Фаворит смерти. Том 3

Глава 1

Что я тут делаю?

Почему именно я?

Какими переплетениями судьбы меня забросило сюда, в самый эпицентр ада?

Все эти вопросы — и еще множество других, — кружили в моей голове словно дикие осы, не давая покоя, норовя ужалить.

— Живее шагаем! — перекрикивая сигнал тревоги, рявкнул Карасик.

Он был весь на нервах.

Я и остальные парни тоже нервничали. А если признаться честно, то боялись. Боялись до дрожи в коленках этого всего, что вдруг в одно мгновение предстало перед нами.

Барьер...

Он открыл рот и проглотил нас, чтобы потом выплюнуть, пережеванных, изувеченных, как делал множество раз до этого.

Мы боялись. Мы, мать его, так боялись, что едва не орали от ужаса!

И даже невозмутимый здоровяк Раш Ар-Рауд со страхом оглядывался, светя фонариком по сторонам.

Первая группа бойцов рванула вперед. Ее тут же поглотила тьма и сколько мы не светили им вслед, так и не смогли развеять эту темноту.

Потом пошла вторая группа. Потом — мы.

— Взялись за руки! — приказал Карасик. — Живо! Идем строго вперед. Через триста метров будет первый узел.

Какой еще узел? О чем он говорит?

Я не знал.

— Руки не размыкать! Заблудившихся и оторвавшихся уже не найдем никогда!

Я не знал шутит ли так Карасик, но за руки взялся. Мягкое прикосновение справа — меня за ладонь взяла Евгения. Слева, кажется, Остап.

— Пошли, — шепнул я им и мы двинули вперед.

Это было необычное чувство — светить фонариками, закрепленными на головах подтип шахтеров, вперед и не видеть при этом абсолютно ничего.

И только Карасик, ведущий нашего отряда, уверено шли вперед, ведя нас.

Я не сразу понял как ему удается найти дорогу в такой темноте. Однако когда фонарик мой выхватил в черноте веревку, то понял — здесь протянуты канаты по которым и ориентируются командиры групп.

— Не отставать! Не растягиваться! Плотнее идем! Еще плотнее!

— Почему здесь такая тьма? — не смог сдержать любопытства Иван Ходун, озвучив вопрос который, наверное, был в голове у всех нас.

На удивление Карасик не отчитал его, а терпеливо пояснил:

— Сто двадцать лет назад не было ни первого круга обороны, ни второго, ни третьего. Только Барьер — и они, обитающие за ней, — на слове «они» Карасик сделал какую-то жуткую паузу. — Тогда считалось, что враг не может передвигаться ночью — мол, не видеть в темноте. Это конечно же бред, сейчас это уже понятно и опровергнуто — могут они видеть во тьме, еще как могут. Но тогда думали именно так. И двое магов высшего уровня сотворили сложнейшее заклятие, с помощью которого все внешнее расстояние вокруг Барьера окутала полная тьма. До сих пор не можем распутать столь сложный конструкт, потеряны ключевые изготовки, с помощью которых было сделано заклинание.

— А маги те? Их нельзя попросить обратно все вернуть? — спросил Шталин.

— Их это заклятие и поглотило. Растворились во тьме, как сахар в горячем чае. Поэтому да, не можем попросить.

Шталин шумно сглотнул.

— Так и ходим во мраке. А этим тварям только этого и надо. Развелось тут, возле третьего круга всякой нечисти. И тьма — что дом родной. Хоть и мелкие твари, а мешают изрядно. Поэтому строй держать плотнее. Если что-то почувствуете — сразу же докладывайте. Без разбору не шмаляйте — других бойцов можете задеть.

Мы нестройно ответили «есть!».

Почему нельзя просто не открывать Барьер? Зачем надо идти туда, в саму густоту ада. Мне все одолевали эти вопросы.

— Они способны перелазить через ограждения, — словно прочитав мои мысли, где-то рядом вдруг произнес Карасик. — Раньше не могли — а теперь могут. Словно учатся.

— Что? — я даже растерялся от того, как он точно ответил на мой вопрос.

— Что общего у пульса и оргазма? — вместо ответа спросил Карасик. И сам же ответил: — Мне пофигу есть ли он у девушки, которую я трахаю!

Сиплый смех прокатился по темноте.

— Он боится, — шепнула Евгения мне на самое ухо. — Я читаю его мысли.

— Побереги силы, — посоветовал я. И добавил: — Мы тут все боимся — это и без дара понятно.

По ощущениям мы шли часа два. По факту, как сообщил Карасик, не больше десяти минут.

Наконец набрели на тот самый узел, про который он говорит. Это оказался самый настоящий узел на веревке, по которой мы ориентировались в темноте.

— Скоро будет третий круг, — сообщил Карасик. И вдруг прошептал: — Слышите?

Мы прислушались. В полной тишине, очень глухо, словно за слоем воды, вдалеке раздались хлопки.

— Где-то бой идет, — пояснил Карасик.

— Это у первого круга, — сказал кто-то, явно не из нашего отряда.

— Нет, — ответил ему Карасик. — У второго. Первый отсюда ты никогда не услышишь.

— Темно как у шахтера подмышкой! — злобно прошипел Шталин. — Ай!

Послышался глухой удар, строй, держащийся друг за друга, дернулся.

— Что случилось? — встревоженно спросил карасик.

— Ударился, — пробурчал Шталин.

Я повернулся в сторону, откуда раздавался голос карасика, предложил:

— Я могу магический конструкт построить, который осветит местность.

Карасик на это лишь хмыкнул.

— Думаешь, если это было бы возможно, неужели фонари бы уже не поставили? Нельзя тут ничего осветить.

Я усомнился в словах Карасика и выстроил небольшой магический конструкт.

Магия повела себя странно. Вместо того, чтобы зажечься или осыпаться, она просто растворилась во тьме. Ни отдачи разрушения, ни вспышек деконструкции. Ничего. Просто растворилась. Никогда такого раньше не видел.

— Ну как, есть эффект? — не зло усмехнулся Карасик. — Говорю же — пустое это.

— А как воевать?! — не выдержал Клим. — В полной темноте?!

— Нет, это только третий круг. Дойдем до второго там тьма постепенно раствориться, мгла будет, будто все в тумане. Видно.

Эти слова немного успокоили идущих.

Мы брели во мраке как слепые. Это неприятное ощущение я упорно гнал долой из головы. Но не так легко убедить себя в том, что все нормально — и я, проведший множество времени в инвалидной коляске, как никто прекрасно это знал.

Евгения сжимала мою руку, крепко и даже не смотря на то, что ладонь ее вспотела, не отпускала ни на минуту.

Это ее сжатие меня и успокаивало. Храбрился, чтобы не подать виду перед девушкой.

Но еще сложнее было сдержать свои мысли — а сейчас Евгения могла их читать.

Нахлынувший страх и стресс запустили в организм адреналина, который, в свою очередь, начал кипеть в крови. Присутствие рядом Евгении рождало в голове не самые культурные образы. Я гнал их прочь, но долгое отсутствие интимной близости с девушкой давало о себе знать.

Сначала я задался вопросом о том, каким образом Женя прячет грудь? Перетягивает? И тут же возник этот соблазнительный образ — нагая Евгения с полоской белой материи вокруг груди, плотно затянутой. Худые угловатые плечи, не складное, в общем-то тело, мальчишеское, но от которого так трудно отнять взгляд.

Я тряхнул головой, гоня эти мысли прочь.

Не помогло.

Потом подумалось о руках Евгении, о ее теплых ладонях, пальцах, тонких, длинных. Как они скользят по телу, легко, едва касаясь. Все ниже, и ниже, и ниже.

Прочь такие мысли! Макс, соберись!

Но безудержную фантазию уже было не остановить.

Влажные полуоткрытые губы. Бархат кожи. Изгиб шеи. Плечи. Спина. Две ямочки на пояснице. Округлости тела.

Евгения сжала мою руку сильнее. Так, что я понял — она прочитала мои мысли.

Мне стало не ловко. Я залился от стыда краской, но спасибо тьме никто этого не увидел. В темноте легче переносить стыд.

— Перекличка! — произнес Карасик. — Называю имя, отвечаете коротко «я!».

И принялся перечислять имена нашего отряда, сильно коверкая и перевирая.

— Узбеки?

— Тута.

— Все трое?

— Да.

— Бабкин?

— Бобков я. Тут.

— Остап Бердынский?

— Бердичевский. Я.

— Здоровяк.

— Тут он, — вместо него ответил Остап.

— Клим Соколов?

— Журавлев. Я.

— Рябчиков?

— Рябов. Я.

— Ходун?

— Я.

— Шмалин?

— Шталин! Шта-лин.

— Шмалин тебе бы больше пошло.

— Я тебя...

— Отставить разговорчики! Вязовский?

— Вяземский. Я

— Гамильтон?

— Тут, — хмуро ответил тот откуда-то справа.

— Никого не забыл?

— Все тут.

— Хорошо. Через минут десять должен быть второй узел. После него тьма начнется постепенно становиться не такой плотной, фонарики смогут разбивать ее.

— Скорее бы, — тихо буркнул Клим.

Мы шли дальше, хлюпая в грязи, ощущая повсюду сырой запах болота. Несколько раз приходилось останавливаться — Карасик проверял дорогу. Судя по глухим звукам делал он это с помощью палки, которую неведомо где подобрал.

От долгого вглядывания во тьму перед глазами плясали огоньки и невозможно уже было понять настоящие они или нет. В какой-то момент я стал различать в дали человеческий силуэт.

Закрывая глаза и вновь отрывая, я так и не смог разобраться реальный он или нет.

Силуэт плыл ко мне, медленно, словно призрак. Припоминая приказ сообщать обо всем, что покажется странным, я позвал Карасика. Но голос мой словно осип — я лишь что-то нечленораздельное прохрипел.

Силуэт тем временем приближался и вскоре я смог различить уже общие черты загадочного незнакомца.

Это было странно. Зная, Что тьма непроглядная и ничего увидеть тут нельзя, я все же видел человека.

И в какой-то момент удивлению моему не было предела. Я узнал внезапного гостя.

И лишь выдохнул:

— Герцен? Это ты?

***

Несомненно, это был он. Григорий Герцен, собственной персоной. Я не верил своим глазам.

Парень был словно растерян, рассеяно смотрел по сторонам, словно что-то выискивая.

— Герцен? — повторил я.

Парень вздрогнул, услышав меня.

— Максим, ты чего? — шепнула Евгения.

— Ты его видишь? — спросил я у девушки.

— Кого — его? — не поняла та.

— Герцена. То есть вон того парня. Вот он стоит.

— Нет, я никого не слышу. Сплошная тьма, — вздохнула Евгения. — А там разве кто-то есть?

— Нет... не знаю, — растеряно ответил я, глядя на расплывающуюся фигуру Герцена.

Я пригляделся. Неужели призрак? Андрей ведь говорил, что видел тех, кто уже погиб. Так значит и Герцен уже...

Я с трудом оторвал взгляд от фантома. Мне хотелось сбежать отсюда, но я не мог. Потому что не знал куда бежать. Казалось, оторвись я от рук, удерживающих меня, и потеряюсь в этой черноте как в океане, не найдя берегов, к которым можно примкнуть.

Вдали раздался голос Карасика, и он мне показался настоящим спасением.

— Мама в третий раз за неделю застала меня занимающимся сексом с сестрой. Знаешь что она мне сказала? — сказал он. — «Да как ты, сучонок, все время находишь ее могилу?!»

Нестройный смех в ответ.

Да, так лучше. Когда кто-то говорит всегда лучше, чем тишина. Тут она превращается в могильную:

Я крикнул Карасику:

— Долго еще?

— Почти дошли, — ответил тот.

Отлично. Значит скоро свет.

Только сейчас я поймал себя на мысли, что испытываю неприятное чувство клаустрофобии.

«Спокойней, Макс! Все будет нормально!»

Мне хотелось в это верить.

— Женщина должна быть как вино: восемнадцатилетней и храниться в погребе.

Я невольно хихикнул. Евгений фыркнула.

— Мерзость какая!

— Что может быть жестче, чем младенец в мусорном баке? Младенец в пяти мусорных баках!

Я слушал голос Карасика. Не вникал в смысл сказанного — там его было не особо много, — а просто слушал, стараясь не отвлекаться и не смотреть по сторонам. Чтобы не увидеть Герцена. Или еще кого-нибудь.

— Например, меня?

Я невольно обернулся.

Никита Бартынов.

Он был бледен, печален.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я.

— Ты не рад меня видеть?

Я зажмурил глаза но это помогло слабо — мертвец все равно был перед глазами.

— Евгений! — я потянул девушку за руку.

— Что?

— Я, кажется, начинаю сходить с ума.

Девушка приблизилась ко мне ближе. Я почувствовал ее запах кожи, мягкий, приятный и мне стало чуточку спокойней.

— Что случилось? — шепнула она.

— Я вижу покойников.

Это слегка смутило девушку.

— Покойников? — переспросила она явно удивившись.

— Да, покойников.

— Я не покойник, — произнес Никита Бартынов, подплывая ко мне. — Не покойник.

Я не стал ему отвечать — не видел в этом смысла.

— Ты уверен, что действительно их видишь? — продолжила расспрос Евгения. — Я имею ввиду, что они реальны?

— Мертвецы разве бывают реальными? — меня начало разбирать от истеричного смеха.

Женя почувствовала это и дернула мою руку, приводя в порядок.

— Я вижу его, — немного успокоившись, произнес я. — Вон там.

— Где? Тут только мрак. Это тебе кажется, не обращай внимания. просто иди.

— Я не покойник — вновь простонал Никита, оказавшись у меня перед самыми глазами.

— Мертвец, — покачал я головой. — Ты — мертвец!

— Что? — подал голос Карасик. — Что там за разговорчики в стою?

— Ничего, — с трудом взяв себя в руки, ответил я. — Все в порядке.

— Нет, говори, — настоял тот. Интонация его голоса был запредельно сосредоточенной. — Ты что-то видел?

— Я вижу... вижу призраков. Погибший знакомых и друзей.

Это нисколько не смутило Карасика, напротив он крикнул:

— Рябой! Код: восемь! Будь готов. Код: восемь!

— Что еще за код: восемь? — не понял я.

— Они тут! Поблизости! Совсем близко! — закричал Карасик.

И вдруг дал длинную очередь.

Яркие вспышки выстрелов на мгновение осветили то, что стояло во тьме.

Жуткое осьминогоподобное существо размерами с двухэтажный дом взирало на нас рыбьими мутными глазами.

Едва пули врезались в его желеподобное бесформенное тело, как монстр раскрыл огромную пасть, прячущуюся под отростками, похожими на щупальца и издала жуткий рев.

А потом бросился на нас.

Я среагировал вовремя. Схватил оружие и начал стрелять во тьму. Трассирующие пули помогали скорректировать выстрелы и я дал три прицельных залпа в глаза монстру.

Раскатистый крик огласил округу и даже густой мрак не смог заглушить его.

Что-то тяжелое зловонное пролетело в паре сантиметров от моего лица. Кто-то из отряда закричал, но крик резко оборвался, превратившись в булькающие звуки.

— Слева обходи! Слева! — кричал Карасик.

Не понятно было кому именно он это говорит.

— Женя! — крикнул я, беспокоясь за девушку.

— Тут! — ответила та совсем рядом.

И дала очередь.

Осьминог вновь заревел. И вновь ударил щупальцем, явно метясь в меня.

Резкий поток влажного воздуха подул в лицо.

Я уклонился назад, хлюпнул ногой в какую-то теплую жижу. Даже думать не хотелось что это.

Эх, сейчас бы огненный магический конструкт не помешал бы! Но магия тут, на третьем круге, не действовала и потому приходилось уповать на автомат.

Карасик был справа и поливал монстра свинцом. Я решил зайти твари с другой стороны.

И тут же получил по ногам крепким ударом.

Я плюхнулся в болотистую жижу, автомат упал рядом.

Словно почувствовав, что я остался без оружия, осьминог двинул на меня. Толстая похожая на слоновью ногу конечность тяжело упала совсем рядом от меня, намереваясь видимо раздавить меня как таракана.

Я схватил оружие, резво поднялся.

Не обращая внимания на грязь, льющуюся за шиворот, вновь начал стрелять.

— В глаза! В глаза бей! — истошно закричал Карасик.

Остальные парни отошли от первого шока и тоже принялись стрелять. Почувствовав, что преимущество на нашей стороне, монстр решил отступить.

— Не дать уйти! — закричал Карасик. — Иначе приведет с собой все семейство свое!

Выстрелы достигли цели. Одна из пуль вонзилась в глаз твари и тот с чавкающим звуком лопнул.

Зверь взвыл.

— Так ей! — радостно крикнул Карасик.

Еще одна пуля пробила второе зыркало. Удушливая вонь начала ползти по округе. Кого-то из парней натужно вырвало.

— Уходит, твою мать! — не унимался Карасик.

Но мне было плевать. Адреналин, попавший в кровь, весь выкипел, оставляя внутри только дикий страх и холод.

Руки мои тряслись, а сам я едва стоял на ногах.

В редких вспышках выстрелов я видел монстра и только теперь вдруг отчетливо понял насколько мы все были близко от гибели.

Монстр отошел в сторону. потом вдруг дернулся, запнулся и с грохотом упал на землю, поднимая фонтаны брызг.

— Так тебе!

Парни начали ликовать — первый противник был повержен.

А вот Карасику было не до веселья.

Он схватил рацию и начал торопливо докладывать:

— База, ответь. Код: восемь — нападение на группы монстров с первого круга.

— Это база. Повторите.

— Код: восемь — нападение на группу твари из первого круга. Осьминогоподобная трехметровая тварь.

— Уверены?

— Да ты там шутишь что ли?! Уверены конечно! Прорыв третьего кольца.

— Рано такое говорить. Это просто разовый случай.

— Твою мать! — выругался Карасик.

— Повторите, — холодный тон.

— Отбой, говорю! — Карасик нажал на «отбой», процедил: — Уроды!

Немного успокоившись, сказал:

— Ладно, парни, выдохнули, но не расслабляемся. Рябой!

— Я!

— У тебя как, потери есть среди личного состава?

— Есть, — хмуро ответил тот.

— Много?

— Двое?

— Черт!

Карасик начал перекличку среди нас.

В нашей группе к счастью потерь не оказалось, лишь только Шталину тварь заехала вдоль спины одним из щупалец.

— Скотина! Козломордая болотная тварь! — ругался тот, морщась от боли.

— Все, двинули дальше. Это только «цветочки», — ответил Карасик.

— Только цветочки? — выдохнул Осип. — А «Ягодки» тогда что же?!

— За руки взялись! Помните — потерявшихся во тьме уже никогда не находят!

Мы сцепились.

Двинули вновь в путь. Прошли мимо поверженного врага, который начал распадаться на желеобразные куски и страшно вонять. Внутренние органы монстра начали влажно лопаться, орошая нас тягучей слизью.

Кого-то опять начало рвать.

— Не отставать! Руки не расцеплять!

— Он мне на ладонь наблевал!

— Держаться! Разговорчики там!

С первой группы кто-то тоже закашлялся.

Вновь тьма сомкнулась над нами. Схватившись за руки, мы слепо двинули вперед, ведомые командиром группы, который ориентировался только на натянутую веревку с узлами. Можно было ли ей доверять? А что, если эта тварь, которую мы убили, перекусила ее где-нибудь?

Я старался гнать эти мысли прочь.

Тьма погружала в мысли. Не видя пути, я все сильнее думал о доме, о том, как решать вопросы, оставленные там, за Барьером. Может быть действительно, в психушке было бы спокойней чем здесь? Чувствует сердце — если вырвусь отсюда живым прямиком туда и поеду. После всего увиденного будет сложно сохранить рассудок.

В какой-то момент я не заметил, как кто-то подкрался со спины.

— Думаешь, закрыл вопрос со мной? — внезапно прошипел в самое ухо Гамильтон. — Нет, все только начинается.

И вдруг резко ударил меня по рукам, расцепляя с остальными членами команды, отсекая от других.

Возмущенно проворчал Остап — ему тоже досталось по пальцами, вскрикнула Женя.

— Кто там дерется?

— Полегче!

— Что случилось? — тут же насторожился Карасик.

Я хотел предупредить его о разрыве цепи, но не успел.

— Все только начинается! — прохрипел мне в самое лицо Гамильтон и ударил прикладом по лицу.

Тюк!

Я охнул и упал в грязь.

Перед глазами заплясали кровавые огоньки. Сознание поплыло. А потом и вовсе покинуло меня.

Сколько я так пролежал я не знал. Наконец, собрав всю волю в кулак, плеснув себе на лицо немного болотной холодной влаги, я пришел в себя.

Я попытался встать, но получилось это сделать только со второго раза — сильно качало.

Знатно этот ублюдок приложил меня! Ну ничего, сейчас я ему...

Я прислушался.

Тишина.

Могильная.

Непробиваемая.

— Карасик? Осип? Парни? Где вы? — позвал я.

Звук голоса был глухим, словно я находился в тесной комнате.

— Карасик? Парни?

Мне никто не ответил.

Я был совершенно один, в кромешной тьме.

***

Что такое? Меня оставили? Потеряли?

Я начал хаотично рыскать по округе, но скоро остановился — так только сильнее заплутаю. Надо собраться с мыслями. Почему меня оставили?

Или, может, все же ищут?

Надо подать сигнал.

Я закричал.

Прислушался.

Тишина.

Вновь закричал. Срывая горло, начал орать.

И вновь тишина.

Я остался наедине с Тьмой.

Пытаясь сориентироваться, чтобы понять куда идти, я едва не сошел с ума. Везде была темнота и понять хоть что-то было просто нереально.

Идти наугад? Глупо. Оставаться на месте? еще глупее!

Тогда как поступить? Как?!

И словно этих неприятностей мне было мало, высоко над головой раздался демонический хохот.

Существо, обитавшее тут, и которое боялась сама Смерть, настигло меня.

Я закричал, но мой крик никто не услышал.

***

Обрывки сознания. Боль.

Что-то черное кружит над головой. То поднимаясь высоко вверх, то обрушиваясь на голову.

Обрывки магии. Рваные конструкты. Боль. Много боли. Океаны боли.

Тьма. Кругом тьма. Нет ни времени. Ни пространства. Лишь плотная тьма, сводящая меня с ума.

Я кричу, но не слышу собственного голоса.

Тьма.

Вокруг демоны.

Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно потерять сознание — их дикий безумный смех.

***

Когда в следующий раз я открыл глаза, то первое, что понял — лежу на асфальте.

Второе — светло. Нет тьмы, день.

И третье, но самое удивительное, заставившее меня усомниться в своей трезвости ума — я лежу у порога собственного дома, у особняка Вяземских, словно забулдыга, загулявший до позднего вечера и пришедший в свое жилище только под утро.

Что произошло?

Я тряхнул головой... и не смог вспомнить ничего.

Провал. В голове чернота, слова зачерпнутая из третьего круга Барьера.

Я вновь глянул по сторонам. Нет, я не со шел с ума и все это мне не мерещится.

Я действительно находился у собственного особняка, сжимая в руках человеческий череп.

Глава 2

Что за черт?!

Я глянул на череп в руках. Не отбросил его лишь только потому, что тот был отполирован до блеска и походил больше на какой-то жуткий элемент декора, чем на настоящий.

Что за черт?!

Что за черт?!!

ЧТО ЗА ЧЕРТ?!!

Я был растерян. Я не понимал абсолютно ничего. В голове — чернота. И какое-то эхо жуткого воя.

Я же ведь должен быть... Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить. За Барьером. Верно. Последнее, что помню — захожу во Врата. А потом... Непроглядная тьма.

Боги! Евгения! Парни! Карасик! Где они? Что с ними?

Я дернулся вперед, словно одно мое движение могло переместить меня обратно, туда, в адские бездны темноты.

Но этого не произошло.

Что там случилось? Что же там, черт возьми, случилось?

Сколько я не напрягал память — так и не вспомнил.

Может, и не было ничего? — подумал я. Может, чем черт не шутит, приснилось все? Закинул каких-нибудь наркотиков, которые Олег принимал, скажем, у «Вельзевула». Или в одном из многочисленных баров, где мы с Андреем и Никитой любили проводить время? А все, случившееся у Барьера и за ним — просто бэд-трип, галлюцинация, такое действие наркотика?

Или, может быть, Александр таким образом хотел меня свести с ума, чтобы убедить суд в правоте своих подкупленных докторов? Подкинул мне чего-то дурманящего, а потом показал врачам неадекватного, бормочущего что-то про Барьер?

А может, я уже в психушке сижу?

Я глянул на себя. Я был все в той же военной одежде, которую мне выдали в части. На поясе — пластмассовая фляжка с водой, аптечка и двойной сухпаек, который выторговал Карасик. И даже грязь на штанах от болотистой местности осталась.

Нет, точно не привиделось. Все было на самом деле. Только вот как все закончилось?

Я не знал. Вместо воспоминаний — густая непробиваемая тьма.

И череп... чей он? Как оказался у меня? Для чего?

Сначала я хотел его выкинуть, но пересилив брезгливость, все же оставил. Наверное, это единственная зацепка, которая может хоть что-то объяснить во всей этой загадочной истории.

Череп я спрятал в заплечный мешок, специально сшитый в армейской одежде — туда удобно было класть дополнительное вооружение боезапасы. Вместо этого сейчас у меня там была черепушка. Расскажи кому — примут за психа или маньяка.

Я огляделся. Дом не изменился, все такой же величественный, ухоженный. Только, может, чуток повяли цветы в клумбах и северная часть крыши была перестелена. А так все такое же.

Я позвонил в звонок.

Дверь особняка открылась и на пороге возник Нианзу.

Он смотрел на меня секунды три, молча, не мигая, напряженно. Просто застыл, словно статуя.

И я не двигался. Опешил. Такое знакомое, ничем не примечательное лицо, которое видел тысячу раз и которое не было ни красивым, ни уродливым, обычное лицо пожилого китайца, теперь вызывало у меня в груди такие теплые родные чувства!

Так мы и глядели друг на друга, молча, не двигаясь.

А потом брови слуги поползли вверх, а глаза распахнулись так, что увидь сейчас его кто не признал бы в нем китайца.

— Господин... Максим... Петрович! — дрожащим, полным слез голосом произнес он.

И бросился меня обнимать.

— Максим Петрович! Господин Максим Петрович! Максим Петрович! — все повторял он, крепко сжимая меня и не находя других слов.

— Да, это я, Нианзу, — я тоже обнимал китайца, чувствуя в нем все домашнее тепло, что только можно представить.

От каждого моего объятия китаец вздрагивал, словно оно доставляло ему боль.

— Господин Максим Петрович! Живой! Живой! — наконец выдохнул он другое слово и посмотрел на меня — не мерещусь ли я ему?

— Живой, — кивнул я. — Что же со мной сделается?

— А мы уже... — китаец прикусил губу, замахал руками. Не сдержался, пустил слезу. — Живой! Слава богу!

— Все со мной в порядке.

— Да вы в дом скорее заходите. Проголодались небось? Я мигом сейчас что-нибудь придумаю.

— Только твою еду и вспоминал, Нианзу! Честное слово!

— Ох, Максим Петрович! Сколько же всего... Живой! Слава всем богам — живой! А мы уже все... Но я надеялся! Честно — верил, что все нормально у вас, чувствовало сердце старика... Его не проведешь! Да вы проходите, я сейчас, мигом. Самое вкусное принесу! Самое лучшее! Самое ваше любимое!

— Постой, — остановил я китайца. Недоброе чувство затаилось под сердцем. — А с чего ты решил, что со мной должно что-то произойти?

— Да как же — вы же за Барьер ушли, — растерянно произнес тот.

— Верно, — кивнул я. — Но и от туда возвращаются. Я вот, видишь, вернулся. Живой и невредимый.

— Так ведь ваш отряд, господин Максим Петрович...

— Что? Говори.

Нианзу сжался словно от страха, затрясся.

— Говори, — повторил я.

— Ваш отряд ушел за Барьер три месяца назад, да так и не вернулся. Вас всех официально признали пропавшими без вести. Вы все — мертвецы.

***

— Как это... — я не мог поверить словам слуги. — Три месяца назад?!

— Верно, — кивнул тот, печально вздохнув.

— Так ведь... Это вчера было... вчера зашли...

Я ничего не понимал. Вновь моя голова шла кругом.

Я действительно был вчера у Барьера. И вчера же зашел за него. А потом... этот провал в памяти. Неужели... Нет! Этого не может быть! Тогда что же, Нианзу врет? Навряд ли. Этот кристально чистый человек не будет меня обманывать. Неужели и в самом деле я пропадал столько времени?

Бред какой-то!

— Отличная шутка, Нианзу!

— Я не шучу, мой господин, — ответил китаец.

И я понял — это действительно так.

Три месяца... Девяносто дней...

Где же я проторчал всё это время? Чертовщина какая-то! Не может такого быть! Ведь я должен был все это время чем-то питаться. Пить воду. Поддерживать свой организм, чтобы не умереть. Почему я этого ничего не помню?

— Ты уверен? — спросил я Нианзу. — Ничего не путаешь?

— Не путаю, господин Максим Петрович. Каждый день вашего отсутствия лично считал, на календаре отмечал.

— Три месяца... — только и смог вымолвить я.

— Верно, — вздохнул Нианзу, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Три месяца — а по ощущениям что три года.

И вдруг опомнившись, всполошился:

— Я позову Ольгу Петровну — она будет невероятно счастлива! И накрою стол.

— Я сам к ней поднимусь, — сказал я и направился уже было на второй этаж, как китаец меня остановил.

— Она сейчас в башне, господин Максим Петрович.

— В какой башне? — не понял я.

— Где сад.

— Постой. Она сейчас в тюрьме?!

— Нет, что вы! Теперь это не тюрьма. Это часть нашего жилища. Ольга там живет. Там же я и ночую.

— Но ведь... — я задумался.

Башня тюрьмой была при отце. Логично, что после его смерти ее переделали под жилище.

— Хорошо, — кивнул я. — Я тогда до башни прогуляюсь. Погода сегодня чудесная. Соскучился по дому.

— Как вам будет угодно. Возьмите только пропуск.

Нианзу протянул мне желтый квадрат картона.

— Пропуск? — нахмурился я, вертя в руках бумажку.

На ней был QR-код и целый ряд каких-то циферок.

Китаец лишь пожал плечами, ответил: «так надо» и живо убежал на кухню.

Я вышел на улицу, пошел в нужную сторону. Невольно почувствовал на себе взгляды охранников. Многих я не узнал — новенькие, но вот некоторые были знакомы — и их взгляды были особенно красноречивы.

Невольно вспоминая о том, как ссорился возле этой самой башни с отцом, я двинул по тропинке, выложенной белым кирпичом. Но вскоре натолкнулся на затор. Дорога была перекрыта мешками со строительным мусором, лопатами, емкостями под раствор и множеством других вещей, говорящими о том, что тут полным ходом идет ремонт.

Насколько помню, проблем в этой части имения не было и в ремонте он не нуждался.

Обойдя затор, я обнаружил не глубокий котлован, который был уже частично выстлан армирующей сеткой и наполовину залит бетоном. котлован был огорожен сигнальной желтой лентой.

Какое-то строение хотят поставить?

Узковато для строения, судя по фундаменту.

Мое внимание привлекли деревянные коробки, размером со шкаф. Внутри что-то было, белое, похожее на камень.

Я заглянул внутрь и растерялся. Рука. Огромная мраморная рука. Часть какой-то скульптуры. Размерами с меня. Что тут собираются поставить? Памятник отцу?

Остальные части тела, как я понял, еще не завезли, поэтому узнать точно не представлялось возможным. Надо будет на досуге выяснить.

Я двинул дальше.

У башни меня встретил незнакомый мордоворот — охранник.

— Пропуск, — пробасил он, глядя на меня как на букашку.

Я показал.

— Проходите.

Дверь пикнула и открылась. Я вошел внутрь.

«Если это теперь не тюрьма, зачем охрана на проходе?» — вновь меня начали одолевать странные чувства.

Я поднялся на третий жилой этаж, остановился возле двери, на которой было фломастером написано: «Ольга Вяземская».

Постучал.

— Кто там? — раздался все тот же знакомый голосок. Немного уставший.

Я не ответил, желая сохранить интригу. Вновь постучал.

Дверь открылась и на пороге возникла Ольга.

Она смотрел на меня точно так же как и китаец — молча, не шевелясь, широко распахнув глаза. И даже, кажется, не дышала.

Потом одними губами произнесла:

— Максим...

И бросилась на шею.

-Братик! Живой! Живой!

— Да что вы все заладили — живой да живой? Что мне сделается то?

Я крепко обнял сестру.

— Это... это чудо! Ты ведь... там ведь... столько времени...

От переизбытка чувств у нее не хватало слов.

— Все позади, я тут.

— Господи, тебя же ведь объявили... Что случилось? Три месяца тебя не было!

— И сам пока не знаю. Но обязательно разберусь. В голове — каша. Одно понятно — я точно жив. И я дома.

Сестра вновь обхватила меня за шею и принялась целовать — лицо, лоб, нос, щеки.

— Ну прекрати! — притворно нахмурился я. — А ты лучше скажи зачем в башню перебралась? Тут интернет лучше ловит? Или убираться Нианзу не заставляет в своей комнате?

Ольга не улыбнулась, печально ответила:

— Не по своей воле я тут. Но мне тут нравится — подальше от всякий идиотов. Да и комната больше. Видал какая?

— Большая, — кивнул я, оглядывая скупое убранство комнаты.

— Тут такое... — после того, как первые эмоции сошли и Ольга взяла себя в руки, произнесла она. — За три месяца такое произошло!

— Догадываюсь. Рассказывай, — произнес я, понимая, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Уверен? — с сомнением спросила сестра.

— Выкладывай.

— В общем, Александр добился своего. После того, как ты ушел за Барьер, от твоей группы не было никаких вестей. Связь просто пропала. Пытались найти тебя. Даже отправляли несколько разведывательных групп — все в пустую. Ни единого следа. Словно и не было вас там. Мы так переживали! Я ночами не спала, ревела! Пыталась дозвониться до тебя, но сказали что тебя перевели в другой полк и там след терялся. Начальник гарнизона сообщил, что ты вместе с группой вышел за Барьер. И пропал.

— Я пытался предупредить тебя... — сказал я. — Но трубку никто не взял.

— Я потом перезванивала на этот телефон, — ответила Ольга, едва сдерживая слезы. — Мне ответили, что хозяин этого телефона, какой-то Рыбкин...

— Карасик, — поправил я.

— Верно! Карасик вместе с тобой и ушел в той группе. Я себя обвиняла в твоей гибели. Простить не могла! Людей подключала, просила, чтобы искали. Думала, может ошибка какая-то случилась — ну знаешь, бывает так, особенно в такой сфере, как армия. Там полный бардак. Я думала, что, возможно, они вместо тебя отправили за Барьер кого-то другого, а ты сейчас спокойно служишь в другой части. Я верила в это. Я надеялась, что так и есть. Но все доказательства и документы говорили об обратном. Ты ушел за Барьер. И пропал. Три месяца назад.

Ольга вновь разревелась.

— Ну брось, все же ведь со мной в порядке, — начал успокаивать ее я.

Ольга шмыгнула носом, утерла красные глаза. Продолжила:

— Александр этим и воспользовался. Как только группу признали официально без вести пропавшей, он подал все необходимые документы, и в общем...

Девушка замялась, не зная как это произнести.

— Он — глава рода? — вместо нее закончил я. Это было на поверхности, тут даже не надо было обладать проницательностью.

Ольга кивнула. И начал тихо плакать.

— Ну не надо. Как стал главой рода — так и уйдет. Я ведь живой. А значит все его назначения отменяются. Мы с этим еще разберемся.

— Слишком многое поменялось, Максим, за время твоего отсутствия. Так все стремительно... Сложно все объяснить...

Ольга подошла к окну. Не весело улыбнулась.

— Видел, что делают на южной площадке?

— Ты про памятник? Видел. Отцу памятник — это вполне неплохая идея, на самом деле.

— Отцу? — Ольга звонко рассмеялась. — Отец тут ни при чем. Памятник воздвигается в честь Александра.

— Что?!

— Именно так. Это он велел его воздвигнуть в тот же самый день, как получил постановление о признании тебя официально без вести пропавшим. Пятиметровая статуя Александра Вяземского, из мрамора, золота и титановых вставок, украшенная бериллами, аквамаринами, фениксом, опалом и родолитом. Ты бы видел проект — боже, это какой-то ужас! Такой безвкусицы я еще никогда не видела! Он сам рисовал это убожество, архитектор только лицу схожесть придал.

— Это что, не шутка?!

— Эх, если бы была эта шутка! — вздохнула Ольга. — Он совсем помешался на власти. Словно сошел с ума.

— Он и раньше не вполне адекватен был, — хмуро заметил я.

— А после того, как понял, что победил, и вовсе свихнулся.

— Еще не победил!

— Не победил, но идет к этому, — Ольга повернулась ко мне. — Ты знал, что он встречался с Аксеновым?

Я напряг память, пытаясь вспомнить кто это.

— Надворный советник? — спросил я, вспоминая нашу короткую встречу в Вишневом дворце, где были индийские ковры и жутко дорогие китайские вазы.

Тогда этот Аксенов говорил очень пространные речи, смутно намекая на то, что хочет иметь долю с работы железнодорожных перевозок, которыми род Вяземских занимался.

— Да, он самый, — кивнула Ольга. — Александр ходил к нему, еще тогда, когда ты был тут. И кажется еще до того, как состоялся суд по признанию тебя недееспособным. Александру удалось договориться с Аксеновым и заручиться его поддержкой, чтобы провести суд и получить нужный результат.

— Поэтому так все быстро произошло, — догадался я. — И поэтому суд так легко признал главу рода идиотом.

— Верно. Если бы не Аксенов, ничего подобного не было бы. Многие аристократы до сих пор удивляются как так получилось, что суд пошел против одного из глав рода. Не слыханная дерзость! Но это в основном те, кто не знает всей подноготной этой истории. Судья после этого, которая решение по твоему вопросу выносила, кстати, даже на повышение пошла.

— А ты откуда все это знаешь про Аксенова?

— Александр об этом говорил множество раз, хвастался, что нашел общий язык с надворным советником. Светился весь от счастья.

Ярость переполняла меня.

— А с Анфисой что? — спросил я. Чуяло сердце — там тоже не все гладко. — Она дома?

— Анфису выгнали, — ответила Ольга.

— Как это — выгнали?

— Александр сказал, что она не истинная кровь Вяземских, а потому просто прогнал ее на улицу. Без вещей, без денег.

— Да я его!..

— Успокойся. Я помогла Анфисе деньгами на первое время, сняла ей квартирку, не самый лучший район конечно, но лучше так, чем на улице.

— Дай адрес. Я съезжу к ней и привезу сюда.

— Не спеши. Тебе вряд ли удастся так легко вернуть Анфису обратно в дом.

— Почему?

— У Александра теперь своя, личная охрана, которая выполняет только его приказы. И они не пустят сюда посторонних. Удивительно как ты сам сюда попал.

— Я и сам этого не знаю. Просто очнулся у дверей.

Я вдруг задумался. А ведь действительно, как же я должен был попасть к дому, преодолев внешний периметр охраны. Опять вопросы, на которые нет ответов.

— Твое появление — это просто чудо! — Ольга вновь начала меня обнимать и тискать. — Не могу в это поверить! Как же я соскучилась!

— Ну все, хватит! — проворчал я. — Расскажи лучше, что еще делается в семье?

— Уверен? — улыбнулась сестра. — Разве этого не хватит тебе?

— Я должен знать все, быть в курсе всех новостей, произошедших за это время, что меня не было. Буду думать как из этого всего выпутывать вас и себя.

— Как скажешь, — вздохнула Ольга. — У Александра теперь целый гарем, так что женским вниманием он не обделен. У них теперь целое крыло в доме. Ночами спать невозможно — стоны, крики, ор. Аж стены трясутся. Я уже не говорю про музыку. Настоящие оргии там устраивают.

— Поэтому ты в башню переехала? — улыбнулся я.

Но Ольга не улыбнулась в ответ. Тихо ответила:

— Не только по этому. И другие причины имеются.

— А Бартынов? Как у него дела?

— Не самым лучшим образом. Он так и не смог оправиться от смерти сына. Начал пить, забил на работу. Ему выговоры делали, даже грозились уволить, но обошлось лишь понижением в должности. Он фактически отошел от дел — все делают его помощники. И есть подозрение, что наш с тобой братик хочет сожрать Бартынова, воспользовавшись его временной невменяемостью.

— Почему ты так решила?

— Он как-то вскользь об этом упоминал — говорил, что хорошо было бы занять место не в Нижней палате, а Верхней, мол, это даст больше власти. С учетом вполне нормальных отношений с Аксеновым, это вполне реально.

— Большие однако у Александра амбиции.

— Большие. И он ни перед чем не останавливается. А еще у него диктаторские и садистские наклонности от этой власти начинают провялятся. Недавно заставил прилюдно высечь Нианзу.

— Что?! За что?!

— За то, что тот приготовил семнадцать блюд.

— Вот сейчас не понял.

— Семнадцать — не любимое число Александра. Нужно было девятнадцать.

— Охренеть! Просто охренеть! Он же псих!

— Согласно, — кивнула Ольга. — Только что мы можем сделать? Все в его власти. Он — глава рода.

— Это не надолго! — сквозь зубы произнес я.

— Пойдешь против него? — с какой-то сонной интонацией спросила Ольга.

Казалось, она уже смирилась со всем и ей было безразлично.

— Конечно! Я вернулся, не умер! И я полноправный глава рода, а не этот местный тиран. Неужели ты хочешь его терпеть?

— Я просто устала, — вздохнула сестра. — Чувствую себя сломленной. И немного боюсь.

— Чего боишься?

— Что он убьет тебя. У него сейчас много власти в руках. Может быть, тебе лучше спрятаться? Давай я и тебе сниму квартиру?

— Ты что, в самом деле хочешь продолжать терпеть вот это вот все?! А дальше что будет? Сегодня он Нианзу высек, а завтра на тебя руку поднимет?

Ольга стыдливо опустила глаза.

Я насторожился.

— Он уже поднимал руку?

— Не все так просто, Максим.

— Да о чем ты говоришь?! Как раз тут все очень просто — он тиран и идиот, дорвавшийся до власти. Неужели это не понятно?

— Я замуж выхожу... — тихо произнесла Ольга.

— Что?! — только и смог вымолвить я. — Замуж?! Поздравляю! Когда успела парнем обзавестись? Вроде я не слышал что ты с кем-то дружила?

— Не так давно обзавелась, — вздохнула сестра.

В глаза не читалось радости.

— А что так печально? Не вижу радости в глазах.

— Не по своей воле потому что выхожу, вот и не радуюсь.

— Как это? — не понял я. — Как это — не по своей воле?

В голове не укладывалось сказанное. Вспомнилась Агнета. Но ведь тут отец не выдавал насильно Ольгу ни за кого.

— Так разве можно?

— Можно, — совсем тихо произнесла Ольга. — По велению Александра — для укрепления нашего рода.

— Чего?!

Я аж привстал со стула.

— Чтобы подняться в авторитете и получить сильного союзника, Александр заставил меня выйти замуж за представителя другого рода. Свадьба будет через неделю.

— Зачем ты согласилась на это?! — вскричал я. — С ума сошла?! Надо было послать куда подальше этого Александра с его идиотскими предложениями! Пусть бы сам вышел замуж за кого угодно!

— А ты думаешь почему я тут? — спросила Ольга. В глазах блеснула звериная злость. — Месяц без еды, и все то, о чем говорила Анфиса, помнишь? Пытка светом, отсутствием сна. Я на себе это все ощутила.

— Вот урод! Вот я урод! — я принялся ходить из угла в угол.

Кулаки мои то сжимались, то разжимались. Я готов был разорвать его на части.

— Успокойся, — мягко произнесла Ольга. — Все решено. Это уже не отменишь.

— И кто же этот сильный союзник? — только и смог вымолвить я.

— Григорий Герцен, — ответила Ольга.

И тихо заплакала.

Глава 3

— Он же умер... — только и смог произнести я.

— Что? Умер? Когда? — свет надежды блеснул в глазах Ольги.

— Я его видел... призрак... за Барьером... когда мы вошли...

— Чего? — моя бессвязная речь явно смутила сестру.

— Долго объяснять, — отмахнулся я. — Как Герцен?! Ты меня сейчас разыгрываешь что ли?!

— Нет. Хотела бы, но нет. Это правда.

— Разве Бартынов... Его охрана поймала Герцена. Я точно это помню!

— Поймала, — кивнула Ольга. — И в подвал посадила. Но только Бартынов не спешил с расправой. Уж что там происходило в подвале я не знаю, но Герцен остался жив. Потом Бартынов начал пить и ему уже все стало не важно. Герцен-старший потребовал от Бартынова немедленно освободить его сына. Несколько влиятельных семей поддержали Герцена. Не знаю что там было и на чем все договорились, но Григорий Герцен вскоре вышел из заточения.

— Но как?! — я не мог поверить в это.

Как мог Бартынов освободить убийцу своего сына? Неужели испугался последствий и клановой войны? Или окончательно надломился?

— Подожди, а Агнета? Он же с ней должен был пожениться? — вспомнил я.

— Агнета пропала. Когда ты раскусил Герцена и его причастность к убийству Никиты — тогда и она загадочно исчезла. Поговаривают, что она кормит рыб на дне реки. Герцены подчистили следы. Хотя сами они категорически отрицают свою причастность к ее исчезновению. В любом случае, пока ее тело никто не нашел — это все слухи.

— Она слишком много знала, — прошептал я.

И оглядевшись, сказал:

— Мне нужен телефон.

— Зачем?

— Надо связаться с Воцлавом. Предстоит очень многое сделать.

— Телефона у меня нет — Александр запретил.

— Твою мать! А моя одежда? Надеюсь, он ее не сжег?

— Перенес все в кладовку, твою комнату устроил под один из будуаров для своих любовниц.

— Тогда я в дом. К тебе заскочу чуть позже.

— Максим, я прошу — будь осторожен, — Ольга обняла меня.

— Все будет нормально.

Я вышел из башни, вновь натолкнулся на мордоворота. Ткнул ему в лицо пропуском, пошел в особняк. Там уже был накрыт стол, Нианзу суетился рядом.

— Все готово, господин Максим Петрович!

— Извини, Нианзу, сейчас не могу — есть важные дела. Мне нужна твоя помощь.

— Всегда рад помочь! — охотно заявил китаец, по одному моему только взгляду поняв, что я намереваюсь сделать.

— Мне нужен сотовый телефон.

— Это будет непросто... но я сделаю, — слуга поклонился и ушел прочь.

Я пошел в кладовую комнату, в грязных мешках нашел свои вещи. Переоделся. Сумку с черепом спрятал в самый дальний угол. С этим предметом предстоит разобраться чуть позже. Сейчас главное — Воцлав. Нужно совместно разработать стратегию по оспариванию вступления на престол главы рода Вяземских.

Вскоре пришел Нианзу. Он был бледен, молчалив. Протянул телефон.

— Вот. Как и обещал.

— Где ты его достал?

— Это не так важно.

— Тебя не накажут за это?

— Это тоже не важно. Господин Максим Петрович, делайте то, что должны делать — и больше не думайте ни о чем. Я в вас верю. У вас все получится.

Я взял телефон, кивнул.

— Спасибо!

— И вот, — Нианзу протянул карточку. — Вам понадобятся деньги — это мои сбережения. Возьмите их.

— Я не могу...

— Возьмите. Ваши счета господин Александр Петрович заблокировал, машину тоже забрал. Вам нужны деньги — да хотя бы на такси. Берите — и не спорьте.

Я вновь поблагодарил слугу и с тяжелым сердце принял карточку.

— Пусть сопутствует вам удача! — на прощанье пожелал мне Нианзу.

Я заказал такси и двинул в город, к адвокату.

***

Реакция Воцлава на мое неожиданное возвращение была не столь удивленной. Казалось, он даже и не понял, что я отсутствовал столь долгое время.

— Чем обязан? — спросил адвокат, поглядывая на меня через оправы очков.

Мне показалось, что он не узнал меня. Все верно, не так долго мы с ним работали, а за это время столько много людей перед его глазами сменилось, что всех и не упомнишь.

Я скоро объяснил кто я такой и суть проблемы. Воцлав пригласил войти в офис. Он был сдержан и даже отстранен, словно за этой маской безразличия пряча тревоги. Или мне показалось?

— О вас же газеты писали, — сказал он, закрывая дверь. — И среди аристократов слух ходил, что вас собственный брат на тот свет отправил, устроив отправку из части прямиком за Барьер. А вы живы-здоровы оказались.

— Верно, со мной все в порядке.

— Поздравляю вас с возвращением. Но ближе к делу.

Воцлав сел за стол, предложил присесть и мне.

— Хотите чаю или кофе?

Я отказался.

— Разговор будет долгий. Я помню ваше дело, все документы у меня сохранились.

Адвокат достал из кармана брюк ключ, отворил им сейф, извлек оттуда тонкую папку с бумагами. Раскрыл ее и начал медленно листать, внимательна просматривая каждую бумажку и одобрительно покачивая головой.

— Первое. Вас признали недееспособным, но коль вы ушли служить к Барьеру, то получили иммунитет, исполнение приговора было отложено. Сейчас, коль вы вернулись, оно вновь вступает в силу. Претендовать на что-то вы не имеете права. Все выполнено согласно завещания.

— Подождите, а разве вы не довели дело об отмене заключения о моей недееспособности до конца? Мы же договаривались с вами именно так и сделать. И отсидка в армии была именно для этого — чтобы выиграть время.

— Все верно, — кивнул Воцлав. — Но в дело вмешались обстоятельства непреодолимой силы.

— Александр? — спросил я имя этих обстоятельств.

Воцлав кивнул.

— А сейчас эти обстоятельства не помешают нашим делам?

— Я теперь работаю на других людей. Александр мне не страшен.

Воцлав пристально посмотрел на меня.

— Насколько помниться вы работали на Бартынова — именно он дал мне ваш телефон.

— Нет, — покачал головой адвокат. — Это не Бартынов. Я ушел от него. Он скис.

— Скис?

— Да. Потерял голову. Трагедия в его семье подмяла и его под себя. Я ушел от него. Теперь я работаю на другую организацию.

— И что это за организация, если не секрет? — спросил я.

— Очень влиятельная, — Воцлав едва заметно улыбнулся. — Вы с ней знакомы.

Я вопросительно глянул на адвоката. Тот пристально посмотрел на меня, ответил:

— Это «Красные Казематы».

***

Я поднялся.

— Присаживайтесь, — мягко произнес Воцлав. — Вам нечего боятся.

— Я вас не боюсь.

Это задело адвоката, но вида он не подал. Лишь учтиво кивнул:

— Как скажете.

— Вы — один из них? — зачем-то спросил я, хотя хотел просто уйти.

— Верно, — кивнул адвокат. — И я вам помогу.

— От вас мне никакая помощь не нужна! Прощайте.

Я двинул к выходу.

— Постойте! Говоря, что я вам помогу, я не думал получать от вас согласие или отказ. Это факт. Вы не можете от нее отказаться.

Взгляд Воцлава стал холодным.

— Не понимаю...

— Я вам не делаю одолжение — я ставлю вас в известность. Я буду заниматься вашим делом, — произнес адвокат.

— С какой такой стати?

— Потому что это моя функция в этой организации. Ваша функция, — Воцлав кивнул на черный браслет, покоящийся у меня на запястье, — будет известно через это устройство. Отказаться, как вы понимаете, нет возможности. Иначе...

Адвокат вновь поднялся и подошел к сейфу. Достал оттуда электронный планшет и протянул мне.

— Гляньте.

Я включил его.

— Вот этот файл, с названием «Демонстрация 1.0».

Я нажал на кнопку проигрывания.

Это был видеофайл. Съемка камерой с угла потолка. На видео — комната. По виду какая-то дешевая гостиница. Пустое помещение. Заправленная кровать. Стол. Графин с водой. Шторы, подрагивающие от сквозняка, бьющего через щели окна. Сонная муха на зеркале.

Входная дверь открылась и внутрь вошла Агнета.

Она была испугана. Быстро заперла за собой дверь. Подошла к окну, задернула вторые плотные шторы, словно боясь, что ее могут увидеть. Потом, немного успокоившись, села на кровать. Начала перебирать содержимое своей сумочки. Помада, сотовый телефон, пачка сигарет. Кажется, что-то искала. Не нашла.

Встала, подошла к зеркалу. Поправила локон. Даже в такой нервный момент оставалась девушкой.

Потом начала отходить обратно к кровати, остановилась. Замерла, словно что-то вспоминая.

И вдруг неуклюже осела на пол, начал трястись. Схватилась за грудь, начала ее царапать. Изо рта вырвался крик — но я его не услышал, видео было без звука.

На лице Агнеты застыла маска ужаса. Девушка начал задыхаться. Лицо ее побагровело. Глаза едва не вылезли из орбит. Ртом пошла кровавая пена.

Продолжая царапать грудь, девушка попыталась ползти к выходу — чтобы позвать на помощь. Не получилось.

Агнета дернулась. Мелко задрожала... и затихла. Изо рта, носа и ушей потекли струйки крови.

— Нанороботы, — буднично пояснил Воцлав. — Они сожрали ее изнутри.

— И зачем вы мне это показали? — спросил я. — Чтобы запугать?

— Не знаю, — честно признался Воцлав, забирая у меня планшет и пряча его обратно в сейф. — Мне было велено вам показать это видео — я показал. Все остальное — это уже будут домыслы. Думайте сами что хотели они вам этим сказать. Я полагаю, что намек вполне прозрачный и понятный.

— Да я вас!..

— Не надо, Максим Петрович, без нервов, — адвокат оставался невозмутим. — Я же сказал, что не я стою у руля этого процесса. Я — лишь маленькая шестеренка в этом огромном механизме.

— Шестеренка в механизме? — переспросил я, холодея. Эти слова мне были знакомы.

Воцлав кивнул.

— Верно. И вымещать злость на мне глупо. Это не решит ваших проблем.

— Бартынов тоже из «Красных Казематов»? — спросил я.

Меня трясло от переизбытка эмоций — злости, ярости, гнева.

— Нет, — покачал головой Воцлав. — Я же сказал, что больше на него не работаю. Он никак не связан с этой организацией. В «Казематы» я перешел совсем недавно.

— И чем же они вас «завлекли»? Нанороботами, которых вживили в тело? Или наручником?

— Наручника у меня, как вы видите, нет. Нанороботов тоже. Мы договорились на обоюдовыгодных условиях.

— Понятно — деньги...

— Деньги — это вполне хорошая мотивация. Но это были не они.

— А что же? — мне стало действительно интересно.

— Некоторые привилегии, которых у меня до этого не было, — уклончиво ответил адвокат. — Но мы отошли от основной темы разговора.

— У нас нет с вами больше общих тем для разговоров.

— Максим Петрович, послушайте. Вы можете воспользоваться своим даром и уничтожить меня прямо здесь и сейчас. Но это не решит вашей проблемы. А она у вас, уж поверьте мне, очень большая. Один вы ее не разгребете.

— А с вами значит разгребу?

— Да. Поймите, лично к вам я не имею никаких интересов и претензий. Я — лишь исполнитель. Просто от своего нового заказчика я получил задание — решить ваши проблемы с судом. И я это сделаю. Другой вопрос — будете ли вы мне в этом помогать.

— Я теряю время. Лучше поищу нового адвоката.

— Не получится. На вас черный ярлык.

— Что это?

— Во внутренней клиентской базе адвокатов вы стоите с рейтингом минус семь. Это самый низ, черный ярлык — тик мы помечаем таких клиентов. Никто не возьмется за ваше дело, потому что с большей долей вероятности это приведет к нежелательным последствиям для самого адвоката — от потери лицензии до угроз, покушений и... к-хм... прочих неприятных вещей.

— Вы блефуете!

— Нисколько. Можете сами проверить. Сходите во любые адвокатские которые в городе и убедитесь — едва вы назовете свою фамилию, как вам под любым удобным предлогом будет отказано.

Воцлав выжидательно глянул на меня.

— Если не хотите тратить время, то можете просто позвонить в любую контору.

Он пододвинул мне толстый справочник и телефон.

— Проверю! — злобно ответил я.

И взял справочник. Наугад открыл его, начал искать объявления. Довольно скоро обнаружил конторку некоего Никифорова Н.С. Набрал номер.

Ответила девушка.

— Добрый день. Адвокатская контора Никифорова. Слушаю вас.

— Мне нужен адвокат.

— Мы можем оказать вам эти услуги. В какой части ваше дело — земельные вопросы, уголовная ответственность, развод, что-то другое?

— Мне нужно отменить решение суда.

— Да, опыт, и весьма большой, такой у нашей адвокатской конторы имеется. Самый высокий процент положительный решений. Вы позвонили именно туда, куда нужно. Можно узнать ваше имя — я запишу вас на прием.

— Вяземский Максим Петрович.

Девушка начала клацать по клавишам. Потом вдруг затихла, повисла пауза.

— Так в какое время я могу подойти? — поинтересовался я.

— Знаете... — девушка была явно растеряна. — Подойти не получится.

— Почему? вы же сами сказали что может мне помочь. И что опыт имеется.

— Просто... все адвокаты сейчас заняты.

— А завтра?

— И завтра тоже. И после завтра. На месяц вперед все расписано. Очень плотный график, некуда поставить. Позвоните пожалуйста через месяц.

И не дождавшись ответа, положила трубку.

— Вот видите, — ухмыльнулся Воцлав. — Я оказался прав.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я.

— Так что давайте не будем терять времени и приступим к разработке плана действий.

Я злобно зыркнул на адвоката, ответил:

— Хорошо. Давайте.

***

Тьма. Кругом тьма. Липкая, плотная, облизывающая влагой лицо, шею, ладони.

Свет от фонарика не пробивает мрак. Ничто пробьет его. Я это знаю... Потом узнаю...

Осьминог.

Там был монстр, похожий на осьминога.

Мы... мы его убили. Он появился из тьмы. На третьем круге, почти у самого Барьера.

Потом...

Мы шли дальше.

Узбеки шутили. Так они пытались скрыть нервозность. Все были на взводе и Шталин приказал им заткнуться. Едва не случилась драка. Шталин грубо обозвал узбеков и те вспылили. Карасик едва разнял. Хотел забрать у всех оружие, если не прекратят склоки. Это подействовало. Никто не хотел остаться во тьме без автомата.

Потом был Гамильтон...

Нет, это позже.

Сначала Евгения. Она боялась. Очень сильно боялась. Весь ее запал найти отца мигом улетучился. Особенно после битвы с осьминогом.

Женя держала меня за руку так крепко, как только могла. Я что-то шептал ей, очень тихо, чтобы никто не услышал. Успокаивал. Какие-то пустяковые слова.

Девушка приблизилась ко мне и поцеловала прямо в губы.

— Мне так... спокойней, — ответила она еще до того, как я успел что-то спросить.

Ее поцелуй остался на моих губах, мягкий, цветочный, дурманящий голову. И мне тоже стало спокойней.

А потом пришел Восьминогий...

...Машину тряхнуло и я вынырнул из липкого неприятного сна.

Непонимающее огляделся. Такси. Еду домой. Сморило от долгой жаркой поездки. Приснилось.

Волнение подкатило к горлу. Воспоминания того, что было там, за Барьером!

Я принялся напряженно вспоминать что было дальше, но не смог. Сплошная стена из тьмы. Тщетно. Пустота.

Я возвращался домой. С Воцлавом удалось разработать общий план действий и адвокат принялся немедленно его реализовывать. Я же решил вернуться в дом и попытаться уговорить Ольгу на одно дело.

Я понимал, что Александр пойдет на все, что угодно, чтобы убрать меня. О моем появлении известно пока не многим. Значит нужно как можно скорее ликвидировать меня, чтобы я не мешал ему. Судя по тому, что он организовал мне посещение Барьера вне очереди, то братец не остановится уже ни перед чем.

Поэтому необходимо залечь на дно, на время, пока не наступит нужное время.

Но до этого необходимо позаботиться о Ольге.

Я позвонил Нианзу, уточнил обстановку. Он сказал, что Александра нет, и будет он скорее всего не раньше вечера — в думе собрали совещание и Александр Вяземский, как представитель рода и бояр Нижней палаты, обязан был там присутствовать.

Отлично. Значит есть время поговорить с сестрой. План был прост — снять квартиру и до времени жить там, стараясь не попадаться на глаза Александру, пока Воцлав оформляет нужные документы и бумаги. Я хотел забрать с собой и Ольгу, потому что знал — Александр, едва узнает о моем появлении, не даст спокойной жизни сестре, пытаясь выведать где я прячусь.

Еще нужно было собрать хоть немного вещей и забрать череп. Чутье подсказывало — он ключ к пониманию того, что произошло там, за Барьером.

Машина остановилась, я расплатился и вышел. Соблюдая осторожность, огляделся. Машин семьи не было, да и общая обстановка была тихой.

Тыкнув попуском, полученным от Нианзу охраннику, я прошел внутрь поместья. Не желая быть замеченным с окон, решил пройти через сад.

Свернув в самую лесистую часть, я двинул через в обход.

Кроны деревьев тут смыкались над головой, образуя зелёную крышу. Вверху задорно пели птицы, мягко шумел теплый ветерок и было так хорошо и покойно, что хотелось лечь под одним из деревьев и просто послушать звуки природы.

Я невольно замедлил шаг.

Судя по желтым листьям, лежащим под ногами, садовник сюда заходил очень давно. С другой стороны именно этот заброшенный диковатый вид придавал такую красоту этому участку сада.

Но следы я все же обнаружил. Значит все-таки кто-то был тут. Некоторые листья примяты совсем недавно. Мне стало интересно и я пошел по следам.

Они вскоре вывели меня в еще более запущенный участок сада. Тут я вдруг почувствовал плотный магический фон. Он был серым, пыльным, очень старым.

Это меня весьма заинтересовало.

Я начал пробираться в глубь деревьев, чувствуя, что и фон увеличивается.

Место было странным, деревья здесь обладали какими-то странными магическими свойствами — они глушили этот фон, поглощая его. Поэтому, видимо, никто и не знал о нем. Аномальное место.

Осторожно обходя густые заросли, я вышел на небольшую площадку — именно судя и вели следы.

По среди небольшой опушки стояло два каменных столпа-монолита, высотой метра полтора, не больше. Приземистые, мощные, заросшие серым мхом и лишайником, они выглядели очень старыми.

Я подошел чуть ближе и почувствовал буквально кожей густоту магического субстрата. Не рукотворный, явно природного характера, он исходил именно от столпов, закручивался по спирали и замыкался на самом себе. Видимо в этом была еще одна причина не обнаружения этого места ранее. Если бы столь мощный поток уходил вовне, его бы сразу же обнаружили. А с учетом необычной конструкции и экранирования деревьями, место было надёжно скрыто от посторонних глаз.

Хотя, одна пара глаз их все же видела до меня — подумал я, глядя на одиночную цепочку следов.

Монолиты украшали грубо вырезанные прямо на камне узкоглазые лики. Все — с разинутыми ртами, полными громадных зубов. У оснований камней — непонятные руны, которых я никогда раньше не видел.

Я попытался просканировать конструкцию магическим зрением, но что-то конкретного не увидел. Лишь это серый, древний фон, плотный и непробиваемый.

Очень интересно.

Понимая, что времени изучать конструкцию более детально нет, я сфоткал ее на сотовый телефон и вернулся на основную тропу. Решу основные проблемы, потом займусь монолитами. Они явно магического назначения. Но вот какого именно? Это предстояло выяснить.

Путь до дома я прошел ускоренным шагом, попутно оглядываясь — не подъехала ли машина Александра? Все было тихо.

В дверь не стал звонить — написал СМС-ку Нианзу и он открыл дверь.

— Обстановка? — спросил я.

— Тихо, — ответил китаец, впуская меня внутрь. — Максим Петрович, я взял на себя смелость собрать вам вещи.

— Спасибо! Это очень кстати.

Это было любезно со стороны Нианзу — он сэкономил мне кучу времени. Но оставалась еще одна штука — череп. Ее нужно было обязательно взять с собой.

Я сгонял до тайника, переложил череп в сумку. Вернулся в гостиную.

— Нианзу, — обратился я к слуге. — Я на некоторое время хочу спрятаться — пока готовятся необходимые документы. Пойдешь со мной?

Китаец удивился такому предложению. Но думал не долго.

— Нет.

— Это на время, Нианзу. Мы вернемся.

— Нет, господин Максим Петрович, мое место тут, — грустно ответил слуга.

— Я знаю, что Александр выпорол тебя. Это недопустимо. Дальше будет только хуже. А как только Александр узнает, что тут был я, он просто рассвирепеет. Я уж не говорю о том, что узнай он, что ты мне помогал...

— Я могу терпеть, — перебил меня слуга. — Мое место тут, я служу ему. Я буду молится о вашем возвращении как можно скорее. И буду вас встречать, — Нианзу грустно улыбнулся. — С победой! Только с победой!

— Уверен что не хочешь пойти со мной?

Китаец кивнул.

Мы вновь обнялись и я двинул в башню, к сестре.

Ольга встретила меня, прошептала:

— Ты один? Александра нет?

— Он на совещании.

— Хорошо, проходи.

Я коротко обрисовал суть вопроса о том, что хочу укрыться и взять сестру с собой. Ольга на удивление быстро согласилась.

— Согласна! Сидеть в этой башне как сказочная принцесса нет сил! Пойдем отсюда скорее, только я вещи соберу.

— Желательно это сделать быстрее, — поторопил девушку я.

— Да я за пять минут соберусь! — ответила та. — В одну сумочку все поместиться.

Но пятью минутами не обошлось. И одной сумочкой тоже.

Два огромных безразмерных чемодана — с косметикой, вещами, платьями, книгами, гаджетами, — стояли передо мной.

— А меньше никак? — спросил я, поглядывая на неподъемную ношу.

— Никак, — пробурчала Ольга, закидывая остатки косметики в сумочку. — Это все нужное. Все-таки мне придется скрываться до последнего. Александр — это только одна проблема, Максим. Есть еще Герцен, ты помнишь?

— Помню, — буркнул я. — Решим и эту проблему.

— Посмотрите! О, чудо! Младший братец вернулся! — внезапно раздалось за спиной. — К нам приехал добрый волшебник, который решит все проблемы!

Я обернулся. Это был Александр. В руке он сжимал пистолет.

Глава 4

Точка кипения была преодолена за мгновение. В один миг мне уже стало не важно ничего — ни мораль, ни общечеловеческие ценности, ни какие-то глупые заповеди типа «не убий».

Я готов был убивать. Я хотел убивать.

Подскочив к Александру, я активировал атрибут и ударил противника.

С размаху, вложив всю злость в кулак.

Мне хотелось размазать его голову об стену. Почувствовать, как кулак превратит лицевые кости в крошку, как пробьет мозг, превращая его в кисель. Как лопнет кожа на его затылке.

Мне хотелось крови.

В этот самый момент я был сам не свой. Что-то черное завладело моим разумом и требовало одного — убей, убей, убей!

И я повиновался этому зову.

Удар выдался на славу.

Но вот Александр оказался на удивление проворным. Он успел увернуться, правда потеряв при этом тактическое преимущество. В школе парня явно обучали не только экономике. Боевые навыки он знал тоже вполне неплохо.

На меня рванули мордовороты брата. Один-в-один злые бульдоги.

Но тут же полетели обратно.

Одним ударом я срубил обоих. От замаха даже искры полетели в разные стороны. Естественно магические.

— Максим! — успела предупредить Ольга.

Александр стрельнул в следующий момент, но я уже был на пол шага в стороне от места, где стоял секунду назад.

Грохот оглушил.

Пуля за спиной высекла бетонную крошку.

Стиснув зубы, я вновь атаковал. Против пистолета кулаки были слабым оружием. Но это только обычные кулаки. Мои же сейчас были усилены заклятием и я уже не сдерживал себя.

Свист воздуха — кулак пролетел в миллиметре от головы Александра. Попади в него — битва бы закончилась тут же, а брат остался бы без башки.

Но парень увернулся.

Вертки, гад!

Я быстро сотворил магический конструкт и накинул на противника. Простая сеть, способная запутать врага, не дать ему контратаковать. Она упростит расправу.

Но к моему удивлению Александр взмахнул рукой — и сеть словно от невидимого лезвия рассеклась на две части.

Что за черт?!

Вяземские же не обладают магическими способностями? Или...

Короткий взгляд — и причина столь необычного поведения стала понятна. В руке у старшего брата находился какой-то артефакт, похожий на крест.

Мое удивление заприметил Александр, ухмыльнулся.

И двинул в атаку. Он явно хотел продемонстрировать силу своей безделушки.

Что же, давай посмотрим.

Брат атаковал первым. Зажав между средним и безымянным пальцами артефакт, он взмахнул рукой.

И ударил.

Магическая тугая волна сжала воздух в дугу и швырнула его в меня.

Я готов был к этому и успел создать защитный конструкт.

Две магические силы, встретивший, взорвались с оглушительным грохотом.

Что за черт?! Штука в руках Александра обладала огромной мощью. Просто невероятной! Она с легкостью раскромсала мой конструкт на мелкие осколки.

Брат оскалился.

И вновь создал заклятие.

Было видно, что делает он это не умело, как новичок. Однако и того, что получалось, хватило бы, чтобы превратить меня в кровавую пыль.

Я отступил. Вновь создал блок, понимая, что так долго продолжаться не может. Третью атаку я не выдержу.

Очередная тугая волна полетела в меня. На этот раз в ее сути проглядывались красные прожилки — верный признак кровавой составляющей конструкта. Кровавая магия?

Где он успел ей обучится? Или же это заготовки, которые он просто кастует, создавая типовые заклятия?

Наши конструкты встретились на середине комнаты. Встретились — и взаимопоглотились.

Глюб! — издали они странный звук и... замерли.

Самое страшное, что может случится с двумя магическими конструктами и что практически никогда не случается — это их взаимопроникновение. Когда одни составляющие заклятия смешиваются с другими.

Невозможное, но не исключаемое. Как если бы две машины, летящие на огромной скорости лоб в лоб, столкнулись бы друг с другом и обменялись деталями, создавая третий рабочий гибрид автомобиля. Фантастика. Бред.

Любой преподаватель магической школы скажет, что это из разряда вероятностей и теоретики. Да, такое возможно, но только в случае один на триллион, что приравнивает такой случай к невозможному.

Но это если не учитывать один момент. Александр приходился мне братом и потому родство тех самых деталей было явное и неоспоримое. Мы были одной крови и конструкты, создаваемые нами, тоже имели одну природу.

А что может получится, когда два магических конструкта сливаются в один? Неуправляемая реакция.

Наши заклятия начали кружиться вокруг друг друга, словно галактики вокруг черной дыры. С каждым новым витком их скорость увеличивалась и вскоре стала ошеломляющей.

Я первый понял, что произошло и потому отскочил в сторону, закрывая собой Ольгу.

Александр же продолжал взирать на магический чарующий вальс.

В глубине души у меня проскользнула шальная мысль предупредить брата об опасности.

Но я не стал этого делать.

Да даже если бы и стал, то уже не успел бы.

Магические конструкты с хрустальным звоном лопнули — и в ту же секунду комнату озарил нестерпимо-яркий свет. К этому моменту я уже успел создать двойной купол защиты над собой и сестрой.

А потом раздался взрыв.

Он был такой мощный, что затряслись стены башни. С потолка начали падать куски бетона. Предназначенная для заключенных, выстроенная с расчетом на попытки бегства и подобные штуки, башня должна была сдержать любой напор.

Но сейчас она едва стояла.

Я почувствовал, как строение дало просадку — явную, критическую. Под ногами заскрипело, захрустел метровый бетон стен, внизу лязгнули армирующие канаты — словно перетянутые струны.

Нас не придавило верхними этажами только лишь потому, что сила удара конструктов была направлена в стороны, а не вверх и практически вся вылетела в окна, снижая эффект от взрыва.

Что могло случиться с человеком, попавшим под такой удар?

Он бы превратился в пар. В облако атомов. И даже кровавых следов не осталось бы.

Но Александр выжил. И даже остался в сознании.

Удивлению моему не было предела.

Откидывая осколки, я поднялся.

— Думал так просто от меня избавиться? — хрипло произнес Александр, вытирая обожжённый лоб — все-таки магический удар не прошел для него бесследно.

Я тоже шатался — магия такого уровня выжала из меня все соки и вскоре должен был начаться откат.

— Теперь я глава рода! — произнес он. — А ты — пыль под моими ногами. А значит тебя надо смести под ковер!

Я ожидал, что он вновь ударит своим крестом-артефактом, который сейчас был в его руке, нагретый, красный от столь колоссальной проделанной работы и шипящий, прижигающий кожу владельца.

Но Александр направил на меня пистолет, который каким-то образом успел поднять с пола во время всей этой заварушки.

— Пыль! Ты — пыль! — произнес он и начал стрелять, опустошая весь магазин разом.

Я увернулся, а вот Ольга... уйти от пули она не смогла.

Вскрикнув, сестра упала на пол. Схватилась за руку и начала истошно кричать.

Это еще больше плеснуло в топку моей ярости горючего.

В глазах потемнело. Я окончательно потонул в черноте злости.

В один прыжок я подскочил к брату и с разворота ударил ему прямо в лицо.

Удар получился страшным. Противник чавкнул и отлетел в сторону. Пистолет упал в другую.

Я рванул к лежащему, желая его добить, но путь преградил один из охранников. Лицо его было разбито в кровавую кашу, но мордоворота это видимо сейчас не сильно беспокоило. Он хотел только одного — остановить меня.

Не получилось.

Я вновь воспользовался атрибутом и сломал противнику челюсть. Потом, когда охранник с криком упал, начал его методично добить.

Швак! Швак! Швак!

Кулак бил в мягкое, влажное, теплое.

Порой натыкался на крепкое, круша его в осколки.

— Максим! — Только и смогла произнести Ольга. Не от боли, и не чтобы предупредить.

Просто хотела остановить эту кровавую бойню, не в силах выдержать страшного зрелища. Она была в ужасе от увиденного.

Но вот я — точнее то, что сейчас завладело мои разумом, — желало продолжать.

Второй охранник, еще секунду вбежавший в нашу комнату и хотевший на меня напасть, видя, что происходит, припустил прочь. Но не добежал до выхода — я настиг его.

Удар в затылок — и противник молча шмякнулся на пол.

И снова это жуткое -

Швак! Швак! Швак!

Александр, поняв, что справиться со мной не получится, успел вызвать подкрепление, которое уже стучало сапогами по лестнице. Еще секунд десять-пятнадцать и их тут будет бессчётное количество.

Отлично! Так даже лучше. Больше крови!

Остатками незатемнённое разума я с трудом убедил себя повернуться, чтобы взглянуть на Ольгу.

Она была ранена. И если я сейчас продолжу биться, ей может угрожать опасность — потеря крови.

Александр уже выискивал взглядом место, куда упал пистолет. В руке он держал новую обойму.

Пришлось делать сложнейших выбор — Ольга или Александр.

Рыча подобно зверю, я с трудом принял решение.

Схватил Ольгу и рванул к выходу.

В след вновь грохнуло. Пуля вырвала из косяка фонтан щепок.

Уйти, как оказалось, было самой разумной мыслью. Возле башни, на лестнице и в коридоре было уже порядка двух сотен солдат. У каждого оружие и каждый готов нашпиговать меня свинцом.

Я сделал невидимость и юркнуть в лифт.

Мы спустились вниз.

За это время я успел сотворить другое заклятие, накинуть на себя и Ольгу морок.

— Капитан! — крикнул я, когда дверь только открылась. — Леха ранен! Срочно — подмога на этаж!

Образ охранника был считан с одного из солдат, который был на этаже.

Мне поверили. Еще один отряд побежал наверх.

Мы выскочили на улицу и осторожно, бочком, пока никто не видит, начали отходить к выходу.

Морок держался слабо — сказывалась усталость, и потому уже у самого входа прикрытие растаяло.

Да и Александр уже успел образумить своих идиотов и направить за нами в погоню.

Мы рванули к воротам.

— Что тут... — охранник, дежуривший на главных ворота КПП, выскочил к нам.

В руках у него был автомат.

— Николай Васильевич! — вскрикнула Ольга, узнав в охраннике старого знакомого. — Пустите нас! Надо! Срочно!

— Мать честная! — увидев, что девушка ранена, он растерялся. — Так ведь... я же...

— Нас сейчас убьют! — застонала сестра.

Николай Васильевич пристально глянул на меня, произнес:

— Я ничего не видел. Ничего не слышал. Вы, наверное, через другие ворота ушли.

И демонстративно отвернулся в сторону.

— Спасибо! — выдохнула Ольга.

— Спасибо! — надсадно произнес я.

И потащил Ольгу прочь.

...Не отпускать таксиста было хорошей идеей и потому я сейчас себя хвалил, глядя в окно, как мы отдаляемся от имения Вяземских.

Таксист косился на нас через зеркало заднего вида, но решился лишь спросил о том, что за грохот был в доме?

— Братец поскользнулся, — ответила Ольга, сжимаясь от боли. — Грохнулся об пол.

Я осмотрел рану. Пуля вошла в плечо, там и осталась. Важные артерии и вены не задеты, но кровь идет.

Создав заклятие, я наложил печать, ослабляя боль сестры и останавливая кровь. Ольга благодарно кивнула.

— Куда мы едем? — спросил я, поглядывая в окно — знакомые места довольно скоро сменились на неприветливый вид.

Это был какой-то рабочий район города. По левую руку шел нескончаемый высокий бетонный забор с колючей проволокой наверху, за которым виднелись трубы, дымящий жирны черным дымом. По правую — квартал нищих, серые пятиэтажки, линии теплоцентрали, идущие прямо посреди улицы, на которых разместились бездомные, греясь и кутаясь в лохмотья.

Даже водитель опасливо озирался по сторонам, явно не желая тут находиться.

— К Анфисе, — ответила Ольга. — Некоторое время потусуемся там. Искать какое-то другое жилище для нас сейчас у меня нет никакого желания и сил.

— Хорошо, — кивнул я.

Новость о том, что мы едем к Анфисе меня взволновала. Я хотел повидать ее.

— Что это сейчас там было? — спросила Ольга. — У меня в комнате?

Я стал подробно описывать процесс взаимного поглощения двух магических конструктов с выкладкой всех вероятностей. Но сестра остановила меня.

— Нет. Я про другое — я спрашиваю про тебя. Что с тобой произошло там?

— Я не понимаю тебя...

— В тот момент ты превратился в кого-то другого. Словно стал чужим. Ты же тех охранников в отбивную превратил! Как маньяк какой-то был в тот момент, а не мой брат!

— Я был сами собой.

— Нет. Точно не собой. Будто что-то внутри тебя завладело твоим разумом.

— Ты просто перенервничала. Я защищал тебя. И по другому поступить не мог. Или они, или мы. Вот и все.

Ольга молчала, словно размышляя.

Повисла тягучая пауза.

— Что это за штуковина была у Александра в руке, с помощью которой он дрался? — спросил я чтобы хоть как-то заполнить тишину.

— Это Антониев крест, или крест виселицы — известный магический артефакт, — пояснила Ольга. Слабость давала о себе знать — сестра закрыла глаза и начала проваливаться в сонное состояние. — Брат за него четверть семейного состояния отдал. Я думала он врет, говоря что купил его. А он действительно взял. Сама только сейчас увидела.

— Никогда о таком артефакте не слышал.

— Его Проханов, известный оккультист, у себя в коллекции держал. Но видимо деньги понадобились, вот и продал. Я не спец во всех этих штучках, но говорят артефакт очень мощный.

— Мощный, — кивнул я, вспоминая какие конструкты он мог сотворить.

— Брат ожидал твоего появления. Хоть и надеялся, что ты пропадешь за Барьером, но все же подстраховался. Да и от других врагов защитился.

— Неужели у него есть еще, кроме меня, враги? — не весело улыбнулся я.

Но Ольга не ответила — спала.

Я проверил ее состояние, добавил еще немного магического обезболивающего. Нужно найти врача, который бы извлек пулю. Только где его достать? Разве что обратиться к Стахановой? Неплохая идея. Позвоню ей и договорюсь о встрече, когда доедем до Анфисы.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Меня одолевала усталость и магический откат.

Восьминогий...

Это было жуткое создание, которое не сможет родить даже самый больной мозг и фантазия.

И первым его увидел Иван Хорун. Он же первый и погиб от лап этого монстра...

— Рядовой! — закричал Карасик, чувствуя, что Хорун как-то странно себя ведет — пятиться назад, тянет группу в сторону. — Выровнять ряд! Идти в ногу со всеми!

— Там... — только и смог выдохнуть Иван.

А потом мы увидели его.

Это была тварь, размером с грузовик, какое-то жуткое скопление человеческих конечностей, плоти и мяса.

Я не сразу понял что это на самом деле — сначала просто показалось, что это растерзанные тела солдат лежат в куче.

Но куча шевелилась. И шла в нашу сторону.

Слабый луч фонарика выхватил из тьмы это создание — огромный, слепленный из нескольких человеческих тел, торс, к которому крепились ноги, четыре с одной стороны, четыре — с другой, словно у паука. На верхней части тела — множество рук, словно иглы у ежа. И каждая рука шевелилась, желая схватить добычу.

В самом центре этого безобразного создания, как раз между двумя передними парами ног, виднелось что-то вроде морды.

Увидев ее, кто-то из солдат истошно закричал. Огромный комок жирных пиявок — это единственное близкое, с чем можно было сравнить башку твари. Голова меняла форму, то вытягиваясь, то вновь становясь круглой. Внизу головы — пасть.

Первым начал стрелять Карасик. Потом — я.

Потом к нам присоединись остальные.

Но это не помешало твари подскочить к нам и схватить Ходуна за ноги и утащить во тьму.

— Где эта тварь? — тяжело дыша, спросил Карасик.

Мы тщетно пытались высветить монстра во тьме. Лишь только дикие крики Ивана раздавались со всех сторон, но определить где именно он сейчас находился не представлялось возможным — тьма сбивала с толку, словно игралась с нами. Однако крик быстро затих, сменившись звуками чавканья.

Потом наступила тишина.

Мы стояли испуганные, озирались по сторонам, выискивая гада.

Но он все не появлялся.

— Может, наелся? — спросил Шталин, тяжело дыша.

— Заткнись! — рявкнул Карасик.

— Да я просто...

Договорить Шталин не успел — тварь появилась вдруг почти у самых его ног и одним ударом сбила на землю.

Шталин не растерялся, даже не закричал. Так же молчаливо схватил автомата и дал по башке гадине очередь.

Тварь завизжала, отступила, но позади уже был Карасик. Он начал стрелять монстру по ногам и вскоре обездвижил две пары.

Чудовище завалилось, попыталось отползти, но не смогло — не хватило сил.

Отряд подбежал твари и принялся расстреливать, но Карасик закричал:

— Беречь патроны!

Тогда мы стали бить уже умершего монстра прикладами до тех пор, пока не превратили в того в кровавый фарш.

Только потом, когда чудовище уже не двигалось, мы отпрянули. Нас трясло.

Мы смотрели на монстра, на человеческие части, из которых он был собран и каждый задавал сам себе один и тот же вопрос — как такое возможно?

В наступившей могильной тишине голос здоровяка Ар-Рауда показался голосом великана.

— Они идут! — внезапно произнес Раш. — Они идут!

В голосе его отчетливо послышался страх — как в тот раз, когда он увидел Смерть.

— Кто — они? — нервно спросил Карасик, нервно оглядываясь.

Вокруг никого не было.

— Они идут! — повторил он.

— Да кто, твой мать, они! — закричал Карасик, тряся здоровяка.

Но тот затих, погрузившись в скорбное молчание.

А потом пришли ночные демоны...

— Приехали, — мягко потряс мою руку водитель.

Я открыл глаза.

— Приехали по адресу, — повторил то. — С вас пятьсот коинов.

— Что так дорого?

— Район, сами понимаете какой... неспокойный...

Я не стал спорить — не было сил. Просто расплатился и помог Ольге выйти.

Район и в самом деле был не самым благополучным. Едва мы вышли, как таксист тут же ударил по педали «газа» и умчался прочь. А к нам подошли какие-то мутные типы.

— Здарова, бродяга! — произнес один с сильным акцентом.

Вид у него был соответствующий — засаленные до жирного блеска спортивные штаны, одежда с чужого плеча, золотой зуб, торчащий одиноко во рту.

Гибкость в ногах, с какой он к нам подошел, позавидовала бы любая гимнастка.

— Обувай уши, разговор имеется.

— Некогда нам, — хмуро ответил я.

— Ты, терпила грешный, обезьяной что ли родился? По человечески же базарю тебе — разговор имеется. С тобой козырные люди балакают. Слухай сюды.

Я сжал кулаки.

Ольга тихо шепнула:

— Не надо.

— Верно твоя чувиха ботает — не надо. Ты это, слышь, на дурака балуешься? Есть че? Нам бы с кентами освежиться.

Второй дружок подошедшего — огромный амбал с фингалом под глазом, — кивнул:

— Верное дело говорится. Кантуемся тута, варимся как селедки, тяжело на отходняках, тянет. А у тебя и шнифт козырный, и витрина умытая, сразу видно — интелеген. Кобылы всяко имеются. Надо бы поделиться. По-братски. Сам понимаешь — листики хулиганам в радость. Но мы не беспредельники, отсыпь половину лопатника — и разойдемся пароходами. А нет — так нет. Мазать тогда будем, накроем и обручи на почках нарисуем.

Из сказанного я не понял ровным счетом ничего, но общий смысл дошел — отдай добровольно или будет хуже.

Пытаться договориться миром было бессмысленно — я это понял сразу.

Поэтому решил объяснить свою позицию собеседникам языком, который понимают они.

Осторожно отстраняя Ольгу в сторону, чтобы ненароком не задеть, я резко выкинул руку вперед и врезал громиле.

Вложился в удар всем телом.

Громила даже не успел понять что произошло: секунду назад стоял — и уже лежит. Из разбитого носа захлестала кровь, тяжелый сиплый хрип прорезался из раскрытого рта.

— Это че? — не понял первый. — Это ты че тут...

Щелк!

И золотозубый лег рядом.

— Максим, зачем ты так? — с укором спросила Ольга.

— Время разговоров прошло, — хмуро произнес я, глядя на лежащих без сознания.

Сестра недобро посмотрел на меня, но ничего не сказала.

— Пошли к Анфисе, — сказал я. — Пока дружки этих не прибежали.

— Нам туда, — девушка кивнула на серую двухэтажку.

Несколько заколоченных окон и изрисованные стены не вселяли радости.

— А получше ничего не было с жильем? — спросил я, разглядывая надписи — «Импиратор лох», «Четкий и быстрый», «Соли». Словно попал к себе на район.

Да и воздух такой же — пропахший дымом с соседнего завода и давно не вывозимой мусоркой.

— Денег столько нет, чтобы приличное арендовать, — ответила Ольга. И с укором добавила: — А Анфиса даже не потрудилось что-то отложить на всякий случай, так сказать на черный день.

— Видимо не рассчитывала, что этот самый черный день вообще случиться с ней.

— Верно.

Мы подошли к двери, постучали.

— Она дома? — спросил я, глядя на Ольгу.

— Я то откуда знаю? — пожала она плечами. — Наверное, дома. Куда ей еще идти?

Вопрос был логичный, но дверь не открывали.

Я вновь постучал.

И вновь не последовало ответа.

— Вот и нам особо некуда идти, — кивнул я.

Капнуло. Потом еще раз. Высоко в небе громыхнуло и вскоре на нас посыпались мелкие капли дождя.

— Отлично! — проворчала Ольга.

Вид у нее был не очень, лицо бледное, губки почти синие. Плохой знак. Нужен срочно доктор. Мои заклятия хоть и держат ее, но надолго ли?

Где же ты, Анфиса? Куда запропастилась?

Перед глазами невольно всплыло видео, которое давал мне посмотреть Воцлав. Агнета умирает в комнате. Быстро, но мучительно.

«У Ольги тоже в крови эти самые нанороботы», — подумал я, глядя на сестру.

А вот Анфиса без них. Тогда что произошло? Почему не отвечает?

Я постучал еще раз, настойчивее.

Мы стояли под дверьми в тревожном ожидании ответа.

Его все не было.

Глава 5

Двери заперты, за ними — тишина.

— Куда ее черт дернул уйти? — спросил я, оглядываясь.

В таком районе гулять себе дороже. Тем более такой эффектной девушке.

Орки, которых я вырубил, начали помаленьку очухиваться. Со стонами ползти прочь — разбираться со мной у них отпало всякое желание.

Но вот у других, идущих с противоположной стороны улицы, вполне могло быть.

Я мельком глянул в их сторону. Человек десять, не меньше. Крепкие ребята. Половину уделать я смогу, но вот вторая ждать не будет своей очереди. Налетят как муравьи и задавят массой.

Ольга тоже увидела идущих и напряглась. Нужно было срочно придумывать план отступления.

Я стукнул в дверь еще раз... и вдруг за ней раздался голосок:

— Да иду я, иду!

Анфиса!

Замок лязгнул, дверь открылась. На пороге возникла Анфиса — в халате на голое тело, с полотенцем на голове, завязанным на подобие тюрбана.

Девушка была в душе. Два незваных гостя вытащили ее из ванной, чем сильно разозлили.

Но едва она увидал кто к ней пришел...

— Максим... — только и смогла дрожащим голосом произнести она, глядя на меня.

— Мы войдем, ладно? — беспардонно произнесла Ольга, вваливаясь внутрь жилища.

На теплый прием у нее не было времени.

— Входите... — одними губами пролепетала девушка, продолжая пристально глядеть на меня.

В ее глазах дрожала слеза.

Она готова была встретить на пороге кого угодно — почтальона, бандитов, да хоть самого Императора. Но меня...

Она уже смирилась с новостью о том, что я навсегда сгинул за Барьером — Александр умел быть убедительным. Но тут вдруг, через три месяца, в час когда точно никого не ждешь.

Девушка бросилась ко мне, обняла.

— Максим...

— Ну успокойся, все в порядке.

— Я думала ты...

— Нет, я живой, — все эти вопросы уже были мне знакомы — от Ольги и Нианзу, — и потому я отвечал наперед.

— Господ, как же я переживала!

Я принял объятия девушки, ощутил вдруг, что тоже соскучился.

Горячее после душа тело под одним только халатиком заставило мои мысли отвлечься на совсем другое, нежели проблемы в доме.

— Проходи! Что же это мы на пороге стоим? — очнулась Анфиса. — Я душ принимала, не ждала гостей! Совсем растерялась.

Я вошел внутрь. Квартира была тесной, скромное убранство сильно контрастировало с тем, что было, когда Анфиса жила в доме Вяземских.

Но порядок был идеальный. Ни пылинки, ни единой соринки, все там, где и должно быть. Казалось, здесь и не жили даже.

Заметив мой удивленный взгляд, Анфиса засмущалась.

— Квартирка скромная, но даже этого позволить себе не могу — Ольга, спасибо ей, помогла с жильем, — начала она оправдываться.

Я помнил слова Ольги, которая рассказывала, что Анфису отец вычеркнул из своего завещания еще в самом начале их отношений. Но я не думал что все так плачевно.

— Анфиса, ты извини, но мы тебя потесним немного, — сказала Ольга, устало садясь на край кровати. — Поживем пару деньков. Обстоятельства так сложились.

— Александр? — поняла девушка.

Сестра кивнула.

— Конечно живите, я только рада буду, — девушка бросила на меня быстрый взгляд. — Вместе веселее. И не так страшно.

Анфиса глянула на Ольгу, всполошилась.

— Ты что-то бледная. С тобой все в порядке?

— Все в порядке, — кивнула сестра, — если не считать того, что во мне сейчас сидит пуля.

Глаза Анфисы округлились.

— Ты сейчас не шутишь?

— Не до шуток, — хмуро сказала сестра. — Братец совсем с катушек съехал. Стреляет в родных, которые против него идут.

— Это же... полицию надо вызывать!

— Нет, полиция тут не поможет, — покачала головой Ольга. — После их вмешательства может получиться так, что это я сама стреляла в брата, да случайно задела себя.

— Ей врач нужен, — сказал я. — Стаханова нам поможет. Я позвоню ей сейчас. Анфиса, если ты не против, то позову сюда — ехать к ней в больницу не лучший вариант, учитывая состояние Ольги.

— Конечно я не против! Давайте скорее звонить ей!

Разговор со Стахановой был короткий. Она словно и не знала, что я отсутствовал три месяца.

«Скоро буду», — скупо ответила она, выслушав ситуацию и положила трубку.

Мы начали напряженно ждать.

Анфиса крутилась возле меня, то ненароком задевая рукой, то гладя по плечу. По всему было заметно, что она рада меня видеть.

Ольга совсем выбилась из сил и задремала. Я наложил на нее заклятие обезболивающего. Сделать что-то еще не мог — боялся, что только усугублю ситуацию.

Стаханова не обманула — приехала скоро.

Глянув на меня, кивнула:

— Рада тебя вновь видеть.

Потом спросила:

— Где раненная?

Мы указали на кровать.

— Мне нужна горячая вода. И света побольше, — тут же произнесла Стаханова, проходя к кровати.

Анфиса засуетилась с чайником, я — со светом.

Стаханова тем временем осмотрела Ольгу, начала раскладывать инструменты из сумочки — небольшие артефакты, бинты, вату, тонкие щипцы, специальные хирургические нити.

— Что тут происходит? — открыла глаза сестра.

Увидев Стаханову, она испугалась.

Вид у нее был не важный. Лицо стало совсем белым, под глазами появились серые круги.

— Сейчас из тебя пулю вытащим, — ответила доктор и махнула рукой.

Ольга тут же закрыла глаза и вновь уснула.

— Мне не мешать, — посмотрела Стаханова на нас. — Даже если будет орать — не лезьте! Только по моей просьбе. Понятно?

Мы кивнули.

Магия, что творила гостья, была высшей, отточенной до такого идеального состояния, что я мог только наблюдать и завидовать.

Мягкие скрутки потока, магические флуктуации, улавливание фона — все это делалось так деликатно, профессионально, что я невольно загляделся. С такой тонкостью держит невидимую иголочку швея, вышивая по щелку, с таким умением создается украшение для девушки.

Стаханова знала свое дело и уже через полтора часа пуля дзынькнула в тарелке, которую принесла Анфиса.

Ольга дрожала — больше от страха, чем от боли. Я робко предложил накинуть на сестру успокаивающие заклинания, но Стаханова покачала головой.

— Пока не надо. Магические конструкты впитываются, им нельзя сейчас мешать. Чуть позже.

— Хорошо, — кивнул я.

— Рану я затянула, — сказала врач, вытирая лоб от пота — лечение потребовало от нее максимум концентрации. — Пуля едва не повредила артерии, пару сантиметров левее — и было бы все гораздо хуже. Вам повезло. Я почистила ее. Слишком много в ней было.... всякого. Но теперь нет.

— Как она? — спросила Анфиса, поглядывая на Ольгу. — Поправиться?

— Уснула, я накинула на нее заклятие отдыха. Пока девушка слаба, но к вечеру станет лучше. Ей пару дней надо быть в покое. Обеспечьте ей его.

— Конечно! — воскликнула Анфиса.

— С ней все. Теперь я хочу поговорить с тобой, — Стаханова пристально посмотрела на меня.

— Хорошо, — кивнул я.

— С глазу на глаз, — уточнила доктор, кинув короткий взгляд на Анфису.

— Я пока в кухню пойду, — понятливо произнесла та. — Приготовлю всем кофе.

— Максим, — произнесла Стаханова, когда хозяйка вышла. — Это не мое дело, но промолчать я не могу. Я знаю, что у тебя сейчас не самые теплые отношения с Александром и мой разговор еще больше подольет огня в ваш конфликт. НО наче поступить я не могу — как женщина я не могу молчать.

— Не совсем понимаю, о чем вы.

— Тебе что-то Ольга говорила о своем состоянии?

— О каком состоянии? О ранении?

— Я сейчас не об этом, — вид Стахановой был предельно сосредоточенным — она в этот момент выглядела еще старше, нахмуренные брови создавали морщины, старили ее. — Когда я сейчас лечила Ольгу, я кое-что заметила. Это сложно не заметить — слишком кричащий лимб. Тебе этого не заметить — ты не того профиля маг, а я врач — я сразу увидела.

— И вновь я не понимаю, о чем вы?

Слова Стахановой были туманны, на душе от ее слов стало не спокойно.

— Ольгу изнасиловали, — произнесла доктор. — И она беременна.

— Вы... — слова застряли у меня в горле.

— Я не ошиблась — уж поверь мне. Столько лет в профессии, атрибут лекаря имею первого уровня — ошибиться я точно не могла. Это четко видно по ауре — я еще когда зашла, почувствовала неладное. А когда ближе посмотрела... в общем, сомнений нет.

— А вы уверены, что изнасилование? Я имею ввиду...

— Да, уверена. Это было не по обоюдному согласию. Четкие следы на краях ауры — синие, фиолетовые, черные. Было насилие, причем жесткое.

— Кто? — только и смог вымолвить я.

— Этого я не могу сказать — Ольга закрыла это воспоминание очень прочно, не удалось их открыть. А ломать... сам понимаешь, сейчас в ее положении это усугубило бы ее общее состояние.

Только теперь до меня начал доходить смысл всего, что я видел и слышал от Ольги. Она была расстроена при нашей встрече. Но не из-за намечаемой свадьбы. А из-за...

— Когда?

— Около трех недель назад, возможно чуть раньше, но ограничивается месяцем. Три недели — это самый похожий срок, судя по цвету и набуханию лимба.

Видя, что я едва держусь чтобы не начать крушить все вокруг, Стаханова успокоила меня небольшим заклятием.

— Я прошу тебя, Максим, не наломай дров. Произошедшего — не изменить. Но можно натворить того, что сделает все только хуже.

— Что может быть еще хуже? — злобно проскрежетал зубами я. — Это дело рук Александра — он сосватал сестру за Герцена, вот и результат. Подонки! Клянусь — я им хребты собственными руками сломаю!

— Тут я ничего не могу сказать — кто это сделал и с какой целью. Это ваши семейные дела и лезть в них я не имею никакого морального права. Я лишь сообщила тебе о факте. Возможно, я сделала не правильно — все-таки формально Александр глава рода и только ему положено это знать. Но знаешь, я занимаю твою сторону, и потому сообщаю именно тебе. Все-таки брат, который стрелял в родную сестру — это не самый лучший вариант, которому стоит доверять такую непростую информацию.

— Да, согласен, — кивнул я. — Спасибо вам большое за доверие.

Стаханова кивнула.

Мы некоторое время молчали, каждый думая о своем.

Не могу поверить. Сестру изнасиловали! А она молчала! Даже в полицию не пошла. Хотя, про полицию она уже говорила сегодня — боялась, что сделает только хуже. Но на что же она рассчитывала тогда?! Ведь если бы я не вернулся что тогда? Рожать? Выходить замуж? Жить, считая каждый прожитый день?

— Вы можете его...

— Нет. — Твердо ответила Стаханова, уже предвидя мой вопрос. — Я не имею на это права.

— Но...

— Не важно. Я могу сделать так, чтобы никто не догадался что ты дисфункция — я так и сделала в конце концов. Я могу наложить проклятие на человека и сделать его инвалидом — если он действительно этого заслуживает. Я могу в обход закона делать множество страшных вещей. Но не это. Без одобрения Ольги — нет. Смерть отпечатается на моей лимбе — и никакими заклятиями не сведешь и не вытравишь ее след. А это — приговор мне. Я лишусь не только карьеры — но и свободы. Так что — нет.

— Понятно, — хмуро ответил я.

— Я лишь только сообщила тебе. Поговори с Ольгой — и приходите ко мне. Если она подпишет нужные документы, если она даст добро и пройдет необходимую согласительную комиссию — я помогу. В больнице, с соблюдением всех процедур, где есть все, что только возможно понадобиться. Где будет обеспечено должное наблюдение и контроль. Но не сейчас и не здесь.

— Спасибо вам за помощь... и информацию, — ответил я.

— Но это еще не все, — Стаханова посмотрела пристально на меня. — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — пожал я плечами. — А что?

— Твоя аура... она словно изорвана... — собеседнице, казалось, было сложно подобрать нужные слова. — Моя защита, что я ставила, когда мы тебя оформляли в школу — она смята. Кто-то пытался прощупать тебя, причем не очень аккуратно.

Стаханова глянула на меня внимательнее, словно просвечивая.

— А еще я чувствую изменения в твоем фоне. Он весь... перекроен.

— Столько всего случилось, — ответил я. — Изменения неизбежны.

— Я чувствую нечто чужое в твоем лимбе. Что-то черное, иное... сложно подобрать подходящие слова.

Перед глазами встала тьма, царящая за Барьером, и мне стало не по себе.

— Хочешь — я могу посмотреть детальнее? — предложила Стаханова.

И я согласился.

Может быть она сможет ответить мне на то, что же случилось там, за Барьером? Может быть, она откроет закрытые участки памяти?

Стаханова подала мне в руки два артефакта — «белый лазурит» и «синюю аль». Я взял, без разъяснения зажал в кулаках.

Стаханова удовлетворенно кивнула.

И начала шептать заклятия.

Вновь ювелирная работа доктора восхитили меня.

Формирование трамплина. Мягкое плетение фона. Тонкая ниточка потока, пущенная между двумя конструктами. Первая печать. Вторая. Третья. Желтый свет, идущий из магического узла.

— Смотри... — приказала Стаханова.

И я стал смотреть.

Черные сгустки, завивающие в неведомых существ, кружили перед глазами. Они скалили жуткие моды, беззвучно смеялись. Я смотрел на них и с ужасом угадывал в их чертах лица своих друзей, с которым зашел за Барьер.

Демоны смеялись. Но их никто не слышал. Никто, кроме меня.

Я оглянулся, дернулся, чтобы стрельнуть в одного, но Евгения сказала:

— Не надо.

— Они рядом, — прошептал я, но девушка меня не услышала.

Лишь повторила:

— Не надо.

— Не надо — что? — не вытерпел я и почти закричал. — Не надо — что?! Не надо — что?!

На меня начали глазеть остальные члены команды.

— Размыкать руки, — все тем же спокойным голосом произнесла она.

И от того, как она это сказала, я вдруг успокоился — понял, как смехотворно выглядит моя истерика, по-детски, глупо.

Отряд шел во мраке и конца этой непроглядной темноте не было. Карасик ругался. Рябой из второй группы — тоже. Болото противно хлюпало и чавкало под ногами. Влажная вонь дурманила и выворачивала наизнанку.

Я с трудом отличал реальность от галлюцинаций. Часть разума продолжала верить, Что все увиденное — не более, чем игра воспалившегося разума. Не бывает демонов.

Но вот демоны думали иначе.

Они говорили все и сразу и я не мог понять ни слова.

Однако Смерть, впервые появившуюся за Барьером, я понял сразу.

«Он не ваш!» — внезапно произнесла она, обращаясь к инфернальным тварям.

Демоны загалдели сильнее. Начали бесноваться над головой, водить какие-то жуткие хороводы, устраивать пляски.

«Кто это?» — спросил я, обращаясь к Смерти.

«Падальщики!» — с презрение ответила та.

«Мне страшно», — внезапно честно признался я.

«Я знаю, — кивнула Смерть. — Это их рук дело. Слишком много магии, слишком много дарка».

Демоны слиплись в один сплошной ком, образуя нечто, смутно похожее на ежа и навали перекатываться с одного края тьмы на другой. Я смотрел на это странное и страшное зрелище — не глазами, но каким-то иным органом восприятия, — и дрожал от страха.

«Помоги нам, — произнес я. — Всем, кто зашел за Барьер».

«Для тех, кто перешел границу, уже поздно хоть чем-то помогать», — холодно ответила Смерть и растворилась во мраке.

Демоны засмеялись еще сильнее.

А один из них, самый жуткий, с козлиной башкой вместо головы, полетел в сторону Гамильтона.

Меня выдернуло из черноты так же резко как и закинуло.

Я открыл глаза. Тяжелое дыхание сотрясало грудь.

Стаханова погладила меня по голове.

— Тихо, все закончилось.

— Что это было?

— Воспоминания.

— Вы видели?

— Нет. Их видел только ты. Ведь ты этого хотел?

— Я хотел вспомнить. Но в голове выплывают какие-то осколки.

— Что-то произошло там, — после некоторой паузы произнесла Стаханова. — Твоя аура изорвана. Я сделала симулякр, на досуге изучу подробнее, если ты конечно этого хочешь, Может быть что-то удастся разузнать подробнее.

— Да, конечно, — ответил я, вытирая со лба пот.

Глянул на кровать. Ольга по прежнему спала. В кухне гремела чашками Анфиса.

— А теперь мне пора, — произнесла Стаханова, собирая свои вещи в портфель.

— Спасибо вам большое за помощь, — сказал я.

Доктор обернулась.

— Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо.

— Я тоже на это надеюсь. Может быть, вас проводить? — предложил я, вспоминая хулиганов, которые пытались к нам подкатить.

— Спасибо, я на машине — она стоит прямо у вашей двери.

Стаханова пожала мне руку и вышла за дверь. Я запер замок, обессилено повалился в кресло. В голове если были слышны отголоски жуткого воспоминания. Становилось понятно, почему мозг заблокировал их. Помнить такое добровольно было выше всяких сил.

— Стаханова ушла? — спросила Анфиса, выглядывая из кухни.

Запах кофе, проникший из-за приоткрытых дверей, свел меня с ума.

— Ушла, — кивнул я, невольно заглядывая в щель между дверьми.

Мне хотелось выпить чего-нибудь — виски, водки, рома. Забыться, утопить в алкоголе праведный гнев.

Но кофе тоже был бы неплох.

Девушка внесла две чашки, поставили на журнальный столик.

— Сахар? Сливки?

— Нет, ничего не надо.

Я сделал глоток. Приятная горечь прокатилась по горлу. Крепкий. Бодрящий.

Хороший кофе — как прохладный душ. Он выводит тебя из ступора, говорит тебе: «эй, оберись, тряпка! Соберись и думай — что делать дальше! А лучше действуй!».

М-да, только как действовать?

— Я так скучала, — произнесла Анфиса, глядя на меня.

Она привстала, хотя приблизиться ко мне, но не осмелилась — просто положила ладонь на мою руку.

Я не стал отстраняться. Мне надо было отвлечься от черных мыслей — и я решил поговорить с Анфисой.

Правда разговор был не долгим.

Девушка встала — она по прежнему была в коротком халатике на голое тело, подошла ко мне. А потом села на меня.

В ее движениях уже не было той тигриной уверенности, что была ранее. Она следила за каждым моим движением — не отторгну ли я ее?

Я не возражал.

Ее горячие уста прикоснулись к моим губам.

Девушка начала меня страстно целовать, распаляясь все больше и больше. Я чувствовал, как выгибается и словно бы становиться мягче ее тело, плавиться. Как воск свечи.

Я же напротив, становился крепче. Тело мое, мускулы, превращались в камень и от этого Анфиса только сильнее распалялась.

Она расстегнула мне рубашку.

Я распахнул ее халат.

И мы слились.

Сначала на кресле, потом я перебрались на пол. Стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить сестру, начали проверять на прочность деревянный пол.

Пол предательски скрипел и всячески демонстрировал нам то, что не желает, чтобы на нем творилось безобразие.

Тогда мы перебрались на кухню.

Дубовый стол был не против нашего присутствия.

Я посадил девушку на него, раздвинул ноги и приблизился. Анфиса не возражала.

Когда все закончилось, был уже вечер.

Порядком уставшие, измотанные мы лежали прямо на полу и смотрели в потолок.

— Я скучала, — повторила Анфиса.

И я вдруг ответил:

— Я тоже.

Мы обнялись. И не заметили как уснули — прямо на полу.

***

Сновидений к моему счастью не было. Лишь липкий густой сон, от которого не отдыхаешь, но словно бы устаешь еще сильнее.

Что-то дернуло меня за руку. Я дернулся, в полусне подумал — может какая-то собака прикоснулась к руке? Но какая может быть собака в квартире? Что-то псин я тут не видел. Да и Анфиса никогда любви к животным не выказывала.

Я открыл глаза, глянул в окно. Была глубокая ночь. За окном царила тишина, лишь один раз стало слышно вдали как проехал поезд, тяжело громыхая вагонами. И вновь тишина.

Я поднялся.

Ольга спит на кровати. Анфиса тоже, только на полу, свернувшись калачиком.

Я тоже валялся на полу, рядом с ней. Спина адски болела.

Может, все-таки, что-то приснилось?

Вновь что-то дернуло.

Взгляд упал на браслет, покоившийся на запястье. Там, на черном дисплее, светилась красная лампочка.

Впервые за все время браслет ожил.

С нехорошим чувством я поднял руку — словно собирался посмотреть время. Только этот чертов черный предмет не показывал время. Я помнил слова Крота, загадочного человека из не менее загадочной организации «Красные Казематы», который говорил, что именно на этот браслет и придет задание для меня.

И не выполнить его у меня не получится. В противном случае умру я и Ольга. Точно так же, как умерла Агнета, в жутких мучениях. Я не удивлюсь, если заменой Агнете станет Анфиса.

Тревога сжала горло. Нет, только не Анфиса! Вам ее не получить!

Дисплей загорелся серо-зеленым.

Время пришло, — прочитал я на циферблате наручника два слова.

В горле мгновенно пересохло.

Слова исчезли, уступая место другой надписи.

Ты созрел для своего главного задания

— гласила другая. В этом предложении я отчетливо почувствовал присутствие Крота — а может, это он и писал сейчас мне?

Я смахнул со лба каплю пота.

Надпись исчезла. Вместо не появились другая — самая важная из всех. И самая страшная.

Задание. Мое задание.

Я прочитал его. Потом еще раз. И еще. И с каждым новом разом не мог поверить в реальность вообще всего. Задание организации «Красные Казематы» звучало как безумие, как приговор. Приговор для меня.

— Ты что, призрака увидел? — спросила в полусне Анфиса и не дождавшись ответа, повернулась на другой бок и засопела дальше.

Лучше бы так.

Лучше бы я увидел призрака. Целый полк призраков.

Я вновь глянул на дисплей и уже в который прочитал слова, от выполнения которых зависела моя жизнь.

Надпись гласила:

Твое задание: убить государя Российской Империи.