Fate/Zero: Pain Breaker

Глава 1

Для любителей слушать текст, а не читать. Понятия не имею, как TTS-движок воспринимает zalgo-текст (в̵̧͋р̶͈̅̄ӧ̸̡͈́д̸̢̢͆͝е̵̫̓͂ ̴͖̽т̴̨̖͛а̸̦̔͠к̸̮̼̾о̶̖̿͂г̶̙̼͗о̶͎͑). Но если вдруг диктор начинает призывать Ктулху - то вы знаете, что это

Стабильная, изменяющаяся и разрушающаяся в одно и то же время, чистая реальность, текущая сама в себе и вокруг себя, принимающая множество форм. Основание Всего. Могущественное и недостижимое, но в то же время невероятно близкое – ведь оно течёт и во мне.

Это невероятно красиво.

Потоки сходятся и расплетаются, движутся, не останавливаясь ни на мгновение, образуя энергии, более привычные человечеству. Пространство вокруг меня пронизано радиоволнами, планета мягко фонит радиацией, снаружи бушует буря фотонов солнечного света, а из глубин космоса доносятся отголоски Большого Взрыва.

Музыка самой Вселенной.

Особенно большие и плотные сгустки энергии приобрели стабильность и постоянную форму. Атомы складываются в молекулы, молекулы в вещества. Кровать, на которой я сижу. Дом, в котором стоит кровать, остров на котором стоит дом, океан, в котором находится остров, небо над ним и космос, не имеющий границ.

Планета Земля. Прекрасная, неважно, смотришь ли в микроскоп или телескоп...

Состояния. То, каким все это было, и то, каким все это будет. Спокойная река текущая через все бытие, несущая свежесть новизны и прячущая в глубинах тайны.

Год 1994, 22 января, 8:44:32:213. Поток времени бежит вперёд, весело искрясь перед моим внутренним взглядом. Он неописуем, но все же восхитителен.

Частицы реальности сплетаются в единую картину, все едино, пусть и кажется разделённым временем, расстоянием и формой. По ту сторону от невыразимой границы существует отражение привычного мира. Сон самого мира, глубокий, быть может, столь же бесконечный как космос над головой. А возможно и являющийся его продолжением...

Гармония сочетающихся бесконечностей.

А по эту сторону от невыразимой границы, мир полон жизни. Бактерий в воздухе, травы, зверей и людей. Я и сам полон жизни, ведь мне всего лишь восемьдесят тысяч пятьсот девяносто два часа... девять лет. С хвостиком.

Мироздание становится все сложнее, но не теряет ни грана своей красоты.

Следом за жизнью на картине мироздания ложатся мазки разума. Того, что меняет материю и придаёт всему смысл. Того, что делает меня мной, мной несмотря ни на что. И того, что делает других другими...

– Ай! – воскликнул я, распахивая глаза. Передо мной стояла мама, а в её руках поблескивала булавка, которой она меня только что уколола.

– Так и знала, что ты опять будешь медитировать, заливаясь слезами! – раздражённо воскликнула она. – Я строго-настрого запретила тебе это делать!

Ах... ну вот опять началось...

– Тебя же не дозваться! И хоть сколько тебя тормоши, ты не проснёшься! Глупый ребёнок!!! Кто тебя этому научил?! Каждый раз, как я это вижу, я боюсь, что ты не проснёшься! И иголка не поможет!

– Ма-а-ам...

– Не мамкай мне тут! – ни на секунду не сбилась она. – Почему у всех дети как дети, играют друг с другом, бегают по улицам, дерутся, а мой занимается какой-то эзотерической ерундой? Кто, ну кто тебя этому научил?! Ceffo! Deve morire!!!

И мама окончательно перешла на язык своей родины, смачно пройдясь по “тому идиоту, который научил ребёнка медитациям”. Ругающиеся на чем свет стоит итальянка – зрелище, от которого хочется достать попкорн. Такая экспрессия, такая страсть... о, по памяти взрослого мужчины, я точно знаю, что нашёл в ней отец. И эта же память, в общем-то, и является источником её проблем. Это не первая моя жизнь, поэтому бегать по улицам и играть с другими детьми мне... немножечко неинтересно. Кстати, технически, её пожелание “сдохнуть” тому говнюку который научил её сына “эзотерической ерунде” тоже исполнилось. Тот я был самоучкой, и поэтому умер...

– Мам, ты уже закончила меня ругать? – деловито поинтересовался я, когда она взяла паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. – А что такое “каццо”?

– Кхм! Забудь это слово! – это сбило её с настроя. – Завтракать! Живо!

И она указала рукой в сторону двери, не доверяя оставлять меня наедине с собой. Моя маленькая тиранша...

– Доброе утро, мам! – я спрыгнул с кровати, и обнял её.

– Ох... почему ты такой милый ребёнок? Никаких сил злиться на тебя нет...

– И не надо на меня злиться, – я задрал голову и улыбнулся. – Я хороший!

– Дуй на кухню, уже, “хороший”, – она ответила улыбкой на улыбку.

Рассмеявшись, я сбежал по лестнице вниз.

– Опять медитировал? – поинтересовался отец. Он уже сидел за столом, ожидая пока заварится чай.

– Доброе утро, пап! – я обнял и его. – Ага! На что ещё мама может ругаться с утра пораньше?

– Может, научишь её тоже? – он улыбнулся, и ласково потрепал меня по голове. – Ей стоит научиться смирять свой темперамент.

– Ты же знаешь, она вечно засыпает.

– Ха-ха-ха, знаю, – рассмеялся он.

– Джиа, мой руки и за стол! – потребовала спустившаяся вслед за мной мама.

– Ревнует, – шепнул отец, и, хихикнув, я отцепился чтобы побежать дальше – умываться.

Почему я так себя веду? А почему нет? Они хорошие люди. Добрые, внимательные, заботливые родители. Им, как и любым нормальным родителям, хотелось бы чтобы дети их любили... так почему я должен отказывать им в этой любви? Из-за того что я помню свою прошлую жизнь? Это не то, о чем можно просто взять и рассказать другим людям без нехороших последствий. Особенно если я вдруг начну это доказывать!

Детское тело тоже влияет. Все эмоции такие чистые и яркие...

Когда я вернулся за стол, мама поставила передо мной тарелку с завтраком. Сегодня у мамы “итальянское настроение”, поскольку это была фриттата – омлет с начинкой. Одуряюще вкусно!

– Итадакимас!

– Какие планы на день, дорогая? – поинтересовался отец, когда первый голод был утолён.

– Сходить в церковь, а затем... не кривись, Джиа!

Легко ей говорить.

– Потом можно будет прогуляться по парку и заглянуть в торговый центр. Ты ведь хотел купить новые плёнки? Будет тебе наградой.

– Я мог бы пойти туда сразу, и подождать вас там.

– Исключено! – возмутилась мама. – Я сказала, что мы пойдём в церковь, а значит, мы пойдём в церковь!

Я тяжело вздохнул. Мама человек глубоко верующий, и отчаянно прозелитствует внутри семьи, но понимания у нас не находит. Отец причисляет себя к буддистам, но в целом человек светский. Я же... мама беспокоится что я плачу во время медитаций, но это просто что-то вроде флорентийского синдрома. Я могу видеть мир в его первозданной красоте, и там нет бога или богов. Можно их выдумать, и, наверное, кто-то когда-то так и сделал, пытаясь осознать собственное Просветление – но, честно говоря, я вижу в этом кощунство. Мир прекрасен! Не можешь понять – так сиди и любуйся, не надо его упрощать своим куцым умишком! Религии же это упрощение в чистом виде. Как будто у любой красоты должен быть творец и хозяин!

Впрочем, причиной моей нелюбви к воскресному посещению церкви было не это. В Фуюки она очень даже красивая, неоготика с добавлением японских представлений об эстетике простоты... я целых три плёнки снял, её фотографируя. И священник прикольный, выглядит как герой боевиков на пенсии. Проповеди у него недлинные, голос хорошо поставленный, полчасика постоял – и свободен. Вот только благодаря своей связи с миром, я всем нутром чувствовал неправильность. Что-то произошло в этой церкви, лет шестьдесят назад. Я даже попытался разузнать, что конкретно случилось, но ничего не нашёл. В то время в Фуюки произошла какая-то чехарда, в которой участвовала японская армия и гитлеровские солдаты, но почти все связанное с теми событиями укутано в саван тайны.

И смердит от этого савана гниющими трупами.

Но, к сожалению, будучи ребёнком я человек подневольный. Мама сказала в церковь, значит, в церковь.

Закончив с завтраком и приодевшись, мы поехали на другую сторону реки. Фуюки интересный город, и немного странный, но в хорошем смысле. Новое и старое, восточное и западное находятся здесь в необычном симбиозе, несмотря на чёткое разделение между ними. Географически город делит пополам река Мион. Восточная часть, историческая, называется Мияма. Западная, современная – Шинто. Их соединяет большой мост, но он же служит ещё одной границей. Если мысленно провести вдоль моста линию, то эта линия разделит город в культурном смысле. Северная часть, та что ближе к морю, традиционная, с японской архитектурой и фамилиями. Южную же с давних времён облюбовали иностранцы. Здесь можно увидеть особняки в европейском стиле и услышать правильную английскую, немецкую, финскую или, как в нашем случае, итальянскую речь. Крайне необычное явление для практически мононациональной Японии, но это делало мою жизнь здесь гораздо комфортнее. Здесь не было обычного недоверия между местными и приезжими, все давно друг к другу привыкли.

Ещё бы без церкви... но, ладно, я готов потерпеть это незначительное неудобство.

Прихожан тут было мало, несмотря на воскресенье. Кроме нас, на проповедь пришло ещё несколько семей, в основном такие же смешанные как и наша. В Фуюки ведёт бизнес немало иностранцев, и такие пары не редкость, но христиан... удивлюсь, если на более чем миллион жителей найдётся хотя бы несколько сотен. Тем не менее, церковь здесь ухоженная. Видимо, есть у неё богатые меценаты.

– Господи помилуй! – воскликнула мама. – Новый священник. Неужели что-то произошло с отцом Котомине?

Перестав глазеть по сторонам, я обратил внимание на то же, что и она. Около входа в церковь стоял молодой мужчина в одежде католического священника... этого мира. Выглядела она так же, как если бы сутану из моей первой жизни по какой-то причине захотели переделать в военную форму, сохранив религиозную составляющую. Чёрный китель простого кроя, удобные брюки, и, как обязательная часть, позолоченный крест, ярко выделяющийся на тёмной ткани.

– Простите, что отвлекаю, – обратилась она к молодому мужчине. – Что-то произошло с отцом Котомине?

– Нет, – он безжизненно, явно лишь из вежливости, улыбнулся. – С отцом все в порядке. Я просто приехал его навестить.

– Ах, какое облегчение! – всплеснула руками мама. – Я уже испугалась, что кого-то послали ему на замену! Все же, отец Котомине не молод...

– Он все ещё крепок, и будет долго вести общину к Господу. Пожалуйста, проходите. Проповедь скоро начнётся.

– Благодарю вас.

Слегка поклонившись в соответствии с местными традициями, мы вошли в храм.

– Кажется, это был сын Котомине. Они очень похожи, – поделился своим наблюдением отец.

– Да, вероятно...

– А разве священники не должны соблюдать целибат? – поинтересовался я. Что-то такое я помнил, но не знал насколько моя память верна для этого мира.

– Я не уверен, но вроде бы бог что-то говорил насчёт “плодитесь и размножайтесь”, – серьёзно ответил отец.

– Так то животным.

– Прекращайте эти разговоры, пока дело не дошло до богохульства, – потребовала мама. – Жениться можно всем, кто не давал обет безбрачия. И священникам тоже, потому что они тоже люди.

Разумно... маленькие мальчики в моем лице одобряют отсутствие запрета на половую жизнь для католических священников. Лучше женщины, а не мы! Шутка, которую при маме лучше не говорить.

Когда проповедь началась, я привычно отключился, погрузившись в своё созерцательное состояние. Если не пытаться охватить всю красоту мира разом, то синдром Стендаля мне не грозит, и заливаться демаскирующими слезами восторга я не буду. Да и церковь не то место, где хочется созерцать.

Дома я остановился на разуме, так почему бы не начать с него же?

Мама... пребывает в религиозном трепете. Она сейчас не в здании церкви, нет, она в Доме Божьем. И со всей страстью внимает словам с амвона. Мощный голос преподобного Рисея резонирует сейчас не только в стенах, но и в её душе.

Что ж, искренняя вера это тоже красиво, пусть у меня и не получается её понять.

Папа скучает. Ему чужда эта культурная традиция, и он предпочёл бы послушать песнопения монахов в храме Рюдо, вместо того чтобы ехать на другой конец города... но он любит маму, и рад тому, что она рада. А, он взглянул на её лицо, и его разум наполнился нежностью. Мило.

Немного расширив свою область восприятия, я потянулся к разуму Рисея. Обычно дед отдаётся своему делу самозабвенно, не думая ни о чем, кроме произносимых слов, словно проводник некоей божественной воли. Сегодня, однако, он размышлял о чем-то постороннем, а в его эмоциях присутствовала гордость и некое предвкушение. Гордость была направлена на его сына, и, потянувшись вслед за этой ниточкой, я сосредоточился на младшем Котомине.

Merda! Лучше бы я этого не делал! Cazzo di caccare, он что, с войны вернулся?! Разум не пустой, но опустошённый, тёмный, как склеп в тумане, производил впечатление что его обладатель никогда в жизни не чувствовал радости. Я с отвращением отпрянул.

С таким разумом ему бы больше подошло носить перевёрнутый крест. Тьфу, пакость! Надеюсь, он тут ненадолго.

Вновь растёкшись восприятием по церкви, я заметил странность. Разум, существующий без жизни. Находящийся в той области реальности, которую я считал “сном мира”. Связанный с младшим Котомине, и... искажённый? Не знаю, что это искажение значит, никогда раньше с таким не сталкивался.

Может, какой-нибудь призрак, принесённый им с войны? Интересно было бы изучить это явление поближе, но... тут напомнила о себе последняя часть моего восприятия, и виски болезненно сдавило. Скривившись, я открыл глаза, выбитый из медитативного состояния. Мама уколола меня булавкой до того как я завершил утренний ритуал, и поэтому я не мог сегодня так же легко смотреть на те мазки реальности что связаны со случайностями и распадом, но даже так я прекрасно ощутил предупреждение об опасности. Двухсекундное видение о том, как моя голова катится по земле, орошая её кровью ведь считается за предупреждение?

По-моему, это впервые в этом мире, когда я увидел что-то такое. В предыдущей жизни такое происходило гораздо чаще, но тогда я был взрослым человеком с не самой безопасной работой. Получить такой милый “привет из прошлого” в церкви посреди безопасного Фуюки, просто после желания изучить заинтересовавший меня феномен? По спине пробежались мурашки.

Смерть похожа на боль – даже если её однажды испытал, повторять опыт вот совершенно не хочется. Те ещё впечатления. К тому же, хоть я и сохранил память с личностью в этот раз, гарантий на будущее никаких.

Не, больше я в церковь ни ногой. Но маме об этом сообщать не обязательно, достаточно будет просто найти себе какое-нибудь иное занятие. Друзей завести... или в кружок вступить. Фотографический. Нет, это будет скучно, я там сам могу преподавать. Лучше в музыкальную школу. Исполню давнюю мечту, научусь играть на гитаре. И на плавание потом ещё, мама как раз переживает что я хиленький. Пф. Зато ловкий!

Короче! Никаких церквей, тёмных священников и преследующих их призраков, которые могут походя отрезать ребёнку голову. Тайны это замечательно, и я охотно погоняюсь за ними, но не в девять же лет!

По окончанию проповеди мы отправились в торговый центр. У меня как раз накопился десяток плёнок для проявки и печати, и отдав их работникам фотоцентра, мы отправились обедать, а когда вернулись, все уже было готово.

– Невероятно. Джиа, у тебя настоящий талант! – восторженно произнесла мама, разглядывая распечатанные фотографии.

Да-а-а... талант. И пятнадцать лет опыта на его оттачивание. Но я все равно самодовольно улыбнулся и выпятил грудь. Ребёнком быть прикольно, не надо изображать ложную скромность – фотки и правда отпад.

– Видишь? – гордо спросил папа. – А ты говорила, что я слишком его балую, купив ему дорогую камеру.

– Но она действительно дорогая... – с лёгким недовольством возразила мама, не желая признавать свою неправоту.

– Можем себе позволить, – отмахнулся он, и поперхнулся, увидев следующий снимок. – Джиа, это ещё что?!

На карточке был могучий экстерьер святого отца Котомине. Голый торс с рельефными мышцами, статичная поза, полная напряжения. Самец! Лев! Хоть и престарелый. Интересно, он позволит продать эту фотографию в какой-нибудь журнал? Про боевые искусства, здоровый образ жизни или посвящённый бодибилдингу? Сейчас же расцвет боевиков! “Терминатор”, “Рокки”, “Крепкий орешек”, “Вспомнить все”, и это я ещё не начал перечислять все фильмы с Джеки Чаном! Или запустить свой собственный “Calendario Romano”, который начнут выпускать только через... не помню, в двухтысячных. О! Какая ИДЕЯ!

– А, это когда я церковь фотографировал, увидел тренировку преподобного Котомине. Бай-чжи-цю-ань, называется. Вроде так он сказал.

– Бацзицюань, – поправил меня отец, и подозрительно сощурился на маму, слишком уж пристально рассматривавшую снимок. – Дорогая... мне начинать волноваться?

– Нет, нет, – она быстро отложила фотографию в сторону. – Я просто думала, не порвать ли мне её.

– Заметь, пап, рвать она её не стала, – ехидно заметил я. – Наверное тебе и правда стоит беспокоиться. Или подкачаться.

– Так! – нахмурилась мама. – Что это за разговоры? Я просто не хотела тебя обижать!

– Как насчёт ходить вместе в зал? И потом в бассейн, я читал что это хорошо развивает плечевой пояс и осанку, – продолжил я подготавливать почву к своей отмазке от походов в церковь.

– Надо, – он бросил чуть завистливый взгляд в сторону фотографии с отцом Котомине. – Моя жена уже начала заглядываться на других. Пора завоевать её сердце заново!

– Какие глупости, – мама покраснела, а я рассмеялся.

Милые они. Сохранили свою любовь несмотря на пятнадцать лет брака... я так не смог. Просветление перевернуло всю мою жизнь вверх дном, и привести её в порядок не получилось.

– Джиа! – возмутилась мама, взяв следующую карточку. На ней был запечатлён их с папой поцелуй. – Маленький паршивец!

– Хм... дорогая, как ты смотришь на то, чтобы сыграть свадьбу ещё раз? Хочу чтобы наш сын был на ней фотографом.

– Сора, прекрати ему потакать! Он же подсматривал за нами!

– Ой, вы прятались? – прикинулся удивлённым я. – А почему? Целоваться плохо?

Мама, несмотря на итальянский темперамент, была очень скромной в том что касалось отношений мужчин и женщин. А папа, вопреки стереотипам о японцах, совершенно бесстыжим. Поэтому он перехватил у меня инициативу и стал смущать маму сам.

– Хорошо Джиа. Очень, очень хорошо. Обязательно попробуй, как предоставится возможность.

– Чему ты учишь ребёнка! – взвилась покрасневшая мама. – Senza vergogna!

– Как правильно обращаться с любимой женщиной, – невозмутимо ответил папа.

Вообще, в этом возрасте мне бы положено кривиться и говорить “фу”, но… веселее будет поступить иначе.

– О-о-о-о, – восторженно протянул я. – Благодарю за науку, сенсей!

Папа кивнул с наигранно величественным выражением лица.

– Не слушай его, Джиа. Твой отец сегодня что-то расшалился.

– Слушай меня, Джиа, и у тебя будет такая же великолепная красавица-жена, – парировал отец.

Сделав задумчивое лицо, я пристально посмотрел на маму, а затем склонился перед ним в церемониальном поклоне.

– Внимаю вашей мудрости, ото-сан.

– Мужчины! – фыркнула мама, тем не менее явно довольная комплиментом, в то время как папа весело мне подмигнул.

***

Чтобы мама не мешала моим утренним ритуалам по любованию миром, я слегка сдвинул свои часы бодрствования. По какой-то непонятной причине, мне не нужно было много сна, и четырёх часов хватало чтобы отлично выспаться. Очень удобно если ты взрослый человек, но не очень удобно пока ты ещё ребёнок. Родителям-то не объяснишь, что от шести и более часов сна я себя чувствую хуже, словно в голову песка набили. Приходится шифроваться...

– Доброе утро, мам! – спустился я на кухню. Часы показывали 7 утра, и она как раз заканчивала готовить завтрак. – Чем помочь?

– Доброе утро, сынок, – она улыбнулась. – Сесть за стол и не мешать, конечно же.

– Это непедагогично, – напустил я на себя поучительный вид. – В японских традициях принято баловать детей только до пяти лет.

– А в итальянских – всегда, – фыркнула мама. – Ты-то это откуда знаешь?

– Читал папины книжки по правильному воспитанию, – охотно объяснил я.

Они мне очень пригодились чтобы знать рамки ожидаемого от ребёнка поведения.

– Что-то он сам им не следует! – с улыбкой фыркнула мама.

– Наверное, решил использовать итальянские нормы, – задумчиво покивал я. – Мне очень повезло.

– Джиа, да ты же золото, а не ребёнок, как тебя не баловать-то? – мама порхнула ко мне, и со счастливой улыбкой схватила меня за щеки. – Ещё бы не занимался эзотерикой, и я была бы совершенно счастлива.

– Эм-м-м... человек без недостатков это один сплошной недостаток? – парировал я.

– Глупости! – она отпустила моё лицо, и вернулась к готовке. – Кто тебе такое сказал?

– Да вычитал где-то... – я при всем желании не смог вспомнить, чья это цитата. Может, Линкольна?

– Точно глупости, – решила она для себя. Я на это лишь умилённо улыбнулся. Мама у меня красивая, заботливая и прекрасно готовит. Отсутствие широты взглядов в моих глазах её совершенно не портит.

– Доброе утро всем, – спустился вниз папа. – Как вкусно пахнет! Что у нас сегодня на завтрак?

– Доброе утро, дорогой. Садись, и я вам все наложу.

Сегодня у нас была японская кухня. Суп-мисо, тамагояки, рис и рыба. Съедобно, но я предпочитаю европейские блюда. После завтрака нам с отцом дали по коробочке с собойкой-бенто, поцеловали на прощанье, и отправили покорять мир. Его на работу, меня в школу.

Почти что бесполезное времяпровождение, и из-за этого очень утомительное. Единственным имевшим смысл для меня предметом был японский язык. Ещё капельку интереса я испытывал на уроках этики с этикетом. Все остальное невыносимая скукота, чисто ради того чтобы плющить жопу об казённые стулья. Но куда деваться? Я мог бы сдать экзамены экстерном, и пойти в старшую школу. Там я экстерном не сдам, просто потому что уже забыл школьную программу, а вещи вроде японской литературы так и вовсе никогда не изучал. Но самое важное… смысл? Мне нравилось быть фотографом и мотаться по всему миру, а до совершеннолетия я начать не смогу, как ужом в масле не извивайся. Просто и банально – слишком много бюрократии на каждом шагу. Поэтому и торопиться куда-либо незачем.

Менее скучно от этого не становилось.

На большой перемене, схватив бенто, я отправился на улицу. Зимы в Фуюки не слишком холодные, а оставаться в классе и слушать гомон кучи малолеток не было ни малейшего желания. С семьёй я ещё мог прикидываться ребёнком, это легко, тем более что я у них первенец и они не знают как ведут себя настоящие девятилетки. Дети в школе мою инаковость раскусили в первый же месяц, и с тех пор сторонились, из-за чего мне периодически капали на мозг особо неравнодушные учителя. В следующем году опять начнут песню про то, что “надо участвовать в клубах” и “не отрываться от коллектива”.

Я бы с радостью… а, да кого я обманываю? Интересы сверстников тела с моими не то что не пересекались – даже точек сближения не имели. Обсуждения кто сильнее во втором мортал комбате, обмены мнениями о прочитанной манге и посмотренных сёненах, завиральное хвастовство, “испытания на храбрость” в виде прогулок по заброшенным зданиях среди ночи… вся эта песочница доставляла удовольствие лишь её исконным обитателям. Я же в ней чувствовал себя именно так, как и полагается взрослому человеку – крайне неуместно.

Меня внезапно дёрнуло “шестое чувство”. Лёгкая, на грани сознания, но всегда присутствующая связь с миром подала сигнал: рядом что-то неправильное. Источник этого ощущения я увидел почти сразу же, даже не успев прислушаться к сверхъестественной части своего восприятия – маленькая девочка, думаю, лет семи, с короткими тёмно-лиловыми волосами и почти того же цвета глазами. Абсолютно пустыми, без малейшего выражения, словно передо мной была прекрасно сделанная ростовая кукла.

– Привет! – я улыбнулся ей.

Моё сверхчувство подсказывало, что её состояние не было мимолётным расстройством ребёнка, нет, проблема успела укорениться в ней. Безразличие, оставшееся после сжегшего душу отчаяния. Я видел это, раньше, в прошлой жизни – но то были взрослые люди, потерявшие детей или вынужденно опустившиеся на самое дно жизни. Такое состояние у ребёнка почти однозначно дело рук взрослых.

Отрешённый взгляд девочки оторвался от противоположной стены, и без какого-либо интереса мазнул по мне.

– Доброе утро, семпай, – равнодушно прошелестела она.

Merde! Вот где настоящий ужас, а не в заброшенных больницах по ночам. С этим надо что-то делать, и немедленно. Но что? Сомневаюсь, что она ответит на вопросы что с ней и кто это сделал, её наверняка запугали. Для начала надо попытаться просто с ней подружиться. Вроде бы, это должно быть просто в нашем возрасте?

– А ты чего не обедаешь? Перемена же! – выдал я свой максимум детской непосредственности. – Давай со мной!

Она вздрогнула, когда я цапнул её тонкую ручку, но покорно последовала за мной, не сделав даже попытки к сопротивлению.

– Меня зовут Фукуи Джианни, но можешь звать меня просто Джиа, или Джи-кун, – поделился я с ней личностью бесцеремонного похитителя. – Моя мама итальянка, и обязательно хотела чтобы у меня было имя с её родины. Оно значит “бог добрый”, но записывается катаканой, и мне немножко завидно, что у других японцев имена записываются хитрыми сочетаниями иероглифов. А как тебя зовут?

– Тос… Мато. Мато Сакура, – она чуть сбилась в начале, но ответила, кажется, чуть живее. Вот что поток сознания животворящий делает!

– Здорово! Любишь рыбу? Я вот не очень, но мама говорит что питаться надо правильно, и делает онигири с тунцом. Онигири я люблю, а тунца нет, и это странно, когда в одном блюде есть и вкусное, и не очень…

– Люблю… куда мы идём?

Терапия болтовнёй продолжает радовать успехами: пациент уже заинтересовался собственной судьбой!

– Обедать, – ответил я с удивлением, словно она спросила нечто абсолютно очевидное.

Я морозоустойчивый, но вот эта малявка вряд ли, на улице конец января, так что туда мы не пойдём. Я скорректировал наш курс в сторону подсобки на первом этаже. Она выглядит закрытой, но некоторое время назад я сверхчуйкой заметил что замок сломан, и если с силой рвануть дверь на себя, то она откроется. В помещении хранили запасные стулья и парты, одной из которых я нахально воспользовался чтобы разложить своё бенто.

– Угощайся! – радушно предложил я.

Девочка две секунды сомневалась, и даже бросила взгляд в сторону двери… но все же не стала сопротивляться, и подошла к столу.

– Вот эти с тунцом, но можешь брать что понравится, – сказал я, и подал ей пример, цапнув онигири с креветками. Мама их всегда перемешивала, и всегда поражалась тому, как я безошибочно выбирал только то, что мне нравится, ведь она сама не могла отличить одни от других. Привилегия ясновидца!

Девочка молча взяла предложенное угощение, и равнодушно его надкусила, не пересекаясь со мной взглядом. Но совсем из поля зрения не выпускала, словно ожидая какой-нибудь подлянки. Эмоциональное состояние… настороженность, и в то же время фатализм. Словно она не собиралась сопротивляться, но хотела бы подготовиться к тому моменту, как начнётся боль.

Тьфу, что за гадость в голову лезет!

Так, еда ей понравилось. Это хорошо. Что с этой надломленной прелестью делать дальше я не знаю. Это плохо. Долго поддерживать показанный уровень детского энтузиазма я не смогу, это не в моем характере. Я, скорее, из молчаливых засадных хищников, которые часами выжидают свою жертву с фотоаппаратом в руках. То есть, интроверт и одиночка, а коммуникабельность я просто развил как необходимый рабочий навык. А работа утомляет…

– Вкусно? – с улыбкой спросил я. Если бы не отсутствие выражения и убитые глаза, девочка была бы очень милой. Дети, впрочем, все милые. Природой заложено.

– Да… спасибо, семпай.

– Бери ещё, ты ведь совсем не наелась. И вот, чай, – я придвинул к ней крышку от термоса, которую по-походному использовал в качестве чашки.

Девочка вновь не стала отказываться, и этим дала мне лишнюю минуту на размышление о том, что делать дальше. Правда, мне это не помогло. Я давным давно забыл, как дети сближаются между собой, а в новой жизни этот навык ни разу не практиковал.

– Давай дружить? – решил пойти в лоб я. Она же не будет спрашивать меня, “зачем мне это”, правда? Дети такими материями не заморачиваются.

– Зачем тебе дружить с такой как я? – безжизненным голосом произнесла она.

Merde… девочка, что же с тобой сделали…

– Хочу! – ответил я самым детским ответом из доступных.

– Хорошо. Я буду с тобой дружить, семпай, – все так же отстранённо ответила девочка. Это не согласие. Она приняла моё желание, как плохую погоду: словно это нечто досаждающее, но неизбежное, чему бессмысленно сопротивляться.

М-да, ну, никто не обещал что это будет легко.

– Ура! – я улыбнулся. – А можно я тебя поглажу по голове?

– Хорошо…

Чтобы качественно “заглянуть” в кого-то или что-то, мне нужно прикосновение. Иначе ответы слишком неопределённые, на уровне – “с ней что-то не так”. Прикоснувшись к мягким волосам, я сосредоточился, пытаясь ощутить девочку детально. И… ничего. Она не больна, её не избивали и не насиловали, к чему я уже был внутренне готов. Но и полностью здоровой её не назовёшь. В ней жило нечто неестественное. Похожее на жизнь, и “сон мира” одновременно. Призрачные глисты? Вряд ли, хотя ощущение именно такое.. Кроме этого, она и сама чем-то отличалась от других людей. Некоторые нервы её тела как будто отбрасывали множественные “тени”. Я такого раньше не видел. Мутация?

Ничего не понимаю. Кроме одного: раз на её теле нет синяков, значит основное насилие над ней психологическое, а его доказать очень сложно. Тем более другому ребёнку.

– Перемена скоро закончится, семпай. Нужно возвращаться, – прошелестела девочка. – Спасибо за еду.

– Ага, пойдём, Сакура-тян, – я убрал руку, и улыбнулся ей. – Давай каждый день обедать вместе?

– …хорошо, – в очередной раз “приняла” она моё желание.

Ладно, первый шаг сделан. Над остальными предстоит подумать.

Вторая часть учебного дня пролетела гораздо быстрее, в размышлениях о новом знакомстве, и том, что можно сделать для мелкой. Выходило так, что прямо сейчас я мог лишь как-то поддерживать её. Общаться, затянуть в какой-нибудь клуб, брать с собой в прогулки по городу. Что угодно, что позволило бы ей ощутить себя живым человеком, а не чужой игрушкой, которую кто угодно может взять поиграть. Начать можно с кружка натуралистов, его ведёт Норитака-сенсей, самая сердобольная из всего преподавательского состава. Она больше всех переживала за мою социальную жизнь, ну так пусть порадуется… и, думаю, поняв что Сакуру обижают дома, она постарается что-нибудь с этим сделать. Хм-м-м, тянуть её в клуб сегодня же, пожалуй, не стоит. Дам девочке недельку на то, чтобы привыкнуть ко мне, а до тех пор просто буду её кормить, гладить, и пытаться разговорить. Знать бы ещё о чем общаться с семилеткой! Будет мне тренировкой на будущее отцовство...

Как ни странно, но на следующий день моя “подруга” не попыталась уклониться от договорённости. Я встретил её на том же самом месте, и она все так же безропотно составила мне компанию в поедании маминых вкусностей. И через день тоже. По отголоскам её эмоций я чувствовал, что ей нравилось быть вместе с кем-то, но в то же время она боялась шагнуть навстречу. Словно маленький дикий зверёк, который хоть и берет еду из рук человека, но в любой момент готов броситься прочь.

– Сакура-тян, давай погуляем сегодня после уроков? – обратился я к ней на излёте недели. – Я хотел съездить в Шинто, поедешь со мной?

– Зачем?

За прошедшие дни она немного потеплела. Голос все ещё был отстранённым, да и выражать эмоции малышка не торопилась, но теперь она иногда вступала в диалог, не ограничивая себя “здравствуй, семпай”, “спасибо за еду, семпай”, “до свиданья, семпай”. Она не знала, но к каждой новой встрече я готовился заранее, подбирая какие-нибудь темы для монологов. Потому что иначе мы бы просто оба молчали.

– Проявить плёнки, распечатать фотографии за неделю, и купить новые, – с улыбкой ответил я. – А ещё я хочу пофотографировать тебя!

– Меня?

– Ага! Ты мой друг и ты милая. А ещё я надеюсь, что ты улыбнёшься, хотя бы для камеры...

Она не ответила, без выражения разглядывая меня. Вот только внешнее совершенно не соответствовало внутреннему.

– Семпай... зачем?

Знакомое ощущение. Моя сверхспособность позволяла ощущать всякие интересные вещи, но интерпретация увиденного оставалась за мной. Когда-то в прошлой жизни, мне уже задавали вопрос, находясь в аналогичном душевном состоянии. Это “последний шанс” или “переломный момент”, когда человек принимает важное для себя решение… ошибёшься здесь, и возможности исправиться тебе не дадут. Когда-то я этого не знал, привычно соврал в ответ на прямой вопрос – и потерял остатки доверия жены. А следом и её саму.

– Зачем что? – осторожно уточнил я.

– Зачем все это? Встречи, дружба? Ты...странный, – она запнулась, всеми силами детского разума подбирая слова. – Что тебе нужно от меня?

Меня раскрыли. Не получается у меня достоверно прикидываться ребёнком для детей, даже если очень стараюсь.

– Чтобы ты не была одна, – серьёзно и честно ответил я. – Чтобы у тебя было место и компания, где тебя примут, и куда бы тебе хотелось возвращаться. У меня, наверное, не очень получается… но я все равно постараюсь.

Она едва заметно дёрнулась.

– Правда? – прошептала она.

– Правда.

Ей хотелось плакать. Но она подавила это желание, оставшись внешне все такой же нейтральной, вновь заставив меня ужаснуться условиям в которых она живёт.

– Так ты со мной? В Шинто.

– Угу… поеду. Семпай, – и она впервые за все время нашего знакомства еле заметно улыбнулась. И, честно говоря, от этой улыбки плакать хотелось уже мне. Как можно довести ребёнка до такого состояния?! Вопрос, ответ на который я уже боялся узнать.

После занятий мы сели на автобус до Шинто. Ехать нужно было почти через весь город, почти час, и я решил что это будет неплохой возможностью поговорить с девочкой о чем-то более значимом, чем мои попытки имитировать детскую болтовню. Вот только как…

– Тебе ведь не наругают за то, что ты ушла после школы без предупреждения?

– Нет. Я должна вернуться, чтобы ночью быть дома. Если дедушка захочет увидеть меня раньше… я узнаю.

От этих слов веяло безнадёжностью и страхом.

– А остальные? У тебя есть только дедушка?

– Да.

Ложь. И едкая, до слёз, обида. Я не стал расспрашивать дальше, просто взял её за руку и легонько сжал в знак поддержки.

– Значит, можем гулять допоздна, – я улыбнулся. – А что тебе нравится?

– Нравится?

– Ну, делать. Мне вот нравится фотографировать и гулять. В будущем я обязательно стану путешественником! А тебе?

– Не знаю…

Если верить папиным книжкам, дети зачастую находят то, что им нравится, ориентируясь на похвалу родителей. Очень сомневаюсь, что её дома хвалят хоть за что-нибудь. Со временем она может удариться в эскапизм, книжный, игровой или… хуже.

– Ладно, поищем, – решительно кивнул я.

– Зачем?

– Как только найдём, поймёшь, – я подмигнул ей. – Заниматься чем-то что тебе нравится очень здорово, а тебе…

Я осёкся. Подумалось, что продолжая эту мысль я могу её обидеть.

– Мне? Мне что, семпай? – не позволила слететь с темы девочка.

– Ну… было бы неплохо найти что-то радостное, – смягчил я идею. – Для тебя. Я бы хотел, чтобы ты радовалась, смеялась и улыбалась.

– И тогда ты уйдёшь? – прошептала она.

– Вот ещё! – возмутился я. – Останусь! И буду всю жизнь гордиться, что помог подруге! Вот!

– А если не получится? – она немного улыбнулась.

– Это мы ещё посмотрим, – прищурился я и гордо продекламировал: – Человек создан для счастья, как птица для полёта!

Она улыбнулась вновь.

– Почему тебе нравится фотографировать, семпай?

– Мир полон красоты. Я её вижу, и хочу поделиться ею с другими… приходи ко мне в гости, я покажу тебе свои фотографии! Или тебе нельзя? Тогда могу просто в школу принести.

– Красоты… – она вновь начала уходить в себя.

– Да. Конечно, в мире есть и плохое, но все и всегда можно исправить. Я так думаю.

– Даже смерть?

– Да!

Вновь ошибся, её настроение опять ухудшилось. Да почему?!..

– Наверное хорошо быть тобой, семпай, – еле слышно сказала она.

– Да. И я хочу поделиться этим, – я легонько сжал её ручку. – Особенно с тобой.

Девочка немного повеселела, и я совершенно не понимаю, почему. Не разговор а минное поле…

– У тебя есть любимая еда? – решил я свернуть на безопасную тему.

– Сладкое…

– О, я знаю там отличное место, – воодушевился я. – Обязательно заглянем.

За разговорами время пролетело незаметно, и вскоре мы уже были в торговом центре. Сначала заглянули в фотосалон, затем в кафешку со сладостями, где нас приняли за брата с сестрой, а затем, возвращаясь с заметно повеселевшей девочкой, я заметил афишу кинотеатра, и предложил ей сходить на какой-нибудь фильм, на что она охотно согласилась.

Правда, выбор фильма…

– Это ужастик, – сообщил я ей.

– Я знаю. Хочу посмотреть!

Это был полный японский дубляж “Дракулы”, вышедшего год назад. И, конечно же, нам отказались продавать билеты на сеанс, возрастной ценз не прошли, по мнению кассира. Она спросила, где наши родители, на что я с привычной лёгкостью соврал. Вечер пятницы, большой торговый центр… здесь хватало людей, в том числе с детьми, ничего подозрительного в нас не было, так что женщина охотно поверила что мы просто договорились встретиться рядом с кинотеатром.

– Точно хочешь посмотреть? – спросил я, когда мы отошли от неё подальше, для маскировки купив попкорн.

– Угу… но нас ведь не пустят.

– Значит, зайдём сами, – улыбнулся я.

– Как?

– Мне надо немножко подготовиться. Пойдём сядем на диванчик.

Утренний ритуал я сегодня выполнил в полном объёме, но к вечеру его действие почти заканчивается. Обычно я его не обновляю, но сегодня можно сделать исключение. Зачем? О, довольно просто: прислушиваясь к миру, можно почувствовать… сложно описать. Идеальный момент, для совершения того или иного действия. Вероятность того, что тебя поймают или не обратят внимание. Присутствие людей поблизости, и их состояние. С этим набором просочиться в зал до начала сеанса оказалось не так уж и сложно. Сакуре очень понравилась это маленькое приключение в шпионском духе. И фильм, как ни удивительно, тоже. Мне – не очень. Я не видел его в прошлой жизни, разве что так, пару обрывков. Не сказал бы что он страшный, для взрослого-то человека, но по какой-то причине, он оставил меня в напряжении. Словно… не знаю. Словно навевал дурные предчувствия. И Сакура моё изменившееся настроение заметила.

– Тебе было страшно, семпай? – спросила она, когда мы вышли из зала. Зимние дни короткие, и солнце уже село… почему эта темнота ощущается тревожной? Не из-за фильма же? Глупости какие.

– Неуютно, – честно ответил я. – И до сих пор неуютно, если честно.

Она хихикнула, глянув на меня с чисто детской снисходительностью. Ладно, за такое проявление эмоций с её стороны, можно на все забить.

– Зато тебе понравилось.

– Ага! – кивнула девочка.

– Ну тогда… по мороженке и домой?

Merde! Стоило лишь произнести это слово, как всю детскость и радость с её лица мгновенно стёрло. Словно её проморозило и внутри и снаружи, безо всякой мороженки.

– Спасибо, семпай, – спустя секунду отозвалась она, ровным голосом. – Я не доставлю неудобств?

Вместо ответа, я просто её обнял.

– Никогда.

Надо посоветоваться с родителями. Этому нельзя позволять продолжаться! Её нужно спасать, и чем быстрее, тем лучше. Если же они от меня отмахнутся… что ж, мне вполне хватит квалификации, чтобы изобразить из себя частного детектива, и наведаться в её дом с фотоаппаратом. Хотя... её ведь не бьют. Что же делать?

– Я тебя провожу, – сказал я, когда мы вернулись в Мияму.

– Не надо, семпай, – испугалась она.

– Только провожу. Правда.

– Нет!

Я отчётливо почувствовал, что если я буду настаивать, то порушу все, чего добился за последнюю неделю. Она только начала проклёвывать свою скорлупу “всеобщей игрушки”, навязывать ей свою волю – худшее, что я могу сделать.

– Ладно, – вздохнул я. – Только будь осторожна, хорошо?

– Буду. И не ходи за мной, семпай! Пожалуйста…

Я грустно кивнул.

– До встречи, Сакура.

– До встречи, семпай. Спасибо за сегодня!

Проследив за удаляющейся девочкой до тех пор пока она не пропала из виду, я тоже побрёл в сторону дома. Честно говоря, не чувствовалось это все успехом. Было просто горько. От того что есть люди, которые могут так обращаться со своими детьми. И от своего бессилия по-настоящему ей помочь… а ещё, чувство дискомфорта сменилось ощущением, будто произошло что-то непоправимое. Оно было настолько гнетущим, что я даже начал подумывать о том, чтобы броситься вслед за девочкой.

– Так, хватит, – я остановился и глубоко выдохнул. – Ничего плохого с ней не произойдёт.

Прозвучало неправдоподобно.

– Её не убьют. И даже бить не будут. Я просто себя накрутил, словно курица-наседка. Тут нужен холодный разум и чёткий план, тогда все получится.

Это уже было более жизнеутверждающе. Неприятное послевкусие от прощания с девочкой немного отступило, но общее предчувствие беды никуда не ушло. Вот только уже поздно трепыхаться – я не знаю, где она живёт, чтобы бежать туда с фотоаппаратом, или попытаться натравить полицию. Не говоря уже о том, что визит полиции сделает только хуже, её ведь не бьют, а то ли унижают, то ли… не могу даже предположить. Как-то пытают, не нанося при этом повреждений, кроме психологических? Какая мерзость!

Дом встретил меня привычным светом в задёрнутых шторами окнах. Мама наверняка приготовила что-то вкусное, и наверняка пропесочит меня за то, что слишком поздно вернулся. Это папа оценивает меня более здраво… хотелось бы верить, а то может мама права и он меня балует.

Встречать меня никто не вышел. Ох, точно песочить будут… мама любит практиковать “тактику грозы”. Думает, что она так страшнее – в чем её ни я, ни папа не торопились разубеждать. Это всегда выглядело, как будто тебя отчитывает маленькая самоуверенная девочка. Очень смешно и мило, глупо… отказываться…

Когда я открыл дверь гостиной, я замер, ошарашенный открывшейся мне кровавой картиной. И все же прыгнул назад, повинуясь взревевшей “чуйке”, что спасло меня от первого удара. Второй я пропустил, успев лишь прикрыть лицо руками, но мне это не помогло – мой хиленький блок просто прилетел мне же по голове с такой силой, что я провалился в состояние грогги. Я осознавал, как меня втащили в гостиную и связывали, но сквозь какие-то накатывающие волны дезориентации, на грани потери сознания, без возможности шевелиться или, тем более, сопротивляться. Плавающие перед глазами цветные пятна приняли очертания предметов спустя какое-то время, но вместе с чёткостью сознания пришли боль, тошнота и… осознание.

Мои вторые родители мертвы. Предчувствие беды, которое терзало меня последние часы, было связано вовсе не с Сакурой, а с ними, но я этого не понял. Даже не подумал в эту сторону, а теперь… не мог отвести взгляда от бледных, обескровленных лиц с застывшими на них выражениями боли и страха. Я видел смерть в прошлом, в том числе людей, но эта потрясла меня до глубины души. Иррациональностью, бессмысленностью, внезапностью, незаслуженностью. Как? Почему? За что? Может быть, это все мне просто снится? Душный и липкий кошмар о мёртвых глазах матери, чьей кровью какой-то маньяк рисует на полу нашей гостиной? Я хочу проснуться. Я ХОЧУ ПРОСНУТЬСЯ!!!

Вот только я не сплю. Моё сверхъестественное восприятие не давало ошибиться, то и дело подкидывая в голову случайные факты о том, что я вижу. “Смерть произошла шестьдесят две минуты, шестнадцать секунд и пять миллисекунд назад”. “Температура крови тридцать один градус по Цельсию, понижается”, “Вторая группа, положительный резус”. “В воздухе повышено содержание альдегидов”. Какой нейтральный способ воспринимать тяжёлый запах бойни…

– А потом чёрточки здесь, здесь и вот тут, – раздался голос убийцы. Энергичный и позитивный, он резко контрастировал с ситуацией. – По-моему в этот раз получилось гораздо лучше, чем в прошлый! Как думаешь?

Он повернулся ко мне и с улыбкой протянул руку в сторону нарисованной кровью фигуры, и я невольно переместил взгляд в указанном направлении. Восьмилучевая звезда, вписанная в двойной круг. Около каждой из вершин звезды был ещё один маленький круг, и два пересекающихся круга в её центре.

– Вот, гляди, – он показал мне раскрытую посередине книгу с рисунком такой же, только завершённой, с какими-то символами. – Нашёл на чердаке недавно. Прикинь, мои предки занимались призывом демонов! Как думаешь, они реальны?

Ноль враждебности. Никаких сожалений. Рослый парень в вызывающем фиолетовом пиджаке и брюках в тон улыбался совершенно искренне. Он вовсе не пытался поиздеваться над ребёнком, родителей которых убил, чтобы пустить их кровь на краску. Люди называют таких как он психопатами, но на деле передо мной разумное животное. Если верить в учение Будды о перерождении душ, в прошлой жизни он был хищником, и не смог по-настоящему стать человеком.

Он не доживёт до весны.

Голову прострелило болью, но я даже не поморщился. Критическая ситуация обострила все мои чувства, включающие сверхъестественные. Поток вероятностей ощущался с абсолютной ясностью, но сейчас в нем превалировала смерть. В том числе моя – шансы дожить до следующего дня были невелики.

– О-я? А где страх? Где ненависть? Почему ты не плачешь, как остальные? – он присел, склонившись надо мной и заглянув в глаза. – Ты что, сломался?

Я покачал головой, и шанс выжить немного увеличился.

– А, наверное ты их не любил! – “догадался” парень, и весело улыбнулся, а затем сменил интонацию на заговорщическую. – Понимаю, я своих тоже не особо. Как тебе? Нравится то, что видишь?

Я снова мотнул головой, чётко ощущая, что ложь мне навредит.

– Ха-ха-ха, а ты забавный, я таких раньше не видел! Почему ты не боишься? – он на мгновение задумался, а затем вытащил из моего рта кляп. Мои шансы выжить от этого сделали резкий скачок вверх, но, что заинтересовало меня гораздо больше, при этом возросли шансы умереть самого маньяка. Я… могу заболтать его до смерти?

– И не кричишь! – как будто бы даже восхитился тем временем парень.

– Незачем. Дом на отшибе, рядом с лесом, и построен в европейском стиле, из кирпича. Можно кричать сколько угодно, никто не услышит. Ты ведь поэтому его и выбрал, да?

– Именно! Ты в теме! – он изобразил пальцы-пистолетики. – Хотел сделать что-то такое сам? Скажи мне! Я никому не передам, честно!

– Я…

– А, неважно. Этот город слишком мал для нас двоих. Черт, крутая фраза, всегда хотел её сказать! Испугался? Не испугался. А так?!

Он одной рукой схватил меня за грудки, а второй приставил почти к самому глазу лезвие.

– О-о-о, а так испугался, – с явным удовольствием протянул парень, а затем бросил меня на пол. – Вот теперь правильно. Ты должен бояться, ведь ты скоро умрёшь. Я бы с радостью выколол тебе глазик и послушал крики, но демон сам себя не вызовет! А предлагать ему порченную жертву как-то совсем негостеприимно, правда? Но если вдруг демон не явится, то мы продолжим с того места где остановились сейчас. Обещаю: будет больно!

Искренность. Последнее, что хочется услышать от маньяка, когда он обещает тебе мучительную смерть. Сердце колотилось как бешеное, а в животе словно образовалась холодная гиря, мощно надавившая на мочевой пузырь. Сверхчуйка тоже не помогала, во всех деталях показав мне, что останется от моего тела после того как он закончит.

Это вывело меня из того равнодушного ступора, в который я впал после удара по голове. Вокруг – реальность. И эта реальность вот-вот перемелет меня в кровавый фарш, если я не начну действовать.

Руки связаны за спиной армированным скотчем. Ноги тоже. Убийца не стал возвращать на место кляп, но зубами я ни до чего не дотянусь. Разорвать его силой… без шансов, чуйка подтверждает. Вроде бы в новостях говорили, что с этим маньяком связывают три десятка жертв – очевидно, он знает что делает.

Анализ возможных уязвимостей подсказывает, что скотч можно легко разрезать или растянуть, если предварительно его нагреть. В комнате есть журнальный столик… но для меня он бесполезен. Чуйка подсказывает что он из закалённого стекла, и просто рассыплется в стеклянную крошку, если я по нему ударю. Окровавленный нож, которым маньяк только что угрожал выколоть мне глаз, лежит на полке. Если он не возьмёт его с собой, это шанс, но нужен запасной план. Я мысленно обшаривал пространство. Есть. В ящике стола лежит канцелярский нож. Я смогу избавиться от пут, если у меня будет хотя бы минута. Что дальше? Выпрыгнуть в окно… картина смерти. Выбежать из комнаты и запереть за собой дверь, чтобы задержать преследователя… картина смерти. Неважно, буду ли я бежать через поле или лес, он обязательно меня догонит и убьёт. Наш дом стоит на отшибе, а у маньяка слишком большое физическое преимущество. Я просто не успею разорвать дистанцию чтобы спрятаться или воспользоваться преимуществами восприятия. Попытаться напасть… бесполезно. Он настолько сильнее меня, что я успею лишь ранить его перед смертью, и это лучший исход. Черт побери, так что мне тогда делать?! Ни сбежать, ни спрятаться, ни отбиться – но я ведь чувствую, что у меня есть шансы! Они связаны с тем, что я могу говорить. Но… если отвлечь маньяка разговором, он меня вырубит, и очнусь я лишь когда он начнёт меня резать. Спасибо, чуйка, хоть я и обошёлся бы без подробностей… не понимаю! Что я должен сделать?!

От приступа паники кровь застучала в ушах, а голова начала раскалываться от боли. У меня сотрясение? Нужно успокоиться, или я потеряю сознание… у меня нет времени на страх! Дыхание по квадрату. Хаа… хаа-а-а-а… И сосредоточиться на мире вокруг, это тоже прекрасно успокаивает. Ах… он все так же прекрасен. Я словно приговорённый к казни, который искренне наслаждается запахом цветущей черёмухи, что весенний ветерок приносит из соседнего квартала. Как глупо… и все же, помогает.

Если я не вижу ответа, это не значит, что его нет. Все ответы растворены во мне и мире, нужно лишь заглянуть глубже. В прошлый раз меня это убило, но разве сейчас у меня есть выбор? Смерть почти неминуема, а единственный способ её избежать – в той абсолютной, божественной ясности, которую можно обрести погрузившись в глубину.

Я снова начал ритуал.

Основание. Энергия. Материя. Состояния. Сон мира. Жизнь. Мысли. Единство. Порядок. Круг третий.

Фундамент. Незримое. Вещественное. Движение вперёд. Запределье. Развитие. Разум. Связи. Хаос. Круг четвёртый.

Базис. Силы. Реальность. Поток. Граница. Рост. Понимание. Согласованность. Распад. Круг пятый.

Ритуал можно повторять сколько угодно. Чем дольше всматриваешься в мир, тем больше видишь. Тем больше понимаешь. Тем меньше хочется отводить взгляд. Просветление – тоже наркотик.

Основа поро̶̛̛͓̇̔ͅждает все. Круг шестой.

Мате̶̡́р̶̛͉̻̎̏ͅия и энергия есть две ф̷̲̭̹̈̓̈́о̶͈͉̰̓̃̊р̵͉̇͂м̵̦̕͝ы одного явления. Круг седьмой.

Время суще̸̧͔̌̽͛с̵̬͠т̵͖̫̩́͝в̶͕͑ует. Время лишь илл̷͎̯͑ю̷̖͓͉͗̉̽з̸̹͇̒̅͜ия. В этом нет пара̴̣̓д̵̳͂о̷͘к̸̗̈́с̵̝̃а. Круг восьмой.

Слезы текли по щекам, но я уже не чувствовал их. Все обретает смысл! … так красиво…

Д̶̢̛͖̬͗̃у̸͍͎̇͌х̴͔͓̊̃ предшествует жиз̸͚̝̑͘͝ни. Жизнь пӧ̴̼̬͓̝̅̕͝рожд̸̮̈́̌͂ает раз̸̖͙̻̃́ум. Разум укр̵̰́͐ӗ̶̨̥͘п̸̙̳͇̓л̴̠̼̝̑̓̄яет дух. Дух об̸̹̝̏̽̏ретӓ̷̯́ͅе̶̹̅̈̒͗т разум. Разум ста̵̰̟̌̈́ͅновится жиз̸͙̣̳͔̒̈̑нью. Жизн̴̲̟̍̇ь̶̯͇̏ предше с̶̮̯̈́т̴̤̪͆̍ͅвует дух̵̡̟̲̈́̅́̃у. Круг девятый.

Вс̵̥͔̳̗̱͎͆еленная – бес̵̥͔̳̗̱͎͆конечная точка. Любую книгу можно запис̵̥͔̳̗̱͎͆ать в одну с̵̥͔̳̗̱͎͆троку. Умес̵̥͔̳̗̱͎͆тить в один глиф. Рас̵̥͔̳̗̱͎͆с̷̮̯̂̇̆̌̍̌тояние лишь удобная форма организации прос̷̮̯̂̇̆̌̍̌транства. Удобн̶̢̺̦̉͒а̷͎̪͐̆я, но не обя̴̺̠͚̊͝з̴̢̺̳͛͊̽ы̷̻̜̣͌̄̎̏вающая. Круг десятый.

Порядок м̴̛̰͙е̵̼̘͋̍̃͂н̴̮̝̊̾͝я̷͉̫̠̞͑͑̑͘е̷̜̑т̷̬̺͊̍ͅ хаос, но суть хаоса изменчивость. В любой ст̶͖̦̱͓̫̥̔р̴̖̦͙̞̗̇̿͂̍̕у̸̡̢̮̖́̾͂̃ктуре есть и̴̟̂̑̏̃̚͘͝з̶̛͕̗̘̙͍̍̓͑̂̚͜͝ъ̶̞̗̬̖̗͖̝͔͐͆̍̿̉ян, и такова пр̸͔͎̹̥͙̀̇̒̌̕и̴̢̯̎̌̈́̽ͅр̴̻̀̊̆ода вещей. Инь.̵̛̻̞̙̽̾͑̏͝͝Ян. Все вернется к ист̴̪̐о̵̟̆к̸̠͂у, чтобы родиться вновь.̷̡͙̝͎̥͛̊́̀͘ͅ Круг одиннадцатый.

В мире нет ничего невозможного. Представим, что я оказался в безвыходной ситуации. Меня схватил маньяк, и я не могу убежать или отбиться. Как мне спастись?

Прекратить представлять.

Расстояния не имеют значения. Как он, точка на двухмерном листе, мог схватить меня, точку в трёхмерном пространстве? Нужно лишь потерять себя здесь, а затем найти снова в другом месте. Это просто. Но разве нет решения лучше?

Конечно есть. Река времени несёт вперёд свои воды, а вместе с ними и нас – песчинки, что были подхвачены течением. Кто заметит, что одна песчинка оказалась не там, где была? Ничтожное изменение в бесконечности вселенной, всего лишь траектории нескольких частиц в бурном потоке. Нужен только небольшой импульс…

– Убьёшься же.

В окружавшем меня круговороте вероятностей и сил парил небольшой зверёк, похожий одновременно на белку и котёнка. Белый, пушистый, с большими ушками, шерсть на которых к кончикам выцветала в синеву, он внимательно смотрел на меня фиолетовыми глазками-пуговками. А ещё у него есть жилеточка! Такой милашка…

По шерсти зверька пробежалась нежная волна моего касания. Мягкий и тёплый. Естественный, но не настоящий. Облик без сути. С чужой сутью?

– Не делай этого. Убьёшься, – повторил зверёк. – Кто тогда будет мной любоваться?

О чем это он? Все ведь так просто! Всего лишь передвинуть песчинку, что в этом опасного? Но время ещё есть, так что я погладил зверька ещё разок. Какая прелесть!

– Я дам подсказку. Живи.

Взмахнув пушистым хвостом он подлетел поближе, и ткнул меня тоненькой лапкой в фокус восприятия.

̴̢ͪ̍̄̌ͩ̄ͣ̊̒̋ͣ̄͒̚͏̵̸̸̷̶̧̡̧̛́͜͜͝͝͞͡͝͝͝͝͠҉̢̢̧̡̢̕͞҉͡͏͕̥̦̞̟̦̠̘̘͓̹̼͇̀ͅͅ ̴̶̴̸̶̶̨̡̛̛̛͂̔͆̓̏̿̿̀́̀̕͘͘͜͟͟͠͡͠͠͝͡͡͏̶͙̩̬̟͕̠͖́́͢͡͞͝ ̶̡̡̇̈̌͌͗̈̍̾͌ͫ̆ͭ͑ͥͪ̌ͮ͐̐͋̇́̾͊̍̃̉ͩͭͤ̃ͯ̚̕͘͟͝͝͏̶̢̧́̕͘͘͢͢͟͟͡͝͏̴̷̢̼͙̗̻͉̖̘̝͈͔̻̻̜̗͕̩̮̹͈̖̮͉͚̭̳̰̖̙͈̼̬͙̀ͅͅ ̸̴̨ͧ̎̓̎̎̎̃͑̃̂͒ͦ͟͠҉҉̛͜͠͏̶̵̧̧̀̀̀͘̕͜͟͢͏̸̴̷̸̴̛͙̦̻̰̩͚̞̫̤̤̺̬̗͈̳̥͓̟͎̠̠͔͙̫̗͎͟͠͞͠ͅ ̶̨̧̬͑̍̃͆ͬ̋ͧ̇ͬ͊ͫ̃̊̀͜͞ ̔̆͐ͮ͊̅ͣ̌̀ͨ̅҉͏̴̷̶̶̴̴̵̶̴̡̧̡̛̛̛̀͜͟͢͞͡͏̴̛̞͖͎̳̭͓͟͟ ̴̢̛̈ͮ̏̋ͬͤ́ͥͥ͌ͨ͗̈́̾ͬͨͥ̆̅̉̔́͘͝҉͏̹͙̬̻̜̼̞̱̠̘̯͉͇͇̙̘̞̞̹͖͕̜̯̭̻̳̥̙͉͕̗̞̘͘ͅ ̸̧̘̰̲̹̩͖̲̠̮̘̭̬̜̺͓̪̤̹̤̮̤̹̣̂̑̔ͤͭͧ̐͂̅͋̓͐ͮ̿̏̓ͨͥ̈̆͒ͨ̓ͧ̎ͮ̚͞ͅ ̷̷̶̡̨̧̡̛̝̘̥̯̜̩̮̟̱̠̖̻͖̩̼͓̳̩̤̳̐̏̂͗̇̂̂̂ͦͨ͊̓ͧͭͣͮ̇ͫͦ́́̀̀́́̀̀̚̚͘̕͘͜͢͟͠͞ͅ ̛̊ͬͭ̽ͮ̅̾̽̆ͧ͗̇͐͛̿͒͊͊̓̀̉̓͆ͬ͆̅̚̚͘͘͜͡͏̡̡̛͜͜͟͠͏̸̷̷̨̢̧̛̛͎͖̰̳̹̫̠̰̳̥̪̟̰̩̪̟̖̭̤̮̹̮̱̬͈̩̀͟͢ͅ ̷̴̓́͋́̊ͣͧ̋͗̔̋̈́̍̏͌̈́͂ͬ̋͘͡͝͡͏̸̥̰̺̦̘̩̝͔̫͙̠͙͓̖̬̱͕ ̢̐͛̆ͮ͋̈͗ͫ̃ͯ̄͛̅̚̚͟҉̵̵̢̣̳̥̲͕̘̱̠̤̲͔͚͍́̕̕͜͢͠ ̸̷̶̵̷̶̨̛̛͎̗̱̲̠̼̞͍̜̻͙̝͍̻̳͖̥̤̌́̀̕͘͢͟͟͜͞͡ ̸̨̛̦̫̺̭͙̉̒ͣͭͤͥͧ̿̿̏ͦͫͯ̅ͧ͋̅́́͜͡͡ ͦ̒̊̆͒ͦ̾ͩͣ̊̑̓͌ͪͨ̑ͯͭ̅̚҉̶̡̧̛̛̛́́͜͟͜͠͡͞͝͏́̕̕͜͏̸̡̧̧͎͕̖̻̳͚͢͞ ̷̸ͭͭ̈̅ͥͧ̒̆̏̅̆͗ͪ̆͆͒̀҉҉̵̴̶̷̵̸̴̨̨̡̛̺͇̙͓͇̣͘͘͘͟͜͢͡͡͡͞ͅ ̵̡̑̽ͦͦ̀̚̕͡͏̵̨̢̀͘͟͠͡͞҉҉̛҉̸̛́̕͝҉̷̖͉̟̗͔̘̙͚̻ ̷̸̧̧̨ͣ̓̃̈͐̇̊ͣ̇̊͗ͣͩͪ͐̃ͤ́̿͢͢͢҉̡͏̸̸̶̴̪̮̕͟ ͒̏̐͊ͭ̐̒ͦͯ͏̷̴̴̵̵̢̡̛̥̥̪̘̱̙̟̱̭̳̳̱͓̻͙̱̞̲̦̰̥̱́́́͟͢͟͡͝ͅ ̶̷̸̢̨̐ͦ́͘̕͜͜͠͡͠҉̻̖̘̮̗͙̻͎̪̮̻͔͉̣̗͎͈͙̖͎̯̘́͝ ̷̢̨̽ͯͯ͛͋ͫ̉̌͊ͦ̕͟͡͏̵͟͞҉̶̵̵̛̲ ̵̸̴̵̶̶̨̧̡̡̤̪̪͈͇̬͊ͯ̃͐͝͞ ̵̸̡̦͚͛͑ͣͩ̄̀́͘̕͟͠ ̶̏̌̇̎̌ͤ͐̇͆͑̔͛̄̈́͊̚͜͏̴̢̛̕͠͏̷̺̻̠̗͔͈̣̞̞̝̘͙͚̝̼͖͇͙̪̻͝͞ ̵̶̢̘̺͈̥̖̜̯̻̠̫̮̦͚͈͕̗͈ͥ̋̃̎ͨͫͨ̄ͤ͐̎͌͒͌ͮ̌͊ͦ̉͘͘͜͠ ̴̸̜̮̱͓͌̍̎͐̿͗̽͘͜͝ ̓ͥ͂̑͑̎̈́̒̑̈́ͥ͞͏̶͇̱̹̳̬͞ ͭ̈́͆ͧͧ͂̋̐͛̿̉̉ͤͧͯ̔͘͢͏͏̣̲̤̭̱͓̝̥͍͙̥͝ͅ ̷̢̦͖̤̦̤̤͇̀́̓ͧ͢͝ ̵̴ͧ́̀́͜҉̗͎̠̺͇̮̪ ̷̨̧̛̇̎̅̔̈́̏͆̽̕͏̷͈̗-̶̴̨̛͕͚͔͎̬̩ͣ͆̔ͨͮ̈̑ͪ͊̈͛́͝-̴̡̡̧͈̤̹͓͍̝͚̳̭̝̎̊ͯ̾ͯͭ͋̅̃̀͘͟ͅͅͅ-̶̛ͦ̓ͥ̌̊͌̆̋̚͟҉̴̧̡̀̕͜͟͡҉̤̪̱͉͙̪̜̗-̛̆ͤ́́̀͘͢͡͠͏̲̹̘͘-̴̸̢͚͔̅̂́͜͟͠-̴̛̩͍̬̪̰͉̩̗ͤͣͬͮ̒̃͂̅ͮͮ͢͞-̳͓̍͐̀ͭ̒̂̔͟͡-̑̐̆̓͂̓̓̉͏̸̪̤͟-̧͉̣̼̏̇ͫ͂͘̕͟͡-̰̓͒̎͡-̟̺̖̹̏ͬ͝-ͬ̍̇͐͞҉̴͖͇̲-̢̹͊̋̄̀-̨̫͎ͧͧ͞-̴̲͇̌̓ͯ͡-̶̦̾͗͟-̻ͬ͡–––––––––––– Я… кто? Что? Где? Вспомнил!

Реальность настолько пронизывала меня, что не оставалось места ни страху, ни сомнениям. Будущее перестало быть проблеском во тьме, и стало очевидным, как то, что выплеснутая из чаши вода упадёт на землю. Я не видел куда полетят брызги, но это неважно.

Сейчас он подойдёт.

– Эй, мелкий, глянь, – убийца поднял меня за шкирку и показал на законченную звезду. – Круто же! И всего-то с четвёртого раза! Наверное, у меня талант. Как думаешь? Тебе там вообще хоть что-нибудь сквозь слезы видно?

Искренность. Интерес. Предвкушение. С его точки зрения я лишь ингредиент, а беседа со мной имеет не больше смысла, чем насвистывание себе под нос во время готовки. И все же, ему это нравилось. Ингредиенты должны видеть процесс приготовления, это сделает вкус блюда лучше. Так он думает.

– Чет отлить захотелось, – задумчиво произнёс маньяк, и разжал руку, вновь роняя меня на пол. – Никуда не уходи, я мигом!

У меня есть целая минута. Почему так много? Он осторожный. Ему нужно будет стереть отпечатки пальцев. Хищник обретший разум, пытается познать смерть. Не получится. Извернувшись словно змея, я прыжком поднялся на ноги.

Решение не лежало на поверхности. Я не увидел его, потому что не знал куда смотреть, но сейчас нужные мне нити вероятностей сплетались вокруг раскрытого журнала, который маньяк оставил на столе. На одном развороте были инструкции, на втором – странный белый стих, который был нужен для призыва. Раньше я бы и не подумал терять время на то, чтобы читать его.

Но теперь я знал, что в этом есть смысл.

– Закройся, наполнись, закройся, наполнись, закройся, наполнись, закройся, наполнись! Пятикратно вбери, прежде чем расколоться! Серебром и железом сформована суть, первый камень возложен владыкой контрактов. Верно следую я путём Соломона…

Бессмысленная, едва рифмованная тарабарщина откликалась в мире. Я не мог отвлечься ни на секунду, чтобы не сбиться, но я буквально кожей чувствовал разливающееся вокруг нечто.

– …Так последуй за зовом Святого Грааля! Раздели мою волю и цели, ответь мне!..

Нечто коснулось меня, просветив мгновенным леденящим рентгеном, из-за чего я едва не запнулся. Осталась всего пара строф!

– …с вершины небес, сквозь кольцо удержанья, трижды верный обету, Хранитель Баланса!

По миру прокатилась волна неестественности, тут же затухшая, словно увязшая в реальности, впитавшаяся в неё как вода в песок. Секунда. Другая. А затем хрупкое равновесие нарушилось. Звезда, начерченная кровью моих родителей, ярко засветилась, окрашивая всю комнату в оттенки синего. Вероятности пришли в движение, и большая часть веток с моей гибелью осталась позади.

– Ого! Получилось, получилось! – за моей спиной раздались восторженные хлопки. Я знал, что он стоит там, ведь не уложился с призывом в минуту. Это не было проблемой – животное в человеческом теле было очень любопытным. Даже сейчас он стоял, с интересом рассматривая как свет сгущается в женскую фигурку. – Э… кажется, ты призвал ангела, вместо демона.

Появившаяся девушка открыла глаза, и робко улыбнулась.

– Ответь, ты ли мой мастер?

– Помоги мне, – одними губами шепнул я. И все же она поняла. По тяжёлому запаху крови? По моему виду? Или просто ощутила это ангельским чутьём? Не знаю. Но хватило лишь одного слова…

– φως!

…чтобы из её посоха вырвался яркий луч света. И по моим натянутым как струны нервам хлестнуло ощущение смерти. Пусть не глазами, но я в деталях ощутил, как ангельский лучик навылет прожёг череп маньяка. Да… вот так. Без предупреждений, схватки, шанса, последнего слова. Походя. Идеально – так, как он и заслуживал.

Вероятности сдвинулись вновь, обещая мне, что завтра наступит. Невероятное, ирреальное чувство облегчения накатило на меня словно волна, и я как-то со стороны осознал, что заваливаюсь на спину. Ноги просто стали ватными, отказываясь меня держать, а сердце колотилось в груди так, словно пыталось вырваться из неё.

– Мастер! – испуганно воскликнула ангел, и одним движением подалась навстречу, поймав меня. Выпущенный ею из рук посох зазвенел, ударившись о доски пола. Почему-то это показалось мне невероятно смешным.

Я попытался подавить смех, но не смог, и громко расхохотался. Какой контраст! Убила человека одним словом, а теперь испуганно вглядывается в моё лицо! Глаза яркие и голубые, сияют как весеннее небо. Я тону в них – в них, и в буйстве ощущений что дарит мне болезненно обострённое сверхчувство от попыток ощутить её. Неестественная, таинственная , прекрасная. Ангел, призванный вместо демона. Ангел, который станет демоном. Ангел, который был демоном. Ангел, который будет демоном, чтобы получить второй шанс стать ангелом! Ах-ха-ха-ха-ха! Почему в этом нет никакого парадокса?! Да откуда же я знаю?! Умора!

– ύπνοςε, – нежно сказала ангел.

Глава 2

Я проснулся с первыми лучами солнца. Открыл глаза, и смотрел в потолок своей комнаты. Кошмар. Просто кошмар... хотел бы я так думать, но к чему этот самообман? Мне больше не нужно притворяться ребёнком. Не для кого это делать.

Мысль о том, чтобы провести ритуал отозвалась нервной дрожью. Не страха, о нет. Желания.

Моё экстрасенсорное любование миром изначально было лишь созерцательной медитацией. Я видел немного – лишь красоту Основы Мироздания. Но чем чаще я смотрел, тем больше деталей мог углядеть, и постепенно я нашёл восемь остальных слоёв. Какое-то время это было максимумом, но я не жаловался. Я мог в любой момент посмотреть на мир во всей его неописуемом совершенстве! Даже если бы я мог что-то менять, я бы не посмел!

Но потом, словно преодолев какой-то порог, мои возможности расширились. Я понял, что могу не только смотреть, но и ощущать эту красоту иначе. Стоило поймать некий резонанс с миром, и я начинал чувствовать вещи вроде чужих эмоций, потока времени или движения вероятностей. Это очень помогало в работе – знание того, куда стоит пойти и когда нажать спуск, чтобы кадр получился невероятным. А ещё, красота мира теперь всегда была со мной. По особому журчали ручьи, ветер и солнце были особенно ласковы... тогда же впервые начали проявляться последствия.

Людям было некомфортно рядом со мной. Близкие говорили, что я изменился, но не могли описать, в чем именно дело. Порой меня игнорировали – и первое время я принимал это за невежливость, пока не осознал, что меня в самом деле не видят, пока я не привлеку к себе внимание специально. Я много путешествовал, и было сложно не заметить эту внезапную невидимость: обычно куча фототехники вызывала профессиональный интерес службы безопасности аэропортов, но с какого-то момента меня перестали досматривать. Даже если я нарушал обычный регламент на меня не обращали внимания. Однажды, просто ради проверки, я сел на самолёт не предъявляя документов, а затем в пункте прибытия прошёл мимо паспортного контроля. Никто не заметил. Сначала это было забавно, но затем начало пугать перспективой стать живым призраком. Я начал одеваться ярко, на границе с неуместностью, и эффект вроде бы сошёл на нет, но мои способности продолжали рост – и резонанс с миром становился все глубже и глубже. Он стал потребностью, стал наркотиком, и как любой наркотик, он менял сознание. Один ритуал даровал сверхчувство. Обычное человеческое восприятие после него воспринималось пресным. Два ритуала обостряли его. Три, может четыре, были на грани безопасного. Если же заходить дальше, то вслед за сверхчувством приходила сверхясность. Сатори, дхьяна, дзен, бодхи, катарсис... изобилие терминов показывало, что я этом не одинок. Но, к своему сожалению, избыточно талантлив.

Мой первый же опыт по-настоящему глубокого погружения убил меня. Вернее я сам себя убил, ведомый этим чувством божественного понимания всего вокруг. Я взял одну из своих фотокарточек, и захотел оказаться там. В то же время, в том же месте, увидеть тот самый прекрасный в моей жизни рассвет. В том состоянии просветления это казалось простым, словно открыть дверь в другую комнату. Фотография ожила в моих руках. Волны пришли в движение, и я слышал их шум. Пахнуло солёным бризом с ноткой водорослей. Снимок стал затягивать меня, я испытал чувство падения сквозь время и пространство... отчего на мгновение пришёл в себя. И испугался.

Не знаю именно мне удалось выжить. Возможно, меня просто защитила часть той сверхясности, которая позволяла шагнуть сквозь фотографию по нити воспоминаний. Я уверен, что не отвлекись я тогда, у меня бы это получилось. А возможно, я просто сбил прицел, вот и вышло то, что вышло: пробуждение трёхмесячным младенцем в альтернативном прошлом альтернативного мира. В какой-то мере я ведь получил того, чего хотел, верно? Переместился назад во времени. И рассветы над океаном здесь действительно фантастические.

Только состояния божественной ясности я с тех пор боюсь. Ощущение как тебя, словно меловой рисунок, стирают с доски мокрой тряпкой было настолько ужасным, что я на долгие девять лет “завязал” с погружением в глубину. И не трогал её, пока речь не зашла о спасении собственной жизни. Но... теперь, после того как я это сделал, меня, словно сорвавшегося алкоголика, одолевало лишь одно желание: ещё!

Я опасался, что не ограничу себя лишь одной “дозой” ритуала. Убогость человеческого восприятия была мучительна, словно слепота после прозрения и глухота после симфонии. Я был на расстоянии вытянутой руки от божественности к которой я мог прикоснуться, но с которой не мог совладать. Чем не сюжет о падении Фаэтона...

И все же я закрыл глаза и расслабился, позволив Основе Всего проявиться перед моим внутренним взором. Я делал это каждый день, сделаю и сегодня, пусть сейчас это и кажется попыткой опохмелиться.

Закончив ритуал, я слабо улыбнулся, и встал с кровати. Мир все ещё прекрасен. Это... утешает. Даже если я теперь чувствую, как внизу, в гостиной, лежат три трупа.

Но… это может подождать. В отличие от знакомства. Я повернулся к изголовью кровати, и протянул руку туда, где отчётливо чувствовал “разум без жизни”, в пространстве сна мира. Он ощущался принципиально так же, как тот призрак в церкви, но в то же время – иначе. И я знал, кто это. Девочка, которую я вчера призвал.

Моя рука ничего не коснулась. Но “с той стороны” пришло удивлённое внимание.

– Привет?

Мир пришёл в движение, словно мягко выдохнув, а пространство вокруг как будто покрылось мурашками. Сон облёк себя в плоть, оставшись иллюзией – но теперь я мог видеть её. Вчера я был не в себе, и воспринимал девушку не совсем глазами, поэтому даже толком не помнил, как именно она выглядела… и был заворожён её красотой.

Она казалась хрупким, только что раскрывшимся солнцу цветком сиреневой азалии. Изысканное платье в мягких оттенках фиолетового и лазурного подчёркивало исходившее от неё чувство ласковой, утончённой нежности. Длинные волосы были собраны в высокий “конский хвост”, но две пряди перед заострёнными ушками были выпущены, и спускались к груди. Посмотрев же ей в лицо я, как и вчера, утонул в её ярких синих глазах. Вчера цвет казался мне небесным, но теперь я бы сравнил их с мягкой лазурью чистейшей морской воды.

– Мастер? – окликнула она меня с искренним беспокойством в голосе.

– Я... – моргнув, я вернулся в бренный мир. – Прости...те. Вероятно, я не скажу вам ничего нового, но я впервые вижу кого-то настолько красивого.

Неудивительно, что маньяк принял её за ангела. Даже без крыльев, она казалась небесным созданием.

– Мастер! – она покраснела. – Что вы такое говорите!

– Правду, – я невольно улыбнулся. Она ещё и мило смущается! – Спасибо. Вы спасли меня от ужасной смерти вчера. И простите ещё раз, что пришлось меня усыплять. За это, кстати, тоже спасибо. Мне... было нужно поспать, чтобы прийти в себя.

После шока, удара по голове и “нырка” я находился в состоянии близком к помешательству. Кстати… на удивление хорошо себя чувствую, даже голова не болит. Странно.

– Я рада, что смогла вам помочь, Мастер, – она ласково улыбнулась, и я вновь залип. Невероятная красота. Эстетическая, не сексуальная. Невинная. Она словно живое воплощение первой любви. – Как вас зовут?

– Джиа. Джианни Фукуи, – ответил я, не отводя от неё взгляда. – А вас?

Она не выглядела сильно старше моего тела. Может быть, лет четырнадцать...

– Слуга Кастер, Медея, – она робко улыбнулась. – Рада знакомству.

– Медея? – я наклонил голову. – Как в мифе об аргонавтах?

– Да, я та самая Медея, – она отвела взгляд в сторону.

Эм... та самая? В смысле? Это как? Стоп! Все по порядку.

– Я совершенно не понимаю происходящее. Вероятно, вы называете меня мастером, потому что я вас призвал, но я не знаю почему это произошло, или какие обязанности это на меня накладывает. Если вам не сложно, не могли бы вы объяснить, Медея-сама?

– Мастер! Не называйте меня так! Я никакая не “-сама”! – замахала она маленькими ладошками в забавной панике. – Просто “Медея”! Вы не должны чувствовать себя обязанным, как ваша Слуга, я обязана была вас спасти!

– Извините, у меня не получается не чувствовать благодарность за спасение жизни. Но я буду называть вас так, как вам будет комфортно.

– Тогда пожалуйста, зовите меня по имени.

– Хорошо, Медея. Тогда можем ли мы вернуться к моему вопросу?

– Да. Как много вы знаете о магии, Мастер?

– Ничего? Я обладаю способностями, которые люди бы сочли сверхъестественными, но я сам никогда не считал их магией.

– Способностями? – удивилась она. – Но у вас ведь нет Магических Цепей... какими способностями вы обладаете, Мастер?

– Люди это называют экстрасенсорикой. Я могу почувствовать вас даже если когда вы невидимы, мне не составит труда угадать что находится в закрытой коробке, я всегда знаю который час, я никогда не заблужусь даже в месте где оказался первый раз, я чувствую эмоции людей, что-то вроде движения вероятностей, например, могу предчувствовать возможность своей и чужой смерти или видеть проблески будущего. В основном, правда, это картины моей смерти если я сделаю что-то очень неправильно. Могу чувствовать жизнь, если напрягусь, то даже на большом расстоянии. Вижу в темноте. И ещё я помню свою прошлую жизнь.

– Мастер удивительный… – искренне восхитилась она.

А я ожидал, что мне придётся сейчас это доказывать. Кажется, она довольно простодушна?

– Можете показать? – голос полный чистого любопытства. А, нет, все же доказать придётся.

– Легко. Снова станьте невидимой, я найду вас.

– Конечно найдёте, вы ведь мой Мастер! Эту возможность даёт вам Грааль, вместе с командными заклинаниями.

– Чем?

– Метки у вас на левой руке.

Я опустил взгляд и удивлённо вскинул брови. На тыльной стороне ладони красовалась алая татушка в форме трёх вытянутых лепестков. В них содержалась некая энергия, и много, но она была настолько тщательно укрыта внутри, что мне приходилось прилагать усилия чтобы её ощутить.

– Полагаю, про них и Грааль вы расскажете мне позже. Речь шла о моих способностях, и я готов продемонстрировать их как вам будет угодно.

– Хорошо, – она улыбнулась и взмахнула рукой, а передо мной появилось пять чёрных кубов. – Скажите, что внутри, Мастер.

Я пожал плечами, и прикоснулся ко всем по очереди.

– Шар на подставке. Книга. Яблоко. Пусто. А в последнем ещё одна такая же коробка, тоже пустая.

– σκοτάδι! – сказала она, и окружающее погрузилось в кромешную тьму. – Где моя правая рука?

– Вы спрятали её за спину, Медея.

Тьма рассеялась.

– Я не почувствовала чтобы вы использовали любую форму магии, Мастер, но вы ни разу не ошиблись. А кем вы были в прошлой жизни?

– Меня звали Игорь Филатов, я был путешественником и фотографом. Умер в возрасте тридцати лет, из-за собственной ошибки... в некотором роде.

– Это очень необычно... – в её глазах просто-таки искрился интерес. – В этой эпохе экстрасенсорные способности появляются как мутации Магических Цепей, но у вас нет ни одной.

– Я надеюсь, что теперь вы можете ввести меня в курс дела?

– Ой, да! – спохватилась она. – Эм-м-м… наверное, надо начать с моего призыва? Вы призвали меня как Слугу Кастер, для участия в Войне Святого Грааля. Кроме меня, будут призваны или уже призваны ещё шесть Слуг: Сейбер, Лансер, Арчер, Райдер, Ассасин и Берсеркер. Мастера и их Слуги сражаются друг против друга , и победившая пара сможет загадать Граалю желание.

– Грааль, это тот что из легенды о Христе?

– У него такое же название, но местный Грааль это сложный магический ритуал. Я не могу рассказать о нем больше, потому что знания об этом времени и происходящих событиях так же даёт Грааль, чтобы Слуги могли адаптироваться к современности, ведь нас призывают из разных эпох. Поэтому я могу говорить на вашем языке, Мастер!

Я задумчиво посмотрел на девочку передо мной. Значит, Медея из древнегреческих мифов? Я, мягко говоря, не очень хорошо помню её легенду. Фактически, я помню только что она как-то связана с аргонавтами, и, вроде бы, не очень положительный персонаж. Но это неточно. Да и неважно. Меня она спасла, и отправной точкой наших отношений будет именно это.

– Но почему я призвал именно вас?

– Если Мастер не использует при призыве катализатор, то катализатором становится он сам. Вы призвали меня, потому что мы похожи! – она радостно улыбнулась.

– Это тоже информация от Грааля?

– Нет, но я ведь проходила обучение у самой Гекаты! Я разбираюсь в таких вещах, Мастер, – заверила она меня. – Мне очень интересно познакомиться с вами. Ведь мы родственные души!

Я снова залип – на этот раз на её счастливую улыбку.

– Мастер? – вновь обеспокоилась она.

– Простите, – я виновато улыбнулся. – Наверное, мне потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к вашей внешности. Вы невероятно красивая…

– Мастер… – вновь покраснела она. – Вы опять! Мы говорим о серьёзных вещах!

– Да, простите. Значит, вы хотите исполнить какое-то желание?

– А… нет? – она застенчиво улыбнулась. – Вы позвали, Мастер, и я пришла. Мне не нужен Грааль.

– Вот только мне, наверное, тоже... – пробормотал я.

– Мы похожи даже в этом! – обрадовалась Медея.

– Но, я, наверное, должен отдать вам что-то? Вряд ли эта история с призывом работает бесплатно...

– Если бы вы были магом, то вам бы пришлось подпитывать меня магической энергией. Конечно же, даже у сильных магов нет столько праны чтобы в одиночку поддерживать существование Героического Духа в реальности, но сейчас большую часть затрат берет на себя Грааль. Я ослаблена, но мы легко с этим справимся, если найдём лей-линию, которую я могла бы использовать!

– Героического Духа? – услышал я новый термин.

– Люди, чьи достижения были настолько велики, что оставили след на всем человечестве, после смерти выпадают из круговорота перерождений. Их души возносятся к Трону Героев и становятся Героическими Духами, – как по писанному объяснила Медея.

– То есть, это люди-легенды? Геракл, Соломон, эм-м-м... Гагарин?

– Да, вы все поняли правильно, Мастер, – энергично кивнула Медея.

– И... семь магов призывают семь героев, чтобы устроить между собой королевскую битву? А победителю достаётся исполнение желания?

– Да! Все верно!

Какая удивительная поеб... кхм, концепция. Я себе с большим трудом представляю картину, где в битве сходятся Геракл и Гагарин. Или как с кем-то дерётся вот это воплощение милоты. Хотя, у неё есть что-то вроде лазеров...

– Раз вы маг, то вы, наверное, самая сильная? – предположил я.

– Кастер это один из двух слабейших классов, вместе с Ассасином, – виновато ответила она. – А я наверное, самый слабый Кастер из всех, когда дело доходит до боя. Я хорошо умею только лечить... простите, Мастер.

– Я ни в чем вас не обвиняю! И лечить гораздо сложнее, чем убивать, это наоборот достойно восхищения!

– Вы правда так думаете? – посветлела мордашкой Медея. – Да! Было бы гораздо лучше, если бы все могли ладить друг с другом, правда?

– Полностью согласен, – заверил я её. – Мне просто было интересно. А что это за “классы”?

– М... понимаете, Мастер, призвать Героического Духа очень сложно. Поддерживать существование возрождённой легенды тоже очень тяжело, ни один маг этой эпохи не способен на это. Поэтому они пошли на хитрость – сделали сосуды, которые могут вмещать только часть легенды Героического Духа. Благодаря этому затраты маны сильно снизились, и стало возможным призвать сразу семь Слуг для битвы. Ограничения сосуда это и есть класс. Если какой-то герой в своей легенде был воином и магом, то класс ограничит его каким-то одним аспектом.

– Что значит “часть легенды”?

– А-м-м... можно взять для примера меня! Вы призвали меня такой, какой я была в самом начале моей легенды. Только покинувшая храм Гекаты, и никогда не ступавшая на борт Арго. Я помню... – она погрустнела. – ...все, что было дальше. Но для меня, какая я сейчас, эта память просто страшный сон, который когда-нибудь станет явью. И не станет, ведь моя легенда давным-давно закончилась, а я здесь... наверное, я слишком сложно объясняю...

– Нет, думаю, я понял. Это как если бы я попросил волшебного джинна материализовать любимого книжного персонажа. Джинн может исполнить моё желание, взяв персонажа как из первой главы, так из последней. Только здесь вместо джинна тут Грааль, а вместо персонажа – Героический Дух.

– Да, именно так! – Она энергично кивнула. – Вы быстро схватываете, Мастер.

– Пока все относительно просто... м-м-м... мы можем продолжить разговор за завтраком?

– Конечно же!

Спустившись на первый этаж, я невольно прикипел взглядом к закрытой двери гостиной.

– Мастер... вам лучше не заходить туда, – тихо сказала Медея.

– Я уже видел все, вчера, – отозвался я, не отрывая взгляда от двери, – Убийца оставил меня напоследок. Приди я домой чуть раньше, и он, вероятно, убил бы их у меня на глазах. А я ничего не мог сделать...

– Вы и не могли, Мастер.

– Так ли это... – я отвёл взгляд, и побрёл в сторону кухни. В носу свербил иллюзорный запах крови. – У меня ведь есть ограниченное предвидение. Если бы я не был сосредоточен на другом, я мог бы правильно понять его сигналы...

Хотя, что бы я сделал? Чувство надвигающейся беды? Слишком неконкретно. Проблески же настоящего ясновидения касаются только моей смерти, и то не всегда. Вызови я полицию – и маньяк просто убил бы родителей и сбежал. Единственной возможностью было знать все наперёд в мельчайших деталях.

– Вы ведь спасли бы их, если бы могли, – просто ответила Медея. – Их смерть не ваша вина, и я думаю что они были бы рады, что вы выжили, Мастер.

– Да. Они были замечательными родителями.

Я зашёл на кухню, и первым делом открыл окно, чтобы вдохнуть холодный уличный воздух. Перебить иллюзию запаха крови. А затем заглянул в холодильник. На верхней полке, заботливо завёрнутая в плёнку, стояла продолговатая латка с “пармиджана ди меланзане” – итальянской запеканки из баклажанов с сыром. Моим любимым блюдом...

Меня мягко обняли со спины. Я шмыгнул носом, и ладонью стер с лица слезы. Попытался, по крайней мере, но они просто не останавливались.

– Не нужно быть сильным, Мастер... – тихо сказала она. – Плачьте. Вам станет легче.

– …спасибо… – я всхлипнул. Слезы продолжали бежать по щекам. – Знаешь… когда я родился, они были младше меня. В смысле, ментально… растерянные, неуверенные, но полные энтузиазма и такие счастливые! Каждый из них тайком учил меня словам “мама” и “папа”, и каждый хотел, чтобы моё первое слово досталось другому. Я тогда подшутил над ними, и ткнув в маму сказал “папа”, и наоборот. А на их растерянные лица залился смехом, и они тоже начали смеяться. Сложно… сложно не любить тех, кто бескорыстно любит тебя… можно не осознавать этого, и дети зачастую не понимают своего счастья, но я-то не был ребёнком… а теперь… это моё любимое блюдо, знаешь? И последняя забота мамы. Я не смогу его съесть, не давясь слезами. Но иначе оно пропадёт… дилемма…

Я протянул руку, и взял несколько яиц. На себя, и на Медею. Закрыл холодильник и прерывисто выдохнул, силой успокаивая себя.

– Мастер… – с лёгкой укоризной произнесла она, когда я выпутался из её объятий.

– Спасибо. Не подумай, я не пытаюсь казаться сильным, я просто… мне надо отвлечься. Восстановить душевные силы, прежде чем… жить дальше, – я вновь глубоко вздохнул, и покачал головой. – Будешь кушать?

– Слугам не нужна еда, Мастер, – она улыбнулась, грустно и понимающе. У неё ведь тоже были близкие, не так ли? Когда-то давно, в её времена. – Но если вам несложно, то я не откажусь попробовать кухню этого времени.

– Постараюсь не разочаровать…

В рисоварке был готовый рис. Как и всегда у мамы, со всей серьёзностью относившейся к своей роли хозяйки дома. Смешав его с яйцами, я высыпал заготовку на сковороду.

– Ты… ой, то есть, вы говорили про лей-линии.

– Вам не обязательно быть со мной формальным, Мастер, – улыбнулась она.

– Вы спасли мне жизнь.

– И вы сказали, что будете называть меня так, как я захочу.

– Тогда… может, ты тоже будешь называть меня по имени? Это “Мастер” довольно странно звучит.

Поскольку она произносит это как английское слово с японским акцентом, слышится оно как “маста”. Почти “масса” – навевая воспоминания о прочитанном в прошлой жизни романе “Хижина дяди Тома”. Не хочу я таких параллелей от общения с этой милашкой.

– Мне надо немного привыкнуть… и мне будет проще, если вы начнёте первым.

– Ладно, давай пока так, – я улыбнулся ей, и получил благодарный кивок в ответ. – Так что такое лей-линии, и где их найти?

– Лей-линия это одновременно место и процесс. Сердцебиение и дыхание мира, и место где мана выходит на поверхность. Грааль должен быть построен на их скоплении, так что я уверена, мы без труда найдём одну для меня. Если здесь есть старый храм, то нам нужно идти туда. Люди издревле строят храмы в богатых маной местах.

– Да, храм Рюдо. Он неподалёку, но тебе нужно переодеться если мы идём вместе.

– Я могу просто последовать за вами в духовной форме, Мастер.

– Если тебе удобно. Все же, мир оттуда выглядит как сон.

– А? – удивилась она. – Откуда вы знаете?

– Я ведь говорил что я экстрасенс. И ты даже проверила это, – я улыбнулся. – Я могу смотреть на мир через… “призмы” его… не знаю, состояний? Слоёв? Тот слой, в котором ты находилась утром, я называю “сном мира”, как раз потому что в нем и из него все выглядит как сон.

– Я действительно предпочла бы оставаться в телесной форме, но я не хочу причинять вам неудобств…

– В этой одежде ты действительно будешь привлекать много внимания, – вздохнул я. – Не говоря уже о том, что в ней будет холодно. Или холода ты не испытываешь тоже?

– Я чувствую его, но он не мешает.

– Удобно, наверное, – я слегка улыбнулся, помешивая шипящий на сковородке рис.

– Нет… то есть, я сейчас гораздо сильнее телом, чем когда была человеком. Но я знаю, что я дух, и чувствую, как у меня медленно кончается мана.

– Если она кончится, то ты исчезнешь? – напрягся я. – Сколько у нас осталось времени? Может быть лучше мне вызывать такси до храма?

– Ещё больше суток, Мастер.

– Нехватка маны не причиняет тебе боли?

– Нет, и не будет даже когда её не останется. Спасибо что так беспокоитесь за меня, – она счастливо улыбнулась, и я опять залип. – Мастер… у вас сейчас подгорит еда.

– Да, да, прости, – я вновь начал мешать рис. – Что будешь делать потом?

– Я… не знаю? – неуверенно ответила она. – А что будете делать вы, Мастер?

Мои пальцы дрогнули на лопатке.

– Пока что не знаю, – ровно ответил я. – Наверное, позвоню в полицию. Будет много беготни, а затем меня определят в приют, в котором я буду жить до совершеннолетия, эмансипации, или как это здесь работает с сиротами… у меня раньше не было повода интересоваться.

– У вас совсем никого не осталось? – с сочувствием произнесла Медея, а затем испуганно распахнула глаза. – Простите, Мастер, я не хотела…

– Никого. Мама сама из приюта, а родители отца погибли в прошлом году. Они жили на Окусири, там было крупное землетрясение, – я вздохнул, и выключил газ. – Если и есть какие-то ещё родственники, я о них не знаю. На похоронах бабушки с дедушкой были только мы.

Да и не уверен, взяли бы они меня или нет. Они были японцами старой школы, и им не нравилась ни моя мать-гайдзинка, ни я сам, полукровка.

– Тогда… я останусь с вами, Мастер! – решительно заявила девочка.

– Мне приятно это слышать, но как ты себе это представляешь? – я слабо улыбнулся. – Ты, на вид, ненамного старше меня, и у тебя нет документов чтобы можно было жить в человеческом обществе легально. Боюсь, я не смогу с этим помочь…

– Не беспокойтесь об этом, Мастер! – радостно заявила она. – У меня есть магия, так что мы справимся! Я позабочусь о вас!

М-м-м… с одной стороны, звучит забавно, но с другой она ведь уже вчера меня спасла. Высшее проявление заботы.

– Хорошо, – кивнул я. – Я не буду отказываться, но если ты когда-нибудь передумаешь, то и осуждать тебя не буду тоже. Я, все же, не ребёнок, а только так выгляжу.

Разделив содержимое сковороды поровну, я передал Медее её тарелку.

– Я не передумаю. Быть одному слишком грустно и тяжело… и я тоже не хочу быть одна.

Совершенная искренность. Впрочем, за все время нашего знакомства от её слов ни разу и не веяло ложью. Что ей на это ответить? Только признательно улыбнуться.

– Приятного аппетита.

– Спасибо! И вам тоже, Мастер, – она с уверенностью взяла палочки.

Так… сюрреалистично. Завтрак в компании героини древнегреческого мифа, магия, которая не только существует, но и позволила мне призвать эту героиню. Немного похоже на второе Просветление. И точно так же как и первое, оно сразу пустило мою жизнь кувырком. Я бы, наверное, даже порадовался, если бы только мою.

Медее понравилась еда. Ничего сложного, но ела она с заметным удовольствием, а я с не меньшим удовольствием ею любовался. А после завтрака, мы направились в храм Рюдо.

– Мы можем общаться даже когда я в такой форме, Мастер, – раздался в моей голове голосок Медеи. – Если вы хотите…

– Хочу. Расскажи мне о магии?

– Это… очень объёмная тема, Мастер. Из того что мне предоставил Грааль, я знаю, что современная магия не похожа на ту магию, которой владею я, но основной принцип лежащий в её основе остался тем же что и раньше. Магия моего времени появилась как подобие божественных чудес, которое могли бы использовать люди, и она была доступна лишь тем кто был благословлён богами, или же рождён с примесью нечеловеческой крови.

– Боги тоже существуют? – удивился я.

– Конечно же! Меня обучала сама Геката! – похвасталась Медея. – И я пару раз видела дедушку Гелиоса!

– Но если они существуют, то где они сейчас?

– Я… не уверена. Грааль не предоставил этой информации, и мир сильно изменился с моих времён. Но пока вы спали, я пыталась понять, что именно изменилась, и, похоже что большинство богов исчезли вместе с верой в них, а оставшиеся переместились на обратную сторону мира.

– ?

– Часть мира, не тронутая правилами человечества, – ответила Медея на направленное в её сторону любопытство. – Гайя создала это место для спасения тех, кто не мог больше жить на её поверхности.

– Гайя? Богиня земли?

– Нет, это Гея. Гайей называют планету, как живое существо, её волю к выживанию и красоте.

Честно говоря, у меня есть ощущение что она мне про какой-то фэнтези-сеттинг рассказывает. Не будь я сам из разряда эзотерики, обязательно бы усомнился.

– Ладно, значит, магия это имитация божественного чуда. А в чем разница?

– В возможностях и плате за них, – после секундного размышления ответила Медея. – Для богов, чудо естественно, как для людей дыхание. Они меняют мир, потому что имеют Право его менять. Маги моей эпохи унаследовали часть этого права вместе с кровью богов, но для того чтобы сотворить магию, нам нужны инструменты и энергия планеты, мана, ведь собственной нам хватит лишь на небольшие изменения. Способности магов этой эпохи деградировали, по сравнению с тем, что доступно мне – они пытаются дотянуться уже не до богов, а хотя бы до природных явлений. У них есть Магические Цепи, духовные органы связанные с нервной системой, благодаря которым они могут творить магию. Они передаются по наследству, и я думаю что большинство магов тоже имели предков-нелюдей.

– Прости что перебиваю, но под “природными явлениями” ты имеешь в виду грозы и землетрясения? Или что-то другое?

– Все, что может быть явлено в мир естественным путём.

– А как тогда быть с тобой и другими героическими духами? Вы тоже можете появиться сами собой?

– Да! Героические духи это надежда и защита человечества. Алайя может призвать нас, если человечеству грозит опасность.

– Новое имя. Кто это?

– У человечества, как и у планеты, тоже есть общая воля к выживанию. Это и есть Алайя.

Честно говоря, у меня есть стойкое ощущение, что я зная лишь арифметику, расспрашиваю выпускницу мехмата про её дипломную работу. Она охотно отвечает, и в целом рассказ вроде интересный, но ни-хре-нашечки не понятно. Особенно непонятно, зачем мне эти знания. Пожалуй, вместо метафизики мироздания в исполнении героини древнегреческого эпоса, лучше спросить про конкретные, и важные прямо сейчас вещи.

– Я не очень хорошо понимаю твои возможности, если честно. Если твоя магия это имитация божественного чуда, значит, ты можешь почти все?

– Я не могу воскрешать, если вы об этом, – грустно ответила она. – Но я могу очень многое, больше, чем маги этого времени.

– И влиться в общество тоже? Изменить внешность?

– Да. Людей легко загипнотизировать, и я могу наложить на нас иллюзию, если хотите, но лучше нам этого не делать.

– Почему?

– Вы призвали меня на Войну Святого Грааля, Мастер. Смерть Слуг является необходимой частью этого ритуала, и нас заметят другие Мастера или Слуги, они обязательно нападут. Вы обычный человек, и узнать в вас Мастера можно только по командным заклинаниям…

Я невольно посмотрел на свою левую руку. Как хорошо что сейчас зима – никто не обращает внимания на тёплые перчатки, тем более на ребёнке.

– ..но активная магия будет заметна, пусть и не всем. Например, вы можете неосторожно вступить в Замкнутый Барьер и нас обнаружат.

– Замкнутый Барьер?

– Это такая форма стационарной магии. У неё очень много применений, но обычно маги защищают ими свои дома или мастерские.

– Хм… наверное, я видел их. Наверное, один из них окружает гору вокруг храма Рюдо. Мощный такой купол… ещё есть рядом с церковью, поместьем Тосака и замком в лесу.

– Значит, вы можете видеть и их?

– Да, без проблем. Но… если он есть вокруг храма Рюдо, значит, там может быть маг, который его поставил?

– Это возможно, но мне нужно посмотреть самой, чтобы сказать точно.

– Хорошо… если здесь мы будем мишенью, то, может, лучше просто уехать? Или ты не можешь удаляться от места призыва?

– Обычно Слуги действительно не могут уходить далеко от Грааля, но если я полностью восполню резерв, то смогу продержаться два-три дня без сражений. Этого должно хватить чтобы уехать и найти новую лей-линию. Куда вы хотите направиться, Мастер?

– В прошлой жизни я весь мир объездил, и, хоть навыки и подзаржавели, я хорошо знаю шесть языков, и могу более-менее объясняться ещё на пяти, так что можем поехать куда угодно. Можем на твою родину, если хочешь!

– В Колхиду? – встрепенулась она.

– Эм… в Грецию. Прости, я не очень силен в древней истории, и не знаю где находилась Колхида… покажешь на карте?

– Конечно! Я с радостью вернусь в родные места! – в её мыслеречи отчётливо слышалась улыбка.

– Значит после храма заглянем в книжный магазин.

Автобус остановился, и я, вскочив, выбежал из него. Заболтавшись с Медеей, чуть не пропустил нашу остановку…

Оказавшись на улице, я быстро оглянулся по сторонам. Я не чувствовал никакой опасности, даже намёков на неё, но осторожности много не бывает. Выдохнув, до звона в ушах, я “отпустил” свою сверхъестественную незаметность, которую подавлял почти с самого рождения. Ох… до чего же приятное ощущение. Как будто я годами держал напряжённой одну и ту же мышцу, а теперь расслабил её.

– Во мне что-нибудь изменилось? – полюбопытствовал я у Медеи.

– Кажется… нет? – с сомнением ответила она.

Ну ладно. В любом случае, “сокрытие” почти не действует на тех, кто уже знает о моем присутствии. Но для посторонних я теперь буду совершенно непримечателен…

От остановки нужно было пройти совсем немного в сторону леса, и вот мы уже стояли перед длинной-предлинной традиционной лестницей.

– Вот купол. Видишь? Не знаю, что он делает, но мне никак не вредит, – сказал я, и для доказательства провёл пару раз рукой сквозь толщу барьера.

– Он сделан против духовных сущностей, таких как я, – ответила Медея.

– То есть, ты не сможешь войти? – напрягся я.

– Смогу, но придётся идти по лестнице. Проникнуть в храм иначе не выйдет, этот Замкнутый Барьер слишком старый и сильный, ему должно быть больше столетия.

– То есть, маг который его наложил уже мёртв, и мы можем не опасаться?

– Скорее всего, да. Ведите, Мастер.

Кивнув, я начал восхождение. Процесс, ясное дело, затянулся – лестница реально очень длинная, а выносливость у меня детская, быстро кончается. Правда и восполняется тоже быстро.

А далее мы стали обшаривать территорию храмового комплекса в поисках выходов лей-линий. По словам Медеи, они располагаются в глубине горы, и туда должна быть возможность спуститься, поскольку барьер скорее всего запитан именно от них. Вход непосредственно на земле мы не нашли, и поэтому стали осматривать подвалы зданий. Духовная форма Медеи отлично для этого подходила. Я же, проведя второй ритуал для обострения своих чувств, искал “тропинки” – следы от постоянного использования какого-то маршрута множеством людей. Но, они почти никогда не вели в подвалы, за одним-единственным исключением в виде храмовой кладовой.

– Похоже, спуск находится не здесь, – резюмировал я, когда Медея вернулась из очередного полёта.

– Да… – расстроенно произнесла она. – Наверное, он где-то на склонах горы.

– А ты не можешь просто пролететь к её центру в своей духовной форме? – поинтересовался я.

– Я могу, но я не вижу сквозь камень! Гора большая, я просто потеряюсь в ней! Придётся использовать гадания… – она вздохнула.

– Давай сначала попробую я. Дай мне пару минут.

Третий ритуал за сегодня. Странная лёгкость в голове подсказывала: больше нельзя, или я провалюсь в глубину. Но, думаю, и трёх будет достаточно, чтобы искать неконкретное.

Принцип достаточно прост: если тебе что-то очень-очень нужно, и ты готов потратить на поиски часы, то скорее всего ты это нечто найдёшь. И в этот момент, скорее всего, обрадуешься. Значит, сейчас я могу искать не “лей-линию”, о которой не имею ни малейшего представления, а “место неподалёку, где я испытаю сильные эмоции в ближайшем вероятном будущем”. Казалось бы, это ничуть не проще, но на деле – отлично работает.

– Пойдём, – окликнул я Медею, и направился к выходу из храма.

– Вы знаете куда идти, Мастер? – заинтересовалась она, скользнув обратно в духовное состояние.

– Ага. Плюс-минус сотня метров.

Тропинок не было. Японцы в целом любят ходить по горам, но Энзо считалась священной, и её склоны старались не тревожить. Как следствие, здесь все заросло так, что уже через десять минут я отчаянно завидовал бестелесной Медее.

Ещё через двадцать минут мы вышли примерно к нужному месту, и я начал бродить в поисках каких-нибудь зацепок.

– Мастер, нашла! – Медея, воспользовавшись тем, что вокруг не было ни души, вновь проявилась в реальности. – Здесь есть сильные скрывающие заклинания.

– Замечательно, тогда дальше веди ты, – улыбнулся я, испытав немалое облегчение от того, что не придётся и дальше сбивать ноги в практически девственном зимнем лесу.

– Вы почти что сразу нашли нужное место, – восхищённо произнесла она. – Мастер удивительный! Вы не против, если я вас исследую?

– Если это не инвазивная или хотя безболезненная процедура, без последствий которые останутся со мной навсегда, то сколько твоей душеньке угодно.

– Я бы никогда не причина вред Мастеру, – надулась Медея, бросив на меня обиженный взгляд.

– Значит я не против, – улыбнулся я ей. – Я, кстати, проверялся у всяких врачей в прошлом мире. Физиологических отличий они у меня не нашли даже сделав МРТ всего тела. И тело поменялось, а способности остались теми же.

– Это определённо что-то магическое. Может быть даже… волшебное! – восторженно произнесла она.

– Есть разница? – удивился я.

– Магией можно создать все то, что может быть создано без магии. Волшебство нарушает это правило, – пояснила Медея.

То есть, волшебники для магов такие же чудотворцы, как маги для людей? Прикольно.

Когда мы подошли к месту накрытому иллюзией, у меня слегка закружилась голова. Тройной ритуал сильно обострил мои чувства, но просто глазами я все равно видел поросший лесом склон. Но если глаза закрыть, то в склоне не менее отчётливо ощущался просвет.

– Мастер? – обеспокоилась Медея.

– В первый раз попал под действие иллюзии. Глаза она обманывает, а вот все остальное нет, – ответил я. – Укачивает, если смотреть.

И я, не открывая зажмуренных глаз, зашагал ко входу.

– Мастер, стойте! Там могут быть ловушки!

– Не чувствую опасности, но можешь проверить, если хочешь.

Она хотела и проверила, но ничего не нашла. И мы шагнули в естественный тоннель, где я открыл глаза снова. Пещера как пещера, сто раз в них бывал. Влажные стены, запах сырости, сталактиты, сталагмиты и даже сталагнаты. Это которые сросшиеся между собой в одну колонну.

– Вам не нужен свет? – спросила Медея, когда я зашагал в темноту.

– Я ничего не вижу глазами, но мне это не особенно мешает, – я пожал плечами. – Я ощущаю окружающее пространство достаточно чётко, чтобы не споткнуться. Могу вести тебя за руку, если хочешь.

– Может я лучше зажгу свет?

– А ты можешь? – она взмахнула рукой и над нами словно в какой-нибудь игре загорелся яркий шар, заливший пещеру мягким солнечным светом. – Глупый вопрос, да? Я ещё не очень привык к тому что ты настоящий маг.

– И внучка бога Солнца, – с улыбкой дополнила она. – Мне для этого даже заклинание не нужно.

– Здорово! И мана не тратится?

– Совсем немножко.

– Тогда давай не будем терять время.

Для неё любое заклинание сейчас – “каст с хитов”, а меня искренне беспокоила возможность, что она просто исчезнет. Мне не хотелось этого, по множеству причин: начиная с благодарности за спасение и заканчивая самым простым платоническим влечением. Она очень, очень красивая. Эльфиечка. Ушки заострённые, мордашка дивная.

Каменная кишка была очень длинной, да ещё и с кучей каких-то побочных туннелей и отнорков. Мы добрых полчаса шли вглубь горы, прежде чем вышли в огромную пещеру. Солнечный шарик Медеи мгновенно стал бесполезным – его яркости хватало чтобы чётко освещать метров десять пола, но все остальное тонуло в густой темноте. Кроме вероятного центра пещеры, где что-то поблескивало.

– Здесь пересекается несколько богатых лей-линий, – сказала Медея. – И в воздухе много маны.

Интереса ради я стал переключаться между уровнями восприятия, чтобы понять, могу ли я видеть эту самую ману и лей-линии. Как оказалось, могу – они похожи на ручьи, текущие одновременно в “сне мира” и “пространстве энергий”, там же, где ощущаются всякие гравитации и радиоволны. Ману тоже было видно, но ощущалось это просто как дымка. Как будто тут воздух слегка светится бирюзой.

– Нам туда? – махнул я рукой в сторону чего-то поблескивающего из темноты пещеры.

– Да.

И мы пошли. Пещера была громадной, просто чудовищно огромной. До её центра мы шли чуть ли не столько же, сколько через тоннели до её входа. “Что-то поблескивающее” вблизи оказалось вовсе не отражением света от металлической поверхности, как я предполагал раньше. Это оказался гигантский, метров тридцати, а то и больше в диаметре каменный шар с неярко светящимися прожилками… чего-то.

– Грааль. Его сердце, – прокомментировала Медея.

Гигантский шар стоял на ещё более гигантском постаменте – два метра в высоту и, судя по изгибу дуги, не меньше чем сто метров в диаметре.

– Нам нужно туда подняться, – сказала моя спутница, с интересом рассматривая шар. – Если я правильно понимаю ритуал, то лестница должна быть на востоке.

Надо так надо. Мы пошли вокруг постамента, и через некоторое время стало видно, что в шаре есть пролом, откуда мягко струится приятный золотистый свет. Через десять минут мы дошли до лестницы, которая вела на площадку постамента. И отсюда же было прекрасно видно содержимое Грааля – гигантские золотые статуи одинаковых длинноволосых женщин, словно сплавленные воедино. Пролом, кстати, оказался вовсе не проломом. Больше было похоже, словно каменная корка росла подобно кристаллу, пытаясь закрыть собой драгоценное содержимое, но ей не хватило сил, и поэтому осталось окно, как родничок на голове новорождённого. Только гораздо больше.

Относительно громады Грааля… думаю, через это окно можно вальяжно въехать внутрь. На слоне.

– Внушает, – признал я, и стал подниматься. Медея последовала за мной.

Всю верхнюю площадь постамента занимало грандиозное геометрическое построение, что-то вроде печати, с помощью которой я призвал Медею, но на порядок более сложное. Линии были не нарисованы, а вырезаны в камне.

– Я подключусь к пересечениям лей-линий. Подождёте меня, Мастер? Я постараюсь побыстрее!

– Хорошо. Я пока осмотрюсь.

Она улыбнулась, и побежала на противоположную сторону площадки, причём со скоростью которая бы больше подошла мопеду, а не человеку. Проводив её удивлённым взглядом, я решил спросить об этом позже, и начал переключаться между спектрами восприятия, рассматривая Грааль.

В тех, где его было видно, он сиял так ярко, что давал неприятную засветку. Энергии в этой штуке было значительно больше, чем я когда-либо видел за свою жизнь… а я ведь как-то был на экскурсии на действующей АЭС, и изучал один из реакторных блоков собственной сверхчуйкой.

Ещё вокруг чувствовалось то самое нечто, которое оценивало меня во время призыва Медеи.

– Спасибо, – произнёс я, обращаясь к нему. Все же, без его участия я бы уже был мёртв.

Нечто осталось безучастным.

Любопытства ради я решил подойти поближе. Нижние края “окна в Грааль” вполне позволяли забраться внутрь. Медея продолжала что-то делать на противоположной стороне, и похоже это будет не быстро. Так почему бы и нет?

Но пройдя метров тридцать, я застыл, как вкопанный. А затем ме-е-е-едленно начал отходить назад, изо всех сил стараясь оставить завтрак внутри. Сверхчуйка, как обычно, в деталях показала вероятные последствия… но раньше это была одна смерть за раз. Сейчас же, в обычный трёхсекундный “ролик” их уместилось больше десятка, а то и нескольких. Не хочу даже вспоминать, а то меня точно вывернет.

Отойдя почти к самой лестнице, я растянулся на полу, давая себе возможность отдышаться. Что ж, можно было ожидать, что маги не оставят свой золотой запас без охраны… не знаю что это за чёрная дрянь, но убивает она затейливо.

– Не подходи к Граалю. Там какая-то лютая защита, – отправил я мысль Медее.

– Я и не могу к нему подойти, он закрыт от духовных сущностей даже лучше чем храм. Вы что-то видели, Мастер?

– Сразу несколько вариантов собственной смерти. Я обычно от вызывающих такие видения вещей держусь подальше и другим советую.

– Спасибо за предупреждение, – даже сквозь связь я ощутил с её стороны искреннюю признательность.

Так я и пролежал до самого возвращения Медеи. Только пару шоколадок из рюкзачка съел, для лучшего восстановления сил. И как-то незаметно для себя задремал – абсолютная тишина пещеры и мягкий золотой свет Грааля с лёгкостью меня убаюкали.

– Мастер, с вами все хорошо? – выдернул меня из объятий сна звонкий голосок.

– Да, просто отдыхаю, – я открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Медею. – Ты закончила?

– Да! Мне понадобится ещё один день, чтобы полностью восстановить запас маны, а потом мы можем ехать, Мастер.

– Замечательно, – я улыбнулся, и поднялся на ноги. – Держи.

И протянул ей шоколадку.

– Спасибо, – не стала отказываться девочка. – А вы?

– Я уже поел, вот меня и сморило, – я начал спускаться по лестнице. – Эх, теперь ещё час тащиться до выхода…

– Я могу вас понести, Мастер, – искренне предложила Медея.

– Нет, спасибо, – тут же отказался я от попрания собственной гордости, но заинтересовался деталями: – А тебе не тяжело было бы?

– Даже такая физически слабая Слуга как я все равно в десять раз сильнее взрослого человека.

– А, так вот почему ты бегаешь быстрее олимпийского спортсмена.

– Олимпи…о! – воодушевилась Медея. – Даже в этой эпохе все ещё проводят Олимпийские Игры!

– Хочешь посмотреть? Наверняка можно найти в записи.

– Я бы взглянула, но своими глазами.

– Они, вроде, каждые четыре года проводятся, и предыдущие были два года назад, – я пожал плечами. – Раз ты хочешь, можем посмотреть где они и посетить.

– Спасибо, Мастер! – радостно согласилась она.

Я улыбнулся. Пусть даже я сейчас её не видел, все эмоции было слышно по голосу.

– Вы в порядке? – спросила она через несколько минут молчания.

– Да вроде… а что?

– Вы сказали, что вы видели собственную смерть от Грааля…

– А, да. Я не волнуюсь по этому поводу. “Увидеть” это совсем не то же самое, что “испытать”. Пусть я и предпочёл бы, чтобы моё сверхчувство не было порой таким… детальным.

– Вы очень спокойно приняли существование магии, – заметила Медея.

– Я и раньше знал, что в мире полным-полно того, во что люди не верят. С тех пор как обрёл способность подглядывать в суть вещей, – я хмыкнул. – Например, однажды я работал на круизном лайнере, и там была одна певица. Шикарная женщина. Утончённая, чувственная, с гипнотическим голосом. А ещё – мёртвая. Тело холодное, сердце не бьётся, а у её фаворитов было заметно меньше крови, чем у здорового человека.

– Мёртвый апостол! – ужаснулась Медея. – Как вы выжили, Мастер?!

– Держался подальше, – я пожал плечами. – Она, вроде как, никого не убила, по крайней мере, в том круизе… как ты её назвала? Я думал, это просто вампир.

– Вампиры могут быть очень разными, Мастер. Вам невероятно повезло остаться в живых.

– Хм… тебе виднее, – я вздохнул. – Были и другие странные вещи. Призраки, оборотни… о некоторых я узнавал только из видений с собственной смертью. Первое время меня колотило от всего этого, но человек ко всему привыкает, рано или поздно. Видения хоть и жуткие, но я научился относиться к ним с юмором.

Все же благодаря им я не только жив, но даже цел.

– Но они не предупреждают обо всем? – проницательно предположила Медея.

– По моим собственным наблюдениям, видениями сопровождаются только те действия, которые быстро приведут к неизбежной смерти. Если шансы выжить достаточно высоки или смерть не наступит мгновенно, то я ничего не увижу, в лучшем случае лишь буду ощущать беспокойство. Как со вчерашним маньяком…

– Но вы все равно удивительный, Мастер! – поспешила заявить Медея, явственно желая отвлечь меня от этих мыслей.

– И это взаимное впечатление, – я хихикнул. – Ты ещё не готова быть менее формальной?

– Нет! – мгновенно ответила она.

– Ладно...

Спустя почти час мы выбрались наружу. Короткий зимний день уже перевалил за половину. Ещё несколько часов, и начнёт темнеть...

Обратно мы поехали на другом автобусе, поскольку нужно было заехать в книжный магазин. В японских школах мелкотне географию не преподают, так что в моих учебниках карту мира можно было даже не искать. Ну а ещё, я хотел взять какую-нибудь книжку по древнегреческой мифологии. Не представляю себе, кто бы не захотел в моей ситуации!

Но, конечно, без Медеи под боком я бы никогда вопросом не заинтересовался. Я ещё по прошлой жизни помнил, что герои греческих мифов были… ну… слишком людьми. Даже когда они боги! Зевс, не пропускающий ни одной юбки, Гера, мстящая невиновным, Посейдон, тоже йобырь-террорист, хотя, по-моему, там чуть ли не у каждого бога были подобные истории. А греческие герои обычно бессовестные читеры и очень уж хитровывернутые. Обмануть, украсть? “Если тебе было весело, то это доблесть!”. Или, вон, “бесстрашный в битве воин Ахиллес”. Ну, знаете ли! Будь я на 99% неуязвим, я б тоже был бесстрашным! И носил латные сапоги поверх кольчужных носков.

В общем, все в тех мифах очень жизненно, но… с душком.

Самый большой в Мияме книжный все ещё был открыт. В субботу они заканчивают раньше, но мы успели. И, конечно же, продавец не обратила на меня ни малейшего внимания, чему я был удивлён, пока не вспомнил что сам же прекратил подавлять свою “скрытность”.

– Добрый день! – громко сказал я, и девушка за прилавком подскочила.

– Ой, напугал! – она улыбнулась. – Привет, малыш. Хочешь что-то купить?

– Да, атлас мира и какую-нибудь книгу о древнегреческих мифах.

– Хорошо, сейчас принесу, – она ушла в подсобное помещение.

– Вы хотите узнать больше обо мне? – проницательно предположила Медея.

– Ты не против? – немного обеспокоился я. – Наверное, это выглядит так, как будто я хочу узнать о тебе за твоей спиной, но мне правда просто интересно. Я читал миф об аргонавтах в прошлой жизни, и здесь он может отличаться.

– Я… не против…– неуверенно отозвалась она. – Просто о нынешней мне там ничего нет, а та я о которой написано в мифах… плохой человек.

– Я не буду судить.

– Я знаю, – в её голосе чувствовалась улыбка. – Мы ведь с вами похожи, Мастер.

Продавец вернулась, и положила на прилавок две книжки. “Детский географический атлас” и цветастую книжку с картинками – “Мифы древней Греции”.

– Ой, извините, это не для меня, мне в подарок, – изобразил смущение я. – Нужно что-то серьёзное, для взрослых.

– А, хорошо, – девушка была немного недовольна, но все же вновь скрылась в подсобке. Вернулась она куда быстрее, видимо, пока искала уже видела серьёзные книги. – Подойдёт?

– Наверное, – пухленький томик озаглавленный как “Культурное наследие древней Греции” и с перечислениям: “мифы, пьесы, скульптура, архитектура, личности, науки” выглядел как раз тем что надо. – Спасибо!

– Три тысячи шестьсот пятьдесят иен.

Недёшево…

– Вот.

Спрятав книжку и атлас в рюкзачок, я вышел из магазина и направился к остановке.

– Возвращаемся домой?

– Да… – я вздохнул.

Я иногда отбрасывал стресс на потом. Просто отключался от чего, и прекращал об этом думать на некоторое время, чтобы затем встретить проблему во всеоружии. Не всегда получалось – иногда причина стресса была слишком всеобъемлющей, чтобы отвести от неё взгляд.

Трупы в гостиной были хорошим примером такой проблемы.

– Нужно вызвать полицию, чтобы они забрали тела. И организовали похороны...

– Вы уверены, Мастер? В этой стране ведь принято кремировать мёртвых, я могла бы помочь с этим...

– Я... – добрых десять секунд я сомневался. – Да, я уверен. Я хочу чтобы у них была могила. И чтобы родные других жертв узнали о том, что их убийца мёртв. Только нам надо как-то скрыть то, что случилось на самом деле. Смерть от чего-то похожего на лазерное оружие может привлечь много внимания.

– Мы что-нибудь придумаем, Мастер, – заверила меня Медея.

Глава 3

В моей комнате было тихо. Достаточно тихо, чтобы я слышал, как тикают в ящике стола подаренные отцом наручные часы. Лежащая рядом Медея если и дышала, то делала это совершенно бесшумно. Единственным признаком её присутствия было едва заметное живое тепло, исходившее от её кожи.

Она не проронила ни слова, и даже не коснулась меня. Просто легла рядом, голова к голове, беззвучно, одним лишь теплом передав мне: “я здесь”.

Она такая хорошая... у меня вновь защипало глаза. Но даже у детского организма есть лимит слёз, и я свой за этот вечер уже исчерпал. Медея была права, мне не стоило присутствовать, когда забирали тела родителей. Когда их положили в чёрные мешки, и закрывающиеся молнии скрыли за собой их лица... я окончательно осознал, что их больше нет. И не будет. Никогда.

У меня хватило сил, чтобы спрятаться в собственной комнате, прежде чем выпустить в слезах бушевавшее в моей душе горе. Бледная кожа, так ярко контрастировавшая с чёрным мешком стояла у меня перед глазами. Звук закрывающейся молнии гремел в ушах, вытесняя все остальное.

Никогда.

Я раньше не представлял себе, насколько же это страшное слово.

Слезы, действительно, помогли. Тело уже давно привыкло в прямом смысле выплёскивать излишки эмоций, хотя в этот раз это был не восторг, а горе.

Я поднялся, слегка покачнувшись. Вслед за мной, все так же молча, поднялась Медея.

– Спасибо, – голос после рыданий был сиплым. – Прости что я...

– Не нужно, Мастер, – перебила она меня и нежно, понимающе улыбнулась. – Вы очень их любили. Я понимаю.

– Спасибо... – только и смог выдавить на это я. А затем сделать шаг вперёд, и обнять хрупкую фигурку.

Тёплая ладошка Медеи нежно погладила меня по волосам. Хрупкая девочка, да, но все же физически она лет на пять старше моего тела. И на голову с лишним выше.

Её прикосновение приятно, но... не хочу пачкать её замечательное платье содержимым заложенного носа. Нужно умыться и попить водички, а то, кажется, у меня в теле её остался лишь необходимый минимум.

– Хочешь кушать?

– Если вы предлагаете, Мастер.

– Тогда можешь поставить чайник? Я приведу себя в порядок и присоединюсь к тебе.

Она кивнула, и мы вместе вышли из комнаты. Ванная встретила меня неприятным холодом: окошко наружу было открыто, видимо, ещё со вчерашнего дня. Морозец помог взбодриться, а умывшись я окончательно пришёл в себя. М-да, зрелище... лицо опухло, глаза красные, нос как у давно и безнадёжно простуженного бухарика.

Я сухо усмехнулся. Вот же повезло Медее с призывателем, а? Ни маны, ни толку... а ещё мнил себя взрослым человеком. Бытие определяет сознание, а я слишком долго живу в детском теле, да ещё и постоянно имея дело с детьми. Гормоны, среда... регресс был неизбежен. Хотя... дело тут ещё и в том, что в прошлой жизни я был сиротой, выросшим в детском доме. Родители для меня были туманной, но желанной мечтой, которая так и не сбылась. Я вырос, и оставил её в прошлом, а затем… она стала реальностью.

Чиэра и Сора стали для меня той семьёй, которую я видел на картинках или читал в книгах. Они любили друг друга, искренне, нежно. Обожали и баловали меня. Наш дом был полон уюта, радости и тепла, в него хотелось возвращаться. Все могло быть ещё лучше – ведь они хотели завести ещё детей... у меня могла бы быть сестрёнка, или братик...

Бледная кожа. Чёрный мешок. Треск закрывающейся молнии.

Никогда.

Я стиснул зубы. По крайней мере, моя семья была последней, погибшей от рук этой твари. Слабое, но все же утешение. И теперь у меня есть Медея... это утешение гораздо большее. Я не остался совсем один.

Умывшись ещё раз, я вытер лицо и сбежал по лестнице вниз. Дверь в гостиную была заклеена полицейскими лентами... вот и хорошо. Не хочу туда заходить.

– Вы в порядке, Мастер?

– Насколько могу сейчас быть, – я улыбнулся. – Хочешь пиццу? Я видел в холодильнике охлаждённое тесто.

– Я съем все что вы приготовите, Мастер, – заверила она. – Вам помочь?

– А давай. Вместе веселее!

Пока грелась духовка, мы раскатали тесто, и я дал волю итальянской части своей крови, посыпав её сыром, салями и украсив помидорами.

– Как все прошло? – поинтересовался я у Медеи, и легонько кивнул в сторону двери, намекая на уже ушедших полицейских. – Прости, что я бросил это все на тебя...

– Не извиняйтесь, Мастер, – она ласково улыбнулась. – Все хорошо. Полицейские уверены что социальная служба забрала вас, а социальный работник уверен, что вы у дальних родственников, и оформит все документы.

– Спасибо. Полиция ничего не заподозрила?

– Нет. Основная версия именно такая, как вы и предложили.

Магия – сила, что и говорить. Я спросил Медею, может ли она сделать так, чтобы показалось что маньяка убил отец, но был смертельно ранен в схватке? И она сделала это, без видимого труда зарастив дыру в черепе убийцы, а затем воссоздав следы боя с невероятной точностью. Мы, конечно, могли что-нибудь упустить, но... сомневаюсь, что полиция будет очень уж тщательно копать. Ещё одна семья убита, но мёртв и маньяк, а значит дело закрыто.

– Спасибо.

Она улыбнулась, принимая благодарность.

– Ты не слишком много магии потратила?

– На десять минут восстановления. Вы так мило беспокоитесь обо мне, Мастер.

– Ты творишь заклинания, используя собственную жизнь. Естественно я беспокоюсь...

– Все маги так делают, – она пожала плечами. – Если не тратить все сразу, то всегда можно восстановиться.

– Я, эм... могу что-нибудь для тебя сделать? В благодарность?

– Можете, – радостно кивнула она. – Дайте мне вас исследовать!

– Конечно. Надеюсь, слова о непричинении вреда ещё в силе...

Она обиженно надула щёчки.

– Шучу! – тут же пошёл на попятную я. – Что мне нужно делать?

– Для начала просто сядьте здесь и положите руки на стол. Ладонями вверх.

– Хорошо...

Дальнейшие её действия не имели для меня никакого смысла. Она разглядывала мои ладони, затем пошла к окну посмотреть на звезды, спросила когда я родился (что я помнил до минуты), что-то вычисляла, рисуя в воздухе светящиеся значки, просила произносить первые слова что придут мне в голову, и водила надо мной своим посохом, который просто достала из воздуха.

– Как странно... Мастер, скажите ещё когда вы родились в прошлой жизни.

Она повычисляла что-то ещё, а затем стёрла все плавающие в воздухе значки, пробормотав, что это бессмыслица.

– Можете использовать вашу магию на мне? Я погадаю ещё раз.

А, так вот что она делает. Но, ладно, если ей хочется, то я вполне могу её поразглядывать. Тем более что мне и самому любопытно.

На Основе Всего плетение линий принадлежавшее Медее было очень тусклым, хоть и различимым. В пространстве энергий она светилась заметно ярче, чем обычный человек, как из-за того что обладала большей энергией, так и потому что быстро её теряла. В материальном слое Медея казалась человеком, но только если не присматриваться. На деле же, её тело было идеальной имитацией – теплая кожа, кровь, кости, органы, рефлексы вроде моргания или румянца… но состояло это все из чего-то непонятного, одновременно материального и нет, и никакого функционала в себе не несло. Совершенная иллюзия, не более того.

Все остальное, в целом соответствовало человеку. Духовная составляющая, разум, эмоции... в пространстве взаимодействий была заметна слабенькая связь со мной. А, нет, есть ещё одно отличие: в пространстве вероятностей она видится очень странной, даже не возьмусь это толковать. Как будто какое-то преломление… только не света, а, гм, судьбы?

Духовка запищала, сигнализируя что пицца готова. Я лично прекрасно чувствовал это по запаху, от которого подводило живот...

– Можем прерваться на ужин?

– Да, да... – она нахмурилась, но затем улыбнулась. – Вы настоящая загадка, Мастер. У вас нет ни нечеловеческого наследия, ни магических цепей, ваш уровень маны такой же как у простых людей, и не меняется когда вы используете ваши способности.

Я продолжал внимательно слушать, одновременно направившись к плите за пиццей.

– Я предположила что вы каким-то образом могли пробудить свой Исток, и что это будет что-то вроде “знания” или “чтения”, но тоже нет. Ваши способности совершенно необъяснимы!

– А что такое Исток?

– В глобальном смысле, Исток, его ещё называют Корнем и Акашей, это начало и конец. Всего. Из него появился мир, и в него он когда-нибудь вернётся. Все души рождены Истоком и возвращаются туда после смерти...

– ...кроме Героических Духов.

– ...кроме них, – согласилась Медея. – Есть ещё исключения, но они временные. Рано или поздно к Истоку вернётся все. Не перебивайте меня пожалуйста, Мастер.

– Прости, – я поставил пиццу на стол, и достал из ящика специальный нож.

– Каждая душа несёт маленькую частицу Корня, начальную точку собственного бытия. Это и есть её собственный Исток – обычно его можно описать одним словом. Он всегда влияет на носителя, в соответствии со своим смыслом. Обычно это влияние не очень заметно, но люди могут сопротивляться, или наоборот, развивать его, вплоть до возможностей граничащих со сверхъестественным.

– Но это не мой случай.

– Нет. Ваш Исток – “нежность”.

Я хихикнул, и попытался подавить смех, что удивило Медею.

– Почему вы смеётесь, Мастер?

– Представил себе, какую сверхспособность я мог бы получить, развивая его, – пояснил я. – В голову сразу пришло что-то вроде “затискаю кого угодно, вопреки любому сопротивлению! Бойся меня, все миленькое!”

Медея тоже хихикнула.

– Это так не работает, Мастер. Даже если бы вы пробудили свой Исток.

– Я шучу. Итадакимас!

– Итадакимас! – подхватила Медея, и мы взяли по кусочку пиццы.

После ужина меня начало клонить в сон. День, что ни говори, был очень насыщенный… Медея на моё предупреждение что я иду спать, с улыбкой пожелала мне спокойной ночи, и сказала что сама ляжет спать позже.

В сон я провалился как в пропасть, почти сразу же как накрылся одеялом.

И спустя четыре часа был бодр и… хотел бы сказать, что весел, но правдой бы это не было. Обычный утренний ритуал немного примирил меня с реальностью, и я спустился вниз. Медея, судя по ощущениям, спала в комнате соседней с моей. Она считалась гостевой, но в будущем должна была стать комнатой второго ребёнка…

Никогда.

Я вздохнул и пошёл сначала в душ, а потом на кухню. На верхней полке холодильника сиротливо стояла мамина запеканка… что ж… если я её выкину, то пожалею об этом гораздо больше.

Еда снова была со вкусом слёз. Иначе и быть не могло.

Взять себя в руки получилось не сразу. В прошлой жизни я читал, что нельзя зацикливаться на горе, но воплотить эту рекомендацию в реальность оказалось не так-то просто. К счастью, мне было чем занять себя. Сегодня вечером, или завтра утром мы должны улететь – я не собирался позволить каким-то там магам убить Медею потому что им так надо для ритуала. Нужно собрать вещи.

Достав рюкзак, я вытащил из него купленную вчера книгу, про которую уже успел забыть. Хм-м-м… сборы немного подождут. Я быстро читаю, так что вряд ли это затянется больше чем на полчаса.

Глянув содержание, быстренько пролистал до нужной страницы. Миф об аргонавтах предварялся списком действующих лиц и сносками с пояснением, кто они такие и чем знамениты, все для удобства далёких от западной цивилизации японцев. Пробежавшись по нему взглядом, я начал читать.

Давным-давно существовало царство, условно входившее в состав древней Греции – Колхида. Богатое и процветающее, если верить мифу, благодаря тому что когда-то царю Колхиды подарили золотое руно. Жили бы они себе не тужили, но тут в соседнем царстве один царёк, Пелей его звали, в своё время хитростью отобравший власть у брата, решил что надо бы избавиться от законного наследника трона. Просто взять и удавить? Не, нехорошо, и вообще – у него лапки. Поэтому он отправил племянничка в поход, надеясь что тот свернёт себе в процессе шею.

It's dangerous to go alone, решил Ясон, а именно он был этим племянником, и каким-то невероятным образом собрал себе команду мечты. Геракл, Асклепий (сноска: будущий бог медицины), Мелеагр (сноска: это который завалил калидонского вепря), Аталанта (сноска: лучница, благодаря которой он сумел это сделать), пачка полубогов, в том числе трое сыновей Посейдона, сын Ареса, сын Гермеса, близнецы Диоскуры (сноска: как и Геракл, дети Зевса), и ещё куча других героев калибром поменьше, при поддержке богинь Геры и Афины. Как Ясон это сделал? Ну-у-у... это ж миф, зачем портить его низменными подробностями?

Звёздной команде требовались невероятные испытания. Первым из них был остров Лемнос. За год до прибытия "Арго" тамошние женщины перебили своих мужчин, из ревности (те предпочитали им захваченных в походах пленниц), и к моменту как корабль бросил на острове якорь дошли до кондиции "мечта пубертатного подростка". Они были ОЧЕНЬ рады целому кораблю с молодыми героями. А уж как были рады герои! Препятствие было настолько непреодолимым, что миф имел бы все шансы там и закончиться, если бы не Геракл, который (вот п**др!) закинул своих товарищей обратно на корабль и заставил плыть дальше. Незаслуженно забытый тринадцатый подвиг.

Дальше испытания были пожиже. Обычные геройские будни – проплыть, подраться, набухаться, подраться... в какой-то момент аргонавты "потеряли" Геракла. Его возлюбленного (а, и правда п**др. Ну или человек культуры, ведь Гилас описывается очень красивым. "Какая разница, если он миленький", правда?) похитили нимфы, и он остался его искать. "Тут поднялся попутный ветер, и Ясон приказал поднять якорь и плыть дальше". Что-то подсказывает мне, что на самом деле Ясон просто не простил ему облом с мужицким раем. И раз команда даже и не подумала возражать, они ему этого тоже не простили.

Поплыли дальше. Пара подвигов там, пара подвигов сям... и наконец, вся банда минус Герк добралась до Колхиды.

Ясон нахально ввалился во дворец, и сказал местному царю Ээту - "руно на бочку!". Царь руно отдавать не хотел, но, как говорит миф, "не решился отказать аргонавтам". Ещё бы он решился, когда к нему ввалился цвет греческого геройства. Не увидев среди банды Геракла, царь приободрился, и сказал, что руно отдаст - нужно только сделать одну ма-а-ахонькую задачку, ну просто как дань традиции: запрячь в плуг огнедышащих божественных быков, вспахать поле и засеять его зубами дракона. Ну вы понимаете, ребят, вошли и вышли, приключение на двадцать минут! Формальность!

Греческие герои покивали на это и сказали - Ясон, настало твоё время! А то мы тут все уже герои, а ты ещё нет, непорядок. Давай, покажи класс, уважь традицию, фермерскими подвигами и сын Зевса не брезговал!

Тут бы и сказке конец, ибо Ясон это вам не Геракл, но... не может же проиграть герой, которому покровительствует Гера? Она ж Верховная Богиня! Несолидно ей кому-то проигрывать, кроме разве что своего мужа. Поэтому Гера расчехлила неконвенциональное психотропное оружие Олимпа - Афродиту. И так в этой истории наконец-то появляется та, ради кого я начал чтение.

Медея была принцессой Колхиды, дочерью Ээта, и невероятно талантливой волшебницей. После того как богиня любви промыла ей мозги, она влюбилась в Ясона, и пообещала помочь ему добыть руно. Чтобы он смог выполнить задание отца, Медея сварила колдовскую мазь (с IDDQD на этикетке, не иначе) и отдала её “возлюбленному”. Тот намазался и стал неуязвим к огню и железу, после чего без проблем выполнил задачу царя - и быков запряг, и поле вспахал, и драконьими зубами его засадил, и справился с тем, что драконьи зубы сразу же проросли и стали воинами в полной экипировке. Кстати, тоже не без помощи Медеи: она дала ему какой-то камень, за который эти зубные солдаты передрались, а он добил оставшихся. Будучи неуязвим для их оружия. Типичное древнегреческое читерство.

Царю такое выполнение задачи не понравилось, да и желания отдавать магическую шкурку, которая приносила благоденствие, он тоже не испытывал. Поэтому, он решил всё-таки вырезать аргонавтов, но Медея спасла ситуацию и тут. Она провела Ясона в рощу с руном, усыпила дракона и помогла сбежать с добычей. Так, я не понял, что за фигня?!! Медея ж буквально в соло тащит!

Легендарные греческие герои мужественно вжарили по тапкам, а их команда пополнилась волшебницей и её младшим братом, Апсиртом - предполагаю, ему тоже хотелось стать героем. Естественно, колхидский царь отправился за ними в погоню, и спустя долгое время всё-таки догнали. И тогда, чтобы оторваться, Медея вместе с Ясоном убили её брата, расчленили его, и по кускам бросили в море. Обезумевший от горя царь Ээт бросился вылавливать тело сына, и аргонавты смогли сбежать.

Уровень героизма: древние греки. Вот же мерзость…

Приключения на этом не закончились, конечно же, ведь руно предстояло доставить заказчику. В процессе Медея ещё пару раз показала, кто в этом мифе главный герой: магией победила волшебного голема Талоса, охранявшего остров Крит, а затем, когда банда достигла пункта назначения, а очередной царь не захотел исполнять свои обещания, хитростью убила Пелея: сделала волшебное зелье, которое возвращало молодость, и показала как оно работает, сварив в нем какого-то слугу. Царь, увидевший такое чудо, немедленно прыгнул в котёл где благополучно и помер. Ясон занял трон, но его правление не продлилось долго: спустя некоторое время вновь подали голос аргонавты. Дескать, "чот как-то не героично”. Внезапно опомнились! В итоге трон занял Акаст, сын сваренного Пелея... сто-о-о-оп. Я немножко пролистал назад, и посмотрел на алфавитный список аргонавтов, где этот самый Акаст был в первой пятёрке.

Классно мужик подсуетился. И героем стал, и царство законно получил, и вообще весь в белом. Belissimo! Настоящий греческий герой!

Ну а Ясон был вынужден бежать, вместе с Медеей, которая за время правления своего мужа успела "отличиться", заняв нишу кровавой гэбни и подавляя любое инакомыслие и сопротивление при помощи хитрости и магии. Это в дополнение ко всему остальному, что она успела натворить раньше, включая предательство родины и братоубийство.

Пара осела в Коринфе, где их принял царь Креонт. По какой-то совершенно загадочной причине, заставляющей меня подозревать в Ясоне потомка психотропной Афродиты, Креонт ему очень благоволил, и даже захотел чтобы Ясон женился на его дочери, избавившись от Медеи. Что Ясон (ой дура-а-а-ак…) и сделал, прогнав её, и велев не возвращаться.

Естественно, Медея ему этого не простила. Она явилась на свадьбу и сожгла там всех к чёртовой бабушке, оставив в живых только своего бывшего мужа, а затем ушла навсегда.

Героическая история, да… по нынешним временам, всем участникам похода светило от двадцаточки до пожизненного, а кое-где и смертная казнь. Совращение малолетних, кража, разбой, шантаж, государственная измена, восстание… героизм прет изо всех щелей и подозрительно дурно пахнет.

Медею жалко. Как я понял из её объяснений, она призвана “до” того как произошли все события мифа, в котором ею просто попользовались а потом выкинули. Ужасно несправедливо… она ведь такая хорошая…

К мифу прилагалось небольшое послесловие, рассказывавшее о его вариантах. Например, в одной из версий мифа, среди аргонавтов не было Геракла, зато был Орфей, и мужицкий рай обломал он. В другой версии Апсирт, брат Медеи, был старше её, бросился в погоню вместо отца и был побеждён. Были и расхождения в составе участников, но тот, что я прочёл, считался наиболее каноническим. Ещё была сноска о культурном наследии аргонавтов в виде литературы и пьес… хм, пьеса “Медея” написанная Еврипидом? Ну-ка…

В томике была и она. События фокусировались на окончании истории Медеи: изгнанная мужем, она воспылала жаждой мести, и отправила сопернице заколдованную одёжку. Едва та одела её, как вспыхнула негасимым огнём, в котором и сгорела вместе с пытавшимся её спасти отцом. Затем Медея убила собственных детей от Ясона, и скрылась на колеснице, отправленной ей дедом, богом солнца Гелиосом. Жесть. Кстати, в книге утверждается, что “Медея” одна из самых популярных пьес XX века, и что она феминистки считают её близкой себе героиней: пыталась распоряжаться своей судьбой в мире где все решают мужчины. Гм-м-м…кровь-кишки их не смущают?

Послесловие здесь переходило в статью о Медее как таковой. Мифы о ней были достаточно вариативны, но в основном касались её поздней истории. Например, до Еврипида считалось что детей Медеи убили коринфяне, а не она сама. Был вариант, где они с Ясоном счастливо жили в Иолке и правили им до самой смерти. Непопулярный, конечно же. Ей приписывают исцеление Геракла от безумия, в которое тот впал после убийства своих детей… да что у этих греков за привычка такая гадостная?! Благодарный герой предложил ей остаться в Фивах, где это произошло, но жители её вытурили – к тому времени о её “подвигах” каждая собака знала. Хотя хорошего она тоже совершила немало, пусть в основном это и было во время плавания на “Арго”. Учила людей, спасла Аталанту, исцелив её от серьёзных ран. Даже считается изобретательницей медицины, надо же…

Что ж, миф гадкий, но Медея в нем скорее жертва чужих решений. Впрочем, вряд ли хоть что-то из прочитанного бы поменяло моё отношение к ней.

Ладно, хорошего понемножку. Надо приготовить завтрак для моей милашной легенды, и собрать вещи. Помимо всего прочего, в книге была карта, так что теперь я знал, что лететь нам надо не в Грецию, а в Грузию. Большая часть территории древней Колхиды сейчас принадлежит именно этой стране.

Где у родителей лежат деньги на крайний случай я знал. С моей сверхчуйкой вообще сложно чего-то не знать о месте, где я постоянно живу, так что я пошёл в их спальню, достал спрятанный внутри ножки тумбочки ключ, и открыл им небольшой сейф, спрятанный под досками пола. Внутри было двести тысяч долларов и пистолет Glock 17, который папа каким-то немыслимым и явно незаконным образом протащил в страну. В Японии строжайше запрещено владеть огнестрелом.

А если бы не было запрещено, то он мог бы просто пристрелить своего убийцу. Или нет… скорее всего папа и не стрелял никогда, а пистолет ему нужен был как средство пощекотать себе нервы. Я вытащил из оружие из сейфа и осмотрел его. 17 патронов, ствол в отличном состоянии. Им уже пользовались, но давно. Обслуживали тоже давно, стоит это исправить.

Пачки долларов я выгреб и положил в свой рюкзачок. “Я маленькая лошадка, и стою очень много денег… “

Взяв в гараже машинное масло, я разобрал пистолет и начал его обслуживание. Стрелять я умел, в том числе и по людям: порой приходилось работать в местах, где твоя безопасность только в твоих руках, а за дорогую фотокамеру могли убить или взять в заложники, чтобы получить выкуп. Как-то в Мексике был случай… нда… не будь я экстрасенсом, тогда бы и помер.

У “Глока” сравнительно мягкая отдача. Не для девятилетки, конечно, руки скорее всего отсушит с первого же раза, но иметь оружие всё-таки лучше, чем его не иметь, встреча с маньяком подтверждает. А ещё, в моем случае даже один выстрел это серьёзно: используя на все сто свою экстрасенсорику, я мог погасить пулей свечу за пределами прицельной дальности, или гарантированно попасть в движущуюся мишень.

Закончив с пистолетом и вытерев его насухо, я положил в рюкзак и его, после чего взялся за готовку. Но закончить вовремя не успел – со второго этажа спустилась Медея.

– Доброе утро, Мастер, – улыбнулась она. – Как вы себя чувствуете?

– Неплохо. Я взял деньги и оружие из сейфа, так же я узнал, где сейчас находятся земли Колхиды. Подходящий маршрут подберём прямо в аэропорту. Как у тебя с маной?

– Примерно через десять часов у меня будет полный запас. Его хватит на три дня... а откуда вы узнали про Колхиду? – её взгляд упал на лежащую на столе книгу. – Вы... прочли миф?

Вопрос она задала с лёгкой опаской.

– Прочёл. Ты крутая! – искренне поделился я впечатлениями.

– Я?! – Медея настолько поразилась, что для уточнения показала на себя пальчиком.

– Зелье неуязвимости сварила, средство от зубодраконьих воинов Ясону дала, в рощу его провела, от дракона спасла, Талоса победила, королевство мужу захватила. Настоящая главная героиня!

Она удивлённо распахнула глаза.

– Это… не совсем я.

– Да, ты говорила. И я рад, что это так, – я улыбнулся. – Я знаю тебя совсем немного, но мне кажется, что ты никогда бы...

Я осёкся. А она печально улыбнулась.

– Вы хотели сказать про моего брата, да, Мастер?

– ...что ты не причинишь вреда близким. Прости, я... зря поднял эту тему.

– Я рада, что вы верите в меня, Мастер. Но та я все же сделала это, чтобы спасти любимого.

– Ты ведь была под воздействием Афродиты?

– Я и сейчас люблю Ясона, – она виновато улыбнулась. – Пусть я никогда его не видела. И все же, даже зная, как все обернётся... я не готова отказаться от этих чувств.

– По мифу, он тобой воспользовался и выкинул... – осторожно заметил я.

– Давайте оставим эту тему, Мастер, – она не нахмурилась, но заметно расстроилась.

– Кхм. Будешь завтракать?

Она кивнула.

Завтрак прошёл в достаточно неловком молчании. Но в поисках какой-нибудь темы для разговора, я подумал об одной интересной возможности.

– После того как я вчера тебя рассмотрел у меня возникла одна идея. В том слое мира, который я называю “основой всего”, принадлежащие тебе линии очень тусклые. Тусклее чем у людей, и даже чем у вещей... и я подумал, что могу попытаться сделать эти линии ярче. Это не должно быть опасно, ни животным, ни предметам это никак не вредило, но решать тебе.

– Да! Мне очень интересно, Мастер! – оживилась Медея. – Что мне нужно сделать? Погодите, я только наложу диагностические заклинания!

И она начала что-то сосредоточенно шептать.

– Нужен физический контакт. Можешь просто дать мне руки... ну, как будешь готова. Ты уверена? Если хочешь, я могу продемонстрировать на чем-нибудь другом сначала...

– Я верю вам, Мастер, – заверила она меня. – И, не в обиду вам, но современным людям и даже магам сложно хоть как-то навредить Слуге.

– Хорошо, тогда начинаем?

Она кивнула, протянув мне ладошки. Аккуратно обхватив её пальчики, я потянулся куда-то к глубинам своей души, туда где хранился запас “фундаментальной” энергии. У меня всегда было её больше чем у окружающих, и она даже со временем восстанавливалась если её потратить, но вот тратить её... вроде как было незачем? Это не влияло на моё самочувствие, и мало влияло на предметы или животных, в которые я её вливал. Их линии становились ярче, я мог чувствовать где они находятся и в каком состоянии – но смысл? Иметь возможность сделать на расстоянии то, что я обычно делаю взяв предмет в руки? Такое себе преимущество. Впрочем, одну вещь я всегда “пропитывал” этой энергией – свою камеру. Ей становилось заметно удобнее пользоваться.

– Сразу скажу, что это будет долго, – предупредил я. – Несколько часов.

Она кивнула, и я мягко толкнул собственную энергию в её линии, мгновенно вспыхнувшие в моем восприятии.

И тут же покрылся холодным потом, поскольку сверхчуйка любезно показала, что будет если процесс прервать.

– Мастер? – удивлённо произнесла Медея, когда я рефлекторно сжал её пальцы.

– Прости, случайно, – я постарался их расслабить.

– Ладно...

Если я прекращу, она исчезнет. В мгновенной, яркой вспышке. Затем моё полусожжёное тело завалится на пол, а сверху начнёт осыпаться дом. Сказать ей об этом? Или лучше промолчать, чтобы не пугать?

– Я… чувствую изменения в своём Святом Графе, – заметила она.

– Что это?

– Это как тело, только для сильных духов, таких как Слуги. В нем хранятся данные о нашем существовании и накопленные воспоминания. Он меняется, и я не понимаю, почему и как! Мастер, что именно вы делаете?

Я решил быть честен. Цена слишком высока, чтобы оставлять её в неведении, кроме того, возможно у Медеи будут идеи.

– Со своей точки зрения, я просто делюсь с тобой излишками энергии. И только что у меня было видение, что если я прекращу, то мы оба погибнем. Ты взорвёшься во вспышке света, которая моментально запечёт меня в угли.

Она удивлённо распахнула глаза. И её руки тоже немного сжались на моих.

– У вас ведь ограниченный запас этой энергии, Мастер?

– Да, но рано или поздно у чего угодно наступает насыщение, когда больше добавить не получится, – я робко улыбнулся. – Так что просто посидим и подождём.

Минут десять мы сидели в некомфортном молчании. Ещё бы… случайно превратить человека в живую бомбу это определённо не лучшее, что можно сделать на второй день знакомства.

– Эм… есть изменения? – робко поинтересовался я спустя ещё двадцать минут.

– Есть, – она без улыбки кивнула. – Моё духовное основание размывается.

– Звучит плохо, – с внутренней дрожью произнёс я.

– Я… наверное, умираю, Мастер, – с виноватой улыбкой произнесла она, заставив меня вцепиться в её руки ещё крепче. – Вы… все ещё можете спастись. Пока я не потеряла разум, вы можете приказать мне, чтобы я телепортировалась прочь.

– Ни за что! – мгновенно выпалил я.

– Мастер… – теперь улыбка у неё была одновременно подбадривающая и укоризненная.

– Нет. И давай не будем торопиться? С моей стороны, все выглядит не так уж плохо. Линии твоей основы пульсируют, но процесс постепенно замедляется, а сами они становятся ярче. Все остальное выглядит нормально… или нет. Твоё присутствие в плоскости “сна мира” изменяется. Я вижу какой-то процесс, но не могу понять, что именно происходит. Ты чувствуешь себя хуже?

– Нет, – признала Медея. – Но для Слуги настоящим телом является его ядро, содержащее Святой Граф. Пока оно не повреждено, все остальное может быть легко восстановлено при помощи эфира, из которого наше тело и состоит. Мастер… почему вы отказываетесь спастись? Вы жалеете меня? Но я уже давно мертва.

– Как и я, – парировал я. – И тем не менее, мы сейчас сидим в реальном мире, разговариваем и держимся за руки. Для меня ты живая, и я отказываюсь спасать свою жизнь ценой твоей. Тем более, в этом я виноват.

– Вы не знали, а я согласилась сама, – возразила Медея.

– Но теперь я знаю, и не согласен с твоим предложением, – я улыбнулся.

Она немного нахмурилась, прикусив губку. Чувство опасности заверещало, и меня посетило ещё одно стрёмное видение.

– Нет! – воскликнул я. – Не делай этого!

– А? – удивилась она.

– Не знаю, что ты задумала, но кончится это точно так же! Не получится, мы подорвёмся!

Чувство опасности почти тут же затихло, заставив меня с облегчением выдохнуть.

– Ваша способность удивительна, – искренне восхитилась Медея.

– Ага... а что ты хотела сделать?

Она покраснела и отвела взгляд.

– Телепортироваться самостоятельно? – предположил я.

– Нет...

– А что?

– Я... хотела вас заколдовать, – виновато призналась она. – Чтобы вы отдали этот приказ.

– О... ты и так можешь... – от этого откровения я ощутил себя весьма неуютно.

– Вы обычный человек, Мастер, – прозвучало ещё более виновато, чем раньше.

Ага. Логично. И мозги она мне может закрутить в спиральку точно так же, как вчерашним полицейским и соцработнику.

– Пугающее знание. Ты же не будешь делать ничего такого?

– Нет! Только в самом крайнем случае! Вы... можете запретить это мне командным заклинанием, если хотите...

– Я поверю тебе на слово, – с облегчением улыбнулся я.

Все же, если бы она хотела, она бы это сделала гораздо раньше!

– Мастер... – по-моему, её это тронуло.

– А что за командные заклинания? Я думал это просто какой-то символ призыва. Значит, у них есть другие функции?

– Да, это символ нашего контракта, но не только. Мастер может отдать Слуге три абсолютных приказа, которые тот должен будет выполнить.

То есть, я тоже могу ей мозги в трубочку свернуть. Проверять я это, конечно, не буду.

– А почему тебе был нужен мой приказ, чтобы телепортироваться? Ты не можешь оставлять меня в опасности или что-то вроде?

– В командном заклинании содержится очень много маны, которая усиливает Слугу для выполнения приказа Мастера. У меня не получилось бы телепортироваться без неё.

– О, то есть это козырь!

– Да. Но если вы потратите все три заклинания, наш контракт окончится.

– Понятно... мне это сделать?

– А? Зачем?! – воскликнула она.

– Если тебе некомфортно знать, что я обладаю над тобой такой властью, то я откажусь от неё.

– Не надо, Мастер. Я верю вам, – она улыбнулась.

Мы снова замолчали, но теперь тишина была гораздо комфортнее. Правда, через некоторое время Медея снова начала хмуриться.

– Изменения? – предположил я.

– Да... моё духовное ядро, как будто немеет. Я не чувствую некоторые его части, но это никак не влияет на мой разум. И я думаю... что может быть конечным результатом? Сколько вы потратили своей энергии?

– Почти треть.

Она задумчиво кивнула.

– Я хочу попробовать кое-что сделать. Вы не чувствуете опасности?

– Нет.

– φως.

Над её головой загорелся шар солнечного света. Она некоторое время как будто прислушивалась к себе, я не мешал, изучая изменения её структуры. Мерцание линий её основания превратилось из мелкого дрожания во что-то вроде медленного биения сердца, а сами линии приобрели половинную яркость нормального человека. А вот в “сне мира”... сложно сказать определённо, но она выглядит не так как раньше.

– Я по прежнему контролирую свою ману без малейших проблем. Хоть и не должна... как интересно!

Ну, я рад что она вернула прежний энтузиазм. Впрочем, её соотечественник как-то выпил чашу с ядом, а потом описывал ученикам ощущения, так что... наверное, для них, древних греков, это нормально?

Процесс продолжался. Возможно, его можно ускорить, попытавшись передать энергию под давлением, но я никогда этого делать не пробовал – он очень красиво выглядит в моем восприятии. Сейчас же экспериментировать не буду тем более... пусть идёт как идёт. И, раз Медея погрузилась в самосозерцание, то и я могу немного отвлечься, чтобы рассмотреть происходящее внимательнее.

Больше всего это было похоже на окрашивание одной жидкости другой, хотя слово “окрашивание” не очень подходит, поскольку означает что один цвет замещает другой. Здесь же цветов было множество, и они сохранялись, меняя лишь яркость и взаимоотношения. С постепенно изменяющейся пульсацией, цвета Медеи становились насыщеннее, в то же время приобретая мои цвета как свойство оттенка. Полнейшая абстракция, но именно этим она и завораживает. Спокойный океан, в мерном движении волн которого отражается рождение Вселенной...

– Мастер?

– А? – я отвлёкся, и почувствовал знакомые мокрые дорожки на щеках.

– Вы плачете...

– Нет-нет, это я просто залюбовался происходящим, – я виновато улыбнулся. – Со мной это часто бывает. Там, в глубинах мироздания, все очень красивое, у меня от восхищения глаза слезятся.

– Настолько красиво? – заинтересовалась она.

– Настолько и больше. Я даже не буду пытаться описать словами, будет похоже на бред сумасшедшего. Меня иногда и в прошлой жизни пробивало на слезы восхищения, но в этой, с детскими эмоциями, это происходит почти всегда. Мама всегда ругается... ругалась на меня из-за этого. Она думала, что я себе могу этим как-то навредить...

Я вздохнул. Немного поднявшееся настроение вновь покатилось вниз.

– Мастер... – Медея на секунду замялась. – Вы можете воскресить их, если загадаете желание Граалю.

Это был как удар под дых. Да, я говорил Сакуре что “даже смерть можно исправить”, но речь шла обо мне: мёртв там, жив здесь. Это не то же самое, что настоящее воскрешение!

– Магия... может? – полузадушенно выдавил я.

– Я думаю, да, – с улыбкой кивнула она. – Грааль действительно могущественный артефакт, раз он способен призвать Слуг.

– Без обмана? Без шуточек вроде “он вернулся не таким”, когда в теле моих родителей будет какой-нибудь демон или, наоборот, не будет ничего, пустая, но живая оболочка?

– Да. Иначе не получилось бы призвать Слуг... наверное? – уже с сомнением ответила Медея.

– В твоей легенде, ты тоже ведь могла воскрешать! – вспомнил я недавно прочитанное.

– Не в прямом смысле, – покачала головой она. – Ритуал второго рождения возвращает жизнь только тому кто умер именно в ходе ритуала.

– Но это принципиально возможно? – с отчаянной надеждой уточнил я.

– Да.

Она не лжёт и не шутит. Чёртова магия действительно может все... и, в каком-то смысле, подтверждение её словам – это само её существование. Медея Колхидская давно мертва, и все же сидит прямо передо мной. Да, она существует только пока у неё есть мана, но – вот правда – в чем принципиальная разница со всей остальной жизнью на планете, которой нужна еда?

Вот только...

– Но для этого нужно убить шесть других Слуг.

– Они бы все равно исчезли после окончания Войны Грааля. Или начали бы использовать людей, чтобы поддерживать своё существование.

– А лей-линии?

– На это способны только Кастеры.

Я скривился.

– Логика из разряда “они все равно умрут” точно так же применима и к людям. Но это не повод убивать ради выгоды, какой бы она ни была, – выдавил из себя я.

Алчность, горе и надежда это страшный коктейль, утопить в нем совесть легче лёгкого. Особенно когда приз столь заманчив.

– Вы хороший человек, Мастер, – улыбнулась она.

– Стараюсь...

Но ядовитое семя сомнений она в мою голову посадила. Шесть Слуг. Которые и так умрут, причём, не когда-нибудь, а...

– Сколько обычно длится Война Грааля?

– Две недели, может и больше, но все предыдущие войны кончались быстрее.

Всего лишь пара недель жизни обречённых живых миражей... или десятки лет жизни моих родителей. Жизнь моего брата или сестрички. Может быть даже нескольких. Шанс исправить непоправимое. Невероятный, невозможный, выпадающий раз в жизни.

Жестокая, жестокая Медея. Мне было бы легче не знать...

– Мастер, – внезапно окликнула она меня напряжённым голосом. – Кажется, я поняла, что происходит. Мне нужен доступ к командным печатям!

– Что мне делать?

– Прикажите мне использовать их!

– Формулировка важна?

– Нет! Просто прикажите воспользоваться ими!

Опасности я не чувствовал, так что сделал именно то, о чем она просила.

– Медея, приказываю тебе использовать силу командных печатей и совершить задуманное.

Моя энергия, которая до этого неспешно просачивалась в Медею, внезапно устремилась в неё бурным потоком. Одна из печатей на моей руке вспыхнула и исчезла, а сама девушка на мгновение слегка засветилась – если смотреть на неё глазами. В своём расширенном восприятии, я словно наблюдал взрыв, но в обратной перемотке. Медея менялась, стремительно: потоки энергий и частицы материи стягивались в неё и плясали вокруг безумную джигу, а затем, в один миг, все прекратилось. Она была здесь, вроде бы такая же, но неуловимо другая. Мне потребовалось почти десять секунд, чтобы понять, в чем отличие.

Направление проекции сменилось. Раньше она была во “сне мира”, отбрасывая материальную тень на реальность. Сейчас – она находилась в реальности, отбрасывая тень в “сон мира”. Так же, как это делают все живые существа.

– Ты теперь живая! – искренне восхитился я. – Как ты это сделала?

– Я?! – не менее искренне поразилась Медея. – Мастер, это сделали вы! Я лишь немного ускорила процесс, на мгновение создав себе живое тело при помощи магии! Если бы не ваша сила, оно бы умерло спустя секунду, и рассеялось в ничто меньше чем за день!

– То есть… всё? Всё закончилось? Никто не умер? – я неуверенно разжал пальцы. Никаких видений, никаких последствий.

Я истерично захихикал. Внезапно навалилась настолько дикая усталость, что если бы я не сидел, то просто свалился бы с ног. Мы живы. Мы живы!!!

– Все хорошо, Мастер, – она улыбнулась, и накрыла мою ладонь своей.

– Это… навсегда? – робко уточнил я.

– Мне нужно провести несколько ритуалов познания, чтобы сказать точно, – она посмотрела на собственные руки. – Но скорее всего да. Я чувствую себя живой, мне больше не нужна мана для поддержания собственного существования, я даже создаю свою собственную… Мастер, никто не должен об этом знать! Для вашего же блага!

– Я не буду возражать, но мне интересно – почему?

– Даже в моем времени маги многое бы отдали, чтобы изучить вас и отобрать или повторить эту способность. В ваших руках что-то похожее на божественную власть, если не истинную магию, и вы не сможете дать отпор. Для любого мага вы законная добыча!

– Час от часу не легче… – перспектива попасть на разделочный стол подопытной свинкой меня пугала ещё в прошлой жизни. Поэтому я никому, ничего, никогда не рассказывал.

– Я буду вас защищать, Мастер! – решительно заявила она, сжав кулачки. С её хрупкой внешностью это выглядело комично.

– Всю мою жизнь? – со скептической улыбкой уточнил я.

– Столько, сколько потребуется! – подтвердила она, а затем робко уточнила. – Вы же не против, если я буду вас немножко изучать…?

– На прежних условиях... – растерянно ответил я. – Праздновать будем?

– Праздновать? – удивилась она.

– У тебя сегодня день рождения. Или… то что ты теперь живая, это ведь радостное событие?

Должно быть, но я уже не уверен. Последние дни у меня даже не эмоциональные качели, а заклинивший на максимуме вестибулометрический стенд! Честно, после всей этой ситуации “ой, я случайно сделал тебя бомбой”, разрешившейся в “ой, ты теперь не сверхплотный призрак а живая и настоящая”, мне больше всего хотелось упасть и отрубиться на несколько часов. У детского тела свои способы борьбы со стрессом…

– Да! – просияла Медея. – Я просто… это так неожиданно, внезапно, и я уже готовилась что сейчас погибну, или мы вместе погибнем, а теперь… это же невероятно! Я, кажется, даже сама не до конца поверила… разве чудо может произойти так буднично?!

– Готов подписаться под каждым твоим словом, – слабо улыбнулся я. – Тоже не очень верится, что это все происходит, здесь, сейчас, и со мной. Думал, во второй раз будет легче, но все равно кажется что я вижу слишком реалистичный сон.

– Во второй раз? – заинтересовалась она.

– Когда я впервые осознал свою сверхчуйку, еще в прошлой жизни, все тоже было… странно. Как найти у себя третий глаз, который всегда там был, а потом внезапно открылся. У тебя было так же, когда ты поняла что маг?

– Нет. Я с рождения обладала способностями к магии, и видела как её творили другие. Но мне очень интересно послушать ваши истории, Мастер!

– Я с радостью поделюсь ими, все же, раньше я ни с кем не мог об этом поговорить, – улыбнулся я. – Прости, но ты не против если я немного вздремну? Слишком много потрясений для одного утра, чувствую себя так, словно сейчас сознание потеряю.

– Вы можете не спрашивать меня… Мастер, неужели вы думаете, что я могла бы вам запретить? – она обиженно надулась.

– А… нет, наверное… просто вежливость?

– Отдыхайте, Мастер. Не волнуйтесь обо мне, я найду чем заняться.

– Спасибо, – поддавшись мимолётному порыву, я шагнул к ней и обнял. – Я так рад, что ты жива… прости меня. Я чувствую, что ты не злишься, но ведь я всё-таки чуть не убил тебя. Прости.

– Мастер… – она обняла меня в ответ. – Вы сейчас говорите глупости.

– Разве?..

– Да. Вы не знали, что все так обернётся. И вы решили остаться со мной до конца, когда я предлагала вам возможность спастись самому. Это стоит больше любых извинений.

– …пожалуй. Но я все равно хотел их принести, – я мягко отстранился. – Не могу больше. Пойду спать.

– Приятных снов, Мастер, – она нежно улыбнулась.

Увы, её пожелание не исполнилось, сны которые я видел приятными не были. Винегрет из нечётких образов, явно вдохновлённых прочитанной историей Медеи. Корабль, какие-то люди, серьёзная девушка с луком, какой-то блондинчик в сладостной дымке, странной формы кинжал, кровь текущая по рукам... я, к сожалению, всегда хорошо запоминаю сны, и последний образ был настолько гадостным, что я проснулся.

Медея. На губах робкая, заискивающая улыбка, руки и одежда в пятнах крови. Она с обожанием смотрит на слащавого блондинчика, словно прося похвалить её. Но на его лице читается оторопь... и страх.

Бросив взгляд на часы, и удивлённо отметив, что проспал я целых шесть часов вместо обычных четырёх, я поднялся и побрёл в ванную. Обычно если я вижу сны, то они тоже красивые. Про нетронутую природу под бескрайним звёздным небом, озера и фей, величественных драконов рассекающих небеса, странный, воздушный замок выстроенный словно из хрусталя – и смена этого красочного фэнтези на бессмысленную кровавую муть... похоже, даже мою закалённую видениями смерти психику все ещё можно пробить.

Медею я нашёл на кухне. Она сидела за столом, и почему-то мне казалось, что она никуда и не уходила все это время. Выражение лица нетипично отсутствующее, да и в целом от неё исходило странное ощущение неопределённости.

– Не помешаю? – окликнул я её.

– Мастер... – она сосредоточила взгляд на мне. – Вы плохо спали? Выглядите измученным.

– Видел странные сны. А ты выглядишь очень задумчивой, у тебя все хорошо?

– Я... изучала своё новое состояние, – медленно ответила она. – Мастер, вы... не против, если я применю гипноз на вас?

– Идея не вызывает у меня восторга, но раз уж ты вежливо спрашиваешь, а не сделала это сходу, то... ладно? Можно только узнать, зачем?

– Я... нет, Мастер. Если вы против... ах, конечно же вы против! Кто бы не был! Давайте просто забудем, что я спрашивала, хорошо?

– Нет, не хорошо. Можешь и не отвечать, если так надо. Я готов.

И я сел напротив неё. Правда, делать что-либо она не торопилась, разглядывая меня так, словно увидела в первый раз.

– Почему вы согласились, Мастер? Вы боитесь отказать? Боитесь... меня?

– Я понимаю, что ты сильнее, но дело не в страхе, – я ненадолго задумался. – Тут много всего намешано. Благодарность, желание довериться, чувство вины.

– Вины за что? – нахмурилась она.

– Мы знакомы пару дней, и все это время я показывал себя не с лучшей стороны. Постоянно скидывал на тебя свои проблемы, а сегодня ещё и едва не убил.

– Но я ведь ваша Слуга...

– Ты так говоришь, но если смотреть правде в глаза – тебе не нужен был такой мастер как я с самого начала, и уж тем более не нужен теперь, когда ты стала живой. Кроме того, разве все это деление на мастеров и слуг вообще имеет смысл для тех кто не собирается участвовать в битве за Грааль? Ты могла уйти в любой момент и имела на это полное право, но ты все ещё здесь, и я очень это ценю.

– Спасибо... – смущённо ответила она, а затем вскинулась. – Мастер, вы принижаете себя! Вы сумели с первого раза выполнить ритуал призыва, а ведь вы даже не маг! И вы вернули мне живое тело! Вы хоть немного представляете себе, насколько это невероятно?! И вы готовы были рискнуть жизнью ради меня!

Жить захочешь – и не так раскорячишься.

– А... ну да, наверное, – я немного улыбнулся собственным мыслям. – Не видел в этом большой заслуги. Способность предчувствовать собственную смерть сыграла злую шутку с моим восприятием опасности. Что-то вроде “если я не вижу как это меня убивает, дела идут не так уж плохо!”

Она рассмеялась.

– Вы... хороший человек, Мастер.

– Ты уже говорила, – кивнул я. – Так что, будешь меня гипнотизировать?

– Нет, – покачала головой она. – Это простой путь, но я не хочу идти по нему. Не хочу быть... такой.

– Тогда, может, все же расскажешь почему тебе пришла в голову такая мысль?

– Я... сомневалась. Вы ведь знаете историю моей жизни, Мастер. Я была игрушкой в игре богов, делала ужасные вещи ради ложной любви, а тот кого я любила считал меня за ступенькой на пути к тому, чтобы стать королём.

Я удивлённо вскинул брови.

– Ещё утром ты не хотела даже думать об этом.

– Тогда я была Слугой, – она вздохнула. – Я была ограничена тем, что записано в моем Святом Графе. Теперь, благодаря вам, я снова человек, и все ограничения спали. Но это ничего не сделало проще... теперь я даже не знаю, кто я.

– В каком смысле?

– У меня есть все воспоминания моей жизни, Мастер. Пока я была Слугой, “Медеей, что не ступала на борт Арго”, была влюблена в человека, которого никогда не видела, и знала что пойду ради него на что угодно... а теперь это наваждение прошло. Из-за вас, Мастер. Я хотела загипнотизировать вас, чтобы убедиться в вашей искренности. Что вы действительно не понимаете что, и как сделали со мной.

Взгляд у неё был очень серьёзный. Я почувствовал себя неуютно.

– А-а-а... кхм, – растерянно протянул я. – Значит, ты не просто ожила? Произошло что-то ещё?

– Кое-что, да, – она усмехнулась, с выражением, которое казалось чуждым на её прекрасном личике. – Вы связали моё существование с вашим настолько, что исказили даже мою судьбу. Проклятие Афродиты, из-за которого я была влюблена в Ясона, перестало действовать именно потому, что я больше не могу считаться его целью.

– Это плохо?

– Какая-то часть меня ликует, какая-то расстроена... – она вздохнула. – Но самое важное здесь то, что вы изменили меня, Мастер. Так же как Афродита. И привязали к себе, так же, как Ясон.

Все это время она не сводила глаз с моего лица. И добрым этот взгляд я бы не назвал...

– То есть, теперь ты... эм... влюблена в меня?

Она покачала головой.

– Я не чувствую никакого влияния на свои чувства, Мастер. Но кто знает, какой властью вы обладаете надо мной теперь?

Откинувшись на спинку стула, я дал себе минуту, чтобы подумать.

– Мне хотелось только попробовать хоть что-то для тебя сделать, отблагодарить за твою заботу, и, если честно, перестать чувствовать себя бесполезным, – собравшись с мыслями, начал отвечать я. – Понятия не имею, как у нас вышло то, что вышло, я всегда считал что мои способности позволяют только смотреть, но не трогать. Но у меня нет ничего кроме слов, чтобы это подтвердить, а у тебя есть, так что… лучше давай вынем эту занозу сразу.

– Я хочу верить вам, Мастер, – взгляд девочки потеплел. – Я знаю немало об обмане, и у меня нет причин подозревать вас. Но я все равно сомневаюсь...

– Проверь. Я немножко опасаюсь, но правда, не против, – улыбнулся я. – Не хочу чтобы ты подозревала меня во всяких гадостях.

На её мордашке промелькнуло какое-то странное выражение.

– Вы же понимаете что я сейчас манипулировала вами, Мастер? – виновато спросила она.

– М-м-м... не исключал такой возможности, – кивнул я. – Но я все же ценю твоё доверие достаточно, чтобы позволить тебе залезть мне в голову ненадолго. Я ведь точно знаю, что ничего предосудительного там нет.

На её лице снова промелькнул конфликт.

– Нет. Я верю вам, Мастер, – наконец сказала она.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Тогда, я хотел бы уточнить, что ещё изменилось. Раз ты больше не дух, то скрываться в “сон мира” тоже не можешь?

– Не смогу, – кивнула она.

– Чтобы пройти аэропорт, нам нужно будет как-то спрятать тебя. Есть идеи?

– Наложить иллюзию, или загипнотизировать тех, кто будет интересоваться. Но иллюзии все ещё могут выдать нас другим мастерам.

– А они будут на нас охотиться после того как ты обрела тело?

– Да. Я призвана Граалем, и моя смерть все так же необходима для ритуала. Все стало даже хуже, потому что теперь магов заинтересуете и вы.

– Ясно, – я вздохнул. – Тогда давай снимем с тебя мерки. Твоя нынешняя одежда привлекает слишком много внимания.

– И совсем не греет... – она смущённо улыбнулась. – С живым телом это заметно.

Глава 4

Медея, несмотря на некоторые изменения в характере, все же не хотела отпускать меня в одиночку. Но после короткого обсуждения ситуации, согласилась с тем, что её присутствие больше навредит, чем поможет. Без тёплой одежды, она бы не только мёрзла, но и привлекала внимание людей необычным нарядом. Можно было бы попробовать одеть её во что-нибудь мамино, но все те вещи однозначно были бы ей велики. Сама Медея дополнила это гораздо более неприятной возможностью привлечь внимание вражеских Слуг. Я-то им даже в теории был неинтересен, поскольку не являлся магом.

Так что, обсудив что купить в первую очередь, я пошёл в сторону автобусной остановки. День уже клонился к закату, и нет сомнений, что к моменту как я доберусь до Шинто, уже стемнеет. Отложить отъезд ещё на один день? Или выехать сегодня?

До эпохи развитого интернета ещё двадцать лет, ещё даже сотовых телефонов нет, только спутниковые. Я даже расписание полётов не смогу узнать... ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

– Мастер? – прозвучал в моей голове голосок Медеи.

По крайней мере, для связи с ней мне не нужен телефон.

– Да?

– Хотела проверить, кое-что, – я чувствовал, что она улыбается. – Я могу смотреть вашими глазами, Мастер, и чувствовать то же, что и вы.

– Хм-м-м...

Я начал переключаться между спектрами восприятия, пытаясь найти эту связь, которой совершенно не чувствовал. Медея удивлённо пискнула, и я понял, что она “разорвала” соединение. Но ненадолго.

– Мастер, что это было? Это вы так воспринимаете мир?!

– Ты видела?! Давай покажу! – обрадовался я возможности поделиться доступной мне красотой хоть с кем-то и переключился на восприятие энергий. – Смотри, как красиво!

– Что это...? – прилетел мне ошарашенный вопрос.

– Энергии. Вон то, золотистое, это потоки солнечных фотонов. Видишь, они медленно тускнеют из-за заката? Искусственный свет отличается! Алое вибрирующее, это тепло звезды, темно-красное это тепло земли, почти незаметное сейчас, оранжево-алое это тепло от реакций окисления, оно почти не отличается у людей и машин. Танцующие ультрамариновые потоки в небе это реликтовые излучения, а структуры из зелёных искр это проявление гравитационного поля, оно многомерное, вот, смотри...

– Мастер, пожалуйста, прекратите, – взмолилась Медея. – У меня кружится голова!

– Ой...

Я мягко отстранился от сверхчуйки, помещая информацию с неё на периферию восприятия.

– Как вы во всем этом ориентируетесь, Мастер?! – воскликнула она спустя десяток секунд.

– Со временем привыкаешь. Это ещё несложно, – не мог не похвастаться я. – Хочешь, покажу поток времени? Вот где снос башки!

– Чувствую, что пожалею об этом, но... хочу?

После пяти секунд, связь с Медеей снова прервалась.

– Вы любите делать невозможное, да, Мастер? – вновь появилась она через полминуты. – Я дочь океаниды, и понятия не имела, что значит “укачивает”, пока не познакомилась с вами.

Елей на моё эго, измученное знакомством с возрождённой древней легендой. Хоть в чем-то у меня есть превосходство!

– А что ещё вы можете видеть?

– Показать? – с энтузиазмом предложил я.

– Только без глубокого погружения, если это возможно, – жалобно попросила Медея.

– Не более, чем регулировать цветность картинки, которую видит глаз. Я покажу все по порядку, как оно взаимодействует и меняется. Если будет укачивать, просто скажи, и сделаем передышку. Готова?

– Да!

– Тогда смотри. Вот это Основа Мироздания. Похоже на сложную многослойную ткань. Все, абсолютно все, без исключения, что мы увидим на других уровнях существования, начинается и отображается здесь. Каждая элементарная частица, каждый момент времени. Она невероятно сложная, и я почти ничего в ней не понимаю, но могу отследить, что к чему относится, и насколько оно насыщено энергией. Смотри, видишь вот это скопление? Это человек, который сидит передо мной в автобусе.

Я на мгновение переключился на обычное зрение, показав Медее чужой затылок.

– Все люди здесь выглядят одинаково в целом, но если начинать разглядывать детали, то можно потратить на это всю жизнь, – я начал “приближать картинку”, но вместо увеличения она просто раскрывалась новыми и новыми линиями и скоплениями.

– Похоже, что вы как-то связаны с Хрониками Акаши, Мастер. Вы – невероятно редкая аномалия!

– Буду считать, что это комплимент, – хмыкнул я. – Все остальное существует на “основе мироздания” как слои, но они равноправные, а не иерархичные, и взаимосвязаны. Для простоты я считаю их “свойствами”. Как камень. Он одновременно может быть тяжёлым, шершавым, холодным, чёрным, радиоактивным...

– Поняла.

– Тогда, следующее, энергии. Я уже показывал их, можем пропустить.

– Да, давайте пропустим...

– Дальше идёт материя. Она довольно статичная, так что головокружения не вызовет. Интересного тут тоже немного: по большей части, состав окружающего мира, но он так же служит холстом для всего материального. Дальше, время.

– Ваше восприятие материи похоже на действие заклинания Анализа. А почему именно такой порядок, Мастер? Энергия, материя, время?

– В этом порядке я открывал их для себя сам.

– Может, время мы тоже пропустим? – с надеждой спросила Медея. – Раз я его уже видела.

– Хорошо, – без особой радости согласился я. Мне нравится время, оно такое… упоротое. В хорошем смысле. – Тогда, “сон мира”.

– Духовное пространство, – с интересом прокомментировала Медея. – Вы видите его гораздо детальнее, чем даже Слуги. А где призраки и другие обитатели?

– Я чувствую их присутствие, но не рассматриваю, – ответил я, переведя взгляд на место, где присутствовал чей-то остаточный образ. – В моем мире они нередко реагировали на чужой интерес. Начинали преследовать, пытаться решать какие-то свои призрачные проблемы, зудели над ухом, роняли предметы, людей пугали... еле избавился. Тут, кстати, то же самое. За священником по пятам ходил призрак, который бы отрубил мне голову, если бы я им заинтересовался... хотя нет, не призрак, он похож на тебя, так что теперь я знаю, что это был Слуга.

– Вы знаете другого Мастера?! – встрепенулась Медея.

– Видел. Жуткий тип, решил держаться от него подальше. А что?

– Вы имели бы все шансы выиграть Грааль, Мастер... если бы призвали кого-то сильнее, чем я.

– Я не охочусь за Граалем. И счастлив, что призвал именно тебя.

– Кхм... давайте вернёмся к вашему рассказу, Мастер?

– Хорошо. Следом за “сном” идёт все живое. Вот, смотри, человек перед нами – у него проблемы с почками. Если посмотреть через призму слоя времени, то можно увидеть, что ему... так-с... сорок один год.

– Мастер, укачивает...

Я снова сосредоточился на одной лишь жизни.

– Значит, вы можете смотреть несколько слоёв сразу... – Медея справилась с собой через полминуты. – А как вы определяете возраст?

– Затрудняюсь с ответом… ты видела поток времени. Я, конечно, называю его “потоком”, но вот как бы ты его описала?

– Никак, – с лёгкостью ответила Медея. – Есть вещи, о которых просто нельзя рассказать.

– Я как-то его подсознательно понимаю, например, я всегда знаю, сколько сейчас времени. Но ткнуть в это и сказать “вот же, очевидно!” не могу.

– Поняла. Давайте дальше.

– Дальше у нас все относящееся к разуму. Это больше похоже на слух, чем на зрение... вот, я сосредоточился на человеке перед нами. Чувствуешь?

– Он устал... но доволен?

– Устал, верно. Он с нетерпением ждёт встречи, судя по оттенкам чувства, с семьёй: любовь спокойная, как воды широкой реки. Он хочет увидеть своего ребёнка, он купил ему подарок, и заранее доволен, что он порадуется. Так-с, это...

Я переключился на восприятие материи, и сосредоточился на его рюкзаке.

– Приставка и несколько картриджей с играми. Скорее всего, у него сын.

– Вы узнали гораздо больше, чем я. Вы удивительный, Мастер!

– Опыт, просто опыт. Но не подумай, я обычно так внимательно случайных людей не изучаю. Разве что они как-то выбиваются из окружающего мира.

– А меня вы тоже чувствуете?

– Да, но постоянно не подглядываю.

– Спасибо...

– Далее идут “связи”. Что с чем взаимодействует, помнит и так далее... из прикладного, можно узнать, кому принадлежит какая-нибудь вещь, или как зовут человека. Но я иногда любуюсь тем, как связано в мире все живое. Это задействует сразу три слоя: “основу”, “связи” и “жизнь”. Показать?

– Подождите немножко, Мастер, я сначала лягу... – пришёл от Медеи осторожный ответ. – Все, я готова.

– Не беспокойся. Я не усиливал сегодня своё восприятие, так что мы увидим не так уж и много.

Перед моим внутренним взором раскинулось нечто, похожее на полное звёзд ночное небо, где каждая звезда была соединена с каждой лучиками разной яркости. Какие-то ярко светились, какие-то были почти невидимы, образуя что-то вроде фонового тумана.

– Мастер... – полный страдания стон Медеи заставил меня рассеять все это великолепие.

– Почему тебе это доставляет такие проблемы? – раздосадовано задал я вопрос, на который не ожидал ответа, однако Медея его дала.

– Потому что нельзя выбирать, на что смотреть! Все врезается в сознание одновременно, как... как... как будто я взяла толстую книгу и читаю каждое слово на каждой странице одновременно!

– Надо же...

– Вы не чувствуете этого, Мастер?

– Нет. Может, я смотрю как-то иначе?

– Или вы просто привыкли.

– Или так, все же, я свои способности развивал годами. Ладно, последняя грань моего восприятия: вероятности. Ещё она за разрушение отвечает. Для примера, – я вытащил из кармана билет. – Смотрим на материю, через призму вероятностей...

Связь с Медеей оборвалась. И не восстановилась ни через минуту, ни через несколько. Я даже начал волноваться и звать её – и почти через десять минут, когда я думал выпрыгивать из автобуса и ловить такси чтобы мчаться обратно, она откликнулась.

– Мастер... я потеряла сознание. У меня болит голова, как необычно... как будто на меня небо уронили. Что вы сделали?

– Собирался показать, как работает восприятие вероятностей. Линию, по которой бы порвался билет, если бы я его дёрнул в разные стороны.

– Я вспомнила. Я... видела. Миллионы образов, накладывающиеся друг на друга. Громадную волну изменений, бессвязную мешанину линий, трещины в бумаге, как она рвалась, и как оставалась целой... Мастер, я знакома с практиками прорицаний и теорией Ясновидения, но это нечто совсем другое. Как будто я заглянула в Исток!

– С тобой ведь все хорошо?

– Да, я использовала заклинание. Наверное, если бы я все ещё была Слугой, я бы перенесла это легче.

– Фух... я уже собирался мчаться обратно.

– Волновались, Мастер? – в её голосе прозвучали какие-то нехарактерные, как будто заигрывающие нотки.

– Очень, – искренне ответил я. – Ты единственная, кто у меня остался.

Кажется, она смутилась.

– М-м-м... Мастер, если вы собирались показать мне как порвётся билет, значит, вы видите что-то вроде слабых мест в структурах? Любых?

– Да.

– Даже магических?

– Возможно? У меня не было возможности проверить.

– Сделаем как только вы вернётесь! Какой же вы у меня интересный, Мастер!

– У тебя? – уточнил я.

– Вы сами привязали меня к себе, Мастер, – вновь игривые нотки в мысленном голосе. И как будто некий оттенок угрозы тоже.

От ответа меня отвлекла необходимость выйти из автобуса, а затем маневрировать в толпе. Шинто всегда многолюдный по вечерам, а особенно – на выходных.

В торговом центре я сразу пошёл на верхний этаж, в отделы женской одежды. Неожиданная способность Медеи смотреть моими глазами сильно упрощала дело, поскольку теперь мне не придётся гадать, что ей понравится. В принципе, я мог бы достаточно точно это узнать, если бы “углубил” своё восприятие ещё одним ритуалом. Эх... ритуалы...

Я грустно вздохнул. Вспыхнувшая было надежда на то, что кто-то разделит моё восприятие мира, когда Медея сказала что может смотреть моими глазами, разлетелась на осколки. Даже в том, на что она могла взглянуть без последствий для себя, древняя магесса не видела самого важного: красоты. Она не хотела меня обижать, но я же чувствовал, что она испытывает лишь исследовательский интерес. Там где я видел прекрасную и захватывающую дух картину, она хотела знать из чего сделаны краски и технику мазков.

Возможно, в этом и был корень её проблемы. Мир щедро делится информацией в ответ на её желание, а то, что она не способна эту информацию воспринять... ну кто ж виноват?

– Мастер, почему вы замолчали? Я не обидела вас? – спросила Медея. – Вы ощущаетесь расстроенным.

–Жаль, что я не могу поделиться с тобой доступной мне красотой, – честно ответил я. – Тебя увиденное трогает за совсем другие струны души. Сейчас я думал как раз насчёт того, почему тебе тяжело даётся мой взгляд на мир...

– Это возможно, – согласилась Медея, когда я поделился с ней своими выводами. – У магии много необычных правил, а ваша сила и вовсе уходит в сторону божественного. Но неужели вы действительно так хотели показать мне свою точку зрения?

– Очень. С твоим призывом, впервые за мои две жизни, я встретил кого-то кому могу рассказать обо всем без утайки. А ты ещё и можешь увидеть то, что вижу я! Знаешь... если так подумать, то хотеть чего-то ещё это просто гневить небеса.

– Я тоже рада встретить вас, Мастер, но цена этой встречи все же слишком велика...

Я невольно остановился. Проклятое “никогда” вновь зазвенело в ушах.

– Простите, Мастер!

– Спасибо за сочувствие, Медея, – я вновь зашагал в сторону нужного магазина, постаравшись отрешиться от эмоций. Делу время, горю час.

Пожеланий у магессы было немного: несколько повседневных нарядов, нижнее белье и тёплая одежда. Стиль отдавался на откуп мне, как жителю современности, но было одно чёткое требование: только натуральные ткани. Я не ожидал, что это станет проблемой, и зря. Даже в 94м, большая часть хлопка и шелка была с добавлением эластана. Я даже уточнил у Медеи, но она подтвердила, что любые примеси нежелательны. Ей так нужно для какой-то магии.

Перебирать вещи пришлось добрых полтора часа, а стоимость оказалась заметно выше, чем я первоначально рассчитывал, поскольку большинство полностью натуральных вещей были из шелка. Ещё попалась жёсткая джинсовая курточка без добавок в ткань. Свитера из шерсти без добавок я нашёл, но на поисках верхней одежды сдался. Медея, все это время наблюдавшая за поисками, тоже. И когда я за все расплатился и направился к выходу с плотно набитым рюкзаком, по моей сверчуйке словно с силой провели рашпилем.

– Что это было, Мастер?! – встрепенулась Медея.

– Ненормальность. Что-то очень и очень неестественное, – изначально неприятное ощущение схлынуло, оставив только направление на источник. – Пойдём посмотрим.

– Мастер, это был вопрос? Мастер?!! – запаниковала она.

Я прислонился к стене. Основа. Энергия. Материя... проведённый ритуал рывком усилил моё восприятие, и теперь я различал, что источник неестественности двойной.

– Это точно вражеский Мастер со Слугой! И вы просто пойдёте им навстречу?!

– Не чувствую ни малейшей опасности для себя. Вокруг не происходит ничего страшного, никто не страдает и не умирает. Неужели тебе не интересно?

– Интересно, но...

– Вот и мне интересно, – поставил точку в споре я.

– Мастер, вы беззащитны даже против людей, не говоря уже о магах и Слугах!

– Никто не собирается меня убивать. Хотя... – я сверился с картой вероятностей. – Да, шансов помереть больше не стало. И никаких видений.

Ответом мне стал тяжёлый вздох.

– Неожиданная черта, Мастер. Вы казались мне очень осторожным, а теперь ведёте себя точь в точь как мой брат, когда ему что-то втемяшится в голову!

– Неестественность не всегда значит опасность. Но она всегда очень интересная, а порой и красивая. Просто поверь мне. Пожалуйста!

Молчание, а затем ещё один тяжёлый вздох.

– ...хорошо. Если что-то пойдёт не так, сразу используйте командное заклинание, чтобы перенести меня к вам.

– А заранее дать тебе такую возможность я тебе не могу?

– Нет. Это мгновенный выброс энергии, использовать его тоже нужно быстро.

Источник искажений тоже двигался нам навстречу – и вскоре я его увидел. Точнее, их. Зеленоглазая блондинка одетая в чёрный деловой костюм на тёмно-серую рубашку была главным источником неестественности. Вокруг её тела вихрился поток времени, словно какая-то его часть была неспособна пройти сквозь. Такого я не видел раньше никогда! Даже не подозревал, что это возможно! Подивившись несколько секунд, я бросил короткий взгляд на её спутницу, просто чтобы оценить причину её собственной неестественности и затем вернуться к изучению временной аномалии, но вновь замер, узнав её.

– Гомункул, – сообщила Медея.

– Её лицо! Оно такое же, как у золотых статуй в Граале! – воскликнул я.

– Вы уверены, Мастер?

– Я фотограф со скоро уже тридцатилетним стажем, конечно же я уверен!

А ещё она была обречена. Обычно у людей всегда есть шансы спастись, но у неё их не было. Я очень редко видел подобное состояние – в нем находятся лишь краткий миг умирания, но она явно жива, здорова и даже по-детски радовалась всему вокруг. Это как вообще?! Наши взгляды пересеклись, и девушка нежно мне улыбнулась.

– Привет, малыш!

В этот момент я слегка струхнул. Люди вокруг совершенно не обращали на меня внимания, но на неё это не действовало! И на её вневременную телохранительницу, уставившуюся на меня бесстрастным взглядом, тоже. Это стало неприятным сюрпризом, поскольку я собирался только посмотреть на них из “скрыта” и уйти, не вступая в контакт. Теперь выбора не было.

– Здравствуйте... – я неуверенно улыбнулся, изо всех сил стараясь выглядеть обычным ребёнком. –... очень красивая сестрёнка. Вы иностранка?

– Да! Я из далёкой и снежной страны, – весело ответила она. – И у меня есть настроение скушать мороженку. Хочешь?

– Мастер, это неразумно, – подала голос телохранительница.

– Не хмурься, у нас полно времени, – беззаботно отмахнулась девушка.

– Да они даже не скрываются, – поделился я с Медеей, и ответил вслух: – А... можно?

– Конечно!

– Мастер! – воскликнула Медея. – Зачем вы суете голову в пасть льву?!

– Во-первых, мне любопытно. Во-вторых, они меня увидели, так что выбора нет. Сомневаюсь, что они хорошо отреагируют, если я попытаюсь сбежать.

Я доверчиво протянул руку беловолосой девушке, и она её взяла.

– Меня зовут Джиа. А вас? – спросил я, сам настраиваясь на неё.

– Не смотри моими глазами, или отключись совсем, я буду её изучать, – сказал я Медее, и получил от неё ощущение недовольного согласия.

– Айри. Ты тут один гуляешь?

– Ага! Я уже собирался домой, и увидел вас! Вы такая красивая! Словно ожившая золотая статуя! – восторженно протараторил я.

– Хи-хи, спасибо, ты очень любезен, – искренне рассмеялась она. Моё “странное” сравнение с намёком никак не повлияло на её эмоциональное состояние, а значит, она всё-таки не из Грааля выбралась. – А как тебе мой телохранитель?

– Она тоже красивая, – подтвердил я. – Но вы выглядите необычнее, сестрёнка Айри!

Невысокая, длинноволосая альбиноска модельной внешности – у проходящих мимо мужчин головы сами на неё поворачивались. Её сопровождающая, зеленоглазая блондинка, терялась на её фоне, но, справедливости ради, только из-за мужской одежды и хмурой мордашки.

– Я мужчина, – бесстрастно возразила телохранительница.

– Эм... сестрёнка не знает, что она сестрёнка? – невинно поинтересовался у еле сдерживающей смех девушки.

– Можешь попытаться её убедить, – со шкодливой улыбкой предложила Айри. – Но лучше просто подыграй.

– Хорошо, сестрёнка Айри, – покладисто согласился я.

– Мастер, вы можете узнать имя Слуги? – поинтересовалась Медея.

– А как вас зовут? – спросил я у телохранительницы.

– Сейбер.

– Мечник? – недоуменно наклонил голову я.

– Понимаешь английские слова? – умилилась Айри.

– Ага! – не стал хвастаться я. – Вы, наверное, очень важная персона?

– Почему ты так думаешь? – улыбнулась она.

– Вы очень красивая, у вас немецкий акцент, и за вами ходит крутая телохранительница с кодовым именем! Вы шпионка?

Девушка рассмеялась.

– Секретик! А как ты узнал акцент?

– В Фуюки живут люди со всей Европы. Так что вы точно немка, или австрийка, я не очень отличаю, а ваша телохранительница ужасно профессиональная, говорит без акцента.

– Угадал! – она даже высвободила руку, чтобы похлопать в ладоши. – Ты ведь тоже не японец?

– Наполовину, моя мама была из Италии, – я постарался чтобы по моему лицу не было видно, насколько больно укололо меня это “была”.

По эмоциям Айри проскользнуло сочувствие. Заметила, но спрашивать ничего не стала.

– Мы ведь за мороженкой идём? – поинтересовался я.

– Да.

– Тогда нам сюда, – я указал на эскалатор.

Когда мы поднялись, я снова цапнул Айри за руку, а то ещё не все рассмотрел. Медея назвала её гомункулом, и отличий от человека в её теле хватало. Например, у неё тоже была эта мутация с “тенями нервов”. Ещё она сильная, на уровне тяжелоатлета. Но было и кое-что ещё… какая-то странная мешанина материи, энергии и связей внутри её тела. Как будто… некий сосуд. Чаша? Ножны? Я осознавал “нечто, предназначенное хранить в себе другое”, но не мог чётко это назвать. Но именно это и было связано с тем, что в течении двух недель она умрёт, вообще без шансов на спасение. Это… как-то даже несправедливо. И жаль. Она кажется хорошим человеком.

– Мастер? Вы закончили?

– Почти... – Айри выпустила мою руку, когда мы подошли к прилавку кафе-мороженого. – Теперь все.

На этот раз у меня получилось заметить, как Медея начала смотреть моими глазами. Кажется.

– Добрый вечер, чем я могу вам помочь? – профессионально спросила знакомая девушка за прилавком, Моэка.

– Джиа, подсказывай, – перевела стрелки на меня Айри.

– Джиа? – глаза девушки сфокусировались на мне, словно она меня только заметила. Собственно, так оно и было: она была обычным человеком, и попала под эффект моей “невидимости”. – Опять за плёнками приехал? И снова с другой девушкой?

Я удивлённо моргнул. Со всей кутерьмой последних дней, я совершенно забыл, что в пятницу после кино приводил сюда Сакуру! И про саму Сакуру тоже...

– О, так ты маленький ловелас? – не упустила возможности поддразнить меня Айри.

– Вечно взрослые все сводят к одному, – изобразив мордашкой неодобрение ответил я. – Та-а-ак... мне большое сливочное с вишней, сестрёнке Айри тоже, а сестрен... ой... то есть, господину Сейберу шоколадное.

– Мне не... – начала возражать телохранительница, но Айри подавила все возражения одним строгим взглядом.

Нам предложили столик, и вскоре поставили перед нами большие вазочки с мороженым.

– Как вкусно! – восхитилась Айри. – Так ты здесь постоянный клиент?

– Ага. Пока плёнки проявляют и фотографии печатают, я прихожу сюда.

– Любишь фотографировать?

– И у меня очень хорошо получается. Жаль, показать не могу, – я вздохнул. До времён, когда все фотографии можно будет таскать с собой в телефоне ещё очень-очень долго. – Все фотографии дома. Хотя нет… Моэка! А у тебя остались мои фотографии?

– Конечно! – оживилась девушка за прилавком. – Хочешь похвастаться? Сейчас принесу.

– Я фотографировал людей здесь, – пояснил я на заинтересованный взгляд Айри.

Моэка дочь владельца заведения, подрабатывает здесь после школы. Я услышал, что она хочет сделать меню и фотостену, и решил ей в этом помочь. Конечно же, за деньги – у девятилетки не то чтобы много источников дохода, а просить чего-то у родителей я стеснялся.

Отец Моэки идею оценил, но только наполовину: меню он одобрил, а вот фотографии довольных посетителей вешать отказался.

Наверное, я переборщил с работой под действием ритуала. Когда всегда безошибочно ловишь момент с нужной эмоцией, фотографии действительно начинают казаться постановочными.

– Вот, – Моэка положила альбом на стол, и Айри тут же его открыла. – Вам повторить?

Вопрос был обращён к Сейбер. Её мороженое уже закончилось – более того, чашка выглядела так, словно её кошка вылизала. Удивительный навык, учитывая что ничем кроме ложки она не пользовалась.

– Пожалуйста, – кивнула Сейбер, самую малость покраснев.

– Моэка, давай “летнюю фантазию”.

– Что это? – перевела на меня строгий взгляд переодетая мужчиной девушка.

– Мороженка. Вкусная. Вам понравится, – невинно ответил я.

– Хорошо.

Подмигнув мне, Моэка ушла готовить самое большое и дорогое мороженое в меню.

Я же решил воспользоваться предоставившейся возможностью, и поболтать с Сейбер. Раз уж Медея зачем-то хочет узнать как её зовут, то почему нет? К тому же, мне и самому любопытно. Слуги ведь древние легендарные герои?

– У меня что-то на лице? – поинтересовалась Сейбер.

Имя лежит на поверхности, но чтобы его узнать, нужно либо присматриваться, либо ненадолго прикоснуться. Например, Айри действительно так зовут, но это сокращение её полного имени: Айрисфиль фон Айнцберн. Способа потрогать Сейбер я не видел, а мой взгляд её почему-то напрягал.

– Нет, ничего. Я просто пытаюсь угадать, откуда вы, – улыбнулся я.

– Зачем? – продолжала допрос она.

– Я хорошо умею различать национальности по лицу. Это моя профессиональная гордость, – я даже немного приосанился. – Как фотографа. Вы из Европы, это точно. Скорее всего из северной её части. Хм-м-м…

“Артурия”. Имя есть, но что-то никаких ассоциаций. Значит, нужна и фамилия.

– Шотландия?

Она нахмурилась, и я чувствовал, что не прав.

– Тогда Британия.

– Прекрати это, – приказала она.

Я вздрогнул. Чувство её недовольства было ощутимо даже физически, как будто выросло атмосферное давление.

– Л-ладно…

Но я уже получил желаемую часть информации.

– Её зовут Артурия Пендрагон, – сообщил я Медее.

– Король Артур?! – поразилась она.

– А он разве не мужчиной был?

– Он мог запомниться как мужчина… – с сомнением ответила Медея.

– Почему ты носишь перчатки? – спросила вдруг Артурия.

– Они тёпленькие, – удивлённо ответил я, прежде чем вспомнил о командных заклинаниях. Черт! – И без пальцев, чтобы удобно было фотиком пользоваться. Но у меня и с пальцами есть, вот!

Я достал из кармана и продемонстрировал ей обычные варежки. Ну и взгляд у неё… словно препарирующий заживо.

– Сейбер, прекрати пугать ребёнка, – строго сказала Айрисфиль, подвинув альбом в сторону своей Слуги. – Посмотри лучше, какие он замечательные снимки делает!

– Тебе правда понравилось, сестрёнка Айри? – охотно переключился я на менее опасную и менее подозрительную девушку.

– Очень! И у меня есть просьба… можешь пофотографировать меня? На память, мужу и дочери.

Я посмотрел ей в глаза. На её лице была спокойная улыбка... но она знала. Здесь её ждала лишь смерть, и все же она пришла сюда – без сомнений и страха.

– Могу! – у меня просто не хватило духу ей отказать. – Завтра?

– Завтра, – кивнула она. – Здесь же?

– Лучше около моста, со стороны Шинто. И потом можно съездить к морю, сфотографироваться на его фоне.

– А в лесу?

– Снега в этом году мало, а листва у многих деревьев опала. Будет выглядеть грустно, – покачал головой я.

– Тогда не будем, – с улыбкой кивнула она. – Часиков в двенадцать?

– Договорились, – я протянул ей руку, и она преувеличенно серьёзно её пожала.

– Только плёнки и печать за ваш счёт, – предупредил я, просто чтобы заполнить тишину.

Она кивнула, продолжая улыбаться. Сейбер принесли вазочку – хотя, скорее, настоящую вазу – с мороженым, и она отодвинула от себя альбом.

– А вам понравились мои фотографии, сестрен… господин Сейбер?

– Да, – не стала вдаваться в подробности она, и, не отрывая глаз от мороженого, вооружилась ложкой.

Я сделал то же самое – моё лакомство как раз подтаяло до идеального уровня – и стал наблюдать за Сейбер. Все же, очень интересно, как она может до чистоты “вылизать” вазочку ложкой.

Зрелище было одновременно завораживающее и пугающее: её рука двигались с точностью и скоростью прецизионного станка.

– Можно мне ещё одно? – поинтересовалась Сейбер, покончив с второй порцией мороженого быстрее, чем я дошёл до половины своей.

– Одну минуту! – пропела от прилавка Моэка.

Такими темпами, Артория им недельную выручку сделает за один вечер.

– Спасибо за угощение, сестрёнка Айри, – покончив со своей порцией, я спрыгнул с лавочки. – Я побегу. Увидимся завтра! Пока-пока!

– Пока-пока! – со смехом помахала она мне на прощание.

Свалив из кафешки, я быстрым шагом направился к остановке.

– Вы прошлись по краю, Мастер. Надеюсь, вы не собираетесь и правда встречаться с этой “Айри” завтра?

– Мне ничего не грозило. Даже если бы Сейбер увидела командные заклинания, они бы не стали меня убивать.

– В силах магов сделать так, чтобы ваша жизнь была страшнее смерти, – от тона Медеи у меня мурашки пробежались по спине.

– О таких опасностях моя способность тоже предупреждает. Ограниченно…

– Вы уходите от темы, Мастер. Вы собираетесь вновь встречаться с гомункулом?

– Я… да. Она обречена на смерть, она знает это, и она сказала правду про мужа и дочь. Я просто не могу ей отказать в этой просьбе.

Некоторое время Медея молчала.

– Вы ведь не хотите уезжать, Мастер, не так ли? – спросила она, когда я уже сел на обратный автобус.

– Я…

Возразить ей было нечего. Я и сам прекрасно понимал, что тяну время. И понимал почему…

– Ты права. Мне не даёт покоя мысль о Граале, и том, что моих родителей можно воскресить.

– Вы хотите попытаться его завоевать? – в её голосе слышалось сомнение.

– Я понимаю насколько это безнадёжное дело. Я мал, слаб, ни черта не понимаю в происходящем, а против нас как минимум сменивший пол король Артур, который настолько крут, что об него даже поток времени разбивается. Но неужели ты не думала об этом сама? Ты могла бы спасти брата, или вернуть себе детей…

– У меня не было детей… – прошептала Медея.

По легенде же были? Хотя по легенде и Артур был королём, а не королевой.

– Медея? – позвал я её. Я пока не привык к нашей связи, и волшебница пользовалась ей гораздо лучше, но поднявшийся в её душе шторм было сложно не заметить.

– Давайте поговорим об этом дома, Мастер. Лицом к лицу, – неожиданно холодно ответила она, и “отключилась”.

Одна фраза, и я уже немножко боюсь возвращаться. После того как магесса обрела живое тело, у неё стало проскальзывать что-то такое, от чего волосы на загривке вставали дыбом. Причина была для меня очевидна: в своём прежнем состоянии она по-настоящему была девочкой-подростком, то теперь начинка перестала соответствовать внешности… если я так же смотрелся со стороны когда не заморачивался с притворством, неудивительно, что дети всегда меня избегали.

Я тихо хмыкнул, осознав что мы похожи даже в этом: оба несём куда больший груз прожитых лет, чем может показаться на первый взгляд. Система призыва у Грааля впечатляет, если бы её создатели сделали сайт знакомств, он бы пользовался бешеной популярностью. Но… это ведь так же означает что мы будем ладить, верно? Или я мог поладить с ней только до своего вмешательства?

Вмешательства, да… мысли невольно соскользнули на него.

Я приобрёл свои способности в двадцать четыре года прошлой жизни, и владею ими уже пятнадцать лет. Мне казалось что я настолько с ними сроднился, что знаю их досконально, от возможностей до ограничений, главным из которых была аксиома: вне “глубины” я никак не могу воздействовать на мир. Смотреть – сколько угодно, пользоваться полученными знаниями тоже, но попытки, скажем, дёрнуть за какую-нибудь нить вероятностей всегда кончались ничем. Я не мог их коснуться. А теперь р-р-раз, и выясняется что я могу материализовать призраков. Возможно, что и в прошлой жизни мог, но мне бы даже в голову не пришло пробовать: эта потусторонняя гадость и так надоедливая хуже мух. Но факт остаётся фактом: я всё-таки могу воздействовать на мир своими способностями, только… не знаю как. И не знаю, как узнать. “Глубина” разве что, но там не получается мыслить как человек… хотя… в этот раз в ней был этот белый говорящий зверёк, который “дал подсказку” благодаря которой я призвал Медею. Расщедрится ли он ещё на одну?

Может быть, тогда я смогу не только смотреть на красоту, но и смогу иногда её спасать…

– Мастер, – моя волшебница встретила меня на пороге. На её мордашке было идеальное отсутствие выражения, а голос звучал ровно… неприятно. Я уже привык к тому, что Медея всегда открыто выражала свои эмоции. – Вы вернулись.

– Я дома… – робко отозвался я, снимая верхнюю одежду.

Мне даже не нужно было прислушиваться к её разуму, чтобы уловить горечь, разочарование и обиду – причём последние две эмоции были направлены на меня. Ой-ей… чем же я её так задел?!

– Я обещала вам разговор, Мастер. Помните, когда вы спрашивали меня о магии, я говорила о Гайе и Алайе? – начала она, едва мы зашли на кухню.

– Да. Гайя это воля планеты, а Алайя это воля человечества, каждая заботится о выживании своей основы.

– Верно, – кивнула она, даже не улыбнувшись, что обязательно сделала бы раньше. – И Гайя, и Алайя очень близки к Истоку, что делает их практически всемогущими. Но из-за этой же близости, они стоят над концепцией параллельных миров. Отражений нашей планеты множество, отражений человечества тоже, но есть лишь одна Гайя, и лишь одна Алайя.

– А…м… ладно? – с сомнением кивнул я. – Не понимаю, к чему ты это…

– Мы скоро до этого дойдём, – отрезала Медея. – Из-за того, что отражений мира бесконечно много, даже столь всеобъемлющие сущности не могут справиться везде и со всем. Благодаря этому, от их внимания можно уйти, а их правила обойти, но далеко не все получится спрятать. И когда любая из этих сущностей обращает внимание на нарушение, их реакция соответствует их масштабам. Гайя утопила бы эти острова сначала в огне, а затем в океане. Поэтому Алайя вмешивается раньше – она бы отправила Стражей Противодействия, чтобы уничтожить первопричину. Они менее разрушительны, и уничтожили бы только город.

Размах немного не укладывается в голове, и я по-прежнему не понимаю, почему она мне это рассказывает.

– Возможно вам кажется, что это чересчур жестоко, – продолжала тем временем Медея. – Но вещи, вызывающие такую реакцию ещё более опасны. В худшем случае они могут привести к гибели человечества или даже всего мира – например, создание временного парадокса.

Ох, кажется я понял, к чему это она…

– Вы можете воскресить своих родителей, Мастер, и это ни на что не повлияет, потому что и они, и вы незначительны в масштабах мира. Но я – не могу! Как бы я не хотела исправить собственные ошибки! Если я спасу Апсирта от смерти, плавание “Арго” не завершится так как должно, повлияв не только на меня, но и на всех тех, кто был в него вовлечён. Даже вы, Мастер, несмотря на свою неосведомлённость, слышали обо мне, и знали эту легенду – представляете, насколько она значима в человеческой истории?! Любые мои попытки изменить своё кровавое прошлое обречены, и не приведут ни к чему кроме новых смертей и трагедий. Все чего я хотела к концу своей жизни – это ещё один шанс, возможность прожить ещё одну жизнь не повторив своих прошлых ошибок. Вы дали мне это безо всякого Грааля, и вы мой Мастер, если вы хотите эту чашку – я готова помочь вам всеми силами! Но в первый и последний раз предупреждаю: не смейте манипулировать моими чувствами!

От неё исходило то же сверхъестественное давление, что и от Сейбер, хоть и не такой интенсивности. Ноги не слабели, но вот испарину на лбу я ощущал чётко. К концу её монолога, она уже не пыталась держать лицо, и для моей сверхчуйки было очевидно, что разочарование рождено её старшей стороной, а обида – младшей.

– Я… – под её взглядом оправдания умерли у меня на языке. Да и разве она не права? Пусть и не специально, но я действительно попытался ею манипулировать. И зная историю Медеи, хуже я мог сделать только использовав при этом командные заклинания.

– Прости, – я склонился в традиционном поклоне, выражающем искреннее сожаление. – Я не хотел делать это специально, но сейчас понял что намерения у меня вряд ли были чисты.

– По крайней мере вам хватило храбрости это признать, – её взгляд смягчился. – Ваши извинения приняты, Мастер.

– Можно задать несколько вопросов? Или это не та тема, где они уместны?

– Да, на оба вопроса, – она вздохнула. – Давайте закроем её раз и навсегда.

– Если я правильно понимаю, реакцию мира вызовет только прямое изменение истории. Если ты попытаешься отменить событие, которое уже произошло. Но я изначально рассматривал другой вариант. Не “воскрешение”, а “смена даты смерти”.

Концепция из “глубины”. Весьма похожая на “потерять себя здесь, и найти в другом месте”, только вместо пространства – время.

– Предположим, что за мимолётное мгновение до смерти твоего брата, он будет заменён на абсолютно идентичное тело. И не умрёт, а окажется здесь, в этом времени, где сможет жить дальше, точно так же как и ты. История не изменится ни для кого, кто её наблюдает, а значит, и необходимости топить Японию, или один только Фуюки в огне не возникнет. Так ведь можно?

Она нахмурилась, размышляя.

– Я… не вижу, почему нет… – растерянно ответила она. – Потребуется невероятное количество энергии, чтобы это сделать, но Грааль считается всемогущим…

На её мордашке столь явственно расцвело выражение “а что, так можно было что ли?!”, что я не удержался и хихикнул.

– Но, Мастер, вы ведь только утром говорили, что не хотите участвовать, потому что убивать других неправильно? Что изменилось?

– Столкновение идеалов с реальностью, наверное? – я грустно улыбнулся. – Сначала ты сказала что моих родителей можно вернуть, затем что Слуги все равно исчезнут вместе с войной, но последний гвоздь забила встреча с Айри. Она скоро умрёт, и она знает это, у неё есть муж и дочь, и она любит их, но все равно прибыла сюда, не рассчитывая выжить! Мне жалко её, но в то же время… она вызывает какое-то глубинное отторжение. Даже если она победит, её желание не принесёт ей счастья. И вот ради таких как она, я отказываюсь от своего шанса? Или ради таких как тот жуткий священник, чей разум похож на гнилой склеп?! Я готов отказаться только ради тебя. Наверное, поэтому и попытался подцепить тебя на эту авантюру тем же крючком, которым ты поймала меня. Шансом, выпадающим раз в жизни…

– Не могу сказать, что у вас не получилось, Мастер, – она вздохнула. – Но… разве мы можем победить? Я проверила, несмотря на мою память, мне недоступен Благородный Фантазм моей старшей версии.

– Благородный Фантазм? – заинтересовался я.

– Воплощение легенды Героического Духа в виде предмета или способности. Мой – это “τέλος του πόνου”, что означает “конец страданий”. Он лечит любые раны и проклятия.

Фантазм мелкой Медеи официально называется Pain Breaker, и я просто не знаю, как адекватно перевести это на русский без зловещего подтекста. А ещё я не понимаю, почему гречанка Медея называет свой фантазм на английском. Нет, понятно что для японцев английский это такой же “лунный язык” как какая-нибудь заклинательная латынь, но блин!

– Даже душевные? – с интересом спросил я, на что она хихикнула.

– Нет, только телесные.

Вывод: Медея водку не заменит.

– Ага… значит, ты, как основательница медицины, можешь исцелить что угодно? И это стало твоим Фантазмом?

– Да! Вы поняли принцип, – она радостно улыбнулась.

– А у твоей старшей версии какой? – этот вопрос стер её улыбку с лица просто мгновенно.

– “παραβάτη κανόνων”. “Разрушитель правил”, ритуальный кинжал ведьмы предательства, рассекающий любую магию. Даже связь между Мастером и Слугой.

– Мне хочется восхититься, но судя по твоему лицу, не стоит… – пробормотал я.

Она вздохнула.

– Утешительный приз за мою жизнь после Арго. Он мог бы принести нам пользу, но я рада, что больше не возьму его в руки.

– А у других Слуг фантазмы разрушительные?

– У короля Артура это Экскалибур, меч обещанной победы. Фантазм, одним взмахом которого можно снести крепость.

– Эм… а ты откуда знаешь? Ты ведь жила сильно раньше?

– Грааль даёт знания о Слуге, если знать его настоящее имя. Это немалое преимущество, Мастер… если суметь его реализовать.

Я медленно кивнул.

– Но ты ведь не ограничена одним только исцелением? У тебя однозначно есть атакующая магия, ты использовала её чтобы спасти меня.

– Да, моё заклинание стрел света очень сильное даже по меркам Эпохи Богов. Но у всех рыцарских классов есть навык сопротивления магии…

– А он работает как щит или вероятность провала?

– Если магическое сопротивление равно или превышает ранг магии, то магия будет отменена или отражена. Если нет, то атака нанесёт свой полный урон.

– Так это же отлично! Что-нибудь ещё?

– У меня есть сопротивление ядам. Только сильнейшие магические яды смогут мне навредить… но это не очень полезно.

– Пожалуй…

– У меня сильнейшие вспомогательные заклинания, такие как Укрепление. Это усиливающее заклинание, с помощью которого даже обычный человек может ненадолго сравниться со слабым Слугой, но оно не даёт навыков, лишь пытается уравнять возможности.

– То есть, для нас тоже не очень-то и полезно, поскольку я все равно не умею ни драться, ни… а хотя погоди. Я умею стрелять, причём со сверхъестественной точностью. Это может помочь?

– Насколько сверхъестественной? – заинтересовалась Медея.

Я на мгновение задумался, а затем хитро улыбнулся.

– Думаю, даже тебя удивлю.

– Я готова удивляться! – удивительным образом она сочетала в ответе энтузиазм и снисходительность.

– Пойдём!

И потащил её наверх, в свою комнату, где достал из ящика стола оранжевый мячик-попрыгнучик и замер, собирая информацию. Материя… энергия… вероятности… время… есть.

Небрежным движением, но вложив немалую силу, я метнул мячик в стену. Он тут же отскочил, улетев вне поля моего зрения, и запрыгал по комнате. Медея подняла бровь, безмолвно передав вопрос “и все?”

– Призови свой посох, – попросил я.

Она выполнила эту просьбу, и в тот же миг как он приобрёл материальность, мячик с тихим “чпоньк!” влетел в верхнее отверстие, где успешно застрял.

Брови девушки мгновенно взлетели вверх, сделав выражение лица невероятно милым.

– Удивил? – самодовольно поинтересовался я.

– Это… потрясающе, – кивнула она. – Вы не только предсказали когда и где появится мой посох, но и сумели рассчитать силу броска и упругость шарика, чтобы он попал туда, куда вы хотели… и все это без магии.

Она вытащила шарик и пару мгновений его рассматривала.

– Но это ведь не так-то просто? Вы застыли на несколько секунд.

– Чем сложнее и динамичнее окружающая обстановка, тем дольше и труднее настроиться на нужную линию вероятностей, – со вздохом кивнул я. – Но в бою по меньшей мере первый выстрел всегда попадёт туда куда я хочу, если это в принципе возможно.

– Это впечатляет, к тому же без магии, но… – она вздохнула. – Шанс убить Слугу первой же атакой очень мал, тем более используя оружие этой Эпохи, даже укреплённое. А времени на вторую вам никто не даст, Мастер, и защититься вы не сможете.

– Стеклянная пушка…

– Это я. Вы стеклянная рогатка, Мастер, – безжалостно ответила Медея.

– Ладно… – хруст рёбер моей гордости слышал только я. – А если мы будем следить за сражениями и аккуратно добивать победителей?

– Как быстро вы перешли с методов Арчера на методы Ассасина, – она как-то криво улыбнулась. Как будто и осуждала и одобряла одновременно.

– О, точно! – “ассасинство” вызвало у меня ещё одну ассоциацию. – Я ведь наверняка могу убивать других Слуг так же, как материализовал тебя! Если пустить в них мою энергию, они взорвутся!

– Только для этого вам надо к ним подойти, прикоснуться, и, если очень повезёт, то пережить их взрыв, – вновь срезала меня на взлёте Медея.

– Ну… с последним Слугой так точно можно. А потом ты меня воскресишь вместе с родителями, когда загадаешь желание Граалю, – перспектива меня совсем не радовала, так что возразил я исключительно из чувства противоречия.

– Вы настолько мне доверяете? – растерялась Медея.

– Ну… да? Я бы ни за что не предал верного партнёра, а мы похожи, так что доверять тебе я могу как себе, – я улыбнулся. – Но ты, в своей легенде, сделала для Ясона какую-то мазь, защищавшую от огня и железа. Может, она и тут поможет?

– Я… оправдаю ваше доверие Мастер, но лучше не будем до этого доводить. Я могла бы сделать защитную мазь, но в этой эпохе мы не найдём нужных ингредиентов, а ещё нужно проанализировать само воздействие, которое скорее всего вас убьёт с первого же раза.

– То есть… без шансов? – тихо спросил я, под критикой Медеи растеряв весь энтузиазм. – Нам не победить, несмотря ни на что, и сунувшись в эту войну мы просто оба погибнем без малейшего толка?

Медея прикусила губу, размышляя. Вероятно, не будучи мотивированной собственным желанием, она бы просто сказала “да” и поехали бы мы в Грецию, но теперь она искала возможности.

– Вариант, в котором мы будем добивать тех, кто смог победить других, имеет право на жизнь… он не нравится мне, Мастер, и не нравится ещё больше из-за того что память старшей меня его одобряет. Но я… я готова пойти на это. Ради вас, и ради моего брата. Ещё мы можем заключить союз с другим Мастером и Слугой, что компенсирует наши слабости, но даже если мы победим, то в итоге это окончится дуэлью один на один, где наши шансы невелики. Память старшей меня без сомнений предлагает предательство… и… на это я тоже готова пойти… если мы объединим мою магию с вашими способностями, то я думаю, что у нас есть шанс…

Она подняла на меня взгляд и спросила с грустной улыбкой:

– Одолжите мне вашу силу, мой жестокий Мастер?

– Медея… – слово “жестокий” из её уст ощутимо меня покоробило.

– Нет-нет, я зря это сказала. Вы не виноваты, – она продолжала грустно улыбаться. – Наверное, это просто моя судьба… юная девушка становится ведьмой ради любви. Сменились только декорации… но не подумайте, я не жалуюсь! Если мою ошибку можно исправить, то я сделаю все, что нужно. И в этот раз, я выбрала сама. Вы ведь не отступитесь сейчас, Мастер?

– Нет. Вместе до конца, – я улыбнулся, шагнул вперёд и обнял её. – Спасибо, Медея.

– Это и моё желание тоже… – смутилась она, но ответила на объятия.

– Тогда давай думать, как нам победить.

Глава 5

Разработка стратегии пошла полным ходом. Первым делом я решил избавиться от командных заклинаний, поскольку это единственный демаскирующий меня фактор. Козырь? Возможно, для других участников войны за Грааль, но я понимал, что эффективно воспользоваться им не смогу. Поэтому спросил Медею, как можно использовать их наилучшим образом здесь и сейчас. И она мгновенно предложила пересадить их ей – ведь теперь она живая и даже может попытаться призвать собственного Слугу. Естественно, я ухватился за возможность руками и ногами, и даже не обратил внимания на предупреждение, что “это будет больно”.

Зря, ой зря не обратил! Потому что это было не просто больно – это… я словно по плечо сунул руку в кипящий фритюр и держал так, в деталях ощущая все стадии приготовления. Процедура заняла всего десять секунд, но показались они мне небольшой вечностью. Потом ещё и пришлось давить детскую реакцию, вроде желания биться в рыданиях и “наказать обидчика”, ударив или укусив Медею. И так стыдно, что орал как резаный…

Медея же, едва метки появились у неё на левой руке, посмотрела на меня с очень виноватым видом.

– Мастер, вы не против, если я воспользуюсь для призыва кругом в гостиной? Обновить имеющийся будет проще, чем рисовать новый собственной кровью…

Меня передёрнуло.

– Не против. М-м… можно мне поприсутствовать?

– Конечно, если вам не будет это в тягость.

– Я не настолько чувствителен, хоть могло и показаться иначе.

Аккуратно отклеив полицейские ленты, мы зашли в гостиную. Запах в ней стоял такой, что я сразу открыл окно.

– Есть идеи, кого ты можешь призвать? – спросил я, когда Медея подошла к кругу, и начала его осматривать.

– Скорее всего, кого-то из аргонавтов, – она достала нож и надрезала кожу на пальце, а затем подправила какую-то закорючку своей кровью.

– Ясона?

– Надеюсь, нет! – искренне воскликнула она. – Сейбер уже призван, и я не думаю, что моего бывшего мужа можно призвать в какой-то другой класс. Я надеюсь на Аталанту, но если нам очень повезёт, то это может быть Геракл.

– Это здорово, но… у них ведь тоже может быть своё желание к Граалю. И нежелание жертвовать собой.

– Благодаря вашей силе, мы можем исполнить желание многих, Мастер, возможность жить снова. Если мы сможем уничтожить пять других Слуг, то у нас будет достаточно времени чтобы взломать защиту Грааля и вмешаться в его работу. Я не просто так спрашивала, можете ли вы видеть слабые места магических конструктов.

– О! Звучит замечательно, – воодушевился я.

– Спасибо, – она улыбнулась. – Я начинаю.

Заклинание призыва она читала на греческом. Звучало красиво и внушительно… но уже на середине я понял, что ничего не произойдёт. “Граальное нечто”, с его холодящим рентгеном не явилось на зов.

– Похоже, простого решения не будет, – произнёс я спустя несколько секунд после того как Медея закончила заклинание.

– Я не ошиблась в ритуале, но раз он не сработал, значит, все Слуги уже призваны, – вздохнула она.

– По крайней мере, теперь мы это знаем, – утешил я её. – Так что это было не совсем зря. Давай вернёмся на кухню?

– Угу… – похоже, Медея все равно расстроилась.

Возможно, просто хотела увидеть кого-то знакомого? Думаю, на её месте я бы хотел.

– Итак, мой безжалостный критик, предлагаю на твой суд первое и очевидное решение. Съездить куда-нибудь в Токио на пару недель, пока остальные не перебьют друг друга, а потом вернуться и добить оставшегося.

– Ужасное решение, – мгновенно отвергла моё предложение Медея. – Скорее всего победит сильнейший, и мы окажемся в невыгодном положении. Мы лишим себя не только информации о противнике, но и возможности повлиять на ход чужих битв, помогая побеждать тем, кого сможем легко победить мы.

– Какое коварство! – восхитился я. На самом деле я тоже понимал, что решение такое себе, зато Медея оживилась, пока объясняла.

– Нам нужно быть коварными… – почему-то смутилась она.

– Вообще-то это задумывалось как комплимент, – улыбнулся я. – У меня были примерно те же мысли. Мы должны играть от скрытности, вовсю используя преимущество, которое дают мои способности по сбору информации. Даже вступление в союз вызывает у меня сомнения. Вряд ли кто-то примет всерьёз двух детей, а заставить их соблюдать условия договора мы не сможем… или сможем?

– Маги заключают Гейсы, договора-проклятия, нарушение которых убьёт нарушителя. Но я не знакома с этой магией, простите, Мастер.

– Добровольно накладывать на себя проклятие звучит как очень сомнительная авантюра… – протянул я. – Ты сказала, что могла бы взломать Грааль и вмешаться в его работу с моей помощью. Может, закупимся едой, пустим всю войну мимо и попробуем считерить?

Она задумалась.

– Рискованно… пусть я и маг Эпохи Богов, это очень сложный ритуал, и мы можем просто не успеть.

– А если добыть подсказку?

– Как? Вашими способностями? – заинтересовалась она.

– Нет… они, к сожалению, не настолько хороши. Но, ты же помнишь, что я тебе сказал при встрече с Айри?

– “Её лицо такое же, как у статуй в Граале”! – произнесли мы в унисон, и Медея рассмеялась. – Ну конечно же! Но её защищает Сейбер, и сражаться с ней мы не можем.

– Так нам и не надо сражаться, достаточно её похитить, и здесь у нас есть преимущество, ведь я могу привести её куда угодно, в уже заготовленную ловушку. Но вот с самой ловушкой… может, телепортация, чтобы сразу оказаться как можно дальше от Сейбер?

– В уже заготовленную… – она задумалась. – Если бы у меня было больше времени, чтобы установить сеть чар по городу, я могла бы использовать Тропу, но за одну ночь и без материалов мы сможем подготовить лишь прыжок на половину километра. Этого не хватит, чтобы оторваться от Сейбер.

– А если под землю? У Фуюки есть несколько противопаводковых коллекторов объединённых в единую сеть, мы можем использовать какой-нибудь из них для своих нужд. В сезон дождей их иногда набирают водой для ирригации полей, но сейчас они точно пусты.

– И нас не будут там искать? – заинтересованно спросила Медея.

– Вряд ли. Это специализированные инженерные сооружения, большинство людей о них даже не подозревают.

– А откуда о них знаете вы, Мастер?

– В прошлой жизни фотографировал торжественное открытие подобной системы в Токио. В этой – просто нашёл вход с помощью своей сверхчуйки когда купался в реке.

– Мне нужно увидеть его своими глазами, чтобы переместиться туда, – задумчиво произнесла Медея. – Но сейчас ночь, основное время схваток в войне за Грааль, и мы можем натолкнуться на другого Слугу, который почувствует меня.

– А если ты посмотришь моими глазами?

– Вы отдали мне командные печати, Мастер. Я больше не считаюсь вашей Слугой, и связи между нами больше нет, – улыбнулась она.

– Разве? – удивился я, и даже ненадолго переключил восприятие, чтобы убедиться что никуда она не делась. – Ты меня слышишь?

Глаза Медеи расширились в шоке.

– А вы меня?

Вместо ответа я кивнул. В следующий миг я ощутил, как Медея “подключилась” к моему восприятию.

– Вот как… – заворожённо произнесла она. – Я должна была догадаться…

– О чем?

– Мы говорили об этом сегодня, Мастер. Вы связали моё существование со своим, помните? Метафизически, я это в каком-то смысле вы… м-м-м… как отпущенная на свободу рука, отрастившая остальное тело, но все ещё магически являющаяся частью первоначального хозяина, – она “отключилась” от моих глаз. – Только без магии, словно теперь так и должно быть. Удивительная сила! Мы обязательно исследуем её во всех деталях… потом~

От выражения мечтательного предвкушения на её личике я невольно улыбнулся.

– И тебя это не волнует? По твоим же словам это ведь что-то вроде… не знаю, переписывания реальности, в которое ты попала, пусть и случайно.

– Мастер, – она вздохнула. – Вы просто не понимаете. Я родилась женщиной в Древней Греции, где любой человек несмотря на происхождение мог стать игрушкой богов. Можно было быть изнасилованной кем-то из них, и в лучшем случае получить исполнение желания. Как Кеней, которую Посейдон взял силой, после пожелавшая стать мужчиной, чтобы больше никогда не подвергаться подобному унижению. В худшем случае и без того использованную женщину могли затем проклясть стать чудовищем, которое сразит какой-нибудь благословлённый герой. Как Медузу Горгону. Или заставить предать всех, без ума влюбив в недостойного, как это сделали со мной… и от чего вы меня освободили.

Жуть. Я аж передёрнулся. Когда о таком читаешь в мифах, как-то надеешься что это все просто сомнительные фантазии, а не исторические факты.

– Вы можете делать странные вещи, но вы добрый человек, иной бы не призвал меня такой, какой я была до “Арго”, – она улыбнулась, но затем её улыбка приобрела зловещие нотки. – А ещё, вы не могущественное и недосягаемое для мести божество Олимпа. Всем остальным я воздала сполна…

Вместо ответа я просто её обнял.

– Простите, Мастер, – внезапно смутилась она. – Я не хотела вас пугать.

– Я и не испугался. Если я с тобой когда-нибудь так поступлю, значит от меня в той оболочке ничего не осталось. Грустно, что с тобой так обошлись, а кому-то пришлось ещё хуже…

– Все это осталось в прошлом, а мы обсуждали будущее, – мягко ответила Медея, слегка растрепав мне волосы.

– Точно, – отстранился я. – Так как? Связь между нами подойдёт, чтобы осмотреть коллектор моими глазами?

– Конечно, – она улыбнулась. – Ваши глаза видят больше моих.

– Тогда я пойду одеваться, и… хм… тебе несложно будет загипнотизировать таксиста, чтобы он не задавал вопросов? Японцы очень серьёзно относятся к гуляющим по ночам детям, а конечная точка маршрута не в жилом районе.

– Хорошо.

Впрочем, вызывать такси тоже пришлось Медее, с моим детским голоском вряд ли бы кто-то воспринял звонок всерьёз. Сев на заднее сиденье, я начал третий за сегодня ритуал. Сейчас лучше всегда находится на пике собственных возможностей – вдруг увижу что-нибудь интересное?

Линии вероятности обещали что скоро в городе произойдёт что-то значительное. Заинтересовавшись я сосредоточился и добавил в восприятие взаимосвязи и поток времени. Через семьдесят две минуты, в порту. Хм-м-м… а опасно ли мне идти туда? К сожалению, да. Количество оборванных линий навскидку процентов на десять больше чем если я продолжу первоначальный маршрут. Это… немало. При игре в русскую рулетку, чистый шанс погибнуть на первом же ходу – 16%. Но в Фуюки сейчас есть только один источник для подобной опасности: война за Грааль.

В то же время, один из десяти это немного. В ситуации с маньяком, например, вероятность выжить у меня была плюс-минус такой же. Черт, плохой пример… впрочем, шансы на то и шансы. В конечном итоге все определяют действия в моменте, а здесь у меня есть преимущество.

– Медея, в порту скоро произойдёт что-то связанное с Граалем, полагаю, что битва Слуг. Я собираюсь понаблюдать за ней, возможно узнаю кого-то нового. Твоё мнение?

– Это опасно для вас? – тут же прилетел обеспокоенный вопрос.

– Умеренно. Шансы погибнуть есть, но в целом риск не слишком велик.

– Как только начнётся что-то важное, позовите меня снова, – попросила она.

– Это будет примерно через час. Ты занята?

– Да. Смотрю, какие зелья я могу приготовить с имеющимися ингредиентами.

– Тогда не буду мешать.

– Спасибо, Мастер! – и ощущение виноватой улыбки.

Очень интересно, что магического можно приготовить из того что она найдёт в доме. Волшебные блинчики на +1 к морали? Я хихикнул. При правильной подаче в исполнении моей милашной легенды получится на все +10.

Таксиста я отпустил. Сейчас технологии не позволяют их отслеживать, но вызов всё-таки был к моему дому. Не стоит оставлять следов.

Ночной порт был освещён плохо, но для меня это проблемой не было. Скорее всего, не будет и для Слуг, так что прятаться надо так, словно сейчас яркий полдень. Сгусток вероятностей пылает на дороге посреди лабиринта из стандартных 40-футовых морских контейнеров. В конце этой дороги – глухая стена склада, так же на площадку открывается отличный обзор с мостового крана неподалёку. Лезть туда нельзя. Чуйка просто-таки верещит, что если я останусь на открытом пространстве, то домой уже не вернусь. Спрятаться между контейнерами не получится, зазоры между ними минимальные. Под них… без шансов. Остаётся один вариант: внутрь.

Есть ли среди них открытые? ...Есть.

Подойдя к одному из них, я коснулся запорного механизма, и тут же получил “видение” как меня, словно куклу, ломает чудовищной силы ударом. Ясно, этот не подойдёт.

Другой открытый контейнер был расположен с противоположной стороны дороги, и его открытие обошлось без предупреждения. Рычаги негромко лязгнули, и створка неохотно, со скрипом открылась, пропуская меня внутрь. Темно, холодно и пусто, если не считать сиротливо стоящего штабеля старых покрышек. Забравшись внутрь, я прикрыл за собой ворота и внимательно их осмотрел в поисках какой-нибудь щёлочки, в которую можно подглядеть за происходящим снаружи. Увы… впрочем, это не такая уж и проблема.

Уронив покрышки на пол, я сделал из них что-то вроде лежанки. Все теплее, чем пол контейнера. Устроившись поудобнее, я отрешился от обычных органов чувств, и полностью сосредоточился на сверхчуйке.

Сфера восприятия пространства начала медленно расти вокруг меня, пока не охватила двухсотметровый радиус. Думаю, этого будет достаточно. Теперь… вычеркнуть из неё все что ниже поверхности земли и замкнутые пространства. О-о-ох, так гораздо легче. Получилось что-то вроде трёхмерной карты высот, которую я могу мысленно вращать словно чертёж в программе. Затем на неё надо наложить восприятие жизни с материей, и… перед моим внутренним взором предстало что-то вроде огромной диорамы, по которой я могу мысленно перемещаться словно незримый наблюдатель. Осталось добавить восприятие энергий, чтобы слышать. Готово.

– Медея, я готов, но воспринимаю мир через свою экстрасенсорику, задействуя четыре слоя сразу. Попробуешь взглянуть?

– Сейчас! – охотно откликнулась она, и спустя десяток секунд, я ощутил её “подключение”. – Ох… это словно сцена театра!

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Да! Пока это похоже на обычное зрение, я могу сосредоточиться только на том, что видите вы.

– Хорошо.

– Нам ещё долго ждать?

– Нет. Вот-вот начнётся.

Через четыре минуты в порту появились первое действующее лицо. Высокий блондин лет тридцати пяти, одетый в щегольское тёмно-синее пальто, уверенным шагом направлялся к складу по параллельной нам дороге.

– Мастер, а вы можете определить, есть ли с ним Слуга?

– Сейчас попытаюсь…

Рядом с блондином появилась объёмная человеческая фигура.

– Тяжело, – пожаловался я, и перестал проецировать пятый слой на “диораму”.

– Да… я тоже почувствовала… – пробормотала Медея.

Блондин, подойдя к складу, выпустил из-под плаща что-то вроде серебристых щупалец, которые без видимого труда подняли его на крышу.

– Ничего себе. Это у него… ртуть, – в пределах “диорамы” я с лёгкостью мог определять простые вещества. – Его не смущает, что она ядовитая?

– Она ведь зачарована, – в отличие от меня, Медея зрелищем совершенно не впечатлилась.

Некоторое время блондин делал что-то непонятное, а затем рядом с ним материализовался его Слуга. Немного выше блондина, черноволосый, златоглазый мужчина с двумя копьями в руках.

– Лансер. Вы можете узнать его имя, Мастер?

– Могу, но это займёт гораздо больше времени, чем с Сейбер… я не специалист, но зачем ему сразу два копья? Неудобно же.

– Не сомневайтесь, Мастер, кем бы он ни был, он умеет ими пользоваться. Ах!

– Что? – напрягся я неожиданное восклицание Медеи.

– Он раскрыл своё присутствие. Бросил вызов.

– Тебе?

– Всем. И все Слуги в городе его услышали так же, как и я.

– Ага… ты ведь не обязана отвечать?

– Конечно нет, Мастер! Я удивлена что хоть кто-то придёт сражаться на поле боя, подготовленное врагом!

Но долго ждать желающих не пришлось – не прошло и десяти минут, как на краю “диорамы” появились мои сегодняшние знакомые: Сейбер и Айри.

– Добро пожаловать, – приятным голосом поприветствовал их Лансер, спрыгнув с одного из контейнеров, и выходя на дорогу перед ними. – Я весь день провёл, обыскивая город, но все лишь прячутся в их норах. Только ты откликнулась на моё приглашение. Эта истинная доблесть… ты, должно быть, Сейбер?

– Именно. А ты, наверное, Лансер.

– Интересно, что его выдало? Может быть… два копья в руках? Вот если бы было только одно, тогда, конечно, были бы варианты…

– Волнуетесь, Мастер? – спросила меня Медея, хихикнув на мой комментарий.

– Немного.

– Как жаль, что я не могу представиться даже перед смертельным поединком, – тем временем ответил Лансер. – Горький недостаток правил этой войны…

И он крутанув оба копья в руках, ухитрившись не задеть одно другим, встал в боевую стойку. В ответ на это, вокруг Сейбер взвихрился ветер, и на её теле появилась броня, а в руках переливающийся разными цветами меч, объятый потоками ветра.

– Что с её клинком? – поинтересовалась Медея.

– В первый раз такое вижу.

– Сейбер, осторожно. Я могу использовать только лечебную магию для поддержки, – негромко сказала Айри.

– Я справлюсь с Лансером. Меня больше беспокоит, что нигде не видно его Мастера. Они могут что-то замышлять, будь осторожна.

– Хорошо, Сейбер. Принеси мне победу!

А в следующий миг моя “сфера восприятия” сжалась в десять раз, чтобы компенсировать резко возросшую нагрузку. Медея тихо застонала, получив тот же ментальный удар.

– Какого…

Клинок столкнулся с древком копья, и асфальт под ногами сражающихся взрыхлило от ушедшего в землю импульса.

– …черта?!

Новое столкновение копья и клинка, всего лишь мягкий отвод, но он породил порыв штормового ветра. Ещё один удар принят на жёсткий блок, и ноги Лансера вновь взломали асфальт.

Секунда.

Лансер шагнул назад, и сразу же выбросил вперёд копьё с красным наконечником, вынуждая Сейбер блокировать его своим странным мечом. Звон, сравнимый с ударом кувалдой по наковальне, копье соскальзывает, а девушка устремляется вперёд, вдоль древка, чтобы новый удар её клинка встретился с блоком второго оружия Лансера.

Секунда.

Сражающиеся разорвали дистанцию на мгновение, лишь чтобы вновь броситься друг на друга. Короткий обмен ударами, неудачный шаг Сейбер… нет, обманка! Она уклонилась от выпада Лансера, и тут же попыталась рубануть его мечом, но он вновь заблокировал её атаку.

Секунда.

– Это… что за… – передал я Медее ошарашенную мысль, но она прекрасно меня поняла.

– Битва двух Слуг рыцарского класса.

Воздух выл и стонал просто от их движений. Вложенную в удары мощь можно было понять по одному лишь сопутствующему ущербу: прошло только пять секунд после начала боя, а асфальт уже выглядел так, словно его вспахали плугом. Но хуже всего было то, что я мог интерпретировать информацию сверхчуйки в точные значения. Скорость перемещения? Доходила до ста сорока километров в час. Скорость ударов? До полутора Махов. Сила ударов? Вплоть до пятидесяти тонн на метр. Одного лишь порыва ветра от неудачного выпада хватило бы, чтобы отправить меня в короткий полет! Попади я под неловкий взмах, и меня бы расплескало по окрестностям! Буквально!

Теперь я понимаю, что назвав меня “стеклянной рогаткой”, Медея мне прям о-о-о-очень польстила.

– Безумие…

Очередная сшибка кончилась тем, что одной лишь ударной волной Лансер смял несколько стальных контейнеров как яичную скорлупу. Одним из них был тот, в который я собирался залезть сначала…

– Мастер, сосредоточьтесь. Нам нужно имя Лансера, – голос Медеи вернул меня из краткого переживания прошедшей мимо смерти.

Верно. Имя. Простая задача. Вот он, носится по моей “диораме” словно реактивная блоха. Он провёл здесь так долго, что я знаю о нем все. Рост – 184 сантиметра. Вес – 85 килограмм. Красное копье в правой руке, два метра, жёлтое в левой метр сорок, оно короче, но тяжелее. Лежат в руках удобно и привычно… владельца зовут…

– Диармайд.

– Легендарный ирландский воин, первое копьё рыцарей Фианны, Диармайд Уа Дуибхне, – мгновенно отозвалась Медея. – Его копья это Благородные Фантазмы. Наконечник красного, Гаэ Дирг, пробивает магию. Раны от жёлтого, Гаэ Буйде, невозможно исцелить. Отлично, Мастер!

– Нам это как-то поможет? – неуверенно уточнил я.

– Конечно же! Мы можем подкинуть эту информацию другому Мастеру. Кстати, вы можете узнать и его имя тоже? Того блондина-мага со ртутью.

– Для этого мне придётся вычеркнуть из восприятия битву Лансера и Сейбер. Они слишком… интенсивные.

– Ничего страшного, Мастер, – жизнерадостно ответила Медея. – Мы узнали все что нужно, они нам больше не нужны!

Прозвучало даже немного жутко. Но не будем терять времени…

Диорама вновь изменилась, став похожей на бублик с тридцатиметровым слепым пятном в середине, зато вновь покрыв двести метров вокруг.

– Трое новеньких, два человека и Слуга, – сообщил я, и “приблизил” последнего. Чёрный балахон, маска-череп…

– Ассасин, – подтвердила очевидное Медея. – Имя?

– Займёт некоторое время. Пока можем посмотреть остальных.

Остальными были мужчина лет сорока, который осматривал окрестности в громоздкий тепловизор, закреплённый на снайперской винтовке.

– Мастер Ассасина? – предположила Медея.

Я сфокусировался на женщине, находившейся на другом конце “диорамы”. Она тоже была вооружена огнестрелом.

– Возможно, они действуют вместе. Похожее оснащение, – заметил я.

– Вряд ли мы успеем узнать имена всех, так что давайте сосредоточимся на Мастере Лансера, – решила Медея.

– Если они пробудут в “диораме” достаточно долго, то узнаем всех. А если нет, то никого.

– Значит, нам остаётся только ждать? Сколько?

– Минут десять. Впрочем, Мастер Лансера был здесь с самого начала, так что… – я сфокусировался на нем. – Кайнет Эль-Меллой.

– Замечательно!

Спросить, что именно так её порадовало я не успел, поскольку в сферу восприятия, влетела колесница… объятая молниями… с двумя запряжёнными быками… и движущаяся на скорости в почти четыреста километров в час… буквально влетела, по воздуху…

– Мастер! – вырвала меня из охреневания Медея. – Он собирается вмешаться в бой Сейбер и Лансера!

– Понял.

Переключить “диораму” на битву Слуг заняло несколько секунд… но битвы не было. Колесница разделила Сейбер и Лансера, и теперь они стояли по разные стороны от неё с оружием в руках, в то время как новый Слуга с ухмылкой глядел на них сверху вниз.

– …я Искандер, Король Завоевателей! – громко и гордо возвестил он. – Призван как Райдер в этой войне!

Выражение лиц всех присутствующих меня утешило. По крайней мере, я не один тут охреневаю… хотя, самым шокированным было лицо парня лет девятнадцати, стоящего рядом с Райдером. Очевидно, его Мастер.

– Александр Македонский, – сказала Медея. – Колесница это один из его Благородных Фантазмов, называется Гордиево Колесо. Другой Фантазм – Ионийские Гетайры, который призывает армию из его легенды.

Точно. Верно. Не время тупить – я тут по делу.

– Ты что творишь, дурень?! – взвыл паренёк рядом с Райдером, за что получил смачный щелбан, сбивший его с ног. Выглядело жёстко, особенно в исполнении Александра, с его ростом в двести двенадцать сантиметров и весом в сто тридцать килограмм сплошных мускулов. Впрочем, теперь, когда я понимаю физические кондиции Слуг, очевидно, что это была почти что дружеская нежность.

– Судьба свела нас вместе, дабы мы сразились за Грааль, – как ни в чем не бывало продолжил мужик свою речь. – Но сперва я хотел бы задать вопрос. Как насчёт того… чтобы уступить Грааль мне и вступить в ряды моей армии? Вы станете моими друзьями и мы сможем насладиться завоеванием мира вместе! – взревел он с широкой улыбкой на лице.

– Вынужден отказаться. Я отдаём Грааль лишь одному человеку, моему Мастеру, – нахмурился Лансер, поудобнее перехватывая копья.

– Ты прервал нашу битву ради такого смехотворного предложения? – Сейбер покачала головой и пронзила его взглядом. – Это оскорбление для рыцаря.

– Я готов обсудить условия, – ничуть не смутился их враждебности Райдер.

– Молчать! – почти в один голос рявкнули Сейбер и Лансер.

– Кроме того, я король, ответственный за благополучие Британии, – продолжила Сейбер. – Каким бы правителем ты не был, я не опущусь до уровня подданной.

– Похоже, они раскрыли личности друг друга, пока мы не видели, – сказала Медея. – Мы лишились этого козыря, Мастер.

– Король Британии? – удивлённо произнёс Райдер и вновь радостно ухмыльнулся. – Какая неожиданность! Не ожидал, что Король Рыцарей окажется маленькой девочкой!

Да, я тоже удивился. Особенно части с “девочкой”.

– Не хочешь ли отведать клинка этой маленькой девочки, Король Завоевателей?! – а вот Сейбер задело. Она перехватила меч двумя руками, и я наконец-то обратил внимание на изменение в её жизненной силе.

– Сейбер ранена, – сказал я Медее. – Левая рука.

– Можете показать?

Я приблизил её.

– Подрезаны мышцы предплечья , – со знанием дела определила Медея. – И раз рана ещё не исцелена, полагаю, она была нанесена Гаэ Буйдхе.

– Похоже, переговоры провалились, – вздохнул мужик и пятерную в свои рыжие волосы. – Как жаль…

– Райдер… – взвыл из колесницы голос его Мастера.

Воспользовавшись тем, что Слуги не дерутся, я вновь расширил область восприятия до двухсот метров.

– Мужик со снайперкой целится в Мастера Райдера.

– Вы можете его предупредить? – обеспокоилась Медея. – Райдер выглядит наиболее удобным для нас участником Войны.

– Не могу. Смотреть, но не трогать, это моё ограничение.

– Хм…

– Так это был ты, – внезапно разнёсся по окрестностям искажённый голос, заставив осмотреться всех… кроме Лансера. – Мне было интересно, что за безумие могло заставить тебя украсть мою реликвию. Я и представить не мог, что ты собирался участвовать в Войне Святого Грааля… Вейвер Вельвет. Похоже, придётся преподать тебе твой последний урок. Об истинном смысле убийства одного мага другим... ты узнаешь все о страхе и боли, что сопутствуют этому процессу.

Парень в колеснице Райдера побледнел так, что казалось, что он вот-вот потеряет сознание от ужаса.

– Эй, маг, значит это ты должен был призвать меня вместо этого паренька? Ха, не смеши! Лишь человек который не побоится выйти со мной на поле боя, достоин моим Мастером! – и он положил свою лапищу на плечо Вейвера. – А не трус, испугавшийся даже высунуть свой нос! – он воздел руки в небо и взревел – И вы, наблюдающие из теней! Покажитесь! Те, кто слишком труслив, чтобы показаться, заслужат презрение Искандера, Короля Завоевателей!

Ха-ха-ха… презирай меня полностью, но я к вам не пойду!!! Я уже безумно жалею, что выбрал контейнер так близко к их сражению, оказавшимся куда масштабнее, чем я хотя бы мог ожидать… да и вообще, топорная провокация, топорная.

– Мастер! – ментально воскликнула Медея.

– Вижу.

Несмотря на топорность, провокация подействовала, и на фонарном столбе материализовался красноглазый блондин в золотых доспехах. Выражение лица у него было такое, с каким вытирают об землю ботинок от собачьих фекалий – недовольство, досада и брезгливость одновременно.

– За ночь сразу двое наглых глупцов посмели назваться королями в моем присутствии, – произнёс он.

– Арчер, – констатировала Медея. – Осталось увидеть Берсеркера, и мы будем знать в лицо всех противников.

– Ошибаешься. Я сам Искандер, Король Завоевателей, – без улыбки ответил рыжий гигант.

– Бред, – отмёл аргумент золотой Арчер. – Я единственный король равно на земле и небесах. Вы же не более чем кучка выродков.

– Ого. Он, наверное, очень древний. Из тех времён, когда скромность ещё не изобрели.

– Значит, древнее греческой цивилизации, – на удивление серьёзно ответила Медея. – У нас было понятие “айдос”.

– Тогда почему бы тебе не представиться? – Райдер любил использовать топорные провокации, а вот вестись на них не спешил. – Истинному королю не пристало стыдиться собственного имени.

– Сомневаешься во мне, пёс? Во мне, короле?! – недовольство на лице Арчера сменилось раздражением. – Если ты не способен понять кто я даже в присутствии моего величия, то твоё невежество станет твоей смертью!

За его спиной распахнулись две воронки, из-за которых я еле удержал контроль над “диорамой”, а Медея и вовсе отключилась. За ними было другое пространство – искажённое, запутанное… в моих ощущениях оно было похоже на многослойную скомканную ткань, среди множества складок которой хранились самые разные вещи. В другой раз я бы обязательно их рассмотрел, но сейчас этот хаммерспейс требовалось отсечь.

Занимаясь этим, я упустил мгновение, когда на диораме появилось новое действующее лицо. Рыцарь в доспехах и каком-то странном тумане, из-за которого на него было больно смотреть даже сквозь экстрасенсорную проекцию. В следующий миг сверхчуйка взревела об опасности, а из воронок Арчера вылетело два… я даже не успел рассмотреть чего, прежде чем моё сознание погасло.

***

Я еле слышно застонал. Голова болела невыносимо, а в ушах стоял мучительный, запредельной громкости звон, пульсация которого вторила частящему сердцу.

– Медея…

– Мастер! Вы очнулись! Как вы?

– Я… да… что произошло?

– Когда Арчер начал обстреливать Берсерка, вы потеряли сознание. Я сначала испугалась, что вы погибли, но через нашу связь поняла что вас просто оглушило. Что случилось? Вас похитили?!

Немного приподняв голову, я тут же со стоном её уронил. Так хреново мне не было… в этой жизни – вообще никогда. Но ощущения знакомые: контузия.

– Нет, все так же в контейнере. Сколько я был без сознания?

– Меньше десяти минут. Я только-только закончила делать чашу дальновидения.

– Похоже, тут все уже закончилось…

Или нет? Сквозь звон в ушах не пробивалось ни звука. Нужно проверить.

Ещё одна попытка подняться успехом не увенчалась. Я смог приподняться с пола, но мне пришлось сесть, прислонившись к стене, чтобы не свалиться снова. Приступ головокружения был настолько сильным, что я едва не расстался с ужином.

– Вижу вас, Мастер! – радостно сказала Медея.

– Что там вокруг?

– Никого нет, только разрушения… Мастер?! Вы что, все это время были в двух шагах от поля битвы?!!

– Ага… в свою защиту, я не ожидал, что Слуги сражаются… так.

– Это моя вина, Мастер, я должна была дать вам лучшее представление об опасности…

– Вряд ли бы я поверил, не увидев все это лично, – честно ответил я. – Жаль, это все было почти бесполезно.

– Неправда! Мы узнали имена и фантазмы трёх Слуг и их Мастеров, увидели всех Слуг, и даже немного знаем об их возможностях!

– Да, но и остальные Мастера теперь знают все это, а значит, мы не можем использовать эту информацию.

– Это ещё предстоит обсудить. Вам лучше, Мастер?

– Не особо, – держась за стенку, я все же поднялся на ноги.

– Я вызову такси и заберу вас.

– Не рискуй понапрасну. Я немного приду в себя, проверю, что поблизости никого нет, а там посмотрим.

– Я смогу исцелить вас, а затем мы собирались подготовить ловушку на гомункула. Вряд ли сегодня будет ещё одна битва.

– “Исцелить” звучит как воплощённая мечта… хорошо, дай мне немного времени, я проверю вероятности.

Получилось не с первого раза, и не со второго. Но встреча с Медеей была почти гарантированной, так что я решил согласиться с её планом.

Но оставаться все же не следует, наверняка сюда уже мчится полиция или ещё кто. Передохнув пять минут, я осмотрел окрестности в поисках жизни или духов, и, убедившись в том, что поблизости нет ни того, ни другого, попытался выйти наружу. Это оказалось не так уж и просто – из-за битвы контейнер погнуло, и дверь открылась с огромным трудом. Все-таки выбравшись, я понял, что именно послужило причиной контузии: соседние контейнеры были разорваны в клочья то ли взрывом, то ли невероятной силы ударом (кто их, Слуг, знает).

По крайней мере, я жив. С этой мыслью я побрёл в сторону города.

В вертикальном положении не получалось ни думать, ни отвлекаться на что-то кроме ходьбы. Я просто механически переставлял ноги, стараясь не обращать внимания на продолжающийся в ушах звон и периодически накатывающее головокружение. Может быть, я оглох?

Даже эта мысль не вызвала какого-то значимого отклика.

Рядом со мной остановилось такси, с заднего сиденья которого выскочила Медея. Она что-то сказала, но слов я разобрать не смог.

– Не слышу.

– Я вас вылечу, Мастер! – заверила она, и прикоснулась к моей груди.

От её ладошки в моем теле словно разошлась волна упругого и тёплого света. Слабость, головокружение и боль рассеялись, словно их никогда и не было, а из ушей мгновенно вытащили звенящие затычки.

– Потрясающе… – выдохнул я. Эффект был как от аптечки в видеоиграх: вот ты собираешь выбитые зубы сломанными руками, а вот ты жив, здоров и бодр, как никогда в жизни. – Это был твой Фантазм?

– Нет, просто исцеляющая магия, – она улыбнулась.

– Спасибо. Чувствую себя даже лучше, чем когда ехал в порт… – я окинул её взглядом.– Тебе идёт современная одежда.

Вместо привычного асимметричного платья в стиле цветка азалии, она была одета по погоде: в дублёнку и длинную чёрную юбку, а заострённые ушки скрыла под шапочкой. Так она выглядела старше, но все ещё невозможно мило.

– Я рада, что вам нравится, но у нас сегодня ещё много дел… – немного смутилась она.

– Верно. Первый коллектор находится слишком близко к порту, поэтому мы его исключим сразу, и поедем смотреть второй, – я подошёл к машине. – Ты ведь никого не почувствовала по пути?

– Нет. Меня мог заметить разве что Ассасин.

– Будем надеяться, что не заметил, – вздохнул я, вслед за ней садясь на заднее сиденье такси.

– Что вы думаете насчёт увиденного, Мастер? – деловито спросила она. Я бросил осторожный взгляд на водителя. – Он загипнотизирован, не беспокойтесь.

– Думаю… – я потёр голову. – Честно говоря, ничего. Я был слишком ошарашен происходящим пока мы были там, а после того как меня оглушило и до твоего исцеления, голова слишком болела, чтобы использовать её по назначению. Давай лучше ты, а я дополню, если будет чем.

Она кивнула.

– Сейбер, король Артур. Мастер – Айри, гомункул, вероятнее всего её создали для этой цели, а значит она отлично снабжает свою слугу маной. У Сейбер великолепное сопротивление магии, и наши шансы в прямом столкновении близки к нулю. Лучшим вариантом было бы забрать командные заклинания, и заключить с ней контракт, но вряд ли Король Рыцарей согласится предать своего Мастера.

– А если вступить в союз с Айри? Ты можешь вылечить ту рану, что получила Сейбер?

– Могу, но это только ухудшит наше положение в Войне, а союз с гомункулом не лучшая идея, Мастер. Им сложно сопротивляться своему предназначению, но даже если она будет чтить условия, в конце мы останемся один на один против Сейбер.

– Верно... риски слишком велики. Значит, нужно вывести её из войны как можно быстрее?

– Нет, – покачала головой Медея. – Вы видели бой Арчера и Берсеркера, Мастер. Пока что только она показала сопоставимую с ними силу.

– Бой? – удивился я. – Не видел. Арчер что-то кинул из своего карманного пространства, и я потерял сознание. Берсеркер? Тот рыцарь в тумане?

– Но вы ведь даже комментировали… – нахмурилась она. – А, я поняла. Вы потеряли память о финальной части боя, когда вас оглушило.

– Да…? – с сомнением отозвался я. – Ты не можешь это исправить?

– Только дома, – ответила она. – Арчер использует множество то ли сильных Мистических Кодов, то ли Благородных Фантазмов…

– Мистических Кодов?

– Артефактов, для простоты. Арчер может кидать их в огромном количестве и на огромной скорости. Берсеркер показал способность перехватывать и использовать их, а ещё он невероятно быстр и силен. По уровню опасности, я считаю что они на одном уровне с Сейбер, но мы не знаем ни кто их Мастера, ни их имён или слабостей… или вы знаете?

– Нет. Когда меня оглушило, я ещё не получил этой информации.

– Жаль, но я этого ожидала, – вздохнула она. – Поэтому Сейбер сейчас для нас является известным врагом, против двух неизвестных. Пока что её участие нам выгодно.

– Так, а Искандер?

– Я так и не увидела как он сражается. Вероятно, он силен, но я не буду торопиться с предположениями. Но главное: потенциально, он наш лучший союзник!

– Из-за его Мастера?

– Да. Он молод и не выглядит компетентным. Райдер решает все сам, и он призывал других Слуг присоединиться к нему. Мы можем воспользоваться его предложением… но самое важное, у Райдера обычно слабейшее сопротивление магии из всех рыцарских классов. Если мы заключим союз, то даже в дуэли против него у меня есть шансы.

– Звучит хорошо, но, я полагаю, мы не будем торопиться с этим решением? Необходимости в союзе прямо сейчас нет.

– Не будем. Что касается мастера Ассасина, того, что с оружием этой эпохи…

– Погоди-ка, – перебил я её. – Слуги ведь обычно сопровождают своего Мастера?

– Да. Мастер всегда самое уязвимое место призванного Героического Духа.

– Сын священника из церкви, старшего Котомине. Его сопровождал Слуга. Я предполагал, что это Ассасин, его разуму он бы очень подошёл.

– Верно, вы говорили, – она задумалась. – Получается, мы знаем ещё одного Мастера. Ему может принадлежать Ассасин, Берсеркер или Арчер… а значит…

– Он должен стать нашей приоритетной целью, – кивнул я. – Как насчёт подбросить эту информацию кому-нибудь?

– Мы можем попытаться навести на ложный след Сейбер! – загорелась идеей Медея.

– Легко сказать… – задумчиво произнёс я. – Идея мне нравится, но как это сделать так, чтобы она не заподозрила обмана?

– Хм, – нахмурилась Медея. – Верно. Рыбы в воде, а сковорода на огне.

– А? – растерялся я.

– Греческая поговорка, – смутилась она. – Означает, что мы слишком торопимся: рыбу ещё нужно поймать и почистить, прежде чем готовить.

– А! В русском тоже такая есть, про шкуру неубитого медведя… и в японском, про тануки… и в итальянском, опять про медведя… – я рассмеялся. – Какая универсальная идея. Научишь меня греческому?

– Сейчас? – удивилась она.

– Потом. Когда закончим со всем этим, – я улыбнулся. – Или это тоже “рыба в воде”?

– Тоже, – кивнула она, а затем ответила на мою улыбку. – Но я научу. Готовьтесь, Мастер! Я очень требовательный и строгий учитель!

– Так это же замечательно!

Тем временем мы прибыли к месту назначения. Очередной индустриальный пейзаж – бетон, трубы, какие-то технологические подстройки, вмещавшие в себя насосы и подстанции.

– Там есть дверь, через которую можно попасть на внутреннюю галерею, но она закрыта, – я указал в одну сторону. – А вон там вход в технические тоннели, по ним можно пройти до подземного резервуара. Если у тебя есть какая-то магия чтобы незаметно открывать замки, то можем срезать путь.

– Есть. Ведите, Мастер.

Через дверь я ещё не ходил. В теории, с моей сверхчуйкой, я мог бы научиться с лёгкостью взламывать замки, ведь я мог видеть механизм изнутри, но как-то не было повода.

Медея что-то шепнула, подходя к двери, механизм щёлкнул, открываясь, и мы вошли внутрь. Здесь работало дежурное освещение около панели управления, но моя волшебница все равно зажгла над собой шарик солнечного света.

– Что скажешь? – поинтересовался я, когда мы прошли по коридору, и вышли на галерею внутри огромного прямоугольного пространства, наполненного только многометровыми колоннами. – Подойдёт?

– Да! Мне нужно будет создать несколько изолирующих Замкнутых Барьеров, а после этого подобрать место для ловушки неподалёку отсюда… здесь же есть такое?

– На другой стороне реки есть маленький парк, с вечнозелёными растениями и зимними пионами, – я на мгновение сосредоточился на своей сверхчуйке. – По прямой до него семьсот двадцать два метра. Многовато?

– Ничего невозможного, нам нужно будет сходить туда и подготовить вход на Тропу. Подождёте меня, Мастер?

– Конечно, куда ж я денусь. Помощь нужна?

– Нет, – улыбнулась она. – Просто не мешайте.

Что ж, это не сложно. Тем более, когда я мог понаблюдать за тем, что именно она делает за пределами человеческого восприятия. Зрелище… интересное и потрясающее одновременно. Манипулируя энергией, она меняла, нет, временно устанавливала свойства для ограниченных пространств. Одно касание, несколько слов, и стены подземного водохранилища приобрели способность поглощать излучения. Затем она коснулась одной колонны, другой, третьей… и вскоре между ними образовалось что-то вроде куба, вязкость воздуха в котором возрастала по мере приближения к мнимой границе. Внутрь можно было зайти, но попытки выйти натолкнулись бы на мягкую, но непреодолимую стену. Удивительно. Неестественно, но прекрасно. Как архитектура. У природы нет прямых линий и идеальных геометрических форм, но небоскрёбы цепляют взгляд не меньше, чем леса.

А ещё, её действия вызывали у меня странную дрожь где-то внутри. Я хотел делать так же, как она. Или даже лучше. Уверен, я смог бы! Творения Медеи были близки к совершенству, но в то же время, чем-то невыносимо ущербны. Как заваленный на пару градусов горизонт, как забытая выставленной ошибочная выдержка, как неправильно сработавший автофокус. Но ей я об этом не скажу, конечно. Она точно гордится тем, что она умеет, и сказать ей после этого “вроде хорошо, но ты как-то неправильно колдуешь”… может ведь и посохом огреть. Или посмотреть так обиженно, что я всю жизнь стыдиться буду.

Но все же странно, почему её волшебство меня так скорёжит? Одно дело будь это фотография, на которой я съел собаку, но я же ничего не понимаю в магии…

– Я закончила.

– Ага… – я почему-то не мог отвести взгляда от энергетической конструкции, несмотря на негативные эмоции, которые она у меня вызывала.

– Мастер? Что-то не так?

– Нет, нет, все хорошо, – я усилием воли отрешился от сверхчуйки и вместо этого посмотрел на Медею. Совсем другое дело. Идеальная красота. – Теперь нам надо в зимний сад?

– Да, – она посмотрела на меня с сомнением. – С вами точно все хорошо, Мастер?

– Магия странно воспринимается, – решил я ничего от неё не скрывать. – Как будто я вижу что-то… неправильное, незавершённое. Прям руки зудят исправить, но я не знаю ни что, ни как. Представь себе, что тебе невыносимо хочется почесать мысли, и примерно поймёшь мои ощущения.

– Хм-м-м… – она посмотрела на меня с интересом. – Мы обязательно вернёмся к этому вопросу, Мастер! Но сейчас нам надо закончить ловушку.

– Хорошо. Раз уж зашла речь… доступна ли мне какая-нибудь магия?

– Только ритуальная, которая не использует энергию заклинателя, – ответила она. – Я покажу вам что-нибудь простенькое, когда будет время.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Пока мы идём, можешь рассказать, кто такие гомункулы? Мне доводилось читать “Фауста” в прошлой жизни, но сомневаюсь, что информация там правдива.

– Гомункулы создаются при помощи алхимии, и я не знаю точного процесса. Маги этого времени создают их в качестве слуг неспособных ослушаться их приказа и не осознающих себя как личность. Они рождаются уже взрослыми, со всеми знаниями, которые маги сочли необходимыми в них вложить. Живые инструменты.

– Айри непохожа на то, что ты описала. У неё определённо есть и эмоции, и разум, и личность. Да и насчёт мужа с дочерью она не лгала.

– Я не знакома с этой магической практикой сама, Мастер, просто рассказываю вам то, что передал мне Грааль. Вы симпатизируете ей?

– Пожалуй… – протянул я. – Но больше всего цепляет её обречённость. Я чувствую, что она должна умереть, обязана, и никаких иных вариантов для неё нет. И именно поэтому мне очень хочется её спасти. Сломать судьбу, опровергнуть предназначение.

Медея рассмеялась.

– С вашим стремлением победить смерть, даже странно, что вы не стали врачом.

– Ты слишком хорошо обо мне думаешь. Это самое обычное человеческое желание получить то, что нельзя.

– Она вражеский Мастер. Вам нельзя её жалеть.

– Легко сказать, – я вздохнул. – Но не беспокойся об этом. Наше желание важнее.

Медея с улыбкой кивнула.

Чтобы перебраться на другую сторону реки нам пришлось сделать крюк через мост. Достаточно времени, чтобы немного поразмышлять над увиденным в порту.

Я… благодаря своей сверхчуйке я слегка супермен. Даже будучи ребёнком, я заметно превосхожу обычных людей – скоростью мышления, сверхъестественным восприятием, возможностью подглядывать в будущее или становиться незаметным, словно тень. Но в мире, куда я добровольно-принудительно оказался втянут, это просто жалкие фокусы. Здесь хрупкая девушка сильнее олимпийского чемпиона-тяжеловеса, а обычный на вид человек может использовать полтора центнера зачарованной ртути как собственные конечности. Слуги же… ну да, я могу из пистолета отстрелить белке кисточки с ушей. Толку с этого навыка, если Слуги двигаются быстрее пули?! И ладно бы просто двигаются, они способны осознанно реагировать на этих скоростях!

Никто не обещал, что получить исполнение любого желания будет легко. Но здесь… у меня просто нет права на ошибку. Ассасин в видении походя смахнул мне голову просто за то, что я им заинтересовался, а он ведь, по словам Медеи, слабейший. Чтобы победить, и чтобы быть хоть немного полезным, мне надо найти способ разобраться с другими Мастерами.

Убивать не Слуг, которые лишь временные фантомы, а людей.

Идея, не вызывающая у меня восторга.

Всю прошлую жизнь я как-то ухитрился прожить так никого и не убив. Стрелять по людям мне доводилось, но я обычно целился в колени или локти, с целью лишь вывести из строя. Здесь же… это может стать последней ошибкой и для меня, и для Медеи. Разве что…

– Что будет, если нарушить целостность командной печати? Физически, я имею в виду.

– Это довольно продуманные конструкты, и они не взорвутся, если вы об этом. В худшем случае маг не сможет ими воспользоваться, пока не перенесёт на другое место и не подключит к нервам снова.

– Но связь со Слугой это не разорвёт, – я вздохнул. – Понятно.

– Точно нет. Не хотите убивать, Мастер?

– Я понимаю необходимость, и что тебе моё отторжение кажется странным…

– Вовсе нет! – заверила она меня. – Меня учили защищать себя, но я тоже предпочла бы никому не вредить… настоящая я. Но даже по памяти старшей я помню, что она не нападала на людей просто так.

– Спасибо. Мне просто надо прийти в согласие с собственной совестью. У меня в этом большой опыт, но немного времени все же понадобится.

Она повернулась ко мне и улыбнулась.

– Я всегда поддержу вас, Мастер.

– Насколько лучше бы это звучало, если бы ты назвала меня на ты и по имени, – вздохнул я. – Тем более что ты сама говорила, я уже не твой мастер.

– Тогда… – она улыбнулась ещё ярче. – Я всегда тебя поддержу, Джиа.

Я даже растерялся на мгновение, прежде чем отразить улыбку, и с радостным писком бросившись её обнимать.

***

Выйдя из машины, Артурия бдительно оглядела окрестности. На парковке неподалёку от моста совсем не было людей, и Слуг поблизости тоже не чувствовалось.

– Какое замечательное утро! – жизнерадостно произнесла Айрисфиль, выйдя из машины. – Фотографии должны получиться великолепные, правда, Сейбер?

– Если этот ребёнок придёт, – возразила Артурия.

– Я уверена, что придёт, – беззаботно отмахнулась она. – Джиа показался мне серьёзным молодым человеком.

Они пошли к мосту, и почти сразу же она ощутила на себе заинтересованный взгляд и увидела отблеск на стекле линзы. А затем невысокая фигурка вприпрыжку помчалась им навстречу.

– Я же говорила! – радостно воскликнула Айрисфиль, и помахала ему рукой. – Привет, Джиа!

– Доброе утро, сестрёнка Айри! – крикнул он в ответ, и спустя несколько секунд уже стоял напротив них. – И вам тоже, сестрёнка Сейбер!

– Доброе, – ответила Артурия.

Ребёнок перед ней был… подозрительным. Она не знала почему. Его доброжелательное отношение к Айри было искренним. Любопытство и опаска по отношению к ней самой – тоже. Он не притворялся и не лгал, либо делал это настолько хорошо, что даже острый глаз Короля Рыцарей не мог различить обман. Но инстинкт опытного война не давал ей покоя, заставляя вновь и вновь искать в мальчике причину её тревоги.

– Сними перчатки и покажи свои руки, – потребовала она, заставив ребёнка вздрогнуть и посмотреть на неё испуганно.

– Сейбер… – укоризненно произнесла Айрисфиль, добавляя вес своего осуждения к и без того неприятному чувству от потревоженной совести. Недостойно рыцаря и короля запугивать детей, но её долг как Слуги требовал убедиться в том, что подозрительный мальчишка не является вражеским Мастером.

– Не обращай на неё внимания, – предложила девушка, но мальчик уже стянул свои варежки, а затем и перчатки без пальцев. И показал руки.

– Так? – спросил он.

– И другую сторону тоже.

Командных заклинаний не было, как не было и следов какой-либо магии. Это заставило её немного расслабиться.

– Хорошо. Можешь одеть перчатки, – разрешила она.

Мальчик кивнул.

– Ваша телохранительница странная, – сообщил он Айри. – Пойдёте на мост! Вода сейчас классно искрится в лучах солнца, это будет красиво смотреться на фотографии!

– Пойдём! И прости Сейбер, она просто очень меня оберегает.

– Понимаю! – улыбнулся он. – Вы такая красивая, что я обязательно попытался бы вас украсть, если бы вы были без охраны!

Она рассмеялась.

– Мне очень приятно это слышать. Уверена, ты вырастешь в настоящего сердцееда, – поддразнила его Айри. – Сколько тебе лет?

– Девять!

– Мне тоже! – воскликнула она, чем вызвала у мальчика искреннее удивление. – Ой, то есть, моей дочери! Моей дочери девять.

– А сколько тебе, сестрёнка Айри? – спросил он, стянув перчатку и схватив её за руку. Она охотно взяла его маленькую ручку своей.

Артурия вновь нахмурилась. Этот жест должен быть жестом доверия ребёнка взрослому, верно? Почему он показался ей… неправильным? Как и его взгляд вчера, когда он со второй попытки угадал её родину. Словно он видел в ней что-то, недоступное никому больше.

– …наклони голову к плечу. Правому. Да, вот так… и улыбнись, – камера в руках мальчика щёлкнула. – Отлично! А теперь улыбнись для мужа, а не для дочери, игриво, с озорством! Да!

Камера щёлкнула вновь.

– Откуда ты знаешь как женщина должна улыбаться мужу? – рассмеялась Айри.

– Видел. Мама всегда улыбалась папе иначе, а я все запомнил, – похвастался он. – Сестрёнка Сейбер, сфотографируетесь тоже?

– Нет.

– Пожалуйста, Сейбер, – сделала просящую мордашку Айри. – Это ведь на память.

Она вздохнула, и встала рядом с Айрисфиль.

– Замечательно! Сестрёнка Сейбер, улыбнитесь! Нет… не так… и не так. Вы вчера улыбались, когда мороженое кушали! Надо так же!

Вспомнив восхитительный вкус вчерашнего угощения, она почти мгновенно услышала щелчок камеры.

– Здорово! Теперь можем поехать к морю! – радостно воскликнул мальчик. – Вы ведь на машине, сестрёнка Айри?

– Ага!

Постепенно, Артурия начала расслабляться. Джиа не делал ничего подозрительного, а Айрисфиль явно была счастлива пообщаться с энергичным ребёнком.

– …а когда у тебя день рождения?

– Первого февраля.

– Это ведь было совсем недавно! – воскликнул он. – Как ты праздновала?

– Никак? – растерялась она. – Мы с Сейбер были в пути в это время.

– А теперь ты тут, одна, и тебе не с кем праздновать кроме Сейбер… – расстроился он на мгновение, прежде чем воспрянуть. – Тогда давай отпразднуем сегодня, все вместе? Я знаю отличные места!

– Давай! – охотно согласилась Айрисфиль.

Артурия не смогла сдержать улыбки – настолько мило они смотрелись вместе. Словно двое детей, играющих друг с другом.

Сначала Джиа повёл их в парк аттракционов, где они катались на американских горках. Для Слуги скорость и высота не были чем-то впечатляющим, но люди вокруг искренне радовались и Артурия невольно задумалась об эпохе и стране, в которой она оказалась. Казалось, что здесь нет бедных людей, дети не боятся взрослых, все носят красивые одежды и едят вкусную еду. Могла ли она сделать Британию хоть немного похожей на это благословенное время? И если да, то… как?

Вопрос занимал её мысли достаточно долго. За это время они прокатились на колесе обозрения и сходили в кино, что понравилось Айрисфиль настолько, что они остались посмотреть ещё один фильм, прошлись по магазинам, и наконец зашли в какой-то неприметный ресторанчик.

– Что нам стоит заказать? – заинтересованно спросила Айри.

– Такие заведения специализируются на чем-то одном. Это раменная, и здесь подают только рамен и якисобу, лапшу в соусе и без, – объяснил Джиа. – Тут все очень-очень вкусное, владелец обожает готовить, но он уже старенький, и открывает ресторанчик когда попало, поэтому сюда ходят только местные.

– Значит, нам повезло? – улыбнулась гомункул.

– Ага! Вам очень повезло что у вас есть такой провожатый как я, – с преувеличенным самодовольством ответил ей Джиа, заставив Айри рассмеяться, а Артурию улыбнуться.

Паренёк все ещё чем-то напрягал её инстинкты, но, похоже, был совершенно безопасен.

– Что будете заказывать?

– Джиа? Выбирай ты, на всех, – предложила Айри.

– Джиа? – пожилая официантка искренне удивилась, словно не видела ребёнка до того, как к нему обратились. – Ками-сама… ты в порядке, мальчик мой? Я видела по телевизору, что случилось с твоими родителями, это ужасно…

– Можно… не надо? Пожалуйста, тётя Тамура? – мгновенно погрустнел Джиа.

– Конечно, конечно… – японка прекратила причитания, но продолжала смотреть на ребёнка с жалостью. – Кто это с тобой?

– Айри-сан жена папиного друга, – не моргнув и глазом соврал мальчик. – Она и её телохранитель присматривают за мной.

Артурию этот ответ немного успокоил. Она все же способна видеть, когда он лжёт. Но она не упустила из внимания тот факт, что паренёк каким-то образом может отводить людям глаза.

– Хорошо… тогда чем я могу вас сегодня угостить?

– Тонкоцу рамен, эби темпура удон, и кацудон. И зелёный чай для всех. Хочешь попробовать японский алкоголь, сестрёнка Айри? Папа очень восхищался здешним умешу. Это такое сливовое вино.

– Нет, просто чая будет достаточно.

– Хорошо, скоро принесу, – бросив последний жалостливый взгляд на ребёнка, официантка удалилась.

Джиа посмотрел на посерьезневшую Айрисфиль, затем пересёкся взглядом с Артурией, и вздохнул.

– Не надо было сюда приходить… – пробормотал он. – Наверное, мне придётся объясниться, да?

– Если ты не против, – мягко ответила Айри.

– Против, – мгновенно ответил он. – Вы видели, как она на меня отреагировала? Мне это не нравится.

– Тогда можешь не объяснять, – улыбнулась гомункул.

– Правда? Здорово! Спасибо, сестрёнка Айри, – улыбнулся в ответ мальчик.

– Как ты заставляешь других не видеть себя? – спросила Артурия, и мгновенно получила от паренька удивлённо-испуганный взгляд.

– Не знаю. Всегда мог, – осторожно ответил он. – А почему это не действует на вас и сестрёнку Айри?

Артурия бросила беглый взгляд на насторожившуюся Айрисфиль, слегка качнувшую головой.

– Я профессионал.

– Профессионалы тоже люди, – возразил мальчик, а затем пожал плечами. – Но вы не стали расспрашивать меня, так что я тоже не буду расспрашивать вас… о, сестрёнка Сейбер, а вы умеете читать по губам?

– Да, – она решила позволить ребёнку сменить тему.

– На любом языке? – продолжал любопытствовать он.

– Да.

– Круто! – он улыбнулся. – Наверное, вас очень дорого нанять?

– Моя лояльность не продаётся, – отрезала Артурия чересчур резко, заставив мальчика вздрогнуть.

Он больше не стал задавать вопросов, вместо этого уткнувшись взглядом в стол.

– Пойду помою руки, – негромко сказал он спустя десяток секунд тишины, и ушёл.

Артурия мысленно вздохнула. Она даже не может поговорить с ребёнком хотя бы минуту не напугав его… как такой король мог построить страну, где все будут счастливы?

– Он действительно отводит людям глаза? – тихо спросила Айрисфиль, наклонившись к ней. – Я не почувствовала магии.

– Вчера, когда ты угощала его мороженым, девушка словно не видела его, хоть они и знакомы, а сейчас его не видела подавальщица, с которой он тоже знаком.

– И он подтвердил это сам… – задумчиво произнесла гомункул. – Ты поэтому заставила его показать руки? Думала, что он Мастер в войне?

– В нем есть что-то настораживающее, но я не могу понять, что именно.

– Возможно, на тебя так действует его отвод глаз? – предположила гомункул. – Раз в нем нет магии, то это аномальная способность.

– Что? – нахмурилась Артурия, когда Грааль не дал пояснений.

– Я мельком читала об этом в замковой библиотеке. Люди обладающие подобными способностями видят мир не так как другие и могут влиять на него, но зачастую… – она нахмурилась. – Неспособны влиться в человеческое общество, не понимая его или отказываясь принимать его правила.

– Это опасно? – подобралась Слуга.

– Для нас нет, – Айри слабо улыбнулась. – Он остаётся обычным слабым ребёнком, и не справится даже со мной. Но он может стать опасен для окружающих, если не найдётся кто-то, кто все ему объяснит.

Гомункул замолчала, и одновременно до острого слуха Артурии донеслись шаги вернувшегося паренька. Снова сев рядом с Айрисфиль, он обвёл их взглядом.

– Про меня говорили, – произнёс он и вздохнул. – Поделитесь?

– Я хотела бы поговорить о твоей способности, – мягко произнесла Айри. – Ты ведь видишь то, что другие не видят?

На его лице расцвело удивление, мгновенно переросшее в интерес.

– Да! Вы что-то знаете об этом?

– Мы можем обсудить это позже, в машине, – ответила гомункул. – Скажи… ты подошёл к нам из-за этого?

– А… ну… – он посмотрел на них. – Вы ведь не похитите меня из-за этого, правда?

– Нет, – с улыбкой покачала головой Айри.

– И никому не скажете?

На этот раз она кивнула. Паренёк пару секунд размышлял, прежде чем заговорить.

– Ну… да. Я подошёл к вам, потому что вы неестественные. Я думал, что вы меня не заметите.

– Неестественные? – переспросила гомункул.

– Это сложно объяснить. Словно цвет! Вы видите белый, я вижу белый, мы можем понять друг друга. Какой цвет вы назовёте “неестественным”?

Артурия несколько секунд размышляла над этим вопросом.

– Значит, с нами обеими просто что-то не так, но ты не знаешь, что именно? – спросила Айри.

– Угу.

– Врёшь, – тут же уставилась на мальчика Артурия.

Он вздрогнул, и посмотрел на неё “странным” взглядом. Таким же, каким разглядывал её вчера, вызывая непонятный дискомфорт.

– Вру, – согласился он почти в тот же момент, в который Артурия хотела его одёрнуть. – Просто… грустно. Сестрёнка Айри попросила меня сфотографировать её для мужа и дочери, потому что знает, что она к ним не вернётся.

Айрисфиль вздохнула.

– Ты можешь чувствовать чужую смерть.

– Вероятность… но ваша слишком большая.

Над столом повисло молчание, которое прервало лишь появление пожилой официантки с подносом.

– Ты поэтому повёл меня сегодня развлекаться? – предположила Айрисфиль, когда она ушла.

Он кивнул.

– Такой милый юный джентльмен, – она улыбнулась. – Спасибо тебе за этот день.

– Но день ведь ещё не окончен? – он робко улыбнулся и подвинул к себе тарелку. – Ещё надо напечатать фотографии.

– Конечно, – охотно кивнула Айри. – И в качестве благодарности, я расскажу тебе все, что знаю про твои способности. М-м-м… как вкусно пахнет!

С этим утверждением Артурия была согласна. Поставленная перед ней большая чаша с наваристым свиным бульоном будоражила воображение невероятным запахом.

– Итадакимас! – радостно воскликнул Джиа, и взялся за палочки.

Артурия попробовала принесённое ей блюдо, и на несколько мгновений выпала из реальности, наслаждаясь насыщенным вкусом… в чувства её вернул лишь звук с которым керамическая ложка в её руке заскребла по пустому дну. И любопытный взгляд ребёнка напротив. Он что, наблюдал за ней все это время? Артурия аккуратно промокнула губы салфеткой с невозмутимым видом, чувствуя как краснеют её щеки.

– Я взял кацудон на двоих, сестрёнка Сейбер, присоединяйтесь, – с улыбкой произнёс Джиа. – Сам я все это не съем.

Девушка оценила размер тарелки, затем мальчика перед ней, и признала, что в этом он прав. Не съест. А значит он действительно взял это и на неё тоже…

Артурия вздохнула. Все это время ребёнок вёл себя как ребёнок. Его врождённые способности, тревожащие её инстинкты, вовсе не его вина. Наверное ей стоит сделать шаг навстречу… она потянулась и зачерпнула палочками немного лапши с предложенной ей стороны тарелки. Джиа счастливо улыбнулся, но ей показалось что в его взгляде на неё промелькнул какой-то расчёт. Девушка немедленно насторожилась, но мальчишка просто продолжил есть лапшу со своей половины тарелки, чему-то улыбаясь.

– Теперь печатать фотографии? – предположила Айри, когда они закончили с ужином и вернулись к машине.

– Ага! – охотно согласился Джиа. – Вы потом отвезёте меня обратно?

– Конечно, – заверила его девушка. – Кажется, я обещала тебе рассказать про твои способности. Ты знаешь что-нибудь о магии, Джиа?

– Ну-у-у… Гэндальф, Мерлин, фаербол? Это?

Артурия на мгновение напряглась от прозвучавшего имени.

– Наверное? – растерялась Айри. – Нет, погоди. Нет. Но если ты ничего не знаешь о настоящей магии, тем лучше. Твои способности врождённые?

– Нет? Они появились сами, но не сразу.

– Ты был в опасности, когда это произошло?

– Нет.

– Значит, все же врождённые, – кивнула Айрисфиль. – Я не помню точно почему, но знаю что такие как ты просто рождаются время от времени. Вы видите то, что доступно лишь сверхъестественным существам, и благодаря этому обладаете подобием их возможностей. Это может быть опасно для тебя, Джиа.

– Почему? – нахмурился мальчик.

– Например, если ты видел смерть другого человека, а она не случилась, ты можешь захотеть убить его сам.

– Зачем?! – ужаснулся он.

– Может быть ты не чувствуешь этого сейчас, но человеческий разум, сталкиваясь с вещами, которые для него не предназначены, искажается. Для тебя это решение может стать чем-то естественным, потому что ты не будешь руководствоваться той же логикой, что и другие люди.

– Жуть… – пробормотал он. – Но я ведь не могу просто не пользоваться ими. Это все равно что добровольно ослепнуть.

– Не отдаляйся от людей, и все должно быть хорошо.

– Что ты имеешь в виду, сестрёнка Айри?

– Я… – она смутилась. – Не очень уверена, потому что почти всю жизнь прожила в уединении. Наверное, чтобы у тебя были друзья, любимые, чтобы люди не избегали и не боялись тебя?

Артурия мысленно вздохнула. Слова девушки напомнили ей о том, как она жила после того как вытащила Калибурн из камня. Совершенный король не может быть человеком, не так ли?

– Спасибо. Я запомню твой совет, – серьёзно кивнул Джиа.

Она улыбнулась.

– Ты легко сходишься с людьми, так что это должно быть просто, – она улыбнулась. – Тебя знают многие в городе.

– Только там, где я часто бываю.

– Но ты все равно скрываешься от их взглядов? Почему?

– Не специально, просто моя “незаметность” немного вышла из-под контроля, когда я перестал её подавлять.

– Из-за того что произошло с твоими родителями? – предположила Айрисфиль.

Мальчик нахмурился.

– Ты ведь сказала что я могу ничего не объяснять, – недовольно ответил он. – Передумала?

– Нет, ты можешь не говорить, если не хочешь. Но я немного волнуюсь за тебя.

– Шансы моей смерти в ближайшее время гораздо меньше, чем у тебя, сестрёнка Айри.

– Я рада, – она улыбнулась.

Мальчишка вздохнул, и уставился в окно.

– Снежок пошёл. Как раз под настроение… неужели ничего нельзя поделать? – пробормотал он, но она услышала. Как услышала и Айрисфиль.

– Не грусти обо мне, Джиа. Я прожила замечательную жизнь.

От скривился, словно уксус хлебнул

– Две минуты назад ты говорила, что почти всю жизнь провела в уединении. Разве тебе есть с чем сравнивать? – неожиданно взросло и горько спросил он.

– У меня любимый муж и прекрасная дочь, – улыбнулась она. – Разве этого мало?

– Да. Времени с любимыми всегда мало. – Совсем не по-детски ответил он.

Айрисфиль грустно улыбнулась, и повернула на подземную парковку торгового центра. Артурия бросила на своего временного Мастера короткий взгляд. Гомункулы редко живут долго… но далёкому от магии ребёнку этого не объяснить.

Поднявшись на второй этаж, они забрали пухлый конверт с фотографиями.

– По мороженке? – предложил повеселевший Джиа.

– Ты ещё не наелся? – рассмеялась Айри.

– Я молодой и растущий организм! У меня всегда найдётся место для мороженого! А ещё я всегда так делаю, когда приезжаю сюда.

– Тогда… пойдём! Тем более мой телохранитель всецело разделяет твой энтузиазм, – с хитринкой в голосе ответила она.

– Я? – удивилась Артурия. – В-вовсе нет.

Она немного кривила душой… все же, мороженое было очень вкусным! И, судя по смешкам Айрисфиль и Джиа они заметили её маленькую запинку.

Поднявшись на предпоследний этаж, они зашли в кафе и сделали заказ. Айри нетерпеливо вскрыла конверт с фотографиями и восторженно ахнула.

– Какая прелесть! Сейбер, посмотри!

Артурия повернула голову. На снимке Айри стояла на мосту, словно окутанная мягким солнечным светом, и улыбалась с щемящей душу нежностью. Она казалась прекрасной, словно зимняя фея.

– Джиа, ты гений! – девушка снова повернулась к явно довольному мальчишке. – Как ты сделал свет таким мягким?

– Есть специальные фильтры, которые надеваются на объектив, – охотно начал рассказывать он. – Это один из них, софт-фильтр. Придаёт воздушности и сказочности портретным снимкам, правда?

– Да! О, а это…

Артурия бросила взгляд на следующую фотографию. Она помнила этот момент: “а теперь улыбнитесь как мужу”. Лицо Айри, все ещё окутанное мягким светом и золотым блеском отсветов на волнах, производило совсем другое впечатление. Игривость, томный взгляд, но в то же время невинность и даже какая-то беззащитность. Нет… доверие.

– Это я? Я… такая? – удивлённо воскликнула Айри.

– И такая тоже, – улыбка паренька была невероятно довольной.

– Признаю твой талант, – серьёзно кивнула ему Артурия. – Я не думала, что простое запечатлевание реальности может иметь какую-то художественную ценность, но вижу, что ошибалась. Ты настоящий художник.

– Благодарю за столь высокую оценку, – несмотря на серьёзный тон, казалось что он сейчас лопнет от гордости.

Внутренне Артурия окончательно расслабилась. Всё-таки он просто ребёнок.

– Это великолепно, Джиа, просто великолепно! – продолжала восхищаться Айри. – Гораздо лучше, чем я даже могла себе представить! А их можно сделать больше?

– Да, конечно. В фотоателье.

– Замечательно! Все, я решила! За этот прекрасный день и такие чудесные фотографии, я готова выполнить одно любое твоё желание! Проси что хочешь, и если я смогу, то я для тебя это сделаю!

Мальчик даже опешил от внезапного энтузиазма Айри. Но потом улыбнулся и кивнул.

– У меня есть одна просьба, но я сначала хочу кое-что тебе показать. Ты не против прогуляться, когда мы вернёмся к мосту?

– Уже поздно, Мастер, – с намёком произнесла Артурия, напоминая о том что ночь это время Слуг и их битв.

– Не настолько, – отмахнулась девушка. – Конечно. А что ты хочешь мне показать, Джиа?

– Сад. Но я испорчу сюрприз, если расскажу, в чем секрет. Не беспокойся, это недалеко от моста.

– Сад? Зимой? Ладно, – она улыбнулась. – Только давай сначала закажем фотографии побольше? Мы с Сейбер заберём их завтра.

– Хорошо!

Вновь заглянув в фотоателье, они, наконец-то, покинули торговый центр и повезли мальчишку назад. После того как он уйдёт, Артурия собиралась серьёзно поговорить с Айрисфиль о том, что это знакомство лучше не продолжать, для блага самого же мальчишки. Другие Мастера с лёгкостью поймают его и используют против них. Пусть ребёнок и нервировал Артурию, смерти от рук магов он не заслужил.

– Может, лучше тебя до дома довезти? – предложила тем временем девушка.

– Не надо. Вдруг ваши враги потом меня выследят?

– Здравая мысль, – ответила Артурия, раз мальчишка сам начал этот разговор. – Тебе лучше не искать с нами новых встреч.

– Понятно… – он вздохнул. – Жаль. Было здорово.

– Не расстраивайся, – улыбнулась Айри.

– Не утешай меня, от этого становится только хуже. Ты очень храбрая.

– Вовсе нет. Но чему быть, тому не миновать, правда? Если все получится, моя семья… – она осеклась, а затем рассмеялась. – Ай-яй-яй, Джиа. Чуть не выведал мой секрет!

Он тихо усмехнулся.

Остановившись на стоянке около моста, Айри заглушила мотор. Артурия вышла первой, бдительно осмотрев окрестности. Никого. Ни Слуг, ни даже случайных прохожих.

– Что ж, веди нас, лучший гид этого города! – жизнерадостно воскликнула Айри. – Знаешь, у нас в замке была оранжерея. Там выращивали всякие растения, нужные для ал… готовки. Интересно, насколько отличаются зимние сады здесь?

– Очень сильно. Цветы здесь выращиваются ради философии, как бонсай, а не для того чтобы их как-то использовать. Я расскажу больше, когда мы придём.

Они перешли через мост, а затем прошли ещё немного по набережной, и повернув, вышли к небольшому садику.

– Какая красота! – восхищённо произнесла Айрисфиль.

Среди нетронутого свежевыпавшего снега стояли небольшие домики, под соломенными крышами которых цвели крупные пионы. Лёгкий снежок лежал и на лепестках цветов, подчёркивая их необычность.

– Они символизируют несгибаемое стремление к жизни, – с улыбнулся прокомментировал Джиа. – Я хотел сфотографироваться здесь вместе, на память.

– Здорово! – улыбнулась Айри. – Но уже темно, разве это не помешает?

– Я не взял штатив, но у меня есть с собой вспышка. Но потом можем и на долгой выдержке попытаться, луна последние дни такая яркая, что этого может хватить. И впечатление будет интересное… сестрёнка Сейбер, у вас руки не дрожат ведь? Сфотографируете нас? Я покажу как.

– Хорошо, – кивнула Артурия.

– Ура! Спасибо большое! – обрадовался Джиа.

Он опустил свой рюкзак на землю, и закопался в него. Айрисфиль наслаждалась видом цветов среди нетронутого снега, а вокруг не было ни души, но Артурия все равно ощутила какую-то неясную тревогу. Что-то было не так. Она с подозрением посмотрела на Джиа, который что-то делал с фотоаппаратом. Опять его странные способности проявляют себя?

– Готово! Я сменил плёнку на более светочувствительную, подключил вспышку и настроил всякое прочее, – он подбежал ближе и протянул ей камеру, ставшую почти вдвое больше с дополнительным обвесом. – Вам надо просто смотреть в видоискатель и нажать на вот эту кнопку сверху. Когда этот огонёк зелёный, это значит, что вспышка зарядилась, это каждый раз занимает несколько секунд. Сделайте несколько кадров на свой вкус.

– Я поняла, – кивнула Артурия, взяв устройство в руки.

– Отлично! – он с улыбкой подбежал обратно к Айрисфиль. – Давай присядем вот тут. Сестрёнка Сейбер, а вы отойдите на два шага, так будет лучше свет. И постарайтесь чтобы наши следы на снегу не попали в кадр!

Айри хихикнула, но легко позволила пареньку утянуть себя на землю.

– Отлично. Не моргайте, у нас всего несколько кадров, потом у вспышки батарейки сядут, – предупредил Джиа, и обнял девушку, глядя в объектив. – Спасибо за сегодняшний день, сестрёнка Айри. Я очень надеюсь, что несмотря на мои предчувствия, мы всё-таки сможем прогуляться так ещё раз спустя эти две недели. С вашей семьёй, дочерью, и сестрёнкой Сейбер тоже.

– Спасибо… – с растроганной улыбкой произнесла Айрисфиль, и Артурия решила что этот момент идеально подходит для первого снимка.

Вспышка на исчезающе малое мгновение ослепила Слугу, а по обострённым чувствам ударила магическая энергия сработавшего заклинания. Отбросив камеру, она выхватила меч – но уже было поздно. И Айри, и Джиа исчезли, оставив после себя лишь стремительно рассеивавшуюся ману. Кастер! Её провели!!!