Фарамия. Шаг в Глубину

Пролог

Если очень хочется куда-то уйти, взвесь степень своего желания, ведь надпись "выход" может засветиться над дверью, за которой скрывается пропасть.

***

Сколько раз за жизнь каждый допускает мысль, чтобы сдаться? Что жизнь не заслуживает того, чтобы за нее бороться?

***

Застывала тягучая смола, образуя солнечные слёзы, исчезали реки, уходило море, уступая прочно завоеванную территорию земле. А где-то среди миров одна из сущностей продолжала проходить квест, чтобы перейти в вечность.

Говорят, космос всё слышит. И надо лишь правильно пожелать, чтобы самые заветные мечты сбылись. А если жизнь до отчаяния однообразна, скучна и в ней нет надежды на свет?

Эти мысли и привели меня в итоге туда, куда приходить не следовало. Однако я уже здесь, уже успела по-новому оценить значение слов безнадёжность и безысходность. Однако в начале была он, мысленный посыл в космос.

Я сидела на кухне съемной квартиры и переживала свои накопившиеся неудачи. Нехватку денег, узколобость и недальновидность работодателей, конфликт отцов и детей и до кучи - ссору с подругой. Слезы полились рекой. Всхлипывания разрывали собственное сердце, раз уж рядом запасных не наблюдалось. Кровью исходила моя душа, требуя выхода и перемен. И космос услышал. НЛО не прислал, портал тоже не открыл, но и такое своеобразное решение имело место на существование где-то в нашей реальности - меня просто шибануло током в момент, когда я, захлебываясь слезами, доставала из морозилки ведёрко с мороженым, а второй рукой брызгала себе в лицо водой из-под крана. Годы идут, всё меняется, и лишь неисправная проводка в старых хрущёвках - островок стабильности в нашей жизни. Так я умерла.

Очнулась в черноте. Правда, не в космосе. Я помнила в этот момент абсолютно всё. И говоря обо всём, имею в виду не последние минуты бездарно прожитой жизни. Кстати, 58 по счету, в которой я в очередной раз должна была попытаться стать счастливее. Да, именно такая странная миссия была поручена моей сущности на этом витке развития. Просто научиться быть счастливой, самодостаточной, довольной своей жизнью и своими решениями, достигнуть гармонии с собой. Звучит максимально просто, но оказывается, я раз за разом проваливала задачу, разочаровываясь в профессиях, партнёрах, жизненных целях и в конечном счёте - в себе, ведь именно мои решения приводили меня туда, где я оказывалась.

Сейчас, следуя в никуда в темноте, я видела, насколько легко было всё изменить, осознавала, как можно было получить удовлетворение и от работы, и от общения с окружающими. Понимала, что эти проблемы равны всего лишь третьему уровню сложности, что в нашей модели так называемых испытаний-миссий для сущностей приравнивалось к уровню детского сада. Представьте: вам, существу с огромными знаниями и опытом, предлагают сложить пазл из восьми деталей. Смешно? Вот когда я находилась в этом промежуточном состоянии парящей души, мне тоже было смешно, но всё больше грустно, ведь именно я была той самой опытной и знающей сущностью, которая не могла выполнить задание для дошколят. Сколько ещё перерождений потребуется, чтобы перейти на новый этап? А ведь каждая неудача усугубляет уровень сложности для поиска гармонии. В 59 жизни я еще при рождении буду поставлена в непростые условия для достижения состояния счастья. Кто говорил о девяти кругах ада? Оптимистичные фантазёры. Этих кругов столько, сколько вы сами можете себе позволить.

К сожалению, все свои ошибки я видела лишь в переходном состоянии. При этом я знала условия «игры» и понимала, что следующее перерождение станет непростым. Вероятно, и путь начнется непросто. Если бы я так не упивалась саможалостью в прошлый раз, следующая загрузка была бы более щадящей, но я слишком расклеилась, не боролась, не прошла даже десятой части испытаний, отмерянных этим этапом развития. Поэтому в следующей жизни будет еще тяжелее. Жизнь Золушки в сравнении с тем, что меня ожидает, покажется сказкой. Подумаешь, мачеха не любила, главное – не била! Вот такие бескомпромиссные алгоритмы - не можешь справиться, терпи, будет лишь хуже. И выйти из этой спирали невозможно, пока не завершишь задание.

Я уже говорила, что фантазия жителей моего последнего мира об описании ада была восхитительно добродушной? Я тяжело вздохнула и направилась на выход. Сколько не оттягивай, а миссию проходить надо, поэтому направляю посыл высшему разуму и привет, следующая жизнь! Открываю глаза, сканирую пространство - на этот раз мир магии. Отец кажется не слишком довольным моим рождением. Ах да, моя мать не благородная в отличии от него и, кажется, даже не жена ему. Что ж, никто и не обещал, что будет легко. Я делаю первый крик и забываю, зачем сюда попала. Как и десятки раз до этого.

Глава 1

- Фара, тебя матушка везде ищет, - сообщил соседский мальчик, пробегая мимо нашего укрытия. Ненавижу, когда меня так называют. Короткое имя, словно кличка, привязалась ко мне благодаря отцу. Он первым стал меня так звать и, заметив, что мне не понравилось, закрепился в своём мнении, что это самое подходящее для меня прозвище. С отцом отношения у меня были сложные. Он вроде меня и любил, но не упускал случая посмеяться и даже поддеть. Ему это нехитрое развлечение изрядно скрашивало серые будни между сбором урожая и началом посевного сезона. Вермир (отец) был сравнительно небольшим землевладельцем со своей пашней в пару сотен колен, фруктовыми садами, засаженными одуряюще вкусными сортами лежвики зеленобокой, и закрытой территорией, на которой он с братом и дядей выращивали ползучий вьюн, из листьев и кореньев которого женщины нашего семейства готовили вкусную пахучую настойку. Отец редко уделял мне внимание, все-таки основным наследником был брат, которому папа и посвящал своё время, но моими успехами он тоже мог бы гордиться. Если бы они, эти успехи, были. К сожалению, порадовать его мне было нечем. Я не слишком прилежно училась у наставников, без желания помогала матери и тётке, не любила готовить, шить, стирать и многое другое. Наверное, проще и быстрее сказать, что же я любила. Из того что мне дозволялось, немногое: экспериментировать с рецептурой настоек, когда этого никто не видел, и дрессировать собак для охраны территории. Последнее увлечение никого не радовало, но заметив как-то раз, что мне это нравится, и у меня это получается, отец отправил меня на псарню в помощники. Правда, и здесь я отличилась: украла из последнего помёта одного щенка и дрессировала отдельно, скрывая ото всех. Знала, попадёт, что скрыла рождение ещё одного щенка. И попало, но отбирать было поздно - для продажи переросток, для охраны уже был слишком привязан ко мне и избалован мною же. - И ведь забрала лучшего! Мы его крену Прадо обещали, а она выкрала! - Ругалась мать. Как она могла именно моего щенка пообещать, я не уточняла. Навыком пророчества мама не обладала, с животными общаться не умела, поэтому о качестве и количестве будущего приплода знать не могла. В отличие от меня. А я случайно узнала - подслушала разговор того самого крена Прадо с нашим псарем. Он требовал позвать его, как сучка облегчится, чтобы он выбрал себе пса. Ни-чего более не добавил и уехал, заручившись обещанием не только псаря, но и отца. Я уже знала, что управляющий землями нашего края владеет даром общения с животными и видит их ауры, болезни, умеет приручать и подавлять, поэтому разговор запомнила, и псаря, как роды у Ящуры начались, не разбудила сразу. Щенят приняла, трёх оставила, одного, бело-шоколадного красавца, утащила в своё укрытие - склад для зерна, который второй сезон пустовал, потому что семья сильно увлеклась выращиваем ползуна и приготовлением настоек. И сегодня я улучила минутку, ладно час, а может и больше. Увлеклась, задержалась, развлекая не столько подросшего Габора, сколько себя. Полугодовалый щенок уже не нуждался в укрытии, но так как псарь нас до сих пор не простил, меня на двор не пускали, а Габора там не приняли. Да мы с ним и не рвались. У меня было на кого направить заботу и терпение, а он вообще был не в курсе, потерял он что-то или приобрёл. Пёс просто жил, но жил неплохо. Во всяком случае кормила я его лучше, чем прислуга собак на хозяйском дворе. Обычно собак учили только агрессивно реагировать на чужаков, отличать команды «стоп», «нельзя», «вперёд», «разрешаю», «атака», «защита», но с Габором мы позволили себе похулиганить. Он знал и основные, но я выдумала и дополнительные: «грустно», «вместе», «за мной», «уши», «прячься». Большинство из них появилось из необходимости. Вначале было «прячься». Потом «за мной». Часто мне случалось «грустно», и Габор садился рядом, обязательно максимально близко, придавливая лапами мои ступни, и клал мне голову на плечо. Вздыхал. Последнее было его собственной инициативой, потому что я часто грустила от того, что забывала захватить ему еду. Поэтому грустили мы оба и достаточно искренне. Команда «уши» родилась спонтанно. Очень меня рассмешили однажды его дергающиеся в поисках источника звука шикарные висящие шоколадные лопушки, и я постепенно научила двигать ими сознательно. Габор всё схватывал на лету. И очень любил повторять любые движения, совершая их «вместе». - Опять зовёт, - загрустила я. - Есть же у неё любимый сын, не менее любимая младшенькая пусенька Лерна. А зовёт меня! Не хочу я всю жизнь помогать, учиться тоже не хочу. И, понимаешь какое дело, я и работать не хочу. Ни в саду, ни на пашне. Никчёмная совсем, да? Пёс без команды сел рядом, положил на моё плечо голову и вздохнул. Мы смотрели из открытой двери склада на высокие серо-зелёные горы и жёлтые поля, раскинувшиеся в долине у предножья. Хороший мне сарай достался, с точки зрения эстетики. Грустить здесь было красиво. Я ещё немножко погрустила, потрепала пса по длинной лохматой шерсти, прикрывающей на голове почти полностью глаза, наказала ждать меня и сильно не шалить и пошла домой. Дом у нас был большой. Фундамент каменный удерживал три этажа с надстроенными по желанию матушки башенками. Как у аристократов. Правда, в маме родовитой крови не было, а башню хотелось. Отец не отказал, и вот наше жилище венчали башенки над спальнями мамы и моей младшей сестры. Может, и мне бы построили, да я не просила. Увидев меня, мама едва заметно поморщилась: - Как всегда пахнет псиной. Как всегда грязная, как всегда где-то шатается! Я же предупреждала, что после обеда приедут наши добрые друзья с сыном! Быстро подготовься к ужину! Крена Ласси, её супруг крен Вальтерос и их 18-летний сын Багратин прибыли ближе к закату. Я, несмотря на наказ матери, сначала сбегала покормила собаку, потом обтерлась влажными полотенцами с душистыми травами, влезла в сиреневое платье с круглым декольте и заплела волосы. Служанки у меня не было, прислуга помогала только по дому, да у мамы была личная помощница. Поэтому я заботилась о себе в основном сама. Мы встречали гостей на пороге дома большой дружной семьёй: мама с папой и тремя детьми, тётя с дядей и сыном. После обмена любезностями все прошли в гостиную. Наши семьи были давно знакомы, поэтому неожиданными разговоры о сватовстве не стали. Багратин был, правда, младше меня на три года, но этой мелочи никто не придавал значения. Ждали его совершеннолетия, чтобы сыграть сговоренную свадьбу, после которой молодой супруг переедет к нам помогать по хозяйству. У его родителей были и другие дети, поэтому они были готовы потерять помощника за небольшой участок пашни и небольшого сада в качестве откупных.

- Вы уже проверили Фарамию на способности? - поинтересовалась за столом керна Ласси. Моя мама недоуменно вскинула брови: - Зачем её везти в город, если результат заведомо известен? У неё никогда не было никаких способностей. - Мы обязаны проверять всех детей по повелению красса Вертоса. - Мы можем отказаться от проверки, насколько мне известно! - Почему ты упрямишься, Зетта? - Удивилась керна Ласси. - Действительно, почему бы тебе не свозить дочь на обязательную проверку? Мы и так затянули с этим, опоздав на пять лет. - Просто я не вижу смысла, - настаивала мама. - Если результат процедуры важен керна Ласси, тебе нужно свозить дочь, - жёстко оборвал отец. Мама вспыхнула, но промолчала. Я удивлённо жевала салат и косилась на Багратина. Тот косился в ответ. В оговоренное знаками время мы незаметно покинули комнату, пользуясь сумерками прошмыгнули во двор и сбежали в моё укромное место. - Ну как, Габор, хоть ты скучал по мне? - Несчастно вздохнул Багратин. Я рассмеялась, ткнув его в плечо. - Ты же знаешь, я только с тобой могу нормально общаться. Со всеми остальными приходится отмалчиваться. - Такое себе утешение: слышать такой комплимент от будущей жены. Я рассмеялась ещё громче. - Тише, сюда сбегутся все грустные собаки. - Зачем твоей матери проверять меня на способности? Парень пожал худыми плечами. - Она недавно встречалась с подругами, и одна из них предложила ей свою дочь мне в жены. У меня ведь есть способности к земле, они хотят, чтобы я возродил их сады. - Как это продажно звучит. Но ведь мы сговорены с детства! - Да, но подруга ей пообещала что-то очень ценное, поэтому мама начала искать причины, чтобы разорвать нашу помолвку. - А если у меня нет способностей, я не подхожу? - Напротив. Если они у тебя есть, мама постарается расстроить наш возможный брак. - Но почему? Чем плохи способности? Ты же самый выгодный жених в нашем краю благодаря им. - Иметь способности не плохо, но они же не всегда полезные земледельцам. Кроме того, их надо развивать, чтобы получился толк. - У тебя было всего двенадцать занятий. Такое количество знаний и я как-нибудь осилю, - усмехнулась я. - У меня слабые способности, ты же знаешь. Пошептать земле, погладить корни. Они станут крепче, быстрее вырастут деревья. Если сильно постараюсь, могу спасти урожай от морозов или засухи и всё. Для этого много знаний не нужно. Я задумалась. - Думаешь, у меня могут быть способности? - В голос, несмотря на опасения потерять друга, закрались мечтательные нотки. Оказаться магом было мечтой всех мальчиек и девчонок.

- Вряд ли, - рассмеялся он в ответ, - иначе бы ты их уже давно всем продемонстрировала. - А вдруг я умею слышать животных? - Тоже сомневаюсь, - улыбнулся друг, - и я рад этому. Очень не хочу потерять своего единственного друга. Я нашла его руку и сжала ладонь.

- Я Габора имел в виду, если что, - я стукнула его в плечо, и юноша рассмеялся.

Мы подружились вопреки всему. Наши мамы походили на замороженных гусынь, каких доставали к празднику из-под пола. Наши отцы заранее поставили нас перед фактом, настроив заочно против друг друга бескомпромиссным решением. Он всегда был смешливым и лёгким, я упрямой и непослушной, но мы всё равно оказались двумя половинками. Ну четвертинками точно. Ещё когда я собиралась вырвать ему волосы при знакомстве, уже тогда небо преподнесло нам важный урок - присматриваться, думать и лишь потом делать выводы.

Мне было двенадцать, ему девять, когда нас решили представить друг другу. Я убежала сразу после обеда, чтобы избежать знакомства во время ужина. И бегая по полям, чуть не угодила под копыта лошади Багратина. Родители как раз отпустили его познакомиться с будущими угодьями, оценить масштаб, и он увлёкся, отошёл от наезженной дороги. К счастью, тропинки были не утоптанными, и, опасаясь за ноги своей кобылы, мальчик передвигался неспешно. Когда я выскочила под копыта, он успел придержать поводья, а потом и спешился, стремясь успокоить меня. Я здорово тогда испугалась, а он уже был весёлым и добрым парнем, готовым утешить и вытереть слезы.

С женихом мне повезло. С его мамой нет, но он всё равно планировал жить с нами, а к своей маме я более-менее притерпелась.

Глава 2

Поездку в город откладывали трижды. В первый раз матушка сослалась на плохое самочувствие. Второй на необходимость лично проконтролировать приготовление настойки. В третий раз отец не стал ждать новых причин и сообщил, что сам отвезет меня на проверку. Мама заполошно вскинулась и принялась отговаривать его, обещая заняться этим сегодня же самолично, чтобы не отвлекать того по пустякам. Папа не любил ездить в город, поэтому легко согласился. Желаемого результата он так или иначе достиг, а я с недовольной матушкой ехала уже половину светового дня в карете, радостно улыбаясь. Для меня выезд в город всегда был маленьким приключением с посещением интересных мест и покупкой сладостей или даже новых щенков. Моя улыбка явно не улучшала и так довольно подавленного настроения матери. Она то и дело хмурила брови и покусывала губы, искоса поглядывая на меня, что делала только в состоянии крайнего психологического напряжения.

- Почему ты так боишься этой проверки? – Не выдержала я.

- Боюсь? С чего ты взяла? – Неправдоподобно удивилась мама.

Я промолчала, опасаясь явными аргументами вызвать ее недовольство, но она почему-то принялась оправдываться.

- Просто сейчас самое продуктивное время. Нужно столько всего заготовить, эта проверка совершенно не ко времени. До свадьбы еще целый год, мы вполне могли провести ее позже. Да и кому она нужна? Ведь ясно, что ты не обладаешь никакими способностями.

- Крена Ласси надеется, что они у меня обнаружатся, - сдала я мать друга, - потому что тогда мне, возможно, потребуется обучение, а в идеале я буду неполезна для земледельцев, и она сможет отказать вам в прежней договоренности.

- С чего ты это взяла? Зачем бы ей это? Они так давно хотят наш сад и земли! – Искренне изумилась родительница.

- У них появился вариант получше, – призналась я, - может я кажусь ей перестарком?

- Что ж, это всё объясняет. Возможно, нам стоит договориться за определенную сумму с проверяющим магом, чтобы тот провел проверку фиктивно и выдал отрицательное заключение. Ты ведь хочешь замуж за Багратина? – Уверено уточнила она.

- Да, он мой друг, и мне с ним хорошо, но почему я не могу пройти проверку, если у меня нет способностей?

- Вдруг они в латентном состоянии, и ты потеряешь жениха, нам придется искать другого, а он будет тебе не так приятен? – Завлекала мама посулами.

Это было очень подозрительно и непонятно. Любой магический дар приветствовался в семьях. Да, я могла оказаться носителем не слишком приятных способностей, но и им можно было найти применение в любом конце нашей страны, тем более они скорее всего, даже если и существовали, то в ничтожном количестве. А узнать о себе что-то новое было невероятно интересно. Но вслух я этого не сказала, а лишь согласно кивнула в ответ на материнское предложение, чтобы ее не разозлить. Если она принимала какое-то решение, так называемое обсуждение с заинтересованными сторонами носило формальный характер.

— Значит, так и поступим, - заключила она. Ее настроение явно поползло вверх.

Здание магической канцелярии было серым, обшарпанным и невзрачным. Туда-сюда сновали осунувшиеся работники, снабженные увесистыми кожаными портфелями и мягкими статусными шапочками изумрудного цвета на голове. Маги, которые прошли лишь первую ступень обучения. Многие на ней и останавливались, не желая тратить годы жизни на саморазвитие и довольствуясь местами в провинции. Каждому из них было положено неплохое денежное вознаграждение, дом в деревне на окраине в специальном отсеке и куча ежедневных вопросов, требующих их участия.

Мама попросила кучера остановиться недалеко от главного входа, меня - ожидать ее прихода, а сама направилась внутрь договариваться с проверяющим магом.

В городе я была не так чтобы часто, но любимые места для себя выделяла. Эта улица не входила в их число, но зато за углом соседнего здания, если пройти небольшой проулок, был чудесный сад с вечноцветущими алехандриями* и красивые статуи с резными скамьями вокруг фонтана. (*Алехандрии – синие цветы с фиолетовой окантовкой, распускающиеся при восходе звезды Свеглы и смыкающие лепестки на её закате в сумерках). Тело неимоверно затекло от долгой дороги, воздух в карете накалился за день, и я решительно раскрыла двери, намереваясь сбегать посидеть в прохладной тени сквера, пока мама решит насущные проблемы. В том, что это будет долгая процедура, я не сомневалась – у магов любые вопросы решаются не быстро.

Я шла в сторону проулка, для чего мне требовалось пройти мимо главного здания в канцелярию и пройти следующий дом, но около центрального входа была остановлена одним из помощников проверяющего мага в зеленом берете.

- Вы на проверку способностей, керна? – Он требовательно смотрел на меня, явно не сомневаясь в положительном ответе.

- С чего вы взяли? – Занервничала я. Неужели у мамы не получилось договориться?

Приняв мой встречный вопрос за положительный ответ, тот молча взял меня под локоть и повел внутрь канцелярии. Я всё больше паниковала, но не представляла, что я могу и должна делать в такой ситуации. Оставалось надеяться, что мама подскажет, но мы ненадолго остановились у большой двери, такого же невзрачного серого цвета, как и стены здания, и после дозволительного «да», раздавшегося через мгновение за закрытой дверью, прошли внутрь.

- Это она? – Голос проверяющего (а кто еще здесь мог носить вишневую шапочку?) был таким же усталым, как внешний вид его сотрудников.

- Да, она ждала у дверей.

- Присаживайтесь, керна, - в мою сторону.

Я хотела сказать, что ничего и никого не ждала, но почему-то испугалась и промолчала.

- А где мама? – Всё-таки выдавила я.

- На процедуру посторонние не допускаются, - отрезал маг и повелительным жестом повелел помощнику покинуть помещение.

Кабинет напоминал пустой коридор. Посередине стоял стол, довольно обшарпанный и невзрачный, кресло перед ним и стул, на котором сидел сам маг. Более здесь ничего не было. Я судорожно стиснула руки, почему-то именно сейчас окончательно приходя в состояние крайнего испуга.

- Бояться тут совершенно нечего, - безразлично прокомментировал проверяющий, встал и, обойдя меня, остановился сзади. Я попыталась повернуться вслед за ним, но он мягко удержал мою голову рукой и зафиксировал уже обеими ладонями, сжав в районе лба и затылочной области. - Расслабьтесь и постарайтесь не дрожать. Мне понадобится время, чтобы определить ваши способности, если они имеются.

В ответ на его слова я задрожала в два раза сильнее, подозревая, что матушкины переговоры зашли куда-то не туда. Мужчина раздраженно выругался и пригрозил:

- Либо вы расслабляетесь, керна, либо я введу вас в сон, чтобы ваш мандраж не мешал проверке.

- П-простите, - заикаясь, покаялась я, стараясь взять себя в руки, и от невозможности изменить внутреннее состояние еще сильнее завибрировала.

- Всё, достаточно. Спи! – И всё закончилось.

Очнулась я в тот момент, когда маг заканчивал заполнять какие-то документы. Полагаю, имеющие ко мне непосредственное отношение.

- Крен? – Дала я о себе знать.

- О, вы удачно очнулись. Напомните мне своё имя.

- Фарамия вер Стен.

- Что же, керна Фарамия вер Стен, поздравляю вас с наличием способностей с направленностью экспериментальная магия. В соответствии с силой дара вам необходимо пройти домашнее обучение длительностью 568 занятий. Для обучения можете привлечь сотрудников канцелярии. За символическую плату вам проведут базовые 120 уроков, после чего вы можете устроиться к нам на работу, и тогда остальные занятия зачтутся в процессе практики. Вам ведь уже есть восемнадцать лет?

- Д-да, - Заикание вернулось в первоначальную точку. - 568 занятий? Но ведь это очень много! Почему столько?

- У вас непростые способности, для введения в курс понадобится много времени, да и изначальные 568 занятий дадут лишь необходимый базовый минимум, который впоследствии надо будет развивать, если вы захотите получить ученую степень.

- Ученую степень? – Я впала в непостижимую прострацию, не улавливая общего смысла его слов.

- Да, как вы наверняка знаете, существует много различных магических способностей. Некоторые используют только с практической пользой – земледелие, творческие способности к рисованию или музицированию, алхимические, траеведческие, медицинские и даже ментальные способности, которыми обладаю, например, я. Они все пригодятся в любом городе, в быту или в земледелии. Есть способности к военной магии и особняком стоит экспериментальная магия. Точно определить направленности в этих сферах я не смогу. Вы либо определитесь сами по истечению базового курса обучения, либо можете поехать в Корпус исследования магии и пройти долгосрочное обучение, где вашими наклонностями будут заниматься опытные наставники. Данный способ приобрести знания финансируется государством и по истечению срока с вами заключают контракт на продолжение обучения с получением в конце ученой степени. Тогда вы сможете остаться преподавать там же либо заняться собственной научной деятельностью, купив себе помещение для лаборатории и наняв сотрудников. Если располагаете достаточными денежными средствами.

- Фара! Фарамия, что ты здесь делаешь? – Матушка ворвалась в самых растрепанных чувствах и гневной раздосадованной статуей замерла, глядя на меня округлившимися глазами.

Я испуганно замерла, не смея выдавить ни звука.

- Я спрашиваю тебя: что ты здесь делаешь? Почему ее пригласили на проверку? Я должна с вами предварительно поговорить! – Перешла она в наступление, обращаясь к магу.

- Вы ее мать? – Полюбопытствовал крен проверяющий.

- Да, я ее мать! По какому праву моя дочь здесь оказалась?

- Насколько я знаю, ей уже 21 год, и не было нужды в вашем сопровождении. А о проверке нас лично попросила керна Ласси вер Фрад, рассказав, сколь долгой была ваша дорога и попросив принять вас вне очереди.

Он недоуменно переводил взгляд, оглядывая то меня, то матушку, явно не понимая заполошности последней.

- Крена Ласси? – Медленно повторила моя мама и замолчала. – И проверка уже проведена?

- Да, вот заканчиваю подписывать документы.

- А результат?

- У керны Фарамии сильные способности к экспериментальной магии.

Мама прикрыла глаза и оперлась спиной о стену.

- Когда мы сможем забрать бумаги?

- Да хоть сейчас. Может сразу обсудим, кого бы вы хотели привлечь к обучению дочери.

- Нет! – Вскричала родительница в ответ. Вздохнула и уже тише пояснила для мага, - позже.

Затем подошла к креслу, схватила меня за руку, другую руку протянула магу. Получила документы и, не прощаясь, бросилась вон сначала из кабинета, потом почти бегом пробежала коридоры, выскочила в дверь и, минуя карету, поволокла меня в сторону моего любимого сквера с фонтаном, скамейками и алехандриями, который с сегодняшнего дня похоже перестанет быть любимым.

- Зачем ты к нему пошла? – Громоподобно закричала мама, резко остановившись и развернув меня к себе лицом, когда вышла на безлюдные аллеи возле того самого фонтана.

- Я не хотела,… он сам. Они меня,… я не туда шла, - промямлила что-то я, краснея и бледнея попеременно. Я пока сама не понимала всю глубину маминого отчаяния и не представляла, в какую переделку попала и чем мне это может грозить.

- Я приказала тебе сидеть в карете!

- Я не хотела ничего дурного, просто хотела пройтись до фонтана, - еле слышно пыталась я оправдаться, но замолчала, увидев, что не нахожу понимания в маминых глазах.

- Хотела, не хотела, всё время думаешь только о себе! Что же делать? Что же теперь мне делать? – Заметалась она по аллее, заламывая тонкие руки и игнорируя мою застывшую фигурку.

Через какое-то время она устала, посмотрела на меня и резко приблизилась.

- Вот что. Ты сейчас же должна уехать. Я дам тебе те деньги, которые лежат на моём счету. Там немного, но на какое-то время тебе хватит. Доедешь до столицы, поступишь в Корпус исследования магии, раз у тебя эти ваши спо-соб-но-сти, - передразнила она кого-то, - домой тебе пусть заказан! Слышишь меня? Чтобы не случилось, не вздумай возвращаться!

- Но мама, - губы предательски дрожали, я совершенно не понимала, чем заслужила такое отношение, почему мама говорит со мной таким тоном, - почему? Папа наймет мне учителя, я буду учиться, буду стараться, я обещаю, я смогу, правда. А если это будет дорого, крен маг говорил, что я могу через какое-то время устроиться на работу и доучиться во время практики. Мама, я соглашусь на любого жениха! Не гони меня!

Я схватила ее руки, но она сбросила мои пальцы, судорожно цепляющиеся за ее запястья.

- Нет, Фарамия! Ты не вернёшься домой! Ты не опозоришь нашу семью!

- Не опозорю? Но почему? Что я такого сделала? Это же не способности к смерти, я даже не владею боевой магией, мои способности безопасны. Я, возможно, смогу стать вам полезной. Я постараюсь, правда. Я обещаю, я больше не буду бегать. Мама, пожалуйста…

Мой голос прервали рыдания, и мама привычно досадливо поморщилась.

- Дочь, я всё сказала.

- Я хочу к папе…

- Нет у тебя больше отца! Он не захочет о тебе знать, если увидит эти документы, и выкинет из дома голой! Я помогу деньгами, это всё, на что ты можешь рассчитывать в этой ситуации. Пойдем скорее в городское хранилище, оно работает до заката, я успею обналичить свой счет, ночью ты здесь переночуешь, а утром прямым порталом отправишься в столицу, не задерживаясь! Не известно, что может предпринять отец, если застанет тебя здесь!

- Ничего не понимаю. Почему отец должен мне что-то сделать? Мама, я не хочу уезжать, - плакала я.

- Ты – обуза! От тебя ждали помощи семье, но ты вечно витала где-то в своем собственном мире! Надеялись на подходящего мужа, но и тут ты умудрилась ослушаться мать и вылезла вперед! Сделай хоть раз одно полезное дело – исчезни!

У меня перехватило дыхание от неприкрытой ненависти, пронизывающей слова этой незнакомой мне женщины. Я покачнулась и осела на землю, не в силах ни встать, ни ответить. Мать мазнула по моей сгорбившейся растерянной фигурке взглядом, махнула на меня рукой и стремительным шагом направилась по дорожке в сторону выхода из сквера. Проводив ее бездумным взором, я осталась сидеть на траве, безучастно наблюдая за струями журчащего фонтана. Отвратительно некрасивого фонтана, испортившего мне жизнь, ставшего безмолвным свидетелем моего изгнания.

Что происходит? Как могла так повернуться моя жизнь? Могла ли я верно понять слова мамы? К кому кинуться за утешением? Слёзы текли по щекам, я давно перестала контролировать их бег. Лишь мимоходом удивилась их бесконечности. Интересно, если я буду плакать всю ночь, закончится ли жизнь в моем теле, не выйдет ли она вся вместе с водой?

- Вот, держи, - откуда-то вновь появилась мать и бросила мне на колени кошель с монетами, - вот твоя сумка, документы и освидетельствование, - с неприязнью закончила она, бросая поочередно всё перечисленное в общую кучу. - Ты можешь сидеть здесь и жалеть себя, можешь замерзнуть, можешь как угодно распорядиться своей жизнью, но повторяю – никогда, слышишь? Никогда не смей возвращаться в наш дом! Иначе, клянусь, я спущу на тебя собак!

- Мамочка, за что? – Боль, видно, не до конца истерзала мое сердце, остался кусочек, чтобы ужаснуться очередному ультиматуму от матушки. Я вглядывалась снизу вверх в ее лицо, заглядывала в надежде отыскать что-то теплое и доброе, но губы женщины были сурово сжаты, а глаза смотрели на меня пронзительно и прямо без малейшего следа сострадания и сочувствия. – Я же твоя дочь…

- Нет у меня больше старшей дочери! – Прервала та меня и отвернулась, собираясь покинуть меня. Навсегда?

- Постой!

- Хватит уговоров! Довольно! Возьми себя в руки! Ступай на постоялый двор, сними комнату и вымойся, наконец! От тебя до сих пор пахнет псиной!

- Мой Габор! Я не могу уйти без Габора! – Опомнилась я.

- Твоя собака останется в имении. Ее не пустят на мясо, скажи и на том спасибо. Бесполезное животное, испортила жизнь и себе, и ему, - бросила мать напоследок и ушла прочь, обдав меня тонким ароматом своих изысканных духов.

- Габор, как же так. Папа, за что? Я никчемная дочь, я обуза, я никому не нужна, - бессвязно шептала я, так и не встав с земли.

В голове не укладывалось мое новое положение сироты при живых родителях. Глупо, но я постаралась закрыться от слов матери, забыть и в каком-то опустошении встала с земли, слепо вышла из города, взяв направление на дом. Это какая-то ошибка, мама не могла меня выгнать, отец будет рад услышать о моих способностях. Всего этого дня просто не было. Сон меня сморил где-то на середине пути. Я улеглась прямо на прогретую за день поляну недалеко от дороги, закуталась в плащ и уснула, исчерпав все внутренние резервы. Разбудил меня теплый поцелуй в щеку. Испуганно раскрыла глаза и заулыбалась:

- Габор! Как ты пролез в дом? Мама с теткой тебя накажут! – Огляделась в поисках возможных свидетелей нарушения порядка и замерла.

Деревья вокруг резко воскресили мою память.

- О, Габор! Как же ты нашел меня? Что же мне теперь делать? – Утром слова мамы обрели более весомую жестокость, и решимость или скорее апатия покинули меня, уступив место страху. Мама никогда не была нежна со мной, и я легко могла представить, как она самолично спускает собак с цепи, натравливая их на родную дочь. А дочь ли я ей после такого? Конечно же нет, она сама сказала, что нет у нее больше старшей дочери.

Пёс сел рядом и положил морду мне на плечо.

- Ты прав, мне грустно. Не представляю, как ты нашёл меня, но я очень тебе рада. Ты, наверное, голоден?

Тот с надеждой посмотрел мне в глаза и принюхался к сумке.

- Нет, еды у меня нет, но есть деньги.

Я вытащила кошелек и раскрыла его при свете дня, чтобы оценить размеры своего приданного. Или наследства? Как назвать последнюю милостыню от матери? Присутствие питомца изрядно повысило мой боевой дух, и я даже нашла силы на любопытство. В кошельке оказались десять золотых, две серебряные монеты и с десяток медных. Учитывая, что за хорошую пару натасканных кобелей давали пятьдесят серебра, а за бочку настойки отец просил двадцать пять серебряных, я обладала внушительным состоянием. Походило, мама и в самом деле постаралась откупиться от меня. Такое богатство было не накопить за год, откладывая с покупок шпилек и колготок. Значит, деньги она откладывала на какую-то конкретную цель. Но не могло же моё отлучение от семьи быть той самой целью?

На дне сумки обнаружилось моё удостоверение личности и свидетельство о наличии магических способностей. Его и достала. Текст гласил, что Фарамия обладает соответствующими способностями, оцененными столькими-то днями для овладевания знаниями и, собственно, всё. Не знаю, как выглядят подобные сертификаты у других одаренных, но меня скудность информации смутила. Хотелось узнать о себе побольше, а две строчки мало походили на подробную инструкцию к будущим действиям.

Что же мне делать? По логике выходило следовать наказу матери, но из врожденного упрямства хотелось и в этот раз поступить по-своему. Но по-моему – это как? Если альтернативы нет. Я не могу нанять учителей самостоятельно. Денег, конечно, хватит и на проживание в гостинице и на уроки, но что потом? И для чего мне овладевать способностями, если они не нужны моей семье? Должна ли я вообще стремиться к обучению? А если нет, то чем я могу заниматься? Я всерьез задумалась, перечисляя свои умения. Могу работать. Могу не работать. Оказалось, что список не так уж велик. Быть кем-то без навыков в мире непросто.

Позволив себе короткую передышку в виде самокритики и легкой меланхолии, я поднялась, кликнула пса и собралась в путь.

Мне очень хотелось посмотреть на родных хотя бы издалека. Всё нутро кричало от несправедливости и в то же время сжималось от страха. Не из-за собак. Боязно было увидеть злобу в глазах отца более лютую, чем в глазах мамы. И я пошла. Оборачиваясь, спотыкаясь, останавливаясь в нерешительности и преодолевая себя, пошла прочь от родительского дома.

Сделала ещё одну остановку в лесу перед самым городом, сняла нательную юбку, вынула из кошелька всё золото и положила его в свернутую рулоном ткань. Обернула самодельный пояс вокруг талии под платьем и прикрыла искусственную полноту плащом, запахнувшись, как в сырую погоду. Нехитрое скрытие монет было нелишним. Так поступали все торговцы, приезжающие в нашу долину. Я нахмурилась, решив избегать в своих мыслях сочетание слов: «наша долина», «мой дом» и другие, похожие смыслом. Ничего, кроме режущей обидой боли, они мне не приносили. Хотелось обо всём подумать и потянуть время, но, чтобы что-то обдумывать, нужна информация, а ее у меня не было. Чтобы путешествовать на долгие расстояния, нужно было представление о мире, а мои знания ограничивались нашей долиной, рассказами торговцев и улицами соседнего города. Я отдавала себе отчет, что одна быстро заплутаю и найду неприятности там, где могла бы их счастливо избежать. И, хоть мне и не хотелось действовать в соответствии с приказом матери, я направилась в сторону городского портала, чтобы перенестись в столицу.

Не знаю, как бы я сейчас себя чувствовала, если бы не Габор. С ним на душе было почти весело. Развевающиеся на бегу уши задорно шевелились, когда я обращалась к нему в поисках совета. И хотя пес не умел говорить, он исправно, как порядочный друг, подходил, тыкался носом мне в грудь, пояс, ладонь или колени (куда доставал, и куда ему хотелось ткнуть), утешая. Его косматые длинные волосы, мало похожие на шерсть обычных непородистых псов, нуждались в уходе после дневного и ночного переходов не меньше моих, но расчески с собой не было. Моя прическа тоже давно съехала куда-то в район затылка, и первым делом в городе я решила зайти в торговые лавки, чтобы собрать дорожную сумку, раз уж мне предстоит самостоятельное путешествие.

Приобрела за серебряный две щетки – для себя и Габора, зеркало, душистую воду, пачку платков и другие женские мелочи, необходимые каждой девушке. В соседней лавке приобрела себе новый комплект нательного белья, пару туфель, ботинки, костюм для верховой езды, четыре платья, несколько колгот. Поняла, что увлеклась, и дополнила покупки вместительным комодом на колесах. Разложила покупки, оценила, что места еще много, и не стала себе отказывать в удовольствии – купила пару ночных рубашек, ошейник Габору и кожаный поводок, записную книжку, тетради и писчие принадлежности. Потом поняла, что вконец озверела от голода и скоро начну, подобно Габору, подгрызать ручки у комода. Свернула закупочную деятельность, рассталась еще с восьмьюдесятью серебряными и отправилась в общественный зал для приема пищи напротив. В ресторации с собакой путь заказан, но я не смущалась – выглядела я сейчас явно не как керна, поэтому довольствовалась посещением обычной таверны. Плотно пообедав, я с прискорбием поняла, что больше мне заняться здесь нечем, откладывать неизбежное нет смысла, и, недовольная собственным решением, направилась на главную городскую площадь.

Здесь по обе стороны от центрального обелиска, символизирующего единство власти и магии, располагалось шесть порталов – по три на каждую сторону. Порталы с левой стороны вели в крупные города нашей провинции, а порталы с правой в три столицы нашего мира. Мне подходила только Клаберра – столица государства Лайндгрейн, поданной которого я являлась. В столицы других стран путь мне не был заказан, но вот обучение для иностранных поданных там наверняка платное. Проверять не хотелось, поскольку при выходе из портала требовалось заплатить десять серебряных. И хотя деньги у меня имелись, расставаться с ними только лишь ради удовлетворения любопытства было нелепо.

Порталы походили на матово-серую вязкую субстанцию, натянутую между каменных балок – двух вертикальных и одной горизонтальной, уложенной сверху с помощью магии или каких-то приспособлений. В высоту сооружение превосходило мои размеры раза в три-четыре. Это было необходимо для перемещения животных и караванов. Проход в любую сторону осуществлялся беспрепятственно, но на выходе путешественник оказывался не на аналогичной площади, а в специальной комнате для досмотра. На входе аналогичная процедура не проводилась с целью недопущения коррупции – принимающую сторону гораздо тяжелее подкупить.

Располагались подобные комнаты для проверки при магических канцеляриях, всех выходящих тут же ментально сканировали, не выпуская из миниатюрной камеры-капсулы, укрепленной защитными щитами. Вещи прибывшего подвергались осмотру магов другой специальности. Животные магическим способом сразу попадали в более обширное помещение, если на них отсутствовали каки-либо магические артефакты. Об этом подробно гласили правила переноса. Если хозяин по какой-либо причине оставлял на животном или в поклаже артефакты, животные оставались по ту сторону портала и забрать их можно было только дважды уплатив пошлину и сняв все запретные предметы.

Лишь после проверки ментальным магом новоприбывшего либо впускали в комнату для дополнительной личной беседы, проверки документов и оплаты перемещения, либо отправляли куда-то на дознание или даже в Башню уединения.

Подобные меры предосторожности появились уже при жизни Фарамии, когда один из магов, почетной, кстати, боевой специальности, вернувшись из ссылки за неподобающее поведение, принес с собой подарок из Глубины, который хотел преподнести правящему и уничтожить таким способом всех в тронном зале. Трагедию удалось предотвратить, смешно сказать, обычному камердинеру. Тот, обладающий скромными способностями в темной магии, учуял исходящий от камзола мага неприятный аромат, не смог его идентифицировать, но, ведомый прямыми обязанностями: чистить одежду гостей, - обшарил костюм, нашел причину запаха (полуистлевший стебель) и утилизировал в специальной стоковой трубе. В итоге, когда крен вышел из комнаты в гостиную и накинул подготовленный для приема камзол, подарка из Глубины в нем уже не было. Преступный замысел не осуществился. Через сутки в подвале дворца умерли не только все крысы, но и обнаружились трупы нескольких чудовищ, пытающихся в поисках выхода выбраться через канализационные трубы наружу. Было проведено расследование. Цветок Смрада нашли, после опроса слуг вызнали и владельца жутко редкого растения. Много магов после допросов лишились своих мест, в том числе встречающие в портальном помещении. Из хорошего для безопасности и неприятного для преступности – ввели ряд новшеств, в том числе мощно защищённую капсулу для досмотра.

Мгновение неприятных ощущений от чужого повышенного внимания, и вот уже я подаю документы для изучения, отвечаю, откуда и для чего прибыла в столицу Лайндгрейн, и иду в сопровождении помощника мага в зеленой шапочке на выход. Вещи мне вернули тут же, комод послушно катился следом, благодаря вложенному в него заряду, Габор радостно трусил то впереди, то сбоку, не взирая на ограничения поводка, а я напряженно размышляла после беседы с проверяющим магом.

Как оказалось, мать, отправившая меня на обучение подальше от семьи, то ли была не в курсе, то ли не придала важности тому фактору, что обучение начинается лишь после Дня усопших, когда урожай будет собран, налоги подсчитаны, свадьбы сыграны, и можно будет заняться насущными делами, в том числе обучением молодежи. Сейчас стояла жара, лето только перевалило за свою середину и мне предстояло дожидаться первых морозов, чтобы подать документы в Корпус исследования магии и развития уникальных способностей (так звучало полное наименование основного государственного учебного заведения).

Я не тешила себя иллюзиями: проживание в столичных гостиницах съест весь запас материнских сбережений. Я не любила принимать участие в уборке и обработке урожая, но всегда с трепетом дожидалась приезда торговцев, которые привозили много диковинок и главное – делились интересными историями о жизни и приключениях других людей. Понятно, что сами купцы рисковать не любили, но зато со смаком живописали похождения магов, воинов, рассказывали о страшных вылазках в Глубину, о чужих странах, нравах, обычаях, религии и товарообороте. Куча информации вываливась бессистемно, под чарочку настойки в беседе друг с другом. Я только успевала греть уши, а впоследствии и Габора привлекла, чтобы никто не гнал любопытствующую девчонку. Мы демонстрировали команды «уши» и «вместе», веселя и впечатляя нехитрой синхронностью.

Поэтому, ориентируясь на справедливые опасения, направилась не в сторону центра, куда маг указал пальцем, предлагая поискать место для отдыха, а в сторону виднеющегося вдалеке леса. Клаберра в этой части города мало чем отличалась от известного мне Варирра, откуда я недавно прибыла порталом. Те же малоэтажные строения, узкие чистые улочки, вымощенные камнем или деревянным настилом, лестницы, сбегающие вниз и вверх, башенки служащих магов с шапками в виде известной магической ягоды хвейи. Столичные маги в отличие от провинциальных жили не общиной на окраине, а строили дома на тех улицах, которые наиболее соответствовали их достатку и положению при дворе или Корпусе исследования.

Подходящую по внутреннему чутью гостиницу я нашла на закате. Неброская вывеска, отсутствие конюшни, один этаж с мансардой – всё говорило о том, что дела в заведении идут не слишком хорошо, а, значит, цена не должна быть завышенной. Скомандовав Габору дожидаться у входной двери на настиле, я, прихватив магическим поводком комод, двинулась решительно вглубь помещения. За небольшим коридором разместилась скромная комната для приема гостей с камином и креслами. Особняком стоял стул со столом хозяина. Он сидел тут же, читая книгу и неспешно что-то выписывая в записную книжку. Посмотрел на меня, оторвавшись от записей и благожелательно, без подобострастия, улыбнулся. Хотя какое уж тут подобострастие, если я до сих даже не причесалась и не сменила платье. Я не спешила распахивать плащ, хотя от жары тело давно чесалось. Наверное, это тоже не придавало доверия моей персоне. Я постаралась исправить впечатление, вежливо улыбнувшись в ответ.

- Я бы хотела снять у вас комнату, если меня устроят условия, на длительный срок. Со мной будет жить собака, - вспомнила я важный нюанс.

Хозяин помолчал, разглядывая меня, затем неспешно поднялся, продемонстрировав длинное худощавое тело, выглянул через коридорную дверь на улицу, окинул взглядом Габора. Вернувшись, он еще немного помолчал, о чем-то усиленно размышляя. Я не торопила. Во-первых, слишком устала и в любом случае эту ночь намеревалась провести здесь, а, во-вторых, его вдумчивый подход мне импонировал.

- Светлых дней и спокойных ночей вам, керна. Могу я поинтересоваться, исполнился ли вам двадцать один год?

- Можете, я могу даже показать документы, свидетельствующие об этом.

- Тогда позвольте еще несколько вопросов: не в бегах ли вы, ни разыскивает ли вас семья или нареченный?

- На все вопросы нет, - перебила я, - и упреждая следующие вопросы. Я в состоянии оплатить по разумной цене сразу весь необходимый мне период, я бы хотела также у вас завтракать и ужинать.

- Планируете ли вы работать в Клаберре?

- Нет.

- Простите мою навязчивость, керна, но с какой целью вы тогда прибыли сюда на долгий срок?

На самом деле его вопросы были на грани вежливости, и я не обязана была на них отвечать, но усталость и надежда сделали меня более добродушной.

- Я приехала поступать в Корпус исследования магии, но лишь по прибытии узнала о сроке приема заявлений.

- Что ж, это мне подходит, - сложив пальцы в замок, хозяин снова ненадолго замолчал. – Я предлагаю вам поселиться на мансарде – это большая и светлая комната с собственной ванной и очагом. Возьму немного – тридцать серебром за весь период вместе с питанием.

Я удивленно распахнула глаза – это действительно была очень скромная цена. Даже для моего родного края.

- Но есть условие, - продолжил мужчина, и я нахмурилась. Он упреждающе поднял руку, призывая дослушать, - меня интересует ваш пёс. У меня есть собака, той же самой породы клардоссинов, она уже не юна, к сожалению, ни разу не приносила потомства. Я берёг ее, но в последние годы она плохо справляется с охраной. Мне бы хотелось, чтобы она обзавелась щенками. Ваш пёс молод и силён, я могу надеяться, что моя Велсси приглянется ему. Поэтому я против его проживания с вами в одной комнате, а хотел бы разместить вашего питомца во дворе. Там комфортные условия, и он сможет помочь с охраной.

Я шокировано внимала его речи, анализируя ситуацию.

- Теперь у меня есть вопросы. Вам кто-то угрожает? Почему вы не можете приобрести новую собаку или до сих пор не подыскали подходящего кобеля?

- Не то, чтобы угрожает, но всякое может случиться. Заводчик клардоссинов в городе один, и мы, скажем, не дружны. Продавать щенка он мне отказался. В других городах искать у меня нет возможности – мне не на кого оставить хозяйство.

- У вас нет помощников или семьи?

- У меня есть дети. Жена погибла год назад, помощница присматривает за детьми и хозяйством. Есть кухонный работник и охранник, но им я не могу доверить дом.

Казалось, крен скрывал важную информацию, но не мне судить, я тоже не всё рассказала о ситуации, в которой оказалась. Конечно, подписывать магический договор, оказываясь частично в услужении, чревато, но сомневаюсь, что смогу найти подходящие условия и сохранить хотя бы часть денег. А здесь мне предлагают практически остаться при своих, оплачивая лишь еду и воду.

- Что ж, было бы глупо с моей стороны отказываться. Мой пес обучен охране, но днем он будет сопровождать меня. В его дела с вашей Велсси я вникать не буду. Если он не захочет…

- Так тому и быть. Поддерживаю, - он взял с полочки в шкафу магическое перо, проколол им палец, взмахнул кистью, изображая росчерк, отдал перо мне. Я проделала аналогичную процедуру, вывела окровавленным пальцем заглавные буквы имени и рода, и вернула атрибут. Воздух не колыхнулся, гром не грянул, но договор был заключен, и в случае его нарушения, стороны ждал магический суд в канцелярии.

Надо отметить, что клардоссины в нашем государстве появились не так давно. Их завезли из соседней Нельбы. По слухам в тамошней магической академии скрестили обычных лысоватых беспородных собак с существом из Глубины, благодаря чему получившиеся особи обладали повышенным интеллектом, мощным мускулистым телом, крепкими челюстями, зубами в два ряда, гибким цепким хвостом и отличительной особенностью от остального животного мира – толстыми волнистыми волосами, сильно напоминающими человеческие. Они росли более плотно и были более жесткими, но их приходилось часто стричь, чтобы питомец не путался в волосяном покрове и не подметал патлами пол. Клардоссинов из-за последней особенности пытались держать модницы при дворе, заплетая им косы и украшая оные драгоценностями, но в подобных райских условиях псы словно хирели. Они были выращены для боев и активной защиты, считались идеальными спутниками для боевых магов и магов со способностями к разрушению, покупались в охрану обозов, караванов и дипломатических миссий. Держать их при пастбище, как это делала моя семья, было бы невероятно экспрессивным поступком, если бы мы не занимались разведением с последующей продажей готовых обученных псов. Нашу территорию охраняли только те собаки, которых мы приобретали для спаривания. И Габор. Он, конечно, в охране не усердствовал, но, как я уже говорила, всем основам был обучен и команды знал. Поэтому за его навыки я не переживала. Заключив договор, я наказала Габору сидеть караулить двор, а сама поднялась в выделенную комнату, мельком рассмотрела, где стоит кровать, прямиком прошла к ней и рухнула. Всё остальное подождет – прежде всего крепкий здоровый сон, показанный каждой считающей себя красивой девушке.

Глава 3

Мансарда была прекрасна. Нет, не так. Она была невероятно, удивительно, волшебно прекрасна в утренних лучах зарождающегося дня. Не знаю, за какие прегрешения эту светлую комнату не отдали детям, но она оказалась большой, покрашенной в светло-горчичный тон с какими-то геометричными узорами шоколадного цвета. В комнате имелись три окна – два с одной стороны и одно на противоположной. Одно из спаренных окон предназначалось для естественного освещения ванной комнаты. У меня такой в деревне не было. Там ополаскивались в тазах, протирались полотенцами и только раз в неделю кипятили воду для корыта, в котором сначала мылись мы, потом стирались наши вещи. Здесь вода подавалась из нагревательных котлов, расположенных в примыкающих кладовых, по трубе и стекала сразу в мраморную чашу, утопленную в пол. В нее можно было поместиться полностью, если принять горизонтальное положение.

В самой комнате наличествовали кровать, стол, шкаф-комод, много полочек с баночками и даже стояла старая плита, работающая на кристаллах. У нас в доме такая была лет десять назад, и она мне очень нравилась за счет удобства визуального наблюдения. Если кристалл синий – пища уже готова, если красный – нужна подзарядка. Позже признали траты на кристаллы не эргономичными, отказались в пользу живого огня, и плиты отправились в утиль. А здесь осталась, и кристаллы горели зеленым, а, значит, были полными. Мне даже захотелось что-нибудь срочно приготовить, так обуяла ностальгия. Что-нибудь несложное, но жутко вредное и сладкое. Но это желание может подождать. Сначала требовалось вымыться.

После ванных процедур я застыла у зеркала, думая, оставить волосы распущенными или все же заплести. В деревне никто не ходил с неубранными волосами – они мешали работе. А здесь, пока добиралась, я успела заметить множество девушек без кос. На их головах красовались интересные кружевные белые шляпки, в руках многие держали трости, а на ногах носили изящные туфли с открытым носом. У нас за такие мама бы отругала. «Никаких у нас больше нет!» – в который раз сердито одернула я себя и оставила волосы распущенными. Они мне всегда очень нравились, особенно после того, как высоко их оценил Багратин еще в детстве, сказав, что у меня волосы словно всполох в ночной мгле, цвета безлунного неба с яркими сиреневыми прядями. Такие пряди не были редкостью, но все же чаще сиреневый встречался в светлых волосах, желтые пряди – в рыжих, а черные волосы вообще нашему краю были нехарактерны. Вся моя семья была светловолосой, и только я получилась особенной, как говорил, Багратин, или странной, как говорила тетка.

Переодевшись в одно из купленных платьев, я выпотрошила пояс, изрядно сузив объём талии, перепрятала деньги в комнате, разложив по разным неприметным, на мой взгляд местам, захватила в собой серебряный и горсть медяков, и решила для начала изучить город, отложив кулинарные эксперименты на когда-нибудь «потом». Габор попросился со мной, и я, убедившись, что его покормили, прицепила поводок и взяла пса на прогулку. Позавтракать я решила где-нибудь в интересном районе чем-нибудь ароматным и свежим. Искомую кофейню нашла уже на мощенных камнем улочках, выдававших близкое расположение к центру. Дома здесь были сплошь с садами и ажурными оградами, местами попадались парки и фонтаны, из кристаллов на фонарных столбах раздавалась чарующая приятная музыка, настраивающая на веселый лад и добрые дела. Настроение было прекрасным, как и выпечка в ресторации под названием «Довольный друг». Под другом, учитывая разнообразие десертов, видимо, подразумевался непосредственно внутренний мир в виде сытого довольного желудка.

Я заказала чайничек с травами и ягодами, несколько булочек с маслом и сыром и маленькую чашечку горячего шоколада. Расплатившись, выбрала столик у дальней стены рядом с окном, закрытым с одной стороны тяжелой зеленой портьерой. Столик был крошечным, как раз для одного посетителя. Рядом располагалось удобное кресло, за ним декоративная деревянная перегородка с искусственным освещением для ночных посетителей.

Захватила с тумбы в зале заказов журнал «Для интересных дам» и прошла ожидать заказ за столиком. Неспешно пролистала издание, убедившись в необходимости приобрести пару кружевных шляпок, чтобы не выделяться из толпы. Прислужник принес заказ, и я уже налила себе чашечку горячего чая, когда меня окликнули:

- Красавица, в какую цену такие аппетитные булочки?

Я огляделась по сторонам, засомневавшись, что вопрос верно нашёл адресата. Но нет, два юноши за столиком у другого окна нахально улыбались именно мне, один из них и задал, видимо, вопрос, который я категорично отказывалась воспринимать в том виде, в каком его преподнесли.

- Красавица онемела от страха или счастья? – Вступил в диалог второй.

Я была мало привычна к подобной манере общения, гости в нашей деревне были редкими и всё чаще знакомыми птицами. Торговцы хамства в мой адрес никогда не допускали, но я провела в их среде немало времени, и знала, что так они общались со служанками, желая провести с ними ночь. Мое лицо, и без того не отличавшееся румянцем, побледнело еще сильнее, настолько унизительным было моё положение. Отвечать на такие оскорбления полагалось брату или отцу, но никак не порядочной девушке, и я не представляла, как выйти из ситуации, не встав на один уровень с наглецами.

Глаза защипали слезы от непонимания, почему эти парни заочно решили развлечься за мой счет, подавляя меня и унижая.

- Красавица, видимо, дурно воспитана и не знает, как отвечать благородным кренам, выразившим ей своё расположение, - перестал улыбаться первый и встал, направляясь в мою сторону.

По коже побежали мурашки, и я огляделась, надеясь увидеть охрану, спешащую на помощь. Однако на нас никто не обращал внимания. Посетители спокойно завтракали, косо поглядывая в нашу сторону и, похоже, наслаждаясь представлением. Я запоздало подумала, что, возможно, в столице кафе как-то отличаются по статусу, и я зашла в ресторацию, предназначенную только для благородных. Возможно, поэтому мне решили преподнести урок. Размышления мало помогали отвлечься от подступающей проблемы.

Кресло у столика было в единственном экземпляре, но парня это не остановило.

- Встань, когда к тебе обращается благородный крен, - бросил он, остановившись в непосредственной близости от меня.

Я была знакома с этикетом и знала, что, стоя, девушка должна приветствовать лишь императора, его советника, главу Корпуса магии и герцогов, которые возглавляли департаменты. Я засомневалась, что этот юноша мог бы быть одним из должностных лиц. Поэтому осталась сидеть, не поднимая глаз, и продолжая держать чашечку в руках. Крепко держать, чтобы никто не заметил мои дрожащие пальцы. Как выйти из этой неприятной ситуации не представляла, таких уроков наставники юным подопечным не давали.

- Оглохла? – Прорычал он.

- Видимо, юноша одичал за лето без женского общества, раз позволяет вести себе разговоры в таком тоне, в таком контексте и в таком заведении с девушкой, обладающей магическими способностями. Пожалуй, я посоветую керне зайти ко мне, и помогу ей написать долженствующее письмо на имя вашего отца, красс вер Сариес.

Я вздрогнула, когда в моё нарушенное пространство вторгся еще один мужчина с резким царапающим голосом. Вскинув глаза, я успела увидеть, как у моего обидчика на шее и щеках расцвели красные пятна. Он перехватил мой взгляд, дернулся, полоснул по мне недовольством и, что-то буркнув в ответ моему нечаянному защитнику, отошел обратно к своему столику.

Я почему-то побоялась посмотреть на человека, который вмешался в нашу не слишком приятную беседу. Мне было стеснительно и некомфортно, поэтому я продолжила сидеть, уткнувшись взглядом в стол. Чашка с чаем совсем остыла, и я осторожно поставила её на блюдце. Взяв себя в руки, повернула голову в сторону мужчины, чтобы поблагодарить или хотя бы представиться, но его рядом уже не было. Посмотрев на булочки и застывший шоколад, я поняла, что не смогу ничего съесть, поднялась с кресла и вышла на крыльцо, на котором ждал верный Габор. Отвязала пса, и быстрым шагом поспешила в обратную сторону, как можно дальше от центра города в надежде, что молодые люди столь же поспешно не покинут уютную ресторацию.

Догонять меня, к счастью, никто не стал, поэтому, когда я загнанной ланью добежала до гостиницы, меня встретил недоумевающий взгляд хозяина, крена Люцин.

- Хорошо ли вы погуляли?

- Да, пожалуйста, - невпопад ответила я, пролетая мимо вверх по лестнице.

Забежав в комнату, заперла дверь и подбежала к окну. Чудилось, что я могла не заметить преследователей. Но за окном никто не стоял, улица была пустынной и тихой. Постепенно я успокоилась, и, стянув с себя плащ, присела в кресло. Не зря я никогда не рвалась покидать родительский дом. Ничего хорошего меня не поджидало в этом чужом и злом мире. Я могла бы гулять сейчас с Багратином и Габором или вымерять новые рецепты настойки из вьюна ползучего или даже стирать с помощницами матушки бельё. Всё это было предпочтительнее моей праздной жизни здесь. Мне было непонятно, чем я могу занять себя до Дня усопших. А после сегодняшней вылазки стало страшно покидать дом, в котором я временно поселилась. Я практически ничего не знала о столице. Торговцы, которые нас посещали, редко заезжали в большие города, довольствуясь небольшими селениями в провинциях, где их с нетерпением ждали и даже готовили списки с собственными заказами на будущее. Просидев в комнате до обеда, я была побеждена запахами, доносившимися с нижнего этажа, и выпустила себя из добровольного заточения, спустившись в столовую. Обеды в стоимость проживания не входили, но я вполне могу себе позволить дополнительные траты.

Увидев меня на ступенях, хозяин гостиницы, уже сидевший за большим столом, приглашающе махнул головой, призывая опуститься рядом с ним.

- Вы обедаете в одиночестве? – Спросила я, дождавшись, когда мне из супницы нальют приличную порцию супа.

- У нас в доме нет определенного порядка. Каждый ест, когда захочет. Это не слишком хороший подход в воспитании, но я не самый лучший отец, - улыбнулся он тонкими губами.

Я не улыбнулась в ответ, поглощенная супом. Он был наваристым, травяным и очень сытным. После супа мне подали легкий салат с морепродуктами, который я уже смаковала с присущим кернам терпением и благовоспитанностью. И хотя о родном доме вспоминать не хотелось, беседу я поддержала:

- Я крайне редко обедала вместе с родителями. Все больше где-нибудь в поле или на псарне.

Керн Люцин добродушно усмехнулся, но углубляться в тему не стал.

- Мне показалось, моя девочка пришлась по вкусу вашему питомцу.

- Вы думаете? – Неподдельно заинтересовалась я. Габор был еще мал, и я была уверена, что он не проявит интереса, присущего самцам. Видимо, мне не всё известно о природе клардоссинов.

- Думаю, из него получится отличный отец!

В этом я усомнилась, зная, что для собак этой породы важнее всего хозяин, и иные привязанности практически невозможны, но из воспитанности не стала спорить.

Вечером произошло нападение. Я уже крепко спала, когда раздались чьи-то крики, а потом громкие рычащие гортанные завывания. Обижали Габора! Я вскочила и, накинув на ночную рубашку халат, сбежала с мансарды по лестнице вниз, пересекла квадратный холл и выбежала через заднюю дверь во двор.

Там уже стоял крен Люцин и престарелый сторож. Я бросилась к Габору, который неестественно извернувшись телом лежал в тени дворовых построек. Рядом с ним подвывала Велсси. Габор крепко удерживал двойным рядом зубов шею какого-то человека, держа его сзади и для надежности придавив верхней частью туловища тело уже не подававшего признаки борьбы любителя нарушать чужие границы по ночам. Я смотрела на Габора, тот изловчился и взглянул из-под челки на меня. Я на Люцина. Люцин на Габора и на меня. Помолчали.

- Что будем делать? – Спросила я шёпотом. – Нужно, наверное, вызвать караульных?

- Можно и вызвать, - поспешил согласиться Люцин, явно также мало представлявший, что стоит предпринять в данной ситуации.

За стражей отправили сторожа. Габор продолжал удерживать мужчину, мы стоять и ждать. Отпускать злоумышленника было чревато, хоть и интересовались мы между собой взглядами, что могло тому понадобиться во дворе довольно скромной гостиницы. Караульные пришли довольно быстро в составе трех человек. Оглядели эпическую картину захвата, уточнили, кто хозяин пса и попросили меня выпустить пленника. Габор с облегчением разжал челюсти, многострадальная тушка поверженного с неменьшим облегчением приняла вертикальное положение и тут же была отконвоирована двумя из прибывших в карету. А третий занялся расспросами.

Глава 4

- Я как раз заканчивал писать. Я пишу книгу, что-то вроде автобиографической, жена еще заставляла, пока жива была, и в привычку вошло, продолжаю описывать то, что когда-либо видел, - торопливо пояснил Люцин, видя нетерпеливое выражение на лице вояки. – И как раз пёс постоялицы моей, керны вер Стен, очень громко зарычал, завыл, и я кинулся во двор, а там уже всё.

- Что всё?

- Лежит он, а Габор держит его. А что делать с этим я не догадался сразу, хорошо, что керна посоветовала вас позвать.

- Да уж, благодарствуем! – Сыронизировали караульные. – Ладно, мы его забираем.

- Подождите, - вмешалась я, - но для чего он пытался к нам попасть в дом?

- А мне откуда знать? С этим будет командор разбираться.

- А нам сообщат результат?

- Да кто же к вам пойдет? Если вам любопытно, поезжайте с нами, там и спросите.

Я поспешно отказалась от радости посетить Башню уединения. Вояки направились с добычей в места для заключения, а мы с домочадцами досыпать. Ночь выдалась суетливая и непонятная, поэтому я забрала моего единственного друга в свою комнату – охранять и грустить. Габор не постеснялся улечься мне на ноги, и я слегка попинала его, устраиваясь поудобнее. В итоге ночь прошла весьма приятно и спокойно.

С утра Габора ждал роскошный завтрак, а нас с креном Люцином вчерашний караульный. Он, видимо, караулил нас с ночи у дома, внутрь не заходил, почему-то дав нам выспаться. Меня позвал сам хозяин, кликнув снизу, что к нам пришли гости. Я тут же спустилась, едва приведя себя в порядок и увидела служивого. Вид у него был крайне недовольный, но решительный.

- Командор приказал вас пригласить в башню. Нужны свидетельства. И пса наказал взять с собой. Ждет вас к обеду.

На этом он кивнул себе и покинул дом. Мы с креном Люцином молча переглянулись – похоже, это действо входит в привычку. Немного подумали.

- Что мы можем рассказать ему из того, что еще не передали? – Вслух размышлял домовладелец.

- Возможно, появились новые факторы после выяснения личности злоумышленника? – Поддержала я цепочку рассуждений.

Так, развлекая себя беседой, мы вместе позавтракали, я сходила переоделась, и мы воспользовались услугами извозчика, чтобы добраться до Башни. Как я не пыталась избежать знакомства с этим сооружением, оно состоялось без оглядки на мои желания.

Здание высилось прямо в центре города и было практически симметрично расположено по отношению к императорскому дворцу. Их разделял пролив, разрезающий сушу со стороны Глянцевого моря и практически опоясывающий полуостров, на котором возвышалась «кровавая» Башня. Дворец же стоял на жилой части материка.

Въезд на полуостров охранялся день и ночь, дорога туда вела всего одна, все посадки поблизости нещадно вырубались, из строений на полуострове кроме Башни присутствовали особняк коменданта, караульные при въезде, общежития, приткнутые вплотную к основному сооружению, и замок министра, управляющего делами дознания, познания, ментального сканирования и магической канцелярией. Министры сменяли друг друга, но на протяжении многих лет селиться предпочитали именно в замке предшественников, невзирая на темную давящую ауру самого места.

На въезде нашу карету остановили, вежливо ознакомились с нашими документами, попросили вылезти и добираться до места назначения пешим ходом, а с извозчиком расплатиться, поскольку не ведают, сколько нас продержат. Габор вел себя смирно и вперед хозяйки не рвался, всё больше жался ближе к ноге. Видно, и на него нависающая гигантским клювом башня производила гнетущее впечатление. Высоту сооружения я даже не бралась определить. Во-первых, ходили слухи, что главная императорская Башня уединения была магически увеличена вширь, вглубь и ввысь, но даже наглядной части хватало для полноценных впечатлений на всю жизнь. Здание визуально было поделено на три части: два крыла и основной, самый высокий центральный массив, верхушка которого за счет расширения и наличия обзорной площадки напоминала клюв хищной птицы. За счет материала, из которого была воздвигнута Башня – природного красного камня, добывающегося только в карьере при Глубине - и отчасти от специфики места, оная быстро обрела прозвище «кровавой». Так и звали ее в народе, опасаясь этого места даже больше, чем императорского суда «власти и магии».

У входа нас встретил невысокий служащий в стандартной униформе: серый длинный камзол, опоясанный бардовым кушаком, темные штаны, заправленные в высокие ботинки, амулет дознавателя в виде скипетра с левой стороны бедра и жезл принуждения, висящий справа. Он уточнил наши имена, еще раз проверил документы и провел через центральный вход в башню. Внутри было очень прохладно и объемно: огромный холл, похожий на обвалившуюся пещеру у нас в горах, вмещал в себя несколько лестниц, уходящих вверх и вниз, множество дверей, запертых, поэтому не изученных мною, и магическую капсулу для мгновенного перемещения на нужный этаж. Она размещалась прямо в центре, в нее мы и направились. Что ж, повезло, что не идти пешком. Хотя скорее это не наши ноги берегли, а свои тайны.

Кристалл мигнул зеленым, и мы перенеслись. Выше или ниже – определить было невозможно. Сопровождающий набирал нужную комбинацию, стоя к нам спиной и закрывая циферблат от особо любопытной меня всем телом. На этаже в навесных лампах светил живой огонь, окон в коридоре не было. Стены были гладкие, непокрашенные, выложенные всё тем же кровавым природным камнем. Внизу, кстати, холл отделали в белые тона, находится там было комфортнее. В стенах в затененных нишах прятались двери, конечно, закрытые, без опознавательных номеров и знаков. У одной из них мы остановились.

- Проходите, - сказал служащий и отошел, пропуская нас внутрь.

Кабинет производил приятное впечатление. Стены, отделанные зеленым мшистым сербеном, деревянные панели глубокого черного цвета, тяжелые портьеры, скрывавшие как вид из окна, так и высоту, на которой мы пребывали. Интерьер по-мужски скромный, но уютный. Ничего лишнего, но всё, необходимое для службы и отдыха имеется: стол, стулья, диван и кресло, на котором сидел мужчина, пригласивший нас. На вид лет сорока, слегка полноват, но это его не портило. Лицо угрюмое, но не внушающее опасения или подозрения.

- Крен Люцин, керна вер Стен, светлых дней и спокойных ночей вам. Спасибо, что согласились приехать так споро. Давайте сразу задам вопрос: знаете ли вы, крен Люцин, зачем к вам пытались проникнуть в дом?

- Конечно нет, мы не успели узнать, да и не хотели с ним общаться.

- Но ваши домочадцы знают, что недавно вы наняли для охраны собаку керны вер Стен, это верная информация?

- Да, правда, - согласился Люцин.

- Кто вам угрожал?

Мой единственный знакомый в этом городе помолчал, словно раздумывая, стоит ли отвечать правду.

- Боюсь, я не должен этого говорить, я не могу этого говорить.

- Я предположу: угрожали вашим детям? Почему их, кстати, нет в доме?

- Нет в доме? – Переспросил Люцин.

Крена ощутимо встряхнуло. А ведь действительно: я, конечно, в доме недавно, но детей ни разу не видела.

- Да, для чего вы их вывезли за город, но создавали у всех впечатление, что они живут с вами?

- Боюсь, я не могу об этом говорить, - прошептал владелец гостиницы.

- Вы осознаете, с кем вы разговариваете? – Мягко и будто понимающе уточнил командор.

Люцин опустил глаза и больше не поднимал их. Я стояла в недоумении, не представляя, чем может обернуться данная сокрытая информация.

- Да, осознаю.

- Где находитесь, вы также понимаете?

- Да, понимаю.

- Чем грозит молчание, мне не нужно объяснять?

- Не нужно, - почти неслышно уже шептал крен Люцин.

- Что ж, ожидайте, - мужчина кивнул, поднялся из кресла, покинул кабинет и отчетливо дважды провернул ключ в замочной скважине по ту сторону двери.

Мы сидели и ждали. Молчали. Крен Люцин кинул виноватый взгляд исподлобья. Снова помолчали. Я кинула ему подбадривающую бледную улыбку. Помолчали еще немного уже вместе с Габором. Когда молчание стало в тягость, командор вернулся.

- Пройдемте со мной, - так как я не встала вслед за Люцином, он уточнил, - вместе.

Я подорвалась следом. Габор радостно подвыл, копируя нашу процессию «хвост в хвост», выполняя последнюю команду. Покинув кабинет, мы вновь двинулись по кровавому коридору, но теперь не в сторону капсулы для перемещения. Вскоре мы повернули за угол и начали забираться по винтовой лестнице без окон. Что ж, видимо, нам теперь настолько доверяют, что можно уже не использовать порталы. Я слегка мандражировала, хоть и продолжала верить в благоприятный исход – мы же ничего не совершили, нас не в чем обвинить. Правда ведь?

Через несколько пролетов, с каждого из которых отходила лишь одна дверь, мы остановились около двери рядом с балконом. Та самая панорамная площадка в виде клюва! Мы на самой вершине. Мне резко стало хуже от осознания, что от нас перестали скрывать месторасположение комнат. Хотя чьи они, эти кабинеты? Что мы могли вызнать и кому эти сведения рассказать? Впрочем, самоуспокоение помогало мало, и я продолжала себя накручивать.

- Стойте здесь, - приказал командор, приоткрывая дверь и проходя внутрь.

Сквозь оставшуюся щель ничего не было видно, но мы отчетливо услышали ответ того, к кому обратился наш сопровождающий:

- Пусть заходят по одному, - раздался из приоткрытой двери резкий неприятный голос, - первым хочу видеть хозяина собаки и собаку. Хотя нет, первым позовите крена Люцина. Его интерес в этом вопросе первоочереднее.

Командор вышел и позвал за собой моего спутника. Мне же наказал ожидать в коридоре и даже разрешил, если возникнет желание, пройти на балкон, а сам просто ушел. А если я сбегу? Я хмыкнула, осознавая нелепость этого предположения.

Стоять в коридоре было страшно, поэтому я воспользовалась предложением и прошла на обзорную площадку, возвышающуюся над полуостровом и частью города. Той частью, с которой не было видно императорского дворца. Ветер здесь дул скорее всего непрестанно. Меня тут же подхватил его игривый порыв, закрутил юбку вокруг бедер и раскидал волосы в нужном только ему беспорядке. Я невольно заулыбалась. Подцепила Габора за ошейник и подошла к самому краю балкона. От пропасти меня отделяла лишь каменная ограда высотой чуть выше колена. Дух захватывало от чувства опасности и раскрывшейся красоты. По небу плыли большие звезды. Мимо пронеслись огромные драгены, удивительные существа из соседнего государства, наполовину покрытые кожей и частично перьями, доставляющие до дворца императора именитых или богатых путешественников. Тех, кто отказывался расставаться с артефактами или магическими животными ради проверки в портальном устройстве и предпочитали добираться долго, но со своим имуществом. Их, несомненно, тоже проверяли, но, говорят, для обладателей драгенов процедуры были скорее формальными.

- Ваши волосы интересно сочетаются с цветом нашего неба, - раздалось сзади.

Я тихо вскрикнула, всплеснула руками и слегка покачнулась, но была тут же схвачена за плечи стоящим сзади.

- Не хотел вас пугать, думал, вы слышали мои шаги.

- Нет, простите, я увлеклась, - я хотела повернуться, но его руки всё еще удерживали меня. Почувствовав мое движение, он ослабил хватку и убрал пальцы. Я неуверенно обернулась, рассматривая подошедшего. Это явно был владелец кабинета на самом верху Башни. Даже не хочу думать, кто он такой и почему самолично устраивает допрос. Мужчина, хоть и не имел седины в черных волосах и отпечатка времени на лице, явно немало пожил на свете. В уголках глаз намечались морщины, чуть припущенные складки возле губ указывали, что ему нечасто доводится улыбаться. Он и сейчас рассматривал меня светло-серыми глазами без малейшего признака на вежливую улыбку.

- В кабинете будет удобнее, - наконец, прервал он молчаливое обоюдное разглядывание друг друга.

Я согласно кивнула и, повинуясь его жесту, прошла вперед него в комнату вверх по лестнице. Она напоминала кабинет командора, только отсюда из первой комнаты выходили еще две двери. И если первая была закрыта, то вторая распахнута в большую библиотеку. То ли это личная архивная, то ли ведомственная, в которую у главы имеется отдельный вход. Кому еще мог принадлежать кабинет под крышей, если не министру, управляющего делами дознания, познания, ментального сканирования и магической канцелярией? Оказавшись в его кабинете, я испуганно ненадолго прикрыла глаза. Несмотря на приятную обстановку, атмосфера давила.

- Присаживайтесь, керна вер Стен, - предложил мне хозяин кабинета. Указал на диван.

Я послушно опустилась, а он сел рядом. Заставила себя замереть, чтобы не попытаться от страха сдвинуться на самый край, тем самым проявив вопиющую невежливость и отсутствие воспитания.

- У вас очень хороший и интересный пёс, вы знали? – Резким голосом спросил у меня мужчина.

Я побледнела. От его тона показалось, что меня уже судят.

- О чём вы?

Испарина медленно покрывала мой лоб.

- Почему вы так боитесь меня? – Спросил министр, внезапно резко повернувшись и вглядываясь в моё лицо.

Он же ментальный маг, наверняка чувствует, как я трясусь внутри.

- П-простите.

- Мне казалось, что раз я вас спас, вы можете считать меня почти другом, но вы словно драгена перед собой увидели, - он с любопытством разглядывал меня, словно его и правда интересовал мой ответ.

- Простите, - повторила я, - но драгенов я не боюсь, они восхитительно прекрасны.

Осознав, что и кому я только что сказала, я замерла и словно сжалась, отведя взгляд.

- Простите, - в третий раз повторила я.

Он хмыкнул.

- В чем-то я действительно страшнее.

- Нет, вы не страшный, - поспешила опровергнуть я неправильный вывод, - вы тоже в чем-то прекрасны, у вас просто жуткий голос.

Я ахнула, сжав рот рукой. Это же ментальные способности в действии! Маг тихо рассмеялся. Не зло, но и не добродушно. Нейтрально.

- Мой голос – моя особая гордость.

Я согласна кивнула. Есть чем гордиться. Наверное, даже дикие звери при звуках его голоса принимают подчиненное положение. Мой Габор как зашел, так сразу лег на живот у порога и не смеет встать. Лишь поскуливает периодически. Если бы я могла, легла бы рядом в такую же позу, еще бы и нос лапами прикрыла.

- Меня зовут герцог вер Фарговвер, но вы уже, думаю, в курсе?

Я удивленно посмотрела в ответ – откуда я могла бы его знать?

- То есть вы даже не собирались приходить в Башню, чтобы написать заявление на тех беспринципных наглых выскочек, что вчера позволили себе отпускать в ваш адрес нелицеприятные слова? Я же позволил обращаться напрямую ко мне, вы не узнали моё имя? - Сделал он выводы.

Чем дальше маг говорил, тем больше я цепенела. Под конец показалось, что я так и умру от оледенения и страха.

- Почему вы так боитесь? Я же не угрожаю вам, мы просто беседуем! – Под конец голос мага угрожающе понизился и стал скрежетать. Я почти не чувствовала от страха кончиков пальцев.

- Удивительно! Я был уверен, что вы хотя бы спасибо придете сказать.

Почему-то после этой фразы я вздохнула и постаралась взять себя в руки. Сама не понимала, отчего на подсознательном уровне мне так страшно. Что за аура у этого человека, если хочется стать моллюском и забиться в раковину.

- Простите.

- В четвертый раз!

- Что?

- Вы в четвертый раз просите прощения, и лишь в последнем случае это было уместным.

- Наверное, вы правы, простите.

Герцог вер Фарговвер скрежетнул зубами, и я испугалась за целостность. Не его челюсти, а своей шеи. Почему-то привиделось, что он вопьется в нее и укусит меня, словно дикий пес.

- Фарамия, я прошел посвящение и не могу по желанию отключить ауру на территории Башни, но я не желаю вам зла. Попробуйте попытаться расслабиться.

За последние дни возненавидела это слово, обычно просят расслабиться, а потом происходят очередные резкие повороты в моей жизни. Но я согласно кивнула. Маг лишь вздохнул – ах да, он же ментал, прекрасно чувствует, что я обманываю.

- Расскажите, как вы попали в столицу?

Если он хотел закрепить результат, то явно прогадал с темой. Я почувствовала, что напряглась еще сильнее. Главный дознаватель тоже это ощутил и горестно вздохнул. Габор нерешительно встал, медленно подкрался к герцогу, оперся передними лапами о спинку дивана под немигающим взглядом заинтересованного мага, осторожно положил свою голову тому на плечо и вздохнул. Да уж, грусть навылет. Я смущенно потупилась в ответ на скошенный взгляд герцога.

- Простите? – Выдала вопросительно.

- Давайте поменяемся местами. Не в плане пересесть на моё место. Давайте я побуду рассказчиком. Вам ведь было интересно, что за персонаж нарушил ваш ночной покой?

Я радостно кивнула. Слушать было не так страшно, и даже голос уже не вызывал столь омерзительных эмоций, гуляя по обнаженным нервам.

- Итак, некоторое время назад крен Люцин хитростью выпросил у главы бойцовского клана особого клардоссина, ту самую девочку, что приглянулась вашему псу. Не знаю, в курсе ли вы, но некоторые представители этой породы обладают особыми способностями: чувствуют направление хозяина, где бы он не находился, ощущают магические возмущения, определяют эмоции и даже понимают в какой-то мере слова. Их способности сродни портальным и ментальным одаренным. Отличное подспорье в работе любого мага. Я бы сам не отказался от такого питомца, поверьте, они большая редкость.

Он замолчал, давая мне возможность осознать сказанное. Получается, Габора хотели выкупить, потому что он большая редкость, а не просто красивый пес с шоколадными ушами? Габор горестно вздохнул, лежа у ног, словно намекая, что уши – все-таки важная часть его харизмы, которую не стоит преуменьшать.

- Таких собак крайне неохотно продают, и они стоят очень-очень дорого. Пока я не спрашиваю, откуда у вас ваш красавец, но мы обязательно к этому вернемся. Сложность в том, чтобы своевременно определить наличие способностей у щенка, до того, как образуется привязка с будущим хозяином. Сделать это могут только маги с особыми способностями, уверен, об этом вы сами лучше меня можете рассказать. И вот у Люцина есть дочь, и, хотя возраст ее в то время еще был мал, она уже отлично видела ауры животных, в том числе и плод у самок. Она-то и разглядела будущую Велсси еще на стадии развития, когда отец взял ее и сына на финальные бойцовские бои клардоссинов. Девочке было страшно смотреть на арену, и она отправилась гулять между клетками. Там она и повстречала беременную необычным щенком клардоссину. Рассказала отцу, а тот, смекнув свою выгоду, будучи ушлым торговцем, предложил ее хозяину обмен, от которого тот не смог отказаться. В итоге вер Грандер пообещал вер Люцину любого щенка из помёта. Выбирать он пришел вместе с дочерью, и, конечно, выбрал ту самую самочку. Вер Грандер к этому моменту уже понимал, какое сокровище уплывает из его рук, но против магического договора пойти не мог. Однако спустя время сделал ответный ход – начал ухаживать да маленькой керной, и поначалу даже имел успех. Пока про свидания шестнадцатилетней девушки не узнала мать. Отец был в долгосрочном отъезде, и ей в одиночестве пришлось сдерживать настойчивые ухаживания вер Грандера. Тогда-то она и погибла. Нет, вы зря плохо подумали. Вер Грандер не всегда играет роль законопослушного горожанина, но он не убийца, смерть случилась по нелепой случайности – расследование было проведено со всей тщательностью, учитывая предысторию. Тут как раз вернулся отец семейства, узнал о произошедшем, вывез детей и купил скромную гостиницу, закрыв свой шикарный дом. Вер Люцин хотел отомстить главе бойцовского клана и, как он продолжает считать, убийце своей жены. Он уже год пытается найти в пару Велсси такого же одаренного пса, чтобы вывести идеальную породу – в пику крену Грандеру, но щенят пока завести не удалось. Уверен, что о способностях вашего пса он не знал, ваша встреча, скорее всего, произошла случайно, но ситуацией воспользовался на полную, сэкономив на вас пятнадцать золотых. Вижу, вы не знали об этом. Вязка с породистым кобелем оценивается дорого. Если бы владели полной информацией, то вполне могли требовать не менее пятидесяти монет золотом за шанс воспроизводства уникальных псов. Спросите, что же член бойцовского клана забыл во дворе вашей гостиницы? Ну же, спросите, я же вижу, вам интересно! Смелее.

Мне действительно было невероятно интересно. Вер Фарговвер так увлекательно рассказывал, что я даже отрешилась от его голоса, погрузившись в историю, насыщенную невероятными приключениями, в которой даже я казалась пусть второстепенной, но героиней, ведь именно я украла нужного щенка – будем называть вещи своими именами. Получается, я недалеко ушла и от мошенника Люцина и от главы клана вер Грандера. Поэтому не спешила судить их поступки.

- Он пришел проверить на способности Габора! – Выпалила и сконфузилась.

- Верно, - удивленно и в то же время удовлетворенно подтвердил герцог, - приятно, что вы умеете размышлять. И он действительно получил подтверждение своим подозрениям, просканировав его ауру. Так что теперь вер Грандер знает, что Люцин собирается его обойти. На данный момент в нашем городе лишь у владельца арены рождались собаки с таким даром.

- Мне быть осторожной? Постойте, так вы отпустили злоумышленника?

- Нет и да. Хотя осторожность вам не помешает, слишком вы пока неприспособленная и ранимая. А злоумышленник не планировал взлома или причинения вреда, поэтому мы ограничились штрафом в пользу вера Люцина и вашу – за причинение неудобств. Ваши три золотых получите на выходе. Вы любите читать?

- Простите? - Удивилась я внезапности вопроса.

- Прощаю, - отмахнулся тот, смирившись с моей манерой общения, - у меня собраны книги, посвященные изучению всех способностей. Есть и раздел для обладателей экспериментальной магии.

- А откуда вы знаете… Ах да, вы же ментальный маг.

- И причем не самый посредственный.

Мне кажется или красс Фарговвер пытался шутить? Он выжидающе молчал, и я решилась на откровенный диалог. Где, как не здесь, говорить правду?

- Признаться, отец и мать ругали меня за отсутствие интереса к учебе. Я не читала уроки, которые задавал наставник и не проявляла тяги к книгам. Разве что…

- Разве что? - С четким любопытством подхватил герцог.

- Разве что к запрещенным книгам, - я снова почувствовала, как лицо покрывает стыдливая краска, изредка украшавшая мои щеки здоровым розовым цветом.

- В вашем доме жили маги со способностями к магии разрушения? Или к магии смерти?

- Нет, что вы, у нас в семье вообще нет магов!

- Тогда зачем вы хранили эту литературу?

- Ох, вы подумали, что мы держали магические книги? Конечно, нет! Простите, что ввела в заблуждение.

- Прощаю, - невозмутимо поддакнул собеседник. Он точно веселился за мой счет с совершенно не читаемым лицом.

- Эти книги были под запретом для детей. Там хранились талмуды, куда мама и тетя записывали рецепты различных хмельных настоек. Туда же они вклеивали формулы готовых рецептов, которые еще только предстояло разбить на ингредиенты и изучить. И вот их я изучала.

- То есть ваша семья готовила алкогольные напитки? Семейный бизнес с семейными секретами? Почему же родители не позволяли вам развиваться в данном направлении? Вы же член семьи.

- Бесспорно, но, когда я увлекалась попытками получить нужный результат, могла перепробовать десятки соотношений, иногда выходя за рамки рецепта и переводя даром составляющие вещества. Недешевые составляющие.

- И что ни одного положительного опыта?

- Нет, отчего же, два опыта, как вы говорите, принесли отличные результаты. Даже мама признала, что настойка по моему рецепту в десять раз лучше, чем предыдущий вариант. Папа тогда поднял цену за бочку на девять серебряных, - с гордостью поделилась я.

- Но даже это не убедило делиться с вами книгами и ингредиентами?

- Мама считала, что имеющихся рецептов достаточно и не позволяла заниматься ненужными делами.

- Предположу, что поэтому вы ничем не занимались и считались бездельницей?

- Нет, я хорошо дрессировала собак и даже помогала при родах.

- Так у вас появился Габор? Родители подарили?

- Не совсем, - смутилась я.

Очень не хотелось рассказывать правду. Было бы неприятно, если бы герцог разочаровался во мне и перестал с таким живым вниманием в голосе интересоваться моей жизнью. Правда, если даже я его расстрою, лицо герцога наверняка останется бесстрастным, и я не узнаю, стал ли он обо мне хуже думать. Но он ментал, и ложь его расстроит гораздо сильнее.

- Я его получила не совсем законным путем. Щенок должен был достаться городничему, он обладает даром видеть ауры, и я подслушала, как он приказал псарю послать за ним, едва наша собака разродится. Не знаю, что мною руководило. У меня же нет дара, да я и не представляла, что бывают клардоссины, отличные от других чем-то кроме породистости и расцветки, поэтому иначе чем глупой шалостью мой поступок не назовешь. Я приняла роды в одиночестве, выбрала самого красивого, на мой взгляд, мальчика и спрятала. Лишь после разбудила псаря. Некоторое время никто ни о чем не догадывался, а потом Габор уже привязался ко мне, и отлучать его стало поздно.

- То есть вы в некотором роде злоумышленница? - Уточнил глава Башни уединения, глядя на меня сверху вниз, хотя мы всё также сидели на диване — настолько сильно я сгорбилась от стыда и опасения.

- Получается так. Простите.

Рядом раздался тихий смех.

- Что же, думаю, я могу взять на себя сокрытие вашего ужасного преступления.

Некоторое время он молчал, раздумывая.

- Почему вы приехали в столицу раньше срока? – Внезапно развернувшись ко мне, спросил герцог. - Сказки про незнание оставьте для сторонних наблюдателей. Понятно, что вам никто не мог запретить вернуться домой, но вы остались в городе одна.

Я задохнулась от постановки вопроса. Как же не хотелось отвечать правду! Как унизительно сообщать о том, что меня выбросили самые близкие люди! Ведь папа до сих пор не приехал за мной, а, значит, его устроило решение матери. Подбирая слова, я максимально коротко постаралась обрисовать ситуацию:

- Мать посчитала, что обучение в Корпусе исследования магии будет для меня наиболее подходящим вариантом. Все с ней согласились, меня снабдили всем необходимым, в том числе деньгами, поэтому я осталась в Клаберре.

- Так хорошо обеспечили, что вы после портала пешком прошли, груженая вещами, через половину города в поисках дешевой гостиницы? – Проскрипел ментал своим раздражающе въедливым голосом.

Я горько вздохнула, забыв, с кем разговариваю. Действительно, чего ему стоило проследить мой путь, если появилось такое желание? А почему оно у него появилось? Я тут же одернула себя. Я дважды была им замечена в сомнительных историях, понятно, что он как минимум узнал обо мне всё возможное, прежде чем приглашать в свой кабинет.

- Мне необходимо ответить на этот вопрос? – Мучительно выдавила я из себя.

Почувствовала его взгляд, пронзающий мой затылок подобно штопальной игле.

- Хотел бы я проявить жалость, но не буду, сомневаюсь, что вам есть чего стыдиться или скрывать. Разве что вашу жуткую историю воровства.

И ни капли эмоций в голосе. Это шутка или приговор? Я снова почувствовала, как немеют конечности от неконтролируемого страха.

- Прекратите. Никто вас не собирается бить, удерживать, насиловать или еще как-то на вас воздействовать, но будет лучше, если мы сегодня всё проясним и более не будем возвращаться к вашей истории.

Я согласно кивнула, сморгнув слёзы.

- Меня не возили на проверку способностей в четырнадцать лет. Во мне не было никаких проявлений, и мама не посчитала нужным ее проводить. Но недавно мать моего нареченного выказала желание проверить меня на магию. И хотя мама была против, отец настоял, - я прервалась, нахмурившись.

- Вам не кажется странным сопротивление вашей матери? – Ответил на мои сомнения вопросом глава Башни.

- Я не задумывалась прежде об этом, - призналась я.

- Хорошо, продолжайте.

- По дороге в канцелярию мама, казалось, нашла выход избежать проверки – она хотела договориться с ментальным магом о фальсификации.

- Ни один ментал на такое не пройдет, поскольку каждого я лично ежегодно проверяю на предмет сокрытия важной информации. Поверьте, то, через что они пройдут в случае уличения на преступлении, не компенсировать никакими деньгами, - вмешался маг, - но, скорее всего, ваша мать об этом не подозревала.

- Как бы то ни было, нас опередила мать моего жениха, попросив принять меня вне очереди. Мама ничего не могла сделать, и я получила сертификат.

Я прервалась, не желая переходить к заключительной части своего рассказа.

- Судя по вашему выражению мученицы впереди меня ждет душещипательная и слезоточивая история? – Его ирония сыграла правильную роль, и я взяла себя в руки.

- Пожалуй, что так. Во всяком одна из нас много плакала. Мама вывела меня из канцелярии, отвела в парк и отказалась от дочери, снабдив некоторой суммой денег и приказав покинуть их дом и никогда не возвращаться.

- А отец?

- Мне не было позволено с ним попрощаться, а он не захотел вернуть меня домой. Видимо, он согласен с данным решением.

- Признаться, дикое решение, от которого веет пережитками прошлого. Ваши родители староверы?

- Нет.

- Выходцы из других стран?

- Нет.

- Не сходится. Наличие любого, я подчеркиваю, любого мага для семьи – это статус. Это как минимум мзда от государства в качестве выкупа перспективного ребенка, если он поступает в Корпус. Не знали? Ваша семья получит, получила бы, если бы привезла лично, приличный откуп, ведь вы по его завершению не вернетесь к обычной жизни. Либо ваши магические способности могли использовать на благо рода или города. Опять же приличный оклад, звание и титул по истечению двадцати лет.

- Не понимаю.

- У меня пока тоже слишком много версий, чтобы принимать любую из них за действительную. Ну что ж, теперь я всё про вас знаю или остались еще важные секреты?

Я отрицательно покачала головой.

- Фарамия, пройдемте в библиотеку, я подберу вам книги. Вы ведь пока не чувствовали свои способности?

- Нет, не представляю даже, как они могут проявляться, - призналась я.

- Скажите, вы видите сны?

- Сны? – Удивилась я. – Просто сны?

- Да, видите? Какие они?

- Даже не знаю, что ответить. Разные. Интересные и скучные, опасные и волшебные.

- Они цветные?

- Конечно. Разве может быть по-другому?

- Вы часто видите в них существ и людей, с которыми не встречались?

- Пожалуй, да.

- Бывают повторяющиеся сны?

- Да, с небольшими изменениями, но многие сны приходят по два-три раза, иногда и чаще.

- Вы обсуждали с кем-нибудь свои сны?

- Не видела необходимости. Это что-то значит?

Маг не ответил на мой вопрос, прохаживаясь вдоль секций с книгами и беря в руки то один, то другой том.

- Скажите, случалось когда-нибудь, что сбывалось то, чего вы больше всего опасались или быть может исполнялась заветная мечта?

Я задумалась, размышляя. Вопросы герцога интриговали, я понимала, что задавал он их неспроста, поэтому старательно шерстила память, вспоминая.

- Не уверена, что это относится к делу…

- Смелее, вас никто не отругает, - поторопил красс.

- Я всегда боялась показаться для родителей неумной, разочаровать, не справиться с учебой, и постоянно казалась им глупой, разочаровывала и не справлялась с заданиями наставника.

- Хм, что же, вы правы, это не может служить веским аргументом, хотя итог – ваше отлучение от семьи - стоит иметь в виду. А что с желаниями?

- Вы хотите сказать, что это мои способности привели к тому, что от меня отказалась мать? – Оторопела я, проигнорировав последующий вопрос.

- Мы обязательно это выясним, пока что я лишь хочу правильно подобрать вам начальные книги, опираясь на ваши ответы и свои умозаключения после общения с вами. Так что у вас с желаниями?

- Я хотела выйти замуж за Багратина и не вышла.

- Истово хотели? – Въедливо уточнил маг.

- Истово? Пожалуй, что нет. Скорее воспринимала как определенное будущее.

- Хорошо, что вы разделяете эти два понятия. Прямо рисовали это будущее в мыслях? Представляли, как растите детей, на кого они похожи? Как ложитесь вместе в постель? Завтракаете по утрам?

Мои губы округлились трубочкой, а щеки еще сильнее побледнели.

- Конечно, нет!

- Давайте без ложной скромности! Вы же долгое время были сговорены, наверняка уединялись и хотя бы обменивались поцелуями.

- Да нет же! Багратин – он друг, я люблю его, как очень доброго и нежного друга.

- Любопытно. Еще желания?

- Получить рецепт, который всех впечатлит.

- Еще! – Требовал глава департамента.

- Увидеть столицу! – Я начала снова нервничать.

- Еще!

- Стать могущественным магом и впечатлить семью, чтобы они поняли, кого потеряли!

- Стоп. Потеряли? Это недавняя мечта?

- Да, - я смутилась, задумавшись, - детская, не знаю, почему я считала, что они потеряли меня.

- Не знаете ли?

- Да, вы правы, мы не были близки.

- Что ж, я понял. Достаточно пока. Я выбрал для вас книги.

Он протянул мне две книги средней толщины и одну очень солидную и в длину, и в объеме. Последняя называлась «Структура временного потока. Осознание места во временном пространстве. Сила влияния на предмет». Две поменьше назывались попроще «Управление снами и подсознанием», «Воздействие на вещества сырой силой».

Я взяла протянутое, охнула от веса и прижала ношу к животу, уменьшая тяжесть. Вер Фарговвер снова кивнул сам себе и приглашающе повел рукой в сторону кабинета.

Мы вышли из библиотеки, и маг остановился у окна, вынудив меня жестом замереть поблизости.

- В продолжение нашего разговора о крене Люцине, советую вам пересмотреть условия договора.

- Мы заключили магический договор…

- И он мною расторгнут в ходе дознания, как заведомо мошеннический, - оборвал меня вер Фарговвер, - тем не менее, не рекомендую отказываться от его гостеприимства, это для вас наиболее выгодный вариант в вашей ситуации. Однако будет лучше, если вы откажетесь от денежного вознаграждения. С торговцами нужно говорить на их языке и выгадывать для себя выгодные условия. Сделайте его должником. Поверьте, он ухватится за любые ваши требования, но будет до последнего скрывать, как он нуждается в соглашении с вами. Попросите оставить прежние условия проживания. Но прибавьте к ним любую услугу с его стороны, когда вам понадобится. На этих условиях согласитесь наблюдать, как развиваются отношения между вашими питомцами. Однако в случае появления потомства, предложите увеличить период для оказания некоторого количества услуг с его стороны. Допустим, на весь период вашего обучения. У вера Люцина много полезных знакомых, а на его складах хранятся редчайшие ткани для пошива нарядов. И нет, это не слишком много за ваше согласие. Во-первых, он сузит перечень услуг до минимума, не переживайте за него. Во-вторых, если только предположить, что каждый щенок будет особенным, торговец выручит за них очень большие деньги или стребует очень весомые услуги с тех, кого он одарит клардоссинами. Подозреваю, с появлением нового заводчика в городе появится новая влиятельная фигура, с которой станут считаться. Поэтому иметь вера Люцина в должниках будет для вас выгодно.

- Неужели клардоссины настолько редки, что их разведение может придать такой вес? – Искренне удивилась я. Не замечала, что наше положение в провинции сильно изменилось с тех пор, как мы занялись разведением клардоссинов.

- Нет, сами по себе клардоссины интересны, но не уникальны. А вот собаки со способностями встречаются нечасто, как я уже говорил, и запись на такие экземпляры у заводчиков расписана на годы вперед.

Я задумалась.

- Я теперь тоже ваша должница?

Хмыкнув, он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

- Говоря вашими словами: простите? А что бы я мог с вас поиметь?

И тут я чуть ли не впервые в жизни вспыхнула. Крайне необычное для меня явление. Почему-то в голову полезли исключительно непристойные предположения, и стало стыдно за саму себя перед герцогом. Но заалела я по другой причине, испугавшись, что он по моим эмоциям догадается, как непорядочно я о нем подумала. Но красс словно не заметил моей реакции, продолжив:

- Разве что заочно сторговать через вас щенка? – Я с надеждой подняла на него вновь глаза и успела заметить пробежавшую в уголке губ усмешку. Всё-таки прочитал меня. Или просчитал. – Как я говорил, это отличный помощник для мага. Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы моя будущая ученица попала в передрягу.

- Ученица? Неужели вы еще и преподаете?

- Конечно. Я обладаю ученой степенью и пожизненно выплачиваю долг перед государством за оказанное доверие службой там, где я необходим. Кроме того, где, как не в Корпусе, набирать верных и смышлёных служащих?

Действительно, он же ранее назвал меня сообразительной. Неужели когда-нибудь я смогу работать в Башне? Прислушавшись к себе, я поняла, что она уже не казалась мне столь страшной. И даже успела перейти в ряд «симпатичный зданий». Конечно, значительную роль в этой перемене сыграл разговор с магом.

- Поэтому я и поделился с вами книгами. Вы как раз успеете ознакомиться с этими трудами до начала учебного периода. Мы непременно еще побеседуем с вами об их содержании, я отвечу на вопросы, которые у вас, несомненно, появятся, и подберу для вас следующие книги при необходимости.

Я кивала, прижимая ценные тома со знаниями к животу и, не мигая, смотрела в его лицо. В какой-то момент он замолчал и удивленно приподнял бровь.

- У вас появились вопросы?

Поспешно замотав головой, я потупилась. Что за странности в моём поведении? Я еще более необычно себя веду, чем в деревне.

- Разрешите, я отправлюсь в гостиницу?

- Конечно. Спокойных ночей и светлых дней вам, керна вер Стен.

Я легко нашла выход из здания. Это было не сложно – если спускаться всё время вниз и никуда не сворачивать. На выходе с полуострова привратник меня остановил и вручил три золотых. Надо же, никто «не забыл» про обещанное вознаграждение.

- Почему ты дал ей эти книги? – Раздался позади герцога голос, но тот не вздрогнул и не обернулся. Вопрос исходил из квадратного зеркала на стене кабинета у закрытой двери.

- Я счёл это нужным. Посмотрел на девочку?

- Признаться, меня больше интриговало твоё поведение, но я непременно познакомлюсь с твоей девочкой, - выделил он голосом местоимение, - думаю, это будет интересно.

- Смотри, не заинтересуйся чрезмерно.

Глава 5

В холле гостиницы меня поджидал за столом хозяин. Едва я вошла, он поднялся и двинулся мне навстречу.

- Керна Фарамия, я, наверное, должен объясниться.

Я молча смотрела на него в ожидании.

- Скорее всего вам частично рассказали о подоплеке нашего договора, - и замолчал выжидающе.

Я тоже молчала. Вер Люцин вовремя вспомнил, что молчать мы оба умеем одинаково хорошо, и выжидать, когда я накинусь на него с расспросами, не стоит.

- Вер главный дознаватель в ходе следствия счел нужным расторгнуть наш договор, наверное, чтобы не подвергать вас более опасности, но, поверьте, ее для вас нет, – торговец нехотя перешел к делу, явно пытаясь понять, насколько хорошо я посвящена в детали. Постепенно его тон повышался, явно призывая меня проникнуться.

Я всё также смотрела куда-то в сторону размытым взглядом. Этому я хорошо научилась еще в детстве, выслушивая нотации матери и порицания тети. Крен шумно выдохнул. Какой-то он не слишком тренированный для прожжённого торговца.

- Мне кажется, он поспешил, ведь вам, надеюсь, подходят условия размещения? У вас свой этаж с ванной комнатой и кухней, вы можете столоваться здесь четырежды в день, мы добавим это условия в договор, как компенсацию за произошедшее недоразумение. В принципе и Габор может проживать с вами, выходя во двор хотя бы на несколько часов в день. Как вы на это смотрите?

А смотрю я, что неплохо бы и мне научиться такой хитрости. Ни слова не сказал о возможностях, которые раскрывает перед ним будущее потомство, как и о том, что узнал о способностях Габора. Вот уж не сомневаюсь, что теперь он полностью осведомлен о раскладе, но пытается умолчать о своей явной выгоде и потенциальной моей, воспользовавшись доверчивостью партнера.

- Звучит неплохо, - произнесла я и замолчала.

Вер Люцин радостно улыбнулся и подбежал к полке, на которой хранил магическое перо.

- Вот только, боюсь, вскоре я получу схожее предложение от вашего конкурента. Как бы вер Грандер не перебил ваше щедрое предложение. Возможно, в этом случае мне стоит подождать. Но я, конечно, не стану вас обременять и немедленно съеду.

Я спокойно смотрела в лицо вера Люцина, резко развернувшегося в мою сторону. Возможно, мне не доставало холодности и безразличия во взгляде, но изображать спокойное учтивое внимание я давно научилась. Правда, в данном случае, пожалуй, моя усвоенная с воспитанием учтивость выглядела издевательством.

- Вер Грандер? Что ж, это даже интересно, - приятный мужчина с тонкими чертами и учтивыми манерами не испарился, но, скажем, «заиграл по-новому». На губах зазмеилась хитрая ухмылка, скулы заострились еще сильнее, но манеры остались такими же идеальными, - присядем?

- Почему бы нет, - согласно кивнула я, хотя после беседы в Башне предпочла бы прилечь, но, затеяв разговор, следовало держать лицо и довести его до логического конца.

- Пообедаете со мной?

- Не откажусь, - действительно, завтрак меня застал, когда на небосклоне светило лишь солнце, а сейчас небосвод пересекали, стремительно стремясь к горизонту, сразу три звезды, знаменуя скорые сумерки.

Вер Люцин вышел ненадолго из гостиной и, вернувшись, пригласил меня в малую уютную столовую, видимо, предназначенную для членов семьи. Я без жеманства приняла факт продемонстрированного повышения моего статуса, положила груз в виде книг на тумбу и присела за столиком в ожидании блюд.

Торговец тоже не спешил оговаривать новые условия договора, дожидаясь трапезы и, полагаю, скрупулезно обдумывая то, какими материальными благами может пожертвовать, чтобы не упустить Габора. Последний, словно чувствуя, что продолжает быть героем дня, ворвался в комнату, задорный, веселый, увидел меня, подошел, ткнулся носом в живот, требуя ласку, и получив свое, улегся возле ног. Пообедав, вер попросил принести нам чай с ягодными корзиночками, мне предложил пересесть за низкий столик у окна, и, усевшись в кресло напротив, завел разговор о насущном:

- Что ж, полагаю, вам стали известны некоторые особенности вашего пса. Понятно, что источник информации достоверный и мне остается лишь принять тот факт, что с перед вами не утаили данных сведений.

Пройдоха завуалированно пытается создать вид несправедливо обиженного власть имеющими дельца? Я молча восхитилась его умениями. Голос подавать я всё также не спешила – слова мне не давали, а битый человек всегда предпочитает выслушать оппонента. И хоть меня никто ни разу в жизни не трогал, защищаться я пыталась и от морального давления, но быстро поняла, что ответная перепалка ровным счетом ничего не решает. Лишь аргументированные взвешенные ответы. Поэтому я сочувственно кивнула, предлагая вер Люцину продолжать. Тот в который раз обманулся моим покорным молчанием и вдохновенно продолжил:

- Подсчитав примерные траты на ваше проживание до момента поступления, я вам готов предложить сверх того пять золотых!

Что ж, это было почти честное предложение. Такова была бы официальная цена услуги, оказываемой моим псом, за вычетом моего проживания. Была бы, если бы не наши совместные знания об его особенностях. Я все-таки сильно устала за день и подрастеряла навыки терпеливого внимания.

- Я услышала ваше предложение. Благодарю, я обдумаю его за ночь. Позволите мне удалиться? Утром я озвучу свое решение, и, если оно будет отрицательным, компенсирую все ваши расходы по моему проживанию в эти дни.

Лицо хозяина гостиницы впервые утратило все отработанные жизнью маски и исказилось раздражением.

- Предположу, что оно точно будет отрицательным?

- Возможно.

- Вы юлите, как торговка со стажем!

- Учитывая от кого исходит это почти оскорбление, я могу его считать комплиментом? – Поинтересовалась я спокойно. Вот этого человека я совершенно не опасаюсь, полностью владея эмоциями и собой. Жаль, я не могла прийти в подобное состояние в кабинете министра.

- Давайте вы просто озвучите свои требования, - резковато предложил мой собеседник, но я не огорчилась. Расставаться с тем, что уже считал своим, всегда трудно. Вот я даже плакала, расставаясь с родным домом. Скажете, неуместное сравнение? Полагаю, деньги в расставлении жизненных приоритетов торговцев занимают аналогичную ступеньку.

- Хорошо, - легко согласилась я, - только, пожалуй, не требований, а просто пожеланий. Ведь вы можете легко от них отказаться, а, значит, какие это требования?

Моя мягкая улыбка в этот раз уже не позволила ему обмануться. Он застыл, взвинченный от ожидания моих слов.

- Предлагаю ограничиться вдобавок к моему проживанию с питанием одной услугой, которая когда-либо может мне понадобиться от вас. Любой услугой, которая не будет идти вразрез с законом и будет посильной для вашего выполнения.

- На этом всё? – Засомневался вер Люцин.

- Если Габор не оправдает ваших надежд, на этом действительно всё. Если щенки родятся, в этом случае вы окажете мне столько услуг, сколько мне понадобиться, даже если они будут сопровождаться материальными тратами. Уговор касается всего срока моего обучения.

Под конец моего изложения торговец сравнялся цветом со стенами Башни уединения. Какое-то время он молчал, явно не от недостатка слов. Скорее, опасался выгнать меня в первом же словесном залпе. Я сопереживала в ответ как могла: гладила Габора, приподнимая его ушки, рассматривала чистые зубы и всячески намекая на его здоровье и полную профессиональную пригодность.

- А знаете, я чувствую, что вы готовы к любым торгам, возможно, вы даже сможете в чем-то уступить, но почему-то я верю, что вы не потребуете больше допустимого и не станете злоупотреблять моей дружбой. Я согласен заключить договор без всяких препирательств.

И снова я внутренне ахнула от восхищения. Загнанный в угол, сумел поставить точку, постаравшись впечатлить юную девушку и воззвав к ее внутреннему благородству. Мы скрепили новую магическую клятву и я, наконец, смогла удалиться в комнату. День выдался очень непростым, а меня еще ждали книги, которые было страшно открывать. Ведь если они начнут вызывать во мне скуку, я даже через силу не смогу их прочитать. Покосившись с тоской на талмуды знаний, для начала приняла ванну, расчесала волосы, уделила внимание лицу в отражении, а потом отложила знакомство с книгами до лучших времен. Например, хотя бы до утра.

Утром я усовестилась и действительно решила рассмотреть книги еще до наступления завтрака.

Самой красивой была книга «Структура временного потока. Осознание места во временном пространстве. Сила влияния на предмет», но и самой толстой, поэтому я переложила ее вниз, под две другие. Из оставшихся интересной казалась книга, посвященная воздействию силы на вещества, но почему-то мне мнилось, что она окажется самой сложной. Так, доверившись нелогичным женским умозаключениям и пресловутой интуиции, я решительно раскрыла пособие средней величины под названием «Управление снами и подсознанием».

«Здравствуй, постигающая знания. Вижу, ты только начинаешь сложный путь по постижению изменения мира с помощью снов. Я помогу тебе широко смотреть на окружающее пространство и видеть возможности с закрытыми глазами», - на пустых страницах по волшебству возникали буквы, складываясь в слова и легко укладываясь в моей голове. Удивительно, но две первые главы я прочитала, не только не заметив времени – практически не дыша!

И лишь ближе к обеду остановилась, чтобы проанализировать прочитанное. Итак, мои сны – это всего лишь сны, но бывают сны особенные, как и мои способности. Осознанные. Вызванные и продуманные.

Наш мир пронизан сгустками энергии, иными словами информацией, у которой нет временных ограничений. Она есть всегда и ее можно увидеть, изменить, узнать разными способами. Например, через сны.

Допустим, я теоретически могу пожелать перед сном увидеть маму и папу, и при должной сноровке я их увижу во сне, не просто придумав ситуацию и поставив их куклами на сцене, но могу попробовать прожить с ними их день сторонним наблюдателем или увидеть любой день из собственного прошлого со стороны.

Изменить что-либо посредством снов невозможно. Но можно узнать важные вещи или даже внушить кому-то нужные мысли. Некоторые маги, развивающие именно эту направленность, могли даже устроить государственный переворот, просто управляя снами населения. Звучало последнее утверждение жутко и пугающе, но радовала приписка внизу страницы, что магов, обладающих такой силой, в настоящее время немного, все они находятся под постоянным наблюдением, и никто из них не выбирает для развития столь неперспективную область, как влияние на сны. Скорее данную сферу изучают как сопутствующую науку, дополнительный рычаг, допустим, чтобы увидеть что-то из прошлого нужного человека. Хотя, поразмыслив, я пришла к выводу, что маг с подобным умением вполне может скрывать свои замыслы и оставаться внешне лояльным максимально длительное время.

Значились в книге и практические занятия, долженствующие помочь мне развить в себе умение управлять снами. Все они сводились к простой, но сложной мысли, простите мой оксюморон, - верить в свои возможности. Например, в ходе первого закрепления изученного, мне нужно было лечь спать и запланировать проснуться в определенное время. Вторым этапом мне нужно было пожелать увидеть что-то очень интересное для меня или кого-то важного в моей жизни. После положительных результатов в этих опытах автор пророчил значительный сдвиг вперед.

В дальнейшем можно было попробовать узнать что-то интересное из своего прошлого, то, что осталось за моим полем зрения. Потом из прошлого близких людей, какой-нибудь день, первый бал, что-то значимое, чтобы можно было попросить у сновидений перенестись именно в этот день. Перед сном, как мантру, надлежалось повторять: «Сны, прошу, покажите меня такого-то дня в таком-то платье. Мироздание, помоги мне увидеть, как на меня посмотрел, что про меня сказал вер или крен* такой-то». И прочие несуразности, призванные помочь подсознанию сосредоточиться на определенной мысли. Посыл обязательно стоило облечь после продуманных слов в мыслеобраз, приблизительно понимая, где я должна оказаться во сне и что мне требуется увидеть.

Так началась моя практика.

* Вер – обращение к аристократу. Крен – к человеку, обладавшему земельным наделом, либо имеющим в собственности что-либо, приносящее стабильные налоги в казну (подобное обращение распространялось и на всех членов семьи, при обращении к женскому полу слово «крен» менялось на «керна», а «вер», на «верна»). Красс – к наделенным особым полномочиям. Главам университетов, городов, Башни Уединения и т.п. Женщин на таких должностях не было. Красса можно было называть вне заведений как вером, если он был аристократом, так и креном, если собеседник не знал его положение в обществе. Вера позволялось называть и креном, поскольку каждый аристократ обладал и землёй, а вот крена звать вером было никак нельзя.

К остальным людям можно было обращаться без уважительного префикса, просто по имени.

Глава 6

Несложно догадаться, что тренироваться постоянно я не могла, поскольку насильно спать нужды не было, но это не значило, что я кинулась в другое время изучать оставшиеся две книги. Нет, я вполне удовлетворилась осмысливанием полученных знаний. Мне в самом деле казалась интересной сама мысль переосмысления действительности через сны. Хотелось узнать так много, что захватывало дух. Конечно, первые упражнения дались нелегко. Причина была не в отсутствии веры, а в нетерпении, неумении отрешиться от остальных мыслей и сосредоточиться полностью на одной цифре, глядя на которую я должна была раскрыть глаза среди ночи. Но я справилась, и дальше пошло легче.

Еще с неделю я тренировалась просыпаться ровно в запланированный срок, затем училась будить себя во сне. Это было сложнее и не являлось обязательным, но мне, как я уже говорила, сама тема казалась захватывающей, поэтому я раз за разом просыпалась в расстройстве утром, понимая, что в который раз мое подсознание не хотело приходить на помощь. Добудиться себя получилось во время первого кошмара. Как ни странно, вызванного мною же, когда я решила перепрыгнуть сразу несколько этапов и посмотреть со стороны, что пережила мама, выгоняя меня из своей жизни. Я так хотела об этом узнать, что сумела вызвать нужную информацию. Видела свою жалкую фигуру со стороны, наблюдала, как мать бегала за мешочком с деньгами, проследила весь ее путь обратно домой и не увидела ни следа печали. Лишь скорбно поджатые губы и судорожное обдумывание. Кинулась за ней в дом, желая присутствовать при разговоре с отцом, и в последний момент испугалась. До слез испугалась увидеть его лицо. В этот момент я осознала, что могу выйти из этого сна и приказала себе проснуться.

Ночами я спала, а днем много внимания уделяла Велсси и Габору. Из них действительно вышла настоящая пара, и мне казалось, что это связано с наличием способностей. Обычные собаки, даже клардоссины, не образовывали тесных долгосрочных союзов, а здесь явно наличествовала некая привязанность друг к другу. Мне была интересна как причинно-следственная связь, так и продуктивность такого тандема, а она уже была довольно заметна. Вер Люцин с неменьшим нетерпением ждал щенят. Мы редко общались сразу после посещения Башни уединения, но постепенно напряженность сошла на нет, и в последние дни я часто засиживалась вечерами с вер Люцином перед камином в гостиной, обсуждая любопытные отношения питомцев, свое собственное будущее, его детей и даже политику и торговлю. Да, он действительно решил изменить наше общение, начав относиться ко мне почти как к партнеру. Это импонировало и льстило, не скрою, поэтому и я была расположена к нему в ответ, делясь откровенно своими мыслями по поводу способностей клардоссинов, которые могли в теории влиять на образование особенных союзов. Нам хотелось верить, что в подобных парах рождаются только одаренные псы.

Лишь однажды за эти дни произошло событие, изрядно выбившее меня из душевного равновесия. Я вплотную решила практиковать третий этап в освоении снов и почему-то, думая о действительно важном, захотела увидеть герцога в тот единственный день, когда состоялось наше длительное общение, так сильно изменившее мою жизнь. Мне хотелось узнать, действительно ли он шутил со мной, не показалось ли мне, что сам глава Башни проявил ко мне некоторый интерес, задержав в кабинете дольше необходимого. Да, признаюсь, в своих девичьих мечтах я позволяла себе немного задумываться на эту тему, но я привыкла оперировать фактами, а их как раз катастрофически не хватало. Полноценному анализу его поведения мешало мое собственное восприятие его ауры от принятой должности, которая перебила все мои мыслительные способности.

Поэтому в одну из ночей я отходила ко сну, сосредоточившись на желании попасть в тот самый день в Башне Уединения и понять мысли, эмоции, поступки вер Фарговвера, увидеть, как он смотрел на меня, что делал до моего прихода и после ухода.

Мое осознанное сновидение началось сумбурно. Я увидела герцога, общавшегося с командором, затем увидела бледного вер Люцина, вступившего в кабинет, а следом сразу перенеслась на балкон, где довольно долгое время мне вместе с герцогом пришлось разглядывать стоящую там девушку с развивающимися черно-сиреневыми волосами. Кажется, я довольно красива. Особенно такая – воздушная, тонкая, грациозная, с мечтательными большими лазурными глазами под ярким светом звезд светло-голубого цвета. Лицо вер Фарговвера оставалось нечитаемым, и когда он, наконец, прервал молчание, пригласив в кабинет, я обрадовалась развитию событий.

В следующий момент я зависла над диванчиком, разглядывая то макушку красса, то его профиль, перемещаясь подобно сгустку энергии по хаотичным траекториям. Вот я уловила усмешку, в другой момент мне явно почудился теплый взгляд, обращенный в сторону девушки, сидящей рядом, и судорожно сжимающей пальцы в кулаки, выдавливая очередное извинение.

Проследила путь в библиотеку, увидев чуть больше, чем в прошлый раз – явные сомнения стоящего спиной ко мне вер Фарговвера, когда он доставал ту или иную книгу. То, что это были именно сомнения, подтвердило общение с невидимым собеседником из зеркала, который усомнился в верности принятого герцогом в библиотеке решения. Но впечатлило меня не это. Точнее разговор с невидимым собеседником в зеркале точно оказался бы самым ярким элементом сна, если бы не последующие действия герцога – он сел за стол, и, выдвинув ящик, достал небольшой медальон, заглянув в который я увидела себя!

В этот момент удивление и эмоциональная вспышка выбросили меня из сна в реальность.

Я распахнула глаза, приподнялась на локтях и максимально распрямила спину. Всегда так делала в редкие минуты душевного смятения. Откуда у него медальон с моим изображением? Меня никогда не рисовали, никогда и никто не заказывал мой магический слепок, но маг явно держал его в руках, поглаживая большим пальцем крышку. Мы знакомы? Мог ли он знать меня или, узнав, заказать мой портрет? На изображении я была примерно своего нынешнего возраста, поэтому допустить такую мысль с долей самолюбования могла, если бы не природный скептицизм и сопутствующие сомнения. Да и как мог Он заинтересоваться мной до такой степени, чтобы позволить снять со своей памяти слепок и запечатлеть меня. Тут я замерла – он же сам ментал, он мог, не прибегая к чьим-либо услугам, снять воспоминание обо мне и перенести на носитель. Чтобы держать в столике? Любоваться? Я сглотнула. Мои ночные мысли о маге, его любование моим портретом, мои девичьи мечты и его странные поступки – всё это могло привести меня к неверным выводам, которые с легкостью в будущем испортят не только наши отношения, но и мою жизнь.

Я должна успокоиться и заняться изучением следующей книги. Но может я могла бы для начала обсудить с ним эту? Принести и отчитаться о проделанной работе…

- Фара, что с тобой! – Отдернула я себя с интонацией мамы.

Чтобы избавиться от наваждения, мне следовало понять его природу. И я понимала, что спровоцировала нескончаемый неподконтрольный мысленный процесс собственным любопытством, возжелав именно этого человека увидеть в своих осознанных снах.

Не откладывая изгнание мага из мыслей, я схватила самый большой том с тем, чтобы с головой окунуться в исследования своих способностей.

Вторая книга оказалась в разы сложнее для понимания. Даже спустя несколько дней я топталась на первой части изложения, вчитываясь и вдумываясь в смысл, но не бросала. Чтение оказалось из ряда удивительно-волшебных, невероятных, а потому было возведено мною в ряд запретных, а следовательно, оценено по достоинству.

Сама теория о структуре временного потока перекликалась с основной мыслью в книге о снах. Наш мир пронизывали частицы энергий. В разные времена разные маги их называли частицами информации или каплями магии или крупицами времени. Ученые-исследователи находили для них разное применение, поэтому придумывали термины в соответствии с теми результатами, которых они достигали в ходе экспериментов. Кто-то воздействовал на вещества, кто-то преобразовывал материю, кто-то получал данные из информационного поля, а некоторые работали со временем. Время тоже было условным наименованием, поскольку было величиной непостоянной. Его нельзя было измерить или потрогать, но с ним можно было взаимодействовать. Примерно, как во снах – воздействуя силой желания. Перемещаться к сгусткам, перетягивать их из одной области в другую с помощью собственного астрального двойника, наслаивая один на другой или вообще перетасовывая. Но перемешивать события было запрещено, подобное грозило глобальными катаклизмами. Осознав последствия, можно было переходить к разрешенной практике – воздействию сырой силой, силой мысли, если быть точнее, на временные узлы, влияя тем самым на предметы или узнавая любые события.

Информационное поле мира хранит воспоминания всех существ, которые когда-либо жили и живут сейчас. И их можно запросить и использовать для собственных нужд. Для этого нужно создать свою копию в этом поле и научиться общаться с астральным двойником. И тогда сложное станет простым – можно будет узнать ответ на любой вопрос, если он кому-то был уже известен. Это поможет, к примеру, излечить практически любое заболевание. Истоки хронической болезни отследить в разы сложнее, но тоже возможно. Временные потоки можно использовать для изменения состояния вещества, преобразовывать любые поверхности, стоило только изучить их физические свойства, доступно разложенные в третьей книге, которую я стала читать параллельно с изучением большого тома. К примеру, зная, что частицы воды обладают памятью, можно было жидкость из реки преобразовать в лёд, острое копьё, в грязь, даже в тело! Теоретически количество принятия форм было ограничено лишь фантазией мага.

Конечно, эти знания не усваивались одномоментно. Более того, для изучения этих трёх книг мне бы не хватило и года, настолько много в них было содержательных сведений. Каждый абзац – повод к действию. Каждое предложение – правило, требующее заучивания. Но постигая воздействие на окружающий мир, я научилась сжимать временной поток. Я смогла сузить и закапсулировать в одном дне всё время, потраченное на чтение. То есть в случае, если я что-то забывала, не понимала, переходя к следующей практике и нуждалась в обновлении знаний, я заново переживала всего один день, полностью обновляя память. Одно только это заслуживало моего искреннего восхищения и непомерной благодарности в адрес герцога.

Наши мысли – те же частицы временного потока – двигались с невероятной скоростью, но куда бы они ни стремились, продолжали держать связь с исходной точкой. Поэтому маг мог перехватывать информацию, анализируя ее в любой момент времени, а мог, используя собственные мысли-частицы менять собственную жизнь, плавно воздействуя на ключевые события, оставляя якоря и зацепки.

К сожалению, превратить жизнь в сказку, даже владея этими уникальными способностями, было всё равно невозможно. Причина, во-первых, в наличии других магов со способностями к экспериментальной магии. Они, научившись работать с потоками, также неосознанно постоянно влияли на события. Одновременно с остальными. В итоге временной поток оставался такой же самостоятельной нестабильной структурой, неподвластной желанию одного человека. В учебнике была история, как один из магов нашего времени со способностями к экспериментам попытался уничтожить всех остальных магов-конкурентов, чтобы кроить время по своему усмотрению, задумав стать единым богом, как уже произошло однажды в Древние времена. Тогда, тысячелетия назад людей сильно отбросило в развитии, и пришлось заново проходить все этапы познания человеческого тела, изучать окружающий мир, исследовать возможности. Поэтому повторения не допустили, заточили экспериментатора, а затем приговорили к казни объединенным судом «власти и магии». С тех пор в каждой империи появились Башни уединения, в которых существовал целый отряд, призванный вести надзор за всеми магами. Это потом Башни разрослись, министру и командорам добавили в обязанности сохранение порядка на улицах столицы, отслеживание внешней политики и еще массу всего, не оговоренного на этапе составления договора между императором и магами. А произошли эти изменения из-за него, мага, обладающего способностями к экспериментальной магии, чуть не уничтожившего мир.

Тем не менее, несмотря на множество запретов, возможностей для развития экспериментальной магии оставалось огромное множество. Во всяком случае, я почти беспрепятственно могла изучать любые события, погружаться в любые временные потоки, изменять несущественно детали, влиять на твердые и жидкие вещества, породы, природные ингредиенты, в том числе для создания пресловутых рецептов настоек. Теперь, после изучения книг я могла справиться с этим играючи, не переводя дорогостоящих составляющих. При этом иногда я пыталась воздействовать на частицы, не прибегая к помощи астрального «костыля» (собственной проекции или астрального двойника – далее). Поверив и увидев, что преобразование возможно, я научилась работать сырой силой, используя лишь свою убежденность, что всё получится, переносясь при необходимости в информационное поле мысленно, не теряя времени на общение с двойником.

В будущем, перейдя на третью ступень обучения, маги для экономии силы прибегали к помощи жезлов, но до третьей ступени доходили очень немногие и очень нескоро. Поэтому мне оставалось о заемном источнике только мечтать, выкладываясь на собственных практических занятиях ежедневно под чистую.

Те же маги, которые полностью овладели всеми знаниями, получали посохи. Архимаги были столь редки, что считались легендарными, и имена когда-либо существующих были перечислены в книге и умещались на одной странице. Посохи имели хорошее заземление, в них скапливались излишки силы. Если в мага прилетало заклинание, его принимали на посох, за счет чего он становился только сильнее, а маг оставался живым.

Самостоятельно посох изготовить было невозможно, как и купить в магазине. Их делали под заказ представители единственной нечеловеческой расы нашего мира. Они были с нами схожи ростом и телосложением, а отличались чёрными плотными волосами, похожими на стальные нити. Подобные украшали кожу Габора. Кроме того, эти кудесники обладали кожей светло-серого цвета и ярко-зелеными глазами, которые светились в любое время дня и ночи. Долгие годы именно из-за фосфоресцирующих глаз обыватели нашей части континента считали, что ракштессы поголовно состоят из магов, и лишь потом выяснилось, что магов среди них в обычном для нас понимании слова вовсе нет. Есть скорее одаренные способностями. Способностями разговаривать с камнем, металлом и другими неодушевленными ископаемыми. В их руках любая железка принимала нужную и порой крайне опасную форму, поэтому захватнические войны на их территориях были априори обречены на неудачу. К счастью для нас, сами они к нам не лезли, им хватало проблем с тварями из Глубины.

Из-за того, что наши правители на протяжении долгого существования опасались ракштессов, было принято решение отрицать их существование. Тем более что никто кроме торговцев и путешественников представителей этой расы не выдел. Их владения до сих обозначены на редких картах. Лишь сравнительно недавно сами ракштессы пожелали наладить с нашими государствами некое подобие дипломатических отношений. Благодаря их инициативе наши маги узнали о новых возможностях, и в договор записали поставку жезлов. Чем был выгоден договор ракштессам, я не знала, но сомневалась, что они с завидной периодичностью присылали к нам делегации, только чтобы привезти очередной заказ на жезлы для Башни уединения. Наверняка, им требовалось от нас нечто не менее ценное и нужное.

Несмотря на уверенность, что поступаю опрометчиво, я продолжала навещать герцога. Правда теперь в его собственном прошлом, где он гулял, работал или просто отдыхал. Последние сны я любила больше всего. Мне нравилось рассматривать главу Башни в таком безмятежном состоянии. Я витала рядом, изучая его профиль, тонкий длинный нос, плотно сомкнутые губы, высокие скулы. Я проявляла назойливую настойчивость, буквально преследуя беззащитного во снах главу Башни. Гуляла по его жизни почти каждую ночь, ласкала пальцами длинные пряди его волос, а однажды решилась и провела пальцами по его щеке. И в этот момент он резко повернул голову, будто почувствовал меня и попытался ухватить мою тень, четко определив направление. Он страха я резко проснулась и долго не могла унять волнение, а утром решилась повременить с подобными погружениями.

Днём я всё чаще спускалась в гостиную к вер Люцину, и мы постепенно возвращали отношениям мажорную тональность. Торговец много лет путешествовал и владел огромным количеством интересных историй. Теперь, когда отпала нужда скрываться от меня, он с удовольствием делился радостью от открытия новых мест или знакомства с интересными людьми, рассказывал о страшных и порой губительных переходах вблизи Глубины, о монстрах, которые нападали на экспедиции и о подвигах боевых магов. Последние истории мне нравились больше всего. Заметив это, Люцин даже пригласил однажды в дом одного из магов, который когда-то сопровождал его караван. Маг давно отошел от дел, обзавелся женой и детьми, и наслаждался заслуженной пенсией.

Он не скрывал довольства моим любопытством. С гордостью рассказывал о силе своей боевой группы, с грустью вспоминал погибших братьев. Смерть одного из них в итоге и привела к тому, что четверо оставшихся завершили профессиональную карьеру, завязав с боевым прошлым. От его приключений веяло авантюризмом и романтическим флером, и даже если это было ошибочным мнением, я с удовольствием придерживалась его, мечтая перед сном не только о снах с Фарговвером, но и о славе боевого мага, которым, к сожалению, не могла быть по определению.

Габор постарался на славу, и под конец моего срока пребывания в гостинице на свет появились сразу шесть щенков – очень много для породистой собаки. И как показала проверка, все они обладали способностями! Вер Люцин летал от счастья, а я немного жалела, что не дополнила договор одним щенком для главы Башни. Наличие щенка позволило бы нам увидеться. Одергивать себя не понадобилось – условия договора не подлежали изменению. Уже к вечеру я узнала, что зря переживала за герцога, поскольку тот сам был в силах о себе позаботиться, и как, скрепя зубы, признался хозяин гостиницы, вытребовал у него одного щенка себе еще на момент допроса. Второй щенок тоже вряд ли принесет Люцину ощутимый доход – будущего охранника потребовал императорский дворец. И меня официально, как и вер Люцина, пригласили сопровождать питомца к месту назначения, прихватив с собой родителей мелкого кобеля.

Событие и для обычного аристократа из ряда невероятных, а я вообще не представляла себе, как мне надлежит себя вести, как далеко нас проведут, с кем придется общаться и что, соответственно, одевать и на что это самое покупать.

Надо отдать должное моему партнеру, тот не стал дожидаться, когда я приду к нему с просьбой в рамках нашего договора, и предложил сам позаботиться о моем наряде, пообещав заказать нечто соответствующее выезду. Так как сама я условностей не разумела, то с облегчением согласилась.

В назначенный день мы впятером (два человека и три собаки) прибыли в карете в императорский парк, посредине которого подобно восходящей звезде подрастал по мере нашего приближения нереально красивый дворец. Жизнь меня к такому не готовила. Атмосфера роскоши, изысканной грации, флюиды богатства и достатка от проходящих мимо. Думаю, здесь даже служащие не представляют, что значит принимать ванну в корыте раз в неделю.

Но сегодня я сама соответствовала внешне этой помпезности и, соблюдая этикет, хранила невозмутимость. Крен Люцин в день выезда презентовал мне темно-синюю рубашку с неглубоким треугольным декольте, тоном светлее обтягивающие штаны, поверх шикарный длинный белый халат с ручной вышивкой, широким поясом, меховой оторочкой понизу, с отложным воротником, стеклянными крупными пуговицами цвета утреннего неба и сумочкой в тон. На ноги полагались высокие сапоги на каблучке и чулки. Волосы по местной моде я оставила распущенными, лишь сверху нацепила выданный мне на время из собственного хранилища вер Люцином обруч с ярко-сиреневыми, в цвет прядям в моих волосах, камнями. В руки мне вручили украшенную драгоценными камнями и цветами корзину с щенком.

Еще при въезде нас попросили покинуть экипаж, и сейчас мы в сопровождении слуги шли по аллее через парк с цветами, кустарниками и низкорослыми деревьями, пребывая в крайне напряженном состоянии. Несколько месяцев назад я также шла в сторону Башни, не представляя, что меня там ждет, и мандражируя. Сейчас события повторялись, разве что в этот раз я находилась в предвкушении и ожидании чего-то удивительно красивого и может даже волшебного. Люди, что нам встречались, мало обращали на нас внимания. Чуть сильнее их интересовали наши питомцы, но слуга не позволял никому останавливать нас для утоления праздного любопытства.

И вдруг на параллельной аллее я увидела знакомый силуэт герцога с длинными волосами, забранными в строгий низкий хвост; узкими штанами, заправленными в высокие сапоги; удлиненными полами пиджака, так сильно отличавшегося от привычных длинных халатов, - этот человек поражал и растравлял моё воображение.

Вер Фарговвер будто почувствовал мой взгляд, посмотрел вправо, и резко остановился, вглядываясь. Распознав, продолжил путь, снизив высокий темп передвижения и изменив направление. Совсем скоро он подошел совсем близко к нам, и я обрадовалась длинным рукавам халата, в которых прятала судорожно сжатые в кулаки ладони, скрывая волнение.

Не обратив внимание на слугу, коротко поклонился вер Люцину:

- Мы прогуляемся с керн вер* Сент. Недолго.

*(в данном случае вер – не обращение к женщине аристократического имени, а часть фамилии многих семейств данного королевства, удивительно созвучной известному префиксу).

Тот лишь удивленно кивнул в ответ. Наш сопровождающий даже не посмел перечить, как, впрочем, и я, молча приняв предложенное запястье и положив на него четыре пальца сверху в соответствии с правилами приличия. Сквозь тонкую бледную кожу ощутила, как сильно колотился пульс герцога, будто он пребывал в волнении, подобном моему. Это открытие буквально обрушилось на меня подкашивающей волной восторга, заставило еще сильнее развернуть лопатки. Оставалось лишь опасаться, что я могу обзавестись крыльями и взлететь. Хотя вряд ли герцог позволил бы мне улететь от него – ладонь его второй руки находилась в опасной близости от моей. Фарговвер будто просто придерживал собственные персты, но я следила краем глаза, как он постепенно сдвигается вверх, ближе к моим пальцам. И эта осторожность щемила внутри так сильно, что не хватало воздуха.

Мы шли по аллее, с которой пришел глава Башни, в обратную сторону. В какой-то момент герцог остановился, повернулся ко мне и серьезно посмотрел мне в глаза, которые я, правда, тут же опустила, стесняясь мыслей, которые он мог бы в них прочитать.

- Светлых дней вам, Фарамия, - произнёс он глухим голосом без привычных подавляющих ноток. – Я контролирую голос, видите? Я стараюсь, - он слегка улыбнулся, я почувствовала это по изменившемуся тону, - хотя это непросто даже вне стен Башни и надолго меня не хватит, но вы обязательно привыкнете к моему обычному тембру. Я рад, что мы встретились. Я не ожидал этого. Хотя нет, я ожидал сегодня вас тут встретить, даже торопился специально для этого во дворец, но встретил и понял, что не ожидал. Я сегодня весьма косноязычен, не находите? - Развёл он руками. - Прекрасно выглядите!

Он, такой уверенный и сильный, скользнул почти робко взглядом по моему лицу, когда я подняла на него глаза. Я замерла под его бархатистым ласковым взором. Какой он невероятный! Его высокий лоб, тонкий хищный нос, узкие губы, волевой подбородок. Я давно привыкла к его облику, ежедневно видя его во снах, и сейчас он казался мне почти родным.

- И вы, - выдавила с усилием.

- Что и я? - Улыбнулся он.

- Прекрасны! Ох, простите, - снова вспомнила я, как краснеть.

Он постарался сдержать ещё более широкую улыбку.

- Мне кажется, ваши «простите» для меня навсегда останутся самыми чарующими и соблазнительными словами.

Я приоткрыла губы, не ожидая почти открытого признания в симпатии. Знает ли он, что я приходила к нему во снах? Я стояла, смущаясь, не смея и одновременно желая рассматривать его. Хотела потрогать его волосы. Они выглядели такими гладкими. Или погладить снова его скулы, щеки, рассмотреть ближе его глаза, прикрытые тёмными ресницами. Такой холодный снаружи, обладающий странным голосом. А я грелась от него, как от солнца. Зажигалась кристаллами, если видела его рядом. Тлела свечой, желая более страстных признаний. И алела ушами, молча слушая, и показывая своим девичьим бездействием, как небезразличны мне его слова.

- Я эгоистично украл вас сегодня, но не стану просить прощенья, уж простите, - и рассмеялся. У него был потрясающий тихий смех, - всё-таки ваши «прощения» крайне заразительная штука. Вы позволите мне лично довести вас до дворца?

Я лишь кивнула в ответ, облизав пересохшие губы. Он на миг задержал на них взгляд, прикрыл глаза и снова предложил мне запястье.

У одного из входов во дворец нас ожидали крайне напряженные провожатый с Люцином. Меня передали на их попечение, и я лишь успела проводить удаляющегося герцога взглядом, чувствуя себя одновременно выжатой, парящей и невероятно влюбленной.

В таком состоянии я мало что замечала. Лишь отметила, как мы вошли в один из коридоров, потолок которого тянулся в бесконечность, а стены украшали брызги света от витражных окон напротив.

Шли недолго. Довольно скоро нас провели в великолепную, как и всё здесь, гостиную нежно-сливового цвета и попросить ожидать. Спустя время в комнату широким шагом влетел черноволосый, как и большинство мужчин в этом районе нашей страны, человек с ярко-голубыми глазами и тонкими сжатыми губами.

- Фарамия вер Сент, пройдемте со мной. Вы останьтесь здесь! – Приказал он Люцину.

Я, пожав плечами, оставила Габора на попечение вер Люцина и послушно двинулась вслед за уверенно раздающим приказы, и вскоре оказалась в огромном кабинете. Видимо, еще на этапе проекта все помещения дворца проектировали гигантских размеров.

- Присядьте. Я главный дворцовый маг вер Бриг. Керна, вам поручено вручить щенка нашему почетному гостю.

- Мне? – Несколько растерялась я.

- Конечно, на любого другого может сработать привязка, как вы знаете. У вас уже есть свой одаренный пес. Вы же не владеете способностью к животным, у вас иная магия, значит, и не можете привязать к себе вторую собаку. Поэтому вас вскоре пригласят. Имейте в виду: лишнего ничего не рассказывайте. О себе, семье, стране молчите, разговаривать можно только на нейтральные темы.

- О чём, например?

- О погоде, щенках, цветах, книгах.

- Поняла, - нахмурилась я.

- Присутствовать рядом с вами никто не сможет, поэтому постарайтесь вести себя соответствующе.

- Почему никого не будет?

- Потому что гость так пожелал, а мы чтим его желания, - иронично процедил маг.

- Вот как, - вконец растерялась я.

- Ничего не бойтесь, ваша беседа долго не продлится, у него вскоре запланирована следующая встреча.

- Хорошо. Я могу идти?

Я встала, собираясь покинуть кабинет.

- Постойте. Вы мне кажетесь знакомой, - высокий мужчина встал с кресла, рывком приблизился ко мне, всмотрелся в мое лицо. Повеяло холодом и опасностью. - Где мы встречались?

- Уверена, вы обознались. Я недавно в столице, - насторожившись, негромко заверила я. Мог ли это быть мужчина из зеркала, наблюдавший мою встречу с вер Фарговвером? По голосу было сложно распознать свидетеля нашего разговора.

- Я никогда не ошибаюсь, но, возможно, вы мне напомнили кого-то похожего на вас внешне, - он отошел, увеличивая дистанцию, и я еле слышно выдохнула. - Вас проводят обратно в гостиную к вер Люцину. Вскоре к вам присоединятся знатные крассы, желающие побеседовать с новым заводчиком. Слуга подаст вам знак, и вы покинете комнату, не привлекая к себе лишнего внимания. Вам всё понятно?

- Да.

- Щенка возьмете, конечно, с собой. Что ж, светлых дней и спокойных ночей вам, Фарамия. Надеюсь, следующие обстоятельства нашей встречи будут более приятными.

Он закрыл за мной дверь под зудящий на языке вопрос: «А сейчас произойдут плохие обстоятельства?» Настроение несколько подпортилось. Ощущение подмены волшебства нарастало, и я всё больше отмалчивалась, не принимая участия в общей беседе присоединившихся к Люцину мужчин и женщин в ярких нарядах всех цветов неба. И даже с облегчением встретила слугу, позвавшего меня незаметным кивком за собой.

Придворный проводил меня в еще одну гигантскую гостиную, отделанную желтыми и золотистыми тканями. Среди этого островка света довлел черным стоящий спиной к двери мужчина с (кто бы мог предположить) чёрными блестящими густыми волосами, забранными в длинную закругленную на кисточке косу в чёрном же одеянии. Я вошла, нерешительно остановившись на пороге.

Слуга почтительно прикрыл дверь, а я, сжимая ручку корзины с мелким клардоссином, продолжала стоять и смотреть в спину неизвестному, не представляя, стоит ли мне давать о себе знать или, раз он осведомлен о моем приходе, требуется дожидаться его внимания. В итоге склонилась к последнему варианту, незаметно погладив спину щенка, начавшего подавать тихие скулящие звуки, перестав чуять поблизости родителей.

- У вас мальчик? – Раздалось резкое в миг, когда я перестала ждать обращения, поэтому вздрогнула.

Нахмурилась, осознавая сказанное. Поняла, что вопрос относился к щенку, и ответила коротко: «Да».

- Покажите мне его.

Я прошла ближе и, встав чуть позади мужчины, протянула руку с корзиной вперед, не желая подходить без разрешения вплотную. Из-за этого мужчины мне было так же страшно, как в первую встречу от герцога. Я опустила глаза, пытаясь взять себя в руки. Где этих мужчин производят, в каком инкубаторе рассадника страха?

- Боитесь меня? – Раздалось впереди, и я поняла, что так и держу в вытянутой руке корзину, а на меня смотрят выжидающе чьи-то жуткие глаза. Смотреть в ответ категорически не хотелось, соглашаться с предположением тоже, но я кивнула, не считая нужным лгать.

- Хорошо. Вероятно, вы обладаете развитой интуицией. Или способностями? – Заинтересовался гость дворца.

- Да, - так же коротко ответила я.

- Какими? – Не удовлетворился мужчина очередным коротким ответом, и я решилась на него посмотреть.

Не удержавшись в рамках воспитания, тихо ахнула, а тот обнажил в усмешке белоснежные зубы, сверкнув угрожающе и чуть издевательски глазами.

- Появилось ощущение, что до этого боялись зря?

Мужчина точно издевался, и это привело меня в чувство, позволив взять эмоции под контроль. Я посмотрела на него внимательнее, разглядывая представителя неведомой мне прежде расы. Надо же, только недавно думала об этом народе, и вот вижу воочию его представителя перед собой. Кожа ракштесса была металлического серебристо-серого цвета, но не оттенок делал его обладателя нетипичным. С этой задачей гораздо лучше справлялись глаза, светящиеся будто потусторонним светом. Он мягкими тенями ложился на высокие, чуть заостренные по направляющей к внешним углам глаз скулы, подчеркивал контур крепко сжатых губ. Пожалуй, незнакомец был удивительно прекрасным существом, одним из самых красивых встречавшихся в моей жизни. Последняя мысль поразила меня настолько сильно, что я попыталась отгородиться от нее пустопорожней болтовней.

- Хотите его погладить? – Спросила я, настойчиво во второй уже раз протягивая корзину с щенком.

Мужчина в ответ удивленно посмотрел в мое лицо, перевел взгляд на мои руки, кинул взгляд на шоколадно-белого щенка и вернулся взглядом ко мне. Приподнял бровь. Идеально очерченную темно-черную бровь изогнутую месяцем.

- Почему бы нет, - он улыбнулся, и сердце стремительно сжалось.

Мне прежде казалось, что он прекрасен? Да меня можно казнить за слепоту! Этот ракштесс красив настолько, что перехватывает дыхание от восторга! Мужчина протянул руки к корзине, почему-то поморщился, глядя на обилие украшений на переноске, достал малыша и поднял перед собой.

- Он обладает способностями?

- Да.

- Хорошо. Так как, говорите, вас зовут? – Внезапно изменил собеседник тон на томно-приглушенный.

- Фарамия, - я облизнула пересохшие губы. Как не стремилась сохранять спокойствие, то, как он владел голосом, его внешность – в совокупности смущали меня.

- А меня Велемир, - тон в очередной раз изменился, показывая, что его владелец веселится, - расскажите о себе. Присядем.

Он приглашающе повел в сторону диванчика, продолжая удерживать пса в одной ладони, откинув корзину за ненадобностью. Малыш больше не поскуливал, сосредоточенно грызя большой палец Велемира. Посмотрел, как я осторожно присела на краешек сиденья, подхватил свободной рукой стул, поставил его прямо напротив моих коленей, сел и выразительно посмотрел на моё лицо. Я побледнела и от его невероятных действий, и от его близости, и от неприкрытого интереса во взгляде. Ни разу в жизни никто не смотрел на меня столь откровенно.

- Рассказывайте.

В голове будто царил сладкий обволакивающий туман, но я собралась, помня, несмотря на одурманенность его красотой, наказ не говорить о себе личной информации, и задала в ответ свой вопрос:

- Что бы вы хотели узнать?

Он заинтересованно хмыкнул, продолжив внимательно рассматривать меня.

- Всё что угодно, меня интересует эта страна и ее жители.

- Сомневаюсь в таком случае, что стану подходящим для вас источником информации. Я слишком мало видела в своей жизни. Практически все годы провела в небольшой деревне, в имении своих родителей, а недавно приехала в столицу поступать в Корпус исследования магии.

- Но уже сумели выделиться, найдя партнера для разведения особенных клардоссинов? – Он улыбнулся подначивающей ухмылкой.

Я задумалась, раздумывая над ответом.

- Пожалуй, это судьба. Мы не искали друг друга.

- Судьбы не существует, нами управляет не мироздание, а маги, вы знали? – Он остро впился в меня взглядом, сидя напротив на непозволительно близком расстоянии.

Я заинтересовано посмотрела на собеседника. Руководствуется ли он в рассуждениях книгами, что я недавно прочитала? А если так, были ли эти книги доступны всем желающим, или их выдавали только магам с экспериментальными способности? Значит ли это, что наш гость обладает схожими моим умениями? Или эту теорию дают всем в рамках образовательной программы? И насколько правдиво его предположение об обустройстве мира?

Мне до сих пор казалось маловероятным, что мироздание так легко можно было изменить посредством воздействия обычных человеческих желаний и усилий. Хотелось расспросить, но я сомневалась в разумности этой вспышки любопытства. Я до сих пор не знала о нем ничего: ни статуса, ни цели поездки, ни того, станет ли он отвечать на мои собственные вопросы. А впрочем: кто мне мешает проверить? Запрета на вопросы я не получала.

- Вы относите себя к тем, кто управляет людьми?

Он тонко улыбался, молча разглядывая меня.

- Люблю эту игру. Во встречные вопросы и сокрытие маленьких тайн. Уверены, что справитесь?

- Пожалуй, я плохо играю в игры, правил которых не ведаю.

- Какие у вас способности, Фарамия?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, завороженная его сияющим взглядом и легкой улыбкой, когда во мне что-то щелкнуло, останавливая.

- А у вас? – Я уже не сомневалась, что говорю с магом. Уверенность пришла откуда-то изнутри или напротив – извне, из информационного поля. Могла ли я научиться использовать астрального двойника неосознанно, едва начав долгий путь обучения магии?

Он легко рассмеялся.

- Какая осторожная девочка! Думаешь, мне будет сложно это выяснить?

- Если для вас это много значит, думаю, вам не откажут в удовлетворении любопытства.

- А с виду и не скажешь, что язычок как у зейлы* (*зейла - маленький зверек дикой фиолетовой окраски. Живет в районе близ Глубины, питается насекомыми, выковыривая их из коры деревьев с помощью вытягивающихся когтей. Обладает почти слепыми глазами, ориентируясь на местности с помощью длинного острого раздвоенного языка). Как сумела справиться со страхом передо мной? – Снова улыбнулся он, хищно свернув зубами, и наклонился максимально близко ко мне, практически дыша в моё лицо.

Я судорожно глотнула ставший влажным и обжигающим воздух между нами.

- Ваше наносное очарование помогло? – Играла я с огнём, не желая поддаваться.

Он отчего-то довольно свернул глазами и опустил глаза, рассматривая щенка на руке. Тому наскучило грызть палец, и малёк принялся карабкаться куда-то в норку между плечом и бедром. Гость империи подхватил его двумя пальцами и бережно положил обратно в корзину. Вернувшись, прошел мимо своего кресла и навис сверху, положив руки на спинку дивана над моей головой. Я замерла, максимально откинувшись, разрывая дистанцию, вжавшись в мягкое нутро мебели. Казалось, что светятся не только его глаза, но и пространство между нами.

- Так скоро разонравился?

Я молчала, собирая мысли в более-менее стройный не ряд, а кучу. На ряд я даже не замахивалась. Разговор с ним вызывал очень странные реакции в организме и сложные эмоции. Казалось, я в эти мгновения не принадлежала себе, словно подчиняясь чужой ауре. Он оказывал воздействие сырой силой! Я тихонько сделала длинный вздох, словно очищая внутренние каналы, и прикрыла глаза. Маг, напротив, резко втянул воздух рядом с моим правым ухом. Оно дернулось, алея.

- Нет, - честно ответила я, раскрыв глаза, - о симпатиях не может быть речи, мы слишком мало знакомы для таких выводов, но я признаю, что вы очень красивы.

Сжатые губы собеседника снова обнажили в широкой улыбке зубы. Он резко выпрямился, продолжая улыбаться. Посмотрел на меня сверху вниз.

- Какая девочка: открытая и закрытая одновременно. Словно пособие по магии. Вроде всё понятно изложено, а схемы такие запутанные, что хочется вплотную заняться изучением, - выдав это, он снова легко рассмеялся. – Может, вы хотите узнать что-нибудь обо мне? Или о стране, из которой я прибыл. Может о чем-то попросить? Смелее! Поверьте, я могу сделать многое для хозяйки своего будущего большого друга. Эй, лохматый, будешь Гердером? Смотри, он кивнул, значит, согласен! – Он легко перешел на личную манеру общения.

И снова радостно рассмеялся, садясь обратно в кресло. Какой счастливый открытый человек! Почти безупречная маска. Только глаза балагура изучают меня слишком серьезно и сосредоточенно.

- Хочу, - согласно кивнула я, отвечая на вопрос, предназначенный мне.

Тот удивленно воззрился на меня, замерев в, казалось, предвкушении.

- Что же?

- Хочу задавать вопрос о вашей стране. Вы живете в особенном месте. Что скрывается в Глубине*?

Тот недоуменно поднял брови, недоверчиво посмотрев на меня.

- Серьезно? – Снова вернулся он к официальному стилю. – Вас интересует Глубина?

- Очень! – Честно, а оттого пылко, подтвердила я.

- Любопытно. Обычно Глубина вызывает неудержимый страх, который отлично удерживает и от любопытства, и от глупых путешествий даже отъявленных энтузиастов. Неужели вы как раз к ним относитесь? Планируете поездку?

Я встретилась с его серьезными глазами и будто прислушалась к потокам энергии. Хотела ли я совершить путешествие в Глубину? Конечно, нет, но мне казалось, что Глубина все-таки сама придет ко мне. Последнее и озвучила.

- Думаю, Глубина сама придет ко мне.

Мужчина резко вскинул на меня взгляд, убедился, что правильно меня услышал и выдохнул:

- Экспериментальные способности! Вы уже обучены! – С упреком.

- Это вряд ли, - я удивленно округлила глаза, но отрицательно покачала головой.

- Я чувствую в вас умения. Вы видели связи только что, вы действительно заинтересовались Глубиной. Постойте, вы заинтересовались ею, познакомившись со мной. Наша встреча спровоцировала этот выплеск. Что ж, меня крайне интересует продолжение нашего знакомства. Я расскажу вам. Многое. Но не сейчас. Позже, когда придет время. Мне понравилась наша беседа. Я подарю вам кое-что.

Он стремительно вышел из гостиной, оставив дверь открытой, но я не двинулась с места, ошеломленная эмоциями, его резкими действиями, поступками, разговорами. Сидела. Приходя в себя. Через некоторое время Велемир вернулся и протянул мне что-то в руке. Я засомневалась в своем праве прикасаться к нему и тем более принимать дары, и он схватил мою руку, настойчиво вкладывая в нее… жезл?!

- Это же жезл, - изумленно рассматривала я тонкий металлический жезл с навершием-капелькой, лежащий в моей руке, - это же жезл. Мне? – повторила я недоверчиво.

- Наконец-то настоящие вкусные эмоции, - удовлетворенно усмехнулся Велемир. – Да, это жезл, я его только что сам создал специально для вас, так что будьте уверены, он только ваш, и никто не может на него претендовать.

- Для меня? – Эхом повторила я, поднимая глаза и рассматривая создателя моего жезла. Моего! Это даже звучало невероятно.

- Да, посох пока вам будет неподвластен, а жезл поможет легче управляться с магическими потоками мироздания.

- Мироздание нельзя трогать, вмешательство чревато последствиями.

- Все-то вы знаете, а ведь как искусно притворялись, - пожурил он меня, потрепав мои волосы и задев ухо, которое тут же жарко вспыхнуло, - хотелось бы мне еще с вами пообщаться теперь, когда мы перешли к более доверительному общению, но останавливать время – не моя прерогатива. Дела не ждут, но мы еще обязательно встретимся с вами, Фарамия!

Я неверующе смотрела то на бесценный жезл в моих руках, то на непостижимого ракштесса. Несмело улыбнулась.

- Не представляю, почему вы одарили меня, но я крайне благодарна за ваш подарок.

Велемир тоже улыбнулся. На этот раз искренне.

- Рад, что вам понравился мой дар. Уверен, вы сумеете его приручить, и он не раз поможет вам уже в скором будущем.

Встав, я кивнула, прощаясь, и вышла, бережно прижимая дар к груди обеими руками, словно боясь потерять бесценное сокровище.

Жезл – атрибут, который выдают лишь обученным магам третьей ступени, и его необходимо заслужить в ходе сложнейших испытаний. Это знали даже жители провинции. В моем городе жезла не было ни у одного мага. И теперь он достался мне – просто так, что вызовет много ненужных вопросов и кривотолков как у магов дворца и Башни, так и в стенах Корпуса исследования магии. Все эти мысли проносились в голове, но я безмятежно отмахивалась от них, сосредоточившись на ощущениях нежданного счастья. Оно волнами плескалось во мне, разрушая какие-то невидимые заслоны и насыщая новыми силами иного уровня.

Поглощенная собой, я вскрикнула, когда кто-то резко дернул меня за руку, затаскивая в кабинет. Давешний маг!

- Вы совершенно оглохли от очарования? – Ядовито поинтересовался он, стоя передом мной.

- Простите?

- Не прощаю, - огрызнулся красс вер Бриг.

Интонация и какие-то подспудные ощущения заставили меня напрячься. Неужели в зеркале все-таки присутствовал наблюдателем именно этот неприятный мужчина?

- О чем вы разговаривали с нашим драгоценным гостем?

- После этой фразы слова о его ценности для вас представляются сомнительными, - сухо ответила я, почему-то вскидываясь на защиту ракштесса. Поймав себя на этом, я на миг смутилась, а потом разозлилась. И на Велемира, внушившего мне странные чувства, но более на красса Брига, посмевшего грубо прервать миг, когда я была по-настоящему бесконечно счастлива.

- Так, Фарамия, вы, видимо, забыли, где находитесь, до сих пор пребывая в мире грёз, - язвительно отметил вер Бриг.

Язвительность и насмешки всегда оказывали на меня просто волшебное действие: под их воздействием я переставала бояться собеседников.

- Как и вы запамятовали, зачем я здесь нахожусь. Приглашение для передачи ценного груза во дворец не подразумевало общения с тайным драгоценным гостем.

- Так, значит, вы до сих пор не в курсе имени своего собеседника.

- Имя он назвал.

- Хорошо, что не полностью. Великие знания мешают продуктивной учебе в Корпусе, - я напряглась от легкой угрозы, скрытой во фразе, но внешне продолжала держать на лице легкую заинтересованность, - так о чем вы общались? Что такого вы ему рассказали о нашей стране, что он проявил к вам особое расположение? Или, может, сделали что-то особенное, что он убежал к себе в комнаты, чтобы лично сделать для вас жезл?

Так вот что его взволновало. Да, действия гостя явно не пошли на пользу моей репутации. По всему я похожа либо на соблазнительницу, либо на предательницу. И какая роль мне больше импонирует? Я горько усмехнулась про себя, прощаясь с последними всполохами счастья. Подарок оказался с двойным дном. Знал ли Велемир об этом?

- Надо в жизни меньше знать, чтобы мозг не надорвать, - ответила я и осеклась, пребывая в шоке от собственной экспрессии. – Думаю, вы правы, некоторые разговоры должны оставаться за закрытыми дверями.

Красс сверкнул глазами, зло рассматривая меня, сидящую напротив и свято верящую, что меня может что-то спасти от суда «магии и власти», коли будет на это его желание. Дворцовый маг задумчиво похрустел пальцами.

- Сколько вам? Двадцать один, кажется? Как интересно.

Я не проявила любопытства в ответ.

- Это весьма высокопоставленный представитель своей расы, - сменил интонацию маг, - мы рады, что вы сумели найти с ним взаимопонимание, но ваш случай, учитывая преподнесенный дар, выходит за рамки наших договорённостей. Это в некоторой степени уникальный эпизод, и мы хотим понять: во благо он вас одарил или с какими-то тайными целями. И что было причиной его благоволения.

- Поверьте, меньше всего мы разговаривали о его помыслах и целях.

- Чем же вы его так заинтересовали?

- Признаться, самой хотелось бы понять.

- Перескажите ваш диалог.

Я подчинилась, правда, опустив некоторые подробности, в том числе о наших взаимных эмоциях, исключила свои личные ощущения, умолчала о том, что Велемир догадался о моих способностях, да и о своем ощущениях в отношении Глубины решила не распространяться, как и об его неприкрытых ухаживаниях. В итоге мой рассказ получился коротким и явно не изобилующим подробностями. Я видела, что красс остался недоволен моей откровенностью, но не стала менять и дополнять пересказ – мне слишком не понравилось его обращение со мной и явный оскорбительный подтекст, сквозивший в выдвинутых подозрениях.

- Вы же планируете в скором времени отправиться в Корпус исследования магии?

- Верно, - выпрямила я плечи, сжимая жезл пальцами.

- Ваш жезл сыграет вам плохую службу при формировании репутации. На вас будут косо смотреть как преподаватели, так и сокурсники.

- Предлагаете мне отдать жезл? – Напряглась я, сжимая жезл еще крепче.

- Жезлы, изготовленные ракштессами, невозможно отдать в другие руки. Не знали? Это их особенность. Поэтому ракштессы привозят свои поделки лично, собственноручно отдают в руки магам, каким-то внутренним чутьем определяя, какой кому подходит. Жезлы ведь тоже различаются размерами накопителей, энергопроводимостью и даже, подозреваю, имеют отличия по способностям, но наши гости этого не подтверждают. Они вообще мало что нам рассказывают о себе и своих умениях. Впрочем, это взаимно. Иными словами, отдать вы его не сможете, как и мы не сможем забрать его у вас, - в последней фразе сквозило явное сожаление. – Конечно, вы могли бы его спрятать до завершения учебы, но здесь я вынужден пойти против правил и личного мнения и посоветовать всегда носить его с собой, особенно на занятия. Жезл сродни питомцу – пребывая с вами, он насыщается, привыкает, чувствует вас, вашу ауру, вашу силу. Чем дольше он с вами, тем легче будет откликаться и реагировать в дальнейшем. Раз уж вам достался такой удивительный дар, храните его и берегите. Поверьте, вам подарили бесценное оружие. Вряд ли вы знаете, но большинство жезлов в руках служителей Башни – безделушка, подделка, изготовленная нашими мастерами, несущая крупицы силы в несколько зарядов. Истинных жезлов и посохов в стране пока прискорбно мало, но мы работаем над расширением поставок. Что ж, я сегодня склонен к праздным разговорам, надеюсь, всё это останется между нами, - оборвал он себя, прервав интереснейшую беседу.

Я поспешно кивнула.

- В любом случае вскоре вы пополните наши ряды, станете полезным членом общества, и мы с вами еще не раз побеседуем в будущем. Поэтому не прощаюсь. Советую сразу пройти в карету, вер Люцин позже к вам присоединится.

Вечером мы с партнером уже традиционно сидели в гостиной у камина. Который уже вечер мы обсуждали содержимое его мемуаров. Выяснилось, что представителя власти он обманул, и на самом деле писал не воспоминания, а скрупулезно собирал и вносил в книжечку информацию о своём враге вер Грандере, его связях, его приобретениях и даже маршрутах передвижения, заведя ради этого собственную агентурную сеть из бывших караванных наемников, торговцев на рынке и в магазинчиках и даже мелких воришек, хозяину которых платил, чтобы те не щипали его клиентов. Но вечерняя беседа пошла не по плану.

- Что от тебя требуется крассу Фарговверу?

Я удивленно посмотрела на вер Люцина. Вопрос входил в ряд интимных, и мне не хотелось на него отвечать, но принять интерес партнера за праздный не позволяла логика.

- Есть причина, чтобы спрашивать меня об этом?

- Мне показалось, что ты смотрела на него с особым интересом, - подбирая слова, пояснил крен Люцин.

Однако это не давало ему права задавать мне вопросы на личные темы.

- Я не сомневаюсь, что ты не давала ему ни малейшего повода совершать с тобой прогулку в уединенном месте…

- Вер Люцин, уверена, что менее всего вас сейчас волнует моя репутация. Что вас беспокоит? – Перебила я, несколько застеснявшись его намеков.

- Он непростой человек. Он – глава Башни, второй человек после императора, сильный маг, известный своими ментальными способностями, безжалостный законник и посвященный!

Я молча смотрела на него в ожидании продолжения. Нет, правда, и что нового он открыл для меня? Люцин вздохнул и отвернулся.

- Просто не доверяй ему, Фарамия.

*Глубина – страшное неприродного происхождения подземелье, путь в которое начинается с расщелины на землях ракштессов. В незапамятные времена была построена гномами, которых она первыми и поглотила.

Глава 7

Прошло три дня с тех пор, как меня в наглухо закрытой карете привезли в Корпус исследования магии и развития уникальных способностей. Способ доставки, как и само место для обучения подчеркивали мой новый статус – нечто среднее между узником и полезным в будущем членом общества. Здание учебного заведения было гигантским, как и все значимые сооружения столицы. Однако прежде я его не видела, поскольку находился Корпус не в самой Клаберре, а на значительном удалении от ее стен, за лесным массивом у морского побережья. Номинально считалось, что это сердце государства, но по факту добирались мы туда в течение всего светового дня, не прибегая к порталам или помощи магических существ для переноса. Как потом я узнала, это было связано с экранирующим защитным кругом. Корпус стоял в стороне от трактов и жилых поселений, поэтому ставить рядом с его границами портал и содержать стражу признали нецелесообразным.

Архитектура здания была несуразной. Складывалось ощущение, что учебное заведение пытались строить в форме огромного куба, а сверху решили внахлест положить нависающую над стенами полукруглыми подтеками сетчатую крышу изумрудного цвета. Из-за неровных выпуклых наверший она напоминала пчелиные соты или магическую ягоду хвейю* (*хвейя – магическая ягода конусообразной формы, похожая на шишку). Кроме того, основание куба имело разную этажность из-за особенностей ландшафта. Местами Корпус врастал серыми монолитными стенами в землю, в других же частях его окна-бойницы покоились прямо над обрывистой скалистой породой серо-хмурого оттенка, сливаясь с ней цветом.

Чем-то учебное заведение напоминало гриб, вот только расцветка делала его вид совершенно несъедобным. Рассмотреть сразу Корпус мне не удалось ни снаружи, ни изнутри. Экскурсия прошла чуть позднее, когда всех поступивших вывели на прогулку во двор с целью ознакомить с местом будущей учебы.

Внутри Корпуса каждый студент размещался в незакрывающемся на ключ помещении, включавшем отсек для помывки тела (здесь задвижка присутствовала), стойку для одежды, стол для учебы, стул и кровать. Окон в комнатах студентов не имелось, как и декоративных атрибутов: книг, ваз, ковров и прочего. Не было даже подушек. Лишь одеяло и округлая палка, на которой требовалось размещать на время сна затылок, как я узнала позже от куратора.

День своего отъезда из столицы я помнила смутно. Накануне мне пришло безликое письмо из Корпуса, в котором перечислялось всё, что я имела право с собой взять. Выражено это было одним пунктом – личные вещи, которые можно унести в одной руке. Список того, что брать запрещено, занимал две страницы. Среди прочего там был пункт, запрещающий наличие любых питомцев на время пребывания в Корпусе. Получается, моя мать была права, запрещая мне брать с собой Габора. Весь вечер и ночь я провела в бессмысленных разговорах с вер Люцином. В данной ситуации он ничем не мог помочь в рамках нашего договора. Не в его силах изменить правила главного магического учебного заведения столицы.

Поглощенная страхом от предстоящей разлуки с верным Габором, я прогоняла в голове сотни убедительных доводов, призывающих будущих собеседников оставить пса на время обучения со мной. Забегая вперед - ни один из них мне не пригодился. В таком мандражирующем состоянии я в сопровождении собаки и вер Люцина прибыла на площадь – место сбора. Отряд стражей, призванный доставить нас в Корпус, были глухи к уговорам. Мне предлагали либо занять место в процессии, либо ожидать приема на будущий год. Разговаривать со мной никто не пожелал. Так мой друг, мой преданный Габор с невероятно грустными, но понимающими глазами остался с вер Люцином. Во всей этой ситуации радовало лишь то, что пес не меньше переживал бы из-за разрыва с Велсси.

Уезжая в карете, я рассчитывала на максимально скорую встречу. Однако оказалось, что выход из Корпуса до окончания обучения был практически невозможен. Поэтому толпы студентов не стояли на центральной площади в надежде попасть в число счастливчиков. Редкие желающие вроде меня пришли в одиночестве, остальных привозили родные, не пожелавшие или не сумевшие оплатить индивидуальное обучение. Им за новых учеников полагалось денежное довольство. В этой связи мне тоже полагался материальный бонус – поскольку я пришла без сопровождающих, государственная мзда за нового ученика достанется мне по истечении срока обучения.

Завершить обучение можно было после первой ступени, получив зеленую шапочку, после второй, получив бардовую шапочку, либо оставаться в стенах альма-матер до овладения ученой степенью, получив в конце жезл. Я, как уже подозревала прежде, со своим жезлом стану изгоем, которого будут подозревать в роли подсадного, засланного резидента. Но сейчас это волновало не так сильно, как расчеты вероятностей, благодаря которым я смогу как можно быстрее завершить первый этап обучения. Оставаться на более длительный период я не планировала, переживая из-за разлуки с Габором. Тем более студиозам не возбранялось при желании позднее возвращаться в Корпус и продолжать прерванное ранее учение.

Следуя указаниям красса вер Брига, прятать жезл я не пыталась, нося его в петле халата, предназначенной для кинжала, и намеревалась с его помощью в наименьшие сроки овладеть способностями в полной мере. К счастью, как выяснилось, никаких регламентов по длительности обучения не существовало – всё зависело исключительно от возможностей и сознательного желания студиоза. Как только наставники признавали ученика готовым – его допускали к выпускным либо переводным экзаменам.

Я надеялась закончить учебу на первой ступени еще до весны. По приезду я попробовала прорваться к руководителю Корпуса или наставникам, чтобы настоять на необходимости нахождения Габора рядом. Я готова была биться, спорить, ссориться и ругаться, но столкнулась с неприятным открытием: для свободного перемещения студиозам были доступны лишь третий и четвертый этажи здания. Первые два были отданы под нужды административного персонала и канцелярии. Где-то там же располагалась библиотека, как я поняла по разговорам, обрывки которых слышала от магов второй ступени, когда встречала их в гостиной и в большой общественной кухне-столовой с камином, огромным очагом, котлами и вместительными деревянными столами. Здесь учащиеся собирались по вечерам. Утром мы завтракали кашей, которую в тарелках разносили прямо в комнаты студентов. Обед нам не полагался, но можно было утолить голод фруктами и ягодами, которые размещались в каждой классной комнате на подоконниках и на тумбах в коридорах Корпуса. Считалось, что тяжелая пища мешает свободной циркуляции потоков в организме, поэтому насыщались мы лишь ближе к ночи.

Посещать другие этажи, кроме отведенных, было запрещено. Вход в комнаты других студентов был под строжайшим запретом. В библиотеку студенты ходили лишь в сопровождении куратора, который контролировал наши запросы на книги. Что конкретно находилось над нами, мне пока вызнать не удалось. Где расположены апартаменты руководителя и учителей нам не сообщали. Возможно, они вообще не жили в этом неприятном кубе. Встречи с наставниками и руководителем Корпуса были запрещены. Все личные вопросы дозволялось задавать лишь по окончанию первого этапа экзаменов, когда решался вопрос о допущении на вторую ступень. До этого с руководителями можно было пересечься лишь на занятиях, где общение не по форме было опять-таки запрещено и наказывалось. Как именно, мне никто не разъяснил, но при этом куратор-старшекурсник посмотрел на меня, как на заочную смертницу и посоветовал, смирив любопытство, отдавать весь свой исследовательский энтузиазм в пользу обучения.

Общение между студентами не возбранялось, но, казалось, мы все переживали не лучший период в жизни. Большинство из нас оставшиеся до занятий дни ходили погруженные в себя, выходили по звонку утром, разбирали брошюры с правилами, посещали в сопровождении куратора маленькую комнату при библиотеке, где старик-библиотекарь выдавал книги по списку, нагружали руки стопками учебников, приводили друг друга в порядок, помогая подшить серые халаты без вышивки, которые полагалось накинуть на обезличенный костюм-тройку. Кроме того, требовалось подравнять волосы до определенной стандартной длины, и многие девушки с испугом провожали глазами летящие на пол длинные косы, оставаясь почти с мальчишескими стрижками. Мои волосы теперь едва прикрывали уши. Локоны было жаль, но я ничем не показывала своего недовольства.

Мои ожидания относительно жезла оправдались. Сначала куратор, а вслед за ним и старшекурсники, а после и дополнительно посвященные в тему однокурсники стали коситься на меня, но вопросы задавать не спешили. С обвинениями тоже не лезли, но стали меня сторониться. Ссориться с обладателем жезла опасались, ведь неизвестно, насколько я умела им управлять. Предположить, что он находился при мне в качестве бесполезного украшения, не могли даже старшекурсники. В итоге я с первого же дня оказалась предоставлена сама себе. На мои вопросы с опаской, но отвечали, ко мне же за советами и поддержкой не обращались, но я не расстроилась и вновь засела за книги герцога, в очередной раз по-новому осмысливая прочитанное, радуясь, что продолжаю держать в руках бумажные носители, до которых дотрагивался глава Башни уединения. Удивительно, что одни и те же книги рождали со временем всё новые и новые идеи для практики. А в свободные часы я волновалась, что уже скоро вновь увижу вер Фарговвера!

Завтрашнее утро обещало перемены: начинались занятия. То, что я вошла в девятую группу, мне сообщили сегодня. Наверное, как и остальным. Куратор коротко постучал в дверь, толкнул ее, не дожидаясь приглашения, вручил лист с расписанием, сообщив, что в группе всего восемь человек. На вопрос, поделили ли нас согласно способностям, не сподобился ответить. Поэтому, пока не никто не опроверг это утверждение, буду думать сообразно с ним. Получается, среди вновь прибывших, не считая меня, семь человек со способностями управлять временем, получать информацию в неограниченных количествах и преобразовывать вещества.

Довольно много, учитывая процент семей, отдававших детей на воспитание в Корпус. Полагаю, он невелик. Маги нужны внутри семей.

Предметы в расписании никак не перекликались с теми знаниями, которые я почерпнула из книг. Занятия носили довольно непритязательные названия вроде: «разновидности способностей и способы различать их визуально», «составление формул», «управление эмоциями», «закон и право», «поведение в обществе и знание этикета», «история государства», «укрепление тела», «развитие каналов», «познание ауры». От большинства из них веяло скукой. Догадываюсь, что неподдельный интерес у меня вызовут лишь занятия, посвященные изучению ауры и, возможно, лекции по изучению разновидностей способностей и развитию каналов.

Остальные названия навевали зевоту и напоминали предметы, которые мне пытался преподавать наставник в родительском доме. Кстати, чудесное было время. Время, когда я могла зароптать и воспротивиться вливаемым в меня знаниям, сбежать на псарню или в горы, где собирать по собственному почину соцветия и ягоды, экспериментировать с настойками вопреки желанию родных. Они ведь, не поощряя, тем не менее, не держали меня взаперти. Сейчас такой свободы я не имела. Но отсутствие выбора можно считать при желании благом, дисциплинирующим личность и мотивирующим на скорейшее овладение программой.

Вызывала интерес мысль, какой предмет у нас будет вести вер Фарговвер, но имен наставников в расписании не было. Завтрашний день обещал мне знакомство с законами, этикетом и вводную лекцию по способностям. Логичное начало: рассказать о правах и наказаниях, предваряя возможные последствия.

Вводные занятия оказались не слишком познавательными. Информация не изобиловала новыми деталями, а оттого вызывала скуку. Наставники походили на магов из канцелярии – серые и безликие сухопарые мужчины. Женщин среди наставников я пока не встречала.

Второй день также не преподнес никаких сюрпризов. Лекции повторялись, лишь теория о способностях уступила месту вводному занятию об аурах, на котором мы разбирали умение магов, видящих суть животных. Отдушиной в Корпусе оставались сны.

Мои самостоятельные тренировки по воздействию на временные потоки носили больше теоретический характер. Проводить практические занятия возбранялось не только из-за соображений личной безопасности. Это было запрещено на законодательном уровне. Лёгкие шалости вроде воздействия сырой силой на объекты, например, на воду, заставляя оную то перекатываться через несуществующие камни, то разлетаться брызгами от мнимого броска камнем, никто не станет отслеживать. А вот если я попробую пожелать себе принца в мужья, и начну тасовать события, мироздание всколыхнется, а вместе с ним и надзорные маги Башни. На сновидения жёстких рамок не накладывали. Законы нарушать нужды не было, а вот к прошлому и настоящему у меня оставалось масса вопросов. Во-первых, я позволяла себе через сны следить за Габором. На второе или третье погружение я поняла, что он начал меня чувствовать, и наши отношения перешли на новый уровень. Во-вторых, меня интересовал вер Грандер, и вся странная история, закрутившаяся вокруг дочери и жены вер Люцина, и я еще в гостинице постепенно узнавала через сны окружение своего партнёра, чтобы уже через них попадать в новые помещения, которые помогли бы мне воссоздать события того времени. А в Корпусе продолжила расследование в этом направлении. Признаться, я привыкла к торговцу и искренне хотела помочь ему пережить боль от потери и перестать бояться за дочь. Были ещё мои личные «в-третьих, в-четвёртых, и, в-пятых»: семья, Фарговвер и Велемир. Возможно, стоило посмеяться над своей слабостью увлекаться мужчинами после единственной встречи. Может именно в этом кроется моя особенность, но было не смешно, а скорее любопытно и захватывающе. Захватывающе интересно понять, действительно ли я понравилась обоим так, как мне показалось, и правда ли, что я сама увлеклась ими, а не подверглась воздействию силы или ауры. И если второе утверждение верно, не сыграл ли решительную роль в преобладании моей симпатии в пользу второго мага подаренный тем жезл? Оттого ещё сильнее хотелось увидеть вер Фарговвера, чтобы сопоставить свои прошлые ощущения с новыми.

Тем сильнее было разочарование, которое принёс третий день обучения. Хотя начиналось всё неплохо. Сегодня ожидалось три лекции: «развитие каналов», «составление формул», «управление эмоциями». Вер Фарговвер вел сразу два невзаимосвязанных блока: предмет, посвященный эмоциям и точную науку построения заклинаний согласно формулам. Ученую степень, как оказалось, он имел не только в ментальной магии. Несколько лет назад, пользуясь своим опытом и наработками, он защитил работу, посвященную физиогномике, распознаванию эмоций собеседника по жестам и сокрытию собственных проявлений чувств. Наука же, посвященная построению формул, одинаково нужна была любому человеку, обладающему способностями, если он хотел строить заклинания, а не использовать сырую силу, которая в таком случае заканчивалась очень быстро.

Слушать герцогские рассуждения было очень интересно и познавательно – он одинаково стройно и логично преподносил материал по обоим направлениям, разбирал с нами примеры и отрабатывал различные ситуации, в том числе учил ставить щиты от прямого ментального считывания и легкого ментального воздействия. Против сильных магов такие щиты были не слишком действенны, но вдобавок к защите он учил чувствовать попытки проникновения в голову и ощущать зудящее внимание к эмоциям со стороны менталов. Как преподаватель, он был достоин всяческого восхищения и уважения.

Занятия прошли бы идеально, если бы не его полное игнорирование моей особы. Я накануне какие только варианты не перебирала в голове, представляя нашу, как мне казалось, долгожданную встречу. Были там и невинные прикосновения к запястью, и «незаметные» взгляды, фигурировала даже настоятельная просьба о личной встрече для передачи одолженных мне книг. Действительность убила все ожидания. На уроках он смотрел на меня так же ровно, как на остальных учеников и учениц. Не задавал вопросов чуть больше, чем остальным, не критиковал чуть слабее, чем других, не выделял, не ущемлял. Он просто меня не замечал. День я завершила, погруженная в недоумение и поглощенная обидой, которая с того дня стала нарастать подобно лавине, катящейся с горы.

Рассчитывая хоть на какую-то реакцию в будущем, книги я так и не отдала. А как же обещание встретиться, «обсудить и ответить на вопросы»? А наша прогулка в парке? Что она значила? Для чего она была нужна? Конечно, требовать и разбираться в причинах его невнимания я не посмела. Да и на основании чего? Каких-то надежд, которые я сама сформировала, подсматривая за чужим мужчиной через сны? Кстати, подсматривать более я не решилась, запретив себе какие-либо посторонние, не касающиеся образовательного процесса мысли в отношении главы Башни. Конечно, по приказу закрыться от эмоций не удалось, и они всё равно проступали, но, к счастью, выбирали для этого подходящее время, когда я была наедине с собой и своими сомнениями. На уроках я была почти также бесстрастна, как предмет моих грёз – его уроки по скрытию эмоций были усвоены мною с особым усердием. К счастью, львиную долю всего времени отнимала учеба, и сил для волнений, переживаний на почве терзаний относительно молчания предмета моего интереса практически не оставалось.

В течение первой недели удалось узнать, что предметы, расписание по которым нам раздали в первый день, мы будем изучать всем курсом поступивших в течение всего периода обучения. Со временем количество часов сократится, но они будут компенсированы лекторскими курсами, посвященными защите от каждого вида магии.

Постигать свои индивидуальные способности каждый из нас будет совместно с теми, кто владеет тем же видом магии. Изначальная разбивка по группам была произведена в соответствии с вектором проживания. Количество учащихся подбиралось в зависимости от пожеланий преподавателей для удобства чтения лекций. На некоторых занятиях присутствовало несколько десятков студиозов, на другие приходило семь-десять человек. А вот настоящими магами мы должны были становиться под зорким надзором мага с аналогичными способностями. Такие уроки проводились дважды в неделю, и им отводился полностью весь день.

В итоге у нас к концу первого месяца обучения образовались группы из боевых магов (тех, которые имели предрасположенность к управлению огнем и ветром), магов с разрушительными способностями (которые учились подчинять каменные породы, горы и землю), магов смерти (их обычно звали смертниками), ментальных магов, магов с экспериментальными способностями, магов, управляющих животными, и тех, кто имел творческие способности. Кстати, менталы – это не только те, кто умеет внушать мысли или считывать эмоции, но и не, кто способен определить наличие способностей, опознать правду и выявить ложь. А магами смерти становились умеющие видеть следы страшных заболеваний. Они могли предотвратить мор или чуму, поговорить с призраками или нейтрализовать злые проклятия.

Нельзя сказать, что по каким-то направлениям наблюдался явный дефицит воспитанников. В какие-то годы превалировало число боевых магов, в другие – имеющих способности к творчеству. Говорят, был период, когда несколько лет к ряду наблюдался переизбыток владеющих экспериментальной магией. В нашем наборе больше всего было боевиков и разрушителей, чуть меньше менталов и умеющих общаться с животными. Подобных мне было еще трое, присутствовало двое смертников и четверо умеющих творить. К каждой группе прикрепили наставника сообразно способностям. Нам достался мужчина средних лет, вер Сербс, спокойный, несколько отстраненный и меланхоличный преподаватель.

Некоторые педагоги брали себе личных воспитанников – в тех случаях, когда планировали взрастить ученика для использования в качестве помощника в личной лаборатории, или, например, для работы во дворце или в Башне. Узнав об этом, я снова позволила себе мечтать. Вер Фарговвер, как министр, входил в число тех, кто мог выбирать себе личных учеников. Но жизнь снова иронично улыбнулась, когда я проводила взглядом четырех счастливчиков: трех парней и девушку, которых герцог после занятий пригласил на дополнительные уроки.

Какое-то время я упорно засыпала с надеждой, что стану особенной ученицей, для которой ментал выделит время отдельно от остальных, но со временем простилась и с этой мечтой.

Вер Фарговвер стал моей навязчивой идеей. Мое наваждение было столь сильно, что я то ли перестала воспринимать тяжелое когда-то давление его ауры, то ли свыклась с ним. И если другие ученики замирали на его лекциях, страшась взгляда и голоса, то я на уроках ласкала взглядом его руки, замирала, когда он проходил мимо, страдала от равнодушия его выразительных глаз. В какое-то мере мои надежды на встречу в Корпусе сбылись – только не он, а я вздрагивала, если наши руки соприкасались, когда меня вызывали к доске, и я несмело отвечала урок, демонстрируя умение управлять эмоциями или расчерчивая доску формулами. Сердце щемило, когда я перехватывала его лёгкий скользящий взгляд, не заинтересованный, не задерживающийся, а равнодушный и отчужденный. Я всё меньше верила себе и старым снам, почти забыла подробности наших встреч, но даже спустя два месяца всё еще вспоминала его руки, держащие медальон с моим изображением.

Внутреннее томление мешало развивать подсознание через сны, мешало учиться и даже общаться с другими учениками. Хорошо хоть с последним мне «повезло» – никто и не пытался со мной разговаривать. Вообще никто. Ни один человек кроме наставников, автоматически проверяющих наши знания. И я начала медленно увядать. Мне не хватало жизненной цели, внутренней веры в себя. Я страдала от безответной любви, и на фоне этого собственное одиночество резало особенно остро. Я не сидела вместе со всеми длинными вечерами в столовой. Никто мне не запрещал, но и рядом не желали находиться, переходя на другую сторону при первых попытках остаться в общей комнате. Поэтому теперь я забирала еду в комнату и сидела почти в полной темноте при тусклом свете кристалла – даже живого огня нам не выдавали. Возможно, тоска разрушила бы меня, но неожиданно помогла начитанность герцогскими книгами, благодаря которой я попала в странную ситуацию, и моя жизнь в очередной раз круто переменилась.

Надо сказать, способностям обучали нас странно, совсем не так, как я это себе представляла. Преподаватель вер Сербс не учил нас преобразованию веществ. Минимальное воздействие на временные потоки представлялось с его слов нашим максимальным пределом. Если верить уверениям наставника, со временем, при должном усердии в обучении, мы сумеем на несколько мгновений возвращаться назад, корректируя события, или сжимать временной отрезок, не сильно отдаленный от нас, на короткий промежуток. Это кардинально отличалось от прочитанного мною до попадания в Корпус! И если бы я ночами не возвращалась в сжатый до одного дня временной отрезок, напичканный знаниями, могла бы усомниться в себе, своих силах и собственной памяти, но я точно знала, что наши возможности гораздо шире перечисляемых вер Сербсом.

В качестве наших главных умений во главу угла ставили способность остановить на мгновение время или вылечить открытое кровотечение, используя не постепенное преобразование материи с помощью астрального проводника, а сырую магию! Ни о пронизывающих мироздание частицах, ни о разнице между использованием сырой силы и обращением к астральному двойнику нам не рассказали. Из-за особенностей нашей магии среди сокурсников нас звали то срочниками за быстрое реагирование на любую нестандартную ситуацию, то лекарями, то водниками, поскольку вода была самой близкой стихией для нас, и представителям других способностей данная стихия вообще не поддавалась.

Когда еще в начале обучения я в недоумении пыталась задать вопрос об углублённом изучении временных потоков и привела несколько примеров из книги, преподаватель Сербс педантично отчитал меня, посоветовав держать домыслы и доморощенные фантазии при себе и прилежно учиться, чтобы впоследствии надежно служить государству. Даже осторожные вопросы касательно излечения заболеваний повлекло за собой вспышку недовольства и порцию упреков в небрежности к получаемым знаниям. Я перешла в число нелюбимых учеников, но это не так пугало, как отсутствие перспективы тренировать перечисленные в книгах навыки. Было страшно и неприятно понимать, что ничему стоящему и действительно интересному нас не собираются учить. В связи с этим мысли снова и снова возвращались к вер Фарговверу в попытке понять, зачем он снабдил девушку с улицы запрещенной или тайной литературой? Мои долгоиграющие предположения о личном интересе оказались беспочвенными, мысли о подготовке личной воспитанницы глупыми. И хотя мне приходило в голову припереть его к стенке и задать вопрос в лоб, умственные способности останавливали глупые порывы. Я понимала, что не только ничего не добьюсь, но и унижу себя, получив недоуменное поднятие брови в ответ и разочарование во взгляде. Больше, чем чего-либо, я страшилась разочаровать мага из Башни уединения.

К сезону снегов первокурсники уже знали, что в зависимости от способностей каждому из нас по окончанию Корпуса станут доступны разные профессиональные возможности. Менталы, как правило, шли в управленцы или работали служащими в канцеляриях. Туда же, как ни удивительно, обычно стремились маги смерти. Особняком шли маги, управляющие животными, и маги, тяготеющие к творчеству. Им легко находили применение в любом городе. Маги, владеющие способностью управлять землей (к ним, кстати, условно можно было отнести и Багратина), много веков принято считать разрушителями, поскольку когда-то давно их представители использовали способности лишь для военных целей. Сегодня они могли развиваться как мирно, пригождаясь в сельском хозяйстве, так и войти в состав боевой связки. В ту же связку, как правило, определяли одного мага, владеющего даром видеть ауры животных, и одного срочника, который отвечал за остановку времени и лечение в боевых условиях открытых ран. Кстати, сами обладатели экспериментальных способностей, как и рассказывал мне ментал из родного города, могли остаться при Корпусе, могли заняться экспериментальной деятельностью на собственные сбережения, что с предлагаемым здесь уровнем знаний казалось мне напыщенной насмешкой. Либо войти в боевую связку. Последнее считалось самым неудачным решением, ведь боевые связки изначально создавались для военных действий, агентурной работы, охраны дипломатических миссий и тому подобное. С точки зрения романтиков, это жизнь, наполненная приключениями. Знающие же люди понимают, что вместо приключений их будут ждать внезапные нападения, закулисные игры, презрение власть имущих, потребительское отношение богачей, голодные переходы, холодные ночи и при самой большой невезучести – рейды в Глубину.

В общем предварительной записи войти в число «везунчиков» не существовало, как и очереди записаться в боевые группы. Но и отказаться от подобной чести воспитанникам Корпуса было практически невозможно. Поэтому, едва узнав о возможных перспективах в будущем, большинство студиозов сознательно ухудшали свои показатели на общих занятиях по укреплению тела, проваливали знания этикета и умение владеть эмоциями. Но и на эти отметки наставники готовы были закрыть глаза, если ученик проявлял успеваемость в овладении своими способностями.

Обо всём этом я узнала сильно позже других обучающихся. А на момент, когда моя жизнь переменилась, информация о боевых группах меня не интересовала. Поэтому я не ведала, что к подходящим боевой связке магам приглядывались, их ставили в пары к одаренным других направленностей, смотрели на совместную работу, устраивали спарринги и учебные практические вылазки. Зачастую именно за пределами Корпуса связка становилась нерушимой – студенты в условиях выживания сплачивались, и между ними образовывалась особая магическая привязка. Она и обеспечивала высокую производительность, понимание на ментальном уровне и надежность членов боевого отряда. Создать искусственно такую привязку было невозможно, как и ускорить процесс. Связка либо возникала, либо нет. Порой на ее образование уходили годы, а бывало, что и по окончанию обучения созданная наставниками группа не притиралась друг к другу и распадалась. Тогда ее члены могли присоединиться к другим боевикам, если в группе еще было место, или попытаться реализовать себя в мирной жизни на службе.

Глава 8

Я не хотела подходить к ней, но она слишком отчаянно плакала. Общаться с ней было заведомо провальной идеей, но я не смогла молча смотреть на светло-русую девчушку с золотистым блеском на кончиках волос, сидящую в закутке коридора недалеко от гостиной-столовой с очагом. Кстати, отличное укрытие. Не представляла, что среди этих прямых коридоров с прямыми отсеками для комнат студиозов есть нечто подобное. Плечи девушки дёргались от сдерживаемых рыданий. Зелёная шапочка, свидетельствующая о завершении первого курса, валялась на полу, а руки судорожно сжимали какую-то ветку. Девушка казалась очень юной, но раз она уже завершила первую ступень обучения, ей точно было не меньше девятнадцати-двадцати лет. Судя по не сокрытому сейчас щитами рисунку её ауры, златовласая была разрушителем.

- Если разрушитель так горько оплакивает веточку, значит, эта веточка чем-то ему дорога? - Негромко спросила я, все-таки вторгаясь в её пространство.

Девушка особенно судорожно всхлипнула и подняла голову. Посмотрела на меня настороженно и кивнула. Слезы так и продолжали струиться по её щекам. Она не ответила, но и не закрылась от меня, и я рискнула присесть рядом на корточках.

- Со мной не обязательно разговаривать, но я предлагаю побежать на перегонки до комнаты испытаний. Всегда хотела увидеть, как из простой палки можно вырастить дерево. Покажешь? - И вдохновенно сверкнула глазами, смотря на неё.

- Тебе правда интересно? - Недоверчиво икнула студентка.

- Очень! - Максимально честно ответила я, лишь немного усилив впечатление эмпатией. Спасибо за уроки герцогу. Девушка сейчас не закрывалась ни от каких воздействий, даже настолько примитивных.

- А зачем бегом? - Заикаясь, уточнила она.

- Чтобы никто не занял тренировочную раньше нас, - дала я странный ответ, но он её устроил.

На самом деле я точно знала, что нагрузка на тело снимет последствия стресса, и к моменту демонстрации плакавшая окончательно возьмёт себя в руки. Возможно, при этом она передумает продолжать наше нечаянное общение, но главным было вывести её из чёрного отчаяния, давящего через ауру даже на окружающих.

Мы пробежали два на удивление пустынных коридора, взлетели птицами по лестнице, не заметив ступеней, взбежали на четвёртый этаж, промчались мимо группы парней и девушек через холл, поднялись ещё на этаж вверх, где находилась тренировочная, которую разрешалось посещать вне занятий.

Мы остановились, и когда жар от бега спал, я повернулась в ожидании в сторону девушки. Она тоже с непонятным выражением смотрела на меня. Откажется?

- Хочешь расскажу, каково это - быть разрушителем? - Неожиданно задала она вопрос.

Я нахмурилась и кивнула.

- От меня все ждут умений рыть ямы и траншеи, будто я какая-то мотыга! Хотят, чтобы я рушила своды и ломала стены. И я могу это делать, но я хочу другого! - Истово воскликнула она.

- Этого? - Кивнула я на ветку в её руке.

- Да, - ответила она с вызовом, болью и надеждой одновременно. Смотрела в мои глаза, ища осуждения. Да с чего мне её осуждать, если она чутким отношением к растениям так напомнила мне Багратина. Не всем суждено воевать, некоторые рождены для мирной жизни.

- Покажешь? - Спросила я, и она огорченно посмотрела в ответ, подумав, что я прошу продемонстрировать магию разрушения, но я указала на часть дерева в её руках.

Девушка засветилась.

- Я могу её прорастить! Даже здесь, среди камня, представляешь? - Вдохновенно вещала она. - Но растение быстро погибает и не приживается.

- Почему? - Искренне заинтересовалась я.

- Не хватает подпитки водника. Прежде мне помогала Бринна из нашей связки, но она отчаялась ждать, когда мы получим связь, и ушла в другую группу. Её позвал с собой парень, и мы не смогли её удержать. Тем более она уже завершила вторую ступень, и ей действительно уже не осталось времени на ожидание. Но я думаю, связь не возникла из-за меня, я торможу весь процесс, но группа щадит меня, прощает и не отпускает. Надеется на что-то, хотя я просто самый странный разрушитель в этом корпусе.

- То есть тебе просто нужна вода? - Ухватила я суть проблемы.

- Не совсем. Я вижу, что ты тоже водник, но недостаточно вылить на ветку ведро, нужно как-то по-особенному вливать, постепенно, вместе с силой. Здесь нужна не срочность, а как бы напротив - медлительность.

- Я могу попробовать? - С надеждой спросила я. Я же знала, как преобразовать источник и помочь воде вспомнить любую форму. А насыщение материи или вещества моей силой в такие моменты происходило само по себе.

- Ты правда этого хочешь? - С радостью в голосе переспросила девушка, а сама уже побежала со своей веткой в противоположный угол отсека для тренировок, одухотворенная и восторженная. Наверное, такая она всегда, когда не плачет: светлая, искренняя и какая-то наивно-радостная.

- Меня, кстати, зовут Сегена вер Сальмерри, - выговорила в конце пути, бухнулась снова на колени, зажав между двумя ладонями ветку. Она что-то пошептала, поглаживая предмет, и я увидела едва различимое золотистое сияние, лёгкую дымку, окутавшую ветку, которая сама по себе дёрнулась, врастая в пол, и потянулась вверх.

Девушка в отчаянии вскинула на меня глаза, и я, опомнившись, опустилась на колени рядом, призывая воду. Сложила ладони лодочкой, пропуская через них тонкую струйку воды, и направляя её в корни. Окружавшие росток камни впитывали её, будто земля.

- Как ловко у тебя получается управлять силой! Я думала, такой филигранности учат лишь на третьей ступени!

- А разве лекции на других курсах изменятся? - Искренне удивилась я и чуть не расплескала поток.

- Осторожнее, - сказала она с мягким упрёком и чуть посмеиваясь, - смотри, какая красавица.

Я в восхищении наблюдала за крепчающим стволом, на ветках которого распускались благоухающие оранжевые бутоны.

- Невероятно, - призналась я в искреннем восхищении.

- Вот такая магия мне нравится, понимаешь?

- Понимаю. Твоя магия и твои способности неразделимы. Вы - единое целое. Тебе нужно принять обе стороны своего дара. Нет плохих или хороших умений, важно, на что ты их направишь. Захочешь - сможешь уничтожить... Или можешь спасти? Разрушение — это ведь не всегда смерть. Это путь к отступлению для твоих друзей. Умение крушить стены может спасти из-под завалов не только в битве, но и в мирное время. Выращенное тобой дерево может накормить, - я протянула руку, срывая пахучий плод и откусывая приличный кусок.

- Невероятно вкусно, попробуй, - похвалила я, словно это была моя заслуга, и подмигнула.

Сегена улыбнулась в ответ, срывая фрукт.

- Ты нашла удивительные слова, я прежде не смотрела на магию с такого ракурса. Поразительно, что ты всё ещё не сдала экзамены, поверь, вам сейчас дают смешные знания. Они для тех, кто осядут в канцеляриях, ты явно способна на гораздо большее.

Я поражено молчала. То есть все-таки от нас не просто так утаивали информацию!

- Согласен, девушка удивила нас всех, - раздалось из другой стороны зала.

Мы с Сегеной синхронно вскрикнули и подскочили, разворачиваясь. У стены стояли четыре парня и девушка. Как позже выяснилось, ментал, два боевика, разрушитель и управляющая животными. Судя по плотно закрытой двери наблюдение началось не в последний момент. Мы молча смотрели, как пятеро прибывших подходят к нам. Моя собеседница напряглась, но было видно, что она им рада.

- Мы искали тебя, Сегена, - негромко упрекнула яркая темноволосая красавица, избегая смотреть на меня.

- Я хотела побыть одна.

- Кажется, рядом с тобой все-таки кто-то есть, - отметила прибывшая, даже не пытаясь скрыть неприязнь в голосе.

- Вейна, следи за интонацией, - осёк один из парней. На вид он не выглядел старше, но был будто измотанным жизнью или обучением, и оттого казался серьезным и вдумчивым. По голосу я узнала того, кто нарушил нашу беседу с Сегеной, - меня зовут Краш вер Дельбис. Твоё имя, думаю, знает в Корпусе каждый, Фарамия вер Сент.

- Зачем ты ей представился? Она же с жезлом, пойдем отсюда! – Вмешалась девушка, пришедшая с ними.

- На это есть причина, и думаю, ты сможешь о ней догадаться, если вспомнишь, чему мы стали свидетелями.

- Сбавь обороты, Краш, - вступил в беседу еще один, высокий крепкий беловолосый парень. – Вейна всегда тяжело воспринимает перемены и новенькие для нее – вызов спокойствию внутреннего мира.

- Новенькая? – Распахнула глаза Вейна, обладательница не только красивых черт, но и удивительно гармонично развитого тела.

Я лишь успевала переводить взгляд с одного на другого, не успевая за смыслом. Ухватила возглас Сегены, подхватившей изумление Вейны.

- Это правда, да? Мы примем ее вместо водника?

Вот тут и до меня дошла информация, что за меня решали нечто очень важное, касающееся непосредственно моей особы. Но мою попытку открыть рот для вопроса пресекли еще на этапе зарождения оного. Пресекли многоголосым жестким эмоциональным спором.

- Ты уверен, Краш? – Это всё тот же мускулистый блондин.

- А у тебя много кандидатов для выбора? – Жестко усмехнулся оппонент.

- Но ведь у нее жезл!

- Возможно, именно поэтому водой она управляет гораздо лучше Бринны, а нам пригодится умелый маг.

- Но если она нас подведёт? – Эти и другие вопросы и предположения сыпались от самоуверенного блондина и Вейны. Иногда к ним присоединялся четвертый, стоящий дальше всего от меня, с лысой головой и татуировкой на щеке. Я поняла, что он тоже является разрушителем. Сегена и третий парень всё время молчали, но прислушивались к ответам вер Дельбиса.

Похоже, Краш был лидером в этой группе, и я присмотрелась к нему внимательнее. Невысокого роста, примерно с меня, жилистый, с волнистыми длинными темными волосами и шапочкой бардового цвета на голове. Совсем недавно я узнала, что короткие волосы в Корпусе – признак новопринятых студентов. Длина демонстрировала время, проведенное в стенах альма-матер. Судя по шевелюре Краша, он находился здесь не менее трех лет. На вид ему было лет двадцать пять, но могло быть меньше или, напротив, больше. У него было вытянутое лицо, острый подбородок, высокие скулы и суженные ярко-зеленые глаза. Мимика и выражение глаз не выражали ни неприязни в мою сторону, ни гнева или раздражения в сторону тех, кто с ним спорил. Он спокойно упражнялся в риторике, апеллируя аргументами.

- А ты что скажешь, Дариэс? – Прерывая спор, обратился он к тому парню, что до сих пор не высказался.

Я уже давно просто наблюдала за происходящим. Меня искренне забавляло, что эти люди обсуждают мою кандидатуру в числе членов своей группы, даже не поинтересовавшись моим мнением. Чувствовала себя зрителем в театре абсурда, абстрагировавшись от темы обсуждения.

Третий был самым красивым среди всех: и среди парней, и среди девушек, хотя последнее сравнение, конечно, субъективно. У него были иссиня-черные волосы с темно-фиолетовыми кончиками, ярко-голубые глаза, похожие на мои, четкие брови, удлиненные уши. Мы с ним могли бы быть братом и сестрой, но, к счастью, не имели родственной связи.

Предмет моего наблюдения в ответ на вопрос перевел взгляд на меня и установился так же откровенно, как ранее я, тоже досконально изучая мое лицо, руки, тело и отдельно жезл на поясе. Его губы не украсила, а скорее исказила улыбка. Потом он вытянул кинжал из ножен, висящих на собственном поясе, привлек Вейну к себе и воткнул ей кинжал в предплечье.

Сегена взвизгнула, Вейна закричала от боли, а три оставшихся парня, включая Краша, остолбенело уставились на Дариэса.

- Ты что творишь? – Воскликнул блондин, кидаясь к девушке и собираясь подхватить ее на руки.

- Стой, - вытянул руку жуткий экспериментатор.

В том, что это именно эксперимент, исследователь в моей душе не сомневался. Как и понимал, что он предназначен для меня. Вот только почему именно Вейну? Это было интересно, и я ждала пояснений, не торопясь кидаться на помощь. Тем более рана была пустяковой.

- Пусть она вылечит, – кивнул он в мою сторону.

Я не шелохнулась. В самом деле, даже смешно. Они действительно рассчитывают, что я приму участие в этой сцене, где лишь я не знаю своей роли? Я демонстративно скрестила руки на груди, приподняла бровь, чуть склонив голову к плечу.

- Фарамия, ты поможешь? – Взволнованно обратилась Сегена.

Милая девчушка, жаль, что придется и ее просьбу проигнорировать, но на кону нечто большее, чем симпатии.

- Готова рискнуть ее жизнью? – Отзеркалил поднятую бровь Дариэс.

- Да что происходит? Я отнесу ее в лазарет! – Заполошный блондин у них в группе. Не пойму никак: ментал или боевик? Для ментала не слишком сообразительный и очень беспокойный. Хотя может поэтому он примкнул к боевикам, поняв, что в управленцах место ему не светит?

- Ты подождешь! – Зло отозвался ненормальный маг. – Она настолько тебе не понравилась, что ты дашь ей истечь кровью? – Это уже мне.

Не выдержав, я закатила глаза. Какие убогие манипуляции.

- Думаю, и ты, и большинство в этой комнате прекрасно понимает, что рана неопасна, и промедли я хоть целый день, непоправимого вреда для здоровья не случится.

- Хм, допустим, и я, и Краш действительно это знаем, ведь мы боевики, и нам преподают и способы нанести ранения, и лекции о тяжести этих ран и о способах лечения. Варнес тоже это бы понял, если бы дело не касалось Вейны. Мы даже видим, насколько слабо повреждены ее каналы и ткани, но откуда это видит первокурсник?

Вот значит как. Я задумалась. Действительно, откуда я это вижу? Прищурилась, разглядывая тело Вейны. А ведь и правда: мне помогает информационное поле, я сумела практически молниеносно уже на автомате собрать информацию благодаря магическим частицам и владела данными как о степени повреждения тела, так и о силе воздействия на ткани, необходимой для полного излечения. Однако такой наукой преподаватели со мной не делились. Что ж, всегда всё можно списать на мою загадочность и жезл в руках. Я пожала плечами, отмалчиваясь.

- Варнес, ты заметил? – Обратился Дариэс к блондину.

Оказывается, я пропустила действо за кулисами. Пока я присматривалась к девушке и анализировала свои ощущения, остальные внимательно разглядывали меня.

- Она только сейчас осознала свои возможности! Невероятно! Получается, она видит каналы, даже не сдав экзамены? Это же несправедливо! – Смешно обиделся он под конец, разводя руками.

А голубоглазый брюнет улыбнулся.

- Я верно понимаю, тебя задело наше обсуждение, в котором мы не дали тебе слова? – Обратился он ко мне.

Краш удивленно хмыкнул. Похоже, я ошиблась, и мозговой центр у них – Дариэс. Он же манипулятор и аналитик. Скрытый лидер группы заставил меня раскрыться. Сейчас я была уверена, что цель проверки была не в том, вылечу ли я девушку, несмотря на первоначальную неприязнь.

Мне снова не захотелось отвечать, и я молча подошла к Вейне, втянула сквозь зубы воздух (все-таки впервые вижу настоящую рану и кровь), выдернула кинжал из тела и приложила ладонь, сосредотачиваясь. Убрав руку, отошла через пару мгновений.

- Невероятно! Сияния почти не было, она не использовала сырую силу! – Вновь эмоционально высказался блондин. Это точно самый нестандартный представитель менталов в моей жизни.

- Вы заметили скорость? – Уточнил Краш и повернулся ко мне. – Вряд ли расскажешь, где ты так виртуозно научилась работать с частицами?

Я кивнула.

- Значит, ты хочешь пообщаться?

Я подняла бровь. Неужели незаметно, что я приплясываю от нетерпения? Вмешался Дариэс:

- Фарамия вер Сент, мы хотим, чтобы ты вступила в нашу группу.

Перевела взгляд на него, задумалась. Что мне это дает? Как минимум общение, а это в моей ситуации уже немало, но я хотела уйти после первой ступени обучения. Не помешают ли мне занятия в связке сдать экзамены? Неизвестно.

- Я подумаю, - отозвалась в ответ.

Парни переглянулись удивленно. Изумлены, что с радостью не кинулась в их негостеприимные объятья? Мне нужно было поразмыслить над их нетипичным поведением. Я кивнула сразу всем и никому, прощаясь. И покинула тренировочный зал. Сзади продолжало благоухать ветвистое плодоносное дерево и шелестеть шепотом Вейна, пришедшая в себя и выговаривающая что-то Дариэсу.

Глава 9

- Вер Сент, боевая связка магов третьей ступени изъявила желание взять вас в состав. Они также согласились, чтобы вы сдали экзамены как можно скорее, поскольку в связки не допускаются маги ниже второй ступени, - этим приветствием меня встретил мой наставник по экспериментальной магии, когда я вошла в учебный класс.

В голове тревожно застучали набаты. «Согласились?», «изъявили?», -преподаватели приняли решение передать меня, будто я кто? Что вообще вокруг меня происходит? Один незнакомец снабжает знаниями не моего уровня, которые разрывают мне мозг, другой дарит могущественную вещь, которую я ношу как булавку. Мало мне было неприятностей в Корпусе, еще и нахальные боевики вначале постарались облить меня презрением, а затем соизволили из-за собственной безвыходной ситуации взять меня в свою упряжку?

- Меня не интересует это предложение, - холодно процедила я, садясь на свое место.

- Что? Как вы смели ослушаться! – Вспылил вер Сербс. Как все-таки ошибочно было моё первоначальное мнение о данном преподавателе. – Вы думаете, ваше мнение имеет какое-то значение? Вам сообщили о решении, ваше дело отправляться готовиться к переводным экзаменам!

- То есть здесь решение принимают старшекурсники? То, что я не готова, никак не учитывается? – Вспылила я в ответ, не выдержав давления. Сокурсники переводили испуганные взгляды с одного на другого.

- Вы, вер Сент, прекрасно подготовлены. У вас по всем предметам удовлетворительные отметки в отличие от ваших однокурсников. Над их кандидатурами мы бы еще подумали, но ваша ни у кого не вызвала нареканий. Это честь! На экзамены вас будут вызывать те преподаватели, которые не уверены в итоговой отметке, я же более не желаю вас видеть, считайте мой экзамен вы уже сдали!

- Хоть какое-то облегчение! – Взорвалась я в ответ и, с силой хлопнув дверью, вышла из аудитории.

Кулаком стукнула в стену. Еще раз. И снова. Я впервые за последние годы сорвалась, и не могла успокоиться. Хотелось разрушать и уничтожать. Злость искала и не могла найти выход, сжигая изнутри все кордоны и заслонки.

- Фарамия, ты злишься на нас, да? – Раздался тихий голос за спиной.

Я не сразу его расслышала, и смысл слов не враз дошел до меня – уши словно обволакивала вуаль. Наконец, резко развернувшись, я увидела Сегену. Та, понурив голову, смотрела в пол. Я рыкнула и с трудом сдержалась, чтобы не свернуть ей шею. Им всем, кто принимает решение игнорировать и ненавидеть меня, кто решает, когда и почему со мной стоит подружиться. Я не игрушка, и не желаю быть сломанной!

- Чего тебе? – Едва сдерживаясь, зло прошипела я.

- Ты так сильно расстроилась из-за нашего приглашения?

- При-гла-ше-ния? – По слогам выдохнула я. – Вы все надменные, пафосные, самоуверенные, невыносимые! Кто вам дал право распоряжаться моей жизнью?

Сегена всхлипнула, сжавшись под моим взглядом. Будто щенок перед огромным псом.

- Довольно! – Холодно оборвал Дариэс, подходя со спины. – Ты живешь здесь не первый месяц, знаешь правила. Ты осознанно показывала высокие показатели, не занижала, значит, не была против перспективы попасть в связку, отдавая отчет себе, что тобой заинтересуются. Что тебя так задело? Что мы не пригласили тебя лично? Пригласили, но ты задрала нос, будто королева. Это ты, прикрываясь жезлом, смотришь на всех свысока! Гордячка, которой противно находится даже во время ужина с остальными в одной комнате. Кто ты? Заколдованная принцесса, дочь великого мага, раз тебе так противно попасть в группу боевиков?

С каждым словом он всё более медленно и размеренно цедил слова, стараясь бить наверняка. Одновременно приближался ко мне небольшими шагами, словно вырастая надо мной. Я недоуменно слушала и невольно остывала, проникаясь обоюдосторонней глупостью.

Посмотрела на парня остывшим взглядом, помолчала.

- Здесь никто не желал со мной общаться до Сегены. Мне не сообщили о необходимости занижать оценки. Полагаю, успеваемость не демонстрировали, чтобы не попасть как раз в такие, как ваша, связки? Видимо, заколдованной принцессе лишние знания ни к чему…, - я прислонилась спиной к стене, меня потряхивало после выброса адреналина, стало невыразимо жаль себя в этот миг, и я едва сдерживалась, продолжая ровную беседу, - я так понимаю, у меня нет выхода?

- Экспериментаторы и менталы любят места потеплее и поспокойнее. Это для боевиков и разрушителей нет ничего важнее боевой славы, вы же предпочитаете лаборатории и канцелярии, поэтому студенты из ваших групп стараются не выделяться из общей массы, - пояснил Дариэс.

- Я бы хотела, чтобы ты была с нами, - неожиданно Сегена взяла меня за руку, приникая с боку.

У меня перехватило дыхание, будто от сильного удара. Я задохнулась от ее простого жеста, горло сжали судорожные рыдания, и я закрыла лицо руками, сползая на пол. Дежавю: в коридоре вновь плачущая девушка, но на этот раз в ее роли – я. Слёзы прорвались наружу с облегчением - наконец-то я могла выплакать всю накопленную боль. В последний раз я так рыдала, когда меня бросила мать.

- Фарамия, - теплые руки обхватили мои озябшие плечи, привлекли голову к себе.

Дариэс дышал мне в макушку и легко поглаживал, успокаивая. Сзади прильнула с объятиями малышка Сегена, сокрушаясь:

- Прости меня, ты такая хорошая, а мы просто звери. Ни разу никто не подумал, как тебе одиноко. Мне так жаль, Фарамия, так жаль, моя водянушка, я буду твоей самой лучшей подругой. Я буду тебя очень сильно любить, хочешь?

Я истерично всхлипнула, перехватывая и сжимая благодарно ее пальцы. Я плакала, но впервые за последние месяцы мне было тепло и спокойно.

Конечно, не стоило ожидать, что с того дня отношение ко мне кардинально изменилось. Прежде всего, мне самой стоило принять изменения, которые со мной произошли, и понять, чем они мне грозили. Состоявшийся после моей истерики разговор с Сегеной и Дариэсом дал понять, что экзамены мне предстоят простые, скорее закрепляющие уже имеющиеся у меня промежуточные отметки на бумаге. Уничижать мои умения никто не станет. Напротив, их скорее преувеличат, чтобы укомплектовать группу. В будущем мы станем опорой империи, но и сейчас, до получения пресловутой связи, такие боевые отряды привлекали для сопровождения других студентов на практику, для патрулирования дворцовых территорий, помощи в проведении расследования и прочих сравнительно неопасных дел. Посылать на задания неполные связки не рекомендовалось, но Корпус ежегодно спрашивали о количестве боевых групп, и, если оно не соответствовало плану, наказывали всех: морально и материально. Поэтому все преподаватели были заинтересованы в моем скорейшем переводе на второй уровень. В связи с этим экзамены прошли незаметно и неэффективно. После чего я сменила комнату на более просторные апартаменты на шестом этаже. Оказалось, что члены групп проживали отдельно, и для каждой связки был выделен отдельный отсек, чтобы мы быстрее привыкли друг к другу и смогли более плодотворно взаимодействовать на заданиях.

Краш первые недели демонстрировал настороженную вежливость. Быстрее всего, не считая Дариэса и Сегены, меня приняли Вейна и белобрысый ментал. Второй в силу своей эмоциональности легко менял крайности, и уже через пару дней относился ко мне как к хорошей подруге. Вейна, скорее всего, изменила отношение ради Сегены, которую в группе воспринимали как младшую сестру, хотя по годам мы все были почти ровесниками. Старшим среди всех оказался Краш, ему было двадцать пять лет. Дариэс был всего на год младше, двум другим парням миновало двадцать три, нам с Вейной было по двадцать два (да, недавно я в одиночестве отметила этот день), а Сегене двадцать. По факту она и правда была младшей.

На практику или патрулирование нас сразу никто не направил. Прежде требовалось научиться совместному взаимодействию и понять, на что способна новенькая, то есть я. Проводить замеры и испытания предстояло нашему куратору, но занятия в группе, как рассказала стрекоза Сегена, пока что проводились лишь раз в неделю, в остальное время все посещали занятия. Со мной, правда, получилась особая история. Общие лекции я продолжила посещать, но теперь совместно с магами второго круга, а вот развивать экспериментальную магию дважды в неделю мне было не с кем. Вер Сербс не взял слов обратно и отказался проводить со мной индивидуальные тренировки, а в Корпусе было всего два наставника по моей специализации, и второй обучал магов только третьей ступени. Куратор нашей группы, коренастый мужчина средних лет с суровым лицом воина, обещал уладить данный момент, поговорив с вер Сербсом, но пока я получила внезапные два выходных в неделю.

Побездельничав в первый из них, я сначала как следует выспалась, потом немного пожалела себя и пришла к осознанию, что жизнь в составе группы не будет простой, а, значит, мне стоит тренироваться самостоятельно, чтобы не подвести как минимум двух членов команды, которых я надеялась когда-нибудь назвать друзьями.

С остальными отношения не были ровными, но мы учились общаться и у нас почти получалось. Первый шаг к сближению подтолкнул сделать Дариэс.

- Ты уже не одна, ты не можешь теперь сказать, что тебе не с кем общаться, но упорно уходишь с едой в комнату. Снизойди до нас, принцесса, проведи с нами свободный вечер, - подойдя днём, привычно иронизировал Дариэс, заставляя улыбаться в ответ. С ним мне было очень легко, и, кажется, он испытывал в отношении меня что-то схожее.

И вот я сгрузила плошки и вазочки с едой на магическую левитирующую полку на заряженных кристаллах и направилась в сторону своей группы. Полка плыла следом мимо изумлённых студиозов. Окончание моего затворничества произвело фурор. Языки сокурсников пылали от желания перемыть мне косточки не слабее главного очага в зале.

Конечно, все знали, что меня приписали к боевой связке, но похоже никто не верил, что отношения у нас выйдут за рамки партнерских. Почему-то меня так развеселило всеобщее ошеломление, что к столику своих одногруппников я подошла с широкой счастливой улыбкой.

- А вот и я! – Радостно оповестила сразу всех, опуская полочку с едой на специальную тумбу рядом со столом.

Дариэс насмешливо сверкнул в ответ глазами и приглашающе повел рукой на свободный стул рядом. Я села между ним и Сегеной и прошептала:

- Спасибо за приглашение.

Натолкнулась на внимательный взгляд Краша, тот посмотрел как-то по-особенному:

- Кстати, Фарамия, наш куратор вер Пувер сегодня сумел убедить вер Сербса возобновить для тебя занятия. Правда, ему пришлось провести беседу при посторонних, - и замолчал, будто подбирая слова.

- Что это значит? – Удивилась я.

- Водник неделю избегал диалога. Этим он только сильнее разозлил куратора, вынудив подойти к нему после занятий, когда ученики не успели разойтись. Вер Пувер напрямую обозначил свою позицию по твоему вопросу и попросил принять тебя обратно.

Варнес закатил глаза и прервал Краша:

- Да орал он, не подбирая слов, обозвал Сербса принципиальным дурнем и пригрозил обратиться в суд «власти и магии», если тот лишит тебя возможности развивать способности, а наш душка Пувер на такое способен. Да и не просил, а требовал принять тебя обратно. К чему эта дипломатия, Краш, сложно сказать прямо?

Я побледнела и вжалась в стул.

- Вот к этому, Варнес, - указал тот глазами на мое белое лицо, - и в Корпусе есть лишь один дурень – это ты! Я порой искренне сомневаюсь, кто из нас ментал.

- Да я бы с удовольствием поменялся с тобой местами! Будь я боевиком, я бы уже сжег этот Корпус, и мы, наконец, отправились путешествовать!

- Вот поэтому ты и не боевик. Перво-наперво нас учат обуздывать собственные эмоции, - поучительно поднял вверх палец Дариэс. – Ешь, Фарамия, думать о Сербсе будешь позже. Однако я бы не брал в голову его обиду, каплей меньше, каплей больше - уже не сыграет роли, он и до этого тебя не любил.

- Убейтесь оба, утешители и правдолюбы, - горестно взвыл Краш, и его искреннее отчаяние разрядило обстановку. Все заулыбались, и я вернулась к ужину, отложив мысли на другое время.

Совместные занятия с группой не походили ни на какие другие. Во-первых, мы покидали территорию здания и выходили на задний двор, откуда виднелось раскинувшееся лазурью море. Здесь мы занимались укреплением тела. Другие боевики использовали установленные во дворе тренажеры и ежедневно обновляемую и пополняемую полосу препятствий. Но куратор с нами занимался чуть дальше, в огороженной высоким забором яме с решеткой, прикрывавшей небо. Стены были укреплены кристаллами и не пропускали концентрированные заряды магии. Ни власти, ни руководство Корпуса не щадили средств на подготовку связок, и против нашей боевой группы вер Пувер выпускал то диких зверей, то иллюзорных монстров, до дрожи напоминавших настоящих, то наемников из людей, покрытых доспехами и антимагическими амулетами, которые всячески старались добраться до нас. Не все бои шли до конца, но во многих сражениях ребята получали настоящие раны. И в таких случаях требовалась помощь срочника.

Моя роль состояла не только в целительском участии. Я внимательно следила за ходом боя и тормозила время, если кто-то из парней или девушек не успевал отразить удар. Боевыми в нашей группе были все кроме меня. Даже ментал Варнес неплохо владел холодным оружием и принимал участие в каждой схватке, а вот меня каждый участник вынужден был прикрывать, пока я стояла за их спинами. Я – их последний шанс на выживание в безвыходной ситуации.

Вейна, как управляющая разумами животных, могла найти подход практически к любому зверю, а порой даже к монстру. Я восхищалась, видя, как подступавшие агрессивные твари валились у ее ног, послушно виляя хвостами. Правда, ее сила пока была ограничена. Контролировать все создания получалось плохо, либо концентрация быстро слетала, но даже этих мгновений ребятам хватало, чтобы без лишней кровопотери привести группу к победе.

Лысый Париус был мощным разрушителем. Там, где Сегена действовала тонко, пробивая щели, подбивая подпорки, он ломился, круша всё сырой силой. Он был таким и в жизни: добродушным увальнем, способным сойтись один на один с медведем.

На острие группы всегда стояли трое: Дариэс с Крашем, держащие в узде стихии, и Варнес, всегда готовый прикрыть спину оружием.

Многие связки не включали менталов в состав, их умения использовались редко – просканировать врагов при возможности, считать эмоции, прикрыть замыслы своих. Всё это требовало мирной обстановки и сосредоточенности. В бою менталы были обузой, но Варнес буквально нашинковал себе право войти именно в эту группу, вначале сдружившись с Париусом, затем устроив спарринг с Крашем и под конец очаровав Вейну. Они и теперь в свободное время гуляли неразлучной парочкой, садились рядом за столом и бросались за защиту друг другу, если второму хоть что-то угрожало. При этом личные симпатии отходили на второй план, когда дело касалось подчиненности в группе. Иерархия была четкой: Краш придумывал план, раздавал команды, Дариэс следил за тылами, помогал увидеть просчеты и всегда готов был подхватить бразды лидерства, но не лез, если Краш справлялся с ситуацией сам. Остальные выполняли свои роли. Я легко привыкла к данной схеме, тем более что в прямом бою я действительно была обузой. Я отлично бегала, прыгала, была гибкой и выносливой, но не владела ни атакующей магией, ни холодным оружием. Моё взаимодействие со стихиями и веществами было медленным, но фундаментальным. В условиях имитации боя в яме такие умения не требовались, поэтому я не спешила их демонстрировать, помня о рамках предмета вер Сербса.

Последний, кстати, не только не пытался держать себя в рамках преподавательской этики, но и всячески демонстрировал мне свою неприязнь, пытался подловить на несостыковках в ответах, унижал как мага, не позволяя показывать достижения на демонстрации домашнего задания, а однажды я увидела, как он следит за мной, когда я в одиночестве, не прибегнув к услугам куратора, хотела пройти в библиотеку.

Вер Пувер на многие вещи смотрел свободнее, к обязанностям вне полигона относился халатно и дозволял с подобными мелочами к нему не обращаться, договорившись о выдаче книг своим подопечным с библиотекарем. Заметив слежку с помощью астрального двойника, я еле успела свернуть с лестницы к библиотеке в проход, ведущий на задний двор, устроив себе внеплановую тренировку для укрепления тела.

Обретя друзей, я стала легче относиться к вер Фарговверу, стараясь воспринимать его как прекрасного учителя, жесткого управленца и сильного мага. Лекции герцога помогали всё лучше управлять способностями. Подчиненные логике формул погружения в прошлое проходили всё легче и позволяли погружаться на более длительный временной отрезок. Воздействия на вещества помогали преобразовывать воду в самых разных состояниях. Тренировала я эти умения в одиночестве, благо жила теперь в комнате боевой связки, где разрешалось в меру упражняться, если это не боевые или разрушительные способности.

Вернув себе душевное равновесие, я возобновила также работу со снами. И недавно хронологически добралась до дня знакомства дочери вер Люцина с вер Грандером. Мошенник подкараулил их с матерью возле ювелирного магазинчика. Непринужденно завел какую-то легкую беседу, заинтересовал младшую спутницу клардоссинами, которых захватил с собой на прогулку. Хвалил ее способности и мимоходом одобрительно высказывался в сторону материнских ген и воспитания. Показался очень милым обеим кернам и был допущен к дому. Приезжал в гости, много общался с юной Вилеттой и, в конце концов, сам очаровался ею раньше, чем она разглядела в мужчине возлюбленного. За ночь я пережила всё бурное развитие их отношений и ни за что не отпустила бы сон, если бы не жуткая трагедия. Жена вер Люцина положительно относилась к возникшему между молодыми людьми чувству. Вер Грандер давно простил семейству потерю Велсси, легко общался со всеми домочадцами, и мать часто отпускала обоих детей под его присмотром на бои. В тот вечер по неведомой причине она захотела забрать их домой самостоятельно, а не как обычно ожидать приезда в сопровождении заводчика. Супруга Люцина не стала брать карету, оседлала лошадь и добралась на ней до места проведения боев. Не спешившись, легкой трусцой поскакала мимо вольеров в сторону арены, когда поперек ее пути выскочил клардоссин, напугав скакуна. Животное пошатнулось, и мать, озабоченная чем-то другим, высматривающая уже в толпе детей, не среагировала, свалившись под копыта коня.

Очнувшись, я стала лучше понимать выводы вер Люцина – жена погибла на территории неприятеля практически из-за его питомца. Невыясненные обстоятельства убитого горем мужчину не интересовали, а попытки старшего ребенка оправдать злоумышленника приводили в бешенство. Похоже, своим единоличным горем он не только отдалился от детей, но и ломал жизнь дочери, не давая той связаться с вер Грандером и скрывая ее местонахождение.

Я не знала причин проникновения человека заводчика на территорию гостиницы, но теперь была не уверена, связана ли она с Габором, и очень хотела поделиться своими открытиями и сомнениями с главным пострадавшим во всей этой истории. Правда, пока не представляла, как это сделать, не настроив его своими выводами и предположениями против себя.

В итоге, потратив на размышления несколько дней, пришла к выводу, что могу попытаться связаться с вер Люцином через сны, как это происходило с Габором, и склонить к осознанию, что мне можно верить. Конечно, воздействие на сознание было под запретом, но я хотела поэкспериментировать с возможностью простой демонстрации во сне того отрезка прошлого, который был доступен мне самой. Звучала задумка фантасмагорически даже для меня, но я давно обрела веру в свои силы и собиралась сделать всё возможное, чтобы добиться нужного мне результата.

Вначале получилось просто заговорить с ним, вызвав во сне его день из ближайшего прошлого и навязав спящему совместный сон. Если раньше я витала рядом невидимым призраком в его снах, но теперь я заставила себя обрести очертания и подошла к вер Люцину. Я чувствовала, что нас действительно объединил общий сон. Спящий партнер сейчас видел свой прошлый день, но переживал его вместе со мной. Мы общались о малозначимом. Чтобы не спугнуть, я рассказала ему о своей жизни в Корпусе, пыталась осторожно, чтобы не травмировать подсознание, дать понять, что возможность общаться через сны вполне реальна. Так происходило ночь за ночью, и каждый раз Люцин воспринимал меня частью своего сна, не осознавая подспудного смысла моих слов. Потом я решилась на шоковую эмоцию, и при нем призвала в сон Габора. Габор осознанно обрадовался нашей встрече. В тот же миг вер Люцин исчез из сна, что означало, что мой партнер проснулся.

Я немного переживала за него и за свой эксперимент, но следующая ночь стала поворотной для нас обоих. Я окончательно поняла, что добилась нужного результата. Едва проявившись в его сне, по настороженному взгляду догадалась, что Люцин ждал меня.

- Это часть твоего обучения? Такому вас обучают в Корпусе? – Спросил он пораженно. – Я всякий раз, видя тебя во сне, просыпался и не верил ни одному слову. Гнал от себя невероятные домыслы. Вчерашняя ночь стала для меня невероятным открытием.

- Я могу помочь вам совершить еще одно, но очень боюсь вашей реакции.

- Девочка, я знаю, тебя очень волнует история гибели моей жены, я видел, как ты расспрашивала домочадцев, но мне бы не хотелось лезть в эту гниль.

- Вер Люцин, Фабис, вы позволите мне во сне называть вас по имени?

- Я давно был готов позволить тебе это и наяву.

Я признательно дотронулась до его руки, слегка сжав ее.

- Эта правда, которую я могу показать вам, важна именно для вас.

- Показать? Но как? Как такое вообще возможно? Я никогда не слышал о подобной магии.

- И не стоит о ней рассказывать. Я действительно слегка превышаю свои полномочия студентки, и надеюсь на ваше понимание и молчание.

- Что ж, ты заинтриговала меня. И раз ты проделала такой путь и рискуешь, связываясь со мной, я готов увидеть то, что ты мне хочешь показать.

Путешествие в давно минувшее для вер Люцина прошло тяжело. Я не могла быть ему опорой в погружении. Всё, на что меня хватило - поддерживать обе наши тени, скользящие в прошлом его семьи. Общаться и тем более утешать в таком состоянии было невозможно, а существовал ли другой способ погружения в давно минувшее вместе с другим человеком мне было неведомо. Мне и так приходилось бродить наощупь, отваживаясь на то, что нигде подробно не было расписано.

Поэтому, едва мы увидели гибель его жены, я свернула время, возвращаясь внутри сна к вер Люцину. Это действо потребовало от меня буквально последних сил. Я чувствовала себя больной, и не смогла ни задать вопрос, не высказать слова поддержки. Лишь убедилась, что он выглядит душевно здоровым, оставила опустошенного разбитого партнера в одиночестве, провалившись в собственный сон-обморок.

Следующей ночью я не смогла увидеть Люцина – у меня было истощение сил, не рассчитанных на такое длительное парное погружение. Объяснить причину своего состояния я не могла даже членам связки, поэтому сказалась нездоровой и весь день пролежала в постели, читая лекции вер Фарговвера и готовясь к завтрашнему последнему занятию. У нашего потока заканчивались упражнения по контролю эмоций у главы Башни, и завершающий этап мог обеспечить многих предварительным зачетом. Параллельно я изучала книгу, взятую для подготовки реферата по изучению аур и влиянию кровных уз на внешность и способности. Доставшаяся мне тема была довольно простой и не содержала новых факторов, пока я не занялась подготовкой второй части исследовательской работы. «Генетические признаки, такие как: способности, внешние данные, цвет волос – не всегда передаются напрямую потомкам, могут проявиться через одно и более поколений. Однако ситуация выглядит иначе, если дело касается магов. Ребенок мага или магов всегда обладает цветом волос того, кто владел способностями, либо берет признаки одного из родителей, если оба являются магами. Цвет глаз также передается практически в том же оттенке за небольшими нюансами. Размер силы чаще всего определяется наследственностью, но вид способностей при этом может быть иным».

Уже в пятый или в шестой раз я перечитывала этот абзац, не осознавая смысла написанного. Кидала учебник то на пол, то на кровать, не желая его видеть. Бездумно осматривала комнату, порываясь встать и куда-то бежать, и снова раскрывала книгу, искала абзац и перечитывала заново. Потом сидела, сложив руки под икрами и поджав ноги. Наконец, приняла решение и побежала в сторону библиотеки, но по пути вспомнила о вер Сербсе и свернула к комнате куратора.

- Фарамия? – Удивился вер Пувер, раскрыв дверь под моим настойчивым барабанным перестуком.

- Мне очень нужны нормальные книги! Срочно!

- Что произошло? Какие именно книги тебе нужны, - большой в ширину лохматый дядька хмуро смотрел на меня, раздражаясь от моей не по-военному сумбурной речи.

- Про гены, про наследственность, про силы. Откуда они берутся: от отца или матери?

Куратор какое-то время молча рассматривал меня, затем взял под локоть и втащил в комнату, хлопнув дверью. Я так удивилась произошедшему, что пришла в себя.

- Так не положено же.

- Видеть тебя заполошную тоже не положено никому, кому не следует. Рассказывай, что прочитала, чего надумала.

Я засомневалась, смутившись, но под его подбадривающим взглядом все-таки решилась.

- В книге написано, что маг всегда обладает цветом волос и глаз родителя со способностями.

- И что тебя в этом так поразило или не понравилось?

Я напряглась и выдавила:

- Это…правда?

- Стоп, девочка, я правильно понимаю, что черных волос в твоей семье больше ни у кого нет?

- Как и голубых глаз, и магических способностей, – прошептала я в ответ.

Глава 10

Кто же мне не родной? Мама или папа? Или, может, оба? Но как в таком случае я попала к ним в дом, и кто мои настоящие родители? И, наверное, плохо так думать: но хоть бы ненастоящей была мама. Отец со всеми его странными шутками, вечной занятостью и справедливой строгостью был мне ближе.

Погруженная в собственные переживания, я совсем забыла о вер Люцине, и лишь среди ночи проснулась от стыда перед ним. Разбередила его раны и забыла о единственном друге в столице! Еле успокоившись, погрузила себя в осознанный сон, запросила его прошедший день и призвала тень вер Люцина. Тот сидел в своём привычном кресле в холле и снова что-то писал.

- Я не вовремя? - Тихо спросила я, зная, что он заметил моё появление, но предпочёл не реагировать.

Тот ещё какое-то время писал, потом поднял на меня усталые глаза. Даже во сне было заметно, как он измучен.

- Я старый дуралей, да? Почти испортил жизнь родной дочери и карьеру ее будущему мужу. Если он, конечно, позволит мне исправить ошибки. Знаешь, сначала я был очень зол. Хорошо, что ты тогда сразу исчезла, и я проснулся. Я разбил в доме всю посуду и уволил всех слуг. Правда, сегодня уже принял их обратно. Я слепой дуралей, но, к счастью, отходчивый и могущий принимать свои ошибки. Буду верить, что и умеющий их исправлять. Вот писал приглашение вер Грендеру. Надеюсь, он поверит мне и согласится приехать к завтраку. Хочу отвезти его в деревню к детям. Оказывается, все искренне любили этого человека, даже моя лапушка Джейла. А я… Она ведь о моем приезде узнала, поэтому так торопилась к детям, хотела обрадовать…

По его щекам потекли слезы, но он быстро их смахнул.

- Я глупец, но я постараюсь всё исправить. Прости меня, я благодарен тебе за всё, но пока мне всё ещё больно, и я хотел бы провести эту ночь в одиночестве.

Я кивнула и с облегчением погрузилась в обычный сон. Мне тоже нужно как-то успокоить нервы, расшалившиеся от известия об отсутствии родства с теми, кто меня воспитал.

На зачёт к Фарговверу я шла с отекшим лицом и полузакрытыми глазами. Хотелось спать, но гораздо больше – никого не видеть и тем более ничего не сдавать. Настроение было под стать телу – разбитым и сумрачным. Мозг лениво перегонял из угла в угол вчерашнюю информацию, перебирая возможные причины отказа от меня реального родителя или родителей и их возможные кандидатуры. Вполуха я слушала пояснения герцога, как пройдет последнее занятие, и что мы будем делать, и закономерно именно в этот момент впервые обратила на себя особое внимание. Как раз тогда, когда меньше всего в этом нуждалась:

- Раз вы настолько уверены в себе, можете пройти за дверь и подойти для сдачи зачета отдельно!

Я испуганно вздрогнула и подняла глаза на ментала.

- П-простите, пожалуйста, - он стоял напротив и смотрел прямо мне в глаза. Сердце болезненно сжалось при воспоминании об извинениях где-то в далеком прошлом. Вер Фарговвер словно прислушивался, склонив голову на бок, и молча рассматривая меня.

- Если я буду вынужден еще раз обратить на вас внимание, это будет наша последняя с вами встреча.

Я, побледнев, кивнула, сосредоточившись на излагаемых условиях принятия зачета. В конце дня, уже покидая кабинет с проставленными отметками, я была остановлена:

- Останьтесь, керна вер Сент.

Дождавшись, когда остальные студенты покинут аудиторию, он прикрыл дверь, вернулся к столу, сел на стул, указав мне на кресло рядом.

- Что вас настолько выбило из равновесия, что вы позабыли все мои уроки и позволили эмоциям сочиться сквозь вас, подобно яду? До этого я считал вас самой способной ученицей в группе.

И я бы, возможно, воспарила от его заинтересованности и похвалы, если бы не явная подоплёка в виде ущемленной учительской гордости. Задвинув вглубь собственную обиду, не стала делать тайны из материала книги, прочитанного вчера. Как и свои выводы. Мне хотелось с ним разговаривать, и я готова была делиться даже таким неприятным открытием.

- И что в этой новости вас больше всего расстроило?

- Это самые родные мне люди.

- Хорошо, что мешает вам и дальше так считать?

- Но... - Растерялась я.

- Что в действительности беспокоит вас? - Проницательно задал верный вопрос главный ментал государства.

- То, что я не знаю правды. Не знаю, чья я дочь, кто из родителей мне неродной.

- И что, кроме собственной несообразительности, мешает вам это выяснить?

- Не поняла..., - растерялась я.

- Думайте, вер Сент, думайте, - с мягким упрёком проговорил он, снова всматриваясь в самую глубину моих глаз своими непостижимыми лазуритами, а я, наконец, осознала, почему нас прозвали водниками. От его глубоких интонаций я растеклась, как снег под жарким солнцем.

- Хорошо, - послушно кивнула я.

- Ступайте, вас ждёт долгая ночь.

Я на деревянных ногах вышла из кабинета. Ноги плохо слушались, руки тряслись, во рту пересохло. Спина то разворачивалась крыльями, то трансформировалась в горб. Он заговорил со мной! Мы снова беседовали наедине! Что означают его слова про длинную ночь? Дав себе мысленную затрещину, я в ошеломлении остановилась посредине коридора, осененная смыслом его слов. У меня есть мои способности! Мои погружения в сны и в прошлое. Я могу при желании увидеть даже своё появление на этот свет. Главное – выяснить личность матери. Или личность отца. Точнее сначала нужно найти временной отрезок, в который я появилась в семье вер Сентов.

Что ж, мне предстоит долгая работа по прослеживанию жизни отца и матери, но это важная для меня информация, и я потрачу на разыскание следов столько времени, сколько потребуется.

Глава 11

Через пару месяцев после моего перевода на другую ступень в Корпусе стартовал ежегодный турнир между боевыми связками. Спарринги длились неделю, были очень зрелищными и зачастую травмоопасными. Проводились за пределами территории Корпуса на пустом мертвом пляже под скалистым обрывом у моря. Наставники специально создавали максимально комфортные условия для обладателей всех видов магии, чтобы никому не пришлось тянуться до своей стихии, уничтожая противника. Уничтожение шло, конечно, в условном смысле, но учения проводились в серьезном боевом режиме.

На схватки допускались зрители из учащихся на второй и третьей ступенях. Маги первой даже не подозревали о подобных развлечениях старшекурсников. Многие из них скоро навсегда покинут альма-матер, и преподаватели не считали нужным отвлекать слабосилков от лекций. Зрители выстраивались в длинную цепь над обрывом, наблюдая с высоты за ходом сражений. Скалистая гряда была магически укреплена во избежание обрушения, но порой все-таки случались инциденты, когда заклинания произносил слишком сильный разрушитель. Как правило, обходилось без смертей.

К спаррингам было допущено семь групп под управлением магов третьей ступени и четыре под управлением второй. Для четного числа восьмую группу нашли среди недавних выпускников.

Количество магов в связках могло быть различным, как и качественный состав, но минимальный минимум присутствовал – пять человек. Костяк составляли всегда пара боевиков, два разрушителя и лекарь. Маги со способностями к ментальной магии, смертники или магии управления животными нечасто связывали свою жизнь с приключениями, поэтому во многих группах их не было. Не запрещалось дополнять группу за счет дополнительных разрушителей или боевиков, но в таком случае их непременно должна была быть пара. Двух срочников в отрядах не держали, с лечением и наблюдением при должном уровне профессионализма справлялся одиночка.

Мои ребята готовились в ударном режиме, и я не сомневалась в нашем успехе. Каждый великолепно справлялся со своими обязанностями. Краш умело руководил, Дариэс анализировал и стоил стратегические планы диверсий и обманных ударов, Вейна всё лучше управлялась с животными, а остальные были мощными, сильными и дисциплинированными воинами. Сегена нашла баланс между своими желаниями и нуждами команды. Вечерами после ужина мы с ней тренировались выращивать деревья, цветы, злаки и прочее, что она успевала отыскать за день: где-то зернышко, где-то веточку, где-то желудь.

- Водянушка, сходишь со мной? – Неизменно вопрошала она, хотя я и так всегда готова была оказать ей любую посильную помощь.

Куратор, видя такое рвение, договорился с кем-то из руководства Корпуса, и для Сегены отвели огороженный мертвый вольер, на котором ранее размещалась тренировочная яма. На земле давно ничего не росло из-за длительного воздействия магией, и нам дозволили экспериментировать в рамках возможного и постараться приживить что-то из наших творений именно на этом клочке земли. Это был настоящий вызов для Сегены, и она взялась за сельскохозяйственные эксперименты с удвоенной энергией. Но в дни, отведенные для тренировок с группой, девушка превращалась в сосредоточенную утонченную сжатую пружину, готовую выстрелить в любой момент заклинанием.

Я могла гораздо больше того, что показывала на тренировках, по-прежнему опасаясь демонстрировать тайные умения. Следила за движениями противников, останавливала время на доли мгновений, которых хватало моей группе, чтобы перегруппироваться или нанести превентивный удар. Куратор пояснил, что на спаррингах тяжелее всего придется именно мне. Во-первых, потому что у ребят это третий совместный турнир, а у меня первый. Во-вторых, мне будет сложно, потому что я еще не встречалась с другими магами, владеющими чарами остановки времени, в бою.

- В этой битве выиграет самый внимательный срочник, который успеет молниеносно среагировать. Не знаю, как это у вас происходит, но ты должна постараться, Фарамия, многое здесь зависит именно от тебя. И подстраховать тебя будет некому, так что будь на чеку, - бурчал под нос вер Пувер.

После такого напутствия, данного накануне спаррингов, я не то, чтобы не погрузилась в привычное изучение родительских жизней во сне, но даже просто заснуть не могла, прокручивая в голове знания из книг и представляя, что именно могу сделать в той или иной ситуации. Теоретически, если верить автору толстого фолианта, я способна заранее заглянуть в будущее и просмотреть варианты развития событий, но прежде я никогда не пробовала запрашивать информацию о грядущих событиях. Однако опасения не помешали мне при обращении к астральному двойнику. Переходить в будущее без «костыля» я точно была не готова.

Грядущее просматривалось сложнее, чем прошлое, и было словно поддернуто мутной пеленой. Видимо, это так называемая завеса вариаций. Неизвестная субстанция, которую могут потревожить маги с экспериментальными способностями, колыхнув в ту или иную сторону множественность событий. Но в книге также писалось, что эту завесу, зная формулы, можно закрепить в нужных мне точках, и тогда вариантов развития событий станет гораздо меньше. Мне достаточно просмотреть наши бои, увидеть заклинания противников, проанализировать варианты своих действий, выделить несколько самых грамотных и закрепить именно эти вариации во временном потоке на невидимые якоря.

Аналитическая работа не на одну ночь, но я сама виновата, что только сейчас подумала о своих возможностях. Неизвестно, чему учит срочников третьей ступени второй учитель экспериментальной магии, и я не готова после боя сожалеть о не проделанной работе. Подозреваю, что противники тоже воспользуются якорями, но время – величина нестабильная, и если другие срочники будут менять вариации в свою пользу, то я буду стараться для нас, и завеса отреагирует на большее число точек. То есть чем больше вариаций я закреплю с положительным эффектом, тем больше шансов будет у моей связки.

Я действовала по наитию, просматривая каждый этап, видя собственные просчеты и ошибки моей команды. Правила свои упущения в боях с учетом поправок на действия остальных членов группы. Учитывая то, что я почти решилась предупредить их о грядущем, а значит обнажить свои умения, поправки непременно произойдут.

Утром мои голубые глаза значительно углубились за счет синяков, нервозная дрожь преданно оставалась в теле, а сомнений стало еще больше, чем накануне. Я была почти уверена, что всё сделала не так, и всё еще сомневалась: можно ли поделиться своей бедой с группой.

- Светлого дня, Фарамия! – Заглянул Краш ко мне в комнату. – Готова интересно провести время?

- Нет, не готова, - внезапно выпалила я, схватила его за руку, сжав белыми ледяными пальцами.

- Почему ты ледяная?

- Я хочу поговорить.

- Сейчас? – Изумился он, намекая, что спарринги начнутся буквально через пару часов и необходимо провести последний инструктаж с группой и инструктором.

- Без нас? – Вторил позади руководителя группы вездесущий блондин-ментал.

Я махнула рукой, окончательно решив приоткрыть завесу тайны перед своей командой. Я могу их подвести, промолчав сейчас. Краш внимательно посмотрел на меня, кивнул и зашел ко мне в комнату. За ним следом прошли остальные, встали в ряд у стены напротив кровати. Да, не самое уютное место для разговора. Я вдохнула и рубанула:

- Я смотрела в будущее, всю ночь правила вариации событий, варьируя временные потоки, но не уверена, что предусмотрела все наши ошибки.

Облизав губы, я посмотрела на Краша. Тот напоминал истукана с огромными глазами. Перевела взгляд на Дариэса, натолкнулась на такой же недоуменный взгляд.

- Ты что-то делала с потоками, так? – Медленно проговорил Краш, возвращая мое внимание. Я кивнула испуганно. – Ты исправляла будущее? Подожди, ты умеешь видеть будущее?

- Прежде не пробовала, до этого я экспериментировала только с погружением в прошлое.

Краш зеркально облизал сухие брови, захватывая воздух ртом.

- Фарамия, но путешествие в прошлое и тем более будущее, отнимает огромное количество сил, на него способны единицы выпускников! – Воскликнула Сегена и улыбнулась как-то виновато и одновременно ободряюще. – Ты уверена, что не уснула и не увидела сон?

Я слегка нервно улыбнулась в ответ. Значит ли это, что и магов третьей ступени не учат работе с временными потоками в более значимых масштабах? Или просто это секрет носителей способностей? Может это запретная информация, не подлежащая разглашению, а я ее рассказала? Хотя почему нет? Мне никто ничего не запрещал, мне обещали обсуждения и анализ, но предоставили разбираться с материалом самостоятельно. Вот самостоятельно я и решила поделиться некоторыми своими умениями с друзьями. Я еще раз улыбнулась Сегене и закрыла глаза – так мне было легче. Без труда отследила ее утренний путь, посмотрела, что она съела на завтрак, прослушала ее беседу с наставником разрушителей. И перенеслась в ближайшее будущее, где она, вопреки запретам наставника отдаляться в это утро от связки, сбежала к вольеру.

- Сожалею, Сегена, но можешь не искать поводов сбежать от нас этим утром. Вчерашний саженец тоже не дал всходов. Яма так и остается не пригодной для жизни. При этом наставник абсолютно прав: ты одна из самых сильных и умелых разрушителей нашего Корпуса. Но и ты не можешь всё замкнуть на себе. Мы же команда. После спаррингов я помогу, чтобы росток, который ты навещала утром, пророс.

Сегена сразу поняла, что я провернула. Ее глаза сначала изумленно распахнулись, и тут же наполнились предвкушением волшебства.

- Невероятно. А что я сегодня буду делать на спаррингах?

- Я так понимаю, доказательства предоставлены, - сделал вывод Дариэс, - думаю, важнее обсудить наши ошибки?

Я перестала улыбаться и собралась.

- В первом спарринге всё должно пройти хорошо. Во втором Дариэс, прикрывая Краша, раскроет Вейну, и по ней нанесут основной удар, когда она будет сосредоточена на управлении зверем. Я поставила якоря на вариации в этом развитии событий, и даже если вы не успеете среагировать, она не должна выбыть из строя, но я прежде ничего подобного не делала, и не уверена, что всё сработает, как я планирую.

- Принято, дальше, - четко ответил Краш, поторапливая.

- Третий бой будет самым сложным. Вас обманным маневром разделят попарно, и пока ударная сила нашей группы будет отражать атаку, разрушитель противника создаст сразу два провала в земле: под ногами Париуса и подо мной, поэтому там, в будущем, я не сумею среагировать на воздействие и покину поле боя. Думаю, понятно, что мы проиграем бой.

- Ты смогла что-то исправить? – Поразмыслив уточнил Краш.

- В этом случае создавать альтернативы сложнее. Я воздействовала на следствие ваших действий, а они давали различные непредсказуемые варианты событий.

- То есть в идеале нам нельзя разделяться? – Спросил разрушитель.

- Нет, вам нужно всегда отслеживать перемещения и действия рыжего в команде противников.

- Она говорит о Джанне! – Воскликнули Париус и Варнес одновременно.

Краш согласно кивнул, ошеломленно разглядывая меня.

- Я почти верил твоим словам, но всё-таки не до конца. Однако мы лишь утром узнали очередность спаррингов, и ты не могла догадаться, что в третьем бою будет группа с Джанном. Это один из самых хитрых и ловких разрушителей нашего потока.

- Что ж, Краш, ты отхватил для нас отличного долгосрочника, или как нам теперь правильнее называть срочника Фарамию? – Усмехнулся Дариэс.

Глава 12

- Париус, защита! Сегена, брешь! Дариэс, залп!

Мы стояли напротив противников в строго отведенном месте и вели свой первый бой в череде предстоящих сегодня.

Каждая группа занимала свой круг, очерченный яркой широкой магической полосой синего цвета в цвет мирной морской глади по правую сторону от нас. Магическая полоса не преграждала путь магии и не сдерживала силу оборонявшихся. Она была чертой, за пределами которой условно располагалось поле боя. Круги были расположены ровно напротив друг друга на приличном расстоянии.

Если заклинания прорывались внутрь контура, атакующим давали балл. Если атака была отражена, балл всё равно оставался на счету. Если успешна - приносила дополнительный балл. Если после этого команда-защитник не могла продолжать спарринг, победитель в общей сумме получал пять баллов.

Баллы также давали и команде, которая сдерживала атаку. За удачную контратаку на поле боя - два балла, за победу над соперником-срочником внутри круга - один балл. Он в итоге нивелировал удачный прорыв соперника внутрь контура. Если экспериментальный маг нападавшего успешно подавлял защиту срочника, за прорыв накидывали ещё один балл.

Группа-агрессор получала плюс два балла, если защита противника на поле схлопнулась, не дала видимого эффекта или не выдержала напора из-за неверного расчёта силы, необходимой для активации формулы. Но и защитник получал повышенные баллы в случае грамотной стратегии.

Таким образом, оставался шанс выиграть, даже выбыв из строя.

На нас шла настоящая огненная стена, пущенная совместно с четырёх рук боевиками противника. Перемещаясь в будущее, я видела этот приём, но, когда наблюдаешь за стихией глазами астрального двойника, всё выглядит словно костюмированное представление. Сейчас же огненная волна устрашала до поднятых дыбом волос. В этой ситуации, когда Дариэс продолжал атаковать через бреши соперника, а Париус держал мощную земляную стену-щит, проявил себя Краш. Схлопнул руки, выпуская формулу вихря, который отлетев от нас, разросся в целую бурю.

- Сегена, песок!

Девушка махнула ладонью, словно черпая землю, и порода послушно взвилась, вплетаясь в торнадо, превращая его в песчаную бурю. Стихии схлестнулись, и огненная стена, взревев, осела, рассеявшись без следа.

- Сегена, пробей брешь слева, Париус, ослабь защиту! Дариэс, готовность!

От точечного удара щит противника прогнулся, и через выгнутую стену легко проник поток пламени, пущенный Дариэсом. В тот же миг Париус по команде нанес земляным кулаком удар по стене противника, разрушая ее. Пока команда соперника не успела перегруппироваться, пара боевых магов и Варнес, подхваченные ветром, перенеслись через поле, прорвались за контур, раздавая удары в ближнем бою.

Нанести непоправимый вред здоровью было практически невозможно – за ходом сражения следили наблюдатели, но разрешалось проводить любые ошеломляющие атаки, не сдерживая силу и не заботясь о сохранности жизни защитников. Каждый из нас получил на входе в зону спаррингов амулет телесной неуязвимости, но даже он не мог защитить от сильного удара. Случалось, в ходе атаки даже теряли сознание.

Я напряглась, ощутив, как водник команды оборонявшихся притормозил ход событий, пытаясь дать своим ребятам шанс перегруппироваться и защититься от ударов, но его сила вошла в резонанс с моей. Мы схлестнулись, и пока я давила, а тот держал удар, время шло обычным ходом. Наши силы были примерно равными, и он не сумел спасти команду от проигрыша.

Наша первая победа на поле была встречена ликующими криками со стороны поддерживающих зрителей. Бой был третьим в череде этого дня, и болельщики еще не устали сопереживать проигравшим и приветствовать сильнейших. Со стороны наблюдающих активно махал руками довольный вер Пувер, внимательно рассматривал мою группу вер Сербс, задумчиво изучал вер Фарговвер. В нише, выдолбленной прямо в скале у моря, присутствовали все преподаватели Корпуса, но я успела заметить реакцию лишь этих троих наставников.

В этот день должны были отыграть по три боя шесть из команд. Завтра состоится еще восемнадцать спаррингов. Потом пройдут бои между выбывшими в первых двух турнирах, и победитель сможет присоединиться к финальным боям. Финальные бои завершатся спаррингами между безусловными лидерами по набранному числу баллов.

Мы поднялись на скалу к группе остальных наблюдателей, но не стали смотреть бои. Второй спарринг уже скоро, поэтому Краш позвал провести совет.

- Напомни, что нас ждет во втором спарринге.

- Дариэс, прикрывая Краша, раскроет Вейну, и по ней нанесут основной удар, когда она будет сосредоточена на подчинении вызванного монстра противника.

- Их маг, управляющий животными, умеет вызывать монстров? – Вопрос был адресован Дариэсу, который отвечал за сбор информации.

- Да, я сообщал об этом, но призыв кратковременный, Вейне нужно удерживать на нем внимание буквально сто ударов сердца.

- Хорошо. Фарамия, от чего меня будет прикрывать напарник?

- Они с самого начала замыслили осуществить внезапный прорыв за наш контур, используя имитацию второго монстра.

- Это как?

- Два огромных червя одновременно пойдут на нас. Вейна успеет взять под контроль лишь одного. Вы отвлечетесь на второго, но это будет имитация животного, совместная работа разрушителя и боевика – стихия под землей будет походить на передвижение гигантского червя. Одновременно боевики навяжут вам ближний бой.

- Неожиданное решение. Действительно могло бы быть действенным, если бы не твое предупреждение. Защита первой фазы всегда построена на отражении дальних физических атак, мы могли попасть впросак. Варнес, ты отвечаешь за безопасность Вейны! Хоть мы и предупреждены, но будет нелишней дополнительная охрана, Вейна должна остаться с нами.

- Я поставила якоря, они должны помочь. По моей корректировке защита Париуса устоит, и их разрушитель не пробьет брешь в зоне Вейны.

- Хорошо, но надеяться лишь на якоря не станем.

Я согласно кивнула, сама не уверенная в результате.

Мы едва успели обсудить поправки в стратегии, как последовал вызов на новый бой. Командой противников руководил маг третьей ступени.

И снова напряжение покалывает кончики пальцев. От противников ощутимо веет довольством и уверенностью даже на таком расстоянии. Наш куратор о чем-то переговаривается с вер Фарговвером и хмурится. Замечаю всё это периферийным зрением, не отвлекаясь от вершителя спаррингов, который скоро подаст знак к началу битвы. Вверх летят магические световой и звуковой залпы, и наши соперники без промедления атакуют. Я вижу, что они не озаботились защитой, под песок сходу выпущены два гигантских земляных червя. Только один из них настоящий, и лишь Вейна способна определить имитацию. Она уверено разворачивается к правому, растопыривая пальцы, и смотрит прямо вглубь земли. Рядом застыл статуей с мечом беловолосый воин, готовый защитить девушку от любой угрозы.

- Париус, земляной вал! Дариус, ближний бой готовность! Сегена, оборона! Вперёд!

Этот ход мы не обсуждали, но лидер группы на то и командир, чтобы успеть просчитать все вероятности и выбрать самый действенный и быстрый путь к победе. Сначала в противников полетел земляной вал, сминая в контуре противника оставшихся без оборонной стены разрушителей и мага, управляющего монстром. Париус вложил в удар всю силу, сняв на время защиту и с нашего круга, поэтому мощная атака дезориентировала противников. Срочник соперников не успел даже вмешаться, настолько внезапным было решение Краша.

Наши боевики схлестнулись в ближнем бое с вражеской командой почти у нашего контура. Те готовились к внезапному прорыву, а не к контратаке. Момент внезапности был упущен, и завязался быстрый бой с использованием магии и оружия. Здесь всё решала техника, сила магов и удача. А удача уже явно была на нашей стороне.

Наш второй бой завершился по сигналу, и, хотя их боевики остались на ногах, наши действия принесли три балла: балл за отражение атаки монстра и два бала за контратаку на поле. Мы выиграли с разгромным счетом, и сильная команда магов третьего курса внезапно перешла в ряд аутсайдеров.

- Фарамия, ты страшный противник, - прошептал мне в спину Краш, когда мы поднимались по выдолбленным когда-то вручную ступеням в скале, чтобы дожидаться своего последнего в этот день спарринга, - и я рад, что ты не выступаешь против нас. Однако, боюсь, у многих возникнут вопросы. Слишком ярко мы провели этот бой.

Глава 13

Перед третьим боем я еще раз прокрутила в уме увиденное будущее. Мы уже ведали то, о чем я не рассказала ранним утром, поскольку не осознала этого в путешествии в астрале – нашими соперники станут маги, которые уже закончили обучение в Корпусе. Причем каждый член их связки сумел пройти как минимум три ступени обучения, а двое уже получили учёную степень.

Как мне пояснил куратор, разницу в уровнях устроители никогда не учитывали при проведении спаррингов, считая, что, прежде всего, на результат влияет слаженность действий, умение просчитывать соперника, а опыт и количество знаний влияют опосредованно. Я, учитывая собственный пример, искренне недоумевала о причинах такого суждения и не понимала, создано оно умышлено или вызвано всеобщими заблуждениями.

У нас в копилке был отличный показатель по баллам, двенадцать очков обеспечивали нам заочное место в финальных играх, но каждый из нас принимал бой с выпускниками как вызов своим способностям. Я, как экспериментальный маг, которому кажется, что он вырвался на голову вперед, ощущала себя почти всемогущей и желала в этом убедиться. Париус как сильный разрушитель, который уже третий год бился над возможностью создавать сразу несколько провалов в земле. Он уже достиг другого важного умения – одновременно поддерживать защитный щит и помогать с атакой противника, но наш лысый приятель считал эти достижения незначительными и желал достичь большего. Глядя на Дариэса и Краша я представляла военачальников, которые сутками планировали генеральное сражение, передвигая солдатиков на карте, засылали разведчиков в тыл и имели обширную агентурную сеть, но в последний момент им щелкнули по носу. Азарт окутывал их пару стойким ароматом возбуждения, как дорогие духи. Мы должны были справиться, и даже Вейна и Сегена, менее всего уверенные в своих силах, не собирались отступать. Не понятен был настрой лишь Варнеса – тот, как обычно балагурил и бахвалился, постоянно удерживая внимание нашей темноволосой управляющей животными.

Команда Джанна атаковала сразу с двух флангов. Их «повелитель зверей» (официальное звание закончившего три ступени обучения) был прокаченным магом. Мужчина владел редким даром - призывать диких животных с далёкого расстояния. В разное время своего обучения он вызывал их поочередно, сажал на невидимый поводок и собирал подходящие по составу команды зверей в качестве стратегического запаса. Моя группа об этой особенности знала, поэтому Вейна стояла наготове, напряжённая до предела.

Мы заняли стойкую оборону, Париус без устали укреплял земляной щит, Дариус спек под ногами песок, превращая его в жесткий настил, через который к нам бы не прорвались нежданные сюрпризы. Хотя, к сожалению, это не могло защитить нас от действий разрушителей. Но противник не торопился. В начале в бой вступил, как и ожидалось, повелитель зверей, призвав целую стаю гигантских кошачьих хищников. Лейбы*! (*Лейба - огромная хищная кошка с длинными выдвижными когтями, оранжево-рыжим окрасом, выступающими за верхнюю губу нижними клыками и бешеным нравом).

Стая – это для Вейны очень, очень много. По лицу девушки струился пот, который я старательно промокала, стоя поблизости. Я видела, что ее надолго не хватит. Против нее слишком опытный боец, который в конце концов продавит защиту нашего мага. Видел это и Краш, и Варнес, который не сводил с девушки отчаянного взгляда.

- Варнес, отсчет. Сегена, на счет три брешь. Вперёд!

- Пять, четыре, - кричал Варнес, смотря на зверей, вышедших из-под контроля и стремительно несущихся к контуру. Я едва успела подхватить Вейну, осевшую на землю, чтобы она не стукнулась с силой о стекло. – Три, два, один!

Едва возникла брешь, он вылетел на поле боя, встречая на остриё первую гигантскую лейбу. Ее острые когти пропахали землю, но она не успела остановиться, плотно насадившись на меч.

Едва мы начали противодействие, сверху полетели метеориты – камни, объятые огнём – высший пилотаж совместного взаимодействия в связке боевого мага с разрушителем.

- Париус, щит сверху! Сегена, держи стену! Прикрой брешь.

Ни мгновения сомнений, и Варнес остается в одиночестве против пяти лейб. Я посмотрела сквозь тонкий щит разрушительницы на прекрасного беловолосого воина, подобно богу отражавшего натиск сразу пяти врагов, но тут же отвернулась в сторону Париуса. По лицу нашего лысого татуированного гиганта тек пот, смешанный с пеплом – частицы метеоритов осыпали его, сталкиваясь с земляной платформой, воздвигнутой разрушителем. Его силы тоже были на исходе.

Но в заготовках противника имелся ещё один сюрприз для нас, о нём я предупредила перед боем - умение Джанна создавать одновременно как минимум два провала. Это демонстрировало не столько силу, сколько недюжинное мастерство мага.

Не стоило забывать и о не бездействующих боевиках. Они перекрестно обменивались ударами с Дариэсом и Крашем, и последние были полностью задействованы в этом бою. Сегена искала бреши в обороне нашего временного врага, помогая команде. Возможности предотвратить удар Джанна ни у кого не было. Краш бросил на меня отчаянный взгляд. В этом бою я не оставила якорей, не видя узлов, могущих изменить исход, но здесь и сейчас я увидела картину временных потоков иначе. Максимально замедлив ход времени, я при помощи астрального двойника метнулась в стан противников, убедившись, что разрушитель готовится нанести сокрушительный удар. Огляделась по сторонам, увидела, как застыла во времени стремительно затягивающаяся брешь, пробитая Сегеной. А к стене летел огненный залп Дариэса. Приняв решение, я, не имея магии разрушителя, грубо, сырой энергией, расширила прореху, и вернула обычный скоростной режим. Успела заметить одновременно три вещи: ошеломленный взгляд Джанна, увидевшего летящий в него огненный сгусток размером с голову лейбы, прищуренный взгляд экспериментального мага противника, смотрящего прямо на меня, и ощутить довлеющее неприятное внимание кого-то со стороны.

И тут же растворилась, сфокусировав взгляд в собственном теле. Попытка Джанна вывести из строя сразу двоих провалилась, но оказалось, что и срочник противника не зря место занимает – моё перемещение обратно заняло миг, но он успел остановить время и отвести удар Дариэса чуть в сторону. Лидера их связки зацепило, но он остался на ногах.

И тут выявился неучтенный фактор, не увиденный мной при подготовке. Или, возможно, это был запасной ход группы выпускников в случае, если атака Джанна не принесёт победы. Наш всеведущий Дариэс не сумел выяснить ничего интересного о ментале соперников, который, как оказалось, умел менять эмоциональный фон на расстоянии, и на его сосредоточенность не влияла событийная активность окружающего мира.

Поэтому, несмотря на то что я предотвратила нападение Джанна, наши ребята продолжали верить в грядущий удар и держать оборону в расчете на атаку разрушителя, отдавая все силы на защиту от земли и прорыва снизу. Я не знала, что такое возможно, и не понимала, что на них давит ментал, заставляя впасть в отчаяние и чувствовать колыхание земли под ногами. И этим воспользовались боевики, снеся несерьезный для них щит Сегены и вторгнувшись в наш круг. Опешившие растерянные Дариэс и Краш пытались организовать сопротивление, но враг уже получил фору.

Я видела, как Варнес, успевший одержать свою большую победу над опасными зверями, кинулся к нам на защиту, врываясь в тыл, и улетел куда-то поломанной куклой. Увидев это, с земли завыла пришедшая в себя Вейна.

Упал на колени Париус, которого придавил вес собственной плиты, усиленный Джанном. Сегена схлестнулась со вторым разрушителем соперника, но явно уступала тому в мастерстве, отдавая позиции. Мы отсрочили поражение, но всё-таки проиграли. К нам на плите на помощь боевикам летели чужие разрушители и водник. И тут я очнулась. Не мы, а я отсрочила поражение. Я смогла предупредить удар однажды, и могу попытаться повернуть события вспять еще раз!

Я видела, что срочник соперника внимательно следит за мной, видела, как он становится всё спокойнее, уверенный, что и я уже раздавлена, уже сдалась. И, как и я незадолго до этого, не увидел мига, когда я начала обратную отмотку. Изменить что-то в данном раскладе было невозможно, повлиять в целом на исход я бы не смогла, основное действо так или иначе состоится, но кое-что я могла сделать.

Я вернулась в миг, когда мои боевики под воздействием ментала укрепляли оборону в расчете на удар снизу. И чтобы срочник противника не успел отреагировать, позволила себе лишь намёк, полушёпот своей группе, вошедший в резонанс с воздействием ментала противника:

- Джанн ранен, вас путает ментал!

И тут же вернулась обратно в тело. Срочник-противник моргнул, глядя мне в глаза. Я моргнула в ответ, повернулась к своим боевикам.

Теперь расклад изменился. Краш и Дариэс нападали, а Сегена ушла в оборону, держа щиты над Вейной, собой и мной.

- Сегена, трещину в плиту, точечно! – Крикнул Краш.

И давление на Париуса ослабло. Гигант взревел, и с голыми кулаками кинулся наперерез паре разрушителей противника. С его ладоней срывались комья и камни, в щиты соперника летели глыбы, которые усиленные ветром Краша продавили щит, и снесли летящих магов с платформы. Дариэус с удвоенной энергией занялся обстреливанием боевиков, и схватка перешла в статичную фазу, когда силы стали примерно равными.

Вершитель спаррингов запустил вверх свето-звуковой сигнал, и мы замерли напротив друг друга. Изматывающий бой для обеих сторон. Я вижу, как поднимается с земли недовольный Джанн, наблюдаю, как Вейна бежит в сторону не пришедшего в себя ментала, как Париус валится без сил на стекло под ногами, как что-то шепчет под нос растерянная Сегена. Краш с Дариэсом подхватывают под руки разрушителя, унося с поля. Мы плетемся следом. В конце процессии Вейна, не выпускающая руки Варнеса, припадающего на ногу и баюкавшего руку. В соответствии с правилами, не те раны, которыми занимается экспериментальный маг боевых связок, но, поднявшись на скалу, я решительно подхожу к другу и прикладываю к нему ладонь. Его лицо изумленно вытягивается, когда он перестает чувствовать боль, и беловолосый благодарно обнимает меня в ответ. Вейна хмурится, но через миг тоже обхватывает нас руками. Варнес смеется. К нам поворачиваются остальные члены группы, недоумевая, но тут же недоумение стирается улыбками, и они возвращаются. Лысый разрушитель хватает Варнеса, как мелкого лейба, и подкидывает вверх. Дариэс что-то кричит и обнимает всех, и Краш старается обхватить руками каждого. Мы смеемся, Сегена радостно плачет, что-то говоря подбадривающее и утешительное, я умиляюсь, глядя на них и чувствуя внутри растущее поглощающее счастье. И тут всех присутствующих наверху, включая команды соперников словно прорывает общая волна радости. Они кричат, смеются, подходят к нам, поздравляя и обнимая, подкидывают то Варнеса, то Дариэса, то Джанна, то друг друга, обнимаясь между собой, и одухотворенно смотрят каждый на каждого. Удивительный момент единения и всеобщего счастья, когда абсолютно неважно, кто в итоге победил. Когда чувствуешь опустошение и в то же время облегчение от того, что на сегодня всё завершилось.

Эйфория долго держала нас в тот день и отпустила только во время праздничного ужина, ради которого наставники спустились в нашу столовую и озвучили суммарное число баллов.

За последний бой нам досталось пять баллов: один балл за проникновение за контур противника, при этом учли моё воздействие на временной поток, дав ещё балл. Два балла нам дали за одиночный бой ментала на поле и один - за частичное отражение атаки соперника в нашем кругу.

Итоговые цифры сегодняшнего дня и общее мнение по каждому бою озвучивал вершитель спаррингов, он же юридический руководитель канцелярии Корпуса, который фактически в одиночестве занимался бумажными делами. Управленца в полном смысле в образовательном заведении не было уже давно. В результате все прислушивались к трём лидерам: «моему» менталлу вер Фарговверу, боевику, ведущему занятия у старшекурсников и воднику, который преподавал у магов третьей ступени, - самым сильным магам Корпуса.

- Больше всего сомнений и обсуждений среди судей вызвал последний спарринг этого дня: между группами Джанна и Краша. Были сомнения касательного боя на поле - он не был магическим. Однако мы проверили: хотя в правилах спаррингов такого боя не должно было быть, эти же правила не запрещают его проводить. Поэтому мы присудили два бала сверху команде Краша, - вещал вершитель, - мы также сомневались по двум баллам на территории группы Джанна, но наставник по экспериментальной магии третьей ступени нас убедил, что присутствовало воздействие на временные потоки, вследствие чего прорыв удался. Поэтому два балла команде Краша. Были разногласия и относительно прорыва в круг группы Краша, в котором они почти выстояли. Но в связи с большим числом защитников, выбывших из строя, победу зачли команде Джанна с численным итоговым преимуществом, а защитники получили за противостояние один балл. В итоге группа разрушителя Джанна получила плюсом балл за действия своего срочника, который минимизировал последствия нападения и пять баллов команда получила за прорыв. Повторюсь, - повысил он голос в ответ на наши возмущения, - хотя были разногласия, полноценного сопротивления мы у вас не увидели. То, что несколько человек на момент гонга оставались на ногах, заслуга моего великодушия, но не ваша. Мой своевременный сигнал дал вам возможность встретить финал на ногах. Поэтому группе Джанна итоговые шесть баллов против ваших пяти. Обе ваши группы попадают в финал сразу, без дополнительных распределительных спаррингов.

После ужина члены моей связки без приглашения пришли в мою комнату. Изменили они способ размещения, без слов вольготно разместившись прямо на полу: кто-то подпирал спиной стену, кто-то угол. А один оперся на мою кровать - наглостью отличился Дариэс, усевшись практически у моих ног. Варнес нашёл самое удобное место для головы - на коленях у Вейны.

- У нас какое дело, Фарамия, - неспешно завёл беседу Краш, - мы, конечно, не водники, но, пообщавшись после твоего ухода, поняли, что наставники все же вынесли неверное решение по последнему бою. Хотя ты даже не захотела его опровергнуть. Каждый из нас, как оказалось, слышал предупреждение, сказанное твоим голосом, которое помогло нам организовать сопротивление. Это же было воздействие срочника?

- Да, - подтвердила я, - а не стала оспаривать, потому что по идее я не умею возвращаться так далеко в прошлое. Они и моё действие в круге Джанна не должны были учитывать.

- Тут, думаю, сыграл роль визуальный эффект: все видели, как шар Дариэса задел Джанна, прорвавшись за контур. Но, как я и предполагал, к тебе могут возникнуть вопросы.

- Фарамия, у тебя были наставники прежде? - Вмешался Дариэс.

- Нет.

- Хорошо. Родительская библиотека?

- Н-нет.

- Фарамия, мы тут не из праздного интереса собрались, - жёстко пояснил Дариэс. - Я видел, как водники что-то обсуждали, и Сербс кричал твоё имя. Мы должны знать, что отвечать в случае, если нас будут спрашивать о том, где ты всему научилась. Но главное, что ты сама будешь отвечать?

- Меня могут спрашивать? - Растерянно переспросила я.

- Фарамия, я предполагаю, что ты демонстрировала далеко не второй, и может даже не третий уровень, - перехватил инициативу беседовать Краш, - правилами спаррингов это не запрещено, но Башня и наставники захотят узнать, откуда у тебя такие умения. И даже если сейчас они промолчат, чувствую Сербс не успокоится и после игр припрет нас к стенке.

- Нас? - Переспросила я.

- А ты думаешь, мы тебя бросим? - Усмехнулся Варнес.

Я чувствовала благодарность к своей группе, но не хотела даже им говорить про книги Фарговвера. Это была моя личная тайна, раскрыть её значило практически признаться в своих чувствах публично.

Уходя, ребята смотрели с укором. Дариэс с пониманием.

Глава 14

До финальных игр оставалось пять дней. Нас освободили от всех занятий, кроме групповых. Сербс молчал, и все постепенно успокоились. Ночами я проживала то жизнь отца, то матери. Я не задерживалась надолго в одном периоде. Мне важно было понять, когда я появилась, поэтому постаралась настроиться на грудной возраст, куда оказалось непросто попасть. Я скакала то в юный возраст матери, то в своё осознанное детство, в котором уже видела себя с людьми, которые меня воспитали.

В итоге я сделала вывод, что в грудном возрасте не жила с семьей, поэтому и не могу себя увидеть рядом с матерью. Пришлось формировать запрос несколько иначе, не опираясь на свою личность. Я начала изучать знакомства мамы до своего рождения. С трудом я допускала мысль, что она родила меня не от папы. Это даже звучало невероятно! Скорее я надеялась, что какая-нибудь деталь, странное знакомство натолкнут меня на мысль, кто являлся моими истинными родителями.

Лишь однажды я добилась некоторого прогресса. Я видела счастливую мать, юную и беспечно флиртующую с верами то в столичном парке, то в кафе, то на балу во дворце. Я даже не знала, что мама когда-то здесь жила. Молодые и не очень веры вились вокруг неё, словно хищные птицы вокруг гнезда. А она сияла восторженными глазами, принимая их чувства за влюблённость и душевное восхищение. Я видела, что одного она особенно выделяла среди других. Но как я не старалась, рассмотреть его мне не удавалось.

Световыми днями мы тренировались под присмотром керна Пувера, а вечерами собирались уже традиционно в моей комнате, чтобы обсудить предстоящую тактику, опираясь на мои способности.

Я раскрыла напарникам почти всю информацию о своих способностях. Сокрыла лишь источник их получения и умение смотреть прошлое в снах.

После ухода группы я постоянно размышляла, что могу сделать для нашей победы. Менять будущее было сложно, воздействие требовало слишком много сил и давало неоправданно мало гарантий. Неоправданно по отношению к трудозатратам. Примерно такой урок давали книги. В этом мне пришлось убедиться на собственном опыте, как и многим до меня, которые тоже надеялись на свою особенность. Ни якоря, ни узелки не сработали, столкнувшись с сопротивлением других срочников. Собственно, поэтому нас так и звали на поле боя - лишь оперативные решения влияли на исход боя.

Но плохие уроки - тоже результат. Во-первых, тщательно просмотренное будущее - залог половины победы.

Жаль, что вижу я лишь условно статичное будущее. То, которое должно было произойти со мной. Чтобы увидеть полную картину, я должна была бы пережить будущее глазами каждого участника событий, но и это не давало полной картины, ведь воздействие других срочников могло быть спонтанным.

После прошлых спаррингов у меня сложилось чёткое ощущение, что студенты кроме, возможно, магов третьей ступени, как и говорили парни моей группы, не умеют смотреть далеко в будущее или прошлое. Они переносятся лишь на небольшие временные промежутки, причём переносятся собственными энергетическим телом, не прибегая к астральному помощнику, а это было очень энергозатратно. Почему наставник Сербс обучал окольными путями, стояла ли цель раскрывать важную информацию лишь старшекурсникам, я не знала.

Но в прошедшем бою водник группы Джанна, казалось, знал о действиях моей группы. Это был просчитанный грамотный бой, где не учли лишь моё умение перемещаться вперёд-назад более, чем на несколько мгновений. Поэтому я смогла нанести превентивный удар Джанну и поправить последствия ментального удара.

На этот раз фактора неожиданности не будет. И группа Джанна, и другие финалисты, которые внимательно наблюдали за боями, сделали выводы и готовятся либо нейтрализовать меня, либо учесть мои возможности. А, значит, я должна придумать что-то новое.

- Парни, приоритеты прежние, но теперь вы должны сохранить не просто лекаря, но срочника, который может решить ваши беды в последний момент, когда шансов нет, - вдохновенно вещал на тренировке вер Пувер. - Если бы я был вашим противником, я бы вас рассредоточил, отвлёк, после чего успокоил или упокоил Фарамию.

Дождавшись нашего понимания и моего ужаса, продолжил:

- Так, что ещё. Фарамия, не спрашиваю, откуда в лесу яйца драгена* (*грубая пословица о том, чего быть не должно или чему здесь не место), но готовься к тому, что, если и в финале перетянешь на себя внимание, будут сманивать. Могут даже грубыми методами.

И вроде не виновата, да и блистать не старалась, а стало неудобно. Разве победа - моя заслуга? У меня ни зрелищной боевой магии, ни оружейных навыков. Но наставник слово сказал, и след от них в группе остался.

Вот тоже неудобство, как бы не проснулась ревность или неприязнь. Пока я таких признаков не замечала, но хорошо помнила, как родные брат-сестра злились любой похвале отца в мою сторону. Очень редка она была для любого из нас, оттого особенно ценна.

Нас ожидало на финале всего два боя. И это при большой удаче и при условии, что водник первого соперника не увидел в будущем свой проигрыш в спарринге с нами и не обсуждает сейчас способы избежать его.

Магический бой с первым соперником, группой под руководством боевика Стенса, сильного в защите и известного в Корпусе умением проводить молниеносные атаки, был определен результатами жеребьёвки в самом начале финала. По предварительному прогнозу его мы должны выиграть. Наш второй бой с группой Джанна мог сделать нас победителем. Но обойти Джанна виделось фантастической задумкой. Редкая связка, где лидером и идейным вдохновителем, стратегом и аналитиком был разрушитель. Очень сильный и очень умелый разрушитель, что с готовностью показало мне будущее, в котором нас снова растоптали как маленьких лейблов, размазали по полю, вбили в грязь в кругу, предусмотрев все наши умения и помыслы.

Этот бой я не поленилась посмотреть и через астрального двойника Джанна, и через будущее их срочника с холодными удивительно прозрачными серыми глазами, который так внимательно изучал мои способности в прошлый раз. А я проанализировать его не успела - была слишком занята судорожным поиском вариантов спасения своей группы. Зато он не только ощущал себя сторонним наблюдателем, как и полагается воднику, но и демонстрировал завидное хладнокровие.

Судя по их будущему, опять же условному, без учёта молниеносных решений, у них было просчитано всё. Срочник всё время был на шаг, а то и на пол поля впереди меня.

Как мне придумать и создать что-то, чего не увидит коварный противник, я не представляла. Оттого держала своих ребят в относительном неведении, не решаясь подрывать боевой дух. Зато о первом сопернике рассказала всё, и мы по максимуму обсудили предстоящий бой, а о втором промолчала, сославшись на неизвестные факторы, которые мешают его увидеть. Моё счастье, что проверить слова водника они не смогут.

Из служебной записки внедрённого №14

Новичок, о котором вы спрашивали, тяжело идёт на контакт. О себе особо не рассказывает. Я пытался осторожно выведать о появлении жезла, но Фарамия уходит от ответа. Также избегает темы своих углубленных знаний. Она приняла группу как необходимость, но близкими пока никого не считает. Я активно работаю в направлении сближения.

Из служебной записки внедренного №123

Что касается Фарамии, не заметил за ней ничего подозрительного. Однако она особенно близка с тем, за кем вы велели приглядывать. Он тоже определенно к ней расположен.

Глава 15

За день до финальных спаррингов, задумав очередную вылазку в библиотеку в поисках новых книг, которые косвенно могли мне помочь в поисках родных (а меня интересовали архивные записи обо всех живущих магах-эксперименталах, один из которых, по большой вероятности, мог оказаться моим отцом), я кралась по коридорам, когда услышала в боковом ответвлении приближающиеся шаги. Быть застигнутой в непосредственной близости от библиотеки мне не хотелось, поэтому я дернула ближайшую дверь, надеясь, что та поддастся, и влетела внутрь. Оглядевшись, поняла, что в комнате никого нет, перевела дух. Это был один из кабинетов канцелярии Корпуса, и в этот день он, на моё счастье, пустовал.

Выждав некоторое время, я вновь направилась в сторону библиотеки. Внезапно я услышала резкий хлопок и, тихо вскрикнув, оглянулась. Оказалось, что неплотно закрытая мною дверь встала на место, видимо под воздействием сквозняков. Всё-таки поход в библиотеку – занятие для ищущих острых ощущений. Наконец, я дошла до двери старого наставника-библиотекаря, всегда готового помочь в поисках знаний любому страждущему, несмотря на то, пришел он один или в сопровождении. Из-за этого факта я как-то давно сделала вывод, что тотальный надзор за студентами – сравнительное новшество.

И тут меня ждал третий сюрприз: впервые за все мои посещения библиотека оказалась закрытой. Я уже развернулась уйти, как ключ повернулся изнутри, и дверь распахнулась. Обернулась, рассчитывая увидеть старика чуть ниже меня ростом и уперлась взглядом в черный камзол. Подняла испуганно взгляд выше и встретилась с глазами Фарговвера.

- Фарамия, - тихо констатировал тот.

Я старалась усмирить бешено стучащее сердце и молчала.

- Вы что-то хотели, вер Сент?

Я опомнилась, кивнув. Вспомнила, что скрывать от этого человека что-либо не имеет смысла, ведь я ему рассказывала даже о своих корнях, он знает про книги, он мне сам же их и дал, поэтому решительно высказала свои пожелания.

- Что ж, книги я вам подберу. Вер Гербер отпросился на этот день, закрывать библиотеку по регламенту нельзя, поэтому я согласился его подменить, но открываю не всем…

Я посмотрела на него из-под опущенных ресниц, снова бледнея. Зачем он говорит со мной полунамеками. Более семестра он ни разу не бросил на меня взгляда, не дал понять ни словом, ни поступком, что помнит нашу первую встречу. А тут второе участие к моей жизни за неделю. Я злилась и на него, и на себя за щемящее чувство тепла и радости, растущее внутри в ответ на его интерес.

- Расскажите, как продвигаются ваши изыскания в поисках родителей. Я ведь не ошибусь, предполагая, что вы прислушались к моему совету?

- Не ошибетесь, - покачала головой я. Перевела с него взгляд на стойку выдачи книг – так было легче сосредоточиться на мыслях, - пока безрезультатно, но я продолжаю искать зацепки.

- Вы прекрасно освоили материал из книг, которые я вам дал, - внезапно сказал он, стоя преступно близко и глядя на меня сверху вниз, - я искренне восхищался вами на поле боя.

Мои ноги подогнулись под лаской его слов, и я прикрыла глаза, совершенно растерявшись. И внезапно решилась на ответную речь:

- С самого первого дня своего появления в Корпусе я ждала этого разговора.

Его глаза вспыхнули, и он шатнулся ко мне, словно пытаясь…что? Застыл, вглядываясь в мое лицо с необыкновенным напряжением. Я сглотнула, продолжив:

- Вы… словно не замечали меня, а ведь в Башне обещали обсудить прочитанное, выслушать мои вопросы, - последнее прозвучало с такой по-детски искренней обидой, что уши мои заалели, а маг тепло улыбнулся.

- Я должен с вами объясниться и задать вам много вопросов, но сначала я подберу вам книгу, и мы пройдемся?

Я с готовностью закивала головой, воодушевленная и сияющая, словно звезда на вечернем небосводе. Он скрылся из коморки, и я прислонилась лбом к гладкой кирпичной стене, остужая голову. Но мысли растекались размягченным воском, отказываясь возвращаться на место, а на лице блуждала мечтательная улыбка влюбленной девушки.

Обернулась на шаги, но то были шаги со стороны коридора. Дернулась закрыть дверь на ключ, но слишком поздно – она уже раскрылась, и на пороге возник вер Сербс. Вся краска тут же схлынула с моего лица, и я замерла статуей, смотря в его лицо. Этот же момент выбрал, чтобы вернуться, вер Фарговвер.

- Красс, светлого дня вам.

- И вам, вер Сербс. Хотели книгу?

- Нет, что вы, я не стал бы вас этим напрягать.

- Тогда что вас привело в библиотеку?

- Я случайно увидел, что дверь открыта, и зашел удостовериться, что всё в порядке, - не будучи менталом, я всё равно чувствовала, что водник врёт. Он явно следил за мной, либо выследил позднее, раз зашел только спустя время, - и увидел керну вер Сент. Почему-то одну, без куратора. Наверняка этому есть объяснение?

Задал он мне вопрос, впиваясь взглядом. Словно иглами пронзил. Я застыла, как змея перед заклинателем.

- Несомненно, - спокойно ответил за меня герцог, выходя из-за стойки и выдавая мне книги, - я задавал студентке материал, и, встретив в коридоре, поинтересовался успехами. Узнал о некоторых сложностях и пригласил получить дополнительные книги. К счастью, вер Сент весьма любознательная и умная девушка. Она не отказывается от дополнительных знаний.

От его неприкрытого вранья сначала еще сильнее побледнела, но под конец снова пыхнула цветом, услышав похвалу. Вер Сербс недовольно выслушал главу Башни.

- Что же, не будем вам мешать совершать дальнейший обход Корпуса, - закруглился герцог, намекая, что пора покинуть пристанище библиотекаря.

Сербс, уже сделавший шаг в сторону лестницы, остро посмотрел в мою сторону.

- Чего вы ждете, вер Сент? Находиться здесь студентам без кураторов запрещено.

- Я сам провожу ее, заодно обсудим работу, - холодно пояснил вер Фарговвер.

Водник нахмурился и тут же довольно блеснул глазами, растягивая губы в лягушачьей улыбке:

- Библиотеку нельзя оставлять без присмотра, красс герцог. Я сам провожу студентку до ее отсека.

Фарговвер опешил от неожиданности.

- Но, - выдавила я.

- Обсудить проект сможете после финальных спаррингов, они же должны быть в приоритете? Вот и подумаете заодно, чем еще и планируете нас удивить, - ядовито добавил эксперименталист.

- Спокойный ночей, красс, - кивнул Сербс герцогу, разворачиваясь и указывая мне рукой вперед.

Я беспомощно оглянулась на герцога, но тот явно сам не нашел выхода из ситуации, поэтому молчал. Сникнув, я двинулась по коридору. Вплоть до самого моего этажа водник не проронил ни слова, лишь у самого поворота прошипел:

- Ваши способности крайне заинтересовали кое-кого. Крайне, вер Сент, - с этим словами он с довольством улыбнулся и оставил меня стоять на площадке между лестницами вверх и вниз.

Вернувшись из библиотеки, я упала на кровать, забыв о Сербсе, позволяя мыслям унестись вверх и парить в свободной эйфории. Мечты схлестывались с размышлениями о предстоящих боях, взрывались фейерверками разногабаритных идей. И в какой-то момент я замерла, хватая мысль и пытаясь заново проанализировать своё видение. Вспомнилась мне в череде прочих важная особенность экспериментальных магов, которую никогда не использовали в бою из-за длительности исполнения - воздействия на вещества. Как я уже давно поняла, кардинальное преобразование было возможно и реализуемо. Поддавалась не только вода, как наиболее доступная нам стихия, но и камень, земля, песок, различные минералы и породы. Мы не могли влиять на огонь и воздух, но и эти стихии можно было использовать для воздействия на те же предметы. Например, при желании я могла, подобно боевику, создать стекло, воздействуя огнём на песок. Но для этого мне необходим природный источник, либо сила мага-боевика. Взять огонь из неоткуда я не могла. Впрочем, как и использовать чужую магию - слишком много у боевика ушло бы сил, прежде чем я, наконец, создала бы стекло. Можно было, конечно, провести испытания, но видя свои результаты по воздействию на самую податливую стихию - воду - я не сомневалась, что использовать мага придётся в течение почти всего светового дня. Просить о таком было издевательством.

Но сосредоточилась я не на сложном эксперименте. А на создании отсроченного во времени заклинания воздействия на подвластную мне стихию - воду. Конечно, рассчитать точное время, когда эти преобразования мне пригодятся, я не пыталась, но могла заранее создать по формуле нужные мне магические связки и держать их законсервированными в близком прошлом с помощью астрального двойника, чтобы при нужде использовать в нужный момент. Основной плюс таких заготовок в том, что они должны остаться неожиданными для срочника противника. Я искренне надеялась, что сероглазый, как и я, будет сосредоточен на будущем и не станет исследовать моё прошлое в поисках контрзаклинаний, которые я могла придумать. Надежда моя зиждилась на отсутствии таких опытов в книгах, которые я прочитала. Я верила, что это мой личный эксперимент, предусмотреть который противник не сможет.

Весь оставшийся день я тренировалась в преобразовании веществ на коротких временных отрезках, отслеживая результат, и в итоге осталась почти довольна, перейдя, наконец, к построению нужных заклинаний для спаррингов. Потратила на это почти всю ночь. Нехорошая привычка - откладывать светлые решения на последний момент. Но что поделать - я срочник во всём. Никто ведь не уточнял единицу времени для срочника. Где-то это миг, а в пределах жизни – возможно, и целая ночь.

Глава 16

День, который должен был выявить победителя очередных ежегодных спаррингов, выдался удивительно пасмурным, что полностью отражало мой внутренний настрой этим утром. Моё видение будущего демонстрировало мне лёгкую облачность на небе, и такое сильное отклонение от предсказаний весомо пошатнуло мою ночную уверенность.

Стенс и Краш, как представители своих групп, имели право в финальный день на осмотр круга противника. Я впервые близко увидела нашего соперника. Стенс был смешливым и расслабленным, что мало соответствовало его славе. В который раз я пожалела об отсутствии ментальных способностей.

- Он прощупывает тебя, Фарамия, осторожнее с мыслями, - предупредил Варнес, но мои мысли могли выдать лишь моё любопытство личностью боевика.

- Но разве можно иметь две способности одновременно? - Вслух удивилась я, когда Стенс, завершив осмотр, отошёл к своей группе.

- Конечно, нет, но их срочник может, вернувшись в это мгновение через воспоминания Стенса, поверхностно считать тебя, и тогда уже их ментал через связь с группой частично уловит твои эмоции и даже некоторые мысли. Конечно, это способность лишь сильных менталов, в наших спарринг-противниках такой есть лишь в группе Джанна.

- Слишком много всего есть у этого разрушителя, - пробурчала Вейна.

Я с ней мысленно согласилась, а еще внезапно припомнила, как многократно при вер Фарговвере размышляла о своих чувствах к нему, и что, вероятно, он улавливал гораздо больше из моих мыслей, чем мне бы того хотелось. Постаралась отрешиться сейчас от всего, что могло помешать нашей победе.

- Кстати, а почему ты, Варнес, раньше не рассказал об этом вашем умении? Давай я тоже вернусь на мгновение, и ты считаешь по восприятию Краша эмоции и мысли противников.

Тот в ответ скривился.

- Я, моя не в меру талантливая Фарамия, лучше поупражняюсь во владении мечом и языком.

- С последним, кстати, тебе нужно ещё поработать, - вставила Вейна, и Варнес почему-то покраснел.

Краш удовлетворился осмотром круга противника и тоже вернулся в наш круг. Оставалось ждать сигнала вершителя.

В этом бою предстояло выделиться Дариэсу и Варнесу. Остальные тоже готовились отработать роли в группе. Мы сразу навязали бой на поле. Пара боец-ментал вышли единой связкой и, прикрытые песчаным вихрем, заняли выгодную позицию у подножия скалы под наблюдателями. Скала была укреплена заклинаниями от обрушения, поэтому сзади опасность друзьям не грозила. Противник пытался отказаться от выставленных условий, оставшись в круге, но творческий Париус уже нащупал брешь в контуре Стенса, Сегена сработала отмычкой, и в образовавшееся на мгновение отверстие полетели стакающиеся в полете сгустки огня Дариэса. Череда залпов – следствие коррекции нашего же боя, которую мы разработали, рассчитывая на противостояние срочника. И новый уровень способностей для самого боевика. Энергозатратно, но очень мощно. Действительно, срочник пытался отклонить первый сгусток, второй тоже прошел по касательной, но третий взорвался в толпе защитников, опалив лица. Талисманы защитили от более серьезных последствий. К этому мигу разрушители соперника справились с нарушенным контуром, закрыв брешь, но Париус совместно с Сегеной снова занялись поиском слабых мест, и Стенс предпочел отвлечь внимание Дариэса, выпустив в поле второго боевика группы, который совместно с разрушителем под защитой каменного щита направился к нашим агрессорам.

Мы выжидали. Дариэс бездействовал, лениво пуская файерболы, а Вейна в волнении кусала губы, наблюдая за хладнокровным широкоплечим светловолосым воином, который с грацией хищника следил за приближающимся противником. Едва между парами команд осталось расстояние в несколько шагов, Варнес подпрыгнул вперед и вверх. С помощью воздушной подушки Краша перемахнул значительное расстояние и, вознесясь над противником, занёс острый меч над головой. Дариэс сделал крутящееся движение пальцами, и острие в руках ментала торжествующе засияло огнем. Разрушитель противника успел ощериться мечом, в левой руке его партнёра вспыхнул огонь, но движение Варнеса это не остановило – оружие опустилось сверху на плечо разрушителя и отсекло бы руку, держащую в оборонной стойке клинок, но лишь нанесло значительный урон, приглушенный талисманом. Разрушитель вскрикнул, выронив свой меч. По правилам спаррингов, принимать участие дальше тот не имел право, считаясь условно смертельно раненным.

Разозленный падением друга боевик зажег огонь в обеих ладонях, что считалось довольно силозатратным действом. В гневе он выплеснул стихию заклинаниями плети, пытаясь располосовать Варнеса, но Париус был наготове, перехватив на выросший из-под песка каменный столб удар стихии. А Дариэс вложил силы в формулу огненной сети и спеленал временно обессилевшего противника.

Бой был ошеломительным и невероятно зрелищным. Я не могла отвести от ребят глаз, готовая скандировать вместе с толпой наверху имена Варнеса и Дариэса. И тут сзади раздался болезненный вскрик. Я резко повернула голову, взмахнув прядями, и увидела, как оседают на землю сразу два тела. Сегена была умелым, но слабым разрушителем, и не сдержала атаку коллеги, оставшегося в строю противника, ее снесло каменным валуном, грубо разрушившем оборону, а Стенс вонзил в Вейну воздушное копьё. Ошеломленно замер Краш, уязвленный потерей части группы. На мгновенье встретился со мной злым взглядом. Их срочник успел найти возможность повлиять на события, пока я, уверенная в победе, позволила себе увлечься схваткой. В ответ я испуганно и пристыженно молчала, растерянно рассматривая лежащие тела.

- Я прикрою, - нарушил привычную субординацию Париус.

Краш кивнул и, подхватив себя ветром, помчался к стану противника, собирая по полю вихри, вплетая в них песок. Вместе с Крашем к кругу соперника летела песчаная буря, сметающая всё на своем пути. К нему присоединились по пути Варнес и Дариэс, запрыгнув в воронку и ощетинившись оружием и огнем. Атака была непредусмотренной и спонтанной, вызванной гневом, но оказалась успешной. Боевик, срочник, ментал и разрушитель пытались сопротивляться. Первой упала ментальный маг, затем срочник, а следом сдалась оставшаяся пара.

Бой завершился раньше сигнала, но никто не был удовлетворен исходом. Варнес спешил к Вейне, Краш избегал смотреть на меня, а я молчала, осознавая, как подвела группу.

Мы уже поднялись на стену, когда Дариэс схватил Краша за локоть.

- Остынь, Краш, ты слишком давишь на нее. Да, она ошиблась, и мы могли проиграть.

- Возможно мы и так проиграли, неизвестно, сколько очков нам присудят за бой.

- Краш, не нахожу в тебе привычного спокойствия и хладнокровия.

- Потому что она не справилась с единственной ролью – ролью наблюдателя! Это всё, что от нее требовалось во время боя! Мы готовы грудью ее защищать, как это сделала Вейна! Как мы можем на нее полагаться во время боя?!

Мое лицо исказилось, когда я осознала слова лидера. Оказывается, копьё предназначалось мне, и я мало того, что не предупредила группу, я убила боевую подругу! Да, убила условно, сейчас она стояла рядом, хмуро слушая Краша, но в реальном бою она была бы мертва из-за моей ошибки!

- Мне не нужны твои слёзы, Фарамия, - жестко добил Краш, развернувшись и посмотрев на меня, - мне нужен адекватный член команды! Готовый отречься от своей короны и работать, как остальные, на износ.

Я хотела опровергнуть, сказать, что это неправда, что я никогда не чувствовала себя выше или лучше друзей, но не смогла: я действительно была убеждена, что сегодняшним днем мне стоит опасаться только срочника из группы Джанна, посудив, что я намного превышаю способностями и знаниями остальных водников. Умениями - может быть, но и это не совсем моя заслуга, а вот выдержке срочника Стенса оставалось завидовать мне самой.

Ведь был момент, когда, видя лежащие тела напарниц, стояла, растерянная, поглощенная собственной ничтожностью от совершенной ошибки. Я раскаивалась под гнетом уничижительного взгляда Краша, но даже не вспомнила про заготовки. А ведь я могла сама попытаться преломить ход сражения, искупить вину, а не упиваться ею, но предпочла самобичевание; и благо, что в моей группе были более решительные люди, которые не собирались полагаться на меня. Последнее было особенно обидно осознавать.

- Фарамия, в свой первый спарринг я, перехватив управление над монстром соперника, со страха натравила его на Дариэса. Тот лишь в последний момент запустил в него снаряд огня, чудом отстранив свою голову от пасти пса с чудовищными зубами, - внезапно громко слегка охрипшим и срывающимся после условной смерти голосом обратилась ко мне Вейна, - он до сих пор припоминает этот случай, подшучивая и нарочито обвиняя меня в попытке непреднамеренного убийства.

- А я, помните, в третьем или втором сезоне, наслушавшись скандирование толпы «Париус-камневержец», перепутал векторы и, собираясь пробить брешь в обороне противника, обрушил часть скалы под наставниками. Нас тогда чудом не дисквалифицировали, - почесав лысую макушку, припомнил Париус.

- Наш Париус – славный малый. Уверен, его предки смотрят сверху и гордятся своим сыном, - заметил Дариэс.

- А я до сих пор всё путаю, - вздохнула грустно Сегена. – Ребята правы. Краш, ты чересчур предвзято относишься к Фарамии. Я понимаю, она сильная и талантливая, а такие умения всегда накладывают особенную ответственность, но она также вчерашний маг первой ступени. Не прошло семестра, как она вступила в нашу связку, но ты решил не пропускать очередных спаррингов, желая сразиться с группой Джанна, испытать себя. О ней ты не подумал. Узнав о невероятных возможностях, которые наша группа приобрела с ее появлением, ты, окрыленный, уже видел нас победителем императорских боев. А ведь мы ни разу не доходили прежде даже до полуфинала в Корпусе. И сейчас ты злишься на нее, а должен бы на себя, что не дал ей привыкнуть к связке, подготовиться, закончить хотя бы половину второй ступени обучения. У нее ведь даже нет хорошего наставника! Она всему учится сама, почти не спит в поисках решения, экспериментирует и делится с нами своими тайнами! Ты несправедлив к ней, Краш!

Под конец наша спокойная милая девочка кричала, пылая глазами и размахивая руками. Я кусала губы, благодарная за поддержку, но испуганная этим спичем. Наступила тишина.

- Обнимемся? – предложил Варнес. – В прошлый раз мне понравилось.

Получил тычок от Вейны и ухмыльнулся. Краш стоял бледный, его легкими тёмными кудрями, растрепанными после боя, играли потоки ласкового ветра. Глаза лидер отвел в сторону еще в середине речи Париуса, а сейчас смотрел вниз, на скалу, на которой мы стояли.

- Сегодня я оказался недостоин звания командира. Вы впервые оспорили мое решение столь категорично. Я обдумал аргументы и осознал, что вы правы. Я приношу свои извинения Фарамии и выдвигаю на голосование на роль лидера кандидатуру Дариэса.

Заявление Краша опустошило чуть ли не сильнее, чем собственная растерянность за ошибку. Это было несправедливо! Он погорячился, но и я действительно повела себя преступно халатно. Друзья переглядывались, согласно поднимая руки за нового командира. Один за одним. Это неправильно! Вскинувшись, я бросилась на шею Краша, заливая его вновь прорвавшимися слезами:

- Нет, ты не прав! То есть ты был полностью прав! Спасибо вам всем за поддержку, - обернулась я к группе с горячностью, - я правда признательна. И очень рада, что я с вами, что ты, Краш, заметил меня с моими способностями и взял в группу. Я бы так и сидела в своей комнате с колючей короной на голове. И хотя корона всё еще жмет мне порой на голову, я постараюсь с ней справиться. Я не подведу вас больше! И никто лучше тебя не сможет управлять связкой.

Краш, еще в самом начале автоматически обнявший меня в ответ, мягко оттер с моих щек слезы, погладил волосы и улыбнулся:

- А я очень рад, что ты умеешь прощать ошибки и признавать свои. Мы точно сработаемся, Фарамия. Спасибо и тебе, что ты с нами!

В моей душе разлилось горячее тепло счастья, охватывая всё нутро, грозясь расплескаться, и я щедро направила его на Краша, Дариэса, Париуса, Сегену, Вейну и Варнеса, делясь своей признательностью и нежностью с друзьями, готовыми закрыть телом и защитить словом.

- Что это? – Вскрикнула Сегена.

- Я свечусь! – Изумилась Вейна.

- Фарамия, но как? – Это Краш.

- Она связала нас, - Дариэс радостно рассмеялся, подхватывая меня и кружа в объятиях, - мы теперь настоящая связка!

- Наконец-то, - бухнул нас по плечам Париус.

- Наконец-то объятия, - согласился Варнес, смеясь и пытаясь охватить нас всех.

Если бы мы видели себя со стороны, то увидели нашу семерку, словно объятую солнечным светом. На него уже спешил вер Пувер и вер Фарговвер, покинувшие места наблюдателей ради нерядового события.

- Мои ребята! – Гордо оповестил ближайшие скалы, небо и идущего рядом вера Фарговвера коренастый русоволосый воин-маг, с любованием рассматривая нашу группу. – Поздравляю! Удивительно, только получили нового члена и сразу образовали связь, а ведь сколько ожиданий и надежд позади. Значит, именно она вам была предназначена!

- Присоединяюсь, - поддержал герцог, - эти спарринги нам запомнятся вашими незабываемыми боями и важным событием в жизни любой боевой связки. Теперь вы вместе навсегда. Что бы не произошло, как бы жизнь не раскидывала вас, вы будете чувствовать членов своей группы на любом расстоянии, ощущать их боль и радость, любовь и страх. Вы всегда сможете прийти на выручку и предотвратить опасность. Теперь вы больше, чем семья. Вы – полноценная боевая связка!

Уходя, вер Фарговвер кинул взгляд на меня: одобрительный и одновременно тоскливый, но мы уже спешили к краю плато смотреть на завершение очередного боя и готовиться к оглашению результатов. День подходил к концу, и на закате намечались бои между четырьмя лидерами. Имена командиров этих групп определятся автоматически после подведения итогов.

За свой бой мы получили шесть баллов, но я уже не так болезненно воспринимала факт, что в этом моей заслуги не было. В соперники, как мне и виделось, нам досталась связка Джанна.

- А кто-то, чувствую, знал, что нашим соперником станет Джанн и усиленно это скрывал, – насмешливо заметил Варнес, - оказывается, быть менталом весьма забавно.

Я стыдливо отвела глаза.

- Всё настолько плохо, Фарамия? – Мягко спросил Краш.

- Я не хотела подрывать ваш настрой заранее, - созналась я.

- Но ведь всегда остается место для фактора неожиданности? – Подмигнул мне Краш, удерживая у входа в круг. – Рассказывай, что известно. Ожидание нас не погубит, а вот незнание изрядно проредит наши шансы.

Я не скупилась на подробности, и вершитель терпеливо ждал, поскольку по правилам подгонять совещавшихся перед финальным боем нельзя. Наконец, Краш направился обследовать круг соперника. С той же целью к нам подошел рыжеволосый Джанн и сразу остановился напротив меня:

- Глундан раскусил твои умения, тебе больше не удастся обойти его на поворотах. Наш срочник – лучший в боевых связках.

Я послушно кивнула, большей частью согласная с его речью. Если он хотел тем самым ввести меня в трепет, цели своей не достиг. Я действительно считала их группу сильнейшей и достойной наших опасений и волнений. Поэтому даже мысленно не стала опровергать его слова, и группе не дала, подав знак, что меня сказанная правда не задевает.

Начался бой с тьмы. Она была первым непредвиденным явлением. Погасло не только солнце, но и звезды, мы не видели ни соперников, ни друг друга. О таком заклинании я даже не подозревала! В истинной тьме раздавались приглушенные приказы Краша, организовавшего круговую оборону. Наощупь отыскав нас, он впихнул девушек в круг, сомкнув своими телами вокруг нас цепь.

Казалось, всюду раздаются шепот и шорохи.

- Нас окружают, - вторила моему страху Вейна.

- Это иллюзия! – Определил Варнес. – Их ментал запугивает нас, тьмы на самом деле нет.

- Сделай что-нибудь, Варнес, - захныкала Вейна, – ненавижу темноту.

- Тише! – Осёк резко Дариэс. Напрягшись, он вглядывался в пространство, освещая его руками-факелами. Но тьма не пропускала ничего.

И тут в нас полетело всё сразу с расстояния в несколько шагов: метеориты, огненные сгустки, воздушные кулаки - раз за разом пробовали защиту Париуса на прочность. Пока что она держалась, но мы даже не могли обороняться – воевать с невидимым противником было невозможно.

Ни одна моя заготовка не предусматривала противодействия атаке на сознание. Справиться с этим колдовством мог лишь Варнес, но у него не хватало сил.

Я отрешилась от действительности в поисках выхода. Я обязана быть наблюдателем, но моя роль в полной темноте бессмысленна. Поэтому я обратилась за помощью к информационному полю. Вернулась чуть назад, чтобы не упустить что-то важное в настоящем и, остановив незначительно время, растеклась мыслями в пространственном вакууме. Невозможно найти неизвестную величину, но можно найти ответ на точный вопрос. Вопрос сейчас у меня один – как усилить Варнеса? Неожиданно получила односложный ответ – «связь». Я напряглась, не понимая, как я могу помочь менталу через связь. В теории в будущем мы будем чувствовать друг друга, но что еще даёт связь? Мне нужен ответ на этот вопрос. Здесь информации было много больше, поступала она порционно, несвязно и нелогично: из разных времен и от разных астральных проекций живших, живущих и тех, кто еще только будет жить. Ведь время нелинейно. Требовался анализ. Пока я не чувствовала ускорения времени, значит, срочник противника не почувствовал моего ухода, но я всё равно торопилась. Систематизировав полученное, выяснила, что связанные маги, в группе которых царит полное доверие, способны создавать общие сильнейшие заклинания разрушительного и боевого воздействия. Увеличивать столь сильно заклинания магов других способностей невозможно, но можно было усилить одного любого члена группы, безвозмездно отдав ему всю, либо часть силы. Оная в чужом организме подстроится под его родную, умножив полученный результат кратно силе отдающего. Сделать это можно было представив, как сила частицами выходит через собственное тело и проникает в тело напарника. По желанию процесс можно было в любой момент прервать.

Разорвав связь с астральной проекцией и прервав стазис, я очнулась в кромешной тьме на несколько мгновений ранее начала обстрела в своем времени и постаралась сосредоточиться на цели. Когда началась атака, мои частицы силы потекли ручейком в Варнеса. Тот не замечал моего щедрого дара, утекающую силу видела лишь я.

- Приготовьтесь к ближнему бою! – Вскричал Краш, чувствуя близость врага.

- Ничего не видно, Краш, - констатировал Дариэс, тем не меняя формируя в ладонях любимые огненные сгустки.

- Варнес, - привлекла внимание я всех, - не спрашивай ни о чем, просто верь мне: я усилила тебя, ты можешь снять мглу и отрекошетить ее в противника. Верни им подарок!

Я чувствовала молчаливое изумление всех, но Варнес не подвёл – он доверился, не сомневаясь! Я не видела его манипуляций, но через какое-то время яркий свет резанул по глазам. Миг жмурилась, а, раскрыв глаза, увидела, как находящиеся в опасной близости общим составом члены группы Джанна ищут источник шорохов и звуков, не видя ничего вокруг и беспорядочно поливая заклинаниями пространство вокруг.

- Моя сила на исходе! – Внезапно вскричал ментал. – Они скоро придут в себя.

- Выпирай их из нашего круга! – Скомандовал Краш.

Варнес напрягся, его лицо покрыли сеточки вен, а в глазах лопались капилляры, и я снова пустила частицы силы в его сторону. Ментал облегченно выдохнул и, не теряя времени, пустил волну ужаса с нашей стороны, заставив соперников постепенно отступить от нашего контура. Едва они вышли за него, беловолосый воин упал без сил и сознания на землю.

- Вейна, звери!

- Париус, метеориты!

- Сегена, страхуй защиту!

- Дариэс, огненный дождь!

А сам ударил порывом ветра, сбивая с ног дезориентированных ярким солнцем соперников, но Джанн с командой уже не были студентами, и сумели справиться с фактором неожиданности.

Я внимательно следила за срочником, не давая ему возможности что-то изменить, уравнивая шансы моих ребят на победу. Завязался бой в поле. Я, сидя рядом с не пришедшим в себя Варнесом, следила за ходом событий, Сегена держала вокруг нас защиту, Вейна вместе с Дариэсом, Крашем и Париусом ушла на битву. Ее сопровождали два обученных клардоссина, которых она воспитала сама и содержала в родительском доме в столице, призывая лишь в экстренных случаях. Такое расстояние ей было под силу. Но два питомца сейчас – ее предел. Против нее был опытный повелитель, который одним движением руки достал из портала огромную лейбу, кинув ее навстречу псам. Против ее когтей и зубов у псов, будь они трижды потомками тварей из глубины, не было шансов. Кошак играючи обманным движением заставил псов побежать за собой, развернулся и внезапно перепрыгнув одного из пары, опрокинул его ударом размашистой лапы навзничь, располосовав когтями бог. Вейна взвыла в унисон со второй собакой.

Ментал противника не до конца оправился после спарринга с Варнесом и сидел на песке вдали от основной группы.

Сероглазый срочник тоже не пошел вслед за остальными и даже будто не следил за событиями, стоя прямо у границы нашего контура и пристально глядя на меня. Я пыталась игнорировать его взгляд, удерживая внимание на битве, но это было непросто. Если таким образом водник пытался ослабить мое внимание, я не поддамся.

Против нашей боевой четверки (Вейна после потери воспитанника уже не в счет) стояло пятеро. Пятеро завершивших обучение и имевших опыт в реальных сражениях. То, что шансов у нас нет, мы знали еще до начала спарринга, но Джанн, разозлившись от нашего сопротивления, не хотел позволить нам проиграть красиво. И начал воплощать виденное мною будущее, где нам предстояло быть втоптанными, раздавленными и униженными. На нас пока не обращали внимания, дав Сегене возможность выдохнуть. Оба разрушителя противников продавливали тройной щит боевиков и Париуса. Сконцентрированный на обороне разрушитель с лысым черепом забыл о новой способности Джанна или не имел возможности повлиять. Мы успели лишь стиснуть зубы, когда под нашим Париусом двукратно провалилась земля. Действие первого заклинания он успел перекрыть, но второе настигло его, по грудь закопав в песок.

Я вскрикнула, подрываясь действовать и встретила взгляд срочника. Не даст. Не даст ничего предпринять в отношении времени. Я замерла, осознавая. Что я могу сделать с помощью заготовок? Их было около десятка, но все они имели лишь форму, применение которой я не сумела придумать, поскольку не знала водных заклинаний. У меня была в ближайшем прошлом вода, преобразованная в озеро, вода в виде глыбы льда, вода в виде пара, вода в виде дождя, вода в виде бесконечно струящейся струи и тому подобные формы всё той же воды. Вряд ли соперников смутит внезапный дождь или падение глыбы. Мой взгляд лихорадочно метался по сторонам в поисках решения.

- Думай, Фарамия, - шепнули мои губы, и срочник врага изумленно вскинул брови. Покачал головой, но я уже решила рискнуть, выбегая в поле, чтобы наравне с друзьями принять участие в битве. Краем глаза заметила, как Вейна пронзает кинжалом лейбу, в последний момент бросая тело между хищницей и располосованным псом, закрывая его собственной грудью. Как чуть раньше меня.

Дариэс удивленно косится на несущуюся меня, но ему, как и Крашу, не до комментариев моего опрометчивого поступка, а я уже раскручиваю пальцами формулу-активацию первого заклинания. Вокруг пошатнувшегося щита, который чудом продолжает удерживать закопанный Париус, потекла струящаяся сверкающая вода, заключая нас всех в плотный кокон. Ошеломлены все: и соперники, и союзники.

- И как мне теперь колдовать? – Прерывает общее молчание Дариэс.

Тот же вопрос в глазах боевиков соперников. Зато на губах Джанна расцветает усмешка, и я чувствую, как под моими ногами содрогается земля. Мне нечего противопоставить разрушению! Или есть? Мгновенная активация, и подо мной расползается глыба льда, она огромна и повинуется моему желанию расти, захватывает территорию под Дариэсом и Крашем. Я улыбаюсь в лицо Джанна торжествующе: ему неподвластна стихия воды! И шепчу следующее заклинание, погружая не ожидавших такой подлости противников в озеро воды с головой. Слышу сигнал. Вот и всё.

Иду к своим в круг. Проходя мимо срочника, слышу:

- Будет интересно встретиться с тобой на императорских боях.

Но всё это уже не важно, Варнес встает с земли при виде меня, подходит и крепко прижимает к себе. Вейна с заплаканными глазами не ропщет и обнимает поднявшего ее на руки запачканного песком и грязью Париуса. Рядом лежит бездыханный пёс.

К нам направляются все наставники и вершитель, чтобы поздравить и огласить итоговые результаты, но я чувствую себя оглушенной. Натужно улыбаюсь и машу рукой, еле находя в себе силы стоять вертикально.

Мы вместе направляемся в гостиную с очагом отмечать победу, а я постоянно оглядываюсь на поле боя, мечтая побыть одной.

- Идите, она придет позже, - беспрекословно приказывает герцог Фарговвер моей группе, останавливаясь рядом со мной.

Краш смотрит вопросительно. Моя группа, мои друзья, они всегда будут за меня, что бы ни случилось, и кто бы ни случился. Я таю от нежности, осознавая, что даже после изнурительного боя они находят силы переживать за меня. Я устало киваю, показывая, что держу ситуацию под контролем и поворачиваюсь к главе Башни.

- Я задолжал вам прогулку и объяснения. Вижу, как вы устали, понимаю, что ни сил, ни желаний у вас не осталось, поэтому как вы смотрите на маленькое чудо?

Ему удалось расшевелить моё любопытство, и я кинула на него вопросительный взгляд. Герцог глазами спросил разрешения взять меня за локоть, я ответным взглядом дала согласие, и мы переместились с помощью баснословно дорогого личного артефакта в другое место!

Здесь повсюду довлел ярко-алый: алым полыхали холмы на фоне резных серых скал; кроваво-красными были тропинки, едва различимые в низкой ровно стриженной шелковой траве; алыми всполохами украсилось вечернее небо.

Это был край, расположенный на границе с землями ракштессов! Один из красивейших районов соседнего государства Нельбы, испещренный каньонами с чистейшими реками и водопадам. Украшенный алыми холмами и полями, покрытыми огромными розовыми цветами, серыми скалами и черно-белыми деревьями. Черным глянцем темнели стволы, а ветви украшали вечноцветущие белые бутоны.

Я изумленно осматривалась, приходя в себя. Перевела медленно взгляд на Фарговвера. Он мягко улыбался светло-серыми глазами, опушенными черными ресницами.

- За тем уступом есть озеро с водопадом, плаванье для экспериментального мага – лучшее средство после боя. Я подожду вас здесь.

Кивнув, я, завороженная, направилась в указанном направлении. В закатных лучах озеро казалось вишнево-сиреневым, покрытым серебристыми бликами. Довольно большое в диаметре с далеким водопадом у зева в пещеру. Я благоговейно рассматривала это волшебное место, неспешно стягивая с себя пропыленный халат и штаны, оставив лишь рубашку на нижнем белье. Казалось, я плавала в природных источниках в прошлой жизни. Где были горы в родной деревне, где были мама и папа.

Подойдя к кромке воды, я потрогала ногой дружественную моей магии стихию. И восторженно ахнула, почувствовав ее отклик. Общение с живой стихией оказалось сродни чуду. Я поспешно вбежала в ее объятия, чтобы насладиться единением наших сил. Моя внутренняя энергия трепетала, соприкасаясь с ее частицами. А проточная вода, собравшаяся в озере, дарила мне отдохновение, делилась информацией, теплом, радостью, самой жизнью! Она была мною, а я водой. Я ныряла и плавала, пила эту воду и погружалась на самое дно, чувствуя себя рыбой. Ловила рукой мальков, играла на перегонки с водными животными. Я настолько увлеклась новым открытием, что совершенно забыла, где и с кем я здесь оказалась. И была вполне справедливо наказана за небрежение. Когда мои распахнутые шальные глаза встретились с сердитыми сверкающими серо-голубым я сначала даже не поняла масштаб своей проблемы. Весело взмахнув руками, я, увидев косяк проплывающих мимо рыб, отвернулась от герцога, устремляясь за ними, и была незамысловато дёрнута за ногу. Попыталась отпихнуть препятствие, но не преуспела. Моё тело прижали к другому – горячему большому и потащили меня наверх.

Вынырнув, я заозиралась – водопад оказался гораздо ближе ко мне, чем был, но еще ближе был Фарговвер со своими непередаваемыми фиолетово-серыми глазами. Как удивительно меняли оттенок его глаза в зависимости от падающего освещения.

- Фарамия!

- А?

- Вы меня не слушаете. Вы же не услышали ни одного моего вопроса?

Я непонимающе помотала головой.

- О чём вы сейчас так усердно размышляли?

Вспомнив предыдущие мысли, я побледнела от смущения. Он внимательно смотрел на меня, тяжело дыша, видимо, после заплыва.

- Надеюсь, о том, что заставили меня волноваться? - Вкрадчиво уточнил герцог, чему-то улыбаясь.

Я задумчиво прикоснулась пальцем к нижней губе, приоткрыв рот. Он переживал из-за меня? Звучало слишком волнительно.

- Не делайте так, - хрипло посмотрел Фарговвер, глядя на мои губы.

- Простите, - привычно отозвалась я, не вдумываясь.

- Я подумаю.

- Что? – Показалось, что я ослышалась.

- Вы очень, очень долго не возвращались. Настолько любите плавать?

- Не знаю, красс…

- Тиггер.

- Что?

- Это моё личное имя, Фарамия. Я Тиггер.

- Тиггер, - повторила я шёпотом нараспев.

И тут же была вмята в тело, продолжавшее удерживать меня на волнах, стиснута в объятиях. Его рука схватила мои влажные волосы, слегка фиксируя голову, и Тиггер впился в мои губы. Страсть словно прорвала наши заслоны. Я иступлено отвечала на головокружительные поцелуи. Он покусывал, облизывал мои губы, прижимая меня к себе столь крепко, что я задыхалась от восторга.

- Фарамия, - шептал он между поцелуями, - красавица моя.

- Я люблю тебя, Тиггер, - искренне призналась я, прижимаясь к нему всем телом и заглядывая в его глаза.

Герцог вздрогнул, отстранился и посмотрел на меня шальным взглядом удивленных глаз.

- Ты уверена в этом? – Почему-то напряженно спросил он. – Я хотел задать тебе вопросы. Я хотел поговорить с тобой обо всём. Прости, прости за мою несдержанность. Я сейчас доставлю тебя обратно, мы поговорим чуть позже. Завтра. Да, поговорим завтра, Фарамия.

Ничего не понимая, я смотрела на него, уплывающего в сторону берега, а не пещеры, которая манила и была совсем близко. Я была невинной, но осознавала, что мы желали друг друга. Мы взрослые люди, нас не связываюсь обязательства, почему же он ушел? Его отпугнуло моё признание, но почему? Казалось, я тоже небезразлична герцогу. Он назвал мне личное имя, он был так нежен со мной. Застыв, я продолжала смотреть ему вслед, пока он не обернулся, почувствовав неладное.

- Фарамия, ты честна со мной? – Крикнул он.

Я вздрогнула, как прежде герцог, от постановки вопроса и странного тона вер Фарговвера.

- Не понимаю…

- Прости, я не готов сейчас к этой беседе. Давай я просто отправлю тебя в Корпус.

- Хорошо, - испуганная странным разговором, отмерла, наконец, и я, загребая воду в направлении берега. Он отвернулся, позволяя мне выйти и одеть снова пыльную одежду. Будто недавно не он прижимал моё почти обнаженное тело. Затем раскрыл портал, и я очутилась у стен учебного заведения. Опустошенная, пробежала через этажи в свой отсек и заперлась в душе, выплакивая непонятную боль и обиду.

Из служебной записки внедрённого №14

Почти уверен, что интересующий вас объект догадывается о моей роли. Он принимает мое главенство лишь до поры до времени. У него столько масок, что он сам вряд ли помнит, какой он. В настоящее время он исправно отыгрывает обычного боевика и своего парня.

Глава 17

На объявление итоговых баллов я не попала. Традиционно на этом этапе выделяли три лучшие команды, места между ними не распределяли, поскольку выигрыш здесь не был главной целью. Победители получали путёвку на императорские бои - предел мечтаний всех боевиков. Засветиться там - значило почти наверняка получить хорошее место для группы в будущем, обеспечить её приличными заказами и заочным уважением. Лучших оставляли служить императорской семье и первым лицам государства.

Краш, как хороший лидер с правильным началом, стремился создать для группы идеальные условия будущей службы. Попасть на бои - было не самым лёгким путём, но самым быстрым решением всевозможных проблем взрослой жизни. Об этом ребята рассказали мне утром. А на завтраке нам объявили, что этим же вечером вместе с группами Джанна и Стенса мы отправляемся на императорские бои.

Мы не увиделись с вер Фарговвером до нашего поспешного отъезда. То ли он не нашёл для этого времени, то ли не захотел его найти. Мне было больно вспоминать нашу последнюю встречу. И сладко одновременно. Я искала ему оправдания. Находила и разбивала их на фрагменты. Не было ему оправданий, он не должен был так поступать с нами. Он должен был найти время для объяснений, если они у него были. Столь долго издеваться надо мной. То дарить надежду, то отнимать. То вновь приближать, то отталкивать. Я знала, что он не женат, знала, что посвящение в должность министра не запрещает ему ни брака, ни тем более простых плотских удовольствий. Знала, анализировала и не понимала.

Моя группа видела, что со мной что-то творится. Наша связь ещё не окрепла, но они ощущали неладное, и в дороге до столицы, куда мы добирались, сидя в восьмиместном дилижансе, пытались осторожно понять причины моего внутреннего состояния. И были опасно близки к разгадке. Но я была упорна в своём молчании, и раскрывать сердце даже перед своей группой не желала. В то же время поделиться хотя бы с кем-то хотелось нестерпимо: узнать стороннее мнение, которое, возможно, помогло бы построить новую оправдательную версию событиям.

В столице, по слухам, нам сняли апартаменты в гостинице в самом центре города, но ещё на въезде через окно я увидела темно-белый вихрь, мчащий навстречу на четырёх лапах. Мой Габор!

- Габор! - Радостно прокричала я, наполовину высунувшись из окна, упреждая возможные действия магов, сопровождающих кареты со студентами.

Наша процессия совершила вынужденную остановку рядом с клардоссином, тот безошибочно запрыгнул именно в наше транспортное средство, нашёл меня и уткнулся носом в мою грудь. И я отринула печали, радуясь встрече с самым близким своим другом.

- У вас есть связь, - констатировала Вейна.

- Да, - согласилась я осторожно. Девушка очень болезненно переживала гибель одного из пары питомцев, и мне даже было стыдно, что я не нахожу в себе сил поддерживать ее, а она находит, чтобы интересоваться моей жизнью.

- Это невероятная редкость!

И тут меня осенила прекрасная мысль: если Габор продолжает стараться, вполне возможно, что Велсси снова ждет приплод, и тогда я смогу подарить одного из щенков Вейне! Меня так захватила эта мысль, что я принялась нетерпеливо ерзать, поглядывая в окно в ожидании приезда. Я должна срочно увидеть Люцина! И в этот момент мне в голову пришло видение брюхатой клардоссины. Опустив голову, я встретилась глазами с Габором. Даже не засомневалась, что в этот раз мне помогло вовсе не информационное поле, а проснулась наша связь с моим малышом. Интересное проявление. Обещать я, конечно, ничего пока не буду, но ожидание прибытия стало еще нестерпимее.

- Что ты ёрзаешь, как егоза? – Удивился Варнес. – Устала?

- Нет, жду, когда мы уже приедем. Хочу навестить своего друга.

- У тебя есть друг в столице? – На этот раз изумление выказал Дариэс. Вся группа знала, что я приехала из провинции, но я не углублялась в период жизни между родным домом и Корпусом.

- Надеюсь, да, - улыбнулась я.

- Вейна, а когда ты познакомишь Варнеса с родителями? – Повернувшись всем телом, внезапно уточнил Дариэс у столичной жительницы.

Та непривычно для нее смутилась и покраснела. Отвечать на провокационный вопрос не стала, а Варнес укоряюще посмотрел на нашего друга.

Едва мы затормозили, я, запомнив, где искать группу, в сопровождении Габора направилась на окраину в гости к вер Люцину. Улицы столицы уже освещали тусклые фонари, музыкальное сопровождение играло тихо и умиротворяюще, настраивая на скорый сон.

Домик торговца был на восточной окраине, но Габор на очередной развилке настойчиво подтолкнул меня на север, по направлению к Башне. Непонимающе посмотрела на пса: чего он хочет от меня? И попыталась пойти все-таки задуманным маршрутом, но Габор настаивал. Заинтригованная его необычным поведением, я изменила направление, постепенно приближаясь к богатым домам магов и аристократов среднего достатка. Пёс остановился рядом с воротами одного из таких домов. Я с сомнением смотрела на него. Он нетерпеливо на меня. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы ворота не распахнулись, явив передо мной вер Люцина. Аристократ-таки вернулся в родовое гнездо.

- Я так и знал! Я был уверен, что только ты, моя девочка, можешь сдвинуть с места самого верного клардоссина на свете! Ты не представляешь, какая они пара! Не поверишь, Велсси снова беременна! Ох, ты ведь не знаешь новости – мы сыграли свадьбу! Ох, прости, что же я даже не приглашаю тебя в дом. Пойдем скорее, я всё тебе расскажу!

Ошеломленная напором радостного партнера, я послушно прошла за ним по широкой аллее через парк. Габор радостно подвывал, и на его оклики вскоре показалась еще одна собака. Действительно уже глубоко на сносях. Подошла ко мне, милостиво боднула лбом живот, легла перед ногами, подставляя объемный свой и мешая дальнейшему следованию за вер Люцином.

- Бессовестная вымогательница, - ласково пожурил хозяин, - и так весь персонал вокруг тебя одной крутится, как же новые руки и еще не огладили твое сокровище.

Я согласно хмыкнула, улыбаясь, почесала подруге Габора живот.

Меня привели в небольшую уютную гостиную с камином и креслами. Габор предложил сесть, позвал слугу с закусками и напитками и начал расспрашивать меня и рассказывать о собственной жизни. Как мне не хватало этих вечерних посиделок!

Я рассказывала, слушала и чувствовала, как постепенно распутывается тугой пучок напряженности внутри. В ходе беседы партнер рассказал мне и о подготовке к императорским боям. Восторгался, узнав, что я буду в них участвовать. Пообещал присутствовать и оказывать всяческую моральную поддержку. По ходу общения я выпросила у него щенков не только для Вейны, но и для Сегены, решив, что одаренных клардоссинов много не бывает. Люцин, уже не столько заинтересованный в построении бизнеса на собаках, сколько увлекшийся построением романтических отношений у всех своих детей, к коим он начал причислять и собак, с легкостью пообещал бы мне и больше, но я не стала превышать рамки наших договоренностей. Тем более, когда узнала, что в моё отсутствие он заказал мне целый гардероб на все случаи жизни, не дождавшись просьб с моей стороны. Такая забота была очень кстати, ведь, в отличие от своих друзей, я не могла обратиться за помощью к родителям, а мне предстояло посещать императорский дворец и присутствовать на боях не только в качестве участника, но и в роли зрителя на других боях.

Как рассказал вер Люцин, в этом году ожидались крайне зрелищные схватки. Заявились как маститые маги нашего государства, так и представители соседних. Приедут и победители студенческих игр, и уже состоявшиеся связки. Последним уже нечего доказывать кроме права и дальше считаться лучшими и занимать своё место при дворцах.

Оставаться в доме вер Люцина на ночь я не пожелала, сославшись на ожидание членами группы. Они действительно меня ждали, как и вер Пувер, прибывший с остальными сопровождающими.

- Бои начнутся через семь ночей. За это время нам предстоит познакомиться с соперниками, увидеть место для боев, предстать перед императорской семьей и посетить бал в честь открытия ежегодных боев. От вас я жду лишь полной выкладки, понимаю, что вам будет непросто соперничать с опытными магами, но это для вас отличный шанс показать себя, посмотреть, как проходят спарринги на высшем уровне, изучить противников, узнать новые заклинания, проанализировать взаимоотношения между членами групп и увидеть невероятное взаимопонимание в связках. Вот ваша главная задача. Я не говорю, что победа невозможна, но вы должны осознавать, что ваш уровень не идет ни в какое сравнение с теми же представителями дворцовой элиты.

- А это правда, что там будут даже рейдеры из Глубины? - Уточнил обычно невозмутимый Краш и затаил дыхание.

- Точный состав еще неизвестен, но такое вполне возможно.

- Невероятно. Легендарные боевики!

- Да, ребята с границ редко покидают гарнизоны, считая наши развлечения пустыми, и по большей мере я с ними согласен, но император любит привносить остроту в бои. А кто, кроме закаленных в боях с монстрами из Глубины бойцов, способен лучше других показать ошеломительную выверенность движений, спаянность группы и продемонстрировать невероятный уровень сложных общих заклинаний, которым вам, кстати, еще предстоит долго учиться.

Когда с основными обсуждениями было покончено, вер Пувер поинтересовался, почему я пропустила вечернюю тренировку. Я покаялась, что даже не уточнила расписание и рассказала, что мне удалось узнать о предстоящих боях. Информации было не слишком много, но моя группа впечатлилась, узнав, что прибудут боевики и из других стран. Такое случалось и прежде, но не слишком часто.

Уже в комнате, которую мы делили с девушками, призналась друзьям, что договорилась о щенках для них в подарок. Рассказала, чтобы поднять дух Вейне и объяснить свое отсутствие остальным. Моя новость порадовала больше Сегену, чем нашу будущую повелительницу зверей, но я надеялась, что она проникнется сильнее, если щенки снова получатся одаренными. Если нам повезет, они смогут увидеть новорожденных еще до императорских боев.

Наутро нас в числе остальных участников пригласили на территорию Башни уединения, где на площади нам предстояло услышать весь список соперников и увидеть тех, кто прибыл к нам из других стран и легендарных рейдеров с границы.

Мы отправились к месту сбора пешком вместе с двумя другими победителями от Корпуса – благо идти было недалеко. На входе к полуострову нас внимательно осмотрели и проводили на огромное пустое плато, над которым хищно нависала Башня – главный надзирающий и охраняющий орган Лайндгрейна. Нас собралось очень много, так много, что, казалось, бои будут длиться непрерывно в течение десяти световых дней. Были среди собравшихся и юные, и зрелые лица. С волосами разных цветов и длины. Мужчины и женщины. И поначалу все стояли тихо в ожидании какого-нибудь сигнала.

Над головой в зените светило солнце, и уже появилась первая гигантская звезда Свегла, придающая небу бирюзовый оттенок. Было жарко и скучно стоять в неведении, поэтому многие искали знакомые лица, сбивались в кучи и переговаривались. Нам никто не мешал, и было совершенно непонятно, будет кто-то перед нами выступать или общение друг с другом в преддверии игр и есть смысл сегодняшнего мероприятия.

Группа Джанна давно покинула нас, и рядом стояли такие же новички в боях, как и мы, - наши знакомые боевики из группы Стенса.

- Прекрасная Фарамия! - Вдруг выкрикнул кто-то из общей толпы.

Я удивлённо обернулась в поисках того, кто мог столь дерзко и личностно ко мне обратиться. Ведь я не водила знакомств за стенами Корпуса. Недовольно отметила, что почти вся толпа участников в поисках развлечения тоже озирается, как желая найти говоруна, так и увидеть ту самую прекрасную.

И тут я заметила «корабль», разрезающий надвое толпу, ведомый желанием добраться до меня. Его глаза светились подобно маякам, а губы на совершенном лице сероватого оттенка украшала улыбка, которой могли бы завидовать умершие боги. Велемир!

- Ты знаешь этого ракштесса? - Напряжённо спросил Дариэс.

- Немного, - созналась я.

- В курсе, кто он?

- Не совсем.

Тут мы прервали разговор, поскольку предмет наших переговоров достиг все-таки моей связки. И я поняла, что отчего-то искренне ему обрадовалась. Возможно, мне импонировала его эмоциональность на контрасте с поведением Фарговвера.

- Я так рад, что вы тоже здесь! Но я не удивлён, что ваша команда среди лучших. Обычной девушке я бы не подарил жезл.

Вся толпа, за миг до этого превратившаяся в немую прислушивающуюся статую, разом выдохнула, а кто-то излишне эмоциональный даже охнул. Второй раз в жизни Велемир напрашивается на мою особую благодарность. Пожалуй, с радостью от встречи я погорячилась.

- Уже научились им управлять?

Я еле заметно мотнула головой.

- Что вообще никаких сдвигов? – Удивился ракштесс. – Вас здесь что-то держит или вы уже на всех посмотрели?

Я изумленно посмотрела на него в ответ. Это он так намекает, что я могу уйти?

- Постойте! А вы тоже участник спаррингов?

- Да, представляете, пригласили во время моего последнего посещения дворца. Неуёмное любопытство не позволило мне ответить отказом. Так вы согласны погулять со мной?

Я растерянно посмотрела на друзей.

- Это Велемир, мы с ним знакомы, - запоздало представила я собеседника. – Я могу уйти с данного мероприятия?

Краш хмурился.

- Не думаю, что это правильное решение.

- А ты сможешь ее научить управлять жезлом, парень? – Посерьезнев, спросил ракштесс.

Краш еще сильнее нахмурился, дополнительно сдвинув брови.

- Так я и думал. Идем, Фарамия? – Органично перешёл он на «ты».

Я нерешительно кивнула, кинула просительный взгляд на лидера группы и направилась вслед за Велемиром к выходу с полуострова. Узнать, для чего на моём поясе висит эта «безделушка», действительно хотелось. Мою спину прожигали два взгляда, но распознать их владельцев я не смогла.

За воротами ракштесс меня снова удивил. Он призвал драгена и предложил мне руку, собираясь усадить в седло перед собой. Я смущенно потупилась, не представляя, как поступить. С одной стороны, я хотела понять природу управления жезлом, да и драгены! Я ни разу на них не летала, а они были так величественно прекрасны. Но правила приличия, вбитые тетушкой и мамой, не разрешали путешествовать на одном коне с мужчиной. С другой стороны, драген конем не являлся, и теоретически я не нарушала никаких запретов. Пока я терзалась сомнениями, ракштесс устал ждать и, подхватив меня на руки прямо при стражниках, подпрыгнул вместе со мной на воздушной подушке, взлетел в седло драгена и посадил перед собой. Охнув, я возмущенно дернулась, развернувшись к нему полубоком, и наткнулась на насмешливый взгляд. Драген, не дожидаясь конца наших разбирательств, взмыл в воздух, и я испуганно вскрикнула, инстинктивно откинувшись на грудь Велемира. Тот с готовностью обхватил мою талию одной рукой, придерживая, надеюсь, в целях страховки.

- Так вы боевик, - сделала вывод я, вспомнив воздушную подушку.

- Нет, я ракштесс.

- Но вы же воспользовались воздушной стихией.

- Я воспользовался частицами магии, которыми пронизан воздух вокруг, - не согласился упрямец.

Мне оставалось лишь промолчать, чтобы не продолжать странный спор. Я сидела в одном седле с невероятным существом и летела на драгене. Это было невозможно экспрессивно и потрясающе возмутительно, но я уже почти смирилась с тем, что слухи вокруг меня продолжат пополняться новыми невероятными фактами и сплетнями.

- Хочешь долететь до звёзд? - Заговорщицки прошептал мне в ухо Велемир. Кожа покрылась мурашками.

Напряглась, невольно отстраняясь, но успела уловить тихий смешок, снесённый порывом ветра. Он откровенно поддразнивал меня интимными жестами и прикосновениями.

Драган, послушный руке наездника, взмыл ввысь. Глаза нещадно слезились, и я смахнула выступившие слёзы, но ракштесс, заметив это, провёл пальцами по моим векам, и я перестала ощущать воздействие на слизистую. Правда, при этом у меня закралась мысль, что для наложения заклинания трогать моё лицо было совсем не обязательно. Но все соображения растеклись под силой впечатлений от открывшейся картины.

Небо, объявшее меня со всех сторон, было бесконечно прекрасным. Повсюду горели цветные звезды: большие и малые, синие и фиолетовые, реками струились перистые облака, а где-то далеко внизу зелёным пятном расплывалась земля.

- Как тебе? - С ожиданием спросил Велемир.

- Невероятно, изумительно, потрясающе красиво, - призналась я, восторженно впитывая в себя всё, что видели мои глаза. - Когда-нибудь я буду возвращаться в эти воспоминания, чтобы проживать их заново.

- Ты выбираешь сложные пути, Фарамия. Я всегда буду готов поднять тебя в небеса, стоит тебе только пожелать снова увидеть звезды.

Я прикрыла глаза, радуясь, что могу не следить за отражением своих эмоций, сидя к нему спиной. Значит, его интерес в прошлый раз мне не померещился. Он явно сейчас не просто намекнул, а предложил что-то важное, на что я не смогу ответить, как бы мне не было жалостливо от этого. Ракштесс начал штурм, когда моё сердце уже было отравлено чувствами к Фарговверу.

Каким-то образом Велемир уловил смену моего настроения.

- Устала? Может замёрзла?

- Я бы хотела вернуться на землю.

Я чувствовала его пристальный вопросительный взгляд в затылок. И отчего-то его недоумение, какая-то обида, которую я ощущала по ауре, напомнили мне мою боль от реакции герцога на моё откровенное признание. От этой аналогии захотелось ещё быстрее отдалиться от ракштесса на безопасное расстояние. Что я и попыталась проделать, максимально выпрямляя спину, чтобы создать расстояние между нашими телами в седле. Велемир позади рассерженно рыкнул, резко вернул моё тело на место, то есть плотно прижал к своей груди, и дёрнул драгена за оголовье. Тот всхрапнул, растопырив крылья, и резко затормозил, взвивая вихри, а затем развернулся и молниеносно ушёл в штопор. От неожиданности и ужаса я завизжала, когда мы помчались в свободном падении вниз, но Велемир лишь сжал меня крепче и свободно радостно рассмеялся.

- Прочувствуй это, Фарамия. Вот оно, волшебство, - крикнул мне в ухо, - не бойся, раскрой глаза, раскинь руки. Я держу тебя. Пари вместе с драгеном!

С трудом я осознала его слова, но послушалась, и, раскрыв глаза, увидела, что мы уже не падаем, а действительно парим над вершинами голубых гор, очень похожих на горы моей родной провинции. А потом я распахнула руки, поймав ветер, и полетела. И снова визжала, но уже от восторга, и Велемир довольно хохотал позади, управляя полётом, совершая развороты, вращаясь и постепенно снижаясь куда-то в долину.

Это точно были мои родные места. Интересно, владел ли этой информацией Велемир, выбирая направление? Я смотрела на высокие горы, утопавшие в серо-фиолетовом закатном сумраке. Это сколько же длился наш полёт? Когда я прилечу обратно? Чуть успокоилась, вспомнив, что заход здесь наступает раньше, чем в столице. Велемир спрыгнул вниз и протянул руки, предлагая мне спрыгнуть прямо в его объятия. Воздержусь. Я уже достаточно сегодня путешествовала и на его руках, и непосредственно близко к его телу. Совершила самостоятельный прыжок, легко приземляясь рядом с ракштесом. Тот хищно улыбнулся, рассматривая меня будто непуганую дичь.

- Что ты чувствуешь, когда берёшь жезл в руки? - Внезапно сменил он тон на максимально серьёзный.

- В руки? - Переспросила я. - Я, как правило, ношу его в петле на поясе.

- Постой, то есть ты вообще не достаешь жезл ни на занятиях, ни вне уроков у наставников?

- Нет, - созналась я, осознавая, что делала что-то не так.

- Моя вина, не поверил, что ты ещё совсем не сведуща в магии, не рассказал, как настроиться на этот инструмент.

- Интересно ты его называешь, - перешла я тоже на «ты».

- Присядем на поваленное дерево. Ты иди, а я поищу у ручья камни и присоединюсь к тебе.

Вернувшись, он разжал ладонь, продемонстрировав мне три обычных галечных камушка.

- Смотри на мои пальцы.

Ракштесс просто потирал камни большим пальцем, перекатывал по ладони и в какой-то момент его собственная рука стала покрываться панцирем. Я остолбенело смотрела, как броня захватывает медленно кожу, ползя всё выше и достигнув уже локтя.

- Смотришь, Фарамия?

Я не то, что смотрела, я не могла отвести от мага взгляда! Он превращался в живого элементаля! Это было невероятным! Камни из его ладони пропали, Велемир встал, размял каменную руку, сжал ладонь в кулак и ударил по основанию сухого дерева, на котором я сидела. Я подскочила, увидев, как его ладонь рассекла толстое бревно надвое. Ракштесс посмотрел на меня, убедился, что я не сидела с закрытыми глазами, встряхнул рукой и подхватил три камня. Показал их мне снова уже в обычной руке.

- Природные элементы насыщены магическими частицами. Камень, дерево, металл — это инструмент в наших руках. Вы можете не уметь работать с первоначальным материалом, но вы способны подружиться с обработанным. Я подарил тебе жезл, и он живой, такой же живой, как всё в нашем мире. Как и мы все, они тоже нуждается в тепле, заботе и любви. Ему нужны твои руки, Фарамия. Возьми его.

Я зачарованно достала жезл из петли, по-новому рассматривая его. Да я собственно и не успела его изучить, сначала расстроенная, потом погруженная в учёбу. Жезл был чуть короче моей руки. Практически равномерный по структуре, созданный из куска черного гладкого дерева и двух камней. Одним, чёрным, заканчивалось основание. Другой, неровный светло-голубого цвета, украшал навершие.

- Что тебе более всего понравилось из нашего полёта?

- Миг, когда мы поднялись к звёздам, - не задумываясь, ответила я.

- Ты ведь уже умеешь возвращаться в прошлое. А путешествовать с кем-то?

- Переносить кого-то с собой? Нет, я совершала подобное во сне, и то использовала скорее образ, тень сознания.

- То есть ты осознаешь, что это возможно, но не пыталась подобное проделать. Почему, кстати, сегодня ты делишься со мной своими навыками? – Подначил он с лёгкой усмешкой.

- А сегодня мне никто не успел этого запретить, - созналась я.

Ракштесс предсказуемо расхохотался, зачаровывая меня заново своей открытостью, яркостью, силой и самобытностью.

- Какая вредная умная девочка. Смогла сама экспериментировать с собственными способностями. Вас ведь всё также плохо учат в Корпусе?

- Признаться, действительно, нам дают не всё. Откуда это известно тебе?

- Ты же помнишь, где я живу? Я нередко сталкиваюсь с боевыми группами ваших магов, они не считают нужным свято хранить ваши тайны, а мы нередко помогаем им лучше освоиться в этом страшном мире. А что помогает лучше знаний?

- Я надеялась, что магам третьей ступени дают больше знаний.

- Скорее всего так и есть, но ты же в курсе, что не все завершают полное обучение, а в рейды уже ходят. Многое зависит от наставника. Некоторым везёт чуть больше. Вернемся к твоим возможностям. Попробуй перенести нас обоих в прошлое в миг, который тебе более всего понравился.

- Обоих?

- Ну да. Ты ведь перемещаешься, оставляя тело здесь?

- А возможно иначе?

- Я не слишком хорошо знаком с возможностями экспериментальных магов.

- А складывается иное впечатление. Хорошо, я попробую.

- Подожди, прежде чем начнёшь, возьми в руки жезл, представь, что в нём течёт такая же сила, как у тебя. Объединись с ним, будто ты работаешь в связке, пропусти свои частицы через него, усилься жезлом и перемещай.

С этими словами он взял мои пальцы в свою руку. Я с каким-то благоговейным ужасом смотрела на свою ладошку, утопающую в его большой руке.

- Зачем вы взяли меня за руку? – От волнения я снова вернулась к официальному обращению.

- Чтобы тебе было легче настроиться на меня, - пожав плечами, как элементарную вещь, пояснил Велемир.

И я промолчала, не сказав, что для этого мне совершенно не нужен телесный контакт. Чтобы сосредоточиться, прикрыла глаза, погружаясь в недавнее прошлое и утягивая за собой Велемира. Дело шло очень туго, и тут я вспомнила про совет с жезлом. Попробовала передать ему частицы силы, как с Варнесом. Частицы послушно перетекали в жезл, и в какой-то момент тот налился золотым светом, а я ощутила себя, будто мне на шею повесили гирю.

- Фарамия? – Сквозь гул в голове донесся обеспокоенный голос Велемира. Что произошло? В горле пересохло, и глаза не желали открываться. Я почувствовала, как его руки расстёгивают внешний халат в попытках добраться до нижней рубахи, и возмущенно задергалась у него на руках. Да что за день такой – всё время провожу то полулежа, то полусидя на ракштессе! – Тише, тише, девочка, ты перенапряглась, всё хорошо.

Зачем он разговаривает со мной как со взбесившимся животным?

- Со мной всё хорошо, и не обязательно меня раздевать, - распахнув глаза, я схватила его руки, начавшие расстёгивать уже мою рубашку.

- Я знаю, но ты так мило лежала, не желая раскрывать глазки, что мне нестерпимо захотелось проверить границы твоего терпения, - сыронизировал ракштесс.

- Я не могла их раскрыть! – Возмутилась я еще сильнее, повышая голос. – Да что вы со мной делаете, я ни с кем столько не ругалась, как за один день с вами!

- Так всегда бывает, когда женщина находит себе подходящую пару. Чувствуя, что ее укрепления дают слабину, она начинает бороться с собой, но срывается на мужчине, как сильнейшем, проверяя его выдержку, - он говорил серьезно, но его глаза будто насмехались.

- Что за глупые придумки!

- Агрессия – тоже частичное проявление отрицания симпатии.

- Вы сумасшедший!

- Я обладаю отличной выдержкой, не сомневайтесь, я всё стерплю, продолжайте, - всё шире улыбался наглый владелец драгена.

- Откуда у вас драген?

- А если отвечу, ты подтвердишь, что я тебе нравлюсь?

- Что? Да мне совершенно не интересен ни твой дракон, ни ты сам!

- Как скажешь, ан-таон.

- Что это?

- Кто это! – Наставительно поправил Велемир. – Это, прекрасная Фарамия, очень интересная информация, так жаль, что ты совершенно не любопытна.

Я обиженно закусила губу, отвернувшись.

- Не буду больше пытаться перенести тебя в прошлое, - моё обиженное поведение действительно мало вписывалось в привычную манеру держаться, но я не хотела себя перебарывать. Не с ним. Пусть мучается. Правда, больше походило на то, что Велемир не мучился, а наслаждался ситуацией.

- И не надо, - покорно согласился несносный ракштесс, - твой жезл вобрал сегодня все твои силы, которыми ты щедро с ним поделилась, но ты сама совершенно пуста. Мы попробуем завтра.

- Не буду я завтра с тобой встречаться!

- Послезавтра? – С готовностью начал торги ракштесс.

- Нет! Никогда! – Меня уже несло от чувства упрямства. Совершенно не хотелось уступать, и я готова была противоречить каждому его слову.

- Ты такая красивая в ярости.

У меня перехватило дыхание от его слов. Я негодую, а он мной любуется? Да он невыносимый наглец!

- В сумерках твои голубые глаза приобретают оттенок прядей в волосах. Подсвеченные светом сиреневой звезды они пылают ярче Артрины*. Твои руки тонки как кораллы на мелководье Глянцевого моря. Ты вся будто мифическая богиня: нежная, изящная и соблазнительная.

(*Артрина – ближайшая к нам звезда небольшого размера. Восходит на час позже Свеглы по той же эллипсоиде, что и Солнце, поэтому вначале ее фиолетовый свет не сильно заметен, но постепенно сияние Артрины становится превалирующим и к сумеркам заполняет мир сиреневой дымкой).

Слышать подобное было лестно и невероятно приятно, даже если это были лишь изящные обороты речи. Я не была искушена в словесных дуэлях, меня не баловали комплиментами сверстники. Жених меня воспринимал скорее, как подругу, не видя во мне девушку, и меня это устраивало. Фарговвер… Фарговверу я сама готова была говорить комплименты, восторгаясь каждой чертой его лица, а он предпочитал молчать. Зато как красноречиво говорили его руки и губы! Я побледнела, вспомнив герцога, и наваждение от слов ракштесса ушло. Мужчинам не стоит верить, они умеют причинять боль. Умеют влюблять и сбегать от ответственности. Молча я смотрела в лицо собеседника напротив, который постепенно растерял сначала вдохновение, а затем и признаки улыбки на лице.

- Думаю, мне стоит отвезти вас в столицу.

- Думаю, стоит, - спокойно поддержала я.

- Если будут сложности в освоении жезла, вы всегда можете обратиться ко мне за помощью.

- Постараюсь этого избежать.

Он серьезно посмотрел в мои глаза, кивнул. Вспрыгнул на драгена, сверху подал руку мне. Я невозмутимо ее приняла, забралась следом. На обратном пути он меня почти не придерживал, драген летел ровно, и ракштесс не проявлял чудеса пилотирования. Мы промолчали всю дорогу, и под конец я стала тяготиться мною же навязанной линией поведения, но придумать способ исправить последствия не смогла.

Мы приземлились во дворе моей гостиницы, и Габор встретил меня тоскливым воем. Спрыгнув вниз, я потрепала его по макушке, тихо извинилась за долгую отлучку и повернулась попрощаться с ракштессом. Но тот уже успел взмыть в небо и улетел, ни разу не обернувшись.

Утро началось с тренировки. Причем, что неожиданно, с моей и индивидуальной. За завтраком мне сообщили, что вчера я пропустила много интересного. Во-первых, перед участниками боев выступили все-таки представители власти и магии. Со стороны первой присутствовал глава Башни герцог Фарговвер, вторых представлял дворцовый маг вер Бриг. Они рассказали уже известные факты о предстоящих спаррингах, представили участников и попросили на время присутствия в столице воздержаться от любых нарушений законов страны. А вечером в гостиницу прибыл вер Сербс, сообщив, что хотя он и не приписан к участникам в качестве наставника, обязан позаботиться о подготовке самой неопытной конкурсантки, чтобы не опозорить Корпус в глазах всего мира. Речь, понятно, шла обо мне. То, что он не мог проникнуться ко мне добрыми чувствами, понимал каждый член моей группы, поэтому жаждали узнать, с какой целью он предпринял данное путешествие. Разведка ничего не дала. Водник хорошо хранил свои тайны. Дариэс по каким-то своим каналам выяснил, что, прежде чем прибыть к нам, он успел отметиться у дворцового мага. Но как этот факт подшить к делу, мы пока не представляли.

- Будь осторожнее, не забудь, он явно заметил, как ты превысила свои возможности на спаррингах. Пока ты ученица Корпуса, он в качестве наставника может спровоцировать расследование по факту сокрытия важной информации. Тебя могут обвинить в шпионаже или даже в изучении запретных книг, - наставлял Дариэс. На этом месте я едва заметно вздрогнула, хотя постаралась держать лицо.

Однако на занятии вер Сербс вёл себя безукоризненно: прочитал лекцию, попросил продемонстрировать умение останавливать время, похвалил за успехи и всё. Как обычно, не поведал ничего нового, но и у меня не пытался выведать тайных секретов.

После обеда мы занимались с вер Пувером, и он, вторя ребятам, тоже попросил соблюдать осторожность в общении с водником.

- Не знаю, какие секреты ты хранишь, девочка, но я заметил, что он будто следит за тобой.

Казалось, вокруг меня сгущаются тучи. Уставшая от подозрений, я стала реже навещать вер Люцина, чтобы не давать Сербсу дополнительных поводов для шпионажа, и Габор всё чаще проводил время не со мной, а с готовящейся ощениться Велсси. Однажды я встретилась с вер Фарговвером, который объезжал с инспекцией все группы, наблюдая за подготовкой к императорским боям. С надеждой следила за его приближением, смиренно приняла привычную холодность во взгляде. И после смотра, когда герцог направился к выходу, осторожно скользнула следом за ним, рассчитывая хотя бы на пару слов.

Он резко остановился, почувствовав моё приближение, развернулся, вперился в меня нечитаемым взглядом. Я, даже не будучи менталом, ощутила, как он закрылся от меня. Будто мы снова вернулись в период первого семестра обучения в Корпусе.

- Тиггер, - прошептала я, рассматривая его во все глаза, всё еще продолжая надеяться растопить его холод.

- Красс Фарговвер, - отрезал герцог, смотря на меня с презрением и ненавистью. Будто ладонью по щеке хлестнул.

- Почему вы так со мной говорите? – Жалко прикусывая губу изнутри, все-таки спросила я.

- И вы еще спрашиваете об этом? Вы? Меня? – Его ноздри гневно раздувались, и, сжимая кулаки, он резко отвернулся, взмахнув полами камзола. Помедлил миг и двинулся прочь.

Я стояла, не смея дышать. Чем я заслужила такую ненависть? Неуместным проявлением чувств? Почти бросившись следом, я замерла, воззвав к гордости, заставив себя оставаться на месте. Больно и мучительно обидно было в сердце, но я сдержалась.

- Фарамия, пойдем с нами, - услышала я голос Вейны. Рядом стоял непривычно серьезный Варнес и смущенная Сегена.

- Вы всё слышали, - искусанными в кровь губами прошелестела я.

- Пойдем, Фарамия, - повторно позвала Вейна, взяла меня под локоть, не дождавшись моей реакции, и повела в нашу комнату.

С другой стороны в меня вцепилась наша самая младшая девочка. Варнес пошел следом.

Заведя меня в комнату, Вейна посадила меня на свою кровать, присела, оказавшись на уровне моего лица.

- Мы знаем, ты многое скрываешь. То, что между тобой и Главой что-то есть, мы поняли еще после спаррингов, когда он увел тебя с собой. Между вами явно случилось что-то не слишком хорошее, ведь ты вернулась такая потерянная. Было сложно этого не заметить. Ты знаешь его личное имя… Да, мы теперь тоже, но тебе он сказал его сам. Ты любишь его?

Я замерла, стискивая в руках покрывало на кровати. Да, скрывать более не имело смысла, но и признаваться в этом было выше моих сил. Я чувствовала, что меня не осудят, но я не желала жалости и не хотела делиться крохами воспоминаний. Они были только моими.

- Хорошо. Твоё право молчать, но скажи – это он обучал тебя магии?

- Нет, - решила я скрывать обстоятельства своей тайны до последнего. Да и в принципе я не обманула – герцог ничему меня не научил. Он просто дал мне книги.

Я подняла голову и посмотрела на друзей. Все трое не верили мне. Это было видно по хмурым бровям, перекрещенным рукам, сжатым в нитку губам. Они были недовольны моим молчанием, но всё равно не требовали открыться перед ними. Я поняла, что они отступят. Гадливое чувство стыда я подавила, не видя весомых причин для откровенных признаний.

На четвёртый световой день нашего пребывания в столице посланник принёс в гостиницу чудесный букет алехандрий с запиской: «Не выпускай жезл из рук, привыкни к нему, как к части себя. Чтобы брать его силу и отдавать свою, просто представь, что он — это ты. Как твой астральный двойник, но материализованный в реальности в виде жезла. Даже больше - твоя рука, её продолжение».

Все-таки ракштесс был слишком сведущим в разных областях магии. Я действительно прислушалась к его советам, и не выпускала жезл из рук. Ходила с ним на занятия Пувера, на лекции Сербса, на дружественные спарринги с группами из нашего Корпуса. Не пытаясь, впрочем, использовать его по назначению, но стараясь ощущать своим продолжением. Отодвинув мысли о Фарговвере на задний двор гостиницы, ночами снова погружалась в сновидения с мыслями о матери, изучив уже более года ее жизни в столице и ни единожды сталкиваясь в ее близком окружении с мужчинами, на голове которых были черные волосы, и даже фиолетовые пряди или голубые глаза. Среди них были даже знакомые мне Бриг и Сербс, и почти с каждым она позволяла себе флиртовать.

А прошлой ночью мне стало бесконечно страшно, когда я увидела, как она гуляет по парку с герцогом Фарговвером. Я не слышала их разговора, дико ревнуя его к собственной матери и одновременно до бесконтрольных слез опасаясь узнать, что именно он является моим настоящим отцом. Но сны мне пока не давали четкого ответа, как и временные потоки, которые я спрашивала наяву. Лишь одно я уяснила наверняка – мать все-таки породила меня на свет от другого мужчины. Я видела в день, когда появилась на свет, мужчину, приходившего навестить маму и удалившегося, убедившись, что ребенку ничего не угрожает. Высокий рост, узкие бедра, затянутые в обтягивающие штаны и черные волосы – вот вся информация, которой я владела на этот миг. Почему он бросил нас, как мать с ребенком смогла войти в семью моего приемного отца – я не имела представления.

Глава 18

Из служебной записки внедрённого №14

Вы правы, он действительно недоволен установившейся властью и наверняка согласится, если ему предложат лидирующие позиции. Он умён и хитёр. Думаю, будет хорошим вариантом сослать его на какое-то время под благовидным предлогом за пределы государства.

Из служебной записки внедрённого №123

Мне кажется, объект совершенно не заинтересован во власти. Он не стремится к лидерству даже в узком круге. Признаться, больше вопросов вызывает новенькая. Ощущение, что она не та, кем кажется.

На балл в императорский дворец моя группа идти не хотела, особенно противился Дариэс, пугая нас обязательными придворными танцами, поклонами, разговорами и бесконечными улыбками незнакомцам. Нельзя сказать, что кто-то из нас пылал желанием побывать по дворце. Разве что Сегена с блеском в глазах рассматривала величественное здание, когда мы проезжали или проходили мимо по брусчатой площади, гуляя по столице вечерами. Но привлекало ее не само строение. Ее восхищали водные каскады, благодаря магии стекающие струями по опоясывающей дворцовую территорию ограде; но больше - собранные со всего мира экземпляры редких деревьев и особенно низкорослые кустики с цветками медового аромата. Она жаждала взять с собой каждый отросточек, листик с каждого дерева, но особенно пару бутонов с этих невзрачных кустов, которые, как оказалось, одурманивали своим ароматом жертв, имевших глупость заснуть поблизости. А привезли это чудесное растение с верхних уровней Глубины.

Здесь нас не контролировали так, как это происходило в Корпусе. Мы самостоятельно посещали тренировки, если они проходили на территории Башни, где уже совсем скоро пройдут императорские бои, ездили в магазины заказывать бальные наряды для девушек, навестили однажды родителей Вейны, которые проживали в столице, и даже посещали вер Люцина. Я рассказала Вейне об особенностях щенков предыдущего колена, и она с нетерпением ожидала новый выводок Велсси.

Мой гардероб прибыл в гостиницу на второй день после нашего приезда, но подбором наряда я занялась лишь перед балом, и то скорее сломленная любопытством подруг, чем обуреваемая желанием порыться в тряпках. Хотя определение «тряпки» к этим сокровищам портновского искусства абсолютно не подходило. В двух комодах на кристаллах чего только не было: белье удобное и белье кружевное всевозможных оттенков неба, куча рубашек, несколько обтягивающих штанов под высокие сапоги, тончайшие накидки, браслеты, серьги и целых четыре великолепных халата, расшитых кружевами, камнями, стеклами, украшенные вышивкой: шелковый, бархатный и два тяжелых из сукна. Все с широкими расклешенными к запястьям рукавами и широким поясом вокруг талии.

Для бала я выбрала белые штаны, в тон рубашку и сапоги, лавандовый халат с россыпью вышитых понизу и на рукавах цветов и поверх прозрачную голубую накидку под цвет глаз. Подпоясалась фиолетовым поясом, распустила черно-фиолетовые волосы до плеч, убрав пряди у висков заколками-вилками, украшенными фиалками. Полы халата чуть волочились по земле, стелясь широким хвостом, что было уместно для праздничного наряда. В руке вместо традиционного атрибута изысканной керны – веера – я держала жезл с синим наконечником.

Зеленоглазая Вейна была родом из столицы, и гораздо сильнее, чем мы с Сегеной, опасалась вызвать неудовольствие местной аристократии, поэтому оделась полностью в соответствии с негласными правилами: юбка вместо брюк под халат, рубашка в тон халату и веер того же оттенка. Для представления ко двору она выбрала наряд золотого цвета и была необыкновенно хороша со своими яркими зелеными глазами, пылающими на взволнованном лице, обрамленном вьющимися распущенными волосами, которые у нее уже достигали пояса. Сегена прислушалась к старшей подруге, и тоже не стала бросать вызов общественности, но выбрала для себя коралловый и розовый оттенки. Она походила сегодня на сказочную золотоволосую принцессу. Зато наши мужчины не стали утруждаться поисками подходящего фасона и нарядились в стиле стражей Башни – в узкие брюки, заправленные в сапоги, удлиненные камзолы поверх рубашек и шапочки магов соответствующего уровню цвета.

Дворец был всё столь же ослепителен, как в мой прежний приезд, дорожки в парке всё так же симметричны, подъезжающие гости в каретах нарядны и довольны жизнью. Мы не торопились внутрь, прогуливаясь в числе других участников будущего турнира по саду, желая светлого дня знакомым и до последнего избегая необходимости вступить под своды душного от внимания аристократов дворца. Не все, конечно. Многие уже были там и расточали комплименты дамам, а кто-то уже и танцевал. Но часть участников турнира вела себя как прирожденные боевики, которым проще было вступить в арку, ведущую в Глубину, чем участвовать в подобных показных мероприятиях. Сегена вообще потерялась в саду, наполняя ветками, листьями и цветами специально прихваченную с собой ради такого случая сумку.

Вер Пувер нас окликнул, когда подошло время представления императорской семье. В огромной зале, залитой голубовато-золотым сиянием от преломляющихся в кристаллах лучей солнца и звезд, было ослепительно светло и многоцветно. Глазам понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть. Проморгавшись, я осторожно осмотрелась. Вдоль стрельчатых окон, расположенных по всему периметру, стояли накрытые столы - отдельными полукруглыми островками. За ними сидели гости, обращенные лицом к возвышению в центре зала. Там на магически выращенных безлиственных деревьях на сплетенных из лоз и веток креслах величественно восседали трое: император и два его сына. Ни у одного из них не было жены. Супруга императора, произведя на свет трёх детей, была сослана в благодатный край поправлять здоровье, да там и оставлена. Видимо, во избежание появления четвертого наследника. Старший принц, хоть и был примерно одного возраста с герцогом Фарговвером, жениться не планировал вовсе, глубоко погруженный в изучение экспериментальной магии. Второй принц, напротив, был женат трижды, и все три раза неудачно – жены гибли, как проклятые, ровно на трехсотый день после сочетания браком. Говорят, он снова искал невесту, вот только девушки отчего-то сторонились прекрасного принца. Венценосные особи были прекрасными без преувеличения. Оба черноволосы, синеглазы и, кажется, с фиолетовыми прядями в волосах. А вот у императора были полностью посеребрённые волосы. Конечно, я задумалась, мог ли кто-то из них быть моим отцом, но отринула это подозрение: ни разу во снах я не видела маму в окружении людей столь высокого полета.

Нас выстроили в ряд, и наставники поочередно зачитывали имена лидеров связок, мы кланялись, и удалялись за отведенный для каждой группы столик. Там уже сидели вер Пувер и вер Сербс, отчего-то очень довольно поглядывавший на меня.

- Подарите мне танец, вер Стен, - встал он рядом с моим стулом, едва я успела присесть и выдохнуть.

Мельком переглянулась с Дариэсом. Прямо перед балом он провел для нас краткий инструктаж этики и светских манер. Я не могла отказывать первым трём кавалерам: ни в танцах, ни в разговоре, ни в желании прогуляться со мной по парку при условии, если приглашение было сделано по всем правилам: приглашавший должен непременно стоять рядом с девушкой, глядя именно на нее и сделать предложение в присутствии свидетелей. Я замедленно моргнула.

- С удовольствием, - ответила я, сжимая в руке жезл и кладя пальцы на протянутое запястье.

Удовольствия я не испытывала, как и симпатии к наставнику. Группа обеспокоенно следила за нашим передвижением по залу к самому центру – я чувствовала их напряжение. Мы сделали первое совместное па, и я позволила себе опустить глаза вниз. Ни одними правилами не регламентировалось положение глаз партнерши во время танца. Сербс тоже не стремился к разговору. Однако если я поднимала на него взгляд, то подмечала неизменную довольную усмешку на тонких, как у змеи, губах, и от этого моё настроение, и так далёкое от прекрасного, стремилось в Глубину.

- Не спешите, - придержал он меня после танца, - я хочу вас представить другу.

И развернул меня в сторону подошедшего к нам мага.

- Познакомьтесь с моей ученицей. Это Фарамия вер Сент. А это красс вер Бриг, главный императорский маг, - сияя, проговорил Сербс.

Дворцовый маг, знакомый мне по первому посещению дворца, долго рассматривал меня с ног до головы, прежде чем ответить.

- Мы уже знакомы, но я рад снова с вами встретиться, - жестко глядя на меня, обозначил улыбку на губах вер Бриг, - наслышан о ваших успехах в спаррингах. Весьма любопытные подробности поведали мне. Надеетесь впечатлить нас и на императорских боях?

Я ощущала от этой беседы липкий холодный страх, поэтому смогла лишь мотнуть отрицательно головой, не представляя, для чего организована наша встреча. А в то, что она случайна, я не верила вовсе.

- Сегодня, кстати, в зале присутствует делегация от ракштессов. Уже видели своего близкого друга? – Прищурившись, язвительно уточнил Бриг. Ему вторил усмехающийся Сербс, стоявший с другой стороны.

Я нахмурилась. Мне всё меньше нравился этот разговор. К счастью, мне пришли на помощь.

- Фарамия, позволь пригласить тебя на танец, - раздался со спины магов голос Дариэса.

- С удовольствием, - ответила по регламенту я, но на этот раз совершенно искренне.

Друг поспешно увел меня от переглядывавшихся водников.

- Чего они хотели от тебя? – Спросил член команды, требовательно всматриваясь в моё лицо, едва мы начали танцевать.

- Сложно сказать, но Сербс точно что-то задумал. Я постоянно чувствую иррациональный страх, - внезапно призналась я.

- Всё будет хорошо, Фарамия, - сжал он мои пальцы, - и я, и вся наша группа не допустим, чтобы с тобой что-то произошло.

После танца боевик провел меня к столику, и я, наконец, схватила со стола фужер с вином. Нестерпимо хотелось пить, а воды в зале не было. Хмельное цитрусовым послевкусием скатилось в желудок и уютно устроилось на дне. Стало чуть легче смотреть на бал-демонстрацию роскоши, силы, значимых связей. Мы рассматривали гостей, других участников и, конечно, императорскую семью. Было много заграничных приглашенных. Все шутили, смеялись, танцевали и в общей какофонии звуков терялись любые слова. Поэтому я давно забросила попытки затеять общий разговор. Слышно было лишь тех, кто близко наклонялся или подходил почти вплотную.

- Подаришь мне танец, Фарамия? – Шепнул мне в ухо кто-то.

Я обернулась к Велемиру. Тот улыбался, но глаза его были предельно серьезными. И мне не захотелось отказываться не из-за правил, а потому что я ни за что не хотела бы снова его обидеть. Он не заслужил неблагодарности с моей стороны.

- Хорошо, что ты носишь жезл постоянно, - сказал он мне через какое-то время после того, как мы вышли в центр зала. - И, хотя тебя могут расстроить мои слова, мне приятно, что ты носишь именно мой дар.

Я смотрела на Велемира во все глаза, послушно следуя движениям в танце. А он смотрел на меня и молчал. И я промолчала. Его ладонь обжигала кожу между лопаток через бархатную ткань халата и тонкий батист рубашки.

- Я с ним почти сроднилась. Он мне помог заглянуть далеко в прошлое и выяснить кое-что важное для меня, - призналась я, желая как-то ободрить грустного ракштесса.

Он дернул уголком губы, показывая, что оценил мою попытку и откровенность.

- Я желаю, чтобы ты выиграла ваши императорские бои.

- Это вряд ли, - улыбнулась я, - я слишком неопытна для таких достижений.

- Ты очень сильная, Фарамия. Я знаю, что ты способна на невероятное.

- Спасибо, - благодарно прошептала я, смутившись.

- Пойдем, я провожу тебя, - едва завершился танец, Велемир притронулся к моему локтю, провожая к столу. Я отметила, что он не предложил мне прикоснуться к запястью, но промолчала. В который раз.

Даже третий танец не развеял нервозности, и как только наставники посчитали это возможным, мы покинули императорский бал.

Глава 19

Время после него пронеслось как миг. И вот уже утром восьмого дня мы въезжаем на полуостров с Башней Уединения, чтобы пройти испытания на прочность уз связки, силу, находчивость и смелость. Моя находчивость подсказывала мне, что сегодня не ее день. Моя надежда вкупе с интуицией ушли в Глубину и не обещали вернуться, чувствуя, что со мной им ловить нечего.

Со вчерашнего дня я не спала и чувствовала себя отвратительно. Члены моей группы пытались оказывать поддержку, но и сами выглядели подавленными. Сотни раз в последние дни я предпринимала попытки увидеть будущее, но не смогла пробиться дальше утреннего завтрака. Я не видела ни день спаррингов, ни того, что предстоит через сотню дней. Раз за разом я пыталась, привлекала жезл и все знания, почерпнутые в книгах, но все мои способности оказались в этот раз фикцией. Конечно, я знала, что далеко не всё можно увидеть, особенно сложно последить собственный путь, но заглянуть на два-три дня вперед не было за пределами возможностей мага с экспериментальными способностями.

- Скорее всего, это ограничение, введенное для водников, чтобы вы не смогли испортить зрелищных сюрпризов, - предположил Варнес, когда я поделилась со связкой своими страхами.

И я хотела бы поддержать его мнение, но жуткая тревога когтистой лапой всё сильнее сжимала нутро. Да, возможно, распорядители уравняли шансы, желая, чтобы мы использовали лишь возможности срочников, но я в последние дни досконально проанализировала спарринги в Корпусе. И сделала невероятный, ничем не подкрепленный вывод, что ни один маг с экспериментальными способностями на самом деле не видел бои заранее, так, как я, и всё, что он мог противопоставить мне на поле боя – это молниеносную реакцию, выдумку. Внимание, скорость, решительность – неспроста составляющие главного кредо любого срочника. Даже водник команды Джанна не знал будущее заочно. Возможно, он сумел увидеть некоторые подробности уже непосредственно перед боем или в его начале, но мало походило, что он просмотрел всё заранее. Иначе я бы не выстояла против такого опытного воина. И мне мнилось, что именно ради меня некто поставил этот заслон, упреждая попытки увидеть будущее, и эта отрезанность от информационного поля вызывала почти физическую боль.

Огромная территория между воротами и башней была ограждена самовозводимыми трибунами из металлического сплава, которые к нашему приходу были полностью заполнены жителями столицы, приезжими из провинций и болельщиками из других стран. Из кристаллов неслась бравурная музыка, а между столиками на центральных рядах сновали официанты с подносами.

Для нас оставили узкий проход, и путь шел под приветственными взглядами и сопровождался поддерживающими выкриками. Идти к подиуму для участников было волнительно, но одновременно в теле поднималась волна гордости за себя и за свою связку. Мы встали в один угол вместе с командами Джанна и Стенса.

На специальном возвышении под тенью Башни сидели императорская семья, придворный маг вер Бриг, герцог Фарговвер и другие высшие аристократы. Вершитель боёв стоял на постаменте в углу поля.

Для участия было заявлено тридцать восемь групп, из которых лишь участники семи связок числились студентами. Среди опытных команд были две легендарные крепкие связки, спускавшиеся в составе рейдеров-ракштессов на губительную Глубину для исследования территории. Они были единственными, кто сумел вернуться практически в полном составе. Потеря одного-двух членов в таких миссиях не считалась существенной. А у них выжили почти все. В одной связке погиб ментал и боевик, который прикрыл отход команды и до последнего пытался оказать помощь девушке, на которую, как на ментала, особенно сильно воздействовала аура этого места. Во второй успешному прохождению способствовало наличие в составе мага смерти. По слухам, он сумел их вывести через какой-то неизвестный путь и спас не только почти всю группу, но и ракштессов. Тогда погиб всего один человек – тот самый маг смерти. Жертва печальная, но соразмеримая.

Нас выстроили в длинную шеренгу, как перед этим на балу. Император взял слово, сказав напутствующую речь, затем выступил младший принц. Старший предпочел молчание. Придворный маг взмахнул руками, и из-под земли забили сотни фонтанов, вызвав восторженный рёв у толпы. Живительная влага в жаркий день – прекрасный способ обрести популярность в массах.

По результатам жеребьевки в первый день нам предстояло сыграть лишь один бой, почти в самом начале. Еще два состоятся завтра, и уже по итогам будет понятно, что нас ждет дальше. Командам дали знак расходиться и готовиться к спаррингам. Отходя к манившему нас вер Пуверу, я успела заметить, как от императорской ложи к Вершителю метнулась тень.

- Еще немного вашего внимания! По решению императора керна вер Сент снимается с боёв, - внезапно раздалось громогласное объявление вершителя, - прошу означенную керну покинуть поле для спаррингов.

Я не услышала с первого раза. Повсюду слышались перешептывания, на меня смотрели, но моё сознание категорически отказывалось осознать эту информацию. Я лишь увидела, как куда-то побежали Краш и Дариэс. До меня доносились их непривычно громкие протесты, но я не слышала слов, будто оглушенная.

- Керна вер Сент, немедленно покиньте императорские бои, - повторил вершитель, не участвующий в диспуте между моими парнями и судьями на трибуне, расположенной под императорской ложей.

Я встрепенулась: как же так, моя группа не сможет сражаться без срочника. Бледная до синевы от невнятного чувства вины и стыдливости, я отвернулась от толпы, теряясь в догадках. Вернулся растерянный Краш. Дариэс куда-то пропал по дороге, но группа накинулась на лидера, требуя объяснений.

Лицо Краша было таким же мертвенно-бледным, как моё, и носило отпечаток вины, когда он посмотрел на меня, словно нехотя ловя ответный взгляд.

- На выходе Фарамию ждёт стража, чтобы препроводить в Башню уединения.

- Зачем? - Не поняла я, а сердце самовольно и нелогично зашлось в надежде. И лишь много позже я подумала, как было глупо даже на мгновение предположить, что Фарговвер, сидя на трибуне, захочет со мной встретиться перед боем. И прибегнет к такому вопиющему нарушению правил.

- Тебя обвиняют в использовании тайных знаний, хранении запрещённых книг, шпионской деятельности и предательстве государственных интересов, - он поднял красные воспаленные глаза и посмотрел в упор. Это походило на удар затылком о твердый предмет. Медленно осмысливая, я стояла, задыхаясь, и не желая верить его словам. Помотала головой, усиленно моргая, и пытаясь осознать новость заново. - Фарамия, какие бы тайны ты не хранила, я слышу через нашу связь твою боль, я чувствовал отголоски твоих эмоций и прежде, и я не верю, что ты работаешь на врагов и передаёшь кому-то тайные сведения. Да и говоря откровенно, вряд ли тебе кто-то мог рассказывать что-то действительно важное для политической арены. Уверен, тебя зачем-то подставили. Не знаю, что связывает тебя с главой Башни, но если ты что-то значишь для него, если у него есть к тебе привязанность или чувства, самое время обратиться к нему за помощью!

Я слушала, судорожно сглатывая, чтобы позорно не разреветься в голос на глазах у всех тех, кто сейчас с жадностью прислушивается к нашему разговору, надеясь узнать причины моего отстранения. Не стоит показывать слезы. Это не вызовет сочувствие - лишь презрение и снисходительную жалость.

- Она не обратится к нему, - поджав губы, вынесла решение за меня Вейна.

- Вы без меня не сможете выиграть, - выдавила я, и мой голос сорвался.

- Не переживай об этом. Мы выступим в свою очередь, как распределено, высокий результат нам и раньше не грозил, ты сама знаешь. Всё это теперь неважно. Главное - вытащить тебя из Башни, - отрезал Краш.

Группа вместе со мной покинула поле, высказавшись резко в ответ на замечание Вершителя, что это их право - проводить члена связки до выхода. Дариэс так и не вернулся, и друзья надеялись, что он сумеет что-нибудь придумать, чтобы побыстрее меня вызволить. А я всё ещё не понимала, что со мной случилось. Происходящее казалось ненастоящим, призрачным.

У ворот стоял целый взвод стражи для меня одной. Меня не хватали, не запирали. Башня уединения была под боком, и дойти до неё можно было пешком и без охраны. Но для меня не пожалели экскорта. Можно было бы гордиться, если бы оставались силы хотя бы дышать. Я еле удержалась от того, чтобы каждое мгновение оборачиваться вслед своей связке, уходившей в другую сторону.

За несколько ударов сердца мы дошли до входа. На этот раз меня на лифте не повезли. Через нелепо светлый для такого ужасного дня холл мы прошли до ответвления вправо и спустились по лестнице на три этажа вниз. Стражник открыл тяжелую кованную дверь, взял лампу с кристаллами с тумбочки перед дверью, пригласил внутрь, оставив остальную стражу снаружи.

Здесь было неуютно и сумрачно. Кровавый коридор уходил куда-то очень далеко в темноту, по правую сторону шли плотно закрытые двери. По левую двери были не заперты, и я, едва мой взгляд скользнул по пыточным приспособлениям, сглотнула вязкую слюну, покрываясь холодной испариной. Зачем меня ведут сюда? Как преступницу. В чем моя вина?

Страж, не промолвив ни слова, кивнул головой в сторону тёмного конца коридора, подтверждая, что мне именно здесь подготовлены гостевые покои. Я нервно рассмеялась про себя. И замерла, остановленная простой мыслью: надо срочно вернуться в прошлое, и всё исправить. Я не стану брать эти книги у герцога! Пусть я не попаду в связку, останусь совершенно обычной, не договорюсь с Люцином, не встречу Велемира. Всё, что угодно, лишь бы не идти вглубь этого тёмного подземелья!

И я сосредочилась, погружаясь в астрал, взывая к двойнику. Но ничего не произошло. Покрываясь липким потом, я поняла, что не произошло ровным счётом никаких изменений в пространстве. Ни малейшего отклика. С трудом передвигая ноги, следуя за стражником, я раз за разом пыталась отмотать время назад и уже не сдерживала слезы. Теперь стало понятно, что моё задержание было продумано заранее, как и отсечение от видений будущего. Возможно, я и вчера не смогла бы попасть в прошлое, но я даже не догадалась это проверить. Подкатывающее отчаяние поглощало меня, грозясь подавить как личность. И когда маг остановился у очередной закрытой двери и повернул ключ, открывая камеру для меня, я воспротивилась. Расплакалась, не сдерживая свой ужас, давая выход отчаянию. Упираясь ногами и руками, униженно умоляла отпустить меня и убеждала его в ошибке. В миг, когда меня впихнули внутрь, и дверь лязгнула по оголённым нервам, я, словно припадочная, упала на колени, рыдая и дергая себя за волосы. Плакала, пока не начала задыхаться. И лишь через долгое время упала на спину, скрючившись клубком. Поджала ноги к груди, и, изможденная, ушла в беспамятство.

Прошел первый световой день. Сюда, в подземелье, не доходили ни новости о проходивших боях, ни звуки. Лишь полоса света вокруг заколоченного оконца под самым верхом показывала, что день сменился ночью. Обо мне будто все забыли. Стражник лишь приносил еду. Мои вопросы, как и меня саму, полностью игнорировал. У меня даже не забрали жезл, видимо, не сомневаясь в том, что я не смогу воспользоваться здесь способностями.

Наплакавшись за ночь, утром с первыми лучами я очнулась и рассмотрела своё временное пристанище. Камера была прямоугольной и почти напоминала комнату в Корпусе. Здесь тоже была полка для одежды и кровать, стол со стулом, а вместо отдельной душевой ниша с удобствами за деревянной перегородкой. Было в подземелье и маленькое окошечко во входной двери, усиливавшее давящее впечатление от места, в которое меня заточили. Ничего, кроме темноты из коридора, через него не проникало. Лишь когда стражник делал обход, я видела тусклый свет его лампы. К счастью, совсем без освещения меня не оставили – на столе стояла старая лампада, работавшая еще на масле. Такие давно считались антиквариатом, и я думала, в быту уже не использовались. Но здесь, в месте без магии, сгодились, и даже сменное масло нашлось на полке под столешницей. Странно, что тюремщики Башни уединения не опасаются умышленного поджога или самопроизвольного возгорания. Хотя, возможно, от огня у них тоже установлена защита.

Днем ко мне никто так и не пришел, и я терялась в догадках, кто и почему меня обвинил. Какие у злодея доказательства, почему мне не дали высказаться в свою защиту? Кого привлекли к делу, чтобы снять меня прямо с императорских боев? Самого императора? Какие сведения надо было сфабриковать против меня, чтобы превратить в государственную преступницу?

Вечером я вспомнила про магию, которую не так легко подавить - сновидения. Я могла попытаться узнать новости через них.

Этой же ночью я попыталась связаться с Дариэсом, но моим попыткам проникнуть в его сны будто что-то мешало, я улавливала еле заметные колебания некой преграды, долбилась в невидимую стену, и отступала. Наутро я вновь погрузилась в отчаяние. Значило ли это, что маги Башни предусмотрели и такой способ взаимодействия с окружающим миром? Второй световой день прошёл в полузабытьи. Я то пыталась верить и надеяться, то стучала в деревянную толстую дверь, требуя разговора с кем угодно, то гладила жезл, моля его о силах, то лежала на кровати, мечтая, чтобы всё скорее закончилось. Может даже моя жизнь. Было страшно и так одиноко, как никогда прежде до этого.

К середине третьего светового дня в мою келью заглянул дворцовый маг красс вер Бриг.

Он молча смотрел на меня, стоя у раскрытой двери. Я настороженно смотрела в ответ, сидя в углу кровати. Этому человеку я не спешила предъявлять претензии. Да и неясно пока, для чего он пришел.

- Керна вер Сент, светлого дня вам, - издевательски спокойно пожелал маг, будто мы встретились при дворе.

- Благодарю, - чинно ответила я, сохраняя внешнюю невозмутимость.

- Нуждаетесь ли вы в чем-то? Требуется ли вам помощь?

Я смотрела на него и думала. Он точно не из тех, кто желает мне добра, но для чего-то вопрос был задан. Сделав вывод, что это проявление светской этики, я осторожно кивнула:

- Мне не хватает предметов для женского туалета.

- Хорошо, я распоряжусь.

- И сменного белья, - поспешно добавила я.

- В этом тоже не вижу ничего предосудительного. Вам предоставят необходимое в ближайшие дни.

- Дни, - эхом откликнулась я.

- Да, к сожалению, ваше дело придется отложить – императорские бои слишком значимое событие, чтобы отвлекать важных людей ради разбирательства преступных замыслов девушки, которая чуть не стала безумным магом.

Я сузила глаза, не сомневаясь, что всё верно расслышала. Так вот какую статью мне вменяют – преступное нарушение законов, использование способностей во вред обществу. Как заключение - возможное рождение нового мага, грозящего всему разумному.

- Что еще мне инкриминируют?

- Преступный сговор, обманное проникновение в Корпус, слитие информации государственной важности сторонним лицам, хранение запрещенных книг. На самом деле каждой из этих статей в отдельности хватит на одну маленькую показательную казнь. Что для вас придумают, учитывая весь ваш деятельный багаж, даже моя бурная фантазия отказывается измыслить.

Под конец его речи я встала рядом с кроватью, недоверчиво взирая на него снизу вверх. Вер Бриг был очень высоким, с аристократичным породистым лицом, но его привлекательную внешность портила вечная гримаса презрения и брезгливости.

- Кто поверит в такое? Я совсем молодая девушка, жила в провинции, лишь недавно приехала в столицу, и почти сразу поступила в Корпус, где была под присмотром наставников.

- Вот с наставников в качестве свидетелей мы и начнем ваше дело. Вер Сербс раскрыл мне глаза на ваши удивительные, я бы даже сказал, уникальные способности. Уверен, что суд «Власти и магии» надолго запомнит это громкое дело. На этом я прощаюсь. Я не стану желать вам спокойных ночей, это пожелание не сбудется. Могу лишь пожелать насладиться теми, что вам остались.

Он вышел, сопровождаемый моим молчанием. Я сидела оглушенная. Это прежде мне было тоскливо и страшно? То отчаяние было лишь предвестницей цунами. Но сейчас, услышав обвинения, я не стала плакать. Слёзы закончились еще в первые дни. Остались лишь опустошение и горькая обида. На вер Фарговвера. Кто, как ни он, виноват в произошедшей со мной бедой? Могла ли я оправдать себя в глазах судей, признавшись в том, что книгами меня снабдил глава Башни? Сомнительно и даже смешно полагать, что без его самоличного подтверждения (считай, признания злоупотребления служебным положением) судьи не поднимут на смех мои нелепые обвинения. А станет ли он прикрывать меня? Вспоминая нашу последнюю встречу во дворе гостиницы, я поняла, что нет. Изогнет презрительно губы и высмеет мои грязные инсинуации. Я не сомневалась, что обвинение справится и с показаниями свидетелей, и с прикреплением к делу фактов и выбьет для меня наказание. Каким оно будет? Наверняка страшным и мучительным.

До самой ночи я размышляла над положением, в которое вогнала себя наивностью и верой в других, чужих мне людей. Потом мысли переметнулись на более близких мне и известных – маму с папой – и я поняла, что вера в людей вообще гиблое чувство, несущее лишь разочарование. Нестерпимо захотелось увидеть отца. Вот сейчас, в этот момент, я готова была услышать его крики, выдержать гнев, увидеть разочарование. Что угодно, лишь бы побыть немного рядом с его теплом, насытится светом и уверенностью, которые он обычно источал. Возможно, при известной доле везения, выслушать советы и справедливое порицание моей глупости. И я погрузилась в тревожный сон, взывая к тому, кто воспитывал меня всю мою жизнь, находя среди постоянных забот редкое, но такое ценное мгновение на ребенка.

Я нашла отца в поле недалеко от нашего имения с двумя нелепыми башенками по углам. Пробиться в его сон было нелегко, но я прорвала невидимую пленку, мешавшую мне найти утешение, найти того, кто был одним из самых близких мне людей на протяжении двух десятилетий. Папа собирал урожай лежевики зеленобокой. Надо же: одно из его странных увлечений, как думали соседи, дало хороший урожай – гроздья густо осыпали лианы, свешиваясь тяжелым грузом до самой земли. Он аккуратно работал ножницами, срезая ягоды, но внезапно прервался, будто что-то почувствовав. Обернулся и выронил инструмент, увидев меня.

- Фарамия, - едва слышно прошептал он одними губами, - ты ли это, моя девочка?

Я всхлипнула в ответ, и мою плотину прорвало. Кинулась к нему на грудь, цепляясь в рубашку, поливая ее слезами и радуясь тому, что отважилась на встречу. Он гладил меня по волосам, тихо покачивая и приговаривая:

- Ну что же ты, дочка, что ты, Фарочка. Хорошая моя, где ты была так долго?

Я оторвала от его измусоленной рубашки лицо, стыдливо оглядела мокрые пятна и призналась:

- В Корпусе исследования магии.

- Да, твоя мать тоже выдала мне эту версию. Но прием в Корпус проходит лишь после сбора урожая, а ты пропала летом. Мать сказала, ты не могла ждать, так хотела от нас уехать, что выпросила у нее деньги на портал и съем гостиницы, но я не поверил ей. Искал тебя через знакомых в столице, но не нашел. Хотел даже выгнать твою непутевую мать, дети вступились. Теперь живет в своей башне без права выхода. Лишь на кухню ее выпускаю в помощь работникам.

Я шокировано смотрела на отца, не веря и радуясь одновременно, что настолько ему небезразлична.

- Она боялась, что ты узнаешь правду обо мне и ней, - выпалила я с отчаянием, боясь и одновременно желая избегать лжи в разговоре с ним.

- Я всегда всё знал, Фара. О похождениях твоей матери знала вся Клаберра. Кое-что дошло и до нашей глубинки. Но мой отец счел размер ее приданного достаточным, чтобы я принял и ее, и ее новорожденную малышку. Со временем мне стало казаться, что я простил и понял эту женщину, тем более она искренне старалась быть хорошей женой, но тебя я действительно полюбил. Ты, несмотря на своенравность и непоседливость, самый светлый и добрый ребенок на свете. Моя наивная милая девочка. Почему ты покинула меня, не попрощавшись?

- Она сказала, что ты выгонишь меня, а я не решилась проверить ее слова, я так боялась, что ты правда окончательно разочаруешься во мне.

- Глупая ты, Фара, я не был разочарован в тебе, когда ты жила с нами, но я хотел, чтобы ты нашла себе дело по душе, и расстраивался, что ты не могла стать счастливой в нашей деревне. Будто чувствовал, что моя птичка скоро улетит. Скажи, ты счастлива в этом вашем Корпусе?

Я задумалась, размышляя.

Он увидел эту заминку, но заговорил о другом.

- Так странно, я ведь понимаю, что вижу тебя ненастоящую, но могу тебя обнять. Это как?

- Мы сейчас спим, папа.

- Это твоя магия?

- Отчасти, - пожала я плечами.

За время короткого диалога я поняла, что не смогу ему сказать правду о том, где на самом деле сейчас находится его дочь. Он любит меня так сильно, что правда будет слишком сильным ударом для него. И я рассказала, как проходило мое обучение, о том, как я нашла друзей, как выиграла турнир, но умолчала про императорские бои, чтобы случайно не проговориться.

- Ты счастлива там? – Повторил отец вопрос.

Я замялась, не желая открыто лгать.

- У меня прекрасная группа, между нами образовалась связь, и мы теперь словно семья.

- Простишь ли ты нас, семью, которая тебя выгнала из родного дома, - не спросил, а выдохнул отец.

Я снова заплакала, крепко обнимая его.

- Я люблю тебя, папочка. Я очень рада, что ты не разочаровался во мне.

- Ну что ты, Фарочка, если тебя там обидят, ты не ври, поняла? Я продам весь урожай и уплачу за тебя выкуп Корпусу, чтобы ты вернулась домой. Хорошо?

- Да, папа, договорились, - жалко улыбнулась я, сдерживая ненужные сейчас эмоции, и с усилием разорвала долгожданный сон. Проснулась я в слезах, но с улыбкой. Папа всегда ждал меня дома.

Это теплое чувство грело меня последующие несколько дней, поддерживая в черные часы отчаяния.

В светлое время меня спасали лишь писчие принадлежности и бумага, в которой мне не отказывал страж. Я писала разное. Записывала имена друзей, рисовала горы, слагала стихи. Я писала всё, кроме заклинаний, кроме формул, кроме имени вер Фарговвера. Дни тянулись очень долго. Наполненные жалостью к себе, сомнениями и страхом, они казались бесконечными. И я с радостью позволяла себе не только ночной, но и дневной сон. Разрушая раз за разом преграды, я с дотошной настойчивостью изучала жизнь матери, ища лицо того, кто был моим отцом изначально. Того, кто отказался от меня и обрек мать на жизнь в деревне. Нам повезло, нам попался любящий отец и муж, но могло всё сложиться не столь радужно. Поэтому я искала, держась за эту цель, как за якорь, удерживающий меня от падения.

Глава 20

По моим подсчетам, императорские бои уже должны были завершиться, но за мной всё не приходили, и я не считала это благом. Я слабо верила в положительный исход моего дела. Против меня выступал придворный маг, я сидела в заточении в Башне уединения и ни разу ко мне не пустили посетителей. Не думаю, что друзья забыли обо мне, а, значит, навещать узницу запрещалось. Это не удивительно, учитывая обвинения, выдвинутые против меня. За последние дни я почти успокоилась и пришла в согласие с собой. Возможно, я бы не смогла этого достичь, если бы не успехи в сновидениях. У меня получилось пробиться не только к отцу, но и к вер Люцину и Габору. Возможно, причина была в ранее настроенной с ними связи. При первой нашей встрече Люцин не сильно обрадовался мне, скорее смутился, когда я пришла к нему.

- Фарамия, я пытался тебя увидеть, но ни мне, ни твоей группе не дают этой возможности.

- Я догадывалась, что это невозможно.

- Как ты смогла прийти ко мне? Вейна приходила и рассказывала, что они каждую ночь надеются, что ты свяжешься с ними, но ты не приходишь. Твои друзья выяснили, что тебя держат на нижних ярусах Башни, там стоят мощные подавители любой магии. Там даже кристаллы не работают в камерах.

Я промолчала.

- Фарамия, нас всех допрашивали. Дознание инициировано в самых верхах, на нас сильно давят, не знаю, сколько наберут свидетелей против тебя, но уверен, я и твои друзья – мы не поддадимся.

- Это имеет значение? – Убитая новостями ответила я.

- Не знаю, девочка. Согласен, ситуация складывается крайне неприятная. Говорят, на суде «власти и магии» собирается присутствовать сам император, чтобы проследить за справедливостью вынесенного приговора. А обвинителем будет выступать вер Бриг.

- Не сомневалась…

Я сидела в своём привычном кресле в гостиной его прежнего дома, неотрывно глядя в огонь, пылающий в камине. Здесь было очень уютно, всё напоминало о времени, когда моя магия еще только проснулась и казалась добрым волшебством. А совсем скоро я предстану перед обществом злодейкой. Как мне защититься от клеветы, если я даже не могу объяснить, почему я храню запрещенные книги. И мои тайные знания. Какие же они тайные, если моё колдовство смог распознать Сербс и доложить обо мне во дворце. Или они тайные лишь для студентов? Ведь я уже размышляла о том, что и срочник Джанна тоже не полностью владеет данной информацией.

- Известно, кто будет выносить решение по моему делу? – Решив узнать все новости на сегодняшний день, уточнила я.

- Да, Фарамия, недавно стало известно, что по твоему делу будет выносить решение сам, - он замялся, посматривая на меня исподлобья и жуя губы, - сам глава Башни.

Я лишь горько хмыкнула. Этот удар был болезненным, но я подозревала, что может произойти нечто подобное. Жестокая насмешка над нами и нашими нерасцветшими чувствами. Хотя бы ли эти чувства у него? Грусть привычно проросла в сердце тонкими стеблями, и я позволила им расцвести серыми бутонами тоски.

- Известно, когда состоится суд?

- Тебе дадут слово через три дня. На самом судебном процессе тебя будет представлять защита.

- Защита? Но у меня ее нет, ко мне никто не приходит в камеру, никто не спрашивал меня ни о чем.

- Да, я знаю об этом. Твои друзья занимаются этим вопросом. Они почти не отдыхают, всё время с кем-то встречаются, договариваются. Тебе повезло с ними.

Я грустно улыбнулась. Я подвела я. Оставила без срочника именно тогда, когда Краш мечтал устроить будущее своей связки. А они меня не бросают. Сегена была права – они верят в каждого члена команды, не отворачиваются, не отказываются до самого конца. Я вновь не позволила себе слезы. Ни к чему расстраивать вер Люцина и сожалеть о том, что могло бы быть.

Люцин, который поставлял мне последние новости, помог мне не сойти с ума от страха и неизвестности, не сломаться, чего, видимо, добивался вер Брин и сам Глава Башни, ни разу не спустившийся в подземелье. Обещанные вещи и предметы личной необходимости мне принесли лишь за день до оглашения моего дела на публике, но я не роптала, да и кому я могла пожаловаться? Хотя с недавних пор я начала говорить с жезлом, рассуждая с ним о произошедшем, обсуждая причины, которые могли привести меня в застенки, и даже советуясь, как мне объяснять появление книг. На остальные обвинения ответы подготовить было сложнее. Правда, я была в сомнениях: дадут ли мне возможность попытаться оправдаться? Или приговор заранее обсудили, и наш суд лишь площадка для оглашения решения публике?

К сожалению, я была не сильна в политике и не знала, принесет ли кому-нибудь пользу демонстративная казнь, есть ли нужда припугнуть распоясавшихся экспериментальных магов. Или может подаренный мне жезл застил ненавистью глаза вер Брига до такой степени, что он возжелал моей смерти, день и ночь ища повода посадить в темницу? Подобная версия звучало маловероятно, но и ее я не отбрасывала, выстраивая в голове логические причинно-следственные цепочки. Что я могла такого знать или видеть, что от меня понадобилось не просто избавиться, но сделать это максимально жестоко? Вариантов было множество, но ни один из них не был похож на истинный.

Утром третьего для, как и говорил вер Люцин, ко мне действительно пришли. Это были незнакомые мне маг и помощник мага, которые повелели мне подготовиться к оглашению моего дела, и принесли сменную одежду. Затем они ушли, и вот тут меня снова начало трясти. Времени осталось совсем мало. Мало времени для жизни, пусть и хотя бы такой, в камере. Я знала, что, по существу, мне нечего противопоставить обвинению. У меня было лишь слово против их фактов. А уверения в том, что я никому не желала зла, на суд впечатления не произведут.

Мне принесли обед, но я не смогла его съесть. Вместо это переоделась, умылась и причесала волосы, собрав волосы наверх в строгую прическу. А после за мной пришел страж. Молча надел на мою тонкую шею тяжелую цепь с серым круглым камнем. Глазами приказал следовать вперед, прикрыл камеру, зыркнув предварительно по сторонам. Мы вновь шли по темным коридорам и лестнице, но на этот раз вверх. Для меня вновь была доступна подъемная конструкция, но я бы предпочла долгий путь короткому. Двери разъехались в очередном кровавом коридоре, но я уже видела нашу цель. Зал в конце коридора зиял раскрытым зёвом, оттуда слышался приглушенный шум. Страх волнами прошел под кожей, и я с силой сжала руки, заставляя себя собраться. Сильно давила на шею цепь, и висящей на ней камень гнул голову почтительно вниз, но я выпрямилась и задрала подбородок, не желая показывать, что сдалась, что уже проиграла.

Замерла на пороге огромной залы, не обращая внимания на ругающегося под нос стража. Оглядела собравшихся. Людей собралось немало посмотреть на небанальный процесс, но в основном присутствовали представители зажиточных сословий, маги и аристократы. Я не видела знакомых лиц, зато все, кто здесь сидел, знали, кого они видят перед собой. Лица большинства выражали простое любопытство, но встречались и перекошенные гневом или даже ненавистью. Сочувствия я не встретила ни у кого. Впрочем, и это неудивительно. Наконец, мои глаза отыскали Дариэса, Сегену, Краша, Варнеса, Вейну и Париуса. Они сидели все вместе почти у стены в дальнем углу. Видимо, места тоже распределяли заранее, и их оттеснили максимально далеко. Меня же провели на возвышение в конце зала, где уже сидел вер Бриг в отдельном кресле и пятеро судей на другой стороне под предводительством герцога. Моё место располагалось прямо перед ними, спиной к залу. Стула предусмотрено не было – лишь три перекладины, сбитые между собой, словно стойло. Страж завел меня в конструкцию, и сунул камень в дыру на перекладине перед грудью. Камень словно замкнуло, меня притянуло ближе к конструкции. Теперь я даже не могла повернуться, не то, чтобы выйти или предпринять другое вопиющее движение. Развернув плечи, я подняла голову максимально высоко, с достоинством оглядела судей и остановила взгляд на Главе Башни. Мне было нечего стыдиться. Единственное постыдное пятно в моей биографии – не случившаяся близость с вер Фарговвером, но и о ней он вряд ли кому расскажет. А я тем более буду молчать.

Я не успела разглядеть в зале императорскую семью, но судя по звукам за спиной, шарканьям и приветственным возгласам, император явился под конец и занял место где-то позади в зрительном секторе.

- Перед вами известная всем по предварительным документам и листам опроса керна вер Сент, - дождавшись тишины, взял слово красс вер Бриг, - она обвиняется в сборе секретной информации, передаче ее сторонним лицам, использовании тайных убийственных знаний в учебных спаррингах, хранении запрещенных книг и так далее. Более подробная информация в полном объеме изложена в этом талмуде и передана для ознакомления верам судьям, главному судье, министру Фарговверу, и императору. Сегодня высочайшим повелением решено дать слово обвиняемой и защите, но предварительно мы выслушаем двух главных свидетелей.

Я внимательно вслушивалась в происходящее и с нетерпением ожидала свидетельских показаний. Мне было необходимо иметь полное представление о том, в чем меня обвиняют. Первым ожидаемо выступил вер Сербс. Вначале он рассказал, как я саботировала занятия, задавая провокационные вопросы, растлевая студиозов, ввергая их в каверзные преступные помыслы. Не удовлетворившись этим, я проникла в боевую группу, оплот императорской власти и сделала всё, чтобы не только выиграть спарринги в Корпусе, но и попасть на императорские бои, где, оказывается, планировала диверсию против самой императорской семьи. Лишь бдительность моего наставника, его слежка за опасной преступницей и своевременная передача данных дворцовому магу спасла страну от посягательств на власть.

Пламенная речь Сербса имела огромный успех в зале. Я чувствовала, как спину прожигают ненавидящие взгляды. Сзади больше не осталось равнодушных людей.

- Также свидетельские показания даст красс вер Фарговвер. Несмотря на то, что герцог является главным судьей, он был непосредственным наблюдателем всех событий и наставником этой студентки, поэтому мы пошли против правил и попросили его рассказать детали, которые не заметил вер Сербс, - пояснил дворцовый маг.

А вот эта новость заставила меня сжаться. Не ожидала подлости такого размера, даже не подозревала о подобной жестокости герцога. Что он мог рассказать обо мне? Как я страдала по нему? Как ловила его взгляды? Как мечтала о его поцелуях? Опустив глаза, слушала, как Глава Башни встал с кресла и прошел за трибуну ровно напротив меня, заняв место, где несколькими мгновениями ранее стоял Сербс. Я неуверенно подняла глаза и встретилась с ледяным беспощадным взглядом герцога.

- Студентка вер Стен показывала себя как прилежная ученица, не была замечена мною ни в саботажах, ни в попытках сменить власть или использовать запретную магию, - я удивленно прислушалась, а Бриг выдал недовольный возглас. – Вместе с тем не могу не признать крайне быстрое схождение с представителем ракштессов, его ценный дар, который был не просто подозрительным, но и вопиющим попранием наших законов. Дар, который вер Сент с благодарностью приняла и использовала в дальнейшем. И если одно время я сомневался в осознанности этого поступка, ее совместный добровольный полет с высоким представителем делегации подтвердил первоначальные подозрения. Их не раз замечали вместе: шепчущихся, передававших друг другу тайные сведения. Керна явно готовилась покинуть государство и успешно строила пути для отступления. Видимо, ей оставалось совершить последний замысел, прежде чем спустя триста дней покинуть Лайндгрейн.

Несуразные инсинуации Главы Башни были настолько нелепы, что я бы даже посмеялась, если бы не осознание, что именно этот человек вынесет окончательный вердикт по моему делу. Барабаны в моей голове выбивали бешеную дробь. Мне нечего было ответить на эти ревностные выпады. Я приняла жезл в дар без мыслей, просто испытывая благодарность, не предполагая, во что может вылиться его расположение к простой девушке. Но мне не дали времени собраться с мыслями, и вер Бриг предложил держать ответное слово. Мне не отомкнули цепь, я должна была оправдываться, всё также склонив голову, и глядя лишь на судей и обвинителя, не видя ни зрителей, ни друзей. Я вспоминала свою заготовленную речь и понимала, что она не найдет ни сочувствия, ни понимания. Ни одно мое слово не пробьет броню бездушия собравшихся здесь. Я прикрыла глаза, сдерживая слезы разочарования. Как быстро всё заканчивается, как странно и неправильно.

- Керна вер Сент, мы хотим услышать вашу версию событий. Вам есть что сказать или вы полностью признаетесь в содеянном?

Я встрепенулась, осознавая, что второго шанса мне никто не даст. Моя жизнь оборвётся бессмысленно, едва начавшись.

- Я признаюсь, что мне в руки действительно попали книги по магии. Никто мне не поведал, что знания, там изложенные, тайные или запрещенные. О чистоте моих мыслей и неведении могут свидетельствовать те факты, что я держала их на виду в своей комнате, ни от кого не пряча. Делилась знаниями с наставником, прося его помощи, но была неверно понята и получила жестокий урок. Я никогда не хотела причинить кому-то боль и не имела злых помыслов. Никого не ранила, не обидела, не планировала переворотов и не делилась тайными сведениями с Велемиром.

- Вы знаете его личное имя? – Язвительно перебил меня вер Бриг. – Интересная осведомленность человека, который не хотел ничего дурного, но общался с представителем другой расы.

- Вы тоже с ним общались, и на встречу с ним меня отправили именно вы!

- Не хотите ли вы меня обвинить в сговоре с вами? – Довольно уточнил красс Бриг.

- Вы знали, что мы просто общались о щенке.

- В закрытой комнате наедине.

- Но вы же сами сказали, что я буду общаться с ним без присутствия посторонних.

- К чему вы, несомненно, меня подтолкнули и были очень довольны.

Я нахмурилась, осознавая, что любая моя фраза всё глубже меня закапывает в Глубину.

- Вам есть чем еще поделиться с судом «Власти и магии»? – Усмехаясь, уточнил придворный маг.

Я помотала головой, кусая губы. Как же всё плохо прошло! Хуже, чем я представляла себе на протяжении всех этих дней.

- Уведите заключенную.

Но как же я узнаю приговор?

Меня провели через зал, и в этот раз я не смотрела по сторонам, боясь показать свои чувства.

Едва оставшись в камере в одиночестве, я прошла за ширму в душ, включила воду, и, скинув халат, в нижней одежде залезла в чашу, подставляя струям лицо. Эта вода не была живой, она не насыщала, но мне это и не помогло бы. Я просто не хотела, чтобы кто-нибудь слышал мои рыдания. Горечь поражения проросла острыми корнями, опоясала легкие, мешая дышать, впилась в сердце, не давая биться. Боль предательства, несправедливости была столь сильна, что я не пыталась бороться со слезами. Мне нужно было их выплакать, чтобы проснуться с сухими глазами и опустошенным мертвым сердцем. В эту ночь я не видела снов, как и в последующую. Я не желала больше слышать новости, я не нуждалась в поддержке и жалости. Я хотела быть в одиночестве и ждать, когда мое сердце окончательно окаменеет и перестанет болеть и даже биться. Это было бы хорошо. Мне вновь было бы легко и не больно.

А потом я увидела этот сон-явь. Я узрела рядом с матерью вер Брига, который сажал ее в карету с ребенком и провожал в путь. Проснувшись, я настолько опешила от увиденной картины, что отмотала прошлое, пожелав увидеть историю их любви. Долго добиралась до нужной мне информации, и увидела, наконец, момент счастливого знакомства.

Мать познакомилась с моим настоящим отцом на каком-то балу и влюбилась в холодного высокомерного красавца. Занялась осадой и решила, что покорила его, оказавшись прижатой к стене зеленого лабиринта в городском саду. Обезумев от счастья и надежды на прекрасное обеспеченное будущее в самом сердце страны, она распрощалась с девичеством там же, решив не заострять своего внимания на отсутствии комфортных условий. После самого действа маг проводил её до кареты и пожелал светлого дня. Зетта была уверена, что уже завтра её жизнь изменится. Она и изменилась, правда, не так, как она себе это представляла. Керн маг при встрече не прятал глаз, но и не спешил с предложениями. Через пару дней непрестанного ожидания она не выдержала и, снова уединившись с ним в парке, задала вопрос об их будущем.

- Не понимаю вас, - искренне удивился маг.

- Я говорю о нашем совместном будущем, - пояснила она, бледнея.

- Вы живете с родителями, вряд ли они захотят, чтобы вы стали моей содержанкой, - усомнился вер Бриг.

- Содержанкой? - Вскричала девушка во сне так громко, что захотелось проснуться, но я удержалась. - Как ты смеешь мне такое предлагать!

Мужчина изумленно смотрел в её лицо.

- Вы рассчитывали на иное! - Догадался он с явным опозданием.

Ей не хватало воздуха, а он слишком сильно удивился, чтобы продолжить беседу. Но, помолчав, все-таки нашёл в себе силы:

- Я вам ничего не обещал. Вы сами за мной хм...ухаживали. Я служу во дворце и, во-первых, я вообще не собираюсь жениться, а, во-вторых, вы не маг и не благородная. На что вы вообще рассчитывали?

Речь не изобиловала уничижениями, не была сдобрена высокомерием. Мужчина искренне удивлялся и сухо перечислял причины, по которым их союз изначально был невозможен. Но именно из-за его равнодушия девушку понесло. Наговорив кучу неприятных вещей, она соскочила с его личности на обсуждение всех магов вообще и мужчин в частности, и, сорвав голос, сбежала в поисках уединения.

Мои глаза под закрытыми веками беспокойно заметались. Проснувшись, я хрипло расхохоталась, отдавая дань иронии пряхам судьбы. Отец заточил дочь в тюрьму, обуреваемый ненавистью, и, возможно, собственноручно отведет на плаху, а не к алтарю, как должен бы нормальный родитель.

Страж распахнул дверь темницы, привлеченный моим неестественным смехом, убедился, что я всего лишь схожу с ума, и снова оставил меня в одиночестве.

Шли дни, меня никуда более не звали, и никто не навещал. Лишь знакомый страж был моим единственным посетителем, скрашивая мое одиночество, которое я более не стремилась разбавлять особыми сновидениями. Я растворялась личностью в темных сумерках Башни, растекалась сознанием, впитываясь в кровавые пористые камни, и порой мне казалось, что моя прошлая жизнь в Корпусе, мои магические умения, моя встреча с Фарговвером – всего лишь мираж. Что я не существовала, и что я призрак, живущий в этом подземелье. В такие моменты я вновь начинала хохотать, дивясь вывертам своего сознания. Я больше не писала и не рисовала, целыми днями сидя на кровати и пялясь то на жезл, рассматривая грани на его навершии, то на единственный источник света на столе.

Я перестала ждать гостей и давно ни с кем не разговаривала. Когда дверь отворилась, я даже не пошевелилась, чтобы посмотреть, кто в нее вошёл.

- Фарамия, - раздалось неуверенное, и я обернулась, рассматривая вошедших пустым взглядом.

На пороге стояли Париус, Краш и Дариэс, но я не поверила своим глазам, и спокойно отвернулась, вновь сосредоточившись на изучении металла в руках. Насытился ли жезл моей силой в комнате, где обрезаны потоки? Сможет ли он мне помочь в быстрой смерти, когда мы покинем стены Башни для казни?

- Неужели мы опоздали? – Спросил Париус.

- Нет, мы вытащим её, - твердо ответил Дариэс.

Кто-то размашисто прошагал до моей кровати, но под конец словно сдулся, неуверенно присев рядом. Его рука коснулась моей щеки, убрала прядь грязных волос. Из глаз упали слезы. Какое достоверное видение. Как больно видеть этот бред воспаленного сознания.

- Не плачь, Фарамия, ты рвёшь мне сердце, - всхлипнул Дариэс, судорожно сжимая меня в объятиях и прижимая к груди, - мы пришли, девочка, мы не бросим тебя.

И я разрыдалась, обнимая его шею. Даже если его здесь не было, мне стало так хорошо от этих обещаний, так тепло и почти легко. К нам подошли остальные. Краш сел на пол передо мной, ловя мой взгляд.

- Дариэс убедил суд «Власти и магии», что ты не предавала страну. Часть обвинений были сняты, остались лишь факты обнаружения у тебя запретных книг и использование древних заклятий, - рассказал Краш.

- Моё дело завершено? – Медленно доходило до меня. – Но как там оказался Дариэс? – Звуки из горла получались хриплыми, но меня поняли верно.

- Мы добились того, чтобы у тебя был защитник. Им стал Дариэс, как человек, досконально знающий все законы своего королевства. Суд не хотел дальнейших разбирательств, но после пламенной речи Дариэса на суде после того, как тебя увели, мы привлекли новых свидетелей и заставили возобновить дело. В твоей защите выступили вер Люцин, вер Пувер и срочник группы Джанна вер Глундан. Глундан произвел положительное впечатление на судей, будучи твоим главным соперником на поле боя. Он характеризовал тебя как очень ответственного, умного и серьезного мага, не способного на подлость и измену.

Я прикрыла глаза. А тот, который обвинял меня, глядя в глаза, так ничего и не сделал, чтобы оправдать.

- Но преломил мнение большинства судий красс Гренвийский, он сделал для тебя невероятное – поделился всеми воспоминаниями, связанными с тобой, и доказал, что ты не передавала ему никаких тайных сведений.

- Кто этот красс? – Удивленно переспросила я.

- Но как же, - растерялся Краш, - это ракштесс, который подарил тебе жезл.

Я изумленно смотрела на Краша, не понимая. Он говорил о Велемире? Ракштесс снова помог мне, ничего не требуя взамен?

- Я знала лишь его имя, - промолвила я.

- Вот как, - протянул Дариэс, - то есть ты даже не знала его места в иерархии ракштессов?

- Нет, он не говорил мне об этом.

Дариэс взял меня за руку, Краш несмело пожал пальцы на второй.

- Мы разделим с тобой твой путь, Фарамия.

Я смотрела на него, не понимая.

- Наказание всё же последовало. Не столь… окончательное, как первоначальное, но тебя определили в рейд, - пояснил Дариэс.

И замолчал, рассматривая мое лицо.

- В Глубину, - добавил Краш, - и мы вызвались отправиться с тобой.

Я смотрела на них во все глаза, не понимая.

- Но в Глубину ходят лишь ракштессы и, - запнулась я, - и опытные рейдеры. Или преступники. То есть такие, как я… Но зачем вам идти со мной?

- Потому что нас связала сила. Мы верили тебе всегда. А показания красса Грейнвийского доказали, что против тебя плели интриги на самом верху, но мы так и не выяснили, кто пожелал от тебя избавиться и зачем.

- В любом случае, я бы не оставил тебя, - признался Дариэс.

- Дариэс сделал всё, чтобы тебя не казнили. Задействовал все связи, раскрывшись перед всеми. После всего им сказанного у него уже не было пути назад, а без двух членов группы нам здесь делать нечего. Поэтому мы приняли совместное решение и вызвались разделить с тобой путь. Возможно, мы сумеем выжить в Глубине. Ведь были удачные рейды. Может, и мы справимся, - грустно глядя на меня, рассказал Краш.

- И при каком условии нам разрешено вернуться обратно? – Убито уточнила я, осознавая степень ответственности за своё молчание об отношениях с герцогом и обретении магии.

Ребята помолчали, будто готовясь сказать нечто еще более страшное.

- Нас не примут обратно, Фарамия. Мы – отступники. Я слишком разозлил семью своим выступлением на суде. – Развел руками Дариэс. – Прости, я не смог сдержаться, раскрылся, пользуясь своим положением, взывая к снисхождению для члена своей связки, шантажировал и немного погорячился, разбрасываясь словами, и отец не простил мне этого выступления.

Я всё еще ничего не понимала.

- Он принц, Фарамия, самый настоящий. Ты всё прозевала, - грубовато пошутил Париус.

- Средний принц императорской семьи, пожелавший построить свою жизнь. Я бунтарь, девочка. Принц без родных, нашедший свою семью в Корпусе. Вы – мои близкие, и ради вас я готов на всё. Даже пойти в Глубину.

Из служебной записки внедрённого №123

Я бы хотел после похода в Глубину разорвать наш контракт. Подсчитал, что уже искупил свой долг перед вами.