Фаталист

Глава 1.

Вдох.

Резкий запах крови ударяет мне в мозг. С ним мешается запах дыма, пепла и всепоглощающей ненависти, от которой вибрирует воздух, заставляя целые стаи противных мурашек бежать по спине.

Лежащие повсюду тела уже не издавали ни звука. Ни мольб о пощаде, ни просьб о помощи, ни стонов боли и, наконец, ни последних вздохов. Тишина и покой. Затишье зазвенело в ушах, словно нас в один миг накрыли незримым куполом, отрезавшим от звуков этого жестокого мира всех находящихся в нем существ. Будто барабанные перепонки вырвали невидимыми щипцами. Время застыло. Повсюду вырванные листы бумаги, лежащие на земле, словно небьющиеся сердца.

Я держал её тело на руках. Тишина и покой. Её некогда пронзительные, умеющие в мгновение ока анализировать любую деталь и оттого самые прекрасные голубые глаза закрыты, а по виску стекает тонкая струйка крови, ведущая прямо к рваной ране на её бледной шее. Время застыло. Как и кровь в моих жилах.

***

Раздался гулкий звук сирены, оповещающий о том, что очередная книга загорелась красным. Звук резанул уши и отвлек от собрания сочинений какого-то человека из какого-то мира, лежащего у меня на коленях. В чтение я не вдавался и скорее машинально водил взглядом по строкам, но и отвлечение от этого почти увлекательного занятия вызвало раздраженный вздох. Очередной человек, сам того не зная, отошел от того, что для него написано в его же истории, и теперь кто-то из нас должен это исправить. Как и должно всем Фаталистам, я покорно отложил книгу, подобрал полы своего плаща, встал с уютно нагретого кресла в просторной библиотеке и поплелся по длинному коридору в сторону Зала Судеб. У таблицы с именами собралось около тридцати человек, и все привычно ждали, чьё имя загорится в этот раз. Тогда я и увидел её – она стояла чуть поодаль, внимательно оглядывая каждого, словно впитывая в себя каждую деталь, каждую морщинку, шрам и родинку на незнакомых лицах. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, но одна выбившаяся, слегка волнистая светлая прядь заставила меня увидеть в моем воображении, как вся масса этих волос струится по хрупким чертам лица, обнимая длинную, тонкую шею, спускаясь к покатым плечам и очерчивая изгибы впалых ключиц. Только я собирался отмахнуться от своих мыслей и сосредоточиться на таблице с именами, как она поймала мой взгляд. Неловко отвернувшись, я упрямо уставился в спину впереди стоящего Фаталиста, делая вид, что у того, по всей видимости, очень интересная ткань плаща (который, к слову, совершенно не отличался от моего), а каждая пылинка пытается громко рассказать свою уникальную историю. Вот только они слишком маленькие, чтобы своими криками перебить дошедший до моего слуха тихий смешок, выкрутивший уровень моего смущения до почти постыдной крайности. Вздохнув, я снова повернулся к девушке, которая теперь в упор смотрела на меня. Заставив себя сдвинуться с места и встав рядом с ней, я снова уставился куда угодно, только не в её испытующие глаза.

— Я вас раньше здесь не видел, — тихо начал я, увлеченно рассматривая дверь в Зал Судеб, будто не видел её сотни раз. Я не был тихоней или слишком робким человеком, но в этой женщине словно был встроенный подавитель моей личности.

— Да, ранее я была Учетным, а не Исправляющим, — её голос скользнул музыкой по моим ушам. Я наконец собрался и, повернувшись к ней, столкнулся с косыми скулами океана* в двух омутах. Я усмехнулся:

— Значит, ранее вы вели учет заданий Исправляющих. Приятно думать, что это были вы, а не какая-нибудь женщина преклонного возраста. Хотя бы ради этого стоило стараться, — я увидел, как теперь от улыбки в уголках её глаз разбежались озорные морщинки, а на щеках появились едва заметные очаровательные ямочки, — могу я узнать ваше имя?

— Аманта.

Не дав мне ответить ей, снова раздалась сирена, и на таблице засветилось мое имя, а вокруг раздались облегченные и разочарованные вздохи других Фаталистов, избежавших очередной вылазки или упустивших её. Коротко кивнув новой знакомой, я прошел вперед и зашел в большие двери, ведущие в главную библиотеку судеб. В место, где прописана жизнь каждого человека, созданного Жизнью и Судьбой.

Кругом — стеллажи. Они шли в разном порядке, почти врезаясь друг в друга, будто машины на перекрестке, где сломался светофор или появился подвыпивший регулировщик. Каждый из стеллажей стремился и в ширь, стремясь занять собой все пространство вокруг, и в высь, пытаясь дотянуться до потолка, которого нет. Странное место – бесконечное, тихое, наполненное запахом бумаги. Живое.

— Стою очарован над бездной твоей. Ты живо; ты дышишь; смятенной любовью, тревожною думой наполнено ты**, — сорвалось с моих губ и отскочило от деревянных полок с бумажными переплетами. Кажется, на этой строчке я остановился перед тем, как Фаталистов заставили подняться с мягких кресел.

Казалось, здесь невозможно найти то, за чем тебя вызвали, даже если бы оно пускало сигнальные ракеты. Невозможно было бы, если бы это Место не было твоим другом.

Нутро впитывало запах пыли, зависшей в воздухе и иногда колебавшейся в такт беззвучному дыханию Места. Проходя мимо стеллажей, я по привычке провел по корешкам книг рукой, чувствуя под пальцами тонкие и толстые, крепкие и уже разваливающиеся переплеты, всем существом ощущая от каждого то шум городов, то крики ласточек над прибрежным городом, то мычание скота на ранчо с запахом свежескошенной травы, то крики военных лет и стоны боли.

Пройдя через несколько пролетов так, как вел меня Зал Судеб, я увидел слабое красное свечение вдалеке. Когда через несколько минут том оказался у меня руках, мои пальцы скользнули по страницам. Это была небольшая книжка, всего на три-четыре десятка глав, но каждая из них на вид была наполненной событиями. Такое редко встретишь, но обиднее всего увидеть, что в книге на семь десятков глав каждая из них такая тонкая, будто никакого сюжета в ней и нет. Читать такое — одно уныние.

Особенно мое внимание привлекла последняя глава светящейся красным книги – самая большая из всех. Я бы хотел прочитать её, но вот только с определенного момента слова спутались, сплелись между собой, поменялись местами и жалко размазались по странице. Пролистав до нужного места, где буквы еще были читаемы, я оставил закладку на строчке, где они только начинали плясать.

— Начало последней трети книги. Должно быть, встреча не состоялась. Ожидаемо, стандартно. Скучно, — вздохнул я и положил том в карман своего плаща, после чего развернулся и позволил Залу Судеб вывести меня к выходу.

Вернувшись в общую библиотеку, я плюхнулся на кресло, в котором сидел до похода за книгой.

____________________________________________________________________________________________

*В.В.Маяковский - "А вы могли бы?"

** В.А.Жуковский - "Море"

Глава 2.

Мой тяжелый вздох, вызванный свалившейся на голову работой, был безжалостно прерван тактичным кашлем позади меня. Там без тени смущения стояла та девушка из недавно определенных в Исправляющие. Я кивнул ей в знак приветствия, ожидая, что она начнет разговор, но она лишь с любопытством посмотрела на книгу в моих руках.

— Здравствуйте, эээ… Аманда? — я был почти уверен в том, что ясно услышал её имя в нашу прошлую встречу и запомнил его, но её ухмыляющееся лицо разбило мою уверенность в щепки.

— Аманта. А вы так и не представились, — она прошла к соседнему креслу и села, положив одну ногу на другую. Не успел я ответить, уже открыв рот, как она продолжила:

— Впрочем, я видела ваше имя на доске Фаталистов перед Залом Судеб. Приятно познакомиться, Лоран.

Меня поставила в тупик такая прямота, и мне пришлось быстро найти слова, чтобы не затягивать возникшую паузу:

— Да, взаимно, Аманта. Извиняюсь за мою оплошность с именем.

— Не вы первый, не вы последний, — она склонила голову вбок, снова взглянув на книгу и обнажая этим свой интерес к ней.

Встретив её пронзительный взгляд, я понял, что теперь, наконец, настала моя очередь для продолжения диалога, и она только что добровольно передала мне эту инициативу.

— Вы так смотрите на эту книгу. Хотите о ней узнать?

Аманта тут же улыбнулась, будто я угадал ход её мыслей в точности до буквы.

— Знаете, ведь я только вчера стала Исправляющим, а мне так ничего и не рассказали. Ни про книги, ни про работу. Видите ли, Учётные лишь записывают слепые данные, даже не понимая, в чем заключаются ваши старания.

— Попрошу заметить, уже наши старания, — кивнул я и, заметив недовольный взгляд другого Фаталиста, сидящего поодаль и явно желающего почитать в тишине, передвинул свое кресло ближе к ней.

— Значит, вы никогда еще не Исправляли. Должно быть, Судьба сама назначила меня вашим «куратором», — я улыбнулся, садясь обратно на своё место и раскрывая книгу на коленях. Её корешок хрустнул, нехотя открыв страницы, и я продолжил: — Можете ли вы определить, сколько будет лет этому человеку в момент его смерти?

Она внимательно осмотрела книгу, наклонившись к ней. Потом протянула руку и подняла на меня взгляд, будто спрашивая разрешения. Я отдал ей книгу и стал наблюдать, как её тонкие пальцы листают страницы. Глаза Аманты загорелись, дойдя до той строчки, где слова начали смазываться. Она провела пальцем по оставленной мной закладке, но не стала отвлекаться от задачи и пролистала дальше, до последнего листа.

— Наверное, примерно тридцать глав. Ничтожно короткая человеческая жизнь, — она цыкнула и покачала головой, пролистывая страницы в обратном порядке, будто отматывая Судьбу назад, из конца в начало.

— Вы правы, ничтожно короткая. Но обратите внимание на объем неиспорченных глав. Этот человек, наверное, провел своё время с пользой. Вдобавок, где-то в середине я увидел слово «революция», а даже для бытового обсуждения этой темы требуется достаточное количество мозгов.

Аманта задумалась, нахмурив брови, пока рядом с нами медленным шагом прошел мужчина, окинув нас серьёзным взглядом. Я узнал его – абсолютно белые волосы и такая каменная мина Господина Смысла точно отложились у меня в памяти ещё в мой первый день как Фаталиста. Мы встретились взглядами, а он даже не удосужился отвернуться хотя бы ради приличия. Он разорвал зрительный контакт только отойдя от нас на шаг, и я понял, что с этим человеком я вряд ли когда-нибудь захочу пообщаться. Как много может значить одна ничтожная секунда, если её провести неправильно…

Аманта прервала мои размышления:

— И правда, наверное, это очень интересно. Гораздо интереснее, чем переписывать бумажки. Учетных не допускают до Зала Судеб, — она вздохнула. — И зачем нужно так разделять должности Фаталистов? Даже библиотеки раздельные…

— У каждого должно быть свое место. К тому же, чтобы всё работало как слаженный механизм, мы и сами должны относиться к представителям другой должности как к гайкам. Представьте, вы Учетная, и ваш друг – Исправляющий. Он допустил фатальную ошибку, и теперь его ждет наказание. Увидев отчет по его заданию, вы, скорее всего, не будете объективны, так ведь? — я улыбнулся, наклоняя голову и рассматривая её напряженное в раздумьях лицо.

— Да, думаю, вы правы. Даже если он убил человека, будь то случайно или нет, и его книга рассыпалась… — к сожалению, книги безвозвратно обращались в пыль и пепел, если персонаж умирает от рук Фаталиста или Господина, — я постараюсь смягчить его наказание.

Она вздохнула, задумавшись.

— Но почему тогда Исправляющие могут контактировать с Отправляющими?

— Ох, эти вокзальные обитатели ничего не решают. По сути, их работу делает сам вокзал. Я даже иногда думаю, что они там только из-за моды на проводников в других мирах. Ну, знаете, чтобы можно было поболтать перед отправлением. А может, Господа поставили их как неких сторожей. Я мог бы ещё отметить в них функцию украшения для вокзала, но, к сожалению, я не думаю, что некоторые из них настолько привлекательные, чтобы исполнять её должным образом.

Аманта хихикнула, а светящийся красным том вернулся в мои руки. Я кивнул, чувствуя под пальцами шероховатость переплета. Это чудо, сотканное из бумаги и кажущееся увесистым и прочным, на самом деле было даже более хрупким, чем ваза, балансирующая на самом краю стола. Жизнь – бумажный самолетик, постоянно летающий рядом с огнем.

Воцарилась тишина, которой правило неловкое молчание. Оно давило сверху и молило о своем уничтожении. Я вздохнул и прервал это до невозможности смущающее мероприятие, которое заключалось в том, что вы оба сидите и смотрите на свои туфли, разглядываете кресло, зал и людей вокруг, делая вид, что это вас увлекает.

— Как вы стали Исправляющим? Это редкость, чтобы кто-то сменил свою должность.

— Я и Учетным не успела побыть, — она ухмыльнулась. — Даже до конца не разобралась, в чем заключается суть работы. А к вам попала случайно – какая-то девушка, — она перешла на шёпот и приблизилась ко мне, её дыхание обдало мое ухо горячей дымкой, — наверное, она из Господ, сказала, что Учетных и так много, и если мне скучно, я могу стать Исправляющей. Не знаю, почему она предложила это именно мне, но я не стала отказываться.

— Это… необычно. Если не сказать странно.

Мы помолчали ещё какое-то время, запутавшись в своих мыслях, пока я не вспомнил о своем задании, все это время лежащем у меня в руках. Я встал и положил книгу во внутренний карман плаща, приятная тяжесть натянула ткань.

— Уже уходите? — Аманта подняла свои глаза на меня, наклонив голову. — Желаю удачи.

— Увидимся, Аманта, — улыбка тронула мои губы, и мне пришлось подавить резкое желание взять её руку и поцеловать костяшки пальцев, как делали те самые денди из романов.

Глава 3

У ворот вокзала стоял Отправляющий. С ним не очень-то и хотелось сталкиваться, потому что его вечно недовольное лицо не излучало ни капли доброжелательности. Иногда я завидую людям в некоторых мирах, которых на вокзале встречают улыбчивые проводницы. Этот же смотрел на меня так, будто хочет отправить меня в преисподнюю, если бы она существовала. Держу пари, когда-нибудь он найдет способ осуществить это.

Я подошел к нему ближе, встретив взгляд его маленьких крысиных глаз. Привычно пробормотав приветствие, достал книгу из кармана и протянул ему. Он, тоже что-то пробубнив, небрежно обхватил это сокровище своими костлявыми руками и поковылял к доске отправления. Я пошел за ним, глядя в бескрайний космос неба. Я любил этот вокзал, особенно когда по нему не бегал этот жалкий грызун. Абсолютно белый пол, стены, рельсы были будто наклеены на черный фон, усыпанный звездами. Было светло несмотря на то, что фонарей не было. Должно быть, светился сам вокзал.

А этот Отправляющий забирал немного этого света.

Вместо касс на вокзале Межвремья – прямоугольные выступы из пола с углублением, куда из противных рук Отправляющего идеально легла принесённая мной книга. Никогда не понимал, почему я не могу сделать это сам.

Я спокойно прошел к скамейке, дожидаясь следующего поезда. Через несколько минут книга вернулась мне в руки в сопровождении ворчащего мужчины.

— Небось опять всю подноготную прочитал, вместо того чтобы сразу делом заняться. И как Судьба терпить вас, таких любопытных. Лазьете, где не надо, тьфу, — прошепелявил он себе под нос.

— Хватит бухтеть, Пивс, — в этот момент к платформе подъехал поезд и двери открылись. Я встал и уже был одной ногой в вагоне, как услышал истеричное:

— Пирс я, дурная ты голова! Сколько говорить буду, П-И-Р-С!

Мне не оставалось ничего, кроме как закатить глаза, пробормотав усталое «да, да, Пивс, извини» и закрыть дверь под звенящие в тишине вокзала ругательства.

Просторное светлое купе, как и вокзал состоящее исключительно из белого цвета, встретило легким травянистым запахом – на столе как обычно стоял небольшой букет темно-бордовых хризантем. Любимых цветов Судьбы. Сев на мягкий диван, я вновь открыл книгу и стал листать её страницы.

Виноват ли я, что люблю погружаться в каждую историю? Вряд ли. Понимаете, в моей скучной жизни это какое никакое приключение, поэтому стоит отправляться в него с полным осознанием дела. А Пирс… Простой Отправляющий, что он может в этом понимать?

Поезд мирно тронулся, покачнувшись, и за несколько секунд набрал скорость. В окне быстро пролетел вокзал. Дальше – только бескрайняя пустота, черный космос.

— Три… Два… Один… — вагон начал вибрировать, воздух вокруг дрожал от появившегося гула, поезд снова покачнулся, и на мгновение меня ослепила вспышка света. — Ноль, — я моргнул и улыбнулся, глядя в окно — там проносились деревья, мирно лежали толстые холмы вдали. — Никогда не устану от этого…

Увидел свое отражение — пальто сменило плащ, мои обычные черные брюки и того же цвета рубашка тоже немного изменили фасон во имя моды этой эпохи. Хорошо хоть прическа не меняется, у женщин с этим всё гораздо сложнее. Думаю, я бы не смог прожить и дня с килограммом шпилек и заколок в голове.

За дверью слышались голоса людей. Наверное, обсуждают свежую прессу. Взял газету со столика – ничего нового. Скандалы, убийства, спасение котят, посредственные рассказы и предложения о благоустройстве могил. Через минуту поезд остановился, и проводники забегали по коридору, уведомляя о конечной остановке и прося покинуть поезд. Кто мы, чтобы спорить с ними, к тому же, если сами сюда и направлялись? Протиснувшись среди толпы людей, я вышел на свежий воздух. Всё вокруг казалось единым механизмом - голубое небо с нарисованными облаками, разноцветные платья дам и их прелестные шляпки с перьями, гул техники и отрывки разговоров… Вокзал Межвремья по сравнению с этим визуально-звуковым взрывом – тень, мертвое место. Этот же – дышит.

***

Я шел по оживленной улице быстрым шагом, сверяя время с карманными часами. Тут и там проходили люди, намереваясь сбить друг друга, в ушах стоял единый вой голосов. Я быстро подошел к ближайшему бару и снова сверил время с часами.

— Значит, мне нужно быть там через 40 секунд… 39… 38… 37…

Я бормотал счет секунд себе под нос, глядя на секундную стрелку часов, которая неумолимо плясала вперед. Оставалось 20 секунд, как вдруг меня что-то больно толкнуло в плечо. Часы выпали у меня из рук и упали на асфальт, где на них в ту же секунду уже кто-то наступил.

— Ох, простите ради Бога, любезный, — раздалось где-то около моего плеча. Я увидел, как в поклоне опустил голову высокий и широкоплечий, но достаточно худощавый мужчина. Его лицо было скрыто полями цилиндра и темными волосами, но я был уверен, что в его голосе сквозила улыбка. — Сожалею, друг мой, ваши часы были прелестными. Вот, возьмите в знак извинения мои. Думаю, они вам нужнее, мой друг.

Не успел я что-то ответить, как в мою руку легли другие часы, похожие на разбитые, а мужчина скрылся в толпе. Времени оставалось мало, думать о загадочном мужчине или жалеть свои часы не было смысла. Когда отсчитываемые мной секунды истекли, я зашел в бар и прямиком направился в дальний угол, где уже сидел нужный мне персонаж. Как удачно совпало – все другие столы были заняты, поэтому мою внезапную заинтересованность в нем можно списать на полную посадку.

— Добрый день, уважаемый, — я подошел к его месту и кивнул на стул напротив него. — Разрешите присесть с вами? Мест свободных нет, а у меня, видите ли, колено больное. То ли артрит, то ли артроз, то ли конный спорт. Вряд ли когда-нибудь пойму этих врачей.

Правило №1: старайтесь задурить голову персонажа любой ерундой.

Пояснение к правилу №1: персонаж может заболтаться с вами, и вы сможете задержать его на нужное вам время.

Мужчина поднял голову и посмотрел на меня, потом перевел взгляд на зал, осмотрел занятые места, после чего неохотно кивнул. Не медля ни секунды я, натянув доброжелательную улыбку, уселся на стул напротив и сложил руки на столе. Персонаж снова недоверчиво посмотрел на меня. 26 лет, а уже такой суровый взгляд и морщинка меж нахмуренных бровей. А ещё очень забавный светлый шрам длиной примерно в сантиметр, идущий от уголка губ к щеке.

— Знаете, хорошее место. Я здесь проездом, уважаемый. Еду домой от друга. Натерпелся шума в этих городах, хочется уже в свое поместье. Тихо у нас, природа вокруг. А тут эта серость, еще и дым… Понимаете, промышленная революция – это хорошо, но и в ней есть свои минусы, — я провел рукой по волосам, пока мой собеседник упорно молчал, но в его плечах появилось едва заметное напряжение. Наверное, использовал не тот контекст, или мне попался немой персонаж. Разболтать таких, честно говоря, проблематично. Я отвел взгляд на зал, вскользь просмотрел столики и сидящих за ними людей. Мое внимание привлек раскрытый литературный журнал с главой какой-то новоопубликованной книги. Кажется, Чернышевский? — Представляете, моя жена решила открыть свою швейную мастерскую. Уверен, она ждет меня только для того, чтобы я оказал финансовую поддержку. Неужели женщинам так не сидится на одном месте? Ох, извините за грубость, совершенно забыл представиться, — я протянул ему руку для рукопожатия, — Адам, Кирсанов. Либеральный барич. А вы, извольте спросить?..

Правило №2: недоговаривайте, привирайте, врите. Используйте для этого обстановку.

Дополнение к правилу №2: не бойтесь, что вас раскроют. Все здесь временно, а вы уж - тем более.

— Я вам не собеседник, — он недовольно буркнул, глядя исподлобья.

Мне не осталось ничего, кроме как замолчать заказать кружку пива. И почему он такой неразговорчивый?

Когда приятная пенка коснулась моих губ, он уже поднялся, собираясь, по всей видимости, уходить. Я быстро глянул на часы – нельзя, слишком рано, дурак, подожди минуту!

— Ох, вы уже уходите, любезный? Хорошего… — Я встал с протянутой для рукопожатия рукой и случайно опрокинул свой напиток.

Правило №3: если не знаете, что делать – делайте то, что можете.

Дополнение к правилу №3: не переборщите.

Сработало – его одежда пострадала не сильно, отделавшись пятном на пальто, и я, неистово осыпая персонажа извинениями и салфетками, задержал его на нужное время. Когда он наконец вырвался из бара, бурча под нос слова, которые не стоит повторять вслух (говорить их про себя вам никто не в праве запрещать – хоть проорите во все свое воображаемое горло), мне удалось облегченно вздохнуть.

Я выскользнул из бара вслед за ним. Кажется, он направлялся на улицу около вокзала, поэтому нам оказалось по пути. Я наблюдал за ним – сгорбленные плечи, низко опущенная голова, лицо, скрытое тенью от шляпы. Но внезапно его каменную походку прервала встреча – с ним столкнулась куда-то торопящаяся девушка. Увы, я разглядел лишь светлые волосы и упавшие мольберты, когда мой персонаж придержал её за локоть, предотвращая падение.

— Как в клишированных любовных романах. Скучно, — я прошептал и посмотрел в карман пальто – книга начала терять красный свет и становилась обычным томиком, кажется, синего цвета.

Поправил шляпу. Прошел через вокзал мимо путей, оказался на пустых рельсах и пошел вдаль. Встречай, Межвремье.