Фарфоровое милосердие

Глава 1 Среди звёзд

Многие десятилетия минули с момента появления первых космических кораблей. Человечество уверенной поступью устремилось к звёздам. Поначалу лишь солнечная система, потом ближайшие звёзды, а затем целиком звёздное скопление, наконец, приняло в свои объятия космических пионеров, колонистов, поселенцев. Наконец мечты десятков тысяч мыслителей, поэтов и писателей были достигнуты – звёзды покорились несгибаемой воле человека.

К несчастью, вслед за первооткрывателями, вслед за этими великими мечтателями, уверенной властной поступью шли коммерсанты, юристы, бухгалтеры и финансисты. Вместе с мечтой к звёздам пришла и примитивная человеческая самобытность. Новые колонии наполнялись технологическими гигантами. Немыслимые машины, безжалостно вгрызаясь в земную твердь, поглощали самые ценные планетарные ресурсы, иной раз оставляя за собой лишь покалеченные, опустевшие или отравленные миры, ведомые волей своих безжалостных хозяев, умы которых оказались способны видеть в каждом новом мире лишь прибыль и наживу.

Само собой, корпоративные гиганты отличались друг от друга. Одни в самом деле прикладывали усилия к тому, чтобы обращаться с вновь приобретёнными мирами бережно. Иные лишь делали вид, что стараются, а прочие и вовсе, будто безжалостный хищник, выгрызали из любой планеты лишь самое ценное, выбрасывая на обочину космической гонки за прибылью лишь обугленные останки некогда цветущих великолепных миров.

Планета Канья, или LWN-T-198-5, была планетой земного типа, размером в два раза меньше земли. В её планетарной коре были обнаружены богатые залежи редкого вещества, используемого в качестве сырья для изготовления топлива для космических кораблей. В течение трёхсот стандартных лет шла безжалостная добыча этого редкого полезного ископаемого. И пока шла добыча, росли города, богатели жители, развивалась промышленность. Через 300 лет запасы этого редкого минерала истощились. Постепенно опустели промышленные центры. Многие жители покинули планету, улетев обратно к звёздам вслед за множеством шахтёров, коммерсантов и промышленников. Население планеты сократилось до 12 миллионов человек. Примерно 10 миллионов из них собрались в столичный город, разросшийся до немереных размеров, в единственный город, в котором остался функционирующий космопорт. Остальные 2 миллиона жителей оказались разбросаны по немногочисленным фермам и крохотным поселениям, иной раз находящимся в удалении сотен километров от могучих стен величественной столицы, в диких землях, где не осталось ничего, кроме брошенных городов-призраков, пустынь и зарослей, наполненных местной полуагрессивной фауной.

Технологический уровень столицы примерно соответствовал развитию человеческого общества уровня 22 столетия. Улетая, промышленники и коммерсанты, конечно же, забрали с собой к звёздам все современные технологические новшества, колонистам осталось довольствоваться лишь технологическими объедками со стола великих служителей корпораций. Тем не менее, столица оказалась способной практически достичь уровня полного самообеспечения. Промышленная, медицинская и аграрная сферы вполне удовлетворяли нужды двенадцати миллионов человек. Только вот предметы роскоши, к которым так привыкли сильные мира сего, оказались недоступным лакомым куском, лишь изредка попадающим в столицу с торговыми космическими караванами.

Разжиревшая на добыче полезных ископаемых олигархическая верхушка, в основном состоящая из бывших губернаторов и разнообразных промышленных префектов, постепенно превратила столицу в полноценный город-государство, единственная цель существования которого – удовлетворение их непомерного эго. Возможно, некоторые из них могли бы покинуть Канью, однако по звёздным меркам они были сравнительно бедными хозяевами маленькой планетки. Лучше уж быть королями в своём маленьком мирке, чем еле заметными, ничем не примечательными аристократами в среде в самом деле богатых планетарных корпоративных магнатов.

Канья была непростым миром. Со времени своей колонизации 550 лет назад она пережила две эпидемии, две корпоративные войны, предотвратила чуть было не начавшийся из-за техногенной катастрофы ледниковый период. Теперь же её оставили доживать свой век, будто брошенную и никому не нужную сироту, будто пустую оболочку некогда завидной и прекрасной невесты.

Нет, само собой, на Канье было множество полезных ископаемых: были в изобилии все самые распространённые металлы, был чистый воздух, богатый кислородом, были моря и океаны с еле солёной водой. Были даже удивительные и редкие виды животных. А ещё была разжиревшая олигархическая знать, на корню уничтожавшая любые попытки экстенсивного развития планеты. Ведь любое развитие – это необходимость привлечения серьёзных инвестиций. И проблема даже не в том, что для этого придётся лететь и обивать пороги корпоративных магнатов, нет, всё дело во власти. Сейчас их власть на Канье непререкаема. Если же на планету потекут инвестиции, то вместе с развитием придёт и прогресс. Придут новые властители, с которыми придётся делиться, которые также захотят власти и влияния. Постепенно власть перейдёт в руки тех, кто владеет ресурсами и промышленными центрами, и тогда вся нынешняя олигархия постепенно останется не у дел. Уж пусть лучше они будут довольствоваться привычным порядком вещей. В конце концов, на их век и на век детей их детей точно хватит накопленных богатств и власти. А дальше… Да кого, в сущности, это волнует, что будет дальше!

Будто бы всех этих напастей оказалось мало, так около восьмидесяти стандартных лет назад на Канье проявила себя новая неведомая болезнь. Её назвали фарфоровой чумой. Это крайне редкое заболевание проявляет себя в появлении гладких белых образований на коже больного. Постепенно эти образования разрастаются. Чем дальше прогрессирует болезнь, тем быстрее идёт распространение и всё большая часть кожи больного становится будто бы покрытой гладкой фарфоровой плёнкой. В итоге в последние минуты своей жизни кожа больного целиком превращается в фарфоровое покрытие. Несчастный человек замирает в своей последней предсмертной позе, болезнь поглощает его целиком, и тело больного полностью превращается в хрупкую фарфорово-мраморную статую.

Фарфоровая чума неизлечима и полностью фатальна. Никакие самые совершенные из доступных на Канье медицинских исследований не смогли выявить не только возбудителей заболевания, но и определить закономерность распространения этой болезни. Хотя даже на Канье есть остатки справедливости, поскольку болезнь может проявиться у любого жителя, невзирая на статус, богатство, пол или характер.

70 лет назад маленький сын одного знатного, обласканного властью богача заразился фарфоровой чумой. Никакие деньги и власть не спасли сына олигарха от неминуемой фарфоровой смерти. Обезумев от горя, бессилия и гнева, скорбящий отец обратил свой гнев на всех вокруг. К великой печали признаки заболевания были обнаружены у одного из многочисленных слуг. Сразу же несчастный был обвинён в том, что он стал причиной болезни сына богача. Будто бы именно от него маленький ребёнок подхватил эту злосчастную заразу. Вдобавок, богач настолько обезумел от горя и страха за свою жизнь и за жизнь своих остальных детей и родственников, что пустил всё своё влияние и власть на то, чтобы ни один заражённый никогда бы не смог приблизиться к нему. Он начал активную пропаганду, будто заражённые являются источниками болезни, что они крайне опасны для себя и окружающих. За 5 лет борьбы он смог добиться законопроектов, обязующих любого, у кого обнаруживаются ранние симптомы болезни, обращаться в «центры попечения», на деле являющиеся обычными крематориями. «Защити себя и родных, - гласит ежедневная пропаганда, громогласно оглашающая волю правящих элит. - Тебя уже не спасти, защити жизни своих родных и близких – добровольно обратись в центр попечения!» Пропаганда так фундаментально засела в головах жителей столицы, что многие из заражённых в самом деле шли на заклание, уверовав в свою опасность для окружающих.

Однако даже в самые тёмные времена есть луч надежды. Для Каньи этим лучом стал спасительный свет. Никто не помнит, когда или где, но в народе поселилась легенда, верование, а для некоторых даже практика, подтверждённая опытным путём, будто бы существует в диких землях брошенный город-призрак, где изредка происходят природные феномены невероятной красоты, будто бы там появляется свет, способный исцелить фарфоровую чуму. Даже если человек, обращённый в фарфорово-мраморную скульптуру уже как несколько лет, окажется под воздействием этого целительного света, он сможет исцелиться и вернуться в мир живых. Очевидно, для обречённых пусть даже мнимая надежда лучше гарантированной смерти от принудительной эвтаназии и жерла печи. Десятки несчастных больных каждый год стали пытаться добраться до этого спасительного источника.

Само собой, такой порядок вещей не устраивал власть. Неподчинение, бегство и риск ещё большего распространения болезни побудил власть усилить контроль за границей города, а также изредка организовывать карательные отряды в злополучный город. Но там, где есть глупая, ленивая и слабая власть, всегда находится место коррупции. Со временем на Канье образовались целые теневые организации, оказывающие за весьма солидную плату услуги по транспортировке заражённых в спасительный город. Вдобавок эти организации распространяли слухи, что в разных местах этого города-призрака в самом деле изредка происходят вспышки спасительного яркого света.

Самое поразительное в том, что всё это оказалось правдой. В этом городе-призраке в самом деле происходили вспышки света, в самом деле некоторые из фарфорово-мраморных изваяний превращались обратно в живых людей.

В любом обществе всегда есть место доброте и искренней заботе. Некоторые люди из тех, кто потерял из-за фарфоровой чумы близкого человека, или из тех, кто вернулся к жизни в городе-призраке, начали объединяться в группы. Они тайно поселились на окраине города-призрака и стали заботиться о фарфоровых статуях, оберегать их и помогать возвращающимся к жизни, которых целительный свет освободил от фарфорового заточения.

Глава 2 Милосердная жизнь

Город-призрак некогда представлял собой большой промышленный центр. Большая железобетонная стена отделяла его от диких земель. Когда-то давно в этом городе проживало более четырёх миллионов человек. Сейчас же город представлял собой жуткое зрелище. Уже более 120 лет этот некогда величественный город пустовал, обдуваемый жёсткими холодными Канианскими ветрами, обливаемый ледяными дождями, и выстаивал, изнывая под жаром яркой пепельной звезды. Без внимания ласковых, заботливых человеческих рук город медленно осыпался, разваливался и превращался в прах под гнётом собственного веса. В период достаточно тёплой, по земным меркам, но от того всё равно не менее суровой зимы, то тут, то там изредка происходили обрушения перекрытий ветхих бетонных зданий, пронзая оглушительным громом тихие безмятежные улицы города-призрака.

Две красивые луны озаряли ночное Канианское небо. Одна луна была чуть меньше привычной земной, её поверхность была богата никелевой породой, поэтому, отражая лучи пепельной звезды, она светилась мягким голубоватым светом. Вторая же луна была размером лишь в треть от земной и мраморно белой, вся её поверхность была покрыта вековыми ледниками. В ясную безоблачную ночь под светом этих двух лун улицы города-призрака были великолепно освещены.

По улице шли шестеро человек – стандартная численность отряда группы милосердия, среди них было трое взрослых, один подросток и двое детей, которым едва лишь исполнилось лет пять или шесть.

– Папа, а мне точно надо идти? – мягко и наивно вопрошал ребёнок звонким голосом.

– Ты же сам прекрасно знаешь, – с улыбкой отвечал его отец. – Тебе же прекрасно известно, что ты уже большой, и теперь тебе положено вместе с нами заботиться о фарфоровых людях.

– Мне они не нравятся! – обиженно отметил ребёнок и шёпотом добавил: – Я их боюсь…

– Ничего страшного, я тоже, когда был маленьким, боялся их, – бодро ответил отец ребёнка.

– Ай-яй, как не красиво обманывать! – с ехидной улыбкой вклинилась в разговор женщина. – Ведь ты присоединился к нам совсем недавно, так ведь? Сколько прошло, года два?

– Три. Вернее два с половиной, Ким… – неуверенно ответил мужчина. – И зачем ты перебиваешь меня? К тому же, я не обманываю, меня по первости они тоже до чёртиков пугали.

– Всё равно непорядочно большому дяде говорить «не совсем правду», – женщина скорчила смешную гримасу, глядя на ребёнка, тот звонко засмеялся. – Ты ведь пришёл к нам после того, как обратилась твоя дочь, так ведь? – голос женщины стал печальным, она явно попыталась показать свои переживания и сочувствие.

– Да… Я не мог с ней расстаться… Она была для меня всем на свете. Мы перебрались к вам, как только я узнал о существовании группы милосердия, – мужчина перевёл взгляд на ребёнка. – Пойдём, сын, пора нам с тобой позаботиться о твоей старшей сестре.

– А какая у тебя история? – спросил у женщины второй мужчина. – И почему тебя зовут Ким? Это ведь мужское имя, разве не так?

– Не люблю, когда лезут в душу… Ты же только пару месяцев назад присоединился к нам? – слегка раздражённо ответила женщина. – Это, поди, твоя первая вылазка в город-призрак? Тут теперь кто-то близкий тебе?

– Нет… Не знаю… Возможно… Моя жена убежала в город-призрак, я только через полгода узнал, что у неё была фарфоровая чума, она не хотела обременять никого из близких… Когда я всё узнал, то приложил все усилия, чтобы разыскать вашу группу и присоединиться к ней, – голос мужчины был подавлен и выражал небольшое раздражение. – И вообще, не красиво вот так вот расспрашивать, ничего не рассказывая о себе в ответ…

– Ну ладно, раз уж тебе так интересно, – уже спокойнее ответила женщина. – Мой отец болел фарфоровой чумой. Я сбежала вместе с ним. Это было больше пятнадцати лет назад. Десять лет я ухаживала за ним… Да вот… Не уберегла… Мы проявили беспечность и невнимательность. Кровля здания, где мы организовали укрытие для фарфоровых людей, просела после зимы и дала течь. Мы не обратили на это внимания, в результате вода начала размывать перекрытия. Через полгода перекрытия двух этажей обрушились и засыпали наших подопечных. Среди них был мой отец… Его звали Ким. Я потеряла его… Но я справилась, пережила и приняла то, что случилось. Я взяла его имя и поклялась, что больше ни один подопечный не погибнет из-за нашей невнимательности. Теперь я ношу его имя, как напоминание о том, какая на нас лежит ответственность и к чему приводит такая непозволительная беспечность! – Ким замолчала. Группа не решилась больше её ни о чём расспрашивать, дальше некоторое время шли молча, поглощённые собственными размышлениями и воспоминаниями.

Группа неспешно свернула с улицы и прошла через большой пологий спуск в просторное помещение. Когда-то давно оно, видимо, было просторным складом готовой продукции, где загружались большие четырёхметровые грузовики, перевозя прямо на космодром ценные грузы. Трое взрослых включили яркие фонари, дети инстинктивно прижались к взрослым, лишь молодой подросток всячески пытался делать вид, будто бы не боится темноты. Группа медленно продвигалась вглубь просторного склада. Через некоторое время в лучах фонарей стали видны белые фигуры людей. Будто манекены, они стояли группой, будто какая-та безвкусная инсталляция современного искусства.

– Подойди ближе, дорогой, я не хочу, чтобы ты в темноте напоролся на что-то или, ещё хуже, споткнулся и уронил кого-то из наших подопечных, – женщина поманила подростка к себе и протянула ему ладонь, предлагая взять её за руку.

– Да ничего тут нет, мне всё прекрасно виднооооо-о! – с этими словами подросток в самом деле обо что-то споткнулся и еле удержался на ногах. Женщина смерила его суровым взглядом. Подросток покорно подошёл и взял её за руку.

Отряд милосердия подошёл к фарфорово-мраморным изваяниям. Всего фигур было около двадцати. Некоторые из них сидели на полу, обнимая колени руками, некоторые лежали, распластавшись по полу, некоторые стояли, закрыв руками лица, будто рыдая, некоторые стояли по стойке смирно. Тут были фигуры молодых девушек, парней, пожилых людей, толстых, стройных, тощих. Тот, кто их выточил, был непревзойдённым мастером. Каждая складочка кожи, каждая прожилка была отчётливо видна и отбрасывала тень от света фонарей. Все они были обнажены.

– Ладно, все знают, что надо делать, – устало произнесла женщина, сняла с плеча станковый рюкзак и достала оттуда мягкие бархатные тряпочки и бутылки с жидкостью. Двое мужчин из группы и подросток взяли у неё инвентарь и принялись бережно протирать фарфоровые фигуры. Двое маленьких детей встали чуть в стороне, наблюдая за взрослыми.

– Фи! Они все голенькие! – смущённо отметил один из детей.

– Мы протираем их от пыли, а заодно проверяем, что их кожа цела и нигде не надгрызена. Местные крысы иногда подтачивают тела наших подопечных, поскольку они на вкус слегка сладковатые. К счастью, уже больше года мы не видели ни одну крысу. Видимо, идея Горбака подействовала, и мы в самом деле перетравили всех этих назойливых паразитов. Нам приходится раздевать их и срезать с них одежду, поскольку только так мы можем убедиться, что все они целы. Если хоть на одном мы заметим повреждения, мы должны будем выяснить причину и защитить их, – вдумчиво и подробно ответила на замечания ребёнка женщина.

– А почему мы должны приходить сюда ночью? Я боюсь в темноте… – опасливо сказал ребёнок постарше.

– Плохие дяди если приходят, то приходят только днём, поэтому мы приходим ночью, чтобы поменьше рисковать, – терпеливо разъяснила женщина.

– Подойди ко мне… Вот это твоя сестра, – печально отметил мужчина, подзывая ребёнка к себе. Ребёнок спешно подбежал к отцу.

– Она живая? – недоумённо спросил ребёнок.

– Однажды он будет жива и вернётся к нам, – с надеждой ответил отец.

Следующие минут тридцать взрослые и подросток работали молча. Когда их работа была завершена, женщина сложила инвентарь обратно в свой рюкзак, и группа двинулась в сторону, откуда пришла. Ближе к выходу она взглянула на часы.

– Так, мы хорошо управились, успеем позаботиться ещё об одной группе и пойдём обратно.

– Всё равно я не вдуплю, почему нельзя всех их собрать вместе, – недовольно пробормотал подросток.

– Ты прекрасно же понимаешь, если мы соберём их вместе, мы тем самым лишь облегчим работу карательным отрядам. Не клади все яйца в одну корзину, как говорится! Ты же знаешь, что иногда в городе случаются обвалы. Кроме того, здания старые и ветхие, они уже не выдерживают свой собственный вес. Конечно, мы стараемся переносить наших подопечных в безопасные здания, но всякое может случиться. Пусть уж лучше мы намотаем ещё пару лишних километров, зато наши подопечные будут в большей безопасности, – голос женщины выражал некоторую утомлённость, видимо, подросток задавал этот вопрос каждый раз, как его брали с собой.

Забота ещё об одной группе изваяний прошла спокойно и размеренно. Через два с половиной часа группа уже возвращалась обратно. Предстоял длительный путь ещё в два часа. Дети хныкали, взрослые посадили их себе на шеи. Постепенно величественные здания и улицы остались позади. Группа вышла к огромному высохшему бетонному руслу реки. Перед ними оказался огромный пологий бетонный скат, уходящий на многие километры вправо и влево на всю ширину города.

– Можно мне? – задорно и ехидно спросил подросток.

Женщина пристально посмотрела по сторонам и ответила:

– Ладно. Но только один раз!

Подросток уже не слушал её, он сел на кусок металла, смятый в некоторое подобие ледянки, и с весёлым воплем покатился по пологому бетонному откосу вниз ко дну русла высохшей реки. Громкий металлический шум разнёсся по округе, возвращаясь эхом к группе.

– Я всё равно против подобных шумных развлечений, – нудно отметил мужчина.

– Да ладно тебе, мы уже больше полутора лет не видели ни одной карательной команды. Думаю, они уже и позабыли про наше существование, – устало отметила Ким.

– Ага, но никогда не знаешь, когда этим зажравшимся политиканам взбредёт в голову в очередной раз напомнить нам о своём существовании! В прошлый раз мы тоже думали, что они махнули на нас рукой. Мы стали беспечными. В итоге наши друзья наткнулись на карателей прямо на выходе из города. Шесть смертей оказалось на нашей совести! – всё никак не унимался мужчина.

– Тогда мы в самом деле были беспечны. Но мы выучили свой урок! Больше мы не ходим в город днём, – всё так же устало и терпеливо отвечала Ким.

– Всё равно я считаю, что мы должны быть аккуратнее, – занудно пробубнил мужчина и замолчал.

Группа неспешно спустилась по ступеням длинной лестницы на самое дно. За это время подросток успел четыре раза взбежать к ним и проехаться на своей импровизированной ледянке по бетонному скосу. После спуска группа неспешно пересекла дно реки, и началось долгое утомительно восхождение по лестнице наверх, на другой бетонный берег реки. Заря уже задавалась далеко на востоке, когда группа вернулась домой. Все были уставшие и вымотанные. Особенно неприятны были последние полчаса пути, они проходили через лесистые заросли. Группам приходилось каждый раз ходить окольными путями, чтобы не протаптывать дорожки к своему дому.

Домом группе милосердия служило старое военное убежище. На поверхности виднелся лишь неприметный вход, уходящий метров на двадцать глубоко под землю в просторные подземные помещения и коридоры. Группа устало спустилась, и женщина кодовым стуком постучала в старую заржавелую дверь. Через пару мгновений дверь со звучным скрипом отворилась. Порог озарил яркий свет электрических ламп. Группа прошла внутрь. На входе их встретили двое часовых и не очень старый, но уже заметно поседевший, мужчина. На вид ему было лет 60.

– Доброе утро, Филипп, – по очереди ответили взрослые. Мужчина уважительно улыбнулся и кивнул им в ответ.

– Здрасте, – смущённо пробормотал подросток и бодрым шагом скрылся через поворот коридора. Мужчины устало проследовали за подростком. Женщина же медленно сняла рюкзак, расправляя плечи, и уселась за стол в углублении стены, открыла тетрадь и стала что-то туда записывать.

– Прошло без происшествий? – заботливо и озабоченно поинтересовался Филипп.

– Да, всё нормально. Мне кажется, что во второй группе я заметила плесень на двоих подопечных. Это очень плохой знак, влажность растёт - это значит, что нам придётся перенести всю группу, – женщина явно весьма устала, но силилась быть собранной и серьёзной.

– Стоит ли так беспокоиться? Скоро зима, температура падает, влажность растёт - это вполне закономерно. Может, мы просто передвинем их поглубже? – всё так же заботливо отвечал Филипп, казалось, будто бы он пытается своей мягкостью закутать, как в покрывало, женщину.

– В том то и дело, что глубже нельзя, я проверила. В откосе уже образовалась лужа. Потолок явно подтекает. Мы должны убрать всю группу. Я не хочу повторения трагедии пятилетней давности. Мы тогда не обратили внимания на влажность, в итоге проворонили обрушение этажа и потеряли всех! ­– женщина явно начала становиться капризной и раздражительной, то ли от усталости, то ли от бессильного желания помочь всем фарфоровым людям.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. Ещё пять мест не заняты, мы можем через пару недель перенести их туда.

­– Думаю, это будет правильное решение. Только прошу тебя, пусть в этот раз с нами пойдёшь ты, а не Март. Он уже отметился, отбив пальцы двум подопечным, когда мы в предыдущий раз переносили группу!

– Ах... Мой сын… Что же мне с ним делать? Мне кажется, он всё больше отдаляется от нас… Как я скорблю, что с нами больше нет его матери, она умела найти к нему подход… – улыбка пропала с лица мужчины, он казался сильно опечаленным.

– Я думаю, ты слишком мягок с ним. Если бы я занялась его воспитанием, он бы уже давно ходил по стойке смирно, был аккуратен и прилежен в учёбе!

– Ты уж очень сурова. Если бы ты занималась его воспитанием, вы бы переругались уже на первой же вылазке! – Филипп вновь заулыбался и снисходительно взглянул на женщину.

Женщина проглотила смешок, заулыбалась и обняла Филиппа.

– Ты прав, как всегда, отец. Я пойду спать.

Филипп проводил её взглядом. Он не был её отцом, он был (вернее, его считали) отцом всей общины, каждого её члена и каждого фарфорового человека, о которых группа милосердия заботилась вот уже больше двадцати лет.

Всего в группе Филиппа состояло 25 человек. 15 из них были пробуждёнными фарфоровыми людьми, которым после пробуждения оказалось не к кому возвращаться, ещё 10 были родственниками тех, которые сейчас находятся или когда-то находились в заточении в городе, и надеялись на воссоединение с любимыми.

Община Филиппа достаточно неплохо устроилась в старом военном бункере. Они смогли оборудовать несколько ангаров под гидропонные фермы, чтобы выращивать еду. Они периодически ходили на охоту в дикие земли, чтобы добыть дичь. Само собой, у Филиппа были каналы связи с подпольными организациями столицы, но он до глубины души презирал этих людей и обращался к ним лишь в ситуациях крайней нужды, вероятно, ещё и по той причине, что за любую услугу подпольщики всегда требовали непомерно щедрую оплату.

Помимо группы милосердия Филиппа на территории города-призрака действовали ещё две группы. Одну группу среди общины называли «нечистыми». Причина была весьма проста. Группа нечистых заботилась только о богатеньких или хоть сколько-нибудь состоятельных заразившихся и только с одной единственной целью – нажиться на них любыми способами. Группа нечистых даже практически никогда не углублялась в город-призрак, они оккупировали небольшой северный участок города, где вспышки чудодейственного света были особенно частыми и наиболее стабильными по расположению. Недостаточно богатые заражённые их вовсе не интересовали.

Вторая группа, действующая на территории города-призрака, среди общины Филиппа именовалась «учёные» или иногда пренебрежительно «яйцеголовые». Эта группа вовсе практически не занималась заботой о фарфоровых людях, они предпочитали больше заниматься исследованиями и изучением феномена вспышек и феномена болезни. Были не редки также случаи, когда группа учёных принимала после вспышек света оживших людей, после чего передавала их группе Филиппа, чтобы те уже несли бремя заботы об этих людях. Лишь в том случае, если оживший человек обладал выдающимися знаниями в области различных наук, способных продвинуть исследования учёных, их приглашали присоединиться к группе.

В итоге лишь группа Филиппа занималась заботой о заражённых искренне и из-за побуждений милосердия и заботы о несчастных людях, на чью долю выпали эти нестерпимые чудовищные испытания.

Как бы то ни было, все эти группы официально считались в столице экстремистскими, участие, помощь или даже банальное одобрение деятельности этих групп жестоко пресекались и наказывались по всей строгости закона, вплоть до вынесения смертных приговоров, по крайней мере, официально. Обладая нужными связями и зная, чей карман нужно сделать тяжелее, всегда можно было найти мирный и удобный для всех путь выхода из непростых ситуаций.

Филипп ещё некоторое время провёл в коридоре, будто обдумывая что-то важное, вероятно, он думал о словах Ким, после чего отправился в комнату Марта. Сын уже дважды пропустил своё дежурство часового и отказался идти заботиться о фарфоровых людях неделю назад. Филиппу предстоял очередной серьёзный разговор, он уже и не знал, как подступиться к нерадивому сыну. Все его увещевания не находили в сердце Марта отклика. Марту было уже 16 лет, и чем старше он становился, тем более ярко проявлялся его бунтарский характер. Март не разделял взгляды отца на вопросы милосердия и не желал принимать обязательства по заботе за фарфоровыми людьми.

Филипп неспешно прогуливался по коридорам бункера, несколько раз пройдя то в одну, то в другую сторону от комнаты Марта. Он шепотом проговаривал что-то, видимо, готовясь к очередной беседе. Наконец он открыл дверь и вошёл. Март уже проснулся, он делал зарядку и подтягивался на перекладине, небрежно приваренной к металлической стене.

– Доброе утро… Отец… Зачем… Пришёл… – отрывисто на выдохе произносил Март между подтягиваниями.

– Доброе утро, Март. Как спалось сегодня? – попробовал мягко издалека начать Филипп, он, как всегда, старался улыбаться и выказывать расположение и заботу о собеседнике.

– Давай сразу к делу. Чего ходить вокруг да около? Так зачем пришёл, отец? – Март спрыгнул с турника, на его могучей спине проступали капельки пота, отсвечивающие под светом электрической лампы. Он пристально уставился на отца. Слегка улыбнулся и спросил: – Опять нравоучения, не так ли?!

– Ну… Почему же сразу нравоучения? Просто ты уже пропустил пару дежурств… И в город идти не захотел… – немного потерянно произнёс Филипп.

– Отец, давай оставим. Я уже давно не ребёнок. Скоро мне будет 17 лет! Я думал, ты уже оставил попытки вовлечь меня в свою секту. Я делаю то, что хочу и что считаю полезным и нужным. Мы же условились, что я хожу на охоту, регулярно обеспечиваю твою паству свежей дичью, в ответ ты позволяешь мне жить так, как мне нравится. – Март бережно, даже с некоторой любовью провёл рукой по самодельному металлическому луку.

– Так-то это так, только мы все тут занимаемся общим делом, и я... – голос Филиппа стал немного холоден, а улыбка сошла с лица - видимо, его серьёзно задело, как Март назвал группу милосердия сектой.

– Прошу тебя, отец, давай не будем. Мне уже порядком надоели все эти твои проповеди. Если ты или твои… единомышленники… избрали для себя растрачивать свою жизнь пустой беготнёй в город и обратно, то мне это не интересно. Твоя миссия, твоя «роль в этом мире» уже загнали мать в могилу. Не проси того же от меня, – Март был серьёзен, обстановка всё больше накалялась.

Мать Марта погибла два года назад, она была в отряде отправившихся в тот злополучный день заботиться и ухаживать за фарфоровыми людьми. Отряд нарвался на карателей, выжить в тот день не удалось никому. Если до того момента Март ещё хоть как-то был расположен к «мудрости» и «пути», которым пытался научить его отец, то в тот день в Марте что-то надломилось. С каждым днём он начал становиться всё более суровым и замкнутым.

Филипп было хотел что-то сказать, возразить, начать доказывать, пока Март пренебрежительно говорил о миссии, но напоминание о потери горячо любимой супруги свело все эти мотивы на нет. Он было хотел ещё что-то сказать, но Март стремительно вышел из комнаты, бережно, но настойчиво отодвинув отца от двери. Филипп остался в комнате Марта один.

– Эх… мой дорогой любимый сын… Как же мне достучаться до тебя? Возможно ли это вообще? – Филипп поднял взор к потолку, будто пытаясь получить ответ от… кого-то…, но пустая комната не уважила Филиппа ответом. Он тяжело вздохнул и покинул комнату сына. В коридоре уже никого не было.

Март быстро и уверенно шёл по длинным коридорам убежища. Беседа с отцом немного разозлила его, утро было безвозвратно испорчено, поначалу он хотел было отправиться в столовую завтракать, но потом решил, что утренняя встреча с отцом напрочь отбила аппетит. Спустившись по железной лестнице на этаж ниже, не сбавляя шаг, он резво повернул за угол и чуть не сшиб молодую Миру. Он машинально схватил, практически обнял её, дабы не упасть самому и не дать упасть ей. На секунду их взгляды пересеклись, после чего подростки смущённо опустили глаза. На лице Миры проступил лёгкий румянец.

– Доброе утро, Март, – ласково и смущённо произнесла Мира.

Мире было 15 полных лет, через полгода ей должно будет исполниться 16. Март был в тайне горячо влюблён в неё. Вообще в убежище было всего лишь четыре девушки примерно его возраста, но Мира разительно выделялась на их фоне. Она была стройная и красивая, но главное даже не красота, она была тем ярким лучиком солнышка, который был добрым и мягким всегда и со всеми. Она всегда мило улыбалась, иной раз, даже когда она плакала по каким-то мелочам, сквозь слёзы она всё равно старалась выдавить из себя улыбку, всячески настраивая себя на положительный лад.

Мира пришла в убежище вместе со своим отцом около пяти лет назад. Они пришли заботиться о матери, чей злой рок распорядился записать её в число заражённых. Оказавшись в убежище, Мира всей душой приняла идеологию Филиппа. Она будто бы пропиталась идеями заботы об этих несчастных заблудших душах, томящихся в городе-призраке и терпеливо ожидавших спасения. С одинаковой готовностью и решительностью она всегда отправлялась в город заботиться о фарфоровых людях. С одинаковой любовью и осторожностью она заботилась как о своей родной маме, так и о любом другом фарфоровом человеке, а когда какой-нибудь счастливец пробуждался от своих оков, она в числе первых приходила утешать и беседовать с этим человеком, терпеливо помогая ему по кусочкам восстановить утерянную память. Иной раз ожившим людям требовались месяцы, чтобы полностью восстановить связь со своей памятью после пробуждения.

Март испуганно отпустил Миру из своих объятий и неуклюже отстранился от неё. Она проглотила маленький смешок и мило улыбнулась ему.

– Доброе утро, Мира, – смущённо проговорил Март. Рослый и широкоплечий, в этот момент он будто бы начал скукоживаться, сутулиться и усыхать.

– Я иду стирать, хочешь со мной? – наивно произнесла Мира. Вероятно, это была просто шутка.

Март только сейчас заметил в руках у девушки корзинку с бельём. Ему, конечно, хотелось провести время с Мирой, но также ему хотелось произвести на неё впечатление, поэтому он серьёзно ответил:

– Нет… я не могу, я отправляюсь на охоту! – он выпрямился, пытаясь впечатлить её своим ремеслом. Чего уж таить, он и впрямь был лучшим охотником в убежище.

– Ах, как жаль. А можешь принести мне якуба? У них такое мягонькое мясо, оно самым лучшим образом подойдёт тому пожилому мужчине, который пробудился три недели назад. Он ещё совсем ничего не помнит, и жевать ему тяжеловато, а мясо якуба как раз наполнит его силами, – её лицо выражало доброту и заботу.

Якуб – небольшая и довольно редкая птичка, встречающаяся в этих краях.

Март хотел было проявить некий героизм и с готовностью отозваться на зов прекрасной девы, но мысль искать птицу, чтобы накормить ею какого-то незнакомого старикана, его совсем не радовала. Вероятно, ему даже было завидно: его бы больше утроило, если бы вся эта забота Миры была направлена лично и только на него.

– И всё ты обо всех заботишься… Нет бы… – Март хотел было ляпнуть: «Нет бы, позаботиться обо мне», но ком в горле подпёр его гортань. Он был уже давно влюблён в Миру, но никак не набирался смелости открыть ей свои чувства.

– Заботиться о людях – это радость, это наполняет меня теплом вот тут, – Мира поводила по груди ладонью в области сердца и кокетливо посмотрела на Марта.

– Ну это… ладно, добуду тебе птицу… Но только ради тебя! – героически выдавил из себя Март. Он явно был уже на крючке.

– Большое спасибо, Март! – ехидно улыбнулась Мира и быстренько прошмыгнула мимо него в коридор.

Март на некоторое время завис, переваривая всё произошедшее. Вообще-то, он не собирался отправлять сегодня на охоту. Но теперь ему, видимо, придётся выполнить своё обещание и добыть злополучную птицу.

Целый день ушёл у Марта на то, чтобы разыскать и добыть вожделенное пернатое создание, но цель оправдывала средства. Когда вечером он, усталый, но довольный, вернулся с добычей, Мира вознаградила его такой проникновенной улыбкой, что все затраченные усилия показались незначительными в сравнении с полученной наградой. Бонусом стала добыча трёх небольших животных, весьма напоминающих земных косуль, которых Март с гордостью сдал в столовую. С учётом дичи, которую Март и ещё один охотник убежища добыли на предыдущей неделе, мяса группе милосердия с лихвой хватит ещё дней на 10.

Март, усталый, но довольный, поужинал и побрёл в свою комнату. Сегодня он принёс большую пользу убежищу, а значит, в ближайшие дня три-четыре его точно никто не будет трогать. Он уже почти добрёл к себе, как в коридоре его перехватил Горбак.

Горбак был правой рукой Филиппа, это был пятидесятилетний невысокий, но весьма крепкий мужчина, уже лысеющий и потрёпанный жизнью, но, тем не менее, всё ещё весьма активный и деловой. Вся глубина философского подтекста деятельности группы милосердия никогда не давалась его техническому складу ума, он почти никогда не ходил в город заботиться о фарфоровых людях, но он всегда и во всём старался поддерживать Филиппа. Когда-то давно, лет семнадцать назад, Филипп нашёл Горбака после пробуждения, испуганного, растерянного, практически ничего не помнящего.

В своей предыдущей жизни Горбак был прекрасным механиком и отлично разбирался во всём, что крутится, ездит, шумит и даже летает. Однако знания в области техники и немного физики – это все профессиональные знания, которыми судьба наградила Горбака. Он всегда плохо ладил с людьми. В результате, когда пришла болезнь, всех его накоплений едва хватило на то, чтобы добраться до города-призрака. Вдобавок, лишь только немногочисленная родня узнала о его смертельном недуге, они открестились от него, как от смертельной напасти.

В убежище Горбак вместе со своим приёмным сыном отвечали за состояние всех многочисленных машин и агрегатов: от посудомоечных машин до огроменного ториевого реактора. Пятнадцать лет назад, когда к группе милосердия прибилась Ким, уже через полгода они составили крепкую и дружную семью. По какой-то причине они не могли иметь детей, поэтому они взяли на воспитание одного из возрождённых мальчиков, которого спасли после пробуждения. Ему всё равно было некуда идти. Вдвоём с Ким они составляли мощный фундамент поддержки всех идей и начинаний Филиппа.

– Март, тебя-то я как раз и ищу! – с этими словами Горбак спешно подошёл к Марту, уже собиравшемуся насладиться одиноким отдыхом в своей комнате.

«Вот только этого сейчас не хватало. Ему-то что от меня нужно?» - про себя произнёс Март. Он уважал Горбака за его великолепную способность ладить со всеми возможными механизмами, но считал его немного примитивным человеком, поскольку Горбак плохо разбирался во всех философских подтекстах деятельности группы милосердия.

Март устало махнул Горбаку рукой в знак приветствия и молчаливо уставился, ожидая, что же могло понадобиться от него правой руке отца.

– Хочу попросить тебя помочь мне с заменой защитных щитков в реакторе. Их уже давно нужно было бы поменять, вот только руки никак не доходили, – Горбак деловито улыбался, ожидая согласия.

– Может, тебе лучше сын поможет? Я очень устал, весь день охотился, – Март постарался многозначительной интонацией акцентировать внимание Горбака на своём тяжком труде, но тщетно - Горбак даже не уловил эти интонации.

– Ха-ха, да нет же, не прям сейчас. Можем начать завтра с утра, как отдохнёшь. Я уже знаю, что ты обеспечил нас мясом на добрых пять дней, ты большой молодец, к тому же, раз с охотой в ближайшее время вопрос решён, ты как раз свободен. Я бы попросил сына, но он заменяет водяные фильтры в оранжерее, к тому же в реакторе придётся много карабкаться по стенам, а у него не очень сильные руки. А у тебя совсем наоборот.

Горбак искренне смотрел в глаза Марту, ему явно было невдомёк, что Марта совсем не прельщает идея посвятить следующие несколько дней унылой возне с реактором. Однако отказать было бы совсем невежливо. Горбак всецело отдавал себя заботе об убежище, он искренне думал, что все остальные обитатели настроены точно так же. Марту не хотелось его расстраивать.

– Эх… ладно… – монотонно протянул Март. «Вообще-то, я обеспечил мясом убежище на десять дней», – пробубнил он про себя.

– Вот и замечательно. Приходи утром к реактору, я всё к тому времени подготовлю, – не дожидаясь ответа, Горбак бодро развернулся и скрылся за углом просторного коридора.

«Вот ведь повезло», – подумал Март и, даже не приняв душ, завалился спать.

Глава 3 Работа

С самого утра Март как мог тянул время: он неспешно оделся, неспешно позавтракал, неспешно послонялся по коридорам, постепенно приближаясь к залу реактора, но, как он ни старался, он всё же дошёл. В просторном зале находились три здоровенных реакторных массива. Два из них были давно мертвы, ещё задолго до того, как в бункере поселилась группа милосердия. Последний, третий массив, доживал свой век. Он работал лишь на десять процентов своей номинальной мощности, но даже этого количества энергии с огромным избытком хватало на все нужды убежища. В период второй корпоративной войны, когда был построен бункер, каждый из реакторов должен был питать электричеством все системы бункера, в том числе ракетные батареи, так что теперь скудные потребности 25 человек были ничтожной нагрузкой на этого древнего гиганта.

Работа всей огромной конструкции реактора была невероятно надёжна, полностью автоматизирована и не нуждалась в обслуживании. Военные технологии, в конце концов. Всё, что требовалось от команды бункера – раз в три-четыре года загружать новые внутренние защитные щитки реактора, чтобы раскалённая соляная паста не принялась медленно разъедать стенки корпуса реактора. Горбак понятия не имел, когда эти щитки менялись в последний раз, но радиационный фон вокруг реактора за последние два года начал едва превышать допустимую норму, что привело его в результате к мысли всё же провести операцию загрузки новых щитков.

Когда-то давно вся работа заключалась в том, чтобы прикрепить пять здоровенных щитков к автоматическому загрузчику и нажать две-три кнопки. Сейчас же, после стольких лет, автоматический загрузчик пришёл в негодность. Так что предстояла тяжёлая работа по ручной загрузке щитков. В сущности, ничего сложного в этом не было, надо было всего-то закрепить щитки лебёдкой и аккуратно опустить в слоты приёма реактора. Только вот верхние приёмные воротца давным-давно проржавели и не откликались на зов автоматики. Горбак был бы и рад починить их, да только для этого пришлось бы разобрать и разварить весь пол второго этажа. Существенно проще было попросить кого-нибудь с первого этажа залезть по внутренней ребристой стене огромной колбы, в которую был помещён реакторный массив, и вручную, с помощью лома и чьей-то матери, отжать запирающие замки верхних приёмных воротец. После чего защитные щитки под собственным весом сами отожмут воротца. Конечно, щитки при этом поцарапаются, только кого это, в сущности, волнует.

– Вот, наконец, и ты! – радостно поприветствовал Марта Горбак. – Я уже всё наверху подготовил. Тебе нужно только влезть по стене колбы и отжать запирающие замки. Как справишься, крикни, я начну спускать щитки, – Горбак гордо вручил Марту небольшой лом. – Да, и вот ещё что: когда будешь там лезть, вот тебе счётчик Гейгера, замерь уровень радиации на всякий случай.

Прежде, чем Март что-то успел сказать, Горбак, уже довольный, усвистел наверх. В сущности, ничего сложного в этой работе не было. Если оперативно и со знанием дела приняться за работу, то целого дня было бы более чем достаточно, чтобы выполнить всю работу. Более того, Горбак уже несколько раз обсуждал детали этой несложной операции с Мартом. Вот только Март искренне верил, что этот злополучный день никогда не наступит, а обсуждения носят всецело теоретический характер. Март не любил пачкаться, тем более, он не любил лазить по техническим каналам и устройствам: они всегда были грязными и замасленными, после этого всегда приходилось полдня отмываться в душе. После всех этих лет бесперебойной работы внутренняя ребристая стенка колбы реакторного массива должна была быть ужасно грязной и пыльной, поскольку последний раз её чистили… Никогда. Последний раз её вообще касалась человеческая рука лет 150 назад в момент установки реактора. Однако деваться было некуда. «Раньше начнём – раньше закончим», - подумал Март, надел маску-респиратор, включил налобные фонарики, поднялся по вертикальной лесенке и через люк пролез во внешнюю полость реактора.

Преодолев пару метров вверх, Март с удивлением и некоторой радостью обнаружил, что ребристая стенка колбы оказалась вполне чистой. Лишь еле заметный слой пыли покрывал выдающиеся рёбра. Март взглянул на показания счётчика Гейгера. Прибор показывал еле заметное превышение нормы. Можно было не беспокоиться о том, чтобы подхватить дозу радиации. Март выдохнул и уверенно полез вверх. Ему предстояло преодолеть около пяти метров вверх по стенке огромной колбы. Расстояние между ребристой стенкой и корпусом реакторного массива составляло всего полметра, вероятно, кто-нибудь с клаустрофобией уже бился бы в истерике. К счастью, Март не страдал от этого недуга. Он уверенно преодолел непростой подъём, перевалился на верхнюю крышку реакторного массива и подполз к первым запирающим воротцам.

– Я на месте! – громко закричал Март.

– Отлично! Теперь разожми замки, я буду медленно опускать щитки. Только руки не суй под них! – где-то недалеко сверху, за воротцами прокричал Горбак.

Март вставил лом в пазы, надавил, что было сил - замки разжались. Сверху послышался скрипящий гул опускающегося щитка. Через минуту он упёрся сверху в воротца и начал раздвигать их своим весом.

– Можно уже не держать! – громко и отчётливо предупредил Горбак.

– Так я и так… – пробубнил Март.

– Что?! – пытаясь разобрать слова Марта, прокричал сверху Горбак.

– Хорошо идёт, говорю! – отчётливо прокричал в ответ Март.

Через пять минут защитный щиток аккуратно опустился в приёмный слот реакторного массива. Март придержал воротца, чтобы Горбак успел отцепить тросы лебёдки.

– Спасибо! Мы отличная команда! – похвалил Горбак. Почему-то Марту стало приятно, он даже испытал некоторую гордость, хотя работа и не была особенно сложной.

Пришлось подождать некоторое время, пока Горбак присоединит тросы к следующему щитку и поднимет его лебёдкой. Через пару часов второй и третий защитные щитки уже были на своих местах.

«Если так пойдёт и дальше, то мы скоро управимся», - подумал Март, пытаясь разжать замки четвёртых воротец. Замки не поддавались. Март грязно выругался. «Вот ведь накаркал», – подумал он. Замки в самом деле плотно заело.

– Замки заело! – прокричал Март.

– Береги руки, сейчас я попробую подбить их со своей стороны! – прокричал Горбак в ответ. Послышались гулкие удары лома о металлические воротца. Замки по-прежнему не поддавались.

Следующие шесть часов Март и Горбак отчаянно боролись с упрямыми механическими замками. Всё было тщетно. Несколько раз они спускались на первый этаж реакторного зала, что-то рисовали, обсуждали, спорили, поднимались и пробовали вновь. Упрямые замки стояли на своём. Ещё раз обсудив ситуацию и возможные решения, мастера приняли решение завершить на сегодня издевательства над замками и продолжить на следующий день.

Март устало брёл в свою комнату, непослушные замки серьёзно беспокоили его чувство прекрасного, но он отметил для себя, что ему нравится работать в паре с Горбаком. Пожалуй, это был первый случай, когда они вместе так плотно и целеустремлённо трудились над какой-то задачей. Март ещё раз прокрутил в голове инженерные идеи Горбака и отметил для себя острый и прозорливый ум мастера. «Вероятно, я напрасно считал его недалёким», – подумал Март.

Весь следующий день Март и Горбак боролись с упрямым металлом. Пробовали новые идеи, искали решение. Когда к вечеру у них уже опустились руки, Горбаку наконец пришла в голову гениальная мысль: соорудить специальные гидравлические щипцы, которые позволят одновременно сжать и расклинить злополучный замок. Идея оказалась настолько неожиданной и сравнительно простой в исполнении, что оба мастера даже засмеялись. То ли от облегчения, то ли от радости, что упрямый замок наконец-то будет побеждён.

– Поможешь мне изготовить щипцы? – с некоторой наивностью спросил Горбак.

Предложение было неожиданным и довольно лестным, обычно Горбак всегда трудился в мастерской со своим сыном, приглашение составить ему компанию в изготовлении агрегата могло означать большое уважение и доверие, которые Горбак испытывал к Марту.

– Конечно! – не раздумывая ответил Март.

Остаток вечера мастера собирали материалы и готовили мастерскую к работе. С самого раннего утра они принялись собирать простое, но в то же время трудозатратное устройство. Они так увлеклись процессом, что не чувствовали ни усталости, ни голода. Ближе к вечеру хитроумный инструмент был готов. Март и Горбак, довольные, стояли и любовались неказистым, но всё равно прекрасным произведением своих рук. Неожиданно дверь мастерской приоткрылась, в мастерскую вошла Мира. Она несла с собой два подноса с едой.

– Вы весь день трудитесь, наверняка, совсем забыли про обед и ужин. Я пришла спасти вас от голодной смерти, – Мира всё так же наивно улыбалась. Март был невыразимо рад её видеть, как и рад неожиданному вниманию с её стороны. Она поставила подносы на стол и уставилась на Марта.

– Огромное спасибо, дорогая Мира! – счастливо произнёс Горбак. На пару мгновений он придержал на ней взгляд, взглянул на Марта и сказал: – Пойду помою руки перед едой, – после чего спешно вышел за дверь.

– Большое спасибо, – немного смущенно произнёс Март.

– А что вы делаете? – с любопытством спросила Мира.

– Ну, тут в общем… Это… Такая штука… Мы с Горбаком делали… Эту… В реакторе… И…

– Я через два дня иду с отрядом в город, пойдём с нами? – внезапно прервала Марта Мира и уставилась ему в глаза.

– Ну, я не знаю… Нам предстоит ещё много сложной работы и… в общем… – Марту очень хотелось провести время с Мирой, но прогулки в город-призрак он ненавидел всей душой.

– Хм… Ладно, я понимаю. Но ты всё равно подумай: если вы с Горбаком успеете управиться, может, ты всё же присоединишься ко мне? – Мира кокетливо посмотрела на Марта, улыбнулась, слегка покраснела и убежала из мастерской.

– Эм… – протянул Март и взглянул на подносы.

Помимо обычного ужина, там красовались две небольших пироженки. Обычно женщины в столовой готовят пирожные для особенно отличившихся работников убежища. Сейчас, видимо, они таким образом решили выказать своё уважение и благодарность за работу мастеров. Горбак вернулся в мастерскую. Они спешно поужинали, отнесли агрегат в реакторный зал и разошлись до завтрашнего утра.

На следующий день Марта ждала долгожданная победа! Злополучный замок не выдержал настойчивых стараний мастеров и, издав трусливый скрип, признавая свою безоговорочную капитуляцию, освободил пленённые воротца. Четвертый щиток наконец оказался на своём месте. Осталась самая малость.

Как и следовало ожидать, финальные воротца также не захотели сдаваться на милость победителей без боя. Конечно, так умело сделанный расклинивающий агрегат с лёгкостью разомкнул проржавелый замок, однако тут мастера столкнулись с более существенной неприятностью: верхняя створка ворот поддалась и откинулась - очевидно, держащая её пружина уже давно превратилась в труху. А вот нижняя створка намертво примёрзла к проёму. Проблему осложняло ещё и то, что створку подпирал гидравлический поршень, также намертво спаянный ржавчиной с автоматизированной конструкцией.

– С этой стороны была протечка, – пояснил Горбак. – Плохо дело.

– Срезать их и всего делов-то! – решительно посоветовал Март.

– Нельзя. Створки должны быть закрыты, когда реакторный массив интегрирует защитные щитки. Вверх произойдёт кратковременный выброс радиации. Она быстро рассеется по стенкам капсулы, но если створки воротец будут открыты, вся верхняя комната окажется заражена радиацией. Но ты прав, нам в самом деле придётся срезать нижнюю створку, опустить щиток, а потом приварить её намертво обратно. В принципе, в этом ничего страшного нет, в ближайшие лет пятнадцать-двадцать нам всё равно воротца не понадобятся.

– Да столько не живут! – посмеялся Март.

Горбак серьёзно посмотрел ему в глаза и философски отметил:

– Не надо шутить про смерть. Она этого не любит.

– Прости… – смущённо ответил Март и понурил взгляд.

– Это очень прочная сталь. Нам придётся резать её пол дня с двух сторон… Ладно, пойду принесу плазменные резаки и маски.

Через минут десять Горбак вернулся, он передал Марту второй резак, и они принялись за работу. Им предстояло срезать две мощные петли и подпирающий гидравлический поршень. Промышленный резак справился бы с этой задачей минут за двадцать, однако в распоряжении жителей убежища были лишь маломощные ручные плазменные резаки.

Мастера принялись за работу. Резаки с тихим сопением яркими потоками начали вгрызаться в ржавый металл. Минут пять мастера работали молча, после чего Горбак задал достаточно неожиданный вопрос:

– Что ты думаешь о нашей работе? – голос Горбока звучал вдумчиво, даже слегка сурово.

– Это скучно, но мы же должны закончить начатое, – без тени сомнения ответил Март.

– Я о другом: что ты думаешь вообще про нашу работу, про работу группы милосердия?

Март смутился от такого неожиданного и откровенного вопроса. Видимо, заприметив смущение Марта, Горбак сказал:

– Мне просто интересно, у нас никогда не было возможности просто так побеседовать. Филипп, конечно же, рассказывал мне, но мне бы хотелось услышать всё, как есть, от тебя.

Марту не очень хотелось рассказывать своё явно непопулярное по меркам убежища мнение. Однако что ему было терять? Возможно, за эти три дня работы мастера сблизились, и Март уже не чувствовал ту лёгкую неприязнь, которую когда-то питал к Горбаку. Он решил поделиться своими мыслями. В конец концов, почему бы и нет?

– Я не разделяю взглядов отца. Вся эта полемика про благо для всех, про бескорыстное милосердие, про спасение утопающих, про помощь бедным обездоленным… По мне, всё это глупо.

– Но почему же? Ведь, кроме нас, никто больше не позаботится об этих людях. К тому же, они благодарны нам.

– Разве это благодарность? Мы еле сводим концы с концами! Нет, у нас, конечно же, есть еда, вода, электричество! Но, а как же всё остальное? Нам приходится довольствоваться одеждой, которую богатенькие столичники выкидывают на свалки, или шить не пойми что из кусков шкур и лоскутов ткани! И я уж молчу, что наш гастрономический рацион вовсе не блещет разнообразием и изысканностью! Ты говоришь про благодарность?! Да те из возрождённых, которым мы в итоге помогаем, которые бы без нас сгинули - из них в лучшем случае один из десяти одаривает нас хоть какой-то благодарностью!

– Думаешь, нам следует более… настойчиво… просить благодарить нас тех, которых мы спасаем? Действовать подобно нечистым? – голос Горбака не выражал раздражение, скорее, он больше был похож на снисхождение и сожаление.

– А может и так! В конце концов, раз мы спасаем этих людей, разве мы не имеем права потребовать что-то взамен?! – Март постепенно начал заводиться.

– Ну… А если им нечего нам дать? Что, если у них ничего нет? Что же, нам просто дать им умереть?

– Я не знаю. Может, мы и не должны давать им просто умереть. Я не знаю! Но меня безумно раздражает, что этот больной старикан уже пятую неделю сидит в нашем убежище, ест нашу еду! Мира чуть ли не с ложечки кормит его трижды в день! Да она будто бы души в нём не чает! Беседует с ним часы напролёт, а этот старый маразматик только и знает, что жаловаться на свою жизнь!... Не знаю! По мне, так, может, некоторые уже в самом деле подзадержались на этом свете!

Март перевёл дыхание. Немного задумался и продолжил:

– В любом случае, я считаю, что мы заслуживаем существенно большей благодарности, чем получаем от всех этих людей.

Горбак выдержал некоторую паузу, обдумывая слова Марта, и ответил:

– Наша благодарность – это понимание того, что мы делаем для всех этих людей. Я помню свой момент пробуждения… Это было чудовищно… Проснуться в холодном, тёмном месте, в окружении пугающих мраморных статуй, в одиночестве, практически ничего не помня. Я помню, как в ужасе несколько часов скитался по брошенному городу, пока меня не подобрали твои отец с матерью. Они помогли мне вспомнить, кто я и что со мной случилось. Они заботились обо мне, пока я не вспомнил большую часть своей прежней жизни. Если бы не они, практически наверняка я бы погиб, замёрз насмерть, умер от голода или оказался бы растерзан дикими зверями. Но самое главное… Самое главное даже не то, что они дали мне второй шанс, дали мне жизнь, которая, может, даже и не предел мечтаний. Самое главное – они пришли мне на помощь в самый тёмный, в самый ужасный момент моей жизни. Они спасли меня в момент осознания близости смерти, осознания своей полной беззащитности, беспомощности и слабости перед жестоким миром. За какие бы прегрешения на головы заражённых не свалились эти страдания, я могу с уверенностью утверждать, что никто не заслуживает подобного. Возможно, тебе это непонятно. Обычному человеку трудно представить это безумное всепоглощающее чувство, единственный способ понять – это пережить… Хотя, лучше бы никому не переживать ничего подобного, – Горбак замолчал, задумавшись о чём-то своём, возможно, пытаясь вновь справиться с нахлынувшими воспоминаниями.

– А вот тут ты совершенно не прав! Мне ещё как очень даже знакомо чувство, о котором ты говоришь. Чувство брошенности, беззащитности и безысходности! Я живу в этом чувстве каждый день! Каждый раз, просыпаясь, я знаю, что в любой момент в наш бункер может нагрянуть карательный отряд столичников! Каждый раз, выходя на охоту, я со страхом смотрю в небо, боясь заметить приближение их вертолётов! И мне больше, чем кому либо, знакомо это чувство безысходности! Понимание, что моя жизнь никогда не изменится, что я всегда буду жить тут, в страхе и лишениях. В то время как все нормальные люди счастливо проживают свои жизни в красивой безопасной столице, не боясь каждый день, что сегодняшнее утро станет для них последним, потому что карательный отряд придёт и перестреляет всех их близких! И самое мерзкое в этом всём знаешь что?! Самое мерзкое - это то, что отец не хочет прислушиваться ни к кому! Он никого не слушает, ничего не делает, чтобы обезопасить нашу собственную жизнь. Каждый раз, когда мы ходим в город, мы оказываемся в смертельной опасности! А что делает он, чтобы что-то поменять?! Ничего! Он ничего не делает!

– Вероятно, ты хочешь что-то предложить, Март? – в голосе Горбака стали отчётливо проявляться нотки беспокойства, видимо, речь Марта серьёзно его озадачила.

– Ещё как хочу! Я уже не раз говорил отцу, чтобы он установил связи с подпольщиками, чтобы они хотя бы сообщали нам, когда каратели вылетают по наши души! Я даже предлагал ему купить и установить систему наблюдения за областью столицы, чтобы заранее узнавать о приближении вертолётов! Думаешь, он послушал? Ни хрена! – голос Марта начал срываться на крик. Уже ничего не скрывало его всё растущего раздражения.

– Твой отец… он очень не любит вступать в контакты с подпольщиками. Только в крайнем случае… – выпад Марта явно смутил Горбака, возможно, ему показалось, что, может, в чём-то он и прав.

– Конечно! Он не любит выходить на связь с подпольщиками, – эту фразу Март произнёс с нескрываемым кривлянием. – Ровно до тех пор, пока очередному «спасённому» не понадобится войти в контакт со своими богатенькими семьями в столице! Все эти возрождённые нахлебники для него важнее собственной семьи!

– Я… Я знаю, что ты потерял мать, Март. Но, всё же, тебе не стоит с таким неуважением отзываться о своём отце, он… всё же, он делает великое дело…

- Его «великое дело» однажды убьёт всех нас! – как-то даже меланхолично заключил Март.

Горбак не нашёлся, что ответить. Оставшуюся часть работы они выполнили молча. Каждый переваривал этот весьма непростой разговор. К завершению дня они таки смогли снять нижнюю створку ворот с петель и опустить защитный щиток в слот реакторного массива.

На сегодня работа была закончена, перед уходом Горабак сказал:

– Слушай, Март, прости, если я задел твои чувства, я просто…

– Нет, это ты меня прости, – спешно перебил его и ответил Март. – Просто всё дело в том, что, чем дальше, тем сильнее я чувствую себя тут как в ловушке. Знаешь, полгода назад я нашёл на свалке целую пачку журналов столицы. Иногда я листаю их… И… мне просто завидно: все эти люди живут своими богатыми спокойными жизнями. А мне приходится… В общем, вот это всё…

– Ладно, мы проделали отличную работу, завтра мы заварим обратно эту створку, и работа будет закончена! – уже в свою очередь перебил Марта Горбак, он улыбнулся и протянул руку Марту. Март покорно пожал её. Мастера разошлись готовиться ко сну.

– Эх… Мира, видимо, уже добралась с группой в город… Возможно, мне следовало в этот раз отправиться с ней… По крайней мере, с ней мне было бы точно лучше, чем обсуждать всё это с Горбаком, – пробубнил Март уже у себя в комнате. Он спешно принял душ и завалился спать.

Глава 4 Беда

Март плохо спал, он проснулся позже обычного, он наспех позавтракал. В это утро его отец, как Март любил говорить, читал в столовой для всех свою «унылую проповедь». Марта всё это безмерно раздражало, но в этот раз он почему-то решил задержаться и послушать.

Филипп в который раз рассказывал о важности существования группы милосердия, о том, что этим несчастным людям не на кого рассчитывать.

– Мы спасаем жизни, – протяжно говорил он. – Благодаря нам те немногие, которым посчастливилось добраться до города-призрака и в целости дождаться чудесного пробуждения, могут вернуться если не к прежним нормальным жизням, то хотя бы найти свой новый путь. Да, наш путь зачастую непрост, но подумайте о тех, кому гораздо тяжелее, чем нам. Подумайте о том, что если бы не мы, то у заражённых совсем не осталось бы надежды. Ведь благодаря нам хотя бы некоторые из них могут возродиться и вновь вернуться к любимым. И мы добиваемся результатов. Вот, посмотрите, наш новый гость уже вспомнил, как его зовут, он вспомнил свою семью и уже многое вспомнил из своей былой жизни. Совсем скоро память возвратится к нему. – Филипп указал на старика, спокойно сидевшего за столом. Старик мало обращал внимание на слова Филиппа, он думал, был всецело поглощён своими собственными размышлениями.

– Да, наш путь не прост, – продолжал Филипп. – Многим из нас пришлось принести немалые жертвы ради нашей великой миссии.

Дальше Март уже не мог слушать, он поспешно вышел из столовой и поспешил в реакторный зал. В глубине души он беспокоился, не станет ли Горбак о нём плохо думать из-за всего, что он вчера наговорил. В коридоре ему встретилась Ким. Она была чем-то слегка озабочена, но при этом вполне флегматично поприветствовала Марта и сказала:

– О, Март, как вовремя. Как раз хотела с тобой поговорить.

– Я спешу к Горбаку, мы…

– Да-да, он мне всё рассказал, а также то, что если всё пойдёт хорошо, то вы уже к обеду управитесь со своей важной работой. Мы все очень благодарны вам, что вы смогли решить нашу проблему с реактором, – было очевидно, что она понятия не имеет, какая там была проблема с реактором. – Я вот что хотела: к несчастью, мясо, которое вы добыли на предыдущей неделе, уже начало портиться – на кухне опять выдернули не тот шнур, и морозильная камера на некоторое время перестала работать... Я хочу попросить наших двух дорогих охотников сходить и добыть нам ещё дичь. Кроме того, я хочу попросить вас сходить на восток до свалки и принести ещё капроновой нити. Это очень важно.

Вся дорога до восточной свалки и обратно обычно занимает часов шестнадцать. Как правило, для таких вылазок Горбак выкатывает наружу импровизированный шестиколёсный вездеход, на деле представляющий собой просто раму с двигателем и колесами. На нём добраться до свалки можно всего за два с половиной часа. Но выкатывать его лишь для поиска капроновой нити – слишком дорогое удовольствие, а вот послать охотников, видимо, самое то. По большому счёту Март был бы и не против такой вылазки, но неожиданность предложения вынудила его сопротивляться желанию Ким.

– Переться аж до восточной свалки? Сегодня? – Март начал перебирать варианты, как бы деликатно отвертеться от такого навязчивого предложения. Сходить на охоту он, возможно, был бы и не против, но вот идти так далеко…

– Март, я тебя прошу, – всё так же флегматично отвечала Ким, её тон явно давал понять, что спорить тут бесполезно. – К тому же я уже всё обсудила с охотником, он не против.

– Ладно, – недовольно промычал Март. Ким удовлетворённо кивнула и спешно ушла.

Марту пришлось вернуться в комнату и подготовиться к этому незапланированному походу. В сущности, особенно готовиться не пришлось, поскольку он регулярно ходил на охоту, изредка даже на несколько дней, у него всегда всё было наготове. Он просто небрежно побросал всё в рюкзак, приготовил куртку и походную обувь и спешно отправился в реакторный зал.

В реакторной Горбак уже занимался работой. Он приладил четыре заушины в петли и как раз начал приваривать нижнюю створку. Видимо, он трудился уже несколько часов. Вероятно, ему сегодня тоже плохо спалось. Выглянув из приёмного отверстия, он заметил Марта, который поднялся к нему на второй этаж.

– О, как замечательно, что ты пришёл! Скорее хватай плазменный резак и давай уже приладим, наконец, эту капризную створку. Ким попросила меня быстрее закончить с тем, что бы мы тут с тобой ни делали, чтобы ты быстрее смог отправиться в небольшой поход. Да ты прямо нарасхват! – от вчерашнего сурового выражения лица не было и следа. Очевидно, Горбак предпочёл просто оставить всё как есть, по крайней мере, Март успокоился, поскольку благожелательное отношение Горбака к нему не изменилось.

– Да… Я её встретил. Она меня уже «обрадовала», – Март нарочито выделил слово «обрадовала», показывая своё негативное отношение к подобной попытке бесцеремонно распоряжаться его временем.

– Ух, да… Сегодня она как-то не в духе, мне вот тоже раздала. Женщины… – Горбак мило улыбнулся. Март ехидно кивнул, и они вместе принялись за работу.

В этот раз работа спорилась. Не прошло и двух часов, как капризная створка была практически уже надёжно прилажена на своё место. Оставалось зачистить швы, проверить, что нигде нет щелей, и можно было запускать интеграцию защитных щитков.

Они уже было всё закончили, как в реакторную вбежал сын Горбака и крикнул отцу:

– Отец! Беда! Скорее! Филипп зовёт!

Горбак переменился в лице, он спешно съехал по вертикальной лестнице на первый этаж и побежал в комнату Филиппа. Март в это время находился в колбе, доваривая щели. Он также постарался быстрее спуститься. Горбака уже нигде не было. Март побежал вслед за ним по коридору. Страшные опасения начали появляться в его сознании. Он прогнал в памяти утро и вспомнил, что не видел за завтраком никого из группы Миры – вообще-то, к этому времени они уже должны были вернуться в убежище. Как же он сразу не приметил этого? И Ким была чем-то обеспокоена. Неужели с группой произошло что-то ужасное? Март изо всех сил пытался прогнать от себя мысли о самом страшном.

По широкому коридору Март стал нагонять Горбака, тот явно бежал в сторону лазарета. Самые страшные опасения начали сбываться. «Только бы не Мира, пожалуйста, только бы не она», – всё продолжал талдычить в своём сознании Март.

В лазарете было уже полно людей, трое медиков обрабатывали рану в плече молодого человека – он был младшим в отряде, с которым Мира перед закатом предыдущего дня отправилась в город-призрак. Он рыдал, терпел боль и изредка дёргался. Помимо медиков, в лазарете уже был Филипп, Горбак, его сын, Ким и ещё два человека. Все что-то горланили, перебивая друг друга. В какой-то момент Филипп прикрикнул на всех, чтобы замолчали, и растерянно обратился к мальчишке:

– Так! Сынок! Объясни ещё раз по порядку, что с вами случилось! – голос Филиппа был напряжён до предела, он едва удерживался, чтобы не сорваться на крик.

– Было темно… Мы уже заканчивали обход, оставалась только одна группа фарфоровых… Когда мы подходили, кто-то, вроде, обратил внимание, что по стенам промелькнули лучи фонариков, но мы решили, что это просто отражение лунных лучей, – парниша рыдал то ли от боли, то ли от переживаний, но силился продолжать свой рассказ. – Мы принялись ухаживать за подопечными, как вдруг появились они! Они сразу стали стрелять по нам и по подопечным… Мы бросились врассыпную, я видел, как троих наших убили на месте и как фарфоровые люди один за другим разлетались на мелкие кусочки. Мы побежали к пожарному выходу. Нам удалось выбраться за дверь, а они продолжали всё стрелять. Мы спрыгнули вниз, а они уже были на лестнице, они снова принялись по нам стрелять – мы бросились врассыпную. Я сразу укрылся под балконом и видел, как Мира и мой брат упали лицом вниз. Мне было страшно… Я бросил их… Я пробрался под балконами и сразу побежал по узкой улице к ближайшему подвалу. Там всё было в воде… Я нырнул, доплыл в дальнюю комнату и спрятался на трубе под потолком… Я сидел там целый час. Они почти сразу же перестали стрелять. Потом я сорвался с места, выбрался из подвала с другой стороны и побежал… Я всё бежал и бежал, не понимая куда. Я пробежал почти весь город на запад. А потом как-то вернулся в убежище… Они все мертвы!!! Я видел, как их убили… Всех…

Парниша всё рыдал и рыдал, истерика постепенно захлёстывала его целиком. Он начал дрожать всем телом.

– Успокоительного ему! – холодно скомандовала Ким. Впрочем, это было ни к чему – медики и так знали всё, что надо делать.

– Ах, какое горе… Какое горе… – причитал Филипп, туда-сюда мечась по коридору.

– Он мог привести их к нам! – холодно оборвала Филиппа Ким.

– Нет… Я… Я не думаю! – не прекращая беспокойную ходьбу, ответил Филипп. – Парниша сказал, что он пробежал через город на запад – если бы его преследовали, то они пристрелили бы его сразу же. В конце концов, он бежал в направлении учёных… – Филипп перевёл взгляд и спросил: – Где вы его нашли?

– Около километра на запад. Он был уже еле живой… – ответил один из разведчиков.

– И там не было ни вертолётов, ни слежки?! – с беспокойством спросила Ким.

– Нет, не думаю, мы бы сразу заметили вертолёт или слежку, мы как раз шли вслед за ним – если бы его преследовали, мы точно должны были бы наткнуться на них…

– И хорошо, что никого там не было, хорошо, что не наткнулись – они бы убили и вас тоже… – беспокойно засеменил Филипп.

– Отец! Она мертва! Мира мертва!!! – Март стоял посреди коридора, его кулаки были сжаты, он был на взводе, он уже не был способен сдерживать свои эмоции.

– Да, сын, ах, какое же горе… – продолжал беспокойно отец.

– Я же говорил! Я же предупреждал тебя! Как ты допустил всё это?! Тебе всё ещё не достаточно?! Сколько ещё нас должно погибнуть, чтобы ты одумался?! – уже кричал Март.

– Ах, мой сын, да, это ужасное горе, но мужайся. В такие моменты, в самые страшные моменты, укрепляется наша решимость, наша вера и надежда. Их… Их смерти не будут напрасны, сын. Это… Это наша великая жертва ради спасения людей, ради нашей миссии… – поток сознания Филиппа перемешивался между чем-то типа проповеди и попытками успокоить самого себя.

– Снова твои проповеди!!! – взревел Март. – Так этого тебе надо?! Ты хочешь жертв?! Хочешь ещё больше смертей?! Сколько, отец?! Сколько ещё должно погибнуть, чтобы ты уже открыл свои глаза?! – Март уже не сдерживался и просто орал на Филиппа.

– Нет, прошу тебя, Март, пойми, мы должны быть сильными…

– А вы что же?! Вам тоже нужны жертвы?! – Март перевёл взгляд на Горбака и Ким.

– Я не думаю, что тебе следует так разговаривать с отцом… – будто в лёгком забытьи произнёс Горбак. – Всё образуется, мы найдём выход…

– Выход только один! Хватит всего этого! Хватит этого безумия! – Март сделал несколько шагов вперёд.

Внезапно его щеку пронзила резкая боль. Ким преградила ему дорогу и со всего маха влепила ему пощёчину.

– Возьми себя в руки, мальчишка! – властным и суровым голосом произнесла она.

Март ничего не ответил: шок от её удара на пару мгновений привёл его в оцепенение. Внезапно он рывком развернулся и побежал в свою комнату.

– С меня хватит! Довольно! Хватит этого безумия!!! – повторял он себе под нос.

Он ворвался в свою комнату, схватил первые попавшиеся вещи, набросал их в рюкзак, схватил лук и стрелы, быстро нацепил свои походные сапоги, напялил куртку и бросился к выходу из убежища. Дневальный было попытался преградить ему дорогу, но Март резко оттолкнул его со своего пути.

– У меня срочная миссия! – гневно выпалил он, двумя быстрыми движениями отворил засовы, навалился и распахнул дверь, и побежал вверх по лестнице.

– Прочь! Прочь из этого проклятого, гиблого места! Быстрее! Быстрее!!! – всё повторял Март, убегая всё дальше и дальше от убежища.

Часа через два адреналин и общее возбуждение начали отпускать Марта. Он уже давно перешёл на стремительный шаг, перешнуровал обувь и аккуратнее заправил одежду. Он уверенно шёл. Куда, он не знал. Он также не знал и не думал, что будет дальше. В голове у него теплилась лишь одна мысль: «Прочь. Прочь как можно дальше!»

Глава 5 Во тьме

Прошло полтора дня пути. Всё это время Март всё шёл и шёл. Периодически ему казалось, что кто-то гонится за ним, что по его следу идут разведчики из убежища. Что вот-вот они нагонят его, начнут умолять вернуться, упрашивать, приводить веские аргументы, что убежище без него не выживет. Ему даже представлялось, что они нагонят его и будут умолять стать лидером убежища, а его отец в наказание остаток жизни проведёт в заточении в сыром полузатопленном уровне убежища.

Под конец второго дня Март начал выбиваться из сил. Он понял, что ему нужно сделать привал и хорошенько поесть. Безвкусные сухпайки, которые он на ходу пережёвывал, уже явно грозили довести его до порядочного обезвоживания. Март сделал привал. Он уже не знал эту дикую местность и, чтобы не рисковать нарваться на агрессивную местную фауну, залез на ближайшее дерево, пристегнул себя тросами к веткам и мгновенно отрубился.

Когда Март проснулся, часы показали, что он проспал восемнадцать часов. Голова болела, всё тело было липким, во рту пересохло. Тогда впервые Март понял, насколько глупый поступок совершил. Возможно, глупость даже была не в самом побеге, сколько в отвратительной подготовке к этому мероприятию. Нет, он, конечно же, был великолепно подготовлен к длительному выживанию в диких землях, но для этого нужно специальное оборудование.

Март слез с дерева и принялся перетряхивать свой рюкзак, за всеми переживаниями и эмоциями он уже не помнил, какие крайне важные предметы для выживания он с собой взял, а какие нет. Внезапно луч надежды пронзил его сознание. Выпариватель. Небольшой компактный прибор ютился почти на самом дне рюкзака. Это может помочь Марту выживать несколько месяцев в диких землях. Он спешно приладил его, чтобы лучи палящей звезды падали на крохотные солнечные батареи. Заряд устройства показывал тридцать процентов. Батареи уже давно почти все вышли из строя, так что для этого ветхого пережитка былых времён тридцать процентов были максимальным уровнем. Как раз достаточно, чтобы утолить жажду.

Приборчик начал монотонно шуршать внутренними механизмами, просеивая воздух. На Канье практически не было рек, все водные запасы планеты находились неглубоко под землёй, зато были серьёзные жестокие перепады температур. Днём жара могла достигать сорока градусов, а ночью опускаться почти до нуля. Зато у планеты практически не было угла наклона оси вращения, что обеспечивало практически постоянные температурные условия зимой и летом.

Март разложил все свои запасы и принялся внимательно оценивать ситуацию. В принципе, практически всё, что ему могло бы понадобиться, он взял. Всё, кроме одного! Походной аптечки не было. И это была катастрофа. На Канье практически не было насекомых, зато было достаточно много ядовитых ящериц. Их яд, возможно, и не способен убить человека, но вот медленно привести его в состояние еле живого овоща вполне. А ещё в процессе разделки туши животного можно было порезаться и добиться заражения крови, а ещё можно было споткнуться и… А ещё пищевые отравления… Самые ужасные мысли роились в голове Марта. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ладно, повыпендривался и хватит. Надо возвращаться обратно… Но тут его как молнией прошибло.

– Ни за что! Пусть я подохну в диких землях! Уж лучше умереть тут, чем умереть в убежище от пули карателя! Они должны уважать мой выбор! Если я решил уйти, значит, обратной дороги нет и быть не может! Из-за них погибла Мира!... Мира… – полное осознание произошедшего начало приходить в сознание Марта.

Он начал прокручивать в памяти события последних дней, начал представлять себе её лучезарную добрую улыбку. В какой-то момент слезы потекли по его щекам.

– Хватит! – скомандовал он самому себе.

Он спешно поднялся, бережно перепаковал рюкзак, вновь перешнуровал обувь, поменял что-то из одежды, закрепил куртку поверх рюкзака и уже был готов двинуться дальше. Ещё полчаса Март оценивал ситуацию и прикидывал, куда направиться. Спасительный выпариватель уже наполнил треть кружки. Март бережно собрал воду, отломал половинку минеральной растворимой таблетки, бросил её в кружку с водой и выпил живительную жидкость. Тело отозвалось приливом позитивной бодрости. Март приладил выпариватель сбоку рюкзака и двинулся дальше.

– Надо двигаться на фермы, – начал он разговор с самим собой.

Он представлял себя мудрым стратегом, который сейчас, внимательно изучая все исходные данные, принимает важнейшие решения.

– Да, именно на фермы, там всегда нужны рабочие руки. Если я смогу добраться до одной из них, я смогу прибиться к их сообществам. А там видно будет… Только вот в какую сторону идти? Проклятье!!! Надо было лучше учить местную географию! – Март в сердцах пнул какой-то камень, тот бодро умчался в сторону по высохшей земле.

Достаточно давно разведчики убежища пытались научить Марта географии планеты, но этот предмет был ему противен и совершенно неинтересен. Гораздо больше его занимали вопросы анатомии животных, немного медицина и, самое главное, охота. Охота была настоящей его страстью. Во-первых, это была возможность подолгу проводить вне стен убежища. Во-вторых, это была весьма уважаемая специализация, а в третьих… Март всегда испытывал огромное удовольствие, выслеживая и настигая диких животных. Он представлял себя могучим, коварным и скрытным хищником, эдаким царём в этом зверином сообществе. Теперь он всё больше чувствовал себя добычей. Если не местной фауны, то практически наверняка безжалостной палящей звезды.

– В какой же стороне эти дурацкие фермы? – крутились вопросы без ответов в его голове.

Март точно помнил, что в области вокруг столицы было минимум двадцать ферм. Некоторые с двадцатью или даже сорока работниками, другие совсем крохотные, где могли трудиться всего одна или две семьи.

Когда Март был маленький, отец часто брал его с собой на встречи с местными фермерами. «Это добрые люди», – всегда говорил отец. Март всегда ненавидел эти поездки, они были длительными и скучными, да и их небольшой четырёхместный вездеход постоянно подскакивал на каждой кочке, в результате чего уже через полчаса такой езды у Марта болела вся филейная часть тела. Да… сейчас он многое бы отдал за то, чтобы ещё хоть раз взглянуть на карты местности столичной области…

Ещё несколько часов прошло в бесцельном блуждании. Постепенно деревьев становилось всё меньше и меньше, земля становилась всё суше, где-то далеко на северо-западе виднелась небольшая горная гряда. Звезда была уже в зените, дневной зной начал раскалять песок под ногами. Становилось всё жарче и жарче.

Наконец изнывающий от дневного зноя разум Марта выдумал достойную идею: к фермам периодически ездят грузовики из столицы, чтобы торговать и забирать урожай. Дождей на Канье практически нет, лишь в зимние месяцы они ледяными каплями удостаивают своим вниманием изнывающую без влаги почву. До зимы и дождей было ещё минимум два месяца, а значит, следы грузовиков на песчаном грунте должны быть хорошо различимы и оставаться на долгое время. Если бы только Март смог набрести хоть на какие-то подобные следы, он бы наверняка смог определить, в какую сторону идти. Правда, была ещё одна проблема. Дорога до ближайшей фермы могла составлять иной раз и 200 километров. Даже если Март будет совершать марш-броски по двадцать километров в день, ему может потребоваться никак не меньше десяти дней, чтобы добраться до ближайшей фермы. А что же будет, если он ошибётся в выборе направления? Он решил отгонять от себя эти неприятные мысли.

В следующие несколько дней Март начал периодически менять направления своего движения, пару раз ему даже повезло: ему попадались небольшие животные – они становились великолепным обедом. Однако питаться только мясом животных было отнюдь не замечательной идеей. «Всё должно измениться, лишь только я найду нужные следы», – повторял себе Март. Всё чаще его стали преследовать идеи вернуться обратно. Однако вероятнее всего, даже если бы он и захотел, ему всё равно не удалось бы реализовать своё постыдное возвращение. Март уже безнадёжно заблудился в диких землях. Он уже даже не различал, откуда пришёл. Максимум он мог определить стороны света и приблизительно указать, в каком направлении должны быть столица и убежище. В любом случае они должны были остаться где-то далеко на востоке.

На исходе второго дня Марту наконец повезло. Он набрёл на еле заметные следы на земле. Это явно были следы от огромных колёс грузовиков. По их затёртости было очевидно, что последний раз тут проезжали не ранее, чем месяца три назад. Однако это уже была великолепная новость! Почему-то путь следов оказался практически параллелен движению Марта. Он предполагал, что пути должны были уходить на запад, а они тянулись куда-то на юг. Более того, получалось, что Март всё это время уже двигался на юго-восток, хотя в его понимании он должен был двигаться на юго-запад. Но всё это было уже решительно не важно. Он нашёл следы! Наконец его путешествие обрело хоть какой-то смысл и цель. Более того, Марта ожидал ещё один небольшой подарок злополучной судьбы. Двигаясь ещё полдня в направлении следов, Март набрёл на остов старых зданий. Возможно, когда-то давно тут был перевалочный пункт или что-то подобное. Практически все здания были уже полностью разрушены. Все, кроме центрального двухэтажного. Оно было явно прочнее остальных и даже было в достаточно хорошем состоянии. У него была цела крыша и перекрытия этажей. Это место отлично подходило под место для временного лагеря. Неподалёку виднелся жиденький лесочек, а где есть лес, там должна быть и дичь! К несчастью, три часа кропотливой охоты принесли весьма скудные результаты. Две небольшие птицы – вот всё, чем Марту пришлось довольствоваться. Зато он смог откопать целую кучу свёклоподобных кореньев, весьма богатых живительной влагой. На вкус они были практически как едва сладковатая трава, но это стало хотя бы каким-то разнообразием скудного рациона питания Марта.

Впервые дней за пять или даже уже шесть с момента своего бегства Март смог нормально поесть и отоспаться. Найти ничего полезного в брошенной постройке Марту не удалось, зато он смог отломать себе железный прут, который отлично подошёл в качестве посоха. Пробыв в своём импровизированном лагере почти сутки, Март несколько раз ходил на охоту, собирал коренья и запасался для дальнейшего пути. Он уже не мог не заметить, что силы постепенно отставляют его. Каждый новый день оказывался тяжелее предыдущего. Но ему нужно было идти дальше. Альтернативных вариантов всё равно не было.

Следующие два дня прошли спокойно, в монотонной непрекращающейся ходьбе. За всю свою жизнь Март, вероятно, так много не ходил. Порой он замечал, как он о чём-то беседует сам с собой. Иногда ему даже казалось, будто с ним разговаривает Мира. Она то умоляла его одуматься и вернуться, то вместе с ним обвиняла жителей убежища во всех смертных грехах и в её смерти.

Под конец дня случилась очередная напасть. Выпариватель начал издавать ненормальные скрипящие звуки. Через полчаса внутренний моторчик остановился, и устройство перестало реагировать на кнопки запуска. Дело было явно не в батарее. Вот это уже в самом деле была настоящая катастрофа… Без нормально функционирующего выпаривателя Март может умереть от обезвоживания уже через трое-четверо суток. Конечно, у него ещё оставалось некоторое количество сочных кореньев, но едва их хватит больше, чем на день. Ситуация была опасная. Конечно, у Марта был с собой минимальный набор инструментов, он мог бы попробовать разобрать выпариватель и попытаться выяснить причину поломки, но едва ли он смог бы что-то понять во всём этом хитросплетении проводков.

– Что же делать? – с испугом начал соображать Март. – Вернуться обратно к месту предыдущего лагеря и пытаться найти ещё коренья? Туда ещё двое суток пути, если даже я смогу вернуться, в бедном лесочке всё равно не будет столько кореньев, чтобы всё время утолять жажду... Идти вперёд? Если так пойдёт, уже через четверо суток я, вероятно, буду мёртв… Нет! Я смогу! Я уже так давно иду, вот-вот должна быть ферма. Я уже явно близко! Вот следы от грузовиков. Они явно стали отчётливее! – не прекращал уговаривать себя Март. Он даже прибавил ходу.

Но всё было тщетно: местами степная, местами каменистая пустыня всё тянулась и тянулась за горизонт, а сил становилось всё меньше. Ощущение беспомощности, безысходности и близости смерти стали заполонять разум Марта.

Глава 6 Спасение

Шли вторые сутки пути практически без воды. Ноги еле слушались. Марту казалось, что он вот-вот упадёт и больше не поднимется. Возможно, в чём-то ему этого и хотелось, чтобы все эти злоключения уже наконец закончились. Он не переставая прокручивал в памяти разные мгновения своей жизни, ему было чудовищно жалко себя. В своём сознании он называл себя «самым несчастным человеком на Канье», «самым несправедливо обделённым». Он был совершенно уверен, что весь мир, вся жизнь до такой степени ненавидят его, что единственная цель мироздания – замучить его до смерти самым экстравагантным способом.

Где-то за спиной начал раздаваться незнакомый шум. Март был поглощён своими мыслями и не обращал на него внимания. Шум становился всё отчётливее. В какой-то момент уже нельзя было отрицать, что за спиной явно что-то происходит. Март флегматично обернулся. Из-за горизонта приближалось нечто здоровенное и шумное. Приглядевшись, Март распознал в этом нечто огромный пустынный грузовик. Своей клювоподобной мордой этот пустынный гигант будто бы разверзал реальность. Его огромные колёса разбрасывали пыль во все стороны, а над грузовиком распространялся жар от выводных радиаторов. Март не мог поверить своим глазам. Гигант стремительно приближался. Машинально Март отошёл в сторону, чтобы не оказаться на пути этой громадины.

Надо было что-то решать – вполне вероятно, это был последний шанс на спасение. Только что надо было делать? Собрав в кучу расползающееся сознание, Март встал лицом к Грузовику, выставил руку в сторону и поднял большой палец. Однажды он прочитал в какой-то статье в старом журнале, который нашёл на свалке, что «таксовать теперь запрещено на всей территории столицы» – и картинка с человеком, стоящим в подобной позе. Март понятия не имел, что значит «таксовать» – можно было предположить, что таким образом люди в столице привлекают к себе внимание владельцев транспортных средств. В любом случае ничего более рационального в голову Марта в этот момент не пришло.

Грузовик с безумным шумом поравнялся с Мартом – он явно останавливался. Вокруг поднялись клубы пыли. Прямо напротив Марта оказалось одно из восьми колёс грузовика в два человеческих роста. В передней секции гиганта послышались металлические удары, после чего распахнулась створка и послышалась громкая агрессивная музыка. Март опасливо направился к двери и нерешительно заглянул внутрь. На него уставились две пары ошарашенных глаз. Коренастый бородатый мужичок в дурацкой кепке и комбинезоне на голое тело принялся удивлённо разглядывать Марта, после чего громко заорал, пытаясь перекричать музыку:

– Йоу, Настя! Ты ни за что не поверишь: тут человек! Живой настоящий человек!!!

Музыка внезапно прервалась.

– Твою бизань, Вася, чего ты там лепечешь, старый ты маразматик?!! – донёсся раздражённый женский голос откуда-то из чресел металлического чудища.

– Я серьёзно: тут живой пацан – иди сама посмотри!

Со стороны кабины послышались удары шагов металлической подошвы о пластины пола грузовика. Из-за двери показалось лицо женщины приятной наружности. Она удивлённо взглянула на Марта.

– Чтоб меня! – не веря своим глазам, выдала она ничем не сдерживаемое удивление. – И кто мы такие будем?! – спросила она, видимо, у Марта, продолжая разглядывать его будто восьмое чудо света.

Я М-Март! – неуверенно промолвил Март, видимо, пытаясь сообразить, не мерещится ли ему всё это.

– И кто мы такие будем?! – настойчивее спросила женщина.

Март запнулся, он никак не ожидал, что может произойти что-то подобное, он был явно не готов к сложившейся ситуации, однако остатки его ещё не спёкшегося под лучами палящей звезды мозга быстро определили, что совершенно не следует рассказывать первым встречным, что он из экстремистской запрещённой группировки. А что же тогда ответить? Кем представиться?

– Алё! Я тут! Ты кто такой, мальчик?! – немного раздражённо помахала рукой женщина и повторила свой вопрос.

– Я… Я фермер! – громко выпалил Март первую удобоваримую мысль, пришедшую в его голову.

Женщина удивлённо высунула голову наружу и посмотрела вправо и влево, будто пытаясь найти вокруг хоть что-то, кроме бескрайней ровной пустыни.

– И как капусточка, пойди, хорошо растёт в нынешнем сезоне?! – с улыбкой и явной издёвкой спросила она. Двое мужиков внутри звучно рассмеялись. – Ты жить хочешь, фермер?!

– Я… Конечно! – протарабанил Март, стараясь не обращать внимание на явный сюр всего происходящего.

– Ладно, поехали! – скомандовала женщина, видимо, своим подчинённым и удалилась обратно в сторону кабины. – Я не буду ждать вечно-о! – нарочито на распев потянула женщина уже откуда-то со стороны кабины.

До Марта дошло, что всё вышесказанное относилось к нему. Он спешно поднялся по металлическим ступеням, за ним с глухим металлическим ударом захлопнулась дверь грузовика. Женщина ещё раз оценивающе взглянула на Марта, после чего похлопала по плечу второго водителя, где-то в глубине заревели моторы, и грузовик рывком двинулся с места набирая скорость.

Двое мужиков молчаливо и с огромным интересом всё разглядывали Марта, будто бы никогда до этого не видели других людей.

– Слушай, мать, да он еле живой! – не отрывая взгляда от Марта, прокричал мужик в комбинезоне.

Женщина некоторое время подумала, решая что-то, после чего крикнула:

– Ладно, отведите его в кубрик и приведите в порядок!

Мужики засуетились, один из них схватил Марта за локоть и потащил за собой куда-то к хвосту огроменного железного гиганта. Март не сопротивлялся. Они прошли по узкому тесному коридору, спустились по вертикальной лестнице и оказались в помещении с навесными кроватями, встроенными в стены, в самом центре помещения находился большой стол, тусклые электрические лампы едва освещали помещение. Мужик в комбинезоне ткнул пальцем Марту на поворотное кресло, вероятно, предлагая присесть. Март повиновался. Мужик достал из сдвижных полок бутыль с водой и чашку. Он хотел было налить воду в чашку, после чего взглянул на Марта и протянул ему бутыль. Март машинально присосался к горлышку, изо всех сил втягивая в себя живительную воду. Только сейчас он начал понимать, насколько сильно, оказывается, его тело страдало от жажды. В один присест он выдул всю бутыль.

– Василий, – мужик в комбинезоне немного недоверчиво протянул руку Марту.

– Март! – пожал руку Март, пытаясь отдышаться после поглощения бутили воды.

– И что же такой молодой перспективный фермер делает в южной пустыне диких земель? – послышался из-за спины голос женщины.

Март обернулся и принялся соображать, как наилучшим образом соврать. Хотя зачем же врать? Можно же говорить всё, что взбредёт в голову, главное только – чтобы они не узнали, что он из экстремистской группировки…

– Я сбежал с фермы… Мой отец житья мне не давал! Он совершенно выжил из ума! Вот я и сбежал, хотел добраться до другой фермы… Наняться… Я умею работать. Я хороший охотник! – вываливал Март всё, что приходило в его голову и казалось уместным.

Чем дальше он говорил, тем более хмурым становились лица окружающих.

– Ба… так ты не только фермер, а ещё и охотник.

– А вы кто? – перебил её Март.

– Сальвагеры, – односложно ответила женщина.

– Вы мародёры?! – испуганно спросил Март.

Он многое слышал про мародёрствующие группировки, в некотором количестве встречающиеся в диких землях. После того, как на планете закончились ценные полезные ископаемые и больше трети всего населения в течение нескольких лет покинуло планету, а потом в течение около сотни лет остатки стянулись в столицу, либо чтобы тоже покинуть планету, либо чтобы найти новую жизнь и работу, по всему континенту осталось множество брошенных городов, поселений и промышленных районов. Там осталось полно сравнительно ценного оборудования. Достаточно ценного для местного использования, но недостаточно ценного, чтобы вывозить его с планеты. Всё это оборудование, да и вообще всё, что можно собрать, переработать и продать – область интереса для мародёрствующих групп. Они старательно обшаривают развалины старого мира в попытках найти и собрать всё, что может представлять хоть какую бы то ни было ценность.

Март помнил рассказы некоторых людей в убежище о мародёрах. Некоторые считали их бандитами и убийцами, некоторые говорили о них как о хорошо организованных военизированных группировках. Филипп же был о них больше негативного мнения, но отмечал, что, хотя все мародёры по большей части «пропащие души», среди них всё же встречаются достойные и хорошие мастера и торговцы, готовые, в случае чрезвычайной нужды, прийти на помощь убежищу. Отец однажды пристроил одного неплохого механика в одну из групп мародёров в обмен на незначительные услуги. Это была группа, которую отец считал «не до конца потерянной для справедливости и милосердия».

– Мы сальвагеры. Мы не грабим мёртвых! – презрительно и серьёзно отчеканила женщина. – Меня зовут Настенья, это Василий и Боп. В сторону, в которую ты шёл, нет никаких ферм. Там на сотню километров нет ничего, кроме развалин и пустыни. Ты бы погиб там от голода и жажды. Мы, похоже, жизнь тебе спасли, – женщина сделала небольшую паузу. – Не за что! – презрительно кинула женщина и удалилась обратно в сторону кабины.

– Простите… и спасибо большое… – сдавленно вымолвил Март.

– Да расслабься, – улыбаясь ткнул Марта в плечо Василий. – Она со всеми так себя ведёт! На вот, поешь, – Василий поставил перед Мартом тарелку, полную какой-то буроватой каши. Март недоверчиво попробовал, после чего жадно накинулся на еду. Каша явно была частично синтетической, но при этом безумно вкусной. Вероятно, это из-за большого количества добавок и специй. В любом случае Март никогда не пробовал ничего подобного.

– Ха-ха, смотри ложку не проглоти! – посмеялся Василий.

Март оперативно расправился с едой, Василий проводил его дальше по коридору, там располагались ещё четыре небольшие койки.

– Вот, можешь тут поспать – тебе явно это сейчас нужно.

Марту в самом деле очень хотелось спать. Его тело выжимало из себя все ресурсы и силы без остатка, теперь, когда очевидная опасность неизбежной смерти была позади, тело требовало отдыха и восстановления. Март уложился на койку, обнял руками рюкзак и сразу же вырубился. Даже гулкий шум, разносящийся по всему коридору от двигателей, не беспокоил Марта. Он спал. Крепко и сладко, в безопасности впервые за долгое время.

Где-то среди сна ему показалось, что двигатели смолкли, команда явно собралась на ужин в помещении со столом, они что-то обсуждали. Сквозь сон сознание Марта выхватывало обрывки фраз:

– И что, надо было бросить его там? Ты видел, как он выглядит? Он бы помер уже через два дня… И что… Это моё решение! Да нет, с ним проблем не будет, думаю… Да расслабься, я проверю…

Глава 7 Новые друзья

Марту снился побег, снилась Мира, снился отец, снилось, как на него ополчилось всё убежище и вместе с карателями бежит за ним, чтобы наконец расправиться с ним, снилось, как он безуспешно пытается скрыться от этой безумной толпы в пустыне и нигде не находит себе места. Он проснулся из-за того, что кто-то бесцеремонно теребил его за плечо.

– Эй! Проснись, фермер! – будила его Настенья. – Время отрабатывать своё спасение.

Март с неохотой проснулся, быстро осознал, где находится, и вскочил с койки.

– Для начала вот, – женщина кинула на койку запакованный технический комбинезон. – Переодевайся.

Март вопросительно поглядел на неё.

– Там, куда мы отправляемся, твои лохмотья тебя не защитят. Влезай в комбинезон.

Март только сейчас заметил, что на женщине был надет подобный комбинезон, только, видимо, более совершенной версии. Он взглянул на упаковку – сверху были картинки с инструкцией по использованию комбинезона. Его надо было надевать на голое тело. Он вопросительно посмотрел на женщину. Его взгляд выражал вопрос: «Что, мне вот прямо сейчас перед тобой раздеться?!»

– Ну, мне долго ждать?! Хватит из себя принцессу строить, напяливай давай! – взгляд женщины был суров и непреклонен.

Марту пришлось побороть своё смущение, и он подчинился. Женщина внимательно наблюдала за каждым его движением. Через пару минут комбинезон был надет. Автоматические ремни сразу подтянули комбинезон под тело Марта. Размер был в самый раз. Комбинезон великолепно сидел на теле, явно чувствовалась работа каких-то автоматических систем.

– Ладно, пошли… – женщина махнула рукой, приглашая Марта следовать за ней. Они вернулись в помещение со столом. На нём уже стояла тарелка с уже знакомой кашей и бутыль с водой. – Вот. Оперативно поешь, попей, там, в конце, удобства. Приведи себя в порядок и выходи наружу – я буду тебя там ждать, – она помедлила: – барахло своё оставь на койке – всё равно до него тут никому нет дела.

Март остался один, он вновь жадно накинулся на еду и воду. После завтрака он посетил удобства в конце коридора, он сделал свои дела, умылся и уже было собрался выходить, как на глаза попался его рюкзак. «Кто эти люди, что им нужно от меня? Может, лучше схватить свои вещи и бежать? Нет, они явно не желают мне зла…» - мысли роились в сознании Марта, в конце концов он взял себя в руки и вышел из грузовика. Яркий свет звезды в зените ослепил его. Он почувствовал холодный ветер на лице. Команда из четырёх человек во главе с женщиной уже вовсю занималась выгрузкой какого-то оборудования.

– Да ладно, наша принцесса проснулась! – пренебрежительно высказалась женщина. – Ладно, фермер, топай сюда.

Март послушно подошёл. Подошли и остальные члены группы.

– Ладно, слушайте все. Свою работу все знают. Ты, фермер, будешь таскать материалы. Ты тележкой-то пользоваться умеешь? А? Алё? – женщина говорила быстро и отчётливо. Не дожидаясь ответа, она перевела взгляд на Василия: – Вася, покажи нашему фермеру, на какие кнопки давить. Ладно, все всё знают: руки в дыры не совать, к обрывам не подходить. За работу, бездельники!

Двери грузовика закрылись. Вся группа послушно выдвинулась вслед за командиршей. Василий подозвал Марта к себе и начал объяснять, как пользоваться пультом управления тележкой. По большому счёту, всё было предельно просто и ясно. Четыре кнопки с направлениями и две кнопки, заставляющие тележку вращаться на месте вокруг вертикальной оси.

Группа шла около пятнадцати минут, Март с удивлением смотрел по сторонам. Они были в одном из заброшенных городов, на удивление хорошо сохранившемся. Во многих окнах даже ещё были стёкла, а на мостовой был даже частично целый асфальт. Во всю эту урбанистическую безжизненную красоту вносил дисгармонию лишь огромный провал, поглотивший несколько домов. Аккуратной трещиной земля будто бы ушла куда-то вниз. Группа поднялась на небольшой пригорок, и Март смог увидеть дно трещины. Там повсюду виднелись искорёженные куски металла, остатки коммуникаций и целые секции зданий.

– Эй, парниш, давай теперь ты рули! – Василий сунул Марту в руки пульт от тележки.

Март неуверенно принялся топтать кнопки. Будто здоровенная машинка на пульте управления, она принялась подчиняться его командам. Это было забавно. Ещё через минут десять группа вышла на большую промышленную площадь. Вокруг были титанического размера подъёмные краны. Большинство из них уже по кускам валялось на земле, ржавое и разломанное. Группа обогнула одну из валяющихся на земле стрел крана и вышла к входу в здание огромного промышленного завода. Внутри гулял ветер и летали птицы. Завод уходил на несколько этажей вниз, где простиралась, видимо, какая-то древняя сборочная линия. Огромные агрегаты на удивление хорошо сохранились. Тележку пришлось оставить наверху – преодолеть пролёты ступеней она была не в состоянии. Группа разобрала тяжёлые инструменты, и все спустились к сборочной линии.

– Ладно, начнём отсюда, – скомандовала женщина.

Все разбрелись по разным сторонам и принялись своими промышленными плазменными резаками, электрическими домкратами, пассатижами и ножницами расковыривать плоть некогда великих машин.

Постепенно всё больше кусков ценных материалов, агрегатов и непонятных элементов оказывалось свалено перед лестницей в кучу.

– Парниш, иди сюда, – Позвал Марта Василий. – В общем, твоя работа простая: хватаешь эти куски, тащишь наверх в тележку, аккуратно загружаешь, после чего везёшь к грузовику. Понял? – Василий с надеждой, добрыми глазами взглянул на Марта.

– Вроде да… – неуверенно ответил Март.

– Ну… давай пару раз с тобой схожу.

Несмотря на то что Василий казался пухлым, коренастым, уже в возрасте мужичком, он с удивительной лёгкостью поднимал тяжеленные куски древних агрегатов и с такой же лёгкостью взбегал с ними на два этажа по лестнице. Март искренне порадовался, что его большим увлечением было поддерживать великолепную физическую форму – если бы не его подготовка, пара таких подъёмов по лестнице с такой нагрузкой уже выбила бы его из сил.

Март и Василий подняли куски древних машин, аккуратно сложили всё в тележку, после чего Василий сходил с Мартом обратно к грузовику скорее для того, чтобы убедиться, что Март хорошо понял, как управлять тележкой. Хотя это и была весьма примитивная работа. Они оперативно разгрузили тележку перед грузовиком и быстро, почти бегом, вернулись на завод.

– Ну, давай теперь ты сам! – улыбчиво сказал Василий, хлопнув Марта по плечу.

Март принялся за тяжёлую работу. Час за часом он таскал куски агрегатов, отвозил их к грузовику, разгружал, возвращался, снова поднимал агрегаты, снова отвозил. Казалось, этому не будет ни конца, ни края. Часов через пять Март уже практически выдохся, а команда, похоже, даже не думала останавливаться. Они всё разбирали и разбирали древние машины. Перед грузовиком выросла уже здоровенная гора искорёженных частей, агрегатов и кусков вообще не пойми чего. Наконец женщина скомандовала:

– Ладно! Бойцы! Перерыв!

Все спешно закончили свои занятия, помогли Марту поднять оставшиеся куски агрегатов, сложили оборудование и добычу в тележку и неспешно возвратились к грузовику. Перед ним красовалась уже здоровенная свалка.

– Да-а… Добрая добыча! – удовлетворённо протянул Василий.

Женщина что-то натоптала на наручном компьютере, и грузовик отворил двери своим хозяевам.

– Поедим и сделаем ещё заход! – скомандовала она.

Март был очень рад очередному приёму пищи, но перспектива повторить ещё раз всю эту тяжёлую работу весьма его удручала. Но деваться было некуда. Как бы ему не хотелось растянуть приём пищи, все достаточно быстро поели и оперативно вернулись к своим трудовым ролям. К концу дня Март уже не чувствовал рук, спины, ног, ступней. С него сошло уже десять потов. Повезло, что комбинезон великолепно отводил влагу, иначе внутри был бы уже настоящий аквариум с рыбкой в виде Марта. После ужина он еле дополз до койки, стянул с себя комбинезон и завалился спать. Ночью среди сна ему послышался чей-то звучный храп, после чего кто-то пробубнил:

– Твою ж за ногу, Василий, прекращай!

– Амммм… Прости, Настя… – пробубнил, видимо, Василий, и храп прекратился.

На следующий день, к великой радости Марта, группа не отправилась на завод. Они устроились вокруг добытой горы и с помощью специальных агрегатов, напоминающих небольшие плазменные резаки, принялись выпаивать и отделять от добытого сырья ценные металлы, микросхемы, цельные агрегаты и многое-многое другое. Март хотел было спросить, какой смысл был тащить всё целиком, если надо было добыть только части из этих больших кусков, но потом заприметил, что каждый инструмент тянулся шлангом к какому-то раздатчику в грузовике – в результате вопрос отпал сам собой.

Весь день Василий терпеливо объяснял Марту, что представляет ценность, а что нет, что надо выпаивать, а что отрезать целиком, с чем надо обращаться особенно бережно, а что можно рубить с плеча. Март силился понять всю эту новую науку, но поначалу у него получалось откровенно плохо. Василий уже старался отдавать ему обработанные куски с очевидной задачей, но даже в этом деле Март умудрялся лажать и допускать грубые ошибки.

– Да… это тебе не цветочки в землю пихать, – каждый раз сетовал Василий, указывая на ошибки Марта.

Так прошло четыре дня. В первый и третий дни группа добывала сырьё для переработки – и в эти дни Март проклинал всё на свете. А на второй и четвертый дни все собирались для того, чтобы обработать добытую гору материала. На четвёртый день Март уже приноровился трудиться резаком и почти не допускал ошибок. Василий был явно доволен.

На пятый день вторая секция грузовика была уже битком набита добычей. Пришло время возвращаться обратно. Как объяснил Василий, дорога до базы займёт у грузовика около четырёх суток.

Что же Март будет делать, когда они прибудут, он не знал…

Глава 8 Правда

Грузовик шумно двигался по пустыне, Март сидел в раздумьях и соображал, что делать дальше. Его окрикнул Василий.

– Эй, Март, топай в кабину, Настя хочет с тобой пообщаться.

Для неё это было не обычно: за всю неделю знакомства она ни разу не показывала желания с кем-то разговаривать. Март начал немного переживать. Он прошёл по коридору через весь грузовик и поднялся в кабину. Настенья сидела в мощном кресле и вела грузовик. Она махнула Марту рукой, чтобы он занял место второго пилота. Это предложение показалось ему весьма лестным. Он залез в кресло и стал с восхищением рассматривать всё множество кнопок, тумблеров и переключателей в изобилии разбросанных по приборной панели.

– Порулить хочешь? – ехидно спросила она.

– А… Можно? – ошарашенно выпалил Март.

– А почему бы и нет! – отозвалась Настенья. – Положи руки на штурвал. Аккуратно. Не спеши.

Март послушно взял в руки штурвал. Он почувствовал лёгкую вибрацию, передающуюся на штурвал от колёс. Он легонечко начал водить штурвал право и влево. Огромный грузовик, как пёрышко на ветру, послушно подчинялся его командам. Восхищению Марта не было предела. Он, вот такой вот маленький, управляет таким огромным стальным гигантом.

Грузовик принялся выписывать синусоиду по пустынной почве.

– Ладно. Пожалуй, хватит, – как-то по-доброму сказала женщина, вернула управление на свой штурвал и возвратила грузовик на прежний курс.

– А знаешь, я вот тут подумала… Ты же ни разу не фермер. Так ведь?! – женщина пристально зыркнула на Марта.

Вопрос был крайне неожиданным и пугающим. «Что же дальше? Что делать? А как она догадалась? А что же ответить? Продолжать врать? А если она узнает правду???» – паника начала заполонять сознание Марта.

– Похоже, ты в замешательстве, – продолжила женщина. – Кто ты на самом деле, откуда ты пришёл? – её голос был серьёзен. Марту казалось, будто она читает его мысли.

– Настенья, я… В общем… – замялся Март. Он явно не знал, что делать и что отвечать.

– Можешь называть меня просто Настя – все так делают. Ты не заражённый – я внимательно осмотрела тебя, пока ты переодевался – к тому же, если бы ты был одним из них, то уже давно бы превратился в статую. Нет, тут что-то другое. Ты ведь из этих, из экстремистов, не так ли?! – голос женщины был, с одной стороны, мягким, а с другой стороны, холодным и пугающим.

– Что вы со мной сделаете? Отдадите карателям? – спросил Март, в его голосе чувствовался фатализм перед очередной неизбежной кончиной – в этот раз наверняка. Отпираться было бесполезно, женщина будто бы видела его насквозь.

– Не мели чушь! Если бы я хотела твоей смерти, то бросила бы подыхать там, в пустыне. Конечно же, нет. Но мы скоро пребудем на базу, и там нас встретит он. Так что до того, как это произойдёт, я должна узнать всё обо всём, иначе нам не избежать беды…

– Он? – неуверенно переспросил Март.

– Да, он. Наш предводитель и вообще достаточно суровый человек. Он, само собой, захочет узнать подробности того, что за багажик мы приволокли с собой, и я должна знать, что отвечать.

– Что Вы хотите знать? – смиренно спросил Март.

– Абсолютно всё! Начни с самого начала и постарайся не опускать важные детали. Помни, я спасла твою жизнь и рассчитываю на откровенность. Во всяком случае, чем откровеннее ты будешь со мной сейчас, тем, возможно, меньше проблем у нас будет потом.

Март несколько мгновений взвешивал все за и против. В конце концов, ему было нечего терять и отпираться было бессмысленно. Постепенно он выложил женщине всё: кто он, откуда пришёл, как бежал из убежища, что он сын Филиппа, что он из экстремистской группы милосердия, чем они занимаются. Он отдельно и достаточно эмоционально рассказал про гибель Миры и о том, что он больше не мог терпеть всё это безумие.

Весь его рассказ занял минут пятнадцать. Всё это время Настя внимательно слушала, её лицо не выражало никаких эмоций, лишь в момент рассказа Марта о своих самых сильных эмоциональных переживаниях она еле заметно улыбнулась.

– Это всё? – спокойно спросила она, когда Март закончил своё повествование. Она была совершенно спокойна, будто бы сейчас Март рассказывал ей какую-нибудь скучную обыденную историю, а не великую трагедию своей жизни.

– Ну, в общем-то, да, – неуверенно ответил Март, до сих пор не понимая, почему она не выказала абсолютно никакого переживания или сочувствия его безмерной трагедии, или хотя бы удивления от того, что рядом с ней сейчас сидит опасный преступник.

– Ну, а что ты собирался делать дальше?

– Ну… я думал добраться до одной из ферм и наняться к ним на работу – им всегда нужны рабочие руки…

– Может быть, ты мог бы стать одним из нас... – задумчиво произнесла Настя.

– Правда? Думаешь, это в самом деле возможно? Но как же то, что я разыскиваемый преступник? – удивлению Марта не было предела: с одной стороны, он был рад такому предложению, во всяком случае, пусть он и не попробовал жизнь фермера, перспектива остаться вместе с сальвагерами его вполне устраивала.

– Конечно, почему нет? Да и к тому же, ты кем себя вообще возомнил?! Разыскиваемый преступник… – Настя проглотила сдавленный смешок. – Похоже, ты о себе чрезмерно высокого мнения.

– Но деятельность группы милосердия же вне закона? – смущенно, будто пытаясь оправдаться, отстоять своё право считать себя частью большого криминала, спросил Март.

– Деятельность любой группы за стенами столицы вне закона. Правительство столицы уже давно напринимало кучу законов, запрещающих деятельность сальвагеров, фермеров, охотников, даже банально оказаться за пределами стен столицы без соответствующих разрешающих документов – уже вопиющее преступление. Правительство столицы считает себя правителями и хозяевами всей планеты, они уверены, что все ресурсы, вода, воздух, дерево, даже руины старых городов – всё это их личная собственность и без их разрешения любое прикосновение к этим благам планеты – воровство и преступление.

– Значит, вы все тоже преступники? – с некоторым ужасом отметил для себя Март.

– Да не будь ты дураком: правительство столицы может именовать себя хоть императорами галактики – тут, в диких землях, у них нет никакой власти. Все ресурсы вокруг принадлежат кому-то только до тех пор, пока этот кто-то может обеспечить защиту этих ресурсов от посягательств окружающих, а также преследование и наказание тех, кто получает доступ к этим ресурсам, минуя их волю.

– Но как же карательные отряды? Столичники же могут послать карательные отряды и убить всех причастных к незаконной деятельности?

– Да ты вообще кем их считаешь?! Карательные отряды – самые отбитые бандиты среди всех возможных. Самая экстремистская группировка, какую можно представить. Они не руководствуются никакими законами: у них есть оружие, и, поверь мне, они готовы в любой момент пустить его в ход, если что-то идёт против их воли. Они – реальная власть. Но хорошо, что не только они могут носить с собой автоматы. А кроме того, никто не хочет подохнуть тут, в диких землях. Все они такие же люди, как ты или я, просто они уже давно не видят ничего, кроме денег. Они приходят, получают взятки для себя и своих хозяев и отваливают обратно в свою столицу.

– Но зачем же тогда они убивают нас и фарфоровых людей?

– Я не знаю… Возможно, из-за страха. Все в столице искренне верят официальной пропаганде, будто бы фарфоровая чума передаётся от человека к человеку. Может быть, кто-то из этих зажравшихся политиков хочет произвести впечатление и организовывает карательные отряды, чтобы показать всем, что их власть надо уважать. Всё это – один большой ворох интриг и хитросплетений…

Март не нашёлся, что ответить: возможно, он был не согласен с мнением Насти, но не решался с ней спорить. В его понимании каратели представляли собой бесчувственное воплощение зла, с которым нельзя договориться, которое не ведёт переговоров. Зло, которое существует ради одной цели – убивать.

– Ну да ладно, всю эту политику. Хочешь верь, хочешь нет, но мне всегда была любопытна жизнь этих ваших групп милосердия. Короче, давай так: ты мне рассказываешь про вашу жизнь, а я научу тебя быть настоящим сальвагером. Идёт? – в голосе Насти появился какой-то детский задор.

– Конечно, идёт, давай! Тем более, если это в итоге позволит мне остаться с вами.

– Вот это задор! Тогда расскажи мне подробнее про ваши группы.

Март принялся долго рассказывать, что ему было известно про группу милосердия, чем она принципиально отличается от нечистых и учёных. Он рассказал, где разные группы, по его мнению, берут средства для существования. Об опасностях, которые сопряжены с деятельностью групп.

– И ты в самом деле сам, своими глазами видел этот чудесный исцеляющий свет? – с большим любопытством интересовалась Настя. – И что, он в самом деле исцеляет фарфоровые статуи?

– Да, я его видел много раз. Однако для простых людей он опасен. Поэтому мы приходим только после того, как заканчиваются вспышки. И да, в самом деле некоторые из фарфоровых людей просыпаются от своего заточения после того, как их озарит свечение.

– А как же вы узнаёте, когда будет следующая вспышка, чтобы не оказаться под её действием?

– По опыту, вспышки всегда происходят не раньше, чем через несколько месяцев. К тому же некоторое время перед вспышкой вокруг начинают проскакивать белёсые молнии, так что, даже если кто-то живой окажется в этот момент в городе-призраке, у него будет минут десять-пятнадцать, чтобы убраться из опасных зон. Кроме того, вспышки всегда происходят примерно в одних и тех же местах. Так что мы специально стараемся размещать подопечных, чтобы они попадали под действие света.

В какой-то момент Настя надолго задумалась и спросила:

– Ну, а зачем же группа милосердия вообще занимается этим делом? Зачем вы рискуете своими жизнями ради совершенно незнакомых людей? Или почему вы хотя бы не платите кому-нибудь, чтобы вас предупреждали о приближении карательных отрядов? – женщина испытующе взглянула на Марта. Казалось, она знает ответ, просто хочет услышать его из уст Марта.

– Вот! Вот именно! Вот и я сотню раз уже задавал этот вопрос! Ради чего нам рисковать своими жизнями?! Мы не знаем этих людей: а вдруг там может оказаться преступник или убийца?! Почему мы должны жертвовать своими жизнями ради них?! Потому я и сбежал! Мне надоело жить под прицелом карателей. Надоело растрачивать свою жизнь не пойми ради кого и не пойми ради чего! Нет уж, довольно! Эта безумная жизнь моего отца отняла у меня уже достаточно! Хватит с меня всего этого массового помешательства! – Март снова завёлся, он уже не обращал внимания на Настю, он уже просто выговаривал ей свои эмоции.

Она казалась опечаленной.

– Ну, хорошо, а куда деваются все эти люди после пробуждения? – флегматично спросила она.

– Кто куда. Некоторые остаются в группе. Многих мы переправляем на фермы. Если оказывается, что пробуждённый богатей или у него есть влиятельные родственники, то отец связывается с подпольщиками, чтобы те организовали переправку толстосума обратно в столицу. Но для нашей группы это было большой редкостью. Обычно все толстосумы оказываются в руках нечистых. Если у тебя есть деньги, то даже эта фарфоровая чума может пройти с комфортом и без особенных жестоких приключений. – Март мало понимал, о чём говорит, он также практически ничего не знал о группе нечистых, лишь обрывочные сведения, которые рассказывали в убежище.

– А как познакомились твои родители?

Вопрос был неожиданным и весьма личным. Но Март нашёл в себе силы удовлетворить любопытство Насти.

– Они… Моему отцу было 29 лет, когда он заразился фарфоровой чумой. Он смог добраться до города-призрака. Он 30 лет провёл в заточении. Как он говорил, для него это время пронеслось будто один большой длинный сон. После пробуждения его подобрала самая первая из групп. В те времена они жили открыто на западной стороне города-призрака. Их было человек 40, практически все они были из пробуждённых или их родственников. Там отец познакомился с матерью. Они почти сразу полюбили друг друга. Она также была когда-то фарфоровым человеком, только она уже 5 лет тогда жила среди той первой группы. Через шесть лет после их знакомства на поселение напали каратели. Они убили почти всех. Спаслось не больше 5 – 6 человек. В числе четверых из них были мои мать и отец. Они нашли бункер и поселились в нём. Даже несмотря на произошедшее, они всё равно не бросили это проклятое занятие. Вместе с ещё двумя спасшимися они основали новую группу, они назвали её «Группа милосердия». Больше двадцати лет они продолжали заботиться о фарфоровых людях. А два года назад, в тот злополучный день, они встретили в городе отряд, и моя мать погибла. С тех пор я всей душой возненавидел то, чем мы занимались. Я думаю, что всех этих трагедий можно было избежать, если бы мой отец прислушивался к моим советам. Я думаю, нам следовало бы быть более требовательными к тем, кого мы спасаем: получать больше денег и использовать их в том числе для того, чтобы платить за информацию о приближении карателей. Я бы многое хотел изменить, но мой отец – упёртый осёл! Он никогда не хотел слушать меня! «Якшаться с этими подпольщиками – ниже нашего достоинства», – говорил он! «Они заботятся лишь о деньгах», – говорил он! В результате все эти смерти на его совести…

Март замолчал, Настя тоже молчала, видимо, переваривая всю полученную информацию.

В течение следующих двух дней, пока они добирались до базы сальвагеров, Март много общался с Настей. Она рассказала ему про их жизнь и работу, рассказала про то, как они посылают разведывательные отряды, чтобы выяснить, где ещё есть места с богатой добычей. Она рассказала, что они – самая сильная и большая группа сальвагеров в диких землях. Что у них есть шесть таких грузовиков, как у неё. Рассказала, что время от времени они формируют специальный конвой и отвозят многое из своей обработанной добычи в столицу, зарабатывая большие деньги.

В свою очередь Март продолжал рассказывать истории о жизни группы милосердия. Особенно интересно Насте было слушать про разных людей и их судьбы, про реабилитацию, которую проводят для каждого спасённого. К моменту, как грузовик вернулся на базу, Март был уже весьма неплохо подкованным кандидатом. Предстояла лишь встреча с их лидером.

База сальвагеров располагалась далеко на восток, у подножия горы. Километров в двухстах от столицы. Когда-то давно это была военная база, вся территория которой была окружена огромной железобетонной стеной. Грузовик въехал через огромные ворота и остановился на главной площади, служившей когда-то местом взлёта и посадки тяжёлых вертолётов. Группа принялась спешно выгружать добычу. Через некоторое время к грузовику подошёл здоровенный мужчина, ему было уже около шестидесяти, а может и больше лет. Но тем не менее он был крепок, бодр и здоров. Его седые волосы были собраны на затылке в небрежный хвост. Настя заприметила его и с небольшим волнением подозвала Марта к себе.

– Приветствую, – односложно пробасил лидер сальвагеров. – Удачно съездили, были проблемы? – по флегматичному выражению лица мужчины можно было бы предположить, что он и так всё отлично знает, а зрелище выгружаемой добычи, очевидно, свидетельствовало о полном успехе вылазки.

– Здравствуй, – мило, даже слегка кокетливо отозвалась Настя. – Добыча в этот раз отличная, проблем не было.

– Вот и славно, – мужчина сурово перевёл взгляд на Марта: – Так это и есть молодой человек из группы города-призрака? – Марта немного напугала его осведомлённость.

– Да, это он, – односложно ответила Настя.

Лидер сальвагеров сурово осмотрел Марта с ног до головы, будто бы оценивая его стоимость, как часть добычи. Он сделал несколько шагов в сторону и посмотрел на Марта сбоку. Всё это время Март старался стоять по стойке смирно, пытаясь выглядеть как можно более дорогим приобретением.

– На твою ответственность, – непричастно вымолвил он и спешно удалился обратно через площадь на базу. Настя еле заметно выдохнула.

– Ну, вот и всё! Поздравляю, теперь ты сальвагер, – задорно улыбаясь сказала она, поворачиваясь к Марту.

– Эм… Вот так вот просто? И мне что же… Не надо… Ничего…

– Нет, главный тебя принял, ты его устраиваешь! Теперь ты официально один из нас!

Март с усилием сдержал подступающие эмоции. Ему хотелось закричать что-то типа «ура!», чтобы его услышала вся база. Ему хотелось прыгать от радости. Он даже начал слегка припрыгивать на месте.

– Ладно уж, иди сюда! – скомандовала Настя и растопырила руки для объятий.

Март горячо обнял её, стараясь выразить всю свою благодарность. Он отчётливо понимал, что теперь она не только спасла ему жизнь, но и дала этой жизни будущее.

Глава 9 Карьерный рост

В течение следующих двух лет Март отлично освоился со своей новообретённой семьёй. Поначалу он пугался всех и вся, но достаточно быстро нашёл своё место и даже несколько раз проявил себя с лучше стороны. Он быстро понял, что тут к чему и даже разобрался в непростой иерархии на базе: особенно удивляло его то, что Настенью все считали чуть ли не правой рукой самого лидера. Первые пару-тройку месяцев он держался команды Настеньи. Они вместе совершили более 10 успешных вылазок, во время которых Март не прекращал учиться, он подробнейшим образом изучил все доступные карты местности и проникся наконец ценностью географии. Он отлично научился разбираться во всех ценных элементах, агрегатах, материалах и необычных штуковинах, которые им встречались в работе. «Совсем немного, и ты меня заменишь на посту», – периодически ёрничала Настенья. В чём-то она уже была права: Март не стеснялся высказывать своё мнение, руководить окружающими, и надо отметить, его указания и советы в самом деле были не по годам опытными и умными.

На базе Марта особенно увлекали физические тренировки и занятия по стрельбе. Сальвагерская жизнь – весьма опасное времяпрепровождение. Многие области диких земель, особенно лесные заросли и гористые участки, кишмя кишат разнообразной фауной, некоторые представители которой могут без труда напасть и убить человека. Вдобавок группы сальвагеров весьма не жалуют друг друга. Конкуренция за самые лакомые участки для добычи весьма высока, а редкие случаи, когда два, а то и три отряда из разных групп претендуют на очередную ценную находку, вполне могут закончиться обильным кровопролитием. Хуже всего то, что долгая череда неудач может разобщить и превратить группу сальвагеров, чтящих хоть какие-то правила, в кровожадных бандитов, ведомых лишь одной целью – быстрой наживой. Такие бродячие бандиты изредка даже нападают и грабят немногочисленные фермерские хозяйства.

Но всё это по большей части весьма прискорбные и редкие исключения, чем устоявшаяся практика. Обычно между всеми обитателями диких земель есть как минимум негласное соглашение о гарантированном взаимном ненападении. Более того, в случае обнаружения на своём пути нуждающегося путника или человека, попавшего в опасную или безвыходную ситуацию, многие обитатели диких земель предпочтут приложить немалые усилия для спасения и помощи пострадавшему или нуждающемуся. Вероятно, такая традиция связана с тем, что никогда не знаешь, когда ты сам можешь оказаться на месте этого бедолаги.

После возвращения из своей десятой вылазки Март обсудил свою новую идею с Настей и принял решение попробовать себя в разведке. Они вместе уговорили лидера включить Марта в одну из пяти групп разведки. Они в составе двух-трёх человек на огромных, мощных и очень быстрых мотоциклах отправлялись иной раз на триста или даже четыреста километров от базы, чтобы проверить неизведанные области в поисках ценных мест для добычи. Через ещё три месяца подобной работы Март уже начал давать советы по оптимизации и реорганизации работы групп разведчиков. Вскоре он даже добился того, чтобы пятый отряд разведчиков начал работать под его командованием.

Но далеко не все были рады возвышению и успехам молодого юнца, ещё совсем ничего не смыслящего в «настоящей жизни». После возвращения с особенно удачных разведывательных операций Март взял за привычку на полдня выезжать недалеко за пределы базы, чтобы просто порезвиться, побыть одному или поохотиться, вспоминая свою прошлую жизнь. Однажды в процессе одной из таких вылазок его подкараулили трое сальвагеров, отличавшихся особенно крутым нравом, во главе с бывшим лидером пятого отряда разведчиков. Нападение было дерзким и неожиданным. Новоявленные бандиты, было, хотели сперва поразвлекаться со своей жертвой. Однако молодость, проворство и воля к жизни взяла своё. Не дожидаясь драматического развития событий, Март первым напал на нападающих, чем весьма ошарашил их. Выигранных нескольких секунд оказалось вполне достаточно, чтобы серьёзно ранить и вывести из строя двух проходимцев. Третий же решил сразу трусливо сбежать. Март проявил милосердие к напавшим. Он пленил их, после чего перевязал их раны и, удостоверившись, что их жизням ничего не грозит, доставил их на суд к лидеру. Кара их была страшна, однако они выбрали правильную стратегию защиты. Публичное раскаяние и самоуничижение позволили в итоге им сохранить свои жалкие жизни.

Неожиданная победа оказалась весьма на руку Марту, своим поступком он начал зарабатывать репутацию сильного и неукротимого сальвагера. К несчастью, это весьма вскружило ему голову. Почувствовав свою силу и превосходство над остальными, Март стал частенько принимать участие в бойцовских поединках, служивших одним из видов развлечений на базе. Молодость и сила принесли ему множество побед и репутацию серьёзного оппонента среди сальвагеров. Он особенно любил измотать противника, после чего вырубить парой точных резких ударов. Публика бесновалась от восторга, такие моменты были настоящим триумфом: Март наслаждался каждым криком восхищения в его адрес, жадно впитывая внимание зрителей, красуясь над побеждёнными противниками, раззадоривая толпу, сменяя позу за позой, демонстрируя всем своё атлетичное крепкое тело.

Марта постепенно начали уважать, но и побаиваться. Успехи и победы ещё больше усилили его непростой вспыльчивый характер. Если раньше опытные сальвагеры ещё могли задирать или даже иногда пытались «отжать» у Марта небольшую часть его доходов, то теперь его предпочитали обходить стороной.

Но работа всегда была для Марта на первом месте. Через несколько месяцев труда и поисков его группа обнаружила богатый нетронутый склад древнего оборудования в отличном состоянии. Март уговорил лидера пустить часть вырученных денег на разнообразные взятки и поощрения столичников, чтобы получить данные из внутренних архивов правительства. Эти данные, как надеялся Март, помогут найти множество запрятанных военных бункеров, складов и перевалочных пунктов, в которых можно будет найти уйму всего интересного, и существенно обогатиться.

Вместе с опытом и полезностью для сальвагеров росло и благосостояние Марта. Уже через год своей работы он своим усердием, постоянной учёбой и рациональной активностью смог сколотить небольшое состояньице. В отличие от большинства других сальвагеров он предпочитал не проматывать свои доходы на разнообразные развлечения, наркотики, алкоголь и всё подобное, а накапливать для своего будущего – правда, что это должно быть за будущее, он не знал.

Постепенно стали забываться старые беды и проблемы. Поначалу Марта называли «Милок» – главным образом из-за того, что он был выходцем из группы милосердия. Поначалу его приводило это в бешенство, пару раз он даже затевал серьёзные драки, из которых не всегда выходил победителем. Но вскоре он перестал обращать внимание на эту оскорбительную кличку – не получая эмоционального удовольствия от флегматичного отношения Марта, окружающие практически перестали его так называть.

Изредка на Марта нападало чувство ностальгии: ему хотелось вскочить на свой разведывательный мотоцикл и рвануть в убежище. Но он каждый раз отговаривал себя. Всё же ещё теплилась в нём ненависть к своей предыдущей жизни. Или, возможно, он просто боялся приехать и найти лишь кучу трупов с пробитыми пулями карателей черепами.

Пару раз Март пытался завести отношения с наиболее молодыми и привлекательными девушками, которые в поразительно малом количестве были представлены в среде сальвагеров, но в итоге всё оказывалось тщетно: подобные отношения быстро рушились или вовсе не задавались с самого начала. Возможно, всему виной был ярко выраженный эгоцентризм, всё больше проявляющийся в поведении Марта. Однажды на этой почве он чуть было даже не поссорился с Настеньей. Она взяла в свою команду новых и неопытных сальвагеров и хотела, чтобы Март обучил их начальным премудростям, памятуя о том, каким молодым и зелёным он был ещё только два года назад.

– Что я с этого получу? – брезгливо ответил он. Возможно, это был просто неудачный момент или, возможно, это в самом деле было проявление его характера.

– Не всё из того, что мы делаем, подчиняется выгоде, – раздражённо отвечала Настенья.

– Возможно, не всё из того, что делаешь ты, но на счёт себя я бы не был так уверен, – грубо отвечал он.

– Неужели в тебе не осталось никакой памяти о том, каким ты был, когда мы подобрали тебя?! Ты разве не видишь себя в этих молодых юнцах?! – раздражённо вопрошала Настя, хотя некоторые из этих, как она выразилась, «молодых юнцов» были едва ли не в два раза старше самого Марта.

– Ты о том, что ты спасла мою шкуру?! – еще более раздражённо спрашивал Март. – Я, блин, и так отдаю твоей группе самые жирные точки, которые находит моя группа разведки. Чего тебе ещё от меня надо?!

– Ладно, ничего, обращусь к старикам… – разочарованно отметила Настя.

Стариками называли опытных сальвагеров, многим из которых было уже за шестьдесят лет, они уже не ездили с группами, большую часть времени они проводили на базе, обучая молодняк или выполняя какие-нибудь сложные организационные задачи, в которых требовалось больше знаний и опыта, чем грубой силы.

Но однажды один случай снова возродил во многих чувство уважения по отношению к Марту. Однажды ночью он отправился со своей разведывательной группой далеко на юг, чтобы проверить информацию о возможном месте добычи весьма ценных находок. Действовать надо было быстро, поскольку было подозрение, что про это место уже пронюхали две другие группировки сальвагеров.

Март очень торопился. Но тут вдалеке, в самом центре южной пустыни, он заметил огоньки. Он сделал крюк, чтобы узнать, что это. Огоньками оказался старый фермерский грузовик, возвращающийся после продажи урожая. Грузовик был настолько старый, что обе оси его задних колёс переломились под тяжестью грузовика. Удивительно, что это произошло лишь на обратном пути. Возможно, всё дело было в том, что фермер переоценил способности своего металлического тяжеловоза и заставил его идти обратной дорогой со слишком большой скоростью.

Само собой, у фермера не было никаких средств связи, он и его двое сыновей остались совсем одни в огромной пустыне. Даже с походным снаряжением и запасами еды им бы пришлось дней семь топать к своей ферме, находящейся на южной границе пустыни. Само собой, у них не было необходимого запаса воды или еды. Фермеры были обречены на смерть от жажды.

Вероятно, вспомнив себя, сравнительно недавно попавшего в похожую ситуацию, Март принял решение помочь фермерам. Более того, он не просто поделился с ними припасами – он на месте сварил полозья для грузовика, впряг как коней свои три мотоцикла и таким образом за три дня дотащил до фермы и фермеров, и их грузовик. Само собой, фермеры хотели хоть чем-то вознаградить Марта, но они мало что могли предложить ему за спасение. Он лишь принял от них пополнение запасов еды и воды и отправился выполнять свою миссию. После этого события Настя ещё долго пыталась выпытать у него, почему же он повёл себя столь щедро и милосердно с этими людьми. Март и сам не понимал, почему поступил так. Он лишь отмечал, что почему-то так было поступить правильно. И он не жалеет о своем решении.

– Вероятно, ты небезнадёжен, – как-то по-матерински, по-доброму отвечала она.

– Надеюсь, что ты права, – витая где-то в своих мыслях отвечал Март.

– Помнишь, ты говорил, что ты считал свою жизнь в убежище бедной, бесперспективной, будто ты прозябаешь там, в то время как все нормальные люди наслаждаются настоящей жизнью? – любопытствовала она. Настя в принципе любила периодически порасспрашивать Марта о былой жизни.

– Конечно, помню…

– Почему же ты так думал?

– Не знаю… Возможно, всё дело в том, что, когда я был маленьким, отец однажды взял меня в столицу. Нам повезло наткнуться на одного богатенького толстосума, отец помог ему через подпольщиков договориться о возвращении обратно к его семье. Поначалу отец хотел, чтобы подпольщики сами за ним приехали, но богач уговорил отца, чтобы он лично проводил его в столицу, поскольку боялся и не доверял этим подпольщикам. Отец и сам не очень доверял им, но понимал, что если они облапошат или, ещё хуже того, сдадут, или убьют этого богача или нас, то молва очень быстро разнесёт слух, и подпольщики потеряют свой крайне выгодный бизнес. Кроме того, родственники этого богача должны были встретить нас. Богач согласился взять все расходы на себя. И он организовал нам с отцом временный пропуск в столицу. Мы все были представлены как богатые фермеры, действующие по лицензии столицы, которые приехали пополнить запасы. Всё прошло наилучшим образом. В качестве благодарности толстосум даже вознаградил нас деньгами, которых хватило на все наши расходы на следующие три года. Тогда я первый и последний раз в жизни увидел столицу…

Март о чём-то задумался, будто сейчас наяву он находился там, в столице, ребёнком, после чего продолжил:

– Это было потрясающе. Там было столько огней, столько стекла, неоновые вывески, везде были красиво одетые люди – они гуляли, ели, общались. Каждый из них, пусть даже самый бедный житель столицы, был богаче всего нашего убежища. Помню, я тогда спросил у отца: «А мы можем остаться тут?» «Нет, ни в коем случае, сын, мы никогда не будем жить с этими развращёнными и жестокими людьми!» – таков был его ответ. Я не понимал тогда, наверное, даже до сих пор не понимаю, почему он так ответил. Я помню, когда мы изредка ездили на свалки, чтобы как какие-то крысы собрать для себя то, что выкинули эти богатые люди, я находил журналы. Со временем у меня их накопилась целая пачка. Когда мне было особенно тоскливо, я раз за разом пролистывал подряд их один за другим, представляя, будто бы это я живу в столице, будто бы это про меня написаны все эти статьи и это со мной сделаны все эти фотографии. Не знаю, возможно, я поэтому считал, да может, и до сих пор считаю, что настоящая жизнь там. А ты была хоть раз в столице? – Март перевёл мечтательный взгляд на Настю. Её лицо выражало глубокое уныние и скуку.

– Была… Много раз. Я выросла в столице… – глаза её были печальны.

Удивлению Марта не было предела: он выглядел так, как будто бы перед ним оказалась не давняя подруга, а звезда, сошедшая со своего пьедестала и удостоившая его своим вниманием.

– Как?! Ты?! Ты выросла там?! Но как же?! Как ты оказалась тут, в диких землях? – у Марта даже челюсть отвисла и глаза расширились.

– Я выросла в бедном районе. Такие девочки, как я, росли почти что беспризорницами. Наши родители днями пропадали, пытаясь обеспечить наше будущее. Многие из нас начинали связываться с плохими компаниями. Такой оказалась и я. В таких районах некоторые девочки уже с пятнадцати лет начинали заниматься проституцией, употреблять наркотики. Некоторые даже не доживали до двадцати пяти лет. Примерно этой же дорогой пошла и я. Изредка лидер заказывает для наших парней девочек из столицы. Это достаточно дорогое удовольствие, но если наши дела идут особенно хорошо, то почему бы не побаловать народ? Однажды и я попала в такой выездной бордель. Тебя поражает жизнь в столице? А меня тогда поразила жизнь за её пределами. Свободная, независимая, честная жизнь, где всё зависит только от тебя, где у тебя есть возможности добиться чего-то большего, чем быть просто симпатичной игрушкой… Я добилась внимания лидера, и он организовал всё так, чтобы я осталась у сальвагеров. Он говорил, что увидел во мне потенциал. Потом он часто говорил, что не ошибся во мне. Забавная штука – жизнь, да. Вот мы тут сидим с тобой вдвоём: один всей душой мечтает попасть в столицу – другая всей душой её ненавидит и мечтала любыми способами сбежать оттуда…

Какое-то время они сидели молча, каждый думал о своём. Потом Настенья сказала:

– Знаешь, не моё дело тебя судить, но, наверное… Раз уж мне представился шанс реализовать свою мечту – возможно, каждому своё – может, я могу помочь реализоваться и твоей мечте… – она многозначительно взглянула в глаза Марту.

– Что ты имеешь в виду? – удивлённо уставился на неё Март.

– Ты бы хотел отправиться в столицу?

Марта будто молнией прошибло. Второй раз в жизни он мог получить реализацию всех своих мечтаний, и уже второй раз ему это предлагала Настенья.

– Я бы всё за это отдал… – ошарашенно ответил он.

– Смотри, как бы тебе после этого не пришлось пожалеть… – философски заметила она. – Ладно, это далеко не простая задумка: это стоит кучу денег – нам нужно будет организовать тебе поддельные документы высшего качества и нам потребуется помощь лидера…

– Я на всё готов. Я уже скопил серьёзную сумму! Сколько это будет стоить? – нетерпеливо заговорил Март.

– Целое состояние – столько у тебя точно нет… Ладно, я обсужу этот вопрос с лидером и дам тебе знать, если что-то выгорит…

Радости Марта не было предела. Он и подумать не мог, что его самая тайная заветная мечта может реализоваться. Он готов был кинуться на шею к Насте, но она осадила его взглядом.

– Успокойся и десять раз всё обдумай. То ли это, что тебе в самом деле нужно?

– Ты ещё спрашиваешь?! Конечно! – Март ни в чём не был уверен настолько сильно, как в этом.

Через несколько дней лидер захотел переговорить с Настей и Мартом.

– Что за глупая фантазия?! Настя мне рассказала твою… мечту. Ты вообще в своём уме?! Ты хочешь в столицу? В эту выгребную яму, в эту гнилую помойку?! – лидер смотрел на Марта с нескрываемым удивлением и раздражением.

– Да, я абсолютно уверен. Мне надоела такая жизнь, я хочу в столицу, хочу возможность попытать счастье там, где происходит настоящая жизнь! – фанатичная уверенность Марта поколебала уверенность даже лидера.

– Я же тебе говорила… А ты мне не верил, – меланхолично и мягко сказал Настенья, глядя куда-то в пол.

– Я поверить в это не могу. Ты хоть представляешь, что тебя там ждёт? – никак не унимался лидер.

– Это не имеет значения, я готов ко всему. Я знаю, что жизнь там непроста, что всё там подчинено деньгам, власти и коррупции. Мне всё равно. Я смог выжить в диких землях – я смогу выжить и там!

Видимо, лидер многое повидал на своём веку, но эта слепая уверенность и фанатичное стремление Марта даже его приводило в замешательство.

– Ладно… – медленно проговорил он. – Но смотри, как бы тебе потом не пришлось пожалеть…

– Я его уже об этом предупреждала… – всё также меланхолично проговорила Настя.

Лидер глубоко задумался.

– Ладно, будь по-твоему. Ты и вправду странный пацан. Ты не похож ни на кого, с кем мне приходилось иметь дело. И должен признать, ты принёс неплохой доход нашему делу… Если бы кто-то другой пришёл ко мне с таким запросом, я бы со смехом выгнал его прочь опохмеляться. Но ты… – лидер ещё многозначительнее задумался, он даже прикрыл глаза ладонями на пару секунд. – Ладно… – снова медленно произнёс он. – Настя сказала, что ты уже неплохо нажился на нашем общем деле. Сколько ты уже накопил?

Март назвал сумму. Лидер удивленно поднял бровь.

– Так много? И всего за два года? – лидер многозначительно посмотрел на Настю: – Знаешь, милая, мне кажется, мы тут чем-то не тем занимаемся, – лидер улыбался.

Настя смущённо пожала плечами.

– Да, ты хорошо потрудился, но этого всё равно недостаточно. Нам нужно будет купить документы, подтверждающие, что ты уважаемый фермер. Для этого придётся купить фермерскую лицензию… И…

– А может… – бесцеремонно перебил лидера Март. Лидер нахмурил брови. – Ой… я прошу прощения, – осёкся Март.

– Ладно уж, перебил – продолжай, что хотел сказать.

– Может быть, обратиться к тому фермеру, которого я спас в пустыне? Он обязан мне. Может, он сможет помочь?

– Это может сработать… – вновь многозначительно ответил лидер. – У этого фермера есть лицензия, пару раз в год он возит урожай на внешний рынок столицы. Но он всё равно чересчур беден, чтобы подавать прошение на репатриацию. Нам придётся надавать кучу взяток, чтобы документы прошли нужные инстанции. К тому же придётся нехило отвалить подпольщикам. Блин, да они на смех меня поднимут… Среди них есть куча народу, который уже не первый год просится к нам. Ха-ха, вот ведь будет цирк. Ну ладно. В общем, есть у меня одна задумка! Давай так: те документы, которые ты вынудил меня выторговать в архиве, содержат информацию об одной базе далеко на юго-востоке – ты уже дважды порывался её разведать. Если верить документам, там может остаться резервный запас топлива для космических кораблей. Это топливо стоит целое состояние. Если всё это окажется правдой и мы сможем найти и завладеть этими богатствами, то я обязуюсь часть этих денег направить на то, чтобы организовать тебе тёпленькое маленькое местечко в столице. Дальше ты будешь крутиться сам по себе, мы уже ничем не сможем тебе там помочь, но думаю, что при твоих способностях ты и там сможешь себя проявить. Только не лезь на рожон. Там тебе не кабак на базе – там ты можешь попасть в неприятности за гораздо меньшие провинности!

– Я на всё согласен. Моя группа готова, я обещаю, мы найдём эту базу! – глаза Марта сверкали огнём решимости. В его представлении дело было уже решено и сделано, будто бы оставались просто мелкие формальности.

– Да он и вправду её найдёт. Даже если она и вовсе не существует… – слегка с опаской покосился лидер на Настю.

– А я же предупреждала… – ещё печальнее и флегматичнее ответила Настя. Чувствовалось, что она уже раз десять пожалела, что сообщила Марту о возможности попасть в столицу. Видимо, она даже не подозревала, насколько фанатичным окажется стремление Марта.

– Ладно, идите работайте. Если всё выгорит, это будет самая удивительная моя история.

Лидер практически не верил в результат, но Марта уже было не остановить. Лишь только он получил команду, он пулей выскочил за дверь. Через пятнадцать минут его группа уже умчала на юго-восток.

Глава 10 В пасти зверя

Март отсутствовал почти полтора месяца. Лидер уже было начал думать, что он сгинул в неизведанных землях. Настя несколько раз наведывалась к лидеру, жаловалась и ругала его и себя за то, что они вообще согласились на всю эту авантюру.

– Дай ему ещё время. Я думаю, надо надеяться на лучшее, – каждый раз размеренно и спокойно отвечал ей лидер.

– Его нет уже полтора месяца. Если он не помер там, я сама прибью его, если он всё же вернётся.

– Успокойся, это его выбор.

– Его выбор – это тупой идиотизм глупого подростка! – никак не могла успокоиться Настя.

– Ты сама когда-то была такой же, – всё также флегматично, даже с лёгкой улыбкой говорил лидер.

– Я отправляюсь на новую точку. Если этот идиот не вернётся, когда я вернусь, мы отрядим группу на его поиски! – категорично заявила Настя.

– Если он не вернётся через эти две недели, я согласен, – сдался наконец лидер.

Настя гневно вышла, хлопнув дверью.

– Фуууух… Дети… – многозначительно выдохнул лидер.

Через две недели, когда вернулась Настенья, первое, что она заметила, были три больших разведывательных мотоцикла. Изрядно потрёпанных, грязных, но вполне целых. Март вернулся! Она бегом побежала в кабинет лидера. Март только прибыл и докладывал о своих успехах. Она без стука ворвалась в комнату лидера. Там, весь в пыли, потный, вонючий и грязный, стоял Март. Она без слов подбежала и с такой силой вдарила ему по лицу, что он чуть не упал. Невыразимое удивление и обида проступили на его лице. Это было лицо уже скорее мужчины, чем подростка. Ни слова не говоря, она притянула его к себе и обняла. Целый поток нецензурной брани извергнулся из её милого рта.

– Эм… Я вам не мешаю? – удивлённо спросил лидер.

Настя протёрла рукой влажные глаза и плюхнулась на стул.

– Ну? – всё так же бесцеремонно уставилась она на Марта.

– Я смотрю, вы вообще уже страх потеряли… – начал было лидер. – Ладно, спишем на вашу неуёмную эмоциональность… В общем, ты не поверишь… – лидер протянул Насте металлическую колбу. По центру проходило стеклянное отверстие, через которое была видна розоватая жидкость.

– Значит, удалось… – многозначительно и весьма расстроено пробубнила она.

– Значит, удалось, – повторил её слова лидер. – И там оказалось даже больше, чем мы рассчитывали.

Март светился от самодовольства. Он выглядел будто герой древних эпосов, который только что спас принцессу, поборол дракона, освободил королевство – и всё это даже не слезая со своего верного коня.

– А ещё он заехал на ферму к нашему старому другу и получил от него инфокарту, что предъявитель сего является его кровным сыном от первой почившей жены, с подробным описание биографии, заслуг и даже почётных грамот.

– Каких ещё грамот? – недоумённо переспросила Настя.

– Понятия не имею, но звучит весомо, – ответил лидер. – Ладно, сделаем так: ты возьмёшь свой грузовик, Март тоже возьмёт грузовик. Ваши две команды поедут и привезут оттуда всё топливо. Съездить придётся, вероятно, раза три. Переоборудуйте грузовики, оставьте все ненужное оборудование. Возьмите побольше оружия. Я не хочу, чтобы по дороге у вас возникли проблемы. Я выделю под топливо отдельное охраняемое хранилище глубоко в горе и начну переговоры со столичниками. Вполне вероятно, что это станет нашей самой крупной сделкой за всё время.

Март не прекращал светиться, а Настя, напротив, была всё время темнее тучи. Следующие четыре недели они делали поездку за поездкой, каждый раз привозя с брошенного военного склада всё новые баки с редким топливом. Через некоторое время они полностью освободили от всего ценного этот брошенный военный склад.

В течение следующих двух месяцев они то и дело колесили от базы к столице и обратно, то доставляя новые канистры топлива для пробы столичникам, то привозя каких-то людей из столицы на базу, чтобы те убедились в заявленных объёмах. В конце концов сделка была совершена. Лидер закатил фееричную вечеринку, чтобы отметить такой баснословный успех. Не забыл он и про своё обещание. Озолотив взятками, вероятно, добрую половину столицы, лидер смог приобрести крохотное жильё в одном из далеко не самых благоприятных районов и организовать подготовку всех нужных документов. Жильё было крайне необходимо, поскольку репатриация возможна только для тех, кто обладает недвижимостью в черте города. Спрашивается, как должен приобрести жильё человек, который по закону не имеет права находиться на территории столицы? Но кого, в сущности, волнуют такие формальности? В общем и целом лидер и подпольщики сделали всё, чтобы новое пребывание в столице Марта было чистым как слеза младенца. Пару раз даже пришлось через всю пустыню колесить на ферму и обратно для подтверждения лицензии, подписи нужных документов и решения ещё многих идиотских бюрократических проблем.

Наконец заветный день пришёл. Лидер вызвал к себе Марта и Настю.

– Всё! Всё готово. Документы готовы, подпольщики готовы, всё организовано. Нам, правда, пришлось в этот раз сотрудничать с подпольем шестого округа, а не десятого, с которыми мы проворачиваем большую часть сделок. Ну да ладно. Мы и раньше к ним обращались: в вопросах работы с людьми им нет равных. В общем, теперь самое ответственное и опасное. Вы должны будете въехать через восточные ворота. Вас пропустят без проблем, в случае чего знаете, кому и как на лапу дать. Документы о репатриации для Марта привезут в один из офисов подпольщиков. Когда Март получит документы, у него снимут отпечатки пальцев, возьмут генетические пробы и пропишут их во всех реестрах. После этого он официально станет репатриированным гражданином. В общем, всё то же, что проделывали для всех наших контактёров, только на более серьёзном уровне. До тех пор пока дело не завершено, его пребывание на территории столицы нелегитимно. Настя, если что-то пойдёт не так, давай любые взятки, но защити его. Пока его нет в реестре, он просто никто!

– Да знаю я всё, не впервой, – всё так же флегматично отвечала Настя.

– Ну, мой мальчик, удачи тебе! Скажу честно, мне грустно терять такого способного сальвагера, но ты выбрал иной путь. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь в этой выгребной куче, обитой стеклом и металлом.

Лидер крепко пожал Марту руку, они с Настей вышли из кабинета и отправились в путь. Когда до столицы осталось километров десять, они встретились с подпольщиками и пересели в шестиместный ховеркар. Дальше судьба сальвагеров находилась в грязных руках подпольщиков. Машина мягко двинулась с места: пожалуй, впервые в жизни Март ехал в настолько красивой и комфортабельной машине. Он чувствовал себя молоденькой принцессой, всю жизнь готовящейся выйти замуж за прекрасного богатого принца. И вот сейчас её всю такую накрашенную, надушенную, в красивейшем платье везут прямо во дворец, чтобы официально по всем правилам выдать замуж за принца. Ещё совсем чуть-чуть – и её жизнь изменится раз и навсегда!

Ховеркар неспешно прошёл таможенные ворота и поехал по магнитной дороге. Если за стенами столицы чувствовались ухабы и неровности дороги, то тут машина ехала мягко и тихо, будто тёплый нож скользит по сливочному маслу. Март не мог оторвать взгляд от окон: машина на большой скорости неслась мимо больших стеклянных зданий, красочные неоновые вывески рекламировали любой каприз – от элитных сигарет, прибывших на Канью с самой Земли, колыбели человечества, до элитных дорогих украшений, в состав которых входят самые редкие минералы со всех колонизированных планет. Время клонилось к вечеру, и на улицах столицы было достаточно много людей. Все они были нарядными, будто собираются на самый важный бал в их жизни. Лица их были серьёзными и важными, будто каждый из них каждое мгновение чувствовал своё превосходство и элитарный статус. Март был похож на маленького ребёнка, всю жизнь прожившего в сточной канаве, а теперь впервые попавшего в огроменный магазин игрушек, где можно найти любую игру, любую игрушку, на какую только способна фантазия всех детей мира. Его восхищению не было предела. Настя же, напротив, сидела хмурая и озлобленная. Она даже не смотрела в окна, закрыв глаза ладонью. Казалось, будто ещё немного и её вывернет прямо на пол этого богатого автомобиля.

Машина свернула на магистраль и поднялась над некоторыми невысокими домами. Над ними пролетела надпись, возвещающая о въезде в шестой округ. Всюду вокруг стали виднеться рекламы с изображениями кандидатов на роль новых администраторов, претендующих на этот округ, но самая большая и яркая – была реклама, призывающая голосовать за продление полномочий действующего администратора. Огромное лицо толстяка еле вписывалось в окошко рекламы, своим презрительным взглядом он будто бы уничтожал любого, дерзнувшего посмотреть на него. Кроваво-красная надпись под его лицом гласила: «Я окончательно покончу с подпольем!»

– Скоро приедем, – угрожающе проговорил подпольщик. Настя едва заметно кивнула ему головой.

В течение всех двух месяцев подготовки Март не терял времени понапрасну. Он углубился в изучение многочисленных социальных законов, действующих на территории Столицы. Да он хоть сейчас мог бы сдать экзамены на должность префекта в каком-нибудь небольшом административном управлении. Настенья в свою очередь также потратила кучу времени, подготавливая Марта к жизни в новых условиях. Она рассказала и показала ему массу нового про технику, устройства, где в столице можно искать еду и работу, в каких случаях можно и нужно обращаться за медицинской или административной помощью, она даже разъяснила Марту самые примитивные бытовые вопросы, типа где и как сходить в туалет или где можно купить одежду и как о ней заботиться.

Столица была разделена на двенадцать округов. Каждый округ управлялся администрацией, которая раз в десять лет инициировала представительские выборы, чтобы граждане могли изъявить свою гражданскою позицию и выбрать администратора округа на следующий период. Поскольку администраторы округов всегда выполняли свою работу наилучшим образом, их замена происходила в основном только в случае смерти действующего администратора либо в случае его добровольной отставки, когда администратор становился почтенным высочайшим сенатором и поднимался по политической лестнице, входя в число великой правительственной коллегии сенаторов, осуществляющих мудрое управление всей планетой. Правда, в подавляющем большинстве случаев должность администратора после его добровольной отставки занимал его первый заместитель, как человек наиболее сведущий и понимающий в делах администрирования округа. Обычно, по причине практически единогласной поддержки коллегии выборщиков округа, не было никакой необходимости беспокоить округ внеочередными выборами.

Ховеркар мягко остановился. Подпольщик, Настя и Март вышли из машины и отправились в офис подпольщиков. Им принадлежало целое здание, небольшое, но, по мнению Марта, безумно красивое. Огромная надпись над входом гласила, что тут находится элитная строительная компания. Подпольщик повёл гостей через боковой вход. Там в это время происходила загрузка в фургон каких-то небольших мешков с сыпучим материалом. Март было подумал, что это как-то связано со строительной тематикой, но потом вспомнил, что ему рассказывал про подпольщиков лидер: что эти люди промышляют широким спектром разнообразных нелегальных или полулегальных дел, начиная торговлей запрещёнными товарами и препаратами, заканчивая заказными похищениями и убийствами. Вероятнее всего, в этих мешочках как раз было что-то официально запрещённое. Но, поскольку погрузка проходила практически прямо на улице, Март подумал, что у этих ребят всё схвачено и всё идёт своим чередом. Они прошли по подсобным помещениям и поднялись на большом хромированном блестящем лифте в главный офис на восьмом этаже.

– Подождите тут. Документы для парня уже в пути, – холодно скомандовал суровый подпольщик и жестом указал Марту и Насте сесть на длинный чёрный блестящий диван из мягкого пластика. Они послушно присели.

Время шло. Март сидел, поглаживая пластиковые ворсинки дивана то в одну, то в другую сторону, они забавно меняли отражение света. Перед ним за столом сидела симпатичная девушка, она взглянула на него и мило улыбнулась. Справа было большое витражное окно, через которое была видна улица и соседние здания. Март довольно откинулся на мягкую спинку, которая сразу же послушно приняла форму его спины. «Вот она – роскошная жизнь», – удовлетворённо подумал он про себя. Он принялся разглядывать красочные машины, проезжавшие где-то там внизу. Его внимание привлек чёрный большой фургон, на большой скорости въехавший на улицу и быстро подъехавший к входу в здание. Внезапно холодный пот прошиб спину Марта, глаза распахнулись, дыхание перехватило. Он инстинктивно пытался хватать воздух, будто бы рыба, вынутая из воды. Из фургона по очереди выбегали каратели и забегали в здание.

– Каратели… – Март повернул голову к Насте и попытался сказать это слово, но голоса не было – животный ужас, будто тисками, сжал его грудную клетку.

Настя увидела его чудовищное выражение лица и, видимо, по губам прочитала, что он хотел сказать. Молниеносным рывком она рванулась к окну. Увидев карателей, она на пару мгновений остолбенело уставилась на них, но быстро взяла себя в руки. Она побледнела, схватила Марта за рукав и бросилась на лестницу. Внизу уже была какая-то возня. Несколько карателей уже поднимались по лестнице. Рывком она вернула Марта обратно, они побежали по коридору. Сознание путалось, но дыхание постепенно начало возвращаться. Они добежали до больших дверей в просторный зал, она распахнула двери: на большом столе были разложены какие-то предметы и несколько компьютеров, подпольщики занимались своими важными делами.

– Каратели! – громогласно завопила Настя.

Двое подпольщиков в панике начали метаться по залу, третий, который привёз их, бросился к ней.

– Где они, что ты видела? – истерично промямлил он.

– Поднимаются по лестнице, их много!

– Мы тут не причём! – ещё более истерично завопил подпольщик и вместе с остальными принялся бегать по кабинету, рассовывая предметы по разным углам. Казалось, они мало понимают уже, что происходит и что они делают.

Настя на пару мгновений замерла, будто бы анализируя ситуацию, после чего рывком вынеслась в коридор и принялась метаться по нему, открывая одну за другой двери. За второй дверью оказалось крохотное подсобное помещение с какими-то выключателями, электрическими щитками, лампочками, швабрами и вёдрами. Она с силой втолкнула Марта внутрь и громко прокричала:

– Сиди тут, что бы ни случилось!

После чего закрыла дверь и убежала дальше по коридору. Март остался один в тёмном тесном помещении. Лишь моргающие синие лампочки еле освещали подсобку. Через крохотное отверстие замочной скважины был виден коридор.

Сердце Марта билось так сильно, будто готово было вырваться из груди. Через пару минут, которые показались Марту вечностью, он услышал, как с ударом распахнулась дверь лестничной клетки и на этаж начали со звучным топотом один за другим врываться каратели. Послышались крики девушки и сдавленный возглас Насти, потом двое карателей протащили их по коридору в кабинет подпольщиков. Март чуть было не вскрикнул, но удержался и прикрыл рот рукой. Дыхание снова стало сбиваться, перед дверью прошёл рослый каратель. Это был огромный грузный мужчина. Весь в чёрном пластинчатом защитном обмундировании. Голову карателя целиком покрывала страшная чёрная маска, отдалённо напоминающая противогаз. Лишь по плечам были видны еле заметные синие линии. Шестеро карателей прошли по коридору в кабинет подпольщиков. Поначалу было тихо, но через мгновение послышались крики мужчин и гулкие удары. Из подсобки почти ничего не было слышно. Каратели явно о чём-то спрашивали или что-то говорили. Были слышны всхлипы и стенания девушки, потом снова гулкий удар - девушка вскрикнула и замолкла. Дальше были слышны только голоса карателей и изредка голоса подпольщиков.

Март дышал всё чаще, дыхание становилось скомканным и прерывистым. Голова начала безумно раскалываться, а сердце… Оно так и норовило выскочить из груди Марта. Он не мог думать, он не мог шевелиться, ему приходилось лишь ждать. Ждать и молиться.

Ещё через несколько минут послышался звук открывающихся дверей лифта: ещё четверо карателей притащили ещё двух подпольщиков. Всё стихло, а потом внезапно раздались отдалённые серии выстрелов, доносящихся откуда-то с первого этажа. Из комнаты послышались сдержанные вскрики, после чего снова удары и голоса карателей.

Минуты сменялись минутами. Временами каратели в одиночку или вдвоём проходили мимо тайного ненадёжного убежища Марта, и каждый раз его сердце уходило в пятки, а дыхание перехватывало. Вот сейчас… Нет, вот сейчас они откроют эту дверь и найдут его тут! И что тогда? Март отлично знал, что до тех пор, пока его биологические данные не ратифицированы, он не просто не имел права находиться на территории столицы – он, по мнению карателей, мог считаться кем угодно. Они могли пристрелить его на месте и по закону столицы были бы правы. Март был полностью беззащитен. Вновь ему пришлось довериться злому року. А ведь счастье было так близко. Вот-вот ещё пара мгновений, и мечта могла быть достигнута. Нет! Жестокий рок намеренно заманил его в эту ловушку! Нет, в эту могилу! Поманил его самым желанным, после чего бросил на растерзание изголодавшимся псам, беспощадным, злым и ненавидящим всё живое!

Ничего не оставалось, кроме как ждать смерти. Удары сердца будто бы отсчитывали мгновение за мгновением до его кончины. «Прекрати, проклятое! Замри!» – командовал своему сердцу Март. Ему казалось, что, если он сейчас перестанет дышать, если сейчас он вообще перестанет существовать, опасность пройдёт мимо него.

Минуты сменялись минутами, одна за другой они складывались в десять минут, потом в двадцать минут. Постепенно Марту начало казаться, что судьба намеренно растягивает его агонию, чтобы он помучался ещё подольше, ещё немного, а теперь… ещё немного… и… ещё немного. Будто садистский палач, который раз за разом проводит перед лицом своей жертвы острым смертельным клинком, вот-вот готовый вонзить его в горло смертника. За дверью снова раздались шаги. Март уже не смотрел в замочную скважину – он вжимался в стену. Пот потоком струился по всему его телу. Он уже чувствовал, что сидит во влажной лужице. Снова в ушах послышался стук сердца. Будто громогласные часы, оно вновь принялось отсчитывать мгновения до его смерти.

Беспомощность, чудовищная беспомощность сковывала всё тело Марта. Он не хотел умирать, он хотел жить! Хотел ещё хоть раз насладиться живительной прохладой, когда ветер колышет волосы. В этот момент он был даже готов вернуться в убежище, простить всех и вся, лишь бы ему было позволено жить дальше. Быть может, всё же, у него есть шансы? Может, каратели так и не заглянут в эту злополучную подсобку, и он будет жить?

В какой-то момент он был готов отдать всё на свете, чтобы судьба уже завершила эту мучительную пытку, чтобы она уже вынесла свой вердикт, огласила свой приговор – жизнь или смерть! Давай же! Скорее! Пожалуйста… Прошло ещё десять… Пятнадцать минут… Март уже захотел решить всё сам, закончить пытку, вырваться из подсобки и сдаться карателям. Пусть лучше они сразу пустят пулю ему в голову, и всё будет завершено! Сердце снова громко забилось. Впрочем, даже если бы Март всецело решил ринуться наружу, он всё равно не смог бы. Всё его тело свело оцепенением. Он слился со стеной, с полом и уже не мог пошевелиться… Минуты снова начали сменять одна другую. Эта пытка никогда не будет завершена…

Прошло уже полных четыре часа. Будто бы прошло четыре вечности. Март уже прекратил вздрагивать каждый раз, как кто-то проходил мимо. Он начал смиряться со своей беспомощностью, со своим страхом и неизбежностью происходящего. Он начал стараться принять то, что происходит. Ещё только полчаса назад он хотел задушить самого себя или перегрызть запястье и пустить себе кровь, чтобы найти выход из этой камеры пыток. Но теперь он начал еле-еле успокаиваться. Эта каморка стала теперь его миром. Беспокойным, опасным, готовым разлететься на сотни осколков… Но теперь это его мир. Постепенно ему начало казаться, будто стен вокруг не существует, будто он сидит в бесконечном тёмном пространстве. Ему начало казаться, что какие-то фигуры, будто призраки, проходят мимо и сквозь него. Он будто бы оказался в одном из тёмных ночных складов, где группа милосердия скрывала всё это время фарфоровых людей… Милосердие – какое приятное слово. Вот бы жизнь была к нему так же милосердна, как те люди, с которыми он прожил столько лет в убежище… Внезапно в коридоре послышалась опять какая-то возня. Один за другим каратели стали проходить мимо двери подсобки. Внезапно барабанные перепонки Марта будто разорвало от оглушительных внезапных звуков. Три звучных громогласных выстрела послышались в комнате. Люди завопили, каратели вновь заговорили, и послышались гулкие удары. Снова наступила гробовая тишина. Ещё двое картелей прошли по коридору. Вроде бы, этот каратель был последний. Он неспешно пошёл из зала. Вот-вот он поравняется с убежищем Марта. Вновь всё наносное спокойствие улетучилось. Вновь сердце забилось и готово было выпрыгнуть из груди. Каратель приостановился. Как раз перед дверью подсобки. Март чувствовал, как каратель сквозь дверь пристально смотрит прямо на него. Время остановилось. Сердце Марта остановилось. Весь мир прекратил своё движение.

Внезапно удар! Каратель молниеносным движением распахнул дверь и схватил Марта за шею, притянув к себе. На долю секунды Март увидел отражения своего скривившегося в ужасе лица в чёрных, будто мёртвая бездна, окулярах маски карателя. В следующее мгновение каратель выволок его из подсобки и бросил на пол, будто тряпичную куклу. Двое других карателей подбежали и охватили его прикладами по затылку. Март упал, прижавшись к полу всем телом. Два карателя всей массой наступили на его запястья. Кости хрустнули – Март почувствовал нестерпимую боль и еле заметно завопил. Каратель наступил Марту на спину, достал откуда-то из-за спины какой-то прибор и направил его прямо на Марта. Прибор что-то пропищал. Мгновение ничего не происходило. Потом внезапно каратель что-то прорычал, двое других рывком подняли Марта и на коленях прислонили его лицом к стене, заведя руки за спину. Один из них наступил Марту на щиколотку. Первый каратель направил на его спину оружие. Вот-вот должна была раздаться серия выстрелов, и всё было бы кончено!

В тот же момент из зала подпольщиков выбежала Настя. Её лицо было всё в крови. За ней выскочил каратель. Она завопила что-то нечленораздельное: вероятно, от ударов по голове сознание Марта путалось, и он уже почти не разбирал её слова. Она приподняла штанину и достала из носка аккуратно примотанный свёрток мягких пластиковых денежных купюр. Она умоляюще вложила их в руку карателя и снова что-то залепетала. Каратели медлили. Секунды вновь начали растягиваться в вечность. Тут к первому карателю подошёл другой и незвучно – видимо, по их внутреннему передающему устройству – что-то сказал. Первый каратель повернул к нему голову. Прямо сквозь маску можно было почувствовать его удивленный взгляд. Он гулко отдал какую-то команду, пары карателей подхватили Марта и Настю под руки и поволокли к лифту.

Март едва сохранял ясность сознания. Казалось, ещё мгновение, и он вырубится. Лифт быстро спустился на первый этаж, каратели выволокли Марта и Настю в просторный холл. У стены лежало несколько тел, запакованных в пластиковые мешки. В самом центре зала у красивого мраморного стола с надстройкой стоял высокий худой пожилой мужчина в блестящем пластиковом сером костюме. Первый каратель подошёл и быстро что-то произнёс мужчине. Тот оперативно схватил какое-то устройство со стола и направился к Марту. Каратели протянули мужчине руку Марта, мужчина приложил его большой палец к устройству – Март почувствовал, как игла болезненно вошла в палец. Через пару секунд мужчина что-то показал на устройстве ближайшему карателю, тот кивнул, и они потащили Марта и Настю на улицу. Пока они их тащили, Март открыл глаза, посмотрел на Настю и еле заметно спросил:

– Почему?...

Настя ничего не ответила, по её лицу текла кровь – она взглянула на Марта и ласково улыбнулась. Их выволокли на улицу. Каратели начали грузиться в своё огромное транспортное средство. И даже в чём-то бережно, передавая Настю из рук в руки, посадили её внутри фургона на сиденье. Ещё двое карателей загрузили в боковые отверстия пластиковые мешки с телами, после чего затолкали в отдельное отделение фургона шестерых выживших. Остальные два карателя оттащили Марта дальше по улице и выбросили его на мостовую. Через минуту Март уже остался один, фургон с карателями и Настей умчал по улице и скрылся за поворотом.

С неба посыпались ледяные капли. Начался дождь. Март никак не мог понять, жив он или уже мёртв. Он лежал не шевелясь, дождь до ужаса холодными тычками барабанил по его спине, голове, ногам.

– Холодно… – еле произнёс Март… – Видимо, я всё ещё жив…

Глава 11 Прозрение

Ледяные капли продолжали барабанить Марту по спине, рукам и ногам. Становилось все холоднее и холоднее. Надо было встать. Март приложил все свои силы и поднялся на колени. Руки, ноги, спина, голова – всё жутко болело.

– Если я останусь на улице, то, вероятно, замёрзну насмерть... – еле слышно проговорил Март.

На другой стороне улицы прошло несколько людей, они не обратили на Марта никакого внимания. Изредка по улице проезжали автомобили и грузовики.

Март сделал ещё одно усилие и встал на ноги. Нестерпимая боль прострелила лодыжку.

- Надо идти – найти свой дом...

В последние несколько дней Март раз за разом прокручивал в своём воображении, какими будут его первые дни в столице. Но даже в самых страшных фантазиях он не мог предположить подобного. Половина ночи ушла у него на то, чтобы добраться до своей квартирки. Двери здания были открыты, Март прошёл внутрь, поднялся на старом грязном лифте на нужный этаж и хромая проковылял по длинному коридору. Как ему казалось, он наконец нашёл свою новую квартиру. Он привалился к двери, не понимая, как её открыть. На месте замка было странное устройство. По еле заметным изображениям и вспоминая обучение Насти, Март догадался, что надо приложить большой палец к небольшому окошку. Он приложил палец. Что-то тёплое едва прикоснулось к пальцу. Дверь распахнулась, и Март ввалился внутрь. Было темно. Он поднялся и сделал пару шагов. В комнате стало светлеть, постепенно включилось автоматическое освещение в стене и потолке.

Квартира представляла собой крохотное помещение площадью не более 20 квадратных метров. К наружному коридору примыкала небольшая прихожая около полутора метров в длину. Слева от входа был закуток с душевой кабиной, раковиной и туалетом. Прямо располагалась единственная комната, практически всю площадь которой занимала двуспальная кровать и стенной шкаф. В дальнюю стену была вмонтирована массивная столешница, справа от которой было узкое окно от пола до потолка. В квартире стоял еле различимый технический запах. Пахло стерилизующим газом – Март сразу узнал это средство. Сальвагеры иногда использовали его на базе, когда надо было быстро и наверняка обеззаразить что-то или даже кого-то.

Март зашёл в жалкое подобие ванной комнаты. В зеркале отражалось измученное лицо с кровавыми подтёками. Несколько часов ушло на то, чтобы обработать раны, после чего Март завалился на кровать и попытался хотя бы немного прийти в себя. Сильная боль постепенно стала отступать, превращаясь в монотонное раздражающее гудение. Через час Март задремал. Его сон продлился всего несколько часов. За окном было уже хмурое утро. За тонкой стенкой были люди, они громко орали друг на друга. Март не мог дальше спать: беспокойство, подавленность, страх, отчаяние – всё это непрекращающимся вихрем роилось в его голове.

Он вновь вышел в крохотную ванную комнату и попытался умыться.

– Пробный период закончен, внесите плату за пользование ванной комнатой, – задорно произнёс милый женский голос.

Март с удивлением отшатнулся от водопроводного крана, огляделся и увидел небольшое светящееся табло на стене с местом для большого пальца. Март приложил палец к экрану. Вновь что-то едва тёплое прикоснулось к пальцу.

– Внесено 15 единиц. Вода разблокирована на 24 часа. Остаток 85 единиц, – всё также задорно произнёс женский голос. На табло появилась подпись, и начался отсчёт времени – до следующего отключения водопровода оставалось 23:59:45… 40… 35…

Март подошёл к душевому блоку и открыл кран. Его окатило ледяной водой. Вода была настолько холодная, что Марту едва не свело мышцы на руках.

– Для пользования подогретой водой, пожалуйста, внесите плату, – прозвучал уже знакомый женский голос. Табло на стене вновь засветилось.

Март покорно подошёл к стене и вновь приложил палец.

– Внесено 30 единиц. Подогретая вода разблокирована на 24 часа. Осталось 55 единиц.

В этот раз вода была едва-едва тёплая. Март смог умыться и даже принять весьма прохладный душ.

Март вернулся в комнату, в этот раз он внимательно её осмотрел. На столе лежало несколько свёртков. В первом он нашёл одежду. Вероятно, весьма дешёвую, но соответствующую одежде, которую носят люди в столице. Во втором свёртке была пачка пластиковых денег, 1000 единиц. В третьем свёртке оказался небольшой портативный планшет – портативное компьютерное устройство, которым пользовались жители столицы для огромного числа задач.

Март потыкал пальцами в экран. На экране было много рекламных объявлений. Ярче всего горел раздел с разнообразными счетами. В конце недели Марту предстояло внести взнос за пользование помещением квартирки, водоотведение, водоснабжение, вентиляцию, уборку общего пространства и ещё примерно 15 пунктов, половину из которых Март не понимал. Денег в свёртке едва хватило бы на две недели.

Безумно хотелось есть и пить. Март вспомнил, что ему рассказывала Настя. Постепенно разум начал приходить в себя, и Март начал осознавать всё произошедшее. Образ за образом он принялся прокручивать в голове события предыдущей ночи. Он подошёл к окну и взглянул вниз. Город казался серым и бездушным. Март вспомнил, как Настя всунула в руку карателя пачку пластиковых денег. Теперь он понял, что это были все её накопления за всю её жизнь… Что с ней теперь стало?... По законам столицы они оба – явные преступники, найденные на месте преступления в подпольной нелегальной организации. По закону каратели имели право расстрелять их на месте. Почему же они этого не сделали? Март вспомнил, что лидер и Настя рассказывали про столицу: «Деньги могут решить любую проблему».

Март пытался, но никак не мог вспомнить, что говорила Настя карателю. Вероятно, накоплениями всей своей жизни она спасла жизнь Марта, но что же касается её собственной жизни? Её могли увезти в центр ликвидации. Могли посадить в тюрьму и начать вести переговоры с лидером о её выкупе. В этом случае он наверняка предпочёл бы бросить её, чем пытаться выкупить. Сумма выкупа явно была бы больше, чем Настя могла бы скопить в диких землях за всю свою жизнь. Да и выкуп не был гарантией освобождения – вероятно, это была бы просто прелюдия к новым требованиям.

– Зачем ты сделала это?! – вскрикнул Март, и слёзы потекли по его щекам. – Ты же могла выкупить свою жизнь…

Внезапно к Марту начало приходить осознание того, что, даже несмотря на то, что он теперь формально гражданин столицы, никто и ничто не сможет защитить его от карателей или подпольщиков, особенно после того, что произошло ночью. В любой момент, если им понадобятся деньги или им просто станет нечем заняться, они могут нанести ему визит и начать вымогать дань за своё терпение, за защиту, за то, чтобы никто не узнал о его происхождении, и ещё за огромное количество поводов…

Живот начало сводить от голода. Март забрал свёрток с деньгами и покинул свое крохотное жилище. Улица за улицей он шёл в поисках магазина или ещё чего-то, где можно было купить еды. Было холодно. Его костюм плохо защищал от начинающейся зимы.

Март крутил головой: периодически ему казалось, что за ним кто-то следует. Пару раз по дороге на огромной скорости проносились фургоны, очень похожие на тот, в котором приехали каратели предыдущей ночью. Когда Март их видел, он машинально прижимался к стене ближайшего здания: ему казалось, будто они вернулись довершить начатое. Иногда Март проходил мимо каких-то людей – они пристально смотрели, будто оценивали его. Март вспомнил, что говорила Настя про этот «не самый лучший» район. Он понимал, что, вполне вероятно, это вымогатели. Возможно, они не трогают его, поскольку по его жалкому помятому виду можно было заключить, что этот куст уже потрясли и надо немного подождать, прежде чем повторно собирать с него урожай. Через пару кварталов Март набрёл на автоматический раздатчик еды. Из всего многообразия красочных вариантов Март выбрал самый дешёвый. Он просунул в приёмник несколько банкнот, открылось окошко, и в руках Марта оказалась тёплая пластиковая упаковка. Он поспешно развернул это нечто, еда била в нос целым букетом запахов. Март жадно накинулся на еду. Через пару минут всё было съедено. Вкус был отвратителен. Было очевидно, что это набор синтетических наполнителей, богато засыпанный целой кучей специй. Март медленно побрёл обратно домой. Через минут десять он начал чувствовать неприятные ощущения в желудке.

Постепенно осознание действительности начало посещать сознание Марта. Розовые очки, через которые он смотрел на мир, постепенно начали сползать. За ярким красочным фасадом привлекательной столицы прятался тяжёлый, агрессивный, коррумпированный и невыразимо жестокий мир. Март начал вспоминать рассказы лидера и Насти про ужасы столицы, которые он обычно пропускал мимо ушей.

Март вспомнил тех безумных бандитов, которые решили преподать ему урок, когда он добился первых успехов и выехал в одиночку проехаться с базы. В то время эти презренные члены общества сальвагеров казались ему воплощением глупости, позора и максимальной низости, которую только можно было вообразить. В столице же такими, вероятно, были почти все…

Март добился своей мечты. Вот он. Тут, в столице! Но воплощение его мечты обернулось кровавой скорбью с привкусом пепла и грязи. Март был раздавлен. Он вспомнил свои планы и мечты, как он, раз за разом проявляя себя в самых разных областях, вырывается на самую вершину пищевой цепочки столицы. Как его несокрушимая воля пробьёт все барьеры и преграды. Теперь же всё это начало терять смысл. Теперь, когда ценой его сбывшейся мечты стала жизнь Насти – женщины, которая уже трижды спасла его никчёмную жизнь. Жизнь, все стремления которой были лишь в удовлетворении бесконечных эгоцентричных прихотей.

Нет. Его не пугали вымогатели, непомерная стоимость жизни столицы, которая готова выжать все соки из любого, кто попался в её долговые сети. Всё это Март мог бы побороть. Найти решение, ввязаться в очередную авантюру и выйти из неё победителем. Теперь его пугала зияющая пустота в его душе. Март всегда ненавидел долги и обязательства. Теперь же ему придётся жить, зная, что единственная причина его существования – бескорыстное самопожертвование женщины, потерявшей всё, и, вероятно, свою жизнь, дабы спасти его. Спасти уже в третий раз.

Почему она так поступила? Почему она так поступила с ним?! Сознание Марта попыталось вывернуть ситуацию, поставив его на роль жертвы непреодолимых обстоятельств. Ведь она не спросила его, не посоветовалась, не выяснила, хочет ли он этого! Она обманула его! Она навязала свою бескорыстную ненужную заботу! Да лучше бы он умер в этом злополучном коридоре, чем теперь жить вот так вот!

Всё было тщетно. Жалкие попытки выгородить себя, найти примирение со своей совестью были полностью провальными. Своим, вероятно, инстинктивным поступком эта женщина показала Марту истинную ценность жизни. Один за другим в памяти начали всплывать образы, ситуации, истории, свидетелем которых оказался Март. Она спасала жизнь не только ему. Вся её жизнь была одним большим спасением для всех её подопечных. Она уверенно, иногда жёстко и авторитарно отстаивала право на существование, на жизнь, на труд, на будущее всех, кто был ей небезразличен… Но почему же её финальный выбор пал именно на него? Почему она приняла решение пожертвовать собой именно ради такого ничтожества, как он?!... Зияющая тишина стала ответом его молчаливому вопросу…

Скорее всего, таков был её путь… Она оказалась в ситуации выбора и приняла решение. Будь на месте Марта кто-то другой, близкий её сердцу, она не задумываясь поступила бы так же. Она предупреждала его. Предупреждала с самого начала. Мог ли он прислушаться к её увещеваниям тогда?

Ком подкатил к горлу Марта. Невероятный стыд начал сковывать его сознание. Все его мечты, стремления, поступки вдруг начали обретать истинный облик. Всё начало казаться мелочным, бестолковым, бессмысленным, напрасным. Вся его жизнь, все его стремления что-то доказать себе, окружающим, добиться своих эгоцентричных целей. Всё это начало растворяться и меркнуть перед величием этой женщины.

Март вспомнил, как он строил из себя невесть что, участвуя в баре на базе в состязаниях на армреслинге или бойцовских поединках. Как, выходя победителем, он бросал презрительные взгляды на окружающих, будто доказывая всем, кто тут настоящий мужик! Оказывается, в одном обычном дне этой женщины было больше мужественности, чем во всей бесполезной жизни Марта… Разочарование… Горькое постыдное разочарование… Вот те слова, которыми можно было бы охарактеризовать все его поступки и всю его жизнь…

Март проходил улицу за улицей, возвращаясь к своему дому. В одном из переулков он увидел старого больного пса, ютившегося в полуразвалившейся грязной пластиковой упаковке от какого-то бытового устройства. Их взгляды пересеклись. В глазах пса отчётливо читался голод, холод и отчаянная борьба за выживание. Обнаружив, что он привлёк внимание человека, пёс тяжело поднялся и сделал несколько шагов в сторону Марта, прижимая уши и легонечко виляя грязным хвостом. Тускнеющий луч надежды читался в глазах пса. От человека явно пахло едой. Пёс умоляющи взглянул будто бы в самое сердце Марта, прося пожертвовать ему хотя бы что-то со стола своего праздника жизни. Глаза пса будто бы говорили: «Прошу тебя, кусочек еды, которая для тебя привычная ежедневная мелочь, – для меня спасительная надежда, которая позволит моему худощавому телу протянуть хотя бы ещё один день»…

Март в отчаянии отвернул взгляд от пса и практически бросился бежать в направлении своего дома. Нестерпимая ненависть сковала всё его существо. Ему хотелось рыдать, кричать, но он не мог. Осознание жгучей ненависти к себе, к своей никчёмной жизни, ко всему своему существованию пронзало его с головы до ног. Он взбежал на свой этаж, ворвался в своё крохотное жилище, сел на пол к стене и уткнулся лицом в колени. Его тело дрожало, тревожные и тяжёлые мысли так и роились в голове.

Глава 12 Обретение

В течение следующих дней Март практически ничего не ел и очень мало спал. Он смог найти несколько вариантов заработка. Где-то он отрабатывал по несколько часов, где-то – целые сутки. Он практически ни с кем не разговаривал. Он лишь выполнял свою работу, получал ничтожную оплату и уходил. Дни сменялись днями. Всё сильнее Март чувствовал всё нарастающую ненависть ко всему миру и прежде всего к самому себе. Бессмысленное постыдное существование начало становиться невыносимым. Несколько раз Март, будто призрак, стоял на мостовой, рассуждая о том, чтобы броситься под колёса проносящегося мимо грузовика. Уже раз пять или шесть Март замечал еле живых тощих людей, покупающих что-то в подворотне. Вероятно, это были какие-то нелегальные средства.

– Я мог бы немного подзаработать и скупить целую кучу этой мерзости… – уже будто само рассуждало его сознание. – Любопытно, сколько надо в себя запихнуть разом, чтобы уже никогда больше не проснуться…

Ещё через несколько дней март замылил зеркало в душевой кабине. Его собственное выражение лица стало ему невыносимо противным. Темные пятна под глазами, отвратительная щетина и взгляд, впитавший в себя всё безумие, всю скорбь мира… Март больше не хотел видеть это лицо. Никогда!...

Вскоре сознание Марта уже большую часть времени рассуждало о различных способах свести счёты с жизнью. Мучительные, безболезненные, медленные, быстрые, показательные, тайные… Как же много существует способов закончить свою никчёмную жизнь… Апатия начала захлёстывать разум Марта. В какой-то момент даже идея самоубийства уже не занимала его ум. Он хотел просто остановиться. Просто перестать существовать. Если бы какой-то из вымогателей напал на него и рассёк ножом его живот или горло, то он бы просто оказал Марту огромную услугу. Март просто с облегчением сел бы и спокойно отдался в руки смерти, наслаждаясь тем, как с каждой секундой жизнь покидает его бренное тело.

Снова уже знакомые чувства безысходности, беспомощности, загнанности и чудовищного одиночества начали преследовать разум Марта. Он начал понимать, что ещё несколько дней, и всё будет кончено. Ничто уже не сможет этому воспрепятствовать! При этих мыслях остатки какой-то части души Марта забились в истерике, какие-то жалкие отголоски, напоминающие те ощущения, которые он испытывал когда-то давно в убежище, в пустыне, в той злополучной подсобке, начали метаться в его сознании в отчаянной попытке найти выход, обрести спасение от неизбежной кончины. В этот раз Март будто бы был с другой стороны. Как безжалостный палач, он улыбался, глядя, как эти несчастные рвутся к свободе, к жизни, хоть к какому-нибудь смыслу. Всё это забавляло палача, уже занёсшего свой топор над головой жертвы: «Корчись, мелкий человечек! Корчись! Вскоре смерть воздаст тебе за всё!»

На следующий день непонятно зачем Март вновь отправился добыть для себя немного денег, чтобы страдающее тело могло насладиться агонией ещё одного дня. В какой-то момент он остановился. В знакомом переулке, в котором он несколько раз встречал пса, отчаянно цепляющегося за свою жалкую жизнь, было пусто. Очевидно, пёс был уже мёртв. Невыразимый гнев и ярость заполонили всё сознание, всю сущность Марта. Тихо тлеющая ненависть ко всей его бессмысленной жалкой жизни в мановение ока обратилась в огненное торнадо ярости и гнева. Март в полной мере осознал всю жестокость, всю грязь, несправедливость и бесполезность всей этой отвратительной жизни. Решимость овладела его телом. Он был больше не намерен ни минуты, ни ещё одного бессмысленного дня проводить во всей этой омерзительной зловонной клоаке под названием «жизнь»! Это было последней каплей!

– Спасибо тебе, отвратная судьба! Спасибо, что не оставила мне выбора! Спасибо, что открылась мне целиком! – кричал Март, несясь куда-то по улице.

К мосту! Март уже давно выбрал это место. Огромный мост магнитной эстакады. Он будто металлическим куполом возвышался над всем районом, в котором находился жалкий дом Марта. Через каких-то десять минут Март был уже на краю обрыва. Жалкое двухметровое ограждение отделяло его от долгожданного покоя, от долгожданной справедливости! Март аккуратно перелез через ограждение. За спиной на огромной скорости проносились машины и грузовики. Внизу простирался весь злосчастный район, населённый наркоманами, убийцами и ворами.

– Да! Наконец! Четыре или пять секунд – и наконец всё! Хватит отчаяния, хватить всей этой мерзости! Довольно! – выкрикивал Март, будто бы уговаривая землю самой броситься к нему на встречу.

Он медлил. Остатки разума предпринимали отчаянную попытку найти хоть какой-то аргумент за жизнь. Будто штормовые волны, они набрасывались на гранитный неровный берег гнева и ненависти Марта. Аргумент за аргументом они пытались найти хоть что-то, хоть ничтожную надежду, которая позволит протянуть ещё хотя бы несколько секунд.

Внезапно нужные аргументы были найдены:

– Нет. Не сейчас! Всю свою жизнь я делал поспешные поступки, ведомый сиюминутными желаниями. И к чему меня это привело? К обрыву, за которым смерть? Нет. Только не сейчас. Не тогда, когда я на сто процентов готов сделать шаг. Пусть это финальное решение будет взвешенным, подготовленным, осмысленным. Завтра! Да, пусть всё случится завтра!

Непонятно каким чудесным образом, но подсознание Марта смогло отложить его смерть. На ещё каких-то 10-12 часов, чтобы надышаться перед смертью…

Март неспешно, будто нехотя, перелез обратно через ограждение. Он стремительно отправился домой. В этот вечер он позволил себе потратить почти все свои средства на пышный последний пир. Впервые за всё время в столице он крепко спал. Сном человека, который обрёл цель. И цель эта – смерть.

Март проспал около двенадцати часов. Унылая серость столицы не скрываясь светила сквозь грязное окно. Март бодро встал, оделся и полный решительности отправился в свой последний путь. Он намеренно выбрал дорогу в несколько часов, чтобы обогнуть эстакаду целиком и взойти на свой эшафот с другой, будто бы с парадной, стороны. Он шагал уверенно, целеустремлённо. Впервые за долгое время он будто бы был счастлив. Как мститель, выслеживающий своего обидчика, чтобы свершить долгожданную, тщательнейшим образом спланированную месть. Как палач, ведущий на казнь чудовищного преступника и вот-вот восстановивший справедливость. Как жестокий неостановимый рок, стремительной поступью Март двигался к своей финальной цели.

Сознание вновь начало свои эмоциональные атаки в тщетных попытках остановить или хотя бы отсрочить неизбежное. Но в этот раз всё было тщетно. Решение было принято, кредит времени был выдан, и сейчас, именно сегодня, был тот день, когда долг надо было уплатить в полном объёме!

Однако путь оказался длиннее, чем планировал Март. Для тела, долгое время находящегося на голодном пайке, бодрая прогулка длиной в несколько часов оказалась непростым испытанием. Уже через час Март почувствовал усталость и утомлённость. Нет, само собой, он не свернул с намеченного пути, просто такое «светлое» и бодрое, на первый взгляд, начинание уже стало тяготить его. Он прошёл ещё несколько улиц и остановился передохнуть перед небольшой клиникой. Он дал себе ровно десять минут, только чтобы перевести дух и набраться сил для финального рывка.

Люди входили и выходили из клиники. Некоторые бодро и уверенно, большинство лениво и даже отчаянно. Внезапно внимание Марта привлекло нечто выбивающееся из общей стандартной картины. Март был уже в другом районе, явно немного богаче, чем тот, где находился его дом. Но даже для такого района подобное зрелище было необычным.

Молодая, красивая и явно состоятельная по меркам бедных районов женщина вела на поводке в клинику собаку. В столице не было ветеринарных клиник, по крайней мере, их точно не было в бедных районах, поэтому животное, нуждающееся в уходе, посещало человеческую клинику наравне со своими двуногими покровителями.

Женщина вела не просто собаку – это был тот самый пёс, тот самый мёртвый призрак, ставший последней каплей, вернее, последним водопадом, однозначно направившим решительность Марта в направлении к неизбежной смерти. Женщина замешкалась на входе, пытаясь найти что-то важное в своей достаточно большой шикарной сумочке. Пёс терпеливо ждал. На пса всё ещё было жалко смотреть, но он был уже явно сыт, отмыт и расчёсан. Его проплешины уже явно затягивались новой, но пока ещё жиденькой шерстью. Пёс излучал даже некую уверенность в завтрашнем дне.

Взгляд Марта встретился с взглядом пса. Пёсель, видимо, тоже вспомнил об их печальной встрече. Он весело завилял хвостом. В его взгляде уже не читалась молчаливая скорбь существа, находящегося на грани голодной смерти. В его взгляде отчетливо читалась надежда, а ещё немного забота и любовь!

Было очевидно, что молодая красивая женщина мало что знает о том, как заботиться о собаке, но было видно, что она очень старается. Возможно, пара лет кропотливого труда, и она научится, конечно, если счастливый уже пёс проживёт всё это время. Хотя по виду пса было очевидно, что он и не думает сдаваться.

Наконец женщина нашла, что искала в своей бездонной сумочке. Она взглянула на пса – он безмерно благодарно посмотрел на неё, она провела по его морде рукой – пёс растворился в её прикосновении. Было достаточно далеко и шумно, но можно было поверить, что женщина произнесла что-то типа: «Ладно, пойдём, надо ещё немного потерпеть. Ты же хочешь поправиться?» Они скрылись за дверью клиники. Когда дверь захлопывалась, Март заметил, как женщина брезгливо вытирала обслюнявленную руку о дорогую юбку. Ей явно было нелегко выхаживать и заботиться о еле живом псе, но её решимость была абсолютной.

Март, будто поражённый разрядом молнии в тысячу вольт, беззвучно опустился на колени. Его лицо прошибла уродливая улыбка, слёзы ручьём брызнули из глаз. Он рыдал и хохотал, как безумец. Всё громче и громче он кричал, рыдая и рыдая, разрывался от неудержимого смеха. Наконец он понял! Наконец он понял всё!

Прохожие люди сторонились его, некоторые уже куда-то звонили. Оставаться на улице стало не совсем безопасно. Прошла минута, вторая. Март утёр слёзы. Его лицо выражало не совсем понятные эмоции: брови были опущены к переносице на сморщенном лбу, но при этом губы выражали сдержанную улыбку.

Март рывком вскочил и практически бегом понёсся обратно в свою крохотную квартирку. Через каких-то двадцать-тридцать минут он был на месте. Он ударом захлопнул дверь. Мысли переполняли его голову. Март был невероятно воодушевлён и полон решимости. Он быстро прохаживался взад-вперёд по комнате, выкрикивая какие-то фразы. Периодически он садился на кровать, замирал и надолго задумывался. Он и не заметил, как пролетел целый день. Март хотел есть. Он безумно хотел есть! Но он понимал, насколько может быть опасно ночью в его районе. Он сделал над собой усилие, пытаясь побороть голод, и волевым решением заставил себя лечь спать. На следующий день ему потребуются силы, о-о-о, ему потребуется много, очень много сил!

Рано утром, как только жизнь в столице начала разгоняться для нового трудового дня, Март бегом добрался к раздатчику еды; у него оставалось совсем немного денег, но этого должно было хватить. Он купил еды, позавтракал и отправился в ближайший административный центр. Вечером он уже вышел оттуда с пачкой пластиковых денег. Ему удалось практически невозможное: он смог устроиться на должность младшего клерка, да ещё и получить солидный аванс. Это стало возможным, благодаря его обширным познаниям в области социального законодательства.

Он уверенно шёл обратно в свою квартирку. Внезапно что-то привлекло его внимание. В темном переулке, ему показалось, кто-то сидел. Нет-нет, это была просто куча мусора. Или нет? Март вернулся, подошёл ближе и рассмотрел переулок внимательнее. В самом деле там кто-то сидел. Среди мусора сидела молодая девушка: она сидела, закутавшись в толстовку, и еле слышно рыдала. Март подошёл ближе и спросил:

– Что случилось?

Несмотря на то что Март постарался задать свой вопрос как можно мягче и заботливее, девушка безумно испугалась и чуть было не рванула вглубь переулка, размахивая руками и выкрикивая:

– Нет! Не трогайте, не подходите ко мне!

Март заметил белёсое пятно на запястье девушки. Не обращая внимания на истерику девушки, он рванулся к ней и схватил её одной рукой за предплечье, а второй рукой натянул рукав, чтобы обнажить руку. Всю руку девушки до локтя покрывали фарфоровые пятна.

– У тебя фарфоровая чума… – с большим удивлением констатировал Март, будто столкнулся с этим впервые.

Девушка забилась в истерике и уже была готова громко закричать, но Март опередил её:

– Успокойся! Я знаю, как это вылечить! – властно и громко произнёс он, будто бы в самом деле нашёл гарантированное лекарство.

Девушка замерла, шокированная его заявлением. Она перестала истерично вырываться, но всё равно пыталась высвободиться из захвата Марта.

– Успокойся, дай мне осмотреть тебя! – всё так же властно приказал Март.

Он принялся вертеть девушку со всех сторон, будто куклу, задирая её толстовку, обнажая руки и ноги.

– Эй! – возмутилась девушка отстраняясь, когда Март чуть было не обнажил её грудь.

Март не стал её удерживать. На данный момент он увидел достаточно. Болезнь распространилась пока только по руке девушки. Ещё одно еле заметное пятнышко было на лодыжке, но пока было непонятно, была ли это фарфоровая чума или девушка просто натёрла мозоль. Было холодно, девушка была явно одета не по погоде: на её ногах были лишь легкие леггинсы, и ноги уже становились бледными от холода.

– Я твой единственный шанс на спасение! Тебе придётся довериться мне! – Март сделал несколько шагов из переулка и остановился, приглашая девушку идти с ним.

Девушка медлила. Неожиданность всего происходящего явно не давала ей трезво мыслить.

– Что ты собрался со мной делать? – устало и безнадёжно спросила она.

– Я вывезу тебя из города и доставлю в город-призрак. Там о тебе будут заботиться, пока свет не пробудит тебя из заточения, – голос Марта был холодным, но уверенным. Он старался быть честным с ней, но понимал, что подобное с большей вероятностью отпугнёт её, чем заставит довериться.

– Иного выхода нет? – в отчаянии спросила девушка.

– Нет. Иначе ты умрёшь! – фаталично ответил Март.

Девушка зарыдала, закрывая лицо ладонями. Повинуясь неизбежности, она сделала несколько шагов к Марту. Он приобнял её за плечо и опустил руку с пятнами вниз, к карману толстовки, чтобы её не было видно. Девушка инстинктивно прижалась к нему, продолжая рыдать.

– Сейчас мы пойдём ко мне домой, – ответил Март.

Девушка не ответила, она продолжала рыдать, она лишь едва кивнула в знак подчинения.

Пока они шли, девушка почти успокоилась. В свою очередь Март напряжённо, едва заметно озирался вокруг, будто пытаясь понять, не привлекло ли его новообретённое сокровище внимание кого-то, кто может захотеть отнять её у него. Уже минут через пятнадцать Март завёл девушку в свою крохотную квартирку. Он смущенно взглянул на неё и неуверенно сказал:

– Чувствуй, пожалуйста, себя тут как дома.

В квартирке Марта даже не было стульев, лишь небольшая кровать и стол, вмонтированный в стену. Девушка неуверенно и смущённо села на край кровати. Март напряжённо прогуливался по небольшой прихожей, обдумывая следующий шаг.

– Нет, так не пойдёт, придётся действовать быстрее, существенно быстрее… – едва заметно произносил он вслух, будто девушки и вовсе тут нет. Она немного испуганно наблюдала его мыслительный процесс.

– Мне… Мне нужно знать точнее, сколько у нас есть времени. У тебя больше нет никаких пятен на теле? – с беспокойством сказал Март.

Девушка молча расстроенно пожала плечами. Март снова принялся ходить взад-вперёд.

– Я… Мне… Мне придётся попросить тебя… – растерянно начал март по пути к входной двери. Он повернулся к девушке – она стояла перед кроватью, обнажённая по пояс, холодно смотря на него, вероятно, ожидая худшего.

Март завис в остолбенении. Он уже имел опыт близкого общения с обнаженными женскими натурами, но то были немногочисленные сальвагерши, не отличающиеся большой изящностью или красотой. Сейчас же перед ним стояла самая красивая девушка из всех, которых он когда бы то ни было встречал… Он завис в нерешительности, уставившись на неё.

– Ну?! – раздражённо спросила девушка, недовольная тем, что её разглядывают.

– Да… Прости… – промямлил Март и принялся тщательно осматривать её.

На их счастье, верхняя часть тела девушки была чиста, если не считать поражённую руку. Март подал девушке её водолазку и толстовку, она смущённо надела их обратно. Март помедлил и взглядом указал на ноги девушки. Она покраснела и в смущении сняла обувь, легинсы и трусики, оставшись снизу в неглиже. Пытаясь не думать о моментах, не относящихся к сложившейся ситуации, Март бережно исследовал девушку. Новых пятен на ней не оказалось, более того, даже пятно на лодыжке теперь точно оказалось лишь белёсой мозолью. Девушка оделась и недовольно спросила:

– Доволен?!

– У нас приблизительно две недели, возможно, чуть больше, – не обращая внимания на выпад девушки начал рассуждать вслух Март, вновь прохаживаясь взад-вперёд.

Такая сконцентрированность порадовала девушку: она окончательно убедилась, что сейчас речь идёт в самом деле о её спасении. Она уселась на кровать, поджала ноги и стала смотреть на мыслительный процесс Марта, стараясь ничем не мешать ему.

– Тебя кто-то ищет? Родные, каратели? Кто знает о том, что ты больна фарфоровой чумой? – напряжённо спросил Март.

– Никто не знает, – со скорбной обидой сказала девушка. – Только мой отчим. Когда он узнал, он отвёз меня и оставил в этом районе. Он сказал, что тут ничего не поделаешь и он не хочет видеть мою смерть. Я думаю, у него просто не хватило духу сдать меня в центр попечения. Он жутко боялся, что его родные дочери или, что хуже, он сам подцепит от меня эту заразу…

– Как давно появилось первое пятно?

– Около недели назад, – расстроенно ответила девушка, пряча поражённую руку в рукав толстовки.

– А сколько ты уже на улице? – опечаленно и расположенно спросил Март.

– Два дня… – с обидой ответила девушка.

Наступила тишина, каждый думал о чём-то своём.

– Меня зовут Вика, – с лёгкой улыбкой сказала девушка.

– Ой, прости, пожалуйста, меня зовут Март, – растерянно ответил Март.

Оба смущенно улыбнулись. Девушка звонко засмеялась.

– Так что же мы будем делать? – с надеждой спросила она.

– Сейчас – спать. Ночью на улицах может быть небезопасно. Завтра рано утром я схожу куплю тебе подходящую одежду, потом найму риэлтора, чтобы в кратчайшие сроки продать эту квартиру. Этих денег должно хватить на то, чтобы договориться с подпольщиками, чтобы они вывезли нас в город-призрак. Если нам повезёт, мы успеем доставить тебя вовремя, до того, как болезнь поглотит тебя.

Каждое слово пугало девушку всё больше и больше.

– А что будет, если мы не успеем? – со страхом спросила она.

– Тогда я бережно доставлю твоё бездыханное изваяние сам! – решительно ответил Март глядя ей прямо в глаза, которые вновь заблестели от слёз.

Глава 13 Подготовка

Март уложил спать Вику на кровати, а сам улёгся в крохотной прихожей, ногами в комнате. Рано утром он, как и собирался, купил для Вики одежду, хотя бы немного подходящую для путешествия в дикие земли. Он без труда нашёл жуликоватого риэлтора, согласившегося в течение недели сбыть квартиру Марта. Теперь предстояла куда более опасная и сложная задача.

Переборов отвращение, страх и прошлые душевные травмы, Март наведался в злополучное здание, где переломилась вся его жизнь. На его счастье, коррупционные коридоры любят стабильность и постоянство. Контора подпольщиков уже прекрасно работала, по-прежнему занимаясь всем спектром своей противозаконной деятельности. Поначалу его никто не хотел пропускать внутрь здания, но, когда он обмолвился о знакомстве с лидером, согласились допустить до людей, способных что-то решить.

Ценник оказался астрономическим, но стоимость продажи квартиры покрывала этот расход. Оставалось решить куда более сложную проблему: подпольщики наотрез отказывались вывозить кого бы то ни было в течение следующего месяца.

– Мне плевать, кого ты знаешь и сколько готов заплатить! Мы повезём весь этот больной сброд через месяц и четыре дня! – не унимался подпольщик.

– Через месяц и четыре дня мой подопечный будет уже экспонатом в музее! – уже практически орал на него Март.

– Да мне плевать, хоть грудой черепков на мостовой! Я сказал, месяц и четыре дня! – расходился подпольщик.

– Назови свою сумму, подпольщик! Всё можно купить за деньги! – не унимался Март, он понятие не имел, где раздобыть больше денег, но надо было давить до конца.

– Слушай, ты мне нравишься, мальчишка, я слышал, что тут произошло и как ты чуть было не расстался с жизнью. Я уважаю это. И меня забавляет, что ты уже рвёшься обратно. Но я тебе сказал. Месяц и четыре дня. Пусть даже я бы и хотел отправить вас раньше, да я целый вертолёт вам заказал бы, но нет! Через месяц и четыре дня в ту сторону поедет грузовик, он едет на дальнюю юго-западную ферму за урожаем. Это ваш счастливый билет отсюда! Иначе никак. Если только вы не желаете топать до города-призрака пешочком! Ха-ха! – подпольщик проглотил смешок, заприметив раздражённое и разочарованное выражение лица Марта.

– Ладно. Вывезти нас за стены столицы вы можете? За десять километров от неё? – серьёзно и рассудительно спросил Март. Вопрос удивил подпольщика.

– Это возможно. А на кой ляд тебе выезжать за десять километров? Уж не задумал ли ты в самом деле топать до города-призрака пешком?! – с нескрываемым удивлением возразил подпольщик.

– Нет. Идти пешком – самоубийство. У меня другая идея. Мы вызовем такси! – лукаво улыбнулся Март.

– Такси-и-и-и? – глаза подпольщика округлились, он не понимал, серьёзно ли говорит Март или у этого молодого человека уже крыша поехала и башня покосилась от перенесённых потрясений.

– Именно. Я дам вам частоту, ваш человек отъедет от города на приличное расстояние, передаст сообщение и получит ответ. Если ответ будет положительный, вы вывезете меня и моего подопечного за пределы столицы и передадите моим друзьям. Они обеспечат доставку нас в город-призрак!

– Чтоб меня. Это я сделаю, но ценник… – подпольщик оскалил зубы.

– Ты получишь свои деньги, но берегись: вероятно, мы ещё не раз пересечёмся с тобой, подпольщик, в твоих же интересах быть щедрым и не просить много. Хотя я слышал, что в этом месте особенно подолгу никто не задерживается, – надменно произнёс Март. Это было очевидно зря: подобная полемика явно напрягла и обидела подпольщика.

– Довольно болтать, мальчишка! Плати! Плати хорошо, и я выполню заказ! – агрессивно начал подпольщик.

– Я заплачу в течение недели. Но ответ друзей мне нужен сразу! – никак не унимался Март.

– Чёрт с тобой, мальчишка! Я пошлю моего человека, но если обманешь меня, ваши тела найдут в сточной канаве и мне наплевать, кто там твои друзья! – в этот раз взгляд подпольщика выражал прямоту, уверенность и серьёзность.

– По рукам, – холодно оборвал Март.

Он взял листок бумаги, написал на нём частоту и текст сообщения. После чего взял второй листок и написал на нём адрес своей квартиры. Потом поразмышлял некоторое время и сказал:

– Это моя квартира, я нанял риэлтора для её продажи. У неё достаточно хорошая стоимость, с лихвой перекрывает вашу цену. Так, может, исключим лишние действия, и вы возьмёте её в качестве оплаты?

Подпольщик поразмыслил и согласился. Разницу подпольщик уговорил Марта определить в качестве задатка за «будущие услуги».

Через день подпольщики принесли ответ от сальвагеров. Лидер согласился оказать услугу Марту. Форма и текст ответа были такими, что не оставалось никаких сомнений в том, что ответ пришёл именно от него.

Следующие несколько дней Март готовился сам и готовил Вику к путешествию в дикие земли. Он стряс обратно деньги с жуликоватого риэлтора и купил множество необходимых товаров, в том числе некоторые подарки для лидера. Действовать надо было быстрее. Фарфоровая чума будто чувствуя, как из её лап уходит добыча, принялась нещадно пожирать тело бедной девушки. Уже практически вся рука, уже появилось несколько пятен на другой руке и ноге, стали проступать еле заметные пятна на спине. На их счастье, через шесть дней всё было готово к отбытию. Март переписал квартиру на главного подпольщика, транспорт должен был ждать на следующий день в условленном месте в десяти километрах от столицы. Возникли некоторые сложности с разрешением на выезд за стены столицы, но ни один вопрос не может оказаться нерешаемым, если подмаслить и отяжелить несколько карманов продажных вороватых коррумпированных чинушей.

Настала последняя ночь в столице. Вика беспокоилась о том, что грядёт. Март был спокоен как никогда. Они уже хорошо сдружились и даже сблизились с Викой. Когда у них было время, они рассказывали друг другу о своём прошлом. Вика никак не могла поверить в приключения, которые выпали на долю Марта. Она иногда смеялась, особенно в самых драматических моментах, и говорила, что всё это он выдумал и никто бы не сумел таким чудесным образом спастись в той или иной ситуации. Марта это обижало, он играючи надувался и делал вид, что очень обиделся. Вика принимала его обиду за настоящую и принималась извиняться, тыкая ему под ребро своими красивыми пальчиками. Ему становилось щекотно, и они вместе смеялись над глупой ситуацией.

В свою очередь, рассказы Вики были в каких-то моментах даже более печальными и непростыми. Конечно, ей не приходилось рисковать своей жизнью или мотаться по диким землям, но её жизненный путь был не намного проще, чем путь Марта. С самого детства она разительно отличалась поведением от всех сверстников. В то время как даже маленькие дети уже понимали необходимость соперничества и практически с молоком матерей впитывали дух безжалостной конкурентной борьбы за лучшее место, за уважение, за престиж, за регалии – за что угодно, что позволит им хоть на немного стать лучше, выделиться на фоне окружающих, получить конкурентное преимущество, продать себя за самую высокую цену, – Вика, напротив, проявляла дружелюбие. Она многое уступала окружающим, с улыбкой вытерпливала критику воспитателей, учителей и родителей. Казалось, что она живёт в каком-то ином мире, в мире, где ей не придётся бороться за место под солнцем в агрессивном коррумпированном продажном мире столицы.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, её отец получил серьёзные травмы, случайно попав под раздачу в результате облавы карателей на предприятие, где он работал простым офисным служащим. Через полтора месяца он умер. Семья Вики оказалась не в состоянии оплатить дорогостоящее лечение, а то лечение, на которое в результате у них хватило средств, оказалось скорее вредоносным, чем спасительным.

Оказавшись вдовой, Викина мать уже через три месяца вновь вышла замуж. Её избранником стал начальник предприятия, в котором она занимала небольшую должность. Свою красоту Вика унаследовала именно от матери – не удивительно, что её мать всегда могла вполне неплохо устроиться в жизни. С этого момента моральный прессинг дополнился тяжёлой артиллерией. Не в силах терпеть красивую падчерицу, существенно красивее, чем его собственные дочери, отчим принялся делать всё, что мог, дабы морально подавить, а лучше и вовсе уничтожить психику маленькой девочки. Но всё было тщетно. Чем более изощрённые моральные пытки придумывал незадачливый отчим, тем только добродушнее становилась Вика. Она всегда держалась спокойно, выдержанно и рассудительно, благожелательно отвечая даже на самые оскорбительные и предательские нападки. К счастью, её мать всё же поддерживала и оказывала своей дочери заботу, уважение и расположение, во всяком случае, насколько хватало её собственных сил и терпения. Но даже она постоянно критиковала Вику за чрезмерное дружелюбие к окружающим и патологическое нежелание заниматься строительством собственной карьеры.

Выслушивая эти истории, Март постоянно приходил в ярость и бешенство. Он периодически перебивал рассказы Вики и бахвалился, что бы он сделал с её отчимом и многими другими её обидчиками. Вика улыбалась, мягко успокаивала Марта, периодически убеждая его в том, что они на самом деле не виноваты. Что они на самом деле жертвы, фатально увязшие в бесконечной паутине алчности, коррупции и воровства столицы.

– А почему ты не боишься, что я заражу тебя? – испуганно спрашивала Вика.

– А с чего ты вообще взяла, что ты можешь меня заразить? – удивлённо спрашивал Март.

– Ну, так все нам всегда рассказывали, что фарфоровая чума очень заразна и что при первых симптомах надо обращаться в центры попечения, если не ради самих себя, то ради своих близких… – озабоченно рассказывала Вика.

– Это всё лживая пропаганда и полные глупости! – раздражённо, даже гневно, отвечал Март. – Я с самого детства контактирую с заболевающими, с фарфоровыми людьми и возрождёнными. И я не видел ни одного случая передачи этой болезни от больного человека к здоровому!

– А может быть, у тебя просто выработался иммунитет?

– Иммуни чего? – с недоверием переспрашивал Март.

– Ничего, глупенький, – снисходительно отвечала Вика.

– Ну, а другим способом? А если через кровь? А через слюну? А ещё как-нибудь? Неужели она в самом деле никак не передаётся? – не унималась Вика.

– Ну, как-то она всё же распространяется. Только как – до сих пор никто не выяснил, но я тебя уверяю, что никакие естественные способы тут не работают. Я даже знаю случаи, когда здоровый человек разжёвывал кусочки заражённой плоти и всё равно оставался здоров.

– Фу-у-у!!! Как это мерзко! Зачем вообще кому-то так делать?! – недоумевала Вика прикрывала рот рукой и брезгливо морщилась.

– Ну, бывали разные ситуации… – растерянно и стыдливо отвечал Март.

Они проболтали ещё некоторое время, после чего поели и легли спать. Ночь предстояла длинная, и завтра их ждал серьёзный день. Вероятно, самый серьёзный в их жизни. Март по-прежнему устроился на импровизированной лежанке наполовину в крохотной прихожей, наполовину в комнате. Вика спала на кровати. Вскоре Март заснул.

Среди ночи его разбудили прикосновения Вики: она легла на него сверху и принялась целовать. Март удивлённо и немного испуганно вначале отстранил её, но потом позволил продолжить. Девушка полностью расположилась к своему спасителю. Они провели ночь вместе, проснувшись утром уже больше, чем просто спасителем и его подопечной.

Глава 14 Милосердие

Рано утром Март и Вика уже были готовы. Самые необходимые вещи были собраны. В дверь постучали. Это были подпольщики. Они уже подогнали к выходу из здания ховеркар. Совсем такой же, а может, и тот же самый, который сравнительно недавно доставил Марта в столицу. Из уважения, а может, из любопытства новый главный подпольщик самолично приехал сопроводить Марта и Вику. Они спешно погрузились и отправились в путь.

Кварталы сменялись кварталами. Март смотрел в окна и вспоминал свои эмоции и впечатления, когда он ехал обратной дорогой, когда его только доставили в столицу. Он вспоминал, какой прекрасной, светлой и многообещающей казалась эта новая жизнь. Теперь же он вновь возвращался в дикие земли. Теперь он уже совсем другой человек. Конечно, он знал, что столица полностью изменит его жизнь. Он даже не подозревал, насколько.

Автомобиль въехал на эстакаду. Внизу мелькали дома и улочки. Теперь столица больше походила на канализацию, бережно прикрытую красивым камуфлирующим покрывалом из стекла, пластика и металла. Март понимал, что он лишь поверхностно прикоснулся к самой сути огромного города. Ему было вполне достаточно подобного знакомства. Он догадывался, что в будущем ему, возможно, часто придётся иметь дело с подпольщиками, чиновниками и прочими продажными тварями, обильно заполонившими всё существо столицы.

Март размышлял о будущем, о прошлом, о пережитых событиях. Они уже почти подъехали к огромной стене, отделяющей красивую безопасную столицу от безжалостных диких земель. Хотя, вероятно, всё было в точности наоборот. Март обратил внимание, что Вика боязливо вжалась в его руку.

– Не бойся, всё будет хорошо, – спокойным голосом обнадёжил её Март.

Девушка не подала виду. Она явно еле сдерживала волнение.

Автомобиль сбавил ход. Просторный тоннель, проходящий сквозь стену столицы, неспешно поглотил его, будто кит небольшую рыбёшку. За спиной закрылась внешняя заслонка. Они подъехали к таможенно-пропускному пункту. Поначалу к ним никто не подходил. Это было не похоже на столичников. Через минуту явился офицер карателей. Водитель вяло приопустил окно и высунул документы, придерживая под ними небольшой свёрток. Офицер охотно развернул свёрток, сразу вернул документы, даже не взглянув на них, и помахал рукой в сторону зеркальной будки. Несколько защитных металлических барьеров с грохотом распахнули просторы диких земель. Снаружи была лёгкая зимняя буря. Автомобиль вяло выполз за пределы столицы, будто бы ленясь покидать своё надёжное убежище.

Дальнейшая дорога прошла и вовсе спокойно и размеренно. Водитель даже позволил себе некоторую вольность, включив раздражающую музыку почти на полную громкость. Менее чем через полчаса они достигли места встречи. В удалении метров ста уже ждал пустынный грузовик.

– Не могу сказать, что не удивлён тем фактом, что вашим королевским персонам уже подано транспортное средство! – с лёгкой издёвкой произнёс подпольщик. – Откровенно говоря, я ожидал, что мне придётся выкинуть вас прямо на мороз в этой брошенной пустыне, но рад, что мне не пришлось этого делать.

Подпольщик будто бы тянул время, не желая расставаться со своими пассажирами.

– Что ж, хорошо, что все выполнили свои обещания, – холодно ответил Март, открыл дверь и помог Вике вылезти из машины.

Подпольщики тоже повылезали и помогли пассажирам забрать свои рюкзаки. На прощание подпольщик сказал:

– Ты хороший парень, Март. Надеюсь, в будущем мы ещё поработаем вместе, – лицо подпольщика выражало уважение и надежду, что весьма необычно для их типа людей. Он протянул руку Марту.

– Уверен, так и будет, – всё также холодно ответил Март и пожал руку подпольщика.

Март и Вика, преодолевая сильный ветер, пыль и редкий ледяной дождь, направились к грузовику. В глубине души Март опасался какой-то финальной неудачи, будто бы сейчас выскочит куча людей, а то и, может, даже карателей, и расстреляет их обоих на месте. Но все переживания были напрасны: пройдя половину пути, Март смог отчётливее рассмотреть грузовик. Он узнал его. Март ускорил шаг, Вике пришлось приложить усилия, чтобы не отставать. Когда они уже практически подошли к грузовику, медленно со скрежетом ветхого металла открылась боковая дверь. В глубине виднелись две довольные ухмылки. Это были Василий и Настя.

– Не, ну ты смотри, кого нам принесла буря! – ехидно ёрничала Настя, пихая Василия локтём в бок. Василий смеясь ёжился, отстраняясь от её тычков.

Настя взглянула на испуганную Вику.

– Я смотрю, в тебе многое поменялось, – она удовлетворённо перевела взгляд на Марта. Он не мог выжать из себя ни слова. Он пустил вперёд Вику – она послушно забралась в грузовик. Следом зашёл Март. Створки двери за ними медленно захлопнулись. Март подошёл к Насте и со всей силы прижал к себе.

– Прости меня… Пожалуйста… Прости меня… – растроганно проговаривал Март.

– Оу… Всё настолько серьёзно? – удивлённо отреагировала Настя. – Ладно, насколько я понимаю, ты не обниматься приехал.

Она аккуратно отстранила его от себя и кивнула в сторону Василия.

– Проводи гостей внутрь, – слегка лениво сказала Настя, глядя на Василия, и направилась в кабину.

– Прошу за мной, – услужливо и обходительно обратился Василий к Вике. Она с недоверием поглядела на Марта. Он кивнул ей, и все трое оправились в кубрик. Март посадил Вику за стол.

– Прости, я должен с ней поговорить, – торопливо ответил Март и, не дожидаясь ответа Вики, спешно пошёл в кабину. Вика вопросительно посмотрела на него вслед и недоумённо перевела взгляд на Василия.

– О-о-о… Сейчас я тебе всё расскажу, – довольно протянул Василий и принялся рассказывать девушке длинную интересную историю.

Март поднялся в кабину и занял место второго пилота. Он в смущении и растерянности взглянул на Настю, не зная, что сказать.

– Как ты? Что?.. – еле выдавил он из себя.

– О-о, какие мы нынче разговорчивые. Нет уж, давай вначале выкладывай ты, – улыбнулась Настя, бросая на него нежные взгляды.

Март вначале медлил, мялся, но потом принялся рассказывать всё с момента их прибытия в столицу, стараясь не упускать ни одну мельчайшую деталь. Настя терпеливо слушала его, временами довольно кивая головой.

– Ммм… Значит, таки обрёл себя… Понял таки… Дошло, наконец, – многозначительно произнесла она. Март в некотором недоумении поглядел на неё.

– Наверное… – неуверенно произнёс он, философски уставившись куда-то на верхний ряд тумблеров. – Что с тобой было? – его голос немного дрожал. Он явно боялся услышать ответы. – Как ты вообще?.. И… Почему?.. – отрывочно пытался собрать мысли в кучу Март.

– Потому что… Думаю, ты уже и сам понимаешь, почему, – многозначительно и слегка опечаленно ответила Настя. – Я с самого начала взяла тебя под своё крыло. Заботилась о тебе, как о многих других… Конечно, ты тогда был тем ещё придурком! – Настя с улыбкой взглянула на Марта, он стыдливо опустил взгляд. – Всё мнил из себя не весть что, кулаками махал… Самоутверждался, да? – ехидно подкалывала она Марта. – Мне нелегко далось твоё фанатичное стремление в столицу. Помню твой дурацкий тупой взгляд, когда мы ехали по городу. Будто глупое дитя, впервые увидевшее блестяшку! Если бы не лидер, я ни за что не пустила бы тебя в этот ад. «Дай ему возможность ошибиться», – назидательно говорил он. Да, ценой этой ошибки была бы твоя жалкая жизнь! «Поверь, он должен справиться», – напыщенный старый лис! По первости я себе места не находила! – озлобленно сказала Настя и замолчала, оценивающе глядя на Марта. Он не мог поднять взгляд, он был смущён и подавлен.

– Мы обалденно прокололись! – продолжила она после некоторой паузы. – Эти проклятые выборы… Местный царёк решил напомнить тупому быдлу, кто тут хозяин. А эти тупые подпольщики разожрались до такой степени, что решили, будто они теперь там хозяева. Мы приехали в самый неподходящий момент. Вот уж точно оказались не в том месте, не в то время! Каратели приехали напомнить подпольщикам, кто настоящий хозяин этого округа, а заодно забрать некоторые важные украденные документы. Тупые подпольщики решили, что смогут шантажировать и держать на расстоянии этого напыщенного индюка-администратора, раз уж им стали доступны некоторые щекотливые подробности его богатой жизни. Как же масштабно они ошибались! Каратели в тот вечер застрелили добрую половину их банды. Облавы произошли по всему округу! На моих глазах они прикончили главаря, после того как тот, моля о пощаде, выложил им всё. Да… он пел как соловей. Я многое знала о подпольщиках, но даже мне было невдомёк, насколько масштабную деятельность они ведут. Мы же просто оказались невольными свидетелями. Заказ был на них одних: карателей мало интересовали наши с ними дела, тем более если учитывать тот факт, что сальвагеры совсем недавно принесли столице огромную пользу, практически подарив за бесценок ценнейшее космическое топливо. Блин, да им было настолько плевать на меня, что они даже не удосужились как следует меня обыскать. Но с тобой всё обстояло куда сложнее. Твоя биологическая идентификация ещё не была ратифицирована, а значит, в их глазах ты мог быть кем угодно... Подпольщиком… Экстремистом… Наёмником… Обычно они кончают таких на месте. И даже явная польза от сотрудничества с сальвагерами не повод отклоняться от правил. Я слышала, как каратель выволок тебя из подсобки. Проклятье! Да нас же тогда почти пронесло! Ещё бы пара минут, и они бы свалили! Но, видимо, судьба готовила тебя к чему-то другому. Да… Теперь я поняла, к чему!.. Я слышала, как они провели неудачную идентификацию – если бы я не вмешалась, они бы расстреляли тебя на месте… Я должна была что-то сделать, что угодно, пусть даже тот каратель, что остался караулить нас, пустил бы мне пулю в затылок. Я попробовала последнее средство – сунула до хрена денег в грязную лапу этого убийцы. Даже сквозь маску было слышно, как он охренел, когда я умоляла оставить тебе жизнь. Я всё лепетала что-то про то, что ты невинный фермер, городила что-то про лицензию и про то, что мы тут вообще случайно. Видимо, в тот день судьба была на твоей стороне больше, чем когда бы то ни было. Оказывается, как раз в этот момент в фойе находился префект округа. Он привёз аппарат для ратификации твоих биологических данных. Видимо, именно это и сообщил карателю подоспевший так вовремя помощник... Я прямо слышала, как вращаются тугие шестерёнки в голове этого тупого солдафона! В итоге нам повезло: он ничем не рисковал, твоя принадлежность была определена – пазл сошёлся. К тому же такой тяжёлый аргумент, как дикая куча деньжищ, хорошенько склонил чашу весов в нашу сторону! Проклятье, да я готова спорить, что этот каратель в тот момент был уверен, будто совершает немыслимо благородный и милосердный поступок, позволяя тебе жить! Ты стал полноправным гражданином. А меня они даже как-то бережно отвезли за стены столицы и выкинули как какой-то отработанный материал. Мне несказанной повезло, что этот каратель расположился ко мне из-за здоровой пачки купюр. Они могли бы бросить меня гнить в одной из многочисленных тюрем. Я бы там и недели не протянула… Они могли бы попытаться обменять меня у лидера за выкуп. Уверена, сумма была бы такая, что он предпочёл бы забыть о моём существовании… А ещё мне повезло, что моя доблестная команда, как верные псы, терпеливо ждала меня в десяти километрах от столицы всё это время, пока я с почти пробитой головой тащилась по этой проклятой бесконечной пустыне! Но я дошла! Я была еле жива, но я смогла! Вот, собственно, и вся история… – Настя многозначительно замолчала. Через некоторое время Март неуверенно процедил:

– Настя, я… Спасибо, что спасла мою жизнь ценой всех своих накоплений… Обещаю, я компенсирую тебе всё, что ты тогда потеряла… – она еда заметно поморщилась, оценивающе поглядела на него и ответила:

– Деньги – это наживное, я бы не раздумывая рассталась с ними снова, чтобы спасти тебя или любого из моей полюбившейся команды. Но буду благодарна, если сдержишь своё обещание, – она с ехидством подмигнула. – А ты что же?! Решил свести счёты с жизнью?! И это после того, как я купила твою шкуру за такие-то деньжищи?! – Настя почти кричала, внезапно её раздражение хлынуло наружу гневным потоком. Март не обратил внимания на её гнев, он поморщился и флегматично ответил:

– Да бред это всё… Сейчас я понимаю, что у меня бы духу не хватило. Я бы нашёл ещё, и ещё, и ещё один повод не прыгать с того злосчастного моста… Да я каждый день туда бы ходил как на каторгу, каждый раз подсознательно надеясь, что смогу найти повод не прыгать. Всё это – моя тупая зацикленность на себе… – Март облегчённо выдохнул и вдохнул полной грудью, будто отпуская из своей души последние остатки своего былого я. – Но теперь всё иначе, теперь у меня есть цель!

– Девчонка?! – с недоверием спросила Настя.

– И она в том числе… Теперь я понял… Теперь я понял всё, – одухотворённо ответил Март.

– Ла-а-адненько… – с ещё большим недоверием ответила Настя. – Так, а что конкретно ты собрался делать?

– Вернуться к своим! – с уверенностью и даже резко ответил Март. – Сперва я позабочусь о девушке. А потом… Потом я буду заботиться о фарфоровых людях! Теперь я осознал всю важность и ценность этой тяжёлой ноши. Но теперь всё будет иначе. Я больше не позволю своему отцу так разбрасываться человеческими жизнями. Мы будем заботиться и спасать фарфоровых людей, но будем делать это правильно! В конце концов, мы должны позаботиться и обеспечить свою собственную безопасность, иначе без нас все эти несчастные будут обречены…

– Я тебя прямо не узнаю. Нет, мне, конечно, нравится явный прогресс. Но ты уверен, что сдюжишь? Во всяком случае, ты пытаешься взвалить на себя непростую ношу… – с недоверием или, вернее сказать, с оценивающей провокацией спросила Настя. Март улыбнулся.

– Ноша в самый раз. Помнишь, я ведь нашёл склад с топливом, который вообще не существует? – ехидно ответил Март. – Теперь я понимаю, что всё это было лишь прелюдией к настоящей миссии, к моей настоящей жизни.

– Философ из тебя так себе. Ладно, увидим, на сколько тебя хватит в этот раз, да? – ехидно ответила Настя. Март почему-то озадачился и даже слегка обиделся на её замечание.

– Я не сверну с намеченного пути, теперь это моя жизнь! – уверенно и озабоченно ответил он.

– Что ж.. пусть так и будет, – удовлетворённо резюмировала Настя.

Глава 15 Откровение

Через сутки грузовик доставил Марта и Вику недалеко от бункера: нужно было ещё минут двадцать пройтись пешком – ближе решили не подъезжать, чтобы не привлекать ненужного внимания. Март горячо попрощался с Настей и Василием, а ещё передал Насте щедрые подарки для лидера. Конечно, этого было явно недостаточно для того, чтобы расплатиться с ним и тем более с Настей, но для всего было своё время. Настя поначалу порывалась пройтись с Мартом и Викой то ли из-за любопытства, то ли из-за желания убедиться, что они успешно добрались, но Март попросил её отпустить их одних. «Не беспокойся, совсем скоро я выйду на связь – у нас впереди ещё очень много работы», – с улыбкой ответил Март. Настя нехотя согласилась, и вскоре Март и Вика уже наблюдали с пригорка, как вдаль уносится их спасительный транспорт, поднимая клубы пыли.

Солнце неспешно закатывалось за горизонт. Надо было торопиться: они, конечно же, были одеты тепло, но зимняя ночь на Канье не самое простое испытание для столичной одежды. Март бережливо тянул Вику за собой, пробираясь через заросли. До бункера оставалось совсем немного. Вике было идти всё сложнее. Болезнь постепенно брала своё. Уже вся её правая рука, практически вся левая и уже почти обе ноги были затянуты фарфоровой чумой. У неё оставалось совсем немного времени. Наконец они добрались до бункера. Намётанным взглядом охотника Март обратил внимание, что входом давно не пользовались. Следов практически не было видно. Небольшое беспокойство начало проникать в его сознание. Он поспешил спуститься и кодовым стуком постучал железякой о старую дверь бункера. Ответа не последовало. Март повторил кодовый стук. Всё так же было тихо. Он уже не на шутку запереживал и через некоторую паузу настойчиво повторил стук. Через секунд десять наконец запирающие засовы со скрежетом начали сдвигаться. Со стороны бункера на дверь навалились, и она со звучным металлическим скрипом отворилась. Перед Мартом было несколько человек. Он хорошо их помнил, но лица их были испуганные, заспанные и немного отощалые. Март неспешно зашёл внутрь, ведя за собой Вику. Люди смотрели на него с большим недоверием и опаской. Март почувствовал неладное.

– Что случилось? – осторожно начал он.

– Иди за мной… – грустно ответила уже пожилая женщина, заматываясь в старое покрывало.

Март послушно проследовал за женщиной. Ещё каких-то три года назад она была весела. Она была главной на кухне. Она всегда улыбалась, отчего её красные пухлые щёки казались вообще огромными. Сейчас же от улыбки не осталось и следа. Щёки превратились в мешки, уродливо свисающие на проступающих костлявых скулах.

– Когда ты убежал, дела у нас пошли не очень. Твой отец не находил себе места. Он всё талдычил о жертвах и нашей важной миссии, что все мы сейчас проходим тяжёлые времена, как сильно нам надо сплотиться… Через месяц мы потеряли ещё одну группу. К несчастью, в ней был последний охотник… Никто больше особенно не рвался в город-призрак. Отец был в отчаянии. Чтобы сплотить подавленный народ, он, Ким и Горбак принялись лично совершать походы в город. Они собственным примером показывали, как важно продолжать наше нелёгкое дело… Через четыре месяца мы начали постепенно оживать. Отец привёл в убежище ещё троих оживших. Но с едой стало становиться тяжело. Без охотников наши гидропонные фермы уже не справлялись с тем, чтобы кормить всех нас. А без Миры… В общем, нам было тяжело заботиться о возрождённых. Постепенно мы начали разбредаться по группам, отцу становилось всё тяжелее удерживать нас вместе. Он не прекращал стараться подавать нам пример правильного, как ему казалось, поведения. Мы начали обучать новых охотников. Ким начала становиться всё злее, авторитарнее и жёстче. Через пару месяцев она даже изгнала из убежища нескольких бездельников, которые раз за разом пренебрегали своими обязанностями и постоянно хамили ей и отцу. Она даже начала носить при себе оружие… В общем, нам было очень тяжело. Мы тянули такое существование почти год. Постепенно отец практически перестал проводить общие собрания, он всё на большее время стал запираться в своей комнате и всё чаще стал говорить о жертвенности и покаянии. Долго это продолжаться не могло. К лету дела улучшились: мы еле-еле наладили снабжение едой, начало дышаться легче, мы даже собрали вторую группу для походов в город. Вроде дела стали налаживаться, только вот отец становился всё беспечнее, он даже начал водить группу в город днём и без какого-то графика. Просто по своему желанию он среди недели мог собрать группу и двинуться в город. Ким это сильно не нравилось, она уже в открытую начала говорить ему, что он слишком безответственно стал относиться к безопасности. Но отец её не слушал, он говорил, будто наша великая миссия защищает нас всех… Он начал становиться раздражительнее. Только Ким могла хоть как-то воздействовать на него. Поначалу он мог соглашаться с её увещеваниями, но потом будто бы всё пропускал мимо ушей и всё повторял: «Так что делать-то?! Что мне делать-то?!». Иногда Ким пыталась донести до него свои мысли, но он только отмахивался от неё, всё больше раздражался, иногда он даже говорил ей что-то типа: «Ты вообще лидер или кто?!». Она всегда отвечала, что, конечно же, она лидер, но он всё равно пользуется самым большим авторитетом в убежище: что к нему все прислушиваются, и именно он должен принимать решения и брать на себя ответственность за благополучие всей общины. Но он только раздражался и вновь талдычил: «Так ты тогда скажи, что мне делать! Нет, ты не увиливай, ты прямо скажи, что мне делать!» А когда она высказывала ему свои мысли, он либо пропускал всё мимо ушей, делая вид, что согласен, либо и вовсе говорил что-то типа: «Ты совсем ничего не понимаешь, давай-ка я объясню тебе, как обстоят дела на самом деле». Она много раз его терпеливо выслушивала, но результат оставался тот же. Отец и не хотел ничего менять, он будто бы гнался за своей мечтой. Он даже перестал следить за последовательностью заботы о подопечных. Часто он бегал с места на место в городе-призраке, никогда не доводя заботу о каждой группе до конца. У него даже появились навязчивые фантазии, будто бы он чувствует, по своему многолетнему опыту знает, какой из фарфоровых людей возродится следующим. Отец говорил, что об этих подопечных надо заботиться в первую очередь, что они самые перспективные, что убежищу нужны новые вливания и новое пополнение. Иногда он мог весь день гонять обе группы от одной группы подопечных к другой, не давая толком позаботиться ни об одной из них. Всё это было прискорбно, но люди в группах заражались его энтузиазмом, его увлечённостью и верой. «Подождите ещё немного, вот сейчас мы освободим ещё одного, и тогда всё изменится!» – его уговоры всегда были так убедительны, что никто не мог спорить. Даже Ким в итоге смирилась со своими тщетными попытками вразумить его. Через некоторое время отец стал полностью попирать даже те из немногих правил, которые когда-то он сам и пропагандировал. В результате произошло неизбежное… Во время очередной вылазки обе группы столкнулись с карателями. Они, собственно, даже не собирались в тот день ничего делать, но встреча с группами, видимо, напугала их, и они открыли огонь. Они не преследовали убегающих, они лишь отстреливались, после чего спешно удалились… Однако для нас было уже поздно. Отец был смертельно ранен, впрочем, как и Ким, Горбак и ещё четверо несчастных. Половина уцелевших разбежалась кто куда, оставшиеся же пытались на себе дотащить раненых до бункера… Не выжил никто. Отец был уже мёртв, когда оставшиеся храбрецы принесли его бездыханное тело в убежище. Горбак и остальные тоже были уже мертвы. Ким боролась за свою жизнь ещё три дня… Но всё было тщетно, – скупая слеза прокатилась по щеке женщины, она едва смахнула её, после чего уже более спокойно и сдержанно продолжила:

– Мы так и не оправились от этих потерь. В следующие полгода самые сильные покинули убежище, мы их больше не видели. Мы больше не ходили в город-призрак и больше не заботились о фарфоровых людях. Мы даже не знаем, что там теперь творится… Пару раз с нами на связь пыталась выйти группа учёных, но мы не ответили. Без отца мы осиротели… А без Ким и Горбака всё вообще пошло под откос. Мы оказались практически не в состоянии чинить выходившие из строя агрегаты. Еды стало едва хватать, чтобы кормить всех оставшихся… Сейчас нас осталось всего пятнадцать человек. Мы стараемся ухаживать за убежищем как можем, но не уверена, что мы так ещё долго протянем. Без отца мы теперь не более, чем тень былого: пройдёт ещё пара-тройка лет, и нас тоже не станет… Сгинем без следа, как наши фарфоровые подопечные…

Женщина закончила свой рассказ. Пока она говорила, они спустились на нижние уровни убежища. Когда Март ещё был тут, эти уровни были почти полностью затоплены, сейчас же вода уже ушла, обнажив ржавые остовы, местами занесённые илом и землёй.

– Мы похоронили наших лидеров тут, в одном из небольших залов, – печально сказала женщина и передала Марту фонарь, указывая рукой направление.

Март тяжело выдохнул, взял фонарь и отправился в указанный зал. Тусклый фонарь осветил несколько надгробий, наспех собранных из разного хлама. На одном из надгробий была вырезана отчётливая надпись: «Тут покоится отец Филипп, наш бессменный лидер, вдохновитель, защитник и последняя надежда фарфоровых людей». В остальных могилах, судя по надписям, покоились Ким и Горбак…

Март притушил фонарь и приспустился на колени рядом с могилой своего отца.

– Вот и всё, отец… – начал спокойно Март. – Ведь я же говорил тебе, пытался вразумить тебя… Но ты не хотел слушать, не хотел услышать и поменяться… Вот ведь как оно забавно вышло, – Март с прискорбием усмехнулся и поднял глаза к потолку. – Вот теперь ты лежишь тут, в земле, а я вернулся продолжать твоё дело… Теперь я понял то, чему ты пытался нас всех научить, теперь я осознал, какую важную, гордую, бесценную миссию мы несём… Теперь я понял…. Осознал, какое важное место в этом поганом мире занимает милосердие! Уже трижды судьба посылала мне жестокие намёки… Позволяла мне прочувствовать на собственной шкуре все те страдания, всю ту беспомощность, одиночество, брошенность и обречённость, которые испытывают несчастные, которых вначале медленно пожирает фарфоровая чума и которые, если им невероятно повезло, возрождаются там, в холоде, ужасе и одиночестве. Теперь я знаю, что значит сидеть и бессильно ждать приближение неизбежной смерти. Да… Ты был прав, вы все были правы, когда говорили, что никто не заслуживает такой участи. Теперь мне ясен мой путь, моя миссия, моё служение… – Март было хотел заплакать, но что-то перебило его настрой, он вновь стал серьёзен и холоден. – Но для тебя уже поздно, не так ли? Я прибыл слишком поздно, чтобы спасти тебя… Чтобы спасти всех вас… В итоге ты утащил за собой в могилы всех своих самых близких соратников… Если бы ты только… – Март едва начал раздражаться и расходиться, но сразу прервал свои подступающие эмоции. – Ты был неправ, отец. В твоих руках были жизни людей, они верили в тебя, прислушивались к тебе, но ты так и не захотел по-настоящему взять ответственность за их жизни в свои руки. Нет, я больше не сержусь на тебя – я скорблю вместе с тобой обо всех этих смертях, обо всех жизнях, которые ты загубил, и обо всех тех жизнях, которые ты не смог спасти из-за своей упёртости… Из-за твоего фанатичного увлечения. Тебе было проще жить с мыслью о великом, бежать за своими ускользающими мечтами, чем начать, наконец, отвечать за свою жизнь и жизни твоих подопечных… Что ж… Я выучил свои уроки, отец, я понял и принял тот путь, к которому ты так настойчиво готовил меня. Вот я теперь тут… Перед тобой… Пришёл для того, чтобы принять от тебя бремя заботы о фарфоровых людях. Я обрёл то, что ты столько много раз пытался вдолбить в мою голову. Жаль только, что я понял это не благодаря, а вопреки тебе! Жестокая судьба в итоге привела меня к твоей истине, однако из-за всех твоих ошибок, из-за всех этих… Событий… Мне пришлось пройти путь страданий, лишений и непередаваемых мучений, чтобы познать то, что ты хотел мне дать! – Март задумался и помолчал некоторое время, будто бы надеясь, что отец ответит ему… Конечно же, ответа не было…

– Я скучал, отец… Ты нужен был мне тогда, ты нужен был мне, когда я ушёл… И ты нужен мне сейчас… Мне предстоит огромный труд, и я хотел бы, чтобы ты был сейчас со мной, помогал и поддерживал меня… Чтобы ты, как и я, выучил те уроки, которые тебе так настойчиво посылала жизнь. Ты всегда был мудр, и твои суждения всегда были правильными, но почему же ты сам так редко следовал самому себе? Меня всю жизнь вели ненависть и эгоцентризм. Слепая зацикленность на самом себе не позволяла мне увидеть истину… Интересно, что же не позволяло тебе увидеть истину всё это время? Жаль, что мы этого уже не узнаем… – Март неспешно встал и отряхнул пыль с колен.

– Покойся с миром, отец. Надеюсь, после смерти ты обретёшь то, за чем бежал всю свою жизнь... Покойся с миром, а меня ждёт непростая работа: восстанавливать из руин то, во что ты превратил нашу жизнь и наше будущее.

Март поднял фонарь, повернулся и неспешно пошёл на выход, из-за двери выглядывала Вика – она терпеливо ждала его там всё это время. Март обнял её. Перед лестницей ждала женщина.

– Соберите всех в столовой – я хочу обратиться к жителям убежища, – спокойно ответил Март. Женщина едва заметно улыбнулась, будто тяжкий груз, который ей из последних сил приходилось нести, наконец спал с её плеч. Она бодро засеменила вверх по лестнице и скрылась в просторных коридорах убежища.

Через пятнадцать минут все оставшиеся из некогда прекрасной и сильной группы милосердия собрались в столовой. Многие из них флегматично переглядывались. В глазах некоторых читалась надежда, эмоции некоторых выражали раздражение и ненависть. Март подошёл к некоторому подобию кафедры, которая когда-то давно служила местом проповедей его отца. Он слегка постучал большим стальным подшипником о металлическую столешницу. В столовой стало тихо, все с недоверием уставились на Марта.

– Почти все из вас знают меня. Вернее, знали когда-то. Я Март! Сын Филиппа! Отца!... Когда-то я покинул вас. Сбежал. Не смог больше выносить той жизни, которую мы вели. Теперь я вернулся. Я вернулся, потому что понял! Обрёл силу, уверенность и знание! Знание того, что мой отец был прав! Меня не было с вами в час нужды, в час тяжёлых испытаний и потерь! Но я с вами теперь. Теперь я вернулся, потому что понял, что мы делали и ради чего мы жили. И теперь я вижу, что вы сами забыли это. Забыли, потому что сами потерялись на этом пути. Забыли, потому что слишком много страданий и неудач выпало на вашу долю! Но надежда ещё не потеряна! Дело моего отца живёт во мне! И я верю, что оно живёт в сердцах каждого из вас! Я вижу много знакомых лиц. В ваших глазах выражена скорбь многочисленных утрат. Страх и потеря всякой надежды. Но также я вижу память! Память того, как многие из вас очнулись от своего фарфорового заточения! Я помню многих из вас, а вы помните меня! Я помню тебя, Лиза, – Март обратил своё внимание на уже немолодую женщину, ютившуюся сбоку ото всех. Когда она услышала своё имя, она невольно вздрогнула. В своё время она была в общежитии главным завхозом и следила за распределением, пополнением и учётом всех ресурсов. – Я помню, как мой отец двенадцать лет назад привёл тебя из города-призрака, испуганную, непомнящую ни своего имени, ни своего прошлого! Я помню, как мой отец лично два месяца к ряду проводил с тобой по два-три часа ежедневно, помогая вспомнить и принять своё возрождение и свою новую жизнь! Я помню и тебя, Мугар! – Март перевёл взгляд на молодого мужчину в центре, завороженно слушавшего его. – Я помню, как наша группа нашла тебя… Худого, испуганного, брошенного, потерявшего всякую надежду на жизнь и спасение! Я помню, как ты рассказывал потом, как страх, безысходность и ощущение приближающейся смерти сковали твоё тело, что ты после пробуждения не мог даже пошевелиться! И мы спасли тебя, отогрели, помогли вспомнить и начать новую жизнь. Я помню тебя, Елена! Мы нашли тебя в городе-призраке: ты рыдала, обнимая свою фарфоровую дочь. Ты сама изъявила желание присоединиться к нам, чтобы однажды возрадоваться её возвращению!...

Март перескакивал от одного человека к другому, будто заново открывая для них забытые страницы их прошлого, вновь выводя на свет фрагменты их памяти. Обратившись к семи людям, он после небольшой паузы продолжил:

– Некоторых из вас я не знаю, но уверен, ваша история также полна скорби, но и полна благодарности! Благодарности отцу, этому месту и каждому из группы милосердия! – при этих словах некоторые вздрогнули, некоторые недовольно поморщились, а некоторые воодушевлённо вздохнули. – Наш великий лидер, наша путеводная звезда, наш освободитель мёртв… Но мы всё ещё живы! Вы отчаялись и не знаете, что делать дальше! Но теперь у нас всех есть новый шанс! Я долго блуждал по диким землям, я заручился поддержкой и связями со многими группировками… – Март понизил голос практически перейдя на шёпот: – Я даже поселился в столице и заручился поддержкой подпольщиков… И теперь я вернулся к вам! И я вернулся не один! Я вернулся с девушкой! С несчастной жертвой этой беспощадной фарфоровой чумы! Она уже практически покинула нас! Ей страшно! Она боится превратиться в фарфоровую куклу и больше никогда не вернуться к жизни! Взгляните в её глаза! – Март возвысил голос и резким движением направил руку на Вику, смущённо вжимающуюся в скамью. На её лице уже были заметны маленькие пятна фарфоровой чумы. – И что же мы ответим ей сейчас?! Скажем ей, что мы мертвы?! Скажем, что нам больше нет дела до неё и сотен других, запертых в их фарфоровых оковах?! Что из-за скорби и боли у нас больше нет надежды, нет сил и ресурсов бороться?! Нет! У нас ещё есть наши жизни! У нас ещё есть убежище! У нас есть союзные группы, готовые, возможно, не бесплатно, но всё же поддержать нас! У нас есть будущее! Теперь у нас есть надежда! И я призываю каждого, кто ещё помнит моего отца, у кого есть ещё кто-то, кто ждёт своего спасения из фарфорового заточения, воспрянуть духом и продолжить нашу борьбу! Вы поддержите меня?! – пятеро или шестеро человек уверенно ответили «да». – Вы воспрянете и продолжите наше сражение за жизни всех тех, кто ждёт спасения? В память о моём великом отце?! В память о тех близких, которые пожертвовали своими жизнями за то, во что они верили?! – ещё пять или шесть человек уверено возгласили своё «да!». – Тогда за дело! Восстановим наше убежище, найдём новые способы! И я обещаю вам всем, что я не остановлюсь! Более того, я обещаю вам, что покончу со всем тем, чего вы страшились и боялись раньше! Довольно бесполезного самопожертвования. Довольно бесполезных смертей! Мы будем заботиться о себе так же, как мы заботимся о наших фарфоровых подопечных, поскольку если не будет нас, то кто же тогда спасёт их?! – «Да!» бодро возгласили практически все из присутствующих. – Я не буду требовать от вас невозможного. Когда-то я совершил свой выбор. Я решил уйти. Я не держу вас тут: если всё, что я говорю, противно вашим сердцам, то уходите. Идите, ищите лучшей жизни, без борьбы, без милосердия, без надежды. Но если вы остаётесь, то теперь это место вновь будет возрождено как обитель спасения, как обитель милосердия и надежды для всех фарфоровых людей и для всех нынешних и будущих жителей убежища!

«Да! Да! За будущее! За милосердие!» – заскандировали некоторые и повскакивали со своих мест. Но два человека всё же спешно встали и вышли из столовой. Кто-то было собрался метнуться за ними, но Март их остановил:

– Пусть идут. У них есть право выбора: если они решили уйти… что ж… будем надеяться, дикие земли проявят к ним милосердие, которого они решили лишить своих подопечных!

В течение следующих двух часов Март спешно провёл ревизию состояния убежища и её жителей. Убежище, как и некоторые жители, находилось в достаточно плачевном состоянии, но не критическом: при должном труде, рвении и самоотдаче оно сможет воспрянуть и вновь показать всё, на что способно. В общем и целом всё было даже лучше, чем казалось на первый взгляд: потерявшие надежду люди просто запустили свои работы и перестали заботиться о бункере – вероятно, бункер ответил им тем же. Март спешно назначил людей на разные должности и работы, проверил, что рабочий процесс пошёл, спешно отобрал двух самых бодрых и сильных людей и начал подготовку к походу в город-призрак.

Через три часа Март, Вика и двое помощников уже вовсю торопились в город. У Вики почти не оставалось времени. Март и второй мужчина практически уже несли её. Добравшись до города, Март оценил ситуацию и выбрал самое безопасное место, которое сможет обеспечить безопасность Вики. К несчастью, это место находилось далеко от точек, где обычно происходили вспышки целительного света. Март надеялся сперва наладить нормальное функционирование убежища, обезопасить точки вспышек света, после чего перенести туда фарфоровое изваяние Вики. Они добрались до безопасного места как раз вовремя.

– Я… Я не чувствую ног… – еле сдерживая слёзы и волнение лепетала Вика.

– Эй-эй… Не бойся, я тут, рядом! – подбадривал её Март. Он приказал сопровождающим остаться снаружи помещения.

– Сейчас надо раздеться… Мне бы не хотелось потом срезать с тебя одежду… – кокетливо сказал Март. Вика слепо и безнадёжно повиновалась и стала раздеваться. Март отпустил несколько интимных комментариев, отмечая невероятную привлекательность её тела и в целом её красоту.

– Вот ведь льстец! – еле улыбаясь, отвечала Вика. – Март! Мне страшно… Я уже почти ничего не вижу. – Фарфоровая чума уже начала захватывать её левый глаз. Это было начало конца. Март знал это и всё скорее старался говорить и успокаивать Вику.

– Мне страшно, Март… Пожалуйста, не бросай меня! – пытаясь успокоиться говорила Вика.

– Я тут, я с тобой. Не бойся. Я буду бережно заботиться о тебе, вот увидишь, для тебя пройдёт всего пара мгновений, и ты пробудишься, а я как раз буду ждать тебя. Только не убегай после пробуждения, просто отойди в сторонку и жди! Я обязательно приду за тобой! Только не бойся.

– Я не боюсь… Я… Люблю… – голос Вики пропал, уже было отчётливо видно, как фарфоровая чума ускоряясь поглощает последние немногие живые части тела девушки. Она сложила губы для поцелуя. Март впился в её губы своими губами, страстно поцеловал её, будто бы в последний раз, и отпрянул в последний момент, когда фарфоровая чума поглотила её рот, щёки, глаза и подбородок. Девушка обратилась в фарфорово-мраморную статую. По её щеке текла сверкающая слезинка…

– Я буду ждать. Я позабочусь о тебе… – еле слышно произнёс Март, прижимая холодеющую статую к себе. Он ещё несколько минут стоял перед ней. Слёзы проступали на глазах, ком подкатил к горлу. Март силой сдержал эмоции. Сейчас он должен быть сильным. Ради неё, ради убежища, ради всех в городе-призраке, ожидающих спасения. И он будет! Чего бы это ни стоило, но он будет сильным! Он справится!

Март ещё раз взглянул на невероятно красивую статую девушки. Он критично обошёл её и всё помещение, внимательно примечая каждую мелочь. Помещение идеально подходило для содержания статуи. Март сделал над собой последнее усилие и вышел из помещения, затворив тяжёлую дверь. Группа решила сделать спешный обход, чтобы проверить состояние других фарфоровых людей, после чего вернуться домой.

– Не беспокойся, Март, всё будет хорошо, мы позаботимся о ней, и она вернётся! – стараясь обнадёжить то ли себя, то ли Марта, произнёс молодой парень, которого Март отобрал в группу.

– Конечно! Обязательно вернётся, как и многие-многие другие. Многие любимые! – с уверенностью нового лидера ответил Март и горделиво похлопал парня по плечу.

Глава 16 Эпилог

Первые два года «правления» Марта были самыми трудными для новой группы. Март переименовал «группу милосердия» просто в «милосердных». Вскоре их название стало нарицательным. Март забрал своих разведчиков и мотоциклы от сальвагеров. Сперва он принялся заниматься уже знакомым делом, разведывая разнообразные брошенные склады и базы. Многое полезное он отправлял в убежище, многое продавали сальвагеры. Март быстро рассчитался с долгами перед лидером и Настей. Он пытался нанять её команду, но они настаивали, что будут работать на милосердных бесплатно, только за покрытие издержек на припасы, топливо и ремонт техники.

Уже через полтора года Март полностью восстановил полную функциональность убежища, его людям даже удалось открыть некоторые запечатанные области с ценными грузами, припасами и… оружием…

Март начал готовить и формировать не просто группы, обеспечивающие заботу и уход за подопечными, постепенно он стал формировать настоящие военные формирования, готовые, в случае чего, дать отпор даже атакам карателей. Но Март был не дурак: он понимал, что как только милосердные с оружием выступят против сил столицы, на их устранение бросят все самые опасные элитные силы. Этого допустить было нельзя. Поэтому в тех крайне малочисленных случаях встреч с карателями отряды милосердных лишь стреляли в воздух, давая понять о своём намерении защищаться, в свою очередь каратели предпочитали не ввязываться в бой и спешно ретироваться. Военные силы нужны были для других целей. Далеко не всем было по душе, что на территории вокруг столицы начала образовываться новая влиятельная группировка. Остальные группы сальвагеров и некоторые мелкие бандитские группировки практически ополчились на милосердных. Изредка встречи с ними заканчивались кровопролитием, в основном со стороны сальвагеров и бандитов.

Через два года Март решил прибрать к рукам всю территорию города-призрака. Он практически сразу договорился о сотрудничестве с учёными. Более того, они даже сообщили Марту много ценной информации относительно природы, частоты и особенностей вспышек света. А вот нечистые оказались весьма крепкими противниками. Два года продолжалось их противостояние. Нечистые сразу распознали намерения и возможности милосердных и предпочли атаковать первыми. Более того, распознав желание милосердных заботиться о фарфоровых людях, нечистые даже начали намеренно похищать фарфоровых людей или устраивать засады в местах, где милосердные заботились о подопечных. Это приводило Марта в ярость. Он бросил практически все военные силы милосердных на то, чтобы окончательно разобраться с нечистыми. Пару раз нечистые даже вызывали подкрепление со стороны столицы, прибегая к своим связям. Но милосердные были к этому готовы. Используя разнообразные связи с подпольщиками, а также неплохие доходы от сотрудничества с сальвагерами, Март смог подкупить нужных людей, умаслить некоторых разожравшихся чиновников, в результате чего столица перестала вмешиваться в войну нечистых и милосердных. Нечистые остались сами по себе. Стоит ли говорить, что им быстро пришёл конец. Милосердные заняли весь город-призрак и получили доступ к самым лакомым заражённым.

Стоит отдельно отметить, насколько, оказывается, на поток был поставлен процесс лечения в богатой среде… Достаточно зажиточных заражённых в самом деле доставляли до города-призрака с комфортом. Их близкие даже могли в режиме постоянной связи осведомляться о заботе нечистых об их родственниках. Само собой, подобная забота влетала им в копеечку. Многие с облегчением выдохнули, когда весь этот бизнес перешёл в руки милосердных. Объём поборов существенно сократился, зато Март приобрёл многих влиятельных соратников и оброс многими связями даже среди приближённых к правящим элитам столицы. Наконец милосердные могли больше не переживать о конфликтах или контактах с карателями. Большая часть этой структуры уже была должным образом умаслена или, в редких случаях, вообще находилась в долгу у милосердных. Грамотное умерение аппетитов в пользу взаимовыгодного сотрудничества порой творит чудеса и позволяет достичь куда большего, чем маниакальное стремление лишь к всепоглощающей наживе.

Через девять лет труда Март наконец смог добиться полного воплощения своей мечты. Фактически он создал полноценный, защищённый на каждом этапе процесс, позволяющий обеспечивать практически гарантированное исцеление всех больных фарфоровой чумой. Он даже смог организовать систематизацию и каталогизацию попадающих под заботу милосердных людей. Всё было направлено на то, чтобы каждый заражённый, доставленный в город-призрак, имел шанс на спасение.

Март даже начал пытаться воздействовать на машину пропаганды столицы с целью уменьшить количество людей, становящихся жертвами центров попечения. Но эта вершина оказалась существенно более тяжёлой в освоении. Ещё долгие годы сотни людей каждый год гибли в безжалостных печах столицы. Зато Март смог найти источники дополнительного финансирования, чтобы поддержать работу группы учёных, он всеми силами старался помочь их работе, чтобы однажды найти полное излечение от фарфоровой чумы.

Однако несправедливо будет приписать все заслуги исключительно труду Марта. Весь путь развития милосердных всегда поддерживался и чутко направлялся мудрыми советами и наставлениями Лидера и престарелого главы группы учёных. Конечно же, Март не всегда прислушивался к советам и увещеваниям мудрых наставников. Но, пройдя через несколько особенно болезненных провалов, случившихся из-за небольшого самодурства Марта, когда он решил отринуть помощь своих учителей и пойти, как ему тогда казалось, единственно верным путём, всецело оценить правильность которого может лишь он сам, ситуация поменялась. К счастью всех милосердных, всего двух болезненных ошибок хватило, чтобы их лидер убедился, что он не всесилен и нуждается в мудрости и наставничестве старшего поколения. Впредь он внимательно и уважительно принимал советы и в редких случаях даже руководство от своих учителей. Чем дальше, тем всё мудрее и опытнее становился Март.

На десятый год группа Марта настолько разрослась, что в рядах милосердных наметился раскол. Уже более двухсот человек ежедневно трудились как шестерёнки в отлаженном механизме. И уже начались проблемы с коррупцией внутри самой системы. Выяснилось, что некоторые, особенные ушлые, милосердные начали приторговывать своими услугами через разнообразных подпольщиков. Ярость Марта была безмерна: он жестоко покарал этих нерадивых «предпринимателей». В свою очередь это подняло волну недовольства среди примерно трети милосердных, чьи помыслы были, вероятно, не так чисты и бескорыстны, как у остальных.

Когда-то давно деятельность милосердных была полностью построена на идеологических стремлениях: работы было так много, что каждый был вынужден выкладываться на все сто, чтобы обеспечить выживание дела всей их жизни. Но чем больших успехов достигала группа, чем более вольготные условия труда они стали способны себе позволить, тем больше росло идеологическое разложение. Самые худшие из милосердных, само собой, первыми подпали под тлетворное действие комфорта и безопасности вкупе с привлекательными запретными возможностями. Март не знал, как справиться с этой ситуацией, время от времени он терялся, не зная, кому он может доверять и на кого в самом деле может опереться…

Он боялся худшего: он страшился, что если его не станет, то дело всей его жизни превратится в капище прохвостов и воров, гонящихся за собственной наживой. Он так до конца и не смог справиться с этой проблемой…

Но через двенадцать лет произошло столь долгожданное событие… Вика наконец возродилась. Всё это время после каждой вспышки Март старался прибыть к её группе, чтобы однажды найти её в числе пробудившихся. Время шло, но она всё не пробуждалась… Временами Март уже отчаивался, но потом вновь набирался сил и решимости. Он ждал. Само собой, периодически в его жизни проскакивали скоротечные отношения с различными женщинами, но его сердце всегда было преданно и ждало возвращения Вики. И вот долгожданный день настал!

Вика возродилась от своего фарфорового заключения. Как и многие до неё, она практически ничего не помнила о своей прежней жизни. Март и два его лучших психолога неустанно работали с ней, чтобы помочь восстановить память. Через неделю она вспомнила своё имя, а через три недели вспомнила Марта. Их радости не было предела. Практически всё время они проводили вместе. Ещё через месяц её память уже практически полностью вернулась к ней. Она не переставала восхищаться и восторгаться успехами, которых за двенадцать лет неустанного труда смог добиться Март. Через четыре месяца после возрождения Вики они поженились, а через двенадцать месяцев у них родился ребёнок.

Постепенно Вика вникла во все дела и стала верной соратницей Марта, его правой рукой. Как никто другой, она чувствовала эмоции возрождавшихся от заключения людей, ей не было равных, особенно после прохождения обучения и серьёзной подготовки. Она была способна будто бы читать мысли людей. Через несколько лет неустанного труда благодаря ей оказалась практически решена проблема разложения внутри милосердных. А ещё через пять лет впервые появилась крохотная надежда на нахождение лекарства от фарфоровой чумы.

Милосердные выяснили, что, вероятно, причины появления на Канье фарфоровой чумы следует искать на других планетах сектора. Как оказалось, некоторые учёные сектора уже занимались изучением древних технологий, которые как-то могли быть связаны с проклятьем, поразившим Канью. Март смог добиться того, что учёные Каньи получили доступ к некоторым результатам исследований этих древних технологий. Подробный анализ полученных данных позволил ученым милосердных выдвинуть несколько смелых теорий. Возможно, ещё чуть-чуть, и они смогут определить хотя бы возбудителя болезни…