Фараон – 3. Полководец поневоле

Глава 1

После слов Усерамона я задумался. И правда Хатшепсут слишком большие ставки делала на свою дочь – Нефруру. Убери её и всё к чему она её готовила, рухнет. Других детей у Хатшепсут нет и Менхеперра становится реально единственным законным претендентом на трон. Так что убивая Нефруру, мы убьём будущее Хатшепсут, это было вне всякого сомнения. Все логичные доводы разума были за предложение Усерамона, но вот как-то неприятно было на душе, что я вообще обсуждаю устранение человека, которого даже не знаю. Это мне казалось неправильным, особенно сам факт заказного убийства. Если в военном походе это казалось неизбежным злом, то вот так, ещё и в результате заговора, убивать кого-то я не хотел. О чём и сказал Усерамону.

- Я понимаю все твои доводы, - я поднял руку, когда визирь попытался меня уговорить, - и принимаю их. Не будет Нефруры – не будет со временем и Хатшепсут, тут ты всё рассчитал верно.

- Если мой царь всё понимает, то почему отказывается? – удивился он.

- Почему я против убийства? – я пожал плечами, - я не чувству своей правоты в этом поступке.

Визирь ошарашенно на меня посмотрел, но затем собрался и поменял тему.

- Что тогда насчёт моего первого предложения, Твоё величество?

- У меня ещё не закончился прошлый контракт, - задумчиво погладил я подбородок, - если заключать новый, то нужно будет повысить расходы, чтобы прошлым партнёрам он стал невыгоден.

- Мой царь! – тихо воскликнул Усерамон, - да как он может быть невыгоден, если они заработали огромное состояние! Не знаю суммы вашей сделки, но царь точно продешевил. То количество рабов, которое продавалось и продаётся на фиванских невольничих рынках, стоит сотни тысяч, если не миллионы шетит.

Я конечно никогда не считал, сколько лодок с рабами уходило в столицу, но их всегда было очень много, так что скорее всего он был прав, меня кинули на весьма приличную сумму. Хотя тогда я не сильно в этом разбирался, да и задачи передо мной стояли другие. Нужно было платить войску и перевооружать его, к тому же я сильно надеялся, что за время похода, склады моих партнёров уже будут полны готовым новым вооружением для легионов.

- Миллионы говоришь? – нахмурился я.

- Твоё величество, твой без малейшего преувеличения великий поход сделал богатых людей, неприлично богатыми, - он покачал головой, - именно человеческая зависть привела глав других семейств ко мне с предложением о сотрудничестве с тобой.

- Ты можешь подсчитать примерную сумму всех проданных рабов? – поинтересовался я, - хотя эта сделка была заключена по обоюдному согласию, купцы, видя свои прибыли, могли и выплатить мне достойную премию. Я был причиной того, что войско не поубивало большинство людей в городах, которые отказались сдаваться.

- Могу сделать это лишь приблизительно Твоё величество, по отчислениям налогов в царскую казну, - признался он.

- Меня устроит любой вариант, нужно лишь знать порядок цифр.

- «Я там усирался, уменьшал стоимость контракта, чтобы она стала приемлемой, - на секунду в голове промелькнули недовольные мысли, - и хотя формально сделка честная, меня насильно никто не заставлял её подписывать, но в душе всё равно остаётся гадкий осадок».

- Я исполню пожелание Его величества Менхеперры, - ответил визирь.

- Тогда дай моё согласие этим людям, но с одним условием, - продолжил я наш разговор, - поскольку любителей меня обманывать и кидать становится всё больше, то сначала они пусть докажут на деле, что могут отменить хотя бы тот дурацкий приказ Хатшепсут о деньгах, а уже потом я буду с ними разговаривать. Он – главная проблема в моих планах.

- Разумно Твоё величество, - согласился Усерамон со мной, - я передам им условия царя. Только у них тогда будет встречная просьба к Его величеству Менхеперре, прекратить бесчинства в городах, которые он устраивает по ходу движения войска.

- Усерамон, ты плохо меня расслышал? – мой взгляд окаменел, - сначала отмена законов, затем мои шаги навстречу.

Он скривился, но покорно склонил голову.

- Его величество Менхеперра стал более строг и требователен к людям, - осторожно заметил он, - поход пошёл ему на пользу.

- Если бы ты не сказал минутой раньше, что я мог заработать ещё больше, то я продолжил бы быть довольным и счастливым, - я пожал плечами, - сейчас же чувство неудовлетворённости гложет меня. У меня большие планы Усерамон, на которые нужно золото.

- Мой царь может ими поделиться со своим презренным слугой?

- Рано визирь, пока слишком рано, - я покачал головой, - всё равно сейчас на это нет ни власти в моих руках, ни нужных средств.

- Всё будет в руках Его величества, стоит только согласиться с моим предложением, – он внимательно посмотрел на меня.

И вот тут я серьёзно задумался, а он мне не мешал. Дилемма была крайне непростая. На одной чаше весов было крайне мутное будущее и разборки с Хатшепсут и её приближёнными, ведь у меня не было ни малейшего сомнения в том, что смерть Нефруры приведёт к огромным последствиям в части престолонаследия. На другой же чаше весов находилась моя совесть. Поступи это предложение ещё год назад, я бы сразу его отверг, даже не раздумывая, но за год похода и крайне спартанского образа жизни вкупе с постоянным принятием непростых решений сделали мою совесть крайне гибким инструментом, с которым в принципе уже можно было договориться. Вот и сейчас я сильно колебался и это не укрылось от его глаз.

- Его величеству самому ничего не нужно будет делать, - словно змей искуситель тихо сказал Усерамон, - ему нужно лишь согласиться с моим планом и обеспечить себе алиби.

- Так просто? – удивился я, ранее предполагая, что мне самому нужно будет предпринять шаги в этом направлении.

- Технически уже всё готово, - одними губами сказал он, - я лишь хотел заручиться поддержкой Его величества Менхеперры, прежде чем делать подобный шаг. Осознание великих последствий, которые за этим последуют, страшат даже меня.

- Ну и заодно прямо связать меня с этим преступлением, - хмыкнул я, - чтобы я потом, когда единолично взойду на трон обоих земель, всегда помнил, благодаря кому это произошло. Можешь не юлить визирь, все твои мысли мне понятны и так.

Усерамон явно смутился, но быстро собрался, лишь низко мне поклонившись и никак не прокомментировав мои слова.

- Мой царь так сильно очеловечился за столь короткое время, - ответил он совершенно про другое, - что я порой забываю, кем он является на самом деле.

Тут уже я никак не стал реагировать. Настала краткая пауза в нашем разговоре. Мы замолчали, посматривая в сторону высоких стен далёкого города.

- Нет, - наконец сказал я, - даже если мне самому ничего не нужно делать, я не готов принести в жертву жизнь человека, который не сделал мне ничего плохого.

- Его величество уверен? – осторожно поинтересовался он, - царь Менхеперра может лишиться вообще всего из-за этого решения.

- Нет Усерамон, я не уверен, - огрызнулся я, - зато я твёрдо знаю, что Хатшепсут объявила мне открытую войну, издав свои идиотские указы, что значит, мне нужно по идее обороняться и я буду это делать своими методами. Я не спорю, твой план хорош в этом смысле, кроме одного – я не хочу убивать вот так. Исподтишка.

- Да будет так мой царь, - по его губам скользнула грустная улыбка, которая, впрочем, сразу пропала, - но, если мой царь передумает, пусть даст мне знать.

Я кивнул в ответ, не став ничего отвечать.

- Постараюсь как можно быстрее донести до глав семейств позицию Его величества Менхеперра в отношении союза с ними, - склонил он голову, резко меняя тему.

- Отлично, а я пока закон о деньгах не будет отменён, посещу другие города, где поведаю народу Египта о своих славных деяниях, раз официальные власти и жрецы не хотят этим заниматься.

Усерамон снова скривился, словно съел лимон.

- У меня будет ещё одна просьба, на этот раз личная мой царь, - сказал он.

- Да, разумеется.

- Меримаат прислал письмо, в котором сообщал, что устал от бесконечных походов, - сказал он, сам явно будучи недовольным его словами, - он попросил дать ему время на отдых.

- Не моё дело Усерамон, как воспитывать детей, - я внимательно посмотрел на него, - но хоть Меримаат спас мне жизнь в этом походе, я бы обратил на его воспитание самое пристальное внимание. Он хороший парень, но иногда ему не хватает… такта.

- Такта? – лицо Усерамон оживилось.

- Нет ничего позорного в том, чтобы вести себя ровно с людьми, от которых зависит твоя жизнь, даже если они ниже тебя по статусу, - не стал я ничего говорить прямо. Усерамон не дурак, поймёт и намёка, всё же это его сын и его проблемы, не мои.

- Я благодарю моего царя, за … такт, - улыбнулся он, - и дипломатичное описание проблем не лучших черт характера моего отпрыска.

- Поэтому я не против, если он решит отдохнуть, - добавил я, - у меня самого к сожалению, нет на это время.

- Могу я узнать дальнейшие планы царя?

- Перевооружить войско и натаскать его на следующий поход, - тут я не стал ничего скрывать, - хотя без конницы это будет сделать трудно, но я что-то придумаю по ходу.

- А в какую сторону будет направлен взор моего царя? – тихо спросил визирь, - чтобы мне прогнозировать и подготовиться заранее к возможным последствиям.

- На запад Усерамон, темеху и техену стали слишком активны, как мне рассказывали и им давно не показывали их место.

- Это истинно так мой царь, - согласился он, - нам приходится держать большие гарнизоны на западной границе, чувствуя от них угрозу. Но хочу сразу предупредить моего царя, что это по большей части нищие кочевники, всё что у них можно взять – это скот и лошадей. Украшений, золота и прочее, чем было так богато царство Керма, там нет. Поход несмотря на его нужность, может стать разорительным для моего царя.

Я прямо физически почувствовал, что он что-то недоговаривает. Если до новостей о возможном уходе от меня всех всадников на колесницах, я ещё сомневался куда пойти, то после его завуалированного отговаривания меня, любые сомнения отпали. Я очень много во время наших занятий с Хоремхебом разговаривал о кочевниках из ливийских территорий, узнавая об их быте, привычках, укладе жизни, так что имел хорошую картину в голове, что конкретно я хочу от них получить и это было вовсе не золото.

- Благодарю тебя Усерамон за своевременное предупреждение, пока ты единственный, кто со мной честен, - тем не менее соврал я, честно посмотрев ему в глаза, - сохрани подольше это качество в наших отношениях.

- Для общей пользы Твоё величество, - спокойно склонил он голову, - я делаю это только для взаимной пользы.

- Вот и отлично, - согласился я с ним, несмотря на его явные недомолвки, - так что я выбрал запад по своим причинам, поскольку знаю проблемы, которые меня будут там поджидать. К тому же к походу на Ханаан я пока не готов.

Его глаза загорелись огоньком сильной заинтересованности.

- А может мой царь хотя бы намекнуть мне, как далеко простираются его амбиции? – осторожно спросил он, - опять же для планирования своих дальнейших действий.

- Очень далеко визирь, - спокойно, словно речь шла о каком-то пустяке ответил я, - я хочу забрать себе весь известный на данный момент человечеству мир.

Усерамон открыл рот. Закрыл его. Затем посмотрел на меня сначала недоверчиво, но затем в его взгляде промелькнуло понимание.

- Царю Менхеперра было много нынешнего царства, - наконец с улыбкой сказал он, придя в себя, - но вот богу его явно мало.

- Ты правильно уловил суть визирь, - хмыкнул я и похрустел затёкшей за время разговора шеей.

Низко склонившись передо мной, он простился.

- Не смею больше занимать время у Его величества. Поспешу решить оговоренные нами сегодня вопросы.

- Меримаата я отпущу после возвращения в поместье, - сказал я, - ему нужно забрать оттуда своих наложниц, заработанные в походе богатства, да и наградить я его должен за спасение моей жизни. Есть варианты, что ему может понравиться?

- Свой дом в столице, - без колебаний ответил визирь, - это недешёвое удовольствие и он всегда об этом мечтал.

- Купи тогда под его вкус, я оплачу, - ответил я, обрадовавшись, что одной проблемой стало меньше, - купчую на дом я ему и подарю, дав длительный отпуск, как он просит.

- Его величество бесконечно мудр, - визирь склонил голову.

- И раз уж ты так хорошо придумываешь подарки, то может мне ещё подскажешь, чем можно наградить Бенермерута? – поинтересовался я.

- Бенермерут, - Усерамон задумался, - здесь сложнее. Всю жизнь был предан царской семье, сам живёт небогато, особых пристрастий нет.

- Он себе трёх наложниц из царских жён взял, - сообщил я новость, сильно удивившую Усерамона.

- Никогда бы не подумал, что женщины в таком количестве, да ещё и в его возрасте так интересуют Бенермерута, - задумчиво сообщил он.

- Может на продажу?

- Его величество даст своему слуге время на получение ответа на этот вопрос? – попросил он и после моего кивка, добавил, - мне нужно больше узнать о нём.

- Без проблем. Тогда на этом всё, жду тогда от тебя новостей.

Визирь ещё раз поклонился и мы вернулись на колесницу, возвращаясь к охране. Пересаживаясь в свой транспорт, он перекинулся парой предложений с сыном и обнявшись с ним, вскоре отбыл обратно в сторону города. Когда пыль, поднятая его колесницами, спала, я нашёл взглядом глаза Ментуиуи, остановившись на них. Военачальник мгновенно почувствовал себя неуютно и отвёл от меня взгляд, косвенно подтверждая то, что сказал визирь. Дальше вместо того, чтобы как обычно подъехать и выяснить причины моего недовольства, Ментуиуи поехал в голову колоны, и явно поговорил с остальными военачальниками, поскольку вернулись они ко мне все вместе.

Глава 2

- Мой царь, - колесница Ментуиуи поравнялась с моей, - мы можем поговорить?

- О чём? – я поднял одну бровь, - о том, что вы предатели, решили меня кинуть? Спешу вас обрадовать, после подписания контрактов легионеров, если вы попытаетесь оставить войско, я тут же прикажу лучникам застрелить вас, как дезертиров.

- Твоё величество, - лицо Иамунеджеха исказилось словно от боли, - нам самим эта ситуация неприятна, мы просим разговора на вечернем привале.

- Хорошо, - кивнул я и они переглядываясь друг с другом отъехали от меня.

Вечером, когда мы вступили в очередной город, которому вскоре предстояло прочувствовать на себе наше расквартирование в нём, меня встречали просто толпы восторженного народа. Все уже знали, что будет через пару дней, нужных нам для закупки вина и хлеба, так что весёлый и взбудораженный народ, съехавшийся в город со всей округи кричал мне здравницу и радостно приветствовал воинов, нагло занимающих лучшие дома, несмотря на протесты их жильцов, которых выгоняли на улицу.

Меджаи на улицах привычно делали вид, что ничего особенного не происходит, жрецов и градоправителей не было видно вовсе, видимо и до них дошла информация, что происходит с самыми яростными обличителями моей деятельности.

Хопи выгнал из хорошего, большого дома хозяев и их слуг, поскольку в нём разместился я, вместе с охраной и Меримаатом с Бенермерутом. Спустя четыре часа, когда всё войско встало на постой, ко мне подтянулись военачальники. За стол я их не пустил, заставив стоять передо мной всё то время, пока я молча насыщался. Доев мясную похлёбку с бобами, я вытер руки о полотенце и сделал глоток вина, запивая ужин. Только после этого поднял на них спокойный взгляд.

- Слушаю.

- Мой царь! – Ментуиуи упал на колени и следом это сделали все остальные, - мы как могли оттягивали это разговор, поскольку пытались договориться, чтобы всадники, находящиеся на службе у Твоего величества, остались в войске. Но это оказалось просто бесполезно. Представитель Сененмута остался неумолим, заявив нам, что-либо мы переходим все в войско царя Хатшепсут, либо сделка вообще отменяется.

- Вы могли мне сказать о том, что вам поступило такое предложение, - я холодным взглядом посмотрел на него, - не буду говорить сколько и что вы заработали в походе со мной, скажу только одно – дезертирства я не потерплю. Все, кто нарушит контракт и клятву, будут казнены.

- Мой царь, - лицо Ментуиуи стало печально, - тогда умоляю, убейте только нас. Воины невиновны в том, что мы отдадим им такой приказ.

- Ментуиуи, никто не ослушается моего слова, - я с раздражением в голосе ответил ему, - вы меня предали самим фактом того, что не сказали о поступившем предложении, предпочтя словно крысы шушукаться за моей спиной. Если бы вы сказали, мы могли бы найти выход, я уверен в этом.

- Что же Его величество прав, - Хоремхеб первым поднялся на ноги и остановив дёрнувшегося было Хопи жестом руки, вытащил из-за пояса свой жезл легата Второго легиона. Сделав два шага, он положил его мне на стол.

- Вручаю свою жизнь и жизнь своих офицеров в руки моему царю. Но при всей своей ненависти к Сененмуту и несправедливости, которую я видел от царя Хатшепсут в свою сторону, я не могу лишить свою семью и род возможности получить землю.

Военачальники согласились с ним и поднявшись на ноги, также положили свои символы власти на стол, оставшись стоять передо мной.

- Вверяем свои жизни решению Его величества, - обречённо сказал Иамунеджех, - мне нечего добавить к словам Хоремхеба. Земля в нашем царстве слишком ценное приобретение для рода, моя жизнь и жизнь моих всадников ничего не значат на этом фоне.

Я хоть и был на них сильно зол, понимал о чём он говорит. Из-за того, что всей землёй в Египте владел только фараон, одаривая ею особо отличившихся или своих приближённых, то ни за какие деньги мира её невозможно было получить иным способом. Она не продавалась и не покупалась, поэтому даже отдай они всё, что заработали в этом походе, ни метра земли они бы без разрешения царя Хатшепсут не получили в своё пользование. Отлично зная это, прибывший на переговоры с военной кастой Сененмут или его представитель, как представитель действующей власти, нагло их этим шантажировал. Это я прекрасно понимал, но также было и осознание того, что в следующий раз они могут также договориться о том, чтобы убить меня за какие-то очередные плюшки для себя. Здесь ведь был важен не сам факт ведущихся переговоров, а то, что это происходило тайно без уведомления меня об этом. Причём я-то был в полной уверенности, что после пережитого и главное заработанного благодаря мне в походе, эти люди будут мне преданы если не навсегда, то хотя бы на какой-то более длительный промежуток времени. К сожалению холодный душ, который вылил на меня Усерамон, сообщив эти новости, здорово заставил пересмотреть свои взгляды на людей и особенно на такое понятие, как доверие.

Я посмотрел на воинов, стоящих напротив меня и ожидающих моего решения. Убить их я не мог, это плохо сказалось бы на моей репутации среди воинского сословия. Колесницы были самой серьёзной силой на полях сражения, а я пока не завершил формирование своих легионов под новое вооружение, что значило, что колесницы и те, кто ими управляет были мне необходимы, обойтись целиком без них я на данном этапе не мог. А если это так, не нужно было им ничего озвучивать или выплёскивать своё негодование дальше, ведь я ещё днём решил, что когда стану единовластным правителем, откажусь от услуг военных, которые руководствуются своими интересами и интересами своих Родов, а не моими, перейдя на полностью профессиональную армию, подчиняющуюся только мне и оплачиваемую из государственной казны. Поэтому высказывать всё, что я о них думаю было бессмысленно, это никак ситуацию не разрешало, а только накопило бы у них негатив в мою сторону. Зато я получил от этой ситуации целых два хороших урока: первый – не всё можно было в Египте купить за золото, есть более дорогой товар, а именно земля, ну и второй – сколько и чего бы ты хорошего не делал людям, всегда могут быть обстоятельства, которые заставят их тебя предать.

- «Пока они мне нужны, буду для них благородным и всепрощающим царём, - определил я для себя дальнейшую линию поведения, - но я обещаю вам, вы увидите моё истинное к вам отношение, когда я возьму власть в свои руки».

Приняв решение, я успокоился и поднял на них взгляд. Они сразу напряглись, почувствовав в моей изменившейся позе, что я принял какое-то решение. Я потянулся, собрал все жезлы и встав, положил их в свой сундук. Затем повернулся к ним.

- Легионерам каждые пять лет положены отпуска, - спокойно сказал я, - выпишите себе и всадникам, которые уходят с вами их сроком на год. Этого времени думаю хватит, чтобы ситуация как-то изменилась.

Услышав моё решение, они на мгновение застыли, затем попадали на колени, кланяясь в пол.

- Идите, не заставляйте меня передумать, - чтобы они не догадались о том, что я уже решил их дальнейшую судьбу, я напустил снова на себя недовольный вид. Это сработало, они стали благодарить меня за мудрое решение и низко кланяясь, направились к выходу.

- Бенермерут, найди мне нашего жреца, пусть заглянет на огонёк, - позвал я воспитателя и тот склонив голову, тоже вышел из комнаты.

- Меримаат, - я повернул голову к грустному парню, который был свидетелем этого разговора, - собери центурионов обоих легионов, ближе к полуночи из тех, кто не уйдёт со всадниками. Мне нужна будет большая комната, стол, стулья и много еды с вином.

- Да мой царь, - склонил он голову, - я всё выполню.

Тут он замялся и неуверенно сказал.

- Может тогда стоит отменить мой уход? Мне не хочется оставлять Его величество одного.

- Спасибо за предложение Меримаат, - я отрицательно покачал головой, - но у меня останется Бенермерут, а с твоим отцом мы уже обо всём договорились. Я не хочу менять планы.

- Но если Его величеству я понадоблюсь…, - он сделал паузу.

- Конечно, я тебя позову, - улыбнулся я, хотя не сильно видел, чем он мог мне сейчас помочь.

Меримаат поклонился и ушёл, а я погрузился в пучину мыслей, которые роились в голове, пытаясь охватить масштаб проблем, которые на меня обрушились. Основными проблемами при уходе всех военачальников была как потеря колесниц, так и то, что я разом терял всех, кто управлял войском и обеспечивал его существование. Мне лично теперь нужно будет заниматься всем, а это было весьма непростым занятием.

- Мой царь, - услышал я голос жреца, который осторожно вошёл в комнату, застав меня за столом в глубокой задумчивости.

- Небуави, проходи, - я отнял руку от щеки, на которую опирался и пригласил его подойти ближе к столу. Жрец поклонился мне и застыл, ожидая, что я скажу.

- Мы недалеко от Фив, - обратился я к нему, - поэтому у меня будет пожелание к тебе. Возьми из обоза осла, повозку и посети наших общих знакомых. Мне нужно знать сколько готово комплектов легионеров сейчас и где я могу их забрать. Ну и конечно, они могут уже сейчас направить Рехмиру архитекторов и мастеров для постройки обещанного мне дворца.

- Слушаюсь мой царь, - склонил он голову, внимательно меня слушая.

- Ну и главное, покрутись в храме Амона, поузнавай новости, - сказал я, - когда вернёшься, я дам тебе следующее задание. Пока мы особо ничем не заняты, ты по возвращении вернёшься в Абидос и наберёшь себе в храме трёх помощников: ответственных, инициативных, умных. В общем по своему образу и подобию.

Против своей воли на лице жреца от моей похвалы расплылась довольная улыбка.

- Благодарю Его величество за такую высокую оценку моих скромных способностей, - сказал он.

- Ты заслужил, - я встал, достал из сундука кошель полный золотых монет и поставил его на стол, подтолкнув его к нему ближе, - это тебе на расходы. Не стесняй себя в средствах, покупай знакомым вино, развязывай языки. Если кому-то из верховных жрецов нужно будет подарить подарок, для лучшего отношения к тебе, смело покупай.

- Я понял задачу мой царь, - склонил он голову.

- Тогда на этом всё, - видя, что он мнётся, я озадаченно спросил, - что-то ещё Небуави?

- Эм-м-м, я хотел спросить, а в какие храмы Его величество сделает пожертвования после возвращения с такой великой победой? – смутился он, - информация об этом сильно поможет мне в разговорах со жрецами.

Тут я задумался. Я помнил, что это была обычная практика для того времени, причём почему жречество и охамело вконец, потому что их аппетиты стали расти и чем была выше военная добыча, тем большую часть фараоны отдавали в храмы различных божеств. Храмов было много, добыча хоть и большая, но если всем раздавать, то самому ничего не останется, а алчные жрецы требовали ещё и ещё, в итоге на какой-то период даже перетянув на себя реальную власть в Египте. Было время, что они даже решали сколько времени править фараону, убивая затем неугодного им и ставя следующего. Такое развитие событий мне было совсем не нужно.

- «Ну совсем уж ничего не давать было бы наверно неправильно, - всё же решил я, - а из знакомых богов у меня только Бастет и Осирис».

- С Бастет и Осирисом у меня особые отношения, в их главные храмы я и сделаю подношения, - озвучил я своё решение жрецу.

Он выпучил глаза за меня.

- А как же главный фиванский храм Амон-Ра?! – искренен изумился он, - всегда происходил большой праздник, когда цари возвращались после военных походов и преподносили дары главному божеству.

- Небуави у нас со жрецами этого храма непростые отношения, - очень аккуратно ответил я, - а пока это так, бог обойдётся без моих даров.

- То есть, если жрецы изменят своё отношение к Твоему величеству, то мой царь передумает? – осторожно поинтересовался я.

Тут настала моя очередь удивляться.

- Небуави, ты чего-то недоговариваешь, - я внимательно на него посмотрел, - ты с кем-то разговаривал по этому поводу?

Жрец смутился и низко мне поклонился.

- Каюсь мой царь, разговаривал, - признался он, - огромные захваченные богатства и перспектива в этот раз остаться вообще без даров сильно тревожит тех жрецов бога Амона, которые находятся не в очень хороших отношениях с нынешним верховным жрецом. Они вынуждены поддерживать его, но поверьте мой царь, золото является тем соблазном, от которого трудно отказаться, особенно когда оно проходит мимо тебя лишь по причине плохих отношений между несколькими людьми.

- Да ты что?! – моему изумлению не было предела от подобных новостей, - и сколько той оппозиции и на что она способна?

- К сожалению, пока царь Хатшепсут поддерживает большинство жреческого сословия, оппозиции среди жрецов не сильно много, - явно честно ответил он, - но скажем так, со мной консультировались, не смягчит ли свою позицию Твоё величество, если распоряжения верховного жреца в храмы других номов, будут спускаться, так сказать со значительно смягчёнными формулировками.

Мои глаза расширились.

- У них есть такая возможность?

- Третьему жрецу и главе канцелярии главного храма Амона будет нетрудно это сделать, - улыбнулся Небуави.

Я погладил подбородок. Предложение было заманчивым, что ни говори. Можно было не устранить последствия приказов Хатшепсут, но хотя бы их сильно смягчить, что в моём положении являлось неплохим вариантом.

Повернувшись к сундуку, я достал ещё два кошелька, положив их на стол.

- Подкупи их, - я прямо посмотрел на Небуави, - скажи, что зачем им дары в храмы, если я могу золото дать лично им. Но прежде, чем я это сделаю, я хочу чтобы они так исказили приказы верховного жреца, чтобы это мало влияло на меня.

- Этого может быть мало мой царь, - с сомнением он посмотрел на два кошеля, - для такой сложной задачи.

- Обещай им золотые горы, чтобы согласились, если они это сделают, потом решим, как с ними будем рассчитываться, - ответил я, - намекни, что царь злопамятен и если будут сильно жадничать, то расчётом может послужить бронза, а не золото.

- Я понял мой царь, - склонился он, - тогда последний вопрос. Могу я привлечь для столь деликатных дел главу своего Рода и более уважаемых жрецов? Боюсь, что моя личность не столь значима в нашем сословии, чтобы жрецы других божеств серьёзно восприняли мои слова.

- Привлеки, - согласился я, - мы всё равно хотели поговорить с главой твоего Рода. Пусть этот наш разговор начнётся с хороших новостей.

- Приложу все свои силы для этого мой царь, - серьёзно ответил он, - могу я идти?

- Да, сначала у тебя поездка Фивы, - подтвердил я.

Он склонился и вышел из комнаты.

Глава 3

Военачальники, получив моё разрешение, не стали откладывать уход, а приказали всем своим родичам готовится выходить прямо завтра с утра. Понимая, что они одномоментно сбрасывают на меня все свои задачи, воины пытались хоть как-то сгладить этот момент. Первым пришёл Ментуиуи, привёл с собой двух человек, которые были у него в помощниках, но не относились к семье, а значит не попадали под условия сделки. Он мне их представил и сказал, что если я не против, они останутся и будут помогать мне. Я естественно согласился и пообещал поговорить с ними позже. Следом за ним пришёл Иамунеджех, вместе с шестью представителями тех купцов, которые осуществляли доставку для войска продуктов и скота. Пока они клялись мне в верности, он подробно и тщательно объяснял всё, что нужно было знать про обеспечение войска. К сожалению все его помощники уходили с ним, поэтому кроме представителей купцов и информации от него мне больше ничего не перепало. Вот так до самой ночи, все военачальники сдавали мне свои дела, хотя я их об этом и не просил. Но видимо чувствуя за собой вину, они решили не бросать меня как есть, а предоставили минимальный набор информации, которой я не владел и немного людей, которые могли мне в этом помочь разобраться. Это точно было лучше, чем я думал сначала. Да, работы мне точно прибавится, но с другой стороны я теперь полностью погружусь в жизнь войска и буду знать о нём всё. Отгоняя от себя панические мысли, я держался за этот вариант, как за спасительный, чтобы совсем уж не унывать от сложившейся ситуации.

Когда передача дел закончилась, Меримаат мне напомнил, что я просил собрать центурионов и они ждут меня внизу в общей комнате. Поблагодарив его, я с помощью Бенермерута переоделся и спустился вниз. Людей в несильно большом зале оказалось неожиданно много и при моём появлении все разговоры разом затихли. Воины склонили головы.

Я прошёл мимо плотных рядов и сел на стул, оглядев собравшихся. Передо мной предстало многообразие лиц и оттенков кожи: от бледно-жёлтой и красной, до терракотовой и полностью чёрной. Настоящее многонациональное разнообразие. Многие из них мне были знакомы лично: с одними я жил ещё в своём поместье, с другими познакомился уже в бою. Среди них были даже керминцы из тех когорт лучников, что мы собрали совсем недавно из пленных, но быстро поднявшись, они заняли эти весьма серьёзные посты в моём войске, хотя всего пару месяцев назад мы были с ними врагами.

- Мои воины, - обратился я к ним, когда напряжение на их лицах стало наиболее сильным, - сейчас многие из вас гадают, почему всадники получили отпуска, которые другим ещё не положены. Вы самые ценные кадры в моём войске, вам я могу доверить эту тайну.

Я сделал паузу и снова пробежался взглядом по лицам людей, они в большинстве были все очень серьёзны.

- Коварство жрецов и помощников царя Хатшепсут, привело к тому, что родам всадников, которые служат у меня, пообещали землю. Каждый из вас знает её ценность, ведь именно земельные наделы я хочу раздавать по итогу тем легионерам, кто честно отслужит свой 25-летний контракт.

Глаза многих расширились, на лицах появились улыбки. Раньше я специально не озвучивал этот бонус, оставляя козырь в рукаве, но раз Хатшепсут его достала, значит и я могу обещать. А как говаривал Ходжа Насреддин, за 25 лет или осёл подохнет, или падишах.

- Пока это тоже тайна, я отдаю её только вам, как самым достойным, - продолжил я, полностью приковав к себе их внимание, - поэтому не будем судить наших боевых братьев за то, что они поставили благополучие своих семей выше служению царю. Мы с вами люди и это можем понять.

Я снова сделал паузу.

- Другое дело, будем ли мы это принимать? Если и я могу дать ту же землю?

Воины молчали, лица снова посуровели.

- Оставим это на их совести. Факт такой - мы остались с вами одни. Поэтому я жду от вас ещё большей дисциплины и самоотдачи, чем раньше. Вы моя опора, вы должны стать ещё сильнее, чем раньше. Чтобы вам помочь в этом и распределить часть обязанностей, завтра огласят приказ о вводе в войске новых должностей опционов, которые будут вашими заместителями. По два в каждую когорту. Так что выберите себе помощников, за это время у вас наверняка из деканов контуберий есть кого выбрать на этот высокий пост. Они будут вашими руками, поэтому не ошибитесь в выборе и помогите мне в эту тяжёлую минуту, когда мы с вами остались одни.

Я замолчал, а все как один центурионы, кое-кто даже со слезами на глазах приложили кулак к сердцу, давая мне молчаливую клятву.

- Благодарю вас, мои воины, - я покивал и обратился к скромно стоящему позади моего стула ювелиру.

- Небсений, всё готово?

- Конечно мой царь, - склонился он, показывая на три больших сундука рядом с собой.

Меримаат и Бенермерут, по моему знаку подошли к сундукам и кряхтя подтащили первый ко мне ближе. Центурионы с любопытством смотрели, как я его открыл и вытащил оттуда кожаный пояс – балтеус. Выполненный из дорогой, хорошей выделанной телячьей кожи, он имел кольца под подвеску ножен гладиуса, а впереди пять спускающихся вниз кожаных лент с золотыми круглыми бляшками.

- Отныне, ношение таких поясов, будет прерогативой только воинов, служащих мне, - я поднял пояс в руках и показал им красоту. Мне самому понравилось, как мастера и Небсений сделали его по моим наброскам.

- Эта версия с золотыми бляхами, будет отличительным знаком центурионов. Его ношение будет не только показывать всем окружающим ваш статус, но и разрешение по отношению к вашим военачальникам и мне, не кланяться даже в мирное время. Вы – элита войска и этот отличительный знак будет сразу выделять вас в толпе простых людей. Именно потому, что пояс будет давать такие права, то и обязанности будет на владельца накладывать не меньшие. Его потеря будет жестоко караться, вплоть до смертной казни.

Я оглядел собравшихся. Глаза всех были прикованы к предмету в моих руках и только что не горели в предвкушении его обладания. Я не стал их мариновать дальше.

- Хопи, подойти ко мне, - приказал я и центурион моих личных двух сотен подошёл и замер, восторженно смотря на меня.

- Носи с честью воин, - я лично опоясал его и застегнул пояс, а когда он выпрямился, Небсений передал мне кошелёк с золотыми монетами, который я вручил Хопи. Пребывая на седьмом небе от счастья, он вернулся в строй. Так вызывая каждого по одному, я лично опоясывал их и вручал золото, повторяя одну и ту же фразу. В остальном процедура протекала быстро и при полном молчании. Вскоре передо мной стояли счастливые и довольные люди, рассматривая свои пояса.

- Позже, балтеусы будут готовы для опционов, они будут с серебряными бляхами, для деканов с бронзовыми, ну а легионеры будут носить медные, - напоследок оповестил их я, - это всё будет, но позже, когда мы вернёмся в моё поместье. Это всё что я вам хотел сказать, идите и служите мне верно воины.

Помещение задрожало от яростных и гордых криков, а также ударов кулаками по груди. Центурионы трижды прокричали здравницу мне и я отпустил их, закончив этот долгий и трудный день. Когда зал покинул последний центурион и в нём остались только мои спутники, ювелир и Хопи с охраной. Я тяжело опустился на стул.

- Мой царь, давайте я постелю вам кровать? – ко мне подошёл Бенермерут, остальные молча стояли рядом.

- Ваши подарки с Меримаатом, будут у меня позже, - я поднял на него взгляд, а потом на парня, - я не забыл и вашу помощь.

- Мы не сомневались в этом Твоё величество, - Меримаат низко мне поклонился, и его движение повторили все, кроме Хопи и охраны.

- Тогда спать, утро вечера мудренее, - сказал я, тяжело поднимаясь. Только сейчас, когда всё закончилось, я почувствовал, как же сильно устал.

***

Утром Бенермерут меня разбудил, сказал что прибыли купцы, нужно было посмотреть качество привезённых продуктов и оплатить их. В том числе там было много хлеба и вина, ведь в городе планировалось празднование. Меня хватило ровно на час такой работы, после чего я, тщательно скрывая раздражение, сказал Бенермеруту.

- Пошли гонца в поместье, пусть к нам приедет Рехмир с помощниками, хватит ему уже прохлаждаться.

Воспитатель, тщательно скрывая улыбку, низко поклонился.

Осмотр всех продуктов занял ещё два часа, после чего я поручил оплатить Небсению все счета и купцы с большим удовольствием взяли золотые монеты. Я сопроводил их вручение словами.

- Увижу, что кто-то из вас их плющит, самого камнями сплющу.

Меня тут же заверили, что среди них подобных идиотов нет, а тех, кто занимался уродованием монет, давно отстранили от поставок мои военачальники.

Закончив с купцами, я вернулся в дом и наконец позавтракал. После чего Бенермерут, старательно пытаясь оставаться спокойным, сообщил, что все всадники покинули город.

- Скатертью дорога, - буркнул я, на что он с Меримаатом вздрогнули, поскольку явно подумали, что я их проклял. Разубеждать в обратном я конечно не стал.

После завтрака я пошёл проверить, как обстоят дела с войском и был удивлён, какую активность развели центурионы, замотивированные мной вчера по самые уши. Они выбрали себе опционов из деканов и то тут, то там я видел, как они показывают и рассказывают им новые обязанности. Причём у всех центурионов золотые бляхи на поясах, явно были ещё и специально начищены. Так ярко они блестели при свете утреннего солнца, что притягивали взгляды всех без исключения: как наших военных, так и гражданских, которые открыв рты, осторожно следовали за военными и рассматривали красивую, функциональную вещь, на которую военные перевесили свои гладиусы с прошлых подвесов. Не видеть этого они не могли, что ещё больше придавало им веса в собственных глазах от обладания вещью, которой ни у кого больше не было.

Я же, забрав тех помощников, что мне оставили, старался успеть везде, всюду, да ещё и в нескольких местах одновременно. Нужно было распределить поступающую провизию равномерно по когортам, дальше центурионы всем занимались сами, потом встретиться с музыкантами и артистами, чтобы передать их часть вина и хлеба, и при этом ещё успеть проконтролировать, как идёт обучение новичков. Чтобы легионеры совсем уж не обленились от подобной сытой жизни, пришлось вернуть муштру, поскольку бездействующий и не занятый никакой деятельностью солдат, оказался вечным источником проблем.

Носясь по городу словно бешеная торпеда, я уже к обеду был раздражён и взбешён. И это мне ещё повезло, что войско просто стояло на постое в городе, а не двигалось на марше! С этими мыслями я отправился обедать, перебирая в уме то, что нужно будет сделать через неделю, когда мы оставим этот город.

Уже вечером к нам с Бенермерутом пришёл смущённый Меримаат, который сказал, что отец прислал ему сообщение вместе с гонцом, в котором отразил наш с ним разговор и спрашивал, если я не против, он бы хотел поехать посмотреть свой новый дом. Делать было нечего, я не знал, зачем Усерамон так торопит события, но конечно отпустил его. Меримаат долго меня благодарил за такой ценный подарок, за который я ещё даже не расплатился с визирем, но приходилось делать важный вид и говорить, что это пустяки. Полностью счастливый молодой человек, забрал одну из колесниц и поутру покинул нас в сопровождении охраны, поскольку увозил с собой в повозке очень много золота и подарков, которыми я одарил его за время похода. Со мной остался только Бенермерут.

***

Город гудел последний день, ещё не зная, что завтра халява кончится, но мы свою цель достигли. Зернохранилища были вскрыты и оттуда забирали последние зёрна. Жрецы с ненавистью смотрели на трезвых солдат, охраняющих мирное население от городской стражи, а я стоя у оконного проёма смотрел на пьяные толпы народа, возносящие после каждого глотка бесплатного вина здравницу в мою честь. Уже завтра мы покинем этот город, оставляя с последствиями разбираться городским властям. Новостей от Усерамона не было, поэтому я не видел смысла останавливать этот праздник жизни для простого народа.

До моего уха донеслись недовольные выкрики, затем удары чем-то тяжёлым по человеческим телам и почти сразу за разгоном пьяного быдла появился десяток легионеров, а за ними три колесницы. Выглянув в окно, я увидел, как на одной из них стоит человек, которого я давно ждал.

- Наконец-то! – обрадовался я, направившись вниз, встречать его.

Бенермерут поспешил за мной следом, ещё не зная, что творилось за дверью, так что когда мы вышли наружу, то увидели, как мой управляющий уже сошёл с колесницы и раздавал прибывшим с ним помощникам грозные команды.

- Рехмир! – я обозначил себя радостным возгласом и парень повернувшись, сразу бросил всё и побежал, рухнул передо мной на колени

- Мой царь! – глаза его при виде меня расширились, а когда он откланявшись, поднял на меня взгляд у него в уголках глаз выступили слёзы, - я так рад видеть Его величество!

Я, протянув руку, поднял его с земли, обняв при этом.

- Привет мой друг, я тоже рад тебя видеть, - произнёс, я чувствуя, как моя одежда намокает, поскольку парень вздрагивал, молча рыдая.

Мне как-то неудобно даже стало от выражения такой радости. Я на вытянутые руки чуть отстранил его от себя.

- Идём в дом, я понимаю ты устал с дороги, но я так хочу с тобой поговорить!

- Конечно мой царь! – он радостно покивал, затем повернувшись грозно распорядился устроить лошадей, а также занести в дом подарки для царя и только после этого пошёл за мной.

Поздоровавшись с Бенермерутом, он присел за мой стол, хотя вначале порывался сесть на колени, прямо на полу. Мы дождались, когда нам соберут еду и только после этого начали неспешную беседу.

- Рассказывай, - предложил я ему первый, - как дела в поместье? Как наложницы?

- Мой царь, - он осторожно отпил вина из кубка, следом за мной, - всё просто отлично! От Его величества за эти месяцы прибыло столько ценностей и золота, что я распорядился начать строительство дома побольше, чтобы по прибытии Его величество ждало достойное жилище. Ну и девушек нужно обязательно отделить от всех остальных. Сейчас за них отвечает госпожа Исида.

- Что насчёт бараков? – поинтересовался я, отрывая от гусиной тушки лапу и вгрызаясь в неё, - я писал тебе строить трёхэтажные однотипные здания по моим рисункам.

- Как мой царь и просил, их я велел построить с наивысшим приоритетом, - кивнул он, сам накалывая на собственную золотую вилку кусочек мяса, - раненные, которые прибывали к нам с караванами, сейчас там содержатся в первых построенных бараках. Ещё сто остальных огромных длинных домов по проекту Его величества строятся позади дома и будут готовы для заселения.

- Отлично, молодец Рехмир, - порадовался я, что он правильно расставил приоритеты, - кстати на счёт дома, а на тебя не выходили фиванские семьи? Они обещали мне построить дворец за свои средства.

- Нет мой царь, - покачал он головой, - нас посещают только поставщики и купцы, из тех, у кого закупаю я необходимые вещи. Никто не предлагал мне другую помощь.

- Странно, - удивился я, поскольку говорил об этом тем представителям, с кем заключил контакт на поставку рабов, - ладно, вернётся Небуави, узнаем подробности.

- Что же насчёт наложниц Его величества, - тут он смутился, - то мне пришлось нанять десять служанок, обученных служить в таких необычных местах, иначе среди девушек часто возникали ссоры и даже драки за то, чьё внимание получит первым мой царь при возвращении.

- Как дела у Хумай? – с гулким стуком в сердце спросил я.

Рехмир спросил у меня.

- Можно я прикажу принести подарки от наложниц для Его величества?

- Да, давай, - помахал я рукой свободной от кубка.

Одна команда и вскоре его помощники показывали мне тонко сотканные одеяния для меня, а также набедренные повязки.

- Всё создано руками женщин моего царя, - с улыбкой сказал Рехмир, отпуская помощников, чтобы мы снова остались одни. Он достал из сундука красиво вышитый льняной шарф и протянул его мне.

- Это просила передать Его величеству Хумай, сказала, что слышала от царя такую просьбу.

Я точно помнил, что о таком ей говорил, поэтому освободив руки, с улыбкой принял его, прижав к щеке. Знакомый чуть слабый запах мгновенно напомнил мне о возлюбленной. С сожалением отняв его от себя, я вернул его Рехмиру, который аккуратно положил шарф обратно в сундук.

- Спасибо Рехмир, к сожалению, у меня тоже для тебя есть подарки, - я решил не откладывать в долгий ящик то, ради чего его сюда позвал.

- К сожалению, мой царь? – мгновенно насторожился он.

- Да, мои полководцы предали меня, - кивнул я, - польстившись на уговоры царя Хатшепсут, которая дала их родам землю. Я остался один, поэтому мне нужна твоя помощь.

- Мой царь, но я же не военный и никогда им не был, - у него затряслась нижняя губа, поскольку парень быстро сообразил, чем ему грозят подобные новости.

Я молча встал из-за стола, свистнул Бенермерута и тот сходив в дальний угол комнаты принёс мне две вещи, протянув мне сначала первую. Взяв пояс центуриона в руки, я сказал, обращаясь к Рехмиру.

- Встань.

Он обречённо и жалостливо на меня посмотрев, нехотя поднялся и подошёл ближе. Надев на него пояс, я застегнул его и затем приняв от Бенермерут жезл, который ранее принадлежал Иамунеджеху и вручил его Рехмиру.

- Теперь ты в армии, сынок, - не мог я не сказать сакральные слова и расшифровал их на египетском, поскольку глаза у Рехмира снова стали наполнятся слезами, но совершенно по другой причине, чем при нашей долгожданной сегодняшней встрече.

Глава 4

- Не бойся, в бой тебя никто не пошлёт, ты будешь заниматься почти тем же, чем и сейчас – обеспечением войска провиантом, водой и снаряжением, - успокоил его я, - есть несколько помощников, купцов, но можешь и сам привлекать себе столько людей, сколько потребуется. Эти два символа власти.

Я показал рукой на пояс и жезл.

- Дают тебе все полномочия. Если хоть кто-то хотя бы пикнет недовольно в твою сторону, приходи ко мне, я разберусь.

- Да мой царь, - обречённо попытался он упасть на колени передо мной.

- Эти атрибуты также позволяют тебе в моём присутствии не кланяться, а просто склонять голову, - поднял я его с колен, - ознакомься с приказами по войску. Ушедшие с военачальниками писцы оставили их все у Небсения. Кстати ещё одна твоя обязанность – нужно найти нам достойных писцов, которым можно верить. Лучше всего из знакомых лично тебе или твоему дяде.

- Слушаюсь мой царь, - наклонил он голову.

- Ты поел? – поинтересовался я у него и когда он кивнул, показал головой в сторону двери.

- Идём, я познакомлю тебя с помощниками, оставшимся от прошлых военачальников, которых ты тоже со временем заменишь на преданных лично себе, а также центурионами, которых я попрошу тебе помогать.

- Благодарю мой царь, - тяжело вздохнул он, - можно я тогда одного из своих помощников отошлю обратно в поместье? Нужно будет отдать распоряжения о дальнейшей стройке и делах, которые не должны встать в моё отсутствие.

- Рехмир, - я остановился и поманил его к себе рукой. Он осторожно подошёл ближе и я его крепко обнял, - ты мой ближайший друг, не запятнавший себя ничем плохим. Твоё слово - моё слово, поскольку я уверен, ты не будешь злоупотреблять им во зло мне. Делай то, что считаешь будет лучшим для дела, служа мне.

В глазах молодого парня снова показались слёзы.

- Я понял мой царь, - кивнул он, - постараюсь не подвести тебя.

- Вот и отлично! – я похлопал его по плечу и вывел во двор.

- Бенермерут, - обратился я к оставшемуся со мной воспитателю, после отъезда Меримаата, - пока мы пройдёмся, собери тех купцов, что поставляют нам провизию, а также глав семей музыкантов.

- Слушаюсь мой царь, - он сразу направился к колеснице и вскочив на неё, взялся за вожжи.

За управление второй встал я сам, показав Рехмиру встать рядом. Тот, не сильно привыкший к гибкому полу из кожаных ремешков, с трудом встал на него, вцепившись обеими руками в борта.

- Едем, познакомлю тебя с центурионами, - хмыкнул я, показав ему, как встать лучше, чтобы не свалиться по пути и вожжами хлопнул по крупам лошадей. Колесница медленно покатилась по улице, а позади нас тут же пристроилось двадцать легионеров охраны из моих личных двух сотен. Которые нужно сказать пахали за троих, во время вынужденного безделья войска. Если остальные подвергались муштре и изучению новых команд, то эти были вынуждены были заниматься ещё и силовой подготовкой, поскольку я помнил, что не все быстро умели взбираться на стены при штурме городов, а потому, весь тот комплекс из бега, подтягиваний, приседаний с грузами и остальными силовыми упражнениями, что делал я каждый день, достались и им. Вкупе с двойной порцией еды, которую теперь выдавали им, парни с каждой неделей становились всё более крепкими даже визуально, сильно теперь выделяясь своими габаритами среди остальных худощавых и поджарых легионеров, которых тренировали как раз наоборот больше в сторону выносливости.

Доезжая до каждого следующего дома или группы домов, где остановились центурионы, я знакомил Рехмира с каждым, приказывая помогать новому трибуну, который будет обеспечивать войско провиантом и снаряжением. Осознавая всю важность этого, воины заверяли, что безусловно, они окажут ему всю необходимую помощь.

На знакомства и представление Рехмира основным участникам, с кем ему придётся взаимодействовать ушёл целый день и в конце, я дал общий ужин, где вместе с ним, центурионами и Бенермерутом мы вместе немного попировали, параллельно я обозначил войску ближайшие цели, а также то, что дадим Рехмиру пару дней войти в курс дела и только после этого пойдём в следующий город. Разошлись мы уже глубоко за полночь, я оставил Рехмира в своей комнате и он лёжа на соседней кровати, тихо рассказывал мне о делах в поместье, пока я под его бубнёшь просто не отключился.

***

Утром я проснулся в отличном настроении. Ещё даже не открыв глаза, я понял, что оно отличное, поскольку спихнул большую часть проблемных забот на беднягу Рехмира. Самое хорошее в этом было то, что его не нужно было контролировать, особенно если ставишь прямые и простые задачи. Парень был самоорганизован, исполнителен и главное умён – три важных качества и все в одном человеке. Зевнув, я открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на соседнюю кровать, где он вчера спал. Она оказалась ожидаема пуста. Позвав Хопи, который с другими охранниками дежурил за дверью, я спросил, когда проснулся Рехмир, получив ответ, что с первыми лучами солнца, он умылся, позавтракал остатками оставшейся со вчерашнего пира еды и умчался с помощниками в неизвестном направлении.

Настроение от таких новостей стало подниматься её выше. Поэтому не торопясь, я позвал Бенермерута, он помог мне умыться, одеться. После пробежки и занятий ОФП, я снова ополоснулся и переодевшись, позавтракал вместе с ним. Мужчина, на которого после отъезда Меримаата свалилось вся работа по моему обслуживанию выглядел уставшим.

- Я попросил Рехмира найти мне писца, - озвучил я вслух, - он будет тебе помогать.

- Благодарю мой царь, - склонил он голову, - одному не просто, но я понимаю, почему мой царь не хочет привлекать чужих слуг к заботе о себе.

- Я доверяю только нескольким людям, - согласился я, - хочу, чтобы так осталось и дальше. Может у тебя среди родни есть те, кто может тебе помогать? Мы могли бы их устроить.

Воспитатель задумался.

- Если мой царь не против, мне нужно время подумать, - наконец ответил он.

- Конечно Бенермерут, конечно, - заверил его я отодвигая от себя поднос с едой.

- Фух, - я вытер лицо полотенцем, - поехали посмотрим, что успел за утро сделать Рехмир.

А успел он оказывается многое. Заменил троих поставщиков, сказав, что нашёл с купцов с лучшим предложением и ценой, разобрался в логистике припасов во время движения войска и сейчас обсуждал с центурионами, как им лучше будет получать продовольствие. В общем я уже и забыл, как эффективно и главное быстро, он может работать и вникать во всё новое.

Стоя на колеснице, я с умилением смотрел, как преображался он, когда меня не было рядом. Плечи расправлены, взгляд свысока, спокойный и уверенный голос, так что все просто летали, а не бегали, на кого он обращал взор, а золотой жезл в его руке вкупе с поясом центуриона только добавляли ему авторитета.

- Будущий визирь, - с гордостью сказал я, обращаясь к Бенермеруту.

Тот склонил голову.

- Его величество вправе будет это решать…

Он дальше замолчал, но я и так это понял.

- Когда стану полновластным царём Бенермерут, разумеется, - ещё тише закончил я.

Мужчина остро посмотрел на меня и кивнул.

Тут нас заметили центурионы и развернувшись подошли ближе. Рехмир несмело мне улыбнулся, когда я поприветствовал его и поинтересовался, как идут дела у нашего нового трибуна.

- Утром я поговорил с Небсением, знаю размер казны, исходя из этого мой царь и планирую обеспечение огромного войска, - ответил он, склонив голову, - эти новые монеты Его величества, просто чудо! Легко и просто рассчитываться за любые объёмы! К тому же золото все берут с огромным удовольствием!

- Главное не забудь, что с теми, кто их будет потом сминать, мы не будем иметь дел, - напомнил ему я.

- Конечно мой царь, - поклонился по старой привычке он, - я помню это.

- Что там с музыкантами?

- Я уже поговорил с главами семейств, сопровождающих войско по городам, - ответил он, - они предложили вариант, что закупать вино и хлеб будут они сами, от нас лишь оплата. Я согласился, если качество не будет снижено, поэтому уже к обеду они принесут свои варианты.

На моём лице сама собой растянулась улыбка. Работа с Рехмиром была одним удовольствием.

- И да, мой царь, я отправил гонца в Фивы, к дяде, - вспомнил он, - есть на примете хороший парень в твои личные писцы, хочу чтобы дядя подтвердил верность Его величеству и заодно переговорил с его семьёй.

Стоявшие рядом центурионы так же, как и я охреневали от его активности и той кучи дел, какую он успел совершить за утро, пока нормальные люди ещё спали.

- Отлично трибун, - я постарался снова вернуть на лицо спокойное выражение, - не буду тебе больше мешать.

- Мой царь, - склонил он голову, вслед за ним это движение повторили центурионы и я поехал обратно к дому, с полным осознанием того, что с его присутствием рядом, мне в общем-то и не нужны будут другие военачальники, буду взаимодействовать напрямую с центурионами и им самим. Вот только осталась всего одна задача, которую нужно было решить. Рехмир для неё не годился, поскольку она относилась напрямую к военному делу.

- Слушай Бенермерут, поспрашивай пожалуйста у легионеров, - обратился я к человеку, стоявшему рядом со мной на колеснице, - может кто знает, как найти того смышлёного предводителя работорговцев? Неси кажется его звали.

- Мой царь, не нужно даже спрашивать, - хмыкнул тот, - Его величество же ещё в походе приказал мне за ним присматривать, так что я перед расставанием поговорил с ним и узнал, где они планируют быть после той работы.

- Да? – удивился я, - и где же?

- В одном из следующих городов, который будет у нас на пути – Абидосе, - с лёгкой улыбкой ответил он.

- Чудесно Бенермерут, - я улыбнулся вслед за ним, - отправь гонца к нему, чтобы он выступил нам навстречу с теми людьми, что ему лично преданы. У меня будет для него предложение.

- Да мой царь, конечно, - склонил голову Бенермерут.

***

Рехмир оправдывая возложенные на него надежды, разобрался в поставках, логистике, а также учёте за три дня, после чего сказал мне, что мы можем выступать, чтобы он потренировался ещё и в походе над этим. Я, счастливый оттого, что обеспечение войск переложил целиком на него, тут же согласился и уже следующим утром после разговора, легионы выступили из города, оставляя его погрязшим в грязи, человеческих испражнениях и пьянстве, зато со счастливым народом, которому ещё только предстояло протрезветь и понять, что халява с бесплатной едой и вином закончилась.

Поскольку Меримаата больше рядом не было, я сам теперь правил колесницей, я стоявший рядом Рехмир пытался сделать сразу две вещи: не свалиться с неё и рассказывать мне о нововведениях, которыми он упростил себе и войску жизнь.

- Мой царь, - воодушевлённо вещал он, - это оказалось куда проще, чем управлять большим поместьем, особенно когда у тебя под рукой вооружённые люди. Одно моё слово и сотня хмурых легионеров с оружием меняют к тебе отношение любого человека!

Я рассмеялся от его последних слов.

- Ты ещё увидишь Рехмир, на что способны двадцать тысяч хмурых солдат с оружием, - уточнил я, показывая на войско, которое вытекало из города, сразу перестраиваясь в походные колонны.

- Я впервые вижу в одном месте столько много воинов, - признался он, - и даже моему непосвящённому взгляду видно, что они грозная сила, мой царь.

- Это так Рехмир, - согласился я с гордостью смотря на своё творение, - а станет войско ещё сильнее, как только пройдёт модернизацию.

- Что хочет сделать мой царь? – спросил он и мгновенно смутился, - если это конечно не секрет.

- Не от тебя мой друг, - улыбнулся я, - фиванские семьи готовят мне новое снаряжение и оружие, оно усилит мою армию.

На его лоб набежали морщины.

- Что такое? Чего ты морщиться? – поинтересовался я.

- А сколько оружия собирался сделать мой царь? – осторожно поинтересовался он.

- На всё войско, а что? – начал беспокоиться уже я.

- Мой царь, я могу конечно многого не знать, но это огромное количество материала и тем более задействованных ремесленников, - задумчиво сказал он, - это сильно бы поменяло текущий рынок и распределение цен на услуги ремесленников. Однако я не помню, чтобы что-то подобное было в столице или её окрестностях. Наоборот, с огромным потоком рабов на рынки, цены на услуги ремесленников только снижаются.

Тут моё настроение стало портиться, особенно потому, что это было вторым звоночком, после того, что мой дворец никто не собирался из моих фиванских партнёров строить. Повернувшись, я позвал Бенермерута. Когда тот подъехал, я приказал ему.

- С гонцами и колесницами у нас конечно последнее время негусто, но съезди пожалуйста в Фивы, узнай у Усерамона, был ли за эти месяцы спрос на дерево, кожу, ткань в больших количествах, а также привлекались ли рода ремесленников к большим заказам.

Бенермерут склонил голову и развернул свою колесницу.

- Хопи, пошли с ним десяток, - показал я рукой на воспитателя.

Центурион махнул рукой и от моего охранения отделилось нужное количество, занимая место за его колесницей. Бенермерут поблагодарил меня за заботу поклоном и повернувшись, направил свой транспорт в сторону столицы, которую мы пропустили в своём походе по египетским городам.

Глава 5

В следующем городе нас ждали три тысячи нубийских наёмников, которых нанял номарх, чтобы не допустить нас в столицу его нома, но правда, едва наминки увидели огромные колонны, уходящие за горизонт, как тут же исчезли из нашего поля зрения, даже не вернув свой гонорар нанимателю. Так что в город мы вступали, как и обычно, под проклятия жрецов, вопли ненависти тех богатых семейств, у которых мы отжимали дома и крики радости от простых жителей, которые уже находились под градусом, готовясь к празднованию. Причём они так хорошо готовились, что везде виднелись запряжённые повозки с осликами, с пустыми ёмкостями под зерно. В город приехали не только горожане и крестьяне, но и купцы, которые собирались хорошо нажиться на открытии зернохранилищ.

Мне достался дом самого номарха, которого вместе с семьёй попросили пожить где-то ещё, а Рехмир распоряжался его слугами и рабами, которых приказал оставить в доме. И хотя из-за этого мне пришлось удвоить охрану, но всё равно наконец было кому выбрить меня наголо и почистить. Чем я с удовольствием и занялся, посвятив всем косметическим процедурам целый вечер.

Утром Хопи сообщил, что встречи со мной ищет номарх в сопровождении свиты и меджаев.

- Пригласи его, только одного, - распорядился я, садясь завтракать в одиночестве. Рехмир снова куда-то умчался, Бенермерут отсутствовал, поэтому только охрана и Хопи были моими молчаливыми спутниками.

Внизу раздался шум. Еду мне приносили ту же, что и всем легионерам. Опасаясь отравления в отсутствии Бенермерута, я отказался есть то, что готовили слуги в этом доме, и довольствовался лепёшками, мясом и вином. Не совсем вкусно, зато безопасно.

Шум продолжился, затем дверь открылась и с заломанными назад руками, Хопи и ещё один мой телохранитель, занесли внутрь незнакомого мне человека в ещё недавно хорошей одежде, а теперь почему-то окровавленной и опустили его на колени, встав рядом.

- Что случилось? – спокойно поинтересовался я.

- Господин номарх отказался посетить Его величество в одиночестве, - пожал плечами Хопи, а я решил, что нужно будет уточнить позже у центуриона этот момент, а то как-то некрасиво получилось.

- Почему? – я обратился к утирающему кровь из разбитого носа и губ владетеля нома.

- Я не думал, что Его величество так сильно хочет меня видеть, - ответил тот с тщательно скрываемым гневом в голосе.

- Я? Вовсе нет, - удивился я, - ты сам пришёл ко мне. Если нам не о чем говорить, то прости, я собрался завтракать.

- Это мой дом Твоё величество, - напомнил он мне, - Его величество Хатшепсут немедленно будет поставлено в известность об этом произволе.

- Ой, да ради всех богов, - отмахнулся я от него, - можешь хоть прямо сейчас гонца отправлять.

- Хопи, выведи номарха, только вежливо в этот раз, - попросил я своего центуриона.

- Твоё величество, я бы хотел поговорить, - быстро ответил сидящий на коленях и пробурчал, - раз уж всё равно тут.

- Говори, - я не позволил ему встать, вместо этого потянулся и отломил кусок лепёшки, отрезал от холодного мяса кусок, положил его сверху на хлеб и стал есть, запивая кислым вином.

- Мне будет позволено встать? – пробурчал он.

- Если я этого не сказал, то очевидно, что нет, - проговорил я, лишь на секунду перестав жевать.

В его голове видимо происходило переосмысление всего, с чем он пришёл изначально ко мне и неожиданно он предложил.

- Мы можем с Его величеством договориться, чтобы его войско покинуло город?

- Нет, - я пожал плечами, - благодарный народ Египта должен узнать о походе своего царя в земли нехси и то, как он героически всех победил.

- Его величеству не нужно золото? – хмуро поинтересовался он, - тогда может быть его интересуют рабы? Наложницы?

- Те самые рабы и наложницы, которые поступили на рынки благодаря мне? – я заломил бровь и он понял, что говорит ерунду.

В комнате воцарилось молчание, прерываемое изредка моим чавканьем.

- Почему мой царь не хочет, чтобы мои слуги приготовили ему нормальную еду? – неожиданно спросил он.

- Ну, если её перед этим будут пробовать твои дети и ты сам, то я не против, - ответил я, запивая последний кусок и отодвигая от себя остатки пищи.

- Его величество разрешит на этих условиях вернуться в дом мне и моей семье?

Я удивившись, задумался. Не дом, а самый настоящий небольшой дворец был способен вместить не только меня с моей охраной.

- Ладно, возвращайся, только в те комнаты, что не рядом с моей и комнатами охраны, - разрешил я, подняв взгляд на Хопи, который кивнул, принимая приказ.

- Благодарю Его величество за щедрость, - язвительно ответил он и затем вставая, лишь наклонил голову, покидая комнату.

Когда Хопи вернулся, я поинтересовался у него тем, что не стал оглашать в присутствии номарха.

- Зачем ты его унизил? Я не приказывал так с ним поступить.

- Номарх, мой царь, прилюдно негативно высказался о Его величестве, - спокойно ответил тот.

- Что он сказал? – нахмурился я.

- Мои губы страшатся произнести такое вслух мой царь, - скривился он.

- Хопи, не заставляй меня повторять.

- Бесполезный царь не имеет права занимать дом номарха, - нехотя ответил он.

- Бесполезный…, - я покатал во рту это слово, - не кажется тебе, что как-то неосмотрительно произносить такое, если у этого бесполезного царя под рукой большое войско?

- Показалось мой царь, - кивнул он, - именно поэтому он и предстал перед Его величеством в том виде, в каком предстал.

Я хмыкнул. Хопи был прав, ругать его было не за что.

- Молодец, - кивнул я, - теперь он и его приближённые точно будут следить за языком, особенно если рядом находятся легионеры.

Центурион склонил голову и занял своё место в углу.

- Рехмира не видел?

- Общается в какими-то купцами, - ответил он, - прибыли из Фив, судя по говору и норову.

- Интересно какие новости он нам принесёт, - заинтересовался я.

- Позвать его мой царь? – поинтересовался он.

- Пошли кого-нибудь, пусть он заглянет, когда освободится, это не срочно, - добавил я.

Хопи отправил одного из охраны и вскоре Рехмир был в комнате, даже запыхавшись.

- Мой друг, - скривился я, - я же сказал, что это не срочно, я не хотел тебя отвлекать.

- Мой царь, новости, которые я получил от тех купцов, с которыми раньше имел дела в обеспечении продовольствием поместья заслуживают того, чтобы их услышал царь как можно скорее, - быстрой скороговоркой проговорил он.

- Говори.

- Мой царь помнит наш разговор о том, что ремесленникам не поступало больших заказов? – поинтересовался он и когда я кивнул, предчувствуя неладное, он продолжил.

- Мои знакомые подтвердили это, а также то, что никаких больших закупок материалов, которые могли вызвать колебание цен на рынке также не было.

Я стиснул зубы.

- Судя по твоему лицу, это не все плохие новости на сегодня.

- К сожалению да, мой царь, - повинился он, - есть известия, что царь Хатшепсут получила от четырёх богатейших фиванских семейств большие дары в золоте, невольниках и драгоценностях. Также большие подношения получил от них храм Амона.

В тишине комнаты послышался скрип моих зубов. Информация конечно была ещё непроверенная, доверять ей сто процентов не стоило, но зато она давала ответы на некоторые интересующие меня вопросы.

- Что ещё рассказали твои знакомые? – держа себя в руках, поинтересовался я.

- Очень много глав семейств, которые не участвовали в сделке с Его величеством хотели бы получить такие же привилегии, - грустно ответил он.

- С этим ко мне уже приходил твой дядя, - ответил я, - и после сегодняшних новостей я склонен их не принимать.

- Его величество хочет сам этим заняться? – спросил он, - это прибыльное, но очень хлопотное дело.

- Кто ещё занимается невольниками? – поинтересовался я, - с кем ни за что не станет говорить ни Хатшепсут, ни купцы, ни жрецы.

- Финикийцы и …, - тут лицо Рехмира перекосило и он даже от отвращения сплюнул на пол, - проклятые иудеи.

- Иудеи? – в моей памяти быстро прокрутилось всё, что я знал о Библии и Христе, - а они уже ушли из Египта?

- Да мой царь, ещё при царе Яхмосе, их вместе с гиксосами-завоевателями прогнали прочь из Египта, - ответил он, снова скривившись в гримасе отвращения.

- Если ты так их ненавидишь, то значит кто-то всё же остался? – поинтересовался я.

- Проклятые ростовщики и торгаши мой царь, - согласился он, - но их так все ненавидят, что только совсем отчаявшиеся возьмут у них в долг.

На моём лице расплылась улыбка, от которой он вздрогнул.

- Найди мне их, я хочу поговорить с ними, - попросил я его.

- Нет мой царь! – оскорблено воскликнул он, - эти шакалы недостойны даже дышать рядом с моим царём!

- Рехмир, найти мне самых известных иудейских торговцев, - настойчиво попросил я, - если с ними никто не хочет иметь дел, для меня это просто прекрасно.

- Хорошо мой царь, - было видно, как ему неприятно даже само упоминание названия этой национальности, а это значило, что если и другие были о них такого же мнения, то для моих планов они могли точно пригодиться.

Рехмир ушёл, а вечером прибыл номарх вместе со своей семьёй и был ужин, на котором и правда он с женой и детьми, пробовали еду, которую затем подавали мне. Особого разговора у нас не задалось, так обговорили текущие новости вот и всё, сразу после него разойдясь по своим помещениям.

***

Через четыре дня вернулся Бенермерут, вместе с Небуави. Первый виделся с визирем и подтвердил, что никаких больших закупок не велось, заказов ремесленником не поступало, а в остальном визирь подтвердил то, что всё похоже на то, что меня кинули. Главы озолотившихся на продаже рабов фиванских семейств, после окончания моего похода и прекращения поставки рабов быстро поменяли сторону и купили благословение от царя Хатшепсут и жрецов Амона, не собираясь выполнять обещания, ранее данные мне. И плевать они хотели на подписанный перед лицом богов контракт. Хатшепсут заверила их, что слово данное такому нечестивцу как мне, забывшему о богах, ничего не стоит. Поэтому они могут принести богатые жертвы ей, в храм Амона и на этом всё, никаких претензий богов к ним не будет. Что они с удовольствием тут же и сделали.

Бенермерут смущаясь, сказал также мне, что Усерамон рассказал ему о моём желании наградить его, поэтому после долгих раздумий и размышлений, воспитатель остановился на небольшом поместье для своей семьи. Бумагу на владение им Усерамон передал с ним и мне оставалось лишь недовольно нахмуриться на то, что Усерамон лишал меня делать подарки от своего имени, а потому перевручил Бенермеруту дарственную на поместье, которую он отдал мне секунду назад.

- Тебе нужно время? Чтобы всё там наладить? – спросил я его, видя, как тот снова мнётся.

- Да мой царь, - он упал на колени, - но я понимаю, что не могу оставить Твоё величество сейчас, когда от него ушли все.

- Сколько тебе нужно времени на это? – спросил я, хмуро посмотрев на него. Я отлично понимал, что сам обещал ему царский подарок, так что не время было высказывать своё недовольство, как бы мне этого не хотелось.

- Не больше двух-трёх месяцев мой царь, - склонил он голову.

- Хорошо, бери повозку, охрану у Хопи, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось по дороге, - распорядился я.

- Мой царь! – на его глазах показались слёзы благодарности, но я отмахнулся.

- Я обещал Бенермерут, что за спасение жизни награжу тебя, поэтому бери свою награду и вступай в права. Пару месяцев я без тебя точно продержусь.

Мужчина поднялся на ноги и низко мне поклонился.

- Подойди к Небсению, скажи я распорядился дать тебе сто шетит на дорогу, - сказал я, когда он выходил из комнаты. Бенермерут ещё больше стал благодарить и наконец вышел, оставляя меня одного с охраной.

Я почесал нос, как-то внезапно вокруг меня не осталось никого из тех, с кем я пошёл в этот поход.

- «Никого, кроме своей армии, - хмыкнул я про себя, - а уж с остальным, я как-нибудь разберусь».

Закончив разговор с Бенермерутом, поскольку со жрецом он предстоял более длительным, я велел позвать Небуави. Когда тот вошёл, низко кланяясь мне, то я с каменным выражением на лице, пригласил его встать рядом со мной.

- Приветствую тебя Небуави, - обратился я к нему, - каков был твой путь? Не чинили тебе обид? Что сделал ты из того, что я велел?

- Мой царь, - низко поклонился он, - позволь говорить по порядку.

Я жестом руки показал, что да.

- С уважаемым господином Бенермерутом мы разговаривали по пути сюда и мой царь уже наверняка получил известия о том, что те люди, которые притворялись моими друзьями, оказались стервятниками и предали не только моё доверие, но и доверие моего царя, - пафосно начал он.

- Небуави, уменьши количество витиеватых оборотов в своей речи, - приказал я, - у меня не то настроение сейчас, чтобы слышать длинные словоизлияния.

До него тут же это дошло, чем наверняка помогло выражение на моём лице.

- Проклятые предатели не пустили меня даже на порог своих домов, мой царь, - жалобно сказал он, - велели слугам бросить мне чёрствый хлеб, словно я какой-то нищий попрошайка.

- Хорошо, - кивнул я, - что насчёт основного дела?

- Здесь всё гораздо лучше Твоё величество, - обрадовался он смене темы, - третий жрец Амона согласился вместе с главой канцелярии смягчить слова в молитвах, с которыми будут обращаться к пастве жрецы в других номах, кроме фиванского. Когда я уезжал от них, они уже начали рассылать правленые версии в другие храмы Амона.

Он достал из объёмной сумки свиток и зачитал его. Я согласился, что да, в таком виде это уже более обтекаемо и может трактоваться, как угодно.

- Что я им буду за это должен?

- Дары стоимостью десять тысяч шетит, - ответил он, - мой царь планировал посетить Абидос, рядом есть небольшой храм Амона. Жрецы сказали, что будут ждать Его величество там, если он конечно хочет, чтобы это послание разошлось в остальные храмы, вместе с принесёнными царём дарами.

- Какие дали гарантии? – поинтересовался я, - а то я уже один договор заключил благодаря тебе.

- Понимая это я лично составил его, мой царь, - смутившись, поклонился Небуави, протягивая мне следующий свиток, доставая его и сумки, - если содержимое станет известно верховному жрецу Хапусенебу, им несдобровать.

- То есть предлагаешь пойти на сделку с ними?

- Не мне советовать Его величеству, что делать, - смутился он.

- Но…, - продолжил я за него.

- Но я бы дал совет моему царю потратить золото на эти цели, - закончил он, - сумма большая, но для налаживания сотрудничества со жрецами Амона в остальных номах это будет правильно.

- Ты сам знаешь, что фиванские семьи преподнесли богатые дары Амону, - заметил я, - зачем им что-то брать от меня?

- Третий жрец и глава канцелярии мой царь, не те должности, до которых дойдут все подарки, - хитро улыбнулся он, - боюсь всё лучшее достанется только верховному жрецу и тем людям, которым он благоволит. Третий жрец не входит в их число.

- Что же, сумма и правда большая для обычного человека, но не для царя, - согласился я с ним, - я дам распоряжение, когда мы прибудем в Абидос.

- Что они попросили лично для себя?

- По пять тысяч шетит на каждого мой царь, - ответил жрец, - этими деньгами Его величество купит уже их личную лояльность к себе.

- Думаешь это стоит таких денег? – хмуро поинтересовался я.

- Как решит мой царь, - склонился он, - я не могу советовать Его величеству в этом вопросе.

- Ладно, отдадим им деньги, - решил я, - посмотрим будет ли польза, если что страховка всегда есть.

- Благодарю моего царя за мудрость выбора, - поклонился он, - тем более, что это не всё, с чем я к нему прибыл.

- Да? – удивился я, - давай, порадуй меня хорошими новостями.

- Так надолго в пути я задержался потому, что советовался с главой своего Рода, мой царь, - Небуави хитро улыбнулся, - если Его величество преподнесёт достаточно даров Осирису, то он готов будет начать строительство нового храма.

- Сколько? – бросил я, ожидая услышать огромную сумму в ответ и не ошибся.

- Слишком много, - покачал я головой. Золото у меня конечно было, но влезать в очередную мутную схему не хотелось, пока все вокруг меня только наяб…и, поэтому ввязываться в долгострой с непонятными перспективами было глупо.

- Род готов будет внести половину от этой суммы, - тихо сказал Небуави, - если мой царь подтвердит во всеуслышание права моего рода на владение 8-м номом.

- Что, так сильно вас Сененмут прижучил? – сразу понял я причины такого щедрого предложения.

Небуави с расстроенным лицом поклонился.

- Нам дали сезон на то, чтобы продать должность правителя нома и верховного жреца, - тихо ответил он.

- Тогда мы поговорим об этом лично с главой твоего рода, когда прибудем в город, - после небольшого раздумья, решил я. Теперь осторожность была моим вторым именем, прежде чем начинать разбрасываться золотом, нужно было узнать больше, благо Абидос был следующим городом в нашем путешествии.

- Всё будет так, как повелит мой царь, - Небуави низко поклонился.

- Это все новости у тебя?

- Боюсь мой царь, что нет, скорее всего фиванские семьи приостановят выплаты по вашему контракту, на обеспечение войска.

- Это было ожидаемо, - я пожал плечами, - хорошо, что сильно ни на что не повлияет. Выплаты были разбиты на три части, первую они отдали сразу, вторую после захвата мной царства, а вот третью, последнюю да, могут не отдавать, но она самая меньшая из всех трёх и не так сильно ударит по мне, как если бы они не заплатили сразу.

- Мой царь был мудр, когда заключал эту сделку, - жрец мне низко поклонился.

Я же, оставаясь внешне спокойным, думал, что все вокруг от безнаказанности, слишком уж чувствуют себя расслабленно и настало время напрячь их. А для этого был только один действенный способ.

- Достань письменные принадлежности и листок папируса, - распорядился я, а когда он это выполнил, я попросил его написать на нём всего два слова. Удивлённый жрец всё сделал и я отпустил его, велев узнать, не уехал ли ещё Бенермерут. Оказалось что нет, он как раз собирал вещи.

Мужчина вошёл ко мне, вопросительно посмотрев, явно не понимая зачем я его снова вызвал, мы ведь всё обговорили буквально час назад. Свернув лист со словами «я согласен» и положив его в непромокаемый тубус, я протянув его Бенермеруту.

- Отдать визирю, мой царь? – взял он его в руки.

- Да, - кивнул я, - всё равно с ним увидитесь. На этом всё, не буду тебя больше задерживать.

Когда воспитатель ушёл, я задумался, правильно ли сейчас поступил. Мысли разделились на две части, те что были против убийства Нефруры, говорили, что так нельзя делать. Вот только сегодня их было значительно меньше по сравнению с тем временем, когда Усерамон впервые заикнулся о заговоре против Хатшепсут. Все эти кидки от купцов, жрецов и семей были только по одной причине – царь Менхеперра не имел реальной власти. Даже имея армию, я ничего не мог сделать против царя Хатшепсут, которая всё это покрывала. Нет, конечно я мог развернуть армию и направить её на Фивы, но вот разбираться после того, как я захвачу трон с кучей заговоров и локальных восстаний номархов по всему Египту, что-то не сильно хотелось. Да и в целом это было бы как-то нечестно по отношению к самой Хатшепсут, которая как я уже неоднократно это убеждался, была хорошим царём. Поэтому я и выбрал путь устранения её дочери и потом постепенное оттеснение сначала её людей от власти, а потом и её самой. Почему-то этот путь мне виделся менее кровавым, чем первый. Я менял жизнь принцессы в обмен на спокойствие в царстве двух земель.