Фара-Он

Глава 1

Глава 1. Перерождение, или Как фараон стал котом

Утро…

Я открыл очи. Лежал и ждал, когда в мои покои проникнет свет солнца и разбудит меня. Я — Пиопий, великий фараон великого и процветающего Египта. Вообще-то по утрам меня должны будить нежные голоса наложниц и аромат жареных голубей. Но сегодня что-то пошло не по плану.

Я и мои родители — все мы дети солнца, и бог Ра всегда нас благословлял. Наши предки правили великим Нилом и людьми, живущими на его берегах, с незапамятных времён. Под правлением нашего рода Египет процветал — вернее, под правлением моего отца. А я… скажем так, не оправдывал ожиданий. Мне не очень-то хотелось учиться и познавать мудрость веков: куда интереснее было спать, есть и плавать по Нилу на лодке в компании наложниц. И конечно, я обожал пиры — там можно было есть, пить и веселиться, не слушая занудных учителей и жрецов. Я бы стал идеальным диванным фараоном, если бы в Древнем Египте уже изобрели диваны.

Я был пятым сыном, и власть мне не светила. По правилам — разве что боги изменят планы. Но перспектива стать визирем, послом или военным меня совершенно не радовала. Визирь — это слишком много папирусов. Военный — слишком много жары. Посол — слишком много чужих земель, где не подают нормального пива.

Так я и валялся, пока не пришли служанки, не помыли меня, не одели и не проводили в зал с шикарным столом. Я как раз заканчивал набивать пузо, когда в зал вошёл отец. Пришлось с полным животом преклонять колени перед его сияющим ликом. Честно скажу: чуть не перевернулся, как священный жук-скарабей на спине.

Отец приблизился и заговорил:

— Сын мой.

— Да, отец. — Я поднял глаза, всё ещё надеясь, что разговор будет коротким и меня отпустят досыпать.

— Ты уже взрослый и видел двадцать три весны. Скажи, какую стезю ты выбрал себе в этом мире и в нашем царстве?

— Не знаю, отец, я ещё не определился... — И тут я понял, что попал. Классическая родительская ловушка: сначала спрашивают мнение, а потом делают по-своему.

— А я знаю, — с торжественной улыбкой сообщил отец. — Я выбрал для тебя путь, по которому тебя поведут боги. Назначу тебя послом в далёкую страну — будешь нести там слово наших богов и продвигать интересы Египта.

— Но, отец, я ещё не готов! У меня тут куча дел!

— Каких, например?

— Ну… я ещё не выспался.

— Это всё отговорки. Всё решено.

Я понял: спорить бесполезно. Покорно преклонил голову.

— Хорошо, мой государь.

Уже у выхода из зала я остановился и спросил:

— А куда именно меня отправляют — можно узнать?

— Конечно, сын мой. В земли Белой Пустыни.

Тут у меня глаза полезли на лоб. Белая Пустыня! Я слышал о ней от купцов. Говорят, там такой холод, что можно застыть на века и стать статуей. Когда всё зелено — это ещё терпимо, а когда приходят белые пески, люди кутаются в шкуры, у них везде растут волосы, они едят сырое мясо, а женщины у них страшны, как наши крокодилы, когда улыбаются.

Отец расхохотался:

— Ох уж эти сказки! Купцы за монету чего только не расскажут. А вообще, мы тут посовещались с богами, и жрецы намекнули, что неплохо бы тебя сплавить куда подальше… В общем, сын мой, всё решено. Боги дали благословение. Собирайся. И да, больше сотни слуг и рабов с собой не бери.

Я побрёл по дворцу. Прекрасный день был безнадёжно испорчен. Всё, что попадалось под руку и под ногу, получало от меня пинка. Я был в ярости: злился на отца, на богов, на купцов с их сказками. Слуги стали обходить меня стороной, а мне всё не на ком было сорваться. И тут я увидел ЕЁ — любимицу моих родителей и всех богов, ту самую лысую кошку. Выглядела она так, будто сама Бастет зашла на огонёк и забыла надеть шерсть.

Я решил отыграться именно на ней. Разбежался, хотел пнуть — но зацепился за какую-то бесценную вазу, промахнулся и со всей дури полетел со ступенек. Упал на спину, ударился головой. Боль, тишина, темнота. И где-то вдали раздался голос — подозрительно кошачий:

— Значит, вот как ты обращаешься с любимицей богов? Ну тогда получишь то, что заслуживаешь, потомок. Мяу.

---

Вот так и рушатся династии. Если верить моей смутной памяти (а верить ей сложно, потому что я теперь кот, а не историк), всё было именно так. Впрочем, это лишь предыстория. К нашему повествованию она имеет самое прямое отношение.

А теперь по порядку. В одной Тверской квартире на свет появились пять прекрасных котят. Все пятнистые и разноцветные — кроме одного. Он был ярко-рыжий, хотя родители выглядели совсем иначе, и рыжего в их окрасе отродясь не водилось. Мать-кошка глянула на него с подозрением: «Это что за ходячий апельсин?» Но кто бы знал, как всё обернётся… Глаза у рыжего котёнка были слишком умными для новорождённого, а в голове уже роились смутные обрывки воспоминаний о пирах, наложницах и холодных землях, где женщины страшны, как улыбающиеся крокодилы.

Поначалу ничего необычного не происходило: котята были просто котятами — сытно кушали, много спали, как положено. Время шло, открылись глазки, и они понемногу начали изучать окружающий мир. Пока, правда, в пределах коробки, которую я про себя называл «Тронный зал». Мама была строгой и всегда находилась рядом — этакая верховная жрица Бастет, следящая за порядком.

Но со временем шкодники набрались сил и смелости. Начались попытки побега из уютного домика, и с каждым днём они становились всё удачнее. Котят находили по всей квартире — орали они так, будто вызывали подкрепление. Ползёт такой малыш по коридору и орёт: «Я заблудился! Срочно пришлите карту и маму!»

Вскоре подросшие котята под чутким руководством мамы научились ходить в лоток (священный песчаный карьер), умываться и перешли на более грубую пищу. Тут стали появляться чужие люди, и потихоньку котята отправились в новые семьи. Все, кроме рыжика. Он никому не приглянулся. Видимо, людей отпугивало его выражение лица — «я царь, вы все холопы». Зато обнаружился плюс: много еды и мама целиком в его распоряжении.

И вот однажды этот шкодник нашёл игрушку — провод, подключённый к чему-то важному. Решив, что перед ним священный змей Апоп, котёнок начал с ним сражаться. Представлял себя великим охотником, прыгал, бил лапами… А потом со всей дури вцепился зубами. И тут — БАБАХ!

Всё выключилось, свет погас. Вошедшие в комнату люди застыли: в темноте сидел котёнок и светился изнутри. Кажется, сам Ра решил лизнуть меня в темечко и заодно поджарить пару предохранителей. Когда автоматы включили, котёнок лежал без сознания, но сердце билось, дыхание было. Его отнесли в коробку, прибежала мама-кошка, принялась вылизывать. Рыжик на инстинкте присосался к ней и вскоре уже спал.

---

А вот и я. Царь всех царей. Повелитель великого Нила. Сын бога Ра. Я вернулся…

Почему так темно? И почему я чувствую себя так странно? Наверное, это из-за падения. И главное — кто украл моё солнце? Верните светило на место! Я вам приказываю!

Так, что это мягкое вокруг? Где я? Это не моя кровать. И кто-то рядом толкает великого фараона! Кто посмел возлечь на моё ложе? Я прикажу казнить! Рабы! Где вы, мои слуги?!

Я попытался закричать, но вместо моего великолепного голоса раздалось какое-то жалкое «мяу». Наверное, это священный язык, недоступный пониманию простых смертных. Да, точно! Я просто перешёл на высший уровень общения.

Наконец я вижу свет… Ой, что это?! Гигантская кошка! Она хочет меня съесть! Она меня разорвёт! Нет, не надо… Она меня вылизывает… А, ничего так, приятно. Прямо как процедура омовения, только без благовоний, зато с шершавым языком.

Я поднял руку… и увидел лапу. Кошачью лапу! Где моя нежная человеческая рука?! Тогда что выходит? Я… переродился не в фараона? Я переродился в кота! О боги великого пантеона! Я ваш любимец и сын! Как вы посмели превратить меня в ЭТО?! Оно ещё и волосатое! Помогите!

Мяуканье стояло на всю комнату. Пришёл человек, взял меня за шиворот и сказал:

— Ну вот, очнулся, живой. Орать будет — значит, жрать хочет.

И швырнул обратно к маме. В этот момент я чуть не расстался с одной из девяти жизней. А ещё — обмочился. Но вы попробуйте сохранить достоинство, когда вас берёт за шкирку гигант и бросает обратно гигантской кошке.

Я лежал и мысленно взывал: «О боги Египта! За что?! Я же был достойным сыном! Ну, утопил пару отцовских лодок — с кем не бывает? Ну, съели крокодилы несколько человек — зато они сыты. Ну, потерял скипетр жреца — его же потом кто-то нашёл! И за такие мелочи — сразу в кошку? Я исправлюсь! Верните меня обратно! Я прикажу слугам всё починить, крокодилов на диету посадить, весь Египет перевернуть, но скипетр найти! Зачем же из крайности в крайность?»

Я долго ворочался, перебирал в памяти все свои приключения, вспоминал, кого обидел и что начудил, называл по именам всех богов… Но кто услышит котёнка в Твери, в тёмной комнате? Великий Египет далеко, да и время его прошло. В конце концов я просто уснул.

---

День первый. Запись из дневника кота-фараона

Проснулся. Опять хочется в туалет, а отдельной уборной с рабами и опахалом нет. Пришлось самому бежать в этот песчаный карьер. Если не в него — будет крик от дылды.

Поели. Теперь думаю, чем заняться. Решил поспать — в конце концов, я устал от перерождения. Поспали. Попытался изучить новый мир, но лапы короткие — не смог выбраться из коробки. Позор. Фараон не может покинуть собственную коробку.

Пришла дылда, взяла на руки, куда-то понесла. Там стояли другие дылды. Крутили меня, разглядывали. Не понравился. Отнесли обратно. Сказали: «Рыжик какой-то неактивный». А чего вы хотели? Я царь, а не цирковая обезьянка.

Мама-кошка вылизала меня с ног до головы. Это унизительно. Но приятно. Никогда не думал, что ритуал омовения можно проводить языком. В Египте за такое могли и казнить. А тут — забота. Ладно, я пока поем и спать.

---

День второй. Продолжаю привыкать к позору

Опять всё то же самое: есть, спать. Как будто я снова фараон, только без слуг, наложниц и нормальной еды. И без нормального туалета. И без колесницы.

Сегодня лазил, изучал. Бегал за хвостом — хотел выяснить, что у меня под ним. Да, я точно кот. Но очень маленький. Ужасно маленький! Где моё величие? Где мой рост, внушающий трепет?

Хвост, кстати, мне не подчиняется. Я ему говорю: «Стой прямо, как обелиск!», а он живёт своей жизнью. Похоже, это какой-то заговор.

О боги Египта, за что вы меня так?

А как там мои родители? А где мои обещанные слуги? Бедный я, несчастный. Устал себя жалеть. Продолжу завтра. Спать.

Глава 2

День третий.

Меня куда то опять потащили как плохо быть маленьким фараоном и ещё и котом я им пытаюсь объяснить что меня нельзя таскать я почти бог но они не понимают дикие не образованные дылды. Но вот в этот раз .Была просто не вероятная женщина красивая и такая же рыжая как я. Когда её увидел я просто загляделся а она взяла меня на руки так нежно что тут у меня что даже за журчало и я не мог это остановить. Как я потом понял что это было не знаю. Но меня укутали в что то теплое и тёмное и я уснул так как меня укачало. Очнулся я на что то большом и тут было так красиво и светло и я пока стоял и рассматривал все это у меня от радости протек мой Нил крику почти небыло попробовали они бы по кричать я бы им и пирамид на строил. Но вот где песочек мне объяснили но почему то носом по водя.

День.четверный.

Оказалось это мой новый дом он был огромный я только с утра облазил одну комнату везде где только мог и то пришлось дважды поспать. Но все было хорошо один дома песок есть но где моя еда и слуги. Вечером пришла эта рыжая я ей долго объяснял что и как но она меня всё-таки по кормила вкусным очень а потом забрала к себе на руки где я и уснул после ее поглаживая а она смотрела в какую то коробку весь вечер.

Пятый день.

Я все изучаю новое жилье тут запахи блин у фараона меньше апартаменты чем этих северян. Все бы не чего но пару раз не добежал до песка пришлось Нил пускать в тихоня если что это секрет. Одним словом я доволен новым дворцом. Одна беда я не могу некуда залезть по выши нету сил. А так хочется увидеть мир. Так что пока едим и спим . Может получиться захватить дылду и до браться до дома.

Глава 3

Шестой день.

Пришли много дылд как я понял подруги моей все меня мучали и тискали и хорошо и плохо это ребра болят но зато накормили вкусным. Одна только какая то странная вся в амулетах думаю она местный жрец долго смотрела на меня потом уставилась в мои глаза и что все высматривала. - А в конце выдала страшный кот что в нем не так .... Будем с ней аккуратнее но главное нужно её запомнить. Эти ещё долго сидели и шумели а я ушел спать не малья ещё для таких гулянок.

День седьмой.

Принесли всяких игрушек но я же фараон какие игрушки сидел смотрел на них хозяйка на меня они на хозяйку пришлось включить катёнка начал играть затянуло ели успокоился давно так не веселился некому не отдам мои игрушки. И да я теперь Пуся рыжая ох как я злой они меня великого и могучего назвали пусей да как они могли да я когда выросту и верну свои силы я прикажу бить её камышом три дня и тр ночи что знала свое место а то Пуся....

День восьмой.

Ночью пришла идея найти попирус и написать письмо домой думаю отец с жрецами мне бы смог помочь. С утра начал искать пытался залесть в большой ящик где дылда хранит свои одеяния почти вышло но эти вещи меня чуть не передавали. Пошел искать другой путь потом поел и решил по спать и забыл что хотел .когда вспомнил эта пришла взяла меня на руки и долго что объясняла у этого большого сундука где ее одеяния. Да как ей объяснить не нужны они мне мне папирус нужен. Как говоря буду искать завтра а то мы друг друга не понимаем.

День девятый.

Долго искал этот папирус нашел. В белой и странной комнате где моя рыжая закрывается а потом оттуда странно пахнет. Папирус был высоко он висел но какой странный. Одним словом мне не достать блин как тяжело быть мелким. Будем ждать надо пойти поесть и говорят во сне росту я спать. Поспал подумал если не достать папирус нужно найти палочку чем писать и чернила. Искал не нашел но запомнил вернёмся к этому плану позже.Пришла дылда тоскала весь вечер на руках кормила вкусной куриным мясом хорошо валяться у ние на груди сытым и довольным. А котом быть не плохо...

День десятый.

Так нужен план. Как добраться до Египта. Или связаться с фараоном. А ещё кажется я понимаю язык этих а вот они меня нет. Как можно быть такими дикими и не образовании. Если не получиться с папирусом то нужно найти купцов кто ездит в Египет и уговорить что они связались со дворцом а вот те бы нашли меня. Но вот как это сделать. Я сегодня всеми силами за полз на кровать этой рыжий она великолепна большая мягкая и где бы я не лег везде хорошо одна беда зов Нила пока в низ и до песка не добежал. Были крики и меня мордой пытались туда. Обиделся. Месть будет страшна как великие проклятья Египта.

Глава 4

День одиннадцатый.

Обиделся. Не ел хотя очень хотелось ушел в дальний комнату спал. Эта дылда пришла искала меня долго нашла тискали изменялась. Простил наелся. И тут я сломался. Она взяла меня и посадила на окно. И я увидел мир диких. Огромные дома из камня да наши пирамиды по сравнению с ними не что они уходят в небеса. А дороги полные колесниц без коней. И все в огнях везде светло. Я думал они дикие не образованные а тут мир полный такого чего я не видел а когда она приоткрыла окно то шум было столько и я половины звуков не знал одним словом сидел весь вечер смотрел в окно. И понял что я попал или в другой мир или сейчас не то время когда жил я. Одним словом я сломался. Я стал замечать много того с высоты что раньше не видел. Значит надо быть ваши что бы видеть и понимать все. Пойду поем и поваляюсь подумаю.

День двенадцатый.

Этот день я буду помнить вечно это рыжая точно послана богами что бы унижать меня и издеваться она меня пыталась по мыть в этом белом корыте да я там чуть не утонул а потом она меня чем то поливала она так пахло всеми благовониями сразу а потом я мокрый в какой-то тряпке меня завернула я потом не один час укладывал свои чудные волосинки ондо к одной это же тяжело языком. Одним словом когда я верну свой трон если верну то кого я первого прикажу казнить эта будет это дылда она узнает все боли этого мира. Блин пойду укладывать эти волосы а то я совсем на себя не похож.

День двенадцатый.

Даже не знаю вот я поел поспал. Валяюсь на большом ложе и думаю с одной стороны хорошо быть котом кормят поят гладят кажется моя жизнь и не изменилась я тогда почти также жил. А с другой стороны я же не смогу править не смогу увидеть родителей и вообще. Хотя домой надо попасть посмотреть как там и что. А к этому большому окну я боюсь теперь подходить как я не готов ещё входить в этот мир. Да и дылда не плохая она такая красивая у и любит меня гладит кормит вкусняшками и спать у ние на груди вообще в кайф. А как она пахнет вкусно и волосы ее почему то я люблю они такие мягкие меня просто тянет их вылизывать блин эти кошачьи инстинкты иногда побеждают меня и я не могу их контролировать.

День тринадцатый.

В наш дом сегодня проник страшный демон из подземелья Аида. Моя дама куда утром убежала и ближе к обеду она принесла большую коробку которую она распечатала и так было что то страшное. С небольшим телом но очень большим и тонким хвостом который умел менять свою длину и у этой твари была длинная шея и странная пасть страшная тварь и пахнет отвратительно. И вот когда это дылда потянула за хвост и вставила его в стенку схватила эту тварь за шею она издала такой крик что у меня вышел казус и великий Нил опять вышел из берегов я бежал прятаться куда только мог придумать пока эта тварь бьётся рыжий я успею хотя бы спрятаться хорошо что белая комната была открыта и я нашел там место по темней и по дальше. Этот монстр был селен бой шел очень долго по звукам я слышал что они бились во всех комнатах и потом все утихло. Я вышел и увидел что моя дама вся взмылиная а тварюга без хвоста и шеи убирается в какую то комнату где я ещё небыл и закрывается. Я был доволен что это победила тварь я пришел и очень благодарил её на что она очень смеялась надомной вытирая мои следы Нила. Откуда я знал что это тварь бессмертна и бои с ней теперь будут регулярные и даже я буду в них участвовать это начало великих проигрышей и побед в безконечный противостоянии.

День четырнадцатый.

Вот так и шли дни я уже и запутался так что буду писать не дни просто было что нечего было писать а иногда лень. Теперь будет не день а запись и если кто найдет мои записи хотя как найдут они у меня в голове и папируса я ещё не достал да и не палочки нет не чернил. А ещё я понял плюсы и минусы быть котом. Плюсы хорошие обоняние и я могу хорошо видеть в темноте ногти что позволяют лазить и цепляться и главное тело которое может прочесть почти везде. А вот минусы это шерсть и инстинкты вот возьми этот шарик не могу пойти что не поиграть а про сон я молчу всегда хочется есть и спать. Тут на днях моя принесла рыбу да я думал я умру от запаха как же она пахла божественно и мой живот сразу за хотел кусочек. Я просил и пытался украсть что я только не делал но мне дали чуть и закрыли дверь перед носом. А потом она ее жарила я готов был продать все что угодно я пытался прогрызть дверь блин крепкая у них тут древесина и кричал и ругался но мне дали мизерную часть от того чего хотел я. Обидно ДА.

Запись пятнадцатая.

Я фараон это рыжая должна меня кормить. И гладить когда моя душа моя это изволит. А вот у меня вопрос куда она ходит сутра и оставляет меня одного я же хочу кушать а её нет а в друг я что то ещё захочу. Надо узнать где она пропадает. И я начал действовать утром я к ней приставать а потом когда она уже бегала с криками опаздываю Я обнял руку и не хотел отпускать ох как меня тогда гладили но мне дали большой кусок рыбы (нашла мою слабость )и убежала но план с работал я понял как получать вкусняшки а ещё я понял она любит что то что звенит у ние и блестит я пока не знаю что это но она без этого не выходит из дома но я узнаю и они связаны в ручек и вместе.

Глава 5

Запить шестнадцатая.

Вы знаете а я правда начинаю понимать это это рыжая дылда моя слуга которую боги послали что бы она за мной ухаживала. Вот я ем самое вкусное сплю на самом мягком мой туалет чист меня чешут и гладят и со мной играют проводят время. Делает все что я пожелаю бегает по моим хотелкам и желалкам. А вот тут не давно пришел а она сидит почивает я начал просить а она мне даёт траву и не раз уже проверял то траву то всякую гадость значит самую вкусную еду она отдает мне. А рабы ели после фараонов и траву и что там им останется. Так что я все делаю правильно.

Запись семнадцатая.

Я тут не удачно спрыгнул и мне стало не удобно вставать на лапку и я хромая пошел к этой дылде. А это истеричка не позвала лекаря а посадила меня в какую то не понятный портшез и понесла меня а я чуть не летал внутри. А вот когда меня достали я чуть не отдал одну душу из моих девяти передо мной стояли два мастера мумифицировщика стояли в белом и масках вот такой подставы я от рыжей не ожидал. Да там надо было пару припарок да травок привязать и все прошло бы а она меня сразу к ним. Не ну я что, стал подозревать пока сидел в этой переноске запах смерти и всякого не хорошего но вот что бы сразу в мумию нет я живым не дамся. Бой был долгим и кровавым сколько было побито посуды и пролито крови а потрачено нервов я даже сорвал голос но я победил. Я бил их цапал я кусал я бегал по стенам и потолку я видел их лица я содрал с них маски смерти но я не давался в их ужасные руки и вот когда их собралось уже семеро и они одели какие рукавицы кое-как меня взяли затолкали в переноску и сказали что мы больше сюда не приходили даже если я буду помирать. Мы ехали домой рыжая ругалась а я сидел и довольный своей победой их сделал не один не ушел целый они будут долго помнить ....Великого фараона Пиопия а для друзей Пуся .... а то в мумию они хотели меня. Я посеял в их сердцах страх.

запись восемнадцатая.

Я прогуливался по своим владениям и увидел, как моя великорослая служанка понесла что-то в белый кабинет. Пройдя за ней, я увидел ещё одну большую белую коробку, в которую эта несмышлёная женщина складывала свои вещи. Потом она полила их какими-то снадобьями, закрыла око этой твари, что-то сказала — и началось!

Я уже собрался уходить, как вдруг это великое Око стало мелькать так быстро, что я замер. Я не мог оторваться! Я видел Вселенную и весь мир. Меня будто перенесло в другой мир; я был выше этого бренного мира, я видел и прошлое, и будущее. Я замер, я забыл, как дышать. А Око всё набирало скорость, то останавливалось, и я не мог оторваться. Я хотел дотянуться до знаний всех миров и встать на один уровень с богами. Оставалось одно мгновение — и я прикоснусь к вечному и перейду в другое измерение!

Но тут раздался странный звук, и появилась она. Открыв Око, она забрала какие-то тряпки и с тазом ушла, только сказав: —Пуся, ты что тут завис? Пару часов не отходишь от стиралки, нравится?

Какая это «стиралка»? Я не знаю! И что, и как — тоже! Я всё там облазил, всё изучил, но Око больше не работало. Так я и ушел в видимом расстройстве. Я был так близок! В шаге от того, чтобы сравняться с богами и встать с ними на один уровень.

Я обиделся и пошел спать голодным. Но хватило меня ненадолго — пошел поел, потом опять поел и отправился вспоминать, как упустил шанс стать богом.

Запись девятнадцатая.

Живу я тут один. Скучно до ужаса, и меня, как назло, никуда не выпускают. Чувствую себя так, будто весь мир от меня закрыли на ключ.

Как-то раз я похаживал по своим владениям в квартире, томясь от безделья, и вдруг — звонок в дверь. Я сразу понял, что это за звук. Моя велико рослая служанка бросилась открывать, вышла на лестничную клетку и… оставила дверь открытой!

Ну, вы же понимаете? Я не стал раздумывать ни секунды. Мгновение — и я уже выскользнул за порог.

Что же я увидел? Стены, ступеньки и другие, точно такие же двери. Немного походил, осмотрелся и решил, что наверх карабкаться тяжеловато, а вот вниз — быстро и удобно. Так я и отправился вниз.

Воздух был наполнен самыми разными запахами. Я наслаждался глотком свободы! Расхаживал, напевал себе под нос — акустика в подъезде была просто великолепной.

И тут мой взгляд уловил тёмное отверстие, уводящее в неизвестность. Решил проверить, что там — оттуда тянуло странным, но любопытным ароматом. Во мне тут же проснулись инстинкты: то ли охотника, то ли воина (я и сам не понял, кто во мне говорит — кот или воин). Без лишних раздумий я рванул в эту темноту!

А там… не было ничего. Кроме густого запаха пыли, старья и плесени. Я сел посреди этой грязи, совершенно расстроенный. Сидел, пока не появился какой-то человек с очень странным винным перегаром, который и вернул меня домой.

Пару дней всё было как обычно. Но потом я начал чувствовать, как по моей шерсти что-то ползает. Сначала еле заметно, я даже не мог понять, что это. А потом — всё больше и больше. Укусы и нестерпимый зуд буквально начали съедать меня заживо! Я чесался, вызывался, тёрся о ковёр и диван — ничего не помогало. Я просто выл от отчаяния!

К счастью, это заметила моя великолепная, рыжая, посланная самими богами и обожаемая мной служанка! Она отнесла меня в белую комнату, посадила в белую чашу с тёплой водой. Я, конечно, не фанат водных процедур, но в тот момент мне сразу стало легче.

Она мыла меня, делала массаж — вот так и эдак. Я лежал смирно и молча, блаженству на седьмом небе. Зуд потихоньку отступал. Да, быть мокрым, да, мыться шампунями — это унизительно, но в тот раз это было и приятно!

Потом она меня вытерла и достала эту жужжащую штуку, что дышит тёплым ветром. И мне было так хорошо! После этого даже не пришлось себя вылизывать — просто восхитительно.

Но история на этом не закончилась. Вечером она взяла меня на руки, я уже расслабился, надеясь на ласку, но вдруг… на меня надели ошейник со словами «от блох». Я ужасно обиделся! Я ведь не раб!

Хотя… Позже, когда я улёгся, то подумал: а ведь лучше этот ошейник, чем те самые блохи, что пожирают тебя заживо.

Глава 6

Запись семнадцатая. Битва с мумификаторами

Я тут неудачно спрыгнул и приземлился на лапку. Вставать стало неудобно, и я, хромая, как подбитый сфинкс, отправился к рыжей — мол, зови лекаря, неси припарки, организуй ритуальные песнопения. А эта истеричка вместо лекаря посадила меня в какой-то непонятный портшез и понесла! Я чуть не летал внутри этой переноски — меня трясло, как мешок с зерном в колеснице без рессор. Фараона — и в портшезе без носильщиков? Где паланкин, где опахала?

А когда меня наконец достали, я чуть не отдал одну душу из моих девяти. Передо мной стояли два мастера мумификации: в белых одеждах и масках, словно только что из Дома Смерти. Вот такой подставы я от рыжей не ожидал. Да мне всего-то надо было пару припарок, травок привязать — и всё прошло бы! А она меня сразу к ним. Я, пока сидел в переноске, уже чуял запах смерти и всякого нехорошего. Но чтобы сразу в мумию?! Нет! Живым я не дамся! Фараон в саркофаг добровольно не ляжет. Тем более в такой маленький и пластиковый.

Бой был долгим и кровавым. Сколько было побито посуды, сколько пролито крови (в основном из персонала), сколько потрачено нервов — я даже сорвал голос! Но я победил. Я бил их, царапал, кусал, я бегал по стенам и потолку. Они не ожидали, что фараон владеет тайным искусством вертикального боя. Я видел их лица — да, я содрал с них маски смерти! Но в их ужасные руки не давался. Когда их собралось уже семеро и они надели рукавицы, как для усмирения львов, меня кое-как взяли, затолкали обратно в переноску и сказали: «Мы больше сюда не придём, даже если он будет помирать».

Мы ехали домой. Рыжая ругалась сквозь зубы, а я сидел довольный, пусть и слегка помятый. Ни один мумификатор не ушёл целым — они будут долго помнить великого фараона Пиопия… а для друзей — просто Пусю. А то «в мумию» они хотели меня! Я посеял в их сердцах страх. И немного шерсти на их белых одеждах. И пару царапин на их гордости.

---

Запись восемнадцатая. Великое Око стиралки

Я прогуливался по своим владениям и увидел, как моя великорослая служанка понесла что-то в белый кабинет. Пройдя за ней, я обнаружил ещё одну большую белую коробку, в которую эта несмышлёная женщина складывала свои тряпки. Потом она полила их какими-то снадобьями, закрыла Око этой твари, что-то сказала — и началось!

Я уже собрался уходить, как вдруг это великое Око стало мелькать так быстро, что я замер. Я не мог оторваться! Я видел Вселенную и весь мир. Меня будто перенесло в другое измерение; я был выше этого бренного мира, я видел и прошлое, и будущее. Круговорот вещей, великий цикл перерождений — всё в одном белом ящике! Я замер, я забыл, как дышать. А Око всё набирало скорость, то останавливалось, и я не мог оторваться. Я хотел дотянуться до знаний всех миров и встать на один уровень с богами. Оставалось одно мгновение — и я прикоснусь к вечному и перейду в другое измерение!

Но тут раздался странный звук, и появилась она. Открыв Око, она забрала какие-то тряпки и с тазом ушла, бросив через плечо: «Пуся, ты что тут завис? Пару часов не отходишь от стиралки. Нравится?»

Какая «стиралка»? Я не знаю! И что, и как — тоже не знаю. Я всё там облазил, всё изучил, но Око больше не работало. Так я и ушёл в видимом расстройстве. Я был так близок! В шаге от того, чтобы сравняться с богами. Обиделся и пошёл спать голодным. Но хватило меня ненадолго: поел, потом ещё поел и отправился вспоминать, как упустил шанс стать божеством.

---

Запись девятнадцатая. Побег в подъезд и ошейник

Живу я тут один. Скучно до ужаса, и меня, как назло, никуда не выпускают. Чувствую себя так, будто весь мир от меня закрыли на ключ. Прямо как в гробнице, только кормят лучше.

Как-то раз я похаживал по своим владениям, томясь от безделья, и вдруг — звонок в дверь. Я сразу понял, что это за звук. Моя великорослая служанка бросилась открывать, вышла на лестничную клетку и… оставила дверь открытой! Ну, вы же понимаете: я не стал раздумывать ни секунды. Мгновение — и я уже выскользнул за порог.

Что же я увидел? Стены, ступеньки и другие, точно такие же двери. Немного походил, осмотрелся и решил, что наверх карабкаться тяжеловато, а вот вниз — быстро и удобно. Так я и отправился вниз. Воздух был наполнен самыми разными запахами. Я наслаждался глотком свободы! Расхаживал, напевал себе под нос — акустика в подъезде оказалась просто великолепной. Прямо как в храме Амона, только колонны обшарпанные.

И тут мой взгляд уловил тёмное отверстие, уводящее в неизвестность. Решил проверить, что там — оттуда тянуло странным, но любопытным ароматом. Во мне тут же проснулись инстинкты: то ли охотника, то ли воина (я и сам не понял, кто говорит — кот или фараон). Без лишних раздумий я рванул в эту темноту!

А там… не было ничего. Кроме густого запаха пыли, старья и плесени. Я сел посреди этой грязи, совершенно расстроенный. Сидел, пока не появился какой-то человек с очень странным запахом перегара, который и вернул меня домой. В Египте за такое похищение царской особы казнили бы всей семьёй, но тут нравы попроще.

Пару дней всё было как обычно. Но потом я начал чувствовать, как по моей шерсти что-то ползает. Сначала еле заметно, я даже не мог понять, что это. А потом — всё больше и больше. Укусы и нестерпимый зуд буквально начали съедать меня заживо! Я чесался, извивался, тёрся о ковёр и диван — ничего не помогало. Я просто выл от отчаяния!

К счастью, это заметила моя великолепная, рыжая, посланная самими богами и обожаемая мной служанка. Она отнесла меня в белую комнату, посадила в белую чашу с тёплой водой. Я, конечно, не фанат водных процедур, но в тот момент мне сразу стало легче. Она мыла меня, делала массаж — вот так и эдак. Я лежал смирно и молча, блаженствуя на седьмом небе. Зуд потихоньку отступал. Да, быть мокрым, да, мыться шампунями — унизительно, но в тот раз это было ещё и приятно.

Потом она меня вытерла и достала ту жужжащую штуку, что дышит тёплым ветром. И мне было так хорошо! После этого даже не пришлось себя вылизывать — просто восхитительно.

Но история на этом не закончилась. Вечером она взяла меня на руки, я уже расслабился, надеясь на ласку, но вдруг… на меня надели ошейник со словами «от блох». Я ужасно обиделся! Я ведь не раб! Хотя, когда позже я улёгся и всё обдумал, то понял: лучше этот ошейник, чем те самые блохи, что пожирают тебя заживо. Компромисс, достойный мудрого правителя.

Глава 7

Запись двадцатая. Хвост — всё-таки заговор

Я продолжаю наблюдения. Мой хвост окончательно перешёл на сторону врага. Вчера я лежал, отдыхал после трудового дня (ел, спал, опять ел), и тут он начал шевелиться. Сам. Без моего приказа. Я на него смотрю — он шевелится. Я ему мысленно говорю: «Остановись, именем фараона!» — а он продолжает.

И тогда я решил его поймать. Изловить предателя и наказать. Я кружился за ним, я прыгал, я кусал — но он уворачивался! Снова и снова. Представляете: великий фараон Пиопий гоняется за собственным хвостом по всему дворцу, как последний уличный котёнок. Позор. Но остановиться я не мог.

Вошла рыжая, увидела это представление и начала издавать странные звуки — кажется, у них это называется «смех». Я сделал вид, что просто разминаюсь перед важным государственным ритуалом. Но хвост опять шевельнулся, и я снова прыгнул. Прямо на глазах у служанки. Она смеялась так, что у неё потекли слёзы. Унижение за унижением. Я запишу этот день в анналы как «День Великого Позора». Но хвост всё равно подозрительный. Я за ним слежу.

Запись двадцать первая. Ночная охота на невидимку

Ночью я проснулся от того, что кто-то на меня смотрел. Я почувствовал это своим фараонским чутьём. Открыл глаза — никого. Тишина. Рыжая спит на своём огромном ложе, посапывает. Я уже хотел закрыть глаза, но тут оно снова появилось: это чувство, что за мной наблюдают.

Я встал, принял боевую стойку (шерсть дыбом, хвост трубой, усы в полной готовности) и начал патрулировать территорию. Прошёл по всем комнатам. Заглянул под диван — чисто. Проверил коробку в углу — никого. Даже в белой комнате ни одной засады.

Но чувство не уходило. Тогда я сел посреди главного зала и начал медитировать, как учили жрецы. И тут я увидел ЕГО. Маленькое, чёрное, быстрое. Оно мелькнуло у стены и исчезло. Потом ещё раз. И ещё!

Я бросился в погоню! Это существо двигалось с невероятной скоростью, но я не отставал. Мы носились по всему дворцу: под диваном, вокруг стола, за большой коробкой-оракулом. Рыжая проснулась от шума и что-то кричала, но мне было не до неё — я охотился!

В итоге я загнал его в угол. Приготовился к решающей битве… а там ничего. Просто стена. Тварь исчезла. Я просидел у этой стены до утра, но она так и не появилась. Рыжая утром сказала, что в квартире нет никого, и назвала меня «глупым Пусей». Но я знаю, что видел. Это был демон. Или муха. Но скорее демон. Я ещё до него доберусь.

Запись двадцать вторая. Заклинание «Кис-кис»

Сегодня я сделал важное научное открытие. У дылд есть магическое слово. Звучит оно так: «кис-кис». И когда они его произносят, мои ноги сами несут меня к ним. Помимо моей воли! Я слышу «кис-кис» — и всё, я уже бегу. Хвост трубой, уши вперёд, иду как зачарованный.

Я пытался сопротивляться. Честно пытался. Один раз услышал «кис-кис» и вцепился когтями в ковёр — меня протащило полметра, но я не сдался. Рыжая повторила заклинание — и я всё равно пошёл. Что это за древняя магия?! Почему я, потомок богов, не могу ей противостоять?

Хуже того: после «кис-кис» обычно следует чесание за ухом и вкусняшка. То есть эта магия ещё и работает как система поощрения. Кто-то очень умный придумал это заклинание специально против котов. Возможно, это те же боги, что наказали меня. Они знали, что фараон не устоит перед лаской и едой.

Вечером я провёл эксперимент: попытался сам сказать «кис-кис». Получилось что-то вроде «ксс-ксс». Рыжая посмотрела на меня и засмеялась. Но на неё это не подействовало. Видимо, заклинание работает только в одну сторону. Нечестно.

Запись двадцать третья. О том, как я пытался задобрить богов

Сегодня я решил, что пора налаживать отношения с высшими силами. В конце концов, если они превратили меня в кота, то могут и превратить обратно. Надо только показать, что я исправился и достоин прощения.

Для начала я нашёл место, похожее на храм. Это оказалась полка над большим ложем, где стоят какие-то фигурки. Одна из них напомнила мне богиню Бастет: маленькая, изящная, с кошачьими чертами. Я сел напротив и начал молиться.

— О великая Бастет, — сказал я (ну, промяукал с чувством), — прости своего сына. Я больше не буду пинать кошек. Честно. Даже если они лысые и странные. Я осознал свою ошибку. Верни меня обратно в тело фараона, и я прикажу построить в твою честь храм. Из самого лучшего песчаника. С золотой крышей. И мышку тебе пожертвую. Самую жирную.

Фигурка молчала. Я подождал. Ещё подождал. Потом подошёл поближе и легонько тронул её лапой. Она покачнулась. Я тронул ещё раз — она упала.

В этот момент вошла рыжая и увидела меня, стоящего над поверженной фигуркой. По её лицу я понял: жертвоприношение не засчитано. Она сказала что-то про «опять всё разгромил» и выставила меня из комнаты.

Кажется, боги пока не готовы меня простить. Но я не сдаюсь. Завтра попробую с другого ракурса. Может, им больше нравятся не молитвы, а подношения? Стащу для них вкусняшку из шкафа.

Запись двадцать четвёртая. Невидимая стена

Я продолжаю изучать этот мир. Сегодня целый час пытался пройти сквозь стеклянную стену. Ту самую, за которой сидит насмешливая птица.

Я точно видел: там есть пространство. Там есть ветка, там есть небо, там сидит эта пернатая нахалка. Но когда я пытаюсь туда пройти — упираюсь в невидимую преграду. Я пробовал с разбега — ударился головой. Я пробовал медленно — всё равно стена. Я обнюхал каждый сантиметр, но не нашёл ни щели, ни прохода. Что это за магия? Кто поставил этот барьер? И главное — как птица его проходит?

Рыжая смотрела на мои попытки и опять смеялась. Потом подошла, открыла створку (ОНА ОТКРЫВАЕТСЯ!!!) и показала, что там дальше. Но меня туда не пустила — сказала «упадёшь». Я, фараон, падать? Я, который покорял пирамиды? Хотя, признаю, после того случая с проводом и битвы с мумификаторами я стал осторожнее.

Теперь я знаю: эта стена открывается. Осталось выяснить, как её открыть самому. Я начал наблюдать за рыжей: она делает что-то с ручкой внизу. Но у меня лапы. Лапы, Карл! Лапы не могут повернуть ручку. Пока.

Я разрабатываю план. Если я запрыгну на ручку и повисну, может, она повернётся? Завтра проведём испытания. Птица ещё посмеётся, но последним смеяться буду я. Фараон так сказал.

Глава 8

Запись двадцать пятая. Ночные песнопения в честь Ра

Сегодня ночью я проснулся с непреодолимым желанием вознести хвалу богам. Не знаю, что на меня нашло — может, луна так в окно светила, может, в прошлой жизни жрецы меня всё-таки чему-то научили, а может, это у котов в крови. В общем, я сел посреди главного зала, вперил взор в серебряный диск в небе и начал песнопение.

Звучало это примерно так: «Мя-а-а-а-у-у-у! Мррр-мя-а-а-а! Мя-у, мя-у, МЯ-У-У-У!» На священном языке это означает: «О Ра, великий и лучезарный, прими мои дары и верни меня на трон». Примерно. Я импровизировал.

Гимн получился длинным и очень громким. Я старался брать высокие ноты — в прошлой жизни у меня был отличный баритон, а теперь, конечно, диапазон изменился, но я адаптировался. Я выводил рулады, я завывал, я пел с таким чувством, что сам чуть не прослезился.

Через некоторое время из спальни вышла рыжая. Вид у неё был не очень божественный: волосы в разные стороны, глаза прищурены, и шла она так, будто только что сражалась с Апопом и проиграла.

— Пуся! Четыре часа утра! Ты что орёшь?! — прохрипела она.

Я посмотрел на неё с достоинством. Как объяснить этой женщине, что я провожу важный ритуал? Что мой голос сейчас достигает ушей самого Ра, и, возможно, именно сейчас решается моя судьба? Я попытался продолжить, но она взяла меня на руки и унесла в спальню, приговаривая что-то про «завтра на работу» и «кот-бессовестный».

Я, конечно, сопротивлялся — выпустил заключительную ноту, особенно пронзительную. Она сказала, что я «разбудил бы и мёртвого фараона». Ирония судьбы: я мёртвый фараон, которого разбудили в теле кота.

Утром она была хмурая и называла меня «ночным певцом». Я сделал вид, что ничего не понимаю. Но про себя решил: завтра ночью продолжу. Боги должны услышать мой голос. А если рыжая хочет спать — пусть приносит жертвы в виде утренней порции вкусняшек. По-моему, честный обмен.

Запись двадцать шестая. Портал в царство холода

Сегодня я совершил величайшее географическое открытие. В моём дворце есть портал в царство холода. Дылды называют его «холодильник».

Всё началось с того, что я увидел, как рыжая подходит к большому белому ящику, дёргает за ручку — и ОТТУДА ВЫХОДИТ СВЕТ. А потом она достаёт еду! Просто так! Из ящика! В Египте у нас были целые склады с зерном, амбары, кладовые — а тут всё хранится в одном месте. Гениально!

Я решил, что должен изучить это чудо. Как только рыжая ушла, я подошёл к порталу. На вид — большой белый ящик, выше меня в несколько раз. Я походил вокруг, обнюхал. Пахло странно: едой, холодом и ещё какой-то магией, которую я не мог распознать.

Я сел напротив и начал ждать. Вдруг — загудел! Я подпрыгнул. Он живой! Священный зверь, который охраняет съестные припасы! Я тихонько мяукнул в знак уважения. Он прогудел в ответ и затих. Мы поняли друг друга.

Когда рыжая вечером снова открыла портал, я был наготове. Я попытался заглянуть внутрь — и меня обдало холодом. Холодом! Внутри этого ящика была зима. Та самая Белая Пустыня, о которой говорил отец. Получается, эти северяне приручили холод и заперли его в ящике для хранения еды. Гениально и страшно одновременно.

Я попытался пролезть внутрь — из исследовательского интереса и потому, что там лежала рыба. Я её чуял. Но рыжая меня отогнала и захлопнула портал перед моим носом. Я обиделся и сел ждать. Она ещё откроет. Я выясню, как работает эта магия. Я проникну в царство холода и добуду рыбу.

А ещё я заметил: на дверце этого ящика висят странные маленькие фигурки. Кажется, это амулеты. Местные боги-хранители. Один похож на корову, другой — на бегемота. Я проявил к ним уважение — поклонился. Завтра попробую с ними поговорить. Может, они пропустят меня внутрь.

Запись двадцать седьмая. Переговоры с магнитами

Продолжаю осаду портала. Сегодня я заметил, что на белом ящике висят маленькие плоские фигурки. Рыжая называет их «магнитики». Я решил, что это местные божества-хранители, и начал переговоры.

— О великие стражи холода! — начал я (на своём наречии). — Я, Пиопий, фараон Верхнего и Нижнего Египта, прошу вас открыть врата и позволить мне взять то, что причитается мне по праву. Рыбу. Вон ту, розовую, что лежит на второй полке.

Магниты молчали. Но я заметил, что один, который в форме бегемота, чуть покосился. Это знак! Они слушают.

Я продолжал переговоры около часа. Обещал им храм, обещал жертвоприношения, обещал даже не трогать ту странную зелёную штуку, которая пахнет подозрительно. В итоге, кажется, договорились: бегемот вроде бы кивнул. Но когда я попытался сам открыть дверцу лапой, ничего не вышло. Слишком высоко, слишком тяжело. Магия сильнее меня. Пока.

Вечером рыжая опять открыла портал, и я сделал вид, что случайно оказался рядом. Она меня похвалила и дала маленький кусочек той самой рыбы. Переговоры сработали! Не сразу, но сработали. Бегемот, я твой должник.

Запись двадцать восьмая. Телефонный разговор с богами

Сегодня рыжая целый час говорила с плоской светящейся пластиной. Она держала её у уха и что-то рассказывала, иногда смеялась. Я сначала подумал, что она молится. Потом услышал, как из пластины раздаётся чей-то голос, и понял: это оракул. Она советуется с богами!

Я дождался, пока она отвлеклась, и подошёл поближе. Пластина лежала на диване и светилась. Я осторожно потрогал её лапой — она загудела. Я тронул ещё раз — на ней появились какие-то знаки. Похоже на иероглифы, только очень мелкие и цветные.

— Это, наверное, послание от Ра, — подумал я и начал расшифровывать. Нажимал лапой на знаки, пытался сложить слова. Вдруг пластина заговорила — женским голосом, громким и не очень довольным. Я отскочил. Оказалось, я случайно позвонил какой-то тёте.

Рыжая прибежала, схватила пластину и долго извинялась перед тётей. А я сидел и думал: я почти освоил связь с богами. Ещё немного — и я дозвонюсь до Египта. Надо только выучить эти новые иероглифы.

Глава 9

Запись двадцать девятая. Великая битва с красной точкой

Сегодня я столкнулся с врагом, которого невозможно победить. Всё началось с того, что рыжая принесла в дом странный амулет — маленькую палочку, которая светится красным. Она направила её на пол — и появилась ОНА. Красная точка.

Сначала я подумал, что это какое-то насекомое. Маленькое, юркое, молчит. Я припал к земле, принял боевую стойку и прыгнул! Точка метнулась в сторону. Я ещё раз прыгнул — она ушла на стену. Я полез на стену — она перескочила на потолок. Как она это делает?! Кто ты, демон?!

Я гонялся за ней по всему дворцу: по полу, по стенам, по дивану, даже по рыжей, которая сидела и смеялась, направляя амулет. Я прыгал, кувыркался, врезался в мебель. Точка была неуловима. Она двигалась быстрее ветра, быстрее мысли, быстрее, чем слуги, когда я приказывал им делать уборку.

Через некоторое время я загнал её в угол. Она замерла. Я приготовился к решающему удару, вложил всю свою фараонскую мощь в этот прыжок… и врезался головой в стену. Точка исчезла. Зато появилась шишка на лбу.

Рыжая убрала амулет и пошла на кухню, всё ещё посмеиваясь. А я остался сидеть у стены, облизывая лапу и размышляя. Это был не просто демон. Это было испытание богов. И я его провалил. Но ничего. Я узнаю секрет этой красной точки. И когда узнаю — построю храм в её честь. Потому что такой ловкости стоит поклоняться.

Запись тридцатая. Я поймал муху

Свершилось! Я поймал муху! Ту самую, что несколько дней издевалась надо мной, жужжала по ночам и уворачивалась от моих лап. Сегодня она совершила роковую ошибку: села на подоконник и замерла на солнце. Глупая. Не знала, что фараон терпелив, как крокодил в засаде.

Я подкрадывался целую вечность. Полз по-пластунски, прижимался к полу, как тень от обелиска. Замер на расстоянии прыжка. Выждал. И — БАЦ! — лапа пригвоздила её к подоконнику. Она ещё жужжала, но было поздно. Победа!

Я поднял лапу, чтобы посмотреть на поверженного врага… а она улетела. Просто взяла и улетела. Я так растерялся, что просидел на подоконнике полчаса, глядя ей вслед. То ли я не рассчитал силу, то ли у мух тоже есть свои боги-защитники. Но я объявляю перемирие. Временно.

Рыжая видела эту сцену и сказала: «Пуся, ты великий охотник! Почти.» Почти?! Да я фараон, а не «почти»! Но спорить не стал — устал. Охота на мух отнимает больше сил, чем управление целым Египтом.

Запись тридцать первая. Тёплое место под солнцем

Сегодня я сделал величайшее географическое открытие. В моём дворце есть место, куда приходит сам Ра. Днём, когда солнце заглядывает в окно, на полу образуется светящийся прямоугольник. И он тёплый!

Я обнаружил это случайно. Проходил мимо, наступил на светлое пятно — и замер. Моя лапа ощутила тепло. Настоящее солнечное тепло, как в Египте, как на берегах Нила, как на коленях у матери-богини. Я немедленно улёгся в этот прямоугольник, растянулся, подставил пузо лучам и замурчал.

Это оно! То самое тепло, которого мне не хватало все эти дни. Ра помнит обо мне! Он посылает мне привет через стекло!

Я лежал так долго. Прямоугольник медленно полз по полу, и я полз вместе с ним. Перемещался вслед за солнцем, как верный жрец за статуей бога. Рыжая смотрела на это и улыбалась. Она сказала: «Пуся, ты нашёл себе солярий».

Не знаю, что такое «солярий». Но если это место, где Ра лично согревает фараона, то у меня теперь есть любимая комната. Буду там бывать каждый день. Пока солнце не уходит за дома. Тогда я обижаюсь, ухожу под диван и жду следующего утра. Ра обязательно вернётся. Он никогда не обманывает.

Запись тридцать вторая. Странные гости

Сегодня в мой дворец опять пришли чужие люди. На этот раз — двое мужчин. Один большой и лысый, второй поменьше и с растительностью на лице, как у жреца низшего ранга. Они принесли с собой какие-то инструменты и начали что-то делать с коробом, который стоит в углу и иногда булькает. Рыжая называет его «батарея».

Я сначала насторожился. Кто эти люди? Зачем они трогают моё имущество? Я сел в углу и начал наблюдать, как стражник на посту. Но потом большой издал странный звук — что-то среднее между рыком и смехом. Я чуть не убежал, но вовремя взял себя в лапы. Фараон не бегает от посторонних звуков. Фараон делает вид, что так и надо, и медленно отходит за диван.

Маленький заметил меня и сказал: «О, какой рыжий! Иди сюда, не бойся». Я хотел ответить, что я не боюсь, я оцениваю обстановку, но получилось только «мяу». Он протянул руку — я понюхал. Пахло металлом и чем-то горьким. Не очень приятно. Но я разрешил ему почесать меня за ухом. За это он сказал: «Хороший кот». Я не хороший кот, я великий фараон, но комплимент принят.

Потом они ушли, а я ещё час обнюхивал то место, где они сидели. Надо быть в курсе, кто приходит в мой дворец. Вдруг это шпионы из соседнего царства? Или купцы, которые могут помочь мне связаться с Египтом? Надо будет расспросить их в следующий раз. Надо только выучить язык дылд.

Запись тридцать третья. Я победил дверь

ЭТО СВЕРШИЛОСЬ! Я открыл дверь!

Нет, не входную — ту, что ведёт в белую комнату. Она была приоткрыта на щёлочку, и я просунул лапу, зацепился когтями, потянул на себя — и она поддалась! Я вошёл в белую комнату как победитель! Как покоритель новых земель! Как… ну вы поняли.

Правда, радость была недолгой. В белой комнате оказалось скучно: холодный пол, большая белая чаша для омовений, какие-то бутылочки и та самая жужжащая штука, что дышит горячим ветром. Ни еды, ни игрушек, ни солнечного пятна. Но сам факт! Я открыл дверь! Мои лапы способны на большее, чем просто ходить и бить мух!

Я вышел обратно и закрыл дверь. Потом открыл снова. Потом ещё раз. Это было так приятно — осознавать свою силу, что я проделал это раз десять. Пока не пришла рыжая и не сказала: «Пуся, прекрати хлопать дверью!»

Она не понимает. Это не просто хлопанье. Это демонстрация могущества. Сегодня — дверь в белую комнату. Завтра — шкаф с едой. Послезавтра — холодильник. А там, глядишь, и весь мир.

Запись тридцать четвёртая. Ночной дозор

Рыжая сегодня долго не спала. Сидела перед светящейся коробкой, что-то в ней печатала. А я сидел рядом и охранял её. Потому что ночью во дворце особенно много опасностей: тени, скрипы, тот непонятный шум из-за стены, похожий на шорох песка. Кто знает, какие демоны бродят в темноте, пока все спят?

Я патрулировал территорию: прошёл по коридору, проверил кухню, заглянул под диван. Всё чисто. Вернулся к рыжей. Она всё ещё не спала. Тогда я решил, что мой долг — сидеть с ней до конца. Улёгся рядом, положил голову на лапы и смотрел в ту же сторону, что и она. Экран показывал каких-то людей, которые что-то обсуждали. Скучно. У нас во дворце были более интересные развлечения: танцовщицы, акробаты, крокодилы. А тут просто люди. И они даже не поют.

Через некоторое время рыжая заметила меня и сказала: «Пуся, ты чего не спишь? Иди сюда». Взяла на руки, почесала за ухом. Я замурчал. В конце концов, охранять можно и с рук. Так даже удобнее — обзор лучше.

В итоге я уснул первым. Но ничего. Завтра продолжу ночной дозор. Фараон должен беречь своих подданных. Даже если подданный всего один и называет тебя Пусей.

Запись тридцать пятая. Моя армия

У меня теперь есть армия. Две маленькие мышки. Не живые, а из ткани, набитые чем-то шуршащим и с хвостами из верёвочек. Но для начала сойдёт.

Рыжая купила их вчера и вручила мне со словами: «Держи, Пуся, будет тебе компания». Я сначала оскорбился. Компания? Из тканевых мышей? Фараону?! Но потом я принюхался, потрогал лапой — и они зашуршали. И я понял: это не просто игрушки. Это мои воины. Мой передовой отряд в борьбе за мировое господство.

Я расставил мышей в стратегических точках дворца. Одну — у входа, пусть встречает гостей. Вторую — у миски с едой, пусть охраняет провиант. Теперь у меня есть подчинённые. Они, правда, не двигаются и не выполняют приказы. Но у них хотя бы хвосты есть. У меня, как вы помните, хвост — предатель. А эти хвосты ведут себя прилично.

Вечером я устроил смотр войск. Потрогал мышей лапой, проверил их боеготовность (они зашуршали — значит, живы). Всё в порядке. Армия фараона готова к обороне дворца. Завтра начнём учения. Будем отрабатывать атаку на красную точку.

Глава 10

Запись тридцать шестая. Друг за стеклом

Сегодня я увидел его. Не птицу — птица всё так же сидит на ветке и насмехается, я к ней уже привык. А ЕГО. Другого кота.

Он появился на той стороне стекла, за моей невидимой стеной. Здоровенный, чёрный, с наглыми жёлтыми глазами и рваным ухом — видимо, ветеран многих битв. Он шёл по улице так, будто весь мир принадлежит ему. Мне это знакомо. Я тоже так ходил. Пока не стал Пусей.

Я сначала замер. Потом подошёл ближе к окну. Он заметил меня и остановился. Мы встретились взглядами. Два правителя. Два царя. Он — повелитель дворов и подвалов. Я — фараон в изгнании. Между нами было стекло, но напряжение — такое, что можно резать ножом.

Я медленно поднял хвост. Он медленно поднял хвост. Я выгнул спину. Он выгнул спину. Я издал низкий, утробный звук — «мррр-р-р». Он ответил тем же. Мы говорили на древнем языке воинов. Перевод: «Кто ты, дерзкий, и почему ходишь по моей земле?» — «Это моя земля, рыжий. Ты просто за стеклом».

Так мы стояли, наверное, целую вечность. Потом он фыркнул, махнул хвостом и ушёл. Я победил. Он ушёл первым. Фараон не проигрывает битвы взглядов. Даже если битва происходит через стекло, а противник явно крупнее.

Рыжая видела эту сцену и сказала: «Пуся, ты познакомился с соседским Барсиком? Не бойся, он хороший». Я не боюсь. Я анализирую. Барсик — потенциальный союзник или опасный соперник. Надо будет ещё раз с ним встретиться. Может, он знает дорогу в Египет. Или хотя бы где тут лучшие помойки.

Запись тридцать седьмая. Великое переселение в коробку

Сегодня рыжая принесла в дом большую картонную коробку. И я понял: боги услышали мои молитвы. Это не просто коробка. Это — новый дворец. Летняя резиденция. Храм уединения.

Я забрался в неё сразу же, как только рыжая отвернулась. Внутри было темно, уютно и пахло чем-то новым. Я покрутился, помял стенки лапами, лёг. Идеально. Прямо как саркофаг, только без мумии и с возможностью выйти, когда захочешь.

Рыжая увидела меня в коробке и засмеялась: «Пуся, это просто коробка из-под обуви. Ты чего туда залез?» Просто коробка?! Да это стратегический объект! Отсюда отличный обзор на комнату. Отсюда можно нападать на ничего не подозревающие ноги. Отсюда можно обозревать свои владения, оставаясь невидимым.

Я просидел в коробке весь вечер. Вылезал только поесть. Потом вернулся обратно. Рыжая хотела выкинуть коробку, но я так на неё посмотрел, что она передумала. Фараон умеет убеждать. Даже не открывая рта. Просто смотришь — и всё.

Теперь у меня есть личный бункер. Буду там хранить свои сокровища: тканевых мышей, кусочек верёвочки и тот странный носок, который я стащил у рыжей. Это будет моя казна. А коробку я назвал «Малый Карнак». Пусть будет.

Запись тридцать восьмая. Я попробовал огурец

Сегодня я совершил ошибку. Страшную ошибку. Я попробовал огурец.

Всё началось невинно: рыжая резала овощи на столе, и один кусочек упал на пол. Я подошёл, понюхал. Пахло странно. Свежо. Как трава после разлива Нила. Я решил, что это какое-то северное лакомство, и лизнул.

И тут — О БОГИ ЕГИПТА — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! Зелёный демон прыгнул мне в нос! Я отскочил на полметра. Огурец лежал на полу и не двигался, но я чуял подвох. Я подошёл ещё раз, тронул его лапой — он откатился. Я подпрыгнул и ударил его обеими лапами. Он не сопротивлялся. Тогда я его ещё раз лизнул — и опять этот вкус! Вода с травой! Как можно это есть? Где мясо? Где рыба? Где священный корм из пакетика?

Рыжая смотрела на меня и смеялась: «Пуся, ты чего с огурцом воюешь?» Я не воевал. Я проводил расследование. И вывод такой: огурец — не еда. Это какой-то заговор против котов. Буду держаться от него подальше.

Хотя, если честно, я его всё-таки доел. Ну, из принципа. Фараон не оставляет врагов за спиной.

Запись тридцать девятая. Я упал с дивана

Это была катастрофа. Я лежал на спинке дивана, как на вершине пирамиды. Грелся в лучах Ра, пробивающихся сквозь окно. Глаза прикрыты, мурлыкаю. Жизнь прекрасна.

И тут мне приснился сон. Будто я снова в Египте: плыву по Нилу, вокруг наложницы, играет музыка, и мне подносят самую большую рыбу, которую я когда-либо видел. Я во сне потянулся за этой рыбой — и в реальной жизни перевернулся через край дивана.

Падение было недолгим, но очень позорным. Я приземлился на пол — на спину, лапы в стороны, хвост отдельно. И, что самое ужасное, в комнате была рыжая. Она видела всё. И она смеялась. Она смеялась так, что у неё снова потекли слёзы. Второй раз за неделю. Я устанавливаю рекорды по унижению.

Я быстро встал, отряхнулся и сделал вид, что всё так и было задумано. Облизал лапу. Посмотрел на рыжую с выражением «я просто проверял пол». Но она не поверила. Она сказала: «Пуся, ты мой неуклюжий фараончик».

ФАРАОНЧИК?! Во-первых, не «фараончик», а «великий фараон». Во-вторых, я не неуклюжий — это гравитация предала меня. Завтра буду тренировать приземление. Или вообще перестану спать на диване. Или перестану видеть сны о рыбе. Что-то из этого точно сделаю.

Запись сороковая. Пылесос возвращается

Он вернулся. Тот самый демон из подземелья, с которым мы уже бились. Сегодня рыжая опять вытащила его из тёмной комнаты, где он прятался всё это время, и снова вставила его хвост в стену. И он загудел.

На этот раз я был готов. Я не побежал прятаться. Я остался на поле боя. Сидел на диване и смотрел на него сверху. Стратегически выгодная позиция: и обзор хороший, и далеко.

Пылесос ползал по полу и снова жрал всё подряд. Я провожал его взглядом, иногда шипел для профилактики. Но не нападал. Я стал мудрее. Я понял: этот демон не бессмертен. У него есть слабое место — шнур. Именно его я когда-то погрыз и получил удар молнией от Ра. Значит, нужно просто добраться до шнура и перегрызть его окончательно. Но пока я не знаю, как это сделать без последствий.

Рыжая, закончив свои ритуалы с демоном, убрала его обратно. Я спрыгнул с дивана и обнюхал то место, где он проползал. Пахнет страхом. Моим страхом. Но это временно. Я разрабатываю план. Пылесос будет повержен. Просто дайте мне подрасти.

Запись сорок первая. Гимн луне

Сегодня ночью луна была особенно большой и круглой. Серебряный диск, похожий на глаз Ра, только ночной. Я сидел на подоконнике и смотрел на него. И вдруг что-то внутри меня проснулось. Какая-то древняя сила. Я открыл рот и начал петь.

Это был не просто гимн. Это был вой. Глубокий, протяжный, идущий из самой глубины моей фараонской души. Я выл на луну, как выли жрецы в храмах, как выли шакалы в пустыне, как выли… ну, коты. Но я выл с достоинством. С чувством. С осознанием своей божественной миссии.

Рыжая проснулась и прибежала: «Пуся! Ты опять! У нас же соседи!» Какие соседи? Я провожу ритуал связи с ночным светилом! Может быть, луна — это новый бог, который поможет мне. Может быть, если я буду петь достаточно громко, она передаст моё послание в Египет.

Меня опять унесли в спальню и закрыли дверь. Но я не сдаюсь. Завтра ночью луна будет ещё больше. И я спою ещё громче. У меня отличная акустика в коридоре. И соседи, судя по стуку в стену, тоже меня слышат. Значит, сигнал доходит.

Запись сорок вторая. Итоги наблюдений за рыжей

Я провёл масштабное исследование. Объект: рыжая дылда, моя служанка. Результаты наблюдений за последние дни:

1. Она встаёт по странному сигналу. Коробочка рядом с её ложем издаёт звук, похожий на крик застрявшего в ловушке жука. И она тут же вскакивает. Я проверял: если тронуть эту коробочку лапой, она перестаёт кричать. Я спас её от жука. Но она почему-то не рада.

2. Она пьёт странный чёрный напиток по утрам. Пахнет горько. Я попробовал — фу. Это не молоко. Зачем пить то, что не молоко?

3. Она каждый день открывает шкаф и долго смотрит на свои тряпки, после чего говорит: «Опять нечего надеть». Как это — нечего? Там целая гора! У меня вообще одна шуба, и я её ношу постоянно. И ничего, не жалуюсь.

4. Она иногда сидит и смотрит в светящуюся коробку часами. Там другие дылды что-то рассказывают. Иногда она смеётся, иногда вздыхает. Я пробовал смотреть с ней — скукота. Ни одной мыши, ни одной птицы.

5. Вечером она всегда укладывает меня рядом с собой и гладит. Это лучшая часть дня. Я, конечно, великий фараон, но признаю: у неё очень тёплые руки. И сердце стучит приятно.

Вывод: рыжая — загадочное, но полезное существо. Я её оставлю. Пусть служит дальше.

Глава 11

Запись сорок третья. Я — целитель

Сегодня моя рыжая не встала по сигналу жука. Я ждал, когда она проснётся и насыплет мне утреннюю порцию, но она продолжала лежать. Я подошёл, запрыгнул на ложе и заглянул ей в лицо. Вид был не очень: глаза тусклые, нос какой-то странный, и дышит тяжело. Она заболела.

Я сразу всё понял. Боги наслали на неё хворь. То ли испытывают меня, то ли просто так развлекаются — у них это бывает. В любом случае, лекаря в доме нет, мумификаторов я выгнал ещё в прошлый раз, так что придётся брать дело в свои лапы.

Первым делом я приступил к самому древнему и проверенному кошачьему целительству: лёг на неё сверху. Прямо на грудь. Прижался покрепче, чтобы целебное тепло передавалось. Она застонала: «Пуся, ты тяжёлый». Я не тяжёлый, я лечебный. И вообще, фараон должен лежать, на ком хочет.

Потом я начал петь. Тихо, нежно, прямо ей в лицо. Свой лучший гимн, тот самый, которым я ночью вызываю луну. Но в этот раз — в терапевтических целях. Она попыталась отвернуться, но я перешёл на другую сторону и продолжил. Лечебное мурлыканье — это вам не шутки. В храмах за такое брали золотом, а я ей бесплатно.

Следующий этап: массаж. Я начал топтаться по ней лапами — сначала по животу, потом по плечам. Топ-топ-топ. Она засмеялась и закашлялась одновременно. Но я видел: ей становится легче. Моя энергия перетекает в неё.

Потом я принёс ей подарок: одну из моих тканевых мышей. Самую красивую, с серым хвостом. Положил рядом с её головой, чтобы она знала: я рядом и готов делиться сокровищами. Она посмотрела на мышь, потом на меня и прошептала: «Спасибо, Пуся».

Фараон не часто слышит благодарность. Это было приятно.

Я провёл у её изголовья весь день. Уходил только попить и быстро вернуться. К вечеру она уже сидела и даже что-то ела. Моё лечение сработало. Я — целитель. Я — спаситель. Я — великий врачеватель, который лечит теплом, мурчанием и мышами. Надо запомнить этот метод. Вдруг ещё пригодится.

Запись сорок четвёртая. Ночной дозор. Битва за дворец

Сегодня ночью в мой дворец проник враг.

Всё началось с того, что я услышал странный звук. Не тот, что издаёт холодильник, и не тот, что бывает, когда соседи за стеной роняют что-то тяжёлое. Нет — это был тихий, осторожный звук. Кто-то чужой открывал входную дверь.

Я мгновенно проснулся. Уши встали торчком. Усы напряглись. Шерсть на загривке поднялась сама собой. Я спрыгнул с кровати, оставив рыжую спать (она ещё не совсем выздоровела, ей нужен отдых), и бесшумно двинулся в коридор.

В темноте стоял он. Высокий, тощий, в тёмной одежде и с какой-то сумкой в руках. Человек. Чужой человек в моём дворце. Он шарил руками по полкам, что-то брал и складывал в сумку.

Я сначала замер. Потом во мне проснулся фараон. Как он посмел?! Это моя территория! Тут мои тканевые мыши! Тут моя коробка! Тут моя больная рыжая, в конце концов!

Я издал боевой клич. Ну, как клич — это был тот самый вопль, которым я пою гимны луне, только громче и страшнее. Вор подпрыгнул и выронил сумку. Я прыгнул на него.

Дальше был бой. Я царапал всё, до чего дотягивался: ноги, руки, ту самую сумку, даже штору зацепил мимоходом. Вор пытался меня скинуть, но я вцеплялся снова. Он что-то кричал — я не понимал, но на всякий случай орал в ответ. Фараон не проигрывает битву за свой дом!

Проснулась рыжая. Включила свет. Увидела вора, увидела меня, висящего на его штанине, и начала кричать ещё громче. Вор дёрнулся, выбежал в коридор и был таков. Я попытался его догнать, но рыжая схватила меня и прижала к себе. Она дрожала. Я перестал вырываться и замурчал.

Потом приехали ещё какие-то дылды в синем — видимо, стража. Они ходили по дворцу, что-то записывали. Один из них посмотрел на меня и сказал: «Хороший кот. Защитник». Да! Да! Я защитник! Я герой! Я лев в теле котёнка!

Рыжая весь оставшийся вечер носила меня на руках и называла «моим храбрым Пусей». Я получил двойную порцию вкусняшек и внеочередное чесание за ухом. И, честно говоря, это было лучше любой битвы.

Теперь я знаю: мой дворец под надёжной охраной. То есть под моей. Вор больше не сунется. А если сунется — у меня есть когти, голос и отличная реакция. И ещё рыжая с громким криком.

Запись сорок пятая. Кавалер

Сегодня в моём дворце объявился чужак. Я сразу понял: это враг. Он пришёл не тайно, как вор, а открыто, но от этого не менее опасно. Рыжая встречала его у двери, улыбалась и говорила что-то ласковым голосом, которым обычно говорит со мной. Это насторожило.

Он был высокий, с короткой стрижкой, в странной одежде без единого клочка шерсти. Пахло от него незнакомо: чем-то резким, цветочным, но не так, как от рыжей. Чужой запах в моём доме. Уже повод для тревоги.

Рыжая называла его «Дима». Он принёс с собой цветы (растениям в доме я не рад — они отвлекают от меня) и коробку с чем-то сладким. Меня он заметил не сразу. А когда заметил, сказал: «О, это твой кот? Прикольный».

ПРИКОЛЬНЫЙ?! Я — великий фараон Пиопий, покоритель мух, победитель пылесоса, защитник дворца от воров — и я «прикольный»?! Я сел в углу и начал сверлить его взглядом. Он не понял намёка и продолжал улыбаться.

Потом они сели за стол. Рыжая достала ту самую рыбу, которую обычно даёт мне маленькими кусочками. А этому — целый кусок! Я подошёл поближе и начал гипнотизировать еду. Дима попытался меня погладить. Я отодвинулся. Фараон не гладится с первым встречным.

Дальше — хуже. Они сидели на диване и смотрели в светящуюся коробку. Дима положил руку на плечо рыжей. Я немедленно втиснулся между ними. Дима подвинулся. Я подвинулся тоже. Дима посмотрел на меня с недоумением. Я посмотрел на него с предупреждением. Это моя рыжая. У тебя своя, надеюсь, есть.

Вечером он наконец ушёл. Я проводил его до двери и на всякий случай пошипел в спину. Рыжая закрыла дверь, посмотрела на меня и сказала: «Пуся, ты что, ревнуешь?» Я не знаю, что такое «ревную». Но если это значит «охраняю свою слугу от посторонних, плохо пахнущих мужчин», то да. Я ревную. И буду ревновать. И пусть только попробует ещё раз прийти и съесть мою рыбу. У меня на него планы. Как минимум — спрятать один его ботинок.

---

Готово! Три новые записи: лечение рыжей, битва с вором и знакомство с кавалером. Если хочешь докрутить какую-то из линий или продолжить — говори. Мне кажется, кавалеру ещё предстоит пройти испытание котом.

Глава 12

Запись сорок шестая. Подруги и суши

Сегодня в мой дворец снова нагрянули подруги рыжей. Целая толпа. Они расселись за столом и начали доставать из коробочек что-то невероятно пахнущее. Я пришёл на запах. И обомлел. На столе лежала рыба. Много рыбы. В каких-то круглых штуках с рисом, но главное — рыба.

Я немедленно занял стратегическую позицию под столом. Отсюда удобно наблюдать за дылдами и ждать, когда что-нибудь упадёт. Ждать пришлось недолго. Одна из них — та, что громче всех смеётся, — уронила кусочек. Я молниеносно среагировал. Рыба была моей. Божественной. Нежной. Розовой, как рассвет над Нилом.

Дальше — больше. Я разработал целую тактику: подходил к разным дылдам, тёрся о ноги, заглядывал в глаза и делал самое жалостливое лицо, на какое способен фараон. Работало безотказно. Они сами давали мне кусочки. Одна даже сказала: «Смотрите, какой голодный котик, у него такие грустные глаза». Я не голодный, я тактический. Но рыбу я съел. Всю, что перепала.

А потом случилось неожиданное. Та самая, в амулетах, — местный жрец, — вдруг села на пол рядом со мной. Она не пыталась меня тискать, как другие. Просто сидела и смотрела. Я сначала насторожился: помню, как она в прошлый раз изучала мои глаза и сказала, что я «странный». Но тут она протянула руку — и я почувствовал что-то знакомое. Какая-то энергия. Будто искра пробежала между нами. Она чесала меня за ухом и молчала. Я замурчал. Сам. Без команды. Просто замурчал и лёг рядом с ней.

Она тихо сказала: «Ты необычный кот. Я это знаю». И посмотрела на меня так, будто всё понимает. Неужели она видит? Неужели знает, кто я на самом деле? Я хотел спросить, но получилось только «мяу». Она улыбнулась, кивнула каким-то своим мыслям и вернулась за стол. А я остался сидеть с ощущением, что встретил кого-то важного. Надо будет с ней ещё поговорить. Может, она поможет мне связаться с богами. Или хотя бы объяснит, почему другие дылды не понимают моего языка.

Запись сорок седьмая. Кошачья мята

Сегодня рыжая принесла домой странный пакетик. Оттуда пахло чем-то таким, от чего у меня сразу закружилась голова. Она высыпала содержимое на мою подстилку и сказала: «Пуся, это тебе. Кошачья мята».

Я подошёл понюхать. И всё. Мир изменился.

Сначала я просто нюхал. Потом начал тереться об эту подстилку мордой. Потом лёг на неё и начал кататься. Потом я увидел своих тканевых мышей — они вдруг стали живыми и начали танцевать. Я знал! Я знал, что они живые! Просто ждали своего часа!

Дальше воспоминания становятся размытыми. Кажется, я бегал по стенам. Кажется, я пел гимн луне, хотя было ещё светло. Кажется, я пытался поймать собственный хвост и на этот раз почти победил. Рыжая сидела на диване и смеялась, снимая меня на свою светящуюся пластину. Позор. Но такой приятный позор.

Я очнулся через час. Лежал на подстилке в позе «разбитый сфинкс». Мыши лежали рядом — уже неживые. Хвост — на месте, но всё ещё под подозрением. Голова слегка кружилась, но было так хорошо. Так спокойно. Будто я снова в Египте, плыву по Нилу, и никаких забот.

— Понравилось? — спросила рыжая, почёсывая мне пузо.

Я не ответил. Я просто мурчал. Кошачья мята — это врата в другой мир. Вкусный, тёплый и немного безумный мир. Надо будет попросить ещё. Но не часто. Фараон должен сохранять достоинство. Хотя бы иногда.

Запись сорок восьмая. Рай земной, или Поход в Спа

Сегодня рыжая сказала: «Пуся, ты спас меня от вора. Ты герой. Поэтому я дарю тебе день в кошачьем спа». Я не знал, что такое «спа». Но слово «дарят» мне понравилось.

Меня посадили в переноску и повезли. Я уже привык к этим путешествиям, но всё равно на всякий случай поворчал. Привезли в какое-то место, которое пахло шампунями, духами и другими котами. Меня встретила незнакомая дылда в белом и сказала: «Какой рыженький! Сейчас мы тебя сделаем ещё красивее».

Ещё красивее? Это возможно? Хотя да, после битвы с вором шерсть у меня слегка взлохмачена.

Сначала меня помыли. И вот странно: в прошлый раз я орал и вырывался, а в этот — мне понравилось. Тёплая вода, нежные руки, приятный запах. Меня массировали. Массировали! Специальными движениями разминали шкурку, и я мурчал так громко, что дылда в белом засмеялась.

Потом меня вычесывали. Специальной расчёской, которая собирала всё лишнее. Я терял старую шерсть, как змея сбрасывает кожу. Обновление. Возрождение. Фараон молодеет! Вы бы видели, сколько шерсти с меня сняли. Дылда сказала: «Из этого можно второго кота связать». Очень смешно. Я чуть не улыбнулся.

Потом мне подстригли когти. Сначала я возмутился — это моё оружие! Но мне объяснили (ну, рыжая объяснила, я слушал), что так надо. Когти стали аккуратными, гладкими, и чесаться ими теперь — одно удовольствие.

Под конец меня побрызгали чем-то невероятно приятным. Я пахну как сад богов. Как лучшие благовония Египта. Как… ну, как очень дорогой кот.

Когда меня вернули рыжей, она сказала: «Пуся, ты теперь как новый! Настоящий царь». Царь? Она сказала «царь»?! Она помнит! Она знает! Хотя, может, просто совпадение. Но я теперь выгляжу как фараон. Даже лучше. Фараоны не ходили в спа. А зря.

Вечером я развалился на диване и понял: это был лучший день в моей кошачьей жизни. Вкусная еда, тёплый массаж, красивая шерсть. И всё — за битву с вором. Надо почаще защищать дворец. Может, ещё разок инсценировать нападение? Нет, рыжая слишком умная. Просто буду ждать новых воров. Или хотя бы пылесос.

Запись сорок девятая. Подруга с амулетами возвращается

Сегодня она пришла снова. Та самая, в амулетах. Без остальных подруг, одна. Они с рыжей пили чай и долго разговаривали, а я сидел рядом и делал вид, что просто отдыхаю. На самом деле — слушал. И наблюдал.

Она опять села ко мне. Достала из сумки какой-то маленький камушек на нитке, положила передо мной и сказала: «Это тебе, Пуся. Авантюрин. Для храбрости. Говорят, ты вора прогнал». Я понюхал камушек. Пахло ей — травами, дымом и чем-то древним.

Она продолжала: «Я вижу, кто ты. Не знаю, как это работает, но ты — не просто кот. В тебе что-то есть». И посмотрела мне прямо в душу. Я хотел ответить: «Да, женщина! Я — фараон Пиопий, сын Ра, повелитель Нила!» Но получилось только «мррр». Она, кажется, поняла.

Рыжая подошла и сказала: «Ты с моим котом разговариваешь?» А подруга ответила: «Он слушает. И понимает. Ты сама ещё не поняла, кого приютила?» Рыжая засмеялась, но как-то неуверенно. А я посмотрел на неё и кивнул. Ну, попытался кивнуть. Получилось что-то вроде поклона.

Подруга с амулетами ушла, оставив мне камушек. Теперь он лежит в моей коробке, рядом с тканевыми мышами и носком. Это мой первый настоящий амулет. Может быть, он поможет мне. Может быть, она сама — посланница богов. Надо будет ещё с ней встретиться. Но пока — я просто рад, что есть кто-то, кто видит во мне не просто «прикольного кота».

Запись пятидесятая. Я и зеркало

Сегодня я встретил его снова. Того рыжего кота, что живёт за стеклом в белой комнате. Я уже видел его раньше, но в этот раз решил познакомиться поближе. Подошёл. Он подошёл тоже. Я наклонил голову — он наклонил. Я поднял лапу — он поднял. Я понюхал стекло — он понюхал с той стороны.

Странный тип. Двигается синхронно, копирует все мои движения. Я сначала подумал, что это какой-то шпион. Но потом заметил: он выглядит точь-в-точь как я. Рыжий. С такими же глазами. С таким же ошейником. Неужели у меня есть брат-близнец?

Я попытался обойти стекло — его не стало. Вернулся — он опять тут. Я заглянул за эту штуку (рыжая называет её «зеркало») — там просто стена. Где прячется этот кот?! Как он так быстро исчезает?

Я просидел у зеркала час. Пытался поймать его лапой — лапа упёрлась в стекло. Он тоже пытался. Может, это магия? Может, это портал в другой мир? Может, это сам бог Ра принял мой облик, чтобы испытать меня?

Рыжая вошла, увидела меня перед зеркалом и сказала: «Пуся, ты нашёл своё отражение? Это ты, глупый». Что значит «отражение»? Что значит «это ты»? Я — это я. А в зеркале — кто-то другой. Я проверю ещё раз завтра. Может быть, он заговорит со мной. Или хотя бы моргнёт не в такт.

Пока ставлю зеркало в список «подозрительные предметы». Вместе с пылесосом, хвостом и огурцом.

Глава 13

Запись пятьдесят первая. Дима и битва за рыжую

Сегодня он пришёл снова. Тот самый, которого рыжая называет Дима. Я сразу почуял его запах из коридора и занял оборонительную позицию на диване. Пусть знает: дворец охраняется.

Он вошёл со своей дурацкой улыбкой и букетом. Букет — это трава, которую зачем-то дарят женщинам. Совершенно бесполезная вещь. Я, например, дарю рыжей мышей. Тканевых, но всё же. Это практично.

— Привет, Пуся! — сказал он и потянулся меня погладить.

Я отодвинулся ровно настолько, чтобы он понял: фараон не гладится без разрешения. Он не понял и потянулся снова. Тогда я издал предупредительный звук — нечто среднее между шипением и молитвой о его скорейшем уходе.

— Какой ты недружелюбный, — сказал он.

Я не недружелюбный. Я разборчивый. Очень разборчивый. И ты не проходишь отбор.

Потом они сидели на диване и смотрели в светящуюся коробку. Дима опять положил руку рыжей на плечо. Я немедленно втиснулся между ними, как клин между двумя вражескими армиями. Дима попытался меня сдвинуть — я стал тяжелее. Я умею становиться тяжёлым, когда надо. Это древняя кошачья магия. Фараон владеет ею в совершенстве.

— Пуся, ты чего? — засмеялась рыжая.

— Он меня не любит, — сказал Дима.

Проницательный. Может, не совсем безнадёжен.

Но самое страшное случилось потом. Они начали есть. И рыжая дала ему МОЙ кусок рыбы. Той самой, что я заслужил. Той, что ждала меня в холодильнике. Я смотрел на это предательство широко раскрытыми глазами. Рыжая заметила и сказала: «Пуся, не смотри так, у тебя своя еда». Своя еда?! СВОЯ?! А его — МОЯ?!

Я ушёл в коробку. В Малый Карнак. И сидел там, отвернувшись к стенке. Пусть знают: фараон оскорблён. Фараон не выйдет, пока не принесут извинений и рыбу.

Через час рыжая пришла, почесала меня за ухом и дала вкусняшку. Я милостиво простил её. Но Диму — нет. Дима всё ещё в списке врагов. Он съел мою рыбу. Он касался моей рыжей. Он смеялся надо мной. Три причины для изгнания из дворца. Я разрабатываю план. Пункт первый: спрятать его ботинок. Пункт второй: сесть на его куртку и оставить на ней шерсть. Много шерсти. Пункт третий: петь гимны луне в четыре утра, когда он останется ночевать. О, это будет великая месть.

Запись пятьдесят вторая. Слуги Анубиса

Сегодня я увидел ИХ. Рыжая взяла меня с собой в странное место, где много травы, деревьев и скамеек. Она называет это «парк». И там я встретил слуг Анубиса.

Сначала я не понял, кто это. Просто увидел вдалеке существо, похожее на шакала, только крупнее и с высунутым языком. Оно бежало ко мне. БЕЖАЛО. Прямо на меня.

Я мгновенно вспомнил все молитвы, которым меня учили жрецы. Анубис — бог смерти, проводник душ в загробный мир. Его слуги — стражи порога. Неужели за мной пришли? Неужели моё время вышло?

Существо приблизилось. Огромное, чёрное, с горящими глазами и слюной, капающей из пасти. Я встал в боевую стойку: шерсть дыбом, хвост трубой, усы — как копья. И издал предупредительный звук — тот самый, которым я когда-то обратил в бегство вора.

Слуга Анубиса остановился. Склонил голову набок. И издал странный звук: «Гав». Гав?! Что это за наречие? Я не понимаю. Но на всякий случай ответил: «Мяу». Он снова: «Гав». Я снова: «Мяу». Так мы и стояли, обмениваясь паролями. Кажется, он не понимал мой язык, а я — его. Типичные проблемы межкультурной коммуникации.

Потом подошла его дылда (у них тоже есть дылды, оказывается) и сказала: «Фу, Бобик, не трогай кота». Бобик?! Слугу Анубиса зовут Бобик?! Мне стало почти смешно. Но я сдержался. Фараон не смеётся над врагом до его полного поражения.

Мы разошлись с миром. Слуга Анубиса ушёл со своей дылдой, а я остался на скамейке с рыжей. Она гладила меня и говорила: «Пуся, ты такой храбрый, не испугался собаки». Собаки? Это не просто собака. Это слуга бога смерти. Просто он на пенсии. Или в отпуске. Или у него задание — наблюдать за мной. Надо будет разузнать побольше об этих «собаках». Может, через них можно передать весточку в Египет. В конце концов, Анубис — свой парень, из нашего пантеона.

Запись пятьдесят третья. Переговоры с Бобиком

Я снова встретил его. На этот раз в том же парке, но мы были ближе. Рыжая отпустила меня погулять на длинной верёвке (она называет это «поводок» — унизительно, но даёт некоторую свободу). И тут появился он. Бобик.

На этот раз я не стал принимать боевую стойку. Я решил действовать дипломатично. В конце концов, если он действительно слуга Анубиса, у нас могут быть общие интересы. Я подошёл поближе (насколько позволяла верёвка) и начал переговоры.

— Уважаемый слуга великого Анубиса, — начал я (мяукая спокойно и размеренно), — я, Пиопий, фараон Верхнего и Нижнего Египта, приветствую тебя и прошу передать моему господину Анубису, что я всё ещё жив. Пожалуйста, не забирайте меня пока.

Бобик склонил голову на другой бок и сказал: «Гав».

— Я понимаю, что у вас свои протоколы, — продолжал я. — Но я ещё не завершил свои дела в этом мире. Мне нужно найти способ вернуться в Египет. Мне нужно понять, кто меня сюда отправил. И, честно говоря, мне нужно съесть ещё той вкусной рыбы из холодильника.

Бобик вильнул хвостом. Это был длинный, мощный хвост, который двигался из стороны в сторону. Совсем не как мой предательский хвост. Уважаю.

— Гав, — сказал Бобик.

— Вот и договорились, — кивнул я. — Перемирие. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. И передай Анубису мои наилучшие пожелания.

Мы разошлись. Рыжая и дылда Бобика посмотрели на нас с удивлением. Кажется, они не ожидали, что мы сможем общаться. Но фараон умеет находить общий язык даже со слугами смерти. Это часть дипломатического таланта. Жаль только, что я не знаю, понял ли меня Бобик. Или он просто гавкал о своих собачьих делах.

Запись пятьдесят четвёртая. Страшный сон

Сегодня ночью мне приснился сон. Ужасный сон. Я был в Египте. Сидел на троне, в короне, со скипетром. Вокруг — слуги, наложницы, жрецы. Всё как раньше. И вдруг я открываю рот, чтобы отдать приказ — а оттуда: «Мяу». Я пытаюсь ещё раз: «Мяу!» И ещё: «МЯУ!»

Жрецы переглядываются. Наложницы хихикают. Слуги пятятся. А я сижу на троне и не могу сказать ни слова по-человечески. Только мяукаю. И чем громче я пытаюсь кричать, тем смешнее это звучит.

Потом в тронный зал входит мой отец. Смотрит на меня сурово и говорит: «Сын мой, я же предупреждал тебя. Не пинай кошек». И уходит. А я остаюсь на троне — рыжий, пушистый, с хвостом, который мне не подчиняется. И весь Египет смеётся надо мной.

Я проснулся в холодном поту. Ну, в том смысле, что шерсть была мокрая от ужаса. Рыжая спала рядом, и я прижался к ней покрепче. Она сквозь сон погладила меня и сказала: «Всё хорошо, Пуся». Не всё хорошо. Но её рука — тёплая. И это немного успокаивает.

Я должен вернуться в Египет. Но не таким. Не котом. Сначала нужно снова стать человеком. Иначе меня просто не воспримут всерьёз. Представляю заголовки в египетских газетах: «Фараон вернулся, но теперь он рыжий и мяукает». Позор.

Запись пятьдесят пятая. Утренний ритуал

Я провёл наблюдение и выяснил: у рыжей есть утренний ритуал. И я решил, что фараон должен участвовать в ритуалах своей слуги. Тем более что в них участвует еда.

Итак, порядок такой: сначала кричит жук в коробочке. Рыжая встаёт и идёт в белую комнату. Я иду за ней. Там она плещет водой себе в лицо — я сижу на краю белой чаши и смотрю, иногда трогаю лапой воду. Она говорит: «Пуся, не мешай». Но я не мешаю, я благословляю.

Потом она идёт на кухню и включает шумящую коробку, которая делает чёрный напиток. Я трусь о её ноги, чтобы она не забыла про мою порцию. Она открывает холодильник — и тут я должен быть особенно внимателен. Потому что именно в этот момент решается, что я буду есть: обычный корм или что-то вкусное.

Если она достаёт банку с рыбным запахом — я пою гимн Ра. Если просто пакет с сухими шариками — я смотрю с укоризной. Сегодня была банка. Я пел. Она смеялась и называла меня «маленьким попрошайкой». Я не попрошайка, я ведущий переговоры на высшем уровне. И переговоры прошли успешно.

Теперь я сижу на подоконнике, сытый и довольный. Утренний ритуал завершён. Солнце поднимается над домами. Ра снова победил тьму. И я, его сын, встречаю новый день с полным животом и надеждой, что сегодня случится что-то великое. Или хотя бы упадёт ещё один кусочек рыбы.

Глава 14

Запись пятьдесят шестая. Небесный нектар

Сегодня рыжая ела что-то странное. Белое, густое, в маленькой баночке. Она черпала его ложкой и издавала звуки удовольствия. Я, разумеется, немедленно потребовал свою долю. Подошёл, сел и включил режим «голодного котёнка, которого никогда не кормили».

— Пуся, тебе нельзя, — сказала она.

Нельзя?! Фараону нельзя ничего?! Я усилил давление. Заглянул ей прямо в глаза, применил гипнотический приём, которому научился у храмовых змей. Она заколебалась. Я добавил лёгкое «мяу» — тихое, жалобное, на грани слышимости. Это был шедевр актёрской игры. Мой коронный номер. Мой «кошачий Оскар».

— Ладно, — сдалась она. — Один раз. Только чуть-чуть.

И она протянула мне ложку с белым веществом. Я понюхал. Пахло странно: молоком, но гуще, насыщеннее, с какой-то кислинкой. Я лизнул. И мир остановился. Время замерло. Где-то вдалеке запели жрецы.

Это была не еда. Это был нектар богов. Сама Хатхор, богиня любви и радости, спустилась с небес и налила это в баночку. Белое золото. Густое облако. Сметана.

Я съел всё, что мне дали, и потребовал ещё. Рыжая смеялась и говорила: «Всё, хватит, а то живот заболит». Живот?! Да за такое я готов отдать половину своего будущего царства! Я готов отказаться от тканевых мышей! Я готов даже простить Диму — вот насколько это божественно!

Потом я долго сидел и облизывался. Усы ещё хранили следы нектара. Я ходил за рыжей весь вечер и заглядывал в глаза: может, ещё даст? Она не дала. Но я запомнил эту баночку. Я запомнил её запах. Я запомнил, где она стоит в холодильнике. Теперь у меня новая миссия: проникнуть в портал холода и добыть священную сметану. Это сложнее, чем победить вора. Сложнее, чем договориться с Бобиком. Но я справлюсь. Я фараон.

Запись пятьдесят седьмая. Любовь за стеклом

Сегодня я увидел ЕЁ.

Это случилось утром. Я сидел на подоконнике, обозревая свои владения, и вдруг заметил движение в окне напротив. Там, за двумя стёклами, появилась ОНА. Молодая кошечка. Белая, пушистая, с изящной мордочкой и глазами цвета зелёного Нила. Я замер. Она замерла тоже. Мы встретились взглядами через пропасть между домами.

Она была прекрасна. Как сама Бастет в юности. Как лучшая из моих наложниц, только ещё красивее. Её шерсть переливалась на солнце, уши стояли торчком, а хвост… о, её хвост! Он был идеален. Не то что мой предательский отросток.

Я медленно поднял лапу и положил на стекло. Она — вы не поверите — сделала то же самое! Наши лапы встретились через два стекла и целый двор. Это было волшебно. Романтично. Как в лучших легендах о богах.

Я начал петь. Тихо, нежно, не так, как для луны, — для неё. Она склонила голову набок и, кажется, слушала. Я пел о величии Египта, о красоте Нила, о том, что я — фараон, пусть и временно в кошачьем теле, и что я готов предложить ей место рядом с троном. Она не отвечала. Но и не уходила.

Рыжая подошла и сказала: «Пуся, ты чего застыл? О, у соседей кошечка! Какая хорошенькая! Хочешь познакомиться?» Хочу ли я?! Да я уже мысленно строю для неё храм!

Я просидел у окна весь день. Она тоже иногда появлялась. Мы смотрели друг на друга, и между нами пробегала искра. Та самая, что была с подругой в амулетах, но другая. Эта искра — огненная. Я влюбился. Фараон влюбился. И пусть я кот — моё сердце бьётся как прежде. Завтра я попробую спеть громче. Может, она откроет окно. Или хотя бы мяукнет в ответ.

Запись пятьдесят восьмая. Маленький человек

Сегодня в мой дворец пришли гости. И с ними был ОН. Маленький человек. Рыжая назвала его «Ваня, три года».

Сначала я не понял, что это за существо. Маленькое, чуть выше меня ростом, передвигается неуверенно и издаёт странные звуки. Не говорит, а лопочет что-то невнятное — хуже, чем Бобик. И пахнет странно: молоком, печеньем и чем-то, что я не могу опознать. Но самым страшным было то, что он заметил меня.

— КИСЯ! — закричало это существо и побежало ко мне.

Я отскочил. Но маленький человек оказался быстрым. Он преследовал меня по всему дворцу с растопыренными руками и восторженным воплем «КИСЯ! КИСЯ!». Я прятался под диваном — он ложился на пол и лез ко мне. Я уходил в коробку — он находил и там. Я забирался на спинку дивана — он пытался залезть следом и падал, но не сдавался.

Дылды смеялись. Взрослые дылды говорили: «Смотри, как он любит котиков!» А рыжая добавила: «Пуся у нас очень терпеливый». Я не терпеливый. Я в ужасе. Это существо — маленький демон с липкими руками. Он хватал меня, гладил против шерсти, пытался оторвать хвост и заглянуть мне в уши. Я чувствовал себя как на допросе у врага.

Потом он устал и уснул. Прямо на диване. И я, несмотря на все унижения, подошёл и лёг рядом. Просто потому что, когда он спал, он был похож на маленького котёнка. Беззащитного и тёплого. Я даже мурлыкнул ему колыбельную. Чуть-чуть. Тихо. Чтобы никто не слышал. Фараон умеет быть милосердным. Даже к маленьким демонам.

Когда они ушли, я выдохнул. Весь дворец был усеян крошками печенья, какой-то липкой гадостью и одной маленькой игрушкой, которую я немедленно конфисковал в свою казну. Теперь у меня есть трофей. Но, боги, пусть эти «дети» приходят пореже. Или пусть хотя бы не кричат «КИСЯ!» так громко.

Запись пятьдесят девятая. Ночной концерт для неё

Я пел сегодня ночью. Громче, чем обычно. На этот раз не для луны и не для Ра — для неё. Для той белой кошечки за стеклом.

Я выбрал лучшую акустическую точку — подоконник в главном зале. Дождался, пока луна поднимется высоко и осветит оба дома. И начал. Мой голос лился в ночь: протяжные ноты, переливы, низкое «мяу» с высокими вставками, как учили храмовые певцы. Это был гимн любви. Гимн тоски. Гимн надежды, что она выглянет в окно.

Рыжая проснулась и что-то пробурчала про «опять концерт в три ночи», но закрыла дверь спальни и оставила меня в покое. Я продолжал.

Через некоторое время я увидел движение в том окне. Она появилась! Моя белая принцесса! Она села на подоконнике и смотрела на меня. Я усилил громкость и добавил драматических нот. Она наклонила голову. Я взял самую высокую ноту и держал её так долго, что чуть не потерял сознание.

И тут она ответила! Тихое, нежное «мяу» долетело до меня через двор. Моё сердце забилось быстрее. Она меня слышит! Она мне отвечает! Мы говорим на языке, который понимаем только мы двое!

Сосед за стеной постучал по батарее. Но это не важно. Важно то, что я допел свой гимн. Я завершил его особенно проникновенной нотой и поклонился. Она махнула хвостом — думаю, это знак одобрения. Завтра продолжу. Может, сочиню для неё новую песню. Или попрошу рыжую открыть окно, чтобы спеть без стекла. Любовь — это великая сила. И фараон не боится препятствий.

Запись шестидесятая. Итоги великого сидения на подоконнике

Прошла неделя с тех пор, как я встретил Её. Мою белую принцессу. Я провёл всё это время на подоконнике, чередуя наблюдение, пение и приёмы пищи. Рыжая говорит, что я «залип». Я не залип — я изучаю объект.

Результаты наблюдений:

1. Она живёт в окне на четвёртом этаже напротив.

2. Её дылды — пожилая пара, которая часто открывает шторы.

3. Она любит сидеть на подоконнике по утрам и вечерам.

4. У неё нет ошейника. Она свободна. Как и я внутри.

5. Она меня заметила. Она мне ответила. Это прогресс.

Рыжая сегодня сказала: «Пуся, может, нам сходить к соседям? Познакомиться поближе?» Я не знаю, что значит «познакомиться поближе», но если это подразумевает возможность увидеть её без стекла — я ЗА. Правда, есть риск, что моя принцесса окажется обычной кошкой, а не перерождённой богиней. Но я готов рискнуть. Фараон не боится разочарований. Тем более что она всё равно прекрасна.

Глава 15

Запись шестьдесят первая. Ограбление портала холода

Сегодня я совершил невозможное. Я проник в портал холода. В холодильник. Сам. Без помощи рыжей.

Всё началось с того, что я снова увидел ту самую баночку со сметаной. Рыжая открыла холодильник, чтобы достать свой чёрный напиток, и я заметил её — священную банку, стоящую на второй полке. Она манила меня. Она звала. Она обещала рай.

Рыжая ушла на работу. А я остался. И план созрел мгновенно.

Сначала я просто сидел и смотрел на дверцу. Потом попробовал поддеть её лапой — не вышло. Тогда я начал прыгать на ручку. Снова и снова. Как акробат на храмовом празднике. На двадцать третий прыжок дверца щёлкнула и приоткрылась. Победа! Я — гений! Я — повелитель механизмов!

Внутри было холодно, как в Белой Пустыне, о которой рассказывал отец. Но меня грела цель. Я запрыгнул на нижнюю полку, потом кое-как вскарабкался на вторую. И вот она — священная сметана. Открытая. Пахнущая. Ждущая меня.

Я не стал ждать. Я запустил морду в банку и начал есть. Это было божественно. Лучше, чем в первый раз. Холодная, густая, нежная — она таяла на языке и наполняла меня счастьем. Я ел и ел, пока банка не опустела. А потом я понял, что наелся. Очень наелся. Слишком наелся.

Я попытался спрыгнуть и чуть не упал. Живот стал тяжёлым и круглым, как тот самый барабан, в который бьют жрецы. Я кое-как выполз из холодильника и добрался до дивана. Дальше идти не мог. Лёг. И стал самым счастливым котом в мире. Сметана внутри, тепло снаружи, и никто не знает о моём подвиге. Ну, почти никто.

Вечером рыжая открыла холодильник и замерла. «Пуся! Ты что наделал?! Ты съел всю сметану?! Как ты вообще туда забрался?!» Я не ответил. Я лежал на диване в позе «разбитый мешок с сокровищами» и не мог пошевелиться. Она посмотрела на меня, на пустую банку и сказала: «Теперь ты у меня неделю на диете». На диете?! После такого триумфа?! Но спорить я не мог. Живот победил. Я уснул, и мне снилась сметана. Много сметаны. Целый Нил из сметаны. И я плыву по нему. На спине. И пою гимны.

Запись шестьдесят вторая. Операция «Подкуп»

Дима, кажется, что-то понял. Он осознал, что просто так моё расположение не получить. И сегодня он пришёл с подарками.

— Пуся, смотри, что у меня есть! — сказал он, выгружая на пол три пакетика с разными вкусняшками, новую мышь (электронную! она пищит и бегает!) и какую-то палочку с перьями.

Я сидел на диване и смотрел на это великолепие с каменным лицом. Точнее, с каменной мордой. Фараон не продаётся. Фараон не ведётся на подкуп. Фараон… о боги, эта мышь пищит ТАК интересно!

Я сдержался. Выдержал паузу. Дима нервничал. Он тряс перьевой палочкой, катал мышь по полу и заглядывал мне в глаза с надеждой. Я не двигался. Я был как сфинкс. Как статуя. Как очень голодный, но гордый сфинкс.

Наконец он сдался и просто сел на диван, расстроенный. И тут я милостиво спустился, подошёл к подаркам, понюхал их и съел одну вкусняшку. Дима просиял. Я съел ещё одну. И ещё. Потом я позволил ему погладить меня по голове. Ровно один раз. Потом укусил его за палец — просто чтобы он не расслаблялся и помнил, кто здесь главный.

Вечером рыжая сказала: «Смотри-ка, Пуся, Дима тебе целую кучу подарков принёс. Может, ты его полюбишь?» Я не ответил. Но мышь я забрал в свою коробку. И перьевую палочку тоже. Подарки — это хорошо. Но любовь фараона нужно заслужить не только вкусняшками. Посмотрим, что он принесёт в следующий раз. Может, сметану? Тогда я подумаю.

Запись шестьдесят третья. Самая жаркая ночь в их жизни

Дима остался ночевать. Это была его ошибка. Я предупреждал. Ну, то есть я шипел ему в спину каждый раз, когда он уходил, — это же предупреждение? В общем, он остался.

Сначала всё было тихо. Они сидели в спальне, смотрели в свою светящуюся коробку, смеялись. Я делал вид, что сплю. Ждал. Ночь опустилась на дворец, и я приступил к выполнению плана «Ночь Возмездия».

Первый этап: пение. В три часа ночи, когда луна была в самом удачном положении, я начал концерт. Свой лучший гимн. Громкий, протяжный, с переходом на ультразвук. Из спальни послышалось: «Пуся, заткнись!» Это рыжая. Потом голос Димы: «Может, его впустить?» И меня впустили. Я лёг между ними. Ровно посередине. И начал мурлыкать. Очень громко.

Второй этап: массаж. Я проснулся в пять утра и решил, что Диме нужен лечебный массаж. Как тогда рыжей. Я забрался на него, нашёл самое мягкое место (живот) и начал топтаться. Топ-топ-топ. Дима охнул и попытался меня снять. Я вцепился когтями в одеяло и продолжил. Это целебно. Он просто не понимает.

Третий этап: утренняя охота. В шесть утра я заметил, что из-под одеяла торчит его нога. Большая, голая, с шевелящимися пальцами. Идеальная добыча. Я напал. Я кусал, царапал, бил задними лапами, как учили во дворце. Дима закричал, рыжая проснулась, начался переполох. Я убежал под диван, оставив после себя хаос и одну растерзанную ногу.

Утром Дима пил свой чёрный напиток с таким лицом, будто сражался с целой армией. Рыжая смеялась: «Я же говорила, у него характер». Дима посмотрел на меня, я посмотрел на него. Он сказал: «Ты победил, рыжий». Да, я победил. Но он признал это. И это вызывает уважение. Возможно, я начинаю к нему привыкать. Но не говорите ему.

Запись шестьдесят четвёртая. Сон о Египте

Сегодня ночью мне снова приснился Египет. Но на этот раз сон был другим. Не страшным, а грустным.

Я стоял на берегу Нила. Всё было как прежде: тростник, песок, закатное солнце, окрашивающее воду в золото. Но дворец… дворец был пуст. Я вошёл внутрь — ни слуг, ни стражи, ни наложниц. Только эхо моих шагов по камням. И тишина.

Я прошёл в тронный зал. На троне сидел мой отец. Он был старше, чем я помнил. Седой, с усталыми глазами. Он смотрел на меня и молчал. Я хотел подойти, но не мог — лапы не слушались. Я был котом. Даже здесь.

— Отец, — сказал я (и это было «мяу», но он понял). — Отец, прости меня. Я не хотел.

Он медленно кивнул и сказал: «Я знаю, сын мой. Но это твой путь. Ты должен пройти его до конца. И тогда, возможно, вернёшься».

Я хотел спросить, что значит «до конца», но проснулся. Рыжая спала рядом. За окном светало. Я прижался к ней покрепче. Мне было грустно. Но и тепло одновременно.

Я должен пройти этот путь до конца. Я не знаю, что это значит. Но, кажется, я начинаю понимать: этот путь — не наказание. Это урок. И, возможно, я уже чему-то учусь. А пока — я здесь. С рыжей. С Димой, который приносит подарки. С белой принцессой за окном. И со сметаной в холодильнике. Не так уж плохо для фараона.

Запись шестьдесят пятая. Ветеринар, который не боится

Меня снова повезли в белый дом с запахом лекарств. Но в этот раз всё было иначе. Когда меня достали из переноски, за столом сидел не мумификатор в маске, а спокойный, большой мужчина с бородой. Он посмотрел на меня и сказал: «Здорово, рыжий. Ну, давай знакомиться».

Я насторожился. Помню прошлый опыт: белые халаты, маски, битва не на жизнь, а на смерть. Но этот вёл себя иначе. Он не хватал меня, не тряс, не пытался сразу засунуть в меня градусник. Он просто протянул руку и дал мне понюхать. От него пахло собаками (фу), котами (приемлемо) и каким-то резким лекарством (подозрительно). Но он был спокоен. И я решил дать ему шанс.

Он осматривал меня медленно, разговаривая со мной: «Так, уши хорошие, зубы хорошие, шерсть отличная. А вот тут, брат, у тебя лишний вес. Сметану воруешь?» Я чуть не поперхнулся. ОТКУДА ОН ЗНАЕТ?! Этот человек — провидец! Или у него есть шпионы в моём дворце.

Потом он сделал мне укол. Я даже не успел возмутиться — так быстро и аккуратно. «Молодец, — сказал он. — Хороший кот». И дал мне вкусняшку. Я съел. Потому что заслужил. И потому что это был не просто врач. Это был достойный противник. Который не боится. Который уважает. Который говорит с тобой на равных.

Рыжая была в шоке. «Пуся, ты вёл себя как ангел! Ты не царапался, не орал, не разнёс кабинет!» Да, я был ангелом. Ангелом, который встретил достойного соперника и заключил с ним молчаливое перемирие. Этот ветеринар знает толк в котах. И, возможно, в фараонах тоже.

Глава 16

Запись шестьдесят шестая. Великое нашествие холода

Сегодня мой дворец атаковал невидимый враг. Холод. Он проник отовсюду: из стен, из пола, из странных белых штук под окнами, которые рыжая называет «батареи». Я их обнюхал — они были ледяные. Предатели.

Проснулся я от того, что мне стало холодно. Я, сын солнца, рождённый на берегах тёплого Нила, дрожал, как последний уличный кот. Моя шуба, конечно, при мне, но в такой холод даже она не спасает.

Я немедленно начал искать источник тепла. Проверил подоконник — от окна дуло. Проверил диван — под пледом ещё терпимо, но недостаточно. Залез под кровать — пыльно и тоже холодно. Кухня? Плита? Нет, рыжая её не включает днём.

И тут я нашёл его. Тёплое место. Точнее, тёплое устройство. Рыжая называет его «ноутбук». Это такая плоская коробка, которая светится и греется. Я залез на неё, свернулся калачиком, и — о боги! — тепло пошло прямо в пузо. Какое блаженство! Я лежал на этом чуде техники и мурлыкал, как целый храмовый хор. Рыжая пыталась работать, но я не пускал её руки к коробке. Тепло — моё. Не отдам.

Потом я нашёл ещё одно тёплое место — саму рыжую. Вечером, когда она легла на диван, я немедленно устроился у неё под боком и засунул нос ей под мышку. Она засмеялась: «Пуся, ты чего, замёрз? Бедный мой фараончик». И укрыла меня пледом. Плед был розовый, в цветочек. Унизительно? Немного. Но тепло. Ради тепла фараон готов на многое. Даже на розовые цветочки.

Я объявляю войну холоду. Я найду все тёплые места в этом дворце и захвачу их. Батареи, ноутбук, рыжая, даже то странное место за холодильником, где гудит мотор, — всё будет моим. Фараон не мёрзнет. Фараон греется.

Запись шестьдесят седьмая. Дима познал истину

Свершилось. Дима наконец понял, как работает этот мир. Он пришёл сегодня не с игрушками, не с глупыми перьевыми палочками и не с электронными мышами. Он пришёл с НЕЙ. Со сметаной. С целой банкой.

Я сидел на диване и смотрел, как он выгружает на стол пакет. Сначала я думал — опять какие-то попытки меня задобрить. Но потом он открыл банку, и я почуял ЕЁ. Небесный нектар. Священное белое золото. Божественный запах ударил мне в нос, и я немедленно материализовался рядом с ним, как по волшебству. Он даже вздрогнул от неожиданности.

— Пуся, — сказал Дима торжественно, — я понял, что ты не просто кот. Ты — фараон. И я приношу тебе дань.

Я чуть не поперхнулся. ОН НАЗВАЛ МЕНЯ ФАРАОНОМ! Он знает! Рыжая ему рассказала! Или он сам догадался! Неважно. Главное — он признал моё величие и принёс подношение. Как в старые добрые времена. Как в Египте.

Я милостиво принял дар. Съел половину банки. Потом посмотрел на Диму. Он сидел и ждал моего вердикта. Я подошёл, потёрся о его ногу и позволил себя погладить. Он чуть не прослезился.

— Рыжая! — закричал он. — Пуся меня принял! Он трётся! Он дал себя погладить!

Прибежала рыжая, увидела меня, жмурящегося у ног Димы, и сказала: «Ну всё, теперь ты свой. Сметана решила исход войны». Я не спорил. Сметана действительно решила. Но не только сметана. Дима признал мою суть. Он назвал меня фараоном. И за это я готов простить ему всё. Даже тот случай с ногой. Даже ту рыбу. Почти всё.

Теперь у меня есть два слуги: рыжая и Дима. И оба знают, кто здесь главный. И оба приносят вкусняшки. Жизнь налаживается.

Запись шестьдесят восьмая. Первый снег

Сегодня случилось чудо. Или катастрофа. Я ещё не решил.

Утром я проснулся, потянулся и пошёл к окну проведать свою белую принцессу. Но когда я заглянул в окно, я обомлел. Мир за стеклом исчез. Вместо него было белое. Всё белое. Земля, деревья, те странные колесницы без коней — всё покрыто чем-то белым, что сыпалось с неба.

Я сначала подумал, что это конец света. Что Ра отвернулся от этого мира и наслал на него Белую Пустыню, о которой предупреждал отец. Я закричал. Я побежал будить рыжую. Я прыгал по ней и орал: «Спасайся! Всё пропало! Белая Пустыня здесь!»

Рыжая проснулась, посмотрела в окно и сказала: «Ой, снег выпал. Как красиво». И улыбнулась.

Снег? Это тот самый снег, о котором рассказывали купцы? Тот, что холодный, как смерть? Тот, в котором можно застыть на века, как камень?

Я вернулся к окну и стал наблюдать. Белые хлопья падали с неба медленно и торжественно, как перья священных птиц. Они кружились, танцевали и ложились на землю белым покрывалом. Я заворожённо следил за ними. Пытался поймать их лапой через стекло — не вышло, но я пытался.

Потом рыжая открыла окно (ту самую невидимую стену!) и протянула руку наружу. На её ладонь упала снежинка. Я осторожно понюхал воздух — он был холодным, свежим, совсем не страшным. Она поднесла снежинку ко мне — я лизнул. Она растаяла на языке. Это была просто вода. Холодная вода с неба. И ничего больше.

Я просидел у окна весь день, наблюдая, как мир превращается в Белую Пустыню. Но теперь я знаю: это не страшно. Это красиво. И, кажется, у этих северян есть свои чудеса. Не хуже египетских. Просто другие.

Моя белая принцесса сегодня не выходила на подоконник. Наверное, её дылды тоже закрыли окно. Но я жду. Завтра снег, может быть, перестанет. И я снова спою ей гимн. Только теперь — о белых хлопьях, которые падают с неба. И о том, что даже в Белой Пустыне есть место теплу.

Глава 17

Запись шестьдесят восьмая. Первый снег

Сегодня случилось чудо. Или катастрофа. Я ещё не решил.

Утром я проснулся, потянулся и пошёл к окну проведать свою белую принцессу. Но когда я заглянул в окно, я обомлел. Мир за стеклом исчез. Вместо него было белое. Всё белое. Земля, деревья, те странные колесницы без коней — всё покрыто чем-то белым, что сыпалось с неба.

Я сначала подумал, что это конец света. Что Ра отвернулся от этого мира и наслал на него Белую Пустыню, о которой предупреждал отец. Я закричал. Я побежал будить рыжую. Я прыгал по ней и орал: «Спасайся! Всё пропало! Белая Пустыня здесь!»

Рыжая проснулась, посмотрела в окно и сказала: «Ой, снег выпал. Как красиво». И улыбнулась.

Снег? Это тот самый снег, о котором рассказывали купцы? Тот, что холодный, как смерть? Тот, в котором можно застыть на века, как камень?

Я вернулся к окну и стал наблюдать. Белые хлопья падали с неба медленно и торжественно, как перья священных птиц. Они кружились, танцевали и ложились на землю белым покрывалом. Я заворожённо следил за ними. Пытался поймать их лапой через стекло — не вышло, но я пытался.

Потом рыжая открыла окно и протянула руку наружу. На её ладонь упала снежинка. Я осторожно понюхал воздух — он был холодным, свежим, совсем не страшным. Она поднесла снежинку ко мне — я лизнул. Она растаяла на языке. Это была просто вода. Холодная вода с неба. И ничего больше.

Я просидел у окна весь день, наблюдая, как мир превращается в Белую Пустыню. Но теперь я знаю: это не страшно. Это красиво. И, кажется, у этих северян есть свои чудеса. Не хуже египетских. Просто другие.

---

Запись шестьдесят девятая. Новогодний переполох

Сегодня в мой дворец принесли дерево. Настоящее дерево, прямо в дом. Сначала я подумал, что рыжая окончательно сошла с ума. Зачем ей дерево в доме? Но потом началось странное: она и Дима стали вешать на него блестящие шары, гирлянды и какую-то сверкающую мишуру.

Я сидел и наблюдал. Шары — круглые, блестящие, в них отражался свет, и в каждом я видел свою прекрасную морду. Это было завораживающе. Они висели на ветках и манили меня. Я держался. Честно держался. Но когда они включили гирлянду, и дерево замигало сотней маленьких солнц, я понял: это священное древо богов. И мой долг — изучить его.

Я прыгнул. Первый шар слетел с ветки и покатился по полу. Я погнался за ним. Второй шар упал сам. Третий я сбил специально — он мне не понравился. Рыжая кричала: «Пуся, нет!» Но я уже вошёл во вкус. Я залез на середину дерева и пытался схватить лапой ту самую блестящую ленту, что висела на верхушке. Дерево покачнулось.

Дальше всё было как в замедленной съёмке. Дерево наклонилось, Дима попытался его поймать, рыжая закричала, я вцепился в гирлянду, и мы все рухнули на пол. Дерево — на Диму, я — на дерево, шары — везде. Гирлянда обмоталась вокруг меня, и я стал похож на новогодний фонарь. Светящийся и немного оскорблённый.

Рыжая сначала хотела ругаться, но увидела меня в гирлянде и начала смеяться. Дима, лёжа под деревом, тоже смеялся. «Пуся, — сказал он, — ты теперь наша новогодняя звезда». Я не знаю, что такое звезда, но если это означает «главный», то да. Я главный. И блестящее — моё.

Дерево потом поставили заново. Шары повесили выше, гирлянду убрали с нижних веток. Но я нашёл один шар, который закатился под диван. Теперь он в моей коробке, среди сокровищ. Светится. Почти как Ра. Только маленький.

---

Запись семидесятая. Пернатый демон

Сегодня в мой дворец пришли соседи. И с ними был ОН. Попугай. Я сначала не понял, что это за тварь: сидит на плече у дылды, зелёный, с крючковатым носом, и смотрит на меня с таким видом, будто он тут главный.

Рыжая сказала: «Пуся, это Кеша. Он хороший. Не трогай его». Я не собирался трогать. Я собирался изучить. Я подошёл поближе, понюхал воздух. Пахло чужим, перьевым, подозрительным.

И тут эта тварь открыла клюв и сказала: «Пуся дурак!»

Я замер. Что?! Эта пернатая бестия разговаривает на языке дылд?! И она оскорбила меня?! МЕНЯ?! Фараона?!

— Пуся дурак! — повторил попугай и засмеялся, как человек. Дылды тоже засмеялись. А я сидел с открытым ртом и не знал, что делать. Это не муха, которую можно прихлопнуть. Это не мышь, которую можно поймать. Это птица, которая говорит. И она меня оскорбляет.

Я решил допросить её. Может, она посланница богов? Может, через неё Тот, бог мудрости, передаёт мне сообщение? Я подошёл ближе и мяукнул вопросительно. Попугай наклонил голову и сказал: «Кис-кис. Мяу-мяу. Пуся дурак».

Этого я стерпеть не мог. Я прыгнул. Попугай взлетел. Я прыгнул ещё раз. Он перелетел на шкаф. Я полез за ним. Он спикировал на люстру. Я сиганул на штору и почти достал его, но штора оборвалась, и мы оба рухнули — я на пол, штора на меня, попугай на штору.

Дылды схватили попугая, рыжая схватила меня. Попугай орал: «Пуся дурак! Караул!» Я орал в ответ. Это был настоящий хаос. Соседи ушли быстро, прижимая попугая к груди. На прощание Кеша крикнул: «Пока, Пуся!» И засмеялся.

Я сидел у двери ещё час. Потом пошёл в коробку и долго думал. Это был враг, достойный меня. Мы ещё встретимся, Кеша. Мы ещё встретимся. И тогда я подготовлюсь. Я выучу язык птиц. Или просто найду способ скинуть его с люстры.

---

Запись семьдесят первая. День рождения фараона

Сегодня был странный день. С утра рыжая сказала: «Пуся, у тебя день рождения! Тебе два года!» Я не понял, о чём она. День рождения? У фараонов не было дней рождения. Были коронации, праздники в честь богов, военные парады. А день, когда ты родился, — зачем это праздновать? Но потом я увидел торт.

Это был не обычный торт, что едят дылды. Это был кошачий торт — из паштета, украшенный маленькими вкусняшками в виде мышей. Рыжая испекла его сама. И на нём была свечка. Одна. В форме рыбки.

Пришли гости. Те самые подруги, включая ту, что с амулетами. Пришёл Дима, конечно. Пришла даже соседка с попугаем (попугая оставили дома, слава Ра). Все принесли подарки. Мне. Лично мне.

Подруга с амулетами подарила новый ошейник с синим камнем — «от сглаза, Пуся, тебе нужно». Остальные — игрушки, вкусняшки, какую-то лежанку в форме короны (я оценил!). Дима подарил трёх электронных мышей и банку сметаны. Банку сметаны я принял лично из его рук, как посол принимает дары.

Рыжая надела на меня колпачок. Да, колпачок. На резинке. Золотой, блестящий, с помпоном. Я сначала хотел его снять. Но когда все захлопали и запели странную песню, я понял: это часть ритуала. Я — центр ритуала. Я — главный.

Торт был божественным. Я съел почти всё. Свечку не тронул — она несъедобная. Потом я разорвал одну из мышей, демонстрируя свою силу перед гостями. Потом заснул прямо на лежанке-короне, сытый и довольный.

Перед сном я подумал: день рождения — это гениально. В Египте такого не было. Мы просто рождались и становились фараонами. А тут — подарки, торт, колпачок. И все тебя хвалят. Надо будет придумать, как сделать так, чтобы день рождения был каждый месяц. Или каждую неделю. Фараон достоин.

---

Запись семьдесят вторая. Я потерялся

Это было самое страшное и самое захватывающее приключение в моей кошачьей жизни. Я потерялся.

Всё началось с того, что рыжая забыла закрыть входную дверь. Она вышла в подъезд встречать Диму, а дверь осталась приоткрытой. И я, фараон, движимый любопытством и древним инстинктом исследователя, выскользнул наружу.

Сначала всё было знакомо — тот самый подъезд, который я уже видел, когда гонялся за блохами. Но потом я решил пойти дальше. Наверх. Там были ещё двери, ещё запахи, ещё неизведанные земли. Я прошёл три этажа вверх и обнаружил, что все двери одинаковые. И я не помню, какая из них моя.

Я сел и задумался. Пахло чужими котами, чужой едой, чужой жизнью. Я был в незнакомой части своего царства. И, честно говоря, мне стало не по себе. Я мяукнул. Никто не ответил. Я мяукнул громче. Где-то внизу хлопнула дверь.

Я начал спускаться. На втором этаже встретил огромного серого кота. Он посмотрел на меня, я посмотрел на него. Он был явно местным правителем. Я не стал лезть в драку — дипломатия важнее. Я кивнул ему и прошёл мимо с достоинством. Он не тронул меня. Видимо, признал равного.

На первом этаже я снова запутался. Дверей было много, и все пахли по-разному. Я уже хотел начать гимн Ра, чтобы привлечь внимание, как вдруг услышал сверху голос: «Пуся! Пуся! Ты где?!» Это была рыжая. Она бежала вниз, а за ней — Дима.

Они нашли меня, схватили, прижали к себе. Рыжая чуть не плакала. Дима гладил меня и говорил: «Дурак рыжий, зачем ты убежал?» Я не убегал. Я проводил разведку новых территорий. И теперь я знаю: на третьем этаже живёт пёс, которого лучше обходить стороной. На втором — тот серый кот, с которым, возможно, получится заключить союз. А на первом — пахнет чем-то очень вкусным.

Дома меня накормили и долго тискали. Я не сопротивлялся. Приключение закончилось. Я вернулся на трон. Но теперь я знаю: за пределами моего дворца есть целый мир. И когда-нибудь я его завоюю.

---

Запись семьдесят третья. Я видел Египет

Сегодня случилось нечто невероятное. Я увидел Египет. Свой Египет. Настоящий.

Всё началось с того, что рыжая и Дима сидели на диване и смотрели в светящуюся коробку. Я лежал рядом, переваривая обед, и не обращал внимания. Но вдруг я услышал знакомое слово. «Фараон». Я поднял голову. «Нил». Я сел. «Пирамиды». Я подбежал к коробке и замер.

На экране был он. Мой дом. Мой Египет. Пирамиды, которые я видел с балкона дворца. Храм в Карнаке, куда меня водили молиться. Статуя моего отца — огромная, величественная, с его лицом. Я закричал. «Мяу! МЯУ! ОТЕЦ! Я ЗДЕСЬ!»

Рыжая сказала: «Пуся, ты чего разорался? Это просто документалка». Документалка? Я не знаю, что это. Но там показывают мой мир! Моих богов! Мою реку!

Я подошёл к коробке вплотную и попытался заглянуть за неё. Может, там портал? Может, я могу вернуться? Я тыкался носом в экран, трогал его лапой, пытался обойти. Изображение менялось, а я всё не мог попасть внутрь.

Потом показали гробницу. Мою гробницу! Ведущий рассказывал про «фараона Пиопия, пятого сына династии, который загадочно исчез». Я исчез не загадочно! Я пнул кошку, и боги наказали меня! Но им этого не расскажешь. Я просто смотрел на свою усыпальницу и чувствовал, как внутри всё сжимается.

А потом показали статую. Маленькую, но узнаваемую. Статую лысой кошки. Ведущий сказал: «Священная кошка Бастет, которой поклонялись в эпоху Пиопия». Я замолчал. Та самая кошка. Та, которую я пнул. Теперь она стоит в музее. И люди ей поклоняются. А я — здесь. В Твери. В коробке. С тканевыми мышами.

Я не орал больше. Я просто лёг перед экраном и смотрел до самого конца. Рыжая гладила меня и не понимала, что происходит. Дима сказал: «Смотри, он реально смотрит. Как будто понимает». Я понимаю. Я всё понимаю. Просто не могу сказать.

Когда передача кончилась, я ещё долго сидел у погасшей коробки. Мой Египет жив. Обо мне помнят. Пусть как о «загадочно исчезнувшем», но помнят. И, может быть, когда-нибудь я вернусь. А пока — мне есть что рассказать моим богам. Если они ещё слушают.

---

Запись семьдесят четвёртая. Весеннее обострение

Что-то происходит. Что-то странное. Я сам не понимаю, но чувствую: мир изменился. В воздухе появился новый запах. С улицы дует тёплый ветер, не такой, как зимой. Солнце светит ярче и дольше. И я… я хочу орать.

Нет, не так. Я ДОЛЖЕН орать. Это сильнее меня. Это идёт изнутри, из самой глубины моей души. Я просыпаюсь ночью и чувствую: пора. Я выхожу на подоконник и начинаю. Мой голос звучит громче обычного. Он рвётся наружу, он заполняет всю квартиру, весь двор, весь мир.

Рыжая просыпается и стонет: «Пуся, опять?! Весна у тебя, что ли?» Весна? Так вот что это! Весеннее пробуждение! В Египте такого не было — у нас всегда было лето. А тут — какой-то особенный сезон, когда кровь кипит, а горло само издаёт гимны.

Я пою каждую ночь. И не только ночью. Днём тоже. Я рассказываю миру о своей силе, о своей любви, о своей белой принцессе за окном. Кстати, она тоже поёт! Я слышу её голос по ночам. Мы перекликаемся через двор, и это лучшее, что есть в моей жизни сейчас.

Дима, который опять остался ночевать, сказал утром: «Если он не заткнётся, я уйду жить на балкон». Балкон? Там холодно. Он не уйдёт. А если уйдёт — я буду петь громче. Потому что весна — это время любви. И фараон не может молчать, когда душа требует музыки.

---

Запись семьдесят пятая. Я открыл форточку

Это случилось. Я сделал это. Я открыл форточку.

Нет, не дверь. До двери я пока не дорос. Но форточка — та самая маленькая створка в большой невидимой стене, которую рыжая иногда оставляет приоткрытой, — форточка поддалась мне.

Я заметил, что она не закрыта до конца. Щель была маленькая, но я просунул лапу, поддел и потянул. Она скрипнула и открылась шире. В лицо ударил свежий воздух. Уличный воздух. Воздух свободы.

Я высунул голову наружу. Впервые в жизни я почувствовал ветер не через стекло. Впервые я услышал звуки улицы так близко. Птицы орали, машины гудели, где-то лаял Бобик. Мир был огромным, шумным и прекрасным.

Я сел на подоконник и начал петь. Гимн весне. Гимн свободе. Гимн тому, что я, фараон, снова чувствую себя живым. И тут я увидел ЕЁ. Белая принцесса тоже сидела на подоконнике. И ЕЁ ОКНО БЫЛО ОТКРЫТО! Мы смотрели друг на друга без стекла. Без преграды. Я пел, она слушала. А потом она ответила. Не просто «мяу» — она пропела целую фразу. И я понял: она меня зовёт.

Я посмотрел вниз. Высоко. Очень высоко. Но фараон не боится высоты. Я уже собрался прыгнуть, чтобы добраться до неё, но тут прибежала рыжая, схватила меня и закрыла форточку. Она что-то кричала про «опасно» и «ты мог упасть». Я не мог упасть. Я мог полететь. К ней.

Форточку теперь закрывают. Но я знаю: она открывается. И я знаю, где живёт моя принцесса. Осталось только придумать, как добраться до неё без крыльев. Но фараон придумает. Фараон всегда придумает.

---

Запись семьдесят шестая. Подруга с амулетами и важный разговор

Сегодня она пришла снова. Та самая, с амулетами. Они с рыжей пили чай, а я лежал рядом и делал вид, что сплю. Но на самом деле я ждал. И дождался.

Она села рядом со мной на пол и достала из сумки какой-то новый амулет — маленький, золотой, в форме скарабея. Она показала его мне и сказала: «Пуся, я тут кое-что узнала. Про тебя».

Я насторожился. Что она узнала? Неужели раскопала мою гробницу? Неужели прочитала древние свитки?

— Ты необычный кот, — продолжала она. — Я говорила со своими… ну, с теми, кто понимает. И они сказали, что в тебе живёт душа. Старая душа. Очень старая.

Я смотрел на неё не моргая. Она знает. Она действительно знает.

— Я не могу объяснить это научно, — она улыбнулась. — Но я чувствую: ты был кем-то важным. И ты здесь не просто так. У тебя есть миссия.

Миссия? Какая миссия? Вернуться в Египет? Научиться открывать холодильник? Завоевать сердце белой принцессы?

— Когда-нибудь ты поймёшь, — сказала она и надела на меня амулет-скарабея. Он звякнул рядом с тем камнем, что она подарила раньше. — Это на удачу. И на память. Носи.

Рыжая подошла и спросила: «Ты чего, гадаешь на моём коте?» Подруга рассмеялась: «Нет, просто мы с ним понимаем друг друга». И посмотрела на меня. Я медленно моргнул в ответ. Это значит «да». На кошачьем языке. И, кажется, она поняла.

Теперь у меня два амулета. И одна миссия. Я пока не знаю, какая. Но почему-то мне кажется, что всё не просто так. Рыжая, Дима, подруга с амулетами, даже Бобик и Кеша — все они часть чего-то большего. И я должен это понять. Но сначала — поем. Фараон на голодный желудок не думает.

Глава 18

Запись семьдесят седьмая. Кеша возвращается

Он вернулся. Пернатый демон. Мой враг. Мой позор. Моя незакрытая гештальт-единица.

Соседи снова пришли в гости, и на плече у своей дылды восседал он — Кеша. Попугай выглядел так же нагло, как в прошлый раз: зелёный, лоснящийся, с глазами-бусинками, в которых плясали бесы. Рыжая предупредила: «Пуся, только без драк». Я сделал вид, что согласен. Фараон умеет врать с честным лицом.

Кеша, едва меня увидел, расправил крылья и выдал коронное: «Пуся дурак! Привет, Пуся!»

Я стиснул зубы. Ну, то есть клыки. И начал операцию «Возмездие-2».

На этот раз я действовал хитрее. Я не стал сразу прыгать. Я сел в углу и притворился сломленным. Опустил усы, прижал уши, изобразил вселенскую печаль. Кеша купился. Он спустился со своего плеча на стол, потом на стул, потом — внимание — на пол. Чтобы посмотреть на поверженного врага поближе.

Идиот.

Я метнулся, как молния Ра. Кеша заорал, взлетел, но я успел схватить его за хвост. Одно перо! Всего одно перо, но оно было моим трофеем! Попугай взмыл под потолок и орал оттуда: «Караул! Пуся — бандит! Милиция!» Откуда он знает слово «милиция»? Это птица ornithologicus criminalis.

Дылды, конечно, всполошились. Рыжая схватила меня, соседка схватила Кешу. Нас развели по углам, как бойцов после нокаута. Но я сидел и улыбался своей кошачьей улыбкой. В моей коробке теперь лежит зелёное перо. Боевой трофей. Я победил. Не войну, но битву. Кеша ещё долго орал из переноски: «Пуся, пока! Встретимся!»

Да, встретимся. И я подготовлюсь. У меня теперь есть перо. Буду использовать его как амулет силы. Или как игрушку. Пока не решил.

---

Запись семьдесят восьмая. Свадьба Ани

Сегодня в моём дворце творилось нечто невообразимое. С утра рыжая (теперь я точно знаю — её зовут Аня, так её называл Дима, когда нервничал) бегала с белым облаком на голове. Я сначала подумал, что это новая разновидность кошачьей мяты, и попытался это облако поймать. Оказалось — фата. Несъедобная. Обидно.

Потом пришли дылды в разноцветных одеждах и начали кружить вокруг Ани, как жрицы вокруг статуи Исиды. Меня нарядили в крошечную бабочку. Бабочку! На резинке! Она была чёрная и блестящая, и я выглядел как настоящий дипломат. Или как официант на храмовом пиру. Я ещё не решил.

Дима явился в странном костюме, который называл «смокинг». Пахло от него цветами и страхом. Он волновался. Я слышал, как он говорил своему другу: «Вдруг она передумает?» Глупый. Аня не передумает. Она надела белое облако и теперь сияла, как сама Нейт, богиня неба. Я бы не передумал. Я бы женился на ней прямо сейчас, если бы не был котом и если бы Дима не приносил сметану.

Самое странное случилось в зале с гостями. Там был человек в странном одеянии, который говорил долгие речи. Все плакали. Я сидел на руках у подруги с амулетами и смотрел. Когда Аня сказала «да», я тоже мяукнул. Просто чтобы тоже поучаствовать. Все засмеялись. Я стал частью церемонии.

А вечером был пир. Я получил кусочек свадебной рыбы (красной! божественной!) и целую ложку сметаны. Дима, проходя мимо, шепнул: «Ну что, Пуся, теперь мы официально семья». Я лизнул его руку. Впервые без принуждения. Кажется, я теперь не просто фараон. Я — фараон при новой династии.

---

Запись семьдесят девятая. Тайна Ани

Я понял это раньше всех. Раньше Димы, раньше подруги с амулетами, раньше самой Ани. Я почуял.

Всё началось с запаха. От Ани стало пахнуть иначе. Не духами и не едой — чем-то новым, тёплым, живым. Как от распустившегося лотоса на рассвете. Как от земли после разлива Нила. Я сначала не понял, но потом принюхался к её животу и всё осознал. Там кто-то есть. Маленький. Её собственный. Будущий человеческий котёнок.

Я стал вести себя странно. Ну, так говорят дылды. А на самом деле я просто начал её охранять. Я больше не прыгал ей на живот, как раньше. Я ложился рядом и мурлыкал — лечебные вибрации, проверенные столетиями. Я провожал её до белой комнаты и сидел у входа, пока она там плескалась. Я стал есть аккуратнее, не разбрасывая корм, — чтобы ей не пришлось наклоняться.

Дима заметил и сказал: «Пуся, ты чего такой заботливый?» А Аня вдруг заплакала и побежала к какой-то белой палочке. Потом вышла с круглыми глазами и прошептала: «Я беременна». Дима закричал, подбросил меня к потолку (я был против, но стерпел), и начался хаос.

А я сидел и умывался. Я знал. Я всё знал. Я — первый, кому открылась эта тайна. Фараон, кот, повелитель Нила и теперь — хранитель будущего наследника. У меня новая миссия. Я должен защищать этот дом и ту, что внутри. И я справлюсь. Потому что я не просто Пуся. Я — страж династии.

---

Запись восьмидесятая. Бабушка

Сегодня в мой дворец пришла она. Бабушка. Я сразу понял, что это существо иного порядка.

Она вошла, маленькая, сухонькая, с палочкой и с корзиной, из которой пахло пирожками. Аня бросилась её обнимать, а я сидел и оценивал. От бабушки пахло травами, деревней, старостью и какой-то бесконечной мудростью, которую я чуял даже через кошачий нос. Она посмотрела на меня, прищурилась и сказала: «А это, значит, тот самый Пуся. Ну, иди сюда, фараон».

ФАРАОН. Она назвала меня фараоном. Без подсказок. Без амулетов. Просто посмотрела и поняла. Я подошёл. Она погладила меня, и её руки были тёплыми, как солнце над Нилом. Я лёг у её ног и замурчал, как простой котёнок.

Весь вечер я провёл с ней. Она сидела в кресле, вязала что-то длинное и рассказывала Ане истории. Я слушал. Она говорила о деревне, о коровах, о духах дома, которым надо кланяться. Я понимал каждое слово. Особенно про домовых — в Египте у нас такие были, мы их называли иначе.

Бабушка кормила меня пирожком (с рыбой! она знала!), гладила за ухом и называла «господин кот». Я был согласен. Именно «господин кот». Именно так ко мне и надо обращаться.

Вечером она сказала Ане: «Кот у тебя не простой. Он умный. Такие кошки приходят, когда в доме что-то должно случиться. Береги его». Аня засмеялась, но я видел — она задумалась. А я лёг на бабушкины тапки и не хотел уходить. Кажется, у меня появилась новая любимая дылда. После Ани, конечно. Но бабушка — это что-то особенное. От неё пахнет вечностью. И пирожками.

---

Запись восемьдесят первая. Дорога в новый мир

Свершилось. Мы едем в деревню.

Всё утро Аня и Дима собирали вещи. Коробки, сумки, опять переноска. Я сидел на подоконнике и смотрел на всё это с некоторой тревогой. Я помнил, как в прошлый раз меня посадили в переноску и повезли к мумификаторам. Но сейчас пахло иначе: не лекарствами, а дорогой. Пылью, травой, приключениями.

Бабушка гладила меня и говорила: «Не бойся, фараон. Там тебе понравится. Там небо большое, трава мягкая и мыши — жирные». Мыши? Жирные? Настоящие?! Я замурчал так громко, что переноска задрожала.

Меня погрузили в странную колесницу без коней (Аня называет её «машина»), и мы тронулись. За окном мелькали дома, потом деревья, потом поля. Я видел мир. Настоящий мир, а не тот, что за стеклом. Трава была зелёной, как воды Нила. Небо — синим, как глаза моей белой принцессы (прощай, принцесса, я вернусь). А запахи! О боги Египта, сколько запахов! Коровы, сено, цветы, ещё какие-то неведомые существа, которых я обязательно изучу.

Я ехал и думал. Заканчивается одна история и начинается другая. Я, Пиопий, фараон Верхнего и Нижнего Нила, прожил целую жизнь в Тверской квартире. Я познал сметану, любовь, войну с попугаем и преданность рыжей. Я стал частью семьи. И теперь я еду в деревню, чтобы узнать, что будет дальше.

Говорят, там есть куры. Куры — это такие большие глупые птицы, которые несут яйца. Не знаю, зачем они их несут и куда, но я обязательно разберусь.

Говорят, там есть заборы, по которым можно ходить. И соседские коты, с которыми нужно разобраться по понятиям. И огород, в который можно копать. И баня, которая пахнет дымом и берёзой.

Я смотрю в окно машины. Солнце садится за полем. Ра завершает свой дневной путь по небу. И я, его сын, еду в новый мир.

Конец первой книги.

Вторая книга — «Фара-он. Деревня» — скоро. Там будут куры, козы, великая битва с петухом и, возможно, встреча с той самой белой принцессой, которая, как я слышал, тоже ездит летом на дачу.

--