тех пор, пока националисты окончательно не угомонились.

И российское влияние почти везде проявлялось таким образом. Хотя, надо признать, не так кроваво как в случае с националистами.

И с каждым днём русские выбивали польских, и американских агентов влияния.

Так что ничего удивительного в том что к актуальному моменту.

На порог русского посла на поклон начали являться самые разные украинские чинуши. К такому зрелищу все давно привыкли, но вот что удивило милиционеров, так это то что, из-за бронированной двери показалось лицо украинского президента.

Воровато оглянувшись тот пошёл, к двери посольства.

Охранники старались полностью его окружить, чтобы никто не увидел видите главы государства, ночью, без соблюдения протокола.

Лица всех троих милиционеров вытянулись, но затем каждый отреагировал по своему. Усатый ухмыльнулся, лицо жирного снова покраснело, и покрылось пятнами, а худой новичок продолжал недоуменно на всё смотреть.

Причём на входе охрану президента оттеснили, и ему пришлось уже в одиночку идти на приём к послу.

Сбоку к троице милиционеров подошла русская охрана посольства.

— У вас всё в порядке? — Спросил один из четвёрки подошедших военных, смотря на милиционеров.

— Да, нормально. — Чуть помолчав добавил усач. А затем с небольшой хитринкой в глазах задал вопрос. — Слушайте, братцы, а это кто это в посольство вошёл? Вроде нам показалось, что это Кравчук был?

— Вам показалось. — Пожав плечами ответил русский.

Глава 109

— Слушай сюда, я два раза повторять не стану. Через час наша авиация и сухопутные части проедут через территорию Украины. Вот карта. — Перед президентом Украины легла карта с точными маршрутами прохождения русских сил. — Вот здесь, здесь и здесь. — палец указал на прочерченные линии воздушных и сухопутных коридоров, прямиком до границы с Молдавией. — Также утром ты пропустишь железнодорожные составы с военной техникой. Дополнительные распоряжения ты получишь позже. Ясно? — Посол Федерации с презрением посмотрел на правителя соседней страны.

— Да, ясно. — Безропотно молвил Кравшук, когда-то крупный советский функционер, на нынешний момент президент не совсем независимой Украины. — Какие-нибудь ещё распоряжения?

— Да. — На стол перед президентом упало несколько фотографий с именами. — Вот это данные нескольких националистов и недобросовестных политиков, мешающих дружбе русского и малороссийского народа. Скоро они будут устранены нашими агентами. Тебе, как всегда до этого, надо благополучно пропустить всё мимо ушей и благоприятствовать федеральным агентам. Ясно? — Снова задал вопрос посол.

— Более чем. — Без запинки ответил мужчина.

— Отлично. Мои коллеги проинструктировали директора СБУ, министра обороны, министра внутренних дел и прочих высших чиновников, имена которых тебе известны. На этот раз проводимые нами акции будут более серьёзные, чем до этого. Так что действуй в содействии с ними. — Поднявшись с места, мужчина подошёл к боковому столику и налил себе немного коньяка.

— Хорошо. — Президент Украины ответил, продолжая следить за русским послом глазами.

— Кстати. — Налив себе немного коньяка, посол повернулся к своему гостю. — Как обстоят дела с зачисткой всякой швали и мрази из рядов доблестных служителей украинского народа?

Вопрос сильно напряг украинского президента. Как бы он не старался скрыть эмоции, но волнение, смешанное с лёгким чувством страха, пробилось сквозь его физиономию, которое по заверению некоторых его современников, смахивало на крысиную морду.

— С этим возникли некоторые проблемы, господин посол. — Кравшук буквально выдавил из себя оправдание.

— Как это понимать? Не забывай, за дерзость и неповиновение ты ответишь головой. — Усмехнувшись, русский показал президенту на висок, продолжая держать в другой руке бокал с дорогим напитком.

На первый взгляд невинное замечание заставило лицо украинца покрыться потом.

— Реакция умеренной оппозиции может быть более решительной, к тому же народ... — Начал блеять украинец, но его прервали.

— Чушь! — Впервые за беседу, русский посол повысил голос. — Слушай, придурок. Ещё раз начнешь мне пудрить мозги, и твоя башка украсит стены твоего кабинета. А может по выходу из посольства, она возьмёт и лопнет. Я ясно выражаюсь? — Сказав это, посол уселся на своё большое кресло.

— Да, господин посол. — Втройне испуганный украинский политик просипев эти слова, начал кивать словно он был китайским болванчиком.

— И кстати, ускорь передачу кораблей. Всё идёт слишком медленно. В первую очередь авианосец "Варяг". Это достояние русского флота должно скорее вернуться в его состав. Чем дольше будет простой, тем сильнее корабль обветшает. Вам криворуким идиотам ничего доверять нельзя, ещё продадите кому-нибудь. Вы итак передадите весь флот, но вот подводные лодки, крейсеры и авианосец. Нужно передать в ближайшее время. Президент Железняков передал лично, что если вы не последуете нашим рекомендациям, последствия лично для вас будут катастрофические. Генеральный прокурор Украины, наш человек, держит несколько резонансных уголовных дел в загашнике, угадайте, кто там главный фигурант? — Сказав это, посол красноречиво посмотрел на совсем сдувшегося украинца. — Правильно, молчите.

— Оппозиция, та которая на американских дотациях, будет противиться, — Через минуту безмолвствования совсем тихо промямлил политик.

— Не будут. Половина уже перекуплена, а другая знает умоется кровью. Американцы больше не прикроют, — раздражено вздохнув, мужчина прижал длинные пальцы к векам и начал медленно массировать глаза. — В общем, так, не раздражай меня. Иди, Лёнька, тебе сказали, что надо делать. Не будешь глупить, может, останешься жив, а теперь пошел.

***

Тишина окутывала военную часть. Было ранее утро, лучи солнца ещё не коснулись приземистых фасадов казарм, и прочих помещений. Где-то брехала собака, как всегда в подобных случаях, напоминая о том, что есть ещё на свете жизнь. Федеральный флаг развевался на флагштоке.

Чуть левее были слышны мерные шаги часовых на вышках. Совсем рядом пронзительно закричала птица. Из трубы над штабом лениво поднимался дым.

Внезапно сработала сирена военной тревоги, оповещающая о чём-то срочном.

Люди засуетились, началась суета, хлопали двери, бегали люди. Офицеры бегали туда-сюда, выкрикивая команды и отдавая приказы.

Улицы погрузились в шум, грохот сапог и приглушённые крики – всё смешалось в один непонятный тревожный фон, в котором, казалось, растворились все мысли и эмоции.

Солдаты торопились по своим местам, торопливо толкая друг друга. Но это не была пугливая суматоха застигнутых врасплох, солдаты делали всё хоть и быстро, но без типичной нерасторопности.

Они были, наоборот, бодры и настроены решительно. Взгляды их были сосредоточены, а движения – точны. Малейшее промедление было немыслимо. Каждый солдат понимал – от его личной готовности многое зависит.

И потому солдаты, сосредоточенно хмурясь, молча торопили друг дружку. Военная часть быстро и решительно оживала.

В оружейной выдавали винтовки Калашникова. Ни лазерных винтовок, ни даже автоматов системы ″Морита″, в оружейной не было.

Всё дело в том что это была одна из строевых частей федеральных войск, которая не успела попасть под массовое перевооружение, шедшее по всей Российской Федерации. Несмотря на частично реанимированный ВПК, таких частей в стране всё ещё было большинство.

Сибирские мегазаводы всё ещё не могли удовлетворить в количестве лазерных винтовок, и современной экипировки. А ижевские, и прочие предприятия проходили долгий процесс модернизации. Станки для них опять таки привозили из Сибири. И по тем же причинам, темпы их модернизации проходили не так быстро как хотелось бы.

Тем не менее, было бы серьёзной ошибкой утверждать, что миротворческий корпус федеральных войск в Приднестровской республике был лёгкой добычей. Это не так.

Конечно, по новым стандартам современной федеральной армии их экипировка была морально и технически устаревшей. Но это ничуть не умоляло их боеспособности. Всё ещё вооруженные по советским стандартам, они были грозной силой. Тем более склады были буквально завалены оружием, и боеприпасами. Оно и понятно, старого оружия теперь в избытке.

Из ангаров выезжали десятки единиц военной техники. Солдаты в советской форме бежали к своим грузовикам, и бронетранспортёрам. Всё Приднестровье было разбужено, колонны с русской техникой шли на запад. Местные жители, разбуженные шумом гусениц и тяжёлых колёс, смотрели из своих окон на проезжающую мимо русскую армию. Они смотрели с тревогой и толикой надежды, кто-то с пролетарской решимостью, а кто-то украдкой читая короткую молитву. Русские солдаты снова шли защищать слабых.

Через полчаса, подоспевшие русские войска размещались на заранее подготовленных позициях. Приднестровские солдаты, и русские пограничники с радостью встретили ожидаемую подмогу.

Сведенья отправленные с большой земли, заставили местных сильно взбудоражится. Ведь с последней войны прошло не слишком много времени, а тут разведка обещала провокации на границе, и что самое примечательное, обещали гораздо более крупные силы противника.

И как назло, отступать было некуда, поскольку позади уже не было большой советской Родины, которая защитит, и плечо подставит. А новая страна, вроде такая близкая, но одновременно такая чужая. Поэтому у многих бойцов были справедливые сомнения, в реакции восточных соседей. Но, что поделать, как всегда, русские воины в патовой ситуации, и сдавать нельзя.

Тем более большая земля засылала оптимистичные обещания, о прибытии подкреплений в скором времени. Возможно, солдаты оборонявшие Приднестровье ошибались, и не всё так плохо с украинским соседом. Возможно русским властям удалось как-то их упросить проход для подкреплений, или воздушный коридор.

В любом случае, каждый понимал, что это как минимум несколько часов, а затем долгое развёртывание.

В современной войне, где даже минута может стать смертельной для огромной армии, несколько часов, а то и сутки. Это целая вечность, уйма времени — которая, судя по всему опять будет щедро уплачена кровью русских воинов. По крайней мере так думали командиры — хорошие командиры, опытные командиры. Привыкшие за период постсоветской реальности, всегда исходить из самого худшего, и отвратительного варианта.

Впрочем, новая власть в столице, благодаря своим последним успехам, которые шли непрерывным потоком, частично обелила свою репутацию.

Репутация, которая досталась им в наследство, и которую изрядно изгаживали их предшественники последние полвека, сразу после смерти Иосифа Сталина.

Новая власть давала небольшую надежду офицерам, и солдатам, на то, что их не бросят на произвол судьбы.

Когда прибывшие подкрепления укрепились на позициях, на командирские коммуникаторы пришло короткое уведомление, о приходе дополнительных сил, с заранее указанными координатами, чтобы местные не начали по ним палить ненароком.

+++

— …Бойцы! Ваша недолгая служба на британской земле, и доблестное выполнение нашего интернационального долга по оказанию помощи многострадальным народам Британии, окончена. Трудна была ваша служба, и опасна, но так нужна нашей Родине. И сегодня, здесь собраны самые опытные бойцы, получившие боевое крещение ещё до британского конфликта. Многих из вас, я лично помню ещё с афганской войны, где мы также выполнили свой интернациональный долг! Товарищи! Братцы! В скором времени территория Британии снова обретёт мир, и благодаря вам, многочисленные народы этого многострадального острова теперь могут жить свободно! Без тяжкого ярма Лондона! Шотландия, Уэльс, Гебридские острова и Единая Ирландия теперь члены Организации Договора Коллективной Безопасности, а также новые страны как Манчестерская Лига, Ливерпульская Республика, Нортумбрийская Народная Республика, и Корнуэльская Республика, получили гарантии независимости от нас. Конфликт застыл, пришёл к финальной стадии! Межконтинентальное оружие на территории наших ирландских братьев как раз поддержит нашу решимость, в поддержке независимости новых государств на двух островах. Вы герои! Всё это стало реальностью благодаря вашим усилиям! Только вы, и только ваша смелость, снова сделали нашу родную державу сильнее, стабильнее спасибо братцы!

Генерал в зелёном кителе выступал перед строем русских штурмовиков. Действие происходило внутри огромного ангара.

Патетическую речь высшего военного чина Федерации, слушало порядка нескольких тысяч опытных ветеранов, штурмовых корпусов. Новый вид пехоты, который в будущем имел всё шансы заменить обычную инфантерию.

Особенно хорошо они себя показали в городских боях. Благодаря крепкой броне, хорошему вооружению, новым тактикам, и плотному взаимодействию с операторами дронов.

Подавление бунта дрейковцев, конфликт в Таджикистане, британский кризис — везде они выступали как костяк новых федеральных сил, показывая себя в разы лучше, чем классическая пехота.

Впрочем, старая пехота, ещё советского образца была до сих пор распространена, в остальной части федеральной армии, то есть в провинции или на неприоритетных направлениях, в основном можно было увидеть обычных солдат в старых касках, и при автоматах Калашникова, хотя повсеместная борьба с коррупцией в армии, помогла наладить поставки в подавляющем большинстве военных частей. Так что даже такие ″старые″ части были весьма неплохо снабжены, и какой-нибудь срочник на захолустной базе, будет сносно, а местам даже очень хорошо, экипирован. Хоть и советским вооружением.

В реформенные части направляли контрактников, или тех кто другим образом решил связать свою жизнь с профессиональной службой в федеральные войсках. Такие части по новой доктрине должны были участвовать во внешних интервенциях, или наступательных операциях. В то время как условно старые части должны были заниматься охраной территорий.

Это было временным решением, в конце-концов, когда реформированных войск станет большинство, такое деление исчезнет, так как потеряет смысл, с неминуемым исчезновением старых войск.

В штурмовых частях служили опытные бойцы, с довольно высоким уровнем подготовки, и мотивации. Лучшие из лучших. Лучше только специально генетически модифицированные клоны, или же космические десантники.

Тем не менее, матерые солдаты выглядели так словно были отлиты из стали, тысячи их холодных, синих глаз смотрели на генерала. Высокий уровень дисциплины, и выучки. Никто из них не был идиотом, и всё понимали зачем их собрали здесь.

Не зря на отдельный брифинг притащили самые опытные, и результативные подразделения. Похоже штурмовики были нужны в другом месте. В другой стране.

Тем временем, генерал после небольшой заминки продолжил свою речь.

—…После того как мы смогли загнать в котёл несколько дивизии натовцев, предназначенных для перелома ситуации на острове в пользу Запада. Мы тем самым смогли, вероятно, в разы ускорить процесс начала переговоров. Сейчас американские, и прочие мелкие империалисты пытаются из-за всех сил не допустить плена столь огромного числа своих военнослужащих. Ведь западные режимы, сильно зависят от раздутых рейтингов, и прочих финтифлюшек, которые впрочем, ничего не означают в большой политике. Братцы! Остров, по крайней мере его часть, ещё долгое время будет нуждаться в нашей защите, и догляда. И естественно тут уже надолго останутся наши военные базы, а значительная часть военного контингента, будет тут до тех пор, пока враг окончательно не подпишет мирный договор. Так что не волнуйтесь, ваши усилия, не пропадут даром. Однако! Родина, не в первый, и не в последний раз просит вас, доблестных воинов федеральных сил, исполнить свой долг по защите интересов Родины, в другом месте. Нам нужна сводная бригада, работа сугубо добровольная, но люди нужны. Остальные же немедленно отправятся домой! Ваши семьи, и большие дома в благоустроенном пригороде Элетрограда ждут вас! Отдохнёте месяца полтора, увидите своих близких, увидите что за новый мир строит ваша Родина, а затем снова на службу. Те же кто изъявит желание служить дальше, поднимите руку, выступаем через несколько часов. Естественно оплата, премии, прочие денежные поощрения — всё по повышенному коэффициенту, пока информация секретная, могу лишь сказать, вам придётся защищать ближний рубеж нашей Родины. Подлый враг, снова подкрался к нам незамеченным. На решение даю минуту. — Закончив на этой ноте, генерал замолчал. Направив взгляд своих глаз, на уже поднятые руки. И секунды не прошло, как большая присутствующих подняли руки.

Через несколько часов полностью экипированные тяжёлые пехотинцы, гремя бронёй, тяжёлыми стаберами, лазерными винтовками и композитными элементами, загружались внутрь реактивных конвертопланов.

Над небом военного аэродрома, многие десятки военных транспортников строились в боевые порядки, и направлялись внутрь зелёных арок телепортации, чтобы в ту же секунду переместиться невдалеке от Приднестровской границы. Мир снова готовился к возгоранию очередного прокси-конфликта.

Глава 110

Несколько чиновников в дорогих костюмах присутствовали на высоком собрании внутри стен подземного командного штаба, точное месторасположение которого было известно ограниченному кругу лиц.

Перед мужчинами стоял военный, с лазерной указкой в руке. Позади него стояла сложная схема, с указаниями тех или иных сил, которые базировались возле крупной реки. На углу карты была надпись на английском «Moldavia».

—…Мы здесь, на молдавском берегу Днестра, готовимся к вторжению. Наша цель — выбить русские миротворческие силы из прибрежной зоны противоположного берега Днестра. Мы объединили усилия с нашими союзниками: молдавскими и румынскими военными, а также с некоторыми подразделениями из Турции. Мы понимаем, что это будет непростая задача. Русские войска находятся здесь уже достаточное количество времени и не теряли времени зря, укрепившись здесь. У них есть артиллерия, танки, бронетранспортёры, и они готовы к обороне. Но мы тоже не новички в этом деле. Туда были отправлены опытные солдаты, они хорошо подготовлены. Мы уверены в своих силах и в нашей стратегии. — Военный начал показывать указкой на детали плана, развернутые на карте. — План заключается в том, чтобы нанести внезапный удар по русским позициям. Мы собираемся использовать элемент неожиданности и нашу огневую мощь, чтобы пробить их оборону. Могу заверить вас, что мы сделаем всё возможное, чтобы выполнить нашу задачу.

— Каковы будут предположительные потери с нашей стороны? — Задал вопрос президент.

— Вероятно, весьма низкие. Основной боевой кулак будет из военнослужащих молдавской, и румынской армии. Представителей НАТО, то есть наших людей, и турецких солдат, меньше четверти. В основном это офицеры, члены спецподразделений, операторы боевой гусеничной техники и прочие высококлассные специалисты. Наши войска будут бить точечно, в то время как эти цыгане возьмут на себя большую часть потерь. — Без запинки ответил генерал.

— Какой в этом интерес этих цыган? Или как вы их там назвали. — От досады махнул рукой представитель от конгресса, восточноевропейские народы, и названия всегда были для него слабым местом.

— Молдаване. — Подправил конгрессмена генерал.— они хотят вернуть свою мятежную провинцию. А румыны хотят присоединить Молдавию. Их мелкие цели, и дрязги весьма нам выгодны. Тем более почти весь управляющий госаппарат этих государств нам лоялен. Пронациональные силы задвинуты в глубокое подполье, как и прорусские силы. Так что в Бухаресте, и Кишинёве спокойно смотрят на небольшой конфликт с Россией. Никакого пиетета перед бывшим союзником у них нет.

— А их не смущает судьба Великобритании? Официальных версий множество, но всё таки они должны понимать что всё это дело рук русских? — Задался вопросом президент.

— Разрешите тут уже мне сказать пару слов. — Вмешался директор центрального разведывательного управления. — Поймите господа, как уже правильно указал генерал, вся верхушка этих стран лояльна нам. Может кого-то из румын, и молдаван это и беспокоит, но у них нету возможности донести свою точку зрения до широких слоёв населения. И власти у них не хватит для предотвращения расписанного нами сценария. Тем же парням что у власти, по большей части плевать на возможные риски, они сделают, то что мы скажем.

— Да, всё так, как и сказал мистер Гейтс. — Поддержал главного разведчика генерал. — Проведённая нами операция по дезинформации прошла успешно. Мы снабдили силы вторжения излишками вооружений из соседних стран: болгарское, венгерское, чехословацкое, польское оружие. Помимо всего прочего, одних молдавских, и румынских войск больше русских, количественно в разы. Это создало нужную иллюзию в местном генералитете. Они считают что действительно смогут выбить русских, быстро и без больших потерь.

— Иллюзий? — Поднял бровь президент. — Вы же сами сказали они хорошо вооружены, их больше русских чем русских в разы. Почему же это иллюзия?

— По предварительным данным наших аналитиков, ситуация не настолько оптимистична, господин президент. — В ход беседы опять вмешался директор ЦРУ.

— И что же говорят наши аналитики? — Президент повернулся к разведчику.

— Всё просто сэр. — Развёл руками Гейтс. — На молдаван, и румын не стоит сильно рассчитывать. Румынская армия, и солдаты, это просто пушечное мясо. Они и Варшавском договоре мало что из себя представляли. Мальчики для битья, только и всего. Более менее адекватную силу представляют из себя моравские силы, так как фактически это части бывшей советской армии, конечно сейчас всё быстро деградирует в Молдавии, в том числе, и качество вооруженных сил, но несмотря на это, молдавские военные это всё ещё грозная сила.

— Ну вот, сделаем ставку на молдаван, направьте их для подавления критических направлений, пусть наши парни, и турки их поддержат. В чем проблема? — Всё ещё не понимающе качал головой президент.

— А вот тут, уже не всё так просто сэр. — Продолжил разведчик.

— У вас всегда не всё так просто Гейтс. — Поддел президент директора ЦРУ.

— И всё же сэр. — Упрямо продолжил он. — На молдаван рассчитывать не стоит. Во-первых, они весьма боеспособные это правда, но как показал первый конфликт, в общем и целом, молдавские подразделения, сильно уступают русским, сейчас это разница стала ещё больше, и не в пользу первых. Во-вторых, те же молдаване, из числа обычных военных не горят желанием воевать с русскими, несколько подразделений даже отказалось выдвигаться на восточную границу. Так что генералитету нам получилось запудрить мозги, а вот обычные солдаты не очень радужно настроены к предстоящему.

— Всё так? — президент повернулся к генералу.

— Да сэр, так и есть. — Немного помолчав ответил военный. — Мы используем молдаван, и румын как пушечное мясо. Больше они ни на что не годятся, может быть удастся нанести русским сильный урон, но и только. Большее нам вряд ли удастся выжать из отвлекающего удара. — Пожал плечами генерал.

— Жаль, а я надеялся ужалить русских в двух местах. Ну что ж. А это хотя бы отвлечёт их? — Ни на кого не смотря, президент задал вопрос.

— Этого точно нельзя сказать. — Некоторое время в кабинете царила тишина, пока слово не взял директор ЦРУ. — Возможности русских за последние годы сильно возросли. Но, мы использовали все свои силы, и напрягли лучшие кадры, если наша разведка чего-то стоит, русские ничего не поймут до самого конца.

— События на Балканах, когда они начнут греметь?

— Сразу после этого господин президент.

— Хорошо. Мы должны показать миру что свобода сильнее тирании. В последнее время, на фоне успеха русских, и наших провалов. Это стало не так очевидно. Боже, храни Америку.

***

Сидя на комфортном пассажирском кресле, Шестаков давно не бывший в уже родном для себя Элктрограде, наблюдал восхитительную картину, скользящую за окном автомобиля.

Бодро передвигаясь по идеально ровной дороге, машина перевозившая Шестакова прокладывала свой путь, сквозь один из пригородных районов к центру растущего мегаполиса, машина плавно перетекала по расширяющимся артериям города, которые наполнялись жизнью с каждым поворотом колес.

Сначала встречались одноэтажные домики и невысокие строения, утопающие в зелени пригородных парков. Но чем ближе она подъезжала к сердцу города, тем они уступали место грандиозному виду современных небоскребов. Эти стеклянные и металлические гиганты, словно часовые сторожи, возвышались над городом, создавая уникальный горизонт, который то и дело пробивал облака своими стремящимися в небо шпилями.

Лучи утреннего солнца играли на глянцевых фасадах, отражаясь и переливаясь всеми оттенками света. Казалось, будто здания мерцают, постоянно меняя свои цвета, как хамелеоны, стремящиеся удивить своим великолепием.

Движение становилось всё более плотным, но даже в этом потоке машин, чувствовалась определенная организованность и ритм. Транспортные артерии обвивали центр города, подобно стальным жилам, через которые пульсировала живительная сила мегаполиса. Светофоры и указатели ярко сверкали, водители мигали фарами, уступая дорогу пешеходам, которые, словно маленькие муравьи, спешили по своим делам.

В этом хаосе, в этом стремлении жизни с каждой стороны, приятно было быть всего лишь наблюдателем, сидящим в роскоши мягкого кресла и тихого салона автомобиля. За окном разворачивался настоящий спектакль городского бытия.

Ухо Красногвардейца уловило речь президента из радиоприёмника. На дисплее была надпись — "Заря.Звук".

— Андрей сделай погромче. — Шестаков обратился к водителю. Тот кивнув, коснулся дисплея, и голос президента стал громче.

"...Выступая на сельскохозяйственном форуме, помимо всего прочего, было бы странно, если бы я в своей речи, не затронул тему планового развития федерального сельского хозяйства. Сегодня, тут собрались представители крупных и средних фермерских хозяйств, которые смогли появиться благодаря инициативным усилиям наших чиновников, и упорству самих новоиспечённых фермеров. Помимо фермеров, тут я вижу немало директоров колхозов, которые смогли выстоять, и при поддержке нашего правительства смогли удержать, и развить тенденцию к формированию продовольственной безопасности. Позвольте сказать, что лично я, и страна благодарны вам, за ваши усилия. Прошедший год был труден, не только для всей страны, но в частности, и для нашего сельского хозяйства. Приходилось всё делать в ручном режиме, практически идти на ощупь, в темноте. Такого больше не будет. На основе этого опыта, будут введены ряд реформ, и нововведений. Первое, это крупные инвестиции в сельское хозяйство: Для реализации этого пункта будут привлечены инвестиции как из внутренних, так и из внешних источников. Внутренние инвестиции будут включать использование государственных фондов, банковских кредитов и поддержку льготных кредитных программ для сельскохозяйственных предприятий. Внешние инвестиции будут включать привлечение иностранных инвесторов и участие в международных инвестиционных проектах, а также привлечение средств через международные организации и фонды. В частности это средства японских инвесторов, уже готовых вкладывать средства в различные отрасли страны. Второе, поддержка мелких фермеров: Для реализации этого пункта могли будут созданы специальные программы поддержки, включая предоставление льготных кредитов, обучение фермеров современным методам и технологиям, а также консультационная и информационная поддержка. Также будет стимулироваться создание кооперативных объединений для улучшения доступа к рынкам сбыта, закупке оборудования и ресурсов по оптовым ценам. Третье, развитие сельских территорий: Для этого будут быть разработаны и внедрены программы развития сельских территорий с участием государства, в том числе расширение инфраструктуры, создание новых рабочих мест, развитие образования и медицины, поддержка культурных мероприятий и социальных инициатив. Это станет возможно благодаря созданию крупных дорожно-транспортных артерий, связующих страну. Четвёртое, повышение качества продукции: Реализация этого пункта будет включать в себя обучение фермеров современным методам земледелия и животноводства, внедрение современных технологий в производство, включая разработку генетически модифицированных семян и применение удобрений и средств защиты растений с учетом экологических стандартов, а также внедрение системы контроля качества и сертификации продукции. Пятое, детально об инфраструктуре: В рамках программы развития сельских территорий можно было бы сосредоточить усилия на улучшении инфраструктуры, включая структурные изменения в дорожной сети, чтобы улучшить доступность сельских территорий и облегчить транспортировку сельскохозяйственной продукции, на основании этого развитие рабочих мест: Государство могло бы стимулировать развитие предпринимательства и инвестировать в сельские территории для создания новых рабочих мест, в первую очередь в сфере сельского хозяйства, а также в смежных отраслях, таких как пищевая промышленность и агротуризм. Шестое, развитие образования и медицины: Один из ключевых аспектов развития сельских территорий включает в себя улучшение доступности высшего и профессионального образования, а также медицинских услуг для жителей сельских поселений. Это может привлечь специалистов и инвесторов в сельские регионы. Седьмое, развитие социальной сферы: Государство могло бы оказать поддержку для создания культурных и спортивных объектов, а также развитие учреждений общественного питания и мест для отдыха, чтобы улучшить качество жизни и привлечь внимание к сельским территориям. Восьмое, поддержка различных форм бизнеса: Государство могло бы создавать программы поддержки для развития различных форм бизнеса в сельских территориях, включая сельскохозяйственное производство, малые и средние предприятия и социальные инновации.

Развитие сельских территорий могло бы оказать существенное влияние на улучшение экономической и социальной ситуации в сельских районах, а также способствовать устойчивому развитию сельского хозяйства в целом..."

— Ладно, сделай потише. — Шестаков попросил убавить громкость.

Через полчаса плотная застройка закончилась, снова начали появляться зелёные парки, предвещающие "появление" пригородных районов.

Так и случилось, после очередного поворота, машина проезжает мимо богатых особняков и ухоженных парков. Воздух насыщен ароматом цветов и смешанных с запахом свежескошенной травы. На улицах патрулируют полицейские, а в каждом увеселительном заведении, или на пикнике можно было увидеть непринужденно расположившихся федеральных служащих в кругу своих родных.

"Выходные." — Подумал Шестаков ехавший в машине.

— Алексей Аланович. Приехали. — Красногвардейца из раздумий вывел голос водителя.

— Спасиб Андрей. — Выйдя из служебной машины, Шестаков взяв чемоданы, вышел на ухоженный тротуар. Двигатель за его спиной тихо заработал, и автомобиль уехал, оставив героя Федерации с чемоданом стоять перед домом.

Внезапно, парадная дверь медленно открылась. И оттуда вышла Милена, жена Шестакова.

Подбежав к мужу, она крепко его обняла. Мужчина крепко прижал жену к себе. На суровом лице появилась улыбка. Из дверного проёма показались его сонные дочери.

— Наконец-то, я дома. — Выдохнул мужчина.

***

— Нет, пожалуйста! Я больше не буду! Это всё случайность! Меня подставили! Я ничего не воровал! Кх... Кхм...— Звуки падения деревянной табуретки, и натянутой крепкой верёвки. Затем звук раскачивающегося тела.

— Записку оставил? — Раздался голос.

— Да, на кухне. — Ответ не заставил себя ждать.

— Хорошо, идём.

***

"Сегодня ночью, был найден мёртвым у себя в квартире губернатор Красноярского края, Вороватый Андрей Степанович. Следственные работы ведутся, но предварительно была озвучена версия, о самоубийстве..."

— Этот новый президент серьёзный парень. Не находите? — Низкий мужской голос раздался поверх новостного выпуска.

— Да, мы понаблюдаем ещё немного, и проверим его. Если он окажется чистоплотным, организация выйдет с ним на связь.

***

В зале звучали бурные аплодисменты, переходящие в овации.

Президент Российской Федерации, уходил за кулисы, вокруг него сновали журналисты, и телохранители.

Внезапно время вокруг правителя России замерло время, и люди вокруг встали, словно замороженные.

Неожиданно перед президентом появилась воронка от телепорта, и оттуда выскочила лысая женщина, в восточном одеянии.

— Мне нужно поговорить с твоим хозяином, кукла.

Глава 111

Оборванный преступник, бежал по узким проулкам городских джунглей.

Его дыхание было рваным, сердце трепетало, лёгкие разорвала от долгой натуги человек бежал уже достаточно долго, и не жалея себя.

Улочка была запутанной, было много поворотов, преступник постоянно ударялся об стену, об мусорные бачки, об отдельные предметы "уличного интерьера".

Питерские улочки, были достаточно запутанные, не знающий человек мог легко в них заблудиться. Но, преступник словно крыса загнанная в угол, находил нужное направление не упираясь куда-то в тупик, или же бесплодный проулок не имеющий выходов куда-либо ещё.

Услышал позади топот сапог об каменную брусчатку, знал что это гнались за ним.

"Проклятые курсанты." — Подумал преступник.

Их воровскую малину, раскрыли примерно час назад, и преступник примерно столько же времени пытается скрыться.

Силовые структуры Российской Федерации, больше года занимались искоренением организованной, и не очень преступности.

Задача это была сложная, поскольку за последние десятилетия ослабевший Советской власти, и и новой российской власти полностью отпустившей ситуацию, преступность во всех её проявлениях очень сильно укрепилась.

И хоть многие проекты уже начали работать полную силу, проекты направленные на уничтожение хотя бы организованной преступности. В том числе программа "Наркоман" призванная привить наркотическую зависимость всем лидером и ключевым лицам всех более-менее крупных бандитских группировок, с целью закулисного манипулирования российским уголовным миром.

Несмотря, на наличие подобных амбициозных проектов, преступный мир постсоветского пространства, был довольно крепок, и достаточно хитёр чтобы успешно сопротивляться воле федерального правительства.

В Советской России, изначально был один воровской мир. Со своими достаточно дремучими, суровыми, и непонятными для советского человека традициями. У советских воров, конечно же по большей части отсутствовала нормальная человеческая мораль, не говоря уже о высокой советской морали, тем не менее у них были определённые правила, и понятие об иерархии, имевшей претензии на некую аристократичность, что было забавно для людей не посвящённых.

Все эти правила советских воров, и вся эта воровская общность, она была напрочь антисоветской, антигосударственной. Ведь эта культура неприемлющая коммунизм, и подобные ей формы общественного бытия. Всё это появилось от ненависти к советской власти которая в периоды своего рассвета, сурово, и бескомпромиссно боролись с преступностью. Выжигая калёным железом все её основные, и побочные проявления.

Но, это зараза под названием советская преступность оказалось весьма живучей, полностью уничтожить её было невозможно, удавалось лишь очень глубоко загонять её подполу. Где там ей впрочем и место. И всё было бы хорошо, люди жили в безопасности, государственный аппарат был защищён от тлетворного влияния уголовного мира, подавляющее большинство советской молодёжи с ненавистью отвергала уголовную романтику. Но, молодое советское государство после короткого периода рассвета, яркость которого было подобно взрыву сверхновой, начало быстро затухать.

Былые принципы меркли, дружба народов слабела, а советских лидеров начала обуревать жадность. Всё это начало приводить людей к предательским мыслям, к не очень чистоплотным рассуждениям. В сердце советского народа зрела тревога, люди боялись, люди устали, люди злились, они не понимали куда они идут, и какой конечный итог их цели.

И ответов не было ни у кого, в том числе и у советских лидеров, которые намеренно, или же по своей глупости не могли ответить на эти важнейшие вопросы.

Это в свою очередь породила сомнения в сердцах людей, а сомнения в свою очередь породили предательство.

И так плавно год за годом, люди отдавали свою страну, своё будущее, и самое страшное они даже этого не понимали. А после как конечный итог, подлая ловушка в виде перестройки, грязная, и мерзкая замануха.

Разговоры об откате советского проекта, об ненужности коммунистического пути, об ошибочности плановой экономики, об ущербности всей советской системы, все эти разговоры и пересуды, за которое первое поколение советских людей спокойно могли бы убить, или же как минимум болезненно отреагировать, последнее поколение советских людей восприняла вполне нейтрально, если не сказать благодушно.

Так что ничего удивительного, что в таком болоте, под названием последние годы Советского Союза, преступность организованная и не очень, почувствовала себя весьма вольготно.

Воры, и жулики до этого изо всех сил давившиеся советской властью, в момент её слабости, начала её рвать, вместе с советским народом.

Прочие социалистические, и коммунистические державы с ужасом смотрели, как локомотив, и гарант спокойствия всего социалистического мира. Начал откровенно говоря сходить с ума, и заниматься самоубийственными реформами.

В конце концов, такое безответственное отношение правящих классов, не выдержит даже такое крепкое государство как Советский Союз, которая на минуточку смогло пережить и интервенцию западных держав, гражданскую войну, сумятицу тридцатых годов, Великую Отечественную войну, космическую гонку и холодную войну. Это было государство с невероятным запасом прочности. Которая была способна защитить себя, и свой народ. Но, предательство, и тупость своих руководителей оно пережить не смогло.

И когда страна Советов, рухнула в пропасть на её останках пировали все, в том числе советские уголовники, которые смогли за годы вольности обрасти жирком, впрочем, это привело и к некоторым другим проблемам.

Образовавшиеся на месте Советского Союза, бессмысленные карлики, которые по ошибке были названы государствами, начали строить на вверенных им территориях, нечто напоминающее капитализм. Нечто напоминающее, Это потому что они сами по себе смутно представляли как устроен капитализм. Поэтому выродившаяся партноменклатура, возглавившая новые "демократические" страны, начала ваять нечто странное. Это прибавило хаоса, и неразберихи на всём постсоветском пространстве.

Бывшие советские воры, видя такое раздолье, не могли поверить своему счастью. Кстати они действительно были бывшие советские воры, потому что, свалившиеся на их голову богатства, тоже что-то с ними сделали, многим старые принципы, и презрение к богатству запятая и сытой мещанской жизни, стали просто невыгодны.

А многим и вовсе непонятны. В основном среди тех кто не понимал, было очень много пришлых, то есть людей изначально совсем недавно пришедших в уголовный мир, которые только вчера были обычными советскими гражданами. Причём, некоторые из них были довольно приличными гражданами, которые были всю жизнь вполне себе законопослушны, осваивали вполне конкретные профессии, и имели жизненную нацеленность.

К сожалению, жизнь так сложилась, что эти люди, из-за турбулентности сформировались в новый класс, в уголовном мире, так называемые бандиты. Люди, ставшие продуктом России конца восьмидесятых, начало девяностых.

Люди это были довольно резкие, имевшие проблемы с моралью, и очень злые. Так что многие укоренившиеся традиции советских уголовников, скажем так, они мягко говоря не переваривали.

И вопреки, уже успевшим сформироваться стереотипом, эта новая группа не состояла сплошь из тупоголовых спортсменов, отнюдь, среди них можно было встретить довольно образованных людей, например бывших сотрудников милиции, вооружённых сил, и даже бывших работников секретных служб.

Условно говоря они не были новичками в уголовном мире, многие из них были с ним знакомы достаточно давно просто они были по другую сторону закона.

Но, после исчезновения государства, эти люди стали никому не нужны, поэтому некоторые из них подались в бандиты.

В новых реалиях стала играть ключевую роль грубая сила, а человеческие взаимоотношения которые были важны в том же воровском мире, ушли на второй план.

В новом мире, первичного накопления капитала подобные вещи были чужды, это был первобытный хаос. Всё жилого по правилам волчьего капитализма.

Новые бандиты, старые бандиты, остатки советской правоохранительной системы, схлестнулись друг против друга, от этого начали страдать простые люди.

Каждодневные перестрелки, заказные убийства, разгул обычный преступности, катастрофическое снижение уровня жизни, провал по всем направлениям. Это теперь стало каждодневной картиной среднего жителя постсоветского пространства, и конкретно среднего российского гражданина.

И в общем-то когда центральная власть пришла более-менее в норму, сложившаяся картина в стране не обрадовала власть.

В первую очередь, власть начала чистить сама себя, за годы простоя, и государственной апатии, внутрь властного аппарата пролезли нежелательные личности. Предателей, и коррупционеров с трудом, но выбивали из верхушки власти, и других немаловажных властных структур.

В общем-то, эта работа продолжается до сих пор, гниль очень глубоко засела внутри власти за эти годы. Поэтому искоренение этой заразы займёт не меньше времени.

Затем, параллельно с этим, власти начали бороться с преступностью, в том числе с её организованной частью.

Борьба была жёсткой и бескомпромиссной, в чем-то схожей в масштабах с борьбой советского народа с бандитизмом в двадцатых, и тридцатых годах.

Новые власти уничтожали преступные элементы, или подчиняли их, рассчитывая в скорейшее время покончить с этим, но всё было не так просто, как казалось на первый взгляд.

Если те же бандиты, из-за своей возможно самоуверенности, или недальновидности были сразу же уничтожены, причём слово уничтожены, не являлась неким лукавством, многие бандиты, и авторитеты из числа новой русской мафии просто на всего исчезали, либо же умирали при самых загадочных обстоятельствах.

Оставшийся свободными ниши, федеральные власти не оставляли без присмотра, всё это отходило более договороспособным группировкам, которые к тому же, имели полностью лояльную к государству верхушку.

Типичная схема, "уничтожение и подчинение", благодаря ей, за действительно короткий срок приличная часть преступного мира, по крайней мере на территории Российской Федерации, была ловко взята под карандаш.

Но, что сработало на новых бандитах, на тех же советских уголовников слабо подействовало. Уже привыкшие к преследованию мощным репрессивным аппаратом Советского Союза, старые прожженная преступная камарилья.

Отнеслась к бурной деятельности федерального центра, весьма прохладно, и как-то обыденно.

Уже через несколько месяцев, после сплошной череды успешных операций силовых структур Российской Федерации внутри страны, последовал период неясности. Преступники больше не были так беспечны. Насмотревшись, как государство раз за разом откусывает у них жизненное пространство, делая его всё меньше и меньше, воры предпочли не лезть, в прямую конфронтацию. Помня пример того, что делать этого не стоило.

Воры предпочли затаиться, и так же как в сталинскую эпоху, уйти в подполье, и стараться особо не высовываться. Тогда их это спасло, государство было занято разными важными делами, а потом наступила война, в тот момент стало не до истребления уголовников, страну бы уберечь. Тогда тоже уголовники успели попортить кровь в Советской власти, в основном разлагая тыл. Власти конечно же старались адекватно реагировать на подобные выходки, но опять-таки сил было недостаточно, уголовников удалось приструнить только после войны. Когда у государства уже объективно было больше сил, и времени на то чтобы разбираться с внутренними вопросами.

Но, ничто не вечно под луной, жёсткая линия борьбы с бандитизмом, и уголовщиной, заканчивается ровно на моменте смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. С того момента уголовником началось житься куда как вольготнее.

Так что лидеры старого уголовного сообщества небезосновательно полагали что это лишь временное явление. Нужно было лишь переждать правление нового президента, и дождаться более мягких, по отношению к ним, правителей.

На первый взгляд идея действительно была просто восхитительная, но по прошествии какого-то времени, власти явно показали что затаиться больше никому не выйдет.

Хаты, воровские малины, схроны, тайные места, всё без исключения находилось, вычислялось. Всевидящее око федеральных правоохранительных органов, находили затаившихся врагов общества везде где только можно было.

Вот и очередной уголовник, считавший что он умнее служителей богини фемиды, сейчас убегал со всех ног опасаясь того что его настигнут, и покарают со всей строгостью федерального законодательства.

Мужчина бежал изо всех сил, буквально вырывая у судьбы каждый метр, стараясь оторваться как можно дальше.

И вот наконец, он видит просвет среди тёмных, угрюмых проулков. Прореху сквозь которую он сможет вырваться и слиться вместе с толпой, оказавшись вне досягаемости проклятых законников. Вот ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и он добежит, он сможет.

Но, внезапно ему в спину ударяет подлый электрический разряд, две вилки служебного тазера пробивается сквозь тонкую куртку, и впускают по телу не летальный разряд электричества. Мышцы немеют, становятся словно чужие, по рукам и ногам проходит сильная судорога, спина болезненно выгибается назад. Поражённый человек падает на землю, и только хрип отчаяния раздаётся по переулку уходя ввысь в небо, и растворяясь среди глухих питерских крыш. Голова лежит навзничь, он смотрит вперёд, а проулок всё там, так и манит, но уголовник не может пошевелить и глазом.

Он слышит топот сапогов, они стремительно приближались. Вот он уже слышит лучше, не только топот, хриплое дыхание, шум плохо закреплённого снаряжения, шипение рации.

Через несколько секунд над ним нависает несколько теней.

— Долго же мы за тобой гнались гаденышь. — Прозвучал мужской голос. — Эй, курсанты, вяжите его. Посмотрим, не прошли ли теоретические уроки зря. — На секунду воцарилась тишина, голос наконец-то умолк, но не тут-то было. — Курсант Багров, давай, покажи остальным как нужно это делать.

— Есть! — Совсем рядом раздался голос, он принадлежал совсем юному подростку.

Мгновение спустя уголовник ощутил как его действительно неплохо вязали, в силу специфического жизненного опыта, он мог говорить об этом почти с экспертной точностью, ничуть не хуже чем у его инструктора между прочим.

Наконец он ощутил на запястьях холодную поверхность наручников, они щелкнули. Курсант действительно справился хорошо. Если бы уголовник мог, он бы даже похвалил парня. Злится всё равно не хотелось, да и сил не было, сам виноват. Впрочем, вслух он конечно же, этого не произнесёт.

— Молодец Багров, ставлю тебе пять, а теперь ребята несем этот биомусор до машины.

Невзначай сказанное оскорбление не слишком сильно задело вора, за свои годы он уже всякого успел наслушаться от служителей закона.

Его больше интересовало кто же его задержал? Ответ не заставил долго себя ждать. Когда его приподняли над землей, застывшие глаза зацепились за шеврон на плече, надпись гласила "Схола Прогениум".

***

— Курсанты! Вот вы и прошли практический экзамен! Федерация тратит на вас средства наших налогоплательщиков, и я рад что вы осознаете ответственность, возложенную на вас. Воспитанники Схолы! Благодарю за службу! — По огромному залу раздался громкий мужской бас. Молодые воспитанники государственного учреждения, стояли в коробочках перед трибуной, по стойке смирно.

— Даня. Ты куда пойдёшь на увольнительных? — Тихо спросил рядом стоящий паренёк.

— Очень смешно Серега. Ты же знаешь мы несовершеннолетние, куда скажут, туда и пойду.

— Тц, вот ты конечно скучный. — Шуточно посетовал совсем юный курсант.

Тем временем, мужчина за трибуной продолжал вещать.

—...Ваши родители гордились бы вами ребята! Так же, как и я горжусь вами! Уверен, через несколько лет, когда вы выпуститесь из нашей Схолы, в частности из моего факультета правопорядка, вы все пойдете служить арбитрами, и страна будет также вами гордится. Неделю назад мы прилетели из нашей Схолы, прямиком из Электрограда, нашей федеральной столицы, сюда в бывшую имперскую столицу. Сделали мы это неслучайно! Здесь проходя практику, вы должны почувствовать насколько прекрасна, и величественна ваша Родина. Хотя федеральная столица не менее прекрасна, и восхитительна, там тоже можно ощутить всю мощь возрождающейся Российской Федерации, тем не менее, именно здесь в Санкт-Петербурге, или Ленинграде, можно ощутить дыхание русской истории. И тем сильнее вы должны ощутить насколько сильно наша прекрасная страна нуждается в вашей помощи, и защите! Когда-то прекрасный город, сейчас заражен бациллами преступности, и несмотря на все усилия нашей доблестной федеральной милиции, преступная мразь никак не исчезает! И это характерно, не только для этого Великого, во всех смыслах города, такая обстановка сейчас во многих провинциях. К сожалению таковы были тенденции последних десяти лет, и просто так победить её не выйдет! Это работа минимум на десятилетие! И вы, в скором времени примете активное участие в этой работе...

***

— Позвольте поинтересоваться, вы по записи? — Мужчина сидевший за столом, не особо удивился неожиданному визиту лысой женщины.

— Видимо ты не понял. — Силой мысли женщина смела все что лежало на богатом деревянном столе. — Я повторять не буду. Мне известен самый страшный секрет твоего владыки.

— Ладно. — Наконец-то подняв свои холодные глаза к гостье, ответил мужчина, после небольшой паузы.

Внезапно за спиной древней открылась арка зелёного телепорта. Оно состояло из чистой энергии, источник которой могущественная волшебница не могла засечь.

Вслед за появлением арки телепорта она почуствовала слабость, что ж, глаз Агамото не соврал, они действительно могут блокировать силу. Древняя была к этому готова, поэтомв аккумулировала энергию внутри себя, на случай подобного сценария. Дальше, после отрезки её внешнего источника, она ощутила как неизвестный проверяет всю округу, на наличие ловушки. Заняло это несколько минут.

Только после этого из арки начали выходить уже ставшие довольно известными роботы, стилизованные в виде гуманоидного скелета.

Их было довольно много, из арки вышло около десятка таких роботов, последним вышел самый рослый робот, вооруженый огромным ростовым щитом, и экзотического вида алебардой.

— Ты ведь не его хозяин? — Задала риторический вопрос древняя, смотря на непонятного ей робота.

— Нет, говори что ты хотела ведьма. Я передам твои слова повелителю. — От робота раздался безэмоциональный, голос, больше напоминающий скрежет.

Глава 112

″Ты ничего не добьёшься! Правильно мне мама говорила! Как был инженеришкой, так и помрёшь им! Другие ребята фарцуют во всю! А ты так и сидишь на своём заводишке! Очнись Антошка! Всё меняется, и ты либо возьмёшь себя в руки, либо я ухожу! Впрочем, ты не изменишься, так что я уйду прямо сейчас! Прощай Антон, будь счастлив, и проснись… Проснись Антон… Проснись!″ — Кошмар вывел его, молодого инженера из неглубоко сна. Антон удивился, новый поезд, на котором он ехал на Север обычно был тихим, с хорошей звукоизоляцией, но тут парень из-за чего-то проснулся. Чуть придя в себя, он понял, что послужило причиной его внезапной побудки.

Его попутчики. Такие же специалисты узкого профиля, что и он. Громко спорили, о чём-то, и видимо так сильно увлеклись, что забыли об Антоне, и его сне.

Вздохнув, он отодвинул белую перегородку, разделявшую его спальное место, с остальным купе.

— …Ого! Ну нихрена себе. Как они Салехард так быстро перестроили, я тут был лет пять назад. Как же он разросся. Сколько же бабок вложили, подумать страшно. — Удивлялся Фёдор, зрелый мужчина, опытный вахтовик, побывавший в этих краях уже больше десятка раз. Его обычно холодные синие глаза, теперь искрились восторгом, и каким-то полудетским любопытством, видя через витражное окно поезда, окрестности заполярного города. Причём бывалого промысловика можно было понять, оплот человеческой цивилизации, в этом холодном аду, впечатлял.

Сам Антон всмотревшись на проплывающий мимо пейзаж, присвистнул.

Это послужило триггером, и двое товарищей повернулись к нему.

— О, наш засоня проснулся, доброе утро. Ты чуть нашу станцию не пропустил, готовься, минут через десять выходить. — Борис, черноглазый, брюнет, с завитушками вечно непослушных волос, был полной противоположностью Фёдору. Лёгкий на подъём, и всегда открытый, он любил часто острить, и веселить людей. — Тут такие виды, ну чисто звёздные воины.

— Не забивай парню своей ерундой западной. Обычная функциональная архитектура, я такие видел на опытных площадках в Уральском политехническом, ещё десять лет назад, или около того. Тогда у них было много недостатков, но видимо, они их устранили, и разработки взяли в оборот. Хотя, скомпоновали, и собрали всё красиво ничего не скажешь. В УПИ всё скромнее было. — Пожурив товарища, Фёдор снова вернулся к созерцанию города. Борис лишь хмыкнул в ответ, и легко улыбнувшись, тоже продолжил наслаждаться видами.

Антон, предоставленный сам себе пожал плечами, встал с кровати заправил её, и принялся собирать вещи. Наконец собрав рюкзак, он присоединился к Фёдору, и Борису в деле созерцания.

Город имел довольно футуристический вид, собранный из причудливых ″стеклянных″, и блочных зданий, соединённых общими коридорами, которые создавали эффект ″вечного″ лета, в черте города. Позволяя тёплому, и чистому воздуху циркулировать внутри системы. Недалеко от города судя по всему был аэропорт, причём довольно крупный, это можно было понять по габаритам довольно немаленьких самолётов, которые то и дело взлетали, и приземлялись.

— Твою то мать. Вот ведь отгрохали городище. А в моём родном Новосибирске минимум изменений, только парочку новых фабрики построили, и несколько кварталов для работников. — В сердцах посетовал Фёдор, видя столь разительную картинку, между его родным городом, практически воротами в Сибирь, и этим городком, который хоть, и был важен, но через него осваивали насколько он знал только полуостров Ямал. Что было немного несправедливо в глазах старого вахтовика.

— Да ладно! — Отмахнулся Борис, от слов своего товарища. — А кто нам во время поездки все уши прожужжал, про то что в Новосибирске кучу воров пересадили, и как новый президент пришёл, старых вороватых начальников начали менять на новых. И от южной мафии всё вычистили, так что теперь в Новосибирске дышится вольготно, и хорошо. — Ехидно улыбнулся Борис, подловив Фёдора на нестыковке.

— Ну и это верно. Кто ж спорит. — Немного стушевался вахтер. — Просто осадочек какой-то, обидно как-то. У нас ведь все города в стране важны, с этим-то никто спорить не будет. Вот и обидно, что все деньги, и внимание уходят на Центральную Сибирь, и Русскую Арктику.

— Ой, да хорош. — Раздраженно ответил Борис. — Всё нормально у вас в Сибири. А вот в Москве, пока только от дрейковцев разрушения убрали, восстановили жилые районы, да заводы ранее закрытые реанимируют, что в общем-то неплохо. Но на этом пока всё, власти сейчас больше пытаются привлекать людей в Сибирь, кого строить новые города, а кого на такой вот ″фронтир″. — Сказав это Борис кивнул на город. — Так что нормально всё у тебя, и твоего города. А вот нам худо приходится. Скажи ему Антон, ты же Ленинградский, Питер ведь тоже покоцало? — Борис для большей аргументации обратился к Антону. Тот в ответ лишь кивнул, но и этого хватило для победы в споре.

— Ладно, твоя правда. — Теперь уже отмахиваться пришлось Фёдору.

Оставшаяся часть пути была менее громкой, поэтому к крытому вокзалу они прибыли в относительной тишине.

Выйдя из вагона, ребята оказались на платформе, и двинулись вперёд. Сам вокзал кстати говоря был довольно большой, и в нём действительно было тепло, что аж в зимних тулупах они взмокли за полминуты. Вокруг было полно людей, всё куда-то торопились, кто уезжал, а кто приезжал как они втроём. Благодаря усилиям федерального правительства, Русская Арктика, в последнее время стала довольно оживлённой, и приобрела некую популярность среди граждан.

Через несколько минут, поезд снова двинется дальше по трансарктической железной дороге, и повезёт своих пассажиров к многочисленным поселениям, и городам.

А они втроём заходили в холл вокзала. Пройдя через пункт охраны, и арки металлоискателей. Главное здание вокзала было большим, и казалось тут было ещё больше людей. Что характерно тут везде было чисто, это было непривычно, Антон отвык от подобного. Обычно вокзалы были неприятным, и грязноватыми местами

Пока они втроём шли, их встретил человек с табличкой, с их именами, и названием конторы которая их наняла.

Через несколько минут, собрав ещё несколько человек все они отправились на выход из вокзала, на входе их ожидал небольшой микроавтобус, с расцветками газовой компании.

Ехали они долго по ровной как стол асфальтовой дороге, благодаря крытой системе, дорожные артерии тоже были внутри поселения. Антон смотрел чуть вверх, на прозрачную крышу дороги, и по сторонам, на красивые здания, на тротуар по которому шли люди в лёгкой летней одежде. Вокруг всё продували теплые ветра…

— На полуострове и прилегающих акваториях открыто несколько газовых и нефтегазоконденсатных месторождений, разведанные и предварительно оценённые запасы газа которых составляют порядка шестнадцати триллионов кубов, перспективные и прогнозные ресурсы газа — около сорока триллионов кубов. Запасы конденсата оцениваются в двести тридцать миллионов тонн нефти. Большая часть запасов природного газа сосредоточена в пяти уникальных месторождениях. — Инструктор на интерактивном табло показал на несколько точек, развернувшихся на карте Ямала. — Бованенковском, Харасавэйском, Южно-Тамбейском, Крузенштерновском и Северо-Тамбейском. Разведано также десять крупных месторождений от тридцати до ста миллиардов кубов, три средних от десяти до тридцати миллиардов кубов, и пять мелких меньше десяти миллиардов. Несмотря на тысячу глубоких поисковых и разведочных скважин, геологическая изученность полуострова остается низкой; в среднем, одна скважина приходится на триста пятьдесят квадратных километрах территории, что на порядок ниже южных районов Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции. Это позволяет надеяться на значительный прирост разведанных запасов углеводородов, а также открытие новых месторождений на шельфе. Газовые месторождения Ямала отличаются большей глубиной залегания по сравнению с уже освоенными месторождениями, а также химическим составом газа. В глубокозалегающих газоносных пластах содержится так называемый «жирный» газ с высоким содержанием пропана, бутана и пентана, имеющих бо́льшую ценность, чем основные составляющие природного газа — метан и этан. В частности, пропан-бутановая смесь является экологически чистым моторным топливом, которое может храниться в сжиженном виде в широком диапазоне температур. Однако «жирный» газ не может транспортироваться по газопроводам без сложной предварительной подготовки, в ходе которой получается «сухой» газ, состоящий почти исключительно из метана и этана. Остальные компоненты выделяются в отдельную фракцию и транспортируются в сжиженном состоянии в цистернах или танкерах, либо сжигаются в факелах. Именно поэтому вы здесь нужны. Страна, и корпорация ′′ПромГаз″ пытается увеличить транспортную доступность, сейчас у нас активная фаза строительства автомобильного, и железнодорожного моста через реку Юрибей. Не секрет что местность тут несложная, и не сильно капризная, впрочем именно тут вы нужны. Многие из вас работали на нескольких участках трансарктической магистрали. Рельеф Ямала исключительно ровный, перепады высот не превышают девяносто метров. Средняя высота полуострова около — пятидесяти метров. Если есть какие-то вопросы задавайте если нет, то завтра вас заберут, и ваша бригада поедет на участок…

— Ну отлично. Приличные деньги, не зря я сюда приехал. — Борис лежал на кровати в общежитии, которое им временно выделили. — За год смогу на квартиру, или даже дом скопить в Электрограде. Эх, заживу!

— Иж ты чего ты захотел. В Электроград, балабол прости господи. — Хмыкнув Фёдор сидел на диване, и готовил своё снаряжение.

— А что? Почему бы и нет. Кто бы не хотел? — Пожал плечами Борис.

— Что вы все про столицу новую болтаете? — Не понимал Фёдор.

— Да ты чего, это же шик, и класс. Ты видимо ни разу не бывал там. Съезди как нибудь, место удивительное, и богатое. Небоскрёбы, красивые дома, архитектура, и всё такое новое. Живётся там по новому, и вольготно.

— Понятно. Очередное Прожектерство. — Не поднимая голову мужчина скептически хмыкнул. — Давай потише. Антон уже заснул. Нам тоже спать пора.

***

— Ну вот, снова ты со своим борщом, Вася. Что ж ты с ним таким заморачиваешься? В сотый раз ты достаёшь меня им. Дергаешь меня, почем зря. — Украинский пограничник стоял возле будки погранзаставы, и изредка заглядывал за её стенку, где его товарищ варил в походном котелке наваристого борща.

— Гоша, борщ – это жизнь, и смак. Вот так вот взять, и отрицать его, неправильно. Когда готовишь такую вещь, нужно песню петь, серенады исполнять, романсы! Равнодушно относится к борщу, это истинно сумасшествие. К тому же, в этот раз я узнал новый рецепт от своей бабушки, и теперь у меня есть еще больше идей о том, как его приготовить. Так что ты попробуешь, и забудешь родную речь, и свою первую любовь. — Сидя на корточках, пограничник закидывал в костерок свежие сучки, и поленья.

— Пф, ну ладно-ладно, повар. И какой же твой секрет? Может быть, он действительно стоит внимания, тем более по бабушкиному рецепту. — Хмыкнув солдат слегка расслабился, и повозившись в грудном кармашке достал оттуда пачку сигарет.

— Ну слухай, во-первых, надо использовать свежие овощи. И капусту, конечно, тонко нашинковать, по возможности. Но тут есть еще момент – я понял, что резать капусту действительно тонко можно только с хорошим ножом, так что придется обратить внимание на это. У меня не так хорошо всё получилось, но итак пойдёт.

— А что, картошку ты класть сразу же в борщ, или отдельно сварить? Мне кажется, картошку лучше отдельно сварить, чтобы борщ был насыщеннее вкусом. Да и картоха будет душистой, и более нежной. Люблю когда борщ нажористый. — Увлечённо начал говорить солдат, уже включившись в беседу.

— Не-не-не, картошку нужно сварить отдельно. Я специально сварил её ещё утром. А вот свеклу непременно тушить вместе с луком. И еще, у меня есть идея добавить немного перца для аромата.

— Так, так, а что ты там про специи скажешь? Должны ли быть горошек перца, и лавровый лист? А я еще слышал, что бывает добавляют молока или чесноку.

— Конечно, нельзя забывать про специи! Горошек перца обязателен, а лавровый лист добавляет ароматности. А вот молоко, или чеснок – это действительно интересный вариант. Чеснок можно добавить для пикантности, а молоко сделает борщ нежнее и насыщеннее…

— Стой! Ты слышишь? — Мужчина замер, слегка пригнувшись, он высунув голову за стенку будки, и всмотрелся в противоположную сторону. — Едет кто-то.

— Ой, да кто едет-то? Тебе блин кажется. — Отмахнувшись свободной рукой, мужчина продолжил возиться с котелком.

— Да говорю тебе, я кажется вижу свет фар. Машина вроде. — Действительно, звук работы двигателей, и различных механизмов автомобиля, стало невозможно отрицать. Причём с каждой секундой гул усиливался, и становился всё громче, и громче.

— Да что там у тебя… — Не выдержав ранее отвлечённый мужчина вышел на дорогу, и повернув голову обомлел.

В их сторону двигалась колонна состоящая из нескольких сотен машин. Во главе этой железной змеи мчался танк, он не собирался останавливаться. Над танком развевался флаг Российской Федерации.

Первый солдат протёр глаза, и вроде как придя в себя взял трясущимися руками своё табельное оружие, и встал позади хлипкого шлагбаума. Передернув затвор, он направил дуло автомата в сторону танка. Боевая машина тем не менее не собиралась останавливаться, и мчалась вперёд на всех парах. Солдат при этом продолжал кричать предупреждения, видимо не понимая в какой он опасности.

Ещё немного, и тяжёлая махина проехалась бы по нему, трагично оборвав жизнь, но в последний момент крепкие руки товарища вцепились ему в шинель, и потащили в сторону. И очень вовремя, тяжёлая машина снесла шлагбаум. И промчалась мимо них словно метеор, вслед за ним потянулись другие машины, подняв клубы пыли, и грязи.

Двое товарищей лежали около обочины, и ошалело смотрели как русская техника без конца перла вперёд.

— Что это значит? — Промямлил спасённый, не веря что происходит.

Внезапно из будки раздался звонок, один из пограничников встал, и подбежав поднял телефонную трубку.

— Слушаюсь! Рядовой Петренко. — Из трубки послышался чей-то голос, видимо узнав его, солдат встал по струнке. — Так точно, товарищ майор вижу, прямо сейчас пересекают государственную границу! Да! Нет, никак нет, огонь не открыли. Слушаюсь! Так точно! — Ответив на все вопросы, рядовой положил трубку на место. Немного сдувшись, и вздохнув, он подойдя к товарищу уселся рядом с ним. И достав открытую пачку сигарет, после небольшой череды манипуляций, он нервно задымил.

Продолжая наблюдать за проезжающий колонной федералов, его напарник чуть помолчав обратился к нему.

— Что сказали? Что происходит? — Он смотрел как его напарник сидел, и покуривая сигарету спокойно смотрел, как войска соседней страны входили на их территорию. Хотя, в его голове пробежала мысль, собственно что в этом такого? Буквально вчера они жили в одной стране, было бы безумием думать, что они всерьёз желают им зла.

— Ничего, всё согласовано с Киевом, русским дали право прохода. Скоро проедут части снабжения. — Пожал плечами курящий солдат.

— Интересно, куда это они? — Заинтересовано проговорил пограничник.

— Да кто их знает. Русские в последнее время везде лезут. — Докурив сигарету сплюнул пограничник, зажигая новую.

***

Командный пункт, множество экранов, десятки столов поставленных в ряд, за ними сидели десятки мужчин, и женщин в военной форме. В зале звучала английская речь, перемешанная с простенькими сленговыми выражениями. Американцы.

В помещении царил оперативный аврал, вполне типичный для предоперационной подготовки. Люди носились с бумагами, и донесениями, из одной половины зала в другую, из помещения в помещение.

Американский генерал, с адъютантами, и лакеями из числа молдавских, румынских военных чинов, буквально влетел в помещение. Следом за этой кавалькадой тихо зашли турецкие ″специалисты″.

— Активная фаза начнётся в скором времени. Спроси у этих цыган, стянули ли они всё своё пушечное мясо на передовую? — Громко задав вопрос своему переводчику, генерал хлебнул кофе из большой кружки. Адъютант кивнул в ответ, и задал вопрос на хорошем русском языке, заранее смягчив углы. Румынские офицеры обученные в русских военных училищах не говоря уже о молдавских прекрасно понимали родной язык Пушкина. Русский, как интернациональный язык общения всё ещё был в ходу на территории Восточной Европы, бывшей части советской зоны влияния. Так что, те в ответ тоже дали расклады на русском. Молодой адъютант, выслушав короткий доклад ″союзников″, обратился к генералу.

— Сэр, подчинённые им соединения уже стоят на заранее обговорённых позициях. Отлично. Они пойдут впереди группы Чарли, сразу за ними группа Фокстрот. — Генерал посмотрел на наручные часы. — С минуты на минуту начнётся артиллерийская подготовка, и налёт штурмовой авиации. Уверен эти сукины дети даже не подозревают о нашей атаке.

— Сэр! Средиземноморские авиагруппы в вашем распоряжении. Командиры эскадрилий сообщают о высокой боеготовности. Запрашивают вашей команды. — Связист оповестил высшего офицера, придерживая мембрану наушника около уха.

— Отлично. Координаты прежние, пусть ударят как только я отдам приказ. Пока рановато, нужно чтобы артиллерия подавила ПВО русских. — Ответил генерал.

— Есть, сэр! — Отдав честь, связист принялся что-то тараторить в микрофон.

Поставив большую кружку кофе рядом с собой, мужчина уселся в удобное кресло.

— Отлично, скоро мы отомстим русским за наших ребят, твари казацкие, скоро вы узнаете что такое техасская учтивость. — Более-менее сказав это вполголоса, следующее слова было выкрикнуты куда-то в сторону. — Дженкинс! Артиллерия готова?

— Да сэр! — Чуть со стороны донёсся возглас связиста. — Ожидают вашего приказа!

— Отлично! Слушай мою команду…

Американский генерал не успел отдать приказ. Так как его спич прервал взрыв ракеты. Командный центр расположенный в бункере близ Кишенева, был превращён в руины. По всей молдавской столице гремели взрывы от русских ракет. Били по центрам принятий решений. Парламент, министерские здания, резиденция президента, и прочие правительственные здания были превращены в труху, и кучу руин. А недальновидные молдавские политики отправлены на тот свет.

***

— Сэр! Штаб не отвечает! Связь только что оборвалась! — Связист, чернокожий мужчина держа в руках трубку радиостанции, сильно нервничая, смотрел на своего командира. — Что делать?

Большая артиллерийская батарея вблизи молдавско-приднестровской границы замерла в неопределённости.

— Какого хрена Дженкинс!? Попробуй ещё раз! Мать…

Старший офицер решительно шагал к своему подчинённому, но внезапно всю батарею снесло мощным взрывом, мало того помимо этой батареи, остальные позиции тоже уничтожило смертоносными ракетами.

***

Два бойца стояли возле противовоздушной установки, ранним утром карауля её.

— Ну и я говорю ей, Дженни! Я буду служить в армии! Эти поганые коммунарки поплатятся за смерть несчастных парней в этой поганой Швеции! — Боец, двухметровый детина, сидевший в карауле сжал пудовый кулак. Его напарник, менее монструозный паренёк фыркнул.

— Не коммунарки Мэтр, а коммунисты. — Сказав это, боец прислонился к стене.

— Ну да, а я как сказал? Так и говорю. — Стушевался детина, поняв что он пережал.

— Да и кстати, причём тут шведы? — Зевнув недоумевал товарищ мэтра.

— Ну, где наших ребят побили, где эти англичашки живут? В Швеции ведь? — Почесав затылок уже менее уверенный детина сильно запутался.

— Англия мэтр! Англичане из Англии. — Массируя виски напарник медленно вскипал, и покрывался красными пятнами. — Как бы вообще попал в армию парень?

— Зря ты так Фрэнк, я всё сдал честно, и чисто. Правда по облегчённой программе, но всё же. И ещё я сильный, рекрутеру понравилось что я смог поднять штангу с восемью блинами одной рукой. — Сказав Мэтр в который раз показал своему напарнику бицепс.

— Ладно, понятно… Стоп? Ты слышишь? — Фрэнк внезапно насторожился, и выйдя чуть вперёд прислушался. Он как будто чувствовал какую-то вибрацию, кончики пальцев онемели. — Бежим!

— Что почему? — Удивился здоровяк, не понимая причину такого поведения своего товарища.

— Не спорь мать твою! Побежали, если хочешь жить! — Крикнув на Мэтра, Фрэнк потащил его прочь.

Через несколько секунд установка как по заказу начала издавать характерные звуковые сигналы. Советская ПЗРК принадлежащая молдавской армии резко задвигала платформой, как бы готовясь поразить внезапную цель.

Но, не успела она ничего сделать, так как в следующее мгновение, русская ракета без затей накрыла молдавских зенитчиков.

Американцы свалились, сбитые мощной ударной волной, они лежали, и потирали ушибленные части тела. Молдавские же караульные превратились в обугленные трупы. Развитая чуйка Фрэнка, чуть ли не сверхъестественного уровня, спасла им жизнь.

— Вот дерьмо! — Выдохнул Мэтр, смотря как пылает остов покорёженной установки.

Из привокзальных пристроек, а именно тут стояла зенитная установка, из пристроек повыскакивали солдаты. И не теряя времени они начали оттаскивать раненных, и убитых, параллельно пытаясь потушить пожар из гидрантов.

— Нужно валить отсюда! Тут скоро всё будет гореть. — Поднимаясь через боль, и покряхтывая Фрэнк поднялся на ноги.

— Что ты имеешь в виду? — Потеряно оглядываясь, Мэтр выдавил из себя вопрос.

— Да включи мозги! Мы находимся на вокзале, тут куча техники, и дохрена молдавских, и румынских солдат. Дрянное ПВО местных только что показало, что ни на что не способно! Надо валить! Скоро тут всё будет полыхать! — Сказав это, Фрэнк не дожидаясь ответа от Мэтра, побежал прочь от вокзала.

Мэтр сбитый с толку, не нашёл ничего лучше, как побежать за своим товарищем следом.

Глава 113

На краю заброшенной научной станции, где вечная заснеженная тундра смыкалась с ледяным морем, стоял одинокий мужчина. Его облик был смутно виден сквозь морозящий вихрь снежных хлопьев, которые танцевали в вечернем свете полярной ночи.

Мужчина держал в руке небольшую пластину, и возился с голографической картой, на которой отчетливо проступал детальный рельеф Русской Арктики, а в частности - Ямала. Он уставился на карту с таким напряжением, сверля ее взглядом, пытаясь впитать каждую мельчайшую деталь.

На схеме различалась разветвленная железнодорожная сеть, упорно строящаяся по безлюдным северным просторам. Она выглядела как живой организм, проникающий в самые отдаленные уголки мрачной тундры. Мужчина склонился, чтобы рассмотреть подробности, тщательно отмечая каждый новый путь, каждый проложенный тоннель.

Теперь он видел не просто карту - он видел будущее. Жизнь и движение, где раньше царил мертвый покой. Его золотистые глаза горели идеей преобразования этой земли, оживления ее пространства массивными инфраструктурными проектами. Он притягивал будущее своими действиями сильнее, чем самый мощный магнит, и его сердце замирало от волнующих перспектив, которые мог дать север.

В жёлтых глазах мужчины вспыхнул огонь стремления, какой не видывала эта мрачная земля со времен когда первобытные охотники прошлись здесь по слоям древнего льда. Впереди эти места ждала научная фантастика, оживающая в заснеженной тундре.

Внезапно за спиной мужчины появилась зелёная арка, из ее нутра вылез некронский криптек. Ранее невидимые смертоуказатели, и личные телохранители Фаэрона быстро проявились, и преградили путь незваному гостю. Перед лицевой панелью ученого скрестились молекулярные алебарды.

— Пропустить. — Мужчина не отвлекаясь быстро отдал приказ, воины гробницы услышав приказ немедленно отошли прочь. Исчезнув из виду за доли секунды.

— Повелитель. — Подойдя на дозволенное расстояние, криптек глубоко поклонился. — Я с срочными вестями.

— Говори Навессир, только скорее, сейчас я не хочу отвлекаться на мелочи. — Даже не повернувшись к своему учёному, Фаэрон продолжал копаться в своей карте.

— Господин, прости меня за беспокойство, но к тебе добровольно напрашивается на аудиенцию ведьма, она утверждает что является защитницей Земли. — Сообщив информацию криптек еще сильнее склонился.

— Что за ерунда? — Фаэрон фыркнул, все еще продолжая копаться в пластине.

— Да, так и есть господин. Вначале я так подумал, и когда мне прислали отчет мой скепсис был силен, как и ваш. Но… — На последнем слове криптек в течении доли секунды замолчал, Фаэрону этого хватило, так что он перебил своего подчинённого сразу же. В конце концов обладая такой мощной вычислительной мощью, некронский ученый просто не может запинаться, очевидно он сомневался, говорит, или нет.

— Говори как есть Навессир. — Владыка гробницы Глазис замер, ожидая что скажет главный учёный.

— Пилоны с черным камнем отреагировали на неё, причем потоки внешнего питания довольно мощные. Источник сложно отследить, но очевидно что подобные источники нам до этого не встречались. Она довольна сильна, поэтому я подумал что вас это заинтересует. — Постаравшись произнести неоднозначную весть как можно более нейтрально, криптек замолчал.

— Понятно. — Отложив пластину Фаэрон наконец-то повернулся к криптеку. — Пойдём.

***

Группа в составе трех товарищей Антона, Федора, и Бориса, шла вдоль железнодорожной платформы, работники облаченные в современные защитные костюмы, медленно шагали по новенькому утеплённому перрону, окруженному новейшими грузовыми составами. Взгляды их бродили вдоль железных дорог, где множество рабочих возилось с выгрузкой многочисленных грузов, прибывших по железке из самых разных уголков страны. Красота, и функциональность царившая вокруг откровенно радовала глаз, и сердце все еще по духу советских людей, которые за долгие годы застоя, и разрухи соскучились по чему-то масштабному, и прекрасному.

Станция, на которой они находились, располагалась в городе Салехарде, который только недавно превратился в один из крупнейших транспортных хабов на севере Российской Федерации. Огромные контейнеры с разнообразными техническими новинками, и сырьём из различных областей Русской Арктики теснились на перроне, ожидая своей дальнейшей транспортировки.

Но, вопреки ожиданиям их не повезли по Ямальской железной дороге, которая уже наполовину была готова, и уходила вглубь территории полуострова. Она являлась частью Великой Трансарктической магистрали, тянувшейся по всей широте русской Арктики, и вполне себе функционировала, принимая грузы со всей большой России, конкретнее с центральных провинций — Урала, Европейской России, и конечно же Южная Сибирь, промышленная мощь которой все сильнее охватывала разные сферы, и области жизни страны.

Несколько тяжёлых грузовых машин везли их, и остальных специалистов по хорошей трассе, пролегающей рядом с железной дорогой.

Антон изредка смотрел из своего иллюминатора на окружающий заснеженный пейзаж, солнце ярко светило. Накрывая своими лучами ровную как стол тундру. Он изредка смотрел вниз, на ровную дорогу, по которой крутились громадные колёса грузовика. Необычный черный материал изредка мерцал под солнцем, обдавая пространство вокруг яркими бликами. На вид он был невероятно гладкий, и казалось представлял немалую опасность для колесной техники. Но, вопреки физике сцепление с дорожным полотном было хорошим, и грузовик двигался вперёд весьма резво.

Несколько машин полностью загружённые инженерами прикомандированными, для строительства железных дорог, и мостов на Ямале, тянулись через заснеженные пейзажи крайнего севера. Вокруг них тянулись замёрзшие речки, и болотистые равнины.

В то время как Антон, и остальные сидели на удобных креслах, а транспортники приближались к месту будущей работы, они начали осознавать, что их образование, и слегка устаревшие технические знания должны будут противостоять жестоким условиям суровой местности. Антон посмотрел на своих соседей, Фёдор сидевший на соседнем ряду кресел, был больше занят разглядыванием салона новой машины. Постоянно щупая удобные кресла, надёжно соединённую обшивку, и тыкая пальцем по пластику — он изредка посвистывая, тихо проговаривал слова восхищения, впрочем , Антон, и многие пассажиры разделяли его мнение.

Но, были и те кто не разделял всеобщее приподнятое настроение, в частности тот же Борис. Который смотрел в иллюминатор с выражением полного ужаса. Кислое выражение на лице брюнета было весьма красноречивым, показывая понимание того что видимо грядущая работа, будет тем еще испытанием его сил и смекалки, и что успех этого проекта может в значительной степени зависеть от умения приспособиться к этим непредсказуемым и опасным условиям.

Когда колонна с работниками наконец добралась до станции близ будущего места строительства, инженеры с упаковками инструментов, и прочим скарбом вышли на бетонную площадку. Пронзительный ветер резко ударил Антону в лицо, и он понял, что работа на этом удаленном плато будет непростой.

Встретившись с местным начальством, и другими рабочими на стройплощадке, они принялись за дело с неослабевающим энтузиазмом. Трудный участок проходящий через реку после прибытия пополнения, был преодолен чуть быстрее. Строили железнодорожные пути, и мосты, преодолевая все трудности, и препятствия, которые встречались им на пути. Строгие северные зимы, ямальские бури и технологические сложности не могли замедлить скорость работы, разве что немного.

Через какое-то время, по построенному мосту проехали несколько десятков грузовиков с мёрзлой землёй, и один грузовик в конце, с странным контейнером из темно-зеленого металла вместо кузова. Спереди, и сзади их сопровождали военные броневики.

За всем этим наблюдал Антон, который вышел рано утром из тёплого вагончика, для того чтобы провести свой привычный ритуал табакокурения, которым он как бы встречал новый день. Сейчас он озадаченный смотрел как подозрительная кавалькада, двигалась дальше на север, длинной змейкой, почти не заканчиваясь.

— Итак каждый раз. — Позади Антона раздался чей-то голос. Испуганно дёрнувшись, он резко повернулся, это был начальник их бригады, тихо вышедший наружу. Подавившись дымом от сигарет, он начал кашлять.

— О чем вы Тимофей Сергеевич? — Прокашлявшись от сигаретного дыма, Антон еле сдерживая любопытство, просипел вопрос.

— Черные колонны. — Удивившись вопросу инженера, начальник ответил на вопрос как на само собой разумеющееся. — Довольно часто их вижу. Много баек ходит о них.

— Это какие же? — Изогнув бровь, Антон вопрошающе посмотрел на своего нечаянного собеседника.

— Да много каких, за то короткое время как они появились, народ разное бает. От того что пленных дрейковцев, и душманов везут на секретные трудовые лагеря, до того что везут дорогостоящее оборудование в те же секретные, но уже лаборатории. — Плотно сложенный мужчина пожал плечами.

— Бред какой-то, почему просто запрос наверх не отправить? Не призраки же это, глядишь ответить, вроде сейчас при демократии живём. — Почёсывая затылок, Антон посмотрел на все еще “текущую“ колонну.

— Ха, молодой. — Громко хмыкнув бывалый строитель покачал головой, и достал из нагрудного кармана своей куртки пачку сигарет. — Завернул как, демократия. — Последнее слово он сказал так, как будто передразнивал всеми известного политика. — Запомни, Россия страна царей, и всегда будет таковой. Император, Генеральный секретарь, или Президент, без разницы. Главное об этом всегда помнить, тогда все на Руси будет хорошо. — На короткое время замолчав, мужчина помусолил новую сигарету, и пошамкав губами он продолжил говорить. — А запрос я отправлял.

— И как? — Слегка потянулся Антон, чувствуя что сейчас возможно пойдут интересные подробности. Видя это мужчина опять хмыкнул, и характерно покачал головой.

— Да никак, вроде не отрицается само их наличие. Но, дальше тебя закидывают дежурными фразами, общая суть которых заключается в секретности более подробной информации. Так что, и получается полуправда. Вот, а недавно видимо из-за моих запросов, к нам приезжали какие-то серьезные люди, по всему видать комитетчики, и вынюхивали тут всё. Вот, но видимо через какое-то время поняв что интерес был вызван лишь моей любопытной персоной. В общем да. — Неловко кашлянув, мужчина посмотрел на Антона. Как будто он остановил себя, будто чуть не ляпнул что-то лишнее. — М-да. В общем довольно часто я их вижу. Либо поздно ночью, либо рано утром, а потом оттуда выезжают грузовики с пустыми кузовами. Куда они девают столько материала непонятно.

***

Громадные махины с щитами, и огромными алебардами в руках продолжали стоять передо мной. Скелетообразные роботы, из их глазниц исходил зловещий зелёный свет. Какой-то неживой, можно сказать мертвенно-зеленый.

Их тела сделанные из темного металла, с сильным оттенком зелёного, были покрыты загадочными символами. Безусловно древние узоры излучали все тот же зелёный свет. Тело, и оружие все было покрыто этими линиями.

Древняя прожившая достаточно долгую жизнь, повидала множество народов, столько же она повидала языков, и чуть меньше языковых систем. Но никогда раннее она не видела ничего подобного, разве что какие-то далекие кальки, у народов Ассирии, Месопотамии и Верхнего Нила.

Кто же это? Точно не те военные машины русских, так называемые скелетоны, примитивные аппараты созданные как пушечное мясо, или в их случае как пушечное железо.

Эти же штуки были намного серьёзнее, и хоть в них не чувствовалось ни капли души, или тем более человечности. Тем не менее от них веяло древностью, глубокой стариной.

Отлитые в виде антропоморфных скелетов, существа, возвышались над всеми как гигантские дубы над маленькими таежными деревцами. Это было настолько сюрреалистично, поскольку прибежавшие военные, и телохранители взяли именно ее на мушку. Не обратив абсолютно никакого внимания на них. Как будто двухметровой машиной была она, а не они.

Наконец топот ног затих, и она оказалась полностью окружена с обеих сторон.

— Я повторяю ведьма, мы в своем праве, говори зачем явилась, и не испытывай наше терпение! — По кабинету прошелся гулкий голос одного из громил. Он отличался от остальных позолоченной лицевой пластиной, и более массивными габаритами. В манипуляторах он сжимал алебарду, лезвие которой светилось зелёной энергией.

— Мне нужно поговорить с твоим хозяином, я сюда явилась без агрессивных намерений. — Тихо сказав первую часть предложения , остальную она сказала чуть громче. — Будьте благоразумны, переговоры вот всё что мне нужно.

Но, видимо подобный “аргумент“ оказался недостаточным, неожиданно золотолицый замахнулся для удара своей громадной алебардой. Древняя приготовилась к скоротечному бою, она знала что это случится, глаз Агамото давал ей сильное преимущество в подобных ситуациях. Благодаря этому артефакту она могла видеть грядущие события, понимая ход тех или иных вероятностей. Успешных вариантов первой встречи было немного, но сейчас она сделала все правильно.

Ловко увернувшись от неожиданно быстрого удара, она отправила пучок энергии в грудную пластину устрашающей махины. Сзади по ней начали стрелять военные-люди, к счастью пули полопались так и не добравшись до ценной тушки хранительницы земли.

Отпрыгнув вправо она щёлкнула пальцами, и в следующую минуту людей придавило к земле. Хитрое заклинание без лишнего членовредительства обезвредило смертных.

Снова кувырок, поворот. Прямо перед ее лицом просвистело лезвие алебарды. Еще осталось недолго, небольшое мгновение, и всё. Ожидаемо, надвигавшиеся на нее махины замерли.

Одновременно с самоустранением угрозы физической расправы, еще ничего не случилось, а она начала ощущать мощное давление на свою энергетическую оболочку. Мало того, что до этого ей сорвало подпитку от великих сущностей ее договора. Отрезав её от постоянного притока энергии извне, сейчас же она чувствовала как чье-то присутствие усиливалось, и пережимало ее резервуары со всех сторон, словно маленький ребёнок зажимает в руках воздушный шар, так и тут, кто-то давил на часть ее сути извне.

Она знала что это делает их хозяин, загадочное, и могущественное существо взявшее кусок планеты, в виде России, и ее населения под свою личную опеку. Несмотря на все ее косвенные, и относительно тайные попытки узнать больше информации об этом очевидно невероятно древнем, и могучем существе. Все эти попытки, были как правило неудачные.

Чтобы она не делала, на это даже глаз Агамото не мог ей чётко ответить, рисуя его во всех временных развилках, неким пятном, внешний вид которого было довольно трудно определить. И только один этот факт, показывал невероятную, и непостижимую мощь, неизвестного иномирного гостя. Скорее всего потенциал которого был на порядки выше чем у первого верховного мага земли. Что еще она могла подумать, видя как могущественный артефакт — глаз Агамото, был бессилен.

Осознание того, что подобная сила, могла быть враждебна в отношении человеческой цивилизации, и планеты. Ничего кроме чувства ужаса не вызывало в ее душе. К счастью, намеренной агрессивности, оно не проявляло, это радовало хранительницу Земли. Поскольку она была неуверенна, смогла бы она противостоять тому, что скорее всего было на одном уровне с хозяином тёмного измерения — с Дормамму. Грозный враг, но с другой стороны, и могучий союзник. Одно лишь присутствие которого, может отпугнуть большинство, потенциальных угроз постоянно, и не очень витающих по бескрайней вселенной.

Древняя, конечно же, взвесила все за, и против, перед тем как идти на встречу.

Все таки игра стоила свеч. По крайней мере она могла на это рассчитывать, учитывая оптимистичные “предсказания“ глаза Агамото, даже несмотря на частичную беспомощность этого могучего артефакта. Умений, и опыта Древней хватило, чтобы сделать далеко идущие выводы.

Вся эта череда мыслей пронеслась в ее разогнанном до предела разуме, за доли секунды. Вот мгновение, секунда, растянутая словно горячая канифоль прошла, и давление на магическую оболочку усилилось в разы.

Под конец как бы красиво завершая часть мыслей, на другом конце кабинета открылась арка зелёного телепорта.

Вопреки ожиданиям, оттуда вышла вполне человеческая фигура. Рослый, мускулистый мужчина облачённый в серо-зелёный комбинезон, ростом не менее двух с лишним метров, с гривой длинных блондинистых волос. Из под тонких белесых бровей, на мир смотрели угрюмые, золотые глаза, которые при этом слегка светились.

Из арки вышел не только он, чуть погодя, звеня своими конечностями за ним ковылял странного вида робот. Мало того что ростом он был чуть ниже чем человек, так вместо двух “глаз“ на черепе был один большой окуляр. Так же в правом манипуляторе, он сжимал что-то вроде посоха.

При их виде, громилы-роботы с огромным алебардами, склонились в глубоком поклоне явно выказывая уважение именно человеку, при этом Древняя все еще чувствовала что эти махины, готовы были ее атаковать в любую минуту.

Эти двое вышли чуть вперёд, зеленевшая позади арка потухла. Из носа хранительницы брызнула кровь, а в глазах чуть потемнело. Огромная первозданная мощь, наравне с мощными блоками начало на нее давить. Это ее беспокоило, поэтому вновь попробовала воспользоваться артефактом, на что странно отреагировал “ одноглазый“.

— Детям спички не игрушка. — Зловеще протянул роботизированный голос. И почти незаметно, одновременно со словами что-то вокруг Древней переменилось, она не могла понять что именно. Но ещё через мгновение, она поняла в чем тут дело. Глаз Агамото не работал! Каким-то образом они смогли заблокировать его, что в принципе ранее считалось невозможным! Подобного исхода она не предвидела, полагая что великий артефакт, может и не способен раскрыть личность, то хотя бы просветить в общих чертах, по поводу всех судьбоносных развилок. А на время переговоров ей бы это ой как понадобилось.

— Вы хотели меня видеть. — Обратился к ней человек, чуть хрипучим, и глубоким басом.

С каждым его шагом давлении на нее повышалось, заставляя ее чувствовать себя все хуже, и хуже.

— Да, позвольте поприветствовать вас на территории планеты земля. — Она старалась это говорить бодро, и без запинок. — Я хранительница этой планеты, и посильный защитник человеческого рода. Я пришла к вам с миром, и если можно так сказать наладить контакты. Честно признаться, долгое время наблюдала за вами, пытаясь понять вашу природу. В конечном итоге, я решила совершить визит вежливости. И в качестве жеста доброй воли разрешите поделиться с вами некоторыми сведеньями. — Сказав это, я медленно полезла правой рукой в внутренний нагрудный карман, чтобы достать оттуда папку с документами, благо карманы были с увлечённым пространством, так что толстая папка, на не одну сотню страниц неплохо вмешалась внутрь. Увидев куда я полезла страха существа напряглась, и я краем глаза видела как они снова крепче сжав оружие, готовились напасть на меня. К счастью, существо подняло руку, и все они на время успокоились. Ему было любопытно, это обнадёживало.

Наконец достав папку, я вручила ее подбежавшему служке из числа людей, тот обеими руками взяв папку, вручил ее хозяину. Тот принял ее, и держа в одной руке увесистую кипу бумаг, заговорил.

— Что ж, уверен эти сведенья будут ценны. — Он посмотрел на множество плашек с надписью “Совершено Секретно“, “Первый уровень доступа“ и символику Красной Комнаты. — Дрейковцы успели сжечь много документов, многие архивы были уничтожены, в том числе электронные базы. Плюс очевидно сторонние структуры им в этом помогли. Ваш подарок действительно очень кстати… — Чуть помявшись, он снова заговорил. — Как мне вас называть?

— Древняя, можно просто Древняя. — Слегка улыбнувшись ответила она, слегка ликуя в душе. Похоже разговор более менее начинался, это уже отлично. — Это выжимка всей важной информации, уделите особое внимание по мутантной демографии в России, и зонам проживания, уверена вас это заинтересует.

Кивнув, он передал папку рядом стоящему одноглазому роботу, прошептав ему: “Разберись“. Тот глубоко поклонившись, внезапно исчез с папкой в манипуляторах.

— Ну что ж. Гостям я всегда рад. Тем более если приходят с миром, и дружбой. Отвечу тем же. Пройдёмте тогда в гостинку, их тут правда несколько сотен. Но есть одна хорошая там камин, там и поговорим поподробнее. — Сказав это, он показал своей могучей рукой на выход. Массивные двери на выходе распахнулись, открывая доступ к длинному коридору.

— Да, конечно. — Благодарно кивнув, я пошла на выход. Могучее существо пошло за мной следом.

Глава 114

Белый фон, в центре была эмблема с двуглавым орлом в минималистичном стиле, который парил над символом горы, обозначающего Уральский хребет. Внизу появилась надпись, и через полминуты исчезла.

“Внимание! Реклама профинансирована федеральной службой по развитию Сибири, Русской Арктики, и Дальнего Востока.“

После этого на экране начали мелькать кадры с жителями разных городов Западной России. Затем через несколько секунд закадровый голос диктора начал зачитывать текст.

“Дорогие русские, россияне, граждане Российской Федерации! Столетиями наша страна предпринимала попытки для освоения Сибири, и Дальнего Востока. Долгие годы предыдущие попытки были слабыми, и недостаточными. В силу технологической отсталости, или нехватки ресурсов. Но сейчас у нас есть уникальная возможность стать полноценными хозяевами этих дремучих территорий, открыть для себя неизведанные просторы Сибири, Арктики и Дальнего Востока! Забудьте о прежней тесноте, серости и обыденности – вас ждут бескрайние просторы, чистый воздух, и невероятные ранее возможности.“

Теперь на экране стали изображаться красивые Сибирские пейзажи, и строящиеся районы Электрограда, и других Восточно-сибирских, заполярных городов.

“Станьте частью великого движения, которое даст новый импульс развития для нашей Великой Родины. Откройте для себя богатства сибирских лесов, неиссякаемые запасы Арктики и дух захватывающего Востока. Проявите свой дух первооткрывателя! Созидайте, становитесь частью истории!“

Новые районы, и строящиеся города сменились на протяженную линию железной дороги. Железка была в несколько полос, позволяя провозить сквозь себя огромные объёмы грузов. Еще смена кадра, и вместо железной дороги многополосное шоссе, покрытое неизвестным черным материалом, чем-то напоминающий камень соответствующего цвета.

“Присоединяйтесь к своим отважным и энергичным соотечественникам, которые воплощают наши мечты о новом начале, свободе и возможности. Помогите преобразить эти удивительные земли в новые, и процветающие города, полные жизни и энергии!“

Затем панорама на Салехард покрытый множеством куполов, сделанных из толстого стекла. Внутри барьера цвели стояло зелёные кусты, деревья и прогуливалась люди в летней одежде. Вокруг же царила мертвенно-снежная тундра.

“Станьте пионером новой эпохи! Новые районы ждут вас, чтобы вы стали частью этого великого исторического момента. Не упустите свой шанс – присоединяйтесь к колонизации Сибири, Арктики и Дальнего Востока прямо сейчас!“

Завершающий кадр, в нем мужчина поднимается на вершину гору, сжимая в руках флаг Российской Федерации. И наконец-то поднявшись, он поднимает его как можно выше.

После появляется надпись. Идущая вдоль всего кадра.

“Хотите знать больше?“

***

Студия вечернего ток-шоу. Кадр сначала сфокусировался на ведущем, а затем на госте передачи.

Гость передачи, пожилой мужчина, сильно за семьдесят лет, одетый в дорогой костюм тройку, сидел на широком кожаном кресле, на небольшом удалении от ведущего.

На фоне двух людей горел большой студийный экран, на нем был изображён лысый заключённый, в чёрной тюремной робе. Чуть внизу висела надпись: “Перенос “Центра“ России в Сибирь: Правильное решение, или неоправданный риск? “.

Кадр резко переместился к персоне ведущего, выхватив лицо, и часть плеч. Тот смотря прямо в объектив начал говорить.

— Добрый вечер уважаемые зрители. Мы прервались на небольшую рекламную паузу. Напоминаю, в студии с вами я Дмитрий Медведев, и мой гость глава федеральной службы по развитию Сибири, и Арктики, Алексей Лавинин. Алексей, снова здравствуйте. — Ведущий добродушно улыбнулся гостю.

— Здравствуйте Дмитрий. — Сдержанно ответил гость.

— Мы с вами обсудили множество вопросов в первой части передачи. — Задавая вопросы ведущий изредка ёрзал в кресле. — Это были очень важные вопросы затрагивающие качество работы вашей службы, и вопросы по касающиеся рабочих моментов. И перед началом рекламной паузы мы затронули тему так называемой смены приоритетов. Всем уже скандально известный закон “С глаз долой“. Алексей Анатольевич, вы хотели более подробно затронуть этот вопрос. И я с вашего позволения поддержу.

— Да конечно. — Спокойно ответил мужчина.

— Ну так вот. Я специально первую часть интервью провёл в таком лёгком режиме, и по сути своей не задавал какие-то каверзные, и тяжёлые вопросы. Хотя очень хотел. Но так или иначе, все приличия соблюдены, и вот первая половина интервью позади. И я думаю что с вашего позволения начну. Итак, программа по переносу длится уже достаточно долго. Наверное наша страна пионер в сфере освоения ранее труднодоступных районов земли. Но, внедрение некоторых нововведений в судебную систему, и систему исполнения наказаний, вызывает вопросы у многих. Считается что использование труда рецидивистов, и закостенелых уголовников это не совсем хорошая идея.

— Что же они в этом такого усматривают? — Развел руками гость, сидя на своём кресле.

— Ну, видные правозащитники утверждают что подобное обращение с приговоренными является вопиющим нарушением их базовых человеческих прав. Утверждается что фактически это ничем не отличается от рабовладения, или же закостенелого крепостничества, поскольку фактически закинутый человек оказывается выброшен на произвол судьбы, и я цитирую: ”Потенциал свободных людей, затрачивается на бесполезные государственные проекты, как в худшие годы Сталинского правления.“ Что вы на это скажете?

— Ничего более интересного они не могли придумать? — Гость скептически изогнул бровь, и устало вдохнул как будто ему не в первый раз.

— Алексей Анатольевич. Я понимаю ваш скепсис, но учтите сейчас нашу трансляцию смотрят десятки миллионов людей, все таки идет речь о коренном пересмотре системы наказаний. У вас есть шанс заочно парировать аргументы ваших оппонентов. — Ведущий улыбнувшись показал ладонью в сторону одной из камер. — Что же вы сразу как будто отказываетесь?

— Да не отказываюсь я. — Поднял ладонь мужчина. — Вы сказали в точку, по поводу бессмысленных кривотолков насчёт программы. Понимаете все это глупости, мне это неинтересно, я хотел бы чтобы люди не слушали этих пустозвонов. Честное слово из раза в раз, говорю одно, и тоже. Вы поймите я не занимаюсь поиском панацеи. Труд заключенных, это совершенно обыкновенная процедура. И рассматривать ее в качестве некой аналогии вышеперечисленным пережиткам прошлого, я прошу прощения, но это сущая глупость. Это не замена ни рабовладению, ни уж тем более средневековому крепостничеству. Просто вы поймите меня правильно, некоторые люди, в том числе, и за пределами нашей страны. Считают что мы, якобы не думаем о моральной стороне вопроса, а это абсолютно не так, но в отличие от всяких не очень умных краснобаев, на подобные вещи нужно смотреть немного шире. Да конечно, они могут сказать вот заключенные тоже люди туда сюда, но прошу прощения, они же должны каким то образом понести наказание. Я сейчас не говорю о том чтобы там их пытать, или же иными другими способами истязать, не в коем случае. Просто преступники, опять таки, речь тут идет о закоренелых уголовниках, или о тех лицах которые совершили тяжкие преступления, вот все они, их не имеет смысла просто держать без дела, объяснять им что-то, пытаться исправить. Ну вот и получается что значительную часть времени они либо сидят, и прожирают наши с вами налоги, либо не сидят причиняя ущерб окружающим людям. Вот и получается замкнутый круг, между тюрьмой и свободой где они совершают преступления. Вместо этого, мы будем использовать их, чтобы они работали, и искупали свои грехи таким образом. Обратите внимание все это может быть достигнуто без применения насилия как такового. При этом общество абсолютно не берет никакой ответственности ни за его жизнь, ни за его смерть, а что случится с ним там, это уже не наше дело, то есть в этом плане ни гуманность, ни моральная сторона вопроса, никак не затронута,

— Получается заключенных не используют в каких-то опасных работах? — Чуть помолчав, добавил в ответ ведущий.

— Да совершенно верно, мы руководствуемся только целесообразностью. Так что утверждения что мы якобы убиваем человека, это весьма спорно. Оно даже в какой-то степени меня смешит, потому что очень ясно показывают сущность наших всех правозащитников. — Гость выделил последнее слово кавычками, с помощью своих длинных пальцев.

— Что вы имеете ввиду? — Ведущий слегка улыбнулся, словно предчувствуя какую-то шутку.

— То что подберут по объявлениям непонятных всяких, прямо с улицы. Чтобы они притворялись правозащитниками.

— Алексей Анатольевич ну что вы. — Ведущий отмахнулся от слов гостя. — Помимо них множество юристов, и некоторое количество медийных персон высказывается похожим образом.

— Ну я рад за них, только я совершенно не понимаю причём тут мы. Я прошу прощения, половина этих лиц, не побоюсь этого слова не совсем понимает что такое гуманизм.

— Ну хорошо. В конце концов это действительно не столь остро, и тут скорее всего симпатии большинства будет на вашей стороне. Но, я сейчас задам вопрос, который возможно поставит вас в сильный тупик, так или иначе он должен вести некую ясность. — Ведущий на некоторое время замолчал, как бы формулируя вопрос поточнее. — Каждый раз когда вводят технологии в различные сферы, и отрасли. У людей возникают вопросы, а может ли сложная техника, под управлением заключённых, представлять опасность для окружающих?

— Нет, конечно нет. Заключённые занимаются в основном примитивной работой. И строго говоря такой работой занимаются почти все заключённые, и по крайней мере к сложной технике допускаются люди с подготовкой, более сложные, и опасные вещи находятся в распоряжении государственных структур. Хотя, даже так называемые “гражданская“ техника, это ведь по большей части вещь недоступная для неквалифицированных рабочих. Вы поймите, за всеми компаниями, и организациями которые нанимают труд заключённых, ведётся строгое наблюдение. И все опасения по поводу нарушения прав человека, или прочих преступлениях против людей — просто смешны!

— Хорошо. — Спокойно согласился ведущий. — Думаю эта информация хотя бы немного прояснит непонятные процессы.

— Плюс к этому, наши правозащитники, сердобольные личности даже узнать не удосужились посмотреть, как проходит весь процесс. А ведь не взирая на тяжесть преступления, мы предоставляем людям базовый набор для продуктивного выживания в сложных условиях.

— Интересно , а что входит в этот набор? — Ведущий поинтересовался данным любопытным фактом.

— Всегда по разному, но то что гарантированно будет — это пища, набор инструментов, качественное снаряжение, в общем все что есть, и у обычных рабочих. Все что нужно для продуктивной работы. — Гость перечислил немаленький список, что неожиданно впечатлило ведущего.

— Не многовато ли? Кажется что при подобных раскладах жизнь можно быть очень даже комфортной. — Резонно заметил собеседник.

— Ничуть, это минимум, при котором современный человек способен выжить. Напротив, это необходимый базовый задел при котором мы можем заранее сказать что не посылаем приговорённых на гибель. Так что в этом плане, право на жизнь, а это базовое право, не нарушено. — Чуть улыбнувшись мужчина пожал плечами.

***

Холодный воздух помещения словно стиснул грудь, когда командир начал свой брифинг. Множество людей сидели в небольшом зале, словно шпроты втиснувшись в тесную бетонную коробку, и слушали инструкции. У них был их долг, выполнить последнюю миссию – ликвидировать директора крупной корпорации, после этого их организация должна была залечь на дно, и какое-то время не отсвечивать. Слова командира терялись в пучине размышлений мужчины. Он мог услышать только свой внутренний монолог, который громко шептал о его презрении к корпорациям, которые разрушают итак ослабевшее общество, и поглощают человеческую сущность. Возможно, это были в чём-то наивные, и банальные мысли, но откровенно говоря, даже мысля подобным образом он не был слишком далек от истины.

С кипевшими доводами, и контраргументами в своем разуме, мужчина уже лежал на крыше с винтовкой в руках. Легкий туман висел над безбрежными просторами города, он разгонял мысли, нельзя было теряться в море размышлений. Он верил, что его дело – правое, что он делает мир чище, избавляя его от алчных корпораций, и их влияния.

И вот, далеко внизу появились маленькие точки, которые медленно создавали длинный кортеж. Мужчина застыл в оцепенении, увидев, как из автомобиля вышли не только директор, но и его семья. Теперь он метко видел в прицеле своей винтовки не только цель, но и тех, кто невольно станет заложниками в этой смертельной игре.

Сомнения его все больше терзали. Стоит ли ему исполнить это решение прямо на глазах семьи директора? Чёрт! Не было времени на размышления, мужчина не мог провалится! С острым чувством вины, и раскаяния, он все-таки нажал на курок. Роковое решение пришлось ему с огромным трудом. Его внутренний крик потерялся в воплях детей и криках жены, когда он дал себе долю секунды на скрытость и провалился в дальний уголок бескрайнего города.

К сожалению вскоре, в то самое утро, его и его команду поймали, обыскав весь огромный город, который оказался не таким безопасным убежищем.

***

"…Трагическое событие произошедшее неделю назад в центре Норильска-Сити, вызвало шок и недоумение среди местных жителей. Мужчина и его сообщники, чьи имена остаются неизвестными, были задержаны за предполагаемое убийство в рамках неподтвержденной операции.

По информации, полученной из источников в правоохранительных органах, мужчина преследовал директора корпорации “НефтьПром“, который в момент происшествия находился в сопровождении членов своей семьи. Очевидцы утверждают, что мужчина находился на крыше здания с снайперской винтовкой, и, несмотря на наличие членов семьи жертвы, сделал выстрел.

Это преступление, совершенное прямо на глазах семьи директора, вызвало широкий общественный ажиотаж, а также серьезные разногласия в обсуждении моральных аспектов подобных действий. Впрочем, стремление к правосудию и недопущение беспредела в последующем, оказалось сильнее, и судьи приняли быстрое, и правильное решение.

Желаем разумного и честного разбирательства в этом сложном деле, а также твердо верим в справедливость и законность действий правоохранительных органов…"

***

Допросная была наполнена непроницаемой тишиной, прерываемой лишь тяжелым дыханием подозреваемого. На потолке мерцали слабосильные лампы, создавая призрачные тени на стенах, словно подчеркивая напряженность ситуации. Подозреваемый, наш герой, мужчина с хмурым взглядом, сидел неподвижно, словно он намертво врос в кресло.

Внезапно, дверь скрипнула, и в допросную вошел следователь, человек с жесткими чертами лица и нехорошим огоньком в глазах. Его походка была уверенной, шаг размашистый.

— Добрый день, господин Гулливеров. — Прозвучал голос следователя, холодный и резкий, словно ледяной поток. — Я буду проводить ваш допрос по делу о покушении. Начнем без лишних церемоний.

Подозреваемый встретил его взгляд, и в его глазах заиграли искры упорства. Он молчал, лишь крепче сжал кулаки, готовясь к очередной экзекуции.

— Господин Гулливеров, вы понимаете, что ваше молчание может повлечь серьезные последствия? Я жду от вас сотрудничества, и то что вы будете более сговорчивы. — Продолжал следователь, внимательно изучая каждую реакцию подозреваемого.

Но Иван оставался неподвижным, словно камень. Его слова звучали негромко, но упрямо: "Это все ради страны."

Следователь вздохнул и кивнул офицеру, стоявшему у двери. Тот без слов поняв жест вышел из допросной, через несколько минут, камера записывающая процесс допроса вырубилась.

Подозреваемый оказался крепким орешком, и этот случай требовал особого внимания. Впереди были очередные долгие часы проведения допроса, и следователь был готов к этому, не в первой приходится раскалывать.

Так началась сложная игра между упорством следователя и непреклонностью подозреваемого, в которой ставка – нечто гораздо более важное, чем просто свобода.

***

Израненное тело нашего героя лежало безжизненным куском мяса на холодном полу допросной. Он был изможден, избит до крови, но его глаза все еще излучали непреклонную волю.

Следователь отвернулся от злившего его зрелища, и хмуро втянул дым от сигареты, наполняя допросную едким дымком. Его раздраженный взгляд бродил по спинам сгрудившихся бугаев, словно цепные звери, готовые выполнить любой его приказ.

— Как же расколоть этого упрямого дурака? — пробормотал следователь, его мысли бурлили в мозге, словно зарождающаяся буря.

Подозреваемый молча смотрел на него, его глаза будто пронзали следователя, словно предчувствуя его намерения. Он не выдал ни единой крупицы нужной информации, не выдал ни малейшего намека на то, что может раскрыть тайну, сокрытую в глубинах своего воспалённого разума.

Следователь выпустил дым в сторону и внезапно прямо в самом чудовищном излучении своей извращенной ярости закричал на подозреваемого. — Ты, урод сука! Говори! Расскажите мне правду! Все что знаешь!

Бугаи напряглись, ожидая команду, а подозреваемый все молчал, он был глух к угрозам, словно был не живым человеком, а камнем.

Следователь замолчал, его раздражение уступило место холодному расчёту. Он знал, что ему нужно найти новый подход, другую стратегию, чтобы пробить этот нерушимый заслон.

— Ладно. Лежи сука. Увидимся завтра.

***

Избитый подозреваемый медленно открыл глаза. Слабый свет проникал сквозь щели заколоченного окна, освещая потолок допросной. Он почувствовал острую боль, окутывающую каждый участок его тела. В голове вертелись фрагменты прошедших событий, словно куски головоломки, которую он пытался собрать.

С внезапным щелчком дверь допросной распахнулась, и вместе с нестерпимо ярким светом вошел следователь, его лицо украшала улыбка. Он словно наслаждался злорадствуя, паря как коршун над своим поверженным противником.

— Все Гулливеров твои соратники выдали тебя с потрохами, твари, в легкую сдали тебя, представляешь? — С притворным сочувствием объявил следователь, махнув рукой в которой он держал папку с скомканными бумагами.

Подозреваемый прикованный к стулу, после сказанных слов начал постепенно осознавать угрозу, нависшую над ним. Он почувствовал, как внутри него вспыхнул огонь отчаяния и решимости.

В то время как следователь продолжал насмехаться над ним, показывая бумаги с их подписями, подозреваемый резко рванул вверх, напрягая все мышцы рук, и туловища. Охнув он сломал цепь на наручниках, и накинулся на следователя, с гримасой ярости на лице.

— За мою бедную Родину. — Шептал он, нанося удар за ударом, пока следователь не затих на полу, огромная лужа крови расползалась по бетонному полу.

Затем, внезапно, все пространство резко затянулась рябью. И все вокруг вдруг исчезло, растворившись как голография.

Нависший над следователем человек резко преобразился, и из старого опытного солдата, он стал щуплым подростком. Который теперь стоял внутри бетонной комнаты.

Через несколько минут в кабинет зашёл мужчина в черной форме, и фуражке с имперским двуглавым орлом.

— Курсант Багров, симуляция “Партизанская война“ закончилась, можете выходить из симуляционной камеры. — Сказав, мужчина исчез в дверном проёме.

Тяжело дыша, весь потный, Даниил чуть пошатываясь вышел прочь из помещения.

Длинный коридор ударил по нему прохладой, чуть облегчив ему его страдания.

Очередной трудный день в Схоле Прогениум закончился.

Глава 115

Фрагмент газетной статьи, из утреннего газетного тиража популярной Заполярной газеты, сверху заголовка были запечатлены флаги Великобритании, Соединённых Штатов и Франции.

Неоднозначный приговор: судья отправляет преступника на смертную казнь, за убийство крупного предпринимателя.

Вчера в одном из залов суда произошло невероятное событие, которое надолго запомнится в истории судебной системы международной территории Русскоговорящего Арктического кольца. Преступник, осужденный за успешное покушение на жизнь высокопоставленного функционера корпорации “БритишОйл“, и “ПромНефть“, стал объектом так называемой судебной меры с применением новейших технологий. Судья, рассмотревший дело, приговорил подсудимого к предельной мере наказания, к так называемой раковой инъекции.

Прямо в зале суда, перед сотнями людей, судья огласил свой суровый приговор, который вызвал шок, и недоумение среди присутствующих. Приговор означает, что преступник будет заражен агрессивным штампом генномодифицированного вируса, вызывающего неконтролируемый рост опухолевых клеток, страшная мера наказания.

Это событие вызвало массовый ажиотаж вокруг скоротечного судебного процесса, где сотни фотографов и журналистов пытались запечатлеть уникальный момент, когда преступнику был оглашен такой суровый приговор.

Решение суда стало объектом обсуждения в широких массах и вызвало волну возмущения среди юристов, и интеллектуальной общественности. Несмотря на это, судья подтвердил свою позицию и утверждает, что такой приговор является самым эффективным способом защиты общества от преступника, российских ренегатов противящихся международному управлению Русской Арктикой.

В любом случае судебный процесс, который сопровождался вниманием нашего общества, и журналистов, надолго останется центральной темой для обсуждения. Ряд экспертов говорят что приговор судьи был ангажирован, и вынесен под давлением богатых кругов Заполярья, и Норильска, и их могущественных родственников за океаном…

***

Широкий, холодный коридор протянулся вдоль тюремного комплекса, соединяя несколько блоков, словно последний путь, ведущий к преисподней. По его центру шёл человек, закованный в тяжёлые цепи, его вели для исполнения приговора, узник, лишенный свободы и надежды. По крайней мере внешне так казалось. Его шаги звучали тяжело, и гулко.

Несколько надзирателей следили за каждым его движением, словно злые собаки, только и ждущие какой-то очередной глупости с его стороны, чтобы в ту же секунду у с удовольствием отделать его . Их лица были не выразительны, запечатанные под печатью безразличия, закрывающей их человеческие эмоции и чувства. Приговоренный мужчина в вихре своих мыслей не мог отделаться от ощущения тяжести и угнетения, идущих от присутствия этих бесчувственных стражей. Тем не менее это не ослабляло другой части его мыслей, в которой он лихорадочно соображал как он мог бы выбраться оттуда.

Волна страха и бессилия заливала его с каждым шагом все сильнее, и сильнее, но в его сердце крепчало решимость и бешеное желание жить, перед казалось бы неминуемой бедой. Он шел встречать свою участь с поднятой головой.

— Иди быстрее свинья! — По спине заключённого прилетел тычок. Резкая боль растеклась по спине, и человек застонал от боли. — Ха, больно тебе сука? — Голос позади хмыкнул. — Ну ничего, тварь, после инъекции у тебя будет достаточно времени чтобы полежать, а теперь пошел!

— Цыц дурень. — На горластого надзирателя прикрикнул его напарник. В его голосе звучала небольшая хрипотца, делая более запоминающимся. Гулливерову показалось что он принадлежит старику. — Что ты лишний раз надрываешься балда!

— Семен Сергеевич… — Хотел было запротестовать молодой, но его перебил старший.

— Заткнись, и иди. И не изгаляйся лишний раз, тебе корпорации не платит за садизм. Подумаешь бриташку грохнул, все знали что у этого гада руки по локоть в крови. Так что дай приговорённому хотя бы последние метры в этом мире провести в спокойствии. — Сказав это мужчина тихонько вздохнул, после этого болезненных тычков не последовало.

Дальше путь пошел полегче, Иван вздохнул. И мысленно поблагодарил старшего надзирателя, дав себе зарок, в случае чего не убивать его. Насчет молодого, и остальных он был не уверен. Конечно у него было больше охраны, помимо этих двух. Сзади, и спереди на небольшом отдалении шло с десяток вооружённых бойцов, готовых в случае чего применить самые жёсткие “санкции“ в отношении дражайший персоны Ивана. Данный факт отнюдь не упрощал побег, хотя не делал его абсолютно невозможным. Ивану и до этого приходилось убегать из государственных, или аффилированных с правительством корпоративных тюрем, и прочих секретных объектов. В этом у него был большой опыт, а как утверждали некоторые даже талант.

Но, стоило учесть, что все объекты с которых он сбегал, были на поверхности, или глубоко под поверхностью, для точности, под “поверхностью“ Иван подразумевал земную твердь. Сейчас же, как можно было догадаться, или нельзя было догадаться, не суть, сейчас он находился под толщей воды. Так называемое H2O, живительная влага, дающая начало буйству, и разнообразию всей жизни на планете. В этот раз к сожалению, она по вполне очевидным причинам мешала жизненному буйству самого Ивана.

После скоротечного, и “справедливого“ суда его в течении нескольких часов привезли сюда, в неизвестный подводный комплекс на дне Ледовитого Океана. Насколько это понимал Иван, один из центров по биологическим исследованиям. Разумная мера, учитывая что за каждым таким местом охотится повстанцы, и сектанты. И те, и те хотят их уничтожить, в их число входил и Иван.

Резко мысли Ивана было прерваны подозрительным грохотом, где-то за стенами комплекса. Конвой затормозил, люди вокруг за озирались, балки, и обшивка державшие астрономическое объёмы воды слегка задрожали.

По длинному коридору прошелся длинный гул. Ивану, да и не только ему стало не по себе.

— Что-то не так. — Иван услышал голос старика, вслед за ним раздалось шипение рации. — Надо связаться…

Старик ничего не успел сказать. Грохот повторился, но на этот раз он был намного громче, вместе с ним все вокруг сильно затрясло. Освещение в коридоре вырубилось, чтобы в ту же секунду после короткого периода темноты, все пространство вокруг заполнилось зловещим красным светом резервного освещения.

В следующую секунду сильная тряска утихла, многие валялись на полу. Коридор был наполнен глухими стенаниями, и причитаниями.

Молодой надзиратель ранее унижавший Ивана, пытался встать, потирая ушибленные части тела. Из рассечённой шейки обильно сочилась кровь. Застонав он поднял голову, лишь для того чтобы застыть в ужасе.

Перед ним навис освободившийся заколоченный. Его руки все еще были скованы тяжёлыми наручниками, с толстыми цепями. Тем не менее от него так и веяло опасностью.

— За тобой должок. — Прохрипел Иван, и замахнувшись вмазал ногой по челюсти надзирателя. От мощного удара челюсть щёлкнула, а сам пострадавший всхрапнул, и развалился на полу. Он был жив, Гулливеров бил сильно, но осторожно. В конце концов, убивать было не за что, но и просто так снести обиду он не мог.

Иван бесшумно проскользнул к неподвижному телу надзирателя, и ловко вытащил ключи из его кармана. С зажатым в руке набором ключей он побежал прочь, дальше по туннелю. Главное это сейчас найти схему комплекса, поэтому он начал обыскивать соседние помещения в поисках карты комплекса. Он знал, что такие карты обычно висят на видном месте, возможно, в помещении администрации или в точках эвакуации. Стараясь избегать ненужных сейчас встреч, мужчина ловко прятался, и подкрадывался так, чтобы оставаться незамеченным. Благо элементарные навыки маскировки, и опыт были в наличии.

После нескольких минут поисков Иван наконец наткнулся на карту эвакуации, висящую на стене в одном из проходов. Он внимательно изучил карту, надеясь найти отмеченное местоположение спасательных капсул. На карте были отмечены различные секции и проходы, но информации об отсеке с капсулами не было. Скорее всего из-за того что треть карты была сильно повреждена прилетевшим осколком. По сколам, на стенах, и потолках можно было понять что тут кипел бой.

Неожиданно взрыв прогремел над Иваном, чуть выше где-то на верхних уровнях. Над всем комплексом протянулся долгий гул. Коридор снова затрясло, чуть не сбив Ивана с ног.

Еле удержавшись на ногах, он решил продолжить свой поиск и направился в сторону административного отдела, где, по его мнению, можно было найти более детальную и точную карту комплекса. Благо на карте его местоположение было четко обозначено. В это время он поспешно заметил группу солдат, которые шли в ту сторону, откуда пришел сам Иван.

Быстро юркнув в пробочное помещение, Иван стиснул ключи в руке и замер словно статуя, чтобы избежать встречи.

С сердцем, колотившимся в груди, Иван выжидал, пока патруль не пройдёт мимо. Когда опасность миновала, он продолжил свой путь к административному отделу, намеренный найти необходимую информацию об отсеке с капсулами спасения.

Когда Иван наконец добрался до административного корпуса, его встретила стрельба, раздавшаяся по всему комплексу. Грохот выстрелов неприятно холодил душу. Он понял, что стрельба внутри подводного комплекса была страшной глупостью, угрожающей безопасности всех находящихся там.

Ему придётся действовать быстро, чтобы найти спасительные капсулы и покинуть это опасное место. Он обернулся, чтобы вернуться и найти другой путь, но тут же увидел, что проход к нужному отсеку был наглухо закрыт переборками, а из дверного притвора сочилась влага.

Он решил направиться в сторону общей коммуникационной рубки, где могли находиться дополнительные карты и документы о структуре комплекса. Стрельба продолжалась, и Иван знал, что время работает против него. Снова взявшись за ключи, он спешил вперед. По дороге он подобрал штурмовую винтовку, и рюкзак со снаряжением, у мёртвого пехотинца. Лишним не будет.

Наконец через несколько пройденных коридоров он вышел к точке назначения. К сожалению его тут тоже ждало разочарование.

Вход в рубку тоже был закрыт.

Из дверного притвора сочилась влага, и Иван понял, что нашел причину, почему проход был так непроходим. Вода должна была проникнуть внутрь и застыть, создав переборки и непроходимую преграду. Он медленно подошел к двери, чтобы рассмотреть ее поближе. Стрельба продолжалась, и он знал, что ему нужно найти способ преодолеть эту преграду.

Иван вынул свой нож и начал аккуратно удалять лед и обледенелую влагу вокруг дверного притвора. Он знал, что ему нужно действовать быстро, чтобы выбраться из этой опасной ситуации. После того как Иван с большим трудом открыл дверь в рубку, из проема просочилась большое, но не запредельное количество воды. Брюки и обувь были промочены насквозь.

Постепенно открывая проход, он услышал, что стрельба все еще продолжается, но теперь он был ближе к тому, чтобы найти способ покинуть этот подводный комплекс.

Как только Иван освободил дверь достаточно, чтобы пролезть через нее, он преодолел преграду и шагнул в самую глубь административного корпуса, где надеялся найти ответы на все вопросы, связанные с этой ужасной стрельбой. Время для действия было ограничено, и он понимал, что каждая секунда решала об его дальнейшей судьбе.

Воды было по колено, тем не менее зайдя в рубку он принялся шариться в поисках карты или схемы. Через несколько минут поисков ему улыбнулась удача. Целая схема комплекса висела на стене, в глубине рубки.

Быстро найдя на карте месторасположение пункта эвакуации, он как можно подробнее запомнив схему, он собравшись с силами убрался прочь.

Когда он наконец вышел из рубки, он сразу побежал к месту эвакуации, стараясь не терять ни секунды. Вода всё выше поднималась, и он чувствовал, что каждый его шаг делает разницу.

Под ногами хлюпала ледяная вода, над головой нависал потолок окрашенный в красные цвета резервного освещения, сейчас гул не прекращался, свидетельствуя о том что прочность конструкции была на пределе.

Факт неприятный, он заставлял Ивана нервничать, тем не менее, он держался, и был максимально собран.

Снова стены, и потолок задрожали. Гул прошёлся от самых дальних углов, к самому Ивану, к сожалению, на этот раз строение не выдержало. И тонны воды ринулись внутрь, снося все на своем пути.

Вихрь морской пучины закружило тело в своем ледяном объятии. Симуляция подводного потока нивелировала все попытки выбраться наружу. Персонаж умирал, Даниил несколько раз пытался рефлекторно отплыть, но невидимый водный барьер преградил ему путь. Надежда рассеивалась, как пенный след на поверхности воды.

И вдруг стены начали протекать, заливая комнату морской пучиной. Кадет боролся за воздух, пытаясь замедлить трату драгоценного воздуха. Но беспомощность окружающей среды стала непреодолимой. Морская пучина поглощала его, отдавая только горечь потери, и безысходности.

Давление воды усилилось, и паника охватила его еще сильнее, заставив лицом к действительности. Он мог чувствовать удушение, слышать звуки воды, и всем телом ощущал страх предательской глубины.

И внезапно, симуляция выключилась. Кадет открыл глаза, кашляя, и держась за грудь. Его дыхание хрипело в пустоте комнаты, напоминая о прошедшей виртуальной экзекуции.

Медленно открыв глаза, кадет наткнулся на инструктора и нескольких медиков которые забегали в помещение. Взгляды, полные строгости и беспокойства, скользили по его телу. Врачи суетились над ним, занимаясь обследованием. Инструктор же замолвил слово, вынося критику, и наставления.

Кадет слушал.

Инструктор снял свою фуражку, открывая “миру“ зрелище на свой лысый череп, и посмотрел прямо в глаза кадету.

— Это было очень плохо, кадет. Ты провалил симуляцию. — Сурово заговорил он. — Но, мне понравились несколько твоих решений. Твой подход правильный, и не каждый покажет себя с такой стороны даже в симуляции. Способность думать не только о себе, но и о других. И это уже важнее, чем простое выполнение задания.

Кадет понял, что инструктору важно не только то, как он сделал свой выбор, но и как он сумел сохранить человечность в самых критических условиях. Подобным моментам уделяли большое внимание военной академии, но когда симуляция превращается в настоящий тест на жизнь, люди часто забывают о ценности гуманности. Инструктор подошел поближе и добавил.

— Я вижу, что у тебя есть потенциал. — Кадет кивнул в знак признательности, чувствуя тепло от того, что его действия были достойно оценены.

***

Зеленые кроны деревьев тянулись к синему небу, создавая тень на поверхности земной тверди, словно огромный уютный зонт. Двое кадетов федеральной Схолы спокойно прогуливались по аллеям городского парка Электрограда, мимо них то и дело, пробегали бегуны, или катили велосипедисты.

Даниил, с горящим глазами, шел впереди, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть красивое растение, или на красивую инсталляцию коих в парке было предостаточно. Его товарищ, Сергей, с шутливым взглядом, следил за ним, и резко ускорял шаг, когда тот отдалялся.

— Что-то ты какой-то потерянный, Даня. — Сказал Сергей с легкой усмешкой, когда наконец догнал друга.

— Почему, напротив я очень даже навеселе.

Его эмоциональное состояние было приподнятое, словно наполняя окружный воздух энергией.

— Помнишь, как я разыграл преподавателя на уроке и мы почти попали в неприятности? — Спросил весело Сергей.

Даниил улыбнулся, припоминая этот случай.

— А ещё помнишь, как мы прокрались в столовую ночью и стащили булочки. — Вспоминал он.

Так они шли довольно долго, пересекая улицы пестревшие от многочисленного народа, весело переговариваясь друг с другом, пока в какой-то момент, неосторожное упоминание о родителях прервало не их веселье. Оба мальчика столкнулись со своими потерями, и воспоминания о родителях всегда приносили с собой тяжелую тень грусти.

— Я рад что мы подружились в училище, Серёга. — сказал Даниил, пытаясь сменить тему разговора. Заложив руки за спину, он как старик смотрел куда-то вдаль, в сторону бетонных массивных зданий. – Я вообще рад возможности учиться в таком месте.

Сергей кивнул, соглашаясь с другом. Они оба понимали, что училище было для них не просто местом учебы, а своеобразным приютом, где можно найти друзей, и надежду на светлое будущее посвящённое служению Родине.

Продолжая свою прогулку в парке, Даниил и Сергей ощущали, что этот мир прекрасен, и полон возможностей. Раньше они не были столь оптимистично настроены.

Покидая зеленый парк, Даниил и Сергей направились к центру города. Под лучами солнца, они отправились через оживленные улицы, остановившись в привычном восхищении перед мощными небоскребами, которые возвышались перед ними. Гигантские стеклянные конструкции казались несокрушимыми, символизируя собой стремительное, и от того впечатляющее развитие Российской Федерации.

— Красиво. — Прошептал Даниил, задрав голову вверх. — Сколько раз на них смотрю, никак привыкнуть не могу.

Сергей восхищенно кивнул, глядя на огромные стеклянные фасады, отражающие сияющее небо.

— Флаг красиво реет. — Заметил он, указывая на славный российский триколор, развевающийся над самым высоким зданием в самом центре.

В такие моменты Даниил, и Сергей особо остро чувствовали гордость за свою страну.

Еще немного постояв, они продолжили свою прогулку по улицам.

Проходя через деловой район, Даниил и Сергей не заметили, как время пролетело. Всего лишь чуть меньше чем за час они преодолели немаленькую часть города. Все это время друзья обменивались мыслями о том, насколько сильно изменилась их родная страна. Они вспоминали времена, когда казалось, что Россия находится на окраине пропасти, и сравнивали их с нынешними реалиями, когда держава преображалась перед их глазами в прогрессивную и сильную страну. По крайней мере они пытались рассуждать, так как их учили на занятиях по риторике, и философии.

— Тут лучше, чем в моем родном городе. — спросил Сергей. — Там, знаешь, такое чувство, что все вокруг находится в упадке. Здесь такое не чувствуется.

— Угу. — Тихо поддакнул Даниил.

Когда они вышли из района с магазинчиками, речь постепенно начала заходить о их будущем.

— Я чувствую, что мне нужно отдать долг, у меня есть нужда, выслужиться перед страной понимаешь?— Сказал Сергей, касаясь этой серьезной темы, неожиданно становясь сам более серьёзным, что бывало редко. — Но я так и не могу решить, каким образом я смогу это сделать с максимальной отдачей…

Даниил долго слушал друга, понимая его дилемму, так как много раз сам задавался подобным вопросом. После внимательного размышления он произнес:

— Я тебя понимаю, и надеюсь, что ты в конце концов определишься с дальнейшим путём. А я уверен, что для меня путь федерального дознавателя - это то, чем я действительно хочу заниматься. Я хочу помогать создавать справедливое общество и защищать людей от внутренних и внешних угроз.

Сергей удивленно посмотрел на друга, но ничего вслух говорить не стал, что Даниил говорит серьезно. Они оба понимали, что каждый из них должен сделать свой выбор в служении своей стране, и независимо от того, какой путь они выберут, их цель будет одна - служить Родине и преуспеть в том, что им предстоит делать.

Глава 116

По почти пустынным улочкам города двигались два одиноких странника. Где-то вдалеке, на восточной стороне громыхали взрывы. Фрэнк, с дрожащим пламенем в глазах, быстро перебирал ногами, направляясь к западной части города. Мэтр, его спутник и временный союзник, тяжело дыша, тянулся за ним, проклиная свою грузную конституцию.

— Может, нам следует найти укрытие? — заметил Мэтр с усталым надрывом в голосе. — Не можем же мы вечно бродить по улицам, как беспризорные собаки.

Фрэнк остановился, упёршись о стену, он вскинул автомат, и оглядел узкие проходы между заброшенными домами. Не поворачиваясь к Мэтру он начал говорить.

— Ты прав, Мэтр. Но нам нужно убедиться, что мы не попадем в засаду. Здесь нам придется быть осторожными.

В его мускулах пульсировало неприятное напряжение. Они оба преследовали свои собственные мотивы – вопросы, которые не давали им покоя. Сложно было решить, было ли бегство правильным. Но они оба знали: на этом пути, нет возврата. Впрочем, Мэтра всю дорогу пожирали сомнения. Тем не менее, он слушался Фрэнка, тем более когда он вполне обыденно раздавал команды.

— Ладно, давай. — Буркнул Мэтр, снова набираясь сил. – Пойдем туда, где ты считаешь мы не погибнем. — Сказал он недовольно, затем тихо добавил. — Или поживём чуть подольше.

Сделав вид что не услышал последнюю часть, Фрэнк кивнул и снова пошел вперед.

Фрэнк и Мэтр шли по опустошенным улицам Кишинёва, дым с восточной стороны города усиливался, так же грохот с западной, и северной стороны опасно нарастал. Спрятаться было необходимо, русские давили молдаван, и бомбили важные объекты. Он точно знал, русские будут здесь в течении дня. Все потуги командования были сраной чушью, Фрэнк не был дураком, он знал что русские изменились. Это можно было понять после той заварухи, что они устроили в Англии, до гребанных генералов ещё не дошло, но он знал что легко не будет.

Советы и до этого не были слабаками, но чёрт подери до этого у них были хоть какие-то принципы, сраные коммуняки не стали бы устраивать бойню прямо в Европе, не в их стиле, да даже если бы они захотели, у них ничего бы не вышло. Не тот уровень, в ЦРУ и МИ-шесть тоже не слабоумные сидят, не смотря на все регалии что были у КГБ, подобное они бы не могли провернуть. Тут что-то другое, они явно стали сильнее, повысили уровень, но за счет чего? Непонятно.

Все эти разрушения, и гребаные смерти, все это будет на совести нашего генералитета. Бессмысленная бойня, лишь для того чтобы раздёргать русских. В этом не было, никакой справедливости.

Цена за глупость, она все явственнее проглядывалась, с очередной пройденной улицей чувство вины, и страха давила на Фрэнка. Канонада артиллерийских расчётов впервые на его памяти раздавалась не на его стороне, и это пугало. Никогда ещё он не был на войне, в которой они бы воевали с примерно равным противником. До этого авиация, артиллерия, и тяжёлая техника, была только на их стороне, отныне это не так. Очевидно что русские не стали бы просто так смотреть, на истребление своих союзников, о чем только думают на капитолийском холме?

И что теперь? Они были дезертирами, сбежавшими со своих постов, и оставившие позади мертвых товарищей в надежде найти укромное место, где можно будет укрыться от грозной руки войны. Пока не поздно, нужно было уходить, когда русские придут мало никому не покажется.

Фрэнк шел впереди, осторожно пробираясь через улицу, проходя одну за другой.

Его лицо было покрыто грязью, и копотью. Измученное выражение и не думало сходить вон, напротив с каждой минутой он был все сильнее недоволен, особенно, выразительности добавляли морщины от тяжёлой жизни. Карие злые глаза светились тусклым огнем решимости, словно звезды в пустынной ночи. Мэтр следовал за ним, его мускулистая фигура выделялась на темном фоне мрачных завалов. Он был туповатым, но довольно сильным, и выносливым, его ум был намного медленней, чем у Фрэнка, но в качестве бойца, он был незаменим. По крайней мере так считал Кастл.

Когда они наконец нашли убежище в одном из заброшенных домов, необходимо было отдохнуть, они упали на пол, адски изнуренные.

В течении следующих нескольких минут, они смогли успокоить дыхание, они оба сели и стали размышлять. Мэтр вскрыв упаковку энергетического батончика, начал с удовольствием поедать лакомство.

— Фрэнк, ты думаешь, мы сделали правильно, сбежав оттуда? — спросил Мэтр, причмокивая от удовольствия.

Фрэнк задумчиво посмотрел на своего товарища по оружию.

— Я не знаю, Мэтр. — Произнес он, его голос пронзал тишину. — Но одно могу сказать точно - сейчас мы здесь, и мы пока еще живы, что уже неплохо. Вопросы о том, было ли это правильное решение, несущественны в сравнении с нашей безопасностью и выживанием. — Отмахнувшись, мужчина прилёг на деревянный пол.

Продолжительное время, оба дезертира сидели в мрачной тени заброшенного дома, их умы были запутаны. Все таки подобные вещи не проходят бесследно, впрочем, сильно подобные мысли не могли их сильно задеть, все таки выживание сейчас было на приоритетном направлении. Достаточно отдохнув, они снова двинулись вперёд.

Фрэнк и Мэтр перебегали от одного разрушенного здания к другому, укрываясь от возможных угроз. Вокруг раздавались взрывы, воздух наполнялся гулом и запахом гари. Все вокруг было погружено в хаос, их мировоззрение казалось разрушенным, точно так же, как и город вокруг них.

— Это все мои вина. — Пробормотал Фрэнк, его голос терялся в шуме взрывов, и криков.

— Не говори глупостей, Фрэнк. — Ответил Мэтр, его голос звучал уверенно, несмотря на беспокойство, и творившийся вокруг бедлам. — Мы делаем то, во что мы верим, и во что верили наши отцы. Но сейчас наша цель - выжить, найти место, где мы сможем быть в безопасности. Гони прочь подобные мысли.

Фрэнк после сказанного, странно посмотрел на своего напарника, и чуть погодя кивнул, он не хотел с ним спорить сейчас. Несмотря на переплетение сомнений и страха, их боевая дружба оставалась крепкой, словно стальная цепь внутри непредсказуемых потоков войны. Она сохранит им жизнь.

Каждый шаг был тяжелым, но они шли вперед, несмотря ни на что. Они уже не могли возвращаться, война заставила их бежать, вернуться туда, откуда они ушли, было бы равносильно самоубийству. Их родные подразделения были слишком далеко, тем более были трудно сказать, остался ли хоть кто-то в живых. Вопросы о правильности их поступка, обрывки размышлений и мучительные воспоминания продолжали мешать ему.

Они проникли в заброшенное здание и затаились.

— Кажется, они действительно, и всерьёз взялись за нас. — пробормотал Мэтр, его голос тонул в шуме усиливающихся взрывов, и стрельбы.

Фрэнк кивнул, уставившись на пролетающие над ними самолеты. Они были настолько высоко, что казалось, они бесконечно далеко, тем не менее, эта мысль не успокаивала.

— Это все так странно. — Продолжал Мэтр, его глаза устремлены вдаль, пытаясь разглядеть точку в небу, которая станет причиной многих смертей, в ближайшие минуты. — Никогда не думал, что мы окажемся в центре подобной заварушки. Что русские войска делают так далеко от своей Родины, настолько далеко от своих границ.

Фрэнк лишь дежурно кивнул, его ум был занят размышлениями о том, как далеко русские могли пойти? И рассчитывал относительно безопасный маршрут, до границы с Румынией.

В этот момент последний слабый свет от зарева взрыва осветил их испуганные лица, вызвав дрожь внутри, словно предчувствие надвигающейся страшной бури.

— Нам нужно найти машину, чтобы побыстрее выбраться из этого города. — Сказал Фрэнк, его голос звучал спокойно, но внутри его сердца бушевала буря. — Если мы продержимся тут до утра, то, это ничем хорошим не закончится.

Мэтр медленно кивнул, и они осторожно отправились искать безопасное место, где можно скрыться от стихии войны, и найти исправное транспортное средство.

— Мы даже не попытаемся добраться до парней. — Недовольно пробормотал Мэтр, думая что его не услышат.

Но Фрэнк услышал, и немного изумленный, и раздражённый, посмотрел на Мэтра.

— Мэтр, оглянись, о чем ты вообще? Куда идти? Русские скоро вообще тут все разнесут, военные подразделения в первую очередь. Если мы и ринемся искать наше подразделение, то найдём лишь обугленные трупы, если конечно сами не сдохнем. — Фрэнк говорил это зло, и напористо, пытаясь урезонить своего спутника. — Я просто должны рассмотреть все варианты и выбрать тот, что даст нам больше шансов на выживание. И меня не волнует, что ты думаешь, Мэтр. Если не согласен, проваливай. — Отрезал Фрэнк, его голос звучал устало, но вместе с тем, и решительно. — Будь уверен, точки Чарли уже не существует. Да даже если она до сих функционирует, это мать твою, ненадолго. Русская артиллерия и авиация не оставит им и шанса. Так что нам нужно уйти, пока мы еще можем.

Мэтр, подавленный пламенной речью своего товарища, чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, он был зол на Фрэнка, но как бы это не звучало, был с ним согласен, отрицать что это может быть правдой, глупость. Особенно когда все вокруг давало понимать, что спич Фрэнка, не был насквозь лжив.

Тяжело вздохнув, он внутренне решил довериться Фрэнку.

— Ладно, но куда мы пойдём, Фрэнк? — спросил Мэтр, его голос звучал неуверенно. — Что нам делать? Как выжить? Мы сейчас в заднице мира, в тысячах мил, от родного дома.

Фрэнк посмотрел на Мэтра со смешанным выражением грусти и опасения.

— Чёткого плана пока нет, но я знаю одно. — Сказал он, сначала неуверенно, затем чуток подобравшись продолжил. — Мы должны двигаться вперед, и держаться вместе. Нам просто нужно уйти отсюда, пока еще есть время.

Фрэнк чувствуя, что сейчас Мэтр лучше всего воспримет нужную ему информацию, тут же взял ситуацию под свой контроль. Шагнув вперед, он начал говорить, о тех вещах, забота о которых была первоочередной, в их ситуации, например вопрос маскировки. — Нам следует быть готовыми к продолжительному пребыванию на чужой территории. — Заявил Фрэнк, теперь его взгляд был полон решимости. — Мы должны найти укрытие, отдохнуть и подготовиться к долгому переходу.

Мэтр молча кивнул, это были редкие минуты, когда он очень четко понимал нужность тех или иных действий, а такое бывало нечасто в его жизни. Он четко видел, что он, и Фрэнк должны действовать разумно, споры, и лишние разговоры были ненужны.

— Давай тогда убираться отсюда. — Сказал он, плотнее сжимая рукоять винтовки.

Фрэнк кивнул в ответ, и через несколько минут, они зашагали по полупустынный улице, специально стараясь выбирать направления, в которых было бы меньше всего людей.

Двое товарищей, оглядываясь, шли так в течении длительного времени - выбраться из этого гребаного города, главная мысль которая двигала их сейчас. Они рвали через полупустые улицы, встречаясь с редкими прохожими, которые, вместо того чтобы спрятаться в домах, предпочли бежать из города. Встречались они и с группами мародеров, но, к счастью, у Фрэнк, и Мэтр выглядели достаточно грозными , это помогало им избежать конфликтов.

После своих скитаний, было крайне необходимо встать на привал, они обнаружили на первый взгляд нежилой дом, который казался идеальным для временного укрытия.

Напарники были удивлены, войдя в дом, они обнаружили множество гражданских, скрывшихся здесь, чтобы избежать возможных неприятностей.

Навстречу Фрэнку и Метру вышел молдаванин средних лет. Он был испуган, увидев перед собой американских солдат. Подняв руки, он начал испуганно бормотать на ломанном английском какие-то слова. Фрэнк и Метр обменялись быстрым взглядом и решили подойти к нему медленно, чтобы не вызвать большего испуга. Фрэнк начал говорить на спокойном тоне, убеждая молдаванина, что они не представляют угрозы, и что они здесь, чтобы помочь. Мэтр внимательно наблюдал за реакцией молдаванина, готовый вмешаться, если что-то пойдет не так.

Фрэнк медленно растягивая слова на английском, старательно выпрашивал у молдаванина одежду для маскировки, и информацию. Он улыбался и показывал, что они никому не повредят, но им нужна помощь. Мэтр тем временем пытался ненавязчиво контролировать ситуацию, поглядывая на затаившихся детей, и женщин.

Вскоре молдаванин видимо начал понимать их намерения, и замахав руками побежал прочь, вскоре откуда-то с соседнего зала раздался звук возни, он принёс пакет с подходящей одеждой для американцев.

Внезапно в гостиной, где они стояли, вдруг, резко запустился телевизор.

На экране горела фигура президента России, его тяжелый взгляд буравил камеру. Взгляды Фрэнка, и Мэтра замерли на фигуре правителя России, впрочем, помимо них, все кто присутствовал, тоже смотрели не отрывая взгляда.

"Сегодня ночью на территорию приднестровской республики совершили вторжение вооружённые силы иностранного государства." — Пророкотал президент, своим голосом пробивая тишину. — "В соответствии с подписанными договорами Россия поддержала своего союзника. И теперь вынуждена решить вопрос в формате ограниченной полицейской операции."

Мэтр судорожно сжал кулаки, а Фрэнк вглядывался в голубые огни телевизора, словно чувствуя, как от телевизора веет холодом.

Тем временем, русский президент продолжал. "Русская армия не желает вам зла. В ближайшее время правительство Молдавии, начавшее агрессивные действия против Российской Федерации, будет свергнуто и подлежит суду. Обычные жители ни в чем не виноваты, молдавский народ всегда был нашим другом."

Фрэнк отвернулся от экрана, стараясь поймать взгляд Мэтра. Они были на чужой территории в чужой стране, их эмоциональное состояние нестабильное, и только друг в друге, как в американцах, они видели опору.

— Что теперь делать, Фрэнк?

***

Фрэнк плотно сжал в руке карту города, пытаясь разглядеть на ней хоть какие-то ориентиры. Вокруг царила полная тишина, прерываемая только отдаленными звуками взрывов, и удаляющимися голосами напуганных горожан. Улица на которой они находились, была опустевшей и мрачной.

— Мэтр, что думаешь? — Спросил Фрэнк, не сводя глаз с карты.

Мэтр, взгляд которого блуждал по подернутой туманом улице, задумчиво морщил лоб.

— Я вот не понимаю, что я, такой хороший, делаю в этой богом забытой стране.

— Это неважно Мэтр, сейчас мы в одной с тобой упряжке. Главное свалить из этого города. И для начала нужно найти машину. — Сказал Фрэнк, продолжая копаться в карте.

— А если нас поймают? — Немного прижавшись ответил Мэтр.

— Тогда мы оба окажемся в плену у русских, Мэтр. Но надеюсь этого не случится, и каждый из нас постарается, чтобы оказаться где-то подальше отсюда.

Мэтр, непонимающе метался взглядом между Фрэнком, и картой, вдруг замер. В его глазах появилось какое-то странное выражение. Он кивнул и отметил.

— Ладно. Ищем машину.

Они зашагали дальше, звуки пробуждали лишь слабое эхо. Мимо них проплывали силуэты обычных, и редких полуразрушенных зданий.

Двое товарищей продолжали прочёсывать полузаброшенные улицы Кишинева. И вот, вдалеке, у старого автомобильного сервиса, их взору предстала заветная цель - старенький, но по-прежнему работоспособный грузовик.

Фрэнк и Мэтр не тратили времени зря, и подойдя к машине, принялись за работу. Фрэнк терпеливо изучал провода и подключения, периодически подзывая Мэтра, когда тот, то и дело аккуратно орудовал гаечным ключом разглядывая полузнакомые механизмы в моторном отсеке. После нескольких моментов напряженной работы мотор ожил, и грузовик дрогнул, словно пробудившийся зверь.

Тяжелый рев двигателя прозвучал на весь окружающий квартал. Без лишних слов Фрэнк и Мэтр сели в кабину, и вместе с грохотом тяжелых колес покинули это зловещее место.

После проделанного пути, когда взрывы русских бомб, и разыгравшаяся перестрелка только вспыхивала, их машина очень вовремя, стремительно удалялась в даль, Фрэнк повернулся к Мэтру с улыбкой, словно тяжелое бремя сдвинулось с его плеч долой.

— Знаешь, Мэтр, то, что мы нашли этот автомобиль, - это настоящее чудо.

Мэтр, чувствуя, что впереди их ожидают ещё нелегкие испытания, согласно кивнул, пока их автомобиль скользил по неровной асфальтовой дороге.

Глава 117

В довольно бедно обставленном кабинете, новоиспечённого губернатора одного из приграничных с Украиной регионов, звучал чей-то мужской, басистый голос. Сегодня вечером, губернатор, назначенец из Электрограда принимал гостя, причём довольно влиятельного гостя. Предприниматель, с редкой фамилией Ринатов , расположился на небольшом диванчике, отделанном красной материей. Сидел Ринатов напротив федерального чиновника, с еще более “редкой“ фамилией Иванов, собеседник начальника провинции говорил долго, и обстоятельно, изредка отводя глаза от хозяина кабинета, и морща лоб, в общем вел себя странно, будто пытался скрыть свои истинные намерения. В кабинете ясно чувствовалось некое напряжение, скрываемое за внешней маской спокойствия, которую носили обе стороны, беседа разбавлялась только слабым шелестом деревьев за окном.

— …Дмитрий Александрович, вы гость в НАШИХ краях, и в принципе, с практической точки зрения это ваша первая должность подобного уровня, кстати примите мои поздравления, уверен, ваш президент доверил вам столь важную должность, за ваши выдающиеся качества, и профессионализм. Ну так вот, вы новичок, но прекрасно должны понимать, что ваша помощь в продаже предприятий в наших общих интересах. – Начал Ринатов, растягивая слова, словно бы “пробуя оппонента на зуб“. – Больше скажу, это не только выгодно для меня, и для вас, но и для города, и для всей области в целом. Мы ведь оба честные люди, и откровенно говоря, прекрасно понимаем что эти предприятия, под государственным управлением максимально неэффективны. Годы коммунистического строя это ясно показали. Частники справятся куда лучше, ваш предшественник хорошо это понимал. Еще до прихода нынешнего президента к власти, мы с вашим коллегой, договорились, что часть городских предприятий перейдёт под мой контроль, естественно после уплаты справедливой рыночной стоимости. Конечно же все в рамках действующего законодательства. Договора возможно чуть-чуть устарели, особенно после ряда реформ которые провел новый кабинет министров, но мои юристы уверили меня, что на предыдущие договорённости изменения не распространяются. — Наконец-то закончив словоблудие, мужчина замолк, и чуть погодя начал копаться внутри своего портфеля. Через несколько секунд он достал папку с документами, и положил перед губернатором на стол. — Вот взгляните, все по правилам. — Сказав это, он аккуратно подтолкнул папку чуть ближе к хозяину кабинета.

Губернатор Иванов, сидевший напротив Ринатова, скрестив руки на груди, пристально смотрел на своего гостя, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Хмыкнув он отвел взгляд, он посмотрел на папку, и перевернул обложку. В следующее мгновение его брови взлетели вверх, внутри прозрачного файла лежала толстая пачка, зелёных банкнот. Дождавшись ожидаемой реакции, Ринатов улыбнулся.

Озадаченный чиновник не торопился говорить. Казалось, после сомнительного жеста Ринатова, все окружающее пространство стала пропитываться неопределённостью, впрочем, это лишь на первый взгляд. В глазах Иванова читалось, неодобрение, и лёгкое возмущение.

— Ахмед Юлианович. — Губернатор громко захлопнул папку, и резко отпихнул ее вперед. — Благодарю вас за теплые слова, и извините, но я с вами не согласен. — Процедил мужчина, откидываясь на спинку кресла. — Эти предприятия значат для города намного больше, чем просто бизнес. Их потеря угрожает социальной, и политической стабильности. Ростов-на-Дону не самое спокойное место, очевидно всему виной развал, но и до этого город был довольно криминогенный. Вы как умный человек должны понимать, безработица, и растущая из этого нищета бьют по всем слоям населения. Предприятия были только недавно восстановлены, и сейчас снова активно набирают рабочий персонал. Огромная часть города, до недавнего времени пребывала в подвешенном состоянии, и еще раз ставить людей в подобное положение, я не намерен. Я не могу согласиться с вами, по очевидным причинам. Честно говоря, я даже не понимаю, как вам хватило наглости, или глупости явится ко мне, к федеральному чиновнику, с такими предложениями. Решение предыдущего мэра, будут пересмотрены, в соответствии с федеральным законодательством, и что-то мне подсказывает, что они будут незаконными, или признанными устаревшими. — Сказав это, губернатор с явственно недовольным выражением на лице, посмотрел на своего собеседника, будто разглядел в нем какие-то новые черты.

На слова Иванова, Ринатов странно скривился, изобразив нечто похожее на улыбку, он медленно поднялся со своего места, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутренне он начал явственно закипать, чувствуя что все будет не так просто, как изначально предполагалось. Украинскому бизнесмену, не верилось в неподкупность, и принципиальность русского чиновника, это мысль была далека от Ринатова, работа с украинским чиновничеством искоренила любые подобные измышления, зато другая мысль заманчиво показалась на горизонте, суть ее была проста - вредный русский набивал себе цену.

— Хорошо, товарищ Иванов. — Ринатов специально выделил слово “товарищ“. — Сколько это будет стоить? — Неожиданно холодно спросил Ринатов, поворачиваясь к губернатору с выражением насмешливого пренебрежения.

Иванов раздражённо вздохнул, встретившись с опасным блеском в глазах Ринатова. Он сжал кулаки, стоя на краю своего терпения.

— У меня нет цены, господин Ринатов, для чести и совести человека, есть вещи поважнее денег. — Решительно ответил Иванов, его голос звучал отчетливо и твердо.

Ринатов усмехнулся, взглянув на Иванова с презрением. И чисто машинально перешел на ты

— Ты упускаешь большие перспективы, Иванов. Слишком большие, чтобы их игнорировать. Но, видимо, тебе удобнее играть в свои игры маленького мэра, чем видеть большую картину. — Прошипел он, от прежней вежливости не осталось и следа. Впрочем, самого губернатора это никак не впечатлило, на его лице отразилась лишь ещё большая решимость. — Иванов, ты живешь в прошлом, в мире, который давно ушел в историю! Советская власть закончилась, коммунизм окончательно устарел! Почему ты упорно отказываешься видеть, что мир вокруг изменился, что новые правила игры не оставляют места идеалам прошлого? Это уже не тот город, не те люди, не та власть! Проснись, Иванов! Тебе нужно прийти в соответствие с реальностью, отбросить свои убеждения и присоединиться к тем, кто определяет будущее этого мира. — Почти рыча, пророкотал Ринатов, потихоньку теряя самообладание.

Иванов, молча смотрел на него, его лицо выражало уже явную скуку, и уверенность в своей правоте. Он точно знал, что никогда не откажется от своих принципов, даже если это будет означать борьбу с самыми могущественными силами. Тем более это было неправдой, учитывая какая поддержка была за ним.

— Власть приходит и уходит, но народ остается. Русский народ - великий и несгибаемый, он своими руками создает историю и ни на кого не надеется, кроме себя. Власть может меняться, но наши ценности и традиции остаются неизменными, они прочны и непоколебимы. И я, как представитель этого народа, не позволю вам наживаться на народной крови.

Ринат злорадно посмеялся и сказал.

— Ты, Иванов, всего лишь новичок, который почему-то решил, что такая перхоть, как ты, что-то из себя представляет. Откуда в тебе такая тупоголовость, и принципиальность? Этим качествам, нет места в реальном мире - у каждого своя цена, свои интересы. Ты думаешь, что можешь бросаться словами о верности и честности, но в конечном итоге все равно пойдешь как миленький, на компромиссы и договоренности, как и все остальные до тебя. Так почему ты столь упорно отказываешься признать это?

— Какие громкие слова. — Ухмыльнулся в ответ Иванов. — Как жаль что в них нет ни малейшего смысла, или правды, все до единого слизанные с пропагандистских листовок бредни.

— С чего бы это бредни? Оглянись, страны нет, все рухнуло. Надо жить по новому, а не вот это всё. — Ринатов кивнул на небольшой бюст Дзержинского, который покоился на книжной полке. — Вся эта одержимость вокруг государства, и народа, болезнь русских. Нет чтобы сосредоточиться на обогащении, образовании, и культуре. Нет же, вам москалям все неймётся, не умеете по другому, или не хотите? Тюрем понастроили, заводов патронных – страна холопов, и убийц. Тьфу. — Презрительно скривившись, олигарх сплюнул. — Деньги, вот что важно, а вы снова тянетесь на дно. И ваш этот иллюзорный подъем ничего не решит, очередной диктатор окончательно обескровит вашу страну, слава богу что Украина отделилась от вас. И мы сможем нормально развиваться, без вас.

— Почему вы вообще мне это говорите? — Скучающе ответил федеральный чиновник.

— А какая разница? Бояться мне нечего, я человек свободный, и говорю что хочу. — Вольготно ответил украинец.

— Вы про своих знакомых? Прокурора, и начальника ГУВД? Думаете они вам помогут? — Как будто ожидая вопроса, осведомился чиновник. — К счастью, такой возможности у них уже нет.

— Откуда вы это знаете… — Ринатов удивленно выдохнул.

— Ну послушайте, а чего вы так удивлены, дела на них оформлены, и уже завтра утром будут предъявлены. — Уже на этот раз русский чиновник ответил, прибывая в абсолютном спокойствии.

— В-вы, не можете, это противозаконно, в конце концов, вы там у себя в столице можете делать все что захотите, хоть на марс ее переносить, хоть на голове стоять, в регионах все по другому. Если Железняков думает, что если он смог стянуть столичных олигархов, и толстосумов на свою сторону, и после этого он может творить любую ересь, то он глубоко ошибается. Тем более на приграничье, это просто некрасиво! Вы не имеете право арестовывать людей, и трогать уже сложившиеся провинциальные элиты. — Украинский олигарх, готовивший свои капиталы к выходу на русское пространство, еще с начала бунта Дрейкова, сейчас был в легком шоке. Обычно привыкший решать свои дела обстоятельно, и неспешно – четко понимая что хаос продлится долгое время, он спокойно занимался своими неотложными делами в Незалежной, укрепляя свои позиции на основной кормовой базе, при этом параллельно он аккуратно скупал нужных чиновников в России, чтобы они максимально благоприятствовали его законной, и не очень деятельности. Причём такими вещами занимались, и другие украинские нувориши, не только один Ринатов. Тогда никто и представить не мог, что взбесившийся чекист, сменивший Ельчина, на посту президента. Протянет свои лапы так далеко, по крайней мере не так быстро. С приходом Железнякова, многие процессы в Российской Федерации ускорились в разы, и не сказать чтобы в ту строну, в которую хотелось бы конкретным украинским “предпринимателям“.

Ринатов не был дураком, в конце-концов, был бы он поглупее, миллионные состояния он бы не сколотил. В чем-то он был даже амбициозен, а самое главное дальновиден. Он понимал, что ближайшие десятилетия, на территории бывшего Советского Союза будет хаос, и бардак. А это возможность, подмять под себя русские активы. Застолбить за собой ресурсы, иди предприятия, а потом на протяжении десятилетий осваивать их. Бизнесы, доходностью в миллиарды долларов, можно было разгуляться на широкую ногу. Тем более когда на Украине, процесс делёжки почти был завершён, в Российской Федерации, в этом плане было поле непаханое.

Особенно это стало очевидно, когда новый президент взял за правило, не особо вмешиваться в элитные междусобойчики большинства провинций, при этом запретил это делать и подконтрольному себе русскому олигархату, то есть большинству богатых людей страны. И украинские олигархи, увидели в этом свою возможность, присосаться к денежным потокам богатого соседа.

Сам же президент вместо этого, вел политику обновления инфраструктуры, поддержки среднего, и малого бизнеса, а так же построение новой политико-административной архитектуры по всей стране ( об этом стало известно значительно позже, когда остатки провинциальных элит были почти полностью заменены ), то есть он вовсе не хотел примирения, а планировал просто заменить старых врагов, на угодных себе союзников. А пока, указке из центры следовали немногие – в основном это столичный регион, и крупнейшие города, со временем туда целиком подключилась Центральная, и Восточная Сибирь, Крайний Север, и то, это произошло за счёт новых кадров, которые привозили из столицы, и усилий государственных корпораций созданных на базе огромных капиталов, которые имелись у олигархов. Старые чиновники, и элитарии других регионов исполняли указы, постольку поскольку. Местами больше саботируя их, так как в большинстве своем, местные чинуши были бывшими партийными функционерами, которые после развала страны, незаметно мимикрировали на новые должности которое предоставило им капиталистическое отечество. Это тоже было их время, когда они могли властвовать как им заблагорассудится. Стать полноценными хозяевами в своих регионах , причем со стороны Москвы, или Кремля никто уже не смел бы указывать, как им себя вести. Ведь ЦК, или политбюро исчезло, настала долгожданная “демократия“. Сильный центр, который контролировал бы их действия, был им не нужен. Ну, по крайней мере они так думали, время показало что это не так. Новая власть, быстро свернула вольницу, особенно это стало очевидно, после того как дрейковцы перешли черту, и были уничтожены.

Раньше, власть была лишь источником раздражения для местных, все законодательные акты исполнялись выборочно. Новый президент, до недавнего времени были занят более масштабными проектами, и делами имевшими ключевой характер для страны. На все остальное времени крайне не хватало, центру было важно в первую очередь, чтобы из периферии засылали налоги, и ресурсы. В ответ столица на многое закрывала глаза.

Сильного разора не вышло, и новая власть быстро привели все в порядок, и вот теперь из центра засылали новых чиновников. Например таких вот гадов, как этот Иванов. Засранец приехал только неделю назад, внезапно заменив предыдущего мэра, с которым у Ринатова были определённые договорённости. Он поэтому так хорошо и понимал, психологию кубанских, и приволжских градоначальников, потому что знал некоторых из них лично.

Все эти мысли прошмыгнули в его разуме за доли секунды. Давая понять, что похоже авантюра не удалась.

— В конце-концов, чего вам не хватало? — Выдавил из себя вопрос украинец, понимая что это все была уловка, и его уже скорее всего не выпустят. Купленные им “оборотни в погонах“ обязательно расколются, причем зная русских, они их расколют до самой ж*опы. И тогда они расскажут все, причем даже то что делали в детском саду, или в прошлой жизни, и среди всего этого потока “сердечных“ признаний, федералы обязательно накопают много чего интересного, и про самого Ринатова. — Все же работало…

Услышав вопрос Ринатова, чиновник громко хмыкнул.

— Работало? В каком месте работало? Вы говорите странные вещи, очень странные. И вы либо идиот, либо лицемер, если действительно говорите мне такие вещи. На самом деле, я уверен вы в курсе всего, что здесь происходило, и как тут на самом деле все “работало“. — Последнее слово чиновник выделил кавычками, с помощью пальцев, на которых кстати говоря не было ни одного перстня из дорогого металла. — И честно говоря, я вот не уверен, чтобы было, если бы местные периферийные чинуши, не знали что с ними будет, если они вдруг захотят выйти из состава Федерации. Благо, пример с Татарией, у всех до сих пор на слуху. Очевидно, это нездоровая ситуация, когда ряд регионов настолько не преданны стране, что готовы в любой момент сбежать, как только контроль военных чуть спадёт.

— Вы могли просто пойти на уступки, и дать чуть больше свободы регионам. — Быстро нашёлся с ответом Ринатов, и в чем-то он был прав, страх Москвы, а теперь уже Электрограда, от возможных центробежных тенденций был давно известен. Это была особенность, всех крупных держав естественно Россия в этом плане была хрестоматийным примером, все таки самая большая страна в мире.

— Регионам? Давайте не путать, когда вы говорите регионы, речь на самом деле идёт, о конкретных людях, о чиновниках, и откровенных коррупционерах, которые думают лишь, о себе, а о население своих провинций они помышляют в последнюю очередь, хотя во время полемики с центром, очень часто прикрываются простыми людьми. Те же республиканские власти в Казани, они часто говорили о судьбе простых татар, русских, и башкир, которые проживали на территории республики. Причём данный трюк они часто использовали, говоря, о необходимости диалога между властями республики, и федеральным центром. Вплоть, до восстания, центр прислушивался к этому аргументу, в конце концов, судьба граждан была важна и для Москвы, будущего Электрограда. Все поменялось с бунтом генерала дрейкова, крупное военное выступление, оголило многие слабые участки во властной структуре. В том числе проявились сепаратистское подполье республики, остальные национальные республики были сдержаннее в этом плане, и просто ждали итогов, республики Северного Кавказа были набиты военными, так что не могли участвовать в восстании полноценно, хотя и там были попытки, всем известная история. В общем, в Казани, почему-то посчитали что сейчас для них настал подходящий момент. Проходит время, где-то неделя, останки бунтовщиков соскребают с казанской мостовой. Кого надо арестовали, а кого не надо перевешали, и знаете как отреагировало местное население? Наверное догадались, большинству было плевать, меньшая часть даже обрадовалась, и только самая малая часть высказала недовольство, но и то, оно ограничилось тихим ворчанием на рынках, или вовсе на кухнях. На этом моменте, мы кое что поняли, нету смысла давать полномочия республиканским, краевым, или областным властям. Это действительно ведёт к поднятию сепаратизма.

— Как глупо, я так и знал, еще одна попытка объяснить обыкновенное закручивание гаек, ничего нового, ничего хорошего. — Начал было злорадствовать Ринатов.

— А вы странный человек. — Чиновник посмотрел на своего гостя, словно на клинического идиота. — Нет конечно, просто мы будем делегировать полномочия муниципалитетам, сосредоточим всю власть в регионах, на ступень ниже, где люди сами буду избирать, и убирать чиновников, и начальников. Люди сами себе будут властью, а республиканские, областные, и краевые центры будут лишены рядя полномочий, хорошенько перетасованы, и будут осуществлять строго те функции, которые центр им пожелает доверить, не опасаясь очередного взбрыка с их стороны.

— Бред! — Вскрикнул гость, разозлённый на своего собеседника. — Вы никогда этого не сделаете, поганная рашка, какие муниципалитеты, сука! Это тебе не Швейцария, думаешь русня это оценит!? Да нихера вы не понимаете, не умеете ни черта, страной не так надо управлять…

— Ясно, хорошо, очень интересно. — Губернатор нажал на тревожную кнопку, и одновременно с его репликой, в помещение ворвались сотрудники службы безопасности, и скрутили буйного гостя. — Только, все тоже самое, расскажите новому прокурору, уверен, ему будет страшно интересно. Вы зарвались господин Ринатов. — Как бы в издёвку, Иванов выделил интонационно, слово господин. — Попытка подкупа должностного лица, иностранным гражданином, попахивает пожизненным. Да, и сумма довольно крупная, пойдёт как в “особо крупных“, тогда пожизненное дадут гарантированно. — Чиновник помахал перед лицом Ринатова толстой пачкой зелёных бумажек. — Готовься провести остатки своей жизни в каталажке, ну или в качестве рабочего на стройках Крайнего Севера, не жизнь, а музыка. Да и компания будет приятной, я слышал в Краснодаре, тоже иностранных жуликов задержали, вроде граждане Азербайджана, думали подмять под себя часть ритейла. Уверен вы найдёте общий язык. — Чиновник ехидно улыбнулся, и махнул своим подручным, те потащили нувориша прочь. Когда дверь захлопнулась за ними, вопли нося доносились из-за двери.

Глава 118

Безмолвная, бесконечная пустота темного измерения. Массивные, изломанные колонны энергии, словно замерзшие волны, тянулись в бездну нескончаемой ночи. Повелитель этого мира, демон Дормамму, наблюдал за происходящим в мире смертных, погруженный в задумчивость. Что-то тревожило его, нарушало вековечный покой.

Он чувствовал, как его связь с Древней, хранительницей Земли, оборвалась. Подпитка мистической энергией, которую он ей давал, и которую Дормамму ощущал даже в самом далеком измерении, полностью погасла, словно маленькая свеча, на которую обрушился шквальный ветер.

Темный владыка хмурился, пытаясь понять, что могло произойти. Древняя не была второсортным мистиком, каких полно на землях смертных, она была сильной, и довольно сообразительной, в конце концов, была бы она дурой, то не смогла бы столько времени поддерживать равновесие землян. И если она исчезла…

Дормамму почувствовал, как по его массивному, сотканному из энергии телу пробежала дрожь. Неужели во Вселенной появилось нечто способное подчинить, или уничтожить саму Древнюю в мгновение ока, да так чтобы существо уровня Дорммаму не поняло как это произошло? Это пугало демона, ведь если это правда, последствия будут поистине катастрофическими.

Дормамму вздрогнул, ощущая, как нечто невидимое, но могущественное пронизывает его сущность, заставляя содрогаться от ужаса. Древняя, еще недавно непоколебимая, бесследно исчезла. Значит, появился кто-то, или что-то способное с ней справиться. И этот неведомый противник был поистине ужасен, если даже он, Дормамму, трепетал перед его силой.

Темный владыка сжал когтистые кулаки, ощущая, как его окутывает волна гнева и тревоги. Что бы ни случилось, он должен узнать, кто или что стало причиной исчезновения Древней. Неведомая угроза нарушила равновесие миров, и Дормамму был полон решимости разобраться в происходящем, чего бы ему это ни стоило.

Дормамму обвел свои темные владения встревоженным взором, силясь уловить хотя бы малейший намек на то, что могло стать причиной исчезновения Древней. Но бесконечная ночь царила здесь, не нарушаемая ничем, кроме гулкого эха его собственных шагов.

Повелитель темного измерения сжал кулаки, ощущая, как внутри него закипает неподдельный страх. Древняя, незыблемый оплот равновесия во Вселенной, бесследно пропала. Это было невозможно, непостижимо! .

Его красные глаза сузились, охваченные мрачными предчувствиями. Нет, он не может бездействовать, сидя в этом темном мире и наблюдая, как рушится мироздание. Древняя была связана с этим миром, и если она действительно исчезла, то последствия могут оказаться катастрофическими.

Дормамму призвал к себе своих верных слуг - демонов, рожденных из самой ткани темного измерения. Их сущность была неотделима от воли их повелителя, и они застыли в ожидании, готовые выполнить любой его приказ.

- Отправляйтесь в мир смертных, - глухо приказал Дормамму, его голос словно раскаты отдаленного грома. - Ищите любые следы Древней, исследуйте малейшие изменения в энергетических потоках. Я должен понять, что случилось!

Демоны поклонились и без промедления устремились к ближайшим разломам реальности, проникая в мир людей. Дормамму затаил дыхание, следя за их перемещениями. Пусть он был одним из могущественнейших во Вселенной, но даже ему было не под силу пересечь границу между измерениями самостоятельно. Поэтому он вынужден был полагаться на своих слуг, направляя их в места, где он хочет быть, но не имеет материально возможности быть.

Темный владыка прикрыл глаза, сосредотачиваясь, чтобы уловить хоть какой-то отзвук ее могущественной энергии. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая едва слышным шелестом его собственных одеяний. Древняя как будто исчезла, оставив после себя лишь пустоту.

Дормамму содрогнулся. Если его худшие опасения подтвердятся, тогда... тогда во Вселенной появилась сила, способная бросить ему вызов. И это пугало его больше, чем что-либо другое.

***

Ледяные порывы ветра швыряли колючие снежинки в лицо, но Кецилий и Мордо даже не вздрогнули. Они стояли неподвижно, словно высеченные из камня статуи, внимательно вглядываясь в темноту ущелья.

Древняя предупреждала их, что после ее исчезновения могут открыться разломы в пространстве, ведущие в другие измерения. И вот, совсем рядом, в нескольких километрах от Владикавказа, один из таких порталов, кажется, был готов распахнуть свои врата.

Кецилий украдкой бросил взгляд на своего напарника. Мордо, обычно собранный и сосредоточенный, сейчас был на редкость напряжен. Древняя вверила им важную миссию - не допустить, чтобы силы тьмы проникли в этот мир. И маги прекрасно понимали, что ошибки здесь недопустимы.

Внезапно Мордо вскинул руку, призывая к тишине. Кецилий замер, напряженно прислушиваясь. Где-то вдалеке раздавался глухой рокот, похожий на тяжелые шаги. Нехорошее предчувствие кольнуло мага в сердце.

- Они идут, - тихо проговорил Мордо, не отрывая взгляда от зияющей впереди темноты.

Кецилий сжал губы в тонкую линию, его пальцы сжали рукоять посоха, готовые в любой момент призвать магическую энергию. Он украдкой бросил взгляд на своего напарника, ожидая, что тот отдаст приказ. Но Мордо молчал, сосредоточенно всматриваясь вдаль.

И вскоре они показались - огромные, уродливые фигуры, выступающие из темноты. Демоны Дормамму, порожденные самой сутью темного измерения. Их горящие красные глаза неотрывно смотрели на Кецилия и Мордо, словно оценивая их.

Маги синхронно приняли боевую стойку, готовые в любой момент дать отпор непрошеным гостям. Древняя предупреждала их, что рано или поздно слуги Дормамму доберутся сюда. И теперь они должны были защитить этот мир любой ценой.

Кецилий глубоко вдохнул, концентрируясь. Древняя научила их, как использовать силу света для противостояния темным тварям. Если бы только она была сейчас рядом... Но Кецилий прогнал эту мысль. Древняя доверила им эту миссию, и они не имеют права ее подвести.

Демоны приближались, их уродливые тела извивались, словно живые. Кецилий почувствовал, как напряжение нарастает, и сжал посох крепче. Похоже, битва была неизбежна.

Едва демоны заметили Мордо и Кецилия, как тут же ринулись в атаку, издавая жуткие, нечеловеческие крики. Их черные, искаженные тела извивались, точно змеи, а горящие алым глаза сверкали жаждой крови.

Кецилий крепче сжал посох, готовый в любой момент призвать магические силы. Мордо же, напротив, не спешил вступать в бой. Он стоял неподвижно, словно высеченная из камня статуя, внимательно наблюдая за приближающимися тварями.

Демоны уже были в нескольких метрах, когда Мордо резко вскинул руки. Воздух вокруг него сгустился, и огромная волна энергии хлынула навстречу чудовищам. Кецилий не успел даже моргнуть, как уродливые тела демонов были разорваны в клочья. Казалось, само пространство сжалось, уничтожая все на своем пути.

Но едва Мордо опустил руки, как из разлома хлынули новые твари, жаждущие крови. Кецилий тут же сосредоточился, направляя магическую энергию в кончик посоха. Вокруг него заплясали золотистые искры, а затем устремились вперед, поражая демонов точными попаданиями.

Магические снаряды рвали плоть чудовищ, заставляя их падать один за другим. Казалось, Кецилий и Мордо способны выдержать любой натиск. Но количество противников было поистине ужасающим.

Вскоре к ним присоединились другие маги, поддерживая огневую мощь Мордо и точность атак Кецилия. Совместными усилиями им удавалось сдерживать натиск демонов, не позволяя им прорваться вперед.

Битва продолжалась неимоверно долго. Мордо и Кецилий, казалось, не знали устали, но даже их магические силы имели свои пределы. Демоны наступали все яростнее, словно ощущая слабость магов.

И тут, когда Кецилий уже начал отчаиваться, Мордо вновь поднял руки. На сей раз его атака была еще мощнее - целые волны сжатой энергии пронеслись сквозь ряды чудовищ, разрывая их тела в клочья. Казалось, он черпал силу прямо из недр земли, с каждым мгновением все усиливая свои удары.

Увидев, что их ряды стремительно редеют, демоны, наконец, отступили, исчезая во тьме разлома. Маги побежали вслед за ними, остановившись рядом, предпочитая не заходить внутрь.

Подняв левую ладонь вверх, Мордо начал копить магический заряд, остальные маги вокруг, согласно заранее оговорённому плану тоже начали перенаправлять энергию в ладонь.

Сцепив всё в единую вязь заклинаний, он запустил ее прямиком в портал. После чего издав короткий хлопок, он схлопонунся.

Мордо опустил руки, тяжело дыша. Кецилий, не в силах сдержать ликование, крепко сжал его плечо.

- Мы сделали это! - воскликнул он, не скрывая радости. - Древняя будет довольна.

Мордо молча кивнул, с трудом сдерживая усталость. Казалось, даже ему были не под силу такие колоссальные затраты магической энергии. Но они победили.

- Теперь осталось еще пять таких закрыть, и все.

***

Когда Древняя исчезла в мерцающем сиянии портала, Зоран еще несколько мгновений стоял неподвижно, глядя на затухающие золотистые искры. Затем он тяжело вздохнул и медленно опустился в кресло, словно придавленный невидимым бременем.

Зоран безмятежно развалился на диване, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Прикрыв глаза, он лениво окликнул:

- Навессир? Ты где там застрял?

Через мгновение в центре комнаты вспыхнула зеленая арка телепортационного круга, и из нее степенно выступил высокий, внушительный некрон, с длинным посохом, зажатым в металлическом манипуляторе. Его холодный, зелёный окуляр окинул Зорана пристальным взглядом.

- Я здесь, господин, - прозвучал глубокий, размеренный голос Навессира. - Вы что-то желали?

Зоран приоткрыл один глаз, окидывая своего верного слугу оценивающим взглядом.

- Да, Навессир. Хочу обсудить с тобой один важный вопрос. Садись.

Киборг неспешно опустился на кресло напротив Зорана, устраиваясь в нем с подобающей ему степенностью. Его металлические сочленения слабо скрипнули.

- Я весь во внимании, господин, - произнес Навессир, сложив манипуляторы на коленях.

Зоран откинулся на спинку дивана, задумчиво разглядывая потолок. Он бросил быстрый взгляд на Навессира.

- Ты ведь знаешь, моя сестра, верный мне смертоуказатель, уже многие годы. В последнее время она кажется мне... слишком эмоциональной. Это меня тревожит. Безумие, последнее что я желаю ей.

Навессир чуть склонил голову набок, его зеленый окуляр замерцал.

- Не вижу в этом ничего необычного, господин, - спокойно произнес он. - Ваша сестра всегда отличалась живым темпераментом, даже будучи обычным органическим существом. Теперь, заключенная в железное тело, она, напротив, сумела сохранить прежнюю непосредственность. Я в этом виду немалое достижение

Некрон немного помолчал.

- К тому же, не забывайте, что Кулагира - голубых кровей. Ее информационно-матричная оболочка личности, чрезвычайно качественно выполнена, и стабильна, так что ее эмоциональные проявления вполне естественный, и не представляют опасности. Да и в качестве смертоуказателя ей не положены излишне строгие протоколы сдерживания, в отличие от обычных некронтиров.

Зоран неторопливо кивнул, переваривая слова своего слуги.

- Ты прав, Навессир. Наверное, я просто склонен к излишней тревоге. Сестра действительно всегда была такой... темпераментной. Думаю, тебе виднее, стоит ли волноваться.

Некрон снова склонил голову в легком поклоне.

- Я понимаю ваше беспокойство, господин. Но, уверяю вас, состояние вашей сестры вполне нормально и соответствует ее природе.

Зоран удовлетворенно кивнул, расслабляясь на диване.

- Что ж, раз ты так считаешь, Навессир, я доверюсь твоему суждению…

Один из его помощников, чьи шаги Зоран услышал за спиной, деликатно кашлянул, привлекая внимание.

- Господин президент, - проговорил он, - к вам прибыл японский посланник. Он ждет вас в гостевом зале.

Зоран поморщился и устало потер виски.

- Да, да, конечно, - произнес он, поднимаясь. - Я сейчас к нему присоединюсь. — Затем посмотрел на криптека, который поднимался следом за ним. -Мне нужно идти Навессир.

Тот в ответ совершил глубокий поклон, и медленно пятясь исчез в арке портала, который снова открылся рядом сними.

Поправив идеально сидящий костюм, Зоран устремился по направлению к гостевой, где его ожидал японский посланник. Однако сердце его отяжелело, будто предчувствуя недобрые вести.

В гостевом зале его действительно поджидал высокий и статный японец, облаченный в классический костюм. Его лицо было непроницаемо, точно высеченная из камня маска.

- Господин Зоран, - произнес японец на весьма неплохом русском, когда Зоран приблизился. - Благодарю, что нашли время для этой встречи. Я очень рад видеть сына нынешнего президента в хорошем здравии.

- Простите? – Немного удивлённый Зоран поднял свою бровь.

- О простите, наверное я оговорился. Мой русский еше не так хорош. Прошу простить если сказал что-то не так. – С хитринкой в глазах японец улыбнулся Зорану. – Прошу давайте приступим.

***

Древняя шагнула из мерцающей арки телепорта прямиком в знакомую гостиную своей резиденции в Камар-Тадже. Едва успев выдохнуть, она сразу же была встречена встревоженным лицом Вонга - одного из ее верных помощников.

- Госпожа, вас заждались, - произнес Вонг, низко кланяясь. - Троица Вишанти требует вашего присутствия.

Древняя не смогла сдержать легкого вздоха. Подобные вызовы она ожидала, но все же надеялась, что сможет еще немного отсрочить этот неизбежный момент.

- Благодарю, Вонг, - ответила она, успокаивающе коснувшись плеча мага. - Я немедленно отправлюсь к ним.

Вонг вопросительно взглянул на нее, но Древняя лишь слегка улыбнулась, давая понять, что все в порядке. Затем, глубоко вздохнув, она направилась в святилище Камар-Таджа, чтобы предстать перед Вишанти.

Когда Древняя вошла в святилище, она уселась на первом попавшемся топчане, и принялась медитировать, через несколько минут она ушла в себя, в ту де секунду, она предстала перед тремя колоссальными фигурами которые уже ожидали ее, впрочем сложно было сказать сколько их было на самом деле, в данный момент. В этом иллюзорном мире все было не таковым, как ожидалось. Их мощные голоса, словно раскаты грома, эхом прокатились по сводчатым залам.

- Древняя, мы звали тебя, - произнес первый из Вишанти. – Ты сама знаешь причину, твое “исчезновение“ вызывает вопросы, и беспокойство. Честно говоря, мы считали что ты погибла. Как ты сама объяснишь произошедшее?

Древняя почтительно склонила голову.

- Я понимаю вас, великие. - Ответила она. Древняя тяжело вздохнула, чувствуя, как возрастает напряжение в святилище. Она понимала, что рано или поздно ей придется столкнуться с гневом Вишанти, но надеялась до последнего оттянуть этот момент. - Великие, я должна признаться, что мое отсутствие было вызвано... некоторыми обстоятельствами, неподвластными моему контролю, - начала она, стараясь аккуратно подбирать слова.

Агамото, один из трех Вишанти, грозно нахмурился, его голос, подобный рокоту грома, прогремел по святилищу:

- Какими же это "обстоятельствами", Древняя? Нам неизвестно ни о какой аномалии во вселенной, способной полностью скрыть тебя от наших взоров. Даже мы, великие Вишанти, потеряли твой след. Это недопустимо!

Древняя опустила взгляд, пытаясь подобрать более убедительные слова.

- Я понимаю ваше возмущение, повелитель. Но поверьте, я сама не знаю, как это произошло. Меня... куда-то перенесло, в неизвестное мне измерение. Я не могла связаться с вами, ни с кем из моих помощников. Это было... словно я находилась в ином бытии.

Второй из Вишанти, Хаггот, покачал своей массивной головой. Вернее тем, что интерпретировало сознание Древней как голову.

- Твои слова звучат неубедительно, Древняя. Как и говорилось до этого, нам действительно неизвестны такие аномалии, которые могли бы так качественно тебя скрыть. Даже наши собственные чувства бытия не смогли уловить твоего присутствия.

Древняя снова пожала плечами, понимая, что ей не удастся обмануть троицу великих сущностей.

- Мне нечего вам сказать, великие. Я сама не понимаю, что произошло. Но я вернулась, и готова вновь приступить к своим обязанностям.

Агамотор, поднял свою могучую длань, призывая к молчанию.

- Достаточно, Древняя. Твои объяснения звучат неубедительно. Мы должны убедиться, что ты не представляешь угрозы для нашего мира.

Древняя почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она понимала, что Вишанти не собираются ей верить, и теперь их подозрения могут стоить ей всего.

- Все что угодно великие, уверяю вас, я все ещё вам верна. Можете сами в этом убедиться, и проверить целостность нашего магического договора. Никому иному, я не присягала, и ничего враждебного в отношении вас не помышляла.

Видимо предложение было резонным, так как на короткое время, между хранительницей Камар-Таджа, и троицей Вишанти возникала тишина.

- Да, это имеет смысл. Твой договор действительно цел, чужих вмешательств мы не видим. Это…приемлемо. Можешь пока что быть свободной.

Глава 119

Ветер с гор Гиндукуша гнал тяжелые грозовые тучи над расселинами и ущельями. Звезды едва пробивались сквозь сгущающиеся сумерки, когда, сутулые фигуры окутанные мокрыми тряпками, бесшумно двинулись к широким водам Пянджа.

Тихая ночь окутывала берега полноводной реки Пяндж, отмечающей границу между Афганистаном и бывшей Советской Средней Азией. Вдоль заросших камышом берегов медленно двигалась вереница оседланных ослов, их бока были укрыты влажными тряпками. На их спинах покачивались тяжелые вьюки, наполненные оружием и наркотиками.

Радикалы, сопровождавшие этот опасный груз, были облачены с головы до ног в мокрую ткань, лишь прорези для глаз выдавали их присутствие. Они бесшумно ступали по отмелям, внимательно вглядываясь в темноту. Всплеск воды, хруст камешков - малейший звук настораживал их, заставляя замирать на месте. Ночная тишина казалась оглушающей, сердца стучали в унисон с ритмичными шагами ослов.

Достигнув середины реки, караван остановился. Радикалы спешились, увлекая животных за собой. Вода поднималась все выше, достигая бедер. Тяжелые вьюки тянули ослов на дно, но люди удерживали их, помогая преодолеть стремнину. На другом берегу виднелись темные силуэты скал, отбрасывающих глубокие тени. Наконец, измученные путники выбрались на сушу, едва переводя дыхание.

Впереди их ждала долгая дорога в горы Памира, где находились лагеря боевиков. Но сейчас главной задачей было скрыться от бдительного ока русских пограничников.

Едва радикалы успели перевести дух на противоположном берегу, как один за другим они начали падать на землю, сраженные невидимым врагом. Звуки выстрелов были неслышны, лишь мягкий шорох падающих тел нарушал ночную тишину. Воздух наполнился удушающим запахом жженой плоти.

Оставшиеся в живых попытались было рассредоточиться и найти укрытие, но безжалостный убийца поражал их меткими выстрелами. Ослы, напуганные неведомой опасностью, метались, разнося вьюки с контрабандой по сторонам.

В темноте мелькнул силуэт, но прежде чем кто-либо успел открыть ответный огонь, очередная жертва рухнула на землю. Пуля угодила прямо в лоб, пробив тканевую маску насквозь.

Оставшиеся в живых радикалы в ужасе осознавали свою беспомощность перед этим невидимыми убийцами. Они пытались отстреливаться наугад, но их торопливые выстрелы уходили в пустоту. Смертоносные стрелки действовал неумолимо, и хладнокровно, будто исполняя высший приговор.

Внезапно впереди мелькнул огонек - похоже, кто-то зажег факел. В его ярком свете проступили силуэты нападавших, закутанных в плащи с капюшонами. Их бледные лица были скрыты в тени, но глаза горели холодной решимостью.

Кто же были эти загадочные убийцы, настигшие радикалов посреди бескрайних просторов Средней Азии? Им ли суждено было стать новыми хозяевами этих земель? Вопросы роились в измученных умах уцелевших боевиков, когда они в панике разбегались, пытаясь спастись от неведомой угрозы.

Через несколько минут все радикалы были обезврежены - большая их часть лежала бездыханной на берегу. Лишь некоторые были тяжело ранены, однако недостаточно, чтобы умереть сразу. Их протяжные стоны и причитания нарушали зловещую тишину, повисшую над местом кровавой расправы.

Федеральные пограничники, закутанные в новейшее бронированное снаряжение, осторожно спустились с горных кручей, прочесывая каждый сантиметр местности дулами своих современных винтовок. Прибор ночного видения делал их невидимыми для посторонних глаз, а цели - отчетливыми и четкими.

Пограничники обыскивали тела радикалов, проверяя, не осталось ли у кого-либо шанса выжить. Раненых боевиков оттаскивали к центру импровизированного лагеря, где их ждала незавидная участь. Скуление и причитания доносились со всех сторон, но суровые солдаты оставались глухи к мольбам о пощаде.

Внезапно, один из пограничников поднял руку, призывая товарищей к тишине. Его взгляд был прикован к тому месту, откуда еще недавно появились загадочные убийцы в темных капюшонах. Что-то или кто-то двигался там, в кромешной тьме. Солдаты напряглись, готовые открыть шквальный огонь по неизвестному противнику.

Но вместо ожидаемой атаки, из темноты вышли трое закутанных фигур. Их лица скрывали плотные ткани, оставляя лишь узкие прорези для глаз. Незнакомцы медленно приближались, и пограничники, подчиняясь неведомой силе, позволили им подойти ближе. Повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь слабыми стонами раненых.

Кто были эти таинственные пришельцы? Союзники или новые враги? Их появление породило еще больше вопросов, чем ответов. Однако суровые солдаты, закаленные в боях, были готовы встретить любую угрозу, что таилась в ночной мгле.

Мрачные фигуры в темных капюшонах оказались долгожданными союзниками пограничников. Тот, что стоял впереди троицы, медленно снял плотную ткань, прикрывавшую его лицо, и отчетливо произнес кодовую фразу, которая мгновенно развеяла все сомнения.

Суровые солдаты облегченно вздохнули и опустили свои винтовки, с которыми не расставались ни на секунду. Теперь они знали, что эти люди были своими, частью той же тайной операции, нацеленной на уничтожение радикальных группировок, терроризирующих афганские земли.

Трое незнакомцев, замаскированные под местных жителей, часто помогали российским пограничникам в их опасных миссиях. Они выслеживали врагов, выманивая их из укрытий, и координировали действия солдат, чтобы нанести сокрушительный удар. Их появление в этом месте не было случайным - они, без сомнения, сыграли важную роль в ликвидации именно этой ячейки радикалов.

Поприветствовав друг друга коротким кивком, бойцы ГРУ принялись осматривать захваченные трофеи. Они тщательно обыскивали тела убитых, изучая оружие и снаряжение, чтобы пополнить свою базу данных о противнике. Солдаты же с нескрываемым облегчением наблюдали за их действиями - теперь они знали, что не одиноки в этой нелегкой борьбе.

Морозный ночной воздух Афганских гор был пронизан напряжением и тревогой. Несмотря на успешный исход операции, все отчетливо понимали, что это лишь малая часть масштабной войны, идущей в тени. Кровавые стоны раненых боевиков нарушали тишину, напоминая о высокой цене, которую приходится платить за спокойствие на этих землях.

***

Включилась видеозапись. Посередине экрана высветилась надпись.

Дневник исследований, Запись номер двенадцать.

Перед камерой сидел рослый мужчина, в крепкой рабочей одежде, пригодной для тяжёлых работ.

— Так, сегодня третье апреля. Я Ванко Иван Антонович. Провожу очередную фазу реализации моих задумок в своем инженерном опусе. Сегодняшние испытания боевого экзоскелета "Динамо" с интегрированным вихревым щитом прошли на высочайшем уровне. Проверка на огневую мощь превзошла все мои ожидания.

Как я и предполагал, сочетание экзоскелета с нашей передовой системой защиты создает поистине грозное и неуязвимое оружие. Чтобы наглядно продемонстрировать его возможности, я решил провести испытание с использованием тяжелого станкового пулемета.

Заняв позицию перед орудием, я активировал вихревой щит, покрывший всю поверхность экзоскелета рябью энергетического поля. Спустя мгновение, пулемет открыл огонь длинной очередью. И о чудо - каждая пуля, достигнув границы энергетического поля, стремительно притягивалась к его центру, не причиняя никакого вреда!

Я был поражен до глубины души столь впечатляющим результатом. Даже при таком плотном и продолжительном обстреле, экзоскелет "Динамо" оставался полностью невредимым, а вся мощь пулеметной очереди была полностью нейтрализована вихревым щитом. Подобная защита делает нашу разработку практически неуязвимой для большинства видов обычного вооружения.

Теперь я уверен, что интеграция вихревого щита в "Динамо" была правильным решением. Это дополнительно усиливает боевые качества экзоскелета и открывает новые захватывающие перспективы для его применения. С такой передовой системой защиты "Динамо" сможет успешно противостоять даже самым мощным энергетическим и кинетическим атакам.

Я продолжаю тщательный мониторинг и анализ работы вихревого щита, чтобы довести его до совершенства. Следующий этап испытаний будет посвящен проверке на устойчивость к электромагнитным и плазменным воздействиям. Уверен, результаты будут впечатляющими.

***

ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ.

Приемная военного губернатора, и Военная Администрация Республики Таджикистан информирует!

Дорогие граждане Таджикистана!

В целях поддержания общественного порядка и обеспечения безопасности на территории Республики Таджикистан, Администрация уведомляет о введении комендантского часа в ряде городов страны с немедленным вступлением в силу.

Все граждане обязаны находиться по месту жительства с 22:00 до 06:00 часов. Передвижение по городам в указанный период времени разрешено только в исключительных случаях при наличии специальных пропусков.

Кроме того, Администрация с глубокой признательностью сообщает, что микрорайон "Федеральный", возведенный в предместьях столицы Республики, передается в ведение Фонда помощи национальным меньшинствам Таджикистана (русские, киргизы, татары, немцы).

Фонд выражает искреннюю благодарность ряду меценатов, проживающих в районе Горно-Бадахшанской автономной области, за их неоценимый вклад в строительство и развитие данного микрорайона.

Призываем всех граждан Таджикистана к содействию и поддержке инициатив Администрации, направленных на обеспечение правопорядка и социальной стабильности в нашей стране.

С уважением, Военный губернатор Республики Таджикистан, Юрий Буданов.

Военная Администрация Республики Таджикистан.

***

ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ.

Приемная военного губернатора, и Военная Администрация Республики Таджикистан информирует!

Внимание, граждане Таджикистана!

Военная Администрация Республики Таджикистан повторно уведомляет!

В целях регулирования оборота опиума сырца и “поддержки отечественных производителей“, Администрация объявляет об открытии государственных пунктов закупки данной продукции у местных фермеров и сельских жителей.

Граждане, занимающиеся выращиванием опиумного мака, могут реализовывать свою продукцию исключительно в данных государственных пунктах закупки. Администрация строго предупреждает о недопустимости продажи опиума-сырца у неуполномоченных закупщиков. Подобные действия будут рассматриваться как серьезные правонарушения и строго наказываться в соответствии с экстерриториальным законодательством Военной Администрации Республики Таджикистан.

Кроме того, Администрация информирует население о переносе времени вечерней трансляции исполнения административных приговоров с 20:00 на 21:00 часов. Данное изменение вступает в силу с сегодняшнего дня.

Администрация призывает всех граждан Таджикистана к сотрудничеству и неукоснительному соблюдению установленных правил и порядков. Только совместными усилиями мы сможем обеспечить стабильность и процветание нашей Родины.

С уважением, Военный губернатор Республики Таджикистан, Юрий Буданов.

Военная Администрация Республики Таджикистан

***

Служебная записка.

Приемная военного губернатора, и Военная Администрация Республики Таджикистан Департаменту по делам центральной Азии.

О завершении операции по стабилизации обстановки в Республике Таджикистан.

Сообщаем, что в результате проведенной военной операции на территории Республики Таджикистан, нам удалось полностью ликвидировать очаги сопротивления, и восстановить контроль над регионом.

Самые одиозные полевые командиры, возглавлявшие вооруженные формирования радикальных группировок, уничтожены или взяты под стражу. Их казни проводились публично при широкой огласке, с целью продемонстрировать решительность центральной власти и неотвратимость наказания для нарушителей порядка.

Взаимодействие с крупнейшими семьями и родовыми кланами было налажено. В настоящий момент представители администрации продолжают настаивать на праве отправлять детей ключевых членов этих кланов на обучение в Российскую Федерацию с обязательной оплатой обучения и проживания со стороны семей. Большинство влиятельных родов склонны пойти на выполнение данного требования.

Таким образом, можно констатировать, что критическая ситуация в Республике Таджикистан стабилизирована, а контроль федеральных властей над регионом существенно усилен.

Прошу вашего одобрения дальнейших действий по интеграции данной территории в состав Российской Федерации.

С уважением,

Военный губернатор Республики Таджикистан Юрий Буданов.

***

Служебная записка.

Приемная военного губернатора, и Военная Администрация Республики Таджикистан Правительству Российской Федерации

Тема: Анализ динамики новой кадровой политики в Республике Таджикистан

Уважаемые члены Правительства,

Настоящим докладываем о результатах комплексного анализа кадровой ситуации в правоохранительных органах, вооруженных силах, судебной и законодательной власти Республики Таджикистан.

В ходе проведенных исследований установлено следующее:

1. Наблюдается устойчивая тенденция к увеличению представительства нетитульных народов в ключевых государственных структурах Республики Таджикистан. Данный процесс коррелирует со снижением количества ошибок и нарушений, допускаемых сотрудниками, а также со стабилизацией ситуации в сфере коррупции.

2. Специалисты Минэкономики и РАН отмечают, что рост числа специалистов, не связанных родственными узами с местными влиятельными семьями (немцы, татары, русские, евреи и пр.), способствует сокращению случаев коррупции и подлога, зачастую присущих предыдущей советской кадровой политике, ориентированной на представителей титульной национальности.

3. Таким образом, можно сделать вывод, что расширение участия нетитульных народов в системе государственного управления Республики Таджикистан имеет положительный эффект, выражающийся в повышении эффективности работы государственного аппарата и снижении уровня коррупционных рисков.

Рекомендуем рассмотреть возможность тиражирования данного опыта в других регионах Российской Федерации, имеющих схожие этнические и социально-экономические особенности. (Национальные республики Северного Кавказа)

Доклад подготовлен Военной Администрацией Республики Таджикистан.

С уважением,

Военный губернатор Республики Таджикистан Юрий Буданов.

***

Отчет о полевых испытаниях вихревого щита проекта "Динамо"

Дневник исследований, Запись #12

Сегодняшние испытания вихревого щита, прикрепленного к перчатке боевого экзоскелета "Динамо", прошли весьма успешно. Нам наконец-то удалось достичь необходимых показателей энергопотребления и стабилизировать поле щита.

Как известно, вихревой щит основан на принципе генерации мощного электромагнитного поля, которое отражает и рассеивает любые виды излучения и энергетических атак. Ключевой особенностью нашего дизайна является использование сверхпроводящих материалов и мультирежимных генераторов, что позволяет добиться максимальной эффективности и гибкости системы.

Сегодня я провел серию испытаний, включающих в себя воздействие на щит лазерных, плазменных, электромагнитных и даже ионных пучков. Результаты превзошли все ожидания - наш вихревой щит продемонстрировал уникальную способность отражать любые виды энергетических атак, причем с минимальными энергозатратами. Более того, система показала высокую стабильность и устойчивость к внешним помехам.

Особенно впечатляющим стал тест с использованием крайне мощного плазменного орудия. Когда заряженный сгусток плазмы врезался в поле щита, произошла мгновенная рассеивание и диссипация энергии, без какого-либо ущерба для нашей системы. Кроме того, мы обнаружили, что при определенной настройке генераторов, щит способен даже отражать и рассеивать кинетические снаряды и объекты.

Теперь, когда мы решили проблему энергопотребления и стабильности работы, в ближайших планах - интеграция вихревого щита в финальную сборку экзоскелета "Динамо". Я уверен, что это решение значительно повысит боевые возможности нашей разработки и позволит вывести её на качественно новый уровень защиты.

Продолжаю вести мониторинг и отладку системы. Следующие испытания запланированы на завтра.

***

Глава 120

Молодой застыл на табурете, на него устремились взгляды нескольких суровых мужчин в погонах, сидевших за длинным столом. Он старался держаться прямо и спокойно отвечать на задаваемые вопросы, но внутри него все сжималось от волнения. Этот экзамен стал последним барьером к исполнению его детской мечты - полету в космос.

- Расскажите нам, Михаил, что побудило вас подать заявку в отряд космонавтов? Какие качества вы считаете наиболее важными для столь ответственной работы? - голос председателя комиссии звучал строго, но Михаил уловил в нем нотки заинтересованности.

Михаил сглотнул ком в горле и ответил уверенно:

- С самого детства я восхищался космосом и стремился к познанию тайн Вселенной. Для меня нет ничего более захватывающего, чем возможность стать первопроходцем, исследовать неизведанные миры. Я убежден, что важнейшими качествами космонавта являются смелость, находчивость, способность работать в команде и принимать ответственные решения в критических ситуациях. - Комиссия одобрительно закивала головами. Следующий вопрос прозвучал из-за левого края, длинного стола.

- Как вы представляете себе работу космонавта в условиях космического полета? Какие сложности и опасности вы ожидаете и как бы вы с ними справлялись?

Михаил заметно напрягся, но ответил с уверенностью.

- Я отдаю себе отчет в том, что работа космонавта сопряжена с огромными рисками и лишениями. Длительная невесомость, изоляция от внешнего мира, ограниченные ресурсы - все это будет серьезным испытанием. Но я готов к любым трудностям и верю, что моя сила воли и профессионализм помогут мне достойно справиться с ними. Я буду стремиться поддерживать высокий боевой и моральный дух экипажа, находить нестандартные решения любых проблем.

Комиссия одобрительно закивала головами, а один из членов задал следующий вопрос.

- Какой у вас опыт в области авиации, астрономии, физики и других смежных дисциплин? Как вы поддерживаете свои знания в этих областях?

Михаил гордо выпрямился.

- За плечами у меня высшее авиационное образование, я налетал сотни часов на различных типах самолетов. Мои знания в области астрофизики и космической техники постоянно пополняются - я регулярно изучаю новейшие публикации, слежу за достижениями науки и стараюсь за всеми новинками которые появляются на научных конференциях. Я уверен, что мои познания в этих областях соответствуют самым высоким требованиям, предъявляемым к советским…то есть простите российским космонавтам. – Со стороны раздались приглушённые смешки.

Так проходили вопросы и ответы, один за другим. Михаил старался быть максимально убедительным, демонстрируя свою компетентность, решительность и психологическую устойчивость. Члены комиссии задавали все новые и новые вопросы, стараясь всесторонне оценить кандидата.

Наконец, после долгого обсуждения вопросов, члены комиссии замолчали. Михаил почувствовал, как взгляды суровых мужчин впиваются в него, будто пытаясь заглянуть в самую душу. Он сидел неподвижно, не смея даже пошевелиться, ожидая их вердикта.

Председатель комиссии, седовласый генерал, откашлялся и произнес:

- Благодарим вас, товарищ Распутин, за подробные ответы. Вы продемонстрировали весьма впечатляющие знания и навыки. Однако нам необходимо тщательно все обсудить и принять окончательное решение о вашем зачислении в отряд космонавтов.

Михаил кивнул, борясь с волнением. Он понимал, что эта пауза может решить всю его дальнейшую судьбу. Его мечта - полететь в космос - была так близка, но еще не стала реальностью.

Члены комиссии зашептались между собой, бросая пристальные взгляды на Михаила. Спустя несколько напряженных минут, генерал снова поднял голову и произнес:

- Товарищ Распутин, мы приняли решение. Ваша кандидатура одобрена, и мы рады пригласить вас в отряд советских космонавтов.

Михаил почувствовал, как волна облегчения и радости захлестнула его. Он еле сдержал порыв вскочить и громко воскликнуть от счастья. Вместо этого он мужественно кивнул и ответил:

- Я глубоко признателен за оказанное мне доверие. Обещаю оправдать его, я не ожидал что решение будет принято вот так, если признаться честно.

Генерал улыбнулся и протянул Михаилу руку:

- Добро пожаловать в отряд, космонавт Распутин. Теперь вы должны будете пройти серьезную подготовку, но мы верим, что вы с честью выдержите все испытания. А по поводу второго вопроса, в фильмах почему-то так и все и показывают, видимо нагоняя лишней жути. На самом деле, сфера у на такая что каждая минута на счету. Нету у нас времени, на долгие расшаркивания.

Михаил крепко пожал протянутую руку, чувствуя, как внутри него разливается гордость и решимость. Его детская мечта, наконец, становилась реальностью. Впереди его ждали новые вызовы, но он был полон решимости достичь звезд.

Члены комиссии начали расходиться, обсуждая между собой новое пополнение в рядах советских космонавтов. Михаил, едва сдерживая эмоции, вышел из кабинета, понимая, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

***

Трагическая гибель космонавта Михаила Распутина

Электроград, 1* июля 19** года.

Российскую Федерацию потрясла ужасная весть - при выполнении очередной космической миссии погиб прославленный лётчик испытатель, космонавт Михаил Распутин. Печальное происшествие случилось вчера в 18:25 по московскому времени на борту орбитальной станции "Салют-6".

По предварительным данным, авария произошла при сближении корабля "Союз-32" с модулем станции. Во время стыковки произошел взрыв, в результате которого повреждения получили оба космических аппарата. К глубочайшему сожалению, Михаил Распутин, находившийся в то время на борту "Союза-32", погиб мгновенно.

Космическое агентство выражает глубочайшие соболезнования родным и близким Михаила Распутина - отважного исследователя космоса. Его имя навсегда останется в истории отечественной космонавтики, а подвиг будет служить примером мужества и преданности делу для всех, кто связал свою жизнь с покорением безбрежных просторов Вселенной.

Прощание с Михаилом Распутиным состоится 17 июля в 10:00 на Красной площади в Москве. Проводить в последний путь героя-космонавта придут тысячи людей со всей страны. Он будет похоронен на Новодевичьем кладбище с воинскими почестями.

Светлая память о Михаиле Распутине навсегда останется в сердцах российских граждан. Его героический подвиг во имя науки и прогресса человечества никогда не будет забыт.

***

Секретный отчет ФСБ № 763-Л

Совершенно секретно

Москва, 1* июля 19** г.

Для: Специальной комиссии по расследованию гибели космонавта М. Распутина

Уважаемые члены комиссии,

Настоящим докладываю о результатах проведенного расследования обстоятельств гибели космонавта Михаила Распутина во время выполнения космической миссии на орбитальной станции "Салют-6".

Согласно официальной версии, трагедия произошла во время стыковки корабля "Союз-32" с орбитальным модулем, в результате чего последовал взрыв, приведший к гибели Распутина. Однако в ходе проведенного нами тщательного расследования установлено, что данная информация не соответствует действительности.

В ходе анализа телеметрических данных с борта "Салюта-6" и результатов наблюдений, проведенных Пулковской обсерваторией, было выявлено, что незадолго до трагического инцидента в непосредственной близости от орбитальной станции была зафиксирована аномальная пространственная активность. По заключению ведущих экспертов, данные свидетельствуют о возникновении в этом районе пространственно-временного разлома, способного оказывать деструктивное воздействие на находящиеся поблизости космические объекты.

Более того, данные, полученные с конфискованного у украинских властей научно-исследовательского судна "Михаил Ломоносов", подтверждают наличие аналогичных аномальных явлений в районе предполагаемой гибели аппарата. Согласно этим сведениям, корабль "Союз-32" с космонавтом на борту был затянут в открывшийся пространственный разлом, что и привело к его гибели.

Таким образом, мы вынуждены констатировать, что официальная версия произошедшего не соответствует действительности. Космонавт Михаил Распутин погиб не в результате технической аварии, а вследствие воздействия непредсказуемых пространственно-временных аномалий, природа которых до сих пор не может быть объяснена существующими научными теориями.

Настоящий отчет следует рассматривать как совершенно секретный и не подлежащий разглашению. Любые попытки предать огласке содержащуюся в нем информацию будут рассматриваться как государственная измена.

С уважением,

Генерал-лейтенант В.И. Иванов

Председатель специальной комиссии ФСБ

***

Погожим летним деньком люди медленно подходили к Новодевичьему кладбищу. Здесь, под пасмурным небом, собрались близкие, друзья и коллеги погибшего космонавта. Казалось, сама природа скорбела вместе с ними о нелепой гибели молодого, но уже прославленного лётчика. На Новодевичьем кладбище было достаточно мало людей, в основном самые близкие, друзья, коллеги и представители различных государственных структур, вызванные сюда с целью выразить коллективную скорбь.

Семья Распутина стояла особняком, укрывшись от посторонних глаз. Мать, утирая слёзы, крепко прижимала к себе дрожащих от рыданий детей – Петю и Ильяну. Отец, стиснув зубы, безмолвно скорбел, его суровое лицо выражало боль, которую он не находил сил облечь в слова.

Неподалёку от могилы, среди тех, кто пришёл проводить Распутина в последний путь, выделялась высокая фигура Героя России, лётчика-космонавта Алексея Шестакова. Его взгляд, устремлённый в небеса, был полон горечи и грусти. Он хорошо знал Распутина, они вместе выполняли опасные космические миссии. Теперь Шестаков готовился произнести прощальную речь.

Шаги Алексея Шестакова по направлению к трибуне звучали особенно тяжело, будто он нес на своих плечах весь груз этой трагедии. Подойдя к краю могилы, он обвел взглядом собравшихся - суровые лица мужчин, всхлипывания женщин, потерянные глаза детей. Его собственные глаза увлажнились от нахлынувших эмоций.

- Товарищи, - начал Шестаков, голос его звучал приглушенно. - Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь нашего товарища, героя-космонавта Михаила Распутина.

Он помолчал, вспоминая их совместные полеты, те моменты, когда они делились мечтами о будущих космических свершениях. Казалось, еще вчера они печатали о звездах, бороздя безбрежные воздушные просторы земли. Но теперь Миши больше нет.

- Михаил отдал свою жизнь ради освоения космоса, ради великих целей, ради нашей Родины. Он навсегда останется в наших сердцах как мужественный, преданный своему делу человек. Его имя будет стоять в одном ряду с именами легендарных первопроходцев космоса.

Отец Михаила - суровый, обветренный мужчина, стоявший чуть в стороне, едва заметно кивнул, словно соглашаясь с каждым словом Шестакова.

- Мы обязаны продолжить его дело, - твердо произнес Алексей, обращаясь ко всем присутствующим. - Мы не имеем права забыть о его подвиге. Пусть эта трагедия станет для нас уроком, пробудит в наших сердцах еще большую решимость покорять космические просторы. Миша Распутин навсегда останется с нами!

Последние слова Шестаков произнес с неподдельным надрывом, будто клятву, данную не только собравшимся, но и самому себе. Он сделал шаг назад, уступая место почетному караулу.

Три оглушительных выстрела разорвали тишину кладбища, отдаваясь эхом в сердцах провожающих. Гроб медленно начал опускаться вниз, унося с собой мечты и надежды Михаила Распутина.

Когда гроб Распутина начал медленно погружаться в могилу, горе младшего брата Петра прорвалось наружу. Рыдая навзрыд, мальчик вырвался из объятий матери и бросился к краю могилы. Шестаков, стоявший рядом, тут же среагировал и попытался удержать Петра, боясь, что тот может сорваться вниз.