Фантом. Инженер системы 4

Глава 1. Неожиданности

Когда ты живешь в сломанном мире, там, где не стало привычных вещей, привыкаешь к тому, что прошлое уже не вернется. Это нормально. В психологии это называется «принятие» — последний этап на пути к выздоровлению. Я принял случившееся. Согласился с тем, что те, кого я знал, стали чудовищами. Что они нападают на выживших людей, сохранивших свой облик, по крайней мере внешний. Привык, что в мире не стало электричества, что техника приказала долго жить, что мы очень скоро вернемся в каменный век. И вернулись бы, не появись Система. Привык, что теперь сила решает всё или почти всё. Что кровь может литься рекой, а справедливость… это понятие перестало значить хоть что-то для многих. Но не для меня. И тут…

Тут тебе говорят, что это было только начало. Конец мира — это не конец вовсе, а лишь репетиция. Когда думаешь, что резкий слом парадигмы перевернул жизнь с ног на голову, тебе говорят, что ничего не кончено. Всё к чему ты не был готов, но успел привыкнуть за две недели — это цветочки, а вот дальше будет настоящий ад.

Вот тут ты возвращаешься снова назад, к первому шагу — отрицанию. В область хаоса, полного непонимания и растерянности.

— Что значит «нам всем конец»? — переспросил я, уставившись на гнома, сидящего на земле.

— То и значит! — огрызнулся он. — Конец — это когда нет продолжения.

— Твою мать! Я знаю это! Но о чем именно ты говоришь?

— Я говорю, — гном поднялся и подошел ко мне вплотную, — что ваш мир исчезнет.

— Вот так прям — пфф! И бац! Нет мира? — не знаю с чего, но гном снова меня взбесил.

— Именно! Вот так — пфф! — он взмахнул и развел руками, изображая не то взрыв, не то лопнувший мыльный пузырь. — Разлетится на кусочки! Не останется ничего! Только крохотные шестигранные осколки! В некоторых даже сохранится жизнь. Не обольщайтесь — это ненадолго.

— Объясняй! — потребовал я, чуть успокоившись.

— Нечего объяснять, — тут же стушевался Кан. — Просто хаос — это всегда хаос.

— Что конкретно сделают эти проводники хаоса?

Гном молчал.

— Кан! Черт возьми! Что?!

— Я не знаю! Никогда с ними не встречался. И вообще, говорить тут не о чем.

Это всё было странно. Может этот Кан вообще больной на голову? С чего мне ему верить? То, что он сказал пару грамотных вещей, похвалил конструкцию скелетоника? Бред!

— Погоди, — я кое-что вспомнил. — А как же Частица мира? Собери все двенадцать и спаси Землю! Вот что пообещала система.

— А-а-а, — Кан махнул рукой, словно отмахнулся от надоедливой мухи. — Говорю же, всё — лохотрон. Никто не смог собрать эти херовины.

— Никто? — удивился я.

— Ладно. Может кто-то и собирал. Да вот только я не видел такого! Понятно! А я побывал во многих мирах.

— Во всех?

— Нет, конечно! Даже не знаю сколько их. Может сотни, может миллионы. Но, — Кан снова подошел вплотную и поднес указательный палец к лицу, потряс им. — ни в одном из тех, где я был, никто не собрал Частицы. Вот так!

В какой-то момент, промелькнула мысль, что Кан многое повидал, он сможет рассказать, что делать. Но я вдруг понял, что это не так. Повидал он многое, вот только ничего подсказывать не станет. Не потому что не хочет, а потому, что не знает. Нет, безусловно, знает он много, но недостаточно. Его отказ говорить о проводниках хаоса может быть простым неведением. Слышал звон, да не знает где он. Но информация в его зеленой голове есть, и надо придумать, как её оттуда вытащить.

А что касается Частиц, то неудивительно, что такое не смогли провернуть. Какой бы маленькой не казалась нам Земля, но это планета. Собрать двенадцать частей по всему мира, найтись между собой, теми, кто их собрал, и объединить всё воедино — сложная задача. Особенно, если учесть, что транспорта нет. Перемещатсья большинство сомгут только пешком, да еще эти стены осколков… Да, после того как Частица найдет хранителя, ему стант проще, но на пути к ней… Сколько будет потеряно времени? Ладно, если в том осколке, где есть частица будут выжившие и смогут победить изначального хранителя. А если нет? В общем, задача и впрямь архисложная.

Вездеход с Дарианом и Тахой уже почти добрался до нас. Я видел, что Таха встала с места и едет стоя, всматриваясь в то, что происходит, выискивая меня.

— Кан, — как мог мягче, произнес я. — Давай ты пойдешь со мной и попытаешься рассказать всё, что знаешь. Ты ведь инженер! Мы найдем общий язык и придумаем способ выжить. Ты ведь выживал до сих пор. Если ты посетил много миров, и ни один из них не был спасён, а ты здесь — значит ты смог выпутаться из этих передряг.

— Я — да! Но не потому, что знаю как, а потому, что умею прятаться. Вот! — Кан ткнул пальцем себе за спину, в сторону, откуда мы только что пришли. — Вот кто был паровозом в последних двух мирах — Господин Ти! Он пер вперед, уничтожая всех на своём пути, а я крался следом. Мир рушился, мы прятались в осколке, затем открывался портал в новый мир и так далее. Ты так сможешь?

Черт! Кан прошел по многим гибнущим мирам и добрался до нас. Он и понятия не имеет, как спасти мир от разрушения. Но…

— В каждый мир приходили проводники хаоса?

— Что? — Кан на миг растерялся. — А-а, нет! Система разрушала миры, или разумные, идущие следом. По-разному. Говорю же, с этими я не сталкивался.

— Тогда с чего ты взял, что нам конец?

— С хаосом необязательно сталкиваться нос к носу, чтобы знать — он смертелен. Это всё, что требуется знать.

Он явно что-то не договаривал. Наверняка, много чего. Но хрен с ним. Мне некогда вытаскивать из него информацию. По крайней мере прямо сейчас. Да и вездеход уже совсем рядом. Не хочу продолжать этот спор при всех. Но был еще один важный, последний вопрос:

— Как быстро разрушится мир? Ты сказал, он исчезнет. И когда?

Кан долго смотрел на меня, но всё же ответил:

— Точно не знаю. Говорят… говорят, что они что-то делают прежде, чем миры пожирает хаос. Может быть, потребуется неделя, может месяц. Я не знаю.

— А ты уверен, что это вообще они? Система не должна выдать какое-нибудь сообщение?

— Ты видел пришельцев? — спросил Кан.

Ответить я не успел.

Дариан затормозил в паре метров от нас. Таха выскочила на ходу, не дожидаясь пока вездеход остановится, подбежала ко мне, обняла.

— Матвей! — с чувством произнес Дариан, будто мы не виделись год.

— Я жив. Все в порядке. Тварь мертва. Что в лагере?

— Норм, — ответил Дариан, косясь на примолкшего Кана. — Оля присматривает за окрестностями. Будет время, соберет болты. Надо бы перезарядить турель. Она отлично себя показала.

Я покосился на закрепленную на вездеходе установку. Кан проследил за моим взглядом, оценивающе посмотрел на конструкцию, одобрительно покивал.

— Схватили пару выживших из отряда Амира, связали, — тем временем продолжил Дариан. — Можно будет допросить.

Он замолчал и снова посмотрела на Кана.

— Как Теке? — спросил я Таху.

Не отпуская меня, она чуть заметно пожала плечами.

— Плохо, но он держится. Как вернемся, снова займусь им.

Хорошо. Я боялся, что медоед мог не пережить боя.

Я мысленно «связался» с турелью и быстро внес Кана в категорию «свои». Пока не забыл. А то будет неприятно, если мы зарядим турель, а она зарядит болт в лоб гному.

— Мне кажется, или у него и впрямь кожа зеленоватая? — не выдержал Дариан.

— Это гном. Зовут Кан. Только так и ни как иначе, — я усмехнулся, вспомнив реакцию Кана на имя с Ц.

Затем я представил гному Таху и Дариана.

— Привет! — поздоровался Дариан.

Кан буркнул в ответ что-то неразборчивое.

— Привет!

Таха наконец отлипла от меня и посмотрела на гнома. Он был даже ниже ее ростом.

— Привет, детеныш.

Таха удивленно покосилась на меня. Я пожал плечами.

— Слушай, ты мне кого-то напоминаешь, — задумчиво произнес Кан, почесав затылок. — А ладно. Плевать! Едем?

— Он о чем? — недовольно спросил Дариан.

— Он с нами.

Пояснять больше ничего не пришлось.

Мы разместились в вездеходе: Дар и Таха спереди, я с Каном сзади. Пора было возвращаться.

Из скелетоника я выбрался, и мы погрузили экзоскелет в кузовок, рядом с турелью.

Пока ехали я всё размышлял над словами Кана, что нам всем конец. Похоже, гном склонен не только преувеличивать, но и пессимистично смотреть на мир. Все эти его «итог один — смерть», «всё равно вы все сдохните» и тому подобное. Для него стакан явно был скорее пуст, чем полон. А это значит, что к реакции Кана на информацию о проводниках хаоса можно было относиться спокойней. Доберемся до места, я еще выясню что за проводники, как выглядят, точно ли это их корабль. Мало ли, кто еще летает в космос на куче мусора?

Уже на подъезде к лагерю я применил навык Обнаружение жизни, и окинул взглядом окрестности. Кроме, как у корабля, никого не было.

Оля встретила нас сдержано. Сначала было бросилась ко мне, но заметив Кана, замерла. Отошла в сторонку.

Таха, спрыгнув с вездехода, молнией умчалась внутрь корабля. Похоже, там требовалась ее помощь. Петровичу или Теке.

— Чего он на меня так пялится? — тихо спросила Оля, подойдя ко мне вплотную.

Кан и впрямь рассматривал Олю, как диковинку в зоопарке.

— Так, все расспросы чуть позже. Расскажу, но не сейчас.

Сначала мне нужно было выяснить всё до конца, прежде чем объяснять другим. И про гнома, и про динозавра, и про проводников хаоса.

Но мне всё равно не понравилось, как гном смотрел на Олю. Так, словно того и гляди решит ее съесть. Пришлось отвести его в сторону и поговорить.

— А что? Я люблю самок. То есть, женщин. Женщин, конечно же!

Кан хмыкнул и попытался меня отодвинуть.

— Давай так, — я придержал его за шкирку, на что Кан попытался обидеться, но скорее чтобы показать характер, а не всерьез. — Ты у нас в гостях, и будешь вести себя согласно нашим правилам. Мне плевать, как у вас ТАМ. Но ЗДЕСЬ, будет, как я сказал. Пока ты в моем отряде, по крайней мере. Ясно?

Я сам удивился, что так быстро зачислил инопланетного гнома в отряд. Даже с Максом я осторожничал. Ладно, он оказался предателем. Но тут… Может это моя способность разбираться в людях? Я задумался над этим. А была ли она вообще, эта способность? Или на меня кто-то воздействует? Может сам Кан? Я попытался почувствовать влияние, хоть и понимал, что менталист может работать очень аккуратно. Черт! Как же меня достали эти менталлисты! К тому же, если Кан прошел много миров, какого он уровня? Но ведь он сказал, что Инженер. Может соврал?

Сомнения — это нормально, особенно, когда появляется кто-то новенький. А тут не просто новенький, еще и пришелец.

— Нет больше никакого «у вас там», — наконец пробурчал Кан. — Нет моего мира и уже давно. Но тебя я понял. Постараюсь. Но я видел, что вашим, хм, дамам, нравятся невысокие. А мне, нравятся дамы.

— Я тебя понял, но…, но ты меня слышал. Идёт?

— Значит, если мы встретим кого-то со стороны, я могу… ну, ты понял. Эа-эа.

Кан подергал тазом, одновременно согнул руки в локтях и поводил ими вперед-назад.

— Мне плевать, что на стороне. Главное, что не здесь!

— Усёк, усёк!

Гном задрал майку, почесал пузо. Снова достал свою фляжку и глотнул, рыгнул и, довольный произведенным эффектом, подмигнул мне.

Да, уж! Чую с ним будет не просто.

— Так, у меня к тебе просьба. Пока не болтай про проводников хаоса. И вообще, осмотри обломки, может, ты ошибся. И кстати, если знаешь что-то об этой технологии расскажи мне.

Кан посмотрел на меня чуть мутноватым взглядом.

— Замётано, бро! Но я не ошибся. Это их корабль. Но для успокоения твоей совести, я всё осмотрю. Потом пошепчемся.

Он склонился чуть вперед и приложил ладонь ко рту, словно сообщая мне секрет.

Хотелось дать ему подзатыльник или пинка отвесить. Если он будет так дальше себя вести, точно отвешу. Кстати.

— Какой у тебя уровень?

— Ха! Нашел чего спросить!

Но я смотрел пристально и не сводил с Кана взгляд.

— А, так ты серьезно? Это вроде как неприлично, — шепотом добавил он.

— А мне плевать! Говори. И класс тоже. Я должен знать с кем имею дело.

— А чего раньше не спросил? А! Забыл? А теперь вспомнил!

Руки реально уже чесались.

— Инженер, — спокойней ответил Кан. — Двадцать девятый. Базовый.

— Что значит базовый?

— Значит без бонусов. Вот что.

Ага. Ладно. Позже прикину по стате. Не хотелось выспрашивать его еще и об этом. Вообще, Кан производил странное впечатление. Вроде и веселый, но говорить с ним не хотелось. При этом он не был неприятным типом. Просто дерзкий и за словом в карман не лезет.

Кан развернулся и пошел к кораблю. Потом вдруг остановился, развернулся ко мне.

— Кстати, капитан, как ты смотришь на то, если я позаигрываю с толстозадой?

Чего?! Гном, вытянул руку и показал куда-то вправо, при этом он нахально улыбался.

Сам не знаю, как я понял, но среагировал мгновенно.

Обнаружение жизни. Рывок!

При рывке я словно ускорялся, так что зрение, усиленное навыком, приходило постепенно, как в испорченном телевизоре. Сначала я заметил чуть подсвеченную муть и выхватил нагинату. При этом я пронесся уже половину расстояния. Уже в паре метров от цели, муть обрела формы. Человек. Женщина. Невысокая, с широкими бедрами.

Я оказался рядом, а она даже не отреагировала. Может не боец? Тогда почему невидимая? Разведчик?

Одним ударом я повалил ее на землю. И она в миг стала видна обычным зрением. Рядом с ней лежала тонкая накидка. Она чуть мерцала, переливаясь. Ого! Камуфляж! Причем не системный, а наш. Я видел такое во времена африканского конфликта. Вот только штука это была очень редкая. Откуда она у неё?

— Ой, — произнесла женщина, уставаясь на меня испуганным взглядом.

— Ты кто такая?

— Хусни. Амир отправил меня присмотреть за отрядом.

Говорила она как-то странно, словно рассеяно. Или головой ударилась? Да и никакого переживания за отряд в ее голосе не слышалось. Как будто ей было всё равно, что все они мертвы.

Я поднялся и помог встать Хусни.

Она не выглядела опасной, скорее странной, чудаковатой, будто немного не в себе.

Мой рывок заметили. Дариан уже подбегал, а Кан оказался на пару секунд быстрее.

— Мадам, — галантно произнес он, протягивая незнакомке руку. — Мой капитан не хотел завалить вас. В отличии от меня, — гном многозначительно подмигнул ей. — И кстати, мы не представлены, но я вас знаю. Видел пару раз.

Хусни молчала, ошарашено разглядывая происходящее вокруг. Но она, словно во сне, протянула руку гному. Тот приложился к ней губами, и снова многозначительно подмигнул.

— Идем. У нас много дел и надо бы со всеми ними поскорей разобраться.

Я взял Хусни за плечо, подтолкнул вперед. Не хотелось бы ее связывать, но черт возьми, я уже столько насмотрелся на безобидных, на первый взгляд, людей, что готов перестраховаться.

Нагинату я пока убирать не стал, держал наготове. Мало ли.

Такой компанией: я, Хусни, следом гном и Дариан, мы и подошли к кораблю.

Наша беготня явно вызвала небольшой переполох, так что, когда мы приблизились, из каюты вышла Таха.

Девочка подняла взгляд и вдруг замерла. Она во все глаза смотрела на новенькую, а та пялилась по сторонам, словно и не замечая происходящего вокруг.

— Мама? — дрожащим голосом произнесла Таха.

Ноги её подкосились, и она осела на палубу.

Глава 2. Сложный выбор

— Следи за ней! — приказал я Дариану, кивнув на Хусни.

Сам же заскочил на палубу помог подняться Тахе.

— Говорил же! — воскликнул Кан и захохотал, откинувшись назад, как смеются только в кино. — Говорил же, что она мне кого-то напоминает! Вот! Они же похожи, как две капли воды. Лицом, конечно.

Я взглянул на Таху, затем на Хусни. И впрямь, довольно похожи.

Но ведь Таха говорила, что мать погибла?

Девочку слегка трясло, но на ногах она уже держалась.

Странно было то, что Хусни никак не отреагировала на поведение Тахи, словно и не заметила её.

— Что всё это значит? — спросила Оля, подойдя к нам с Тахой.

— Я… я… — пробормотала Таха, — отец говорил, что она мертва. Точнее, что… — она будто старалась вспомнить, — что нам надо считать её мертвой. А на самом деле…

Ноги Тахи снова подкосились, но я успел подхватить её и не дал упасть.

— Ма-а-а, — протянула Таха.

Она попыталась к Хусни, но я придержал её. Не нравилось мне поведение женщины. Хусни наконец заметила Таху и с удивлением посмотрела.

— Так. Давай внутрь! — отдал я распоряжение.

Нужно было всех усадить, чтобы не падали, и спокойно осмыслить происходящее.

В рубке одно пилотское кресло оказалось занятым. Там сидел привязанный пленник. Второй лежал в углу, тоже связанный, но кажется без сознания.

Мы вошли в рубку и тут мигом стало тесно. К тому же дико воняло потом и кровью. Черт, надо было идти в каюту! Да хоть в капитанскую. Там места больше. И точно так не воняет. Я уже собрался приказать развернуться и передислоцироваться, как вдруг…

Пленник, тот, что был в кресле, заметив нас, приободрился, собирался что-то сказать, но заметил Хусни.

— О, как, — удивленно произнес он, и сплюнул кровью на пол. — Амира достала его игрушку, и он спровадил её сюда?

Оля, вошедшая первой, вместе с Тахой, резко, с разворота врезала кулаком пленнику в челюсть.

— Молчи, тварь! Тебя не спрашивают!

— Погоди, — остановил я её.

Наверное, у неё были причины вести себя с пленником жестко, но он что-то знал, и эти знания мне были нужны.

— Что значит игрушку?

— Отпустите! — потребовал пленник, снова сплюнув на пол. По палубе прокатилось что-то белое, издавая глухой стук. Я присмотрелся — зуб. Нехило Оля ему двинула!

— Сначала расскажи.

— Вот уж нет. Я скажу, но хочу в это время быть на свободе. Мало ли. Не ты, так она, не она так кто-то еще из вас дебилов решит меня убить.

Дебилов я пока решил пропустить мимо ушей, но это лишь пока. Не люблю, когда качают права так дерзко. Этично ли обманывать пленного? Тут тонкая грань. Я был готов рассмотреть взаимовыгодный обмен. Информацию за свободу. Сомневаюсь, что эта свобода нам как-то помешает. Мы собираемся сваливать отсюда, а не дожидаться ни Амира, ни другого урода, решившего выпотрошить нас ради лута. Один момент — когда я рассматриваю подобный обмен, но должен быть честным обоюдно. Малейший намек на невыполнение обязательств, и я отзываю своё предложение. Даже среди бандитов встречаются честные люди. Пусть их морально-этические ориентиры и сбиты. В данном случае, меня интересовала лишь честность — выполнит свою часть сделки, и пусть проваливает. Пока он доберется до Амира, нас уже здесь не будет. К тому же, выдавать ему оружие, я не обещал.

И последний вопрос:

— Класс?

— Он лучник, — ответила за пленного Оля. — Оружие изъяли. Был лук в биополе.

— Уровень?

Оля пожала плечами. Логично. Она могла и не знать.

Я посмотрел на пленного.

— Соврешь, и сделка не состоится.

— Третий он, — усмехнулся гном. — Сам не видишь, что ли?

Я обернулся к нему.

— Ах, да. Прости, бро. Навык нужен. Совсем запамятовал за эти года. Привык.

Если третий, то системного хранилища у него еще нет. Значит, сюрпризов он нам не преподнесет. Да и вряд ли вообще решит напасть. У нас сильное численное превосходство. И уровень у него невысокий.

— Начинай говорить, а я пока попробую развязать веревку.

Оля неодобрительно на меня взглянула. Похоже, не просто им было взять этого типа в плен. Темнокожий, крупный, с мощными руками. Одним словом — боевик.

Но информация мне нужна. Для чего брать пленного? Для того чтобы обменять либо узнать что-то. Вот этим мы и займемся.

— Она жила у Амира, — начал говорить пленник, едва я коснулся пальцами узла на веревке. — Я видел её несколько раз.

Я обернулся и взглянул на Хусни. Она словно и не слушала, рассеянно смотрела вокруг.

— Сначала, была пленницей, — продолжил боевик. — Потом, не знаю… наложницей, наверное. Потом, отвечала за контакты между передовой и охраной Амира. Все отговаривали его от такой кандидатуры. Но работала она хорошо. Потом что-то поменялось. Амир пичкал ее листьями ката, а она жрала их, как не в себя. Он держал её всегда рядом. Ну вы знаете… — пленник хохотнул. — Что бы в любой момент могла… обслужить.

Я мельком взглянул на Таху, понимает ли она о чем речь. Девочка, насупившись, смотрела в одну точку перед собой.

— В общем, использовал он эту… её по полной. Говорю же, игрушка.

— Какой класс у Амира? — раз уж человек разговорился, может чего еще полезного скажет.

— Ха! Никто не знает. Эту информацию Амир держит в тайне.

Я развязал последний узел. Осталось только распутать веревки. Боевик повеселел, явно почуял свободу.

— Многие считали, что Амир ей мозги выжег. Может ката виной, а может и его собственные способности. Сделал своей марионеткой в полном смысле. Захочет, заставит её полы мыть, захочет — сделает охранницей-убийцей, готовой заслонить от пули. А потребует, так станет просто шлюхой.

Веревки упали на пол.

Пленник вскочил.

И тут же выгнулся дугой, схватился за голову. Заорал.

Таха шагнула вперед, я даже останавливать её не стал. Она была в своем праве.

— Моя. Мать. Не. Шлюха! — раздельно произнесла она.

И голова орущего от боли боевика, разлетелась в клочья. Лопнула, как надувной шарик, разбрызгав по рубке мозги вперемежку с осколками костей.

Таха пошатнулась. Оля подхватила ее, и усадила на пол.

— Н, да, — произнес гном, с подозрительным равнодушием рассматривая заляпанную мозгами и кровью стену. — Классика абстракционизма. Девочка, у тебя талант художника.

— Пля-я-я! Мать вашу! — заорал Дариан. — Да сколько можно!

Похоже, нервы у него не выдержали, и он, прижавшись спиной к прикрытой двери одной из кают, «стек» по ней на пол.

— Успокоиться! Всем успокоиться! — Голос Лидера звучал жестко, но уверенно.

Я понимал, что перебарщиваю, но истерик мне сейчас только не хватало.

Все кроме Кана, посмотрели на меня и закивали. Я видел, что может, и против их собственной воли, но складки на лбах разглаживаются, вздернутые вверх, сведенные напряжением плечи, опускаются.

— А ты и так можешь? — усмехнулся гном.

— Я и не так могу, если меня разозлить.

— Красава! Уважаю! — довольно произнес он, и показал мне большой палец.

Черт! Мне снова захотелось его чем-нибудь огреть.

Но, как ни странно, эта его манера говорить и не придавать значения серьезным вещам, разрядила обстановку.

Таха пришла в себя. Оля и Дариан тоже расслабились. Даже Хусни, вдруг обрела осознанный и ясный взгляд. Посмотрела на обезглавленный труп и, ойкнув, зажала рот ладошкой.

— Это же ребята из отряда! — воскликнула она. — За ними я и должна была присмотреть.

— Присмотрела, — усмехнулся Кан. Он вообще не парился о происходящем. Наверное, за его долгую жизнь в мирах с Системой, он и не на такое насмотрелся. — что тут скажешь. Слушай, а может мы… того?

Он сделал весьма неприличный жест, от чего Оля скривилась. Теперь мне казалось, что и она хочет двинуть гному по морде.

— Так…

Но договорить я не успел. Гном, подобно боевику Амира, вдруг выгнулся и схватился за голову. Но тут же отнял одну руку, и с перекошенным от боли лицом потянулся за своей жуткой пушкой.

— Стоп! — закричал я. — Таха! Кан!

— Сучьи потроха! — зашипел Кан, — Детеныш! Ты не нарывайся!

— А ты извинись! — выпалила Таха, указывая глазами на Хусни. Сейчас во взгляде девочки пылала ярость. Никогда не видел её такой. Да и второй подряд навык Перегрузка… Она и так на ногах едва держалась, а тут… Да, уж.

— Всё! Замерли! — велел я. — Никто никого не будет убивать. Я имею ввиду своих. Таха, Кан с нами. Кан, извинись перед матерью Тахи. И прекрати эту пошлость. Сказал же, не здесь.

— Всё-всё! Простите, ради всех богов вселенной. Я вообще не имел ничего плохого. Имел, конечно, видели бы вы ту гоблиншу… — Кан заржал, но тут же спохватился, напоровшись на взгляд Тахи. — молчу. Прости, детеныш.

Таха кивнула и снова повалилась в объятья Оли. Та подхватила девочку, усадила на пол.

— Давайте перейдем в другую комнату. Тут жутко воняет, — предложил я, и направился к капитанской каюте.

Не подумал, что Петрович тут. Почему-то решил, что он в другой. Дверь сдвинулась, и Кан успел сунуть туда нос первым.

На кровати лежал Петрович и пялился в потолок. Взгляд у него был отсутствующий.

— Оба-на! — протянул гном. — А этот у вас что, летает?

Я размахнулся и врезал гному подзатыльник.

Не рассчитал сил, и Кан влетел в каюту, прокатился кубарем по полу и врезался в стену. Тут же вскочил, ощетинился, но хоть за пушкой не полез.

— Сказал же, осторожней в выражениях, — сдерживая гнев, произнес я.

— Экие вы тут все с тонкой духовной организацией.

— Я бы помолчал на твоем месте, художник.

— Ага, — крякнул Кан и, усевшись на пол, достал фляжку.

Это движение получилось у него настолько плавным и грациозным, что я был готов поклясться, что он тренировал эту связку годами — усаживаться на задницу и одновременно доставать фляжку.

Кан глотнул своей огненной жижи, снова крякнул и произнес:

— Теперь ясно откуда знаешь имя. Покажешь?

— Потом. Сейчас надо обсудить ситуацию.

— Ну, вот… — Кан поднялся, пошел в мою сторону, потирая место, куда я залепил подзатыльник. — Художника всяк может обидеть, — бормотал он.

Оля смотрела на него неодобрительно, похоже, она слышала, что говорил этот недомерок. Но несмотря на всю свою болтовню, Кан мне нравился всё больше и больше. Кажется, и мы ему тоже. Иначе, почему не выхватил пушку, когда я его запустил через всю комнату, как шар для боулинга? Почему простил Тахе угрозу? А она ведь явно применяла навык не в шутку, раз смогла причинить боль гному двадцать девятого уровня.

Остальные медленно втянулись в каюту.

Оля, Таха и Хусни уселись на кровать. Причем Таха сидела не рядом с матерью, а «через» Олю. Кажется, девочка не могла принять таких изменений или еще не знала, что ей с этим делать. Родная мать её не узнавала, да и вообще, слабо реагировала на происходящее. Правда до сегодняшнего дня Таха считала её мертвой, так что, наверное, это прогресс.

Петрович побурчал немного и успокоился. Странно, что он никак не отреагировал ни на гнома, ни на Хусни. Всё-таки новенькие в нашей компании. Отсюда я сделал вывод — Петрович ушел в глубокую депрессию. Лишение протезов не прошли даром. Но ничего, с ним я разберусь чуть позже. Уже скоро.

Дариан сел у стенки. Он успокоился и выглядел так, будто ему было стыдно за короткий срыв.

У соседней стены встал Кан. Он не садился, а просто прислонился спиной. Но выглядело так, будто он развалился в удобном кресле. Вот до чего доводит постоянная кочевая жизнь.

Я же встал с боку от двери. Отсюда мне было отлично видно всех.

Здесь же был Теке. Медоед медленно проковылял к Тахе, заставив Кана проводить его подозрительным взглядом. Гном с едва заметной улыбкой глянул на меня, будто хотел что-то сказать, но тут же помотал головой и промолчал.

— Отлично! Теперь военный совет. Все со всеми знакомы. Специально для Петровича поясняю. Мелкий — гном Кан. Женщина — Хусни, мать Тахи.

Петрович скосил безразличный взгляд на одного, затем на второго. Едва заметно кивнул.

— У нас есть несколько… вещей, — начал я свою речь, — которые требуют быстрого обсуждения. В нашем полку прибыло.

Я коротко пересказал всем откуда взялся Кан и Хусни. И если насчет того, как поступить с Каном у меня не было сомнений, то что делать с Хусни, я понятия не имел. Бросать мать Тахи здесь, да еще в таком состоянии, я не хотел. Как-то не по-человечески. В том числе по отношению к Тахе. А значит нам надо было решить, что с ней делать.

— У меня есть идея, — встрял Кан, едва я закончил говорить. — Я не скажу на сто процентов, но я сталкивался с подобным. Мозги этой… красотки могли быть действительно выжжены. Есть классы, способные на такое: Пожиратели разума, Мозгососы, Палачи и Красные пирамиды. Этих я знаю. Наверное, есть и еще. Но… — Кан сделал паузу, глотнул из фляжки и громко рыгнул. — Мать вашу, какая же ядреная хрень! Но… ни один из этих классов не достается разумным. Так, что можно сказать, я не знаю, что с ней сделал этот Амир.

Вот так. Толкнул речь, а по сути — ноль! Ладно, надеюсь, я когда-нибудь привыкну к этому недомерку.

— Это могли быть листья ката, — подал голос Дариан. — Я же говорил, что если есть их больше четырех, можно лишиться рассудка.

Таха закивала.

— Эти что ли? — спросил Кан и достал откуда-то из-за пазухи горсть сухих листьев. — Я их горстями жрал, и ничего.

Мы с Дарианом переглянулись.

— Тебе может и ничего, ты не местный, — возразил Дариана. — А нам очень даже чего.

— Хорошо. Что нам это дает? — спросила Оля.

— Ничего хорошего, — ответила Таха. Её голос был серьезен и тверд. — Отец еще до начала конца света сказал, что она мертва для нас. Кажется, теперь я знаю почему. И значит, это ката. От нее люди уходят к духам и назад дороги нет.

— Но мы ведь не бросим твою маму здесь? — встревожилась Оля.

— Не бросим, — опередил я Таху.

Нельзя чтобы такие решения принимал ребенок. Пусть Таха и умна не по годам. Такое за пределами её возможностей. Да, сейчас я собирался взвалить на себя приличный груз ответственности и просто физический груз. Судя по всему, Амир нашел способ управлять Хусни даже лишив её разума. Но его здесь нет, и мы не знаем, как он это проделывал. Но бросать умалишенную в саване — обрекать ее на верную смерть.

— Таха, у вас есть родственники в Буале?

Я понимал, что после апокалипсиса вообще могло никого не остаться. Но…

Таха кивнула.

— Может… — она запнулась. — Может, и отец еще жив.

— Отлично. Мы направляемся на север, а значит идем мимо этого города. Доведем Хусни до туда и передадим родственникам, если они выжили. Я не говорю, что станем искать, но есть шанс столкнуться с ними. Придем, проверим. Таха может знать тех, кого мы встретим. Кан?

— Да, капитан?

— Не называй меня капитаном.

— Хорошо, капитан.

— Да, блин! — снова захотелось поиграть в боулинг. — Ты был в Буале, раз видел Хусни и Амира раньше. Что с городом? Много людей выжило?

— Черт! Мать моя гномиха! — Кан саданул себя по лбу, да так, что звон раздался. — Таха — Тахлима? Дочь Хасана?

Таха встрепенулась от этого имени.

— Да? Или нет?

— Да, — подтвердила девочка.

— Значит, это о нём говорили во дворце Амира. И потом я слышал это имя не раз. Он один из тех, кто противостоит Амиру. И когда я в последний раз подслушивал разговоры эти придурков, воруя их еду прямо из котла, он был еще жив и серьёзно так сидел в печенках у Амира. По крайней мере, так говорили черномазые из его окружения. Ой! — воскликнул Кан, уставившись на Таху. — Так говорить тоже нельзя? — гном повернулся ко мне. — Или можно?

Сучок хитрозадый! Выражение зеленого лица было такое, будто он отмочил какую-то супер шутку.

— Мне все равно, — казалось, равнодушно произнесла Таха. — Если отец жив, то вообще всё равно. Главное, давайте найдем его, и отведем к нему маму.

Таха старалась говорить холодно, но я слышал слёзы сквозь этот лёд. Значит ей не всё равно, что будет с Хусни. И за это девочка мне нравилась. Она не перестала быть человеком даже тогда, когда многие позабыли, что это значит.

Да, задача непростая. Наш приоритет — выжить, но мне не хотелось подавать пример и доказывать ребенку, что вместе с миром умерло человечество. Другие пусть делают это сколько угодно. Мы — не они! Да, если гибель будет угрожать кому-то из отряда, я смогу сделать выбор, даже не простой. Но сейчас, пока мы можем сохранять в себе хоть каплю человеческого, хоть что-то, что позволяет нам идти шаг за шагом от отрицания к гневу, порой праведному, и дальше к принятию, к смирению. Но смириться и принять не значит проиграть, не значит сдаться. Нет! Это значит научиться играть по новыми правилам. И только от нас, от того, как мы пройдем этот путь будет зависеть, какие правила будут написаны.

— Решено, — подвел я итог. — Хусни идет с нами. В Буале мы заходим. Амир не Амир, плевать. Мы справимся! Найдем Хасана — отца Тах. И тогда станет ясно, куда будем двигаться дальше.

А про себя подумал, что и Таха может захотеть остаться там. Нам без лекаря сложно. Сейчас она один из самых важных членов нашего отряда. Но заставлять идти ее с нами я не мог. Не имел права. А тем более, избегать встречи с Хасаном, чтобы у Тахи не было выбора. Нет. Найдем, значит найдем. И тогда только ей решать, с кем она хочет быть. Я держать её не стану. Я изначально готов был идти один. Так что придумаю, как выжить, если что. Да и ребят не оставлю подыхать в саване. Кое-какие идеи у меня были. Но для их реализации мне нужен кто-то понимающий чуть больше меня в технологиях пришельцев. И как по заказу, такой «кто-то» у меня появился. А значит, не пропадем. Я взглянул на гнома.

Кану, так и стоявшему около стены, видимо, надоело это занятие. А может ноги затекли. Он потянулся, сделал пару наклонов прошелся туда и обратно. И вдруг… уставился в угол и замер. Глаза его округлились, нижняя челюсть отвисла. Он набрал полную грудь воздуха и… заорал во всю глотку.

Глава 3. Свободно конвертируемая валюта

— Они! Они! Я же говорил, что это они!

Кан подпрыгивал на месте вопил и тыкал указательным пальцем в угол и куда-то вниз.

Со своего места я не мог рассмотреть, что его так испугало или взбудоражило. Зато от этого крика Таха и Оля подскочили. Казалось, еще мгновение, и они начнут в панике метаться по каюте. Дариан тоже насторожился. Я заметил, что на его ладони крутится огненный шарик, готовый сорваться и ударить во врага в любую секунду. Молодец Дар! Учится.

Только Хусни и Петрович почти никак не отреагировали на крики гнома. А тот перестал верещать и бросился в угол каюты наперегонки с Теке.

Но медоед успел первым.

Теке что-то схватил, молниеносно развернулся и с довольным видом направился ко мне. В его зубах оказалась зажата крохотная большеголовая фигурка — одна из статуэток, которые мы нашли на корабле. Точно такая же, как Дариан отломал с коробочки, которую приспособил для хранения листьев ката.

Кан попытался отнять у Теке добычу, но напоролся на жесткий отказ. Медоед недовольно заворчал и попытался цапнуть гнома за руку, при этом не выпуская статуэтку из пасти.

— Фу, собачка! Нельзя! — построжился на медоеда Кан, но Теке никак не отреагировал на его слова.

Подошел и положил передо мной статуэтку. Сам сел рядом, словно охраняя добычу.

— Это проводники хаоса? — спросил я Кана.

— Они самые! — всё еще возбужденно произнес он.

— Кто? — удивленно спросил Дариан.

Пришлось рассказать всё, о чем мы говорили с Каном.

— Так, — произнесла Оля, когда мы наперебой с гномом дорассказывали историю. — Чем нам это грозит?

— Ничем, — ответил я, но Кан меня перебил.

— Уверен, что на корабле были другие пилоты? — переспросил он Дариана, хотя тот уже трижды описал вид гоблинов, которых похоронил, и двое из которых исчезли из могил.

— На сто процентов! Голова точно была самой обычной.

— Это странно, — пробормотал Кан, почесываясь и, то и дело, порываясь достать свою фляжку. — Корабль их. В этом я уверен. Видел, и не раз. С самими проводниками я не сталкивался, но слышал много. Но если тут по-другому… Тогда я — пас! Не знаю, что у вас происходит.

Мне, собственно, это было не важно. Главное, что прямо сейчас нет никакой угрозы, у нас есть время спокойно подготовиться к походу, привести, так сказать, дела в порядок прежде, чем отчалить.

Но сама по себе информация о проводниках была важна. Хаос, как сила, противостоящая Системе, имела смысл. Кан явно знал больше, но в какой-то момент снова начал прикрываться своим нежеланием ничего сообщать, так как всем нам крышка, так что и время тратить смысла не имеет. Я ему предложил тогда сразу лечь, прямо здесь, и сдохнуть, на что он обиделся, надулся, и уселся в углу, таки забрав статуэтку у Теке.

Ладно, фиг с ним, пусть делает что хочет. Главное, чтобы, когда понадобится, был в форме.

Оставалось раздать всем задания, а самому немного потолковать с Петровичем.

А потом навести порядок с эссенциями и навыками. Прежде, чем идти, хотелось прокачать всех до максималок. Ну, кроме гнома и Хусни. С ними я пока не знал, что делать в этом вопросе. Точнее, с Хусни всё ясно. Если она останется в таком же странном состоянии, то прокачивать её не имеет смысла. А вот насчёт Кана я ещё не решил. Он вроде бы и симпатизирует нам, но с нами ли он на самом деле? Или просто решил потаскаться следом, так же как он таскался за своим динозавром?

Посмотрим.

Понятно, что Петрович и Оля во всём кроме интеллекта на максимуме, но Дариану и Тахе стоило «подрасти».

В итоге, Таху и Олю я отправил собирать остатки вещей, упаковываться и грузить всё на вездеход. Дариана собирался оставить присматривать за Хусни, но Таха сказала, что сама присмотрит за матерью, что она не помешает. Так что Дариан пошел вместе с ними. Так и я был спокойней. Уж втроем-то они точно справятся и присмотром, и с погрузкой.

Кана я пока выставил из каюты, достав и выдав ему его собственное полотно, которое обещал показать, как прибудем на корабль.

Но гнома гораздо больше заинтересовала другая картина. Та, где на темном фоне лодка боролась со стихией. Ну и ладно, пусть рассматривает сколько хочет, главное, чтобы пока не отвлекал. Чуть позже, мы с ним займемся делом.

Когда все вышли, я подошел и присел рядом с Петровичем.

— Чего, как не живой?

Может и не стоило так начинать разговор, но кажется, я слегка заразился от гнома подобной манерой речи.

— А разве это не так? Разве я живой? — спросил Петрович, посмотрев на меня совершенно потухшим взглядом.

— Так, слушай, я всё понимаю, но ты хотел избавиться от протезов. Ты это получил. Дальше… дальше дело времени. Таха старается. Как только она добьется начального восстановления функций организма, я дам тебе Регенерацию. Плевать, что она пятого уровня, и мы потеряем две единицы. Зато ты гораздо быстрее пойдёшь на поправку.

— Хочешь сказать, что у меня ноги вырастут?

Сомнения и недоверия в голосе Петровича было гораздо больше, чем надежды. Я это слышал отчетливо, но пока не мог его убедить в этом. Хотя…

— Кан! — крикнул я.

Гном ввалился в каюту почти сразу, будто бы ждал за дверью. Может так и было?

— Чего, мой капитан?

— Я же сказал…

— Прости! Все время забываю. Но ведь у тебя есть корабль! Значит капитан! — гном заржал, а Петрович отвернулся. Ему было как-то не до смеха.

— На что способен навык регенерации? — спросил я Кана.

— Смотря, что ты хочешь, — пожал плечами Кан.

Да уж. Очень информативно. Сейчас он еще скажет, что пофиг на что способен навык, всё равно мы все сдохнем, так что нет смысла и стараться. Но я ошибся. Гном, будто задался целью снова вывести меня из себя.

— Если оторвет голову, то новая не вырастет, — перебирая пальцами и рассматривая что-то у себя под ногтями, произнес он.

— А давай проверим? — я снова начал закипать. — Давай, я оторву тебе голову и посмотрим?

— Эй, капитан!

— Так! Хватит!

Если мне придется постоянно ставить гнома на место или еще как-то контролировать его разговоры, я точно рано или поздно не выдержу. Да, он сильный, судя по всему. Да и навыков у него масса. Но ведь он ко всему прочему еще и мелкий.

Система весьма ответственно подходит к параметрам тела и наклонностям игрока. Так что, если прикинуть, то выйдут не такие уж и запредельные параметры, если уж на то пошло. Может быть, ловкость или интеллект и будет побольше моего, потенциального. Но вот сила и выносливость… Пусть даже за уровень Кан получает по две единицы характеристик, а начальных у него было вряд ли больше пяти-шести, то выходит чуть больше шестидесяти единиц. А если, то, как гном сказал, что все они базовые, то есть без бонуса, то не исключено, что Система дает ему и вовсе по единичке плюсом за уровень. А значит двадцать девять плюс пять-шесть — итого тридцать пять. Даже меньше, чем у меня. Да, скорее всего вкачаны они до упора, но это значит лишь то, что скоро я стану сильнее Кана. И не исключено, что именно поэтому он решил присоединиться ко мне. Он же сказал, что имеет навык и умеет видеть уровень игрока. Может быть, видит и все характеристики, навыки и прочие вещи. Кстати, круто ведь! Насколько проще было бы вступать в бой с противником, о котором знаешь всё.

Ладно, я отвлекся.

— Так что с регенерацией, Кан? Может навык вырастить новую руку, ногу? Голову не требуется. Если человек потерял голову, то нет смысла и восстанавливать.

— А я о чем! — воскликнул Кан. — Именно об этом я и говорил! Крепко держись за свою башку, бро!

— И?

Я ждал ответа.

— Ах, да, — Кан почесал затылок. — Точно могу сказать одно. Рука отрастает.

Вот это уже было отлично. Я видел, как Петрович навострил уши. Его это известие точно слегка взбодрило.

— С чего такая уверенность? — спросил Петрович, повернув голову в нашу сторону.

Кан подошел ближе к кровати, задрал рукав.

Правая рука выше локтя была какой-то странной. Словно её немного помяли или пожевали.

— Видишь? — спросил Кан не то меня, не то Петровича. — Не было у меня руки. Какое-то время. А теперь есть.

— И что с ней случилось? — Петрович спросил это почти без интереса, но мне казалось, в голосе его появилась живая нотка.

— Хмыря одного нарисовал не так, как он хотел.

— Нарисовал?

— Ну, да, — скривился гном, словно воспоминания ему были неприятны. — Задницу ему вместо лица изобразил. Ну, не специально, конечно. Страшный он был. Собственно, не сильно оно одно от другого и отличалось. Но он-то думал, что выглядит, как бог.

Теперь Кан захихикал.

— И? — потребовал продолжения истории Петрович.

Мне тоже было интересно узнать, что случилось, но я молчал.

— Что и? — ухмыльнулся гном. — Оторвал я ему голову. Вот этой рукой. Точнее, той, которая была на этом месте раньше. А голова, говорю же, не отрастает. В общем, потом его охраннички меня немного помяли. Руку оторвали в прямом смысле, на живую, как было.

Гном замолчал и долго сидел, уставившись в одну точку.

— А потом? — не унимался Петрович.

— А потом я перестал писать портреты, и жизнь наладилась, — буркнул гном и вышел из каюты.

— Да, уж, — пробасил Петрович. — Так и не сказал, откуда рука взялась.

— Что тут не ясного? — удивился я. — Регенерация! Так что крепись, и у тебя всё вырастет!

Я хлопнул Петровича по плечу.

— Отдыхай. Скоро придет Таха продолжать лечение. Навык будет тебя ждать, как только лечащий врач разрешит.

— Это… Матвей, узнай у коротышки, какой уровень регенерации нужен для отращивания рук. А то вырастет у меня только полруки, что тогда делать?

— Будешь её вместо среднего пальца всем встречным показывать, — хмыкнул я и вышел следом за Каном.

Гном ждал меня в рубке. Тут на пульте были разложены картины, которые я выдал Кану.

— Эта картина, — гном указал на темную с лодкой, — это просто шедевр! Откуда она?

— Нашел в каюте капитана.

— Нее, я не о том. Знаешь из какого мира?

— Две недели назад я не знал, что вообще существуют другие миры, а ты… Черт! Постой! Ты хочешь сказать, что в других мирах тоже живут люди?

Для меня это было, как откровение. Я даже не думал о такой возможности, но вот сейчас… Кан так буднично спросил это, а на самом деле вопрос перевернул мое представление о вселенной. Неужели такие, как мы, есть где-то еще? А ведь Кан спросил из какого она мира. Значит, такой мир мог быть не один! Ух!

— Чему ты удивлен? Думал, что в мирах живут только всякие уродцы? Нет, ты и сам не предел совершенства — дылда-переросток, голова крохотная, а тело огромное. Нет. Миров слишком много, какие-то заселены одними существами, какие-то другими, но встречаются и одинаковые. Своих сородичей я пока не встречал, зато гоблинов и эльфов насмотрелся до тошнотиков.

Я пока решил не спешить с выводами. Слишком уж неоднозначными они могли быть. Но информация важная, я чувствовал это всеми фибрами души.

— Так что насчет картины? — уточнил Кан.

— Не представляю, — отрезал я, не желая развивать эту тему.

— Ну и ладно. Всё равно, она хороша! Если бы я написал такую, плевать бы мне, что на ней стояла Ц в имени. Ради такого можно и рабом побыть.

Эта тема мне была не слишком понятна. Кан очень остро отреагировал на своё имя в прошлый раз, так что я не хотел проверять, что будет, если снова заговорить с ним об этом. Тем более, что ничего критичного от этого не случится.

А сейчас мне нужен был гном-инженер в нормальном состоянии, а не взбалмошный тип.

— Кан, ты разбираешься в этих технологиях?

Я обвел рукой корабль пришельцев.

— Это — хлам! — тут же выдал гном. — Чего тут разбираться?

Собственно, меня интересовал эффект экранирования и требуется ли для него какой-то особый источник питания. Короче, пассивный или активный экран создает эта прозрачная желеобразная хрень.

Об этом я и спросил.

Кан долго плевался, прежде чем выдал ответ.

Оказалось, что экранирование активное, но сделать его пассивным, как да пальца об асфальт. И только ребенок из его мира не сообразил бы, как модифицировать изоляцию. В общем, гномы самые крутые инженеры, а всем остальным только ключи подавать, да гайки раскислять.

Собственно, на это я и рассчитывал. Остался последний момент. Как заставить гнома помогать мне. Первая моя попытка — просто попросить — не увенчалась успехом. Кан наотрез отказался, все под тем же предлогом, что нет никакого смысла делать хоть что-то, если всё равно помирать. Проще просто сидеть, портить воздух и плевать в потолок. Тем более, что как бы не убеждали его, что гоблины из корабля совершенно другие, и не похожи на статуэтки, Кан был уверен, что дело не чисто. А если на планете Проводники Хаоса, значит и шансов у планеты нет.

В общем, пришлось прибегнуть к старой и проверенной методике, применяемой еще нашими дедами. Так сказать, универсальной валюте эпохи серьезных перемен, эпохи, когда еще пелевинские либеральные ценности или, попросту говоря — лавэ не пришли в города и веси. Многие утверждают, что это слово цыганское и переводится именно, как деньги. Но мне всегда больше нравилась трактовка старенького писателя. Так вот, за неимением того самого лавэ, валютой считалась поллитровая тара с прозрачным наполнителем, способным гореть. Именно такого у меня не имелось, зато…

Я вернулся в рубку, сдвинул дверцу шкафчика и достал оттуда одну бутылку ягера. Вернулся к Кану. Свинтил колпачок, понюхал темный густой напиток. Запах аниса и трав, казалось, заполнил всё пространство вокруг.

Кан потянул носом, принюхиваясь, как почуявший суку кобель, только что стойку на трех лапах не сделал. Но к бутылке потянулся.

Я завинтил колпачок, убрал бутылку за спину. Кан заложил разворот, не дойдя до меня метр. Сделал вид, будто ничего и не случилось.

— Слушай, а как насчет соорудить кое-что? Нам с тобой, — предложил я.

— Не интересует, — словно бы равнодушно ответил Кан, и насвистывая себе под нос какую-то атональную мелодию, сделал пару шагов и… замер, едва я вернул ягер в игру.

Делать это было забавно. Я не собирался издеваться над гномом, но вышло как-то само собой.

— Я вот думаю, неплохо было бы собрать коптер, — как ни в чем не бывало, произнес я, сделав крошечный глоток ягера. — Просто так он, конечно, не полетит. Надо делать либо системным, но у меня нет чертежа, либо… — я повторил глоток. При этом Кан пялился на меня так внимательно, что, казалось, ловил каждый звук, срывающийся с моих губ. — Либо соорудить его на электротяге с применением изоляции. Вот только…

— Раз плюнуть, — перебил меня Кан. — Можно и системный. Можно и на моторчиках. Изоляция справится.

— Уверен?

— Абсолютно. Берешь Универсальный Инструмент, режешь изоляцию, вплавляешь в неё нити системного волокна, затем плотно обматываешь потребителя получившейся модифицированной изоляцией, переключаешь Инструмент в режим технического фена, запаиваешь. Не забываешь закрепить и изолировать подводящие контакты. Система не примет такую игрушку в свои ряды. Проще говоря, не выдаст тебе патент на изобретение, не создаст на базе этого шедевра чертеж, но работать твоя леталка будет. Если ты, конечно, соорудишь двигатель и подключишь источник к нему.

— Системный источник подойдет? Или стоит сделать аккумулятор и изолировать его?

В том, что Система откажется принимать такую разработку, я даже не сомневался. Со скелетоником же не проканало. Кстати, надо бы попробовать сделать-таки его системным. Хотелось бы получать опыт при убийстве монстров с помощью экзоскелета.

— Как хочешь, — ответил на мой вопрос Кан. — Подойдет и системный. Уже научился его использовать?

— Естественно.

Кан на секунду оторвал взгляд от бутылки ягера, в которую, пока толкал речь, практически уперся носом, взглянул на меня.

— Молодец! — похвалил он, снова уставился на бутылку и облизнулся.

Я налил в колпачок немного напитка, протянул Кану.

— И это вся твоя благодарность? — удивился он.

— Ты пока еще ничего не сделал. Рассказ не в счет. Стоит проверить будет ли это все работать.

Кан опрокинул колпачок себе в рот, пожевал губами, словно растирая напиток по языку, причмокнул, на секунду задумался.

— Оно того стоит, — заключил он. — Идем собирать дрон. Я помогу. Сделаем его ударным или для наблюдения?

Глава 4. Пигмалион в деле

Дольше всего мы провозились с моторчиками. Нам удалось найти в гоблинском гараже проволоку, кусочки стали и алюминия, несколько постоянных магнитов, какие-то куски пластика, смолу и клей. Нужны были еще подшипники, но Кан что-то пробурчал и прекратил поиски. Наверное, у него была идея, где их взять. Я же решил, что в крайнем случае займусь их изготовлением. Дело трудное, но сделать можно.

Черт! Не думал, что эти гоблины такие запасливые, даже то, что мы нашли - это очень много! Как же мне будет не хватать этой кучи хлама, когда мы наконец двинемся в путь.

Самую сложную работу делал Кан. Я наблюдал. И если универсальная форма уже имелась и у меня, то портативной плавильней, способной работать со сталью, похвастаться я пока не мог. Зато такая была у гнома.

Кан отливал, точил, подправлял и резал металл так, как я не смог бы. Всему надо учиться, даже, если у тебя за спиной стоит Система. Одно дело добавить монаду, и смотреть, как предметы получаются буквально сами собой, а другое дело работать руками. Мои руки росли из нужного места, но по сравнению с гномом, я был в лучшем случае — подмастерьем.

Пока Кан что-то доставал из своего системного хранилища, я мельком успел заглянуть туда. Чего там только не было! Гном быстро закрыл его, поняв, что я разглядываю. Тут же отвернулся и что-то пробурчал себе под нос. Но я понял одно — Кан весьма запасливый. Мне даже показалось, что у него там стояли какие-то ёмкости, заполненные до краев эссенциями. Похоже, там было не меньше тысячи шариков. Может быть, были и навыки, но их я не разглядел.

За годы своих скитаний Кан явно накопил немало. Захочет ли он поделиться с нами хоть чем-то? Не ясно. Но лезть в чужой карман я и не собирался.

Будет помогать мне с тем, что я попрошу — и на том спасибо!

Из стали, алюминия и медной проволоки мы собрали неподвижный статор двигателя. Так сможем обойтись без щеток. А из магнитов внешний ротор. В общем, простой и надежный электродвигатель. Мы не справились бы без подшипников, но Кан, недовольно ворча, снова призвал хранилище, и покопавшись там, извлек на свет несколько комплектов.

Если подумать, я мог бы собрать подшипники сам. Пришлось бы повозиться, да и со шлифовкой всё было непросто. Но гном отмахнулся от предложения и подкинул детали.

Изоляцией занимался я. Как и сказал Кан, требовалось впаять в неё системное волокно, которого у меня осталось еще прилично после разбора системных вещей. Заодно потренировался с разными режимами Универсального инструмента.

С изоляцией двигатели выглядели громоздко и слегка футуристично, но зато, по словам гнома, должны были работать.

Но до запуска было еще далеко.

Раму я собрал из пустотелых трубок квадратного сечения. Нарыл в вещах взрывные заклепки и скрепил части рамы ими.

Гном заинтересовался придумкой советской инженерной мысли, да так, что я выторговал за несколько заклепок восемь комплектов подшипников. То, что Кан дал их на первый коптер еще не значило, что он расщедрится и в следующий раз. А у меня было много идей, для чего использовать летающие дроны. Да и вообще, подшипники — дело нужное! Пригодятся в хозяйстве.

Пока что я колхозил экспериментальные образцы, но рано или поздно, мы дойдем и до серьезных «схем». Особенно, если такой помощник, как гном, решит идти с нами до конца.

Последним этапом создания дрона была установка винтов. Системный источник питания я укрепил внутри рамы, так, что и не потребовалась ниша, какую создает система для своих батареек. Ничего. Зато проблем со сменой не будет. Всё по старинке: сели — вынул, заменил и снова в бой.

Винты я сделал из прочного пластика. Жаль, что у гоблинов не нашлось карбона, а ваять что-то из системного волокна не хотелось. Оно само по себе было востребованным ингредиентом. Если даже что-то было у Кана в заначке, он не спешил этим делиться. Ну и ладно, полетает с пластиковыми винтами.

Едва я закрепил последний винт, Система разродилась сообщением:

[Внимание, игрок!

Вы создали неуправляемый дрон

Опыт +30

7380 / 16000]

И вправду. Дрон не имел никакого управления. Да и собственно приборов наблюдения на нем не было. Что он вообще сможет делать? Просто взлетать вертикально вверх? И что с того? Будет лететь пока плотность воздуха позволяет? Глупо, конечно. Странно, что и Кан ничего не посоветовал. Просто делал, что я просил. Решил, отыграться? Поиздеваться надо мной, за то, что я не дал ему ягер просто так?

Вот уж нет!

Да, в первую очередь я искал возможность испытать работу изоляции. Но для этого можно был просто собрать электрическую цепь и посмотреть, что будет. Мне же потребовалось соорудить четыре моторчика и остальную часть… И если сейчас я опрофанюсь, гном точно будет припоминать мне это еще долго.

Но слава богу у меня было кое-что еще — блок удаленного управления! Из набора системных материалов их выпало два штуки. Один ушел на турель, второй остался в хранилище. Пусть у меня там пока не было такого разнообразия, как у Кана, но кое-какие заначки имелись.

С навыком Удаленного управления я смогу связаться с дроном мысленно. А еще у меня имелся навык Рой. Не знаю, что он умеет делать, но судя по названию, может пригодиться.

Как подключить блок к несистемному предмету? Вопрос на миллион. Кан стоял в сторонке и наблюдал за моими действиями, с подсказками не торопился.

У меня же было ощущение, будто я на экзамене и вот-вот могу его провалить.

Но если нельзя использовать блок напрямую, так как неясна схема его подключения, то я мог собрать нечто понятное мне, используя системные материалы. Главное, чтобы системная вещь не утратила свои свойства. Но у меня была надежда, что всё получится. С системными источниками питания же получалось. Из него фактически удавалось сделать обычную батарейку. Как именно она работала я не знал, но схема функционировала. А значит…

Я раздобыл еще несколько медных проводков и прикрепил их к блоку удаленного управления. Затем соединил их с контактами моторчиков, подав питание на них через блок. Фактически сделав из него физический «черный ящик». Это когда мы знаем, что имеем на входе и знаем, что хотим видеть на выходе. А как это работает «под капотом» нас мало интересует. Примерно так же работала батарейка с системным источником. Я ведь прекрасно понимал, что, просто приложив две клеммы к бокам цилиндрика, вряд ли получу электричество. Но… Факт оставался фактом — этот колхоз работал и исправно подавал питание.

Но по моим собственным ощущениям сейчас чего-то не хватало. Ну, сможет блок управлять моторчиками. Что мне с того? Я бы хотел иметь возможность наблюдать с помощью дрона за окрестностями. Этакий воздушный дозорный. Дрон разведки.

И вот тут у меня была вторая слабая сторона проекта. Никакой системной камеры не имелось. Я даже не представлял, можно ли ее сделать. Но! Но у меня в памяти осталось упоминания о способностях Охотников «видеть» глазами своих петов. Об этом рассказывала Фатима, когда мы были на базе. Охотником был Сэм и он умел наблюдать через петов, словно бы сливаясь с ними на время. Это явно был системный навык. А какая разница для Системы соединять мозги человека и животного или же человека и механизма? Может быть, она и была, но я предположил, и готов был поставить на это деньги, что Система умеет создавать такие связи.

Вот только как мне заставить её сделать то, что мне нужно?

Мысль об этом я крутил в голове, обдумывал ее с разных сторон уже довольно долго.

И вот к чему я пришел.

Если Система не признает мой дрон своим. То есть, не сделает его системным и не выдаст мне чертеж, то вряд ли я смогу иметь с ним нужную «связь». Но есть один класс предметов, с которыми я уже ощущал нечто подобное. Личные вещи. Те, которые можно убирать в биополе. Когда арбалет исчезал из этого мира, прячась непойми где, я продолжал его чувствовать. Ощущал, будто он у меня в руках. Казалось, вот-вот, только пожелай, и он снова будет рядом. Так оно и было. Как это работало я тоже не знал. Тот же самый «черный ящик». Я знаю, что так можно, но объяснений у меня нет.

Да, не зря сказал Артур Кларк, что любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Именно этот эффект, известный, как «третий закон Кларка» мы все сейчас и наблюдаем. Если ли настоящая магия или нет, науке это не известно. То, что Дариан может создавать и бросать фаерболы, а Таха лечить серьезные раны, часто несовместимые с жизнью — всё это может быть вовсе не магия, а очень и очень продвинутая технология. Но есть ли разница нам, как пользователям этих способностей? Какая разница Дариану, как создается клубок огня у него на ладони? Никакой, абсолютно!

Вот и мне, плевать как, но связь с дроном должна работать. И если для привязки предмета к себе нужно использовать монаду, то она же должна помочь и в моем случае. Да, я не сделаю дрон системным. Но я прилажу к нему системный блок, который может быть всегда со мной на связи, который с помощью технологии, магии или вообще такой-то матери, будет работать так, как мне надо.

Я снял с дрона и положил перед собой блок удаленного управления, с торчащими из его боков проводами, достал монаду.

Голубой шарик переливался в ладони, как драгоценный камень.

«Ну, что? Проверим мои выкладки?» — спросил я его.

Но монада мне не ответила.

Я положил ее на блок, а мысленно объяснил, что требуется.

Монада засветилась чуть ярче. Всего на мгновение, но что-то с ней произошло, а потом она словно втянулась, впиталась в блок и исчезла.

Кто-то мог бы сказать, что всё это ерунда, но я был уверен — всё получилось!

Блок я закрепил на раме коптера. Проводки присоединил обратно к моторчикам. Закрыл соединения желеобразной изоляцией, заплавив её Универсальным инструментом. Готово! Можно проверять.

Кан смотрел издалека, но я заметил, как поменялось его выражение бледно-зеленого лица, когда я соорудил блок и закрепил его на дроне. Ладно. Пусть у меня всё получится. Не хочу, слушать насмешки гнома-недомерка.

Я сосредоточился и «потянулся» мысленно к дрону.

Крестовина рамы лежала на земле. Замершие на месте лопасти винтов словно стрелки синхронизированных часов смотрели в одну сторону.

Сначала я не ощущал ничего. Не было того, как я чувствовал арбалет, спрятанный в биополе. Но потом… что-то изменилось. Словно я блуждал в тумане, тыкался туда-сюда на ощупь, как слепой котенок. Я отправлял мысленный позывной, как будто использовал широкополосное вещание. Опрашивал округу в поисках контакта. И… я нашел его!

Сначала я ощутил присутствие. Словно в разлитом вокруг эфире, появилась четкая и ясная фигура — нужная частота волны. Будто бы плывущая по экрану осциллографа кривая, замерла, зафиксировалась, показывая, что я сделал верную настройку.

В голове щелкнул переключатель.

Я был собой и одновременно стал кем-то еще.

Кем-то, кто готов был взлететь. Этот кто-то дрожал всем телом в ожидании старта. Неродившийся рокот мотора за мгновение до включения зажигания. И вдруг… ПУСК!

Шелест, доносящийся откуда-то снизу, перешел в мощный вибрирующий гул. Я почувствовал, как ветер обдувает моё лицо, хотя секунду назад никакого ветра не было и в помине.

Мое и одновременно не мое тело вздрогнуло. Появилась легкость, будто я снова оказался в невесомости, а потом… потом стремительный взлет. Вверх! Туда, где меня никто не сможет достать, где я буду свободен.

Связь оказалась настолько мощной, что я буквально ощутил, как работают винты, как рама покачивается от потоков набегающего воздуха. Я сосредоточился и постарался ослабить связь. Настолько сильная она мне была не нужна.

Я вдруг будто бы отдалился, начал видеть себя со стороны. Это раздвоенное видение тут же вызвало головную боль, но одновременно с этим, появилась картинка.

На земле стоял я-человек и смотрел «глазами» меня-коптера.

Я помахал сам себе рукой. Фигура на земле повторила мои движения.

Ух! Это было сильное ощущение. Да, раздвоенное сознание, но зато… зато видел всё с высоты птичьего полета.

Так. Пришлось еще немного сосредоточиться и уменьшить обратную связь. Слишком сильны и свежи были впечатления от соединения сознаний. Слишком необычно и, если уж быть откровенным, пугающе.

Я не собирался становиться дроном. Но думаю, что сам по себе эффект можно контролировать. А значит нужно просто привыкнуть, немного потренироваться.

Теперь нужно было как-то отключиться от дрона, но не вызвав неконтролируемого падения. Задача — чтобы дрон летал сам по себе, и лишь в случае обнаружения, скажем движения, как-то докладывал мне об этом. Пусть даже, слиянием сознания. Чтобы я мог видеть картинку. А лучше, просто докладывал, а уж требуется ли слияние сознания или нет, я решу сам.

Я попробовал отдалиться еще немного. Это получилось. Я больше не ощущал себя коптером, парящим в небе. Отлично! При этом, задрав голову вверх, я видел, что мой разведчик продолжает висеть метрах в тридцати сверху.

Рядом со мной топталась Таха. Когда успела подойти? Пока я был коптером?

— Матвей, ты в порядке? — с тревогой спросила она.

— Всё отлично! А в чем дело?

Таха пожала плечами.

— Говори.

— Я будто бы ощутила, что ты больше не с нами. Наверное, просто устала.

— Быть может, — я задумался.

Что могло вызвать такой эффект? И вообще, с каких пор Таха ощущает такое?

— Ладно, вижу, что ты в порядке. Пошла продолжу с Петровичем. Да и Теке требует моего внимания. Лечение еще не окончено.

— Как вообще Петрович? Что-нибудь говорил тебе?

Таха опять пожала плечами.

— Ничего. Он вообще молчит, когда я им занимаюсь. Меня устраивает.

— Хорошо. Как думаешь, ты сможешь вырастить ему ноги?

Таха немного подумала, потом ответила:

— Сомневаюсь. Слишком слабый уровень навыка. Может быть когда-нибудь позже.

— Ясно.

Я не собирался задерживать ее дольше. Было понятно одно, что Регенерацию Петровичу давать надо. Вот только поможет ли она? Даже с учетом того, что Таха продолжит процедуры.

Девочка ушла и практически сразу ко мне подошел Кан.

— Поздравляю!

— С чем? — удивился я.

— Система подчинилась тебе.

— Ты о чем?

Я не понимал, к чему он клонит.

— Это называется самосбывающееся пророчество. Когда во что-то сильно веришь и это получается. Я не особенно знаком с вашей культурой, но этот эффект есть везде. Многие разумные даже дают ему имя.

— Хочешь сказать, что это не должно было вот так работать?

Я указал на парящий в воздухе дрон.

— Теперь работает, — усмехнулся гном. — Поэтому и поздравляю! Силён! Мне потребовалось на подобный трюк больше пяти лет.

Кан хлопнул меня по плечу, развернулся и пошел.

— Кажется, я уже не расстраиваюсь, что ты завалил Господина Ти!

Крикнул он, не оборачиваясь, и помахал рукой.

[Внимание, игрок!

Вы создали новое устройство: визуально-телепатический блок управления

Примите чертеж: визуально-телепатический блок управления

Описание: блок позволяет устанавливать связь на расстоянии и воспринимать окружающее пространство, как эффект непосредственного взаимодействия объекта и среды

Примите награду:

Опыт +300

7680 / 16000

Набор системных материалов — 1 шт

Удачи, игрок!]

Вывалила Система всё это как-то запоздало, словно кто-то долго думал и решал стоит ли признавать мою работу или отвесить пинка этому выскочке. Но в итоге, решение оказалось в мою пользу. Система подчинилась? Главное не словить звезду. То, что получилось раз, не факт, что получится во второй. Кан прав, это самосбывающееся пророчество, и я даже знаю, какое имя в нашей культуре дали этому — эффект Пигмалиона.

Но сейчас это было не важно. Главное, всё получилось!

Но я даже порадоваться толком не успел.

[примите сообщение от дрона № 1:

Обнаружено движение. Осуществить слияние?]

Глава 5. Хитрый сэндвич

Движение! Это враги? Снова кто-то подбирается к нам?

Я быстро осмотрелся. Кто чем занят? Прямо сейчас дать отпор будет непросто. Требовалось срочно запихивать свою тушку в скелетоник, если хочу защитить лагерь.

Но для начала «быстрый взгляд» не помешает.

Слияние.

Картинка была слабой. Точнее нечеткой. Словно дрон страдал близорукостью. Внизу и рядом я видел отлично, но с каждым метром вдаль, размытие становилось всё сильнее. Мозгом я понимал в чем дело, но меня не слишком это устраивало.

Ладно. Полетаем.

Облако пыли, которое заметил дрон, виднелось в паре километров севернее.

Я отдал приказ, и коптер мгновенно сорвался с места, понесся в направлении потенциальной угрозы.

Понесся — это я сильно сказал. Скорость была не такой и большой, хотя ощущения были шикарными. Словно ты паришь, как птица, как дельтапланерист над землей.

Облако пыли стало меньше, будто бы кто-то остановился, изучая обстановку. Нас заметили? Высматривают? Или же это было случайное движение? Не знаю, койот пробежал или адская гончая, если быть точным. Но тогда я заметил бы удаляющуюся тварь.

Дрон пролетел около километра, когда я понял, что связь слабеет. Черт!

У этого взаимодействия таки есть предел. И мы были близки к нему. Я снова ощутил себя стоящим на земле. Солнце пекло макушку, горячий ветерок забирался под робу, колючие пылинки неприятно клевали в глаза. Я моргнул. И… едва не потерял дрон.

Назад!

Приказ я отдал на самой границе контакта. Едва это произошло, связь исчезла.

Но через секунду возобновилась.

Снова такая же слабая, но она была. Видимо, дрон заложил вираж и возвращался.

Плохо то, что я так и не понял, кто к нам пожаловал. Издалека я не мог разглядеть, так как расплывалась картинка, а подобраться ближе не получалось из-за связи.

Вернув полный контроль над дроном, я развернул его и заставил зависнуть.

Там, где была пыль снова кто-то двигался. Я заметил, два силуэта, но не смог разобрать ни кто это, ни хотя бы люди или зомбаки. Но теперь эти двое двигались на запад. Они забирали сильно в сторону. Похоже, кто-то заметил нас и не хотел связываться.

Смысла преследовать их я не видел. Они так и остались за пределами работы дрона, так что с него я ничего не рассмотрю. А если решу забраться в скелетоник и отправится выяснять — потеряю кучу времени. Решили обойти стороной? Их право. Пусть идут. Главное, чтобы не нападали. Но дрон один раз заметил их приближение, заметит и во второй. Так что дозорный получился неплохой. Пусть пока повисит в воздухе.

Кроме турели теперь был наблюдатель. Контролировать периметр было всё легче. Мне не нравилось, что турель расстреливала всех, кто не был своим. Теперь имелась возможность предварительно знать, что к нам гости и, поняв, кто идет, уже принимать решение, что с ними делать. В случае, если к нам снов пожалуют невидимки, пусть пеняют на себя. Тогда турель снесет их на ближних подступах. А уж следить за пополнением обоймы с болтами наша задача.

— Что там? — спросил Кан, заметив мои телодвижения.

— Какие-то зеваки. Поняли, что тут им не светит и пошли в обход.

— Люди Амира?

— Если и так, то вдвоем нападать они не решились. Но нам всё равно надо выдвигаться.

Гном кивнул и отправился в гараж, сославшись на то, что он там присмотрел пару вещей, которые могут быть полезны. Для меня было странно, но прежде, Кан спросил разрешение может ли он что-то взять. При этом пообещал использовать то, что возьмёт на благо нашего отряда.

При таком раскладе, я согласился. Пусть берет, что посчитает нужным. Весь хлам из гаража я не вытащу. А суперценных вещей я не заметил, побывав и порывшись там уже не один раз.

Итак, настало время прокачаться, насколько сможем. Дальше у меня было еще одно дело, которым я займусь, пока эссенции будут усваивать мои товарищи.

Так как Оля и Петрович не поднимали до упора только интеллект, их я решил пока не трогать. У Петровича не было ячейки под Регенерацию, и это отвратительно. К тому же, он сейчас практически не способен получать опыт, а значит добор тысячи очков, которых ему не хватает до уровня, может оказаться проблемой. Да, будем по возможности давать ему добивать подранков. Но как часто они будут возникать? В общем — засада! Но я не собирался сдаваться. Прорвёмся!

У Оли была свободная ячейка под навык, но у нас не было подходящих навыков. Так что ее прокачка тоже пока стоит на месте.

Дариану не хватало по шесть единиц в базовых характеристиках помимо интеллекта. Вот их он и получит. Но только четырнадцать эссенций! Этой цифры, при которой гарантированно не теряют сознания, я пока решил придерживаться.

— Дар! — позвал я, помогающего грузить в вездеход какие-то вещи, мага.

Дариан взглянул на меня вопросительно. Я махнул ему рукой. Он кивнул и подошел, как только закончил погрузку.

— Держи.

Я протянул ему шесть выносливости и по четыре силы и ловкости.

— Прими и посиди в теньке. Паёк возьми у Оли.

Она заведовала нашими припасами с тех пор, как мы покинули комплекс. Надо бы выяснить, что с ними. А то окажется в один прекрасный момент, что мы без еды. Хотя я был уверен, что Оля скажет, когда ситуация будет ухудшаться. Если молчит, значит пока все в порядке. Сам же я прикидывал запасы и понимал, что на две-три недели нам их должно было хватить. Это с момента выхода из комплекса. Так что до Буале мы обеспечены, а там посмотрим. Город большой, пополним запасы, прежде чем двигаться дальше.

Дариан забрал эссенции и ушел. Ладно, не мальчик, справится сам.

Следующей в очереди была Таха.

Я вошел в каюту, когда девочка как раз заканчивала возиться с Теке.

— Как они?

— Все хорошо, — откликнулась Таха. — Теке в полном порядке. Петрович… — она взглянула на лежащего на кровати. Петрович был мрачнее тучи, но молчал. — В общем, он, как всегда. Но ему точно лучше. Организм практически полностью здоров. Кроме… кроме… ну, ты сам знаешь.

— Знаю. Идем.

Мы вышли в рубку.

— Держи. Съешь эссенции. За едой к Оле.

— Матвей, — Таха забрала отсыпанные ей горошины. — Теке тоже нужно немного эссенций. Он… как бы это сказать, тоже развивается.

Интересно. Да, Теке теперь пет девочки. Значит, она знает его характеристики. Отлично!

— Сколько.

— Четыре на выносливость и три на силу. Остальное у него полное.

Я выдал кроме четырнадцати (семь на ловкость и семь на силу) еще семь, как просила Таха. Она сказала спасибо, но вместо того, чтобы идти и прокачиваться, почему-то в нерешительности топталась на месте.

— Хочешь о чем-то поговорить? — догадался я.

— О маме, — тихо произнесла Таха.

Я слушал.

— Она… — девочка задумалась. — Она немного не в себе. И я боюсь, что может оказаться не просто вести её с собой.

— Ты предлагаешь бросить её? — я едва не охренел от этой догадки.

— НЕТ! Конечно, нет! — воскликнула Таха и с испугом уставилась на меня.

— Прости.

Я вдруг понял, что транслировал свои мысли. От этого стало немного стыдно. Это что же значит? Я на каком-то подсознательном уровне подумывал не оставить ли блаженную Хусни в саванне? На растерзание мутантам? Черт!

И вдруг я отчетливо понял, что с ней произошло.

Связь. Связь, которую Система устанавливает между человеком и человекам, человеком и механизмом. Та самая, о которой я совсем недавно размышлял. Тот, кто отправил Хусни следить за отрядом, предположительно Амир, оказался точно так же далеко от нее, как я от дрона, и связь утратилась. Значит этот кто-то, управлял ей, как марионеткой. А собственные мозги Хусни, скорее всего, давно уже были выжжены. Катом или навыком. Не всё ли равно? Можно ли вернуть ей личность? Вернуть способной действовать самостоятельно? Черт! Раньше я бы сказал, что нет. Сейчас, после прихода Системы… Кто знает? Но прямо сейчас мы все равно не в силах это сделать.

— Я хотела сказать другое, — продолжила Таха. — Может быть надо ее связать или как-то по-другому не дать возможности навредить нам. Ведь если мы доберемся до Буале, Амир снова сможет управлять ей. Так?

Умная девочка. Недаром интеллект прокачан до упора. Меньше, чем у меня, но похоже, не я один догадался, как действуют системные навыки. Что ж, Таха права. Если здесь Хусни и не представляет для нас опасности, то кто сказал, что она не набросится на нас по приезду в Буале, подчиняясь приказу своего кукловода. Черт! А ведь он мог заслать ее наблюдать за нами. Это в точности, как с дроном. Как только мы вместе с Хусни приблизимся, связь возобновится, и тот, кто ей управляет, узнает об этом.

— Всё так, — ответил я. — Мы так и сделаем.

— Матвей, обещай, что постараешься, чтобы ей было не больно.

Я подошел к Тахе и обнял её.

— Обещаю, малышка. Я всё сделаю.

Будь у нас менталист, стоило бы вообще придумать способ вырубить сознание Хусни. Но у нас нет такого класса, а значит будем действовать по старинке — связывание и обездвиживание.

— Спасибо! — поблагодарила Таха, выскользнула из-под моей руки и убежала в каюту. Видимо, принимать эссенции и прокачивать медоеда.

Ладно. Там Петрович. Если что-то будет не в порядке, он крикнет. Я понимаю, что его состояние не лучшее, но за девочкой он присмотрит.

Мне же осталось отсыпать дозу эссенций себе и… Хотя нет. Было еще одно дело. Заодно, разойдемся по времени приема витаминок с остальными.

Путешествие через опаленную солнцем саванну — это вам не прогулка в парке. Тут нет отбрасывающих тень деревьев. Нет фонтанчиков с водой, где можно утолить жажду. Днем обжигающие солнечные лучи, а ночью духота, не успевающая развеяться даже к утру. И сквозь этот ад нам предстоит пробираться несколько дней.

Наш вездеход на одной зарядке может двигаться двадцать-тридцать километров. Скорее двадцать, так как нагрузили его, как бедного ослика. Сдвинулся бы с места. Запаса больших батареек у нас нет. Может стоит поискать еще? Или попробовать соорудить из нескольких малых источников? Это мысль. Проблема в том, что гнездо для батарей там ограниченного объёма. Гроздь батареек не запихаешь. Вот же, незадача!

Была одна мысль, но сначала займусь тем, что точно могу сделать. Заряженные батареи сейчас у нас есть. А значит тронуться в путь мы можем. Не хочу оставаться у корабля еще на ночь. Нет уж. Даже выехав после обеда, те самые двадцать километров, мы легко покроем до заката. Но вот добавить немного комфорта нашему путешествию — не помешает.

Я-то буду передвигаться в скелетонике. Тоже то еще приключение, но у меня хотя бы есть небольшая защита от солнца — пластины брони, создают минимум тени. А вот ребятам ехать в открытом ровере… может и головы напечь.

Собственно идея пришла мне, когда я наплавлял изоляцию на моторчики дрона. Эта желеобразная штуковина не только экранировала поле… или что там делает Система, чтобы у нас не работали кофеварки, но и неплохо задерживала тепло. Мой Универсальный инструмент, работающий в режиме технического фена, плавил и изоляцию, и системное волокно. Но при этом, во время работы, я почти не чувствовал жара на ладони, когда прижимал слой к слою, чтобы удобнее было сплавить их между собой. А значит… Я все равно хотел забрать максимальный запас изоляции. Увезти сколько смогу. Теперь же, это инопланетное желе не будет мертвым грузом, а выполнит роль защиты. За неимением у меня пористого материал, где роль теплоизолятора играет воздух, пусть этим займется полупрозрачное хреновина.

Часть изоляции уже была срезана с двигателя корабля. Я дорезал всё под остаток. Старался делать это широкими и длинными полосами. Так, чтобы потом было проще укладывать.

Когда закончил, занялся каркасом. Собрал все, что нашел в гараже, годное для этих целей: трубки, тонкие металлические шины, даже арматуру. Набралось не так уж и много, но должно хватить.

Собирать решил на болты. Они у меня еще были. Кое-где прихватывал на взрывные заклепки.

Каждый раз, когда ударом я взрывал заклепку, превращая её в распустившийся цветок, Кан морщился. Гном наблюдал за моей работой, но помогать не лез. Я думал, что у него в закромах есть какой-нибудь сварочный аппарат системного происхождения, но видя, какое выражение лица он строил при утрате каждой заклепки, засомневался. Наверняка он бы предложил им воспользоваться в обмен на произведение искусства древних советских инженеров. Уж не знаю, чем гному так приглянулось это изобретение, но он явно жалел, что мне приходится тратить заклепки на такую ерунду.

В итоге, к моменту, когда я закончил, гном отвернулся, не выдержав зрелища, и ушел.

Еще я заметил, что Кан несколько странно реагировал на мучительный процесс усвоения эссенций. Он некоторое время наблюдал за Дарианом, который принял витаминки, сидя в тени палубы корабля. А когда через двадцать минут его накрыло, Кан словно бы удивился происходящему. Это было странно. Неужели, мелкий засранец что-то знает? Умеет облегчать боль или же все неприятные процессы от поглощения эссенций, но молчит?

В общем, эту деталь я тоже отметил и запомнил. Позже понаблюдаю за ним. Тем более, что мне и самому до отъезда надо будет подзарядиться.

Крыша получилась такой, как я и планировал. Плоская решетка с крупными ячейками, закрепленная на шести стойках. Так конструкция будет продуваться встречным потоком воздуха, при этом создавая достаточно тени над сиденьями.

Спереди я сделал небольшой козырек и загнул его чуть вниз. Аэродинамические эффекты не слишком беспокоили меня на таких скоростях, какие мог выдать вездеход, но не хотелось бы чтобы на мою конструкцию действовала даже небольшая подъёмная сила. Потерять крышу по дороге — неприятно.

Закончив каркас, я перешел к укладке теплоизолятора. Желеобразные ленты ложились отлично. Консистенция их то ли от жары, то ли от способа нарезки стала чуть жиже, и теперь они собирались практические в единое полотно, но без спайки.

После «утепления», вездеход стал походить на работу художника-футуриста из середины двадцатого столетия. Примерно так в то время представляли себе технику будущего. Или даже не технику человеческого будущего, а то, что могли бы сделать братья по разуму с далеких звезд. Что ж, они были почти правы. Техника инопланетян в моей доводке очень походила на фантазии художников.

Но это было не всё.

Собственно, изоляцию я не просто так решил уложить на крышу. Основной её задачей было спасти тех, кто будет находится в вездеходе, но не от солнечных лучей — изоляция полупрозрачная и особым препятствием для них не будет, а от возможного теплового переизлучения пластин внешней обшивки корабля. Из них-то я и собирался сделать крышу.

А что? Серебристая, почти зеркальная обшивка однозначно будет хорошо отражать лучи. Исходя из того, что она легко выдерживала температуру посадки, уж с нашим солнышком-то справится. Но я не представлял куда отводилось тепло с ее поверхности. Может быть, эти цветные проволочки-нитки в толщи стенок корабля как-то отвечали за это, но перетащить все тридцать сантиметров на крышу я не смогу. Да и будет ли эта хрень работать без питания — тоже большой вопрос. А еще запас прочной брони, тоже не помешает. Сейчас она — крыша, а потом можем и по назначению воспользоваться.

В общем, пришлось решать вопрос как обычно — колхозным методом.

Делать сэндвич. Сверху отражающий материал, затем теплоизоляция, на случай если часть энергии перейдет в инфракрасное излучение и пойдет вниз. Проще говоря, нагреется обшивка, и от нее станет жарко сидящим в вездеходе. Вот для этого я и уложил изоляцию. Да, это немного ухудшит отведение тепла воздухом, но точно сохранит макушки пассажиров. К тому же, ни о какой плотной и герметичной укладке речи не идет, так что сквозь щели воздух все равно будет сквозить, а значит и отведение тепла будет. Вот и отлично!

Провозившись час, я нарезал и уложил нужное количество кусков обшивки, закрепил их, чтобы не болтались и не слетели во время движения.

Что же, вездеход готов. Груз весь собран. Осталось принять эссенции и напихать всё, что смогу в системное хранилище. Причем я планировал загрузить не только своё, но и хранилище Тахи. Не оставлять же полезный хлам просто так валяться в корабле. Нам он может еще пригодиться.

Эссенций я отсчитал, как и планировал, четырнадцать штук. По семь на силу и ловкость. Параметры надо было выравнивать. Но кроме них у меня было три навыка более высокого уровня, которые тоже стоило бы подтянуть.

Я достал Рывок, Баланс и Трансмутацию. Последний навык сейчас был не критичен. Но раз уж начал закидываться, чего тормозить?

Дариан как раз полностью пришел в норму. Да и Таха уже вышла из каюты, и сейчас вместе с медоедом, сидели на краю палубы, греясь на солнышке. Что для меня было палящим зноем, для местных казалось вполне комфортной температурой.

Набрав себе еды и воды, я перебрался в тень, уселся на землю и прислонился к корпусу корабля. Выложил на ладонь, всё, что собирался принять, и одним резким движением забросил в рот.

Вот тогда ко мне и подошел Кан.

— Позволь вопрос?

Я кивнул.

— Зачем нужны страдания?

Глава 6. Вор должен страдать!

Хорошо сидеть в тени и смотреть на залитую солнцем саванну. На неспешные движения ветерка, колышущего невысокий жесткий кустарник. На поднимающееся от земли марево горячего воздуха, плавно расплывающееся вокруг.

Макушку не пекло, хотя жара чувствовалась. Под комбинезоном инженера тело прело, но терпимо. Пот градом не лил — и то, дело. Так можно было бы сидеть и приятно проводить время в ожидании пока не накроет волна боли от усвоения эссенций и навыков. Можно было, если бы не зеленый коротышка, задающий какие-то странные вопросы.

— Ты знаешь, как принимать эссенции и навыки без боли? — спросил я, стоящего передо мной в ожидании ответа Кана.

— Нет, конечно! Боль — неотъемлемая часть! Её можно снизить, но не избавиться полностью.

Ну, это я и так знал. Плюс одна эссенция выносливости сверх лимита — и дело в ажуре.

— Страдания закаляют, —продолжил Кан. — Я просто задал философский вопрос. Зачем, по-твоему, система сделал так, чтобы мы чувствовали боль?

— Ты же сам ответил, — удивился я. — Страдания закаляют.

— Это понятно… и примитивно.

Примитивно для него, видите ли. Я ухмыльнулся.

— Ладно. Предположу, что при усвоении эссенции или навыков болит то, что в данный момент получает усиление. Этакая система дублирования. Если мы что-то пропустили и забыли для чего та или иная эссенция, то так нам дают понять, что происходит. Если же не будет реакции организма, то мы не только не поймем, что улучшаем, так еще не почувствуем границ. Могу даже предположить, что по мере приближения к максимальному значению характеристики болевые ощущения уменьшаются. Так можно сделать вывод, что мы рядом с пределом. Но это не точно.

— Не люблю шибко умных! — недовольно проскрежетал гном, развернулся и ушел.

Я рассмеялся в голос, чем вызвал недоумённые взгляды со стороны товарищей.

А что ещё делать, пока ждешь «прихода», как не подтрунивать над окружающими? Кан просто слегка нарвался, решив, что он тут самый мудрый. Может он и много знает, но так как не слишком горит энтузиазмом делиться с нами информацией, отнекиваясь и уповая на то, что все сдохнут, пусть сам страдает.

И тут меня накрыло.

Тело болело, голова рассказывалась, связки ныли. Всё, как обычно. Ничего нового. Надо просто перетерпеть. Я и терпел пока боль не отступила. Не знаю, прав ли я насчет замысла Системы, но могла бы и не напрягаться с таким резервированием. Как-нибудь без боли и страданий обошлись. Но как уж есть.

Меня крыло с полчаса, как обычно, а потом резко отпустило.

Я легко поднялся на ноги, подпрыгнул. Без применения навыков, просто так, совсем легонько. Вышло неслабо! Метра на два, может и больше. С места! Круто!

Силы и ловкости явно прибавилось, я ощущал это телом, которое готово было сожрать бизона или динозавра. Так что пришлось немного успокоиться и перекусить. Всё, что я припас для себя, я слопал за пять минут. Хотелось еще, но я понимал, что до Буале наши запасы ограничены. Ничего, не помру. Основные запросы организма я закрыл, дальше, будем считать, небольшая голодовка. С ног я не валился, а значит сдюжим.

Пора было заканчивать приготовления, и, как бы ни был мне приятен наш лагерь, покидать это место. Тем более, что всё было почти готово.

Я позвал Таху, и мы вместе пошли в гоблинский гараж, заполнять системные хранилища. Я старался брать только то, что может пригодиться, но в итоге всё равно осталось много чего полезного, что не влезло.

Таха ушла сразу, её позвала Оля с чем-то помочь, а я остался в гараже.

Хотелось в самый последний раз осмотреть его. Я почувствовал себя старьевщиком, не желающим избавляться от хлама. Но тут ничего не попишешь, по сути, так оно и было. Просто я понимал, что смог бы много чего соорудить, будь у нас больше времени. А с учетом гнома и новых навыков…, но нет! Пора в путь дорогу!

Вот только…

Я решил нарезать немного внутренней обшивки корабля. Внешняя была прочнее, но при этом и сложнее поддавалась обработке. А мне хотелось сделать чуть более плотную защиту на скелетонике. Да, основную работу выполняли элементы внешней обшивки, но там, где требовалась тонкая подгонка, нужно было что-то «помягче».

Так что я достал Универсальный инструмент и поискал место, где будет проще всего срезать несколько заготовок.

Первые три детали я вырезал быстро и так, как хотел. А потом… Что-то пошло не так.

Диск резака вдруг провалился внутрь, словно за обшивкой была пустота.

Я аккуратно расширил прорезь. На всякий случай, не погружая инструмент слишком глубоко. Да, ушло больше времени, зато я точно ничего не задел.

Убрав кусок обшивки, я замер, глядя на открывшуюся передо мной лакуну.

Здесь был тайный схрон. Или секретный сейф. Не знаю, как лучше это назвать. Наверное, всё же, не сейф. Его стенки обычно прочнее. Тайник! Место для контрабанды. Вот, что это было. Аккуратно выстеленная мягкой подложкой кубической формы выемка. Может быть не разглядывай я её так пристально, то и не заметил бы…, но она оказалась не пустой.

На подложке лежала темная штуковина и едва заметно мерцала.

Я вытащил предмет и рассмотрел. По форме очень похоже на семечко подсолнуха, только размером чуть меньше ладони. Темно-графитовая, почти черная шершавая поверхность, рассеченная изогнутой литией, которая будто тлела темно-зеленым. Завораживающее зрелище. Я пялился на это тление минут пять, прежде чем понял, что завис.

Я положил семечко на ладонь, и оно очень удобно устроилось там. Будто его специально под мою руку делали. На ощупь шершавая поверхность оказалась приятной, её не хотелось выпускать из рук. Семечко слегка холодило ладонь, как вода комнатной температуры на жаре, но от этого хотелось продолжать держать его и дальше.

Странная штука.

Если из неё вылупится маленький дракончик, я не удивлюсь. Что-то было в этом семечке такого… что сложно передать словами.

Но главное — Система молчала.

Значит, предмет не системный. Тогда что это? Гоблины провозили контрабанду? Именно так я и решил, когда обнаружил тайник. Сейчас это ощущение лишь окрепло. Интересно, для чего и кому нужна эта штука?

Подумав и поразмышляв немного, я призвал и без того переполненное хранилище, вынул из него пару куском алюминиевого лома, а вместо них аккуратно положил новую находку. Пусть будет. Даже, если того, кто мог бы заинтересоваться этой штуковиной, я не встречу, будет у меня, как украшение или редкая диковинка. Может быть, когда всё это закончится, и цивилизация снова сможет возродиться, я стану коллекционером. А это — будет первым экспонатом моей коллекции.

Я закрыл хранилище и внимательно осмотрел тайник. Больше в нем ничего не нашлось.

Дорезав нужное мне количество заготовок, я вышел на улицу. Тут уже все были готовы.

Дариан с Олей посадили Петровича на заднее сиденье вездехода и закрепили его ремнями. Рядом с ним усадили Хусни и тоже пристегнули. Причем так ловко, что она даже не поняла, что оказалась полностью связанной.

Я только сейчас понял, что забыл переговорить об этом с ребятами. Но видимо, Таха сама рассказала им и передала мое согласие со своими выводами. Отлично!

У нас остались только два места, а усадить нужно было пятерых. Но и это ребята предусмотрели. Позади турели они приладили что-то типа скамейки, где можно было сидеть. В качестве спинки использовали куски обшивки. Похоже, гном помогал их вырезать, потому что всё, что срезал я, уже было на крыше.

Таха с медоедом забралась первой и сейчас сидела, смотрела на меня и болтала ногами. Теке устроился рядом с ней и улегся на разогретую солнцем поверхность. Ехать придется спиной вперед, но их это не смущало. Как и Кана. Он тоже забрался на место, проверил пристяжные ремни Тахи, уселся и пристегнулся сам.

— Готовы! — отрапортовал он, подняв вверх большой палец.

Ко мне подошла Оля.

— Ты чего так долго? Мы уж думали идти вытаскивать тебя оттуда. Прощался со своими железками?

Она усмехнулась.

— Как долго?

— Да, ладно, не переживай. Мы как раз закончили сборы.

Я взглянул на солнце и понял, что оно уже начинало клониться к горизонту. То есть, мы с Тахой пошли в гараж, когда оно было в зените, а сейчас заметно сдвинулось к западу. И впрямь, долго. Даже не заметил, как время пролетело.

Черт! Сколько же меня не было?

Я собирался спросить об этом Олю, но она уже забиралась на водительское сиденье вездехода.

— Мы готовы отчаливать, — произнесла она, усевшись за руль. — Ты будешь прятать корабль?

— Что значит прятать? — по-деловому спросил Кан, развернувшись в пол-оборота, будто хотел помочь.

— Матвей хотел воспользоваться кнопкой и «утопить» корабль под землю.

— Зачем? — удивился Кан.

— Затем, чтобы никто не воспользовался этим ресурсом. Но я передумал, — Кан смотрел на меня не понимающе. — Сначала хотел спрятать, но понимаю, что я сюда не вернусь в ближайшее время. Да, рядом есть древний артефакт. Но когда я еще соберу полный ключ? А возвращаться только ради корабля точно не стоит. У нас намечается очень дальняя дорога. Так что, пусть остается, как есть. Может быть, наоборот, поможет кому-нибудь выжить? Мы собрали тут всё, что могли. Пора сваливать.

— Погоди, — Кан уже выпутался из ремней. — А поподробней про артефакт?

Я усмехнулся и достал из кармашка на поясе сдвоенную часть ключа, показал его Кану.

— У тебя есть такое? Или может быть целый? Знаешь, что это?

Кан внимательно рассматривал две треугольные призмы, сцепленные друг с другом, Он не попытался их взять, просто смотрел.

— Нет, — наконец произнес он. — Даже не представляю, что это.

— Значит, с объяснениями и рассказами можем повременить. Сначала сваливаем, а потом, вечерком, у костра, под ягер, я расскажу.

— Под ягер? Это можно!

Кан довольно облизнулся, как сытый кот, только что сожравший хозяйскую сметану, и уселся на место.

Вот и отлично!

Я подошел к скелетонику, где меня уже заждался Дариан, вызвавшийся помочь мне забраться в экзоскелет. Я принес нарезанные заготовки внутренней обшивки, и мы по-быстрому закрепили их на спине скелетоника. Вездеход и так был перегружен. Ничего не случится, если я потаскаю их сам.

Затем я забрался внутрь, и Дариан помог мне пристегнуться.

— Готово! Выдвигаемся!

Оля медленно подвела вездеход ближе, Дариан запрыгнул на место пассажира, и мы отправились в путь.

***

Гаркилн стоял с поднесенной ко лбу ладонью и внимательно рассматривал горизонт.

— Чта тама? — спросил, подходя Капитан.

— Птичка какаята. Может эта, показалась.

— Ты, а чём?

Гаркилн вытянул руку и показал на висящую в небе точку.

Капитан принялся всматриваться в указанном помощником направлении.

— Йо, Капитан, она движется! Быстра!

Капитан и сам видел это. Птица летела в их сторону. Но самое плохое, что летела она оттуда, где были обломки их корабля. А если прикинуть, то и висела она практически над ними. Что там могла забыть птица? И как она могла висеть, замерев на одном месте?

— Капитан, валим! Эта никакая не птица! Эта наблюдатель! Нас заметили!

Гаркилн заметался на месте, как взбесившийся трук: туда-сюда, туда-сюда!

— Замри! — рявкнул на него Капитан. — Кто-то шарится на нашем корабле. Нападем на него! Размажем ублюдка!

— Капитан! — голос Гаркилна дрожал. — Но если их тама будут многа?

— Убьем всех!

— Мы еще не смагли найти асквернителя, мы не смагли атамстить за смерть нашега товарища, может не стоита умирать?

Капитан замер.

«Наверное, да, не стоит», — подумал он.

— Ладна, Гаркилн, идем в абход. Приблизимся с бока, там я помню холм и густые кусты. Нас не заметят.

— Да, Капитан! Эта атличный план!

Они медленно двинулись на запад, чтобы зайти с нужной стороны. Точка в воздухе приблизилась, и теперь капитан точно мог сказать, что это не птица. Больше походило на дрон наблюдения. Кто-то действительно за ними следил. Если враг… А кто еще мог следить? Если враг заметил их и понял, кто перед ним, то он нападет, но они будут готовы! Но наблюдатель замер на одном расстоянии и больше не приближался. Даже развернулся и полетел в обратную сторону.

Идти в обход — путь не близкий. Да еще Гаркилн постоянно ныл, что стер ноги, что ободрал бока и порвал штаны. Капитан время от времени, выдавал ему подзатыльник и многозначительно рычал, но хватало этого ненадолго. Гаркилн затыкался, но через десять минут всё повторялось снова.

Капитан раздумывал не открутить ли Гаркилну башку, ради профилактики, но понимал, что одному будет гораздо сложнее справляться.

Так что он терпел, а иногда срывал злость на помощнике, но так, чтобы не убить.

И так вся суть прилета на эту Орканом забытую планетку летела труку под хвост. А тут еще эти неприятности… Кто напал на них в космосе? Кто мог так осквернить Газуула? Кто нашел их корабль? Смогли ли эти твари вскрыть каюты и трюм? Капитан уже был готов к худшему. К тому, что выпивку заберут из капитанского сейфа, что выпотрошат гараж и уведут трансортёр. Плевать! Он починит «Зеницу Оркана», соберет всё, до чего дотянется на этой проклятой планетке и свалит подальше. Доберется до рынка и продаст барахло.

Но сначала надо подождать. Система возьмет своё уже в ближайшие дни. Местные приспособятся и смогут произвести нужные компоненты для ремонта корабля. И тогда он не только обчистит планетку, но и доставит груз. А за это… за это… ему снова поручат груз, и он снова его доставит. И вот тогда… может не сразу, может быть, через пару-тройку рейсов ему позволят сделать то, чего он всегда хотел. И это самое важное! Он перестанет быть мусорщиком и станет…

— Капитан!

Капитан рыкнул, на отвлекшего его в самый интересный момент Гаркилна.

— Тама, Капитан!

Гаркилн тыкал пальцем куда-то вбок.

— Тама!

Помощник прыгал от радости, как молодой трук, только что хвостом не вилял.

Капитан присмотрелся. В той стороне, где должен быть их корабль поднимались клубы пыли. Либо кто-то напал на расхитителей, либо они отправились восвояси, не сумев вскрыть замки корабля. Это был бы самый лучший подарок на сегодня. Тогда он бы даже разрешил Гаркилну пригубить капитанский напиток — отпраздновать хоть что-то хорошее, что случилось за последнюю череду невезучих дней.

Они дождались, когда клубы пыли развеются и свернули к кораблю. Теперь уже шли не таясь, но всё равно посматривая в небо, мало ли…

Но ни наблюдателей, ни вообще кого-нибудь живого видно не было. Это подняло настроение Капитану. Он даже ухмыльнулся, решив, что Оркан наконец-то смилостивился над ним.

Но радость Капитана длилась недолго.

Едва он заметил издалека, что сотворили с его кораблем, с «Зеницей Оркана», он впал в ярость.

Гаркилн, как самый близкий из доступных объектов вымещения злости, узнал об этом первым.

Капитан врезал ему с ноги чуть пониже пояснице, да так, что незадачливый помощник покатился кубарем и пролетел метров десять прежде, чем врезаться головой в обезображенный корпус корабля и застыть, потеряв сознание.

Капитан зарычал. Из глаз брызнули слезы, когда он, стараясь не смотреть на оголенные внутренности под срезанной какими-то уродами обшивкой, бросился к носовой части.

Каюты оказались вскрыты, сейф в рубке пуст, а картины, которые так долго собирал Капитан по разным мирам, исчезли.

Он в припадке ярости выскочил наружу, подлетел к Гаркилну, только что пришедшему в себя и мотающему головой из стороны в сторону, врезал со всей силы в челюсть. У Гаркилна щелкнули зубы и часть из них посыпалась на землю вместе с потоком черной крови.

— Я УБЬЮ ВСЕХ! — орал Капитан. — Я НАЙДУ! Я ВЫВЕРНУ НАИЗНАНКУ И ЗАСУНУ В ИХ СОБСТВЕННЫЕ ЗАДНИЦЫ ИХ РАЗБИТЫЕ БОШКИ!

И вдруг Капитан затих, уставившись на обломок кормы.

Он медленно, будто во сне, оттолкнул Гаркилна, который и так плохо соображал, а теперь и вовсе не знал, как ему быть, и пошел к входу в трюм.

Транспортёра не было, но Капитан не обратил на это внимания. Он и так уже попрощался с ним. Но его интересовало не это…

Стена слева от входа была варварски вскрыта, на обшивке не хватало несколько панелей.

Капитан замер, уставившись в одну точку. Сзади подошел Гаркилн и посмотрел на открытый тайник. На то, что заставило Капитана замереть истуканом.

— А где оно? — удивленно спросил Гаркилн и опасливо втянул голову в плечи, опасаясь очередной порции побоев от Капитана. — Где Зерно Хаоса?

Но вместо того, чтобы бить помощника, Капитан вдруг схватился за собственные редкие волосы на голове и заорал. Он вырвал то, что оказалось под пальцами и выбросил на пол. По практически лишенному волос черепу потекли струйки крови.

— Его нет, — словно невменяемый пробормотал Капитан. — Они забрали его у нас.

Гаркилн поморгал и завалился в обморок. И это был его лучший поступок за сегодня. Потому что следующие пять минут Капитан разносил ни в чем неповинный трюм. А когда добрался в двигательный отсек и обнаружил, что с ядра реактора исчезла вся изоляция, то вернулся в трюм и уничтожил то, что еще хоть как-то можно было назвать целым.

Затем немного успокоился.

Без изоляции корабль не взлетит. Никогда. Вернуть и спаять, восстановить изоляцию — без проблем! Но создать новую изоляцию — никакого шанса. И эти местные ублюдки никогда не смогут ее сделать — Система не позволяет производить то, что мешает ей выполнять свои функции.

А значит, Капитан застрял здесь надолго. Нет! Навсегда.

Но что он точно не оставит так, это наглость грабителей. Он накажет их! Он нашлет на них…

Капитан вскочил, бросился искать что-то в обломках хлама, в той невероятной разрухе, которую он сам и учинил в трюме.

То, что нужно, он нашел быстро.

К тому времени очнулся Гаркилн, но так и остался сидеть в сторонке, наблюдая, как Капитан собирает нечто из подручный материалов.

Гора мусора, которую отобрал Капитан, постепенно обретала определенные очертания.

Гаркилн криво ухмыльнулся беззубым ртом.

Не узнать Межпространственный Маяк Точного Наведения он не мог. Капитан собирал его быстро и умело. При этом застывшее выражение лица не сулило никому ничего хорошего. То, что собирался сделать Капитан — это… кажется, это даже было запрещено негласным правилом мусорщиков. Приводить на планету Хаос могли только Проводники Хаоса. И это незыблемо, как заветы Оркана. Но Капитан и не хотел выполнять их работу. Он просто сделает кое-что в обход… как всегда, в обход! Не Хаос, а лишь его часть — только жутких тварей. И не на всю планету, а на того, кто завладел Зерном Хаоса. Незаконно, воровски, подло завладел им!

Капитан накажет его так, как не заслуживает никто из смертных, но этот вор — он заслужил! Он сдохнет! Он познает силу тварей Хаоса, и они сожрут его с потрохами!

— Адумайтеся, Капитан! Если Проводники узнают, вам никагда не стать адним из них.

— Плевать! Вор должен познать страдания! Он… он…

Капитан так и не смог придумать, как продолжить, захлебнувшись брызжущей изо рта слюной.

Гаркилн сжал голову руками, но больше ничего поделать не мог.

Капитан вынес сооруженный им Маяк из трюма и установил в нескольких метрах прямо на земле.

— Да прибудет с нами Хаос! — произнес он.

И запустил жуткого вида конструкцию.