Тони Миллер

Фазовый переход - 1 (Чистовик)

Глава 1

Глава 1. Пролог

20 июля 2032 года, США, Хьюстон, Космический центр имени Линдона Джонсона, Центр управления полётами NASA.

Сегодня был важный день, и, от того в центральном зале особенно многолюдно. На своих рабочих местах присутствовало около двух десятков человек, с головой погружённых в работу.

Кроме занимавших всю стену пяти огромных экранов,на которых высвечивалась общая информация, перед каждым сотрудником центра на трёх-четырёх мониторах отображалась предназначенная лично ему информация.

Справа, в дальнем углу, за соседними столами работали двое мужчин. Первый — чуть полноватый, пятидесяти с лишним лет постоянно хмурился, озабоченно глядя на свои мониторы. Второй же его товарищ, лет тридцати с небольшим, вглядывался в поступающую к нему информацию с любопытством и некоторым предвкушением.

— Связь устойчивая? — спросил первый.

— Да, телеметрия поступает без потерь, — ответил второй.

— Уже пять минут как «Рассвет-2» провёл последнюю корректировку курса, а результата ждать ещё десять, — произнес его товарищ и вздохнул.

— Как ни как, двести семьдесят миллионов километров. В конце концов, мы шли к этому моменту три года, так что э-э-э... девять минут это не так и много.

— Вот только как медленно они тянутся!

— Это да...

— Если зонд промахнется мимо Цереры и не сможет выйти на орбиту...

— Шансы на повторную корректировку есть.

— Вот только дополнительная корректировка, даже если она и окажется успешной, это расход драгоценного топлива, необходимого на обратный путь! Какой смысл лететь на астероид за пробой грунта, если мы не сможем доставить его обратно на Землю?

— Ну... в самом худшем случае, при критической нехватке топлива обратная дорога просто займёт больше времени — не пять лет, а, допустим, десять.

— Замечательно... Через... семь минут мы узнаем, когда станут известны результаты этой миссии. При нашей жизни, или же образцы реголита будут исследовать наши правнуки...

— Ну, ну! Больше оптимизма, друг! В конце концов, внезапно всё может пойти согласно расчётам! Не зря же мы их делали? Да и не первая это миссия в пояс астероидов. Вон, предыдущий «Рассвет» до сих пор вокруг Цереры крутится! Так что шансы на успех на данном этапе более чем хорошие! Хочется переживать — попереживай за спускаемый аппарат.

— Вот! И в самом деле! Ты же помнишь миссию «Розетты» к комете Чурюмова-Герасименко? Тогда спускаемый аппарат «Филы» вместо штатного приземления трижды отскочил от поверхности как резиновый мячик и в итоге угодил в трещину! Более того, трещина оказалась в тени, отчего его солнечные батареи оказались полностью бесполезными, и он банально там замёрз!

— Ну, программу-минимум на заряде аккумуляторов аппарат отработал! — ответил младший из наблюдающих и, глянув на часы, добавил: — Осталось четыре минуты.

— В том то и дело, что «программу-минимум». А если бы ему надо было вернуться к «Розетте» с образцами грунта? Как бы он взлетел, лёжа на боку, и к тому же в трещине?

— Это да, но надо помнить, что комета — это пятикилометровая картофелина неправильной формы, а Церера — шар диаметром почти тысячу километров со слабеньким, но вполне ощутимым гравитационным притяжением, да и поверхность у неё куда ровнее. Не говоря уже о том, что инженеры тоже не зря свой хлеб едят, и недочёты, из-за которых «Филы» сел не самым лучшим образом, были учтены, — терпеливо ответил более молодой мужчина, снова взглянул на часы и добавил: — Две минуты.

— Эх-х-х... — вздохнул его старший коллега. — Ну, будем надеяться, будем надеяться... Хочется всё же разложить на отдельные атомы пробу грунта и раз и навсегда поставить точку в споре о происхождении пояса астероидов. Что это — «строительный мусор», оставшийся со времён формирования Солнечной системы или осколки погибшей планеты?

— Ну, первый вариант куда как более вероятен... — осторожно заметил его товарищ.

— Это да, но пока не исследуем реголит, ничего точно сказать нельзя. А для этого надо хотя бы, чтобы «Рассвет-2» вышел на расчётную орбиту!

— Вот оно! Смотри! Пошла информация! — воскликнул более молодой наблюдатель, и они оба уткнулись в экраны.

— Та-а-ак... Время работы двигателя... Изменение скорости... Вектор движения... Расстояние... Идеально! Просто идеально! — прошептал старший коллега и хлопнул по плечу своего товарища. — Видишь! А ты сомневался!

— Теперь дело за малым, — ворчливо заметил тот — отработать всю программу наблюдений, отправить на Цереру спускаемый аппарат, а потом поймать его и вместе с добычей вернуть на Землю... Но, надо признать, первый шаг сделан, и сделан хорошо...

16 июля 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA. (пять лет спустя)

Образец грунта полученный с Цереры, крупнейшего объекта в поясе астероидов, по привычке называли реголитом, хотя он имел очень мало общего с образцом, полученным в своё время с Луны.

Поверхность спутника Земли покрыта, если говорить просто, многометровым слоем смеси пыли и песка, слегка сцементировавшейся под воздействием вакуума.

В отличие от лунного реголита, образец доставленный с Цереры, состоял, как и ожидалось, из гидратов и карбонатов, самым неожиданным из которых оказался карбонат натрия, или попросту сода. Кроме этого, были обнаружены богатые железом глинистые минералы, например, кронстедтит, которому Церера и обязана своим коричнево-серым цветом.

Но всё это снаружи, на поверхности — тонкий слой, что на месте посадки спускаемого аппарата составлял всего лишь восемнадцать сантиметров. А вот уже под ним залегал обычный водяной лёд, который, согласно некоторым расчётам, покрывал малую планету слоем толщиной в сто километров и по объёму содержащейся в нём воды превосходил все океаны Земли вместе взятые.

Ожидаемо, банально, скучно. Всё это, большей частью, лишьподтвердило и уточнило данные, полученные дистанционно. Казалось бы, на что были потрачены десять лет (включая время на подготовку к миссии) и сотни миллионов долларов?

Но... было одно «но»... Лед, добытый спускаемым аппаратом, включал в себя три молочно-белых, кристалла. Два размером с ноготь и один величиной со спичечную головку. Кто бы мог подумать, что эти крохи приведут к столь значительным последствиям?! Никто.

* * *

— Абрахам, Что показал спектрограф?

— Жуткая мешанина! Преобладает, как и ожидалось, кремний, но, помимо него, ещё три десятка элементов!

— Интересно. А другие два кристалла?

— Как ни странно, Питер, у всех трех образцов химический состав идентичен. Можно предположить, что такая аномалия для данного минерала является не исключением, а правилом.

— Да у них, вообще, аномалия на аномалии! Минералы образуются при остывании вулканических пород, кристаллизуются из расплава, а не сидят во льду, словно замёрзшие рыбы!

— Во, во...

— Ладно, посмотрим, что покажет рентгеноструктурный анализ, — произнес Питер задумчиво. — Установка готова?

— Да. Я уже и образец поместил в камеру.

— Хорошо. Глянем, что у него там внутри... Интересно, как в кристаллической решётке размещён весь этот коктейль из химических элементов....

Щелкнув мышью по кнопке, Питер активировал рентгеновский лазер, его луч, пройдя через кристалл должен сформировать дифракционную картину, по которой можно будет судить о структуре образца.

Яркая, слепящая вспышка озарила лабораторию, а вслед за ней раздался громкий хлопок, совсем немного не дотягивающий до того, чтобы назвать его взрывом. Из установки повалили клубы дыма.

— Blyat, что это было?! Короткое замыкание? — воскликнул Питер, и закашлялся.

— Не расслышал... — растеряно произнес Абрахам. — Действительно, похоже. Правда, такое ощущение, что коротнуло несколько сотен тысяч вольт с хорошим током, а там нет таких напряжений, да и вообще подобной мощности.

— Смотри! Дым идёт из камеры для образцов! Ты представляешь, что с нами сделают, если кристалл пострадает?!

Кашляя от дыма, они бросились к установке и с усилием, обжигая пальцы, извлекли из неё картридж с исследуемым минералом. Металлическое крепление, в котором находился образец, оказалось расплавлено, как и стеклянная колба, часть которой, судя по всему, просто испарилась. Сам кристалл был цел.

17 июля 2037 года, США, Хьюстон, кабинет начальника исследовательской лаборатории.

— Вы подготовили отчёт по вчерашнему инциденту? — спросил сидящий за столом мужчина представительной внешности двух лаборантов, стоящих перед ним.

— Да, вот он, — ответил Абрахам, протягивая ему папку с документами. — Электронную версию мы скинули вам по внутренней сети.

— Хорошо, я ознакомлюсь, — произнес он, и поудобнее устроился в кресле. — А пока, расскажите на словах, что произошло и каков был нанесён ущерб?

— Вчера, в ходе планового эксперимента по рентгеноструктурному анализу образца в процессе работы в камере с исследуемым минералом возникла электрическая дуга, существенно повредившая контейнер с образцом. Сам кристалл не пострадал.

— Я вас правильно понимаю, что кристалл цел, и из потерь — лишь картридж для образцов? — переспросил он.

— Два контейнера... — тихо ответил лаборант.

— Как два? — не понял он. — Второй-то как пострадал?

— Мы... мы повторили тот эксперимент...

— Что?!

— Мы предположили, что... инцидент произошел в результате взаимодействия образца и рентгеновского излучения... И мы повторили эксперимент, снизив на порядок мощность излучения.

— И каков результат?

— М-м-м... Инцидент повторился, но в меньшем масштабе. Так же, примерно, на порядок. Капсула частично оплавилась и всё. Поскольку тут наблюдалась определённая закономерность, мы повторили эксперимент в третий раз...

— Вы меня до инфаркта довести хотите? Да?

— Мы ещё на порядок снизили мощность излучения и установили видеокамеру, которая зафиксировала, как в момент облучения образца, между двумя противоположными концами кристалла заискрился разряд. В результате третий картридж не пострадал.

— Хм... Правильно ли я вас понимаю... Выходит, кристалл преобразовал рентгеновское излучение в разность потенциалов? Что-то вроде пьезоэффекта?

— Да, довольно похоже, вот только... Вся установка не потребляет столько энергии, сколько выделилось в процессе первого эпизода. Мощность излучения не превосходит нескольких ватт, чего явно недостаточно, чтобы испарить несколько грамм стекла.

— Вы хотите сказать, что на каждый полученный ватт энергии, кристалл вернул два в виде электричества?

— Ну... не два, больше. Мы тут прикинули на глазок... — произнес лаборант и глянул на своего коллегу.

— Сколько? Каков коэффициент?

— От восьмисот до тысячи...

— И как вы это объясните? Масса кристалла изменилась?

— Масса не изменилась... А вот насчёт объяснения... Мы между собой долго спорили, и сошлись в итоге на том, что это некая версия Вечного двигателя второго рода. Не первого, конечно! Как бы странно всё это не выглядело, но мы всё равно не можем допустить мысли о том, что энергия возникает из ничего... Поэтому, судя по всему, внешнее излучение лишь запускает процесс преобразования в электричество какой-то другой энергии... недоступной нам. Что это может быть — мы не знаем. Тёмная энергия? Энергия вакуума? Гравитационные волны? Сказать сложно, слишком уж мало было проведено экспериментов...

— Хм-м-м... Вся эта информация отображена в вашем докладе? — спросил начальника исследовательской лаборатории, задумчиво стуча пальцами по столу.

— Да, конечно, — быстро подтвердили лаборанты.

— Значит так, — произнес начальник, судя по всему, придя к какому-то решению. — Продолжайте эксперименты, только с соблюдением всех, всех предосторожностей! Вы меня поняли? О результатах докладывайте лично мне. Более — никому. Ни слова! Всех, кто будет спрашивать , переадресуйте ко мне… И, да. Относительно первого контейнера, вы тут всё сделали правильно. Нельзя было предположить, что будет такой вот результат, а вот за второй контейнер я у вас из зарплаты вычту.

4 августа 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA.20:15 (две недели спустя)

— Вот и всё. Последний эксперимент в этой серии окончен. Как там показатели? — поинтересовался Питер.

— Полностью совпадают с предсказанными, — ответил Абрахам.

— Отлично. Всё-таки мы молодцы!

— Это да... Как думаешь, нобелевку нам дадут?

— За что? За серию простых экспериментов и очевидную закономерность, которую несложно было заметить? Даже не факт, что в историю войдём... Скорее всего, как безымянные лаборанты при гениальном шефе, под чьим руководством и было совершено это открытие.

— Эх-х-х... Скорее всего, так оно и будет. И хорошо если хоть небольшую премию кинут в зубы.

— В любом случае — мы то знаем, что мы молодцы, и сделали важное дело. А это надо отметить!

— Что?! Водка? Crazy Ivan! Как ты её сюда пронёс?!

— Ну, во-первых, не Иван, а Пётр, а во-вторых, есть способы... — ответил он и сделал рукой жест, напоминающий ползущую змею. — Пить будешь?

— А что делать? Буду. А то ты один всю эту бутылку выпьешь, и расколотишь тут всё оборудование...

— А почему ты думаешь, что эта бутылка одна?

— А-а-а... ну нельзя же столько и без закуски...

— Почему, «без закуски»? Вот, смотри...

Прошло полтора часа.

— Скажи, Абрахам, вот ты — коренной американец. Где же твой дух авантюризма? Дух первопроходцев, что прошли от восточного побережья до западного?

— Эх, Питер, Питер... Моего авантюризма хватило лишь на то, чтобы взять ипотеку, и теперь всё, я связан по рукам и ногам.

— Понимаю... Но, по крайней мере, мы прикоснулись к тайне, которая перевернёт весь мир!

— Ну, это ты при-е-увеличива-аешь! Язык заплетается... Мало иметь «вечный двигатель», надо ещё научиться его изготавливать! А мы к этому так и не приблизились! Мы даже толковой рентге..ги..ге..граммы не получили! Мы понятия не имеем, как устроена его кристаллическая решётка, и как он работает! Откуда черпает энергию?

— Не, ну согласись, что... ну даже полгода на..назад само предположение, что нечто подобное может существовать в действительности, перевернул бы всю физику! А мы не только установили этот факт, но и уже нашли некоторые закономерности!

— В принципе, да... Мне самому в голову даже не приходило, что такое возможно...

— Вот! И за это надо выпить!

— Надо! По русскому обычаю, стоя?

— Есть и другой обычай... Его надо обмыть... Как этот контейнер открывается...

— Что это ты делаешь? Как это, «обмыть»?!

— Вот, смотри! Я бросаю кристалл в стакан с водкой, и теперь мы по очереди выпьем из этого стакана...

— Смотри, смотри! Булькает! Наверное, он тоже пьёт!

— О! Как интересно... Наверное, падающего света хватает на выработку небольшого напряжения, вот и пошел электролиз... Ну, значит, будем считать это шампанским!

— Давай, попробую... Кто ещё мог бы похвастаться таким безумством... Пить водку с кристаллом, доставленным с другой планеты... — Абрахам отхлебнул и удивлённо поморщился.

— Что такое? — удивился Пётр. — Какой-то привкус появился?

— Это просто вода...

5 августа 2037 года, США, Хьюстон, кабинет начальника исследовательской лаборатории.

— Не, ну вы двое точно решили свести меня в могилу! Ваше увольнение — уже фактически решённый вопрос. Я хочу только одно понять... Неужели оно того стоило?!

— Стоило! — воскликнул Абрахам и покачнулся. — Ни о чём не жалею!

— Ну а вы Питер?

— Соглашусь с коллегой, но хочется немного дополнить, чтобы была понятна его экспрессия. Вчера мы завершили длительную и утомительную серию экспериментов, подтвердившую нашу теорию и расчёты. Вот и решили немного расслабиться... Рабочий день, кстати, на тот момент уже давно закончился!

— «Немного расслабиться»?! Три бутылки водки на двоих! Это немного?

— Ну, как видите, мы оба живы и стоим на ногах, — ответил Питер и покосился на коллегу.

— Ладно, предположим, у всех нас свои представления о допустимых нормах. Что за теория?

— Мы выяснили, что кристалл выдаёт электрическую энергию в ответ на направленное на него излучение, и всегда больше, чем получает. Но насколько больше? Как оказалось, соотношение между полученным и отданным напрямую зависит от частоты электромагнитного излучения. Наиболее сильный эффект у рентгеновского излучения, с чего мы и начали, гораздо более скромный — у видимого света, но всё равно, даже в таком случае кристалл выдаёт в несколько раз больше энергии, чем тратится на его активацию. В общем, мы вывели формулу, по которой можно высчитать коэффициент преобразования в зависимости от частоты.

— Ну, всё это конечно хорошо и очень интересно. Но поскольку изготавливать эти кристаллы мы пока не можем, равно как и добывать их на Церере в промышленных масштабах, то ценность этого исследования не слишком велика. Хотя, физикам-теоретикам будет над чем поломать голову.

— Небольшая поправка, раньше не могли производить, теперь можем.

— Что? — воскликнул начальник лаборатории, и привстал со стула.

— Вчера, во время экспериментов с этиловым спиртом, мы с коллегой открыли способ производства этих кристаллов. Попутно надышались паров и получили токсическое поражение внутренних органов! Пострадали за науку!

— И в чём заключается этот способ? — заинтересовался директор.

— Видите ли... Из-за того, что нас неправильно поняли, и приняли научный эксперимент за «пьянку на рабочем месте»... Боюсь, мы с коллегой, не сможем вспомнить, в чём заключался этот метод.

— Я вас услышал... — произнес он и задумался. — А какие у меня есть основания вам доверять?

— Размеры и масса кристаллов были изначально строго задокументированы, — ответил Питер. — В ходе нашего вчерашнего эксперимента, масса кристалла выросла примерно на полграмма, а длина на полтора миллиметра. А это открывает возможность их выращивания, причём, в относительно простых условиях. Никаких высоких температур, редкого сырья или дорогостоящего оборудования. Но чтобы уточнить эти условия и подобрать оптимальные, необходимы дальнейшие эксперименты.

— Вы же понимаете, что мне потребуется проверить это утверждение? — произнес начальник лаборатории. — Иначе, если я вас прикрою, и приму за чистую монету эту абсурдную версию об экспериментах с использованием этилового спирта, а потом окажется, что всё это не имеет под собой ни каких оснований, то моей репутации будет нанесён ущерб.

— Разумеется, — согласился Питер. — Тем более мой коллега в данный момент не способен приступить к работе, да и мне лучше сегодня отлежаться, да минералочки попить.

— Хорошо, сегодня ваши слова проверят, и во второй половине дня, ближе к вечеру, я позвоню и озвучу своё окончательное решение по данному вопросу.

8 сентября 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA.(прошел месяц)

— Смотри, какой здоровый вымахал! Почти десять сантиметров, а был ведь всего с ноготок!

— Да, да! Растёт прямо на глазах!

— А всего делов-то оказалось — опустить в раствор содержащий необходимые ему химические элементы и осветить лампой. Вон, тогда из водки весь спирт выжрал за десять секунд. Кислород с водородом ему оказались не нужны, а вот углерод слопал...

— Ты так говоришь, словно он живой.

— Честно говоря, даже не знаю. Можно, конечно, бросить кристалл поваренной соли в перенасыщенный раствор того же самого хлорида натрия и этот кристалл начнёт расти, но тут... Он же расщепил молекулы спирта! А это, по сути, признак метаболизма!

— А если даже и так, то что это меняет на данный момент? Люди же выращивают для еды картошку на фермах? А теперь будут выращивать и эти кристаллы ради дармовой энергии. А живые они или нет... пусть потом учёные разбираются. Работает ведь? И какие тут могут быть проблемы? Ну не захватят же они Землю!

— Да, сложно представить... Хотя последствия однозначно будут глобальными...

— Ты представь, Питер, мобильники не требующие зарядки! Электромобили не только не будут требовать электричества, но и станут вдвое легче из-за того, что избавятся от тяжеленных батарей! Да что там электромобили, можно будет сделать квадрокоптеры, способные по воздуху перевозить людей на тысячи километров! Или просто месяцами висеть в воздухе.

— Ага... а так же оснастить их лазерным оружием... Бронированные, летающие, швыряющие высокотемпературную плазму разносчики демократии...

— Ты так говоришь, как-будто это что-то плохое! Действительно, я не подумал... Обладание такой технологией даст нашей стране решающее преимущество. Человечество, объединённое под единой властью — это же давняя мечта! Прекратятся все войны!

— Ага... «a na kladbishe vse spokoynenko, vse kulturnenko-blagorodnenko...». Ладно, в конечном счёте, это не нашего ума дело. Нам надо разобраться, как лучше всего их выращивать.

— Именно. Какой вариант предложим в отчёте?

— В принципе, я думаю, можно упомянуть оба. В коктейле из трёх десятков реактивов, под мягким рентгеном такой кристалл можно вырастить всего за пару дней. Ну а в морской воде, в которой и так содержится практически вся таблица Менделеева, под ультрафиолетовой лампой процесс займёт уже неделю. Ощутимо дольше, но зато этот метод куда доступнее.

— Да, качай себе воду из океана, свети на кристаллы лампой. А можно и на кораблях, в открытом море растить.

— С кораблями, хороший вариант... Плывет себе рыболовецкая шхуна, а под ней, на тросе, мешок с кристаллами и лампа, что их освещает...

— Ну и фантазия у тебя, Питер! Это же совсем кустарщина! Мне как-то сложно себе это представить... Это как наработка оружейного плутония у себя в подвале!

— Мало ли, как оно всё сложится, Абрахам. Кто знает? Ладно, вернёмся к работе. Ну как, попробуем разбить его пополам? Надо же выяснить, будут ли части кристалла продолжать расти, да и вообще, обладать теми же самыми свойствами?

— Ага... А то иначе мы просто нашли способ сделать из трёх маленьких кристаллов, три больших.

Разделить образец ровно пополам у них не вышло. Уж больно твёрдым и одновременно хрупким он был. Словно стекло под молотком, кристалл разлетелся на четыре крупных и множество мелких осколков. Пользуясь тем, что Абрахам отвернулся, Питер незаметно взял один, миллиметра два длинной, и положил в карман халата.

— Ну, давай всю эту россыпь теперь бросим в наш коктейль!

— Лучше одну только мелочь, на ней рост будет лучше виден.

— И то верно!

Четыре часа спустя.

— Вот и всё. Нефть, уголь, ветряки, солнечные и гидроэлектростанции, даже атомные станции — все они безвозвратно устарели и стали частью истории...

— Термоядерные станции так и не довели до ума. Как же обидно будет тем, кто работал над ними...

— Кому они теперь нужны? Разве что для научных экспериментов.

— Слушай, Абрахам, доложишь завтра за нас двоих? — произнес Питер и, поморщившись, прижал ладонь к правому боку. — Что-то я нехорошо себя чувствую.

— Что? Печень? — сочувственно произнес его коллега. — Говорил же тебе — надо завязывать!

— Болит так, словно её орёл клюёт... — ответил Питер, и скривился. — И, к слову, я не просто бухал, а лечил душевные раны! Схожу завтра с утра к врачу.

— Ладно, я тебя прикрою. В любом случае, наша работа тут сделана, и в историю мы уже вошли. Пусть и не как гениальные учёные, а как сообразительные лаборанты, которым повезло оказаться в нужное время в нужном месте. И, да, раз уж мы с тобой совершили это открытие, то, пожалуй, можем дать название этому минералу, под которым он и войдёт в историю. Это ведь, явно, не просто «образец»?

— М-м-м... Да, — согласился Питер. — Есть идеи?

— Ну-у... — задумался Абрахам. — Как-то комбинировать буквы из наших имён и фамилий будет едва ли уместно. Вряд ли что-то благозвучное получится, да и не вежливо перед другими людьми, организовавшими и осуществившими миссию к Церере и обратно.

— Может, — предположил Питер, — назовём Церерит?

— Ага... это у тебя, друг, прям «оговорочка по Фрейду», уж больно на «церроз» похоже. Да и ключевая особенность этих кристаллов не в их происхождении, а в функции...

— Ну, тогда «этерний», «этерниевый кристалл», «кристалл этернита» — озвучил Питер появившуюся у него еще одну идею.

— А вот это уже дело! — одобрил Абрахам. — И звучит неплохо, и суть отражает... Так и назовём!

— Договорились!

На следующий день, в пятницу, Абрахаму так и не удалось дозвониться до своего товарища. В итоге, решив не беспокоить того до понедельника, он переключился на свои дела.

12 сентября 2037 года, США, Хьюстон, исследовательская лаборатория NASA.

К удивлению Абрахама, дверь в лабораторию охраняли два вооруженных фэбээровца, что вежливо, но крайне настойчиво порекомендовали ему пройти в кабинет его начальника. Он подчинившись приказу и направился туда, отмечая по пути обилие людей с оружием и нездоровую суету.

В кабинете руководителя лаборатории, помимо его самого, присутствовали ещё пять человек. Они, почти не переговариваясь между собой, деловито изымали из архива документацию и паковали компьютерную технику.

— Сэр,что-то произошло? — удивлённо спросил Абрахам.

— Да, в виду очевидной важности для государственной безопасности данного проекта, информацию по нему и все материалы у нас изымают, чтобы продолжить исследования в более... контролируемых условиях, с соблюдением всех необходимых мер безопасности и секретности.

— А как же мы?

— Вы дадите подписку о неразглашении и будете работать дальше, но уже над другими задачами.

— А, кстати, где ваш коллега? — поинтересовался у Абрахама один из присутствующих в кабинете сотрудников в штатском. — Питер, если не ошибаюсь.

— В четверг вечером ему стало плохо, печень прихватило, и он отправился к врачу. — ответил тот растерянно. — Сказал ещё так странно, мол, больно, будто орёл клюёт...

— Что?! — воскликнул сотрудник ФБР. — И вы ничего не поняли?!

Достав телефон, он принялся нервно листать список контактов. Найдя нужный, он, еле дождавшись ответа, принялся говорить.

— Быстро пробей мне местоположение Питера Розенберга! Да, сотрудника лаборатории NASA. Да, именно по этому делу. Я подожду... Телефон находится по адресу проживания? Хорошо... Пробей на всякий случай по базам пограничного контроля. Да, я подожду, подожду... Что? — прошептал сотрудник, меняясь в лице. — Как это «покинул страну»...

1 сентября 2039 года, Южная Корея, Сеул. (Два года спустя)

— Аджосси, вы не заняты? — спросила секретарша, заглядывая в кабинет своего босса.

— Я всегда занят, Агасси. — ответил тот, отвлекаясь от экрана монитора. — В чём дело?

— К вам тут директор компании, из Шэньчжэня, что производит аккумуляторы для нашей электроники.

— Что? Он в городе?

— Насколько я поняла, он срочно прилетел в страну, для встречи с вами, по какому-то, крайне важному вопросу.

— И даже не позвонил?

— Насколько я могу судить, тема разговора не только важна, но и крайне конфиденциальна.

— Хм... Хорошо, пригласи его в мой кабинет.

— Приветствую, Сонбэ, что за спешка? — обратился он, к вошедшему в кабинет пожилому китайцу. — Вы скверно выглядите.

— Привет, привет, — произнес устало гость, и рухнул в кресло, положив на колени небольшой дипломат. — Ручаюсь, после того как я открою этот кейс, ты тоже три дня спать не будешь. Это, знаешь ли, не добавляет ни красоты, ни здоровья. Тем более в моём возрасте.

— Что там? — заинтересованно спросил хозяин кабинета, дождавшись, пока секретарша скроется за дверью.

— Два дня назад, я получил ЭТО по почте. Не сам, понятное дело... К счастью, мне удалось локализовать возможную утечку информации, и все, кто видел ЭТО, сидят сейчас запертые в подвале, и я всерьез рассматриваю вариант, при котором, если понадобится, они уже никогда из этого подвала не выйдут.

— Всё так серьезно? — произнес тот удивленно кореец.

— Серьезнее некуда, — ответил посетитель. — Слишком уж многое стоит на кону. То, что тут находится, в ближайшие месяцы, ну ладно, через пару лет, перевернёт весь мир, и нам надо решить, как лучше поступить. Оседлать эту волну, прежде чем она нас смоет, или попытаться как-то защититься от неё. Смотри.

Набрав код, он раскрыл кейс и достал из него лампочку. Горящую лампочку, вкрученную в обычный патрон, но без идущего к нему провода.

— Что за фокус?! — воскликнул хозяин кабинета.

— Ага... я тоже так сначала подумал, — ответил его гость. — Вот только горит эта лампочка уже третий день. По крайней мере, это я вижу, как она горит третий день, а так-то, скорее всего, куда дольше. Согласно письму того, кто её мне прислал, светить она будет, пока не перегорит.

— Какая-то особая лампа?

— Совершенно обычная, я бы даже сказал архаичная лампа, как видишь, потребляет уйму энергии. Видимо, именно поэтому отправитель её и использовал. Для наглядности. Вон, какая горячая, хоть дом отапливай... Будь она светодиодной, источник энергии для неё, вероятно, можно было бы упрятать в этом патроне, но для стоваттной лампы накаливания...

— Сверхкомпактный аккумулятор? — предположил кореец.

— Возможно, но согласно приложенному к данной посылке письму, внутри этого патрона — источник энергии не имеющий предела. Некий «этерний». По сути, «вечный двигатель». И примечательно — технология масштабируема. Ей по силам питать не только лампочки, а вообще что угодно! Можно изготовить батареи, которые будут неограниченно долго снабжать электроэнергией как мобильные телефоны с ноутбуками, так и электромобили, поезда, большие заводы, дома, целые города! Хотя, с другой стороны, зачем снабжать электроэнергией город, если в каждом холодильнике, микроволновой печи или телевизоре будет свой источник энергии не требующий замены или подзарядки?

— Фантастика...

— Скорее сказка, страшная сказка. В первую очередь, для моего бизнеса!

— Он хочет продать нам эту технологию?

— Он нам её дарит! В письме подробно расписано как это работает, и как можно наладить производство. При минимальных вложениях, мы сможем продавать вечные батареи для смартфонов уже через три-четыре месяца!

— Так в чём подвох? Зачем ему это?

— Он открыто предупреждает, что отправил аналогичные посылки нескольким сотням заинтересованных лиц. В том числе, и нашим конкурентам. Его цель — максимально широко распространить технологию, дабы она не стала единоличной собственностью какого-то одного государства или компании.

— Ишь ты... Идейный. Прямо-таки Прометей, принёсший людям огонь... И ведь правильно всё рассчитал. Если мы не ухватимся за это шанс и попытаемся замять эту историю, вроде как ты со своим подвалом... для того чтобы сохранить в нынешнем виде свой бизнес, то через полгода наши конкуренты выпустят продукт, который моментально вытеснит нас с рынка. Зачем покупать телефон, требующий ежедневной подзарядки, если можно купить телефон, не нуждающийся в ней вообще? Даже если Корея с Китаем вместе полностью откажутся от этой технологии, запретят её, то довольно быстро попадут в крайне невыгодное положение перед теми странами, что с радостью ухватятся за такой подарок с неба.

— Как бы этот дар не стал проклятьем...

— Станет, разумеется, станет... Представляешь, какой у него военный потенциал? Если бы им единолично завладела какая-то одна страна, вроде наших заокеанских или северных партнеров, то они бы не удержались от соблазна пройтись по планете огнём и мечом. А так... Паритет более-менее сохраняется. Разумеется, без локальных конфликтов не обойдётся. Сильные сожрут слабых, в общем, как обычно... Землю тряхнет сильно, но люди ко всему привыкают. Правители между собой договорятся, реорганизуют энергетику, после чего наступит Золотой век изобилия и процветания, я уверен!

Глава 2

17 сентября 2197 г., Конфедерация Крепостей России. (Прошло 158 лет)

В этом году зима наступила раньше обычного. В прошлые годы, редко раньше первых чисел октября здесь, в Подмосковье, случались первые ночные заморозки, а теперь, вон, днём на сухой траве справа и слева от трассы лежал иней. Грязь, уже окончательно промерзшая, громко хрустела под колёсами, когда машины съезжали с асфальта, и преодолевали разрушенные участки старой дороги.

Тихо урча электродвигателями, большие грузовые автомобили, сверху донизу укрытые бронёй из склёпанных вместе листов стали, неторопливо, со скоростью бегущего человека двигались по своему маршруту.

Разумеется, они вполне могли увеличить скорость вдвое, даже втрое, но уж слишком любили твари делать засады с подкопом, влететь в которые на полной скорости не было никакого желания. Да и расход энергии возрастал многократно.

Из двадцати двух машин девятнадцать перевозили грузы, и только три — пассажиров. Не так много было желающих покинуть относительно безопасные стены городов-крепостей и отправиться в путь. Лишь крайняя необходимость могла выгнать человека в открытое поле. Уж больно неспокойные это были места. Рязань, Тула, Калуга, сами по себе — скверное соседство, что уже говорить про Московское логово, до которого всего-навсего сто километров?

Едва ли не каждую неделю, полчища нечисти штурмовали стены здешних городов, и каждый год в одном только этом районе три-пять караванов, наподобие этого, не доходили до пункта назначения.

Дай волю, люди бы ни за что, не покидали свои крепости, но, увы, ни один член конфедерации самостоятельно не мог обеспечить себя всем необходимым.

Пищу для себя, за малым исключением, выращивали все. Некоторые, правда, вместо картофеля или зерновых растили лён, ткани из которого потом обменивали у других городов на излишки продовольствия, но готовых пойти на такой риск было не много.

Чаще всего, города специализировались на нескольких относительно простых, или одном сложном виде продукции, вроде электродвигателей для транспорта, которые и обменивали с помощью таких вот грузоперевозок на всё остальное, необходимое для жизни.

Этот рейс из Коломны в Можайск, расстояние между которыми немногим более двухсот километров, был рассчитан на три дня. И дело не только в черепашьей скорости передвижения, но и в том, что в остановочных пунктах — Серпухове и Обнинске — предстояло сгрузить часть товаров, взять новых пассажиров, взамен высадившихся и почту. Всё это требовало времени. Да и с наступлением темноты дураков, готовых сунуться за стены не было.

Как и всегда, торговый караван сопровождала охрана. В кузове первой и каждой третьей следующей машины сидело по два человека. Вернее как «сидело». Сидел и отдыхал от вахты только один из пары, второй же, привалившись к ящикам, стоял на холодном ветру и, посматривая по сторонам, был готов в любой момент поднять тревогу.

Именно этим в данный момент и занимался Смирнов Павел Викторович, тридцати пяти лет от роду, что вместе с напарником Васильевым Сергеем ехал в кузове четвёртой машины.

Павел напряженно оглядывался по сторонам. Редко какой рейс обходился без нападений, поэтому расслабляться не стоило. Тем более мелкий снежок, что так не кстати повалил с неба, сильно ограничил видимость, а твари охотно использовали любое преимущество, которое могли получить — будь то особенности рельефа или погода.

Отдельные снежинки застревали в волосах, выбивающихся из-под шлема, и в короткой бородке. Благодаря теплому тулупу мехом во внутрь, по крайней мере, холод его не беспокоил. Поверх тулупа крепились стальные пластины, прикрывающие грудь, спину и частично живот. Ниже его защищала надетая поверх одежды кольчужная юбка. Бедра и голени также были прикрыты металлом. То тут, то там на доспехах виднелись глубокие царапины и небольшие вмятины.

На поясе, слева, висел тяжелый боевой молот с длинной рукоятью, а на ремне, переброшенном через плечо, блистая медными катушками — винтовка Гауса. Время от времени Павел её снимал, включал, проверяя всё ли в порядке, после чего снова возвращал за спину.

Его напарник, Сергей, в это время листал какую-то книжку, и время от времени посмеивался.

— Что-то забавное? — поинтересовался у него Павел.

— Да, немного. — ответил Сергей. - История появления этерниевых кристаллов, положивших начало Золотому веку. Книга издана спустя пятьдесят с лишним лет после описываемых событий и оттого грешит неточностями.

— Например? — заинтересовался Павел.

— Ну, к примеру, эта история о двух лаборантах, совершивших основное открытие. Мыслимое ли дело, что исследовать доставленные с другой планеты образцы будут именно два простых лаборанта, а не коллективы учёных, возглавляемые именитыми профессорами? А эта история про пьянку прямо на рабочем месте? Полный бред!

— Ой, по мне так вся эта история полный бред! — ответил Павел. Секунду спустя он изменился в лице и принялся насторожено смотреть по сторонам.

— Заметил что-то? — спросил Сергей, поправив лежащую на коленях гауссовку.

— Пока нет, но предчувствия нехорошие, — ответил Павел, оглядываясь по сторонам. — Чую, в ближайшие полчаса будут гости.

— Что-то серьезное? — поинтересовался напарник у наблюдающего, мгновенно переходя из расслабленного в собранное состояние.

— Ты же знаешь, как это работает. Я чувствую лишь опасность, угрожающую непосредственно мне, — сказал тот и передернул плечами. — Вон, пару лет назад, твари порвали охрану первых двух машин, прежде чем их накрыли выстрелами со следующих. Так я тогда вообще ничего заранее не почувствовал, поскольку ехал в конце, и лично мне в тот раз ничего не грозило, даже пострелять не пришлось. Так и тут, может, одна какая сволочь бросится именно на наш автомобиль, и придётся отбиваться, а может, поляжет половина каравана, а я просто отделаюсь лёгким испугом.

— Ну ладно, принцип понятен. Сейчас-то что чувствуешь? Драка будет?

— Похоже, пострелять придется. Но без серьезной опасности для моей жизни.

— Ну, значит, и мне можно особо не беспокоится. — пришел к выводу Сергей. — Не возражаешь, если я народ предупрежу?

— Млять... ну зачем... — ответил Павел, недовольно скривившись. — Не нужна мне такая слава. И так, думаю, нас поставили в начало колонны, поскольку тут самый опасный участок.

— Быть может, атака будет в хвост, и нас зацепит лишь краешком? А вот тех, кто сзади, одних покалечат, а других на куски порвут?

— Мне-то с того какая печаль? Они такие же наёмники, как и я. Им за это платят. И взяли нас в охрану не по дружбе, а за способности и послужной список. Если они не справятся — значит, ошиблись с выбором профессии, а начальник охраны — с выбором наёмников. Я-то тут при чём?

— Что, настолько похер? — удивился Сергей.

— Ну да. В городах, вон, и без того народу — не протолкнуться.

— Эх... знал бы ты, насколько нас мало, Паша...

— Ага, ты мне ещё расскажи про двенадцать миллиардов, живших в «Золотой век», из которых три четверти умерли в один день, а девять из десяти выживших тогда не пережили первого года! По мне, так людей и сейчас слишком много. Не представляю, как они тогда не поубивали друг друга...

— С тобой всё ясно, — произнес Сергей и махнул рукой, после чего достал из-за пазухи рацию и нажал на кнопку. — Мужики! Мне тут одна птичка насвистела, что нам в ближайший час стоит ждать гостей.

— Пш-ш-ш-ш... Спасибо, Серёга. Как там «птичка», сильно нахохлилась? Сколько балов?

— Пять-шесть из десяти, не больше, но это для четвёртой машины. В хвост может прилететь сильнее. Ну или, возможно, просто на малый патруль нарвёмся и всё.

— Ш-ш-ш.ш-ш-ш... Принято. Мужики, просыпайтесь, расчехляйте говномёты!

— Навёл панику, орнитолог, — буркнул, поёжившись, Павел. — А если ничего не произойдёт?

— Ну, значит, народ чуток помёрзнет и всё, — ответил напарник и, встав, присоединился к наблюдению. — Если из-за неготовности к атаке кому-то чуток голову оторвут, всяко хуже. Это, в отличие от простуды, знаешь ли, не лечится.

— Ладно, в конечном счёте, если они, вместо того чтобы зевать и протирать глаза, сразу откроют огонь по врагам, то это и мне, то есть нам, полезно.

— Вот! Ты начинаешь понимать! Люди должны помогать друг другу!

— Ага! Мне такое говорят, когда хотят с меня что-то получить! После чего убирают этот лозунг в пыльный чулан до следующего раза.

— М-м-м... да... — протянул Сергей растеряно. — Подожди-ка... Что-то мне не нравится вон тот участок возле дороги... Среди травы проплешины...

Стоило ему это сказать, как передняя машина резко остановилась, провалившись передними колесами в прорытую под тонким асфальтом траншею. Водители, надо отдать им должное, среагировали моментально. Взревела сирена и, начиная со второй машины, грузовики принялись выруливать через один то вправо, то влево, формируя компактное боевое построение.

По обеим сторонам от дороги земля словно взорвалась, во все стороны полетели комья подмёрзшей почвы, пучки травы, камни. Не успели они упасть вниз, как в сторону машин бросились твари.

Более всего они напоминали пауков высотой около метра с размахом лап — около трёх. Вот только эти «пауки» были словно выточены из хрусталя, вернее, не «выточены», а вырублены. Казалось, кто-то от огромного кристалла терпеливо и методично откалывал, отбивал кусок за куском, чтобы получить вот это угловатое, с направленными во все стороны острыми гранями нечто.

Все его восемь лап оканчивались полуметровыми серповидными лезвиями, острыми и настолько твёрдыми, что, пускай и с некоторым усилием, но вполне могли пробить стальные пластины сантиметровой толщины, защищавшие борта грузовиков. Что уж говорить о доспехах... те были предназначены больше для защиты от подранков, сумевших прорваться к машинам, ну, и для самоуспокоения, конечно же. А то уж очень некомфортно выходить с голым задом против такой мясорубки.

Стоило появиться мишеням, как с машин мигом закашляли винтовки, посылая в тварей тяжеленные стальные пули, разогнанные до сверхзвуковой скорости электромагнитным полем. Попадая, такая пуля отбрасывала пауков немного назад и оставляла на кристаллических панцирях белые щербины с бегущими во все стороны трещинами.

Два-три попадания в одно место гарантированно пробивали панцирь, но ты попробуй попади! Выручал лишь массированный огонь из шестнадцати стволов, что сдерживал нападающих, и рано или поздно пробивал хрустальную броню.

Проникая внутрь угловатых, словно битое стекло тел, стальная пуля, раз за разом отскакивала от внутренних стенок, перемалывая мягкое нутро в фарш.

Из трещин в панцире на землю текла алая, словно бы человеческая кровь, разве что более густая, с каждым мгновением становящаяся всё более и более вязкой. Секунд через пятнадцать-двадцать после гибели паука его кровь окончательно застывала, словно вода на морозе, и превращалась в россыпь алых кристаллов, размером от миллиметра до двенадцати — единственную и самую твёрдую валюту этого мира.

* * *

Павел сидел на ящике в кузове грузовика и обозревал окрестности, сжимая в руках винтовку. Пускай чувство тревоги его и отпустило, порядок есть порядок. Достаточно половине тварей затаиться и выскочить чуть позже, когда люди вылезут из машин и разбредутся собирать трофеи...

В ближнем бою на открытой местности даже против обычного «паука» человеку, сколько бы подготовленным он ни был, ничего не светило, кроме быстрой смерти. Несколько иной была ситуация, когда получивший несколько пуль монстр пытался взобраться на машину или даже влезал в кузов. Вот тогда и требовались доспехи с боевым молотом, которым, если умеючи, да ещё и на адреналине, вполне можно пробить панцирь там, куда уже до этого попала пуля. Впрочем, у этого молота было и другое применение.

— Ну, сколько их там насчитали? — поинтересовался Павел у вернувшегося Сергея.

— Тридцать восемь штук.

— По две штуки на рыло, — быстро подсчитал он.

— На твоё бородатое рыло — три, — великодушно сообщил напарник. — Начальник охраны высоко оценил своевременность твоего предупреждения.

— Строго говоря, предупредил ты, — буркнул Павел.

— Вот поэтому ты со мной и поделишься добычей! — весело произнес Сергей, потирая замерзшие руки.

— Не исключено, — проворчал бородатый наемник. — Ты же знаешь, папка суров, но справедлив!

— Вот и посмотрим на твою справедливость, да и на щедрость заодно!

— Про щедрость я ничего не говорил! — быстро произнес Павел. — Кстати, сколько себе берёт обоз?

— По пять камней с тушки.

— Терпимо...

— Ну так и убыток у них невелик, — ответил Сергей. — Головную машину вытащили. Ты же знаешь, передний мост у неё подготовлен к таким сюрпризам, так что чинить там ничего не надо. Тварей к машинам мы не подпустили, поэтому броня у них цела. Всего дел-то — потеря часа времени, да хлопоты по отрубанию лап, пока мы тут сверху за окрестностями приглядываем.

— Они ещё с земли мелочуху собирают и по карманам прячут, даже отсюда видно...

— Должны же быть и у них какие-то радости! Тебе жалко, что ли? В конце концов, они тоже рискуют жизнью, пусть в меньшей степени.

— Жалко! Я бы тоже нашёл, как потратить эти деньги! — возразил сердито Павел.

— Как? Жене бы купил подарок? Еду для детей?

— У меня в кабаке шлюхи голодные плачут! — ответил, ухмыльнувшись. — Серьёзно, Серёга, тебе не кажется, что меня уже поздновато жизни учить? Тут у каждого складывается по-своему, и каждый выбирает по себе.

— И отвечает сам.

— Не без этого. Я просто стараюсь отвечать только за себя. Ни дома, ни забот, ни обязательств. В конце концов, любой такой рейс может стать последним. Окажись тут вдобавок к этим «паукам» десяток «богомолов» и штуки три «носорога», то они бы живо нас превратили в кучу рубленого мяса вперемешку с железом. Однажды так оно всё и закончится, но пока я жив, я хочу получить от жизни побольше, и насколько это возможно, не брать на себя чужие проблемы.

— Это твой выбор. Ты, по крайней мере, осознаёшь, что делаешь.

— Ну да. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на увиливание и враньё, в том числе самому себе.

— Это точно, — подтвердил Сергей. — Смотри, похоже, отправляемся.

Подъехав к куче паучьих тел машина притормозила, и двое мужиков закинули к ним в кузов пять туш, похожих на ледяные глыбы, размером с мешок картошки. Сергей встал на вахту и принялся оглядывать окрестности, а Павел достал молот и принялся разделывать добычу. Это было целое искусство!

Разумеется, можно со всей дури расколошматить паучий панцирь, чтобы добраться до кристаллизовавшейся внутри тела крови. Собственно, именно так и поступали все новички. Вот только в таком случае всё содержимое этого «хрустального ларца» перемелется в красный песок, что тоже имеет свою цену, и гильдия энергетиков примет его на вес для заправки батарей, питающих, например, двигатели вот этого грузовика. Но куда ценнее цельные кристаллы, размером от сантиметра и более.

Каждый камень — это тепло и свет для дома, жар для приготовления пищи или плавки металла, топливо для двигателя, заряд для винтовки. Кровь врагов стала кровью, текущей по жилам их общества. Единственной валютой с непреходящей ценностью. Жаль только, что в отличие от мифических молочно-белых кристаллов Золотого века, кроваво-красные имели ограниченный заряд энергии и не росли от воды и света.

Вообще, Павел был склонен довольно скептически относиться к рассказам об Эпохе Процветания, в первую очередь из-за того, что по словам немногих оставшихся в живых стариков, невообразимое благополучие и достаток были основаны именно на таких «этерниевых кристаллах», каждый из которых мог десятилетиями питать любой из этих грузовиков и не требовать замены. Притом, без особых хлопот из одного такого камня можно было сделать пять, десять, двадцать и обеспечить, тем самым, энергией весь их обоз. Бред какой-то!

Павел знал: для того, чтобы получить что-то, всегда нужно потрудиться. Даже если ты просто нашёл на земле кровавик, то за ним, как минимум, нужно нагнуться.

Ему показывали старые энергоблоки, в сердце которых находился чёрный как уголь кристалл, ставший таким, по заверениям людей, в Судный день вместе со всеми остальными «этерниевыми кристаллами» на Земле, но Павел считал, что тот, скорее всего, просто выработал свой ресурс.

Отвлёкшись от мыслей о прошлом, наемник сконцентрировался на своей работе. Ему предстояло максимально аккуратно вскрыть панцирь паука, чтобы как можно больше камней остались целыми.

Выверенными и осторожными ударами молота он расширял трещины, оставшиеся от попадания пуль, после чего, надев кольчужные перчатки, расшатывал и вынимал куски хрустального панциря, после чего швырял их за борт машины. С тремя своими пауками он разобрался примерно за час.

— Ну, как успехи? — поинтересовался Сергей.

— Грешно считать чужие деньги, — буркнул Павел.

— Ну, какие-то из них мои, как ты сам говорил.

— Да, вот тебе пяток кристаллов, — произнес Павел, протягивая напарнику его долю. — По мне, так более чем щедрая плата за две фразы по рации.

— И в самом деле! — обрадовался тот. — Сегодня прямо день чудес! Пожалуй, я не буду их тратить, а положу в кармашек и буду носить около сердца, в память о твоей щедрости!

— Дело твоё, — проворчал Павел. — Как там, видать чего?

— Да, уже подъезжаем к Серпухову, — ответил напарник. — Своих я там вскрою.

Глава 3

17 сентября 2197 г., Серпухов.

По своему внешнему виду этот город не сильно отличался от всех других, виданных Павлом, а видывал он не один и не два десятка, правда, все на территории Российской Конфедерации. Что творилось на других территориях — ему неизвестно, но он не без оснований полагал, что там было примерно то же самое.

Причина такого единообразия — одинаковые условия, в которых оказались жители Земли, те из них, кто выжил, конечно же. А выжили в Судный день те, кто находился вне городов, где проживало более трех тысяч жителей. Над всеми прочими, со слов очевидцев, кто был достаточно близко, чтобыувидеть катастрофу и достаточно далеко, чтобы остаться в живых, развёрзлось небо, и пролился Ледяной дождь.

В этом была определённая ирония. Наиболее ортодоксальные верующие, видя все те излишества, весь тот образ жизни людей Золотого века, с уверенностью ожидали Конца света — как закономерной и заслуженной кары для погрязшего в грехах человечества. Они заранее представляли себе это в виде «льющегося с неба огня и горящей серы», а по факту, получили нечто прямо противоположное.

Небо потемнело, и из возникших словно бы из ниоткуда грязно-серых облаков на мегаполисы и областные центры пролились светло-бирюзовые струи ледяной жидкости, что соприкасаясь с поверхностью, мгновенно то ли застывали, то ли замерзали. Уже через пару минут улицы, дома, машины, люди — всё оказалось покрыто слоем массы, подобной расплавленному стеклу, а дождь всё лил и лил...

Словно мухи в янтаре — города застыли под хрустальным саркофагом, и уже через пару недель в них появились первые твари, которые быстро убедили ищущих поживы, что им тут делать совершенно нечего, а через четыре месяца, к осени, начались рейды в уцелевшие городки, где, к тому времени, наладили хоть какой-то порядок.

Подробностей о том, как, какой ценой и какими средствами формировался этот новый порядок, Павлу было известно мало. Во многом из-за давности лет, как ни как, уже почти семьдесят прошло, и едва ли кто из очевидцев до сих пор жив. А те, кто в своё время так или иначе слышали какие-то подробности, не спешили ими делиться, поскольку лучше прочих понимали, чем чревата болтливость, ведущая к неодобрению имеющих власть.

Первую атаку тварей выжившие, чьё число к тому времени сократилось ещё на треть, встретили стрельбой из окон домов. Из-за отсутствия опыта и потому, что оружие имелось в основном только у «княжеской дружины», потери были чудовищные. Один «паук», пробравшись в окно, мог вырезать несколько десятков человек.

Стало очевидно, что в условиях такой внешней угрозы необходимо пересмотреть как вопросы обороны, так и внутренние порядки. Тысяча отморозков с оружием ещё могут защитить себя, но ни как не остальное, пятидесятитысячное население города. А если раздать винтовки всем желающим, то при нынешних порядках они в первую очередь повернут их против существующей власти.

В таких обстоятельствах, самопровозглашенные лидеры поселений оказались вынуждены договариваться с населением. Были написаны первые законы, определены права и обязанности. Чуть позже, когда худо-бедно наладили сообщение с другими городами, люди начали «голосовать ногами», и когда в каком-то городе власти закручивали гайки слишком уж сильно, жители просто уезжали в соседний. Тут, как говорится, «нищему собраться — только подпоясаться».

Таким образом, со временем, был достигнут относительный компромисс между жёсткостью и мягкостью. Впрочем, в каждом городе по-своему. В одних случаях это была явная монархия, конституционная, с советом представителей выбранных из народа. В других — та же монархия, но титулы и должности назывались несколько иначе: «глава города», «мэр», «комиссар», даже «президент». В-третьих — пытались строить коммунизм, в четвёртых — демократию по древнегреческому образцу. Где-то даже власть основывалась на теократических принципах, что, правда, не сильно меняло её сути.

Поэтому сейчас государственным устройством на этой территории являлась конфедерация городов-крепостей, в каждом из которых был свой закон, свой суд и свои порядки. Тем не менее на уровне властей шли какие-то переговоры между городами, заключались договора. Вероятно, о взаимопомощи, экономические и, быть может, военные союзы. Возможно что-то ещё, но Павел этого точно не знал, поскольку к такой информации допущен не был.

Ядром каждого города становился район с максимальной этажностью домов, где можно было разместить всех людей на минимальной площади, чтобы оградить её как можно более короткой стеной. Ведь одно дело построить и оборонять от нападающих стену длиной в три километра, а другое дело — в тридцать!

Стена, опоясывающая Серпухов, построена из бетонных панелей, полученных при разборе старых домов, не вписавшихся в нынешнюю городскую черту.

Это, кстати, тоже было общим правилом. Новым городом становился один из кварталов старого, а остальные дома за его пределами постепенно разбирались трофейными командами. Забиралось практически всё. Любой металл, кирпичи, бетонные плиты, всё, что могло пригодиться.

Крепость пожирала останки города, породившего её, и, не имея возможности расти вширь, росла вверх, одновременно увеличивая плотность застройки. В результате спустя десятилетия каждое поселение напоминало, скорее, один большой дом, высотой в десять-пятнадцать этажей, опоясанный высокой стеной, чем, собственно, город.

Но стена была не единственной его защитой. Каждые пятьдесят метров из неё выдавалась башенка, со стоящим на ней небольшим рельсотроном. Пусть и небольшой, метра четыре длинной, но даже такой на ближней дистанции штука очень грозная.

Может завалить крупную нечисть с первого же попадания или пробить навылет бронированный грузовик, вроде того, на котором они ехали, или другую военную технику, но такого пока еще не было. Вроде бы.

Машины, одна за другой, въезжали в ворота. Сразу за ними начинался гостевой квартал. Ну, так это называлось. Правильнее было назвать это «гостевыми комнатами», потому что весь город представлял собой единую постройку. Миновав тамбур, они въехали в большой гараж, высотой около шести, шириной (и глубиной) около ста метров.

Массивные колонны поддерживали потолок ангара и делили его на секции, в одну из которых и ехали сейчас грузовики. Там водители и торговцы займутся своими делами, а охранники-наёмники сразу поднимутся по металлическим лестницам, что вьются вокруг колонн, этажом выше. По крайней мере, именно это и собирался сделать Павел.

Там, над гаражом, находилось всё, что нужно «усталому путнику» — гостиницы, бары, магазины, бордели. От города к городу архитектура и оформление различались, но общий принцип соблюдался — парковка для транспорта — место для его обслуживания, место для ночлега, и то, где гости города могли потратить свои деньги.

Квартал был полностью изолирован от остального города, и никого из пришлых во внутренние помещения не пускали, кроме как под конвоем. Если у тебя, вдруг, были какие-то дела к конкретному жителю города, то его вызывали в гостевую зону по внутренней связи, где и велись все дела.

В какой бы город Павел ни приехал, общий порядок везде был более-менее одинаковый вне зависимости от местной специфики. Те же бордели существовали как при суверенных монархиях, так и при религиозных общинах. Все нуждались в товарообороте и притоке алых кристаллов. Те, кто этого не понял — сгинули. Дарвин тут был бы счастлив.

Павлу все эти кварталы в разных городах казались осколками одного большого города, разбитого на части и разделённого переездами. Именно его он считал своим домом, в нём и жил уже восемнадцать лет, с тех пор как со скандалом сбежал из-под опёки матери.

Та работала над выращиванием картофеля в помещениях города. Все эти ящики с землёй, «натуральные удобрения», специальные лампы, что изготавливают где-то на Урале, способные заменить растениям солнце. Муть, в общем. Особенно вот эти самые — «натуральные удобрения», их запах и внешний вид.

Фи-и... Да ну, эти воспоминания. Сколько лет прошло, а его всё так же воротит. Прочь эти мысли, пора сконцентрироваться на чём-то более приятном. Серёга, вон, пусть со своей добычей ковыряется, а он в это время лучше внимательно изучит меню и карту бара.

* * *

Как бы ему ни хотелось согреться и расслабиться, но в первую очередь — дело. Не имея над собой строго начальника, приходилось быть самому себе тираном и деспотом. Городскую стражу снаряжает и тренирует её начальство, а наёмники вынуждены заботиться о своём снаряжении и физическом состоянии самостоятельно. Выше заработок, но и больше спрос.

Оно и правильно. Ты ведь не станешь рассказывать несущейся на машину твари о том, что тебя трясёт с похмелья, энергоблок винтовки выработал свой ресурс, а пули ты забыл купить по рассеянности? И ладно бы, тот же «паук» или «богомол» просто выпотрошил разгильдяя, так ведь и напарнику достанется, а потом и машине.

Поэтому и наёмники придирчиво присматривались к тем, кто будет прикрывать их спину, да и наниматели были весьма разборчивы. Репутация играла огромную роль. После нескольких косяков, пусть даже и не фатальных, тебя могли просто перестать брать в рейсы. И, прощай вольная жизнь, здравствуй городская стража! Да и то, если повезёт.

Впрочем, порой наёмники сами уходили в городскую стражу. Чаще по возрасту, иногда, как говорится, по семейным обстоятельствам. Про таких, по традиции, шутливо говорили, что им в колено попала стрела, хотя ни кто не знал, откуда и почему возник этот обычай. При чём тут колено? При чём какие-то стрелы? Павел не понимал.

К оружейнику уже выстроилась небольшая очередь. Как ни как, не одному ему сегодня довелось пострелять. Заняв место, он сбегал к представителю гильдии энергетиков, где так же занял место в очереди на сдачу красного песка, добытого из пауков. Постояв там для приличия (а на самом деле, чтобы запомнили) минут десять, он убежал обратно и снова встал в очередь к оружейнику.

Как оказалось, всё тянулось так долго из-за того, что Сидорович, как звали местного мастера, рекламировал всем наёмникам новый вид боеприпасов. Особенность винтовки Гауса в том, что пуля в ней разгоняется электромагнитным полем, и это имеет массу преимуществ перед старинным огнестрельным оружием. Нет гильз и пороха, нет пороховых газов, что в первую очередь производят шум при стрельбе и вспышкой демаскируют стрелка. Вместо них — медные катушки, разгоняющие в стволе одну только стальную пулю.

Индукционные печи позволяют переплавлять в пули любой металлолом, у Павла в закромах была одна такая, маленькая, работающая от одного кристалла. Поэтому особых сложностей в изготовлении боеприпасов не было. И, казалось бы, что тут ещё можно придумать? Тем не менее, тут, в Серпухове, додумались закалять пули, делая их твёрже, что должно повысить их проникающую способность.

Павел подумал, и взял сорок штук на пробу, решив сначала пострелять ими по мишеням, а потом, если они окажутся, по крайней мере, не хуже стандартных пуль, снарядить ими магазин через одну с обычными. И там уже бой покажет, на что они способны.

Рассчитавшись с Сидоровичем, он побежал в приёмку кристаллов, где как раз подошла его очередь.

Энергоёмкость застывшей крови не зависела от размеров отдельного кристалла, а только от массы. Другое дело, что с мелкими кристалликами, чуть крупнее обычного песка работать было значительно сложнее, чем с большими. Крупные, сантиметровые, Павел и сам мог разместить в энергоячейке, взамен ставшего бесцветным кристалла, исчерпавшего свой ресурс.

Куда сложнее было с мелкими фракциями. Каждую песчинку требовалось поместить в предназначенное для неё место. Ему доводилось, любопытства ради, разбирать отработанные батареи. Совершенно непонятно, как они ставили миниатюрные кристаллики сотнями, причём каждый в своё крепление... Для этого был нужен либо какой-то хитрый способ, либо ловкие руки и уйма свободного времени, вместе с терпением. Павел подозревал, что тут задействовали детей, мол, пускай тоже пользу приносят, но, наверняка, он не знал.

Как обычно, песок у него приняли по сравнению со к стандартными кристаллами, по курсу один к трём, а среднюю фракцию — один к двум. Разделение энергетик произвёл на сите. То, что осталось на нём — средняя фракция, то, что прошло сквозь — мелкая.

Довольно пересчитав свою прибыль за этот день, Павел, пока не забыл, отправился вниз и, найдя начальника обоза, вручил ему пятнадцать камней налога за трёх пауков. Поднимаясь обратно по лестнице, наёмник размышлял о том, что за небольшие пострелушки заработал достаточно, чтобы прожить тут в своё удовольствие не меньше месяца.

За эту сумму, какой-нибудь работяга должен целыми сутками горбатиться две-три недели, а он просто прокатился в кузове и немного пострелял. Казалось бы, несправедливо как-то, но, с другой стороны, при таких нападениях на торговые караваны, достаточно часто тварям удавалось добежать до машин и даже запрыгнуть на них. Особенно этим славились «богомолы», что, размахивая своими передними лапами, похожими на косы, легко могли запрыгнуть на машину с расстояния в десять метров.

При таком раскладе желающих подставить своё нежное мясо под хрустальные ножи было не очень много. От того и оплачивался их труд и риск вполне достойно, опять же, ещё и трофеи. С поля боя они брали не просто валюту, новое золото, которым расплачивались в магазинах и барах, нет, они брали и привозили в города тепло, свет, энергию для автомобилей и прочих механизмов, наполняли города жизнью. Так что их миссия более чем благородна...

В принципе, наёмники — один из трёх источников по снабжению городов-крепостей столь нужной им энергией. Вторым являются трофеи, оставшиеся после нападения тварей на стены поселений. Тут, кстати, кое-что перепадает стражникам в виде премии. Ну а третий источник — это «охотники» — отморозки безбашенные. Кем надо быть, чтобы самим искать тварей? Соваться в окрестности бывших мегаполисов?

И вроде бы естественный отбор давно должен был поставить точку в этом вопросе, но нет, всё никак не переведутся дурни. С другой стороны, может это, своего рода, выбраковка? Пусть уж лучше такие наводят шороху за пределами городов и дохнут там, чем в самих городах? В любом случае век охотника недолог, если только в нём внезапно не проснется инстинкт самосохранения, и он не поймёт, что сложно собирать с земли свои собственные кишки, отрубленными руками.

Разобравшись наконец с делами, довольно посвистывая, Павел направился в сторону раздававшихся по этажу звуков. Концерт, судя по всему, ещё не начался, и музыканты пока просто настраивали инструменты, и в качестве тренировки проигрывали отдельные фрагменты композиций.

Зайдя внутрь ресторана «Вольный стрелок», он сразу заметил на сцене, в углу, знакомые лица. Вот-те раз! Это же их пассажиры! В принципе, он мог бы догадаться. Помимо торговцев, среди людей не так много желающих покидать стены своего города, и отправляться куда-то.

Отношение к музыкантам у него было противоречивым. С одной стороны, он был очень даже не прочь перекусить и пропустить стаканчик-другой (третий, четвёртый) под приятное бренчание. А уж если у певца (а ещё лучше — у певички) и голос хорош, то так, вообще, вечер удался. Но, с другой стороны, он не понимал, что побуждает этих людей посвящать такому занятию свою жизнь. Регулярно ею рискуя, между прочим! Хоть и не в той мере, как наёмники, конечно же, но тем не менее.

Да, кое-что они зарабатывали, но и расходы у них были немалые. Переезды стоили хороших денег, а сколько пришлось отдать за инструменты и звукоусиливающую аппаратуру, страшно было даже представить! Удивительно, что кто-то сейчас вообще занимался их производством. Едва ли это можно считать продукцией, необходимой для выживания.

Несколько раз ему доводилось завести близкое знакомство с певичками. Пользуясь моментом, Павел пытался разузнать, в чём же смысл такой жизни. Ради чего всё это? Постоянные разъезды, риск. Он-то на всём этом неплохо зарабатывал, а они? Неужели не смогли устроиться в жизни как-то иначе?

Но, певички, стоило лишь задать этот вопрос, моментально менялись в лице, их взгляд становился пугающе отрешённым, а речь, по мнению Павла, бессвязной. Какое, к чёрту, «служение Искусству»? Что за «долг перед человечеством»? Или, вот: «страсть самовыражения». Вы это о чём вообще?

Смирившись с неспособностью понять данную публику, он пришёл к выводу, что тут, вероятно, какой-то особый диагноз, некое психическое расстройство, которым на протяжении всей истории страдает определённый процент людей. Тем не менее, это не мешало ему получать удовольствие от плодов их труда.

Вон и сейчас затянули старые добрые хиты 20-х–30-х годов двадцать первого века. Классика. Позже ничего подобного уже сочинить не могли. Увы. А с наступлением «Золотого века», по какой-то причине что-то новенькое вообще перестало появляться. Причём касалось это не только музыки, но и фильмов, фасонов одежды, даже науки! Старые идеи доводили до ума, переделывали на новый лад — и всё. Зажрались, наверное.

В детстве Павлу доводилось слушать старые записи, пока ещё не сломалась окончательно прежняя аппаратура, да книжки, бывало, почитывал. Так что был в курсе. Мать, к слову, будучи биологом-агрономом, утверждала, что у него есть способности к наукам и пыталась дать ему соответствующее образование. Но сложилось иначе. Уж больно его манила свобода. Поначалу, как сбежал из дома, было не просто, но потом как-то втянулся, и теперь Павлу сложно представить, что его жизнь могла сложиться иначе.

После обеденного сухпая свиной стейк и рагу из овощей казались особо вкусными. Вроде даже ощущались какие-то специи! Опять нашли где-то старый склад? Или кто-то, наконец, научился выращивать? В Судный день Азию, ввиду её многолюдности, накрыло особо плотно, а потом было как-то не до приправ. С голоду бы не помереть, а то, говорят, бывали прецеденты.

Рядом с на скамейку шлёпнулся Серёга и, подняв руку, дал знак официантке.

— Давно играют? — спросил он, кивнув в сторону сцены.

— Минут пятнадцать как начали, — ответил Павел. — Узнаёшь?

— Э-э-э... А, ну да. Пассажиры наши.

— Ага, — подтвердил тот. — Как пауков своих расковырял?

— Грешно считать чужие деньги! — вернул Сергей его же фразу и рассмеялся. — Нормально. Даже чуть лучше, чем обычно.

— Это хорошо!

— А вот что плохо — завтрашний день нам предстоит провести тут. Всё-таки падение в яму не прошло бесследно для передней машины. Что-то там треснуло и требует ремонта.

— Это печально, — произнес Павел озадаченно. — Нам компенсируют простой?

— За полставки, — ответил Сергей напарнику.

— Ну, хоть так, — оживился тот. — Ненавижу такие... паузы посреди рейса. Одно дело, когда работа сделана, и можно с чистой совестью на недельку пуститься в загул, а другое дело когда вот так... Настроился на работу, а тебе говорят — сиди и жди!

— Ну ты-то найдёшь, чем себя занять!

— Это да... сейчас, вон, допью и выберу себе грелку на ночь.

* * *

— Слушай, как тебя...

— Можешь звать меня Настей, — ответила лежащая рядом женщина.

— Хм... ну ладно, «Настенька», — произнес Павел, поморщившись. — Скажи, а зачем тебе вот это? Неужели нет другой работы?

— Наёмника пробило на философию? — спросила женщина с усмешкой.

— Да, как-то Серпухов на меня так подействовал сегодня, — признался он. — Сначала, слушая музыку, в очередной раз задумался о том, зачем им это.

— Тот вариант, что им просто это нравится, ты не рассматриваешь?

— Этого недостаточно, — отмахнулся Павел. — Вполне можно полоть грядки в теплицах, а вечерком играть в своё удовольствие. Я, было, пробовал расспрашивать, так там муть какая-то идейная... Не понимаю.

— И ты решил, что шлюху понять будет проще?

— Ну, всё это как-то проще и ближе, — ответил он, ухмыльнувшись, и положил ладонь ей на бедро.

— Давай сыграем в эту игру, наёмник, — произнесла Настя с улыбкой. — Скажи, какова роль генетического полиморфизма в экологической пластичности популяции?

— Да ты прикалываешься! — опешил Павел.

— Я полностью серьёзна, — ответила она и внимательно посмотрела ему в глаза. — Если ты не понимаешь таких вещей, то не поймёшь и остального. О чём тогда говорить?

— Ты будешь смеяться, но понимаю, — буркнул он. — Генетический полиморфизм, или, иначе говоря, генетическое разнообразие, играет решающую роль в способности вида приспосабливаться к меняющимся условиям.

— О! Ты меня поразил! — воскликнула Настя и, чуть отпрянув, посмотрела на него другим взглядом. — Не ожидала, не ожидала... Откуда такие познания?

— А ты думала... Я ж не просто так бродяга, а с образованием... Мать у меня — биолог.

— Сам же пошёл в наёмники, да? — произнесла она. — Ну да ладно. По крайней мере, не совсем дурак, раз дожил до таких лет, отстреливая тварей... Я не зря упомянула генетическое разнообразие. Взгляни с этой точки зрения на нынешнюю ситуацию. Гибель девяносто восьми процентов популяции это уже чудовищный урон по генофонду человечества. А то, что выжившие попрятались за высокими стенами и боятся нос за них высунуть, только всё усугубляет. В маленьких городах и раньше семьи жили поколениями, «варились в одном котле», но тогда хоть какая-то движуха была. Кто-то уезжал на заработки в Москву, кто-то из деревень приезжал сюда. В «Золотой век» был небольшой отток людей из больших городов в провинцию. Но теперь... Каждый город практически полностью изолирован от других. В таких условиях уже через несколько поколений начнут проявляться признаки вырождения. Даже если нам удастся и дальше сдерживать тварей, мы просто сгниём за этими стенами.

— И по этому... — начал Павел. В его глазах мелькнуло понимание.

— Да. Через нас от таких вот бродяг города получают свежую кровь. Ну и кровавики, конечно. — Настя рассмеялась своему каламбуру, — но это вторично. Помимо этого, наша организация ведёт родословные всех жителей и согласовывает заключение браков. На будущее разрабатываются и иные программы, разной степени рискованности. Но пока, вроде как, всё ещё не слишком безнадёжно.

— Раз уж вы используете нас как племенных быков, то выходит... — произнес он несколько неуверенно.

— «Используете нас»! Ах ты, мой бедненький! — произнесла женщина с иронией и погладила его по щеке. — Да, думаю, в каждом городе, где ты побывал за время своей наёмничьей карьеры — есть твои дети.

— М-м-м.. дя...

— Биологом ты не стал, но от биологии убежать не смог, — пошутила она. — Давай, ещё разок...

Час спустя, Павел, уже почти засыпая, пытался уложить в голове свалившуюся на него информацию. Это оказалось непросто. Всё это задевало какие-то очень глубокие струнки в его душе, и было сложно рассуждать не предвзято.

Чтобы отвлечься, он решил переключится на другое. Вот. Завтра у него свободный день. Надо будет себя чем-то занять...

Его сердце кольнуло неясное, но очень нехорошее предчувствие.

Глава 4

18 сентября 2197 г., Серпухов.

Ресторан «Вольный стрелок» был стилизован под кузов грузовика. Столешница покоилась на стопке из узких, длинных ящиков, чуть полинявших, с налётом ржавчины на ручках для переноски. Скамья, на которой сидел Павел выкрашена в тот же цвет, что и грузовые контейнеры. В оформлении стен чередовались крашеные доски и стальные плиты, испещренные глубокими царапинами. Потолочные и настенные светильники были изготовлены из фрагментов панцирей тварей.

Вероятно, предполагалось, что всё это должно пробуждать аппетит у посетителей. Павлу это казалось спорным решением, но вставать и идти в какой-нибудь другой из трёх, имевшихся в гостевом квартале ресторанов, ему было лень. В задумчивости он ковырял вилкой в тарелке, время от времени отправляя приглянувшиеся куски в рот.

— Не помешаю? — спросил у Павла крупный мужчина, лет пятидесяти, усевшийся на скамейку напротив него.

— А? — рассеяно переспросил он. — Нет, не помешаете.

— Неужели не вкусно? — спросил мужчина.

— Съедобно. — ответил он. — А вам-то чего?

— Да просто я шеф-повар данного заведения, — ответил тот, — оттого и интерес.

— Ясно. Не кулинарный шедевр», но есть можно.

— Вот! — оживился мужчина, — Я, собственно, именно по этому и вопросу. Павел Викторович, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — проворчал тот. — Но я пока что-то не улавливаю, какого чёрта вам надо? Проверяете, не отравился ли кто вашей стряпнёй?

— Нет, нет, что вы! Такого у нас уже давно не было! — произнес шеф-повар с горячностью, — Я по другому вопросу, насчёт «кулинарного шедевра». Ко мне обратился мой коллега из города. Он находится в несколько затруднительном положении... Дело в том, что завтра у одного... уважаемого человека день рождения, и мой коллега отвечает за организацию застолья. Как вы сами понимаете, по такому поводу стоит постараться и приготовить что-то особенное. Просто ради того, чтобы, образно говоря, самому не оказаться на столе. Вот только запас продуктов сейчас не блещет разнообразием и сделать из них достойное именинника блюдо будет крайне затруднительно.

— Я понимаю затруднения вашего коллеги, — ответил Павел, — вот только, мне-то что с того?

— Две сотни, — произнес негромко повар, предварительно оглядевшись.

— Звучит интересно... — произнес наемник, с трудом сохраняя равнодушный вид. — Но если вы решили подать на стол моё мясо, то этого всё же будет слишком мало.

— Нет, конечно же! Нет! — От избытка чувств, мужчина принялся активно жестикулировать. — Дело в том, — произнес тот негромко, — от водителей вашего обоза мне стало известно, что в паре часов езды от города пасётся стадо оленей. Как вы сами знаете, по какой-то причине, твари их не трогают, так что за последние годы их расплодилось немало.

— И что вы предлагаете? Сходить на охоту?! Прогуляться на свежем воздухе?

— Ну, почему прогуляться... Съездить, — смутился повар. — Вы же умеете водить машину?

— Разумеется. Охранник должен уметь, в случае чего, подменить водителя.

— Ну так вот, я как бы организую машину, а вы съездите и добудете зверя. Достаточно будет одного, чтобы решить проблему моего коллеги, но, в принципе, если получится добыть нескольких, то они так же будут оплачены. В пятую часть цены, без такой наценки за срочность.

— Вы же понимаете, что это безумие — отправляться одному на охоту за пределы города?

— Потому-то и плачу такие деньги! — возразил повар. — Вы, конечно, можете взять с собой одного или нескольких человек и разделить с ними награду...

— Э-э-э-э...

— К тому же я неспроста обратился именно к вам. В среде наёмников вы пользуетесь определённым авторитетом... Вам приписывают способность чувствовать тварей...

— Млять... Да не тварей, а опасность. Причём только для себя, — буркнул Павел.

— Вот! Ещё лучше! — обрадовался неожиданный заказчик. — Ощутив опасность, вы всегда можете развернуться назад! Подумайте! Двести камней! Сколько рейсов вам надо сделать, чтобы их заработать? А тут — за полдня!

— Ладно, допустим, — сдался Павел. — А где мне взять машину и как выехать из города?

— Я тут уже всё подготовил. — суетливо произнес он и полез в карман. — Смотрите, это почти как настоящее распоряжение начальника транспортного цеха, об отправке дополнительной машины в помощь трофейной команде. Ну и договор найма на ваше имя, для этого задания. Мол, вы не только перегоните туда машину, это мог бы сделать и наш водитель, но и обеспечите безопасность работ, присмотрите, чтобы твари их не обижали.

— "Почти как настоящие"? — с сомнением произнес Павел, разглядывая бумаги.

— Ну, для того, чтобы взять машину и выехать из города этого хватит, — успокаивающе произнес мужик. — Стража-то в курсе, что вы тут на день застряли, поэтому ничего странного, что вы решили потратить этот день с пользой и немного подработать. И едва ли кому из них придет в голову мысль, что у вас есть необходимые бланки и навыки для изготовления подделки.

— Хм-м-м... — промычал Павел, всем своим видом выражая сомнение.

— Тут нет никакой опасности! — заверил повар. — Более того, если бы вам грозила опасность разоблачения подлога, вы бы ведь это почуяли?

— Ну хорошо, допустим я выехал из ворот, что дальше?

— Чтобы не вызвать лишних вопросов у стражи на стенах, езжайте в Старый город, но как только въедете в него, и скроетесь за домами, сразу же выруливайте на север, а потом на ту дорогу, по которой приехали. Там километров через пятнадцать-двадцать и встретите оленей.

— М-м-м... Ну ладно, уговорил чёрт языкастый, — решился наконец Павел. Ощущение опасности было, но слабое и какое-то далёкое. — Когда я вернусь, кого мне спросить, чтобы добычу отдать?

— А? Ой, дико извиняюсь! Я так и не представился? — смутился повар. — Олег Павлович. Спросите у любого официанта, они меня позовут.

— Ну, Олег Павлович, по рукам! Готовьте камешки! И, да, с вас ещё и обед.

* * *

Не, ну в самом деле! Есть какая-то магия в этих бумажках с подписями и печатями. Иногда кажется, что это волшебные свитки с записанными на них заклинаниями, способные творить настоящие чудеса! Взмахнул одним — и перед тобой возник бронированный грузовик, взмахнул вторым — и вот, отворяются двери.

Павел вёл машину, заметно нервничая. Дело было не сколько в предчувствии непосредственной опасности, прямо сейчас он ничего не чувствовал, сколько в ощущении, что он вписался в совсем уж рискованную авантюру. Если бы вскрылось дело с подлогом документов... Пусть не он лично их рисовал, но по ним он получил принадлежащий одной из служб города автомобиль, после чего использовал его в личных целях, рискуя крайне дорогой техникой.

Чем ему это может грозить? Везде свои порядки, но распространяются они, в первую очередь, на граждан данного города. Если житель одного города совершит проступок в другом, то в большинстве случаев по официальным каналам будет передана информация в его родной город, где с него и взыщут по местным законам. Могут, конечно, оставить без наказания, но это подпортит отношения с соседями.

Что касается наёмников... Тут несколько сложнее. Просто взять и подвергнуть суду — это поссориться с гильдией. Для такого шага нужен уж очень серьезный повод. Но вот нажаловаться — это запросто, что скажется на репутации наемника. Да и доступ в Серпухов для него будет закрыт. В общем, неприятно, конечно, но не критично. Хотя, разумеется, лучше обойтись без этого.

Но зато, двести камней — это двести камней... Не то чтобы они были так уж очень необходимы для покрытия его текущих расходов. Нет, тут всё было в порядке. Но вот на приобретение чего-то ценного, редкого... Там нужны совсем другие суммы.

Имелась у него одна мечта — гауссовка прежнего производства. Их иногда находили трофейные команды в оружейных сейфах. Там и внешний вид — обалдеть! А уж начинка... мощная электроника, а не современная кустарщина, совсем другие конденсаторы, множество тонких настроек под разные боеприпасы. В результате, по скорости пули и точности стрельбы такие винтовки превосходили нынешние минимум в два раза!

Вот только в продаже они появлялись, ой, как нечасто. А если и появлялись, то стоили баснословных денег. Вынь да положь мешок кристаллов... Пару раз он наталкивался на них в магазинах, и каждый раз у него не было нужной суммы. Обидно.

* * *

Та-а-ак... Место, вроде как, то. Понятно, что олени не привязанные и со вчерашнего вечера вполне могли уйти куда-то по своим оленьим делам. Но, с другой стороны, куда им спешить? Сухая трава, слегка подмороженная, но всё же, вроде как, пригодная в пищу.

Приоткрыв дверь, Павел огляделся. Интуиция интуицией, но какие-то меры предосторожности необходимы? Так... тварей не видать. Выбравшись, он по лесенке забрался в кузов машины, а с него на крышу. Вот отсюда хороший обзор! Не то что из салона через лобовое стекло, прикрытое снаружи решёткой из толстых стальных прутьев.

Ага! Вот они! И в самом деле, недалеко ушли. Вон, почти у горизонта виднеются силуэты. Травку щиплют. Хорошо. Жаль только, на машине к ним не подъедешь... А то было бы классно — подъехал, свистнул, они сами в кузов попрыгали... Не, придется ножками топать. Сколько до них? Километра три?

Справа поле ограничивал небольшой лесок, куда Павел и загнал машину. Всё же, бросать её без присмотра на дороге — сомнительное решение. А то не исключён вариант, при котором проходящий мимо обоз, сначала избавится от него, а потом перегонит эту машину подальше и продаст.

А что? Сам виноват. Незачем так подставляться. Каким же идиотом надо быть, чтобы выехать из города в одиночку? Нарвался бы на тварей, а они, мало того что его самого прибьют, так ещё и ценную машину попортят! (По какой-то причине, уроды кристаллические не только людей убивали, но отчего-то ещё и технику кромсали.) Поэтому прибить дурака и спасти от его глупости ценную вещь — дело святое.

Убедившись, что с дороги не видно ни грузовика, ни следов, которые он замёл веником из веток, Павел направился между деревьев, держась метрах в двадцати от опушки. Ему-то и надо подобраться метров на двести. Хотя, если получится ближе, то ещё лучше. Может, выйдет и второго завалить, прежде чем они бросятся бежать. Там уже, поймать кого-то в прицел будет совсем непросто.

Жёлто-красные листья тихонько шелестели над головой. Негромко щебетали птицы. Под ногами похрустывал иней. Павел пробирался через готовящийся встретить раннюю зиму лес и шёпотом матерился. И нельзя сказать, чтобы совсем уж без причины.

Первым и главным объектом для критики, естественно, был он сам. Только сейчас он полностью осознал, в какую авантюру влез. Выскочи сейчас из засады пара пауков — тут ему и конец. Интуиция, правда, пока лишь тихонечко ноет, намекая на грядущие неприятности, но прямо сейчас ему непосредственно ничего не угрожает.

В конце концов, он делает это не ради того, чтобы проесть, пропить, протра...тить эти деньги! Нет! Всё это ради Мечты! С этими двумя сотнями у него будет, ну вот почти те пять, что последний раз стоила гауссовка Золотого века, когда он её видел в продаже!

Второй причиной для недовольства был сам лес. Из кузова машины он видел все эти деревья... Думал, пройдёт между ними и всё. Ан нет! Кругом навалены ветки скрипучие, целые деревья, что повалило ветром, какие-то ямы, заполненные водой, покрытые поверху тоненькой корочкой льда, стоит на которую наступить, как твоя ноги мигом уходит по щиколотку в болотную жижу. Млять! Так и простудиться можно!

По крайней мере, он догадался оставить доспехи в машине. Смысл-то от них в этой ситуации? А вот тащить на себе лишние пятнадцать килограммов было бы совсем грустно. Хорошо, что обратно можно будет пойти через поле напрямую, особо не таясь, не перелезая постоянно через эти ломаные палки!

Путь через лес занял почти час. Время от времени Павел тихонечко, согнувшись и прячась за деревьями, крался к опушке и смотрел — далеко ли ещё? Сволочи копытные искали что-то под ногами и флегматично двигали челюстями.

Ему удалось подобраться достаточно близко для уверенного выстрела, и он подумывал, что, быть может, удастся подкрасться чуть ближе, но треснувшая под его ногами ветка заставила стадо встрепенуться, настороженно оглядываясь, и стало понятно, что подойти ближе уже не получится.

Выждав минут пять, чтобы дичь успокоилась, Павел чуть высунулся из-за дерева и прицелился. Подумав, он выбрал самца из-за роскошных рогов. Мало ли, вдруг получится вытребовать за них отдельные деньги? Ну, или взять себе, как память об этом приключении. Хотя едва ли он сможет кому-то о нём рассказать так, чтобы не подставиться.

Палец нажимает на кнопку и винтовка негромко словно бы чихает. Чуть громче, чем сломанная за несколько минут до этого ветка. И если всё ограничилось лишь этим, то, возможно, олени бы даже не особо всполошились, но... летящая с огромной скоростью тяжелая пуля насквозь пробила грудь взятого на прицел красавца.

Брызги крови окропили стоящих за ним оленей, и ещё один, сделав пару неверных шагов, рухнул на землю. Да! Двое одним выстрелом! Вторая, правда, самка. Без рогов и помельче, но тем не менее! День-то налаживается!

Оставшиеся в живых, ожидаемо, бросились прочь. Павел был более чем доволен результатом первого выстрела, поэтому не счёл нужным пытаться подстрелить кого-то ещё. В благодушном настроении он наблюдал, как олени резво скачут по полю, но вдруг один из них споткнулся и упал на бок. Что такое?! То один, то другой, кубарем летели на землю, после чего неуверенно поднимались на ноги и, чуть хромая, уже не бежали, а шли дальше.

Павел растерялся. Что это за падучая на них напала? Вглядевшись, он заметил, что у очередного оленя, прежде чем он упал, ноги провалились в землю, словно бы подмёрзшее поле внезапно превратилось в топкое болото.

Позади бегущего, а вернее, уже идущего стада, земля зашевелилась, словно водная гладь от внезапно подувшего ветра. Мягкая, перерытая земля расступилась, и из нее приподнялись сверкающие, гранёные панцири.

У Павла перехватило дыхание. Никогда раньше его не парализовало при виде опасности. Всегда он сначала стрелял, а потом думал. Тут же он застыл, словно статуя. Перед ним была не очередная засада, вроде той, на которую они нарвались вчера, нет, перед ним была армия, судя по площади ожившей земли.

Более того, по переднему краю, из земли высунулись «носороги» — здоровенные твари, похожие на жуков-носорогов, каждый размером не многим менее его грузовика, а голову украшала конструкция, больше напоминающая не столько рог, сколько обращенное вперед лезвие топора.

Подобных тварей, насколько он слышал, чаще всего видели при попытках взять штурмом город. Мало что могло устоять перед таким живым тараном. И, судя по собравшейся орде, именно за этим они и пришли, а теперь просто спрятались и дожидаются ночи, чтобы напасть неожиданно.

Блин, как же всё совпало! Стрелять бессмысленно, бежать тоже. Остаётся одно — ждать своей участи. Но странное дело. Как бы его не скрутил страх, в нем не было той «трясучки», того беспокойства, тревоги, что предвещало опасность для жизни. Может, обойдётся, а?

И в самом деле. Похоже, твари высунулись посмотреть, кто тут у них по головам топчется, и теперь снова ворочаются, прячутся под землю, не хотят быть обнаруженными раньше времени.

Что же делать то? Похоже, для него тут сейчас всё обойдётся. Вот только... Что с оленями делать? Раньше он планировал вернуться за грузовиком и, подъехав по полю, закинуть трофей в кузов. Но сейчас ехать сюда на машине будет верхом наглости. Может тогда сразу попробовать задавить парочку тварей? Или, вот тоже... Зачем, вообще, терять время? Можно прямо сейчас просто пойти, и поссать на разрытую землю, прямо на голову жуку. Тоже самоубийство, но в этом есть, по крайней мере, какая-то эстетика!

Как же жалко-то! Бросить добычу? Хотя... Самца он точно не утащит, а та, что помельче, похоже, молодая самка выглядит более пригодной к транспортировке... Закинуть её на плечи, и пошли гулять, родимая...

Выждав ещё минут десять, Павел осторожно направился к подстреленной диче. Подойдя поближе, он удостоверился, что олень настолько большой, и его не только не дотащить до машины, но даже, подгони он машину сюда, в кузов закинуть было бы проблематично... Килограмм двести с лишним — это не шутки. А вот дама — настоящая леди, изящная и воздушная. Меньше ста, может даже ближе к восьмидесяти кило. Такую ему вполне по силам отнести подальше от этого плохого места... Туда, где тепло, а воздух полон вкусных запахов. Как бы так взяться, чтобы в крови не сильно измазаться...

Обратная дорога заняла вдвое больше времени. Это поначалу тащить было не так сложно, но чем дальше, тем сильнее накапливалась усталость, и приходилось делать паузы. Последнюю четверть пути, он тащил свою добычу уже на одном только упрямстве. Ну не зря же всё это было! Не, ну на что только не пойдёшь ради Мечты!

Забравшись в кабину, Павел замер, и минут пятнадцать смотрел вперед невидящим взглядом. Придя в себя, он включил двигатель и направился обратно. Обошлось, вроде обошлось... Хотя, было близко. Чтобы он ещё хоть раз согласился на что-то подобное?!

До города он добрался без приключений. Разве только чуть не поехал сразу к воротам, но вовремя спохватился и сделал крюк через старый город, чтобы поддержать легенду перед городской стражей.

На въезде в ангар его встретил Олег Павлович, чуть ли не приплясывая от нетерпения. Ну да, действительно, дело заняло чуть больше времени, чем предполагалось. Повар явно, принимает это мероприятие очень близко к сердцу. Видать, он не просто посредник. То ли он сам и есть тот «коллега», что попал в беду, то ли тот человек уж очень ему дорог. Не важно. Важно, что дело сделано и ожидает оплаты.

Запрыгнув в машину, заказчик, махнул рукой в дальний угол гаража, в сторону бокса с небольшой дверцей.

— Ну как? Как дело прошло?! — спросил он, еле сдерживаясь.

— Как сказать, одновременно хорошо и не очень, — честно признался Павел. — Начну с хорошего, олень в кузове, поэтому дело сделано.

— Так это же замечательно! — воскликнул повар с облегчением. — Что же тут может быть плохого? Стража же ничего не заподозрила? Машина в целости и сохранности вернулась в гараж. Причин задавать вопросы нет. До трофейных команд каждый день мотается уйма машин, так что тут никто особо и не смотрит, если внимания не привлекать. А что это у тебя на одежде? Кровь?

— Ага... олени отстреливались, вот и зацепили слегка, — съязвил Павел. — Я эту тушу полтора часа тащил на своём горбу до машины, чтобы не привлекать лишний раз внимания тварей, окопавшихся на том поле!

— Что? — поразился Олег Павлович.

— То! — с раздражением ответил Павел. — Перепуганное стадо бросилось топтаться по их головам, вот они и выглянули посмотреть, в чём дело. Их там целая армия! Несколько сотен! Одних «носорогов» я видел более пятнадцати штук. Угадай, на что они нацелились?

— Учитывая, что им бежать до города полчаса-час? — тихо спросил повар. — Похоже, ночка будет жаркая. Восемь лет назад было нечто подобное. Тогда в трёх местах им удалось проломить стены, и бои шли уже в самом городе.

— Вот, вот! Что делать-то будем?

— А что тут можно сделать? — несколько нервно поинтересовался Олег Палыч. — Конечно, хорошо бы предупредить, вот только как ты обоснуешь эту информацию? Где в старом городе ты видел армию тварей? Ах, не в городе? А где? Что ты там один делал? И как ты вообще выехал из города на служебной машине?

— М-м-м... да-а-а...

— Вот, вот! Сейчас, что? Дело сделано, машина на месте, вопросов нет. А стоит начать поднимать панику — вопросы возникнут! — принялся убеждать его повар. Что изменится, если ты или я начнём бегать и орать, мол, твари рядом! А? Они же всё равно нападут! Или не нападут. Может, они просто мимо решили пройти по своим непонятным делам? А вот лично тебе и лично мне будет задница! Тебе, если что, есть куда идти, а мне? Поэтому, извиняй, но если начнётся разбирательство, то я буду вешать всё на тебя! Мол, подговорил, убедил, запугал... А то иначе меня просто выставят на мороз, за ворота, и иди куда хочешь...

— Понятно... — пробормотал Павел. — Но тут и в самом деле, скажи мы или нет, это мало на что повлияет. Стража и без того бдит. Твари и так нападут или не нападут, если у них другие цели. А вот самим себе мы можем подгадить конкретно...

— Вот! Ты всё правильно понимаешь!

— В конце концов, в жизни каждый сам за себя, так что пусть остальные заботятся о себе самостоятельно. Нам свои проблемы приходится решать самим, пусть и они решают свои проблемы без нашей помощи.

— Именно! — согласился Олег Палыч. — Давай, гляну, чего ты там притащил.

— Ага. А я пока пересчитаю камушки...

* * *

Пообедать ему так и не удалось. Сначала он помогал Палычу поднять мешок с тушей на второй этаж, потом было необходимо переодеться и постирать одежду. Перепоручать кому-то это дело он не стал, дабы опять же не привлекать лишнее внимание.

В ресторан он попал к ужину и теперь, дождавшись своего заказа, ковырялся в нем вилкой. На душе было очень неспокойно, так, что даже еду приходилось запихивать в себя с усилием.

— Здорово! — поприветствовал его Сергей. — Как тебе не запланированный выходной?

— … я этот выходной... — пробурчал Павел себе под нос, после чего ответил уже громче: — Бывало и лучше. Подработку себе нашел, за стены успел смотаться.

— Ну, значит, не скучал.

— Это да... — согласился он, — Совсем не скучал! Млять...

— Слушай, Паш, что это ты какой-то нервный? — обеспокоенно спросил напарник.

— Это не я такой, а жизнь такая... сука... — Павел попытался взять кусок мяса, но его руки так дрожали, что ему это всё никак не удавалось, и вилка, скрипя и дребезжа, в пустую царапала тарелку.

— Подожди, а ты случаем не тварей чуешь? — спросил Сергей, собравшись.

— Я же тебе говорил, что чую не тварей, а опасность! — чуть ли не заорал Паша.

— Народ! — громко произнес напарник, обращаясь к ужинающим в зале наёмникам. — Судя по всему, дело серьёзное. Вчера на дороге он и вполовину не был таким нервным.

— Похоже, будет штурм, — раздался чей-то голос.

— Пошли, мужики, предупредим стражу, — предложил Сергей. — Если уж прямо в городе будет столь опасно, то им лучше знать об этом заранее.

* * *

Старший каравана не без труда, но, тем не менее, смог убедить городскую стражу в том, что «нервничающий Павел» — примета верная. В результате, не ясно, правда, чья это была инициатива, но всех наёмников подрядили подежурить на стенах, окружающих гостевой квартал, и тем самым усилить стражу. Десять камней за ночь, плюс долю от трофеев, собранных под стенами их участка стены, если нападение всё же состоится.

Нашлись, правда, остряки, заявившие, что обычно за ночь платят они, а не им, но в целом, возможность пострелять с высоких стен и заработать на этом народ воспринял с энтузиазмом. В такой ситуации возможности отказаться у Павла практически не было.

Высота стены из трёх бетонных панелей составляла около девяти метров. Сами панели крепились к вбитым в землю столбам. С обратной стороны стены имелся и второй слой панелей, добавленный, вероятно, чтобы придать стене хоть какой-нибудь дополнительной прочности, поскольку в этих панелях были оконные и дверные проёмы. Также со стороны города вдоль стены высились деревянные леса и подмостки, по которым, собственно, и ходили стражники.

Разумеется, любая тварь вскроет эту стену своими клешнями минут за десять, а то и меньше, но кто ей это позволит? Для того на стенах и дежурит стража, вместо того чтобы просто запереть ворота на крючок и пойти спать...

С наступлением темноты ощутимо похолодало. Дыхание вырывалось из рта облаком пара. Градусов пять мороза, но для конца сентября всё же прохладно. Неподалёку, на башенке тихонько гудел рельсотрон, прожекторы ярким светом освещали пространство перед стеной где-то на полторы-две сотни метров. В воздухе зависло тревожное ожидание.

На их участке на каждого человека приходилось как раз одна секция стены. Павел, словно зверь, запертый в клетке, метался по своему отрезку, время от времени поглядывая за стену. Серёга стоял на соседнем участке и время от времени сочувственно поглядывал на него.

Всё началось внезапно. Из темноты на яркий свет, словно гигантские тараканы выскочили жуки-носороги. Их скорость поражала. Автомобилям из-за возможных ловушек на дороге приходится ползти еле-еле, поскольку если ты на трассе влетишь на полном ходу в устроенную тварями ловушку, то, даже если переживёшь аварию и сможешь отбиться, дальше тебе придётся идти пешком... Этим же, стесняться нечего, более того, их задачей как раз и было достичь стены как можно быстрее, вот они и мчались во весь опор. Более того, время от времени они резко и непредсказуемо меняли направление движения, двигаясь ломанной линией. Следом за ними, словно лавина из битого стекла, мчалась армия нечисти.

Каждый из рельсотронов, рявкнув, успел сделать не более двух-трёх выстрелов. Вспышка плазмы — и стальная болванка полуметровой длины отправляется в полёт. Попадания были... Мчащиеся па полной скорости твари взрывались, словно хрустальный графин, брошенный с большой высоты на асфальт. Но чаще всего снаряды бессильно вспахивали землю, оставляя трёхметровые кратеры.

Раздались первые щелчки гауссовок. Не по носорогам, конечно же, а по задним рядам пауков, богомолов и ещё каких-то тварей среднего и мелкого калибра, что мчались вслед за живыми таранами, на полной скорости устремившимися к стенам.

Кажется, всё это длилось долго, но на самом деле, с того момента, как первый жук выскочил из темноты, до того момента, как он оказался у стены прошло секунд пятнадцать. Словно парализованный, как тогда на поле, Павел, сжимая в руках винтовку, смотрел, как на расстоянии двадцати метров носорог сменил направление и устремился прямо к нему.

Время замерло. Звуки превратились в невнятный гул. Сергей смотрит на жука, мгновенно оценивает траекторию его движения, переводит взгляд на застывшего на месте Павла и бросается к нему.

В один миг Сергей врезается в Павла, отбрасывая его на несколько метров назад, и в это же самое время жук, своим рогом на полном ходу врезается в стену. Бетон ломается словно фанера, подобная топору морда-лезвие походя рубит арматуру, словно спички, и проносится дальше, сквозь образовавшийся пролом.

В клубах пыли вниз рушатся средняя и верхняя секция стены, деревянные леса, подмостки, Сергей... Через образовавшийся пролом в город хлынули твари.

Глава 5

21 сентября 2197 г., Серпухов.

По потолку ползла муха. Потолок был не ровный, облезлый. Видно, что с него лет двадцать назад смыли всю побелку, а потом кое-как побелили снова. Где-то мела оказалось больше, где-то меньше. Пятна, трещинки, немного паутины по углам. Там, в пыльных нитях, если присмотреться, то наверняка можно найти сухую шелуху от съеденных мух. Потолок гостиничного номера — это, прямо, маленькая экосистема. Свой маленький мир, где одни жрут других.

Сколько, оказывается, можно узнать, просто внимательно разглядывая совершенно банальные вещи. Павел лежал на кровати и смотрел вверх. В голове было пусто и ничего не хотелось. Он просто лежал и смотрел.

* * *

На балконе гостевого квартала стоял мужчина лет пятидесяти пяти. Седые волосы были коротко стрижены, волевое, обветренное лицо гладко выбрито. Держась за перила, он внимательно наблюдал за царящей внизу суетой. Посмотреть было на что.

Пролом в стене с внешней стороны перегораживали пять бронированных грузовиков, на каждом из которых расположилось по четыре стрелка. Человек десять возились в самом проломе, расчищая его от обломков. Рядом другая группа собирала ажурную металлоконструкцию, судя по всему, строительный кран.

Ведущая на балкон дверь скрипнула, и оттуда появился более молодой мужчина, на вид лет тридцати.

— Звали, Дмитрий Михайлович? — обратился он к старшему.

— Да, Василий, — ответил тот. — Вчера подъехал ещё один караван, и мне удалось договориться с их начальником охраны о том, что он передаст нашему обозу трёх человек взамен... тех, что мы потеряли. А это, значит, завтра мы отправляемся.

— Как вы думаете, дорога безопасна?

— А когда она была безопасна? — ответил риторическим вопросом начальник охраны обоза. — Но армия, штурмовавшая Серпухов, тут и полегла. Едва ли в окрестностях остались какие-либо крупные силы, иначе бы они так же участвовали в штурме. Если это можно так назвать...

— А что не так, Дмитрий Михайлович? — заинтересовался он. — Им же удалось пробиться в город. Причём в четырёх местах!

— Ну а толку-то? Ну, пробили стены, убили несколько человек, трое наших и шестнадцать стражников. И что дальше? Зачем всё это? Я пытаюсь понять их мотивы и цели.

— Э-э-э... они же просто звери, — произнес неуверенно Василий. — Какие у них могут быть цели? Ну, убить нас всех, разве что.

— Вот, вот. Убить. Как пища мы им не интересны. У них ведь даже пасти нет, чтобы есть. Лично я считаю их кем-то вроде роботов, боевых машин. Все эти засады на дорогах, штурм городов — всё это войсковые операции с использованием военной техники. Вот только какие-то они бестолковые. Если бы я руководил штурмом, то, поверь, при том же количестве нападающих, жертв оказалось бы в десятки раз больше.

— Я как-то не думал об это в таком ключе. Действительно, сложно представить, чтобы стая волков бросилась на штурм стен, под пули, — принялся рассуждать Василий. — С тем количеством, что их тут было, они бы могли держать город в осаде и изрядно осложнить жизнь его жителям, уничтожая приближающиеся к городу караваны. Один за другим.

— Вот видишь. Использовать эти силы можно было куда как более эффективно. То ли нам противостоят просто идиоты, то ли мы чего-то не понимаем. Ну да ладно об этом. Домыслы можно строить сколько угодно, но перед нами сейчас стоит конкретная задача — два дневных переезда. В связи с этим, у меня есть к тебе просьба.

— Да, Дмитрий Михайлович, слушаю.

— Я хочу, чтобы дальше ты поехал вместе с Павлом Смирновым.

— С нашим «Вороном»?

— Почему «Вороном»? — не понял начальник охраны.

— Ну, как говорят — «накаркал...»

— А-а-а... ну я бы, скорее, сравнил его с канарейкой.

— Почему? — не понял уже Василий.

— В прошлом, лет триста назад, когда люди работали в шахтах, прорытых глубоко под землёй туннелях, где добывали разного рода руду, уголь и прочее... там, часто, скапливался газ, который мог привести к взрыву или незаметно отравить рабочих. Для того чтобы избежать этого, люди стали брать под землю клетки с канарейками, ну.. это такие жёлтые воробьи. Они очень чутко реагировали на присутствие в воздухе ядовитых примесей. И если птица начинала вести себя беспокойно или теряла сознание, то шахтёры срочно покидали опасное место, и выбирались на поверхность.

— Не знал. Действительно, похоже.

— Ну так вот, Вась, твоя первая задача — наблюдать за нашей «канарейкой». Как ты сам понимаешь, неожиданное нападение и нападение, о котором знаёшь заранее — две большие разницы.

— Это да... Разница может измеряться в человеческих жизнях.

— Именно. Представь, как бы проходил недавний штурм, не получи мы предупреждения заблаговременно? Людей на стенах вдвое меньше, все они расслаблены и каждый думает о чём-то своём. И тут неожиданно твари выскакивают из темноты и с разбега таранят стены... Я на этот счёт, кстати, разговаривал с начальником городской стражи. Неужели сложно хотя бы траншею сделать? Так он всё ноет, мол, сколько же тут понадобится энергии, чтобы прорыть пятикилометровый ров нужной глубины и ширины. У них в бюджете и без того каждый камень на счету.

— И что? — возмутился Василий. — А если через неделю опять атака?

— Как показывает практика, подобные нападения происходят раз в несколько лет. И им, видимо, проще восстанавливать стены и мириться с потерями, чем вложиться в оборону, — сказав это, Дмитрий Михайлович махнул рукой, указывая на царящую внизу суету.

— Но, как же так...

— А вот так. Люди далеко не всегда поступают разумно и дальновидно. Увы. Вполне возможно, что продавил бы начальник стражи сейчас строительство защитного рва, то потом, лет через пять спокойной жизни, с мелкими набегами, конечно, но без таких штурмов, ему припомнили бы столь «неразумные траты». А это, в итоге, может стоить ему должности.

— М-м-м... да...

— Но, вернёмся к нашей «птичке». Твоя задача следить за его состоянием, чтобы во время предупредить обоз. Но не только. Сам он в таком настроении, похоже, не вполне отдаёт себе отчёт в том, что с ним происходит, поэтому надо его поддержать эмоционально. Все мы теряли друзей на дороге... но он отчего то особенно остро воспринял смерть Сергея. Разговори его, не дай ему замкнуться. А то, мало ли. Представляешь, вчера стражники скинулись и попытались отблагодарить его за предупреждение, так он швырнул в них камни и послал далеко и витиевато.

— Наёмник отказался от денег?!

— Вот именно, — подтвердил Дмитрий Михайлович. — Я не знаю, что с ним сейчас творится, но в таком состоянии последнее дело — оставлять человека наедине с собой. Мало ли, к каким выводам он придёт и какие решения примет? А случись с ним что, с меня голову снимут...

— Ага. А то вдруг ещё в стражу уйдёт, решит, например, осесть, угомониться.

— Поверь, «уйти в стражу», не самое скверное, что тут может случиться.

* * *

Напарник Павлу попался какой-то совсем бестолковый. Он видал его раньше, конечно, но близко не общались и тем более не ехали на одной машине. Всего-то на пять лет его моложе, а такое впечатление, что на пятнадцать! Пацан-пацаном! Он, было, даже предположил, что тот по какой-то причине только недавно подался в наёмники, но нет, уже больше десяти лет стажа. Как при этом можно было остаться таким чучелом — Павел не понимал.

Одежда на напарнике сидела так, словно бы с чужого плеча, броня — вкривь и вкось. Ремни в одних местах чрезмерно расслаблены, а в других — наоборот перетянуты. Да что там броня, ремень гауссовки — и тот не отрегулирован по длине! но надо отдать должное, хотя бы сама винтовка находилась в приемлемом состоянии.

Пока Павел, движимый перфекционизмом, приводил напарника в порядок, чтобы, как он выразился «тот не позорил его перед другими машинами», они разговорились и более-менее сошлись. Не смотря на свой донельзя нелепый внешний вид, напарник оказался вполне вменяемым парнем.

Чем хорош новый напарник, так это тем, что он ещё не слышал всех твоих баек, историй и анекдотов, как и ты — его. За таким трёпом совершенно незаметно и проходит время.

— А вот ещё! — отсмеявшись, продолжил Павел. — Едут двое наёмников в кузове, и вот одному уж очень живот скрутило, видать на завтрак подсунули что-то несвежее. Просит он тормознуть на минутку машину, сам спрыгивает и в кусты, а напарник, значит, в кузове остался. Сидит он в кустах, и вдруг видит, как к нему паук бежит, лапами перебирает. Хвать винтовку, а камень то сел, нет заряда! Натягивает штаны, времени застегнуть нет, так и бежит: в одной руке винтовка, а другой штаны поддерживает! У самого грузовика запутался в штанах и споткнулся, а паук в это время как раз на него прыгнул! В итоге перелетел через упавшего наёмника и угодил прямо в кузов! Мужик вскакивает с земли и дёру! А на ходу кричит: «Ты пока этого разделывай, а я за следующим побежал!»

Они оба заржали.

— Ситуация, конечно... — отдышавшись, сказал Василий. — Хотя, если вдуматься, всё правильно.

— Да? — удивился Павел.

— Ну да, — подтвердил он, — сам смотри. Засранец полностью небоеспособен. Гауссовка не стреляет, даже для ближнего боя, который сам по себе последнее дело, он не пригоден. А тот в кузове, уже находится на страже и готов к бою. Он должен был видеть, что за его товарищем гонятся. Странно, что ещё тогда не начал стрелять, возможно, боялся зацепить. В любом случае, у него в этой ситуации шансов больше. Вполне может сделать несколько выстрелов в упор, а потом взяться за молот.

— Может, и так...

— Не, Паш, ну смотри, в цифрах. Если первый вступит в бой, то его шансы нулевые, а если убежит, то близки к единице. С других машин его точно прикроют. Теперь смотрим, как дела у второго. Если первый попытается забить паука прикладом и таким образом чуть-чуть его задержит, а потом.. хм... перестанет загораживать второму линию огня, то шансы второго, пожалуй, 0.9 , а если он вступает в бой с пауком, запрыгнувшим в кузов... то тут как пойдёт, но шансы всё равно не плохие. Оценим их как 0.6

— И какие выводы?

— А вот какие. В ситуации, когда первый принимает неравный бой, а второй мстит за него, их суммарный «выигрыш» равен 0.9 , а когда, как в анекдоте, первый тактически отступает, а второй принимает бой в кузове, то их «выигрыш» уже 1.6

— Но при этом, во втором случае, если я правильно, Вась, тебя понял, тот, что в кузове, рискует куда больше.

— Ну, как бы, да, — согласился Василий. — Но тогда, если доводить ситуацию до абсурда, для него оптимально сразу начать стрелять в сторону паука с хорошим шансом пристрелить своего товарища. Тогда для того, что в кузове, риск минимален. Переводя ситуацию в цифры, его шанс равен единице, а его товарища — ноль, поскольку тут или паук догонит, либо напарник пристрелит. Суммарно выходит единица, что чуть лучше, чем 0.9 но ощутимо хуже, чем 1.6 Там есть хороший шанс, что выживут оба, а тут один гарантированно гибнет.

— Но ведь здоровый, нормальный человек так и будет в бою заботиться в первую очередь о себе! — с горячностью произнес Павел. — Кто же будет в эти секунды производить все эти расчёты?!

— Тут всё дело, Паш, в том, как человек смотрит на мир, себя и других людей. Вот, скажи, ты умеешь играть в шахматы?

— Знаю, как фигуры ходят, — буркнул тот.

— Так вот, ты можешь считать себя «королём», и бросать другие фигуры на свою защиту. А можешь представить себя, допустим, если не «пешкой», то «слоном» или «ладьёй». И может так выйти, что твоей фигурой придётся пожертвовать ради победы в игре, либо ради того, чтобы сохранить ферзя и ещё несколько фигур, а в конечном счёте, опять же ради победы.

— Каждый мнит себя «королём», — проворчал Павел.

— Ну, не скажи, — не согласился Василий. — Если представить в виде шахматной партии войну людей и тварей, то кто в ней ты или я? Все мы фигуры большей или меньшей важности, но наш «король» — это человеческий род в целом. Тебе может казаться, что ты, пусть и рискуя, просто зарабатываешь себе на безбедную жизнь, но нет, ты тоже солдат на этой войне, ты защищаешь важные грузы. Благодаря нам всё ещё существует сообщение между городами, то, без которого они бы давно уже зачахли.

— Так ты думаешь... — тихо спросил Павел, — что Серёга... просто решил, будто я более важная фигура на этой войне, в этом противостоянии, и пожертвовал собой, чтобы я мог жить? Я не рассказывал... но он тогда оттолкнул меня и сам попал под удар, предназначенный мне.

— Вероятно... это действительно так, — согласился напарник, на секунду опешив. — Я знаю, ты недолюбливаешь разговоры о своём даре, но практически каждое твоё предупреждение — это спасённые жизни. Понимаешь? Спасая тебя, Сергей спасал не только тебя, но и тех, кого ты ещё спасёшь, заранее предупредив об опасности.

— Млять... Чувствую себя так, словно взял в долг грузовик камней и теперь мне предстоит его как-то возвращать... Мерзкое ощущение...

— Просто «мерзкое», или...? — насторожился Василий.

— Что-то странное происходит... — пробормотал Павел и, закрыв глаза, откинулся назад. Минуту спустя, он взялся за рацию. — Внимание! Головная машина! Ожидайте гостей справа.

Пять минут спустя, куча сухих листьев в небольшом овраге разлетелась во все стороны, и из неё выпрыгнула проворная фигура, словно держащая в руках пару сабель. Прыжок был стремительным и точным, вот только пули оказались быстрее. В верхней точке траектории полёта «богомола» они встретили тварь и быстро спустили её с небес на землю.

— Что это было? — удивился Василий. — Как ты его почуял? Он же тебе лично не угрожал?

— Мерзкие ощущения... — пробормотал Павел и замкнулся в себе.

* * *

Судя по всему, караван выбрал весь норматив неприятностей, положенных на рейс и дальнейшая дорога проходила без происшествий. Мотор гудит, ящики поскрипывают, холодный ветер обдувает лицо. Едешь, треплешься, по сторонам поглядываешь.

— А ты знаешь, — произнес Павел, —я даже родился в таком вот грузовике?

— Что, серьёзно?! — поразился Василий.

— Ага! И первый месяц жизни провёл в дороге, — подтвердил он. — Тогда, в шестьдесят втором, в Забайкалье нахлынула совершенно безумная орда тварей из Азии. Там тогда и штурмы городов были не чета нынешним. Бывало, за ночь вырезали города целиком, десятки тысяч жителей. А если и удавалось отбиться, то только ценой настолько тяжёлых потерь, что выжившие предпочитали бежать на запад, да подальше. В такой ситуации и оказалась моя мать в последние дни беременности. Отец погиб на стене, защищая город, а ей и тем не многим, кто пережил штурм, пришлось спешно спасаться, поскольку вторую такую атаку им уже было не пережить. Похоронили погибших, собрали с тварей камни — и в путь. Бежали аж до Урала. Хорошо ещё, что погода стояла тёплая. Родился я, кстати, в годовщину Судного дня, в ночь с тридцатого апреля на первое мая. Так что жизнь моя с самого рождения началась с разъездов-переездов.

— О как! — восхитился Василий. — Ну тогда, можно сказать, тебе на роду было написано стать наёмником!

— Ну да! — согласился Павел. — Хотя мать, конечно же, считала иначе.

— Они все такие! — махнул рукой напарник. — Им лишь бы сы́ночка был сыт, в тепле и безопасности, а чего он сам хочет...

— Ага, ага... Та же история.

* * *

23 сентября 2197 г., Можайск.

До Обнинска добрались без проблем, там переночевали, после чего отправились в Можайск — конечный пункт их маршрута. Разумеется, это не означало, что там всё и закончится, нет. Дорога не имеет конца. Просто там у Павла и других наёмников истекал контракт.

Водители проведут профилактический ремонт машин, торговцы спланируют следующий маршрут, начальник охраны наймёт людей на новый рейс. Все, так или иначе, отдохнут в меру здоровья и фантазии. Помянут оставшихся в Серпухове.

По крайней мере, именно это собирался сделать Павел в первую очередь, после чего планировал сделать небольшую паузу, взять отпуск, о чём честно предупредил Дмитрия Михайловича по приезду. Тот, разумеется, отнёсся к его решению без особого восторга, но и не стал переубеждать, чего Павел, честно говоря, немного опасался. Уж больно полезен он был, и даже не столько как стрелок, сколько как «сигнализация».

Тем не менее, как говорится: «Вольному — воля». И этой волей он сейчас в полной мере хотел насладиться. Чему способствовал ещё и полный расчёт с последним работодателем. После этого Павел, с учётом «оленьих денег», имел пятьсот восемьдесят шесть камней. Более чем солидная сумма, что изрядно оттягивала его рюкзак.

Прежде чем пуститься в загул, Павел по старой привычке решил завершить все дела. Пули он докупил в Обнинске, со снаряжением так же было всё в порядке. Тем не менее он решил пройтись по магазинам в надежде на Мечту. Как ни как, в кои-то веки у него в наличии было достаточно денег, так что он подготовился к встрече. Да, детка...

К сожалению, местный оружейник порадовать его не смог. У него не было даже последней новинки — закалённых пуль, хорошо показавших себя при прорыве в Серпухове, хотя Павел мало что помнил о том бое.

Под ногами ходуном ходят леса, и приходится прилагать не малые усилия, чтобы не полететь вниз, к тварям, мечущимся в лучах прожекторов. Свист пуль, визг рикошета, звон и хруст разбиваемых панцирей тварей.

С мелочью особых проблем не было. Главное — со стены вниз не упасть, а так... стреляй себе и стреляй. Сложнее оказалось с «носорогами», но и у такой бронированной махины были свои слабые места. Голова, особенно передняя часть, конечно, абсолютно непробиваемые, а вот корпус, особенно сзади-сбоку, защищен куда слабее. К тому же, длинные очереди неизбежно ломали ему конечности, отчего он резко терял в подвижности и был уже не так опасен. Поморщившись, Павел прогнал из головы воспоминания. Тут задача — нажраться и забыть, а не прокручивать всё это в голове раз за разом.

Для очистки совести, да и просто от безделья он решил пройтись и по другим лавкам Гостевого квартала. Кожевенник, бронник, магазин одежды и снаряжения, аптека... Всё обычно, всё стандартно. Со скуки заглянул даже к энергетику, хотя тут вообще нужды не было, поскольку не было и трофеев на обмен. Зашел, намереваясь тут же выйти, но... от неожиданности Павел замер на месте, не веря своим глазам. За спиной энергетика, у стены стояла Она...

BruteForceGun 9000, военная модель, выпущенная в серию менее чем за десять лет до Судного дня. Корпус из удивительно лёгкого, черного с синеватым отливом сплава, катушки в стволе не медные, а из высокотемпературного сверхпроводника, оптический прицел совмещённый с прибором ночного видения... Ах...

— Что-то хотели, уважаемый? — с легкой иронией спросил мастер-энергетик. — Желаете обменять песок на камни?

— Э-э-э...? — растерянно ответил Павел. — Не.. нет. Просто я засмотрелся на ваше ружьишко. Ерунда, конечно, но выглядит симпатично.

— Едва ли BFG 9000 можно назвать просто «ружьишком», — произнес мастер довольно, сразу раскусив нехитрый приём Павла. — Редкая вещица!

— Вот только зачем она вам? — спросил он, чуть дрожа. — Вы же постоянно тут сидите, под защитой стен. Не скрою, я уже давно хотел бы прикупить себе нечто подобное. Поверьте, в моих руках она принесет куда больше пользы...

— Не сомневаюсь, уважаемый, не сомневаюсь, — произнес энергетик усмехнувшись. — Но ведь вы понимаете, что это не просто оружие, а одновременно коллекционный предмет, инвестиция, если вам знакомо это слово. С годами его ценность будет только расти, и через три-пять лет я смогу продать его куда дороже, чем купил сам.

— Так я прямо сейчас готов купить его дороже, чем приобрели его вы! — с горячностью предложил Павел.

— У вас найдётся с собой семьсот камней? — спросил хозяин лавки и удивлённо приподнял бровь.

— Сколько?! — воскликнул Павел. — Да ей красная цена — пять сотен! Я бы ещё полтинник сверху накинул, но семь сотен...

— Мой товар — моя цена! — твердо произнес продавец. — Строго говоря, это даже не товар, а моя личная вещь. Я тут вообще другими делами занимаюсь! Камни, энергия...

— Но, но... — промямлил наёмник. Его мысли метались в поисках выхода. Такой шанс выпадал раз в несколько лет, и уходить ни с чем он очень не хотел. Он думал даже занять у кого-то денег, но в среде наёмников давать и брать в долг было не принято. Сегодня ты тут, а завтра — ищи тебя... Да и кто знает, какой твой рейс станет последним? Занять у продавцов в других магазинах или у стражников? Ха-ха...

— Смотрю, вы приняли всё это очень уж близко к сердцу... — произнес энергетик.

— Конечно! Знали бы вы, сколько лет... — ответил он, не скрывая своей досады.

— Хм-м-м... понимаю, понимаю... Но и вы поймите меня, я не могу просто так уступить в цене первому встречному наёмнику! Это дело принципа! Но, возможно... возможно, я смогу уступить вам этот экземпляр за соответствующую услугу...

— Какую такую услугу? — с сомнением произнес Павел, и, прищурившись, взглянул на собеседника.

— Ха! — рассмеялся энергетик. — Поверьте, та услуга, что вы подумали, стоит куда дешевле! Нет, работа как раз по вашей части, сопряженная со стрельбой и немалым риском. Но оно того стоит, верно?

— Что за работа? — заинтересовался наёмник.

— М-м-м... понимаете, — произнес мастер, и почему-то огляделся, хотя в помещении они были одни, — я не только торговец, но и исследователь. Изучаю не только красные, но и чёрные, бесцветные камни... Меня очень интересует кровь этих существ, причины, по которым она кристаллизуется, и то, как этого можно избежать. Быть может, из неё удастся получить те самые, изначальные, белые кристаллы, на которых зиждилось процветание в Золотом веке?

— Заманчиво, конечно, заманчиво... — ответил Павел. — Вот только стоит подстрелить тварь, как через двадцать-тридцать секунд её кровь превращается в эти камни. За это время я её вам не донесу! Если только вы не имеете ввиду...

— Да, да. Вы правильно подумали. Мне нужен живой образец.

— Да вы спятили! — воскликнул Павел. — Как вы себе это представляете? Мне надо надеть на «богомола» ошейник с поводком? Или приехать на нём верхом?! Да и как я притащу тварь в город?! Что я скажу страже? «Его зовут Мухтар, и теперь он будет жить у меня?!»

— А ты горазд на выдумку! — одобрительно произнес тот. — Нет, всё гораздо проще и прозаичнее. В Старом городе у меня есть... лаборатория, место для экспериментов, так что подвергать опасностилюдей и отвечать на вопросы стражи не придётся. Я вывезу тебя из города на своей машине, после чего буду ждать сигнала по вот этой рации.

— Хм-м-м... тоже старой работы, — оценил рацию Павел, повертев в руках. — В Старом городе встречаются твари?

— Не часто, но иногда на трофейные команды нападают пауки, — ответил энергетик.

— А есть идеи, как его можно захватить живьём? — спросил он.

— Я думаю, это даже не слишком сложно. Сам бы сделал, но предпочитаю перепоручить это профессионалам. Каждый должен заниматься своим делом, не так ли? Нужно первыми же выстрелами повредить ему хотя бы пару ног, а потом, когда он потеряет в подвижности, отстрелить и остальные. Желательно выбить ему только последние суставы-лезвия, чтобы повреждения не оказались смертельными. Ну а когда дело будет сделано — накинуть вот эту сеть. — Тут мастер достал из-под прилавка свёрток черного цвета. — Углеродное нановолокно. Порвать невозможно.

— Хм-м-м... Звучит как план. Найти или подкараулить, перебить ноги, накинуть сеть...

— После вашего сигнала по рации я подъеду, и мы отвезём его в мою лабораторию, после чего я отвезу вас в город и вручу вот эту чудесную BFG 9000. Ради возможности изучить живого паука мне ничего не жалко.

— Договорились! Когда выезжаем? — спросил Павел. — И заодно, как к вам обращаться?

— Зовут меня Михаилом Сергеевичем, Павел. Да, да, я знаю кто вы. Неужели вы думаете, что я всем подряд делаю подобные предложения? Что же касается нашей операции... Сейчас в любом случае уже поздно, если только вы не хотите охотиться в темноте... — произнес Михаил. — Поэтому давайте завтра, в девять утра я жду вас в гараже.

— Отлично! — произнес Павел радостно. — Тогда до завтра, Михаил!

— До завтра! — ответил тот, после чего тихонько добавил, глядя в спину уходящему наёмнику. — Poauau pouri...

* * *

24 сентября 2197 г., Можайск.

Судя по всему, Михаил Сергеевич был не последним человеком в городе, поскольку не только имел свою машину — бронированный пикап с люком на крыше, из которого можно было высунуться и стрелять — но так же мог беспрепятственно покидать город в любой момент. Стража даже машину его не осмотрела.

Для порядка Павел высунулся из люка и, сжимая в руках гауссовку, поглядывал по сторонам. Мимо мелькали полуразобранные, полуразрушенные дома, от многих из которых остались лишь фундаменты, да кучи строительного мусора. Тварей видно не было.

Немного попетляв по улицам, энергетик остановил машину на перекрёстке, среди относительно целых домов. Конечно, насколько целым может быть дом, простоявший без жильцов и ремонта семьдесят лет.

— Я бы на твоём месте занял позицию в одном из домов, с хорошим обзором, — посоветовал Михаил Сергеевич.

— А я бы посоветовал не умничать, — несколько нервозно ответил Павел, — поскольку рисковать своей задницей придётся не тебе, а мне. Вот сейчас сунусь с опасной улицы в безопасный дом, а у них там логово.

— Хорошо, хорошо! — произнес энергетик, поднимая руки. — Не буду спорить с профессионалом. Часов до пяти жду от вас вестей. Понятно, что может банально не повезти, тогда свяжитесь со мной по рации, и я верну вас в город, а завтра попытаемся снова. Ежели я не дождусь от вас сигнала, то... по маячку в этом устройстве кто-то другой вернет мне рацию и сеть...

— Но не будем о грустном, — прервал его Павел.

— Конечно, конечно! — согласился Михаил Сергеевич. — Будем рассчитывать на наш общий успех. Мне — материал для исследований, а вам — ценную игрушку.

— Кому игрушка, а кому — рабочий инструмент, — буркнул он. — Хорошо, задача ясна. Приступаю.

* * *

Место для засады Павел выбирал вдумчиво. Во-первых, это должен быть отдельно стоящий дом, с обширным открытым пространством вокруг него. Какой интерес сидеть в засаде и контролировать лишь небольшой двор?

Во-вторых, дом должен быть с плоской крышей, по той же самой причине. С неё можно спокойно смотреть во все четыре стороны, главное перемещаться на корточках и особо не мелькать у края, а то стоящую на крыше фигуру издалека видать...

Подходящий дом он нашел довольно быстро. Шикарная девятиэтажка среди малоэтажной застройки. И это учитывая, что значительная часть города вообще представляла из себя, как это раньше называлось, «частный сектор». Там, в переплетении улочек, среди развалин особняков и заброшенных садов можно было как самому потеряться, так и совершенно спокойно нарваться на засаду. Так что этот дом оказался идеальным пунктом наблюдения. Если он уже не занят, конечно...

Повезло. Медленно и аккуратно пройдя по этажам, Павел не обнаружил ни одной твари, хотя было видно, что они сюда заглядывали. Длинные царапины на стенах, разломанные дверные коробки, через которые протискивались угловатые чудовища.

Интересно, что они тут забыли? Всё сколько-нибудь ценное отсюда вынесли десятилетия назад, поэтому люди тут не лазят и тем более не живут. Может, твари тоже нуждаются во сне, вот и ищут себе лежбище? Вот только им не представляет особой сложности зарыться в землю, зачем лезть в квартиру на шестом этаже? В окошко поглазеть?!

Входную дверь в подъезд и двери в квартиры он перегородил трухлявой мебелью, что нашел в заброшенном жилье. Не для того чтобы помешать пауку или какой ещё твари пройти. Тех, при желании, не остановят ни кирпичные, ни железобетонные стены. А для того, чтобы они не смогли сделать это бесшумно.

Поднявшись из подъезда по лестнице на самый верх, Павел осторожно обошёл по периметру крышу и оглядел окрестности. Вроде, чисто. Выбрав один из углов крыши, он устроил там наблюдательный пункт. Через пятнадцать минут перебрался на противоположный угол, откуда через следующие пятнадцать минут на третий, а потом и на четвертый угол.

Такая смена позиций не только расширяла область наблюдения, но и позволяла сохранять бдительность. Если часами сидеть на одном месте и пялиться на одну и ту же картину, то можно задремать или просто отключиться от происходящего и погрузиться в собственные мысли.

А так, Павел особо не скучал. Нервозности и страха, как ни странно, тоже не было. Часов в одиннадцать он углядел на северо-западе колонну машин, судя по всему, трофейная команда поехала разбирать ещё какой-то дом. Через полчаса заметил стаю бродячих собак, а ещё через час — кабанчика, которого они преследовали.

Во втором часу дня, не отрываясь от наблюдений, наёмник перекусил взятым с собой сухпаем. Блин, хорошо, что хоть ещё не слишком холодно! А то сидеть вот так в засаде при минус двадцати было бы совсем не весело!

Стоп. Что это там блеснуло? Вон там, в окне первого этажа, в соседнем доме... Павел включил винтовку, чтобы та прогрелась. Снова блеск, но уже в другом окне. Значит, не показалось... Дверь подъезда приоткрылась и из него, с трудом протискиваясь через дверной проём, выбрался паук.

Павел быстро поймал его в прицел. Так, до мишени метров восемьдесят. Завалить на такой дистанции одиночного паука — как нефиг делать. Если он тут действительно один... Обездвижить сложнее. Но тоже можно попробовать.

Дождавшись, когда тварь повернётся к нему «лицом», Павел навел прицел левее его головы, на четыре боковые ноги, и нажал на спуск. Винтовка вздрогнула и длинная очередь понеслась к цели.

Да, да! От восторга он чуть не вскочил. Одной очередью ему удалось повредить пауку три лапы. Две потеряли по суставу, а третья, похоже, сломана. Далеко он теперь не убежит! Нельзя терять времени!

Быстренько сбежав по лестнице и разблокировав входную дверь, Павел выскочил наружу. Огляделся. Никого. Вот только подранок настойчиво ковыляет в его сторону. Странно как-то. Неужели он не понимает, что у него нет шансов? Где твой инстинкт самосохранения, тварь?

Метров с пятнадцати он принялся отстреливать своей добыче оставшиеся конечности, стараясь целиться в суставы. Десяток выстрелов — и опасный монстр превратился в беспомощного калеку, бессильно пытающегося ползти дальше на своих культях.

Сеть и в самом деле была чрезвычайно прочной и одновременно лёгкой. Небольшой свёрток, стоило его развернуть, оказался здоровым полотнищем четыре на четыре метра, в которое он, матерясь и пиная ногами упаковал добычу. Готово!

— Приём, приём, как слышно? — произнес Павел в рацию.

— Слышно хорошо, — ответил ему Михаил. — Как успехи?

— Успехи вяло трепыхаются у меня под ногами, — произнес наемник, довольно ухмыляясь.

— Отлично. Выезжаю. Жди меня через двадцать минут. Объект протянет?

— Думаю да. Повреждений корпуса нет. Всё как и договаривались.

— Чудно... чудно... Маяк показывает твоё примерное местоположение, но будет проще, если назовёшь ориентиры.

— Рядом девятиэтажка, на которой я и сидел.

— Ага... Знаю такую в том районе. Жди.

* * *

Ну, насчёт двадцати минут Сергееич приврал, но через полчаса он и в самом деле был на месте. Выйдя из машины, энергетик с довольным видом обошёл вокруг паука.

— Великолепно! Раз он протянул полчаса, значит, и в самом деле нет серьезных повреждений. То, что нужно!

— Рад, что вам нравится, — заметил Павел. — Грузим?

— Да, да... Конечно, — чуть рассеяно ответил Михаил.

Откинув борт, они вдвоём, взявшись за сеть, затащили паука в кузов, зафиксировали там цепями, после чего сели в кабину.

— Ну как? Едем в вашу лабораторию, а потом в город? — уточнил Павел.

— Конечно, — ответил Сергеич, — всё согласно договорённости. Винтовка, считай, уже твоя.

— Дело было не самым простым, так что я честно её заработал! — произнес Павел и нахмурился. На него, внезапно, нахлынула тревога. — Что-то мне не нравится... Как бы тут не оказались ещё твари. Вы езжайте, а я в случае чего прикрою.

Павел встал, высунулся по пояс из люка на крыше и стал беспокойно оглядываться по сторонам. В это время, Михаил Сергеевич достал что-то из кармана. Мощный электрический разряд с гудением разорвал промежуток между электродами. Ткнув устройство в бок Павла, энергетик нажал на кнопку ещё раз.

Затащив бесчувственное тело обратно в кабину, он включил двигатель и тронулся с места.

— Какие замечательные образцы для эксперимента! Оба хороши!

Глава 6

24 сентября 2197 г., Можайск. Старый город.

Резкий запах был подобен ледяной спице, что через ноздри вонзили прямо в мозг. Павел дернул головой в сторону от неприятного запаха и попытался было заслониться рукой, но не смог. Попытался дёрнуться — тоже безуспешно. Перед глазами мельтешили мутные пятна и вспыхивали искры.

Пытаясь побороть охватившую его дрожь, он принялся медленно и глубоко дышать. Минута, две — и то ли его дыхательные упражнения принесли свои плоды, то ли организм сам восстановился, но мутный водоворот перед глазами, замедлившись, остановился окончательно. Моргнув несколько, раз Павел разглядел потолок.

Потолок был пыльным, облезлым. Кое-где виднелись пятна плесени и даже что-то напоминающее мох. Определённо, это не гостиничный номер! Что с ним, и как он тут оказался?! Он попытался вспомнить последние события.

Ах, да! Его мечта! Гауссовочка! Договор с... как его... Сергеевичем, охота на паука... Ага... он молодец, отработал как следует, спеленал урода. Вызвал энергетика на машине. Вроде как они загрузили паука в кузов... и всё, темнота...

— Ну как, очухался? — послышался голос Михаила Сергеевича.

— Какого хера ты творишь, сука? — выдавил из себя Павел, пытаясь пошевелиться. — Ты что, в благодарность за выполненный заказ вырубил меня, спеленал и куда-то притащил?!

— Примерно так и есть, — покладисто согласился тот. — Можешь на меня обидеться.

— Сейчас я освобожусь, и ты, гад такой, узнаешь, насколько больно я умею обижаться! — прорычал Павел и задергался, пытаясь высвободиться.

Судя по всему, он лежал на чем-то вроде стола. Его грудь, бёдра и голени были туго перетянуты какими-то ремнями, а руки, похоже, скованы наручниками.

Чуть приподняв голову, Павел смог разглядеть помещение, в котором находился. Вероятно, какой-то подвал. Стены изначально были сверху донизу покрыты невнятного цвета кафельной плиткой размером десять на десять сантиметров, но сейчас немалая часть её отвалилась.

Хозяин этого дворца стоял, склонившись над столом в противоположном углу комнаты. Стол был заставлен какой-то стеклянной посудой, довольно причудливой, разные трубочки и провода. Можно разглядеть хороший микроскоп и совершенно непонятное электронное оборудование.

Кстати... Повернув голову влево, Павел увидел, что рядом с ним так же находятся какие-то приборы, судя по всему, медицинского предназначения. По крайней мере, вот эта прыгающая линия, несомненно, отображает его сердцебиение.

— Я не обманул, когда сказал, что провожу исследования с кровью этих существ, — произнес Михаил, продолжая заниматься своими делами. — Вот только мои эксперименты лишь косвенно касаются энергетики. В большей мере, так сказать, биологии... Не понимаю, как вы можете называть их «тварями»?! Вы что, не видите, насколько они совершенны? Не вот это — мясо, кости, жидкости, грязь, а чистый кристалл, питаемый потоками энергий, из которых пресловутое электричество, то, что вы извлекаете из камней — самая грубая и вульгарнейшая из пронизывающих его сил.

— Ну, так пойди и поцелуй эту тварь, в её сверкающую задницу! — прорычал Павел и снова дернулся, проверяя прочность ремней.

— Не, ну как с таким... вести серьёзные разговоры? — задал экспериментатор риторический вопрос, адресовав его потолку. — Ты ведь ни черта не понимаешь! Знать не знаешь, в какое время живешь, что произошло сто лет назад и что происходит сейчас. Жрёшь, пьёшь, да на машинах катаешься, постреливая время от времени из винтовки. Ковбой! А это... — тут он махнул рукой в другой угол помещения, — настоящее чудо, к которому довелось приобщиться людям! Я бы тебе такое рассказал... но, извини, у нас нет этих месяцев, что необходимы, да и не нужна тебе сейчас эта информация.

— Отчего же ты сейчас вообще треплешься, как злодей киношный? — выплюнул из себя Павел.

— Понимаешь, я не совсем лишен определенной этики... — произнес Михаил извиняющимся тоном. — И в вопросах медицинского вмешательства я придерживаюсь принципа информированного согласия. — Тут он не сдержался и глупо хихикнул. — Кровь этих существ — жидкий кристалл, который и является источником их силы, их сути. При смерти существа часть энергий рассеивается, и он дестабилизируется из-за чего и происходит фазовый переход из жидкого в твёрдое состояние. Но если набрать в ладонь горсть жидкой крови, то она так и останется жидкой! Понимаешь, что это значит? Мы, как минимум, отчасти совместимы! В нас есть то, что удерживает кровь от кристаллизации, она воспринимает тело человека так же, как и организм своего прежнего носителя!

— Та-а-ак! Чего это ты удумал-то, а?! — прокричал Павел, смекнув, к чему ведёт этот сумасшедший экспериментатор.

— Вижу, ты не совсем безнадёжен, — одобрительно произнес Михаил Сергеевич. — По крайней мере, умнее, чем три предыдущих... образца. Отдельные компоненты крови этих существ однозначно токсичны для человека. Это примеси... и они не так важны, как основа. Я перелью тебе... литр очищенного жидкого кристалла... да, этого должно хватить...

— Хватить для чего?! Чтобы я сдох?!

— Скорее всего, да, — согласился Михаил. — По крайней мере, с твоими предшественниками произошло именно это. Но, ты не думай, что они просто отравились, или залитый в их вены жидкий кристалл внезапно затвердел. Не-е-ет! Всё куда интереснее! Они кристаллизовались полностью, как и эти существа! Ну, по крайней мере, их мягкие ткани. Лёгкий удар молотком — и то, что ещё недавно было человеческой плотью, осыпалось горстью ценных камней. Пусть и неудача, но приятный бонус, не правда ли?

— Млять! Вот ты урод! Ты сам то понимаешь, что творишь?! — завёлся Павел и принялся изо всех сил дёргаться. Ремни не поддавались. — Ты обманом заманиваешь людей в ловушку, убиваешь их, да ещё и радуешься, что не только удовольствие получаешь, но и прибыль!

— Ой, да что ты понимаешь, — произнес Михаил раздраженно и махнул рукой. — От этих экспериментов зависит дальнейшая судьба человечества. И что тут значат жизни отдельных людей? Десятков людей, даже тысяч?

— Вот только какого хера ты, мразь, решил, что вправе распоряжаться чужими жизнями? Ставь ты опыты на себе «во благо человечества», я бы и слова не сказал. Может, даже наоборот, похвалил бы: «Спасибо за попытку сделать мир лучше», и положил цветы на твою могилу. Но ты же, без сомнений и жалости жертвуешь не собой, а другими, ради своих представлений о «светлом будущем»! Как ты вообще себе представляешь результат всего этого? «Возрадуйтесь люди! Я принес вам спасение и счастье! Правда для этого пришлось замучить несколько тысяч человек, но оно того стоило!»

— Заткнись, тупое мясо! — заорал, потерявший самообладание Михаил. — Твоя демагогия — всего лишь попытка сохранить свою жалкую, бессмысленную жизнь. Думаешь, я этого не понимаю?! Глупый, животный страх, не более того! Ты полагаешь, всё это — лаборатория, оборудование — минутный каприз, а предыдущие эксперименты — «ошибки молодости»? Вот, я такой сейчас схвачусь за голову и воскликну: «Ах! Прости, я был не прав!» Да?

— Я тебе голову твою, плешивую оторву, и хвататься будет не за что! — пообещал ему Павел и замолчал.

— Ой, ой! Как страшно! — принялся паясничать экспериментатор. — Ну давай, придумай что-нибудь пострашнее да поинтереснее, что-нибудь грозное!

Павел молчал. Он и сам понял: говорить о чём-то бесполезно, всё давно решено и никакие слова ничего не изменят. Всё, что он мог сейчас сделать, это, насколько возможно, сохранять достоинство.

— Вот и молодец. Не надо меня отвлекать от работы пустым сотрясанием воздуха, — продолжил Михаил. — В конечном счёте, чтобы ты ни думал, это эксперимент, а не казнь. Своего рода лотерея, ты ведь знаешь, что это такое? Поэтому у тебя есть, пусть мизерный, но всё же шанс сорвать джекпот.

Пройдя в другой угол находившийся вне поля зрения Павла, Михаил прикатил медицинскую каталку с примотанным к ней цепями и опутанным сетью пауком. Судя по слабым движениям, тот был всё ещё жив.

— Видишь, твой будущий «кровный брат» всё осознал и не дёргается. — Михаил опять глупо хихикнул. — Впрочем, он тут вообще не рискует... Так, потерпеть немного... Где тут моя дрель?

Достав дрель и поставив на неё нужное сверло он принялся сверлить панцирь, сквозь ячейку сети. Прошло не менее десяти минут, пока сверло не взвизгнуло и не провалилось вовнутрь. Быстро подсоединив трубку, экспериментатор подключил к нему свою установку, и красная, словно человеческая кровь паука побежала по системе.

Михаил Сергеевич засуетился, видимо, контролируя процесс. На другом конце стола, в колбу закапала прозрачная, чуть отливающая перламутром жидкость.

— Ага! Всё хорошо... Не будем терять время...

Он подкатил каталку с примотанным к ней Павлом и подключёнными к нему медицинскими мониторами к своей установке и довольно ловко вогнал иглу в вену на правой руке наемника. После чего подсоединил к ней трубочку от капельницы, соединённой с ёмкостью, в которую начала собираться очищенная кровь паука.

Павел зачарованно наблюдал за тем, как мутноватая, опалесцирующая жидкость побежала по трубочке к игле в его руке и проникла в тело. Вонзилась в тело, как раскалённый докрасна металлический прут.

Павел зашипел от боли и стиснул зубы. От локтевого сгиба словно по бикфордову шнуру огонь быстро поднялся до подмышки, а оттуда секунду спустя достиг сердца. Казалось, в центре груди взорвалась граната. Боль и жар хлынули во все стороны, охватывая всё тело и ударяя в голову.

Заорав изо всех сил, прикованный к каталке Павел забился, пытаясь освободится. Боль словно отодвинула разум в сторону и пробудила в нём древнейшие инстинкты. Мозг в панике начал перебирать доступные пути спасения, мобилизуя все силы организма, запуская органы и системы на полную мощность и даже, более того, сверх всяких пределов, на износ, без жалости, лишь бы преодолеть этот кризис.

Вдруг Павел словно «нащупал» мыслью что-то у себя в голове, как забытый камень в кармане старой куртки, как дверную ручку в полной темноте. Нащупал и в отчаянии потянул на себя.

* * *

Пролетев около метра Павел, свалился на землю. Слой опавших листьев чуть смягчил удар, впрочем, упади он на бетонный пол, то едва ли бы почувствовал разницу. Как-то не до того ему было в тот момент. Завывая от боли, Павел покатился по земле, суча ногами, взрывая мягкий дёрн и разбрасывая сухую листву.

Сколько прошло времени... трудно сказать, по крайней мере, он бы не смог ответить на этот вопрос. Может, пять минут, а может, и час, но жар стал спадать, а вместе с ним и сводящая с ума мука. Прохладный воздух обдувал его тело, проникал в лёгкие через плотно сжатые зубы. Дыхание и сердцебиение замедлялись, боль ушла, и на её место вернулся рассудок, а вместе с ним и вопросы.

Он что, потерял сознание, а эта тварь в человеческом обличье вывезла его куда-то и выкинула? Едва ли. Раз он каким-то чудом пережил этот эксперимент, ну, или пока пережил, то этот вивисектор, наверняка, выпотрошил бы его заживо, чтобы понять, как ему это удалось. Поэтому тут явно что-то другое.

Приподнявшись на локте, Павел огляделся. Темно. Какая-то яма или овраг. Сверху виднеются кроны деревьев и звездное небо. Для могилы великовато, чем-то похоже на заросший котлован под фундамент дома.

Он попробовал встать. Ноги держали плохо, голова кружилась, да и в глазах двоилось. Ему удалось сделать буквально два-три шага, как на него опять накатила какая-то волна, все потемнело, и он внезапно снова оказался в лаборатории.

Слава богу, в этот раз хоть не привязанным к медицинской каталке, а в метре от неё. Павел нахмурился, пытаясь собраться с мыслями, но удивлённая ругань Михаила отвлекла его, и он переключился на своего «лечащего врача», стоящего неподалёку.

Говорить о чём-то, выяснять отношения, угрожать или злорадствовать... было бессмысленно. Время разговоров прошло. Сейчас Павел видел перед собой врага, которого надо уничтожить. Не раздумывая и шатаясь словно зомби, он бросился на Михаила, и они с покатились по полу, задевая столы, роняя на пол стеклянную посуду и медицинские инструменты.

Подобный клинч выглядит, откровенно говоря, безобразно. Пыхтение, сопение, рычание, сквозь стиснутые зубы... Но оружия у Павла не было, да и не в том он сейчас физическом состоянии, чтобы устраивать грамотный мордобой. Ну, а его противник, мало того что имел все признаки малоактивного образа жизни, так ещё и был старше, а в данном случае точнее будет сказать — старее его, лет на десять-пятнадцать. Так что силы были примерно равны.

Первым это осознал Павел, и его руки вцепились в горло Михаила Сергеевича. Тот попытался было оторвать их, но питаемая ненавистью хватка оказалась очень уж сильна. Всё так же продолжая левой рукой защищать своё горло от стискивающих его пальцев, Михаил правой потянулся в карман, извернувшись, достал из него шокер и вонзил его в бок Павла, одновременно нажимая на кнопку.

Ощутив через одежду укол и разряд тока, Павел моментально понял, в чём дело. Вот только отчего-то шокер не сработал как надо. То ли используемый в качестве батареи камень сел, то ли что-то ещё, но разряд лишь неприятно пощекотал бок.

Вдруг, Павел почувствовал, как под его пальцами горло противника стало удивительно мягким, словно варёная курятина. Руки провалились в него и обхватили позвоночник. Лёгкое движение руки — и оторванная голова отлетает в сторону.

Вытерев об одежду Михаила перепачканные ладони, Павел встал на ноги. Держали они неплохо. Да и вообще, состояние было вполне приемлемым.

— Я же обещал, что оторву тебе голову, а ты не верил! — произнес он, обращаясь к телу. — Сколько же в тебе кровищи-то... — Павел попятился от растекающейся лужи и огляделся.

На столе, около дверного проёма лежала его куртка, рюкзак, броня и винтовка. Быстро подойдя к ним, он оделся. В броне и с оружием в руках Павел почувствовал себя более уверенно и даже оглядел помещение в поисках чего-то полезного в быту, в качестве компенсации морального ущерба.

В глазах потемнело, и его снова качнуло. Восстановив равновесие, Павел снова обнаружил себя в яме. Огляделся. Глубина метра четыре, края более-менее пологие, так что выбраться будет несложно.

Придя к такому выводу, он начал карабкаться наверх. Ночью в яме он ощущал себя некомфортно. Возможно, дело вкуса, но ему не нравилось.

Выбравшись из ямы, Павел огляделся. Хм... Жиденький лесок из берёзок, клёнов и ещё каких-то деревьев. Каких именно — разглядеть при свете звёзд было сложно. Тем более глаза после подвала не привыкли к темноте. Яма за его спиной действительно более всего напоминала заброшенный строительный котлован. Отойдя от неё немного, Павел обнаружил ещё один.

Стоило догадке оформиться в его голове, как опять навалилась тьма, и через несколько секунд Павел уже стоял на улице города среди полуразрушенных зданий. Обернувшись, он увидал покосившуюся вывеску супермаркета. Похоже, это в его подвале находилась лаборатория «доктора Франкенштейна», а вот напротив стоял обычный двухэтажный дом, ровно там, где несколько секунд назад была яма.

Что за дичь творилась, Павел не понимал, но правила игры были ясны. Оставалось решить, что делать.

Судя по всему, после того как они с Сергеевичем погрузили добытого паука в машину, Михаил вырубил его шокером и отвёз на свою базу. Пока он валялся без сознания, тот подготовил всё к своим опытам. Далее — переливание и последовавшая за ним агония, длительность которой определить сложно. В целом времени прошло немало, и сейчас, судя по всему, было уже около полуночи.

Учитывая размеры старого города, даже если этот супермаркет находился на самой окраине, что маловероятно, до городских стен было менее двух километров. Можно добежать за пятнадцать минут. В таких условиях оставаться и ночевать в развалинах было неразумно. В темноте винтовка ни чем не могла ему помочь, и любая встреча с тварью будет фатальной. Тем более если их будет больше одной. Тогда вообще никаких шансов. Так что выход один — бежать к стенам, в город.

Поскольку Павел не знал направления, то осторожно пошел по самой широкой улице и не прогадал. Уже через пять минут он увидал впереди, вверху, слабое зарево от работающих на стене прожекторов. Определившись с направлением, Павел побежал.

Определённого оптимизма добавляло то, что он, как ни странно, не испытывал дурных предчувствий. Хотя, кто знает, может, этот эксперимент поломал в нём что-то? Может, он и пережил его, но смертельно болен? Кто тут может что-то с уверенностью сказать? Определённо, пережитое им сегодня не останется без последствий. Одни эти «выпадения из реальности» чего стоят!

Павел успел уже выбежать из нетронутых руин в зону работы трофейных команд. Дома были разобраны до фундаментов, впереди виднелась стена и широкая полоса освещенной земли перед ней. Он даже разглядел ворота, ведущие в гостевой квартал, через которые въехал этим утром. Всего лишь несколько часов назад! А кажется, будто месяц прошел...

Забавно, он никогда не видел, как выглядит город снаружи ночью... Хотя, едва ли, подобное доводилось видеть многим людям. Тоже ведь повод для гордости. Но, как и с тем оленем, маловероятно, что он когда-то сможет об этом кому-нибудь рассказать. Может через много лет, в старости... Хотя, едва ли он доживёт до неё.

До ворот оставалось менее ста метров, и он уже вот-вот как должен был выбежать на свет. Он уже придумал легенду для стражи, объясняющую то, как он оказался ночью один за стенами. Мол, поскользнулся, упал, стукнулся головой, очнулся — темно, побежал на свет.

Внезапно, мир опять мигнул. Вот, именно, словно прикрыл на долю секунды глаза — и ты в другом месте. В другом, но очень похожем. Рельеф тот же. Домов и вообще чего-либо сделанного людьми нет. Жиденький лесок из молодых деревьев остался позади, за спиной, и сейчас Павел находился на открытой местности.

Перед ним простиралось изрядных размеров пятно мёртвой земли, с большим и глубоким провалом посреди него. Вот, прямо сейчас под ногами ещё есть жухлая осенняя трава, а через десять метров она сходит на нет, и остаются один лишь песок, глина и камни. Хм... Он с сомнением посмотрел землю, после чего решительно пошел вперёд.

Если ему удастся преодолеть стену в этом безлюдном отражении его мира и проявиться уже в городе, то это снимет с него необходимость объясняться со стражей. При условии, конечно, что он не проявится перед чьим-нибудь носом, в стене или в не предназначенном для чужаков помещении.

Прикрыв на несколько секунд глаза, Павел представил стену и ворота. Открыл глаза и сопоставил с увиденным. Ага... понятно. Вон, даже видна небольшая возвышенность... Ориентируясь по памяти, он прошел шагов двести. Тут вроде как должен находиться гараж...

Стоило ему остановиться, как в глазах потемнело, и он очутился между грузовиками. Повезло! Повезло, что не внутри грузовика или перед грузовиком, где слышны голоса людей. Так, а что теперь делать? Идти в свой номер? А если опять? Падать с высоты второго этажа ему не хотелось.

Пораскинув мозгами, он заполз под машину и принялся ждать. Некомфортно, но что делать? Неожиданно для себя Павел заснул.

Глава 7

25 сентября 2197 г., Можайск.

Пробуждение по понятным причинам вышло не слишком приятным. Конечно, Павлу не раз приходилось засыпать в одежде и обуви, из-за чего на утро сильно болела голова, подташнивало и хотелось пить, но там он чаще всего засыпал на кровати в своём номере, в крайнем случае под столом в ресторане, но ни как не в холодном гараже, лёжа под грузовиком на бетонном полу!

Выбравшись из-под машины, он вытащил свой рюкзак, расстегнул его и достал фляжку с неприкосновенным запасом. Четыре хороших глотка для сугрева, а пятый — за шиворот, для запаха. А то мало ли, возникнут вопросы. Все бухали, а он не бухал? А почему? А где был, что делал? И где наш дорогой Михаил Сергеевич?

Последний вопрос особенно деликатен. Ещё вчера на выезде из города он заметил, что его наниматель тут определённо имеет не малый вес. И объяснять, каким образом голова уважаемого человека оказалась отделена от его тела Павлу совершенно не хотелось. Как бы ни различались системы власти и законодательство городов, в одном они были единодушны — убийство авторитетных пацанов карается беспощадно.

Тут даже бегство в другой город помогало далеко не всегда. Такого преступника никто укрывать не будет. Требовалось не только убежать, но и скрыться, потеряться бесследно. И даже это не всегда помогало, поскольку, как он слышал, такой беглец навсегда попадал в списки целей у гильдии Охотников за головами.

И совершенно не важно, какое хобби имел Михаил Сергеевич. Ты сначала докажи его друзьям и коллегам, «абсолютно не предвзятым и объективным» в этом вопросе, к слову, что это именно его лаборатория, а не твоя или чья-то ещё. Что это не ты его туда заманил и подло убил.

И даже если бы Павлу и удалось это доказать, то никто ещё не отменял принцип: «Quod licet Jovi, non licet bovi». Мол, «Знай мы о его шалостях, мы бы его за это поругали! Но это никоим образом не даёт тебе право отрывать ему голову! Кстати, а как ты это сделал, а?»

Вот тоже деликатный вопрос. А как? Эксперимент «доброго доктора» определённо имел некий эффект, помимо безумной боли, конечно же. Это и совершенно невозможная для человека сила, да и эти периодические перемещения неведомо куда чего стоят!

На всякий случай Павел решил попробовать — взялся за лист брони у машины и попытался оторвать. Не вышло. Даже не шевельнулся. Будем надеяться, что молодой организм справился и поборол заразу... В конце концов, пусть ранее он себе в вену никакой гадости не колол, но вот пить доводилось всякое, и ничего, живой!

В любом случае сам факт, что он пережил тот эксперимент, в отличие от его предшественников, и пускай на время, но приобрел странные способности, наверняка заинтересует многих. К тому же, не стоит исключать, что Сергеич проводил свои опыты с санкции своего начальства.

При таком раскладе Павлу грозит уже не просто суд и петля, а увлекательное времяпрепровождение в какой-нибудь ещё лаборатории. А ему это надо?! Прошлой ночи ему за глаза хватило!

В общем, да, ездил с Михаилом Сергеевичем в Старый город, сопровождал его в качестве охраны, потом вернулся, пришёл к середине пьянки, оттого его ни кто и не запомнил, нажрался и уснул отчего-то в гараже. Всё. Версия достаточно правдоподобная. Стража на воротах видела, как он уезжал с Михаилом и видела как тот, позже, поехал в город один. Должно прокатить.

Но, будем надеяться, что его и спрашивать никто не станет, но иметь версию про запас полезно. Всяко лучше, чем выдумывать её на ходу, под внимательными взглядами лишённых чувства юмора людей.

Сейчас надо будет перекусить и найти себе контракт, чтобы быстренько свалить из этого гостеприимного города...

* * *

За завтраком Павел фактически завалил всю свою легенду. По крайней мере, помятый внешний вид и запах спиртного, хорошо помогавшие слиться с толпой этим утром, плохо сочетались с богатырским аппетитом, что внезапно навалился на него.

Глядя на озадаченные, завистливые лица людей за соседними столиками, что пытались в себя хотя бы просто водички влить, ему стало неловко и пришлось объясниться: «Представляете, день вчера был такой дурацкий! Нажраться успел, а пожрать — нет!»

После завтрака Павел сбегал в свой номер, где принял душ и привел себя в порядок. Почистил одежду, проверил и обслужил винтовку. Пока занимался оружием, он тихонько ворчал себе под нос: «Эх... опять пролетел мимо своей Мечты... И, главное, как пролетел! Со свистом! Но больше никаких авантюр... Может, ещё немного придётся скопить, немного поискать. Рано или поздно — всё будет!»

На бирже этим утром народу оказалось не слишком много по понятным причинам, а из тех, кто пришел, далеко не все стояли ровно. Павлу с его репутацией и без того найти работу было несложно, а в данных условиях, пусть и пахнущий спиртным, но твердо стоящий на ногах наёмник уже был на вес золота, и его сразу от дверей, ухватили за локоток и отвели в уголок.

Ну а стоило начальнику охраны каравана узнать, что за птица попалась в его сети, так тот сразу предложил полуторную ставку, и без разговоров потащил в ангар к машинам, велев дожидаться его там, пока он не вернётся с остальными наёмниками. Вероятно, боялся, что конкуренты перекупят.

Павла это более чем устраивало, поэтому он и не возражал. Разве что уточнил маршрут и длительность. Суточный перегон до Вязьмы, сто двадцать километров — это, конечно, маловато для беглеца, но тут, главное, выбраться за ворота, а там — ищи ветра в поле!

Часам к десяти начальник охраны укомплектовал штат, и они наконец отправились в путь. Проверка документов на груз и сопровождающих его лиц прошла без эксцессов, чего Павел немного опасался, а это, значит, что, по крайней мере, пока у властей этого города к нему претензий нет.

У него самого, понятное дело, определённые претензии были, мол, что за змею они тут пригрели, а? Вот только кого это волновало... Никого.

Ну да ладно. Справился, пережил, не заработал, но и не потерял. Даже приобрёл своеобразный опыт. Так что можно забыть и ехать дальше. Дорога зовёт!

* * *

Обычная дорога, обычная работа. Полчаса стоишь на посту, обдуваемый холодным ветром, пялясь по сторонам, полчаса отогреваешься сидя в кузове. Половина дороги позади, а ничего так и не произошло. Не то чтобы ему хотелось пострелять... Просто было скучно, да и отчего-то возникло чувство неудовлетворённости такой работой.

Казалось бы, сидишь, время от времени смотришь по сторонам. Тебя везут из пункта «А» в пункт «Б». Именно там, по прибытию ты получаешь свою плату. И если по дороге ничего не произошло, то и хорошо. Никаких задержек, никакая жуткая хрень не лезет на грузовик с намерением раскидать твои останки в радиусе десяти метров. Просто сел и приехал словно пассажир. Но в отличие от них, не ты платишь, а тебе.

Вот только при таком раскладе пользы от него меньше, чем вот от этого ящика. В нём хоть какое-то барахло, кому-то нужное. А он? Кому он нужен, какая от него при таком раскладе польза? Не, своё-то он получает. Тут без вопросов. Но ведь должно же тут быть что-то большее?

Каждый человек на своём месте не только получает, но и отдаёт. Словно живая клетка человеческого тела, он не просто сидит на своем месте и потребляет питательные вещества вместе с кислородом, что ему приносит кровь, но и выполняет в этом теле какую-то функцию, делает свой вклад в поддержании жизни тела, частью которого является.

Когда он предупреждает товарищей, а потом отстреливает нападающих на караван тварей, то он не просто отрабатывает своё содержание, а защищает других людей и грузы, делает возможной торговлю между человеческими анклавами.

А ведь, к примеру, его винтовка собрана из частей изготовленных минимум в трёх-четырёх разных городах. Не будь торговли, жители поселений швыряли бы со стен городов камни в толпы наступающих тварей... Выходит, он действительно важен и нужен.

Странные мысли. Когда его это заботило? Но в последние дни всё так сложилось одно с другим, что неизбежно настроило его на этакий философский лад. Сначала Серёга, что не просто бухтел, мол «люди должны помогать друг другу», но и делом доказал верность собственным убеждениям.

Потом Василий, и его пример с шахматами. Действительно, если посмотреть со стороны, то он просто один из наёмников. Пускай не пешка, но точно не король и даже не ферзь. И Земля вокруг него не вращается.

А вчера он, вообще, прошёл на волосок от смерти. Безумный эксперимент безумного учёного, что уже стоил жизни трём его жертвам, а сам Павел чуть не стал следующей. И не понятно, то ли маньяк этот довёл очистку паучьей крови до нужного уровня, то ли просто организм Павла оказался покрепче и справился с заразой, но факт остаётся фактом — он чуть было не сдох в том подвале.

А вот если бы сдох, то что дальше? Не, ну лично для него всё бы просто закончилось. А для остальных? Кто бы о нём вспомнил? Какой след он оставил после себя? Ведь смысл его жизни не в том, чтобы есть, пить, проводить время со шлюхами. Всё это лишь способ поддерживать свою жизнь и делать её достаточно комфортной. А сама жизнь для чего?

Вот этот грузовик, он для чего существует? Не для того же, чтобы кристаллы жрать, а для того, чтобы грузы возить. Так и итог его жизни, которая рано или поздно закончится, не в том, сколько он съел, а в том, сколько пользы принес. Перебил несколько сот тварей, добыл уйму кристаллов, что пошли в оборот и, в конечном счёте, стали светом, теплом, топливом для машин. В конце концов, его предчувствия спасли не одну жизнь! А значит, не будь его на свете, то и эти люди погибли бы и не принесли никакой пользы. А так и живы остались, и пользу принесли.

— Слушай, Стас, — обратился Павел к напарнику, — в чём смысл твоей жизни, а?

— Тварей убивать, — ответил тот. — Чтобы они нас всех не поубивали.

— Так чего в охотники не пошёл? — поинтересовался он.

— Глупо это. Лучше я, охраняя караваны, за свою жизнь перебью тысячу тварей, чем сгину в третьем-четвертом охотничьем рейде, не перебив и сотни.

— Логично, — согласился Павел, подивившись такой рассудительности. — Готовься, скоро придется немного пострелять.

— Чуешь их? — поинтересовался Стас, и в его глазах загорелся огонёк азарта.

— Да, — подтвердил Павел и взялся за рацию. — Мужики, минут через пятнадцать-двадцать по правой стороне будет засада.

* * *

Сжимая винтовку, Павел вглядывался вдаль. Заметить окопавшихся тварей было почти нереально, но тем не менее, он внимательно вглядывался в расстилающееся по правой стороне от дороги заросшее поле.

— Странно... — произнес он. — Стас, видишь вон там, около тех трех деревьев, на земле что-то красное светится?

— Нет, — ответил напарник недоуменно. — Обычная земля, присыпанная снегом. Даже будь там что-то красное, то на таком расстоянии фиг разглядишь.

— Не, ну точно есть! Словно туман подсвеченный красными лампочками! — произнес Павел с горячностью. — Восемь, девять... тринадцать, четырнадцать! Четырнадцать пятен! Видишь?

— Нет, не вижу, — ответил Стас, честно вглядываясь в указанное ему место. — Скоро подъедем, может, будет лучше видно...

— Ну почему же ты не видишь! Они же прямо светятся!

— Может потому, что я и тварей заранее не чую? — задал он риторический вопрос.

— Хм... — задумался Павел. — А ведь и в самом деле, судя по времени, пора им уже появиться. Давай-ка я попробую их расшевелить, если это и вправду то, что я думаю.

Подняв винтовку, он включил её, дождался заряда конденсаторов и дал по скоплению пятен короткую очередь. Эффект превзошел все ожидания. Раскидывая землю во все стороны, из земли выскочили десяток «пауков» и четыре «богомола». Навстречу им понеслись очереди из двенадцати винтовок.

С одной стороны, стрелять было не очень удобно, поскольку цели находились впереди, в паре сотен метров по ходу движения колонны, так что только у передней машины был хороший обзор, остальным же приходилось стрелять поверх голов своих товарищей.

Но с другой стороны, выскочи они из засады у самых грузовиков, стрелять может было и удобнее, но и у них оказался бы отличный от нуля шанс добраться до машин. А так, ближе чем на тридцать метров ни одна тварь не добежала.

Во время короткой остановки для сбора трофеев Павел пребывал в смятении. Выскочившие из земли твари, для него были подобны горящим светильникам, сияли, словно раскалённые угли в костре. Даже сейчас, когда их разделывали, отрубая всё лишнее и собирая пролившуюся на землю и затвердевшую кровь, он видел их сияние. Видел его сквозь грузовики!

И, кстати, в глубине машин тоже виднелись красные огоньки, а ещё, он перевёл взгляд на приклад своей винтовки, и там тоже, неярко, горел один огонёк. Его рюкзак пылал алым, так же как и рюкзак напарника, у того, правда, тусклее. Окинув новым взглядом вереницу машин, он везде видел горящие красные точки. Что же с ним происходит-то?!

Чтобы успокоиться, Павел закрыл глаза и принялся медленно вдыхать воздух через нос, и так же медленно выдыхать через рот. Через несколько минут он и в самом деле пришел в норму. Свечение, что он продолжал видеть и через закрытые веки, также угасло.

Если быть точным, и Павел тут отдавал себе отчёт, «угасла» его способность видеть кровь тварей, как внутри них самих, так и кристаллизованную в виде камней. Спору нет, способность полезная. Вот только если его предчувствия ещё можно объяснить интуицией, то такие фокусы с глазами — однозначно последствия живительной клизмы от доброго доктора.

Выходит, переливание не прошло бесследно. Не вывел организм из себя всю отраву. Как минимум что-то осталось и вот так проявляет себя. А что дальше? Он покроется хрустальным панцирем? Отрастит себе ещё шесть ног? Начнёт на людей кидаться? Пока, вроде, не тянет, но это пока!

— Слушай, — обратился он к Стасу, — не рассказывай другим, пожалуйста, что я там что-то видел, а от меня будут ждать слишком много. Со мной ещё такого не было, и мне надо пока самому разобраться в этих глюках.

— Хорошо, — согласился тот. — А то, и в самом деле, люди понадеются, что ты не только заранее предупреждать будешь, но ещё и место укажешь, а оно раз — и не сработает...

— Вот именно, — подтвердил Павел. — Надо посмотреть, как оно будет в следующий раз, и только тогда делать выводы.

— Ага, — поддержал его Стас. — Жаль только, что ты один такой. По крайней мере, я о подобном больше не слышал. Если бы все могли тварей заранее видеть, то насколько бы безопаснее стала наша работа! Остановились, расстреляли издалека, собрали трофеи и дальше поехали!

— Это да... — произнес Павел.

— А как объяснишь сегодняшний случай, если будут спрашивать? — спросил тот.

— Почувствовал, что скоро нападут, вот и пальнул на удачу.

— Хорошая версия, — признал Стас, после чего добавил: — Ты, главное, не зарывай талант в землю. Сам знаешь, чем больше сила — тем больше и ответственность.

* * *

25 сентября 2197 г., Вязьма.

До города добрались уже в сумерках. Вообще, осенне-зимний сезон — время особенно рискованное из-за сокращения светового дня. Для того чтобы преодолеть то же самое расстояние, приходится либо гнать машины на большей скорости, рискуя хорошо так влететь в вырытую тварями яму, либо выезжать затемно и так же в темноте добираться до цели. Пускай машины и сияют прожекторами, словно люстры, видимость уже совсем не та. Всегда остаётся немалая вероятность, что какая-то хрень выскочит из темноты и быстренько вскарабкается в кузов к людям.

Получив вдобавок к трофейному пауку ещё и расчёт за сопровождение каравана, Павел снял комнату, куда и забросил всё своё барахло, после чего отправился ужинать. Без особого желания, правда, скорее, по привычке. Слишком уж многое навалилось на него в последние дни.

Ещё неделю назад он был вполне доволен жизнью, и будущее виделось ему вполне радужным. Теперь же он понятия не имел, как можайские среагируют на пропажу своего главного энергетика и увяжут ли это событие с ним. Не знал, как ещё аукнется ему то переливание паучьей крови. Мало ему этого, так ещё и картошка, вон, бегает по тарелке и не даёт наколоть себя вилкой... Бесит!

Внезапно Павел вспомнил, как неделю назад вот так же за ужином начал психовать, а потом пришли гости... Прислушавшись к себе, он понял, что нормально поспать этой ночью не получится. Вот только что ему сейчас делать?

По хорошему, надо вставать и идти предупреждать стражу о грядущей атаке. Вот только сделать он это сможет, лишь сославшись на своё имя и репутацию «пророка». Но он ведь убегает и прячется, не так ли? Сначала оповестил весь обоз о своём присутствии, предупредив о засаде, теперь весь город. Замечательная скрытность!

Но какие тут есть ещё варианты? Покушать и пойти спать, а вы тут развлекайтесь как хотите? В Серпухове атаку встречала предупреждённая, усиленная наёмниками стража, и то сколько было жертв! А если он промолчит?

Может, получится как сегодня днём, как бы случайно пальнуть и тем самым обнаружить противника? Поднял тревогу, сорвал неожиданную атаку и тихонько вернулся назад. Без имён, не привлекая к себе внимания. План? Ничего умнее в голову не лезет, а значит это и будет планом.

* * *

Ночью было уже холодно. Дыхание стражников, патрулирующих стену, вырывалось клубами пара и рассеивалось в морозном воздухе. С балкона по трапу Павел выбрался на стену и глянул наружу. Дело оказалось скверное. Не более чем в полукилометре от города во тьме пылали сотни огней. Огней, которые видеть мог только он.

Что-то они зачастили. То годами лишь мелкие набеги, да засады на дорогах, то уже второй штурм, и довольно серьёзный штурм!

Павел родился и вырос при существующих порядках, и скверную, в общем-то, ситуацию был склонен воспринимать как норму. Города-крепости, бронированные караваны, что связывают их между собой, снующие твари, что время от времени устраивают засады на дорогах и пробуют на прочность оборону городов. Насколько он помнил, все то же самое было и пятнадцать, и десять, и пять лет назад.

Он не знал другой жизни. Рассказы о прошлом воспринимались... ну, как рассказы, как сказки на ночь, как истории о Средних веках и Каменном веке. Просто истории, а реальная жизнь — вот она. И эта жизнь его вполне устраивала.

Казалось, так будет всегда. Жизнь поменялась, сформировался новый уклад, и вот теперь мы будем жить так. Пусть и плохо, но стабильно плохо. Только, похоже, жизнь не стоит на месте и не считает себя обязанной соответствовать людским ожиданиям.

— Что, не спится? — поинтересовался у него стражник, скучающий на башенке с рельсотроном, чуть вынесенной вперед .

— Ага, — подтвердил Павел. — Думаю, дай подышу свежим воздухом, да со стены погляжу.

— Гляди, — великодушно разрешил стражник. — Вот только смотреть тут особо не на что. Скука смертная.

— Да, — согласился он, — А теперь ещё и холодно.

— Точно! — произнес тот.

— Слушай, — обратился Павел к стражнику чуть нерешительно, — а дай мне из рельсотрона жахнуть! А то ни разу из него не стрелял!

— Ты чё, спятил?! — поинтересовался тот. — У него на каждый выстрел камень уходит! Делать нехер, шмалять впустую! С меня же потом спросят!

— Ну, камни-то не проблема! — произнес Павел, похлопав себя по карману, — Дам сразу пяток за такую возможность!

— Э-э-э-э... — растерялся тот. — А если меня спросят, почему стрелял, а? Втихую-то не пальнуть. Сам выстрел не очень громкий, а вот от удара снарядом об землю взрыв такой, что в городе окна зазвенят!

— Так я вдаль пальну! Разочек! — принялся убеждать его Павел, — А если к тебе будут какие-то претензии, то скажешь, что, мол, возникли сомнения в исправности орудия и ты решил произвести пробный выстрел за свой счет. Добавлю еще камень к тем пяти.

— Ну-у-у... если так... — стражник заколебался в нерешительности, — Ладно, помни мою доброту! Давай свои камни!

Получив камни стражник оживился, включил орудие и продемонстрировал кнопки, нажатие на которые смещало ствол вправо-влево и вверх-вниз. Как он рассказал, во время тренировок на ствол ставят слабенький старый лазер, подсвечивающий на земле точку, куда нацелен рельсотрон. После чего, двигая четырёхметровым стволом, необходимо буква за буквой изобразить длинную фразу. Всё это нужно для того, чтобы не просто уметь быстро наводить ствол на мишень, но и сопровождать им бегущую цель.

Павел рассказал ему о недавнем бое в Серпухове, на это стрелок ответил, что когда бой идет под самыми стенами, пользы от орудий немного. Ты просто физически не можешь смещать ствол так быстро, чтобы поспевать за «носорогом». Собственно, из-за этого твари и нападают ночью. Выскакивают из темноты сразу к стенам, а не дают себя расстрелять днём на подходах.

Сев за орудие, Павел прицелился в группу наиболее ярких огоньков и нажал спуск. Пушка рявкнула, выплюнув из себя вместе со снарядом длинный язык пламени, и долю секунды спустя, вспышка от попадания снаряда отразилась в сотнях хрустальных панцирей.

Надо отметить, это сразу привлекло внимание. Прожекторы заметались, направляя свои лучи от стены вдаль, и их свет заискрился на телах тварей. Загудела сирена, раздался выстрел ещё одного рельсотрона. Павел выскочил из-за орудия, уступая место стражнику. Начался бой.

* * *

26 сентября 2197 г., Вязьма.

Заснуть ему удалось лишь под утро, часам к пяти. Всех «носорогов» удалось расстреляли ещё на подступах к городу, так что иметь дело пришлось лишь с ордами «мелочи», которые, тем не менее, тоже доставили проблем.

Те же богомолы, дай им волю, могли бы вполне перемахнуть через стену, а «пауки» пусть не быстро, но взобраться по ней или проделать в ней дыру. Покуда к страже не подошло подкрепление, включая наёмников, кто ещё мог крепко стоять на ногах, обстановка была напряженной, но дальше всё свелось к методичному отстрелу нападающих. Рутина.

Часам к четырём утра закончили, и ещё час Павел приходил в себя. Принял душ, чтобы смыть пот и принял из фляжки, чтобы успокоить нервы. В итоге, где-то в пять он заснул, и был не слишком рад проснуться в начале десятого от сильного стука в дверь.

Матерясь, в одних трусах он открыл дверь и уставился на пятерых здоровенных стражников, в какой-то иной форме, направивших на него оружие.

— Смирнов Павел Викторович? — спросил один из них таким тоном, что сразу отбил желание как-то сострить на сей счёт.

— Он самый, — подтвердил Павел. — А в чём дело?

— Собирайся, князь хочет тебя видеть.

Глава 8

26 сентября 2197 г., Вязьма.

— Князь хочет видеть... — проворчал Павел. — Сейчас, штаны надену... Надеюсь, он меня не без штанов видеть хочет...

— Приказано доставить тебя вместе с вещами, — пояснил представитель княжеской гвардии. — Не успеешь за пять минут надеть штаны — понесёшь их в руках. Время пошло.

— Какие шустрые... — буркнул он. — А что если я сейчас занят? Я, вот, к примеру, ещё не завтракал! Да и в туалет бы сходить...

— Был приказ доставить тебя с вещами и быстро, — произнес гвардеец. — Приказа доставить целым и здоровым не было.

Павел понимал, что спорить с такими ребятами — для здоровья малополезно, поэтому далее препираться не стал, хотя настроение располагало. Зевая, он, тем не менее, быстро оделся, с сомнением глянул на пластины брони, но, решив, что на себе их тащить будет удобнее, чем в руках, так же нацепил поверх одежды. Рюкзак за спину.

Взяв винтовку, он попытался было перекинуть её ремень через плечо, но увидев недвусмысленный жест конвоира, передал ему. Понятное дело, кто ж его пустит к князю с оружием в руках...

Двое «сопровождающих» шли впереди, указывая дорогу, а трое — позади Павла, вероятно, прикрывая от нападения со спины. Ха-ха... Чтобы он не сбежал, понятное дело. Хотя куда тут сбежишь? На воротах его не выпустят, а если он ухитрится спрыгнуть со стены и не сломать себе ноги, и стража вдруг не станет по нему стрелять и даст уйти, то куда он уйдёт? До ближайшего города пешком три-четыре дня.

Даже если он, со всеми своими навыками, дойдет до цели, что ещё не факт, принимая в расчет тварей, мороз по ночам, необходимость спать, есть, пить... То в итоге, добравшись до другого города, он встретит этих же ребят, поджидающих его и настроенных не столь добродушно. Да и князь, определённо, в восторге не будет...

В итоге, всё вернётся туда же, с чего и началось, вот только ситуация станет гораздо хуже. Потеряно время, здоровье, испорчены отношения... И то-то смеху будет, если изначально князь хотел его, допустим, наградить за вовремя поднятую тревогу! Отсыплет ему мешок камней, а потом торжественно вручит ту винтовочку, BFG-9000, что он видел у суки Сергеича... Нет, не треснет, не слипнется, и вообще, мечтать не вредно. Вот!

Коридоры Гостевого квартала привели их к двери, перед которой стоял пост охраны. Один из гвардейцев протянул Павлу мешок из тёмной ткани и приказал надеть на голову. Пришлось подчиниться.

Павел знал, что жители городов крайне скрытны в том, что касается их жизненного уклада, внутренней планировки и уровня достатка. Они вполне могли ходить голышом и жрать друг дружку, но это никак не касалось пришлых и оставалось их внутренним делом.

Двое сопровождавших сзади взяли под локти и повели ничего не видящего Павла вперёд, по коридорам города, на встречу с его хозяином. Какого чёрта тому понадобилось?!

* * *

Извилистый путь по городу с мешком на голове закончился, судя по эху, в просторном зале. Ничего, сверх этого, Павел сказать не мог, поскольку снимать с его головы мешок никто не торопился.

— ...Таким образом, господа, как видите, картина вырисовывается довольно тревожная, — закончил своё выступление резкий голос.

— Благодарю, Сергей Семёнович. Вы и организация, которую вы представляете, помогаете нам взглянуть на ситуацию шире, чем она видится из-за наших стен... — произнес властный голос. — А зачем вам был нужен этот наёмник?

— Дело в том, Владимир Романович, как вы правильно сказали, этот человек — наёмник и, следовательно, находится в ведении и под защитой присутствующего здесь Старшего координатора гильдии наёмников.

— Да, — послышался новый голос, — это наш человек, и я его знаю, знаю, кто он.

— А кто он? — заинтересовался обладатель властного голоса.

— Возможно, вы слышали, Владимир Романович, что существует небольшой процент людей, обладающих не вполне обычными способностями. В частности, люди ощущающие чужой взгляд, предчувствующие опасность. Так вот, этот наёмник, Смирнов Павел, обладатель этого дара в высшей степени. Сопровождая караваны, он предчувствует нападение тварей за пятнадцать-двадцать минут, причем в последнее время даже указывал, с какой стороны дороги поджидает засада.

— О как! Крайне полезная способность, для человека его профессии! И много таких?

— Дар, понятное дело, может проявляться в разной степени. Подобных ему, за последние пятьдесят лет мы зафиксировали менее десяти.

— Редкая птица...

— Редкая и ценная. Дело ведь не только в том, что этот дар уберегает его самого, он косвенно защищает и тех, кто с ним. Как вы сами понимаете, засада, о которой знаешь заранее, и неожиданная засада — это две большие разницы.

— Это да...

— Не раз и не два, Властители городов пытались прибрать его себе... Не так ли, Алексей Фёдорович?

— Именно, и я, кажется, понимаю, к чему вы клоните. И, при всём уважении к вам, по этому вопросу позиция нашей гильдии остаётся неизменной.

— Я вас понимаю, и до недавнего времени я был полностью на вашей стороне. Человек, определённо, был на своём месте. Его дар спас жизни, как минимум, десяткам наёмников. О грузах и технике я и не говорю. Ставить его на стены какого-то одного города — не рационально. Но буквально на днях ситуация изменилась.

— И что же произошло?

— Во-первых, общая ситуация, о которой я поведал ранее. Как вы сами понимаете, в таких условиях, мобилизация ресурсов вполне оправданна. И, во-вторых, изменения в даре самого Павла.

— Да? И какие же?

— По дороге сюда, на караван, который сопровождал Павел было совершено нападение. Четырнадцать тварей, если вам интересно. Так вот, он не только предупредил заранее и указал сторону дороги, но и за сотню метров от засады открыл огонь по сидящему в засаде противнику, заставив его, тем самым, обнаружить себя раньше времени.

— О, как...

— Ну а теперь на сладкое. Знаете, кому мы обязаны предупреждением об атаке этой ночью?

— Догадываюсь.

— Разумеется. А знаете, как он это сделал? Он подкупил стражника и выстрелил из рельсотрона прямо по стоящим в полукилометре от города, и прячущимся в темноте, тварям! Спишем это на интуицию? При этом, ещё неделю назад в Серпухове в аналогичной ситуации, он смог предсказать лишь сам факт предстоящей атаки.

— Его дар развивается?

— Судя по всему, да. И у нас есть некоторые подозрения о том, что могло стать тому причиной... Но, сейчас это не важно. Важно то, что Павел, определённо, перерос свою нынешнюю должность. Полагаю, в наших рядах он сможет принести больше пользы, послужить всему государству, а не какой-то отдельной его организации.

— Возможно. Но зачем, скажи мне, Сергей, ты поднял этот вопрос на общем собрании? Перед князем? Могли бы это с тобой вдвоём обсудить...

— Алексей, сотрудничество с торговцами дурно на тебя влияет! — произнес он и рассмеялся. — Прошу прощения, Владимир Романович, что втянул вас в это дело, но я знаю этого человека, и уверен, подойди я к нему один на один, он бы меня сразу отшил, не смотря на разницу в положении. И одновременно порадовался бы, что его капитал в виде Павла прибавил в стоимости! А прояви я настойчивость, ведь я, в конечном счёте, могу ему просто приказать, попытался бы вытянуть из меня взамен как можно больше ценного! И всё это без стыда и совести, невзирая на всю тяжесть сложившейся ситуации.

— А вот это было обидно! Ты же знаешь, как я радею за общие интересы! Забирай его к себе, без вопросов! Пока кто-нибудь другой не прибрал к рукам... Сможешь пристроить его к делу более важному, чем защита обозов — будет замечательно.

— По рукам! Призываю всех присутствующих в свидетели.

— Э-э-э... — промычал из-под мешка Павел, шокированный таким поворотом дел. — Без меня, меня женили...

— А твоё мнение тут ничего не значит, — произнес, судя по голосу, Владимир Романович. — Тебе и без того оказана немалая честь присутствовать на этом совете и быть, по крайней мере, в курсе того, как, кем, и каким образом решалась твоя судьба. — После чего он обратился уже к другому собеседнику. — Сергей Семёнович, когда прибудут ваши люди?

— Как обычно, в час ночи.

— Хорошо. В таком случае, пусть этот наёмник посидит пока в карцере. Чтобы глупостей не наделал, и заодно для профилактики звёздной болезни.

* * *

Нельзя сказать, что Павел не бывал в карцерах раньше. Бывал и не раз, особенно в юности. Резкий нрав плюс алкоголь — нередко становились причиной драк. Перевёрнутые столы, летящие во все стороны стулья, разбитая посуда... Опять же травмы разной степени тяжести.

Но за последние годы его характер несколько сгладился. Уж больно дорого обходится несдержанность. Да и научился он, наконец, не придавать значения чужому глупому трёпу. Так что уже несколько лет бывать в карцере ему не доводилось.

А тут всё по-прежнему... Комнатушка размером едва-едва метр на метр больше напоминала колодец. Сесть не на что, лечь — тоже, если только свернуться на грубом полу калачиком, поскольку во весь рост не вытянуться, даже по диагонали.

В итоге он уселся на пол и прислонился спиной к стене. Хорошо ещё, что он при полном обмундировании и в верхней одежде, а то в помещении традиционно было не жарко. Зарешеченное окошко под потолком стекла не имело, и через него внутрь задувал морозный воздух. Ладно хоть, зима только началась! В мороз тут вообще некомфортно, особенно если тебе дали три-четыре дня карцера...

Когда там за ним приедут? В час ночи? Странные какие-то ребята... Путешествуют ночью, прессуют регионального главу гильдии наёмников на глазах у князя, который им при этом вежливо поддакивает...

И как просто и легко они между собой определили его дальнейшую судьбу! Суки! Устроили тут рынок рабов! А стоило ему обозначить своё недовольство, заявили, что он никто и звать его никак, а чтобы не забывал об этом — посиди, подумай. Плохо они его знают! Он тут сейчас такого надумает!

А чего он и в самом деле «надумает»? Фактический глава его гильдии его сдал. Был не прочь продать, но не фартануло, переиграли его, пришлось подарить. Уже сегодня пойдут радиограммы в другие города, и на биржах наёмников его статус обнулится. Всё, выбыл из списков. Карьера окончена. Вот так, легко и просто.

И что теперь? Поартачиться? Сбежать от новых хозяев? Вот только куда? В городскую стражу? Едва ли князь Вязьмы это одобрит. Да и вообще, куда бежать от организации, что, судя по всему, уже давно следила за ним? От организации, перед представителем которой хозяин города едва ли не заискивал?

В общем, вариантов тут особо и нет, и остаётся лишь надеяться, что это окажется нормальный народ, и работа не хуже прежней... Но вот само отношение бесит, конечно. Ничего, есть у него один козырь в рукаве. Он им покажет, что с ним придется считаться! Вот только как он тогда это сделал?..

Закрыв глаза, Павел сосредоточился. Тьма под веками вспыхнула сотнями, тысячами оранжево-красных точек. Где-то одна-две, где-то несколько десятков вместе, а где-то сразу несколько сотен. Покрутив головой, Павел убедился, что они повсюду вокруг него. Похоже, это все камни города. Хм... тоже не бесполезно. Хотя найти практическое применение этой способности будет непросто.

Выходит, кстати, он видит не самих тварей, а заключённую в них энергию? И в камнях она сохраняется даже после их смерти. Получается, разница между живым пауком и горстью камней, полученных с него, не так уж и велика? М-м-м... Ну да ладно, ему сейчас нужно кое-что другое.

Мысленно он представил, как берётся за дверную ручку и тянет её на себя... Тут Павел почувствовал какие-то перемены… И сразу же — ощущение полёта. Идиота кусок! Он же не знает, на каком этаже находится!

Пролетев некоторое расстояние, он кубарем покатился вниз по склону. Остановка. Уф... Жив и более-менее цел, разве что на спине синяк будет. На спине, внизу, около копчика. Ещё и измазюкался слегка, но вроде ничего не сломал и шею не свернул. Повезло.

Поднявшись на ноги, он огляделся. Яма с пологими склонами глубиной метров пять. И это не предел! Дальше котлован уступами уходил всё ниже и ниже! Судя по всему, город имеет весьма масштабную подземную часть. А ведь мог бы и туда свалиться!

Ладно, был дураком, исправлюсь. «Всё, что не убивает — делает нас сильнее» и всё такое. Пора выбираться из ямы и посмотреть на этот мир при солнечном свете. В прошлый раз он гостил тут ночью, и при свете звезд обзор был так себе.

Сверху центр поселения напоминал кратер. Сам город — пятно безжизненной земли посреди большого поля, а его середина — яма глубиной метров сорок, насколько он мог судить. По крайней мере, та девятиэтажка, на крыше которой он сидел, поджидая паука, там бы легко поместилась.

Ну, да и чёрт с этой ямой. Его куда больше заинтересовал окружающий поляну лесок. Было в нём что-то странное, чего он не заметил в темноте. Тяжело шагая по безжизненной земле и потирая пострадавшее при падении место, Павел направился к деревьям.

Чем ближе он подходил к ним, тем лучше видел лёгкую бело-голубую дымку между берёзами и клёнами. Её можно было принять за туман, если бы не несколько странностей.

Во-первых, начиналась она неподалёку от опушки, примерно там же, где на лишенной жизни земле появлялась первая трава. На самом поле тумана не было, хотя, как он видел во время утренних поездок, туман более всего заметен как раз в поле. Любит он стелиться по земле, заполняя низины.

А во-вторых, дымка эта была отчётливо неоднородной. Более всего она напоминала каплю молока упавшую в воду. Какие-то струи, потоки, завихрения. Может быть, дым? Но нет, когда Павел зашёл в лес, какого-то особенного запаха он не почувствовал. Пахло просто осенним лесом, и у Павла ощущение какой-то необычной свежести и чистоты.

Опавшие листья тихо шуршали под ногами, словно бы шептали ему о чём-то, воздух ласкал щёки, а лучи солнца радовали взгляд. Интересно, тут растут грибы? А то раньше, как раз осенью, в лесу собирали грибы и потом их ели. Павлу захотелось пройтись по этому лесу, поискать тут те самые грибы, разжечь костер и пожарить их на огне, нанизав на прутик. Сидеть, любоваться на пламя и ни о чём не думать.

Павел вздрогнул и взял себя в руки. Не время расслабляться! Да и вообще... Что-то странное с ним происходит. Как-то всё это нехарактерно для него. Свежий воздух пьянит что ли?

Внезапно, слева на периферии зрения он заметил движение. Дернув головой, успел уловить мелькнувшую между деревьев низенькую, щуплую фигуру. Ребёнок? Тут что, живут люди? А кто ещё тут живёт? А он-то, вот незадача, без своей винтовки... Да, жаль, нет ружья... Так что давай-ка прочь из леса... Тем более, сегодня ему надо просто продемонстрировать, что в клетке его не удержишь, не более того. А то много о себе возомнили, главнюки!

Теперь осталось определиться с местоположением гостевого квартала. А это не так-то просто. Хм... Сделаем вот так...

Стоя на опушке леса, Павел снова мысленно потянулся к «дверной ручке» и, после секундной темноты, опять оказался в привычном ему мире. В паре сотен метров от него высилась стена города, а сам он стоял в поле, где прошедшей ночью расстреливал тварей.

Быстро, пока его не заметили стражники, Павел принялся ориентироваться на местности. Так... дорога, ворота, а за ними как раз гараж. Зафиксировал направление, расстояние... Всё, обратно.

Десять минут прогулки неспешным шагом — и он на месте. Снова переход — и он в гараже. Непонятно, как это выглядело со стороны. Но, судя по всему, никакие вспышки или громкие звуки переход не сопровождали, поэтому внимания он не привлёк.

Может показаться странным, что человек способен появиться в помещении из воздуха, и никто не обратит на это внимания. Но, согласитесь, если это не произошло прямо на ваших глазах, у вас перед носом, то естественней будет предположить, что вы просто не заметили как человек подошёл, а не то, что он каким-то образом возник из ниоткуда. Тем более, Павел вёл себя вполне естественно и выглядел как обычный наёмник.

Не таясь и не прячась, он отправился наверх, потратил час на то, чтобы прошвырнуться по магазинчикам, после чего завалился в ресторан. Завтрака его лишили, а так он, по крайней мере, пообедает нормально. Даже, пожалуй, стоит поесть с запасом. Не известно, как на его финт среагируют местные власти, и когда его отсутствие обнаружат, но что-то подсказывало ему: на ужин рассчитывать особо не стоит.

В конце концов, в его жизни сейчас наступил переломный момент. То, чем он жил всё это время, подошло к концу, и что будет дальше он не знал. В любом случае — это повод. Однозначно повод. Четырёх стопок будет достаточно... Ну, максимум пять.

* * *

Требовательный стук в дверь прервал его сон. Опять! Павел попытался было накрыть голову подушкой, но сон уже был перебит, да и стучали уж больно настойчиво.

— Открывай, Смирнов! — прокричал голос из-за двери. — Мы знаем, что ты здесь! Не заставляй нас ломать дверь!

— Сейчас, сейчас! — проорал он в ответ. — Дайте хоть штаны надеть!

Слегка качаясь, Павел прошел через комнату и открыл дверь. Знакомая форма. Гвардейцы. Вроде как даже те же, что и утром. Разве только в этот раз их не пять а... раз, два, три... Восемь.

— Опять вы! — произнес он укоризненно.

— Какого хера ты карцер прогуливаешь, а? — проорал гвардеец. — Почему мы должны искать тебя по всему городу?!

— А чего меня искать? — поинтересовался Павел, вы что с первого раза номер комнаты не запомнили? А насчёт карцера... Ты сам-то когда там последний раз был? Никаких удобств! Я всю ночь защищал ваш задрипанный городишко, отстреливал тварей со стены, не спал, а меня за это в карцер! Причём, без завтрака! Да и относительно обеда были у меня сомнения! Так что чего я там забыл, а? Холодно, голодно, спать неудобно! Вот и вернулся обратно. Ни от кого не прятался, поэтому и искать меня не нужно было.

— Ладно, — вмешался другой гвардеец, — хватит поясничать. Про неудобство карцера расскажешь своему новому руководству, возможно, они подберут для тебя подходящий. С таким характером жить тебе в нём на постоянной основе. Одевайся-собирайся и пойдём. И так тебя уже заждались, так что копошись в темпе.

Путь по коридорам гостевого квартала снова привёл к охраняемой двери в основную часть города. Мы что, не в гараж? Странно. Опять надели на голову мешок, и опять путь в темноте. Не так и долго, минут пятнадцать, но в этот раз немалую часть времени занял подъем по лестницам. Скрип двери, порыв холодного ветра. С головы Павла наконец сняли мешок, и он смог оглядеться.

Ночь. Крыша высотного дома, где-то в центральной части города. Люди в незнакомом обмундировании с отличным оружием. И... готовящийся к взлёту здоровенный, матово-чёрный военный коптер, тихонько, еле слышно вращающий винтами.

Глава 9

27 сентября 2197 г.

Внутри коптера шум двигателей был почти не слышен. Хорошая звукоизоляция. Внутреннее пространство десантного отсека могло вместить в себя человек тридцать, но сейчас, помимо Павла, тут присутствовал мужчина лет пятидесяти с небольшим. Короткий ёжик седых волос, волевое, жёсткое лицо, довольно крепкое телосложение. А так же десяток... солдат, другого слова он подобрать не смог, выполнявших, судя по всему, функцию его телохранителей.

Одинаковая униформа с одетыми поверх неё бронежилетами, одинаковые каски, одинаковое оружие. Да и выглядели они как-то одинаково. Все примерно одного возраста, лет двадцати пяти, одинаково выбриты, с одинаково равнодушным выражением на лицах.

Оружие у них, кстати, отчего-то сплошь старинное огнестрельное. Короткий автомат на груди, пистолет на поясе. Складывалось впечатление, что они, во-первых, снаряжены для противостояния людям, и смогли бы дать хороший бой, например, той же гвардии князя, а во-вторых, имеют доступ к обширным складам с техникой, снаряжением, оружием и боеприпасами, что не истощились за эти семьдесят лет.

Если у них есть действующая авиация и доступ к складам с оружием... А на таких складах, наверняка, много чего можно найти. Не только огнестрельное оружие, но и ракеты, бомбы... При таком раскладе становится понятна покладистость князя.

— И как много городов вы обложили данью? — спросил Павел у сидящего напротив него пожилого мужчины.

— Сотни, — ответил он, пожав плечами. — Всю Конфедерацию Крепостей России, если быть точным. Ведь это мы её и создали, да и поддерживаем на плаву до сих пор.

— Вот прямо без вас никак, что ли? — скептически поинтересовался Павел.

— Именно так, — подтвердил седоволосый. — Представь себе семь-восемь сотен людей, которых высадили в лесу. Что они будут делать? Конечно, они могут разбрестись по лесу и пытаться выжить поодиночке, но тысячи лет человеческой истории доказали, что это будет не самым лучшим решением.

— Почему это? — спросил Павел. — Каждый сам за себя.

— Во-первых, специализация, — ответил мужчина. — Вот представь, есть среди них хороший плотник или портной, но при этом плохой охотник. Что с ним станет?

— Помрёт с голоду.

— Так точно. И получится, что выживут только хорошие охотники, не способные при этом сшить нормальную одежду из добытых ими шкур или изготовить новое оружие, взамен пришедшего в негодность. Они не смогут изготовить из глины посуду, кирпичи, построить нормальный дом. Жизнь этих охотников-одиночек будет мало отличаться от жизни животного, что бродит по лесу в поисках добычи.

— Ну, по крайней мере, они выживут.

— Выживут, но только в первое время. Поскольку, во-вторых, в силу вступают разного рода случайности. Представь, такой вот охотник заболел, ногу сломал или ещё что-то в таком духе. Что с ним станет?

— Съест все свои запасы.

— Это хорошо, если они у него есть. Без холодильников пища хранится недолго, знаешь ли. Но с учётом того, сколько срастаются переломы, едва ли у него будут с собой запасы на несколько месяцев.

— Значит, ему не повезло.

— Подобное невезение однажды случится с каждым. Один сломал ногу, другой подхватил заразу, третий отравился. Рано или поздно твоё выживание будет зависеть от того, поможет тебе кто-нибудь или нет.

— Это да... — вынужден был согласиться Павел, вспомнив, как Сергей спас ему жизнь на стене.

— Но и это ещё не конец. Есть «в-третьих». Что если за этими «охотниками» тоже будет вестись охота? Кто будет охранять его, когда он спит? Кто поможет ему, когда он столкнётся с превосходящим по численности противником? Десять воинов легко перебьют тысячу, если отловят их по одному.

— Значит, этой тысяче надо собраться вместе, и тогда они легко победят тот десяток! — предложил Павел.

— Вот именно. С этого я и начал, — ответил его собеседник. — Им с самого начала нужно объединиться в одну группу и распределить между собой обязанности. Охотники будут добывать мясо, фермеры — растить картошку, плотники — строить дома, портные — шить одежду и так далее. Вот только вся эта деятельность нуждается в руководстве и регулировании. К примеру, что делать первым — копья или топоры для рубки деревьев? Обувь или верхнюю одежду? Что строить — баню, ледник для хранения еды или частокол вокруг поселения? Мнения могут быть разные, но делать надо что-то одно. Кто-то должен принимать окончательное решение в том, кому и чем надо заниматься, разрешать внутренние споры и конфликты, организовывать помощь нуждающимся и оборону против общего врага.

— Хорошо, — признал Павел. — Допустим, и в самом деле, выживать выгоднее сообща, а для совместной деятельности нужно, чтобы кто-то руководил. Допустим. Но по какому праву именно вы взяли на себя такую функцию?

— А потому что смогли, — ответил седоволосый. — Не морщись. Мало назвать себя «главным», надо ещё иметь возможности эту власть реализовать. Давай, к примеру, назначим князя Вязьмы, Владимира Романовича, верховным правителем. Как он будет руководить, допустим, городами за Уралом? Будет слать туда записки с распоряжениями через торговцев? А как он поступит, когда в ответ те начнут слать его на хер? Власть, знаешь ли, подразумевает под собой, в том числе, и способность заставить других выполнять твои приказы.

— То есть, просто право сильного? И всё?

— Ты знаешь, что в том же английском языке, например, слово “power” — означает одновременно и «силу» и «власть»? Это, по сути, синонимы. Силой власть берётся, силой удерживается. Вопрос только в том, как этой властью пользуются. К примеру, мы бы могли, как ты выразился, «обложить данью» подвластные нам города-крепости и тянуть из них все соки, обеспечив себе, тем самым, сытую жизнь. Вот только есть одна проблема...

— Твари?

— Именно. Ослабленные поселения не смогут дать им отпор. Голодные стражники, без доспехов, с одной винтовкой на троих не смогут защитить свой город, и при таком стиле руководства, руководить скоро будет нечем и некем.

— Ну, хоть какая-то от них польза...

— Если бы «Судный день» ограничился лишь уничтожением больших городов, то мы, поверь, уже бы давно отбивались от захватчиков из других стран. Ну и, параллельно, сами старались бы подмять под себя новые территории... Зачем их отдавать потенциальному противнику?

— Разумеется, разумеется, — произнес Павел с иронией. — Жажда власти тут не причём. Ну да ладно... В конечном счёте, это всё теория, хоть и занимательная. Меня больше интересует «практика». А именно, откуда вы взялись, такие хорошие, и куда мы летим?

— Вопрос резонный, — согласился его собеседник. — Но для начала, хочу обратить твоё внимание на лица моих телохранителей, видишь легкую тень охреневания на них?

— М-м-м... Что-то такое и в самом деле есть, — признал Павел. — И чем это вызвано?

— Дело в том, что в силу занимаемого положения, предпочитаемый мной язык общения — это, большей частью, язык приказов. Я говорю копать, ты копаешь. Улавливаешь? Если ты не копаешь, то тебя наказывают, и ты копаешь. Ну, или уже тебя закапывают. Тут по-разному бывает. В моём подчинении тысячи людей, и если я буду за каждым ходить, объяснять и уговаривать, то... сам понимаешь, работа встанет.

— Так отчего мне такая честь?

— Ну, во-первых, ты человек у нас новый и почти ничего не знаешь. Надо же ввести тебя в курс дела? Лететь нам ещё около четырёх часов, так что время есть. Почему бы не скоротать его за беседой? А во-вторых, если копать или не копать человека ещё можно заставить, то изобретать, проектировать, руководить другими — из-под палки уже не выйдет. Пытками можно вытянуть из человека всё, что он знает, но вот работать на тебя в полную силу он не будет. Более того, подневольный работник может начать вредить. Зачем такой риск? Так что у тебя сейчас есть выбор из трёх вариантов.

— Каких? — заинтересовался Павел.

— Первое, если свобода для тебя дороже всего, мы прямо сейчас откроем дверь, и лети куда хочешь...

— М-м-м... Огласите весь список, пожалуйста.

— Хорошо — согласился мужчина. — При втором варианте, ты можешь решить, что пошли мы все на хер, и сотрудничать с такими гадами ты не будешь. В таком случае, тебе найдётся работа, не требующая талантов, но требующая присмотра. Как я уже говорил, копать-не копать, тяжести таскать, говно выносить... Едва ли тебе такое понравится, но жить будешь.

— Как я понимаю, есть и третий вариант?

— Да, тот, ради которого всё и затевалось, — подтвердил мужик. — Ты сотрудничаешь с нами, а мы находим применение твоим способностям. Даже если с твоей интуицией не выгорит, то переучим тебя на солдата. Ну, а будешь чудить — всегда есть вариант номер два.

— Всё так интересно, я даже не знаю, что выбрать... — произнес Павел и почесал затылок. — Расскажите хотя бы, что вы из себя представляете и чем занимаетесь, помимо сбора дани.

— Ладно, — согласился его собеседник. — Начать тут стоит с самого начала. Как ты сам знаешь, в Судный день, буквально за несколько минут, все сколько-нибудь крупные города были уничтожены, а в малых уже на следующий день воцарился хаос. Но, помимо них, оставалось ещё кое-что: войсковые части, военные городки, склады и базы. Понятно, те из них, что находились в крупных городах — были уничтожены вместе с ними, но значительная часть армии и её ресурсной базы уцелела.

Первое время основной версией была атака с применением неизвестного оружия, и кое у кого руки тянулись к «красной кнопке». Вот только спутниковые данные показали одну и ту же картину по всей Земле. Так что, очевидно, это не дело рук какой-либо страны. Масштаб и одновременность атаки не позволяли свалить всё на фанатиков-террористов. Ну а когда из «заледеневших» городов попёрли твари, окончательно стало ясно, что это инопланетное вторжение.

Да, да, это основная версия по сей день, и подтверждает её то, что в момент атаки по всей планете молочно-белые кристаллы этерния, служившие бездонным источником энергии и ставшие причиной невиданного ранее расцвета человечества, сменили цвет на чёрный и перестали выдавать энергию. Остановилось и погасло всё. И тут удар. Совпадение? Едва ли.

Это выглядело так, словно их просто отключили. Те, кто это сделал, определённо понимают в них больше, чем мы. А с учётом дальнейших событий... тех же алых камней, что получаются из крови тварей и работают так же, как и те, белые, разве только не множатся и имеют ограниченный запас энергии. Всё это указывает на то, что это одна и та же технология.

А знаешь, откуда этерниевые кристаллы взялись?

— Я, честно говоря, в само их существование особо не верил... — признал Павел, пожав плечами.

— Они взялись из космоса! Их привез на Землю с Цереры автоматический аппарат запущенный NASA. Церера — крупнейший объект в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. А сами эти астероиды, к слову, считают остатками погибшей планеты. Не та ли судьба ожидает и Землю?

В общем, определившись с ситуацией, военные попытались сначала отбить у противника Тулу, а когда это не вышло — нанесли ядерный удар по Москве.

— Э-э-э... и каков результат? И что там с Тулой было? Почему не вышло-то?

— На Тулу выдвинулись пятьдесят танков при поддержке авиации. Стоило им углубиться в город, как их уничтожили буквально за пару минут. Авиация сыпалась с неба, а на земле взрывались танки.

— Орда тварей? А до коптеров как дотянулись?

— В том то и дело, что нет. В записях разговоров в эфире, кроме криков и проклятий, удалось понять, что им противостояли человекообразные фигуры. Причём, их было совсем мало, возможно, вообще одна.

Понимаешь?! Выглядело всё это так, словно десяток кур атаковали пулемётчика, который порвал их на части короткой очередью.

Именно этих гуманоидов мы и считаем захватчиками, и их технологический уровень не сопоставимо выше нашего. Ну а «твари» — это что-то совсем иное. Может это их крысы и тараканы? Или домашние животные? В любом случае, по сравнению с теми гуманоидами, в них нет ни великого разума, ни реальной силы.

— Что там с Москвой?

— А?... всё без толку... Ракеты просто исчезали. Растворялись в воздухе на подлёте к городу.

— А мы сейчас не слишком близко? — спросил Павел с опаской, глядя чуть левее и ниже своего собеседника, на гигантский пылающий костёр, что он видел сквозь борт машины.

— Нет, они устраняют лишь непосредственную угрозу себе, — ответил седовласый, и поинтересовался. — Чуешь их?

— Вижу, — признал Павел.

— Как интересно... И на что это похоже?

— На огромный костёр. Скорее даже, на извержение вулкана, поскольку пылает не только город, но и что-то глубоко под ним. Словно бы, огонь идёт откуда-то снизу... или опускается вниз.

— Возможно, это то, чем они занимаются? — предположил его собеседник. — Стремятся вглубь планеты? Именно там находится то, что им нужно, а твари служат лишь сторожевыми псами, которые отгоняют нас от их раскопок?

— Добывают, или стремятся добыть какие-то редкие и ценные ресурсы? — растерянно спросил Павел. — Если вот так вгрызаются вглубь планеты, то что-то мне подсказывает — у Солнца и в самом деле может появиться второй пояс астероидов...

— Именно это нам и нужно предотвратить, — твердо произнес седовласый.

— Но как?! — воскликнул Павел. — Что мы тут можем сделать, если они со всех сторон нас превосходят?!

— Не знаю, — честно ответил его собеседник. — Я полагаю, ключом тут могут стать твои способности. Одно то, что ты можешь их видеть, станет неслабой подмогой... А там, может, ещё что придумаем...

— Ну ладно, — произнёс Павел, — давайте закончим урок истории. Что там дальше было?

— Тогда командование решило, раз с наскока взять не вышло, надо начинать осаду... В том смысле, что приготовились к долгому противостоянию. В качестве базы был выбран резервный командный пункт под горой Ямантау, на Южном Урале. Помимо хорошей защищенности и обширных складов, то убежище могло вместить большое количество жителей. Сейчас, к слову, там обитает более трёхсот тысяч человек.

— Ого! По нынешним временам — мегаполис! Это как двадцать обычных городов!

— Да, примерно так. Тогда, семьдесят лет назад, туда переехали все военные и организовали там штаб, по противодействию противнику. Туда же свезли и все уцелевшие стратегические и военные запасы. Мы до сих пор доедаем консервы, изготовленные в прежнюю эпоху.

— И чем такая толпа народу занята? Кроме скрытного управления другими городами? И почему, кстати, скрытного?

— Понимаешь, тогда, при атаке на Тулу мы увидели истинную мощь противника и не испытываем в отношении их иллюзий. Если они захотят нас уничтожить — они это сделают с лёгкостью. То, что они этого до сих пор не сделали, судя по всему, говорит лишь о том, что нынешнее положение дел их устраивает. Всё вот это: люди запертые в городах-крепостях, редкие караваны. Недовольства они не высказывают, занимаются своим делом, и лишь набеги тварей не дают нам окончательно расслабиться. И всё не так плохо, как могло бы быть. И это перемирие многих, в общем-то, устраивает.

А вот заяви мы, что все эти разрозненные города являются одним государством, с армией, военной техникой и оружием, с единым центром управления, начни мы крупномасштабную войну с тварями... Кто знает, что они сделают, как отреагируют? Быть может в этот раз, Ледяной дождь прольётся и над оставшимися городами, и на этом всё закончится... Поэтому некоторые полагают, пусть, они возьмут то, что надо и улетят. Зачем их провоцировать? Я так не считаю, но и такие настроения есть, и их приходится учитывать.

Что же касается текущей деятельности... Помимо экономики и политики мы занимаемся образованием и наукой, а так же, сохранением знаний. И знания эти не только общего порядка, вроде того, что Земля — это шар, который вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Нет, есть уйма узкоспециализированных знаний, о которых большая часть людей даже не задумывается.

Например, твоя броня. Ты знаешь, что это не просто переплавленный металлолом, а конкретный сплав, в котором, кроме железа и углерода, присутствуют легирующие добавки? Точно не помню, четыре или пять, но в строго выверенной пропорции.

Ты знаешь, как изготовить гауссовку? Каким должно быть сечение провода в катушках? Как приготовить лак, что служит изоляцией? Какой электролит в конденсаторах?

Автомобили, одежда, обувь, лекарства, светильники, рации, все привычные для тебя вещи нужно как-то сделать. Без чертежей, учебников и системы образования люди к этому времени уже ходили бы одетые в шкуры, вооружённые палками и камнями. Я, конечно, утрирую, но не сильно.

Имеющиеся научные архивы нужно не просто сохранить, но и приспособить к нашим текущим возможностям и потребностям. Например, как прокормить людей, запертых в стенах городов? Очень не простая задача. А ведь питание должно быть ещё и полноценным. А медицина? Да даже развлечения, музыка и искусство. Без этого тоже никак. Есть целое Министерство культуры, занятое этими вопросами.

Когда ты, как наёмник, сопровождал обоз, то отвечал лишь за себя и своего напарника. Даже не за весь обоз, поскольку это забота начальника охраны. Мы же отвечаем за миллионы людей. Совсем другой уровень, знаешь ли... Серьёзная работа и тяжёлый труд, обязанности, которые просто некому перепоручить.

— Понятно... — произнес Павел задумчиво. — Масштабные задачи. Да и ситуация с тварями, оказывается, хуже, чем я думал...

— Это ты ещё не всё знаешь, — обнадёжил его собеседник.

— Вот спасибо... — буркнул наёмник. — Но, если вы считаете, что от меня во всём этом может быть какая-то польза, то давайте попробуем поработать по третьему варианту.

— Вот и хорошо, Павел, — произнес мужчина. — Зови меня Сергеем Семёновичем.

— Договорились. Долго ещё?

— Час с небольшим. Скоро будем на месте.

Глава 10

27 сентября 2197 г. гора Ямантау, "Москва-2"

Зависнув над горой, пилот передал по рации условный сигнал, и внизу загорелись габаритные огни, подсвечивающие площадку для посадки. Стоило коптеру на неё опустится и выключить двигатели, как площадка вздрогнула и вместе с машиной пошла вниз.

Однако! Это сколько же надо энергии иметь, чтобы такую махину вверх-вниз катать? Такой лифт, думается, кушает о-го-го! Прошло, наверное, минут десять, пока лифт с коптером не остановился.

— Иванов! — громко позвал Сергей Семёнович.

— Я! — откликнулся один и сопровождавших его солдат.

— Ко мне.

— Слушаюсь!

— Слушай приказ. Сопроводить Смирнова Павла в вашу казарму и обеспечить койко-местом. До 14:00 отбой. В 14:30 обед вместе с личным составом отделения, а после, к 15:00 сопроводить в кабинет к Леониду Павловичу. Приказ ясен?

— Так точно!

— Исполнять, — приказал он, и добавил: — Пусть в казарме дневальный за ним приглядывает, чтобы глупостей не натворил.

Из ярко освещённого ангара, в котором Павел насчитал не менее десятка угольно-чёрных коптеров, они всем скопом выехали на большом пассажирском электромобиле, способном вместить в себя более трёх десятков пассажиров. Как и ангар, тоннель по которому они ехали, был ярко освещён. Прямо не подземелье, а летний солнечный день!

— А вы тут энергию, я смотрю, не экономите! — обратился он к сопровождающему. — Так много камней, что девать некуда?

— Нет. Потребности комплекса обеспечивает ядерный реактор. Да, да, настоящий, рабочий. С момента появления энергокристаллов, в 2040-м, они начали активно вытеснять любую иную форму производства энергии, как сам, наверняка, знаешь. Слишком уж выгодно, слишком уж легко. Государство тогда сначала пыталось бороться, потом контролировать, а поняв, что это бессмысленно — обложить дополнительными налогами, чтобы субсидировать оказавшуюся в заднице отрасль. Зачем нужны тепловые, атомные, гидроэлектростанции, если их легко может заменить устройство размером с чемоданчик? Так что борьба старого с новым была проиграна заранее. Слишком уж неравны оказались силы. Тем не менее все стратегически важные объекты, вроде этого, были оснащены альтернативными источниками энергии, а в подвалах госучреждений находились резервные генераторы с запасом топлива.

— Дальновидно...

— Ну да, время показало, что «манна с неба» оказалась довольно горькой. С тех пор, любые «кристаллические» технологии мы используем по минимуму. Те же коптеры, очень уж удобны, но и им есть альтернатива, если что. Вертолёты поддерживаются в работоспособном состоянии, и время от времени пилоты совершают на них тренировочные вылеты.

— Ясненько. Что могу сказать? Разумно, — произнес Павел и огляделся по сторонам. — Смотрю, комплекс довольно велик... Сколько мы уже едем...

— Комплекс, неофициально мы называем его «Москва-2», действительно велик, но в данном случае просто аэропорты вынесены за пределы основного жилого пространства, и если враг прорвётся через лифтовые шахты, то он не окажется сразу на базе. Ну и, думаю, понятно, что одно нажатие кнопки — и срабатывают взрыватели, после чего этот тоннель обрушивается.

* * *

Спать особо не хотелось. Пусть ночью вздремнуть и не удалось, но зато вчера днём он неплохо поспал. Лёжа на кровати, Павел прокручивал в голове прошедший день.

Да, устроил истерику, да оплакал свою свободу, словно девица, которую насильно выдают замуж. Вот только был ли он вообще когда-нибудь свободен? Являясь членом гильдии наёмников, он подчинялся её правилам. Его могли как поощрить, так и наказать. Могли выгнать. Устройся он в стражу, так и там свои правила и своё начальство, что вправе принимать решения, не спрашивая его мнения.

И так везде. В любой группе людей есть свои правила, обязанности, запреты. Даже займи он пост, допустим, правителем города, то не стал бы свободнее. Скорее, наоборот, появилась бы куча новых хлопот и обязательств.

Свободным можно быть, живя один в лесу, да и то, до тех пор, пока не придет кто-то, кто объявит себя хозяином леса и не потребует с тебя налог в той или иной форме, а так же подчинения установленным им правилам.

Так что, по факту, он сменил одного работодателя на другого, разве только не по своей инициативе. Но, с другой стороны, о тайной столице страны он и слыхом не слыхивал, и если бы он захотел сюда попасть сам — фиг бы у него это вышло. Сюда не приходят, сюда приглашают. Хотя, конечно, довольно навязчиво.

Народ, из тех, кого он видел, зашуганым, изможденным или подавленным не выглядел. Бледные все, разве что — жители пещер... Компашка самая крутая, что есть в стране, а то и на континенте. Не считая пришельцев. Надо же, ему и в голову не приходило... Впрочем, он особо и не задумывался о том, откуда взялись твари. Для него они были всегда. Прут из остекленевших городов, нападают на караваны и города-крепости. Увидел — стреляй. А тут вот оно как, оказывается.

Поэтому не всё так плохо. С таким даром, едва ли его будут тут держать постоянно. Скорее всего, будет летать и вынюхивать. Может, постреливать иногда. Так что, по сути, всё то же самое. Разве что, надо будет выяснить, чем тут кормят, и как тут с бабами...

* * *

Проснулся он от зычного вопля «ПОДЪЁМ!» О как... даже не заметил, как уснул. Ну, посмотрим, как тут кормят. А кормили, очень даже неплохо. Очень. Вплоть до того, что некоторые вообще видел впервые, вроде красных, водянистых овощей (или фруктов?), порезанных дольками.

На входе в столовую висело меню на эту неделю, и, как оказалось, каждую неделю оно менялось. У-у-у... Зажрались москвичи-2. Впрочем, учитывая, что теперь и он имеет возможность приобщиться к этим благам... Жизнь налаживалась.

— Слушай, — спросил Павел своего провожатого, — а кто этот... ну, как его... к которому мы идём?

— Леонид Павлович? — уточнил солдат. — Начальник службы безопасности нашего сектора. Сам понимаешь, кого попало в столицу не приглашают, так что основную проверку ты уже прошёл. Но, видать, остались какие-то вопросы.

— И что будет, если я не пройду это собеседование?

— Ну, Сергей Семёнович уже озвучивал тебе варианты, — ответил солдат и, остановившись перед дверью, прокомментировал: — Пришли.

* * *

Во главе большого стола сидел пожилой мужчина в форме, а справа от него в кресле развалился Сергей Семёнович. Перед столом, посреди комнаты стоял одинокий стул, предназначенный, очевидно, для Павла. М-м-м... да... Неуютненько....

— Садись, — произнес хозяин кабинета. — На тебя имеется довольно подробное досье, но несмотря на это, к тебе есть несколько вопросов. Да и охота глянуть своими глазами, что ты за птица.

— Хорошо, — ответил Павел, садясь на предложенный ему стул. — Я понимаю.

— Для начала уточним некоторые данные... — произнес Леонид Павлович, открывая папку с документами. — Та-а-ак.. Смирнов Павел Викторович, 2161 год рождения?

— Всё верно, — подтвердил он.

— Мать, Смирнова Наталья Владимировна, год рождения 2140?

— Да, вроде так.

— Когда вы с ней общались последний раз?

— Не помню, больше десяти лет назад. Она потом куда-то пропала. Какое это имеет значение?!

— Всё имеет значение, в соответствующем контексте...

— Каком именно?!

— Не важно... Следующий вопрос. Как давно вы знакомы с Горбенко Михаилом Сергеевичем, 2149 года рождения?

— А это кто такой? Дядя мой, что ли? Раз уж вы взялись за моих родственников...

— Он ваш родственник? В вашем досье нет такой информации... Последний раз вы встречались с ним три дня назад, в Можайске. Помните?

— А... Михаил Сергеевич, точно... Сука такая...

— Та-а-ак... «Испытывает неприязненные отношения», — пробормотал начальник службы безопасности, и принялся делать какие-то заметки.

— Чего это вы там пишете, а? — всполошился Павел? А после этого обратился уже к Сергею Семёновичу: — Я тут ещё кое-чего уточнить хотел... Насчёт политической обстановки вы меня немного просветили во время полёта, а как насчёт судебной системы?

— Что именно вас интересует?

— Ну, если бы я, допустим, в Каменках по пьяни набил кому-нибудь лицо, и меня тамошние власти искали с целью наказать?

— Согласно вашему досье, разумеется, я предварительно его прочёл, подобные эпизоды действительно имели место, но в розыске вы не значитесь. Ни у нас, ни в Гильдии убийц.

— А вы тоже розыском занимаетесь? И какие у вас отношения с Гильдией? Почему вы терпите наёмных убийц? Охота за людьми узаконена?

— В виду существующих обстоятельств, законодательство, как ты знаешь, в каждом городе своё. И тут мы не вмешиваемся. По крайней мере, пока. Что касается случаев, когда преступивший закон бежит в другой город... Ты, вообще, знаешь, сколько стоят услуги Гильдии?

— Э-э-э... Как-то не интересовался.

— Прикинь свой вес в камнях, примерно столько и выйдет. Как сам понимаешь, это немало даже для глав городов, и такую сумму из-за каприза или обиды платить не будут. Удовольствие недешёвое и не частое, на самом деле. Тут больше пропаганды для профилактики, чтобы люди понимали, что бегство в другой город — это не бегство от правосудия.

— Более того, — добавил Леонид Павлович, отвлекшись от бумаг, — каждый такой заказ согласовывается с нами. Не зря же мы эту гильдию организовали? Можно легко отследить кто, кого, и как часто заказывает. Если какой-то правитель начинает злоупотреблять этим инструментом... То последствия могут быть очень печальными. Например, в город больше не будут ездить торговцы, а если и будут, то без сопровождения наёмников. И это самые мягкие методы.

— А если кто-то решит работать через других людей?

— В том и смысл Гильдии — она сама будет давить конкурентов, что совсем не сложно, поскольку эти конкуренты не имеют ни нашей поддержи, ни нашего покровительства. В результате эта «сфера услуг» упорядочена и подконтрольна нам.

— И вообще, Павел, чего это тебя так заинтересовала эта тема? — вмешался Сергей Семёнович. — Что у вас там с этим Горбенко произошло? Голову ему оторвал, что ли?

— Откуда вы это знаете?!

— От тебя, — произнес Леонид Павлович, поправляя очки. — Поэтому, как говорится, сказал «А», говори и «Б».

* * *

— … и этот хер паучий говорит, мол, троих замогилил, неплохо камней на них поднял, но может с тобой что интересное получится? — продолжил свой рассказ Павел. — После чего прогнал кровь паука через свою установку и уже полупрозрачную запустил мне в вену. Я чуть не сдох от боли! Вы не представляете... Как меня колбасило...

— А он ничего не сказал насчёт того, что хочет этим добиться? — уточнил Леонид Павлович. — Как я понимаю, кристаллизация человеческих тел была побочным эффектом?

— Он что-то разглагольствовал на тему дальнейшей судьбы человечества, мол, ради этой великой цели он с удовольствием замучает десятки, тысячи людей. Мы с ним немного подискутировали на эту тему, но он счёл, что я, как лицо заинтересованное, не могу рассуждать беспристрастно... Говорил, мол, нихера вы не знаете! Восхищался тварями, и, кстати, избегал их так называть...

— Вот видите, Сергей Семёнович, всё как я вам говорил, а вы не верили! — произнес «безопасник». — Коллаборационизм, «пятая колонна» — всё это реалии любой войны, даже с пришельцами! Тут явно прослеживается что-то такое!

— Версия правдоподобная, хотя неясно, как они наладили и поддерживают контакты... — задумчиво произнес тот. — Извини, Паш, что мы тебя перебили на столь драматическом моменте, как я понимаю, ты каким-то образом выжил?

— С трудом, — буркнул он. — В общем, мне удалось освободиться, и мы с этим козлом плешивым сцепились... Этот гад меня ещё шокером приголубил, а я... ну так вышло, что оторвал ему голову...

— Э-э-э... буквально? — уточнил Леонид Павлович.

— Ну да... — подтвердил Павел. — Кровищи-то было...

— Я правильно понял последовательность событий, — уточнил уже Сергей Семёнович. — В ходе драки Горбенко ударил тебя шокером, от чего ты должен был потерять сознание, а ты вместо этого голыми руками оторвал ему голову?

— Он меня, походу, этим же шокером вырубил, после чего и притащил в свой подвал, — сказал Павел. — А почему во второй раз не сработало? Наверное, иммунитет выработался...

— Ага, а после выстрела в голову вырабатывается иммунитет к пулям, — съязвил Леонид Павлович. — Похоже, Сергей, у нашего «друга» что-то получилось, вот и потерял голову от успехов.

— А то, что Павел начал видеть тварей через пару дней, — принялся рассуждать Сергей Семёнович, — показатель того, что последствия инъекции имеют тенденцию к развитию.

— Отлично! Хоть какие-то подвижки начались на старости лет! — произнес Леонид Павлович, довольно потирая ладони.

— Что будем делать со всем этим?

— Как стемнеет, отправим туда отряд. Пару моих следователей и десяток оперативников для поддержки, — ответил начальник службы безопасности. — Нужно выжать из этой лаборатории всё, что возможно. Хотя, есть у меня сомнения... Всё же, прошло уже несколько дней... Ну, хоть что-то ребята там да разнюхают.

— Думаешь, после пропажи Горбенко его единомышленники подчистили следы?

— Почти наверняка.

— Стоп! — вмешался Павел. — А с чего вы взяли, что у него были единомышленники? Может, это просто маньяк-одиночка и всё?

— Дело в том, Паш, что этот кадр был уже у нас в разработке. Причём по просьбе правителя Можайска.

— Что? Он, разве, не мог сам с ним разобраться? Паучий потрох, конечно, мужик авторитетный, насколько я уловил, но не настолько же, чтобы создать сложности местному князю!

— В том то и дело, что авторитетный. Вот только почему?

— Не понял...

— Ну, кто он такой? Он обычный энергетик, продавец в магазине, не более того. Откуда весь этот авторитет? Причём среди очень разных людей, формально с ним никак не связанных. Пару раз его попытались прижать, да вот только сразу начиналась очень нехорошее движение, на грани бунта. Связанные с ним документы «терялись», приказы «забывались» или напрямую игнорировались. Жёны видных деятелей города заявляли, что у них «болит голова» из-за того, что невиновный человек томится в застенках. И беспокойство вызывали даже не эти... эпизоды, а их необъяснимость. Так что, оторвав ему голову, ты оказал большую услугу гуру Можайска, а вот друзья Горбенко могут быть в обиде.

— Пусть они там обижаются...

— А вдруг они не только там? Мало ли, где они ещё могут быть? — произнес задумчиво Леонид Павлович. — Очень уж мне не нравится эта ситуация. Тайный культ тварепоклонников, что знают больше нас о предмете своих воздыханий. Ладно, будем разбираться...

— Если не возражаешь, я добавлю к отряду ещё пару своих штабных ребят, — предложил Сергей Семёнович. — Хочу по дороге, в полёте, проверить одну свою задумку...

— Почему бы и нет... — согласился тот. — А сейчас отдадим Пашу в поликлинику, на опыты. Надо же хоть немного понять, что с ним сотворили?

— На какие такие опыты?..

* * *

— Не, Паш, ну чего ты упираешься? — приговаривал Сергей Семёнович, удерживая его за локоть и ведя по коридору. — Леонид Павлович просто неудачно пошутил. У него профдеформация и юмор специфический. Он и так держался, как мог, даже про пытки шутить не стал. Это как врачебный юмор, типа «вскрытие покажет» и всё такое...

— С детства не люблю врачей! И моя последняя встреча с доктором-экспериментатором любви к ним мне не прибавила!

— Не надо переносить единичный негативный опыт на всех представителей профессии! Это попросту не справедливо! Да и не врач он был, а энергетик, по совместительству живодёр-любитель, а у нас трудятся профессионалы!

— Профессиональные живодёры?!

— Ну что ты заладил? — произнес Сергей Семёнович с упрёком. — Верочка, несмотря на возраст, специалист высшего класса!

— Ещё и бабка какая-то... — буркнул Павел недовольно.

— Ну, не совсем, — успокоил его Сергей Семёнович. — Сам увидишь. Вот, пришли уже.

Кабинет за дверью оказался довольно просторным, площадью около тридцати квадратных метров. Шкафы, какое-то оборудование... Павел во всём этом не разбирался. Аппараты, пробирки, микроскопы. Обставлено богато, конечно же... За столом, повернутом к двери, сидела женщина и что-то писала. Услышав, как открылась дверь кабинета, она подняла голову, чтобы взглянуть на вошедших.

Павел чуть было не споткнулся. Ни хрена себе «бабка»... Хозяйке кабинета было лет тридцать, если и «с хвостиком», то совсем небольшим. Длинные русые волосы собраны в хвост на затылке, а выразительные глаза били просто наповал...

— Верочка, не помешаем? — произнес Сергей Семёнович. — Пациента тебе привел. Наше пополнение, сегодня только прибыл.

— Какой он... Первичная диспансеризация? — ответила она, чуть запнувшись. — А почему ко мне? Не то, чтобы я отказываюсь, просто вы же знаете, я больше исследователь, чем специалист по запущенным инфекционным болезням, циррозам и прочим панкреатитам, что чаще всего встречаются у ваших рекрутов.

— Ну, часть этого я не исключаю, в данном случае... — Семёнович скосил взгляд на Павла и изобразил извиняющееся выражение лица. — Но есть тут кое-что такое, узнав о чём, вы лично мне будете по гроб благодарны и, не задумываясь, забросите все текущие исследования, без сомнения очень важные. Так что Павла отсюда каждый раз придётся забирать силой.

— Не меньше взвода... — тихонько пробормотал «предмет обсуждения».

— Заинтриговали, Сергей Семёнович. Определённо, заинтриговали, — произнесла задумчиво Верочка. — У меня даже версий нет. Если бы какая-то новая зараза, то едва ли вы стояли бы так близко...

— Несколько раз вы делали запрос на поимку и доставку в вашу лабораторию живого «паука» для изучения...

— И каждый раз мне отказывали... — со вздохом произнесла она.

— Так вот! У меня для вас есть нечто лучшее! Перед вами жертва вивисектора, перелившего ему ещё жидкую кровь от живого «паука». Причём, он мало того, что пережил данный эксперимент, в отличие от своих предшественников, но и приобрёл не характерные для человека способности. В частности, голыми руками оторвал своему палачу голову и начал видеть тварей в темноте на расстоянии в несколько километров. А будущее предвидеть он мог и до этого, но теперь эта способность у него обострились.

— Ах! Вы настоящий кавалер! Знаете, какой подарок сделать девушке! — воскликнула Вера. — Он вам ещё потребуется? В смысле живым и здоровым? Можно провести вскрытие?

— Не шути ты так! — укоризненно ответил он. — Паша только что от Леонида Павловича, а тут ты ещё! Он только прибыл и не привык к вашему юмору. Мало ли, решит ещё, что у нас тут, под Ямантау, какое-то логово каннибалов! Он и без того врачей недолюбливает.

— Я? — удивился Павел. — Я врачей очень люблю! Честно-честно!

* * *

Пять часов пролетели незаметно. Павел и не предполагал, что с человека можно взять столько разного на анализ. Не все процедуры были приятны, но он мужественно тепел. Возьмись Вера перелить ему ещё кровушки от какой-нибудь твари, его бы даже не пришлось к каталке приковывать.

В процессе исследований тушки Павла, потребовалось прогуляться и по другим кабинетам медицинского блока, познакомиться с другими врачами. УЗИ диагностика прошла без происшествий, а вот рентген-аппарат, мало того что отказывался его просвечивать, так ещё и оказывал странное воздействие: ощущение тепла и лёгкое покалывание.

В разговорах с другими врачами Вера ни словом не обмолвилась о специфике данного случая. Как она потом пояснила, есть, во-первых, такое понятие как «врачебная тайна», то есть состояние здоровья пациента является тайной для всех, кого это напрямую не касается.

А во-вторых, по очевидным причинам ситуация попадает под гриф «секретно», пускай Сергей Семёнович напрямую об этом не сказал. Абсолютно незачем «пускать в народ» идею о том, что людям можно переливать кровь пришельцев, а уж тем более говорить, что это может дать какие-то способности. Иначе эксперименты, вроде того, что был проведён над ним, станут массовыми. А оно надо?

Павел представил, как в одном городе за другим идейные последователи Михаила Сергеевича, козла плешивого, начнут предлагать наёмникам награду за поимку твари живьём, а потом тащат их вместе с добычей в подвал... Его передёрнуло. Нет уж. Нафиг, нафиг... Лучше уж молчать.

Общаясь с Верой он многое узнал о жизни в подземном городе. На его вкус, слишком много уставщины, но жить можно. Не нужно думать о еде. Приходишь в столовую по расписанию, и тебя кормят. Не нужно думать об одежде и оружии — всё необходимое дадут. Не нужно думать о крыше над головой — жильём обеспечат. Просто подчиняешься установленному порядку и делаешь своё дело.

Разумеется, Павел не терял время и отчаянно флиртовал, что совсем не просто делать во время гастроскопии или, например, взятия пункции спинного мозга, но он не терял надежды. И, кажется, его попытки были не совсем уж безрезультатны. По крайней мере, над его шутками она с удовольствием смеялась даже в такой вот, казалось бы, не вполне романтической обстановке. Даже, с каким-то намёком сообщила, что как врач и как благоразумная женщина с нетерпением ждёт результатов посева взятых у него мазков. Что бы это ни значило.

Время прошло быстро, и вот наступил вечер. Сопровождавший его от аэропорта Иванов, чьего имени он так до сих пор и не узнал, постучался, заглянул внутрь и сообщил, что вылет состоится менее чем через час, и пора бы уже собираться, после чего скрылся за дверью.

— Было очень приятно познакомиться, Вера! — произнес Павел, вставая. — Очень жаль, но в данный момент мне пора. До скорой встречи!

— Взаимно, Павел! — произнесла она, прощаясь. — Подкинули вы мне материала для работы! Надеюсь, через день-два я уже смогу сделать какие-то выводы. До скорой встречи!

Павел вышел из кабинета, а Вера, глядя в закрывшуюся за ним дверь тихонько добавила: «До скорой встречи, taku aroha...»

Глава 11

27 сентября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

— Слушай, а как тебя зовут-то? — спросил Павел своего провожатого. — А то фамилию знаю, а имя — нет. Непорядок!

— Серёга, Сергей, — представился тот.

— Павел, — ответил он для порядка, поскольку провожатый уже не раз слышал его имя. — Сразу в ангар идём?

— Нет, сначала на вещевой склад заскочим и в арсенал, — ответил Серега. — Тебе необходимо получить снаряжение и оружие. А то твоё и выглядит... как-то по-варварски, и не так удобно, как наша форма, поверь. Тот же бронежилет килограмм на восемь легче, чем твоя броня. Пулю остановит, ну а в ближнем бою с тварями... Что так, что этак — пользы маловато, зато в нашем снаряжении двигаться будет легче, а это часто важнее. Ну и, заодно не будешь так сильно выделяться и прохожих в коридорах пугать. Ты же теперь один из нас.

Взглянув на одежду Сергея, Павел был вынужден согласиться, что она и качеством лучше, и больше подходит с точки зрения тактических соображений. Ведь раньше его задача была — торчать в кузове грузовика и отстреливать тварей. Этакая стационарная огневая точка. Бегать, прыгать от него не требовалось, а требовалось часами торчать на морозе. Теперь же обстоятельства поменялись. Во многих отношениях. Так что переодеться не помешает.

Опять же, может, оружие выдадут. А то, как у него изъяли его гауссовку перед визитом к князю, так и ходит безоружным. Непривычно, да и неприлично как-то! Словно без штанов...

На вещевом складе, согласно имеющемуся у Серёги ордеру, Павел получил совершенно безумный ворох одежды, включая верхнюю зимнюю, две пары ботинок и десяток комплектов нижнего белья. С этим тюком в руках вдвоём с Сергеем быстрым шагом отправились в казарму, где Павел, переодевшись, бросил на кровать свои прежние пожитки.

Когда надеваешь на себя всё новое и свежее, возникают своеобразные ощущения. В обычном состоянии ты на себе одежду и не замечаешь, не отвлекаешься на неё, а тут — чувствуешь всем телом. Ещё и запах своеобразный. С обувью та же история. Тем не менее, действительно, новое снаряжение оказалось куда легче и практически не сковывало движения. Замечательно, теперь в арсенал.

В оружейной ожидаемо возникли проблемы в связи с тем, что ему пытались всучить стандартный автомат под начинённый порохом патрон. Павел спорил и ругался, объяснял, что им через двадцать минут вылетать на боевое задание, а он такое оружие и в руках не держал, не говоря уже о том, чтобы метко из него стрелять.

— Винтовки Гаусса не являются уставным оружием! — убеждал его заведующий арсеналом. — У нас практически нет под них боеприпасов, да и никто не выделит тебе энергокристаллы для её питания.

— У меня есть запас камней, — ответил ему Павел. — Так что на первое время хватит. А там я как раз и огнестрел ваш освою. Там ведь не только стрелять из автомата надо, но и ухаживать за ним, разбирать, чистить. А пока дай мне что-нибудь привычное, не слишком плохое.

— Хорошо... — уступил ему офицер, — Вот тебе древняя «BFG 9500F». Лучше нет, извиняй. И пять сотен выстрелов к ней. Пойдёт?

— Да... — прошептал Павел, — Пойдёт...

— Пистолет хоть возьми! — проворчал заведующий арсеналом, вручая ему кобуру с парой снаряженных обойм.

— Да, да... — согласился Павел, крепко прижимая к себе винтовку.

Кто бы мог подумать, после стольких лет... Так обыденно... Ему всучили то, что он так долго искал... Даже лучше... Лучше чем та «9000-я», из-за которой он оказался в лаборатории вивисектора. И не получил, кстати! А тут...

Вот только, была во всём этом толика неудовлетворённости. Он ведь не просто хотел отличную винтовку, как хороший инструмент, он хотел быть владельцем супервинтовки среди других наёмников, что не могли позволить себе подобной роскоши. Теперь же он, скорее, белая ворона среди нынешних коллег, а не «чёткий пацан».

Ладно. В любом случае — он молодец. Бился, бился, бился головой об стену и добился. «Хотелка» закрыта, и надо бы ещё к чему-то стремиться, а то как иначе жить без цели?

Вот только... Не, ну что-то же он хочет? За последний день на него столько навалилось, поэтому и сообразить сложно. Слишком уж резко и кардинально всё изменилось. Он сытно и вкусно поел, переоделся в новую и удобную одежду, у него есть крыша над головой. Причём не просто городок в поле, за ненадёжными стенами, а бункер под горой, столица страны.

Разве что, может быть... Вера? Хотелось бы надеяться, что у них всё сложится. С его прежним образом жизни, построить постоянные отношения едва ли было возможно. Его тело было удовлетворено, а душа... Ту, что затронула бы её, ранее он не встречал, иначе бы про него давно бы уже говорили: «Вон и Паше "стрела попала в колено", осел, остепенился». Теперь же, вон оно как сложилось, и жизнь сделала резкий поворот, и вот, сразу такое знакомство. Ладно, чего загадывать наперёд, но это вполне себе цель.

К тому же, он всё ещё зол на Плешивого Козла, хоть и оторвал тому голову. И дело тут не только в перенесённой им боли, и вполне реальной возможности не просто умереть, а ещё и рассыпаться горстью кристаллов, обогатив тем самым своего убийцу, нет. Павла крайне задело проповедуемое «вивисектором» мировоззрение. Готовность замучить тысячи людей ради «высшего блага». Вот только что это за «благо», провозвестники которого столь безжалостны и жестоки?

И если раньше Павел успокаивал себя тем, что всё закончилось, и этот гад более не топчет землю, то теперь выясняется — у того была целая орава единомышленников, у которых этот урод был в авторитете! Более того, есть некоторые основания полагать, что они как-то связаны с пришельцами!

Тот же сукин сын напрямую ими восхищался и отказывался называть «тварями». Восхищался теми, кто сначала уничтожил большую часть людей, а теперь охотится за потомками выживших? Как такое вообще возможно?!

Сегодняшний вылет покажет, насколько эта теория верна. Или они получат его оборудование и записи, или окончательно выяснят, знали ли другие о его работе, равно как и о расположении тайной лаборатории.

Ну и напоследок, конечно, хотелось бы разобраться, что с ним произошло. Обострившееся предчувствие опасности, способность видеть тварей в темноте сквозь препятствия. Ещё и мир этот «параллельный», или что-то вроде того. Информацию о нём он перед начальством пока придержал, чтобы иметь козырь в рукаве.

Да и был тот мир какой-то пугающий... Может, эти твари вообще родом оттуда? И сами сбежали из этого мира, от чего-то более страшного, чем они сами?

В общем, пока прямо не спросят — молчу. Вообще, надо сначала пообвыкнуть на новом месте, вникнуть в местные порядки. Опять же узнать результаты анализов. А там видно будет.

За этими размышлениями он и не заметил, как они с Сергеем добрались до ангара. Угольно-чёрный коптер уже стоял на платформе лифта, и все ждали только их.

* * *

Внутри коптера было довольно людно. Серёга Иванов сразу подсел к девятерым своим товарищам-солдатам, ну, или если быть более точным, «оперативникам», как их назвал Леонид Павлович. Чуть поодаль сидели две пары в несколько ином обмундировании с шевронами на рукавах. Автоматов у них не было, но зато в ногах стояли контейнеры с каким-то оборудованием. Один из них, мужчина лет сорока пяти, судя по всему, старший по званию из присутствующих в машине дал знак Павлу сесть рядом с ними.

— Михаил Юрьевич, — представился мужчина.

— Павел, — ответил он. — Павел Викторович.

— Сергей Семёнович, помимо всего прочего, дал нам указание проверить, насколько ваши способности видеть врагов могут быть полезны в плане воздушной разведки, — произнес он.

— Хм... хорошая идея, — согласился Павел. — Вот только тут может потребоваться поэкспериментировать с высотой полёта. На полукилометровой дистанции я их точно вижу, а вот когда летели сюда, я отчётливо видел лишь логова, а отдельные твари вне их были едва заметны, словно тусклые звёзды.

— Штатная высота полёта три с половиной тысячи... — произнес его напарник задумчиво. — Тут и в самом деле мало что разглядишь, даже если днём лететь.

— Ну если только очень большую толпу, — добавил Павел. — Тем более, я вижу не всего, допустим, паука с лапами, а лишь его центральную часть, потроха, кровь.

— Хорошо, пойду распоряжусь, чтобы пилот снизился до полутора тысяч метров. — произнес его первый собеседник. — Если кто-то внизу вдруг начнёт палить из ручного оружия, то на такой высоте, едва ли пуля сможет нам повредить, — сказав это, Михаил Юрьевич отправился в кабину, чтобы дать указания пилотам.

— А как вы собираетесь использовать то, что я вижу? — поинтересовался Павел, — Ведь, ладно, я вижу в темноте и сквозь дно коптера, а вы?

А у нас есть карты, — ответил его собеседник и показал экран планшета, что держал в руках. — Вот эта точка на карте — мы.

Хм... замечательно... а как работает навигационная система? — спросил Павел. — Разве спутники ещё работают? Всё-таки они свыше семидесяти лет без обслуживания и замены.

— А вы довольно образованы для простого наёмника, — одобрительно сказал, судя по всему, штабист. — Действительно, срок службы навигационных спутников давно закончился, и все они вышли из строя. Но существуют и другие методы навигации. Например, с помощью гироскопов. Благодаря им коптер «знает», в каком направлении и на какое расстояние он пролетел, и ему не нужны никакие дополнительные сигналы извне, которые, к слову, можно заглушить или исказить.

— И какова точность такой системы?

— При полёте на полторы тысячи километров, отклонение будет не более пары метров. Так что мы можем вслепую сесть на крышу, с которой однажды взлетали и чьи координаты у нас сохранились.

— О как!

— Вот только новые коптеры не производятся, увы. Мы используем лишь малую часть имеющихся, чтобы сохранить их на как можно более долгое время. И когда вот этот, например, окончательно выйдет из строя, можно пустить его на запчасти и взять со склада новый. Но и те, что на складе, тоже постепенно ветшают. Многие материалы медленно, но всё же деградируют со временем.

— Поэтому через несколько десятилетий...

— Да, наше техническое превосходство останется в прошлом, и мы во многом, сравняемся с прочими городами. К тому времени, если люди всё ещё будут живы, мы постараемся поднять общий уровень развития насколько сможем, так что, быть может, у нас всё ещё будет какая-то авиация, например. Но вот электроники не будет. Наладить производство интегральных схем в наших условиях едва ли возможно. Из-за этого уже много лет большое количество сотрудников соответствующего отдела переносят на бумагу информацию с электронных носителей. Книги, справочники, таблицы, чертежи. Всё это множится, кое-что рассылается по городам на тот случай, если с нами что-то случится. Мало ли, вдруг Враг всерьёз решит уничтожить столицу?

— Всё это звучит не слишком оптимистично, — произнес Павел задумчиво. — Люди постепенно сдают позиции, а пришельцы...

— За один только последний год, граница Москвы передвинулась на четыреста пятьдесят метров. Землю словно бы сковывает лёд, вырастают даже некие подобия кристаллических деревьев. Причём, годом ранее рост границ составил чуть более трёхсот метров.

— А другие логова?

— Та же история. Разве что не так явно. В случае с Рязанью, к примеру, рост за те же периоды составил сорок два и сорок девять метров соответственно.

— В таком случае, участившиеся нападения на города в Подмосковье...

— Да, следствие этого процесса, — подтвердил догадку Павла Михаил Юрьевич. — Они расширяют ареал своего обитания, оттесняя и выдавливая нас.

— «Оттесняя»? Это же штурм городов! Сколько людей погибло!

— Тем не менее, серьёзной атакой назвать это нельзя. Вспомните Судный день, сколько тогда людей погибло? Та же Москва, раз уж мы завели о ней разговор, погибла минут через десять-двадцать после атаки. Как долго жили люди в том же метро или подвалах зданий — мы не знаем. При этом нынешнее население Конфедерации в половину меньше населения одной только Москвы, и все эти люди сосредоточены в отдельных маленьких городках, каждый из которых представляет собой отличную мишень. Мы уверены, если они решат нас уничтожить, то сделают это менее чем за час. Причём, по всей Земле.

— Но тогда нападения тварей...

— Мы до сих пор не знаем, что это такое. Быть может, это их молодняк резвится? Или их домашние животные, которых они выпускают на пастбище? А может, прибывшие с ними паразиты?

— Да уж... — вздохнул Павел. — Завезли нам космических тараканов... К слову о них. Что там у нас впереди и чуть левее по курсу?

— Дмитровоград. — ответил его собеседник, сверившись с картой.

— А за ним, дальше, что за логово?

— Самара.

— Та-а-ак... — произнес Павел и помрачнел.

— Что ты видишь?

— От логова, в сторону Дмитровограда движется армия. На глазок, до города километров пять, не более. Трудно оценить масштабы, не видя глазами...

— Так ты и наши города-крепости видишь? — удивился тот.

— Не их самих, а те камни, что собраны в них. Бледное пятно, по сравнению с логовом, но вполне различимое. Отдельные камни светятся так же, как и твари. Мне кажется, я вижу заключённую в них энергию...

— Это очень интересно... — произнес второй штабист, сделав какую-то пометку на своём планшете, — но меня сейчас интересует численность и состав этой армии.

— Хм... сложно сказать. Пара сотен точно. Вот если бы мы подлетели поближе...

— Не в этот раз. Этой оценки достаточно. Это не истребление, а запугивание. Не без потерь, но справятся.

— А вы можете их предупредить?

— Да, действительно. По крайней мере, будут готовы.

Он отправился в кабину к пилотам и оттуда послышался его голос.

— Дмитровоград? Как слышно. Приём.

— Дмитровоград слушает. Кто это? Приём.

— Код: пять, три, восемь, эс, ка. Приём.

— Код принят. Ожидайте, — ответили из города, после чего последовала пауза. — Старший смены, Аблов Николай Владимирович. Я вас слушаю.

— Николай, сейчас мы пролетаем мимо вас, и с помощью экспериментального оборудования заметили тварей, что приближаются к вам со стороны Самары. Не менее двух сотен. Среди них, наверняка, не менее десятка «носорогов». До города им осталось не более пяти километров.

— Млять! Спокойно же было... Спасибо, что предупредили. Теперь хоть встретим гостей! Хлебом-солью, да из всех стволов...

— Успехов! — пожелал тот им. — Отбой.

* * *

За оставшиеся три часа полёта Павел заметил ещё одну армию и одиннадцать крупных групп на дорогах. Было приятно. Пусть ему самому пострелять по тварям не довелось, но несколько жизней он сегодня спас.

Тем не менее, чем ближе они подлетали к своей цели, тем сильнее у него портилось настроение. Судя по всему, ничего хорошего их там не ждало. Более того, перед его глазами отчего-то маячил образ лежащего на земле Иванова Серёги с рассечённой грудной клеткой и животом.

— Иванов, слушай, тут есть запасной бронежилет? — прокричал он через салон коптера, перекрикивая шум двигателей.

— Нет, а что? — откликнулся он.

— Надел бы, что-нибудь дополнительное на грудь. Не помешает, — посоветовал ему Павел. — Предчувствия нехорошие.

— Надел бы, да нет. Да и не положено, — ответил тот, пожав плечами. — Не переживай. Я понимаю, первый вылет.

— Предчувствия? — встрепенулся штабной. — Ожидаете нападения?

— Да, — ответил Павел. — Не сразу, но будет массированная атака. Будут тяжело раненные. Есть аптечка?

— Аптечка есть, — подтвердил тот, — Подготовим. — После чего обратился ко всем присутствующим. — Народ. К словам Павла Викторовича относимся максимально серьёзно. Атаки тварей он уже годами предвидит безошибочно, а как начал их ещё и в темноте видеть, так мы его себе и заграбастали. Информация точная и многократно проверенная.

Народ в коптере зашевелился и принялся проверять оружие, снаряжать запасные магазины и поправлять бронежилет. Павел и сам, наконец, проверил работоспособность своей винтовки, уровень заряда. Попросил показать, как снимать с предохранителя, и как менять магазин у пистолета.

На планшете штабной открыл старую карту Можайска, и Павел, вспоминая события той ночи, отыскал на ней супермаркет, из подвала которого ему посчастливилось выбраться.

28 сентября 2197 г. г. Можайск, Старый город.

Коптер завис над крышей здания. Паша напряжённо вглядывался в темноту, осматриваясь по сторонам.

— Ну как?

— Пара десятков, где-то. Но россыпью. То там, то тут. Ближайший метрах в ста.

— Народ. Слушай приказ. Действуем тихо и аккуратно. Высаживаемся на крышу, ищем лестницу на первый этаж, а оттуда в подвал. Перед тем как открыть любую дверь — её должны осмотреть сапёры. Я не исключаю ловушек. эсбэшники осматривают подвал, потом так же, через крышу, покидаем здание. Коптер будет ждать нас в Можайске. Всем всё ясно? Двинули!

Аппарат завис метрах в двадцати от крыши, после чего из него выбросили канаты, по которым народ резво заскользил вниз. Спускаться ниже было нельзя из-за «богомолов», что могли допрыгнуть и повредить машину.

Десантироваться по толстому тросу с высоты семи-восьми этажей было немного страшно. Тем не менее, Павел справился, пускай не так быстро и изящно, как остальные. Быстрая перебежка к люку. Пока двое вскрывали замок, остальные разбежались к краям крыши, и контролировали обстановку. Пять минут спустя, с легким скрипом люк открылся, и один за другим все посыпались внутрь.

Торговый зал был завален ржавым хламом и занесёнными, сквозь разбитые окна листьями. На листьях, кстати, виднелись следы колёс. Похоже, Михаил Сергеевич, мать его, на улице не парковался, а загонял машину вовнутрь. И судя по тому, что сейчас её было, тут уже кто-то побывал, а учитывая, что с улицы машину не видно, едва ли это оказался «случайный прохожий».

Четверо бойцов остались в зале, а остальные направились в сторону служебных помещений. Как раз, около двери ведущей туда и обрывались следы шин. Короткий коридор, выбитые двери, небольшой холл, а в нём — ведущая вниз лестница.

Сапёры осмотрели дверь в подвал, поводили вокруг неё какими-то приборчиками, после чего один из них аккуратно её открыл, в то время как все остальные затаились наверху. Дверь негромко скрипнула и раздался тихий хруст.

На Павла, словно бы, дунуло резким порывом ледяного ветра, что было несколько странно внутри помещения.

— Вы тоже это почувствовали? — спросил он, оглядевшись по сторонам. Освещенные фонарям лица были напряжёнными, но не более того.

— Что такое? — спросил у него Сергей.

— Словно холодный ветер подул, одновременно с открытием двери в подвал.

— Похоже, там была какая-то сигнализация — предположил штабист, — и мы её потревожили. Глянь, как там твари?

— Млять! Зашевелились! Все направляются сюда!

— Быстро вниз! Следаки — делайте свою работу, в темпе. Остальные — к бою!

* * *

В подвале, куда вместе с эсбэшниками и штабистами забежал Павел, оказалось пусто. Не то, чтобы, совсем — были столы, даже медицинская каталка с ремнями, лужа крови на полу, но ни тела Горбенко, ни оборудования, ни документов в подвале не было.

На бетонном полу виднелись кровавые следы от ботинок, след от тела, что волокли в сторону двери. Более ничего примечательного Павел не видел, хотя у следователей, тут был своё мнение.

В то время как один бросился фотографировать всё что можно, второй принялся в темпе снимать отпечатки пальцев с дверной ручки, поручней каталки, края стола — везде, где кто-то мог прикоснуться.

Наверху послышались автоматные очереди.

— Живее, живее! — скомандовал штабной. — Как там с тварями, Павел?

— Три в здании, ещё четыре на подходе, остальные ещё дальше, но тоже бегут сюда.

— С-с-с-суки... — прошипел офицер. — Кто же мог подумать, что всё так плохо...

Подойдя к двери, Павел увидел около порога знакомую пыль.

— Похоже, тут был подложен кристалл, который раздавили, открывая дверь. Полагаю, на него твари и среагировали, — сделал вывод он.

— Покажи, — обернулся следователь. — Ага... И в самом деле...

— Сколько вам ещё надо времени? — спросил Михаил Юрьевич следователей.

— Два-три дня, — ответил один из них, грустно улыбнувшись. — Но, как понимаю, у нас нет и десяти минут.

— Именно, — подтвердил тот. — Задачу-минимум выполнили?

— Да, — подтвердил следователь, — и даже чуть больше.

— Значит уходим, — решил штабной. — Если что, можем вернуться через несколько дней, а то сегодня здесь явно на нас засада. Не будем искушать судьбу.

* * *

Наверху бойцы рассредоточились так, чтобы прикрывать все возможные направления атаки. В том коридоре, по которому они совсем недавно прошли, лежали три «паука» с разбитыми панцирями, в груде, словно бы стеклянных, осколков. Еще двое виднелись в другом конце у распахнутых дверей, что, судя по темноте за ними, выходили на улицу.

Шесть спереди, четверо сзади, — отдал приказ командир отряда. — Остальные по обстоятельствам.

Стоило выйти в зал, как через оконные проёмы в бывшее торговое помещение вломились четыре «паука». Застрочили автоматы. Павел тоже вскинул свою новую винтовку и выпустил очередь по ближайшему. В мечущемся свете фонарей осколки брызнули словно искры и тварь отшвырнуло на метр назад. Панцирь треснул, хлынула кровь. Замечательно! Следующий!

И следующие не заставили себя ждать. Помимо тех, кто лез в окна, некоторые зашли с тыла и ломились через хозяйственные помещения. Там было чуть проще, поскольку три человека с автоматами надёжно держали коридор, не давая им его пройти.

В зале пространства было больше, поэтому сосредоточить огонь сложнее. Скоро, казалось, весь зал был завален дохлыми «пауками», а они всё лезли и лезли. К счастью, нападающие кончились быстрее, чем патроны.

И тут, стоило им чуть расслабиться, выдохнуть и опустить стволы автоматов как сверху раздался треск, и сквозь потолок вместе с камнями и мусором, в облаке пыли прямо среди них рухнул ещё один и бросился прямо к Павлу.

Сергей не задумываясь кинулся ему наперерез, но «паук» отмахнулся от него, отбросив в сторону ударом лапы, последняя фаланга которой напоминала изогнутую в обратную сторону саблю. Брызнула кровь.

На Павла повеяло ледяным холодом. «Паук» метнулся к нему, одновременно атакуя двумя передними лапами. Удар, звон, кувыркаясь Павел пролетает несколько метров и врезается в стену. «Неужели это всё?» — подумал он.

Наконец застрекотали автоматы. Послышался треск, свист осколков. Тишина. «Странно. Я всё ещё жив? Почему?» — продолжил размышлять Павел. Вроде бы и не болит ничего, так чтобы очень. Он просто мешком валяется у стены и всё. Зашевелившись, Павел встал на четвереньки, а после поднялся на ноги. Ноги держат. Но почему? Такой удар должен был разорвать его пополам! Взглянув на себя, он обомлел. Его тело поверх формы и бронежилета покрывала хрустальная броня.

Материал был тот же, что и панцирь «паука», а фасон... Да! Практически один в один та броня, что он носил много лет! Нагрудник, куда пришелся основной удар, пластины на бёдрах. На руках, от запястий до локтя, хрустальные наручи. Ладно, разберёмся позже, как там Иванов? Павел бросился к нему.

Серёга был плох. Непонятно, как он вообще ещё оставался жив. Удар сверху вниз разрубил его бронежилет вместе в рёбрами, после чего ниже вскрыл ему живот. Среди осколков костей было видно, как слабо и неуверенно колышется сердце.

— Как же так... — забормотал Павел, падая перед ним на колени. — Как же так... Ну почему... Опять Серёга... Зачем ты сунулся, зачем! Это не правильно! Так не должно быть! — прокричал он.

Жар охватил его. Отчего-то ему померещился запах леса. Аромат хвои и прелой земли. Хрустальный доспех на нём начал таять, словно бы сделанный изо льда, но вода не растекалась по полу лужей, а словно впитывалась в него. Но Павел этого не замечал.

Его руки потянулись к разрубленной грудной клетке товарища. Взяв обломок ребра он приставил его на то месте, где, по его мнению, он должен быть, и тот моментально прирос, словно бы его посадили на клей.

Во-от... этот сюда, а этот сюда, — бормотал Павел себе под нос. — А тут чего разорвано? Непорядок, — его пальцы, соединили края, и они сцепились, словно он застегнул молнию на брюках.

Кисти Павла слегка светились и словно бы сами собирали по частям сломанную игрушку, а не живого человека. Вот, он свёл края, и словно бы склеил кишечник, вправил его на место и соединил кожу. Теперь, от горла и до паха у Сергея виднелся лишь длинный розовый шрам.

Приложив сияющие ладони к груди пациента, Павел застыл на долгие десять секунд, после чего его руки погасли, а сам он без сознания рухнул на пол.

— Кто-нибудь уже вызвал коптер?!

Глава 12

28 сентября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

— Смотрю, все в сборе? — произнес Сергей Семёнович и оглядел присутствующих в зале для совещаний. — Хорошо. Вера Павловна, как ваши пациенты?

— У Сергея Иванова сильно выражена анемия из-за обильной кровопотери, ну и травматический шок, что не удивительно, учитывая, что ему пришлось пережить. Состояние, тем не менее, стабильное и прогноз благоприятный, — отчиталась она. — С Павлом Викторовичем одновременно сложнее и проще. Проще в том смысле, что он вышел из комы и в данный момент спит, а сложнее из-за того, что причина такого кризиса, более всего напоминающего нервное истощение, мне не ясна. Очевидно, исцеление Иванова потребовало определённых усилий, траты какого-то ресурса. Хотя у меня в голове, конечно же, не укладывается всё это «филиппинское хилерство». Если бы не слова столь многих свидетелей, и шрам у пациента, я бы не восприняла это всерьёз.

— Спасибо, — поблагодарил Сергей Семёнович. — О состоянии здоровья Павла мы ещё поговорим. Но сначала я бы попросил Михаила Юрьевича поделиться своими впечатлениями и выводами относительно проведённой операции.

— Как я понимаю, основные события вам уже известны? — произнес тот. — В таком случае не буду повторяться. Дорога до Можайска показала, что использование Павла в качестве «радара» более чем эффективно. Ну, знаете, я ожидал что-то вроде: «Чую, где-то враги притаились», но когда он протягивает руку и, указывая пальцем, говорит, что там группа из стольких-то тварей... Причём, в тех двух городах, где он увидел подступающие армии, нападение действительно произошло. Я специально удостоверился на обратном пути.

Примерно за час до прилёта на место Павел поинтересовался у Сергея, нет ли у него запасного бронежилета, а узнав, что нет, попросил приготовить аптечку и предупредил, что через некоторое время после высадки будет массированная атака.

Когда открывали дверь в подвал, он почувствовал что-то, и сразу сказал, что это послужило сигналом тварям. В бою держался уверенно, стрелял результативно. Разве только проглядел «паука», проникшего через крышу. Но, с другой стороны, он туда и не смотрел.

Во время атаки Павел буквально за секунду окутался облачком искрящегося тумана, который сгустился на нём в виде «хрустальной» брони, что достойно выдержала удар, отбросивший его метра на четыре и припечатавший об стену.

— Полагаю, это было больно.

— И в самом деле. Но, к моему удивлению, секунд через пятнадцать Павел пришел в себя и бросился лечить Сергея. Надо сказать, воспринял он это очень близко к сердцу и, как мне показалось, в процессе «починки» находился в не вполне адекватном состоянии. Ну, знаете, как будто у вас упала и разбилась крайне ценная для вас ваза. Крайне ценная.

— Несколько дней назад его напарник, тоже Сергей, кстати, спас ему жизнь, пожертвовав своей. На Павла, идейного эгоиста, это подействовало очень сильно. Три дня провалялся в прострации. А тут опять Сергей, и обстоятельства схожи.

— Похоже, именно стресс и спровоцировал пробуждение способностей к целительству. Не факт, что он сможет повторить такое в сознательном состоянии, но мало ли... — задумчиво произнёс Михаил Юрьевич, после чего добавил: — Вера Павловна, как я понимаю, вы ещё будете с ним работать? Попробуйте его сводить в стационар. В ту же травматологию. Может, у Павла что-то получится?

— Возможно... Хотя вы сами видели, что это далось ему нелегко, — ответила она, — но будем надеяться, что в более лёгких случаях, исцеление для него также будет связано с меньшими затратами. Хотя, как врач, я не понимаю, как это работает в принципе...

— Ладно, вернёмся к событиям той операции, — произнёс Сергей Семёнович. — Вашим людям, Леонид Павлович, удалось что-то разузнать в том подвале?

— Ну... как вы уже знаете, подвал был пуст, но кое-что узнать получилось. По крайней мере, задачу-минимум мы выполнили.

— Что вы имеете в виду?

— Мы выяснили, что рассказ Павла о случившемся с ним основан на реальных событиях. Как вы сами понимаете, паранойя — это моя профессия, поэтому было необходимо проверить, не являются ли его слова откровенной выдумкой. Кто знает, может, он был давним соратником и единомышленником Горбенко? Может, это не мы его завербовали, а они внедрили его к нам? Сейчас, по итогам расследования, я могу сказать, что доверяю ему гораздо больше. В пользу его слов говорит само наличие этого подвала, лужа человеческой крови на его полу, крошка от панциря твари, медицинская каталка, на поручнях которой обнаружены отпечатки пальцев Павла, причем, именно там, где за них ухватился бы лежащий на каталке человек.

— Согласен, ситуация крайне необычная, проверить стоило. Что-то ещё?

— Да. Во-первых, то, что из лаборатории вывезли всё оборудование, а так же тело Михаила Сергеевича, подтверждает подозрения, что он действовал не один, а в составе группы. Отпечатки пальцев, которые удалось снять с поверхностей, принадлежат как минимум четырем разным людям. Следовательно, это не какой-то один доверенный напарник.

Во-вторых, меня крайне беспокоит устроенная там ловушка. Сам факт её наличия указывает на то, что нас ждали. Так же само её устройство в виде кристалла, что был раздавлен при открытии двери, даёт информацию к размышлению. Тут можно предположить, что либо эти «заговорщики» просто знают о тварях больше, чем мы, раз уж смогли создать устройство приманивающее их, либо... и это самое скверное, они не только знают больше нас, но ещё и состоят с тварями в сговоре. То есть разбитый камень стал для тварей не просто «громким звуком», привлёкшим внимание, а заранее оговоренным условным сигналом.

Так же меня заинтересовали слова Михаила Юрьевича о том, что и Павел почувствовал этот сигнал, то есть он, образно говоря, находится с тварями «на одной волне». Думаю, можно смело утверждать, что большая часть его новых способностей заимствованы у наших врагов. Зрение, физическая сила, доспех этот кристаллический.

— Целительство?

— М-м-м... маловероятно. В отличие от прочего, это у меня как-то слабо сочетается с «пауками». Скорее, это что-то присущее ему самому. Ведь вы же обратили внимание, насколько развилось его предвидение? Он не просто почувствовал опасность, но и предсказал конкретного пострадавшего. Возможно, вместе с усилением способности видеть будущее, проснулись и иные таланты?

— Интересно, что в нем ещё откроется и до какой степени усилится то, что есть?

— Лично мне бы хотелось, чтобы он как-то научился перехватывать переговоры тварей и понимать их, само собой, — мечтательным голосом произнес Леонид Павлович. — Но даже то, что мы имеем сейчас, помогает лучше узнать врага. А это самое важное.

— Кстати, Сергей Семёнович, — вмешался Михаил. — Продолжая мысль Леонида Павловича. В коптере Павел упомянул, что видит не самих тварей, а их кровь и точно так же видит и камни. Для него они так же «светятся». А если и твари точно так же всё это видят?

— Хм-м-м... не исключено, — согласился он. — И что из этого следует?

— Ну, например, сидя в засаде около трассы твари видят камни в оружии наёмников, в топливных картриджах машин. А если нам бы удалось это свечение как-то экранировать? Тогда, возможно, караваны могли бы проходить мимо засад незамеченными. По крайней мере, в каких-то случаях. Это могло бы уменьшить потери. Опять же, экранируя топливные ячейки коптеров, мы сделаем их менее заметными для тварей, а то, выходит, они нас видят.

— Хорошая идея. Надо будет озадачить научный отдел. Пусть подготовят разные материалы, сплавы, всё, что только возможно, а Павел будет через них смотреть на камни. А параллельно, на двух-трёх маршрутах запустим караваны на машинах с обычными аккумуляторами или топливными ячейками вместо камней. Уж на сотню километров их заряда хватит. А охрану вооружить огнестрелом.

— И чтобы ни в багаже, ни в карманах не было камней!

— Да, разумеется. Тут надо будет подойти строго... Пусть челночат туда-обратно, а мы будем собирать статистику. Сколько нападений на обычные караваны, а сколько на такие, «безкамневые», на тех же маршрутах, — принялся рассуждать Сергей Семёнович. — На ближайшем заседании Верховного совета предложу эту идею.

— Да, если это действительно даст результат... Весь транспорт на аккумуляторы мы не переоборудуем, но какие-то критически важные перевозки — вполне. А там, глядишь, что-то и с экранированием получится.

— Ладно. Подытожим, — сказал Сергей Семёнович. — Ваше мнение, Леонид Павлович.

— Ну, проверку он прошел, так что ему можно доверять на общих основаниях. Не без пригляда, конечно, но по этой части комплекса Павел может ходить без сопровождения.

— Михаил Юрьевич?

— Думаю, имеет смысл задействовать его в патрулировании. Не менее трёх вылетов в неделю. И пускай в научный отдел заглядывает раз в день на тесты.

— Согласен, — произнес Сергей Семёнович, кивнув головой. — А вы, Вера Павловна?

— В виду специфики данного случая за Павлом необходимо постоянное медицинское наблюдение, ведь фактически он совмещает в себе человеческую и инопланетную, то ли биологию, то ли технологию. И при этом эффективно взаимодействует с этим жидким кристаллом без значительного вреда для собственного здоровья. По крайней мере, на данный момент. Ситуация беспрецедентная и поэтому невозможно предсказать, как она будет развиваться. Некоторые, тревожащие меня моменты есть уже сейчас, например...

* * *

Первое, что ощутил Павел — это тепло и уют. Мягкая кровать, тяжёлое одеяло, здоровенная подушка, в которой тонула голова, разве что... Павел принюхался, запахи какие-то химические. Больница?

— Ну как, пришел в себя, мой герой? — послышался знакомый женский голос.

— Вера? — произнес он, и, распахнув глаза, приподнялся на кровати. — Приятное пробуждение! Едва ли я мог желать большего! Что ж ты стоишь, как не родная, присаживайся.

— Надо же! Угадал! — ответила она с улыбкой, поправила причёску и села у него в ногах. — Как самочувствие?

— Хм-м-м... — протянул Павел и прислушался к себе. — Небольшая слабость, муть в голове и жрать хочу. Именно жрать, не есть. Как там Серёга?

— Жив, как ни странно. После всего того, что ты с ним сделал, — ответила Вера насмешливо, чуть пододвинулась поближе и добавила: — Собственно, благодаря этому и жив. Как это ты так, а? У меня в голове не укладывается... Собрать человека голыми руками.

— Сам не знаю, — ответил Павел и пожал плечами. — В тот момент на меня накатило такое отчаяние... До сих пор трясёт... Это было невыносимо, я чувствовал, что должен что-то сделать. Вот и сделал... Понимаю, собирать живого человека, как разобранный автомат — глупо, но отчего-то получилось. При этом, было такое ощущение, словно задержал дыхание, и с каждым мгновением кислорода остаётся всё меньше и меньше. На последних секундах «зашил» и, как понимаю, позорно вырубился.

— Не «позорно вырубился», а героически потерял сознание! — ответила Вера, грозя ему пальцем. — Леонид Павлович сделал строгое внушение всему отряду, включая пилотов, чтобы они помалкивали об этом... происшествии. Не хватало нам тут паломников под дверью. Или ты был бы не против?

— Не, не! Незачем. Палыч — мужик дальновидный и предусмотрительный. Ведь с паломниками как? Сначала они ходят за тобой толпой, в рот заглядывают, внемля каждому твоему слову, а потом всё норовят показать местные пейзажи с высоты нескольких метров, а чтоб ты не упал — руки и ноги фиксируют...

Ну, а если серьёзно, то я сам не знаю, смогу ли повторить что-то подобное ещё раз. А люди будут рассчитывать. Почему тому человеку ты помог, а мне нет? Моему брату, дочери? Чем мы тебе не угодили?! Или тебе нужна какая-то плата?!

— Это да... — согласилась она. — Тяжело больные люди готовы хвататься за соломинку и в своём отчаянии не вполне адекватны.

— И это отчаяние легко переходит в истерику, гнев, ненависть... А оно мне надо? Особенно учитывая, что я сам охреневаю сделанного и понятия не имею, как оно так получилось. Хотя, если разберусь и смогу как-то помогать людям, то почему бы и нет?

— Ну, вот и будем постепенно разбираться. Мне-то самой, знаешь, как интересно... Во многих отношениях, — сказала Вера, улыбнулась чуть грустно и подсела ещё ближе. — Действительно во многих. Я даже немного жалею, что ты не просто новый рекрут, или солдат, которого перевели из другого сектора. Всё было бы куда проще. Обычные мужчина и женщина встретились и...

— Ну и не морочь себе голову! — прервал её Павел, приобнял и прижал к себе. — Всякое в жизни бывает, и живут же люди.

— Но ты же понимаешь, что я не только женщина, но и учёный, — произнесла Вера, серьёзно глядя ему в глаза. — А ты — предмет изучения. Каково тебе это? Я ведь почти как тот Горбенко, что чуть не убил тебя.

— Ты ведь не собираешься подвергать мою жизнь опасности? Делать со мной что-то против моей воли? Не так ли? — спросил он. — К тому же, ты совершенно на него не похожа! Какие шикарные волосы, какая пышная... Ничего подобного у него не было, поверь! К тому же мне самому интересно, что со мной происходит! И мне вдвойне повезло, что я повстречал столь компетентного специалиста.

— Ну, так-то да... — согласилась она, чуть успокоившись. — Не окажись ты здесь, найти хорошего врача тебе было бы крайне не просто... Да, кстати! Ты ведь мой пациент, а врачебная этика...

— ...идёт лесом, — продолжил за неё Павел. — Это только в психотерапии недопустимы личные отношения между врачом и пациентом, а во всех остальных случаях это даже на пользу. Чему ты удивляешься? Думала, что твой мужчина просто «тупой наёмник»? Я достаточно образован, знаешь ли... Академиев не кончали, а вот книжки держать в руках доводилось, и даже искать в них знакомые буквы... К слову, раз уж речь пошла о медицине. Что там с моими анализами?

— А? Ах да... анализы... — ответила Вера немного рассеянно, после чего встряхнула головой и сосредоточилась. — Так вот, мой мужчина, анализы у тебя в целом хорошие, но немного странные.

Хороши они тем, что ты абсолютно здоров. Вот прямо совсем. Ни хронических заболеваний, ни инфекций. Можно смело сказать — такого просто не бывает в природе! Особенно, учитывая твой прежний образ жизни. Нет, нет! Не говори. Я знаю как живут наёмники и не испытываю на этот счёт иллюзий. Вероятно, твой целительский дар работает в первую очередь в отношении тебя самого. Возможно, из-за него ты и смог пережить тот эксперимент. Кто знает? Но есть одно «но»...

Анализы показали у тебя неявные признаки аутоимунного заболевания. Похоже на волчанку... А может, что-то ещё. Пока не ясно. Скорее всего, это реакция организма на жидкий кристалл в твоём теле. Организм словно бы пытается отторгнуть его от себя. Да, да, он никуда не делся... Даже более того, этого вещества, насколько я могу судить, больше, чем тот литр, который, с твоих слов, намеревался влить тебе Горбенко. Думаешь, откуда взялась та кристаллическая броня, что спасла тебя от удара «паука», и куда она потом делась?

— Так эта гадость так и циркулирует в моей крови? — скривившись, спросил Павел.

— Ну, почему сразу гадость? — ответила Вера. — Этому веществу ты обязан своими новыми возможностями. Судя по всему, оно ещё и подстегнуло твой личный дар. Ты ведь стал гораздо чётче и детальнее предвидеть опасность? Не так ли? Да и целительство — тоже штука полезная.

В крови, кстати, жидкого кристалла нет. Биопсия показала, что он сосредоточился в мышцах, словно обволакивая волокна. Немного есть под кожей и в жировом слое. Нет, нет! Ты никоим образом не толстый! Что ты! И ещё я обнаружила его в спинномозговой жидкости. Вероятно, он есть и в жидкости, омывающей головной мозг... Иначе как он даёт тебе возможность видеть невидимое? Не через закрытые же глаза?

Всё это так удивительно и странно... Так удачно встроился в человеческую анатомию и биохимию. А симптомы аутоимунного мы купируем. В крайнем случае, попьешь иммуносупрессоры, что чуть ослабят твой организм, чтобы он так нервно не реагировал на этот... имплантант... или как это ещё назвать...

— Хм-м-м... ну понятно, — произнес он задумчиво. — Ладно. Сейчас, как я понимаю, всё хорошо, а там видно будет. Вы ведь будете за мной приглядывать, доктор?

— Обязательно, — ответила Вера, прижавшись к нему. — И днём, и ночью.

— Да, к слову... Почётным докторам положено своё жильё? — спросил её Павел. — А то, я бы пригласил тебя к себе в казарму, но не уверен, что тебе там понравится... И как там насчет пожрать?

* * *

29 сентября 2197 г., поздняя ночь.

— Да, я проверила его физические возможности, отвела в спортзал. К сожалению, у меня нет информации о его прежних показателях, но по сравнению с другими мужчинами его возраста и весовой категории, из тех, что были в зале, его результаты выше процентов на пятнадцать — двадцать. Я там устроила маленькое соревнование...

— Очень находчиво, Вера Павловна.

— Благодарю, hoa mahi.

— Что показала биопсия?

— Toto o nga atua проникла в мышцы, соединительные ткани, подкожный жировой слой, ну и, конечно же, цереброспинальную жидкость.

— Как это сказалось на здоровье объекта?

— Некоторые маркеры аутоиммунного заболевания неясной природы, что будет не сложно купировать. И всё.

— Замечательно, замечательно! Через неделю я представлю свой проект одному из Ariki, в ходе чего, обязательно, упомяну и ваш вклад в эту работу.

— Ещё раз благодарю, hoa mahi. Для меня честь работать с вами, Михаил Сергеевич.

Глава 13

6 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

Неделя вышла довольно насыщенной, хотя и не настолько, как первый день на новой работе с первым вылетом на задание. Тем не менее, всё это заметно отличалось от прежнего образа жизни Павла, и требовалось «войти в колею» — запомнить, где что находится, кого как зовут, определиться с распорядком дня.

На новом месте, в новом деле всегда так. Сначала тебе надо пережить первый день, потом первую неделю и первый месяц. А дальше уже всё пойдет по кругу, по накатанной, повторяясь раз за разом с небольшими вариациями.

Как Павел и ожидал, в отношении него начальство решило сделать ставку на самый очевидный и стабильно работающий навык — на его способность видеть тварей, хотя, надо отдать должное, подошли тут весьма творчески.

Во-первых, это наиболее очевидно — наблюдение за перемещениями больших групп противника. За те три вылета, что были на этой неделе, удалось предупредить жителей семи городов о предстоящих неприятностях. Понимание, что благодаря ему враг не нападёт неожиданно, а будет встречен осветительными ракетами и выстрелами рельсотронов ещё на дальних подходах, наполняло сердце Павла чувством удовлетворения. И не столько из-за того, что твари будут уничтожены, сколько потому что будут спасены жизни людей.

Во-вторых, и это было уже не так очевидно, коптер зависал в полукилометре над нужным городом, после чего Павла просили дать примерную оценку количества в нём камней, и в каких районах города они сосредоточены.

Михаил Юрьевич, штабной офицер, подчинённый Сергея Семёновича, руководивший тем вылетом в лабораторию и ставший теперь непосредственным начальником Павла, пояснил, что одной из задач в управлении экономикой государства была забота подземной столицы о том, чтобы у всех городов был достаточный запас энергоресурсов, особенно в начале зимы. Даже в отдельных случаях собранные в виде налогов камни направлялись как безвозмездная помощь.

Вот только объективно оценить, насколько печально обстоят дела в тех или иных крепостях, не представлялось возможным и приходилось верить на слово, надеясь, что хозяева городов наглеть слишком уж не будут. Но, судя длинным, витиеватым тирадам Михаила, неоднократно эти надежды были вероломно обмануты. Самые бедные и нуждающиеся на деле оказывались едва ли не самыми богатыми.

Ну и, в-третьих, вопрос с экранированием свечения камней. Идея о том, что сидящие в засаде твари, точно так же, как и он, видят сквозь землю сияние камней в движущемся по дороге обозе, сначала поразила Павла, а потом показалась донельзя логичной.

Ведь и в самом деле, если это сияние можно как-то прикрыть, замаскировать, то есть хорошие шансы, что караваны будут просто спокойно проезжать мимо засад, не подвергаясь нападению! Вот бы ещё создать какой-нибудь прибор, который мог бы предупреждать о приближении тварей! А то он, Павел, такой один, а обозов много... Вот только пока до этого было очень и очень далеко. Даже с экранированием свечения дело не особо ладилось.

Павел ежедневно ходил к местным инженерам. Они к его приходу готовили новые образцы, за которыми прятали камни, от одного до пяти. Сделано это было для чистоты эксперимента, чтобы Павел не просто говорил «вижу», но и называл точное количество в подтверждение своих слов.

По итогам недели успехи были скромные. И при этом несколько неожиданные. Например, выяснилось, что если смотреть на камни через преграду из золота, то они меняют цвет с оранжевого на серый. А в случае с серебром, теряли чёткость и выглядели размытыми пятнами.

Результат не совсем тот, на который они рассчитывали, но в любом случае больше, чем ничего. Более того, из него следует, что преграда, в принципе, способна повлиять на то, как виден кристалл, поэтому исследования продолжались.

Из-за участия в вылетах, что проводились только после наступления темноты, Павел был оформлен в ночную смену. Просыпался в два часа дня, завтракал вместе с Верой, вернее, завтракал только он, а она обедала, после чего отправлялся на уроки.

Да, да! Именно уроки. Помимо военно-прикладных предметов, вроде отработки навыков обращения со всевозможным оружием и военным оборудованием, тактики боя в различных условиях и оказания первой медицинской помощи раненым (тут Павел мог кое-что рассказать и сам, но благоразумно молчал и слушал), кроме всех этих, безусловно полезных предметов, были и уроки истории, литературы, естествознания, куда было собрано понемногу из географии, астрономии, биологии, математики и физики.

Как он узнал, родившиеся в Москве-2 получали куда более качественное образование с самого детства, а этот курс был организован для взрослых, не имевших в своё время такой возможности. Большей частью тут присутствовали люди из высшего руководящего состава своих городов.

Если в детстве, когда образованием Павла занималась его мама, тот усиленно отбрыкивался от тех знаний, что она пыталась, к слову говоря, небезуспешно запихнуть в него, то тут усатые и бородатые ученики слушали очень внимательно, делали записи и задавали вопросы, рассматривая всю получаемую информацию исключительно в прикладном ключе.

В той же географии интересовали расположения залежей полезных ископаемых, дороги и их состояние, ближайшие к ним заброшенные города, крупные города, ставшие базами пришельцев.

Уроки биологии в первую очередь сводились к вопросам производства продуктов питания, будь то гидропоника, теплицы или мини-фермы с курами и свиньями. А также к тому, что связано с медициной и поддержанием здоровья в существующих условиях.

Ну, а на уроках истории большей частью рассматривались разного рода формы правления, существовавшие в прошлом, их сильные и слабые стороны, а так же недостатки, оказавшиеся для них фатальными.

После уроков Павел заглядывал в лабораторию, где пялился на камни, сквозь разного рода преграды, а потом — на полчаса в спортзал, чтобы размяться, после чего, наконец, отправлялся в медицинскую часть, к Вере.

* * *

Чувство падения в бездонную пропасть, что он испытал при первой встрече с ней, так никуда и не делось. Казалось бы, уже не пацан сопливый, а на тебе — глупая ухмылка на всё лицо и туман в голове. Впрочем, определённый жизненный опыт позволял не просто нестись сухим листом по бурной реке, а в какой-то мере сохранять вменяемость. По крайней мере, за пределами кабинета Веры или её комнаты, куда он переселился из казармы под беззлобные шуточки солдат: «Ишь какой шустрый! Вот это чудо так чудо! Это вам не Серёгу собрать по кусочкам!»

Официально, по медицинской части, Павел числился «подопытным» в связи со своим «неоднозначным биологическим статусом». Одновременно, по этой же причине находился на амбулаторном лечении. На практике это выражалось в продолжающемся сборе анализов, и исследовании тушки Павла с помощью разного рода приборов, а так же в приёме лекарств с последующей оценкой их результативности.

Поначалу Вера мало комментировала свою работу, но потом, с удивлением узнав, что Павел тут и сам в немалой степени сведущ, принялась рассказывать ему о результатах своих изысканий.

— Судя по всему, этот жидкий кристалл, как и прочие виды технологий пришельцев, хорошо взаимодействует с электричеством и электромагнитным полем. Именно по этой причине он поглощает рентгеновское излучение, и именно из-за этого удар шокером... да, да, Леонид Павлович мне рассказал... удар шокером подействовал на тебя как стимулятор, кратковременно увеличив твою силу в несколько раз. Собственно, она и сейчас ощутимо выше среднего.

Ты, у меня, конечно же, и без того в отличной форме, но... Помнишь то маленькое соревнование, что я организовала в спортзале неделю назад? Разумеется, ты у меня лучший, и то соревнование наглядно это показало. Вот только все твои соперники регулярно занимаются спортом уже много лет, а ты, когда последний раз висел на турнике? Эта неделя не в счёт, само собой.

— Скорее всего, этот жидкий кристалл улавливает электрические импульсы, с помощью которых передаются сигналы в нервной системе, к примеру, идущие от мозга к мышцам, да и сама деятельность мозга сопровождается немалой электрической активностью, которую он так же считывает.

Разумеется, считывает, а иначе как бы он среагировал на грозящую тебе опасность и сформировал кристаллический доспех? Это была реакция на твоё чувство опасности. Причём, учитывая, что фасон доспеха был очень похож на стандартный наёмничий... Откуда, ты думаешь, он мог взять эту информацию? Только из твоего мозга.

— Хм... Но тогда выходит, «паучья кровь» это либо что-то очень мощное и разумное, способное приспособиться к физиологии человека, быстро разобравшись в его анатомии и биохимии, настолько, чтобы воспринимать образы напрямую из мозга. Либо изначально создавалась пришельцами в расчёте на людей... — предположил Павел. — Вот только непонятно, что оно делает внутри тварей.

— М-м-м... интересная версия... — согласилась Вера.

Помимо такого интересного предмета обсуждения, как, собственно, Павел и состояние его здоровья, были у них и иные темы для разговора. Оба они выросли в очень разных условиях: Вера в подземелье, а Павел, по сути, в дороге, кочуя от одного города к другому, но, как ни странно, это не стало препятствием, а наоборот сближало их, делая интересными друг другу. Детские шалости, связанные с профессией байки, необычные случаи из жизни. Каждый час, проведённый вместе, подкидывал дров в этот костёр, а безуспешные попытки сломать кровать по вечерам — словно ведро бензина вылитое в огонь.

* * *

7 октября 2197 г. г. Москва-Хрустальная

В этот раз точка входа оказалась на окраине города. Странно. Ну да ладно. Даже эти, по сути, трущобы были невыносимо прекрасны! Ни один дворец, построенный человеком в прежнюю эпоху, не сравнится даже с самым простым из окружавших её домов. Да что там, дворцы, королевская корона будет выглядеть потрёпанной кепкой среди этого великолепия!

Полированный камень всевозможных цветов, золото, платина, иридий — судя по радужному блеску, и, конечно же, кристалл. Гладкий, причудливо гранённый, словно бриллиант, и даже подобный застывшей в движении морской волне. При этом всё это, каким-то образом гармонировало друг с другом и не выглядело безвкусной роскошью.

Подняв руку, Вера сделала условный жест и сформировала Зов. Под её ногами на изысканной мостовой вспыхнула светящаяся путеводная нить, и она отправилась в путь, на условленную встречу.

«Непонятно, что занесло Михаила Сергеевича на окраину города, — размышляла она, — в этот, не самый презентабельный райончик. Вон, даже немногочисленные прохожие, идут не уверенной походкой, как она, а вяло плетутся среди окружающего их великолепия. А вот и он сидит за столиком под хрустальным деревом».

— Приветствую, Михаил Сергеевич! Какими судьбами вас занесло в эти трущобы?

— Доброй ночи, Вера Павловна, — ответил он, и по его виду было заметно, что он не в духе. — Вот только занесло сюда не одного меня, как видите, но и вас. «Квартал потерявших доверие». Вот так...

— Что случилось? — встрепенулась она. — Мы впали в немилость? Но с чем это может быть связано? Ваш доклад...

— Да, да... мой доклад... моя работа, которой я посвятил восемь лет! — воскликнул Михаил Сергеевич. — Господин был в гневе, но тем не менее, соизволил дать пояснения. Сама идея о гибридизации не только кощунственна по своей сути, но и бесперспективна. Все те неудачи, что я претерпел, более чем закономерны. Кристаллизация и гибель образцов — не моя ошибка, а неизбежность!

— А как же последний эксперимент? — взволнованно спросила Вера. — У вас же получилось!

— Эх... — он махнул рукой. — Просто стечение обстоятельств. Последний образец оказался носителем редкой мутации, что встречается лишь в одном случае на несколько миллионов. Только поэтому он до сих пор жив.

— До сих пор? — чуть не прокричала она.

— Да, тоже никаких перспектив, — подтвердил Михаил. — Образец обречён.

— И что, ничего нельзя сделать?!

— Ничего. Более того, как сказал Господин, на поздних этапах он может быть даже опасен, как пошедший в разнос ядерный реактор. В нём две... силы, что воюют друг с другом, и им не примириться в одном теле. Те признаки аутоимунного заболевания, что вы заметили, это первые симптомы идущей в нём войны. Обе стороны не настроены сдаваться и, с каждым витком противостояния, наращивают силы, до тех пор, пока его тело не окажется бессильным сдерживать эту мощь.

— И как же... — голос Веры задрожал. — Что же делать?

— Что, что... исправлять свои ошибки, — ответил Михаил, стукнув кулаком по столу. — Нам обоим сняли по пятьсот Очков лояльности. Оттого я теперь обитаю вот тут, да и ваша точка входа теперь здесь, в этом квартале. Более того, как неблагонадёжным, дорога за Внутреннее кольцо нам закрыта.

— Как так?! Сняли пятьсот очков за один раз? Я же за всю жизнь заслужила лишь шестьсот семьдесят!

— Ну, вот так. — Михаил развёл руками. — Впрочем, не надо грустить! Нам оставили возможность искупить свою вину, пускай и отчасти, исправить ошибку. Если мы это сделаем, то нам вернут по триста очков, так что потеря не будет критичной. Нынешнее положение — это скорее предупреждение, чем серьёзное наказание.

— И что для этого нужно сделать?

— По-моему, это очевидно, — произнес он. — Я уже отдал распоряжение своим помощникам уничтожить лабораторный журнал и всё оборудование, что они вынесли из моей базы. Ну а вам необходимо «усыпить» последний образец. Вам, как врачу, сделать это будет совсем не сложно. Один укол или таблетка... Это даже не будет грозить вашему нынешнему положению! Все же понимают, что его состояние противоестественно, и по этому смерть не вызовет подозрений!

— Что?! Но я... Я не могу так!

— Я понимаю, Вера, вы врач, и спасаете жизни, а не отнимаете их, но поймите, это не убийство, а... эвтаназия, проявление милосердия к обречённому! Более того, вы же знаете, это не что-то непоправимое. Мне самому знакомство с этим человеком дорого стоило. Когда вам отрывают голову, поверьте, это больно! Повезло, что он ещё сделал это быстро... Но ничего, я здесь и вполне доволен своим посмертием. Будет доволен и он. Вы сможете даже послать ему Зов, после чего из Пустошей этот, как его, Павел выйдет к городу и, проявив толику здравомыслия, сможет приобщиться к благам Цивилизации. Ещё спасибо скажет!

— Но... для меня это слишком неожиданно...

— Я понимаю, Вера Павловна, понимаю, — успокаивающе произнес Михаил. — Немного поразмыслив, вы сами придёте к выводу, что это не только единственный, но и наилучший выход из сложившейся ситуации. Неужели вы хотите, чтобы ваш пациент умирал в муках, а вы сами за своё непослушание лишились бы того, чего достигли за годы верного служения?

* * *

За обедом-завтраком, Павел внимательно вглядывался в лицо сидящей напротив него Веры. Что-то изменилось, что-то определённо было не так. Она была сама не своя, её словно лихорадило. При общей бледности щёки её розовели, а лоб блестел от выступившего на нём пота. Павла охватило беспокойство.

— Слушай, — обратился он к ней, — ты сегодня прямо сама не своя. Что-то случилось? Или, быть может, приболела?

— А? — откликнулась она, вяло ковыряясь вилкой в тарелке, — Да, ничего, всё нормально... Просто спала плохо.

— Точно? Может тебе выйти, свежим воздухом подышать? Тут есть какое-нибудь окошко, или что-то в этом роде?

— Окошко в подземном бункере? — слегка оживилась она, — Как ты себе это представляешь? Но идея хорошая. Давай поедим и в парк погулять сходим?

— Тут есть парк? — поразился Павел.

— Да, представь себе, — подтвердила Вера, — но не под землёй, конечно же. Неподалёку есть лифт, который ведёт в небольшой лесок, в ущелье между гор. Вход в него перегорожен забором. Там стоит сигнализация и камеры наблюдения, так что парк вполне безопасен. Народ частенько выбирается туда проветриться, да и на солнце посмотреть. Хотя многие из тех, кто родился и вырос под землёй, в этом особо уже и не нуждаются.

— Хорошо, что об этом позаботились. Если бы я тут, под землёй, сидел безвылазно, то через пару месяцев точно бы свихнулся... Прогулка, определённо, пойдёт тебе на пользу!

Доев, они отправились в свои апартаменты, где оделись потеплее для выхода на поверхность. Как ни как, днём там было уже минус десять. Собравшись, они направились к к лифту, что и в самом деле обнаружился совсем рядом. Там, на посту охраны, Вера продемонстрировала своё удостоверение, после чего охранник достал ключ и открыл для них дверь.

— Серьёзно тут! — прокомментировал происходящее Павел.

— Само собой, — ответила Вера. — Не то чтобы кто-то ожидал нападения через подобные шахты. Всё-таки они слишком узкие. Да и перекрыть их легко, но порядок есть порядок.

Поднявшись наверх, они оказались в небольшом тамбуре, в котором так же дежурила смена охраны. В одном из постовых Павел с удивлением узнал Иванова Серёгу.

— Серёга! Ты почему не в кровати, а?! — воскликнул он.

— А! Паш, привет! Решили погулять? — воскликнул он радостно. — Морозно, но на свежем воздухе бывать надо, а то Вера Павловна и в самом деле засиделась под землёй. Вон, вид у неё какой-то бледный.

— Сергей, и в самом деле, не уходи от вопроса! — вмешалась тут Вера. — Почему не в палате, а на посту?

— Ну, так скучно там... — признался он. — А я уже вполне здоров! Благодаря сами-знаете-кому... Вот я и договорился, что на операции за пределами города я пока летать не буду, мало ли, действительно, прихватит там, а вот в наряды внутри города — уже можно. Тут, случись что, десять минут — и я в палате. Но находится там постоянно... А так, я тут при деле! Тут ведь и нагрузок никаких. Сижу себе на стульчике с товарищем, бдим.

— Ну ладно, бдите... — произнесла она и, словно бы, обмякла. — Пойдём, воздухом подышим.

— Хорошей прогулки! — пожелал им напарник Сергея.

— Спасибо! — поблагодарил Павел, после чего они открыли дверь и вышли наружу.

* * *

Сергей Иванов был жутко доволен. Повезло, так повезло! Вера Павловна, о строгости которой к пациентам ходили легенды, так вот просто отнеслась к нарушению им постельного режима! В любой другой день она бы, как минимум, пригрозила ему всеми возможными карами и потребовала, чтобы, мол, когда я буду возвращаться, на посту уже стоял другой человек, а ты как ни в чём ни бывало спал в своей палате и даже во сне не покидал её до моего разрешения! А тут, прямо ангел во плоти!

Может это Пашка так на неё влияет? Не зря же говорят, что э-э-э... недостаток личной жизни плохо влияет на характер женщины. А тут, значит, наоборот, как жизнь наладилась, так и подобрела. Как же хорошо, что они сошлись, особенно так быстро.

Вот только... Ну не выглядела она сейчас счастливой, скорее, наоборот. Такое впечатление, что у неё умер кто-то. Была бы она одна, он бы решил, что они с Павлом разругались и расстались. Так нет же, вот они вместе, и Пашка спокоен и доволен жизнью. Неужели не замечает? Что-то тут, определённо, не так!

— Слушай, — обратился он к своему напарнику. — что-то у меня сердце не на месте. Вера Павловна сама не своя, будто подменили.

— Ага, — согласился тот. — С таким настроением не на морозе гуляют, а в подушку рыдают.

— Знаешь, — произнес Сергей, — схожу-ка я за ними, присмотрю издалека.

— Хорошо, а я постою снаружи двери, чтобы тебя не терять из виду, а то мало ли…

— Договорились.

Выглянув за дверь, Иванов обнаружил, что парочка уже преодолела пару десятков метров до опушки леса и скрылась за деревьями. Правда из-за снега их следы были хорошо видны. Стараясь не шуметь, он последовал за ними.

Метров через тридцать, как он знал, была небольшая поляна, где Сергей рассчитывал их обнаружить, и не ошибся. Они стояли вместе и о чём-то негромко говорили, склонив друг к другу головы, после чего Вера махнула рукой, словно бы указывая куда-то на другую сторону поляны. Павел обернулся и начал высматриваться между деревьями, силясь там что-то разглядеть... Что там может быть? Белка?

В это время Вера сделала маленький шажок назад и одновременно с этим выхватила из-за пазухи нечто, ярко блеснувшее в лучах солнца, и вонзила в спину Павлу. Брызнуло алым. Вскрикнув, его спаситель упал. Сергей остолбенел.

Зарыдав, Вера рухнула на колени и, склонившись над телом, вытащила из раны нечто, более всего напоминающее сделанный из стекла, перепачканный в крови кинжал.

Придя в себя, Иванов бросился к ним, а Вера срывающимся голосом принялась декламировать:

— «Сюда идут? Я поспешу. Как кстати, кинжал Ромео! Вот твои ножны! Останься в них и дай мне умереть.»* — после чего полоснула себя по левому запястью.

Подбежав к Вере Павловне, Сергей вырвал у неё странный стеклянный кинжал, отбросил в сторону и схватил её за руку, с силой пережимая вены, чтобы остановить хлещущую кровь.

— Лёха!!! — завопил он, — Зови врачей!!! И подмогу!!! Один я её долго не удержу!!!

Вдруг, лежащий перед ним Павел задрожал, зашевелился, словно бы силясь встать, и исчез, растворившись в воздухе.

* У. Шекспир «Ромео и Джульетта»

Глава 14

7 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

— Товарищ полковник, вы уже вернулись? — взволнованно спросил Михаил, заглядывая в кабинет Сергея Семёновича. — У нас ЧП!

— Да, пятнадцать минут как приехал из генерального штаба. Даже чаю ещё не успел попить, — ответил полковник, ставя на стол стакан в антикварном, алюминиевом подстаканнике, и откладывая бумаги в сторону. — Ты не представляешь, сколько там дел накопилось за время моего отсутствия. Пришлось многим пожертвовать, чтобы лично курировать этот проект... Что за паника? Какого класса ЧП, что ты так возбудился?

— Класса «звездец»! — ответил тот. — Пару часов назад, Вера Павловна прирезала Пашу, после чего попыталась покончить с собой!

— И правда, «звездец»... — растерянно согласился Сергей Семёнович. После секундной растерянности его лицо вновь приняло сосредоточенное выражение. — Пойдем разбираться, по дороге расскажешь, что известно на данный момент.

— Сегодня, после обеда-завтрака они отправились в парк, — начал свой рассказ Михаил, пока они шли по коридорам подземного города. — Неизвестно, чья это была идея,

но учитывая, что Павел тут недавно, то, скорее всего, это Вера и предложила. На верхнем ярусе, у выхода из комплекса, вместе с напарником дежурил Сергей Иванов...

— Стоп! — остановил его полковник. — Тот самый, выпотрошенный?

— Тот самый, — подтвердил он. — Заскучал в палате и решил походить в необременительные наряды. Договорился, с кем следует...

— Ну, ну... — неодобрительно произнес Сергей Семёнович. — И что дальше?

— К его удивлению, Вера, известная своей строгостью, особенно к пациентам, лишь вяло его пожурила, — продолжил Михаил свой рассказ. — Это показалось Сергею странным, тем более, по его словам, выглядела она так, словно шла на казнь, а не на прогулку в парке с любимым. И ладно, были бы оба в расстроенных чувствах, так нет. Павел был вполне радостен и доволен жизнью, так что это не выглядело, как какая-то размолвка. Поделившись сомнениями с напарником, Иванов решил проследить за ними и нашёл их на полянке, неподалёку от входа в парк. Ну, вы знаете. Там они немного поговорили, вполне невинно, без криков и ссор, после чего Вера отвлекла внимание Павла и вонзила ему в спину крайне необычный кинжал, выхваченный из-за пазухи.

— Однако...

— Но и это ещё не всё. После того, как он рухнул на землю, она сама упала перед ним на колени, вытащила кинжал из спины Павла и, продекламировав в пустоту что-то про «кинжал Ромео», большего Иванов не запомнил, вскрыла себе вены.

— Судя по всему, это цитата из «Ромео и Джульетты», Уильяма Шекспира, — пояснил Сергей Семёнович. — Что, не слышали? Это старинная пьеса, там парень с девушкой, оба из разных, враждующих между собой семей, пытаются быть вместе, но в итоге гибнут. Причем, произнеся те слова, что Вера процитировала, Джульетта закалывает себя над телом любимого.

— Хм... Это придаёт происшествию определённый окрас, — задумчиво произнес Михаил Юрьевич. — Если бы, допустим, он ей изменил, и она об этом узнала, то едва ли она устроила бы подобную сцену. Аккуратно отравила бы, и делов-то... Тем более тот кинжал...

— А что с ним не так? — поинтересовался полковник. — В чём особенность?

— Он сделан из атакующей лапы паука. К кристаллическому обломку приделано что-то вроде рукояти. Судя по качеству работы, она изготовила его своими руками.

— М-м-м... да... Всё это складывается одно к другому в весьма неприятную картину... — сказал Сергей Семёнович. — Судя по всему, она уже какое-то время была агентом пришельцев. Вероятно, их не устроило наше усиление в лице Павла, и они отдали приказ на устранение. Вот только... она, как его лечащий врач, могла бы сделать всё так, что мы бы ничего и не заподозрили. То же, как она повела себя, весь этот символизм, поступок безумно влюблённой женщины. И это самое страшное.

— Почему?

— Представь, какая должна быть у неё мотивация, какие причины, чтобы исполнить такой приказ? Какая-то плата? Едва ли? Угроза убить заложника? Кто это может быть такой, чья жизнь для неё дороже собственной жизни и жизни любимого человека? Так же маловероятно. Ситуация для неё настолько невыносима, что она решает покончить с собой над телом любимого, но сам приказ исполняет.

— М-м-м... да... Может, какое-то психологическое принуждение? Гипноз или что-то ещё?

— Не знаю, — задумчиво сказал полковник. — Тут уже только допрос покажет. Тело Павла на месте? Или уже в морге?

— А вот тут начинается самое странное...

— Куда уж более?

— Его тело исчезло.

— Это как? — удивился Сергей Семёныч. — Вы его что, про…теряли?

— По словам Иванова, когда он подбежал к Вере и пережал вены на её руке, чтобы остановить кровь, Павел, был ещё жив. Он зашевелился, попытался привстать и... исчез. Вот просто, раз — и растворился в воздухе. Я успел побывать на месте, и видел кровь на земле. И следы на снегу были только от дверей до поляны и никаких других дальше, вглубь парка. Так что я склонен ему верить. Тем более Паша и раньше демонстрировал нестандартные способности... Может быть, в критической ситуации он смог, ну я не знаю, телепортироваться?

— Хм-м-м... Не видел тела — не считай мёртвым. Поэтому не исключено, что Павел ещё жив. Может, отлёживается где-то? Если он смог того же Иванова собрать по кусочкам, то неужели о себе не позаботится? Ну а пока, поговорим с нашей Верочкой... Как она сейчас?

— Приходит в себя после наркоза. Её прооперировали, сшили сосуды, сухожилия. Резанула себя аж до кости, — Произнес Михаил Юрьевич и сделал соответствующий жест. — Врач говорит, что у неё, скорее всего, до конца жизни будут проблемы с левой кистью.

— Полагаю, после всего, что она натворила, это будет наименее серьёзным последствием. Жена как узнает, точно попытается её придушить... Леонида Павловича оповестил?

— Да, в первую очередь. Всё же, это его работа, его круг обязанностей. Он и его люди сейчас тут всех на уши поставили.

— Как говорится, поздно запирать конюшню на замок когда лошадь уже украли, — сказал полковник неодобрительно. — Но, пускай ищут, пускай... может чего и найдут.

* * *

У дверей палаты, рядом с охранниками стоял, и, судя по всему, поджидал их, Леонид Павлович. На его лице одновременно читалась и озабоченность и досада.

— Ну что, Палыч, если гадить, то сразу полные штаны? — обратился к нему Сергей Семёнович. — Как же это ты не уследил? А? Такую змею на груди пригрели!

— После всего, что произошло сегодня, — ответил тот, — я уже никому не верю, да и сам себя начинаю подозревать! Ну и вас двоих — само собой, вон какие рожи подозрительные... Я ведь её ещё вот таким ребёнком помню! Ни разу не попадала в поле зрения моей службы, ни разу не вызвала не то чтобы подозрений, даже сомнений! Она и город-то покидала раз пять или шесть и каждый раз была под тщательным присмотром. Немыслимо! А как она поддерживала связь, как передавала информацию, как получала приказы?! Сейчас мои ребята роются в её вещах, просматривают записи с камер, но не факт, что они что-то найдут... Пока достоверно могу сказать одно: ещё вчера все было нормально, а уже сегодня утром она была сама не своя, со слов всех, кто её видел.

— Таким макаром однажды утром какой-нибудь техник выйдет из комнаты, пойдёт и взорвёт наш реактор, а вместе с ним и всех нас... — произнес Сергей Семёнович, потирая лоб. — Раз уж любой может оказаться их агентом.

— Вот именно, — согласился с ним Леонид. — Хотя я понять не могу, зачем пришельцам все эти шпионские игры? Учитывая, насколько они превосходят нас в силе.

— Быть может, просто «держат руку на пульсе»? — предположил Семёныч. — Так, приглядывают на всякий случай, а тут как раз нестандартная ситуация. Мы боялись, что если начнём как-то ломать их планы, они вдарят по нам чем-нибудь разрушительным, а оказалось, пришельцы просто дают команду агенту, и тот исполняет её любой ценой.

— И кому мы теперь, в такой ситуации можем верить? Может этой ночью наши жёны нас прирежут? Так что вы, как хотите, но лично я намерен получить от Веры ответы на свои вопросы любыми средствами. Несмотря на то, как я ещё вчера к ней относился.

* * *

У дверей, как в самой палате, так и снаружи находились по два охранника, а у кровати сидел врач. Руки и ноги Веры были охвачены кожаными манжетами, пристёгнутыми к металлическим поручням кровати. Сама она лежала с закрытыми глазами и беспокойно шевелилась во сне.

— Где же ты? — зашептала она. — Почему ты не отвечаешь?!

— Что с ней? — спросил Сергей Семёнович у врача.

— Мы были вынуждены использовать общий наркоз. Трудно шить сосуды и связки у того, кто этому активно сопротивляется, — ответил медик. — Сейчас она просто спит. Вон, всё ищет кого-то.

— Будите, — приказал Леонид Павлович. — У нас к ней есть несколько вопросов. Она сможет отвечать?

— По-хорошему, ей бы дать ещё четыре-пять часов... — произнес врач, с сомнением.

— У нас нет столько времени. Да и не настроены мы на «по-хорошему», — сказал Леонид Павлович резко. — Приведите её в сознание. Если нужны какие-то стимуляторы, чтобы привести её в адекватное состояние — колите.

Врач пожал плечами и, повозившись у прикроватного столика, поднёс к носу Веры вату с нашатырным спиртом. Женщина поморщилась и попыталась повернуть голову, чтобы уклониться, но безуспешно. Чихнув, она открыла глаза и обвела присутствующих мутным взглядом.

— Все собрались... — устало произнесла она. Немного помолчала и, грустно усмехнувшись, продолжила: — «Вера, как ты могла! Вера, как ты дошла до жизни такой!»

— Вера, какого хера! — прервал её Сергей Семёнович. — Прекрати паясничать!

— Мне не о чем с вами разговаривать, — ответила она и, откинувшись на подушку, закрыла глаза. — Дайте мне умереть спокойно.

— Всему своё время. Сначала ты ответишь на наши вопросы, — произнес Леонид Павлович. — И это не просьба, а утверждение. Сама знаешь, какие у нас средства и методы.

— Сбылась мечта, да? Поймал шпиёна, пытать будешь... — съязвила Вера. — Скажи лучше сам, как там Паша? Похоже, хреновый из меня убийца, раз не смогла ни его, ни себя...

— Понятия не имеем. Собственно, это один из вопросов, который мы хотели тебе задать.

— Как так?! — слегка оживилась она. — Как вы можете не знать? Среди мёртвых его нет, значит, он тут, у вас, живой!

— По словам Сергея Иванова, тело Павла исчезло. Растворилось в воздухе, — ответил Михаил. — Возможно, дар Павла так среагировал на тот кинжал.

— Как исчез?! — пролепетала Вера испуганно. — Значит, не показалось... Но куда он мог исчезнуть?! Он не мог никуда исчезнуть! Вместе, навсегда вместе! Но он исчез... Исчез из-за меня! Любимый, почему ты меня оставил? Что я тебе сделала?!

— Хрррммммпппффф... — издал невнятный звук Михаил и попытался, было, что-то сказать, но Леонид Павлович жестом его остановил.

— Я уверен, — произнес он, — что Павел всё поймёт, простит и вернётся обратно...

— Да, да!..

— Но для этого нам надо его найти... — продолжил Леонид Павлович мягким тоном. — Но для этого нам надо знать, где его искать. Вот, вы сказали, что среди мёртвых его нет? А где тогда он ещё может быть?

— Я... я скажу... — выдавила она из себя и обмякла. — Всё равно это уже ничего не изменит...

— Секундочку... — произнес Леонид Павлович, и, оглядевшись по сторонам, установил на полку миниатюрную видеокамеру и включил запись.

* * *

«Как же больно!» — подумал Павел. Холодная, промёрзшая земля со всей силы прижала его к себе и всё не желала размыкать объятья. Дикая боль пульсировала в спине, и что-то горячее растекалось под одеждой. «Чем это меня так приложило? Подстрелили, что ли?» — силился он понять происходящее.

Вдруг он услыхал искаженный страданием голос Веры. «Она в опасности! В неё ведь тоже могут попасть!» — решил Павел и попытался встать. Боль, казалось, пробила его насквозь. Тело жгло, как тогда, в подвале вивисектора. Рефлекторно он потянулся в темноту и... провалился.

Стало... теплее. Лицо прижималось не к снегу, а сухим листьям. Слышалось пение птиц. Надо же... А это что? Чьи-то шаги?! Павел попробовал было повернуться, чтобы увидеть, кто же приближается к нему, но резкая боль оборвала его попытку.

— Кого я вижу! Человече! Сражен лежит ударом в спину подлым! — послышался вдруг высокий, певучий голос. — И кто же враг сей беспощадный? Коса Жнеца пронзила сердце! Но промахнулся, промахнулся жалкий! Позволь помочь тебе соратник, своей рукой твои закрою раны!

Павел попытался ответить, но всё что он смог — невнятно прохрипеть. Кровавая пена пузырилась на его губах, а сознание еле балансировало на грани обморока.

Внезапно, спину начало припекать, словно бы летом, на жарком солнце. Павлу сразу вспомнилось, как ещё три месяца назад он ехал в кузове грузовика, сжимая в руках гауссовку и оглядываясь по сторонам. Доспехи припорошило пылью поднимаемой колёсами впереди идущих машин, от виска, по щеке ползла капелька пота, а спину жарило, вот прямо как сейчас.

Тепло распространилось по всему телу, и в нём, словно сахар в воде, постепенно растворилась боль. Ещё пару минут назад он чувствовал себя так, словно бы его железным прутом пришпилили к земле, а теперь ощущения больше напоминали сильный удар по доспехам. Хороший синяк, сломаны два-три ребра, но не более того. Хотя... вдохнуть полной грудью ещё не получалось.

— Прости меня, но как целитель, немного стою, к сожалению, — то ли произнес, то ли пропел всё тот же голос. — Тебе потребна помощь Ааса. Встать попробуй.

Напрягшись, Павел чуть приподнялся и перевернулся на бок, чтобы рассмотреть своего собеседника. Боль в спине стрельнула, но уже куда более терпимо. То, что открылось его глазам... он проморгался и оторопело уставился на человечка, иначе не сказать, ростом около метра, не более.

Пропорции у него были не как у ребёнка, а как у взрослого. Одежда из ткани и кожи большей частью коричнево-чёрная, делающая своего обладателя малозаметным на фоне земли, камней или коры деревьев. В фактуре ткани и покрое одежды мерещились сухие листья, изгибы ветвей, рваные линии скал. Одежда казалась такой же частью леса, как мох на камне или, вон, упавший ствол дерева.

В лесу, кстати, снега не было. Казалось, на дворе самое начало осени, середина августа, но никак не первые числа октября. Слабые ветерок шевелил золотистые листья деревьев, между стволов которых, как и тогда, около Вязьмы, висела еле заметная дымка. Павлу померещилось, что в тумане, среди деревьев, мелькнуло ещё несколько низеньких и щуплых фигур, но тут он не мог утверждать наверняка.

Бросив разглядывать лес, он переключился на лицо своего чудного собеседника. Оно у «малыша» было вполне человеческим — обычный парень лет двадцати, просто очень маленький. Ну и, разве что, черты лица: разрез глаз, форма носа, губ, скул, были несколько непривычны, словно у представителя какой-то иной, ранее невиданной национальности.— А ты кто такой? — только и смог произнести Павел, глядя на это чудо.

— Сколь счастья в том, что случай мне позволил из альвов первым быть перед тобою! — радостно произнес он, и улыбнулся. — Я понимаю, вид мой грозен, но ты не бойся, за мной следуй.

— Подожди, мне надо вернуться назад, к Ве... — начал было Павел, но осёкся.

Перед его глазами вспыхнула картина: несколько охранников, во главе с Сергеем Ивановым, несут Веру на носилках. Та выглядит бледно, но жива и, судя по всему, в безопасности. Что бы ни произошло в парке — ничего непоправимого не случилось и его присутствие там прямо сейчас- не требуется.

— Хорошо, сейчас попробую встать, грозный альв... — произнёс с лёгкой иронией Павел и с некоторым усилием поднялся с земли.

Его спина болела, но терпимо. Резь в груди не давала глубоко вдохнуть, но если дышать легонько, наполовину, то почти не беспокоит. В ногах ощущалась слабость, но прямо сейчас он вроде не упадёт.

— Слушай, а далеко этот, как его... — произнес он несколько нерешительно, после сделанной ревизии физических возможностей. — А то я не знаю сколько смогу пройти.

— Мы, альвы, знаем краткие дороги, коль встать сумел — дойти сумеешь тоже. — пропел незнакомец , одобрительно глядя на Павла. После чего добавил: — Давай, ещё твои восполню силы...

Он поднял левую руку ладонью вверх и легкая дымка, что наполняла лес, ожила и потекла в его ладонь! Через несколько секунд он выставил вперед правую руку, кисть которой засияла, и на Павла снова нахлынула волна тепла.

Это было похоже на то, как он сам лечил Серёгу, но только применялось осознанно и несколько на иной манер. Ещё туман этот... Он его как-то преобразовывает в свет? Как бы то ни было, но процедура определённо пошла ему на пользу. Ноги теперь держали куда крепче и были готовы немного поработать.

— Готов идти? Дай руку мне, не бойся. Закрой глаза, се — важное условье! — произнес альв, протягивая ему свою руку. — Доверься мне, не медли, сильный воин.

Рассудив, что если бы абориген захотел ему навредить, то просто прошел бы мимо, Павел взял человечка за руку, которая утонула в его ладони, и, закрыв глаза, последовал за ним.

* * *

Идти по лесу с закрытыми глазами — то ещё удовольствие... А тут ещё почти сразу начались какие-то странности. Сначала под ногами шуршали листья и потрескивали сухие ветки, потом внезапно слева подул холодный ветер и под ботинками заскрипел сырой песок, потом ноги вступили на твердый камень и направление ветра снова изменилось.

Каждые десять-двадцать шагов происходили какие-то перемены. То сухая трава по колено, то шум реки, что внезапно появился и так же внезапно исчез, то грязь по щиколотку, что с очередным шагом сменялась хрустящим гравием, а вот опять твердый камень.

— Ты смел и мудр, сдержался от соблазна! — похвалил Павла его провожатый. — Дошли мы очень быстро. На диво мне!

— Теперь отверзнуть можешь очи, — произнес другой голос, низкий и очень властный.

Послушавшись, Павел открыл глаза и осмотрелся. Нисколько не удивившись после всех метаморфоз в пути, он взглянул на море, что разбивалось о скалы. Сухая трава и камни под ногами, над головой тяжёлые тучи, а рядом, кроме малыша-альва, стоял крайне импозантный мужчина высокого роста, даже чуть выше Павла.

Поверх длинной, до земли, одежды фиолетово-синего цвета на нём был надет нагрудник из неизвестного металла с синеватым отливом, испещрённый мелкими значками, возможно, буквами неизвестного алфавита, по которым время от времени пробегали огненные всполохи. Предплечья и голени также были защищены металлом, а на голове покоился широкий золотой обруч, смахивающий на корону. По крайней мере, как-то так её Павел и представлял.

Суровое лицо мужчины не выглядело старым, ну, лет сорок, не более. Вот только борода и длинные волосы были неестественно белы. Взгляд карих глаз сбивал с ног. Казалось, смотришь в дуло наведённой на тебя винтовки. Воздух вокруг него дрожал, словно около раскалённого докрасна металла и, казалось, негромко гудел.

— Спасибо друг, идти ты можешь дальше, — обратился мужчина к альву. — О госте нашем дальше позабочусь я сам.

— Благодарю Владыка! — ответил малыш, поклонился и... растаял в воздухе.

— Ну как, Паш, охреневаешь потихоньку, или уже привык? — произнес мужчина, повернувшись к нему.

* * *

— Да вот, казалось, уже привык, ан нет. Снова охренел. Мы знакомы?

— Ты можешь звать меня Линмер. — представился мужчина. — Так что теперь мы формально знакомы, хотя за тобой я приглядываю всю твою жизнь.

— Да? — удивился Павел. — И почему?

— Дело в том, что по всем правилам, ты должен бы стать моим учеником. Но... — Линмер замешкался, — как видишь, не вышло.

— А почему? — растерялся Павел. — Нет, я не слишком удивлён... Все эти фокусы, что прут из меня — это неспроста. Я понимаю, что отличаюсь от других. Но почему не вышло-то?

— Начну чуть издалека. Ты уже успел познакомиться с одним из альвов, коренных жителей этого пласта реальности. Как ты, думаю, мог заметить, то, что люди называют магией, колдовством — совершенно естественная часть этого... мира. Способности альвов естественны для них, как полёт для птиц. В этом их сила, но в этом же и слабость. Маленький воробей летает лучше любого человека, но человек может сесть, подумать и сконструировать самолёт, ну или коптер... не важно. Альвы, как ты мог заметить, очень поэтичны... да, да, они все такие. Представь, какие у них музыка и песни, если они вот так просто разговаривают. Они все рождаются с небольшим Даром, но не способны ни развить его, ни использовать как-то иначе, чем в них заложено природой. Тут нужен аналитический склад ума, разум, логика, воля. Им же это несвойственно.

Люди же, в большинстве своём, Дара лишены. Но, иногда, в одном случае на несколько миллионов, рождается человек со способностью творить чудеса. В отличие от альвов, его Дар изначально слаб, и он может прожить всю жизнь, не зная о нём, и лишь иногда подмечая некоторые странности. То какая-то особая удача в делах, то способность определять, где под землёй течёт вода, то чутьё на опасность, как в твоём случае.

В прошлом... три-пять тысяч лет назад, таких людей было больше, чем сейчас. Все эти легенды и мифы про магов, волшебников, героев, богов — это всё они. Либо, талантливые одиночки, либо те, кому повезло найти себе учителя.

Долгое время такие люди враждовали между собой, собирали и вели за собой армии... Но в итоге, три с лишним тысячи лет назад из-за врага, угрожающего всему нашему миру, было решено оставить тот слой, тот мир и переселиться сюда. В мир, который заселён альвами, и, кроме нас, магов, тут практически нет других людей. Зато — целое море сил и возможностей, в том числе и по самосовершенствованию. Но есть нюанс. Дело в том, что любой маг, выросший в том мире и совершивший переход сюда, что бы он ни сделал — будет здесь гостем, эмигрантом. Он как тот человек на коптере, что летит по небу, но небо не его родной дом. Некоторые базовые вещи закладываются в первые дни после рождения. И только. Такой маг обречен быть «вторым номером», по сравнению с тем, кто вырос здесь, и никогда не достигнет вершин Мастерства. Он инвалид, калека. И ты теперь понимаешь в чём трудность?

Полноценным аасом, как нас называют альвы, может стать лишь человек, но только тот, кто в первые дни после рождения оказаться здесь, чтобы, образно говоря, укорениться на этой почве. Ну и, понятно, что воспитание и обучение также надо начинать с раннего детства. В итоге, сформировался обычай, традиция, похищать обладающего Даром в первую неделю после рождения, подменяя младенцем-альвом, который после соответствующего ритуала становился полной копией похищенного, по крайней мере, внешне. Этот мир получает мага, ааса, а тот — человека-альва. Справедливо и честно.

— То есть, меня вот так же должны были похитить и подменить? — заинтересовался Павел.

— Да. Но из-за того, что твоя мать вместе с тобой находилась в постоянных переездах, днём и ночью живя в кузове движущейся машины, сделать это не удалось. Увы. Что, одновременно, очень странно, поскольку, согласно полученному предсказанию, мы узнали о том, где ты родишься, и то, что я буду твоим учителем. А этого в итоге не случилось.

— Действительно... досадно. Пролетел мимо, — сказал Павел, поморщившись. — Но с другой стороны, это была бы другая судьба, и жил бы уже не я, а кто-то другой. Меня же, такого, какой я есть сейчас, не случилось бы. Ну да ладно, чего уж сейчас жалеть... Но вернёмся к подменам. Как я понял, родители на Земле получают не полную копию? В чём разница?

— Тот младенец вырастает человеком, лицом похожим на своих земных родителей, но склад ума у него как у альва, — ответил Линмер. — Воспитание среди людей делает его почти человеком, но его истинная природа всё равно прорывается наружу. Он становится великим музыкантом, поэтом, художником. Их потомки тоже несут крупинку этого дара. Собственно, именно отсюда у людей и появилось искусство. Каждому такому человеку-подменышу, жившему в том мире, соответствует оригинал в этом — маг.

— То есть, тут когда-то жил великий маг, допустим, Пуш... — начал было Павел.

— Почему «когда-то жил»? — прервал его Линмер. — Многие из них до сих пор живы. Не думаешь ли ты, что мы просто умираем от старости? Я, вот, к примеру, давно разменял восьмую сотню лет. И что? Да, бывает, некоторые со временем устают от жизни. Некоторые гибнут в бою. Кто-то уходит в Бездну, желая больших знаний и нового опыта. Многих мы потеряли на этой войне, что длится уже более ста лет. Но вообще, первые триста лет жизни маг считается «молодым».

— Вы тоже сражаетесь с пришельцами?! — воскликнул Павел.

— Мы-то как раз и сражаемся. А вы? Вы, ведь, просто забились в свои норы. Ведь так? Мы связали их боем тут, из-за чего они практически не показываются у вас. Их замысел реализуется крайне медленно, иначе бы они уже давно получили своё...

— Так вы знаете, откуда они взялись, и что им тут нужно?

— Знаем. Их впустили сюда вы.

* * *

— Ты видишь эту «дымку», не правда ли? — спросил Линмер, и окружающая их пелена на мгновенье закружилась вокруг него как смерч.

— Да, конечно, — подтвердил Павел. — Что это?

— Это... оно имеет множество названий: «энергия Ци», «мана»... даже просто «магическая сила». Назовём её для краткости «маной». Она естественная часть этого пласта реальности, примерно так же, как электричество в вашем. О её природе говорить сейчас едва ли стоит. Важно, что она не просто является источником энергии для магов и альвов, она питает всех живых существ на планете. Собственно, жизнь, сама по себе, — это в каком-то смысле магия. В вашем мире она тоже есть, это проистекает из структуры реальности, но её у вас крохи... Там она подобна кислороду, растворённому в воде, которым дышат рыбы, тут же её значительно больше. Ты же ощущаешь разницу между тем миром и этим?

— Тут... я чувствую себя более живым. Словно выспался, наелся и слегка выпил.

— Вот, когда человек надышится чистого кислорода, будут похожие эффекты.

— Получается, обычные люди тоже потребляют эту силу?

— Да. Крохи, конечно же. Но когда людей много и живут они скученно, то выедают «ману» подчистую, и им становится, образно говоря, «душно».

— Я уже бывал в этом мире, и заметил, что на месте наших поселений тут безжизненные пустоши.

— Вот именно. По-этому альвы стараются держаться подальше от таких мест. Для них это крайне не комфортно и даже смертельно.

— Ага... А как это связано с пришельцами?

— Напрямую. Дело в том, что те кристаллы «этернита», которые вы притащили на землю — часть их технологии. Они преобразуют «ману» в электричество. Вот он — источник вашей «бесконечной энергии»! Но эти кристаллы выкачивают ману не просто из вашего мира. Всё гораздо сложнее...

Если не вдаваться в детали, то мир подобен слоёному пирогу. Но эти слои существуют не по отдельности, а вместе, как единое целое. Мир многогранен. Ты можешь взять с земли камень и посмотреть на него сверху, сбоку, снизу — вид будет разный, но это один и тот же камень. Ты можешь смотреть на мир в разных областях спектра и видеть разную картину. Смысл в том, что «мана» одна на весь наш мир. Просто с этого уровня до неё проще дотянуться, чем с вашего.

Если люди, потребляя магическую силу, просто создают в местах своего массового проживания нездоровую атмосферу, область с пониженной «маной», то те кристаллы выкачивали её в огромных количествах, словно насосом, подчистую, в ноль! Получалась уже не «духота»,а вакуум! Мёртвые зоны вокруг городов распространились на многие сотни километров.

Насколько тяжело пришлось альвам — это отдельная история... Десяткам миллионов пришлось спасаться бегством, эвакуируясь из ставших непригодными для жизни районов. Но не это самое страшное.

Дело в том, что... на одном из внешних слоёв нами была выстроена защита, стена. Мы тысячи лет питали, чинили и поддерживали её чары. Собственно, именно из-за них мы заключили мир между собой, переселились сюда и посвятили себя защите нашего мира.

А кристаллы«этернита», выкачивая «ману», забрали её, в том числе и из защитных чар, создав в них прорехи. Они были особенно велики там, где этих кристаллов оказалось больше всего, и где они активно всего использовались — в больших городах. И именно через такие «дыры в заборе» пришельцы, или как их называют альвы, «йотуны» вторглись в наш мир.

Они так долго ждали такой возможности! Тысячи лет они ломились в эту дверь... Ты не представляешь, на какие хитрости они шли... Например, организовывали кровавые культы с жертвоприношениями, чтобы с помощью концентрированной энергии, текущей по жилам людей отворить дверь изнутри. Вербовали себе служителей, соблазняя лживыми обещаниями. Даже время от времени им удавалось кое-кого из нас склонить на свою сторону! Интриги, предательства, войны с отступниками... и тут, вы сами отворили перед ними двери!

— Это и произошло тогда, семьдесят лет назад? В «Судный день»? — взволнованно спросил Павел.

— Нет, гораздо раньше, примерно за сорок лет до того, — ответил Линмер. — Как я говорил, реальность имеет много уровней, граней, и изначально они вторглись в один из внешних слоёв нашей планеты, в мир мёртвых, поскольку и сами они, строго говоря, мертвы.

* * *

— Как так?! — поразился Павел. — Привидения, что ли?!

— Да, почти, — подтвердил Линмер. — Они провели один ритуал... подробности не важны... В общем, можно сказать, что они убили свою планету, вырвали её сердце, после чего она и рассыпалась на куски, за исключением их Мира мёртвых, куда они перенесли добытое «сердце». Там они и продолжили своё существование, обретя бессмертие и немыслимые возможности. Правда, только в пределах своего мира.

Так что, можно сказать, их мир — это планета-призрак, полная могущественных мёртвых магов, ищущих ещё большей силы. Он миллионы лет блуждал вокруг Солнца, пока однажды не вышел на орбиту вокруг Земли. И с тех пор они тысячи лет пытались войти к нам. Угадай зачем.

— Мля...

— Вот, вот... — согласился Линмер. — Сначала они захватили мир мёртвых, распространили на него своё влияние, основали там свои аванпосты. Если раньше он был подобен миру снов, с которым граничит, то теперь он немногим отличается от мира людей, ну или этого. Потом, переходя из слоя в слой, они продолжали захватывать миры и спускались всё ниже. В итоге оказались тут. Мы дали им бой... Собственно, мы до сих пор с ними сражаемся, но уж больно силы не равны. Как бы нам не помогали альвы, основная ударная сила это мы, маги. Нас, аасов, тысячи, а их, пришельцев — миллионы. При этом они в сотни тысяч раз старше нас и опытнее! Как ни больно это признавать. Всё, на что нас сейчас хватает — создавать им помехи, затягивать их работу. Не более.

Из нашего мира они прорвались в ваш, это и стало для вас «Судным днём». И теперь они роют к центру Земли, чтобы достичь ядра и заполучить «сердце» уже нашего мира. В результате планета разлетится на куски, так же как и их в своё время, а они удвоят свои силы и переведут их на качественно новый уровень.

— И как же их остановить?! — воскликнул Павел.

— Я не знаю, — произнес Линмер, и его лицо словно окаменело. — Никто из нас не знает. Я, собственно, почему сейчас это рассказываю. Я хочу, чтобы ты пересказал всё это людям. Они должны понимать, что поставлено на кон. Ваш относительный покой — это кровь альвов и аасов, которые сражаются за вас. При этом некоторые из вас полагают, что надо просто обождать, перетерпеть неудобства. Быть может, пришельцы просто возьмут, что им надо, и улетят. Чем это закончится для Земли, ты уже знаешь. Правда, конец жизни на планете наступит ещё раньше. Ведь для того, чтобы пробиться через расплавленную мантию, они активно её охлаждают. Из-за этого климат с каждым годом и становится всё холоднее и холоднее. Как тебе погодка: летом минус двадцать, а зимой минус сто?

— Надо будет шапку потеплее надеть... — буркнул Павел.

— И вторые носки, — поддержал его Линмер. — Но вернёмся к тебе. Был проведён один ритуал... мы с его помощью узнаём о месте рождения будущего мага и о том, кто будет его учителем. Иначе как найти одного одарённого на миллионы обычных новорожденных? Но, как я уже говорил, подменить тебя не удалось. Вот только особенность ритуала в том, что он не указывает на возможность, а предсказывает будущее. Понимаешь? Суть предсказания в том, что в определённом месте родится будущий маг, а учить его буду я, Линмер.

Но подмена не удалась, а подменять позже срока уже не имело смысла. Полноценный маг из тебя бы просто не вышел. Ты мог бы даже не успеть научиться продлевать свою жизнь и умер бы от старости! Извини, но тратить силы и время на обучение такого... смысла не имело. Особенно в военное время. Тем не менее я приглядывал за тобой и думал над тем, каким же образом окажусь твоим учителем против своей воли? И вот, ты тут. Сейчас я полагаю... то предсказание указывало на сегодняшний день. Всё, что я тебе рассказываю — это урок. Я действительно стал твоим учителем. Это сбылось.

— Ну, так научите меня ещё чему-нибудь полезному! — оживился Павел, и ойкнул, от пронзившей его боли.

— Во-первых, как я уже говорил, мага из тебя не сделать. А тратить время, чтобы обучить тебя паре фокусов? Зачем? Это ничего не изменит, а я потрачу на тебя то время, что посвятил бы войне с Врагом. А во-вторых... Взгляни на себя. На свои руки, своё тело.

Павел последовал его совету и опустил взгляд, уставившись на свои ладони. Сначала он ничего не видел, а потом... тело стало словно полупрозрачным. Павел видел свои кости, сосуды, мышцы... и потоки оранжево-красного и голубовато-белого сияния, что жили своей жизнью внутри него. Подобно маслу и воде они не смешивались. Более того, соприкасаясь, они реагировали словно вода и раскаленный металл, бурно и резко. Потом отскакивали от места столкновения, а в плоти, Павел видел это чётко, оставался крохотный рубец.

— Видишь? После того безумного эксперимента, и как ему в голову это пришло, в тебе поселился второй Дар, что тянет чуждую тебе силу из Сердца Йотунхельма. Будь ты обычным человеком, он бы в один миг овладел тобой и убил, но твой Дар сдерживает его. Они враждуют, и их вражда наносит тебе раны. Более того, противостоя друг другу, с каждым днём эти два Дара становятся сильнее и сильнее. С одной стороны, твой Дар развивается и растёт в тысячи раз быстрее обычного, быстрее даже, если бы я учил и тренировал тебя, но с другой — то же самое происходит и со вторым. Сейчас в тебе два столетних мага ведут войну, понимаешь?

— Так выньте же это из меня! — чуть было не сорвался на визг Павел.

— К сожалению, это невозможно, — ответил Линмер и покачал головой. Слишком всё это сплелось воедино. Уже через несколько дней оба дара станут настолько сильны, что твоё тело просто не выдержит их борьбы. Мои соболезнования.

— Так что, выходит, я умру? — пролепетал Павел.

— К сожалению, — подтвердил маг. — Я не вижу другого выхода. Я, конечно же, исцелю рану от кинжала, чтобы ты смог доставить весть, поставить людей в известность о том, что происходит и как на самом деле обстоят дела. А дальше... проведи свои последние дни в том мире с пользой.

— Какой кинжал? — не понял Павел. — Я думал, на нас с Верой напал «паук»...

— Ты всё узнаешь по возвращении, мой ученик. Твой первый и последний урок окончен.

Линмер взмахнул рукой, и яркая вспышка света ослепила Павла. За светом последовала тьма, а когда и она рассеялась, он обнаружил себя стоящим в снегу, перед дверью, через которую, казалось бы, совсем недавно вышел в парк погулять. Хорошо погулял. Душевно. Ну, хоть не болит ничего. Пока.

Глава 15

7 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

За время, пока он гулял по иным мирам, наступил вечер. Металлическая дверь, ведущая в подземный комплекс, была еле заметна в темноте, поскольку лампочка над ней не горела. Что ожидаемо. Секретность-с... По этой же причине она была и заперта.

— Э-э-э! Народ! — заорал Павел, стуча кулаком в дверь. — Открывайте! Свои!

— Кто такой? Чего надо, бл..? Как сюда попал? — после некоторой паузы раздался из-за двери чуть срывающийся голос.

— Семёнов Павел! Я сегодня погулять выходил и немного задержался! — ответил он.

— Кто твой командир? — задали из-за двери вопрос.

— Ладыгин Михаил Юрьевич, — сказал Павел.

— Ожидайте! — послышалось из-за двери.

С наступлением темноты ощутимо похолодало. Ну, по крайней мере, кровь, пропитавшая одежду, свернулась. А то в мокром и на морозе... Правда через дыру в бушлате поддувало, и спина немного мёрзла. Думать о том, кто мог бы ударить его кинжалом не хотелось.

— Семёнов, ты? — послышался из-за двери голос Михаила Юрьевича.

— Я, я. — откликнулся Павел. — Могли бы и глазок сделать...

— Извиняй, не часто тут принимаем гостей, — ответил Ладыгин и приказал. — Свои. Открывай, давай.

Защелкал замок, и дверь, скрипнув, отворилась. На пороге, держа руку на кобуре, стоял Михаил, его лицо было напряжено. У него спиной с автоматами на изготовку расположились два охранника.

— Ну что, вернулся из самоволки, да? — спросил он строго, после чего шагнул вперед и тепло обнял Павла.

— Не приняли в Царстве мёртвых, — пошутил Павел, и его голос чуть дрогнул. — Говорят, нам тут такие не нужны!

Михаил отстранился и внимательно взглянул ему в глаза.

— Что, так и сказали? — спросил он.

— Нет, шучу... — признал Паве и криво улыбнулся. — На полпути меня тормознули, и назад отправили. Мол, весточку людям отнесёшь и только тогда на покой.

— Пришельцы?

— Не... соседи наши, — покачал головой Павел. — Вы не поверите, целый мир маленьких человечков, магии и волшебства. Они тысячи лет сдерживали пришельцев, не давали им вломиться в наш мир. Ну а теперь, после того как гады всё же прорвались, бьются с ними, и попрекают нас за то, что мы тут, дескать, отсиживаемся в тылу.

— Надо же... Ну, хоть союзники, для разнообразия... — произнес Михаил Юрьевич, думая о чём-то своём. — Что-то ещё рассказали?

— Рассказали откуда пришельцы взялись, и что им тут нужно, — ответил Павел, чуть помолчал, и продолжил с дрожью в голосе: — Рассказали про мои способности и перспективы... а точнее, про полное их отсутствие...

— Значит, это правда... — задумчиво пробормотал Михаил. — Извини... у нас тут за эти часы тоже многое стало известно... из другого источника. Всё руководство на ушах стоит...

Павел вздрогнул, повернул голову и уставился куда-то вдаль.

— Сергей Семёнович сейчас на совещании? — спросил он Михаила.

— Откуда ты знаешь? — заинтересовался тот.

— Вижу... Большой зал, стол буквой «П», герб, флаги, народ такой серьёзный...

— Хорошо, — решил Михаил Юрьевич. — Поехали, расскажешь им, где был, что видел, передашь, что велели сказать. Дополнишь, так сказать, общую картину.

Пройдя через тамбур, Павел с Михаилом зашли в лифт и поехали вниз.

— Слушай... — начал нерешительно он, — Как там Вера? А то я до сих пор не понимаю, что произошло. Знаю... видел, что она тоже пострадала, но жива... Кто-то на нас напал? Я спрашивал... того, кто меня исцелил... Ты представляешь, настоящий волшебник, как из сказки! Ему восемьсот лет, с хвостиком! Так он говорит: «Вернёшься, всё сам узнаешь».

— Как всё завертелось-то, а... Ещё две-три недели назад знать не знал и думать не думал... — произнес Михаил страдальческим тоном. — Этот твой волшебник, он не только силён, но и мудр... Вера жива и более-менее здорова. Это всё, что тебе нужно сейчас знать, поверь. Отчитаешься перед Советом и всё узнаешь.

— Хорошо... — согласился Павел нехотя.

* * *

Дорога до места заседания Совета заняла более полутора часов. Сначала они просто шли по коридорам, потом сели на электромобиль и около часа ехали по тоннелю, время от времени останавливаясь на блокпостах и демонстрируя документы.

Дежурящие солдаты с удивлением разглядывали пропитанную кровью одежду Павла и дыру на спине, но от комментариев воздерживались, косясь на Михаила Юрьевича. Мол, если так надо, то пусть...

В очередной раз Павел не сдержался.

— Да спина зачесалась, а ногти на руках не стрижены, вот и расцарапал!

В подтверждение своих слов, он поднял вверх левую руку и помахал ей перед лицом офицера. Внезапно, кисть руки словно бы резко вспотела, и просочившаяся на поверхность жидкость застыла мелкой, блестящей словно стекло чешуёй. Одновременно, часть этой жидкости стекла по пальцам и удлинила ногти сантиметров до пяти, превратив их в мощные, крепкие когти.

— Ага... охотно верю... — произнес тот, делая шаг назад и кладя руку на кобуру.

— Всё нормально, капитан, — успокоил его Михаил.— Особый случай, на контроле у Сергея Семёновича.

— А... ну тогда езжайте... — ответил тот, несколько неуверенно, косясь на своих растерянных товарищей.

И они поехали дальше. В машине Павел зачарованно разглядывал, как лёд на его руке тает и впитывается в кожу.

— Силы, что в тебе, сделали новый виток в своём противостоянии? — прокомментировал Михаил Юрьевич это релище. — Сначала увидал происходящее в нескольких километрах от себя, а теперь вот это.

— Вы и это знаете? — ошарашенно спросил Павел. — И давно?

— Недавно, часа три как прошло, — признался он. — Как я говорил, нам тут в твоё отсутствие удалось кое-что разузнать. Сам до сих пор в себя прийти не могу, от того и не удивляюсь уже ни чему.

Да, — согласился Павел, — можно устать от чего угодно, устать удивляться и даже — бояться.

* * *

В конечной точке маршрута их встретил отряд, подобного которому Павел ещё не видывал. На каждом был надет громоздкий доспех, что полностью укрывал своего обладателя. Поверхность лат отражала окружающее словно зеркало и, судя по тому как вздрагивал пол при каждом их шаге, была немалого веса и, соответственно, толщины. Отряд взял их с Михаилом в «коробочку» и повёл к залу заседания Совета.

— И как они ходят-то, во всём этом железе? — шёпотом поинтересовался Павел у Михаила Юрьевича.

— Под ним находится экзоскелет, питаемый камнями, — выдал тот справку. — Они в этих доспехах и бегать могут быстрее любого человека и грузы тяжёлые поднимать. Вершина инженерного искусства периода смуты, что предшествовала Золотому веку. Правда, они тогда особо не пригодились.

— Почему? Крутая ведь штука! — Павел завистливо оглядел идущую рядом фигуру.

— Проблема в том, что тогда, имея неограниченный источник энергии, средства нападения очень быстро превзошли средства защиты. Какой смысл от суперкрепкой брони, если ручная плазменная винтовка просто испаряет её, из чего бы эта броня ни была сделана? На коптеры ставили пластины из металлокерамики толщиной в двадцать сантиметров. Двигатели еле-еле справлялись с таким весом. А толку? Всё прожигали. Вот и стали все играть от обороны, а когда увидели, что никто не хочет лезть на их терраваттные лазеры да плазмомёты, то начали договариваться между собой. Тем более кристаллы этернита, дарующие бесконечную энергию, и без того всем открыли путь к изобилию. Зачем отнимать у соседа его кусок, если свой не можешь проглотить?

— Кристаллы... будь они не ладны... — буркнул Павел.

— А? — переспросил Михаил. — Почему?

— Именно их массовое использование и открыло двери пришельцам. Образно говоря, воровали электричество у оборонительных систем. Оттого на города и пролился Ледяной дождь, ведь там, где больше людей, там больше и кристаллов, и тем активнее они используются.

— Вот ведь... — воскликнул Михаил Юрьевич и выругался. — Так и знал, что за полученное даром заплатить придётся больше всего!

За очередным постом охраны обнаружился просторный лифт, на котором они все вместе спускались минут пять, не меньше, так что Павел успел даже немного заскучать.

Далеко же закинула его судьба. Думал до старости будет караваны сопровождать, максимум — начальником охраны назначат. А тут вот оно как... И в небе уже летал, теперь, вот глубоко под землю опускается, на встречу, по сути, с правительством своей страны. По другим мирам шлялся, видел альвов, говорил с древним магом! А ведь мог бы просто погибнуть при очередной атаке тварей на караван, как многие его товарищи, ну или там, на стене при обороне города. Так чего жалеть? Чего ещё себе желать? Ну, разве что, «паукам» напоследок лапы повыдёргивать, да пришельцу какому-нибудь морду набить...

Лифт остановился, и они вышли. Что ж... интерьерчик тут, ожидаемо, побогаче. На полу ковры, стены обшиты деревянными панелями, всё это великолепие освещают изысканные светильники. После недолгого пути они оказались в просторном фойе.

— Ожидайте, вас пригласят, — произнес, судя по всему, секретарь, и указал на кресла.

* * *

— … а потом я оказался в парке, прямо перед дверью в комплекс, — окончил свою историю Павел.

— Большое спасибо за рассказ, — после небольшой паузы произнес присутствующий на совете Сергей Семёнович. — Он хорошо дополняет то, что мы недавно узнали и обсуждаем в данный момент, Михаил Юрьевич ознакомит тебя с этой информацией.

— А как бы вы охарактеризовали этого альва и мага Линмера? Ну, по ощущениям? — внезапно спросила сидящая в дальнем углу стола немолодая женщина, не поднимая лица, от лежащих перед ней бумаг.

— Ну... — протянул Павел, — малыш этот поэтичен до ужаса, но не лишён чувства юмора и при этом весьма... воинственный. Видно, что солдат. Маг же, Линмер, выглядит одновременно и царём и генералом. Причём таким генералом, что ведёт за собой войско в атаку, а не сидит в штабе. Сдержан, суров, очень рационален.

— Спасибо, — поблагодарила его женщина.

— Пожа... Стоп! — осёкся Павел и пошатнулся. — Ма...?

— Пожалуйста, давайте не будем превращать заседание Совета в мелодраму, — проворчал один из присутствующих.

— Петрович! У тебя что, совсем нет сердца?! — вмешался Сергей Семёнович. — Мать пятнадцать лет не видела сына, а в итоге встретила его перед самой его... Сколько ему там осталось...

— Несколько дней, — произнес с усилием Павел. — Как я понял, меньше недели. Иначе он бы сказал «недели» или «месяцы».

— Нам очень жаль, — произнес Петрович. — В самом деле. С твоей помощью за эти дни мы узнали больше, чем за все эти семьдесят лет. Огромный рывок. Переход из тьмы неведения в свет. И теперь всем нам надо понять, что делать с этим... Откровением.

— Я пойду...? — спросил Павел устало.

— Да, конечно, — подтвердил Сергей Семёнович. — Михаил покажет тебе запись...

— Запись?

— Да, да. Ты всё поймёшь.

* * *

Помещение представляло собой, то ли переговорную, то ли комнату отдыха. Богато обставленный интерьер, резная мебель, обитая тканью, подобной которой Павел ещё не видел. На одной из стен, напротив дивана, находился большой экран, около которого принялся «колдовать» Михаил Юрьевич.

Судя по всему, экран был подключен к внутренней (функционирующей!) компьютерной сети, по которой и лазил капитан, периодически подтверждая свою личность то отпечатком пальца, то с помощью сканера сетчатки глаза, который был расположен на небольшой панели справа от экрана.

Наконец, отыскав нужное, он вручил Павлу пульт и показал как им пользоваться. В принципе, ничего сложного, в детстве тому доводилось держать его в руках, так что условные обозначения на кнопках были знакомы.

— Ты пока смотри, а я вернусь часа через два, — предупредил Михаил Юрьевич . Потом, чуть замявшись, добавил, — Там, некоторые вещи могут тебя задеть, но помни, что не всё так однозначно, как может показаться.

Сказав это, Михаил вышел. Было слышно, как он сказал что-то охранникам за дверью, после чего в двери щёлкнул замок. Ну, оно и понятно. Сверхсекретное место секретного бункера. Негоже оставлять тут кого попало без присмотра.

Пожав плечами, Павел нажал на кнопку. Появилась картинка — прикованная к больничной кровати Вера. Поражённый этим зрелищем, он вначале отпрянул, потом собрался и попытался сосредоточится на том, что происходит на экране.

* * *

— С чего мне начать? — вяло спросила лежащая на кровати Вера.

— С самого начала, само собой, — произнес узнаваемый голос Леонида Павловича, чей затылок периодически мелькал в кадре. — Когда они тебя завербовали?

— Леонид, — с укоризной ответила она, — как же узко вы мыслите... «Завербовали», надо же... Думаете, что кто-то играет с вами в «шпионские игры»? Вербует, ставит задачи, планирует операции... Всё совсем не так. «Пришельцам», как вы их называете, мы не нужны и особо не интересны.

— А как вы их называете? — поинтересовался Сергей Семёнович.

— Нам дозволено обращаться к ним: «Ariki», что в переводе примерно означает «Господин», — пояснила Вера. — Знание и употребление их языка — правило хорошего тона в среде Посвящённых.

— Хорошо, — произнёс Леонид Павлович, — вернёмся к вопросу. С чего всё началось?

— Всё началось со снов... — произнесла Вера и мечтательно улыбнулась. — Мне было лет шестнадцать-семнадцать, когда начали сниться чрезвычайно яркие и реалистичные сны. Прекрасный, совершенно сказочный город, веселые люди... Довольно скоро у меня там появились знакомые и друзья. Да, да! Через несколько дней мне мог присниться тот же сон, и там я встречала всё тех же людей, что помнили меня, а я помнила их, даже когда просыпалась.

Вы не представляете, какой отдушиной для меня стали такие сны, после этого бункера, этих унылых серых стен... Второй моей жизнью. Даже не второй, а основной. Тут я прозябала, а там жила. Где-то через год мне предложили посетить необычный город более... полноценным способом, ведь как бы мне ни нравился этот сон, он был всего лишь сон... Неясный, отчасти сумбурный. Для того чтобы попасть в него практически «во плоти», нужно всего лишь заснуть с кровавым камнем, прижатым к голове. Лучше всего, послюнявить его и прилепить за ухом. И всё...

В результате я очутилась в том самом городе, но уже как будто наяву. Вы не представляете, насколько он прекрасен... Никаких слов не хватит, чтобы его описать. Лучшие дворцы, соборы, храмы, что были построены людьми не достойны находиться даже в среди зауряднейших домов Москвы-Хрустальной.

Да, да, вы не ослышались. Географически город расположен на месте Москвы, но только в Мире мёртвых. Ха! Как же забавно видеть ваши удивлённые лица! А вы думали всё так просто? Как вы собрались противостоять тем, кто имеет власть и над жизнью, и над смертью?

Насколько я поняла, изначально этот мир представлял собой совсем другое место... Что-то, больше напоминавшее мир снов. Попавший туда снова и снова переживал свои воспоминания, и если его жизнь была радостной и чистой, то и посмертие было вполне комфортным, ну, и наоборот, соответственно. Остаться наедине с угрызениями совести и сожалениями о сделанном или не сделанном — тягостно.

Но нельзя сказать, что эта участь постигала всех людей в равной мере. Нет. Многое зависит от уровня развития личности и её волевых качеств. Вот, возьмём вас, Михаил. Что будет, если у вас исчезнут все телесные потребности и радости? Не нужно есть, пить, дышать, спать. Никаких ощущений связанных с телом, никаких его желаний. Вы ни в чём не нуждаетесь, и ничто вам не может повредить. В таком вот виде вы очутились на безжизненной равнине. Что вы будете делать?

Для огромного числа людей — это шок, за которым следует пустота и отсутствие смысла. Нет мотива к действию, нет причин для активности. Всё то, чем они жили — осталось позади. Такие люди просто ложатся на землю и лежат, лежат, уставившись пустым взглядом в небо... Постепенно, они растворяются в небытии, и их личность, память развеивает ветер, словно сор.

И наоборот, некоторые, особенно сильные личности способны не только сохранить себя, но и подчинить себе это место, меняя отдельные его участки согласно собственным вкусам и представлениям о загробной жизни.

Этот Мир мёртвых не является каким-то иным, как раньше было модно говорить «параллельным миром», нет. Это одна из граней реальности нашей планеты, слой, фрагмент, так же, как и привычный вам мир.

Собственно... так же обстояло дело и с родной планетой «пришельцев», чья орбита пролегала между орбитами Марса и Юпитера. Вот только к настоящему моменту от неё остался лишь один фрагмент, их Мир мёртвых, но зато на нём они обрели абсолютное бессмертие, силу и могущество, а так же придали ему новые свойства. Изначально он ведь, как я уже говорила, не сильно отличается от мира снов, с которым соседствует, так же во многом иллюзорен, призрачен, пластичен. Но они навязали этому миру свои правила, превратив его практически в полное подобие привычного вам. А после, войдя в наш Мир мёртвых, распространили и на него своё влияние. Не на весь, а на зоны своего проникновения, соответствующие бывшим крупным городам и их окрестностям.

Это произошло лет за сорок до Судного дня. И, как вы думаете, где оказываются все умершие в крупных городах, с тех пор? Да! Под стенами Хрустальных городов, где им давался выбор — присягнуть владыкам и войти, или отправиться прочь, в Пустоши. Да, есть те, кто выбирает второе, но таких безумцев относительно немного. В результате, с учётом погибших в Судный день, в Хрустальных городах сейчас живут, насколько это применимо к Миру мёртвых, миллиарды людей! По сути, вот где человечество! Не в этих жалких крепостишках или вот в этом мрачном подземелье, а там, в городах полных чудес!

Если вы, Сергей Семёнович, перед сном прикрепите камень к голове, то уже сегодня сможете посмотреть выступление труппы Большого театра, побывать в опере, послушать выступление оркестра, музыканты которого оттачивали своё мастерство сотню с лишним лет! Всё это рядом, достаточно протянуть руку! Нужно лишь смириться и признать, что у нашего мира теперь новые хозяева.

Но все эти блага — далеко не всё. Нам позволено приобщиться к их культуре! Пускай и в незначительной мере. Большое количество поэтов, писателей, драматургов заняты адаптацией их наследия для людей. Это... это прекрасно! Их цивилизация в своём изначальном виде просуществовала около сорока тысяч лет! Вы представляете?! Каких вершин они достигли! Высшие достижения человеческого духа меркнут перед этим. Мы по сравнению с ними дикари, варвары...

Но новое человечество просвещается и растёт духовно. Пускай мы никогда не сравнимся с ними, но... сама возможность «постоять рядом»... Все трудящиеся на благо нового порядка получают Очки лояльности. Что это такое? Это нечто вроде валюты... Численная характеристика меры твоих заслуг перед Владыками. От них зависит уровень доступных тебе привилегий. Этакий уровень допуска к благам. Изначально новички оказываются на окраине города, где всё, конечно, замечательно, но самое лучшее можно получить лишь в центральных районах.

Очки лояльности, как я уже говорила, можно заработать, трудясь на благо Владык, так или иначе. И тут, в этом мире, это проще делать живым. Именно это и удерживает нас от того, чтобы сразу переселиться туда. За пятьдесят лет в нашем мире можно сколотить неплохой капитал. Там заработать очки сложнее — слишком высока конкуренция.

Для тех жителей города, кто хочет послужить Господам, но не имеет особых талантов, — одна дорога, в Жнецы. Их вы называете «тварями». Они получают в своё распоряжение временное тело и выходят на Жатву. Некоторые, впрочем, выполняют эту работу... без должного энтузиазма и больше используют её как возможность вернуться в прежний мир из сентиментальных соображений. Побродить по руинам своего родного города, залезть в свой старый дом. Но и они, если подвернётся такая возможность, сделают своё дело.

Зачем это нужно? Дело в том, что умирающие вне зоны влияния Владык, умирают, так сказать, «по старинке», и оказываются в неподвластных Господам областях Царства мёртвых. Умирающие же от кос Жнецов сразу переносятся под стены Хрустального града.

— Именно поэтому вы воспользовались тем самодельным кинжалом? — спросил Сергей Семёнович.

— Да, ведь он обречён! И умри он тут, нам уже не встретиться никогда... А так, он появился бы под стенами города, и мы навсегда были бы вместе!

— Но, насколько я помню ваши отчёты, — произнес Сергей Семёнович, — физическое состояние Павла далеко от критического.

— Это только пока. Ведь, как оказалось, природа его состояния носит... метафизический характер. Со слов Михаила Сергеевича...Что вы удивляетесь? Да, он был одним из Посвящённых, и мы с ним немало общались в научных кругах Москвы-Хрустальной... Он был одержим идеей гибридизации... Преобразования слабой человеческой плоти по новому, совершенному образцу... Сейчас он испытывает некоторую досаду из-за того, что его земной путь прервался, но оказался крайне доволен, что результат его последнего эксперимента оказался под моим наблюдением... Пашенька... где же ты?!

— Я вас правильно понимаю, — спросил Сергей Семёнович, — результатами обследования Павла вы делились с Горбенко?

— Да, можно сказать, это стало нашим совместным проектом, — подтвердила Вера. — Но... мои личные отношения с ним... это другое... Они всё... усложнили, запутали...

— То есть, это не было частью плана?

— Нет, что вы!

— Ну хорошо... И что изменилось, что подвигло вас на столь радикальный шаг?

— Михаил Сергеевич представил свой проект одному из Владык, — начала Вера. — Он рассчитывал на поддержу и, быть может, поощрение в виде Очков лояльности, а получил выговор и очень серьёзный штраф. При этом ему пояснили, что сам эксперимент был не только кощунственным, но ещё и бессмысленным. Человеческое тело не в силах вместить и справиться с той силой, что проникает в него при переливании жидкого кристалла, и из-за этого предыдущие... образцы гибли.

В случае же с Пашей... из-за редкого стечения обстоятельств, он уже являлся носителем схожей силы. Это и давало ему возможность предчувствовать опасность. Талант слабый, не развитый, но был, и именно это позволило ему выжить, благодаря чему мы и встретились... А, ну да... Уже имевшаяся в нём сила, уберегла его от гибели и вступила в противостояние с силой пришлой. В этой борьбе каждая из сил стремится превзойти другую, и именно из-за этого его способности начали расти и проявились новые таланты.

Но проблема в том, что кроме его собственной силы, растёт и чуждая ему, биологически чуждая. Более того, эти силы сражаются внутри него, и в ходе своей борьбы наносят ему раны. И тут дело даже не только в том, что он сам обречён, но и в том, что перед своей гибелью он станет опасен для окружающих, подобно идущему вразнос ядерному реактору!

Вот я и решила... прервать его мучения, не допустить их. И сама пойти вслед за ним. Без него мне тут нечего делать... А там мы будем вместе! Вот только... я во сне посылала ему Зов, а он не откликался... Есть такая техника... Выходит, он жив? Или он умер, но оказался где-то в другом месте? Как же так? Ведь кинжал из косы Жнеца должен был отправить его к стенам города...

* * *

Павел остановил запись. Его трясло. Как же так?! Вера за его спиной общалась с тем козлом, что чуть не убил его?! Они обсуждали состояние его здоровья? Проводили над ним эксперимент? А потом она взяла и вонзила ему кинжал в спину! Это как?! А?!

В гневе он ударил кулаком по столу. Рука прошла через стол, как сквозь бумагу, и во все стороны брызнули щепки. Обида и боль в груди душили. Открывшееся не умещалось в его голове.

Боль в груди стала невыносимой, и Павел заорал от боли, исторгая из себя эту муку. Вместе с криком из него словно вырвалось что-то. Невидимая волна ударила в стену с висящим на ней экраном, и тот вместе с солидным куском стены потёк, превратившись в густую жидкость, что через несколько секунд снова застыла.

Глава 16

Глава 16.

7 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2»

После того как Павел вышел из зала заседания Совета, там воцарилась мертвая тишина. Все осмысливали новую информацию.

— Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что поступившая сегодня информация многое меняет, требует оценки, а также пересмотра нашей стратегии, — произнес Сергей Семёнович. — До сего дня мы просто пытались приспособиться к сложившимся обстоятельствам и организовать выживание той части человечества, за которую мы взяли на себя ответственность. Но оказалось, мы сидим на бомбе с часовым механизмом, что вот-вот взорвётся. В такой ситуации необходимо принять решение, как вести себя дальше, и я вижу два принципиально разных выхода. Первый — понимая, что бездействие ведёт к гибели не только каждого из нас, не только людей, но и всей планеты в целом, попытаться что-то сделать, то есть, по сути, начать войну. И второй — официально капитулировать и искать способ угодить новым хозяевам.

— Странно слышать такое от министра обороны, — раздался голос одного из членов Совета.

Полагаю, что имеет смысл рассмотреть все варианты, — ответил Сергей Семёнович, — тем более, как видите, среди умерших подавляющее большинство сочло для себя приемлемым признать над собой власть этих существ и влиться в организованную ими систему, да и среди живых, как оказалось, хватает их сторонников. Пока мы знаем только два имени, но что-то мне подсказывает, что через сны они вербуют наиболее одарённых и перспективных, поэтому я не удивлюсь, если кто-то из «посвящённых» присутствует на этом Совете.

— На что ты намекаешь?!

— Я не намекаю ни на кого лично, и не собираюсь сейчас устраивать тут «охоту на ведьм». Я за это не агитирую, моя личная позиция иная, но я на полном серьёзе говорю о том, что вариант с капитуляцией — вполне себе приемлемый вариант, если мы решаем, что ничего сделать тут уже не можем, и конец нашего мира неизбежен. Ведь и так, и этак — помрём, а в посмертии, как оказалась, вон какие порядки. Так не лучше ли уже сейчас начать «копить себе на пенсию»? Вот только есть в этом один момент, который меня смущает... Почему пришельцы лгут? А точнее, не договаривают.

— В чём именно лгут? — заинтересовался Петрович.

— Вы обратили внимание на убеждённость Веры Павловны в том, что этот её «рай хрустальный» вечен? Помните, как по словам того мага, Линмера, пришельцы поступили со своей родной планетой? Они изъяли что-то из её ядра, и переместили в Мир мёртвых. В результате он изменился и стал местом вполне пригодным для «жизни», так сказать. Со всеми его плюсами в виде бессмертия, отсутствия болезней, голода, боли и прочих физических слабостей. Вот только, все остальные составные части их планеты, все эти миры-слои, без этой штуки, оказались подобны дому, в котором снесли несущую стену. Они рассыпались на части.

Теперь смотрите. Они прибыли к нам, тысячи лет вели непрерывную осаду, дабы прорваться внутрь и заполучить эту же штуку, артефакт, сущность уже у нашей планеты. Что будет, если они достигнут своей цели? Земля рассыплется. Вот только Мир мёртвых — это такая же её часть, как и прочие. Чтобы он уцелел, им надо использовать этот «краеугольный камень», за которым они охотятся, для «фиксации» данного слоя, но тогда какой смысл отнимать его у нас, чтобы потом нам же и вручить? К тому же, Линмер прямо говорит, что они, собственно, за ним и пришли. Их цель — забрать его себе.

Получается, эти хрустальные города, эти «парки развлечений» на самом деле концентрационные лагеря для военнопленных. Система «очков лояльности» — способ занять заключённых делом, причём так, чтобы они действовали в интересах своих поработителей. Сейчас, по сути, одни люди в телах «тварей» сражаются с другими людьми. А пришельцы как наладили процесс, так на нас даже особо и не отвлекаются. У них и без того куча дел... Неплохо придумано, не правда ли?

Когда же они получат то, за чем пришли, тогда просто соберут вещи и улетят, а Земля, включая её Мир мёртвых — рассыплется на части. Я допускаю, что они, возможно, возьмут с собой тех, кто более всего смог им угодить и показал себя наиболее полезным. Я не знаю... в роли слуг, рабов, или домашних животных... Но лично я, соревноваться с их холуями за эту сомнительную честь не собираюсь. Хотя допускаю, что у других людей может быть своё мнение на сей счёт.

Я понимаю, такой выбор не делается сразу. Ведь если война — то война до конца. Если капитуляция — то тоже, всерьёз. Всё надо обдумать. У каждого будет допуск к записи допроса Веры и выступлению Павла, так, чтобы можно было ещё раз послушать при необходимости. Полагаю, к завтрашнему утру Секретариат подготовит стенограммы. Я предлагаю через неделю встретиться здесь, в этом зале, по данному вопросу и принять совместное, окончательное решение.

* * *

Павел рухнул в кресло. Невидящим взглядом уставился на расплавленную стену и пытаясь уместить в голове услышанное. Выходит, что засыпая рядом с ним, она отправлялась на встречу с его убийцей? Ведь тот эксперимент, фактически, убил его. Только не сразу, как предыдущих жертв этого вивисектора, а чуть позже.

Впрочем, если быть справедливым, с тем живодёром она была знакома задолго до встречи с ним, и к его экспериментам непосредственного отношения не имела. Но и не осуждала! Упомянула с досадой, как о печальной необходимости, и всё. Хотя, конечно, говорить в кругу коллег об экспериментах над «объектами», это не совсем то же самое, что лишать человека жизни собственными руками.

Но при этом среди её знакомых и друзей наверняка были те, кто ради заветных «Очков лояльности», дающих доступ к новым благам, и возможности почувствовать себя более значимым, чем другие, «влезал в шкуру» тварей и отправлялся на охоту. Вот уж действительно, твари... Но это не она сама, нельзя с неё спрашивать за поступки других!

Ну ладно, а её собственные поступки? Сходили в парк погулять, да? Как же это было больно... Удар ножом в спину — это же классика предательства! Хотя, с её слов, таким вот образом она пыталась спасти от мучительной смерти. Едва ли ей это далось легко.

Павел вздохнул и помассировал виски. Голова гудела. Смысл-то себя мучить? Один фиг, он её обвиняет и сам же оправдывает. Да и какой сейчас смысл во всём этом? Что это изменит? Судя по тому, что с ним творится — он ещё очень оптимистично заявил на Совете про «дни». Совсем скоро он станет опасен для окружающих. Окажись на месте этого экрана живой человек, он бы мгновенно перестал быть живым. А дальше-то что будет?

В двери щёлкнул замок, после чего в неё тактично постучали.

— Заходите, открыто, — съязвил Павел.

— Как ты? — спросил Сергей Семёнович, заглядывая в комнату.

— Я то более-менее, а экран, похоже, показывать больше не будет. Извиняйте. Да и со столом, вот, нехорошо получилось... — ответил Павел, пожал плечами и смахнул с колена щепку. — Если это что-то изменит, то я не нарочно.

— Ну... — Сергей Семёнович замешкался. — По крайней мере, этаж цел.

— Судя по всему, только пока, — мрачно ответил Павел. — Кто знает, когда и чем это закончится? Будет взрыв? Гора превратится в действующий вулкан?

— Э-э-э-э... — растерялся. — Надеюсь, обойдётся без чего-то подобного. Я тут, в общем, не один...

— Наталья Владимировна? — предположил Павел. — Не Михаила же вы там прячете...

— Да, действительно, — признал он, заходя в комнату, а вслед за ним зашла и мать Павла.

— Всё ещё злишься на меня? — спросила она.

— Расстались мы тогда не очень хорошо, сама помнишь, — ответил он, — а чего-то нового с тех пор не произошло. Остыл, конечно, сколько лет прошло, но осадочек остался.

— Я тогда много работала, была внештатным сотрудником министерства сельского хозяйства. Я пыталась дать тебе всё самое лучшее...

— На свой взгляд, не считаясь с моими интересами и желаниями!

— Много ты тогда понимал!

— Сейчас-то чего ворошить? — вмешался Сергей Семёнович. — Что произошло — то произошло, прошлого не изменить и не отменить, и, за вычетом некоторых, недавних происшествий, жизнь у вас обоих сложилась, как вам хотелось. Не так ли? Поэтому всё, что случилось — к лучшему.

— А вы тут каким боком? — поинтересовался у него Павел. — В миротворцы записались? Вы же, как я понимаю, больше по военной части?

— М-м-м... видишь ли, мы с твоей мамой давно уже... — произнес Сергей Семенович, чуть замявшись.

— О, как... — слегка опешил Павел. — В силу открывшихся обстоятельств, мне следует теперь называть вас «папой»?

— Это лишнее... — поморщился он. — Но, просто чтоб ты знал, во многом, именно по этой причине ты и был на контроле у моей службы, которой подчинена, в том числе и Гильдия наёмников. Разумеется, о твоём чутье на опасность я знал, но эта штука такая эфемерная... И притащи я тебя сюда лет пять назад, это выглядело бы как типичное «злоупотребление служебным положением в личных целях». Знаешь, какая у нас в Совете грызня и слежка друг за другом... Ну а когда твой дар показал качественный рост, возник официальный повод перевести тебя сюда, я им сразу же воспользовался. Кто ж знал, что всё так получится?..

— Но с другой стороны, — произнес Павел, грустно улыбнувшись, — именно такое стечение обстоятельств и принесло наибольшую пользу человечеству. Не так ли? При ином раскладе я бы просто загнулся в гостевом квартале одного из городов, не понимая, что со мной происходит. А так, я не нахожусь в неведении. Да и не только я. Сколько же тайн открылось! И как быстро, буквально за один день!

Когда тает лёд, он не размягчается постепенно, нет. Происходит мгновенный фазовый переход воды из твёрдого состояния в жидкое. Так и тут, наше понимание изменилось быстро и кардинально. От тьмы к свету... Видишь, мам, я помню кое-что из твоих уроков...

И всё это, если задуматься, произошло в результате цепи случайностей! Каждая из них маловероятна, а так чтобы всё вместе, одно за другим... Моё рождение с даром — один шанс на миллион. Неудача с подменой — тоже крайне редкий случай, насколько я понял того мага. Мой путь наёмника, что привёл меня в сети Горбенко. Ты, сделавшая шикарную карьеру в столице, он — имеющий возможность притащить меня сюда. Знакомство с Верой... Едва ли бы она пошла на такую откровенность в иных обстоятельствах. Десятилетиями эти «Посвящённые» хранили свои секреты. Да и я не смог бы попасть в магический мир и поговорить с Линмером в своём обычном, прежнем состоянии. Всё это сложилось одно с другим. Жизнь одного человека за, пускай мизерный, но всё же шанс для всего человечества. Так что размен в нашу пользу.

— Но не в твою.

— Не в мою. Но... что значит жизнь одного человека, когда на кону судьба всех людей? Не знаю, смог бы я выбрать подобный путь самостоятельно, но я не жалею, что так получилось. За эти годы погибнуть я мог много раз, и куда как более бестолково. К тому же, как выяснилось, смерть — это не конец, и я смогу продолжить свою битву уже там.

— Хороший настрой, — одобрил Сергей Семёнович. — Ты, наверно, не знаешь, но ты у нас уже легенда. Слухи-то ходят. Так что твои поступки — это не только твои поступки, но и пример для остальных.

— Чем сейчас займёшься? — спросила его мать.

— А чем обычно занимаются люди в последние дни своей жизни? Вроде как положено проводить это время «в кругу родных и близких». Но могу ли я, не кривя душой, сказать такое про вас? Без обид. Будь у нас больше времени, то быть может... А так... — произнес он, пожав плечами. — Сейчас тут есть только один человек, о ком я могу сказать что-то подобное. Хочу проведать Веру напоследок, поставить ей мозги на место. Вы уж тут не будьте к ней слишком строги. К дуре этой...

— Хорошо, — согласился Сергей. — Скоро подойдёт Михаил Юрьевич, он тебя проводит.

* * *

Комната, в которой держали Веру, находилась под охраной вооруженных плазмомётами гвардейцев в хромированных экзоскелетах.

— Существуют опасения, — пояснил Михаил, — что её соратники м-м-м... негативно отреагируют на раскрытие информации и попытаются помешать ей и дальше откровенничать. Вера хотя и не спешит пока, но наверняка при желании сможет назвать немало имён... Поэтому предпринимаются все возможные меры безопасности.

— Остаётся надеяться, — произнес Павел, что никто из тех, кто её охраняет, кормит и следит за её здоровьем, не относится к числу «избранных».

— К сожалению, на данный момент нет возможности отличить их от благонадёжных граждан, — пожал плечами Михаил Юрьевич. — Сны то не проконтролируешь...

— Увы.

Павел продемонстрировал своё удостоверение охраннику, который сверился со списком, после чего, с лязгом отодвинувшись от двери, пропустил его внутрь.

— Живой... вернулся... — прошептала лежащая на кровати Вера.

— Вернулся... — буркнул Павел. — Зашел, вон, глянуть. Кто знает, может, в последний раз.

— Прости, любимый, я не смогла... Ни тебя, ни себя... — она показала взглядом на свою забинтованную руку и слегка пошевелила ею, звякнув цепью. — Иначе мы бы уже были вместе в городе чудес! — произнеся это, она слабо улыбнулась.

— Вот только «город чудес» находится в «Стране дураков»! — жестко ответил Павел. — Эти ваши «владыки» говорили вам, зачем они пришли?

— Нет... — с ноткой удивления в голосе произнесла она. — Но на то они и Владыки, чтобы не отчитываться перед нами. Да и, наверняка, их цели выше нашего понимания...

— Они — грабители! Вломились в наш дом, а вы, мало того что не сопротивляетесь, так ещё и помогаете им упаковывать награбленное! Получили в подарок зеркальце да стеклянные бусы — и рады услужить!

— С чего ты взял?! — воскликнула она, оживившись. — Я... я не знаю их целей, но они наверняка благородны! Если бы ты увидел...

— Я видел! Видел и слышал! Думаешь, почему я сейчас стою перед тобой на своих ногах, с такой вон шикарной дырой на куртке? — сказав это, Павел на секунду повернулся к ней спиной. — Довелось побывать на иной грани, в ином слое нашего мира, где пообщался со знающим человеком, который и исцелил меня в одно мгновение. Он и рассказал, что эти гады намереваются, образно говоря, вырвать у нашей планеты сердце, ради чего копают к её ядру. Я сам видел с коптера, пролетая мимо Москвы, шахту, уходящую вглубь земли. На других слоях нашего мира с ними борются, им противостоят, и именно из-за этого пришельцы пока ещё не достигли своей цели, а в Мире мёртвых вы не только охраняете их аванпосты, но ещё и кошмарите мир людей, загнав остатки человечества в города, и не позволяя поднять голову!

— Но, но... — залепетала она, — это всё ради блага самих людей!

— Да?! — воскликнул Павел. — И в чём оно заключается? Тебе не кажется, что это «благо» какое-то странное? Сначала они в один день уничтожили большую часть человечества, а потом отправили умерших убивать тех, кому повезло в тот день выжить. Тебе никогда не доводилось видеть, как какая-нибудь тварь разрывает живого человека на части?

Помимо вот этого, непосредственного «блага», набеги несущих «добро» жнецов создали нынешний образ жизни, при котором нищие, полуголодные люди забились в свои крепостицы и живут там в страхе, боясь из них нос высунуть. Собственно, ты сама почему купилась на показанный тебе блестящий фантик? Из-за всё той же серости и бедноты, что окружают тебя, причина которой... ну ты сама понимаешь.

Какое-такое «благо» достигается через мучения и смерть? Почему, чтобы к нему приобщиться, человеку надо умирать? Почему нельзя было явиться на Землю с миром и поделиться достижениями своей расы? Да, основали бы в Мире мёртвых эти города, в самом деле штука не плохая, дали бы всем людям возможность во сне являться туда, просвещаться культурно, общаться с умершими друзьями и родственниками. Все были бы довольны и благодарны. Так нет. Кровь и смерть.

Да и вы сами... Какие плоды вы приносите? Этот твой Горбенко мучает и убивает людей. Собственно, меня он тоже убил, просто не сразу. Да и ты сама, ради этого же «блага» что натворила? Я бы ещё понял, если бы вы решили нести людям ту культуру, к которой приобщились. Вот ты бы книжки начала писать, к примеру... Но нет! Кичитесь своей «избранностью» и трудитесь на благо собственных поработителей и убийц.

— Нет! — воскликнула Вера сквозь слёзы. — Это не так!

— А как? — спросил Павел. — Я что-то упустил? Ведь всё очень просто! Враги вторглись на Землю и заплатили одним людям, чтобы они убивали других людей, а сами в это время спокойно занялись грабежом.

— Но, но...

— И ладно бы, им бы нужна была наша земля, наша планета. Пускай, перебили бы всех людей, заняли бы наши города, а нам бы отдали Мир мёртвых. Нет. Когда они возьмут то, за чем пришли, весь этот карнавал закончится. Понимаешь? Планета рассыплется на куски, а вместе с ней и всё остальное, включая и эти расчудесные «Хрустальные города». Всё, всё исчезнет! И ради этого вы ревностно трудитесь!

— Этого не может быть! — проревела Вера.

— Хорошо. Я ошибаюсь? Переубеди меня!

— Я... я...

Павел подошёл к Вере и, склонившись над ней, обнял. Она рыдала и бессвязно что-то шептала ему в ухо, он же в ответ тоже говорил что-то бессмысленно-утешительное. Прошло минут двадцать, прежде чем она успокоилась.

— Ты ненавидишь меня? — тихо спросила Вера.

— Нет, — буркнул Павел, усевшись на соседнюю кровать. — Вскройся всё иначе, при иных обстоятельствах, я бы хорошенько тебя отшлёпал, чтобы выбить из тебя всю эту дурь, а потом сражался бы за тебя до последней капли крови. Но... удар в спину... даже не фигуральный, а самый что ни на есть буквальный... убивает доверие. Откуда я знаю, может, ты сейчас обдумываешь, как расправиться со мной «во имя высшего блага» и «Очков Абсолютной Лояльности»?

— Как ты можешь... — возмутилась Вера.

— Могу, могу... — ответил Павел. — Не то чтобы я так и в самом деле думаю. Нет. Но... Всё так же привязан к тебе стальными цепями, но спиной к тебе не повернусь никогда. Впрочем, едва ли это уже имеет какое-либо значение...

— Ты болен? — всполошилась она. — Тебе плохо?

— Здоровье, вроде, особо не шалит... пока, — произнес он. — Кажется, тот маг исцелил не только рану в спине, но и всё тело. Но силы во мне растут уже не по дням, а по часам, как бы это не звучало... Час назад чуть не разнёс одну комнату. Вырвавшаяся из меня волна энергии ненадолго превратила стену в жидкость. Похоже, я уже становлюсь опасным для окружающих. Так что чувствую, остался мне день-два, и уход мой явно не будет тихим. Скорее всего, завтра отправлюсь куда подальше, чтобы никто не пострадал.

— Может, если ты встретишь Жнеца...

— Я оторву ему лапы, — мрачно произнес Павел. — Даже если я, вдруг окажусь под стенами этого «чудо-города», я пойду на него штурмом! Буду ходить вокруг него и отлавливать тех, кто хотел бы в него войти. Моя война не окончена, пока они угрожают моей планете. Быть может моё упорство смешно, но когда подобным образом будут действовать миллионы... то они смогут многое.

— Я... понимаю, — произнесла Вера.

— Не знаю, увидимся ли мы ещё, — сказал он. — Едва ли. По крайней мере, в этом мире. Может, где-то в другом очень не скоро встретятся уже другой я и иная ты, и что-то случится, но сейчас... Прощай!

Вскочив, Павел, не оглядываясь, выскочил из комнаты, и поспешил по коридору, пряча от встречных глаза.

* * *

Время было уже позднее, и как бы ни накрутил себя Павел, организм требовал своего. Идти спать в комнату Веры, где он провёл последние дни... он не мог. Да и наверняка безопасники там уже всё перерыли. И так не самое хорошее настроение, чтобы расслабиться, незачем его ещё ухудшать. Решив так, он отправился в казарму.

— Слушай, ты меня знаешь... — обратился Павел к дневальному негромко, чтобы никого не разбудить, — тут такое дело... Со мной всякая хрень начала происходить... Боюсь, я могу быть опасен для окружающих. Мне бы лечь где-то в стороне от других...

— Ну... — замялся тот, — Можешь взять с кровати матрас, подушку и одеяло, и постелить на полу в хозяйственной комнате, если тебе так будет спокойнее. Вон там, видишь дверь?

— Ага.. Спасибо, — поблагодарил Павел дневального. — И ещё. Если увидишь или услышишь что-то странное, явно необычное, буди людей и бегите. Я серьёзно. Пару часов назад стена рядом со мной стала жидкой и потекла. Что будет с человеком — страшно представить.

— Хм-м-м.... Хорошо, — согласился тот с некоторым сомнением. — Я буду поглядывать. Если увижу что-то такое, организую эвакуацию.

— Спасибо ещё раз, — произнес Павел. — Одним беспокойством меньше.

— Слышь... — неуверенно произнес дневальный, — У тебя кровь из носа пошла.

— А... ага, хорошо... — засуетился он в поисках платка. — Пойду вздремну, а то день был очень сложный...

— Оно и видно, по дыре на спине... — сказал парень. — Загляни с утра на вещевой склад, тебе заменят.

— Да мне уже, наверно, и не надо нового, — грустно улыбнувшись, ответил Павел. — Незачем.

Свернув с пустующей кровати матрас с одеялом и подушкой, он направился в указанную ему комнату.

* * *

Раз за разом Вера прокручивала в голове сказанное Павлом. Как же решительно и непримиримо он настроен! Он у неё боец! Вон, убежал куда-то... Но, главное, он её любит и не держит зла за то, что ей пришлось... Обиделся, конечно, но он простит её, она заслужит его доверие. Жаль, им так недолго довелось побыть вместе во плоти тут, в мире живых, но ничего, они встретятся там, в Хрустальном граде! Пусть там они и не смогут в полной мере радоваться общению друг с другом, но зато они навсегда будут вместе! Она обязательно отыщет его в том мире.

Будучи врачом, Вера достаточно спокойно относилась к смерти, а учитывая то, что уже пятнадцать лет каждую ночь она проводила в Мире мёртвых, смерть для неё была лишь окончательным переходом туда. Тот же Михаил Сергеевич, в живую она его так никогда и не видела и по-этому его смерть ничего для неё не изменила. Раньше он в Мир мёртвых просто заходил в гости, как и она, а теперь переселился туда окончательно, что, в конечном счёте, ожидает каждого человека. Хотя, конечно, ничего вдохновляющего в процессе «перехода» не было. Да и инстинкты во всю противились этой мысли.

Ей было приятно представлять, как они с Пашей идут, держась за руки, по мозаичным мостовым среди прекраснейших зданий, допустим, в театр... Вот только Паша очень уж негативно настроен ко всему этому... Примет ли он такое посмертие?

Да, он в чём-то он прав, но как же там всё прекрасно! Вот только... если, как бы ни было это сложно, отбросить всю эту «эстетику», что остаётся? Владыки не особо-то и владычествуют. Один раз более ста лет назад организовали существующий порядок и более не вмешиваются. Время от времени, далеко не каждый день, кто-то из них появляется ненадолго, и решает вопросы, находящиеся вне компетенции его администрации. И всё. Чем же они заняты?

Разумно предположить, что их интересы не связаны с людьми. Более того, с тактической точки зрения (работа среди военных накладывает свой отпечаток), всё выглядит так, словно одной половине людей дали игрушку и поручили сдерживать вторую половину. Как Паша и сказал. Но... тогда выходит, что все чудеса Хрустального града — лишь средство для достижения совсем иных целей, способ связать людей по рукам и ногам. Одних — роскошью и развлечениями, других — нищетой и страхом. И в том, и в ином случае люди заняты и ни как не мешают их делам.

В таком случае Владыки действительно пришли что-то взять, и утверждение Паши выглядит вполне убедительным. А что может захотеть взять раса, обитающая в Мире мёртвых? Что представляет для них ценность? Ладно бы, они искали что-то в Мире мёртвых Земли, но нет, их интересы не тут, не в мире людей, а в иных слоях мироздания.

Если могущества они добились, ценой разрушения своей планеты, то почему бы им не захотеть взять то же самое у нас и стать ещё сильнее? Тогда... выходит, всё, что сказал Паша — правда?! Заберут то, за чем пришли, и Земля, включая Мир мёртвых с его Хрустальными городами, рассыплется к чертям... А ведь она, как и другие, рассчитывала провести там вечность... Какая же она дура... И как же мерзко чувствовать себя обманутой... Вся эта красота, всё это искусство, весь этот восторг — просто способ заморочить им голову. Игрушка, которую дают ребёнку, чтобы он посидел тихонько и не мешал взрослым.

Сегодня она, наверное, в последний раз сможет попасть в Город без камня. Надо будет использовать эту возможность, чтобы поделиться этими размышлениями со своими друзьями и знакомыми. Она обязана поставить их в известность. А завтра попросить позвать Леонида Павловича, и рассказать ему, кого из Посвященных она знает лично тут, в Москве-2, и других городах. Пускай она и совершила ошибку, поддалась обману, она не одна такая, обману поддались миллионы! Зато она, с помощью Пашеньки отринула дурман и поможет сделать это другим! Они должны узнать, что «владыки» не благодетели, а поработители, лжецы и грабители! Она выведет их на чистую воду! С этими мыслями, довольная собой, Вера и заснула.

Точка входа в этот раз снова оказалась на новом месте. Сначала она не поняла, где очутилась, а потом узнала центральную площадь, о которой лишь слышала, но видеть не доводилось, поскольку для того чтобы сюда попасть требовалось более шести тысяч Очков лояльности. Прямо перед ней находился дворец наместника, столь прекрасный, что её сердце защемило.

Дверь дворца распахнулась и из неё вышел... судя по всему — сам наместник! Энергичным шагом он направился к Вере. Зрелый мужчина неопределённого возраста был одет в... более всего это хотелось назвать «мантией». Длинная до земли одежда чёрного цвета с алыми вставками, расшитая по краям оранжевыми значками, напоминающими какие-то руны.

— Сука! — заорал он на неё, приблизившись. Это так диссонировало с красотой места и торжественность его облачения, что Вера опешила. — Тупая болтливая сука!

— Я? а... — залепетала она от неожиданности.

— Что ты натворила?! — продолжил орать он. — Тебе оказали такую честь! Приблизили к себе, дали возможность приобщится к Высшим дарам! Тебя готовили, в отношении тебя были такие планы... А ты, мало того что разоблачила себя, так ещё предала всех нас нашим врагам! Пусть и самым жалким из них, но тем не менее!

— Владыки обманывали нас! Они собираются ограбить наш мир! — воскликнула Вера, чуть оправившись от шока.

— Дура, вот же дура! — воскликнул наместник, и его лицо скривила глумливая ухмылка. — Не «ограбить», а взять своё! По праву сильного! А ты что, думала, они пришли нас облагодетельствовать? С какого хера? Они пришли взять то, что им нужно, и они это сделают, просто потому что хотят и могут. По своей доброте они позволили избранным доказать свою верность, а когда они будут уходить, возьмут лучших из них с собой. Лучших на свой вкус, само собой! Таких же, как они — сильных и умных!

— Но, но... почему же нам всегда говорилось иное... — прошептала она.

— Потому что идиоты любят сказки! — ответил он жёстко. — Они массовка и пушечное мясо. Умный человек сумеет отличить правду от лжи, сделать верные выводы и принять разумное решение. Ты не смогла. Следовательно, кто ты? Дура. Ах! А какие были возможности... и как бездарно ты их упустила! Да еще и всполошила этих глупцов. Сделать они всё равно ничего не смогут, но нашим планам это повредило. Придётся строить их заново, вносить коррективы. Ты же, само собой, будешь наказана!

Наместник взмахнул рукой, и Веру с силой отбросило назад на внезапно появившийся посреди площади каменный столб. На её шее появился широкий металлический ошейник, исписанный рунами, так же как и одежда наместника, а на её запястьях возникли наручники, соединённые цепью. Руки Веры сами дёрнулись вверх и зацепились цепью за торчащий из столба железный крюк.

— Завтра в последний раз ты послужишь Владыкам, — торжественно произнес он, — в этот раз как наглядный пример для быдла. Чтобы они знали цену предательства. В полдень Господин явится и свершит над тобой казнь. Вот только не думай, что после этого ты снова окажешься здесь в числе прочих умерших. О нет! Ритуал убьёт твою душу, оставив на Земле пустое, лишённое разума тело.

И да, не надейся, что сможешь проснуться и избежать этой участи. Оковы крепко удерживают тебя в этом слое. И вот ещё... — тут наместник ещё раз взмахнул рукой, совершив кистью сложный пасс, после чего вся одежда, что была на Вере, исчезла. — Всё-таки это столб позора! Наслаждайся последними часами жизни!

Глава 17

8 октября 2197 г. гора Ямантау, "Москва-2"

Спалось Павлу неспокойно, хотя в таких обстоятельствах, сам факт, что удалось заснуть, уже достижение. В какой-то момент он как наяву увидел Веру, которая в его сне была обнаженной прикована к каменному столбу посреди просторной, мощённой затейливой мозаикой площади, окруженной дивными дворцами, один другого краше. Вокруг столба с прикованной к нему женщиной толпились люди в нарядной одежде, переговаривались между собой, и, судя по всему, находили такое зрелище довольно забавным.

После ему приснилось, как он бредёт через снег среди словно бы покрытых льдом домов. Его попеременно бросало то в жар, то в холод. Какой-то лёд, пламя... Тем не менее он всё шел и шёл вперёд... и... Куда он попал? В мешанину образов диссонансом вторгся звук сирены. Павел заворочался, пытаясь как-то избавиться от раздражающего звука, но сирена не унималась.

Спросонья он всё никак не мог сообразить, где находится. В помещении было темно и лишь немного света проникало через какую-то дыру, напоминающую дверной проём, оттуда же слышался и рёв сирены. Само помещение, в котором он находился, было похоже на пещеру — неровное, округлое, словно оплавившаяся пластмасса, скомканная ткань. Кстати, от правой стены ощутимо несло жаром, в то время как слева, в дальнем углу, поблескивал иней.

Но, не время сидеть и таращится по сторонам, надо выбираться отсюда! На карачках, чтобы не стукнуться о низкий потолок, Павел пополз к выходу.

За проёмом он обнаружил небольшой коридорчик, в таком же состоянии, что и комната, где он проснулся, разве только света побольше, и можно было что-то разглядеть. Стены, пол, потолок — всё какое-то мятое, оплавленное, «пережеванное». Особо дико смотрелись искривлённые и словно бы растаявшие доски на полу. Разве можно расплавить дерево?!

Когда же Павел выбрался из коридора в основное помещение и увидел, во что превратилась казарма, сразу же вспомнил минувший вечер и где и при каких обстоятельствах ложился спать.

Всё в помещении было искорёжено. И ладно бы только стены. Кровати, тумбочки, всё! Но у всего этого, определённо был свой эпицентр — то место, где он спал, и чем дальше Павел отходил от него, тем более нетронутым всё выглядело. На глаз, он оценил радиус разрушений метров в тридцать и мысленно погладил себя по голове за то, что предупредил дневального. А вот и он, кстати.

— Проснулся? — спросил он испуганно, заглядывая в казарму. — ЭТО закончилось?

— Проснулся, — ответил Павел. — Больно у вас будильник громкий... Никто не пострадал?

— Нет, — произнес дневальный. — Началось всё постепенно, зашевелились и потекли стены, мебель... Радиус и сила колебаний всё нарастали... Поднял тревогу, народ успел выбежать, вон, стоят... Ты знал, что всё так и будет?!

— Что всё будет именно так — нет, не знал. Но знаю, что Силы во мне, с каждым часом всё больше, вот только совладать с ними я не в состоянии. Боюсь, прежде чем это убьёт меня, я, сам того не желая, тут всё разнесу...

— Жаль... — ответил солдат. — Ничто не даётся бесплатно. Что делать-то будешь?

— А какие тут варианты? — произнёс Павел и пожал плечами. — Кто знает, может, в следующую ночь все тут перекрутит не на тридцать, а на триста метров? Или три километра? А может, что-то иное и в ещё больших масштабах? Знающие люди сказали: всё это будет идти по нарастающей и, в конечном счёте, окончится моей смертью. Так что чего тянуть? Сейчас кое-что проверю и отправлюсь на охоту... Если во мне есть какая-то сила, то лучше я её направлю против наших врагов, чем против своих же союзников.

— Не боишься?..

— Боюсь, — честно ответил Павел. — Не хочу и боюсь. Но лучше мне сгинуть в бою, чем просто уйти в лес и дожидаться, пока меня не прикончат мои же Силы.

— Достойно...

— Не подскажешь, как мне найти Михаила Юрьевича? — спросил Павел. — И сирену эту вырубите, пожалуйста...

— Как всё началось, так его и вызвали... — ответил дневальный. — А, вот и он, кстати.

— Ну и дел ты натворил, Семёнов... — произнес Михаил, заглянув в казарму.

— Я не нарочно... — ответил Павел. — Собственно, на этот счёт я и хотел поговорить. Нет ни какой гарантии, что следующей ночью или этим днём, или через час, вырвавшиеся из меня Силы не устроят разрушения в десятикратно, стократно большем радиусе. И если сам я переживу и этот выброс, то в следующий раз всё будет ещё хуже, во много раз хуже! Как бы мне случайно не уничтожить весь город! Без шуток. Если уж разрушительная сила рвётся из меня наружу, то пусть выброс произойдет там, где это нанесёт ущерб нашим врагам! Не подбросите меня до ближайшего логова? Хочу тварей пострелять напоследок... Но перед этим, хочу на минутку Веру проведать, а то есть у меня нехорошее предчувствие...

— Я как раз из медицинского сектора, — сказал Михаил Юрьевич. — Меня сначала туда вызвали. Врачам никак не удаётся её разбудить. Говорят, более всего это похоже на кому, но её причина неизвестна.

— Вот так, значит... — пробормотал Павел. — Значит, это правда... Мне снилось, что она голой прикована к столбу посреди площади.

— Похоже, господа «посвящённые» и в самом деле не в восторге от её откровенности. И так быстро оказались в курсе событий, — пробормотал Михаил Юрьевич задумчиво. — Вот тебе и охрана у дверей. Толку-то...

— Не нравится мне это. Вдруг они могут не только насильно удерживать её там, но и навредить как-то? — обеспокоенно произнёс Павел. — Это вносит коррективы в планы... До МКАДа не подбросите? Уж не знаю, насколько меня хватит, и что я смогу сделать, но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы навалять им и в этом мире, и в том!

* * *

До Москвы долетели довольно быстро и без особых происшествий. Разве только где-то через час после вылета Павел ощутил давление и зуд в груди. По его просьбе пилоты снизили высоту и он, прооравшись, выпустил из себя волну силы в открытый люк коптера. Было странно видеть как на большом участке леса, метров сто на сто, деревья за пару секунд растаяли, словно сгоревшие свечи.

Оледенение, а точнее, кристаллизация, панцирем сковавшая Москву, её дома, улицы, землю, уже давно распространилась за пределы кольцевой дороги и с каждым годом расползалась всё шире и шире. С такими темпами уже через несколько лет ближайшие города придётся эвакуировать. Если орды тварей до того не вырежут их жителей подчистую.

Что он, один человек, мог тут поделать? Ничего. Но, по крайней мере, с его помощью люди узнали, с кем имеют дело и в каком направлении движутся события... Может, хоть теперь зашевелятся, а?

Из соображений безопасности садиться коптер не стал. Сердечно попрощавшись с мужиками и обняв на прощание Михаила, Павел сиганул вниз по тросу. Стоило ему коснуться поверхности, как коптер рванул вверх. Оно и правильно, нечего им подставляться из-за него...

Он огляделся по сторонам. Вроде пока никого. Достал гауссовку, проверил уровень заряда и пули в обойме. Порядок. Вообще, снарядили его знатно! Полторы тысячи пуль и пяток энергоячеек. Вот бы их все потратить...

Конечно, всё это не будет для пришельцев чем-то фатальным. Корпуса тварей они просто штампуют тысячами, а «за рулём» предатели-люди, что после уничтожения оболочки просто «пересаживаются за руль» новой машины. Но какие-то ресурсы тут же тратятся? Ведь так? В крови тварей — уйма энергии, которую приходится вкладывать в них при создании. Так что уничтожая их, он наносит ущерб врагу.

Сориентировавшись на местности, Павел направился в сторону центра города.

* * *

Первого «паука» он встретил минут через пятнадцать. Несколько непривычно стрелять по ним не с высоты, из-за бронированного борта машины, а стоя на покрытой кристаллическим панцирем земле, лицом к лицу. Но пяти выстрелов оказалось вполне достаточно, чтобы пробить его панцирь и превратить в кашу мягкие потроха.

Эх, вот бы ему такую винтовочку ещё месяц назад! Тогда это было всё, что ему нужно для счастья! Да и в авантюру с ловлей живой твари он не стал бы ввязываться... Вот только тогда не произошло бы и всего остального. Да и чего рассуждать «если бы да кабы...» То, что случилось — то и случилось. Его задача проста — навести тут шороху и продолжить в Мире мёртвых, а то они там совсем расслабились и страх потеряли!

Подойдя к поверженному противнику, Павел в раздражении пнул расколовшийся панцирь и, повинуясь наитию, снял перчатку и зачерпнул ладонью, сочащуюся из расколотого кристалла кровь.

— Вот те на... — потрясенно прошептал он, глядя, как «паучья кровь» мгновенно впиталась в его руку.

Сразу же после этого Павел внезапно ощутил такой прилив бодрости, что появилось желание отбросить винтовку в сторону и бежать вперед, навстречу врагам, которых хотелось просто рвать на части голыми руками.

Совладав с этим порывом, он тем не менее решил не пренебрегать дополнительным усилением и просунув ладонь внутрь расколотого панциря собрал всю кровь, до которой смог дотянуться.

Дыра, пробитая пулей, оказалась не особо и большая, да ещё и края были острыми, как бы не порезаться... Взявшись обеими руками, он попытался расширить трещину и к своему удивлению разорвал кристаллическую тушу пополам.

— Вот оно как, Семёныч... — пробормотал Павел и зачерпнул перемолотые потроха полной ладонью. — При таком раскладе мы тут ещё повоюем! Вот только, силушка есть, а защита слабовата...

Как только он это произнес, так его сразу же окутало облако тумана, что принялся оседать на его одежде, формируя доспехи. Кожа, словно бы вспотела и застыла мелкой, блестящей чешуёй. Причем, судя по зуду, произошло это не только на кистях, но и по всему телу, включая лицо.

Наступив ногой в хрустальном латном сапоге на остаток паучьей туши, Павел без особого труда выдернул из него длинную, вооруженную саблевидным наконечником лапу.

Издав громкий воинственный вопль, он энергичным шагом продолжил свой путь, по колено в снегу, под которым виднелся слой вещества, похожего на лёд. Вот только этот «лёд» не таял даже коротким летом и более всего напоминал панцирь тварей. Чем дальше шёл Павел, тем больше встречалось домов, и все они были покрыты этим стеклянным саркофагом.

Интересно, если его пробить, то там под ним, наверное, нетронутое жильё и вещи семидесятилетней давности? Вот только замучаешься его долбить... На глаз, толщина слоя составляла сантиметров двадцать-тридцать, не меньше.

Послушался шум, и из-за дома навстречу Павлу выскочили сразу четыре «паука». Замечательно! Длинные очереди ни одному из них не дали слишком приблизится, но последнего он завалил уже метрах в пяти от себя. Ну да ладно. Время потрошить добычу!

Он улыбнулся, вспомнив, как внимательно раньше относился к разделке туш и добыче из них кристаллов. Кто бы мог подумать, что вместе с запасом энергии они несут в себе возможность подключать живых людей к Миру мёртвых?

Вместе с кровью этих четырех тварей пришла и дополнительная энергия. Кристаллические доспехи на нём стали толще и массивнее, но это не доставляло неудобств, поскольку вместе с этим увеличилась и физическая сила.

Минут десять он шел беспрепятственно, но потом твари повалили на него непрерывным потоком. Невозможно было даже сосчитать. Толпа из нескольких десятков «пауков» хлынула на него. Павел принялся поливать их длинными очередями, но тварей было слишком много, и на место каждого убитого вылезали два новых.

Когда до бегущих к нему тварей осталось менее десяти метров, Павел, смеясь, отбросил винтовку в сторону и приготовился к рукопашной. Вот только... внезапно хрустальный доспех на его левой руке взорвался и сформировал здоровый щит, а кисть правой вспыхнула и запылала невыносимо ярким пламенем, подобно сварочному аппарату. Пламя вытянулось вперед на метр и стало похоже на огненный меч.

— Ещё повоюем... — прошептал он, — Ещё повоюем...

И началась бойня. Павел принимал на щит удары паучьих лап, бил им, отбрасывая нападающих и, конечно же, рубил и рубил их своим огненным мечом. Кровь и осколки панцирей летели во все стороны. Скрежет и хруст были невыносимо громкими.

В какой-то момент он, пробившись через толпу тварей, оказался на открытом пространстве и увидел бегущего к нему очередного «паука». Не понимая зачем, Павел указал на него кончиком огненного меча, что гудел в его руке и прошептал: «Сдохни!» Тут же, откуда-то сверху, в «паука» ударила струя пламени шириной около метра и просто испарила его, оставив на земле кратер метра три в диаметре.

Когда Павел увидел мчащегося на него «носорога», то сначала немного струхнул, поскольку принимать такой удар на щит едва ли стоило, а потом, приняв решение, дождался, пока тварь подбежит поближе и подпрыгнул. Прыжок вышел знатный, метра на два в высоту. Время замедлилось. Рубанув мечом пробегающего под ним «носорога» поперёк спины, Павел практически разрубил его пополам. Сам он мягко приземлился в изрытый снег, а позади него рухнула туша твари.

Он продолжал идти вперед, пробиваясь через орды «пауков», «носорогов», в прыжке встречая «богомолов» в воздухе и разрубая их там. Павел не замечал времени. Ему казалось, что он вот так всю жизнь бьётся с тварями и всю жизнь будет этим заниматься.

С каждым сражённым противником его сердце радостно вздрагивало. Этот «паук» уже не нападёт на караван и не отнимет жизнь у одного из его бывших коллег. Этот «носорог» не снесёт хлипкую стену, какими чаще всего окружены города, в которых ютятся немногие выжившие.

За один только сегодняшний день он уничтожил столько тварей, сколько сумел бы за обычную жизнь наёмника, выпади ему такая судьба.

Разрубив нападающих и уже привычно восполнив силы их кровью, Павел растеряно остановился. Это, судя по всему, были последние. Он пришёл. Вот только куда? Перед ним простиралось обширное пустое пространство диаметром около полутора километров, в центре которого, занимая большую его часть, находилось озеро.

На берегу этого озера росли «деревья», вот только деревьями они были не больше, чем «пауки» — пауками. Такая же кристаллическая конструкция, что лишь напоминала дерево. «Наверное, у них дома такие растут», — отчего-то подумал Павел.

Несмотря на мороз градусов в пятнадцать, льда на озере не было. Что, собственно, не удивительно, поскольку водой это тоже не было. Судя по слабой ряби, которую поднимал на нём ветер, жидкость выглядела более вязкой, нежели обычная вода и имела заметный перламутровый блеск. Павлу вдруг вспомнилась та очищенная паучья кровь, что перелил ему Горбенко, и он понял, что перед ним озеро из жидкого кристалла.

* * *

Солнце на небе приближалось к зениту, отсчитывая последние минуты её жизни. Не часто Вере доводилось видеть его тут, поскольку обычно она оказывалась в Хрустальном граде ночью. Что в общем-то и понятно.

За минувшие часы... стыд прошел. Перегорела ненависть, ушло отчаяние, осталась лишь тихая печаль и радость от осознания того, что она прозрела. Жаль, лишь перед самым концом, но всё же. Подумать только, половину жизни она считала всех этих людей и этот город — лучшим, что с ней могло бы произойти, гордилась своей избранностью и возможностью приобщится к древней культуре пришельцев. Обманка для идиотов, плата за предательство...

Но ничего! Она не просто всё поняла, она ещё и сумела донести информацию о реальном положении дел до других людей, вскрыв перед ними весь этот обман и предательство. И то, что она сделала это побуждаемая любовью, дополнительно украшало этот поступок в её глазах.

Время шло, и народу на площади становилось всё больше. Сама площадь была огромной, километра полтора в диаметре и людей тут могло поместиться предостаточно. Зачем нужна такая большая? Для массовых сборищ вроде этого? От нечего делать она принялась считать в уме. Выходило, что площадь такого круга превышает полтора миллиона квадратных метров. Следовательно, судя по её заполненности, тут уже собралось свыше миллиона человек! А народ всё прибывает.

Сколько внимания к её скромной персоне... Специально ведь нагнали... Тут явно не только жители внутреннего круга, но и с окраин пригласили. Ещё и обставили это наверняка в виде поощрения.

Внезапно неподалёку от Веры с неба на мостовую площади ударил луч света. Люди торопливо расступились, а наместник, наоборот, вышел из толпы и встал между ней и, судя по всему, точкой прибытия «владыки».

Столб света, став невыносимо ярким, неожиданно погас, оставив на своём месте огромную фигуру, в два с лишним раза превосходящую человека ростом.

Более всего пришелец напоминал великана в доспехах из хрусталя и, в принципе, чем-то походил на «пауков» и прочих тварей. Вот только если те напоминали ожившую груду битого стекла, то «господин» был подобен сияющему бриллианту. Огранка причудливо менялась от места к месту, и формировала узоры более высокого порядка. Кристалл сверкал и переливался на солнце всеми цветами радуги. Можно было сказать, что именно он в полной мере соответствовал великолепию этого города, в то время как люди смотрелись на его улицах, в лучшем случае, грязными мышами.

— Владыка! — провозгласил наместник. — Твои ничтожные рабы безмерно рады приветствовать своего Господина! Все мы собрались здесь сегодня, чтобы присутствовать на суде над презренной отступницей, что предала нас всех, и этим безумным проступком обрекла себя на высшую кару — окончательную погибель!

Великан повернулся на его голос и двинулся в сторону Веры. В том, как он шел — неторопливо, с ленцой — легко читалась скука и глубочайшее презрение к окружающим его людям.

Не дойдя до прикованной к столбу Веры метров десяти, он внезапно остановился и повернул голову в сторону, словно бы что-то привлекло его внимание.

— Как удачно... — произнес великан сильным, низким, вибрирующим голосом. — И этот тоже тут!

* * *

Павел вытянул шею и попытался заглянуть в озеро, чтобы оценить его глубину. Ничего не выходило. Как он ни смотрел, озеро выглядело бездонным, и это подтверждало предположение о том, что его глубина измерялась десятками километров. Снизу, из темноты, шел неяркий, красновато-оранжевый свет.

Внезапно без видимой причины картина изменилась. Что-то внутри озера словно треснуло. На небольшой глубине, ближе к центру образовался сгусток. Довольно крупный, раз уж Павлу удалось разглядеть его с такого расстояния.

Более всего это было похоже на мгновенное замерзание переохлаждённой воды. Жидкий кристалл твердел, принимал форму и понимался наверх, словно всплывая. Прошла пара минут — и вот на поверхности озера стоит человекообразная фигура, высотой не менее четырёх метров. Повернувшись, пришелец огляделся и направился прямо к Павлу, шагая по волнам.

— Крутой, значит?! — пробормотал Павел. — Выпендриваешься?! Думаешь, отрастил себе самую большую задницу, и это сразу сделает тебя самым главным? Нет, это сделает тебя Самой Большой Задницей! И не более того!

Павел посмотрел на себя. Горячка боя прошла, и щит снова куда-то делся. Впрочем, кристаллические доспехи оставались на нём и делали его чем-то похожим на шагающего к нему гостя. Левая рука Павла была скована хрустальной бронёй, а правую окружал огонь. Казалось, она горела, вот только никакого дискомфорта ему это не доставляло.

Нисколько не сомневаясь, Павел сделал первый шаг, и пошел навстречу великану, прямо по поверхности озера.

Казалось, он идет по кровати. Поверхность под его ногами слегка пружинила и проседала, одновременно немного покачиваясь вверх-вниз. Взглянув себе под ноги, Павел увидел немыслимой глубины шахту, заполненную жидким хрусталём. Внизу, на самом дне, казалось, горел костёр.

Подняв голову, он сосредоточил внимание на своем противнике, до которого оставалось уже метров двадцать. Ещё несколько шагов — и расстояние между ними уменьшилось до пяти. Практически одновременно и Павел и пришелец, остановились.

— На колени, червь! — проревел великан голосом, подобным грому. — На колени, и твоя смерть не будет мучительной!

— К тебе на колени? — поинтересовался Павел. — Я тебе, кот что ли?

Пока великан застыл в растерянности, пытаясь осмыслить услышанное, Павел сделал несколько быстрых шагов навстречу и, оттолкнувшись от поверхности озера подпрыгнул, как никогда прежде. На долю секунды он взлетел выше головы «владыки», и, уже падая вниз, врезал тому изо всех сил кулаком по «лицу».

Окутанные пламенем костяшки соприкоснулись с кристаллом и выбили из него хрустальную крошку, кровь из разбитого кулака соприкоснулась с телом пришельца. Время остановилось.

Сила, изначально присущая Павлу, внезапно ощутила присутствие нового противника, родственного тому, с которым она сражалась все эти дни. С тем соперником они шли «ноздря в ноздрю». Стоило одному вырываться вперед, как второй прилагал усилия и обгонял его.

Как ни утомительна была эта борьба, но она позволила за короткое время достичь столь многого! Вот уж действительно, нет лучшего учителя, чем крайняя необходимость. И вот теперь — тупик. Новый враг — это не спарринг-партнер, с которым можно развить силы и отточить мастерство. Нет. Их уровни несопоставимы. Словно грузовик, наезжающий на улитку, не оставляет той ни малейшего шанса выжить, не то что дать отпор.

Ну и что с того?! Сдаться? Смириться? Просить пощады?! Никогда! Вперёд, до конца! До предела и дальше! Вне рамок и границ! За здравый смысл и инстинкт самосохранения! Дальше, дальше! Выше, сильнее!

Казалось, посреди озера произошел ядерный взрыв. За ослепительной вспышкой последовала ударная волна. В озере образовался гигантский кратер, глубиной в десятки метров, но жидкий кристалл не спешил его заполнять. Собственно, он перестал быть жидким. Волна отвердевания прокатилась по нему сверху вниз, превращая глубокий колодец в ледяную пробку, заткнувшую дыру в земле.

Но и на этом процесс не остановился. Застывший кристалл хрустнул, и во все стороны от кратера по нему зазмеились трещины. Одна, две, десяток... Они множились, ветвились, словно молния в грозу, захватывая весь объем «ледяной пробки», но не ограничились одной только ею.

Трещины начали распространяться на «ледяной» щит, покрывающий землю, ледяные деревья, что раскалывались и рассыпались на части. Повсюду раздавался скрип и скрежет. Процесс вырвался из центра города и проник на улицы. Покрывающий дома панцирь трескался и раскалывался на части, а они, падая на землю, рассыпались на все более мелкие и мелкие осколки...

Эпилог

ЭПИЛОГ

Коптер завис на высоте двух километров. Михаил Юрьевич приник к биноклю, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Начало он сумел разглядеть неплохо. Как и можно было ожидать, сначала Павел просто стрелял по тварям из гауссовки, но потом... Михаил не поверил своим глазам, когда тот в один миг целиком покрылся хрустальной бронёй, обзавёлся таким же щитом и пошёл кромсать врага огненным мечом, выросшим из руки!

С тех пор прошло более двух часов, и Павел уже давно скрылся вдали, среди домов. Михаил не знал, чего он ждёт. Быть может того, что его подчинённый вернётся назад, волоча пришельца за ногу, и скажет, что всё в порядке и проблема решена? А вдруг?

Внезапно, в центре города раздался мощнейший взрыв. Яркая вспышка ослепила Михаила, и он, отбросив в сторону бинокль, принялся тереть глаза. Одновременно со вспышкой в коптере отключилось все оборудование, прекратился шум двигателей, и он начал падать. К счастью, пилоты быстро среагировали и перешли на резервные батареи небольшой ёмкости. Они были не предназначены для дальних полётов, исключительно для аварийной посадки, на тот случай если вдруг откажут топливные ячейки с алыми кристаллами внутри.

— Это что, Паша так сдетонировал? — спросил его один из оперативников.

— Не знаю... — ответил Михаил. — Вполне возможно.

— Он ведь знал, что этим всё и закончится... Ну, по крайней мере, он сделал это не на нашей базе, и к тому же задал тварям отличную трёпку! Завидно даже, — подытожил солдат. — Смотрите! Что это там?!

Хрустальный панцирь порывающий дома вдали пошел трещинами, и от него начали отваливаться кусок за куском.

* * *

Застывший на месте великан неожиданно вспыхнул, словно лампочка и погас. Раздался треск, и совершенные формы исказила змеящаяся трещина. На глазах сотен тысяч зрителей Владыка рухнул перед Верой на колени, и рассыпался грудой хрустальных осколков.

— И ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ!!! — громко завопила Вера на всякий случай, первой отойдя от шока и желая скрыть собственную растерянность.

Но этим всё не ограничилось. Стоящие на площади люди внезапно по колено провалились сквозь мостовую. Город таял. Драгоценные камни, гранит, мрамор, золото и серебро превратились в дым. Всё исчезло. Исчез и столб, к которому была прикована Вера, исчезла цепь, связывающая наручные браслеты. Впрочем, сами браслеты и металлический ошейник, покрытые пылающими рунами, остались.

Огромная толпа растерянных и испуганных людей стояла посреди бескрайней, пустой, каменистой равнины.

* * *

14 октября 2197 г. гора Ямантау, «Москва-2» (неделю спустя)

— Давайте подведём итоги тайного голосования, — произнес Сергей Семёнович. — Секретарь, озвучите результаты.

— «Капитуляция» — пять голосов, «война» — семьдесят шесть голосов, воздержавшихся нет.

— Решение, пусть и не единогласное, но подавляющим большинством голосов, — подвел итог Сергей Семёнович. — Мы начинаем войну!

P.S.

6 марта 2198 г., г. Москва (полгода спустя)

Лежать было крайне неудобно. Что за кровать такая?! Можно подумать, что уснул на груде битого кирпича. Открыв глаза, человек приподнялся и огляделся. Реальность не сильно расходилась с ощущениями. Лежал он в яме, наполненной чем-то вроде крупных кусков битого стекла. Лежал голышом, отчего было вдвойне некомфортно.

Аккуратно, крайне осторожно ступая ногами, он выбрался из ямы и огляделся. Пространство вокруг него на сотни метров было усыпано толстым слоем прозрачных осколков, а дальше, за полем битого стекла, со всех сторон виднелись высокие дома. Где же он оказался? Да и сам-то, кто он такой?

Конец первой части.

Калининград.

10.10.2021 г. — 20.12.2021 г.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге