Фарцовщик: все деньги мира. Том 2

Глава 1. Все пропало

Выскочив из квартиры подруги Серегина, я помчался на хату. Бурный хотел меня оставить. Но я сказал, что дела не терпят.

— Да и вообще, желательно, чтобы я не фигурировал в деле, — сказал я. — Не люблю лишнего внимания. Руководству доложите, если нужно. Устно. А письменно прошу не отражать.

Бурный тогда удивленно посмотрел на меня.

— Странный ты парень, Орлов, — он покачал головой. — Ну, как скажешь. Не обещаю, но постараюсь. Скажем, что сведения получены оперативным путем. Впрочем, оно так и есть.

Вот почему я мог идти, пока работники КГБ начали осмотр квартиры Инны. И допрашивали самого Серегина. И его подругу.

Я же радостно понесся к ближайшей станции метро.

Ладно, эта картина. Пес с ней. У меня тут интерес поскольку поскольку. Помогла еще больше сдружиться с комитетчиками.

Но это все пустяки. Для меня лично. Куда важнее, как там с продажами.

Отвез ли Ракета товары на квартиру? Начал ли продавать? Обслужил ли клиентов, отправленных Бочкой? Вот что имеет значение.

Неподалеку от станции стояла телефонная будка. Внутри мужик в сером плаще и шляпе. Болтал по телефону. Я едва дождался, пока он закончит.

Вскочил внутрь. Запихнул копейки в аппарат. Набрал номер хаты. Алекс поднял трубку только на восьмом гудке. Когда я опять начал проклинать все вокруг. Думал, что никого нет.

— Слушаю, — сказал мой подчиненный.

Голос вроде бодрый. Выспались. Готовы к труду и обороне.

— Это я, — ответил я. — Скоро буду. Как у вас там? Все ровно?

Алекс помолчал. Как будто думал. Действительно ли там все хорошо.

— Ага, все олл райт, — сказал он.

Что-то ты темнишь. Точно?

— А чего тогда подходил так долго? — спросил я подозрительно.

Алекс чего-то жевал. Неужели импортную жевачку взял. Паршивец. Она же только для продажи.

— Так ведь фирмачи у меня, — Алекс нетерпеливо вздохнул. — Ладно, давай. Меня люди ждут.

И бросил трубку, стервец. Я тоже положил свою. На автомат. Копейки со стуком улетели в аппарат.

Я вышел из будки. И торопливо пошел к станции.

Через полчаса я уже очутился на хате. Доехал быстро.

Клиенты ушли. Алекс впустил меня.

— Ну, как дела? — я сразу пошел в спальню. На наш склад. — Показывай. Сколько товара получил? Сколько продал? Ты что, еще даже не разобрал вещи? Да ты издеваешься? Вы что, еще ничего не распаковали?

Войдя в спальню, я увидел, что комната заполнена свертками и коробками. Товаров не меньше, чем в первый раз. Я тут же бросился сам разгребать покупки. Алекс заносил все в список.

Мы закончили за пятнадцать минут. Алекс удивился.

— Ничесе, как ты быстро все раскидал, — сказал он. — Я бы тут час возился бы.

Я покачал головой.

— У меня нет столько времени.

Как раз зазвонил телефон. Это Ракета.

— Ал, к тебе еще двое поехали, — глухо сказал он в трубку. — Принимай. Два «Вранглера», итальянская кофта, кроссовки «Адидас».

Я покачал головой.

— Говорил же, никаких имен. От кого они?

Ракета испугался. Не узнал мой голос. Искаженный километрами проводов.

— Ой, кто это?

— Ты что, своих не чуешь? — спросил я. — А что так мало народу? Только двое?

Ракета уже опомнился.

— А, это ты, — проворчал он. — А я думал, куда А… Куда наш друг подевался? Как это, мало? Тут очередь целая. Приходится их успокаивать. Они боятся, что товаров не хватит.

Я посмотрел на список.

— Не бойся. Хватит. Опять до утра работать будем. Я с вами. Помогу.

Ракета успокоился еще больше.

— Ладно. Тогда я отправляю их. Одного за другим. Хорошо, что ты тоже приступил к работе.

И я двинул на подмогу Алексу. Вернее, не только ему. А всем ребятам.

В ту ночь пришлось потрудиться. Ракета отправлял клиентов одного за другим. Выстреливал, как из пушки. Паша привозил. А мы с Алексом обслуживали.

Я работал быстро. И дорого. Продавал на двадцать, сорок, иногда пятьдесят рублей дороже. Алекс только диву давался.

— Как тебе это удается? — говорил он. — Ты убалтываешь их на ровном месте. Я бы не смог уговорить купить за такую цену. А тебя они слушают с открытым ртом. И идут, делают, что ты сказал. И деньги тоже отдают охотно.

Обрабатывал я тоже быстро. Очередь иссякла уже к трем часам ночи. Паша прибежал сам. Потом приехал Ракета.

Я уже сбегал в столовую. Накупил пельменей и колбасы. Сварганил ужин. Мы перекусили. Парни завалилась спать. Я посчитал остатки.

Подвел баланс. Итоговая сумма не сходилась. Я полчаса не мог понять, в чем дело.

Потом обнаружил, что в шкафу спальни есть еще упаковка джинс и пять джинсовых костюмов. Еще туфли и кроссовки. Короче, неучтенные товары.

Хм, интересно, Алекс утаил их от меня? Или так вышло случайно? Или это не Алекс? А Пашка или Ракета? Или они забыли? До этого вроде за ними такого не наблюдалось.

После находки цифры удалось подбить. Я уселся спать довольный. Утром вскочил ни свет ни заря.

Пробовал разбудить ребят. Но они не вставали. Потом Паша пробормотал, не открывая глаз:

— Ты забыл, что ли? Мы же сегодня отдыхаем.

Ах да, точно. Я и вправду забыл. А товара еще осталась целая куча. Почти столько же, что и вчера. Надо продавать.

— Так, тогда я поехал на точку, — сказал я. — Буду действовать сам. И находить клиентов. И разговаривать с ними. И скидывать товар. Сразу же. Оптом.

И я приготовил завтрак. Яишенка, колбаска, кофе. Мы перекусили и разбежались. Парни по делам. А я на торговую точку.

Время семь утра. У «Березки» вообще никого из наших. Фарцовщиков, я имею ввиду. Зато уже с десяток покупателей.

Удивительно. Но люди пришли. Стоят, ждут, ищут продавцов. Импортных шмоток.

Оно и понятно. Многие пришли пораньше. Перед работой или учебой.

Сегодня ведь пятница. На носу выходные. У кого-то мероприятия. Праздники, свадьбы, встречи, свидания, застолья.

Все хотят разжиться импортной вещью. Чтобы не выглядеть простачком в шумной компании. И поэтому готовы ждать продавцов фарцовщиков. Но они еще появятся не скоро.

Кроме меня.

— Что ищем, товарищи? — я подошел к мужчине в кожаной куртке и синих штанах. — Нужно что-то из-за рубежа? Как раз имеется новая партия.

Мужчина кивнул.

— Я в командировку приехал. Из Воронежа, — сказал он. Чуточку смущенно. — Вот, хотел закупиться. Для себя, для жены, для дочки.

Я широко улыбнулся. Я вообще старался улыбаться, когда продавал. Это волшебным образом влияет на уровень продаж.

— Тогда вы находитесь в нужном месте и в нужное время. Я вам предложу самый выгодный ассортимент товаров. И самое лучшее качество. Что именно вам нужно?

Ко мне подбежали другие покупатели. Вскоре я собрал весь список. Записал, что им нужно. Кого-то уговорил на замену. Кого-то - купить то, что они вообще не хотели.

Потом заказал такси и отвез всех скопом. Но не к хате, а в соседний двор. Потом сбегал на квартиру и притащил баллы с товарами. Быстро все распродал. Довольные покупатели разошлись.

Я обратно рванул к «Березке». Время девять тридцать утра. Там снова накопились люди. И их опять никто не обслуживал.

В «Березку» без сертификатов тоже не пускали. К тому же магазин еще и не открылся. Я снова собрал всех и отвез на хату.

Только уже в другой дворик. Неподалеку. Тоже быстро притащил товары. И также все распродал.

Обратно поехал к «Березке». Уже одиннадцать утра. Полно наших.

Меня встретили другие фарцовщики. Тоже начали предлагать своих клиентов. Которые хотели купить то, чего не было у самих продавцов. А есть только у меня.

Не просто так, конечно. А за комиссионный сбор.

— О, привет, дружище, — Бочка пробрался ко мне. Отдал пленки. — Вот, смотри, это твои вещи. Ты что-то вчера так и не приехал. А я ждал тебя.

Последнюю фразу он сказал с обидой. Еще и насупился. Я потрепал его по плечу.

— Все в порядке, Бочка. Ты принят. Сейчас как раз начинаешь работать со мной. Отвезем на хату очередную группу покупателей.

Так я и работал весь день. Набирал группу клиентов. Обрабатывал их запросы. Вез в место рядом с хатой. Потом приносил товары. И продавал.

Наконец, мест уже не осталось. Поблизости. Я каждый раз выбирал новый дворик. Чтобы не светиться.

Да и товар тоже сократился. Последний заезд я сделал уже в девять вечера. Бочка добросовестно таскал товары.

И удостоился права быть моим телохранителем. И помощником. Я чувствовал, что так и надо. Его помощь мне понадобится.

Раньше Бочка занимался вольной борьбой и самбо. Так что, помочь может.

Поэтому я собрал остатки товара с квартиры. И отправился в «Березку». Хотел скинуть все там. И расплатиться с Окунем и Мартой.

Но возле магазина меня ждали несколько возмущенных покупателей.

— Ага, вот, явился, — сказала одна полная тетка. Голова повязка косынкой. Сама в коричневом плаще. В руках авоська. И еще пакет. Знакомый пакет. Из коричневой бумаги. Перевязанный бечевкой. — Ну-ка, возвращай мои деньги. Подсунул мне какое-то дерьмо на палочке. И ходит довольный.

Остальные покупатели стояли рядом угрюмые. Небольшой кучкой. Все стараюсь держаться от них подальше. Обходили стороной.

Так. Все понятно. Недовольные покупатели. Те, которые неизбежно возникают в любых продажах.

Как ни крути. Хоть в лепешку разбейся. Но все равно появятся. К счастью, я примерно знал, как разбираться с такими.

Улыбнулся еще шире. Главное сохранять спокойствие и позитив. И тогда любую ситуацию удастся взять под контроль.

— Что случилось? Ну-ка, расскажите. Я вас выслушаю.

Тетка не купилась на мой благожелательный тон. Наоборот, подняла крик:

— Да уж, послушай! Сделай одолжение, милок! Я тут все деньги потратила. А купила такое дерьмо! Хорошенькое дело!

Так, дело плохо. Это очень токсины покупатель. Я ее не помню. Наверное, обслужили мои парни. Вчера или позавчера. А мне теперь придется расхлебывать.

Я взял тетку за руку. Отвел в сторонку. Хоть она и сопротивлялась. Это первое правило. Надо чуток отвлечь клиента. Увести в тихий уголок.

Мы отошли от магазина. Я попросил других покупателей подождать. Бочка стоял неподалеку с остатками товаров. Ждал меня.

— Расскажите, что вы купили? — спросил я.

Тетка еще сердилась. Рассказала с криками и бранью.

Оказывается, она взяла джинсы для дочки. А те ей не подошли. Скорее всего, она такая же толстая, как и сама тетка. Не смогла влезть.

— Мне очень жаль, что так получилось, — я старался выглядеть искренним. — А какие джинсы вы купили?

Стратегия простая. Во-первых, с недовольными покупателями надо работать. Нельзя игнорировать плохие отзывы. Это влияет на уровень продаж. Сразу. Моментально.

Особенно в нашем деле. Фарцовщики очень зависят от репутации. И от сарафанного радио.

— Да вот, смотрите, — тетка достала джинсы Lee. — Мы заплатили сто восемьдесят рублей. А тут, оказывается, фальшивка.

И она показала, что лейбл действительно пришить грубо. И отходит под малейшим нажимом. А еще качество пошива очень плохое.

Сразу видно, что это самострок. Подделка. Пошито где-то на юге. И потом привезено сюда. Для продажи.

Но это не мой товар. Кто-то впарил этой тетке левые джинсы. Мое имя на слуху. Вот она и подумала, что я должен отвечать.

Я мог бы послать ее куда подальше. Но так не делается. Репутация тоже не зарабатывается на ровном месте. Надо разрулить эту ситуацию.

— Я прекрасно вас понимаю, — я снова постарался выглядеть сочувственно. — Конечно, такие трюки никому не понравятся.

— Ну конечно, — кипятилась толстушка. — Кому бы такое понравилось?

Я поднял палец. Чтобы привлечь внимание тетки.

— А правильно ли я понял? Вы хотите обменять эту вещь? Или получить свои деньги обратно?

Тетка замотала головой.

— Господи, что ты такое говоришь, миленькой ты мой. Конечно, обменять. Деньги не нужны. Просто дай что-нибудь получше. Другое. Хорошую, качественную вещь.

Я кивнул. Подозвал Бочку. Вытащил джинсы Lee. Размером побольше. Даже две пары.

— Какой вариант или цвет вам больше понравится?

Тетка осмотрела джинсы. Пощупала. Чуть ли не на зуб не попробовала.

Но это уже фирма. Сразу видно качество. Не подделка. Наконец, она выбрала темно-синие.

— Вот эти, — она взяла джинсы. Я забрал у нее подделку. — Очень хорошие. Думаю, дочке понравятся. Спасибо большое!

Я покачал головой.

— Нет, подождите. Куда же вы? Мы причинили вам некоторые неудобства. Так что примите от нас небольшой подарок. В качестве презента. Вот, возьмите духи, — и дал ей «8 марта». Дешевый и распространенный парфюм. Но тут важно не это. А халява. И внимание.

Тетка расплылась в улыбке. Схватила духи. Чуть не полезла обниматься.

— Спасибо большое. Как же я рада. Вы самый лучший продавец, какого я видела. Буду вас всем рекомендовать. А этого проходимца Карлсона накажите, пожалуйста.

Я кивнул.

— Обязательно. Вы обращайтесь к Одиссею. То есть, ко мне. Или к моим людям. Не доверяйте всяким мошенникам. Здесь у меня ходят парочка ребят. У них идите.

Тетка ушла обрадованная. Как хорошо видеть такого клиента. Только что была злая, как тысяча чертей. А теперь улыбается и щебечет.

Точно также я разобрался и с другими покупателями. Но там уже полегче. Это уже мои клиенты. Я просто поменял им не подошедший товар. И забрал свой.

Потом нашел Карслсона. Интересный продавец.

Утюжник высшего полета. Высокий и тощий. Похож на удочку для ловли рыбы. Но любил приговаривать: «Спокойствие, только спокойствие!». И поэтому его прозвали Карлсоном. Который живет на крыше.

— Значит так, — я швырнул ему самострочные джинсы. — Ты должен мне две сотни. Я отдал настоящие фирменные Lee. Вместо этого дерьма. Из своих запасов. Так что, давай, гони.

Карлсон не посмел возразить. Отдал деньги. Тут же.

— Ты же знаешь, что нельзя продавать самострок так дорого, — я разозлился. — Взял бы по-божески. За полтинник. Или восемьдесят, максимум. А ты почти двести содрал. Куда годится? Поэтому она и пришла разбираться! А если бы ментам написала? Или в ОБХСС? Взял бы поменьше, она бы сидела тихо. Радовалась. В тряпочку.

Карлсон молчал. Когда я умолк, ответил:

— Да я предупреждал ее. Что это не настоящие лойсы. Но она уперлась. И все тут. И ко мне пристала. Как банный лист. Устала ходить, видите ли. Продай да продай. Все мозги мне выклевала. Ну, я и взял побольше. Как моральная компенсация.

Я улыбнулся. Карлсон все равно вызывал симпатию. Спокойный и улыбчивый. Мой ровесник. Из него можно сделать хорошего продавца. Отличного.

— Хочешь со мной работать? — спросил я. — Вон, Бочку знаешь? Он тоже будет. Мне нужна команда. Мои нынешние не успевают.

Карлсон улыбнулся.

— А почему бы и нет? Конечно, можно попробовать.

Я кивнул.

— Притащи напарника. Завтра. Начнем продавать. Посмотрим, как вы работаете.

Вручил ему пять джинс. Чтобы распродал. И посмотрел, как он это делает.

Карлсон справился за полчаса. Работал быстро и в то же время спокойно. Улыбался. Покупатели хохотали, когда он болтал с ними. Быстро впарил все джинсы.

И пришел ко мне с выручкой. За что сразу получил половину. От прибыли. Остался доволен.

— Я приду завтра с Бурундуком, — сказал он. — Он тоже хороший чуингамщик. От бога. Не пожалеешь, Одиссей.

Я и не жалел. Сразу после этого я отправился в столовую. Вместе с Бочкой. Мы поужинали.

Бочка мешал мне думать. Болтал слишком громко. Я попросил его помолчать. Сам подбили итоги.

За эти дни я заработал почти сто штук. Если так будет продолжаться, я досрочно закрою долг перед Косым. И выиграю пари.

Бочка сидел рядом. Громко чавкал. Ел котлеты и грибной суп.

— Отлично, — сказал я. — Просто отлично. Ну, ты все? Мой юный друг. Я поехал в общагу. Завтра встретимся.

Я оставил его в столовой. Расплатился. А сам поехал в общагу. Лег спать. Потом наутро проснулся довольный.

Сначала хотел поехать в гостиницу. Там уже должны приехать новые группы иностранцев. Для обмена товаров.

Это никак нельзя упускать. Надо работать над этим ежедневно. Чтобы такой огромный поток товаров не утекал мимо нас.

На всякий случай позвонил Марте. Спросить, как там дела.

— Приезжай скорее, — женщина чуть ли не рыдала в трубку. — Кто-то забрал весь вчерашний товар. То, что мы собрали за сутки.

Глава 2. Пари проиграно?

Мне показалось, что я ослышался.

— Ну-ка, повтори, Марта, — я крепко сжал трубку. — Что значит, забрал? Как вы могли отдать?

Женщина в отчаянии. Сразу видно.

— В том-то и дело, что никто не отдавал! — причитала она. — Ключ все время был у меня. Я зашла занести еще товары. И смотрю, а в подсобке все пусто. Унесли. Увидела на улице этого твоего парня. Ракету. Но он сказал, что не забирал. Поклялся, что это не он.

Так, на расстоянии не разберешься.

— Ладно, — я свирепо сжал кулак. — Я скоро приеду. Ждите.

И положил трубку. Баба Катя, наша вахтерша, приветливо улыбнулась.

— Ну, как дела, Витя? Хорошие новости получил?

Я заставил себя улыбнуться.

— А то как же. Просто великолепные.

И сорвался с места. Быстро выскочил на улицу. Побежал к остановке. Запрыгнул на уходящий автобус. Еле успел заскочить в захлопывающиеся двери.

— Куда лезешь, студент?! — крикнул кондуктор. Когда я ввалился на заднюю площадку. — Мог бы и другой автобус подождать. Что у тебя, зачетка горит, что ли?

Я снова заставил себя улыбаться. Машинально показал проездной. А сам напряженно размышлял. Что случилось в гостинице? Кто мог стащить товар?

В голове ни одной дельной мысли. Как будто вата, а не мозги. Доехал до Горького. Спрыгнул на ходу. И помчался в гостиницу.

— Ты уже тут подписался, я смотрю, — заметил Павел Петрович. Он стоял и курил. Возле черного входа. Фуражку держал в руке. Пряди потных седых волос прилипли к вискам. — Каждый день захаживаешь. Но не платишь.

Я сунул ему тридцать пять рублей. Все, что было из мелочи. Нырнул внутрь. Пробежал по коридору. Нашел Марту.

— Ну, показывай.

Дежурная провела меня в номер. Где хранились вещи. Действительно, все пусто. Только коробки, пакеты, обрывки упаковочной бумаги.

— Мы уже узнали, кто это, — заговорщицки прошептала Марта. Ладонь по привычке приложила к пышной груди. — Поговори с барменом. Он в курсе. Это человек Косого был. Этот, как его. Экскаватор. Или Бульдозер.

Ну вот. Я же договаривался с Косым. Не ставить палки в колеса. А это как понимать?

Я почесал голову. Как бы теперь найти Косого?

— А где наш Кеша? Бармен? У себя он?

Марта неуверенно кивнула.

— Да, тут был. Думаешь, он в курсе.

Я кивнул.

— Ну и отлично. Как раз у Косого заберу. Сразу все. Деньги уже потом отдам. Ты уж извиняй. А список есть? Товара?

Марта задумалась.

— Нет, не успели. Придется тебе поверить на слово. Хотя, я сейчас скажу девочкам. Они сразу все восстановят. Кто что принес.

Ну и ладушки. Я отправился искать Кешу. Сразу в бар «Лёвенброй». Администратор на ресепшн приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, Одиссей. Какими судьбами?

Голос знакомый. А лицо нет. Но я уже догадался. Я указал на него пальцем.

— Коломойцев Слава. Верно я говорю?

Он кивнул. Приятный молодой человек. Чуть старше меня. Лет двадцати-двадцати пяти.

Стандартная привлекательная внешность. Высокий, русоволосый, аккуратно причесанный, голубоглазый. Ручки холеные. Сразу видно, следит за собой.

— Он самый.

Я подождал, пока он обслужит двух гостей из Франции. Интуристы щебетали на французском.

Когда они ушли, я подошел ближе. Наклонился к Славе.

— У вас товары забрали. Экскаватор. Человек Косого. Ты что-нибудь знаешь?

Коломойцев повернулся и сделал потише телевизор. Цветной, стоящий сзади на полке. Там показывали какой-то фильм о ковбоях.

— Слышал, но не видел. Вам лучше с Кешой поговорить. Он точно знает.

Я наклонился еще ближе. Положил ладонь на стойку. Чуть показал новенькую сторублевую купюру.

— А я хочу знать. Без Кеши. Сможешь помочь?

Слава сразу все понял. Улыбнулся. Мгновенно выхватил сторублевку. Спрятал в кармане.

— Это не то, что вы думаете. Был спецзаказ. Для «золотой молодежи». У них завтра в субботу мероприятие какое-то. Им срочно понадобились новинки. Поэтому Косой и приказал изъять. В других гостиницах не было такого объема.

Я внимательно посмотрел на него. Серьезно, что ли? Не обманывает ли? Что за шутки? Но Слава преданно смотрел на меня.

— Ладно, — я кивнул. — Буду знать. Спасибо. Мне надо и другие новости знать. Раньше, чем Грешников. Раньше, чем Данилов. Договорились?

Слава сладко улыбнулся.

— Конечно, уважаемый. Все, что нужно. Как только узнаю, сразу сообщу. Вот только куда?

Я засомневался. Потом дал номер общаги. Номер хаты светить нельзя. Слава понимающе подмигнул.

— Как только, так сразу. Я отработаю. Не сомневайся.

Так, теперь в бар. Хоть какой-то козырь перед Кешей. Но на лестнице я столкнулся с Грешниковым.

— Какие люди! — чекист чуть ли не полез обниматься. — Куда пропал, Витя? Мы тебя все ищем. Начальство все уши прожужжало. Где тот герой, что нашел картину? Бурный человек честный. Не стал ничего скрывать. Он такой. Все про твои заслуги рассказал.

Вот елы-палы. Я не хотел светиться на Лубянке. Но придется. Можно и выторговать себе плюсики. Самые разные.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Скажешь, когда надо. Я приду.

Грешников подошел ближе.

— А ты тут какими судьбами? Просто так? Или по делу?

Эх, вот ведь любопытный. Нет, емае, хожу здесь, прохлаждаюсь. От нечего делать. Хотя понятно. Работа такая. У Грешникова.

— Да я так, туда-сюда, — я кивнул вперед. — Поболтать, посмотреть. С кем надо. Кстати, как там Серегин? Я хотел спросить, он вообще сам эту схему придумал? С похищением? Или его кто-то надоумил?

Грешников огляделся. Мы на лестнице одни. Больше никого. Этажом ниже раздавались голоса. Иностранцы. Говорили на немецком. Но далеко.

— Я тебе только скажу, — чекист придвинулся ближе. От него пахло одеколоном и кофе. — Как родному. Конечно, он, оказывается, не сам додумался. И это не баба его надоумила. Как его, Инна. Нет. У нас есть такой искусствовед Кузьминов. Он фигурировал в материалах. Подозревали. Но никаких доказательств не было. Так вот, этот Серегин сказал, что Кузьминов действовал по заказу какого-то подпольного богача. Миллионера. Якобы картина для него нужна. Он после похищения принес картину Кузьминову. Но тот увидел, как она грубо украдена. И отказался. Поэтому Серегин и остался ни с чем. И пошел искать других покупателей. Среди иностранцев.

Хм, это похоже на правду. Хотя, что за подпольный золотой теленок? Такие еще остались?

— Интересно, — я поглядел на Грешникова. Хорошо, что удалось его отвлечь. От моей персоны. И того, куда я направлялся. — И кто этот таинственный богач? Еще не выяснили?

Офицер пожалуйста плечами.

— Вызвали уже Кузьминова. Для допроса. Посмотрим. Хотя он скользкий тип. Давно уже плавает. В мутных водах. Спекулянт и торговец краденым.

Тут он запоздало подумал, что это и ко мне может относиться. Осекся на ходу.

— Ну ладно, рад был увидеться, — я пожал ему руку. — Скажете, когда надо увидеться. С вашим начальством. Я подъеду.

Грешников кивнул. Улыбнулся. Слащаво спросил:

— А ты куда? К директору?

Я покачал головой.

— Да так, просто. Хожу тут. Брожу. Может, в ресторане пообедаю.

Попрощался. Оставил в коридоре. На всякий случай ушел на другой этаж. Добрался до лифта. И уехал на нем в бар.

Наконец-то приехал в «Лёвенброй». Народу не так много. По утреннему времени.

Но зато за стойкой сразу увидел Кешу. Тот стоял, наливал водку в бокал. Там уже алела кроваво-красная жидкость. Томатный сок, полагаю.

Когда я подошел, бармен сказал, не поднимая головы:

— Сумма спишется. Полностью. По твоей цене. Разумной цене, само собой.

Я не сразу понял, о чем он. А потом догадался.

— Спишется с двухсот тысяч? Которые я должен? По цене, которую я назову? И персоналу мне тоже из своих денег платить? Так не пойдет. Мне по-любому надо с Косым говорить. Такие вещи должны идти через меня. А не через голову.

Кеша пожал плечами. Указал на телефон.

— Тогда звони. Говори. Мое дело просто рассказать. Дальше уже сами.

Ха-ха. Легко сказать. Но почему нет. Я кивнул. Не ехать же. К Косому. И терять время.

— Набери его, — приказал я. Тон сделал пожестче. — Прямо сейчас.

Кеша опустил бутылку. Взял телефон. Набрал номер. Подул в трубку. Сказал:

— Да, это я. Он хочет поговорить.

И передал трубку мне.

— Слушаю, Одиссей.

Это же не Косой. Это Мокрый.

— Мне нужен Косой, — сказал я. — Поговорить надо.

Молчание. Потом Мокрый ответил:

— Не, так не пойдет. Он не базарит по трубке. Говори мне. У тебя какие-то претензии?

Опасный вопрос. Очень. Как тонкий лед. Весной, на поверхности озера.

— А ты как думаешь? — я не стал кидать предъявы просто так. — Давай я к тебе на работу приду. Заберу товар. И увезу куда-то. Ни предупредив. Ни сказав заранее. Тебе понравится? А потом скажу через посредника. Мол, ничего страшного. Мы спишем эту сумму с твоего долга. Как тебе такое?

Мокрый снова помолчал. Фильтрует базар. И говорит спокойно. Без эмоций. Серьезные люди.

— Нет, конечно. Никому не понравится. Но ты ведь все узнал. Очень быстро. Что не так?

Он намеренно хочет вывести меня из себя? Чтобы я потерял контроль за словами?

Скорее всего, да. Это очередная проверка. Как я поведу себя. После такой нахальной демонстрации.

— Давай я отвечу, — я держал себя в руках. Сейчас это самое главное. — Дело в том, что этот товар был уже почти распределен. И я дал покупателям слово. Что привезу сегодня. А теперь мне приходится успокаивать их. Извиняться. И говорить, что товар будет потом. А он пойдут и купят у кого-то другого. А оно мне надо?

Мокрый снова помолчал. Такое впечатление, будто я разговариваю с роботом.

— Ты объясни им, — спокойно ответил он. — Что случилась накладка. И они получат товар завтра. Что тут сложного?

Я постарался сдержать себя.

— Слушай, ты кажется, не понял, что я говорю, — сказал я. — Так не пойдет. Так и быть, я пропущу эту партию. Тут уже ничего не сделаешь. Но я не могу вести дела, зная, что в любой момент товар кто-то может забрать. Я не хочу, чтобы так было. Весь товар проходит только через меня. И больше никакой самодеятельности. Чтобы я всегда знал, что вы хотите сделать. Договорились?

Мокрый снова подождал. Возможно, рядом с ним Косой? Который рассказывает, как надо действовать. Не исключено.

— Договорились, — и Мокрый бросил трубку.

Вот урод. Ни здрасте, ни до свидания. Я тоже положил пищащую гудками трубку. И увидел почтительный взгляд Кеши.

— Резко ты с ним, — заметил он. — Колхоз так не посмел бы. Бульдозер иногда так забирал. По заданию Косого. И Колхоз ни разу не пикнул.

Надо же. А мне не показалось дерзким. Ну ничего. Я сказал правду. Так не пойдет.

— Мне бы с самим Косым поговорить, — ответил я. — Договорись насчет встречи. А то знаю я. Мокрый сейчас согласился. А потом Косой скажет, а при чем тут я? Ты со мной договаривался?

Кеша кивнул. Поднял бокал:

— Будешь коктейльчик?

Я покачал головой. Ткнул в барную стойку. За его спиной.

— Не, дел много. Голова ясная нужна. Лучше лимонада лучше дай. Выпью по дороге.

Кеша поделился бутылкой. Я отправился прочь из бара. Разговор с человеком Косого напомнил о споре. Если я не вытащу двести тысяч, то мне хана.

Вернее, уже тысяч сто семьдесят. Там товару в сегодняшней партии тоже на тридцатник наберется.

Времени, кстати, уже не так много осталось. Вернее, вообще впритык. Вечно я вот так. Не могу жить, без приключений на задницу.

Раз уж не получилось с партией, я отправился снова по номерам. Разговаривать с прибывшими туристами. Агитировать их знакомых. Чтобы привезли сразу побольше товара.

Через два часа вышел из гостиницы. Довольный. Удалось-таки договориться. С большинством иностранцев.

Из полусотни половина согласились поговорить с знакомыми. Кто сюда едет в ближайшее время. Из них реально товар привезут максимум четверть. Хотя, тоже немало.

Мне бы кого побольше. Например, выцепить заранее приезжающие спортивные команды. На соревнования.

Кто бы мог сказать о таких? Хм, а ведь это мысль. Я рванул опять в гостиницу. Побежал к Коловратову. К счастью, зам был на месте.

— Мне нужны данные по спортивным командам, — сказал я, едва успев с ним поздороваться. — Вернее, по брони. У вас должна быть такая информация. Я хочу поговорить с их агентами. Или тренерами. Чтобы договориться насчет поставок.

Коловратов нахмурился.

— Эти сведения есть у администратора. На неделю вперед. Если больше, то это уже к Галине Петровне. Она у нас отвечает за бронь.

Ага, точно. Галина Петровна. Тоже хваткая женщина. Командует администраторами и дежурными. Я про нее уже слышал. И знаком шапочно. Не женщина, а бронтозавр.

Я снова спустился к Славе.

— Слушай, а что у нас Галина Петровна? Какие цветы любит? Или еще чего? Не в курсе?

Коломойцев понимающе усмехнулся.

— О, Галина Петровна! Потрясающая женщина. Вулкан страстей. Все оргвопросы тут рещает. Она обожает пионы. А еще недавно жаловалась, что сына не получается перевести. В 57 школу. Математическую. Откуда все потом на мехмат МГУ поступают.

Я улыбнулся. Другое дело.

— А скажи, дружище, это она насчет брони решает? И знает насчет тоном, кто в скором времени приедет? Из-за рубежа? Я спортивные соревнования имею ввиду. Ну, и симпозиумы всякие, — хотя насчет деятелей науки я сомневался. Впрочем, надо их тоже обрабатывать. Многие зарубежные профессора любили армянский коньяк. — Это ведь к ней?

Коломойцев кивнул.

— Да, это она знает. Только она, пожалуй. К ней все нагрузки и разнарядки поступают.

Я пожал ему руку.

— Отлично. Я за пеонами.

И выскочил обратно из гостиницы. Прошелся по улице. Обратно в «Березку», конечно.

У меня там встреча с Бочкой и Карлсоном. Для них уже есть задания. Легкие. Сейчас организационные мероприятия.

Парни уже ждали у магазина. Я быстро разогнал их.

Бочку отправил искать пионы. А Карлсона в Институт дружбы народов. Искать иностранцев, которые хотят продать импортные шмотки.

Перспективных иностранцев. Вроде Мадхави. Чтобы могли найти много вещей.

Потом пришел Ракета. Его и Пашу я отправил в ДОСААФ. Договариваться насчет автошколы. И получать права.

Позже подошел и Алекс. У него, оказывается, уже есть водительское удостоверение. Он получил в школе. Обучался на УПК.

— Что же молчал, негодяй? — спросил я. — Мы бы тебя давно за руль посадили.

Алекс покачал головой.

— Их можно использовать только с восемнадцати лет. А мне еще семнадцать. Только в следующем году будет восемнадцать.

Все верно. Есть такая фишечка. Так что, без прав для Паши и Ракеты не обойтись. Срочно надо.

— Ясно, — я указал Алексу на «Березку». — Ты оставайся здесь. Держи нос по ветру. Если будут новости, скажи мне. А я побежал дальше. По делам.

Следующие три дня мы занимались текучкой. В «Интуристе» снова накопились вещи.

Мы продавали их, как бешеные. Парни в курсе про условия сделки с Косым. Понимали, что в случае выигрыша мы можем ухватить жирный кусок. Сметали товар, быстро продавали, брали новый. Все бегали со спущенными языками.

Тем более, что я, Паша и Ракета учились в автошколе. Мы договорились на ускоренное обучение.

Выбили письмо через Коренева о сдаче почти экстерном. Два раза в неделю по три часа. Через полгода тоже получим права.

В последний день навалилось много всего. Как раз приехали сразу три спортивные команды.

Из Южной Кореи, Португалии и Бразилии. По бегу с препятствиями, фехтованию и теннису. Товару они тоже привезли много. Я был уверен, что мы с лихвой отобьем всю сумму.

Еще два дня мы работали почти без перерыва. В гостинице меня уже знали, как облупленного. И персонал, и постояльцы.

Дипломаты пожимали руку. Я пытался к ним подкатить, но пока что они сторонились контактов.

А захомутать дипломата было бы мега круто. Возить товары дипломатической почтой, без досмотра. О чем еще можно мечтать?

На следующий день надо рассчитываться с Косым. Я сел подводить баланс. Счастливый и расслабленный.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что не хватает еще пятидесяти тысяч рублей. Это даже с учетом той скидки в тридцать косарей. Которую я получил за взятую Бульдозером партию.

Что делать? Пари проиграно?

Глава 3. Пустите, мне в уборную надо

Может, расчеты неправильные? Я еще раз все проверил. Пересчитал деньги. Нет, все верно.

Не хватает тридцать две тысячи. С хвостиком. Чтобы дотянуть до ста семидесяти тысяч. Мда уж.

Я встал, посмотрел в окно. Сегодня весь день погода хмурая. Вечером пошел дождь. Капли барабанили по стеклу. Как бы и самому тут слезу не пустить.

Так, не время скулить. Я стремительно вышел из кухни, где сидел. В спальню.

Тут тишина. Парни спят. Храп стоит оглушительный. Ракета и Пашка на кровати. Алекс на диване.

Я подскочил к Ракете. Наклонился. Даже присел рядом на корточки. Тряхнул за грудки. Приподнял.

— Вставай, слышишь? Вставай, срочно!

Ракета открыл сонные глаза. Причмокнул.

— Что такое? Клиенты пришли?

Я снова тряхнул его.

— Очнись, Ракета. Нужно, чтобы ты набрал космическую скорость. Нам срочно нужны грины. Рублики. Наши, советские.

Ракета захлопал веками. Уставился на меня.

— А что такое? Зачем? Опять закуп?

Я помотал головой.

— Нам не хватает. Для расчета с Косым. Тридцать штук.

Ракета мигом проснулся.

— Ты что такое спикаешь? Ты совсем крейзи? Как тридцать штук? Гринов? Ну все, мы пропали. Косой выпнет нас из «Интуриста». А у нас там долгов на сотни тысяч!

Он обхватил голову руками. Закачался на диване.

— С чего это выпнет? — подозрительно спросил Паша. Он широко открыл глаза. Как будто и не спал. — Вы с дуба рухнули, что ли? Какие такие грины? О чем базар?

Я встал. Друзья сели на кровати. Хмуро смотрели на меня.

— Не хватает, — я смотрел на друзей. — Тридцать тысяч не хватает. Для окончательного расчета с Косым. Надо найти деньги. Срочно. Утром встреча.

Ракета и Паша ошарашенно переглянулись. Алекс как лежал, так и продолжал валяться. Храпел во все горло. Как ребенок.

— Да ты с ума сошел! — заревел Паша. — Как тридцать штук? Откуда я тебе возьму? Из кармана выложу? У меня всего там тридцать копеек.

Я поднял руку.

— Спокойно, Паша. Как там говорит Карлсон? Невозмутимость, только невозмутимость. Надо просто достать гринчики. Хоба! Чтобы сразу в дамки. Быстренько. Где бы только взять? Кого вы знаете? Людей с деньгами?

Я прошелся туда-сюда. Щелкнул пальцами.

— На самом деле такие деньги есть. И кто-то с удовольствием отдал бы нам их. Вот только кто это?

Ракета взъерошил волосы. Думал. Даже Паша напрягся. Но они ничего не могли сообразить. Как ни старались.

— Я могу позвонить друзьям. О, надо с Окунем поговорить! — закричал Ракета. Бросился к телефону. Чуть не упал на лакированных досках пола. От спешки. — Слышишь, Одиссей? Поговори с Окунем. Может, у него есть капуста?

Да, я уже думал об этом. Как раз собирался идти. Но Окунь - некрупная рыба. У него таких сумм нет. Поэтому надо думать, где еще взять.

— А у него нету? — я указал на Алекса. — Или он знает, у кого может быть?

Паша скривил губы.

— Какой там. У него даже сотни не наберется. И знакомые у него все такие. Пусть спит. Бедолажка.

Да, есть такое. Я не стал трогать Алекса.

— У кого бы еще спросить? — я лихорадочно перебирал варианты. — Где такие люди? Кто может вытащить тридцать штук? Сразу?

Паша покачал головой.

— Не знаю, Витя. Это не мой уровень. Может, в «Интуристе» пошаришься? Или в «Березке»?

Я почесал небритый подбородок. Кивнул.

— Да, точно. Поеду я туда. Сидя здесь, в четырех комнатах, деньги не нароешь. Надо двигаться. Шевелить задницей. Где-нибудь, что-нибудь найдется.

Я указал на Пашу.

— А вы тоже ищите. Найдите, сколько можете. Хоть пару тысяч. Может, твой дядька геолог поможет? Или родители?

Паша подумал.

— Я поговорю с ними. Но вряд ли. Такие деньжищи!

Я оставил парней в раздумье. Ракета сидел у телефона. Паша пошел заваривать кофе. А я сам полетел к «Березке».

В гостиницу заглядывать не стал. Там знают про мое пари. И вряд ли помогут. Я должен сам выкарабкаться из этого дерьма.

На улице лил дождь. Несильно. Мелкие капли брызгали в лицо.

Уже стемнело. Машины проезжали по лужам на асфальте, окатывали прохожих грязным холодным душем. В свете фар и фонарей виднелись косые капли, летящие в черном воздухе.

Я хотел поймать такси. Но как раз к остановке подъехал попутный автобус. Я забрался внутрь.

Всю дорогу сидел и думал. Кто бы там, в «Березке» сможет помочь?

Когда приехал, чуть не застонал от разочарования. Народу самая малость.

Проклятый дождь разогнал покупателей. И моих коллег тоже нет. «Березка» еще открыта. Но уже готовится захлопнуть двери.

Люди перед магазином - это просто прохожие. Я побежал туда-сюда, никого не нашел. Забежал за маркет, тоже никого. Все свалили. Как будто сговорились.

Я сунулся в саму «Березку».

— Купоны есть? — строго спросил дежурный мужик на входе. — Ну-ка, покажи.

У меня, само собой, не было. И на улице не у кого купить.

— Давай, канай отсюда, шалопай, — мужик чуть ли не вытолкал меня за дверь. — Магазин уже закрыт. Нечего тут шляться.

Да что же такое-то. Полный пипец. Сговорились они все, что ли? Я опять бросился искать коллег.

Наверняка, кто-то знает, у кого можно найти бабосики. Не должно быть такого, что все денежные тузы куда-то подевались. Испарились.

Но утюжники виновато качали головами.

— Не, Одиссей, не знаем, — говорили они. Разводили руками. — Ты не обессудь. Нет таких денег. Да и у самих у нас туго с капустой. Если бы были деньги, мы бы тут сейчас не стояли. В такую мерзкую погоду. Мы бы сейчас в кафешке зависали. И гуляли с девочками.

Я обошел всех. Никто не знал, куда уплыл Окунь. Вот дерьмо. Полная куча дерьма. И я в ней тону.

Я уже хотел уехать, как вдруг меня окликнули:

— Витя? Это ты?

Голос женский. Знакомый. Я обернулся и увидел неподалеку от обочины человеческие силуэты. Двое больших и трое маленьких.

Одна из фигур держала в руках зонтик. Мужчина, кстати. Я сделал к ним пару шагов. Знакомые силуэты, знакомый голос. Это же…

— Витенька, сынок! — снова закричала женщина. — Иди сюда, миленький!

Ох ты, емае. Это же мои родители. И как же они здесь очутились? Откуда взялись?

Я подошел ближе. А фигуры бросились навстречу. Вмиг подбежали. Окружили. Мать бросилась на шею. Отец похлопал по спине. А трое детишек, две сестренки и братишка, бегали вокруг.

— Куда же ты пропал, Витенька! — причитала мать, обнимая меня. — Мы тебя потеряли. Весь город обыскали. Прежде чем нашли.

Я почувствовал себя неловко. К великому Одиссею, герою Троянской войны приехали мама и папа. И голожопые младшие родичи. Вот потеха.

— Как вы меня нашли? — я рассматривал лица родителей и младшеньких. Обнял мать в ответ. И потихоньку увел всех обратно. — Пошли отсюда. А то промокнете.

Мы отошли по Горького на пару десятков шагов. По мокрому тротуару. В свете фонарей.

Навстречу спешили прохожие. Многие с зонтиками. Другие шли с поднятыми воротниками плащей и курток. А время-то уже совсем осеннее.

— Отощал совсем, — жаловалась мать. Достала из кожаной сморщенной сумочки платочек, вытерла уголки глаз. Высокая статная женщина, начавшая полнеть. Симпатичная. Тонкие черты лица. Пальцы длинные и изящные. — Смотри, в кого превратился! Что же ты не следишь за собой.

Я оглянулся. Мы отошли от «Березки». Можно и поговорить.

Дождь чуток унялся. Перестал швыряться в лицо водой и холодом. Но холодный ветер все равно кусал за уши. И пытался залезть под воротник.

— Ты чего здесь шляешься? — это уже вмешался отец. Тоже высокий тип. Усатый. В шляпе и плаще. Похож на военного. — Почему не в общежитии? Мы тебя там ждали. Весь день. Потом вахтерша сказала, что ты здесь, скорее всего. Что это значит? Почему ты тут ошиваешься? Со всякими подозрительными личностями?

Да, этот строгий папаша. Никаких жалоб, просто ругань и претензии.

— Да ладно тебе, что ты сразу на него накинулся, — мать махнула на отца платочком. — Что, не видишь, что ли? Витенька здесь с друзьями общается. Где ему еще ходить. Сам, небось, в студенческие годы в общаге не сидел.

Отец все еще хмурился. Вода с шляпы капала ему за шиворот. И он поэтому непроизвольно поводил плечами.

— Конечно, — недовольно сказал он. Хотел зажечь сигарету, но из-за дождя у него отсырели спички. — Я в общаге не сидел. Я БАМ строил. В тайгу ездил. На стройку. За каждый клочок земли с природой воевали. А не просто так. Как нынешние студенты. Привыкли на всем готовеньком.

Он осекся, потому что я щелкнул импортной зажигалкой. Поднес огонек. Закурил, но тут же снова нахмурился. И продолжил ругаться:

— А чего это у тебя зажигалка, мой милый друг? Откуда взялась? Ты что же это, тут покуриваешь уже помаленьку, паршивец эдакий?

Мать снова накинулась на него с упреками. Мои младшенькие тем временем перестали носиться вокруг. Подбежали ко мне. Полезли обниматься. Я взял самую младшую сестренку на руки.

— Ты купишь шоколадку? — томно спросила она. Кажется, ее звали Вика. Если меня Виктор, то ее Виктория. У нас все дети в семье на В. Мать Наталья. А отец Олег. Зато сестра постарше - Владислава. А братишка - Вольдемар. — Мама сказала, что здесь есть шоколадки.

Я кивнул.

— Куплю и подарю. А куклу хочешь? Германскую? Тоже подарю. Завтра сходим. Сегодня магазин уже закрылся.

При слове «магазин» я вспомнил про «Березку» и про то, что мне надо найти деньги. Так, может, спросить у родителей.

Вот только вряд ли у них будет тридцать тысяч. Максимум, это тысяч пять. На сберкнижке. Откладывали на черный день. Копили, экономили. Отец давно хотел купить машину. Но у него очередь не подходила.

А мать тоже давно облизывалась на гарнитур из Югославии и новую стиральную машинку. Эх, что-то я совсем забыл про них.

Хотя, справедливости ради, надо заметить, что это не совсем мои родители. Это родители моего предшественника. Хотя, если я забрал его тело, то мне достались и его обязанности по заботе о стареющих родителях. И о подрастающих младших сестрах и братишке.

— Мне тоже шоколадку, — Волька тоже полез обниматься.

Я потрепал его по затылку.

— А учишься хорошо, чтобы сладкое кушать? Если да, то тоже тебе что-нибудь найдем. Завтра.

Отец курил сигарету. И уже успокоился. Мать тоже. Она с опаской поглядывала на меня.

Как будто присматривалась, я ли ее сын. Видимо, чуткое материнское сердце сразу подсказало, что тут что-то не так. Отец еще ничего не почуял.

Мы шли по улице, и чтобы отвлечь внимание матери, я вызвал такси.

— Куда это мы? — спросила мать.

Но я уже усаживал семейство внутрь. Сел последним, похлопал шоферюгу по плечу.

— Давай в «Интурист», шеф.

Тот удивленно посмотрел на меня. На салагу студента.

— А вас туда точно пустят, товарищи хорошие? Может, в другой ресторан какой?

Отец кивнул.

— Действительно, зачем нам туда? Там вообще никого не знаю. Давай просто в кафе какой-нибудь.

Но я упрямо мотнул головой.

— Давай, говорю, в «Интурист». А насчет пропуска не беспокойся. Как-нибудь разберемся. Ты главное, баранку верти.

Мы поехали в мою гостиницу. Я решил расслабиться. Ладно, хотя бы кутну напоследок. С родичами. В «Интуристе».

Раз уж мне туда вход скоро будет заказан. Зато посижу славно. В кармане полно денег.

— А вы что же, ко мне приехали тоже? — спросил я. Сидел сзади, рядом с сестренками и братишкой. И матерью. Отец сел впереди, рядом с водителем. — Что же не позвонили? Я бы встретил.

Отец недовольно проворчал спереди:

— Ага, дозвонишься до тебя. Легче в Смольный дозвониться.

А мать тут же перебила его:

— Витенька, милый, у детей же каникулы школьные начались. А у папы командировка в Подмосковье. Тут совсем рядом, курсы повышения квалификации. Вот я и отпросилась тоже с работы. Тебя еще решили навестить.

Ну, понятно. Вот как они меня нашли. А дозвониться и вправду не смогли, наверное. Я же в последнее время совсем забыл про общагу.

Мы быстро доехали. Вышли, отец присвистнул при виде сияющей коробки «Интуриста». Я провел их через вход. Подмигнул Павлу Петровичу. Тот принял нас по высшему разряду.

— Ой, как неудобно, я же совсем для ресторана неодетая, — опять запричитала мать.

Я отвел их в «Центральный». Родители и думать забыли меня отчитывать. Вертели головами, смотрели на иностранцев. Дети увидели черных жителей Африки, открыли рты от удивления.

В лифте смотрели на французов и итальянцев, слушали их диковинную переливистую речь. При виде роскошных дверей ресторана и вовсе замолчали.

Официант на входе подлетел, хотел нас выпроводить. Но узнал меня. Его звали Егор, он поставлял «Посольскую» водку ящиками, для зарубежных гостей. Остановился, любезно улыбнулся.

— О, какие люди. Прошу вас, Одиссей, располагайтесь. Для вас есть столик. В отличном месте. Там и музыка живая рядом, если желаете потанцевать.

Мы уселись в уголке. Действительно, хорошее место. Стратегически верное. У колонны, в небольшой нише.

Отсюда видно весь зал. Кто куда ходит, кто где сидит. Неподалеку танцпол. Рядом всюду сидели иностранцы. За соседним столиком дипломаты из Канады, за другим - коммерсанты из Финляндии.

Быстро принесли заказ. Супы с курицей и гренками, судака, осетрину, икру, бефстроганов с картошкой «фри». На десерт яблочный пирог и мороженое.

Гулять так гулять, хотя цены вполне себе демократичные. Икра зернистая в яйце всего рубль двадцать четыре копейки, а осетрина с гарниром рубль одиннадцать копеек.

— Это что же ты, студент, часто так отдыхаешь? — спросил отец с подозрительной усмешкой. От него не укрылось, что официанты знают меня. Да и ориентируюсь я тут, как рыба в воде. — Надо же, как у нас студенты забурели. В мои времена мы максимум на вокзале сидели, в буфете.

Мать снова привычно протестовала, защищая меня. Но я скромно покачал головой.

— Нет, конечно, со стипендии откладывал. У меня тут у товарища отец работает, поэтому он нас иногда сюда приводит. Но не часто, раз в месяц.

Говорил, а сам видел знакомые лица. Где-то в зале мелькнул Коловратов, потом Грешников показался. Все официанты знакомые, все настороженно поглядывали на меня. Вдали виднелся бармен Кеша, тоже потом испарился. Хорошо, что Косого не видно.

Мы отлично посидели. Отец под конец расслабился, тяпнул водки. Мать сидела радостная, глаза блестят. Дети наелись десерта, потом бегали между колонн.

Я отвез их в гостиницу, сам заходить не стал. Попрощался, пообещал завтра приехать. Мать обняла меня, прижала к себе. Отец крепко пожал руку.

Эх, а я уже и забыл, каково это, когда тебя любят просто так. Без твоих денег и власти. Беззаветно и безусловно, не ожидая чего-то взамен.

Мои-то предки, там, в будущем, развелись, отдали меня бабке с дедом, сами убежали строить новую жизнь. А тут на тебе, новая семья вдруг нарисовалась. И такая большая и шумная.

От гостиницы родителей я отправился домой. На нашу конспиративную хату. Уже чуток расслабился. Успокоился.

Прошелся по улице. Дождь уже прошел, воздух свежий и чистый. На асфальте кучи мокрых желтых листьев. Я пинал их ногами.

Смотрел, как листья летят по тротуару. В свете фонарей. Прикольно.

Как это там? Уже наступила стадия примирения. Не удалось выиграть пари, ну и ладно. Я и не из таких дерьмовых ситуаций выбирался.

Ничего, прорвемся. Сам виноват, за язык никто не тянул. Поставил все на кон, вот и проиграл. Теперь, конечно, труднее придется, почти с нуля начинать. Но ничего, попробуем.

Я пришел домой. Усталый, но спокойный. В квартире горел свет.

Пашка и Ракета до сих пор на хате. С надеждой вышли ко мне навстречу. Думали, я пришел с деньгами. Время уже за полночь.

Я покачал головой.

— Не, парни, не вышло. Полный аут. Никого и ничего. Денег нет. Готовьтесь к эвакуации.

Ракета ударил кулаком в стену. Паша опустил голову.

— Может, есть хоть какой-то шанс? — спросил он. — С кем мы еще не разговаривали? У кого есть такие деньги? Целых тридцать тысяч!

Из спальни вылез сонный Алекс. Почесал щеку. Пошел к туалету.

— Какие тридцать тысяч? — рассеянно спросил он на ходу. — Вы про Мадхави, что ли? Нет, там не тридцать, там сорок даже.

Парни еще ничего не поняли, а я крепко схватил Алекса за руку.

— Что ты сказал? Какие тридцать, то есть, сорок тысяч у Мадхави? Ну-ка, повтори.

После сна Алекс шатался как пьяный.

— Ну как? — переспросил он. — Забыли, что ли? Она же аванс хотела дать. Деньгами заплатить. У нее для посольства свежий заказ. Восемнадцать радиоприемников. Одиннадцать магнитофонов для друзей. Золото и серебро для праздника. Пряности эти дурацкие для чая. Весь день вчера звонила. Просила деньги забрать.

Я прижал его к стене.

— Что же ты молчал, паршивец эдакий? Я тут бегаю, деньги ищу. А они, оказывается, под рукой лежали. Все, срочно. Вызывайте такси. Прямо сейчас к Мадхави поеду.

Алекс ошеломленно моргал.

— Так вы ведь и не спрашивали. Тем более, я спал. Ну-ка, пустите, мне в уборную надо.

Глава 4. Белочка

Я вошел в отдельный кабинет «Праги». Косой сидел с Мокрым. За столом. Как обычно.

Стол широкий, длинный. Скатерть белая. Весь заставлен блюдами. Опять все пахнет ароматно. И вкусно.

Шницель из курицы. Филе рябчика. Судак заливной с хреном. Этот проклятый Косой знает толк в еде.

— О, какие люди, — Косой широко улыбнулся. Но не встал. Руку не протянул. Не предложил сесть. — Как поживаешь, дружище? Говорят, ты вчера деньги искал? Всем звонил? Еще и родителей подключил?

Я пожал плечами.

— Да, бегал туда-сюда. Были проблемы. Кое-какие.

Мокрый курил. Смотрел на меня с усмешкой. Потом взял бокал с темной жидкостью. Вроде с вином. Выпил. Поморщился. Молчал.

А вот Косой продолжал улыбаться.

— Что же ты ко мне не пришел, дурашка? Поговорили бы по душам. Потолковали. Может, чего и решили. А сейчас уже нельзя. Ничего. Извиняй. Срок вышел. Но ты молодец, что пришел сам. Не убежал, не спрятался. Уважаю.

Я посмотрел в его глаз. Тот, что глядел на меня. Другой уставился в сторону.

— А зачем мне бегать?

Косой напрягся.

— Как это, зачем? В смысле?

Я отодвинул тарелки с рябчиком, салаты с крабами и огурцами. Поставил на стол черный кожаный саквояж. С двумя длинными ручками. С замком-молнией. И боковым кармашком.

— Вот, пересчитай. Сто семьдесят тысяч. Остальное мы списали. В счет той партии, что ты забрал.

Косой переглянулся с Мокрым. Улыбка мгновенно потухла. Схватил саквояж. Вжикнул молнией. Открыл. Заглянул внутрь.

— Ты смотри-ка. Надо же, притащил капусту, — Косой передал саквояж Мокрому. Удивленно посмотрел на меня. — Ну-ка, пересчитай. Хотя, я уверен, что все верно.

Он удивленно покачал головой.

— Ты и вправду сделал двести кусков. Какой молодец.

Вздохнул. Подождал, пока Мокрый пересчитал. Поглядел на меня. Протянул руку.

— Лады. Это другое дело. Хорошо. Завтра приходи в «Белку». Начнем оттуда. А послезавтра в «Русю». Те люди, что сейчас там рулят, станут твоими. Замами.

Я покачал головой.

— Так не пойдет. Я сам буду решать. С кем работаю. Если они мне понравятся, оставлю. Если нет, то уберу.

Косой навалился на край стола.

— Не надо давить, дружище. Ты получил свое. Но на моих условиях. Договорились?

И оскалился так, по-волчьи. Мол, не нравится, тогда проваливай. Теперь настала моя пора широко улыбаться.

— Да не, Ян, какие базары? Все, как ты скажешь. Будем работать.

Косой кивнул. Мы прекрасно поняли друг друга.

Он надеется, что я лопухнусь. Где-то что-то завалю. И тогда он получит право снова забрать гостиницы. Поставить там своих людей. А пока что пусть они дышат мне в спину.

А я надеялся прорваться к кормушке. А там уже дальше видно будет. Главное, подмять гостиницы под себя. А с его людьми я что-нибудь придумаю. У меня они долго не продержатся.

— Тогда договорились. Завтра, в семь утра. В «Белке». Без опозданий.

Я кивнул. Аудиенция закончилась. Косой принялся рвать рябчика. А я вышел.

В зале ресторана ждали Бочка и Ракета. Сидели за столиком. Бочка уплетал курочку с рисом. А Ракета цедил пиво.

Я их специально взял. Надо уже привыкать. Тоже телохранители нужны.

— Вы долго еще? Пошли отсюда. Нечего тут светиться.

Ракета быстро допил. Бочка доел, давясь. Встали, подошли ко мне. Мы направились к выходу. Спустились по мраморным ступенькам.

— Ну, как все прошло? — спросил Ракета.

Я кивнул.

— Все в ажуре. Завтра идем в «Белку».

Ракета засиял от радости.

— Поздравляю, шеф. Ты сделал это.

Бросился пожимать мне руку. И обниматься. Бочка хлопнул по спине, я чуть не свалился на тротуар.

— Э, тихо, ребята, тихо. Не надо эмоций. Это все пустяки. Сейчас надо залечь на дно. Сегодня не работаем. Идите по домам. Лучше никуда не выходите. Сидите тихо. Как мышки.

Ракета удивился. Вытаращил глаза.

— А что так? Даже в чебуречку нельзя?

Я покачал головой.

— Никуда. Я же говорю. Он может подставу устроить. Чтобы нас менты взяли. Поэтому сегодня сидим тихо. Не высовываемся. Пока не возьмем гостиницы. Потом уже развернемся по-полной. Но сегодня отмените все встречи. Все контакты. Ясно?

Бочка кивнул. Ракета подумал. Потом тоже кивнул.

— Вот и лады. А теперь расходимся.

Я отправил их по домам на такси. Сам тоже поехал в общагу.

Вернулся, а баба Катя остановила меня:

— Витя, тебя дядя искал. Твой. Так настойчиво. Просил перезвонить. Может, чего случилось?

Какой такой дядя? Мои родители уже уехали. Успокоенные. Получили подарки. Все в порядке. У отца завершилась командировка. И не говорили ни про каких дядек.

А, я знаю кто это. И знаю, почему звонили.

Я спросил номер у бабы Кати. Она записала на бумажке. Перезвонил. На третьем гудке ответил знакомый голос.

— Пришел уже? Вахтерша рядом?

Я усмехнулся. Да, точно, так и есть. Как я и предполагал. Голос Коренева.

— Да, рядом. А что же ты, мой дядя, так нечасто звонишь? Совсем забыл про меня? Помнится, ты говорил, чтобы я тебя вообще не беспокоил.

Коренев не был настроен шутить.

— Мы говорили насчет твоего пари с начальством. Честно говоря, никто не думал, что ты его выиграешь. Хотя, Бурный не сомневался. И сказал, чтобы я заранее подготовился. Я был уверен, что ты проиграешь. Но ты опять выкрутился. Что ты за человек такой, Орлов? Ты знаешь, что теперь мы в затруднении? Думаем, как с тобой быть?

Да, я уже тоже думал об этом. Правда, я надеялся, что контора не так быстро узнает о моем выигрыше. У них, наверное, «жучки» в кабинете «Праги».

Но уже успел прикинуть, как разговаривать.

— А в чем у вас затруднения? Разве я хоть раз показал себя вашим врагом? Разве не наоборот? Разве вам не выгодно, чтобы оптовик во всех трех гостиницах был ваш друг? — я отвернулся от бабы Кати и заговорил в трубку. Чуть тише: — В одном только «Интуристе» я обнаружил для вас шпиона. И за день нашел картину, которую вы искали полгода. Как ты думаешь, сколько пользы я принесу, если буду контролировать три гостиницы?

Коренев помолчал.

— Да, конечно. Это так. Но начальство задумалось. Не слишком ли много у тебя власти? — он тяжело вздохнул. — Ладно. Завтра приходи на встречу. В двенадцать. С нашим начальством. Высоким. Хотят познакомиться с тобой. И поблагодарить за все. Мы помним, что ты сделал.

И положил трубку. Раздались короткие гудки. Я тоже положил трубку. Баба Катя улыбнулась.

— Ну что, Витенька? Поговорил с дядей?

Я посмотрел на вахтершу. Не исключено, что она тоже работает на контору. Или на ментов. И с радостью сдаст меня.

Заставил себя улыбнуться в ответ.

— Ага, поговорил. В гости зовет. На выходных.

И отправился в свою комнату. Там меня уже ждал Паша. Я сказал ему, чтобы сидел дома. И никуда не двигал.

— Ну что? — спросил он. Когда я вошел. — Как все прошло?

Я опустился на койку. Время обеденное. В окно пробивались лучи солнца. Погода сегодня просто обалденная. Кивнул Паше.

На соседней койке лежал Коля Устюгов. Делал вид, что читает журнал «Техника молодежи». Но навострил уши.

— Все в порядке, — я устало погрозил пальцем Паше. Который собирался вскочить. И пуститься в пляс. — Только не надо дергаться. Это все рабочие моменты. Нечего радоваться. На самом деле мы сейчас приобрели еще больше проблем. Чем решений. Вкалывать придется, мама не горюй. Так что, на самом деле, тут надо больше плакать. Чем радоваться.

Паша беззаботно махнул рукой.

— Ты всегда так говоришь. Но это надо отпраздновать. Пошли в «Сокол». Мы уже давно не сидели там. Пахали, как проклятые. Давай, вставай.

Я покачал головой.

— Нет, сегодня сидим здесь. Коля принесет нам выпить и перекусить. Но вылазить нельзя. Я уже сказал ребятам. Возможна подстава. Поэтому лучше сегодня расслабиться.

Паша поворчал немного. Но вынужден был согласиться. Мы провели остаток дня в комнате.

Никуда не выходили. Болтали между собой. Потом легли спать. Я даже девочек не разрешил позвать.

Паша улегся на постель. Отвернулся. Обиженный и сердитый.

Утром я встал пораньше. И отправился в «Белку». С собой взял только Бочку. Не стал дергать других ребят.

Гостиница «Белград» - это одна из двух башен на Смоленской. Сейчас построен только один корпус. Высоченный. Напротив здания МИД и Арбата.

Двадцать этажей. Внизу фасад украшали пилоны. Массивные колонны. Отделаны натуральным камнем. А вообще по зданию тянулись стойки-ригели.

Тут селят туристов из Восточной Европы. Из ГДР и Финляндии. Ничего. Тоже рыбное место. Если потрудиться, можно много чего собрать. Не меньше, чем с «Интуриста».

Я подъехал на метро. На выходе из станции встретился с Бочкой.

— Ну что, пошли осматривать? — ухмыльнулся он. — Новые владения.

Где же будет Косой? У директора? У зама? Или опять в ресторане? Я слышал, тут играют джаз. Живая музыка.

Мы подошли к главному входу. Ничем особо не выделялся. Ступеньки. Массивные тумбы с цветами. Стеклянные двери. Швейцар.

Я схватил Бочку за руку.

— Стоп. Куда это мы поперли? Наша дверь сзади.

Мы отошли здание. Очутились в Смоленском переулке. Скромный служебный вход. Неприметный.

Площадка отделена от тротуара гранитной стеной. Чтобы подняться на площадку, надо взойти по ступенькам.

Мы тихонько скользнули в служебный вход. Дверь открыта.

Длинный коридор. Просторный холл. Столики для ожидания, диванчики. Окна. За столиком Косой, Бульдозер и незнакомый мужчина.

Высокий, чуть полный, круглолицый. Улыбчивый.

В джинсах и модной кожаной куртке. Темные волосы длинные и пышные. Модник, одним словом.

— Это Женя Кузьмин, — Косой показал на мужчину. — Твой заместитель. Мы называем его Гитарист. Он покажет, что тут да как. А я побежал. Мы с тобой потом поговорим. Завтра в «Русе». Тоже в семь. Понял?

Хлопнул меня по плечу. Подмигнул Бочке. Быстро скрылся в коридоре. Бульдозер пошел за ним. По дороге смерил Бочку презрительным взглядом.

— Ну что, новое начальство? — Кузьмин приветливо улыбнулся. Пожал нам руки. — Рад познакомиться. Наслышан. Знаменитый Одиссей. Надеюсь, сработаемся.

Я постарался улыбнуться еще шире. Модный тип. И слишком слащавый. Наверняка захочет меня переиграть. И уже считает себя умнее, чем я. И опытнее.

Ну что же. Видал я таких. Пусть так считает. Я ему даже подыграю в этом.

— Да что ты, Женя, — я сразу взял нахальный тон. — Какое там начальство? Я, честно говоря, почти случайно сюда попал. Повезло, можно сказать. А ты тут уже, как рыба в воде. Так что, показывай. А я тебя буду внимательно слушать. С чего начнем?

Кузьмин понятливо кивнул. Повел меня знакомиться. Начали мы с самого низа. И постепенно поднялись вверх. Познакомились со всеми.

От «Интуриста» особо не отличается. Разве что, контингент и вправду больше восточноевропейский. Из соцлагеря.

Относятся с пониманием. Все туристы знают про фарцовку. Даже ни с кем договариваться не надо. Сами приносят вещи. С удовольствием меняют на водку и икру. Ну, еще на значки. Все, как полагается.

Правда, товары по качеству чуток похуже. Не оригинал с запада. Польские и югославские реплики.

Хотя, если постараться, можно найти. И ливайсы, и монтану. И по мелочам тоже всего хватает. Сигареты, колготки, пластиковые пакеты с картинками.

Короче говоря, можно работать. Свыше двухсот номеров, два ресторана.

Под конец Кузьмин познакомил с директором гостиницы. Александр Кружков, высокий представительный мужчина в темно-коричневом костюме. С аккуратной модной прической. Усы тоже тщательно пострижены.

Мы наткнулись на него в коридоре. В руке Кружков держал сигарету, когда разговаривал со мной, сунул ее в уголок рта и так и не вынимал. Причем отнесся ко мне довольно-таки прохладно.

— А, новый оптовик, — он смерил меня с головы до ног. Я заметил, как у него блестят начищенные ботинки. Итальянские, кожаные, с рисунками на носочках. — Ну что же, приятно познакомиться. Только давай сразу договоримся, уважаемый. Ты делаешь свои дела тихо и незаметно. Чтобы я тебя не видел и не слышал. Хорошо? Ты меня понял?

Ого, какой. Я слишком мелкая пташка для такой птицы высокого полета. Ну ладно, мне не впервой. Я не стал спорить.

— Сделаю все возможное, чтобы не мозолить вам глаза, — я даже чуточку поклонился. Шутовски. Но Кружков принял жест за чистую монету. — Буду ниже травы и тише воды.

Кружков улыбнулся. Достал из нагрудного кармашка пиджака солнцезащитные очки, надел.

— Ну, и отлично. Значит, мы разобрались. Тогда, позвольте, я пойду. У меня важная встреча в минкомхозе, потом заседание в райкоме.

И убежал. Руки на прощание не стал пожимать. Мы проводили взглядами его тонкую высокую фигуру. Пока он не исчез за поворотом коридора.

Потом послышался сигнал колокольчика. Лифт подошел. И Кружков укатил вниз.

Кузьмин виновато улыбнулся.

— Вот такой он у нас. Директор. Не хочет видеть нас. Не больше, чем грязь под ногами.

Я кивнул.

— Ладно, мне пока что поровну. Хочет он общаться или нет. У меня другие дела горят. Ну, что там накопилось? Давайте, показывайте.

Началось самое главное. Где там комната с сокровищами? Наподобие той, что в «Интуристе». Кузьмин отвел меня на третий этаж.

Позвал дежурную по этажу. Тетка лет сорока. Ольга Федоровна. Вообще непробиваемая женщина. Меня тоже встретила пренебрежительно.

— Вот этот, что ли? — фыркнула она, когда увидела меня. — На твое место, Кузя? Да ты издеваешься? Его же финны заклюют. Или бундесы. Вы бы еще с детского сада привели. С подготовительной группы. Он хоть на горшок ходить умеет? Слышишь, чудо природы?

Бочка усмехнулся. Кузьмин тоже улыбнулся. Мы стояли в темном коридоре. А дежурная перебирала в руках огромную связку ключей. Звенела ими на весь этаж.

— Ольга Федоровна, начальство не стало бы ставить на мое место совсем зеленого новичка, — ответил Кузьмин. — Так что, поверьте, Одиссей знает свое дело.

Тетка скептически хмыкнула. Открыла дверь, показала товары. Я остался доволен. Номер больше, чем в «Интуристе». И весь забит новыми товарами.

Я кивнул Бочке.

— Давай, веди сюда Карлсона. Забирайте товары. И везите. Сами знаете, куда. А я еще тут побуду.

Кузьмин заволновался.

— А зачем куда-то увозить? Мы можем принять тут неподалеку. Всегда так делали. Точка есть. Наработанная. И сразу люди там на подхвате. Покупатели прямо туда приходят. И сразу товар забирают.

Что-то он слишком испереживался. Я похлопал зама по плечу.

— Мы пока что в другое место отвезем. Я его тебе покажу. На днях. Оно надежное. Никто не знает. И подальше от гостиницы. Так надо. А то вдруг менты нагрянут. И все конфискуют. Понятно?

Кузьмин кивнул. Ольга Федоровна снова скептически хмыкнула. И потерла указательный палец о большой.

— Так, стоп, а где наши кровные? Заработанные. Давайте, сразу гоните. Мы просто так товар не отдадим.

Я указал на Бочку.

— Само собой, уважаемая вы наша хранительница подземелья. Никто вас не обидит. Сейчас ребята сделают опись, посчитают, и я выплачу вам. Все, что полагается. Договорились?

А чтобы не мешать парням, утащил Кузьмина с собой. В ресторан. Отмечать знакомство.

Я не хотел, чтобы он знал, сколько товара мы получили. И еще я пытался его напоить. Чтобы проверить, насколько крепкий. И развяжет ли язык.

Мы просидели в ресторане до обеда. К чести Кузьмина, он умел пить.

Приговорил со мной две бутылки коньяка, но ничуть не изменился. Все также улыбался и любезно разговаривал.

Я дождался, пока он уйдет в уборную и побежал к Бочке. Официанту сказал, что расплатится, конечно же, мой собутыльник.

Карлсон уже был на месте. Загрузил весь товар в машину. Ждал меня. Показал список.

Я поднял бровь. Надо же. Почти вдвое больше, чем в «Интуристе». Правда, во время попойки, я выяснил, что Кузьмин уже три дня не собирал урожай. Вот и накопилось.

— Поехали отсюда, — я расплатился с Ольгой Федоровной. Быстро спустился вниз. И нырнул в машину. — Давай, поехали быстрее. Пока Кузя не выскочил.

Машина рванула с места. Я сидел сзади с Бочкой. Откинул голову назад и заснул сном младенца.

Глава 5. Третий отель

На следующее утро я стоял перед «Россией».

Невероятная великанша. Сейчас еще совсем юная, красивая и полная сил. Я стоял у входа со стороны Москворецкой набережной. Перед одним из трех двенадцатиэтажных корпусов. Гигантский, чуть изогнутый фасад невольно внушал почтение.

В молодости я успел побывать внутри. До того, как «Россию» снесли. Поразился тогда, как обветшала огромная гостиница.

Поэтому сейчас с удовольствием рассматривал новенький фасад. Четыре исполинских корпуса образовали замкнутый прямоугольник. Три выходят на Москворецкую.

Один на Варварку, сейчас она называлась Разина. На нем, кстати, высокая двадцатиметровая башня.

Почти три тысячи номеров, кинотеатр на полторы тысячи мест, галерея, концертный зал на две с половиной тысячи посадок. Рестораны, библиотека, парикмахерские, детские кружки. В цоколе вестибюли и проезды во двор. Просторные каменные террасы и лестницы примыкали к цоколю.

Длинный козырек перед входом. Цвет фасада белый. Окна отделаны алюминием. Снизу коричневый полированный гранит.

Народ выходил и заходил группами. На стоянке перед входом стояли машины. То и дело подъезжали новые, другие уезжали. Фырча двигателями. Мимо спешили прохожие.

Я не стал ломиться в главный вход. Обошел здание. Через небольшую арку вошел во внутренний двор. Навстречу метнулся охранник.

Ну как, охранник. Сторож, дядька лет пятидесяти. С седой бородой.

— Ты куда лезешь, щенок? Сюда нельзя. Посторонним вход запрещен. Видал? — он ткнул в табличку.

И вправду, на воротах висел такой знак. Недоброжелательный. Отпугивающий случайных проходимцев. Но я-то не такой.

Поэтому я не поддался. Уперся, когда старичок начал подталкивать меня прочь.

— Э, отец, ты чего такой негостеприимный? Я к Прорабу.

Сторож перестал толкаться. Поглядел на меня испытующе. Пожевал толстыми губами.

— А ты кто такой будешь?

Ага, знает значит. Я достал из кармана сигареты. Импортные, «Camel». Вручил деду.

— Держи, отец. Мы с тобой теперь часто встречаться будем. Я теперь заместо Прораба.

Сторож с благодарностью принял подношение. Оглядел меня с головы до ног. Хмыкнул. Посторонился.

— Ага, вот оно как. Ты значит, тот самый. Как там тебя… Грек какой-то древний.

Я прошел в ворота. Внутри чистенько, аккуратно. Дорожки, скамеечки, нечто вроде парковой зоны.

Деревья высажены, правда, еще тонкие и хилые. Молоденькие. Штук пять машин стоит, «Волги» да «Жигули». И еще молоковоз с цистерной. Люди суетятся, бегают. С сумками и пакетами. Хлопоты, короче говоря, повседневные.

— Ага, тот самый. Мифологический. Одиссей зовут.

Пачка сигарет исчезла в кармане сторожа. Он осуждающе покачал головой.

— А что же, нормального имени нет, что ли? Чего ты скрываешься? Придумал тоже, Одиссей.

Я махнул на прощание.

— Это творческий псевдоним, дедуля. Чтобы свои узнавали. Где там Прораб? Говорили, он в централке будет.

Сторож указал на ближайший вход.

— Иди туда, не потеряешься.

Я так и сделал. Никаких фанфаров, труб и аплодисментов. Возле двери меня не встречал почетный караул. Скорее, наоборот.

Когда я входил, навстречу вырвались двое портье. В униформах. Тащили руках чемоданы. Чуть не снесли с ног.

Так, где бы отыскать нашего Прораба? Я обошел весь первый этаж корпуса. Потом перебрался в другое здание. Не выходя на улицу. Через перемычку на втором этаже. Прораб как сквозь землю провалился.

Косой обещал, что он будет встречать меня. Еще во внутреннем двое, в семь утра. Но бывший оптовик блистал отсутствием. Хотя, он здесь не один.

Я слышал, что в «России» работала целая бригада. Из-за огромного количества номеров. По сравнению с «Интуристом» и «Белградом».

Пять человек оптовиков. Под началом Прораба. Поэтому, наверное, у него такая кликуха. И ни одного сейчас нет на месте. Как сквозь землю провалились.

Дежурные и администраторы, с которыми я разговаривал, недоуменно пожимали плечами. Как будто, вообще в первый раз слышали про фарцовку.

Через час блужданий и странствий по гостинице я начал хмуриться. Так, это уже не смешно. Откровенная демонстрация неуважения. Есть, что предъявить Косому.

Наконец, один из администраторов в северном корпусе, приветливо улыбнулся.

— О, а я слышал. Одиссей, да? Пойдем к заму. Прораб сегодня не смог подъехать. У него случилось что-то срочное. Вместо него зам введет вас в курс дела.

Я заметил, как он внимательно осмотрел меня. Сам мужчина лет за тридцать. Чуть полный, в костюме. Румяный и матово-белый.

Здесь, кстати, вообще все ходили в костюмах. Или в униформах.

Чтобы встретиться с замом, пришлось вернуться назад. В один из корпусов на Москворецкой. Мы поднялись на десятый этаж.

Администратор по большей части молчал. Когда я разговаривал с ним, отвечал односложно, «да» или «нет».

Настороженный какой-то. Как будто я его подставить хотел.

— А как зовут зама? — спросил я в лифте. Мы поднимались в гудящей коробке. — И директора тоже. Я его увижу сегодня?

Администратор пожал плечами. Старался выглядеть неосведомленным.

— Не знаю. Директора сложно увидеть. Я его сам пару раз только видел. А зама зовут Мукомолов Ларион Парфенович.

Так, все сходится. Я же не совсем идиот. Подготовился к визиту. Выяснил все о Прорабе и его команде. О директоре и его замах.

Слава богу, есть знакомые. Кто может подсказать. Что к чему в этом огромном царстве. Временно живущих людей.

К Кореневу я не обращался. Пробил через знакомых Кудряшова. И знакомых фарцовщиков. Тех, кто работал с «Россией».

Мы вышли из лифта. Пошли по длинному коридору. На потолке щедро гудели лампы. Заливали все вокруг светом. Под ногами красные ковры.

Двери номеров деревянные. В одном убиралась горничная. Я заглянул внутрь.

Большое панорамное окно. Шторы, потолки, похожие на навесные. Телевизор на четырех ножках. Горничная как раз его протирала. Круглый обеденный столик. Рядом симпатичные кресла из серой ткани, с подлокотниками и подголовниками.

У стены еще столики. Типа журнальных, черные. На полу сплошной ковролин, тоже темно-серый. А ниче так, стильненько.

Мы остановились перед дверью с желтой табличкой: «заместитель директора Мукомолов Ларион Парфенович». Администратор пригласил меня внутрь.

Никакой секретарши. Мы сразу попали в кабинет. Навстречу поднялся черный человек.

Не в смысле цвета кожи. А в смысле стиля.

Мужчина в черном костюме. Застегнутый на все пуговицы.

Лет сорока, серьезный и неулыбчивый. Большие проницательные глаза спрятаны за очками в черной оправе. Волосы тоже черные. Чуть с сединой. В руке держал черную перьевую ручку.

— Прибыли, значит? — он не стал здороваться. Указал на кресло. Перед столом. — Когда приступаете к работе?

Ух ты. Сразу с места в карьер. Молодец. Мне нравится.

Я поглядел на администратора. Мукомолов кивнул.

— Спасибо, Олег Дмитриевич. Вы можете идти.

Администратор ушел. Деликатно закрыл за собой дверь. Я развел руки в стороны.

— Чем быстрее, тем лучше. Я готов хоть сейчас. Вам тоже, как понимаю, надо быстрее. У вас, наверное, товару уже накопилось.

Мукомолов сухо кивнул.

— Ваш предшественник уже второй день пропадает. Так нельзя. Надо срочно работать. Как часы. Он, в целом, справлялся. Несмотря на некоторые инциденты. Вы сможете наладить процесс? Я хочу, чтобы все было быстро, бесшумно и без сбоев. К сожалению, вы слишком молоды. Если бы моя воля, я бы ни за что не допустил вас. К такой ответственной работе.

Правильно. На его месте я бы подумал тоже самое. Но, наверное, не стал бы рубить правду матку в лицо.

— Я отвечаю за процесс, — ответил я твердо. Глядя Мукомолову в глаза. — Можете не сомневаться. Дайте команду персоналу работать со мной. И просто отойдите в сторону. А дальше я уже сам.

Мукомолов покачал головой. Такой сухарь, как он, не мог просто так взять и отдать на откуп. Целый громадный отель. Неизвестно откуда вынырнувшему юнцу. Поэтому он указал на меня кончиком перьевой ручки.

— Нет. Прораб очень нас подвел. Мы не можем так рисковать. Если сейчас будет проверка, мы все встрянем. По уши в дерьме. Я хочу, чтобы ты провел инвентаризацию товаров. Потом пришел ко мне со списком. Потом быстро увез товар. Не днем, на глазах у всех. А ночью. Тихо и незаметно. Сможешь это сделать? И еще, мы требуем, чтобы ты сразу выплатил всю сумму за товар.

Вот паскудство. Какой недоверчивый. И Прораб, уродец, тоже подставил.

— По первому пункту без проблем, — я кивнул. Если уж сотрудничать с администрацией, то лучше начать это с тотального контроля. — Насчет вывоза ночью я обеими руками за. Но вот по деньгам давайте еще поговорим. Если у вас очень много, я прошу отсрочки. Заплачу часть, остальное потом. Можете спросить кого угодно на Горького, в «Интуристе» или в «Березке». Меня там знают. Я платежи никогда не пропускаю. Все, что надо, оплачиваю.

Большие черные глаза Мукомолова буравили меня сквозь толстые линзы очков. Словно две толстые дрели. Он бы с удовольствием пригвоздил бы меня к стене. И выбросил с десятого этажа.

— Нет, это неприемлемо, — заявил он. Покачал головой, стеклышки очков блеснули, отражаясь, на солнце. — Я уже навел справки насчет тебя. Говорил с Даниловым. И с Кружковым. Ты очень шустрый молодой человек. Просто невероятно шустрый. Такого никогда не было, чтобы в трех гостиницах, стратегически важных учреждениях нашей столицы, был только один оптовик. Это чревато осложнения в будущем. Тебе чертовски повезло. Я не знаю как, но ты взял самый огромный прикуп. Какой только можно. И я очень сильно сомневаюсь в том, что ты сможешь переварить этот кусок. Поэтому я категорически не собираюсь давать тебе послабления. Докажи, что ты можешь сотрудничать с нами. Оплати всю сумму разом. Какая бы она ни была.

Вот поганец. Не доверяет он, видите ли. Я прикинул, как быть. Пока что вариантов нет. Придется идти на его условия.

— Давайте, я быстрее займусь товаром, — сказал я. — А там уже видно будет. Еще раз повторяю, что с деньгами проблем нет.

Мукомолов посмотрел на меня. Потом взял трубку, набрал номер.

— Люда, зайдите ко мне, — сухо сказал он.

Минут пять мы сидели молча. Мукомолов углубился в бумаги. Делал в них пометки.

Я сидел спокойно. Хотя сам лихорадочно соображал, где найти деньги.

Дверь хлопнула. В кабинет вошла женщина. Тоже лет сорока-пятидесяти. В строгом деловом костюме. В руках бумаги. На груди очки на веревочке.

Лицо строгое и морщинистое. Наверняка, ближайшая помощница Мукомолова. У такого сухаря и подчиненные как роботы. Это, как пить дать.

На меня не глянула.

— Вызывали, Ларион Парфенович? — спросила она.

Муковомолов снова ткнул в мою сторону кончиком ручки.

— Этот человек будет вместо Прораба. Покажите ему склад. И поставьте кого-нибудь, чтобы сделали инвентаризацию вместе с ним. Одновременно.

Люда кивнула. Подала шефу бумаги.

— Я вам товарные накладные по прачечной принесла. Помните, за август? Вот здесь подпишите. Я к товарищу Одиссею Зиночку приставлю. Я думаю, они найдут общий язык.

Мукомолов сначала хотел что-то сказать, но прикусил язычок. Кивнул. Протянул руку, взял бумаги. Быстро подписал.

— Можете идти, — сказал мне. И кивнул на дверь. — Жду, когда закончите. Со списком.

Мы вышли вместе с Людой.

— Мне кажется, или нет, но в кабинете вашего зама не хватает солнечных лучей, — заметил я, когда мы пошли по коридору. — Поэтому он такой холодный?

Губы Люды даже не дрогнули. Мы шли по коридору. Добрались до лифта. И спустились на третий этаж. Там перешли в другой корпус. Пересекли его.

Потом добрались до другого. Спустились еще ниже. И очутились в подвале.

Длинный коридор, похожий на бункер. Свежеотбеленные стены. Всюду прохладно. Даже холодно.

Ряд серых железных дверей тянулся вдоль стен. Над каждой сверху прямоугольники железных сеток, для вентиляции.

На белом же потолке ярко горели длинные лампы, тоже надежно спрятанные за решетчатые покрытия. Местами попадались ящики трансформаторов с желтой молнией и угрожающей надписью: «Высокое напряжение».

Мы пошли вперед. Далеко впереди, у одной из двери неподвижно стояли двое человек. Женщина и мужчина.

Женский силуэт довольно любопытный. Стройный, выгодно облаченный в красное платьице. Подолы широкой легкомысленной юбки ниже колен. В талии тонкая, как оса. Еще и коса длинная и золотистая. Задорно перекинута через плечо.

Я бы не удивился, если бы женщина протянула мне поднос с румяным караваем и щепоткой соли. На славном симпатичном личике числа улыбка.

Ага, это и есть та самая Зиночка. При упоминании имени которой Мукомолов сморщился, как будто залпом выпил стакан уксуса.

Мужской силуэт самый обычный. Мужчина лет пятидесяти. Издали на унылом лице выделялись густые щеточки усов. А еще огромный ноздреватый нос.

Одет в синий халат с огромными боковыми карманами, в которых можно было спрятать весь наш товар. На голове черная кепочка. А под халатом клетчатая сине-белая рубаха и давно не глаженые черные брюки. Мужчина неодобрительно глядел на нас, наклонив большую голову.

Мы подошли, я крепко пожал мужчине мозолистую руку. Он недовольно поморщился.

Женщина продолжала радостно улыбаться. Сейчас, вблизи, я бы скосил ей лет десять. Скорее всего, лет двадцать пять - двадцать восемь.

— Знакомьтесь, это товарищ Одиссей, — бесстрастно сказала Люда. Указала тонкой ручкой на мужчину. — Это наш завхоз. Дядя Миша. Он здесь заведует подвалом. И поможет вам. А это Зиночка. Она у нас администратор. Самый молодой. И самый перспективный. Она будет работать с вами. В курсе всех наших дел.

Зиночка с улыбкой пожала мне ладонь. Ручка у нее сухая и мягкая. Ей идет улыбка. Ямочки на щечках очень даже притягательные.

— Рада познакомиться, — сказала девушка. Голос тоже приятный и мелодичный. — Надеюсь, сработаемся.

Дядя Миша пробурчал что-то неприветливое.

Ладно, все эмоции в сторону. Я тут не ради сердечных дел. А ради финансовых.

Дядя Миша зазвенел связкой ключей. Ловко извлек их из необъятного кармана.

Со скрипом открыл тяжелую могучую дверь склада. Пошарил по белой стене. Нащупал выключатель. И включил свет.

Три больших подвальных помещения. Стены и потолок тоже выкрашены в белый цвет. Под потолком тянутся узкие продолговатые окна. Защищены решетками.

И весь этот простор заполнен бумажными коробками, хрустящими целлофановыми пакетами и свертками из цветной ткани. Чуть ли не доверху. Чтобы увезти все это великолепие, нужно два здоровенных грузовика. Я сразу прикинул.

— Эге, а тут надо поработать, — я озадаченно почесал затылок. — Один я тут долго буду колупаться. Людочка, милая моя. Будьте любезны. Снаружи у западного корпуса должны стоять трое людей. Их зовут…

Но Люда тут же перебила меня. Самым нахальным образом.

— Все просьбы - только Зиночке и дяде Мише. Или идите сами. А я удаляюсь.

Круто развернулась на каблуках и ушла. Высоко задрав крючковатый нос.

Ну и ладно. Без нее тут гораздо легче дышать. Я поглядел на оставшихся. Дядя Миша не горел желанием ходить куда-то.

Он здесь находился на правах наблюдателя. Бдительно следил за мной. Чтобы я чего-нибудь не стибздил.

А вот Зиночка тут же прощебетала:

— Я с удовольствием помогу вам. Кого позвать?

Ах ты ж моя хорошая. Я снова с симпатией поглядел на девушку. Дотянуть и понимал, что Люда и Мукомолов не просто так подсунули мне ее.

— Там трое ребят, — сказал я. — Скорее всего, около входа во внутренний двор. Их зовут Штырь, Пионер и Капуста.

Дядя Миша опять пробурчал нечто неразборчивое. Надо полагать, не одобрил наши непрезентабельные клички. Зиночка зато не сомневалась.

— Я сейчас приведу их.

И быстро убежала. По коридору торопливо застучали ее каблучки. Я не терял драгоценного времени. Взял бумагу, карандаш, подозвал нелюдимого дядю Мишу поближе и начал вскрывать пакеты. И записывать товары.

Вскоре в коридоре послышались гулкие и грубые голоса. Что-то не похоже на моих волчат. Я резко обернулся.

В подвал вошли трое парней. Самого что ни на есть приблатненного типажа. Коротко стриженные крепыши. В спортивных костюмах.

Один, самый здоровенный, лениво подошел ко мне. Взял за пиджак, протянул к себе.

— Ну что? Вот он я, Прораб. Есть претензии?

Глава 6. Кадры решают все

Так, вот ты какой, наш Прораб. Похож на воина викинга. Головореза. Завоевателя южных земель.

И сейчас готового перерезать мне глотку. Например, вот этими ножницами для вскрытия бечевки.

Когда видишь хищника, не надо показывать страх. Наоборот, надо заставить бояться. Его самого.

Я резко шагнул вперед. К Прорабу. Не сводя с него тяжелого взгляда.

— Ты Прораб? Где ты шляешься? Я тебя с утра жду. Косой сказал, что ты будешь ждать меня в семь утра. У ворот во внутренний двор. Тебе что, плевать на слово нашего шефа? Ты его вообще ни во что не ставишь?

Судя по отекшему лицу и красным глазам Прораба, понятно, где он пропадал. Праздновал, само собой. Какое-то мероприятие. И сейчас у него трещит башка.

— Э, а че такого? — от моего напора Прораб даже попятился. Ну, конечно, сыграло роль упоминание Косого. — Я же сказал, что могу опоздать. Просто так случилось…

Ну и отлично. Раз он отступает, то может и вообще сдаться.

— Ну, как, Прораб, — я указал назад. На товары. — Посмотри сюда. Я только что говорил с замом. Он очень зол на тебя. Ты, оказывается, и вчера не появлялся. Совсем забыл сюда дорогу. А мог бы уже давно вывезти товар. И продать. И капусты нарезать. И отдать ее Косому. И он был бы доволен. А сейчас эту капусту я резать буду. Понимаешь?

Парень нахмурился. Вытер потный лоб. Оглянулся на молчаливых приятелей. Но те просто развели руками.

Я похлопал его по крепкому плечу.

— Послушай, Прораб. Есть возможность замять все это. Решить к полному удовлетворению всех участников. Как на это смотришь?

Прораб шмыгнул носом.

— Ну, а че нет. Я же вообще не в курсах. Что да как. Мне сказали, работай на «России». Я и работал. Потом сказали, ты уходишь. Вместо тебя будет какой-то Одиссей. Ну, а я че? А я ниче. Мое дело маленькое. Просто забирать товар. И отвозить. Куда скажут.

Так, это хорошо. Очень хорошо. Он и вправду дубоголовый. Пробитый насквозь. Косой использовал его, как бегунка. Чисто подай-отнеси.

Тоже правильно. Если попадется, не сдаст своих. Просто сядет за решетку. И будет молчать.

Хотя, это не мой подход. Я предпочитаю, чтобы каждый работал на своем месте.

Но в этом конкретном случае я даже рад. Что Прораб такой туповатый. Как пробка. Так его легче охомутать.

— Послушай, дружище, — я приобнял Прораба. Мы с ним пошли по подвалу. — Тут такое дело. Я бы тебе с удовольствием помог. Я вижу, что ты и твои люди - хорошие и надежные парни. Просто вы чуток загуляли. Думали, что теперь с вас нет спроса. Правильно?

Парень кивнул. Он выше меня почти на голову. Но ниже Бочки. Хотя, мог бы соперничать с ним по крепости мышц.

— Ну да, я же говорю. Мое дело маленькое.

Я кивнул.

— Я могу замолвить за тебя словечко. Перед Косым. Но для этого я хочу, чтобы мы стали друзьями. Хорошо?

Прораб обрадовался.

— Так и я того же хочу.

Мы с ним хорошо поладили. К моменту прихода других моих людей Прораб стал ручным. Еще не до конца моим. Но фундамент дружбы уже заложен.

— Вот, ваши ребята, — Зиночка продолжала улыбаться. — Привела.

Да, это мои трое новобранцев. Все трое маленькие и неказистые. Но только на первый взгляд.

Штырь, Костя Барабанов, учится в машиностроительном техникуме. Золотые руки. Все может починить. Фарцуе, чтобы заработать на машину. Он влюблен в технику.

Пионер, Алексей Ремнев. Отличник. Филолог и переводчик. Тихий и застенчивый парень. Хочет подзаработать на новые шмотки. Чтобы кадрить девочек. И еще хочет познакомиться с иностранцами. Чтобы практиковать языки.

И, наконец, Капуста. Илья Луговой. Математик, очкарик и скрипач. Шахматист.

И к тому же любитель денег. Здесь он для того же, что и я. Чтобы заработать.

Этого гения я откопал всего день назад. Вернее, он сам меня нашел. Явился, не запылился.

Ждал меня в «Интуристе». Два дня. Пока я не пришел. Невысокий, пучеглазый, похожий на жабу. И еще в очках.

— Это тебя зовут Одиссеем? — вдобавок ко всему, Капуста еще и картавил. — Я думал, ты другой. А ты вон какой. Ладно. Слушай. Я хочу работать на тебя. Ты, говорят, гений продаж. А я финансовый гений. Давай объединим наши усилия.

Я быстро проверил, кто таков. И остался в восторге. У Капусты мышление предпринимателя. Только, в отличие от меня, он спокойный и рассудительный. И не делает опрометчивых шагов.

— Ну что тут, всего-то товаров? — заканючил Капуста. — А что так мало? Этого нам на зубок не хватит. Я думал, «Россия» - это достойная гостиница. А тут вообще все по мелочам. Стоило ли вообще ради такого сюда приходить?

Он лукаво поглядел на меня. А я радовался. Что у меня такой сообразительный помощник. Хоба, и одним ходом поставил нас в более выигрышное положение.

Пионер и Штырь промолчали. Хватило ума. Жадно оглядывали помещение, заполненное товаром.

— Ну, тут уж так получилось, — виновато защебетала Зиночка. — Обычно у нас больше бывает. Сейчас народу меньше заехало. Зато на следующей неделе съезд делегатов металлургической промышленности. Со всего мира приедут. Со всех пяти континентов. Вот тогда будет много народу.

Капуста сварливо кивнул.

— Со всех пяти континентов? С Антарктиды тоже, значит, будут? Представители с птичьего базара?

Зиночка отчаянно захлопала длинными ресницами.

— Не обращайте внимания, — я успокоительно пожал ее теплую ладошку. — Он всегда такой привередливый. Перед работой. Ну что, приступим?

Капуста забрал у меня бумагу с карандашом. Сопя, посмотрел, чего я там написал. Шагнул к товарам и принялся быстро их разворачивать. Осматривать и записывать.

Тут я спокоен. Капуста посчитает товары и цены лучше меня. И качество сразу проверит. От него не укроется ни малейший брак.

— Так, а вы слушайте меня, — я подозвал Штыря, Пионера и Прораба. Отвел чуть в сторонку, чтобы дядя Миша не слышал. — Значит так, Штырь и Прораб. Едете за грузовиком. Примерно к десяти вечера. Чтобы перевезти все это. Договоритесь.

Прораб покосился на Штыря. Прикидывал, удастся ли его прогнуть под себя. Так, пожалуй, он еще недостаточно приручен.

— Так стоп, — я на ходу поменял распоряжение. — Прораб, ты остаешься с нами. Ты нам нужен. Познакомишь меня со всеми администраторами и дежурными. И с директорами заведений. А ты, Штырь, бери ребят Прораба. И езжай вместе с ними. За грузовиком. И вообще. Штырь. Ты обещал найти водилу. Нам нужен грузовик на постоянку. Чтобы возил нас. Не обязательно круглосуточно. Но у тебя должно быть трое калымщиков с автобазы. Чтобы подрабатывали на нас. По вечерам и ночам. Так что, привези мне таких. Сегодня же.

Я отправил Штыря и парня Прораба за водилой.

Сам обратился к Пионеру.

— Так, ты берешь другого парня Прораба в помощники. И езжай за хатами. Вот тебе деньги. Возьми еще два квартиры. Это будут наши точки. Одна, однокомнатная, для «Белки». Вторая, трехкомнатная, для «России». Понял? Не так далеко друг от друга. Но и не рядом. Давай, тоже делай все быстро. Вперед. Ушуршали.

Ребята тоже быстро убежали. Я похлопал Прораба по спине.

— Ну что, дружище, пошли. Показывай свои владения. Зиночка, пойдем с нами. А дядя Миша присмотрит за Капустой.

Зиночка радостно согласилась. Мы отправились исследовать «Россию».

Это и вправду гигант. Государство в государстве. Целый городок. Мукомолов нисколько не преуменьшал своего значения. Администрация гостиницы сидела очень высоко. В иерархии.

Здесь, в «России», иногда попадались невероятно редкие звери. Замы министров, вторые секретари посольств. Чемпионы мира по разным видам спорта. Деятели культуры, певцы и танцоры. Секретари обкомов партии, из провинции и союзных республик. Дальнего и ближнего зарубежья.

И целая прорва иностранцев. Выбирай, не хочу. Можно пропадать тут целыми днями. И все равно находить новые и новые лица.

Но сейчас меня больше интересовал персонал. Каким бы дубом не был Прораб, но он работал тут уже пару лет. И хорошо знал всех. В лицо.

Дежурные по этажам. Горничные и носильщики. Администраторы на ресепшн. Бармены и официанты в ресторанах. Все швейцары, само собой. Сантехники и мусорщики. Дворники. Даже коты во дворике.

— Ага, так вы теперь с этим молодым человеком? — столько испытующих взглядов за раз я еще не ощущал. — Ну что же, давайте работать. В добрый путь, как говорится.

В обед мы остановились перекусить в буфете кинотеатра «Зарядье». Прораб меня угостил безумно вкусными пирожками.

— Слушай, а как нам быть с Мукомоловым? — спросил я. — Он требует, чтобы мы сразу заплатили за товар. А у меня сейчас нет таких денег.

И поглядел на Прораба. Тот сразу сделал озабоченное лицо. Почесал голову. Он купил себе нарзан, чтобы унять треск внутри черепа.

— Не знаю, — признался коллега. — Я в таких случаях всегда звонил Мокрому. А тот уже сам решал. С Косым.

Я подумал. Кажется, мне придется сделать тоже самое.

— И к чему они обычно приходили? — спросил я. С любопытством. — Дай угадаю. Платили деньги. В большинстве случаев.

Прораб кивнул.

— Ну да. С Мукомоловым особо не поспоришь. А с Долгачевым - тем более. Он вообще со мной не разговаривал. Нос воротил. Ну да, птица высокого полета.

Ага. Посмотрим, кто такой этот Долгачев. Но потом. Когда я буду готов. У меня уже есть пара мыслишек по этому поводу.

— Отлично, — я огляделся. Нашел вдали будку с телефоном. — Тогда я сделаю то же, что и ты. Поговорю с Косым.

Я оставил Прораба доехать пирожки. А сам подбежал к телефону. Набрал Косого.

Как всегда, ответил Мокрый. Интересно, если позвонить в три часа ночи, он тоже поднимет трубку?

— Наконец-то, — сказал помощник Косого. — Куда ты девался? Мы уже думали, ты не пришел. Тогда пришлось бы отобрать у тебя точку.

Я усмехнулся. Я же говорил. Они уже думают, как бы забрать все обратно. Правой отдали. Левой забрали.

— Нет, все наоборот, — я объяснил, что Косой не пришел, а Прораб опоздал. — А ваш Мукомолов из-за этого был в бешенстве. Он ждал нас больше часа. Отменил из-за этого важные встречи. Мне пришлось самого его искать. Еле как нашел.

Мокрый замолчал.

— Вот оно как. Ладно, мы разберемся. С Прорабом. По-своему.

Но мне это не надо.

— Может, и разберетесь, — сказал я. — Но мне от этого ни холодно, ни жарко. Как быть с капустой? Мукомолов не хотел ничего слушать. Из-за моего опоздания. Требует, чтобы мы оплатили всю партию. Сразу. Ты понимаешь? Я не собираюсь платить. Эта ситуация произошла по вашей вине. Если не пришел Прораб, то мог бы прийти Косой. Он же сам обещал, что будет. Я рассчитывал на него.

Мокрый помолчал. Возможно, что он зажал трубку рукой. И общался с Косым. Тут же.

Потом он ответил.

— Ладно. Мы заплатим за эту партию. Ты вернешь эти деньги через три дня. И объясни Мукомолову, что так получилось. А сам постарайся продать товар как можно быстрее. Понял?

Я сказал, что да. Назвал примерную сумму.

Мы договорились встретиться через час. Мокрый отправит человека с деньгами в гостиницу.

А я могу завершить еще одно важное дело.

— Ну, как он? — Прораб подошел ко мне. Жирный рот вытер бумажкой. — Все в порядке? Не слишком разозлился?

Я сокрушенно покачал головой.

— Ну, я бы так не сказал. Но Мокрый недоволен. Твоим опозданием. Видишь ли, из-за того, что ты не пришел вовремя, Мукомолов потребовал оплатить за весь товар наперед. Ну, не совсем из-за этого, но там все взаимосвязано. Если бы ты меня привел к нему пораньше, можно было бы все решить. А так он мне не доверял. И потребовал оплатить заранее. А я сказал это Мокрому. Как ты и посоветовал. Тот согласился, но решил, что это ты разозлил зама.

Прораб начал грызть ногти.

— Да я же не хотел! Муковомолов всегда так требует. Правда, в последнее время мы оплачивали позже. Но это ведь не значит, что все из-за меня…

Я кивнул.

— Слушай, дружище, я все понимаю. Предлагаю тебе пока пару дней уйти на дно. Не показываться Мокрому и Косому на глаза. А я пока что поговорю с ними. И постараюсь быстрее продать товар. Найти деньги. Тогда они успокоятся. Хорошо?

Прораб тут же согласился. Еще и благодарил меня. За то, что я ему помогаю. Он готов был убежать прямо сейчас.

— Только ты мне скажи, как тебя найти, — сказал я. — И чтобы я мог тебя предупредить, когда все закончится.

Прораб продиктовал телефон. Кореша в Подмосковье. Там у него есть дом. Он решил уехать туда.

Я тут же отправил его подальше. Еще и деньги дал на такси и еду. И вздохнул с облегчением. Когда Прораб уехал.

Потом получил деньги от человека Косого. Это оказался Бульдозер.

— А где Прораб? — спросил он. — Я хотел забрать его.

Я покачал головой.

— Не знаю. Куда-то ушел. По важным делам. Сказал, будет чуть позже.

Бульдозер сверлил меня недоверчивым взглядом.

Мы сидели в вестибюле на первом этаже. В северном корпусе.

Мимо прошла делегация участников научного симпозиума. Из Франции. Человек двадцать, не меньше. Эх, сколько потенциальных клиентов.

— Ладно. Увидишь его, скажи, чтобы срочно ехал к Косому.

Я кивнул.

— Конечно. Обязательно. Всенепременно.

Бульдозер ушел. Я спрятал деньги во внутреннем кармане. А сам отправился к капитану госбезопасности Житкову Петру. Куратору гостиницы.

Тут ведь какая история. Я побывал-таки на встрече с генералом. С руководством Бурного.

Это очень суровый дядька. За все время разговора со мной ни разу не улыбнулся. Хотя, может, это потому что я презренный фарцовщик?

— Мы высоко оцениваем ваши заслуги, — сказал он. Когда я стоял перед ним навытяжку. Хотя и был одет не в мундир, а в свой серый помятый костюм. — Представили вас к награде. За заслуги перед отечеством. Правда, товарищ полковник докладывал, что вы своеобразный человек. И вам ордена и медали не очень-то и нужны.

Он пригласил меня сесть. Сам тоже уселся в кресло. Рядом стояли Бурный и Коренев. Они устроились напротив.

Время уже темное. Поздний вечер. Скоро полночь. Но здесь, на Лубянке, похоже, работа в самом разгаре. Кипит и бурлит.

Правда, в кабинете генерала тихо. Только ритмично постукивал маятник на высоких часах-башне у стены.

— А теперь поговорим предметно, — генерал пронзительно смотрел на меня. — Что вы хотите за свои услуги? Вы ведь утюжник. И наверняка предпочитаете более весомые и материальные вознаграждения. Чем благодарность и грамоты.

Я кивнул. Да, точно. Денег тут явно не получишь. Но можно взять другое, гораздо более важное.

— Мне ничего не надо, — я позволил себе откинуться на жесткую спинку стула. — Я просто помог вам. Из чистых побуждений. Несмотря на то, что я спекулянт и утюжник.

Генерал усмехнулся.

— Я был слишком резок. Прошу прощения. Но все же. Достаточно умный ход, признаю. Однако я не верю в ваше бескорыстие.

Я поглядел на Бурного. Полковник сидел с бесстрастным лицом.

— Ладно, если уж вы настаиваете, — я снова повернулся к генералу. — Мое условие прежнее. Мы сотрудничаем с вами, но без каких-либо бумаг. Только джентельменское соглашение. Если я найду еще шпионов или преступников, я сообщу вам. Но и вы предоставляете мне защиту. От МВД и ОБХСС. И вы знаете, что теперь моя сфера интересов распространяется не только на «Интурист».

Генерал поморщился.

— Да, я знаю. Мы уже неоднократно обсуждали этот вопрос. Пока что да. Мы оставляем за вами эти гостиницы. Но если что-то пойдет не так… Вы их лишитесь. Хотя, защиту мы оставляем в любом случае. По этому поводу мы договорились. В тюрьму вы не попадете. Если только совсем не потеряете голову.

Я улыбнулся.

— Вот и отлично. Тогда мне больше ничего не надо.

Меня снабдили сведениями о кураторах в гостинице. И если с государевым окном в «Белке» я еще познакомиться не успел, то здесь, в «России», самое время.

Я нашел неприметный кабинет в южном корпусе. На пятом этаже. В конце коридора.

Там, где комнаты размещения гостиничного персонала. И очень мало номеров для постояльцев.

Тихонько постучал. Изнутри послышалось:

— Входите.

Я вздохнул и открыл тяжелую деревянную дверь.