Фарцовщик: уговор дороже денег. Том 3

Глава 1. Командировка

Сидящий передо мной парень затянулся было сигаретой «Marlboro», но поперхнулся и закашлялся. Наклонился, изогнулся, скрючился, держа сигарету в пальцах. Его товарищ Як похлопал его по спине.

Я аккуратно забрал сигарету и затушил в черной металлической пепельнице в форме тарелочки с острыми краями. К тарелочке приварена фигурка чертенка с большими глазами, держащего в руках трезубец.

— Не надо так переживать, коллега, — я успокаивающе поднял руку. — Постараемся решить эти ваши проблемы с Косым. Вы обратились по нужному адресу. Тем более, что я и так собирался в Ленинград. У меня дела в северной столице. Поэтому бросайте курить. Вам понадобится много здоровья, когда мы будем праздновать победу над этой сволочью.

Кеша Дронов по кличке Фред перестал кашлять и вытянул губы в неправдоподобной улыбке. Взял граненый стакан с вишневым и яблочным компотом, выпил большими глотками. На его длинной шее усиленно двигался кадык, вверх-вниз, вверх-вниз.

Я оглянулся на своих ребят и тоже улыбнулся. Они улыбнулись в ответ.

Встреча с ленинградскими фарцовщиками проходила в отдельном кабинете закусочной «Сокол», в той самой, неподалеку от моей общаги. Я тут иногда встречался с людьми, обсуждал дела.

Ну как, отдельный кабинет? Небольшой уголок, отгороженный двумя деревянными лакированными ширмами, каждая из четырех секций. Высотой два метра с лишним, украшена резьбой, раздатчица Лидия Михайловна уверяла, что ширма индийская. Надо будет потом показать Мадхави, спросить, так ли это?

Поэтому звуки из общего зала до нас все равно доносились хорошо. Пол кафельный, столики и стулья с металлическими ножками, окна широкие, под подоконником чугунные батареи.

Чтобы встретиться с ленинградскими гостями, мы соединили три квадратных столика с покрытием из ДСП и пластика, накрытыми клеенками. Подали самый обычный обед, на первое борщ и салат с морковкой, на второе котлета с пюре и компот из сухофруктов. На пластиковых подносах с алюминиевыми приборами.

На стене висел плакат с изображением поварихи с белым фартуком и косынкой рядом с огромными кастрюлями, с поварешкой в руках и надписью: «Работница, борись за чистую столовую и за здоровую пищу!».

Ленинградцы, наверное, ожидали, что мы отведем их в «Прагу» или в «Мелитополь», но я предпочитал там не светиться. На встречу взял Капусту, Пашу и Бочку.

А гостей всего двое. Тот самый Фред, то бишь Кеша Дронов, весьма модный и приличный молодой человек, старше меня на два года и студент четвертого курса Технологического института, в джинсовом костюме и популярной куртке «аляске».

Второй тоже модник, Як, то есть, Яша Вадимов, в светло-коричневом вельветовом костюме, в белой водолазке, закрывающей горло и в кожаном пальто с меховым кроличьим воротником.

Да, модные парни, очень модные. И очень напуганные Косым. Узнаю почерк старого друга.

— А как вам удалось здесь с ним справиться? — откашлявшись, спросил Фред. — Через знакомых в ментуре?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Только благодаря высокой силе искусства. Это долгая история и я расскажу ее, когда поедем в Ленинград.

Фред слабо улыбнулся,

— С искусством в нашем городе все хорошо. Тогда с Косым можно справиться. Я правильно понял, что ты тоже поедешь к нам в Ленинград?

Я кивнул. Да, совершеннейшая правда. Сейчас январь 1973 года. За осень и зиму мне удалось наладить полулегальный бизнес.

Фарцовка в трех гостиницах: «Интурист», «Белгород» и «Россия» отработаны до автоматизма. Я туда почти не вмешиваюсь. Но внимательно отслеживаю получение прибыли, скорость отработки заказов, жалобы клиентов.

У меня есть там свои люди среди официантов и горничных. Я встречаюсь с ними иногда, спрашиваю, как дела. Пока все вроде тихо, идет своим чередом.

А еще я обязательно поддерживаю связь с иностранцами. У меня есть три черные записные книжки с телефонами зарубежных гостей, они там зашифрованы. Время от времени я тоже звоню им, напоминаю о своем существовании, спрашиваю, как дела. В декабре поздравлял всех с Новым годом и рождеством. А вот работу с ними ведут Ракета и Капуста.

Сарафанное радио исправно поставляет покупателей. С каждым месяцем их все больше, потому что люди приезжают в Москву за импортным ширпотребом и сразу попадают к нам. Система уже налажена. Все знают, что у нас нет подделок и только настоящие фирменные вещи из-за бугра.

— Мы открываем в Ленинграде два рыбных магазина «Морское чудо», — объяснил я. Надо объяснить гостям, чего ради я собрался в их края. Чтобы не подумали чего лишнего. — Уже присмотрели здания и скоро начнем ремонт.

Кеша удивленно покачал головой и расширил глаза.

— Ага, ты тоже там участвуешь! Я видел агитацию по телевизору. Мой дядька в день открытия даже в Москву ездил. Приехал в восторге, с рюкзаком рыбы. Ну да, если в Ленинграде откроется «Морское чудо», к вам выстроится целая очередь.

Это точно. У нас три магазина в разных частях Москвы. В декабре мы получили положительное заключение межведомственной комиссии, хотя это и далось нелегко.

Стоило мне кругленькой суммы денег в семьдесят пять тысяч рублей, а еще недели ужинов и кутежей в «Праге» для членов комиссии. Я мог позволить такие расходы, потому что прибыль от фарцовки в трех гостиницах превысила шестизначную сумму в рублях.

Что касается нелегальной икры, то мы договорились с Фигурновым. За ним стоит кто-то еще, но я пока не вычислил, кто именно. Яшков явно не в курсе, возможно, это Ивушкин. Жожо, сколько я его не пытал, так и не раскололся. Обращаться к Кореневу я не стал, нечего ему знать про это.

Продажи в консервных банках прекращены, слишком опасно. Мы просто торгуем излишком по старинке. Из-под полы, на заднем дворе, в подсобке магазина. Пропускаем только доверенных людей.

Сами продажи через консервы наверняка идут где-то еще, но не через нас. Это я знаю точно.

— Когда выезжаем? — спросил Кеша. — Чем быстрее, тем лучше.

Само собой. У меня как раз сейчас есть время заняться Ленинградом и Косым. Он не должен снова восстать там из пепла.

Если Косой подомнет под себя рынок фарцовки в Ленинграде, то потом неизбежно опять придет в Москву. А мне это совсем ни к чему. Лучше придавить гадину в зародыше.

— Выезжаем сегодня, — ответил я и снова отметил удивленное лицо Кеши, сидящего напротив меня по другую сторону стола. — Через час. Я готов, поехали.

***

Лицо стоящего впереди парня не выражало никаких эмоций.

— Ты уверен? — переспросил Косой, чувствуя, как по спине, рукам и коленям побежали противные мурашки. — Это точно? Отвечаешь за базар?

По лицу парня проскользнула пренебрежительная ухмылка. Он всегда подчинялся приказам Косого со снисхождением. Как будто делал одолжение.

В другое время Косой моментально загасил бы такое отношение. Он не терпел ни малейшего неуважения и старался строго наказывать виновника за любые его проявления.

Это азбука власти. Подчиненные должны бояться шефа больше, чем любить. Страх и уважение - это как корни дерева под названием власть. Убери их - и дерево вскоре засохнет и рухнет.

Да, Косой прекрасно понимал все это. Но еще понимал, что сейчас другая ситуация. Он вынужден терпеть высокомерные усмешки.

Почему? Да потому что он, как ни крути, приблудная собака. Прибежал сюда, зализывая раны, как хромой пес.

Глава зеленогорских уголовников Дурдом любезно принял его из Сочи, где Косой прятался после Москвы. Они слегка знакомы с давних времен. Еще с тех пор, когда Дурдом взял под свой контроль трассу на Выборг в Карельском перешейке.

Это чрезвычайно выгодная дорога. По ней на выходные в Ленинград ездили турмалаи, то есть финские туристы, желающие оттянуться по-полной. Они уже знали, что расплачиваться за удовольствия можно фирменными вещами, и специально везли с собой целые тюки с импортной одеждой. Обменивали еще на трассе.

До поры до времени шустрые фарцовщики Ленинграда тусовались на этом направлении. Они собирали гостинцы с туристов чуть ли не с самой границы с Финляндией, облюбовав все железнодорожные станции и придорожные кафешки.

Все центровые сначала толпились у «жердочки», то есть у медной изгороди вокруг витрин Елисеевского магазина. Там они распределяли маршруты и места для «бомбежки» на Выборгской трассе. Потом садились на фырчащие мотоциклы «Явы» и «Уралы», мчались по оговоренным направлениям.

А потом пришел Дурдом. Он первым сообразил, что гораздо выгоднее грабить полулегальных фарцовщиков, чем случайных прохожих. Утюжники никогда не обратятся в милицию, да и содрать с них можно гораздо больше, чем с обычного пьяного железнодорожника со станции Териоки, как раньше назывался Зеленогорск.

Постоянные нападения на фарцовщиков заставили их реже выезжать за черту Ленинграда. Тогда люди Дурдома принялись сами обслуживать финнов на трассе, но гораздо хуже, чем интеллигентные студенты иняза. Они контролировали продажу водки финикам и проституцию. До поры до времени Дурдом был доволен существующим положением.

Но пришел Косой, осмотрелся и предложил взять под контроль и Ленинград. Дурдом подумал и согласился.

Тогда Косой с Бульдозером и парнем Дурдома поймали одного из фарцовщиков по кличке Як и хорошенько его отмутузили. Надо было сломать руку, не только ребра, но вмешалась прохожие.

Но главное сделали. Отправили послание, чтобы фарцовщики не рыпались и теперь у них есть крыша. Под которую они все должны перейти.

И вот теперь парень от Дурдома пришел с важным сообщением.

— Уверен, — подтвердил он с гаденькой улыбочкой. — Сведения сто процентов. Одиссей скоро приедет в Ленинград. Нам подтвердили из Москвы.

Вот сволочь. Мерзкая сволочь. Косой остался сидеть в той же позе, чуть согнутый, с опущенной головой, руки на коленях. Хотя ему очень хотелось вскочить с бордового тряпичного кресла с деревянными подлокотниками, схватить человека Дурдома и выбить с его рожи гадливую улыбку.

При одном только упоминании имени Одиссея у него участилось дыхание и мурашки бегали под теплым шерстяным нижним бельем. Глаз, который косил с детства, заболел так, будто в него воткнули раскаленный гвоздь.

— Когда? — глухо спросил Косой. — Когда он приедет? Дайте мне дату и я его близко к Ленинграду не подпущу. Одиссею сюда нельзя заезжать.

Парень пожал плечами.

— Точно неизвестно. Но вполне возможно, что скоро. Это только Дурдом знает.

Косой стремительно поднялся. Бульдозер сзади тоже встал. Также, как и шеф, он мечтал расправиться с Одиссеем.

— Где Дурдом? — спросил Косой. — Я хочу знать немедленно.

***

Не доезжая до Ленинграда, мы остановились перекусить в придорожной столовой. Небольшое чистенькое помещение на семь столов, накрытыми клеенками в красный горошек и новенькими стульями.

Хотя на коричневые деревянные полы посетители все равно натаскали грязный снег, за что кассирша то и дело на них кричала:

— Вытирайте ноги, написано же!

На дверях и в самом деле висело объявление. Но посетители, сплошь здоровенные крепкие мужики, с усами и чисто выбритые, в импортных полушубках поверх синих пиджаков, только добродушно усмехались в ответ.

Нет сил ругаться после восьмисоткилометрового суточного забега. Или, наоборот, лучше сберечь силы перед таким же длинным переездом.

У некоторых на головах фуражки с позолоченными кокардами. Я уже знал, что это знак «Совтрансавто», компании, занимающейся междунарожными перевозками.

И мы специально заехали в эту столовую. Перед нею вся стоянка заставлена огромными фурами.

Три новеньких грузовика МАЗ-504В и два Шкода-ЛИАЗ 706. Только сегодня, наверное, выехали из Ленинграда в Москву. Кузова по бокам забрызганы каплями грязного снега.

Я посмотрел на Кешу. Тот тоже глянул на меня и усмехнулся.

— Ну, что скажешь, Одиссей? Рискуешь подойти к ним? Выманить у этих людей хотя бы сигаретку «Kent»?

Мы вообще-то так и договорились. Еще по дороге сюда я усиленно расспрашивал, как фарцуют в Ленинграде. Оказывается, есть отличия от московской торговли. В том смысле, что возможностей больше.

Помимо иностранцев, огромными потоками заплывающими в культурную столицу, шмотки можно выкупать у дальнобойщиков и моряков.

И если до моряков грузового флота добраться проблематично, то шоферы большегрузов вот они. Как на ладони.

Правда, Фред тут же предупредил меня, что они настороженно относятся к незнакомцам на рейсе. Особенно, после того, как на Выборгской трассе на них начали наезжать бабуины Дурдома.

— Эти идиоты испугали шоферов, — объяснил Фред. — Разогнали всех наших. Они думали, что фарцевать - это раз плюнуть. Подкатил к иностранцу и пожалуйста. Он тебе все выложит за бутылку водки или банку икры. А то, что там подход надо найти к человеку, то, что с ним надо задружиться, войти в доверие, погладить по шерстке, они не учитывали, конечно же. Шоферы начали от них шарахаться, как от чумы. Они боятся, что их подставят. У них там знаешь, какие требования для работы, чтобы устроиться? Не хуже, чем в Мавзолей.

Я быстро подсчитал, какую прибыль упускают центровые Ленинграда. Минимум две тысячи долларов в неделю. Восемь-десять тысяч в месяц. Это самый минимум, с двух-трех грузовиков. А их пять десятков курсирует здесь через Балтику.

— А что же вы не объяснили им? — спросил я. — И потом, можно ведь договориться скидывать товар в других местах. Уже за Ленинградом, после выезда из города. Там, где эти придурки не шастают.

Кеша тяжко вздохнул. Видимо, я посыпал соль на кровоточащую рану.

— Мы пробовали, конечно же. Как без этого? Но шоферюги уже спрыгнули с крючка. Не уломаешь. Может, потом, но они не идут на контакт.

Я тут же загорелся. Мы ехали в новомодном вишневом ВАЗ-2101 «Жигуленке». Машина резво мчалась по дороге. Печка мерно гудела, перебивая рокот мотора.

— А если я смогу их уговорить сотрудничать? — спросил я тут же. — Снова? Давай половину прибыли, договорились?

Фред усмехнулся. Хотел закурить, но после того, как он закашлялся у меня, почти перестал употреблять сигареты. Поэтому приглашающим жестом указал на дорогу.

— Да пожалуйста, хоть всю прибыль. Мы вам дадим право работать на наших точках, вплоть до самого города. Главное, договорись с шоферами. Мы скоро как раз будем проезжать мимо одной столовой. Очень популярная на трассе. Все водилы там останавливаются, сидят, шутят, перекусывают. Отдыхают от баранки. Можем там остановиться, тоже пообедать. Там рискнешь. Что скажешь?

Я согласился и вот мы остановились у придорожной столовки. Все зашли вперед, а я чуть задержался у машины.

И вот сейчас Фред ткнул меня под локоть. Кивнул на водителей, с аппетитом сующих в рот ложки с ароматным борщом. Кстати, обеды тут, в столовке, ничего так, вкусные.

— Ну, давай, покажи нам класс. Как работают у вас, в Москве.

Я боязливо поежился. Робко посмотрел по сторонам.

— Думаешь, получится? Даже не знаю, тут все по-другому. Оказывается, это не так и просто.

Фред удивленно смотрел на меня. Он думал, что я сейчас ему продемонстрирую урок по мгновенной раскрутке водилы. Никак не ожидал, что я сдуюсь.

— Эге, что это я слышу? — спросил Кеша. — Я-то думал, легендарный Одиссей может по щелчку пальца скупить у шоферов всю фирму. Стоит ему только посмотреть на них, как они сразу прибегут со шмотками в зубах, виляя хвостами.

Я пожал плечами.

— Ну, раз на раз не приходится. Тут ведь всегда присутствует элемент неопределенности. Везения, так сказать. Кто знает, как может повернуться? Если я сейчас к ним подойду, они могут послать куда подальше. А то и в глаз вилкой ткнуть.

Кеша презрительно улыбнулся. Мой рейтинг явно упал в его глазах.

— Эх, а я-то думал! А как же тогда ты собирался…

Дверь открылась и в столовую заглянул один из шоферов. Покрутил головой, внимательно оглядывая посетителей, громко спросил:

— А Орлов который тут? Разговор есть срочный. По товарам.

Глава 2. Въезд в город

Кеша изумленно уставился на меня. Как будто увидел привидение.

Ну, а что ты думал, дружище? Давай, привыкай работать с Одиссеем. Небось, и вправду подумал, что я испугался подкатить к дальнобойщикам?

Так в эту байку даже Бочка не поверил. При всем его тугоумии. Вон он, сидит сейчас, ухмыляется. Рад тому, как я ловко разыграл ленинградских коллег.

— Что это значит? — прошептал Кеша. Покрутил головой туда-сюда. Посмотрел на меня. Потом на мужика в дверях. Потом снова на меня. — Откуда он тебя знает? Как это вообще могло случиться?

Но мне сейчас некогда объяснять. Ладно, сам по ходу дела догадается. А мне надо работать. Ковать железо, пока горячо. Быстро и шустро. Без промедления.

Я немедленно поднял руку.

— Это я, уважаемый товарищ. Что вы хотели? Давайте, я выйду к вам.

Мужик внимательно посмотрел на меня. Как будто тоже хотел убедиться, что я не привидение.

Был он высокий, с длинным острым носом и впалыми щеками. А еще буйноволосый.

Одет в форму водителя «Совтрансавто». Только поверх синего пиджака шуба из натуральной шерсти. На голове коричневая шапка-ушанка. Причем один наушник отвязался. Свободно болтается в воздухе.

— Ну, ежели ты у нас Орлов, будь любезен, — вежливо сказал он. — Выходи, поговорить надо. И быстрее, давай. Шевели булками. У меня выход в рейс. На носу.

Сказал и исчез за дверью. Будто его и не было. Остальные водители молча смотрели на меня.

Я поднялся и отправился к двери. Демонстративно ни на кого не глядя. Кеша метнулся было за мной, но потом остановился и сел обратно. Я вышел на улицу.

Тут царил дикий холод. Небо хмурое. В воздухе плавали редкие сизые снежинки.

По трассе то и дело с шумом проносились машины. Легковушки, автобусы и грузовики.

Давешний мужик терпеливо ждал меня возле одного из грузовиков. То есть, как терпеливо. Наоборот, очень даже торопился. Махал мне рукой, как мельничным колесом.

— Ну быстрее, что ты там тащишься? — заорал он. Опять бешено замахал рукой. — Я тороплюсь! Быстрее!

Его грузовик уже тарахтел мотором. Стало быть, он уже подошел, чтобы его завести. Включил зажигание и увидел мое послание на лобовом стекле. Почитал, подумал и отправился искать меня.

Я неторопливо подошел. Ничего страшного, пусть клиент делает вид, что опаздывает. Он, в конце концов, не на пожаре.

Ничего страшного. Раз уж до этого поднял задницу, чтобы отыскать меня, то и теперь подождет.

— Это твое? — спросил мужик, когда я подошел. Сунул мне под нос бумажку. На ней карандашом написано, печатными буквами, вкривь и вкось: «Выкуп товара, дорого. Зачем везти далеко? Лучше спросить утюжника Орлова в столовой». Такие записки я налепил на лобовые стекла, под «дворники». Всем грузовикам на стоянке. — Что там у тебя? Рассказывай.

Я распахнул пальто, достал пачку «Marlboro», протянул мужику. Он подозрительно посмотрел на меня. Как будто я ему пузырек с цианистым калием даю.

Но взял, в конце концов. Закурил, затянулся. Кивнул.

— Витя, — я убрал пачку и протянул ладонь.

Мужик пожал ее.

— Коля. Ну, говори. Чего там у тебя?

Я снова не торопился. Пусть клиент дозреет окончательно. Он должен упасть на землю, как спелый плод. Дальнобойщики сейчас пуганые, как стадо антилоп на водопое. Не надо его торопить. Пусть сам залезет в ловушку.

— Слушай, Коля, ты далеко едешь? — я ответил вопросом на вопрос. Никогда не надо отвечать прямо. Так не поймать рыбу на крючок. — Я это к чему спрашиваю. Если через Москву будешь проезжать, мы весь твой товар выкупим. У нас там есть ребята. Что у тебя есть?

Но Коля не торопился. Смотрел на меня, что-то прикидывал в уме.

— А ты кто у нас будешь? Не из ОБХСС случайно?

Я указал на столовую. На себя.

— Послушай, Коля, дружище. Как ты считаешь, человек из органов стал бы ждать тебя в такой забегаловке? Или просто вешать такое объявление? Я из центровых с Ленинграда. Ты же в курсе, у нас есть вопросы с зеленогорскими. Мы их порешаем, потом все пойдет по-старому. Ты давно уже катаешься в «Совтрансавто»? Слышал про Фреда или Яка?

Коля молчал, курил, смотрел на меня, прищурясь. Наконец кивнул.

— Слышал кое-что.

Я обрадовался. Но вида тоже не показывал.

— Ну вот и отлично. Фред со мной как раз приехал, он сейчас придет, твой товар примет. Тебе смысл ехать дальше, рисковать? На любом посту могут конфисковать. И потом. Ты заведующую этой столовой знаешь? Антонина Федоровна? Вот-вот. Иди с ней поговори. Она нас знает.

Коля так и сделал. Пошел в столовую, поговорил с заведующей. С которой я уже тоже успел поговорить до этого. И договориться, что за обслуживание шоферов на территории этой столовки мы, фарцовщики, будем платить процент.

Но водила попался упрямый. Даже после разговора с заведующей все еще сомневался.

Видно, что потертый жизнью мужик. Вышел, выбросил сигарету. Придавил окурок. Поманил меня к своей громадной тачке.

— Слышь, как там тебя. Граф Орлов. Пошли, я тебя обыщу. Ты уж не обижайся. Но если найду корочку, мало не покажется.

Я расставил руки в стороны. С готовностью.

— Хорошая идея, Коля. Я и сам хотел предложить.

Он и вправду обыскал меня. Молодец мужик. Поощряю. Береженого бог бережет. Убедился, что я чист, как стеклышко. Улыбнулся.

— Ну давай, где там твой Фред или этот, как его, Буйвол?

Я свистнул парней. Дальше уже дело техники. Кеша и Яша быстро обслужили клиента. Вытащили у него полсотни джинс и две сотни пластиковых пакетов «Montana».

Посмотрели на объявления на лобовых стеклах грузовиков. Як почесал затылок.

— Ничего себе. Я и не додумался, что так можно.

Из столовки вышли остальные водители. Я быстренько поболтал с каждым. Убедил, причем после Коляна это уже легко. Пошло по накатанной.

Когда мы отъехали со столовой с полным багажником импортных шмоток, изъятых у дальнобойщиков, Фред покачал головой.

— Ну ты даешь, Одиссей. Ну ты и голова. Недаром тебя так прозвали.

На подъезде к Ленинграду я попросил остановить машину. Як подъехал к обочине и тормознул. «Жигуленок» стоял, тарахтя мотором. Фред недоуменно посмотрел на меня.

— Что еще стряслось? Все в порядке? Забыл что-то?

Он думал, что у меня болит живот и я собрался в кусты. Я взял дорожную сумку, кивнул парням. Пожал им руки. Бочке и Ракете погрозил пальцем.

— Я здесь выхожу. Так надо, чтобы организовать охоту на Косого. Не надо никому говорить, что я приехал. Официальная версия - вместо меня приехали Бочка и Ракета. Разнюхать обстановку.

Ленинградцы сидели ошарашенные. Кеша почесал колючий подбородок.

— А что же ты раньше не сказал?

Я пожал плечами.

— Есть вероятность, что у Косого есть свой человек в ваших рядах. Он так же делал, когда в Москве был. Не думаю, что поменял тактику. Поэтому, я не хочу особо афишировать свое прибытие. А то Косой слишком перевозбудится.

Ленинградцам нечего было возразить. Они переглянулись и Кеша спросил:

— А как мы с тобой связь будем поддерживать?

Я указал на Ракету.

— Вот через этого человека. Он тут будет жить на съемной квартире. А я буду гулять по городу. Смотреть достопримечательности. Ну, ребята, дальше работаем по плану.

И вылез из машины. Хлопнула дверца, «Жигуленок» умчался, обдав меня сизым дымом. Я остался на трассе, рядом с грязными сугробами. Мимо то и дело проезжали машины.

Впереди автобусная остановка. Я дошел до нее, дождался автобуса. Добрался до Московского вокзала.

Тут толпилась масса народу. Люди бежали к путям. А прибывшие, наоборот, стремились наружу.

Я прошелся туда-сюда, посмотрел снаружи на новый Световой зал с огромными окнами на всю стену. Заходить в здание вокзала не стал. Зачем мне это надо?

Вместо этого отошел подальше. Рядом обнаружил строящееся здание. Тоже пристройка к вокзалу. Но пока что работы там шли не шибко быстро. Видно, что за высоким деревянным забором выкопали только котлован. Да так и оставили на зиму.

Одна из стен забора сплошь усеяна бумажными объявлениями, написанными от руки карандашом. Я подошел и начал внимательно читать. Запомнил номера телефонов. Оторвал несколько на память.

Отправился к телефонной будке, чтобы позвонить, но тут навстречу из подворотни шмыгнули трое субъектов. Я еще издали их заметил.

Черные маклеры. Стояли в тенечке, на холоде, подпирали стенку. Рассматривали меня. Решили, что я не из органов. Поэтому можно предложить свои услуги.

— Как дела, студент? На учебу приехал? Что так поздно? На картошке был? Жилье нужно? Есть комната, тут недалеко. Пошли, покажем.

Они совали мне под нос ладони с надписями авторучкой: «1 кв. - 80 руб.»

Я внимательно осмотрел каждого.

— Слышь, мужики, кто из вас знает ответ на вопрос? Внимание, кто основал Эрмитаж? Кто ответит, тот и выиграл.

Двое сразу отсеялись. Пробормотали: «Катись ты со своим Эрмитажем» и отошли. Зато третий, невысокий тип с посиневшими от холода и бритья щеками, внимательно посмотрел на меня:

— По приказу Екатерины Второй, само собой. Кто же не знает?

Я улыбнулся и протянул руку.

— Приятно познакомиться. Показывайте хоромы. Мне бы однокомнатную квартирку, недорогую, в тихом районе. Со спокойными соседями.

Он тоже улыбнулся.

— А вот тут как раз есть неподалеку. В Выборгском районе. Рядом с домом культуры. Раз уж вы такой знаток, как говорится.

И повел показывать недвижимость. Квартирка мне понравилась. Небольшая, до всего можно дотянуться, не вставая со стула.

На последнем этаже, под чердаком, чуток прохладная, но приемлемо. Главное, что на площадке только еще одна квартира по соседству.

Правда, я оглядел жилище с унылой гримасой на лице. Надо же чуток поторговаться. Без этого нельзя заключать сделку. Это у меня правило такое.

— Эх, не знаю, как быть. Квартира холодная, маленькая, тесная. Ладно, я бы взял, но вот только денег маловато. Я ведь студент, сами понимаете.

В итоге, договорился на червонец меньше. И получил квартирку в пользование. Проверил прописку в паспорте владельца. Заплатил за месяц вперед.

Не знаю, правда, сколько уйдет времени на все про все. Но может затянуться.

У меня ведь здесь не только фарцовочные дела. Еще и торговые. По открытию рыбных магазинов.

Есть несколько объектов, которые надо осмотреть. Выбрать, рекомендовать «Соврыбсбыту», конторе из минрыбхоза, которая официально являлась владельцем сети магазинов «Морского чуда».

Когда за маклером захлопнулась дверь, я бросил сумку на кровать. Достал принадлежности для грима.

Настало время для маскарада. Раз уж я нахожусь на вражеской территории, то придется снова прибегнуть к переодеванию. К преображению внешности.

Я знал, что Косой приготовил мне теплую встречу. И не хотел попасться в его сети. Поэтому лучше перестраховаться.

Снова загримировался. На этот раз, не в старика. Сколько можно. Меня не устраивало, что приходится двигаться медленно.

Лучше быть чуток помладше. И тоже бодрее. Я надел черный парик, снова натянул салфетки для морщин, заретушировал, добавил очки с толстыми линзами, подкрасил брови, нацепил черные усы. На щеку прицепил толстую родинку. Под десна засунул вату.

Сам переоделся в рабочие синие брюки, комбинезон и теплую куртку с надписью «ПМК Предпортовая». Посмотрел на меня в зеркало.

Совсем другое дело. Если приглядеться, можно узнать. Но для этого надо долго приглядываться. А я не собираюсь попадаться на глаза Косому. Просто маячить рядом.

После преображения я вышел из квартиры и отправился к Елисеевскому магазину. Вроде бы там теперь тусуются шестерки Косого. И его самого там можно встретить.

Магазин находился на углу Невского проспекта и Малой Садовой. Сейчас назывался «Гастроном номер один Центральный», но по старинке его называли Елисеевским. В честь купца, его построившего.

На месте я очутился через минут сорок. Поначалу с непривычки заплутал.

Добирался на автобусе, проехал пару остановок. Когда пришел, тут же зашел внутрь.

Побродил по магазину на первом этаже. Само здание большое, пятиэтажное, со статуями и громадными витражами на фасаде. Внутри три торговых зала, украшенных светильниками. На втором этаже театр сатиры, туда я уже не совался.

Купил себе пирожков, овощей и консервов на ужин. Пока ходил, поглядывал в окна.

На тротуаре никого нет. Только прохожие бежали мимо, кутаясь в пальто и шубы.

Что же получается, это холостой выстрел? Так и не нашел я Косого? С другой стороны, глупо рассчитывать сразу на успех. Типа пришел и тут же нашел своего противника.

Тем более, как я помню, сам Косой старался не мараться. Он обычно отправлял в поле кого-то их своих помощников. Как там их? Мокрый и Бульдозер?

В торговом зале имелись высокие круглые столики на длинной черной подставке. Чтобы посетители могли выпить стакан сока или кефира.

Я воспользовался случаем и купил молочного коктейля с медовым пирожным. Съел с наслаждением. Чтобы вата не попала в желудок, пришлось незаметно вытащить. Потом после перекуса сунул новую.

Когда я закончил трапезу, снаружи возле магазина появилась молодежь. Двое парней маячили возле витрин. Вроде незнакомые. Но на всякий случай я подождал еще, внимательно наблюдая за ними изнутри.

Я сразу отметил джинсы у парней, модные куртки аляски и длинные лохматые прически. У одного солнцезащитные очки. В руках у обоих толстые пакеты с вещами. Сразу видно, фарцовщики.

А потом сюрприз. К ребятам тут же подошел Бульдозер. Очень приятно, знакомые лица. Давненько не виделись. Он встал рядом с парнями, начал болтать.

Я со своего наблюдательного пункта хорошо все видел. По мере того, как он говорил, лица у парней вытягивались все больше.

Они огляделись в поисках поддержки, но никого из знакомых фарцовщиков рядом нет. Надо было раньше смотреть по сторонам.

Видать, это залетные, нечасто тут появляются. Временами, наездами. И не в курсе последних изменений. Знали бы, не сунулись.

А сейчас я видел, как Бульдозер тихонько бортанул одного в грудь пудовым кулаком. Того, что в очках.

Бедолага попятился, а чтобы не убежал, Бульдозер схватил его за куртку. Потом забрал пакет, достал из кармана деньги, отслюнявил несколько купюр, вручил парню. Потом усмехнулся, забрал у него солнцезащитные очки, положил себе в карман.

Второй даже не пытался убежать. Тоже безропотно отдал пакет с товаром, получил деньги, сунул в карман.

Я видел, что Бульдозер дал им по полтиннику. Это же грабеж среди бела дня. Парни не стали возражать. Ушли, опустив головы.

Так, понятно. Я поспешил к выходу, пока Бульдозер не уехал. Выбежал на улицу и увидел, как тот переходит Невский.

Я остался на своей стороне улицы. Отошел чуть подальше, за фонарный столб. Достал из кармана газету, развернул, сделал вид, что читаю, хотя края безжалостно трепал ветер.

Краем глаза следил за Бульдозером. Тот отошел подальше и сел в «Москвич», припаркованный у обочины.

Надо же, а я не обратил на него внимания раньше. Хорошо, что я замаскировался, а то и вправду попался бы в лапы Бульдозера.

Я прошелся по улице, вышел в тыл «Москвичу», забрался в подъезд дома напротив и уже оттуда вел наблюдение. Через щель во входной двери подъезда. Вскоре стемнело.

Я сообразил, что Бульдозер может уехать. Вышел и взял такси.

Мы подъехали ближе и ждали, что будет дальше. Водитель оказался, к счастью, не из разговорчивых. Молчал, сидел тихо.

Я нанял его на ближайшие три часа. Надеялся, что Бульдозер не будет сидеть тут всю ночь. Пару раз подходили фарцовщики, но Бульдозер быстро с ними разобрался.

Действительно, тут на моих глазах происходит передел территории. Фарцовщиков изгоняли с насиженного места.

Наконец, после девяти вечера «Москвич» тронулся с места. Мы отправились за ними. Через минут десять петляния по заснеженным улицам мы заехали во дворик. Я расплатился, вышел из такси и пробрался внутрь.

Увидел, как Бульдозер вошел в подъезд дома и побежал за ним. Успел запрыгнуть тоже. Бульдозер поднялся на третий этаж и зашел в одну из квартир.

Я тоже поднялся на площадку, подошел к двери и прислушался, затаив дыхание.

Глава 3. Слежка

Ну-ка, что у нас тут? Бульдозер должен привести меня к Косому. Прямой наводкой.

Я не надеялся точно узнать, здесь ли живет Косой. Не особо, конечно. Подъезд закрытый. Тут царит полумрак. Ничего не слышно. И не видно.

Двери, правда, хлипкие. Если прислушаться, можно услышать. Чтобы никто не мешал, я разорвал лишнюю салфетку на три части.

Скатал в комочки. И залепил «глазки» на дверях. На всех трех дверях квартир на площадке. А то до этого чувствовал себя голым.

Любой любопытный жилец мог выглянуть в «глазок». И увидеть меня, стоящего возле двери. С ушами длиной три метра.

Теперь можно послушать. Что там у нас? Из квартиры, в которую, кажется, зашел Бульдозер, доносились приглушенные голоса. Я наклонился к двери. Вслушался.

— И совсем больше никого? — слова доносились неразборчиво. Некоторые пришлось додумывать. Но одно понятно. Это голос Косого. Я его узнал. Я вздрогнул от радости. — А что так мало? Ты точно следил за магазином? Или дрых на заднем сиденье?

Ишь, какой строгий. Я представил себе Бульдозера, съежившегося под гневным взглядом шефа. Наверное, поэтому обычно громкий голос здоровяка вдруг стал тихим и еле слышным.

Он что-то бормотал там. Непонятное и неразборчивое. Наверное, заверял, что бдительно следил за Елисеевским.

На площадке сверху заскрежетал замок. Хлопнула дверь. Вот дерьмище.

Я быстро огляделся. Не стал терять времени. Мгновенно спустился вниз, на первый этаж. Тоже хлопнул дверью. Входной дверью подъезда.

Типа, сам тоже только что вошел сюда. И начал медленно подниматься по лестнице. Сверху кто-то спускался. Судя по шагам, мужчина.

Мы встретились на площадке второго этажа. Какой-то мужик в полушубке и шапке-ушанке. Меховые наушники шапки завязаны на макушке.

Он внимательно посмотрел на меня. Вот дьявольщина. Они тут все знают друг друга. Как пять пальцев. Любое незнакомое лицо вызывает недоверие.

Но жилец ничего не сказал. Пошел вниз. Я добрался до четвертого этажа. Прежде чем внизу открылась входная дверь.

Наконец настала тишина. Я снова спустился вниз. Прислушался. В квартире Косого пока молчание.

Хотя нет, неясный шум. Радио или телевизор. Я огляделся. Что теперь делать?

Стоять тут гиблое дело. Жильцы могут вызвать милицию. Или случайно наткнусь на Косого. И он меня узнает. Что еще хуже.

Главную задачу я уже выполнил. Узнал логово Косого. А теперь что делать? Интересно, выедут ли они куда-нибудь на ночь? На это интересно было бы посмотреть.

В это же мгновение из квартиры донесся голос Косого:

— Ну, долго еще? Поехали скорее.

Причем, совсем рядом. Буквально перед дверью. Все отлично слышно.

Я подскочил на месте. Одним громадным прыжком отлетел на лестницу. И покатился по ней вниз. Мгновенно очутился на площадке второго этажа.

Сверху снова хлопнула дверь. И голос Косого, уже с площадки:

— Я на улице жду. Выходите быстрее.

Я двумя прыжками слетел на первый этаж. Выскочил из подъезда. Перескочил через сугробы.

Хотел рвануть через двор. Но вовремя сообразил. Из окон подъезда будет видно меня. Бегущего в панике.

Не пойдет. Косой что-то заподозрит. Я остановился. Постарался успокоиться.

Вот дерьмо. Как будто школьник, застигнутый в женской раздевалке.

Рванул в сторону. Вдоль стены дома. К соседнему подъезду. Быстро запрыгнул в него. Едва прикрыл за собой дверь, как во двор вышел Косой.

Я стоял на площадке соседнего подъезда. Наблюдал за ним. Через щель во входной двери. И думал.

Что, если сдать Косого? Местной милиции? Он ведь у нас там набедокурил в столице. Объявлен в розыск.

Его скрутят. И отправят за решетку. Хорошее решение вопроса.

Вот только получится ли? Доказательств маловато. Времени утекло слишком много. Косматого мы поймали с поличным. А тут ситуация другая.

Косой стоял на крылечке. Курил. Вдыхал морозный воздух.

Я наблюдал за ним. Ладно. Вариант с ментами на рассмотрении. Подумаю. Можно использовать, как временную меру.

На улице горели фонари. Через двор прошел прохожий. Куда это Косой навострился? На ночь глядя?

Из подъезда вышел Бульдозер и еще парень. Бульдозер остался с Косым. А второй пошел к «Москвичу». Завел двигатель. Крикнул, приоткрыв дверцу:

— Готово!

Так, это провал. Я заметался по подъезду. Сейчас уедут. Неведомо куда.

Но Косой не двинулся с места.

— Прогрей движок, дубина! — ответил он. Выбросил сигарету. — Как ты с машиной обращаешься?

У меня есть пара минут в запасе. Я решился. Вышел из подъезда.

Стремительно пересек двор. Затылком чувствовал на себе взгляд Косого.

Вышел через арку на тихую улицу. Вот елы-палы. Где такси? Бежать до проспекта? За это время Косой уедет.

Вдали мелькнула машина. Я побежал к ней. Прямо по дороге. Машина приблизилась. Тоже «Москвич», кстати.

Я остановил, попросил помочь. Подвезти.

— Э нет, дружище, — ответил водитель. — Я уже скоро дома буду. Не буду никого.

Я сунул руку в карман. Достал несколько купюр. Быстро глянул.

— Даю полтинник. Минут пять поездки.

Водитель улыбнулся.

— Вот это другое дело. Садись.

Я нырнул на заднее сиденье. Указал на обочину. Рядом с аркой.

— Тормози рядом. Надо проследить. Там сейчас другой «Москвич» выедет. Это мой шурин. Сестре моей изменяет. Внаглую. Хочу застукать его.

Водитель крутанул «баранку».

— Вот ведь падла. Давай, проследим.

Ждать пришлось недолго. Вскоре из арки, фырча, выехала тачка Косого.

Я разглядел его профиль. Через заиндевевшее окошко. Сидел спереди. Рядом с водителем.

— Вот они. Гони следом. Только не торопись. Пусть отъедут.

Шофер сделал, как надо. Подождал. Косой отъехал в конец квартала. Только после этого тронулся.

Минут пять мы ехали сзади. Машин мало. Дороги заснеженные. Иногда проезжал сногоуборщик. Или редкий автобус.

Перебрались через опущенный мост. Мой водитель забеспокоился.

— Когда остановятся? Что-то долго едем.

Я сидел сзади. Следил за Косым. Думал. Наконец, понял, куда он навострился.

— Слышь, шеф! А по этой дороге на Выборгскую трассу можно выехать?

Водила кивнул.

— Да, можно. Они туда едут? Я не могу. Домой надо.

Вот проклятье. А мне что делать? Предложить баснословную сумму?

— Давай, я тебя возле промзоны высажу, — предложил он. — Там таксисты стоят. Недалеко от Арсенальной набережной. Они тебя подберут.

Я кивнул. А что еще осталось?

— Тогда я обгоню его? — предложил водитель. — Чтобы ты там договориться успел.

Я покачал головой.

— Не, подожди, шеф. Не торопись. Вдруг он куда еще уйдет. А там на трассе никуда не денется.

Мы так и продолжали плестись за Косым. Он и вправду направился за город.

Я уже понял, куда. В Зеленогорск, само собой. К Дурдому. Эге, то, что надо.

Недалеко от набережной мы прибавили ходу. Водила резко тормознул возле нескольких машин.

Те стояли на парковке у Невы. Я выскочил наружу. Бросился к ближайшей бежевой «Волге». Открыл дверцу. Спугнул дремавшего у руля шофера.

— Шеф, срочно! Дело жизни и смерти.

Шофер аж вскинулся. Тощий усатый мужик. Подозрительно посмотрел на меня.

Но завел движок. Машина взревела. Зажглись фары. Осветили заснеженную Неву.

— А что такое? Пожар, что ли?

Я кивнул. Стоял с открытой дверцей. Заглядывал в салон.

— Срочно в Зеленогорск надо. Там каша заварилась. Сильная.

Таксист кивнул.

— Ну, поехали. Раз надо, значит надо. Закрывай дверцу. Дует.

Я прыгнул назад. Вперед не хотел. Чтобы Косой меня не заметил.

Таксист сдал назад. И выехал на дорогу. Быстро набрал скорость.

— Можно чуть быстрее? — попросил я. — Я доплачу. У меня интересная ситуация. Надо за человечком присмотреть. Они вперед уехали. На «Москвиче». Госномер 1348.

Таксист подкрутил ус. Подозрительно оглянулся на меня.

— А с чего это?

Я выдвинул другую легенду.

— Да это мой знакомый. Денег должен. Не отдает уже три месяца. Завтраками кормит. Говорит, у брата возьмет. В Зеленогорске. Вот и хочу проверить. Вывести на чистую воду.

Таксист вроде поверил. Опять подкрутил усы.

— Ишь ты, зараза. Был у меня тоже такой. Целый год тянул. Все мозги съел.

Он переключил передачу. «Волга» рванула вперед.

Мы выехали на трассу. Пустынная дорога. Изредка фонари. На обочине лежит снег. Навстречу проносились машины. Моргали дальним и ближним светом фар.

Тачку Косого мы догнали минут через десять. Я уж думал все. Упустили.

Но нет. Вот он. Едет, не торопясь. Мы догнали. Я увидел номер. Убедился, что это Косой.

И мы сбавили ход. Пристроились сзади.

Вскоре подъехали к Зеленогорску. Причем сразу. Без предупреждения. Справа на обочине мелькнула табличка с названием города. Фонари пошли гораздо чаще.

Мы въехали в город. Маленький. Чистенький и аккуратненький. Полно деревьев. На ветках снег.

Проехали мимо железнодорожного вокзала. Потом памятник Ленину.

Дома двухэтажные. Многие - особняки. С деревянными резными фасадами. Чувствуется бывший финский город.

«Москвич» Косого резко свернул влево. Мы проехали дальше. На первом же повороте тоже свернули.

Мчались по извилистой улочке. Я следил за фарами «Москвича» вдали. Свет мелькал среди деревьев и домов.

И вдруг резко пропал. Видимо, машина остановилась.

— Стой, — скомандовал я. — Вон они где.

Таксист быстро остановил «Волгу». Мы встали возле клена.

— Гаси фары, — быстро сказал я. Расплатился. — Ты меня подождешь? До утра поработаешь? А то как мне в город возвращаться? Плачу по двойному тарифу.

Я был готов платить по тройному. Лишь бы не оставаться тут. Таксист вздохнул.

— Ладно. Только давай быстрее.

Я вылез из машины. Старался громко не хлопать дверцей. Быстро пошел между двумя домами. Вокруг темно, как в ящике.

Снег хрустел под ногами. Какой здесь свежий воздух. Морской. Пахнет солью. Я приблизился к соседней улице.

Вышел из темноты. Увидел ряд домиков. Возле одного, под одиноким фонарем, стояли три машины. И курили двое парней.

Рядом двухэтажный дом. Окна светятся огнями. Я подошел ближе. Спросил у парней прикурить.

Они настороженно посмотрели на меня. Сами парни незнакомые. Ни Бульдозера, ни шофера «Москвича», ни Косого. Они, видимо, в здании.

— Ты откуда такой нарисовался? — спросил один. Он стоял в шубе и широких штанах. Голова без шапки. Выше меня на голову. — Кто такой будешь?

Второй молчал. Немного покачивался. Краем глаза я увидел над зданием вывеску: «Кафе «Кубрик».

Ага, вот значит, где Косой встречается с Дурдомом. Тем более, что на стоянке стоял знакомый «Москвич». С госномером 1348.

Я посмотрел на парня. В упор. Так, что мы имеем? Явный запах перегара. Небольшое покачивание взад-вперед.

Эти ушлепки явно перепили. Хотят прикопаться на ровном месте. Но, при умелом использовании, могут быть полезны.

— Откуда, откуда. Оттуда. Из города, само собой. Из Ленинграда. К людям. Которые сейчас здесь. С границы едут три автобуса с турмалаями. А их никто не сопровождает. Непорядок. Как думаете?

Парень удивленно подвигал бровями. Вверх-вниз. Потом кивнул.

Я поглядел на него. Перевел взгляд на товарища. Я так понимаю, это как раз зеленогорские.

Боевые торпеды Дурдома. Которые уже начали бомбить дальнобойщиков на трассе. И уже успели их спугнуть.

Сейчас они услышали родную речь. От меня. В смысле, по поводу встречи интуристов. То есть, финнов.

Они часто так делали. Ехали к нам целыми автобусами. На выходных. Чтобы оттянуться.

И лучше их встретить заранее. Пока не сдали фирму кому-то еще. Чем быстрее, тем лучше. Как говорится.

— Так что, держи на закуску, — я сунул каждому по сигарете. Причем не «Marlboro», а «Космоса». Были у меня такие сигареты наготове. Как раз для таких случаев. Причем пачка как раз «Marlboro».

Парни удивились. С благодарностью приняли сигареты. Они не прочь потрясти меня еще. Но я уже направился к кафе. Быстро и без оглядки.

Время уже позднее. Надо быстро проверить. Как там у нас Косой. Что поделывает? Не слишком ли шалит?

И еще. Есть опасность, что он меня узнает. Чтобы этого не случилось, я стащил с себя куртку. Вывернул наизнанку.

Мне вовсе не хотелось, чтобы бдительный Косой узнал меня по надписи «ПМК Предпортовая». Зачем мне это надо?

Так, что тут к нас? Крыльцо с тремя деревянными ступеньками. И с деревянными перилами. Слегка покосившимися. Перила уже отполировали многолетние касания рук посетителей кафе.

Дверь тоже деревянная, двустворчатая. Тоже старинная, но вполне себе еще симпатичная. Я толкнул ее, отодвинул сетку, открывшуюся за дверью и вошел внутрь кафе.

Небольшая забегаловка. Теплая. Пропахла пивом и сушеной воблой. В то же время здесь какой-то необъяснимый колорит.

Своего рода уют. Может, потому, что сюда ходят свои? Каждый друг друга знает в лицо.

И официантки не молоденькие, а лет тридцати. Слегка в теле. Все повидавшие, пренебрежительно слушали шутки. Уже знали всех посетителей. И приносили ровно то, что требовалось.

На пороге скомканная влажная тряпка. Я вытер об нее ноги.

Помещение небольшое. Пол тоже деревянный. Сверху покрыт линолеумом. Полосатым, с закосом под паркет. Слегка скользким из-за мокрого снега.

Свет приглушенный. Тусклая лампа на потолке, на три лампочки. И еще светильник у барной стойки.

Остальная часть помещения погружена в полумрак. Для меня самое то. Посетители сидели за маленькими квадратными столиками. Почти все заняты. Хотя самих столиков тут около дюжины.

На кассе толстая тетка с красным сердитым лицом. Пышная прическа и чепчик на голове. Нос острый и тонкий. Глаза слегка прищуренные. Руки и ноги массивные, гораздо шире моих.

Одета в старые синие джинсы и фиолетовый шерстяной свитер под горло.

Две официантки, тоже женщины под тридцать, неторопливо разносили между столиками кружки с пивом и тарелки с закусками.

На меня никто не обратил внимания. То, что надо. Я прошел к свободному столику в углу, стараясь держаться в тени. Вроде бы Косой не заметил меня. Уже хорошо.

Я его сразу заметил. Объект моей слежки сидел у стены через два столика. В компании трех парней. Незнакомых мне. Бульдозер и шофер «Москвича» сидели за соседним столиком.

Косой разговаривал с парнями. В чем-то пытался убедить. Говорил громко, так что я мог расслышать отдельные слова. Хотя в кафе и так стоял гомон и шум от разговоров посетителей, а еще звон вилок и ложек о тарелки.

Я уселся на твердый скрипнувший стул, куртку положил рядом. Вполоборота к Косому. Уши навострил, пытаясь понять, о чем идет речь.

Минут пять сидел, перелистывал меню. Официантка не подходила, что меня вполне устраивало. Но сидеть бесконечно долго без заказа нельзя, поэтому я дождался, пока она подойдет.

— Красавица, мне, пожалуйста, чай и пару чебуреков, — сказал я, едва взглянув на официантку. — Или у вас еще что предложить?

Женщина равнодушно покачала головой. Видно, что она смертельно устала. Когда она отошла, я достал из кармана сложенную газету «Правду», развернул и сделал вид, что склонился над статьей о строительстве ГЭС на Урале.

Вскоре официантка принесла заказ. Очень даже быстро, так, что я удивился. Я перекусил. Чебуреки оказались очень даже ничего, хотя я сначала откусил их с опаской, думал, что внутри фарш вековой давности.

— Мне вообще нет никакого резона прятать часть товара, — говорил Косой, приложив правую руку к груди. Он старался убедить сидящих рядом с ним парней в искренности своих слов. Я давно не видел его таким заискивающим. — Я что, такой придурок, чтобы рубить сук, на котором сижу?

Он глядел на парня, сидевшего напротив него и откинувшегося на стенку кафе. Что же, приятно познакомиться, товарищ Дурдом.

С виду не скажешь, что это и есть знаменитый психованный рецидивист, дважды судимый за грабеж, как говорил Фред. Обычный парень лет двадцати пяти, тощий, даже щуплый. Голова большая и разбухшая ниже скул, по форме как тыква. Глаза крупные и круглые, взгляд рассеянный.

— Ты, может быть, и не придурок, — негромко, но отчетливо ответил он. — Но вот твои подчиненные могут сойти с прямой дорожки. Как ты их контролируешь? Алчность и азарт - это главные пороки нашей современности. Они будут делать бабло помимо тебя. Вот что меня беспокоит больше всего.

Косой расставил руки в стороны, желая показать, что такие предположения смехотворны. Я слушал, что он скажет. Не сразу понял, что рядом кто-то стоит.

Поднял взгляд и увидел тех парней, что угостил сигаретами.

— А ты чего сидишь здесь? — спросил один и кивнул в сторону Дурдома. — Пошли, поговорим.

Глава 4. Назад в Ленинград

Ну вот, доигрался в кошки-мышки. Я совсем забыл про этих обормотов. А они нет. И появляться рядом с Косым мне, вообще-то, совсем нежелательно.

Так, чтобы такое устроить? Чтобы не ходить к Косому? Сказать, что у меня живот болит?

Пока что я широко улыбнулся. Покачал головой.

— Спасибо за напоминание, парни. Но я решил подождать. Там Дурдом разговаривает с другими людьми. Не хочу мешать. Я человек маленький. Могу и подождать.

И указал глазами на Косого. Парень рядом со мной проследил за моим взглядом. Подумал и кивнул:

— Ну да, этот у нас в приоритете. Человек из Москвы. Подожди чуток.

И отошел. Уф, я перевел дух. Хотя и понимал, что это ненадолго. Надо отсюда сваливать. Пока меня не потащили к Дурдому и Косому.

Впрочем, с главой местной шпаны было бы интересно познакомиться. Так сказать, поучительно.

Вот только делать это при Косом нежелательно. И вообще. Я тут задержался. Загостился. Пора и честь знать.

Я огляделся. Обернулся, встал, направился к выходу. Давешний парень как раз подошел к Дурдому. Что-то сказал ему.

Вот дерьмо. Неужели речь идет обо мне? О невинном туристе. Я ускорил шаг. Почти дошел до двери.

— Эй, ты! — раздалось сзади. — Ну-ка, иди сюда.

Мда, это явно ко мне. Вот и попался. А, плевать.

Главное, выбраться из этого гадюшника. Целым и невредимым. А что там будут кричать вслед, уже поровну.

Дурдом, может, чего и заподозрит. Но зато я останусь не пойман.

— Эй, тебе говорю, — повторил голос сзади. Да, это тот самый настойчивый парень. — Ты оглох, что ли? Стой!

Я почти добрался до спасительной двери. Сейчас открою. Вынырну наружу. И свободен.

По барабану, что там кричат сзади. Сейчас холодно. Они останутся на месте. В тепле и уюте. Вряд ли побегут за мной.

Подошел, схватился за ручку. Открыл дверь. И столкнулся с высоким парнем в косматом полушубке, с всклокоченными волосами.

Пробормотал: «Прошу прощения!». Попытался протиснуться мимо него. Почти удалось. Но голос сзади крикнул:

— Петруха, задержи этого придурка!

И все. Парень схватил меня за руку. За локоть. Крепко, как клещами. Потащил обратно.

— Ты куда? Тебя же зовут, не слышишь, что ли?

И повел через весь зал. Как пойманного партизана через деревню. Я пытался освободиться, но бесполезно. Одновременно продумывал, что тут делать. Пока ничего в голову не шло. Слишком мало времени.

Долбаный Петруха привел меня к Дурдому. Я встал чуть сбоку. В тени. Чтобы Косой меня не узнал. Хотя бы так.

Тот настойчивый парень указал на меня. Ткнул пальцем.

— Вот этот хотел встретиться. Где тут Дурдом, спрашивал. А сейчас свалить хотел. Ты его знаешь? Какой-то работяга из фабричных.

Чтоб ты сдох, уродец. Чего ты ко мне прикопался?

Дурдом оглянулся на меня. Голова большая, как я уже говорил. Глаза тоже крупные. Раньше мне показалось, что у него рассеянный взгляд.

А оказалось, что не так. Взгляд немигающий, как у змеи. Холодный и безучастный. Очень опасный.

В итоге, можно сделать выводы. Человек привык вести себя неадекватно. И делает это намеренно. Чтобы сбить окружающих с толку.

Такая у него тактика. Очень чревато для окружающих. А для таких залетных, как я, и вовсе кошмар.

— Ты кто такой? — скрипуче спросил Дурдом. Глаза внимательно сканировали меня. — Что хотел сказать?

Что осталось делать? Только дурачка валять. Я изобразил смущение.

— Мне сказали, к вам обращаться. Из Выборга два автобуса едут. С финнами. Меня отправил какой-то мужик. Срочно. Он из этих, которые на мотоциклах ездят. У него времени нет позвонить. Просил встретить их. На подъездах к городу.

Глава зеленогорских молчал. Гипнотизировал меня серыми глазами.

А вот парень рядом с Дурдомом встрепенулся. Тоже высокий и сильный, в кожаной куртке с меховым воротником. Глаза синие и стремительные. На лице трехдневная щетина.

— Это же от Домкрата. Он уже давно говорил, что турмалаи приедут. Вот и упустили. Хорошо, что мужик пришел. Слышишь, Дурдом?

Ого, кажись, я попал в цель. Хотя стрелял наугад. Отлично. Надо продолжать дальше.

Вот только Дурдом меня не обрадовал. Все также сидел на месте. Слегка покачивал туловищем. Влево-вправо.

Чего это он задумал? Какого хера молчит? Как будто язык проглотил. Или это психология? Давление, чтобы я развязал язык.

— Когда они будут? — спросил парень с щетиной. — Завтра? Давай другие сведения, мужик. Номера, даты, время. Что ты тянешь кота за яйца?

Так, придется импровизировать. Главное, свалить отсюда. Подобру-поздорову. Хотя, много подробностей тоже давать нельзя. Чтобы не завалиться на мелочах.

— Он мало что сказал, — я пожал плечами. — Я просто ехал в город. Он как раз сигареты стрельнул. И попросил подкинуть известие. Для Дурдома. А я что? Вот, заехал. Он говорил, потом позвонит еще. Скажет, что к чему.

Парень с щетиной опять распереживался.

— Надо самим позвонить. Слышь, Дурдом? А то уйдет товар. Турмалаи уедут. Скинут где-нибудь в Ленинграде. Мимо нас уплывет. Каким-то залетным утюжникам.

Дурдом молчал. Тогда подключился Косой.

— В Ленинграде мы можем принять. Только дайте работать. Я же говорю, быстро все надо провернуть.

Сподвижник Дурдома сопротивлялся. Он хотел поймать финнов на трассе. Хотел ехать туда сейчас же. Чтобы не упустить.

— В Ленинграде груз подорожает вдвое, — утверждал он. С пеной у рта. — Лучше взять здесь. В наших краях.

Косой с ним спорил. Про меня забыли.

Ну и отлично. Я кивнул. Петруха давно уже убрал от меня руку. Отпустил. Поэтому я бочком-бочком пополз в сторону.

И тут Дурдом шевельнулся. Впервые. Указал на меня.

— Ну-ка, держите его. Он крыса подосланная. От ментов, скорее всего.

Все уставились на меня. А Петруха схватил за руку. Я замер на месте.

— Это какая-то ошибка. Я даже не…

Дурдом указал на меня пальцем. Как прокурор на суде. И добил окончательно:

— Домкрат не курит. Я это точно знаю. У него астма. Так что это животное все придумало. И про турмалаев тоже. Домкрат не стал бы посылать гонца. Непроверенного. Не такой уж он дурак.

Вот дерьмище. Я попал по самые уши. Если не по макушку. Сзади кто-то толкнул меня. В спину.

Я обернулся. Рядом стоял Бульдозер.

— Эй, Косой, — прогудел он. — Я узнал его. Это же тот работяга, что у нас во дворе лазил. Я его по куртке вспомнил. «ПМК Предпортовая». И вправду, крыса.

Косой вскочил. Впился в меня взглядом.

— Эге, кажись я его знаю! — протяжно пропел он. — Где я тебя видел?

Я понял, что пропал.

— Дайте его сюда, — проскрипел Дурдом. — Я хочу с ним поговорить.

Так не пойдет. Очень плохо. Очень. Нельзя стоять столбом. Надо двигаться. Иначе совсем пропаду.

Поднял правую ногу. Опустил с размаху. Долбанул каблуком по ступне Петрухи. Тот взвыл от боли.

Я вывернулся из его рук. Замечательная куртка «ПМК Предпортовая» осталась в руке у захватчика.

— Ты куда? — взревел Косой. Рванул ко мне через стол. Опрокинул его. — Держите сученыша!

На меня все бросились. Но народу много. Я воспользовался тем, что все сидели. И Косой опрокинул стол. На всех остальных.

Шум, крики, неразбериха. Все мешали друг другу. Сбоку меня схватил Бульдозер. Я толкнул его на Дурдома.

На мгновение освободился. И тут же метнулся ко входу. По пути сбил официантку. Та с грохотом уронила поднос.

— Что случилось? — заорал кто-то у стойки. — Откуда бардак?

Гам, крики, возня.

Я подскочил к двери. Рванул на себя. Открыл.

Вырвался на улицу. На замечательный снежный воздух. Сбежал по ступенькам.

Позади, в «Кубрике» раздался грохот ног.

— Живьем шкуру сдеру! — заорал кто-то.

Эге, а парни Дурдома явно разозлились. Лучше не попадаться им под руку. Чтобы не мозолить глаза и запутать противников, я побежал в сторону. За здание кафешки.

Расчет на то, что они выскочат. И не увидят меня. На минутку потеряются. Вернее, всего на пару секунд.

Но мне и этого достаточно. Чтобы уйти подальше.

Только успел добраться до боковой стены, как сбоку хлопнула входная дверь. Грохот ног раздался на крыльце. И прекратились.

— Где эта падла? — спросил Петруха. — Куда он делся?

Я тем временем бежал дальше. Вдоль кафешки. Мимо освещенных окон. По узкой дорожке рядом со стеной.

За «Кубриком» навалены сугробы. Небольшие, по колено. И растут кусты. Сейчас голые, без листьев. И колючие.

Я на ходу искал просвет. Чтобы шмыгнуть в них.

— Вон он! — заорал кто-то. — За угол свернул!

Вот дьявольщина. Сзади снова раздался топот ног. Я без раздумий ломанулся в кусты.

Выскочил на дорожку. Перебежал через нее. Нырнул в проход между домами.

— Где он? — снова заорал Петруха. Кусты трещали. — На лоскуты порву!

Я прибавил ходу. Одновременно осмотрелся. Так, вон знакомые места.

Это как раз тот переулок. Параллельный тому, которым я вышел сюда. Только другой. Между двумя улицами.

Если я добегу до улицы впереди, то окажусь рядом с таксистом. Только с другой стороны.

— Он на Варламова побежал! — снова заорал кто-то. Тот же голос, что обнаружил меня раньше. Вот же тварь, какой глазастый. — По проулку.

Пока я бежал, подумал, что таксист мог уехать. Чуть не споткнулся от этой мысли. Еле удержался на ногах.

Но потом решил, что все равно шансы есть. Ладно, не впервой. Спрячусь. Если понадобится, нырну под лед.

Вскоре я выскочил на другую улицу. Осмотрелся, хрипя от бега. Хвала небесам!

Вон он, горящий фонарь. А под ним знакомое такси. Погружено во мрак и тишину. Надеюсь, таксист не ушел в уборную. Или гулять по городку.

Я рванул к машине. Почти добежал, и тут взревел двигатель. Вспыхнули фары.

Молодец, водила. Сообразил, что я не просто так бегу изо всех сил. Видок у меня, наверное, еще тот. Любой решит, что лучше сваливать.

Я открыл дверцу пассажирского сиденья и нырнул внутрь. Таксист без звука выжал первую скорость и рванул вперед.

Мы проехали мимо переулка. Оттуда как раз вывалились двое молодчиков. Моих преследователей. Один Петруха, другой пониже ростом.

И проворней. И еще глазастей. Тот самый, гнида. Он тут же увидел меня. Указал пальцем.

— Вон он, крысеныш! В тачку прыгнул!

Такси с ревом промчалось мимо них. Петруха потряс нам кулаком вслед. Уф, пронесло.

— И что это было? — сквозь зубы спросил шофер. Он яростно выкрутил баранку. Свернул направо и выскочил на большую улицу. Машину слегка занесло на повороте на встречную полосу. Хорошо, что там никого не было. — Мы разве так договаривались?

Он выровнял машину. Погнал дальше. Мы ехали сначала по заснеженному участку дороги. Потом по очищенному. Мимо мелькали дома.

— Да это хулиганы, — я махнул рукой. — Местные алкаши. Пристали ко мне. Прикурить хотели. А встретиться с людьми не удалось. Так и не дождался.

Таксист недовольно покосился на меня. Подразумевал, что такие страсти не входят в тариф.

— А что же в милицию не обратился? — спросил он. — Таких надо сразу вязать.

Мы проскочили мимо памятника. Выскочили из городка, как пробки. Таксист мчался назад в Ленинград. На всех парах.

— Я вам доплачу червонец, — заверил я. — За беспокойство.

Теперь водила уже довольно хмыкнул.

Я уселся поудобнее. Водила включил печку в салоне. В ноги бил горячий воздух. Тепло, уютно.

Так, теперь можно подремать. Я устал, как собака. Уселся поудобнее. Откинул сиденье назад. Только прикрыл глаза, как таксист заметил:

— Это опять твои дружки, что ли?

Вот зараза. Я открыл глаза. Водитель посматривал в зеркало заднего вида.

Я оглянулся. Сзади ехали две машины. Быстро нагоняли нас.

Ну да, кто бы еще мчался по скользкой дороге с такой скоростью? Только мои недруги. Надо же, как я их разозлил.

— Так, это могут быть они, — кивнул я. — Что же они так ко мне пристали? Совсем с катушек слетели?

Таксист оглянулся. Выжал скорость, прибавил газу, угрюмо проворчал:

— Сейчас животики надорвут, прежде чем до нас доберутся.

Мы помчались вперед по ночной дороге. Она, как назло, как раз сейчас начала извиваться.

То и дело резкие повороты. Или они кажутся такими из-за высокой скорости? Я крепко держался за ручку. Ноги упер в пол.

Машины сзади чуть отстали. Потом снова начали нагонять. Моргали фарами, пытались обойти.

— Шалишь, дружок, — сквозь зубы процедил таксист. — Куда тебе? Не догонишь.

Мы вмиг домчались до Ленинграда. Я думал, что по дороге нас встретят гаишники. Но так никого и не увидел. Как назло. Когда надо, их днем с огнем не отыскать.

По обеим сторонам дороги зачастили фонари. Машины навстречу попадались одна за другой. Да и обгонять пришлось то и дело.

Я оглянулся. Шоферюга зверь. Сделал свое дело. Не дал обогнать.

Да еще и оторвался от преследователей. Ненадолго, конечно. Но, тем не менее, это тоже фора. Которой я немедленно воспользовался.

Сунул таксисту сторублевую купюру. Это намного превышало стоимость поездки.

— Останови у обочины, — приказал я. — Так, чтобы они не заметили. Я выскочу. И давай потом сам. Уведи их подальше.

Таксист посмотрел на деньги.

— Много, однако. Хотя, давай. За приключения и погоню.

Он прижался к обочине. Тормознул на заправке. На секунду.

Я тут же выскочил наружу. Отбежал к колонкам. Прижался к одной.

Такси рвануло дальше. Я постарался слиться к колонкой. Моя машина быстро скрылась за поворотом. Я стоял, не дыша.

Мимо пролетели еще две машины. «Москвич» и «Жигули». Мчались на дикой скорости. Хорошо, тут нет некурящего Домкрата.

Я постоял еще пару минут. Потом оторвался от ледяной колонки. Почувствовал, как замерз без куртки.

Надо срочно найти другое средство передвижения. Иначе задубею. Воздух в Ленинграде морской, влажный. Мороз ощущается хуже.

Подошел к дороге. Поднял руку. Стоял, ловил попутку.

Мимо проехал грузовик. Потом фургончик. Потом две легковушки, «Запорожец» и «Волга». Ни одна остановилась.

Я оглянулся. Заправка, кстати, стояла погруженная во мрак. Внутри никого.

Нет охраны, что ли? Или сторож спит? Пойти, разбудить, что ли? Вызвать такси через него. А то я тут скоро в снеговика превращусь. Щеки уже онемели от холода.

Мимо проехала еще одна машина. Желтый «Жигуленок». Тоже промчалась мимо.

Я от досады пнул бардюр. То есть, пардон, поребрик.

И тут «Жигуленок» тормознул. Проехал метров десять и внезапно остановился. Я побежал к нему. Распахнул дверцу:

— Шеф, подбросишь?

Внутри сидел парень в фуфайке, накинутой на тельняшку. На голове белая кепка, в зубах трубка. Ишь ты, какой импозантный.

— Садись, дружище, — процедил он сквозь зубы.

Едва я уселся, он рванул с места. Меня тут же вжало в мягкое сиденье. Этот шоферюга еще больший зверь, чем давешний таксист.

— Не быстро для тебя? — спросил он. — Привычка такая. Привык, знаешь ли. На берегу всегда так. Люблю скорость. Мне на берегу всегда кажется, что на месте стою.

Я помотал головой. Парень вроде грамотный. Не пьяный. Не усталый. Не накуренный.

Морячок, прибыл домой, соскучился по семье. Сразу все видно. Поэтому пусть едет, как хочет.

В салоне тепло. Я прижал озябшие руки к решетке печки. Самое главное, это отогреться.

— Все в порядке. Чем быстрее, тем лучше.

Парень покосил на меня насмешливым глазом.

— А ты чего такой зачуханный, мужик? Где куртка? Жена из дома выгнала?

Я усмехнулся. Если бы только жена. У меня дела посерьезнее.

— Скажем так, проблемы по работе.

Морячок посмотрел на мой комбинезон.

— Ты на пристани работаешь, что ли? На которой?

Я осторожно кивнул. Как я посмотрю, ему палец в рот не клади. Сразу оттяпает.

— Раньше работал. Сейчас уволился. Инженером иду. Может, в Москву или в Куйбышев. Направление жду.

Морячок затянулся из трубки.

— Как же тебя на окраину города занесло? Ограбили, что ли?

Вот неугомонный. Не отстанет ведь. Пока ему не объяснишь. Пришлось опять смешать правду с вымыслом.

— Да меня за фарцовщика приняли, — ответил я. — Думали, что я иностранные шмотки принимаю. Вот и пытались разобраться.

Парень резко сбавил ход. Мы как раз подъехали к светофору. Горел красный свет.

Машина мгновенно остановилась. Я чуть не влепился в лобовое стекло.

— Ты-то мне и нужен, — сказал парень и вытряхнул трубку за стекло. — Фарцовщик, то что надо. А я вас уже который день по городу ищу. На ушах стою. Ну все, теперь не отделаешься.