Фантом. Инженер системы 3

Глава 1. Болтливый язык

Я ждал уже больше часа, а Петрович не возвращался.

Какого черта? Чего он так долго? Неужели сложно подобраться к Терминалу, проверить всё: есть ли охрана, сколько человек, далеко ли основной лагерь? Выяснить, и вернуться назад. Вор он или погулять вышел?

Снаружи всё было тихо. Точнее, звуки ночи уже привычно глушились мозгом. Орали цикады, вдалеке выл шакал. Обычно в Ксимайо этих звуков не было слышно, но сейчас город пал. Система разрушила цивилизацию, и звери решили отвоевать свое место обратно. Особенно, если это мутировавшие звери. Особенно, если у них от мутации обострился инстинкт охотника. Как там сейчас наши? Вокруг корабля было пусто, когда мы уходили, но кто знает, кто может нагрянуть?

Мне уже до чертиков надоело прятаться в пустом ангаре, и я вышел наружу. Присел на электроуборщика. Благо он был невысоким с плоской крышей. Слабенькие рессоры тонко скрипнули под моим весом.

Воздух пах пылью и дневной жарой. Ночь уже вступила в свои права, но саванна еще дышала теплом. А здесь, на площадке, нагретый за день бетон теперь с неохотой отдавал тепло обратно. У ближайшего ангара потрескивала крыша, охлаждаясь. В одноэтажных корпусах щелкал пластик. Звуки оживляли пустующую без человека базу, отдающую дань прошлому.

Чтобы отвлечься я уставился вверх, попытался рассмотреть края стен осколков далеко в небе. Прямо надо мной висел темный шестигранник размером побольше полной Луны. Несмотря на засветку, эта часть ночного неба выделялась. На пути взгляда не было полупрозрачных стен. Я смотрел на далекое звездное небо. Никаких звезд я не видел. Может быть, с сектором не повезло, а может голубоватая дымка мешала.

Я вдруг почувствовал себя мальчишкой, спустившимся в пересохший колодец, жаждущим проверить правда ли, что оттуда днем видны звезды. И ответ был — нет. Не видны. Я с тоской подумал, что Система украла у нас звездное небо. Никогда мы больше не сможем увидеть Большую медведицу, Кассиопею или Орион. Возможно, Луну, если повезет и она будет прямо над головой.

Остальные границы осколков едва заметно проступали сквозь муть стен. Все небо было усеяно сотами. Но чем ближе к горизонту, тем сильнее становилось размытие. Если уж говорить честно, то ячеистую структуру можно было отчетливо видеть только на расстоянии ближайших четырех-пяти осколков в каждую сторону. Я быстро прикинул — девяносто один осколок. Много? Наверное, если не учитывать сколько их всего на Земле. Я даже считать не собирался. Геосферу просчитать можно, но делать это в уме было лень.

Я принялся разглядывать соседние осколки, точнее их верхние границы. Какое-то искажение. Глаз цеплялся за что-то, но я некоторое время не мог понять в чем дело. А потом, словно вдруг прозрел — соседний осколок был пятиугольный. А ведь и вправду, чтобы получить нормальную геосферу придется вставлять и пятиугольные осколки. И их количество тоже поддается четкому расчёту. Надо будет заняться на досуге. Хотя, я хоть убей, не понимал зачем мне это нужно. Сейчас я делал это чтобы отвлечься от плохих мыслей.

А они и впрямь с каждом минутой становились мрачнее, а готовность идти искать нашего разведчика росла с каждой секундой. Наверное, еще бы немного и я не выдержал.

Я вглядывался в полумрак, но видел лишь пустоту.

— Всё, к черту! Если…

Мне показалось, что голубоватое марево впереди дрогнуло. Я замер.

Петрович?

Сначала я увидел высокий тощий силуэт, медленно двигающийся в мою сторону. Из ременных креплений за спиной я выдернул нагинату и отошел ближе к ангару. Сердце бешено колотилось. Кто мог найти меня? Да еще идти тихо, словно бы зная, что я здесь.

Из-за угла я мог легко следить за идущим ко мне незнакомцем.

— Матвей, — шепотом позвал знакомый голос.

Черт! Вот же напугал, старый придурок!

— Петрович?

Я всмотрелся пристальней. За спиной высокого и худого проступили знакомый силуэт коренастого Петровича.

Они подошли ближе.

Петрович держал тощего за шкирку и толкал перед собой. Тот, вроде бы и не сопротивлялся, но двигался нехотя.

В руке Петрович держал какую-то бутылку.

— Собутыльника привел, — усмехнулся я, увидев, что Петрович в полном порядке.

— Типа того. Не узнаешь?

Я присмотрелся. В темноте было сложно что-то разглядеть, но я старался.

— О, черт! Макс?

— Привет, — тихо пробормотал тощий.

Макс работал на кухне. Над ним все вечно шутили, как так можно быть поваром и ничего не жрать. Он и впрямь был очень худым. Не помню точно, но как-то на спор, его подняла девчонка из бухгалтерии. Еще и посмеялась, что мол ее кот весит больше. Да, если учесть, что поговаривали она держит дома не то леопарда, не то ягуара.

Макс всегда коротко стригся, практически наголо. Имел вытянутое угловатое лицо с тонкими губами и оттопыренными ушами. Цвета глаз я не помнил, а сейчас в темноте не смог рассмотреть.

— Не против, что я взял языка? — хохотнул Петрович.

— Языка?

— Так точно! Выскочил непойми откуда. Если бы не он, я бы незаметно всё разузнал и свалил. А этот спалил меня.

— Я не спалил, — возразил Макс. — Просто заметил, что кто-то ворует кислоту.

— Какую еще кислоту? — не понял я.

Петрович потряс бутылкой.

— Я ж — вор! Надо брать, что плохо лежит. А этого добра там полно. Стоит штабелями. И не только бутылки, там мешки какие-то… разные.

— Это удобрения, я же объяснял, — недовольно пробубнил Макс. — Господин потребовал раздобыть их, чтобы удобрять почву.

У меня от этой болтовни уже голова начала болеть. Какая почва, какое удобрение?

— А знаешь, кто у них там за босса? — рассмеялся Петрович.

Я пожал плечами.

— Саймон!

Я развел руки. Что за Саймон?

— Ну, знаешь, такой… нервный слегка, со светлыми волосами, карими глазами, худой, нелюдимый.

— Совершенно не представляю о ком ты.

— Ну, он еще этот… альбинос.

Почему-то от этих слов Макс дернулся.

— Блин, Петрович, не мог сразу про альбиноса сказать? К чему все эти описания?

— Это же не политкорректно! — зашипел Петрович, а потом заржал едва ли не в голос. — Представляешь, этот Саймон запретил им называть себя альбиносом. А-ха-ха! Блин, во типок даёт!

Я плохо помнил Саймона. Вроде, среди ботаников был альбинос, я его даже видел пару раз, но лично знаком не был. А если и был, то чисто так… номинально.

— Ладно, идем к кораблю. Там всё обсудим.

— А с этим что делать? — спросил Петрович, легонько подтолкнул Макса.

Вот нафига Петрович его притащил?

Хотя ясно, что оставлять там было нельзя. Оставь живым — поднимет тревогу, если мертвым и найдут, станут искать в округе. Я не в претензиях, что Петрович не убил его сразу. Трудно убить знакомого. Это мы уже проходили с Сэмом и компанией.

— Какой класс? — спросил я Макса.

— Повар.

С одной стороны не удивительно, а с другой… какого черта он шарахался по ночам? Сидел бы дома, не попал в передрягу. С третьей — повар нужен всем и всегда, как и медик. Вот только брать к себе в отряд вражеского повара… не отравил бы. Хотя с чего я взял, что он вражеский? Когда я успел поделить всех на своих и врагов? Кто не с нами, тот против нас?

— Как связан с Саймоном?

— Служу… — Макс замялся, — работаю у него поваром.

— Работаешь? Значит он платит?

Макс пожал плечами.

— Ну, не платит, но в обиду не дает. Кормлю всех. Помаленьку.

— Сколько там народу?

— Двадцать пять человек… вчера стало.

Не слабо.

— Оружие есть?

Макс на мгновение замер, и вдруг у него в руках ниоткуда возник поварской тесак.

Я взмахнул нагинатой, и едва не отсек ему руку. Но вовремя остановился. Макс не проявлял агрессии, просто стоял и держал нож за рукоять.

— Это ещё что было?

— Био… биополе…

Макс захлопал глазами.

— У вас нет?

Я взглянул на Петровича. Тот пожал плечами.

— У всех вроде есть. Можно прятать личные вещи.

Теперь захлопать глазами готов был я.

— Давай сюда, — я протянул руку и забрал тесак. — Идем. По пути всё расскажешь.

И впрямь язык. Парень знал не только точное количество бойцов Саймона, но и все классы, кто насколько прокачан, точнее не знал конкретики, но мог сказать на много или нет. Он ведь готовил еду, кормил всех. На прокачку к нему приводили человека и требовали обеспечить едой. Так что да, знал он многое. А значит прямо сейчас мог быть полезен. Даже если учесть, что Петрович разузнал дислокацию бойцов и сколько человек единомоментно несут дозор. Макс точно знал больше.

А главное, он знал многое о самом Саймоне и готов был делиться информацией.

— Друид. Чёрный друид, как он сам себя называет.

— Почему?

— Не знаю. Никто не знает. Но может быть из-за того, что многое из того, что создает Саймон имеет черный цвет. Ветки, корни, растения и вещи из них.

— Пусть так. Уровень?

— Точно не знаю. Говорят, шестой или седьмой.

Много. Особенно для меня — первого. Если я успею прокачаться в Терминале, то может быть догоню его. Это если у него шестой, а мне Система отвалит побольше плюшек. Но он не спускался с орбиты и не имеет столько бонусных очков, как я, так что по характеристикам я его, скорее всего, опережаю. Но вот эти корни и ветки. С ними надо будет что-то делать. Дариан что-то рассказывал про них, надо будет расспросить и его. Если нам, конечно, придется вступать в прямое противостояние с Саймоном. Но я должен быть готов к любому раскладу. Так что информация лишней не будет.

— Кто есть в отряде Саймона из боевых классов?

— Пять воинов, есть паладин, несколько, кажется, три охотника, еще не помню, как называется, что-то типа ниндзя. А, да — ассасины. Тоже три.

Дохрена, если быть честным. Двенадцать бойцов! Это очень много. В прямом столкновении у нас ни шанса. Может быть, стоит договориться? Нам нужен Терминал, Саймону наверняка тоже что-то интересно. Обмен?

Другой вариант напасть ночью. Если черные друиды спят по ночам.

— Когда он спит?

— Кто? — не понял Макс.

— Саймон. Друид ваш.

— Как все, когда захочет. Обычно ночью.

Я взглянул на Петровича.

— Я ничего не заметил, — пожал он плечами. — Никаких черных друидов у терминала не ошивалось. Впрочем, как и белых, как и бесцветных или радужных. Даже альбиносов не было.

Не знаю, чего Петрович так расщедрился на слова. Может, неосознанно подражал болтливому Максу?

— Ладно. Саймона не было. Сколько человек в дозоре?

— Пятеро.

Вот это уже был рабочий вариант.

— Кто? Сможешь сказать?

— Откуда. Я их не знаю.

Петрович пожал плечами и замолчал.

— Опиши? — попросил Макс.

— Один такой…

Петрович начал долго и нудно описывать всех пятерых, а я шел и думал. Если напасть ночью — есть шанс захватить Терминал. Но насколько далеко будут в этот момент остальные двадцать человек. И сам Саймон? И еще. Если захватим, а потом попадемся? Ну, проснутся, подтянутся, поймают. Вариантов масса.

— В общем, в дозоре стоит три бойца: воин, ассасин и охотник, — начал Макс. — Поддержка — наш лекарь и кузнец для укрепления, если потребуется.

— Для укрепления чего?

— Кокона, конечно.

Я вздохнул. Еще и кокон какой-то.

— Терминал окружен плотным коконом из корней и веток, — пояснил Петрович. — Его наверняка будет сложно пробить — это магия Друида. А если эту штуку еще и кузнец навыком укрепит… помнишь щиты, когда Борис напал? Там тоже кузнец работал. Будь у нас скелетоник, справились бы. А так…

Да, их я помню. Пули не брали те щиты, как и мой щит. Но вот Усиленный удар нагинатой этот кокон вряд ли выдержит. А щиты Бориса не смогли бы противостоять моему арбалету. Системные вещи сильно превосходят обычные. Это точно! Даже энергия пули из автомата значительно меньше той, что заложена Системой в болт моего арбалета. А может быть, и пулеметная будет послабже. Не знаю, я не проверял.

— Но скелетоника у нас пока нет. Будем исходить из имеющихся сил, — отрезал я.

— Да, как скажешь, — усмехнулся Петрович. — Я за любой кипишь!

— Как далеко казармы? — спросил я Макса. — Или, где там живет все ваше войско?

— У Саймона тронный зал.

— Тронный зал?! Надо же! — я не мог сдержать улыбку.

Похоже, черный друид резвился по полной. Трон… мать его построил. Зал отгрохал!

— Он в полукилометре от терминала, — продолжил Макс. — Остальные живут чуть дальше. Еще метров триста на север.

Да уж. Меньше километра. Минуты, если просто бежать. Пять — если проснуться, собраться, выскочить. А если применить Рывок, то расстояние вообще смешное.

— Что будет, если мы атакуем, но нас поймают?

Макс замер.

— Что значит поймают? — уточнил он.

— То и значит! — рявкнул Петрович.

Я хотел шикнуть на Петровича, чтобы не кричал, но мы уже довольно далеко отошли от комплекса. И скоро должны были увидеть силуэт разрушенного космолета пришельцев. Так что я просто сдержался.

— Это значит, если мы вынесем охрану, проберемся к терминалу, а потом туда подоспеют другие бойцы и нас возьмут в плен. Вот что это значит, — пояснил Петрович для непонятливых. — Антона отпустили, когда он попался, но предупредили, что это только на первый раз, — Петрович хохотнул. — Ну а что, благородно. Сейчас так же?

Макс сивнул.

— Да, господин благороден.

Я с сомнение посмотрела на Макса. Но я всё равно попадаться не собирался.

То, что мы вынесем дозорных, я не сомневался. Три бойца при наших возможностях — ерунда. Внезапное нападение — это сразу минус один человек от меня и минус один от Петровича. Сомневаюсь, что в охране уровень бойцов выше, чем у самого Саймона. А значит — третий, максимум четвертый. Итак — минус два сразу. Дальше Дар со своими огненными шарами. Или плетью. Один фиг, справимся быстро. Кузнеца надо будет контролить. Тут либо Таха со своей Перегрузкой, кстати, надо бы ей потренироваться, либо подкравшийся писец, а точнее медоед. Я был уверен, что Таха сможет объяснить, что требуется от Теке. Но потренироваться ей все равно надо и с Перегрузкой, и с командами для медоеда.

Я украдкой взглянул на Макса. Ну а что? Не на своих же ей болевые навыки тренировать?

Вдалеке показались несуразные кубические нагромождения — корабль. Я вдруг ощутил, что мы почти дома. Странно это было. Вроде бы непонятный корабль, в какой-то саванне… Мы тут и заночевали-то всего две ночи, но вот раз… и уже кажется домом.

— А что за биополе? — спросил я.

— Это… — Макс задумался. — Туда можно прятать личные вещи.

— Это я уже слышал.

— Ну, делаешь с помощью монады вещь своей, личной, и тогда можно открыть вот такое биополе, не знаю, если честно, что это. Но вроде как подпространство какое-то. Там эта вещь будет храниться. Можно ее оттуда вытащить, когда надо.

— Специально как-то делаешь? — заинтересовался я.

Странно немного. С помощью монады я создаю системную вещь. Как мне выбрать что делать системную или личною? Меню там нет.

— Нет, просто прикладываешь монаду и всё. Ой, нет! Кузнецу нужно две монады.

— Похоже, не только кузнецу, — усмехнулся я.

Кажется, я понял, в чем дело. Крафтовый класс может создавать системные вещи. Инженер, кузнец, другие классы. Они должны уметь делать такие вещи не только для себя, но и для других. А если ты сделаешь вещь личной, наверняка, ей нельзя будет пользоваться другому человеку. Потому и так. Первая монада делает вещь системной. А дальше уже можно решать твоя это вещь или изготовлена для другого. Поэтому вторая монада сделает вещь личной. Вот только получается, что я не смогу сделать системную вещь, улучшить ее с помощью монады и передать другому? Или есть варианты? Пока я этого не знал. Но про первую и вторую монады понял. Уже хорошо.

— А биополе-то как вызвать? — спросил Петрович, пока я раздумывал над смыслом двух монад.

— Просто усилием воли, — ответил Макс. — Сначала сложно, но с каждым разом проще становится. Попробуй.

— Не сейчас, — буркнул Петрович. — У меня и мандат этих ваших нет.

— Монад, — поправил Макс.

Я засмеялся, Петрович подхватил.

— Слушай, Петрович, что за бутылку-то хоть спёр?

Я уже и забыл про неё, но тут взглянул на Петровича и заметил бутылку.

— Написано серная кислота. Не знаю, не пробовал.

— И не пробуй, — усмехнулся я.

— Там еще горы мешков стояли. Селитра, кажись. И фосфаты. Макс говорит — удобрения.

— Так и есть, — подтвердил Макс, шагающий чуть впереди. — Почва тут неплодородная. Корни и ветви плохо растут. Господин… Саймон говорит, что если удобрить, то он сможет быстрее и лучше выращивать свое магией что угодно. Это же почти деревья. Только не настоящие.

— Деревья?

— Да, то, чем управляет друид, это что-то типа корней и хрен знает чего еще, — встрял Петрович. — Антон эту хрен рубил клинком, который на манипуляторе скелетоника закреплен. Нормально так рубил, только щепки летели. Говорю же, будь скелетоник в порядке, мы бы легко…

— Так это вы с тем роботом приходили? — воскликнул Макс. — Я-то думаю, откуда столько знаете?

— С роботом?! Сам ты робот недоделанный! Это экзоскелет!

Петровича отчего-то задело высказывание Макса. А я снова шел и думал. Что-то такое начинало вырисовываться в голове. Что-то, что может нам помочь.

— И что, говоришь, там их много?

— Чего? — одновременно спросили Макс и Петрович.

— Бутылок вот таких?

Я указал на кислоту.

— Порядком, — подтвердил Петрович. — Я сам видел несколько паллетов. Если в бутылках, то штук двести есть.

— Петрович, дорогой, а ты случаем не припомнишь, какая именно там была селитра?

— Как какая? — удивился Петрович. — Та, которой почву удобряют. Аммиачная, кажись.

— Отлично!

Мне в голову пришла шальная мысль. А что если…

Вдалеке, там, где в темноте ночи уже виднелся силуэт корабля, сверкнули вспышки. И почти сразу раздалась автоматная очередь.

Глава 2. Вот так кузнец!

— Следи за Максом! — крикнул я Петровичу и бросился вперед.

Не хватало, чтобы еще «язык» свалил. Бежать с поварским тесаком в руке было не очень удобно, особенно, если учесть, что в другой нагината. Но не выбрасывать же его? Вещь системная, пусть и чужая.

Я влетел в наш лагерь с ножами наперевес, сам себе напомнив не то берсерка, не то какого-то тупого героя из старого фильма.

Дариан лежал под нависающим над землей куском палубы носовой части корабля. Как он забился в эту щель одному богу известно. В темноте было не понятно, что с ним, но на светлом фоне сухой пыльной почвы виднелось черное пятно слишком правильной формы, что не опознать в нём лужу крови.

Рядом зверствовал медоед. Он рвал лапами и зубами какой-то бесформенный комок. От этого комка во все стороны летели ошмётки плоти, куски кожи, обрывки ткани и визгливые крики.

Вокруг медоеда прыгала Таха, старалась схватить его, остановить. Но её команды Теке старательно игнорировал. Может быть от того, что иногда из комка молнией вылетал крошечный разряд и вонзался в бок медоеда. Тогда он издавал визг, и еще сильнее вгрызался в свою жертву.

На верху, на палубе стояла Оля с автоматом наперевес.

Метрах в десяти, ближе к кормовой части корабля на спине лежало тело. Небольшое. Метр, может, полтора. Руки раскинуты в сторону, в одной зажата тонкая трубка. Через грудь, затянутую в черный, на вид, кожаный жилет шла цепочка аккуратных окровавленных отверстий. Эта цепочка обрывалась на разворочанной пулями голове. Сюда Оля попала отлично. Вот так кузнец! Боевой! Половины черепа попросту не было. Остальное раздроблено в хлам, ни глаз, ни рта не разобрать. Только два заостренных кверху уха осталось целыми.

— Теке, фу! — заорал я на медоеда.

На миг мне показалось, что он послушается.

Теке замер, уставился на меня перемазанной в крови мордой. Но тут же получил разряд в бок и с недовольным ворчанием резко сунул морду обратно в комок, и оттуда снова полетели ошмётки и крики. Что характерно, кричали на русском, пусть и каком-то странном выговоре.

Я подбежал к Теке, схватил его за шкирку, оторвал от жертвы, оттолкнул в сторону. Пока разнимал, понял, что кожа жертвы медоеда имеет зеленый цвет.

Пришельцы!

Я даже не удивился. Наверное, после первого увиденного зомби, меня уже ничем не удивить. Лимит исчерпан.

— Нельзя! Не сейчас! — я погрозил медоеду пальцем.

Теке заворчал, но обратно не кинулся. Таха успела его перехватить, быстро погладила, что-то шепнула. Медоед уселся на задницу, тут же принялся вылизываться, будто бы ничего и не было.

Оля спрыгнула с палубы. Бегом бросилась к безголовому трупу.

Загрохотало.

Во вспышках выстрелов, я заметил, что Дар смотрит на меня.

— Оля!

— Что?! Он шевельнулся! — яростно выкрикнула Оля, но всаживать свинец в дохлого пришельца прекратила.

— Что тут происходит?! — раздалось из-за спины.

Петрович наконец добрался до нас. Мельком я заметил, что Макса он волочил за шкирку, как напроказившего котенка.

— Это еще кто? — удивленно вскрикнула Оля, тут же уткнув дуло автомата в лицо Макса.

— Стоп! Все! — крикнул я, хватая, норовившего шмыгнуть в сторону едва живого пришельца.

Я легко вздернул его в воздух, ухватив за ногу.

Пришелец начал дёргаться, верещать и вырываться. В его правой руке я заметил черную трубочку. Перехватил запястье, вывернул. Но не рассчитал силы. После прокачки их стало так много, что требовался контроль. Тонкое зеленое запястье хрустнуло, зато и черная трубка упала на землю. Пришелец вновь завопил, перемежая крик с матом.

— Заткнись! — рявкнул я, не особо беспокоясь поймет он или нет.

Зеленый заткнулся. Знает маты — считай знает язык.

— Таха, посмотри, что с Даром.

— Я цел, — донесся из щели под палубой слабый голос. — Ранен.

— Уже, — откликнулась Таха.

Я и не заметил, как она юркнула к Дариану. Сейчас Таха уже лечила его. От полупрозрачных ладоней шло едва заметное желтое свечение.

— Что тут случилось?

Наконец я смог задать этот вопрос спокойно.

Оля так и стояла над Максом, не отводя ствол от его лица. Макс замер, боясь пошевелиться. Я бы тоже боялся на его месте, если учесть, как Оля всадила длинную очередь в того, кто, как ей показалось, шевельнулся.

— Эти твари напали на Дара, — чуть с придыханием начала Оля.

Было видно, что она ещё не остыла. Глаза горели, а в теле бушевал адреналин.

— Успокойся. И давай подробней.

Оля чуть отдышалась.

Приказывать ей не целиться в новенького я не стал. Пусть немного посидит тихо, с учетом того, что Макс болтлив, это будет полезно.

— Дар вышел осмотреть периметр. Ничто не предвещало, всё тихо было. Я услышала возню. Схватила автомат. Выскочила. Заметила, что в кормовой части закрывается стена. Там, похоже, есть комната. Но сразу не сообразила, что это значит. В темноте вообще сложновато было разобрать, что происходит, но потом последовала вспышка.

Оля указала свободной рукой на черную трубку, выпавшую из рук моего пленника.

— Он всадил разряд в Дара. Во вспышке я заметила, что это какой-то зеленый тип. И заметила второго. Он направлялся к рубке. Похоже, эти зеленые выбрались из корабля, где прятались до сих пор, и напали на Дара.

Оля замолчала.

— А дальше? — поторопил я её.

— А дальше… ты же сам сказал: увидишь зеленых человечков — мочи! Ну, я и выстрелила. Этого, — она ткнула пальцем в труп без головы, — уложила сразу. Но он живучий, тварь!

Оля отдернула ствол от лица Макса, тот облегчённой вздохну, а я решил, что она сейчас снова пальнет в труп. Но она сдержалась, просто ткнула в него автоматом. Но тут же опомнилась, снова упёрла дуло в лоб Максу. Тот ойкнул, но его дернул за шиворот Петрович.

Странно, что он до сих пор не проронил ни слова. Я попытался рассмотреть лицо Петровича, но в темноте не смог ничего разглядеть.

— Дальше.

— Второй, тот, что у тебя, успел неслабо отделать Дара. Эти разряды, похоже, парализуют. Думала он Дариана всего изрежет. У него еще ножик маленький был. Но тут выскочил Теке. Вцепился в пришельца, откусил ему кисть с ножом.

Я взглянул на болтающегося у меня в руках пришельца. И впрямь, левой кисти не было. Кровь неслабо так текла с полуживой тушки. Он уже даже дёргаться перестал.

Я перехватил его за шею, перевернул. Он не то что-то пробурчал, не то простонал, но слабо. На ногах он уже не стоял. Я подошел к палубе усадил его, придерживая.

— Говорить умеешь?

— Ыды ты!

Вот это было немного неожиданно… и грубо.

— Кто такой? Откуда?

Пришелец сфокусировал взгляд на мне, попытался плюнуть, но не смог. Я легонько двинул ему кулаком по физиономии.

— Либо говоришь — либо подыхаешь.

Пришелец зыркал глазами, но молчал. Потом вдруг уставился куда-то вбок.

Я забрался на палубу, проследил его взгляд.

Зеленый тяжело дышал. Из него выходили остатки крови.

«И впрямь — живучие», — мелькнула мысль.

Пришелец завалился на бок и попытался ползти в рубку.

Чего ему там надо? На что надеется?

Наши завороженно наблюдали за моими действиями и молчали. Только Таха где-то внизу возилась с Дарианом, да медоед громко вылизывался, чистясь от крови.

Я подошел, заломил пришельцу руки за спину, поднял его. Никакого трепета перед первым контактом у меня не было. Возможно, не напади они на Дара… мы бы и поговорили. Но не так.

Я взглянул в направлении рубки. Если там оружие, и пришелец попытается до него добраться, я прослежу, чтобы он ничего не смог сделать. Но посмотреть, чего он хочет, стоило.

Зеленый едва держался, вряд ли он выкинет какой-то фокус.

Я приподнял, протащил его по палубе в рубку.

Взгляд пришельца так и остался прикованный к одной точке. И эта точка была там, где на обшивке виднелся нацарапанный мной крестик. То место, где мне послышалась пустота, когда я простукивал стены.

— И что там?

Пришелец не ответил. Лишь зло уставился на меня.

— Оружие?

Я приподнял совсем ослабевшее тело и подтащил к панельке с крестом.

— Открывай.

Ничего. Пришелец не двигался и не дергался.

— Открывай, мать твою! — закричал я не него и ткнул мордой в стену. — А то сдохнешь.

Панель с тихим шелестом поползла в сторону, размазывая кровь с лица пришельца.

— Эта ничё не даст, — прошелестел зеленый. — Мертвый я быспалезен.

Он что сейчас предлагает его вылечить?

Я оттащил зеленого от стены. Нафиг! Вдруг и впрямь очень живучий? Или у него еще одна рука где-нибудь припрятана?

В темной нише что-то стояло, но без подсветки невозможно было ничего рассмотреть.

— Вылычите, — снова прошептал зеленый.

Я вспомнил Дариана в луже крови. Что-то эти зеленые не спешили вступать в контакт, а просто напали без разговоров. Даже Дар не успел среагировать, хотя он боец, да и прокачан неплохо. К черту!

— А если не вылечим?

— Другые прылетят и отомстят. И тыбе, и им всема!

В голосе слышалась угроза. Значит даже на пороге смерти зеленый ищет варианты запугать. Да пошел он! Зомби, пришельцы, дрова всякие из земли лезут! Меня всё это уже начинало бесить. Но вот одна мысль, пришедшая в голову, показалась здравой.

— Говоришь, мертвый бесполезен? А живой?

Пришелец молчал.

Наверное, скажи он, что поможет, что-то расскажет… не знаю. Несмотря на то, что они сделали, я бы еще задумался, попробовал бы взвесить все за и против, поискать варианты. В конце концов, Дариан жив. Но так…

Морда этого пришельца помогла вскрыть не то тайник, не то стенной шкаф. А как насчет других помещений? Чем ковырять прочную обшивку корабля системными инструментами, не проще ли воспользоваться ключом? Или отмычкой, тут как посмотреть. Тем более, что Оля видела, что стена в кормовой части двигалась. Значит там точно что-от есть.

— Матвей, ты что делаешь? — воскликнула Оля, когда я принялся тыкать пришельцем во все углубления, которые по моему мнению могли служить проходами в другие помещения.

И… у меня получилось!

Стены с тихим шелестом открывались. Точнее не открывались. Только панелька с крестом открылась. Остальные… будто бы… отщелкивался замок. Панель чуть провалилась, образовывала тонкую щель со стеной. Наверное, было бы на корабле питание, двери уползали бы в сторону, как панелька. А там просто вскрывался замок. Но ничего. Есть щель, а мы найдет что в неё вставить, как расширить и углубить.

Не все, далекое не все углубления поддавались, но…

Уже через пару минут в носовой части образовалось два прохода в другие комнаты!

Не знаю, как тут всё действовало, но видимо какая-то своеобразная биометрия.

Зеленый кряхтел, сопротивлялся, слабея с каждой секундой.

Я пока даже не разбирался с тем, что за этими дверями. Главное было открыть, как можно больше. Слова о том, что этот зеленый гоблин будет бесполезен, если сдохнет, не шли у меня из головы.

Подозреваю, что мертвая плоть не откроет передо мной двери, так что я торопился.

Еще одна дверь рядом с рубкой и перемазанные в крови стены — антураж фильма про маньяка-мясника. Да, плевать! Сейчас передо мной открывались не двери — возможности!

К кормовой части я бежал Рывком. Пришелец уже совсем не шевелился, а мне хотел протащить его по всему кораблю. Кто знает, что скрывает нутро этой дурацкой конструкции, найденной и собранной кем-то на инопланетной свалке.

Мне не повезло. В кормовой части открылась лишь одна дверь, зато очень широкая, почти в половину ширины корабля.

Пришелец замер, на этот раз, похоже, окончательно. Тело начало стремительно остывать, а кровь перестала течь. На всякий случай я еще немного повозил им по стенам, разрисовав металл разводами инопланетной крови, но ничего и нигде больше не щелкнуло, не открылось.

— Матвей, — укоризненно произнесла Оля, когда я отбросил труп пришельца в сторону.

Она что, решила пристыдить меня? Но я ошибся.

— Он ведь может быть еще живым, — продолжила Оля, подошла и в упор выпустила две очереди зеленому в голову. — Теперь, точно готов!

Честно скажу, я не думал, что мы такие ксенофобы и шовинисты. В отношении людей я испытывал какие-то сожаления, даже после того, как слегка облажался с Фатимой, все равно понимал, что не смог бы в тот момент легко застрелить никого из них. Сейчас, спустя несколько дней, возможно. Но необходимость выживать беспощадно растягивала время и восприятие. Казалось, что Фатима, Сэм и мастерские были в прошлой жизни.

Похоже, что и Оля, и все остальные успели измениться. Сомневаюсь, что она так легко бы расстреляла человека. А вот пришельца… Я украдкой глянул на стоящую совсем рядом со мной кузнечиху с автоматом в руках. Та ли это женщина, что пришла ко мне в комнату, собираясь переспать с чужим ей человеком за чуждые для неё идеи?

Система меняла нас. Меняла быстро и кардинально. Незаметно, неощутимо, но неотвратимо. Как в одно мгновение она забрала у нас звезды, так и сейчас забирает нас самих, оставляя что-то другое.

Во мне всё ещё осталась радость от новых открытий, жажда узнавать чужие технологии, будь то технологии пришельцев или самой Системы. Но не осталось никаких сентиментальных и, наверное, если уж быть честным, ненужных чувств к тому, кто всё это создал. Не осталось трепета перед превосходящим нас разумом. Пришельцы, создавшие космический корабль из мусора? Звездолет — круто! Гоблины? Если враги — то в топку! А ведь они напали на нас, напали на Дариана. Значит — враги! Значит мордой их об стены, выбросить и идти дальше. Система, отправившая к нам несколько волн странных обелисков, упавших на землю в виде метеоритов? Знания, содержащиеся в этих черных призмах — дайте два! Создатели Системы? Убил бы собственными руками, за то, что они с нами сделали! За то, что они сделали со мной! За то, что я сейчас чувствую всё это. Ведь раньше такого не было.

Внутренняя злость, непонятно откуда взявшаяся, постепенно отступала.

— Таха, как там Дариан?

Я отдышался. Кажется, мое привычное состояние восстанавливалось помаленьку.

Таха стояла рядом с лежащим на земле Дарианом. Я подошел к ней, погладил по голове.

— Жить будет, — коротко сказала она, — но по откату подлечу ещё. Может быть витаминку ему дать?

— Не надо, — прохрипел Дар, — Справлюсь. Уже лучше.

— Мне кто-нибудь объяснит, кто это такой? — спросила Оля, убрав ствол от лица Макса. — И почему мой мужчина приперся домой с бутылкой?

Её, похоже, тоже отпускало. И сейчас она строила из себя ворчливую жену-хозяйку, встретившую на пороге дома пьяненького мужа с собутыльником.

— Это Макс, — ответил я. — Повар. Не помнишь? Он работал в комплексе.

Оля внимательно уставилась на Макса, но помотала головой.

— Тощие мне никогда не нравились.

Макс попытался приподняться, но Петрович осадил его.

— Сиди! С тобой мы еще не решили, что будем делать.

И то верно. С Максом надо срочно что-то решать. Либо верить ему и брать в отряд, либо держать, как пленника. Если честно, что-то меня в нем смущало. Что-то было такое, что не давало мне покоя, при взгляде на него. Будто бы я чувствовал, что он не то чтобы задумал плохое, но он не наш, не свой.

Я вдруг подумал, а не Ясные ли планы так работают? Хотя нет. Навык не был пассивным. Его нужно было применять, причём в бою.

Ладно, не время для рефлексии. У нас операция по захвату Терминала на носу, а ещё открыто четыре помещения и тайник. Вот, что сейчас требовало срочного внимания!

— Оля, нужна прочная веревка. Петрович, тащи повара в рубку. Привяжем его к креслу, пусть посидит.

— Но…, но я ведь вам помог! Я всё рассказал!

— Так мы и не убивать тебя собрались, — возразил я. — Просто надо, чтобы ты не мешал.

— Я не буду!

— Связанный точно не будешь, — хохотнул Петрович, поднял Макса и поволок его в корабль.

— Не переживай, как только мы закончим с кораблем, вернемся к тебе. Если убедишь, что можешь быть полезным, то развяжем. Просто посиди тихо.

Макс промолчал. И пусть. Мне сейчас не до него. Если нам удастся вскрыть комнаты и найти что-то полезное, шансы захватить Терминал без излишнего риска возрастут. А рисковать своими я не хотел. Пусть Макс и подтвердил догадку, что попадись мы, нас на первый раз отпустят, но я и попадаться не горел желанием.

Петрович привязывал пленника веревкой к пилотскому креслу. Я же вытащил Дара из-под палубы, перенес на второе кресло.

— А это вообще, что за хрень? — спросил Макс.

Попав в рубку, он будто бы осознал, что это нечто не тривиальное. Не макет или игровая модель. Не просто автобус, разорванный пополам. То, что пришельцы его не смутили, тут понятно. Как и мне, после жутких монстров, гоблины не казались уродливыми или страшными. Макс вообще мог подумать, что это очередные мутанты. А вот увидев корабль изнутри, вдруг собрался, начал задавать вопросы.

— Это…

— Эта хрень тебя не касается, — перебил я Петровича, готового уже было начать рассказ. — Осмотрите место стычки. Там валялись две трубки и должен быть еще нож. Может быть есть что-то еще.

— Матвей, — пробасил Петрович. — Мы тоже хотим посмотреть, что тут.

Он указал на открытую панель стенного шкафчика.

— Я уже собрала! — звонко и весело прокричала снаружи Таха.

Она осталась там, когда я понес Дариана внутрь и собрала трофеи. Вскрывать пришельцев не имело смысла. Мы уже знали, что внутри нет эссенций.

Таха забралась в корабль, протянула мне две трубки и два небольших ножа, с лезвием по десять сантиметров.

Я принял трофеи. Ни один из них не был системным.

— Лано, раз уж все мы здесь сегодня собрались. Давайте проверим, что пришельцы держат в стенах.

У меня и самого интерес разгорался с каждой секундой. Можно сказать, я терпел, сдерживал себя, чтобы не кинуться смотреть. Но только сейчас понял это. Жажда новых открытий победила.

— Дар, одолжишь свою зажигалку? Тут темно.

Дариан застонал, завозился и протянул мне короткий цилиндрик, с которым не расставался.

С бешено колотящимся сердцем, я поднес зажигалку к небольшому, с половину ватмана размером, прямоугольному проему в стене.

Чиркнул.

И не поверил своим глазам.

Глава 3. Матросы, как матросы

Проем оказался разделен на две одинаковые секции горизонтальной полочкой. А внизу стояло две бутылки «Егермейстера». Квадратные, зеленые, с рогатым оленем на этикетке. Как?! Откуда они тут взялись?

Одна из бутылок вообще была из ограниченной серии »cool drink« (прохладный напиток). В рекламе начала тридцатых годов это название использовали из-за двойственности перевода крутой и прохладный. А суть была в самоохлаждающейся задней стенке и дне. Потряс бутылку, и напиток становился холодным. Толстое стекло держало температуру пару часов. Отличное решение для выхода на пикник. Правда в итоге серия не зашла из-за высокой цены, да и сама по себе идея химического самоохлаждения оказалась так себе. Проще была применять электронное.

В итоге партия бутылок разошлась по коллекционерам средней руки. Осела у ценителей этого терпкого напитка. У моих родителей была такая, кто-то подарил, уже и не помню кто. Насколько я знал, её так и не успели выпить. Легко чувство ностальгии овладело мной. Вспомнилась Ленка. Давно я не вспоминал о дочери. Как она сейчас там?

Позади пыхтел Петрович, стараясь заглянуть мне через плечо.

— Ого! Да у них тут бухло! — воскликнул он, наконец разглядев содержимое нижней секции. — Зеленое! Надеюсь, не всё выпили? — Петрович хохотнул.

На полке сверху было кое-что ещё интересней.

Я протянул руку и аккуратно коснулся короткой рифлёной рукояти. Явно сделана не под нашу ладонь. У мелких зеленых гоблинов и ручки маленькие. Это оружие делалось под них. Вот только что как оно стреляло? Пулевое? Энергетическое? Системное?

Нет! Последнее исключено. Я не получил сообщения.

Я вытащил короткоствольную бандуру, покрутил в руках. Рукоять приятная на ощупь, но короткая. Имелся спусковой крючок и какой-то рычажок. Будь это земное оружие, решил бы, что предохранитель.

Сам корпус, назвать это рамой или как-то еще не поворачивался язык, имел одутловатые формы. А за рукоятью, над рукой, торчала коробочка с вертикальными разрезами. Ствол сильно расширялся к концу, напоминая испанский мушкетон. На всякий случай я не стал совать это себе за пояс. Проверим, как работает позже, снаружи. Может и не выстрелит вовсе, если и тут встроена какая-нибудь биометрика. Но судя по тому, как зеленый стремился попасть именно сюда, оружие действенное и действующее. Не за «Егермейстером» же он полз?

— Думаешь за этим?

Петрович словно прочитал мои мысли, ткнул пальцем в пистолет.

— Скорее всего. Посмотрим. Протестируем не улице. Вдруг он полкорабля разнесет?

— И то верно. Рисковать не стоит.

Пистолет я забрал, но держал его в руках, не убирал.

— Идем, надо попробовать попасть в другие помещения.

Когда я осматривал корпус корабля снаружи, то понимал, что, судя по расположению рубки, внутри должны быть еще помещения. Места тут было полно. Не могло же оно быть всё забито волосками и конфетти. Интуиция меня не подвела — три проема, за которыми точно что-то было.

Подойдя к первому, я попытался сдвинуть преграждающую проход большую панель в сторону, наподобие того, как открывался шкафчик. Щель едва заметно увеличилась. Но неудобно было цепляться. Пальцы пока не пролазили.

Пистолет я положил на пол рядом с проёмом. Нагината сейчас всегда была со мной. Ременные петли удобно держали оружие за спиной, а при необходимости его легко можно было вытащить наподобие короткой катаны.

Я сунул лезвие клинка в щель. Пришлось немного расшевелить, чтобы вставить. Затем, использовав рукоять, как рычаг, я сдвинул дверь на пару сантиметров.

— Петрович, помогай!

В дверь мы вцепились вдвоем. Несмотря на прокачанную силу, нам пришлось серьезно поднапрячься. Петрович кряхтел, сопел и фыркал, упирался в косяк ногой. Я просто тянул.

Наконец со звонким щелчком дверь поддалась, и разом задвинулась в паз внутри стены. Мы кубарем повалились на пол, рассмеявшись.

— Взломали инопланетные технологии! — прокомментировал Петрович, поднимаясь.

Да уж, взломали. Похоже, внутри был какой-то стопор, и мы его отломили. Зато теперь путь в первую комнату был открыт.

Я оглянулся, не выпутался ли Макс. Так, на всякий случай, проверил. Поднял пистолет и вошел в комнату первым.

Тут было светлее чем в рубке. Дальняя стена оказалась прозрачной, и мертвенно-бледный голубой свет заливал комнату, позволяя различать контуры предметов.

Если бы на корабле было питание, я бы решил, что это экран. Снаружи никаких намеков на окно не было. А то, что металлический хлам может быть односторонне прозрачным как-то не укладывалось в голове. Но, бац! Вот оно! Может быть, использовались какие-то световоды, я не знаю, но суть от этого не менялась. Имелась прозрачная стена и свет снаружи, хоть и слабо, но освещал помещение. Отсюда, кстати, окружающая саванна выглядела даже красиво!

— Дар, выйди пожалуйста на улицу. Взгляни за этот участок обшивки. Я воспользуюсь зажигалкой, ты просто посмотри будет проникать свет наружу иди нет?

Я был уверен, что этого не произойдет, но я хотел перестраховаться. Не хотелось бы чтобы нас ночью заметили издалека. Мы даже костер не разводили по этой причине.

Дар кивнул и ушел. Я подсветил комнату. Тусклое пламя не давало особо много света, но всё же.

Всматриваясь в то, что было вокруг, я случайно провел большим пальцем вверх по корпусу зажигалки, там, где была нарисованная кнопка. Пламя раздалось, выросло до пятисантиметровой высоты.

Ого!

Вот теперь было светлее. Стало возможным рассмотреть убранство каюты. А это оказалась именно она.

Тут нашлась простая короткая койка из того же хлама, что и весь корабль, застеленная какими-то тряпками. Был столик, торчащий из стены на полметра. Ящик или что-то такое вместо стула, и не удивлюсь, если в нем можно было хранить вещи. Но как его открыть я не знал.

По стенам красовались картинки зеленых красоток, а иногда и с другим цветом кожи — типичная каюта матроса.

На столе стояла небольшая фигурка.

Я замер, уставившись на неё.

Это был классический пришелец! Маленькое тельце, большая голова, огромные глаза, заостренные на концах длинные уши и серо-зеленый цвет кожи. Чем-то он походил на те трупы, что мы оставили снаружи, но голова! Это было нечто! Как будто из голливудских фильмов. Спилберг точно знал, как они выглядят!

Фигурка пришельца стояла на постаменте размером с пачку сигарет, а у его ног имелось небольшое углубление. В углублении лежала рыхлая кучка серого пепла. Мать вашу! Либо гоблины курили, либо они поклонялись этим большеголовым. Больше походило на то, что тут жгли что-то типа ароматических палочек. Ну, такие сандал-апельсин, пачули-мандарин или еще какая-то хрень из магазина индийских товаров.

— Они что поклоняются этим существам? — спросил из-за спины Дар, вернувшийся обратно.

— Возможно, — не уверенно произнес я. — Как снаружи?

— Ничего не видно.

— Отлично!

Я еще раз взглянул на фигурку и горку пепла. Возможно или нет, но очень уж это походило на крохотный алтарь.

— Попробуйте перерыть тут всё. Может быть, получится вскрыть что-то ещё. Как вариант, этот ящик, — я указал на импровизированный стул. То, что в нем может быть начинка не выходило у меня из головы.

— А ты? — спросил Дар.

— А я иду дальше. Там еще две двери. Вам тут света хватит?

Я погасил пламя зажигалки, чтобы проверить.

Сначала глаза долго привыкали, но потом стало видно. Всё же, окно во всю стену давало достаточно света. Как летом в полнолунье. Читать сложно, но если что-то найдешь, то заметишь.

— Пойдет, — махнул рукой Дариан.

Он и Оля остались. За мной пошел Петрович и Таха. Им места в тесной каюте на нашлось. Петрович недовольно взглянул на Дариана, но ничего не сказал.

Теке сидел в рубке, я так понимаю, караулил Макса. Как Таха смогла ему объяснить, что делать, даже не представляю.

Вторую дверь мы открыли так же: нагината, Петрович, щелчок. Но на этот раз мы не завалились на пол — были готовы к такому развитию событий.

— Давай сразу и третью, чтобы не отвлекаться потом.

Петрович кивнул, и мы провернули операцию ещё раз.

Вторая каюта оказалась точной копией первой. Даже статуэтка была на месте. Правда горки пепла не осталось. Кто-то халявил и не проводил обряд поклонения? Интересно, это те же самые гоблины только с большой башкой? По виду, очень походили. Только те, что прилетели к нам, выглядели, как воины, а эти… эти — менталисты, наставники? Ненавижу менталистов!

И откуда у них две бутылки ликера? Самоохлаждающиеся бутылки выпускали в конце двадцатых, начале тридцатых. Значит они уже тогда бывали на земле? Но как? Черт возьми, неужели все эти бредни про пришельцев правда? А то, из чего мы выковыриваем батарейки? Петрович угадал?

Я вошел в третью каюту.

Что было плохо в первых двух, мне не попались системные вещи. Ладно, там вообще вещей почти не было. Может быть, каюты принадлежали рядовым… как их назвать космоматросам? Да пофиг! Матросы, как матросы — в голове девочки, странные божки и аскетизм в быту.

Зато в третьей сразу чувствовалось нечто большее.

В том месте, где в первых каютах было окно, тут была обычная стена. И на ней висела картина. Большая.

Вообще, на стенах вкруг висели картины. Не голые девицы, а настоящие, в простых, но цивильно выглядящих рамках. Пейзажи. Причём, не наши. Может фантазии художника, а может и реально такие бывают. Красиво!

Старьевщики, мусорщики, а каких картин насобирали! Хотя с чего я взял, что мусорщики? Да, корабль выглядит, как собранный на свалке, но я до сих пор ничего не знал об их технологиях. Может быть, так выглядит передовой хай-тек.

Но картины мне понравились. Я даже подошел и снял одну. На ней был изображен металлический скелет динозавра, собранный из прямых полосок металла на болтах. Такие бывают делают на свалках ради забавы. На заднем фоне виднелись острые пики гор и две огромных луны в небе. Цвета нереальные!

[Внимание, игрок!

Обнаружено:

Искусно выполненная картина. Художник: Ц’Кан. Год написания: 5079

Удачи, игрок!]

Ого! И такое бывает? Не думал, что Системе нужны художники. С другой стороны. Повара же есть. А как насчет духовной пищи? Но это было несколько странно. Я раздумывал о целях Системы, и пока мне казалось, они чисто милитаристские. Вся эта спровоцированная войнушка. Эти столкновения за право владеть системными ресурсами. Казалось, они имеют одну цель — подготовить нас к войне гораздо большей, чем эти локальные конфликты. Но тогда зачем художники? Может ещё есть и системные писатели или поэты? Странно, но, с другой стороны, не противоречит моим догадкам. Бойцов надо мотивировать, направлять. Не всем же просто идеи в мозг вкладывать.

Ладно, пока данных у меня слишком мало. Да и времени прошло не так много. Вон, у кого-то шестое тысячелетие началось. Сомневаюсь, что это картина из будущего. Просто в том мире откуда она, прошло больше времени, чем в нашем. Интересно, что с ним стало? И можно ли попасть туда? Корабль пришельцев как бы заявляет, что можно. Правда он разрушен, но может есть другой? Или совершенно иной способ путешествия между мирами?

Я осмотрел и другие картины. Все они оказались системными кроме одной — самой большой, висящей над кроватью. Кстати, и кровать тут была больше, чем в других каютах — капитанская.

Картина привлекла мое внимание потому, что на ней были изображены люди. Сначала. А когда стал всматриваться, будто оказался внутри.

Полотно почти полностью тонуло во мраке, хаотичном, дышащим паническим ужасом мраке надвигающейся бездны. И лишь кусочек светлого неба, на самом краю, и свет, льющийся оттуда, сквозь черные грозные тучи.

Наверное, будь этот кусочек неба шестиугольным, я бы ничуть не удивился. Но нет. Здесь не было и намека на Систему. Просто спасительный свет, падающий с небес на нос вздыбившейся на огромной волне парусной лодке.

И кто-то, не обращая внимания на него, правит парус, кто-то крепит мачту, а кто-то молится, встав на колени, с надеждой всматривается в небесную синь, откуда приходит этот свет.

На корме несколько человек.

Доски скрипят под натиском воды, и кажется, слышен этот стон, заглушаемый рёвом ветра. Парус, разорванный в клочья, бьётся в конвульсиях, как пойманная птица.

Но есть один человек, который спокоен в этом буйстве хаоса.

Его фигура — единственный островок спокойствия, но спокойствия не бесстрастного, а тяжелого, сосредоточенного, рождающегося в недрах титанической внутренней борьбы.

Его лик — это сердцевина бури. В нём нет божественного сияния, а лишь глубокая человеческая усталость и бесконечная скорбь. Он словно видит не только разбушевавшуюся стихию, но и все грядущие бури человеческой истории, все страхи и малодушие, которые ему предстоит усмирить. В его глазах — понимание цены этого усмирения.

А за краем лодки, вздымается вода. Это не морская волна, это — стена. Тёмная, живая, почти осязаемая масса, готовая обрушиться и поглотить всё. В её свирепых гребнях и пене почти угадываются лики демонов и тварей, порождённых тьмой и страхом. И вот в этот апокалиптический момент рождается чудо. Оно не в ослепительной вспышке, а в жесте, в повороте головы, в собирающейся силе, которая вот-вот прорвётся словом: «Умолкни, перестань».

Я замер, чувствуя на своей щеке брызги ледяной воды и вглядываясь в это единственное спокойное лицо посреди конца света.

— Матвей! Ты чего? — тронул меня за плечо Петрович.

— Картина.

— Что с ней?

Петрович подошел ближе, встал рядом.

— Картина, как картина. Большая. — Пожал он плечами. — Хочешь себе повесить?

На него эта картина не произвела такого впечатления. Не знаю. Может, это я такой впечатлительный, хотя, не замечал за собой такого. Но вот взглянул и… что-то внутри отозвалось.

Я залез на кровать с ногами, добрался до картины снял раму. Метра полтора высотой, и чуть меньше шириной. Реально большая. Но я понимал, что не готов оставить её тут.

Слез с кровати, положил картину на ровную поверхность.

— Чего ты с ней возишься? — недоумевал Петрович, я молчал.

Рама не поддавалась. Пришлось расковырять ее нагинатой. Холст казался старым. Так что действовал я аккуратно.

Извлек картину из рамы, стал сворачивать. Честное слово, сам не понимал почему я так за нее вцепился и куда собираюсь деть. Никогда не был ценителем искусства. Так, в детстве с родителями на балет и в оперу ходил. Позже с друзьями и девушкой в драмтеатр, редко в музей. А тут…

Уже почти свернув полотно, увидел слабо заметную, почти стершуюся надпись, точнее часть: «randt. f. 1633»

Что это значило, я не представлял. Может быть год, а может что-то другое.

Петрович забил на меня и обшаривал каюту. Тут, в отличии от первых двух, мест, где можно что-то хранить было больше. У кровати стояла кривая, но настоящая тумба, правда все так же сделанная из хлама. Но зато деревянная! На столике, так же торчащим из стены, стояла невысокая фигурка, но на этот раз не гоблин с большой головой.

Темная, почти черная, закутанная в плащ, казалось, порожденный самим хаосом. После картины с лодкой, хаос чувствовался во всем. Уж не знаю почему. Но тут… Голова статуэтки скрыта под капюшоном, не разобрать есть ли там, что-то под ним. Ноги тоже укутаны плащем, но на человека похожа. Точнее, на двуногое, двурукое, одноголовое существо.

Фигурка искусно выполненная. Плащ, казалось, так и развевается от встречного ветра, но не распахивается, а наоборот лишь сильнее укутывает существо, скрывающееся под ним.

Углубления у ног фигурки не было. Жечь благовония негде. Зато имелась надпись, на неизвестном мне языке. Я даже предположить не мог, что тут написано.

— Матвей! — окликнул меня Петрович. — Тебе стоит на это взглянуть.

Он стоял рядом с колченогой тумбочкой, выдвинув кривой деревянный ящик. В полумраке каюты отчетливо было видно, что содержимое ящика тускло светится.

Глава 4. Рай старьевщика

Я подошел ближе, уже понимая, что увижу в ящике тумбы.

Да, там лежали источники системной энергии. Большие. Такие же, как у белой кнопки. Два.

И это еще не всё. Рядом приютились три невзрачных серых шестигранных стержня — инфокристаллы. Дариан отдал мне такой, так что узнал я их сразу.

Если честно, я и не ожидал найти что-то из сложных системных вещей. Похоже, зеленые гоблины использовали только какую-то базу, остальное колхозили сами.

Источник энергии в качестве батарейки. Потому, что другие внутри Системы не работают. Если только их как-то не изолировать. Та прозрачная желеобразная оплетка проводов не давала мне покоя. Я был почти на сто процентов убежден — это изоляция.

Инфокристаллы, не сложно догадаться, использовались в качестве основы для каких-то контроллеров, может быть, для компьютеров. Но их в действии я пока не видел. Да и не только в действии. Я пока на них не натыкался. Да и сам инфокристалл я видел лишь отдельно. Но это логично. Он, скорее всего, будет скрыт внутри прибора. А я пока кроме непонятных цилиндров ничего не разбирал.

Петрович посторонился, чтобы я мог забрать содержимое тумбы. Система ожидаемо выдала сообщения о новых находках. Но ничего интересного она не сказала.

Батарейки и кристаллы я положил в самое большое отделение пояса. Они заняли там всё место разом. Карман оттопырился и теперь было не очень удобно ходить, но ничего, потерплю. Потом все переложу. Сейчас отвлекаться не хотелось.

— Ищем дальше, — сказал я Петровичу.

Сам же пошел сворачивать картины. Мелкие, с инопланетными пейзажами я тоже забрал. Красивые, да и места много не занимают в свернутом виде. Неплохо было бы придумать тубус под них, но пока я их просто стянул полоской ткани, оторванной от того, что, как я предполагал, было простыней на капитанской кровати.

Все мелкие картины оказались системными, но только работа Ц’Кана мне хорошо запомнилась. Этот динозавр и острые горные пики…

Все картины я отнес и положил на пол в рубке.

— Похоже, тут больше ничего нет, — с грустью заявил Петрович, когда я вернулся, — ни оружия, ни денег.

— Как думаешь выглядят их деньги? — усмехнулся я. — Да и зачем они нам?

— Да, эт я так… просто, к слову пришлось. Но оружие бы не помешало.

— Это да. Но одно мы нашли. Как рассветет испытаем. Идем дальше. Чую, у нас осталось самое вкусное.

— Думаешь, там трюм?

Петрович легко догадался, как и я, что может скрываться за широкой дверью в кормовой части корабля. Посмотрим, так ли работает логика гоблинов?

Мы вышли из каюты капитана, в коридоре встретив Дариана с Олей. Они о чем-то весело переговаривались.

— Нашли что-то полезное? — грозно спросил Петрович, зыркнув на Дариана.

— Нет, — ответила Оля. — Та штука — точно ящик. Внутри что-то гремит, но мы не смогли его вскрыть.

— А ножом пробовали?

Петрович достал системный нож и как-то угрожающе повертел его в руке. Система выдала ему что-то типа стилета, длиной сантиметров пятнадцать. Четырехгранный, но плоский и, похоже, обоюдоострый.

— Даже этим пробовали, — усмехнулся в ответ Дариан, вытащив и крутанув в руке, свой огромный килле. — Не помогло.

— Так! Хватит уже! — воскликнула Оля. — Оба дураки!

Она мотнула головой, взглянула сначала на Петровича, потом на Дара и быстро протиснулась мимо меня, шепнув:

— Хоть ты им скажи.

И ушла в рубку.

От Олиного взгляда в пору быро расплавиться или на худой конец загореться.

— А я-то что? — только и усмехнулся я ей вдогонку.

Лезть в эти разборки я не собирался. Один раз всем сказал, второй повторять не стану. Не маленькие.

— Таха, побудь с Олей, пожалуйста, — попросил я тихо стоящую в сторонке девочку.

Она кивнула, прихватила с собой Теке и пошла следом за Олей.

— Идем, — позвал я, напыжившихся друг на друга Петровича и Дара. — И ножи спрячьте, что за детский сад!

— Куда? — спросил Дариан.

— В… — Петрович вдруг застонал, давясь от смеха.

— Молчать, поручик! — успел рявкнуть я, сам едва сдерживая смех. — Осмотрим трюм.

Сказал и направился к выходу. Петрович за мной.

— Я имел ввиду, куда идём, — оправдывался за спиной Дариан.

— Мы поняли, — бросил я через плечо.

Но было и впрямь смешно. Понятно, что для Дариана русский не родной, и он может невпопад что-то ляпнуть, спросить или просто не вовремя вставить слово. Но тут Петрович его удачно подловил, чего уж.

Ну, для начала стоит сказать, что трюм оказался не трюмом.

— О-хре-неть! — раздельно произнес Петрович, когда глаза привыкли к полумраку.

Дариан громко присвистнул.

Зажигалка давала слишком мало света для такого помещения. Я «выкрутил» пламя на максимум, но это не помогло.

Правда разглядеть то, что стояло прямо перед нами было несложно.

— Ровер! — прокомментировал Петрович очевидную вещь, обходя находку, протискиваясь между гладким боком машины и стеной.

Мне всегда больше нравилось простое русское — вездеход. Хотя на бывшей работе все тоже использовали заимствованное слово.

Да, вездеход! У меня аж мурашки по спине пробежали, и испарина на лбу выступила.

Небольшой по нашим стандартам, но в помещении гаража, наверное, это всё же гараж, он казался огромным. Занимал почти все пространство. Но это был ВЕЗДЕХОД!

Точнее занимал он только проход. Дальше виднелось ещё темное помещение заваленное не понятно чем.

Я уставился на технику. Четыре широких колеса, высотой мне выше колена. Трубчатая рама, четыре кресла. Не очень больших, явно под размеры гоблинов, но при желании в них может поместиться человек некрупных габаритов. Открытая конструкция, никакой крыши. Есть боковая обшивка и двери. Капот и багажник. На капоте две ручки.

И все равно меня не покидало ощущение, что я смотрю на собранную из хлама конструкцию. Будто бы в ней было что-то неуловимо странное. Такое, что отделяет любую наскоро и неаккуратно собранную самодельную вещь от массового производства или произведения, сделанного мастером. С одной стороны — этакая разухабистая колхозная сборка, а с другой есть в ней что-то теплое, душевное. И снова, не как что-то, сделанное мастером — есть такие люди с прямыми и растущими из правильного места руками, которые могут рождать шедевры — а именно сделанная «на отвали» поделка — колхоз, но это работает!

Я подошел к вездеходу спереди и повернул обе ручки разом, раздался щелчок, и капот открылся. Всё максимально просто, примитивно и надежно.

Под капотом оказалась пустота. Точнее пространство багажника. Двигатель у этой штуки, судя по всему, был сзади.

— Я могу создать шар огня, подсветить, — предложил Дариан. — В описании навыка Система утверждала, что его можно использовать, как источник света.

Похоже, Дар пытался всеми силами реабилитироваться после небольшого конфуза, который он таки осознал с помощью Петровича. Тот объяснил в чем был просчет Дариана, пока мы шли между частями разорванного надвое корабля.

— Сумеешь тут ничего не спалить? — спросил я.

Дариан пожал плечами.

— Тогда осмотрим так. Сначала потренируешься на свежем воздухе.

К чёрту, такие эксперименты. Тут слишком много всякого… полезного барахла, чтобы стоило пробовать.

— Хорошо, — чуть скис Дар. Ему очень хотелось быть полезным.

— Что думаете? Эта штука способна ездить у нас?

— Раз пришельцы привезли ее, то способна, — уверенно ответил Петрович.

— А мне кажется, это может быть просто стандартная комплектация корабля, — в пику Петровичу, ответил Дариан. — Не факт, что эта штуковина заработает.

Я покивал, а сам пошел осматривать багажник. Если двигателя нет спереди, то он должен быть сзади. Или под днищем, или в колесах… хрен угадаешь — это ведь не наши технологии.

Но нам повезло, в какой-то мере.

Нет, двигателя, как такового, мы не нашли и в багажнике. Зато тут было нечто знакомое, что я уже видел.

Четыре металлические шины торчали из дна багажника. Расположены попарно, а снизу «посадочное гнездо». Все выглядело так, что сюда ставится два источника питания. Не думал, что их просто воткнуть можно. У кнопки я пытался отодрать контакты от источника энергии — ничего не вышло.

Я вынул батарейки из кармана. Покрутил в руке. Обе стороны одинаковые. Похоже, как их ставить разницы нет. Вставил одну, затем другую.

Откуда-то снизу, из-под днища вездехода донесся мягкий, но низкий гул. И снова пробрало до мурашек. Но через секунду гул стих. Словно что-то завелось, протестировало системы, и ушло в режим ожидания.

— Думаешь сработало? — спросил Петрович. Он тоже должен был слышать гул.

Вместо ответа я подошел к водительскому сиденью. То, что оно водительское легко было догадаться по рулевой колонке, торчащей почти вертикально вверх из пола. Руль, кстати, оказался из дерева. Серьезно, мать их, из дерева! Я коснулся теплого, приятного на ощупь материала. Отполированная прикосновениями поверхность, говорила, что вездеход частенько использовали.

— Узнай, где у него кнопка, — не своим голосом произнес Дариан.

— Ты о чём? — не понял я.

— О кнопке запуска двигателя, наверное, — тоже ничего не поняв, произнес Петрович.

Дариан махнул рукой и отвернулся. Обиделся что ли?

Никакой кнопки тут не было. Точнее, кнопок и тумблеров была масса. Как и на пульте управления кораблем. Но не было никакой центральной белой или красной кнопки. Я щелкнул одним тумблером наугад, готовый выключить его сразу же, если вездеход выдаст что-то неожиданного.

Помещение залил яркий белый свет.

От неожиданности я вырубил тумблер, сначала решив, что это вспышка, как от белой кнопки. Но нет. Ничего подобного. Ни ударной волны, ни вздыбившейся земли. Я снова дернул тумблер в положение включено.

— Да будет свет! — провозгласил я, уже поняв, что просто включил круговое освещение.

Такое бывает полезно, когда ведутся поисковые работы или что-то еще. Сейчас для осмотра гаража — в самый раз. Вот только надо чтобы нас издалека не заметили. Я вырубил свет.

— Помогите прикрыть дверь.

Мы навалились втроем и сдвинули широкую панель, оставив только узкую щель. Закрывать полностью я не стал. Мало ли? Сработает замок и будем мы куковать тут до скончания веков.Не думаю, что сквозь тонкое отверстие снаружи будет сильно видно освещение.

После этого я снова включил подсветку.

Гараж залило искусственным светом, сразу же будто бы вырезав черные резкие тени по стенам.

С вездеходом разберёмся чуть позже. Батареи работали, значит он и ехать сможет. Далеко или нет — не ясно. Но это уже тесты на светлое время суток, как и с пистолетом неизвестной конструкции.

Зато теперь можно было хорошо рассмотреть, что ещё есть в помещении. А было тут ого-го сколько всего!

Прямо за вездеходом у самой стены стояли две странного вида конструкции, похожие на пилотские кресла и на груды мусора одновременно. Похоже, кто-то пытался воспроизвести кресла или просто решал вопрос, как лететь хотя бы с минимальными удобствами. Скорее всего, тут и сидели те два гоблина, которые напали на Дариана и Олю. Не представляю, как они пережили жесткое приземление, но факт остается фактом – при посадке они выжили, но теперь уже были мертвы, окончательно и бесповоротно.

Вся задняя часть гаража оказалась завалена хламом. Нет, в прямом смысле хламом! Тут были мотки провода разной толщины, и обычного, и без оплетки, и в той самой желеобразной оплетке тоже. Были шестерни, шланги, ящик с магнитами, куски трубы, причем не только стальной, но и пластиковой, и из углеродного волокна, и даже… я не понял из чего еще.

Одним словом — рай старьевщика! Мой рай!

Да, разбираться с этим можно долго, но я и не собирался делать это прямо сейчас. Для начала — налет на Терминал. У нас не будет другого окна возможностей. Чёрт!

Когда утром повара хватятся, начнется переполох. Станут искать, могут усилить охрану и дозоры, могут вообще начать рейды по округе. Или… Или решат, что сбежал. Я не представлял, как поведет себя друид и его окружение.

Придется выбирать между неорганизованным налетом прямо сейчас. Реально прямо сейчас. Собираться, бежать сломя голову, нападать, пока никто не чухнул, что у них пропал человек. Или готовиться и действовать, как я и планировал.

Мысли в голове на долю секунды заметались, как шальные. А потом я успокоился.

Нельзя подвергать себя и ребят опасности незапланированным налётом. Сами же пострадаем. Лучше подготовиться. Просто иметь ввиду, что нам могут противостоять чуть более организованно. Кавалерийский наскок иногда хорош, но не в данном случае. Просто нужен хороший план. И его зачаточный вариант у меня имелся. Просто нам и самим надо быть внимательными сегодня ночью и завтра днем. Сомневаюсь, что даже реши друид организовать рейды, они доберутся до нас в первый же день. Им придется осматривать ближайшую округу, а это не мало. Просто взять и угадать направление, где искать — не простая задача. Ну а мы будем осторожней. Кто предупрежден — тот вооружен.

Но в любом случае тянуть не стоит. Осматриваем гараж, разбиваемся на группы. Сон, дежурство, меняемся и встаем рано утром — начинаем подготовку.

— Смотрите там проход дальше! — воскликнул Дариан.

Он зашел вперед нас с Петровичем. Ему хлам был не особо интересен.

И впрямь, в дальней стене имелась дверь, точнее открытый проем. За ним — темнота.

Я подошел, потеснил Дариана.

Свет от фонарей вездехода сюда не доставал и в соседней комнате, куда вел проход, было темно.

Я снова запалил зажигалку, выкрутив огонь на максимум, шагнул внутрь.

Здесь, в помещении три на три метра по центру размещался огромный круглый агрегат. Снаружи он весь был завернут в желеобразную изоляцию. Целиком. Будто бы его ей залили. Внутри прозрачного упругого кокона виднелось что-то черно-синее.

Я поднес зажигалку почти вплотную, попытался рассмотреть, что там внутри.

Сначала мозг не улавливал детали. Виделся какой-то причудливый механизм, словно из текучего металла. Какие-то узоры, изгибы, подтеки. А потом…

То, что находилось внутри кокона было напрочь, бесповоротно расплавлено.

Сдается мне, что это корабельная силовая установка. И она сгорела. В прямом смысле. Почему, отчего — этого нам уже не узнать. Но мое чутье инженера подсказывало, что эту штуку не восстановить. Это не смог бы сделать даже тот, кто создавал этот двигатель. Потому, что сердце инопланетного корабля было мертво.

Жаль. Очень.

Но я и так не рассчитывал, что мы сможем его починить.

Зато теперь я понял одну вещь. Прозрачное желе экранировало влияние Системы. Вот почему корабль пришельцев мог летать там, где наши системы отрубались. А значит, есть шанс использовать прозрачную изоляцию и для других вещей, которые не работают после прихода Системы. Может быть, получится запустить электродвигатель? Или собрать что-то такое же гибридное, как делали гоблины. Источник питания системный, а остальное своё. Одна проблема, как сделать изоляцию такой же большой? И работает ли она сама по себе или нужно её к чему-то подключать? Много вопросов. Нужны эксперименты.

Сначала я хотел попробовать срезать кусок изоляции с двигателя корабля. Чисто для пробы, но потом решил пока этого не делать. Мало ли? Вдруг движок начнет «фонить»? Не сейчас — позже займусь. Пока есть дела поважнее.

Мы закончили осмотр. Весь хлам, что был в гараже разбирать не стали. Я касался всего, до чего мог дотянуться, и ничто не отозвалось системным сообщением. Полагаю, тут и не было системных вещей.

Подсветку вездехода я отключил. Пора было идти обсудить находки, стратегию и поспать. Время и так ушло далеко за полночь, а нам бы встать пораньше, заняться делами. Батарейки из багажника я извлек и сунул обратно в карман пояса.

— Что планируешь делать с Максом? — спросил Петрович, пока мы возвращались.

Дариан шел рядом и слушал.

— Сейчас вернемся, зададим парню пару вопросов, развяжем и примем в наши ряды. Держать его связанным не вижу смысла. Либо пусть помогает, либо сразу убить.

— Ты ему веришь?

— Не особо. Пока он не доказал, что действительно хочет быть с нами — он чужак. Но шанс мы ему дадим. Дариан тоже был чужаком, но потом доказал, что он свой, — я улыбнулся и хлопнул идущего рядом Дара по плечу. — Так, Дар?

— Ага, — довольно отозвался тот.

— Но! Присматриваем за Максом по полной. В дозоры не ставим. Наблюдаем. Если заметите что-то странное, сразу говорите мне.

— Есть, шеф! — разом отчеканили Петрович и Дар. Переглянулись и рассмеялись.

Что тут скажешь. Какие бы подколы не делали они друг другу, мы — команда!

В рубку мы вернулись довольные и в приподнятом настроении.

— Как наш пленник? — спросил я.

— Живой, — усмехнулась Оля. — Анекдоты рассказывает.

— А нам? — хохотнул Петрович, — нам расскажешь?

Макс смутился. Неужели что-то неприличное Оле втирал?

Я глянул на Петровича, но тот не отреагировал. Похоже, к Максу он Олю не ревновал. Ну да, она же ясно сказала, что не любит тощих. Полагаю, Петрович знал об этом и раньше.

— Макс, — я присел в соседнее пилотское кресло и повернулся к связанному, — мы должны знать, с нами ты или нет. Мы не можем держать тебя постоянно связанным. Либо ты помогаешь, либо отправляешься к местным духам.

От упоминания духов Дариан скривился. Ну да, забыл, он щепетилен в этом вопросе.

— Подумай, и ответь.

— А чего тут думать, — произнес Макс. — Подыхать я не хочу. А у вас, похоже, есть технологии чужих на вооружении, — он покосился на пистолет, который я положил перед собой на пульт управления. — Я предпочитаю быть с сильными, чем со слабыми, и тем более, чем быть мертвым.

— Ладно, — я почесал затылок, но больше для демонстрации тяжелого мыслительного процесса. — Развяжите его.

Дариан подошел, распутал узлы. Макс сел, потер запястья, поскреб впалую грудь.

Я немного подумал, наблюдая за ним. Как он общается с ребятами, жмет руки, что-то говорит. Эти его какие-то ужимки… не знаю… хитрые какие-то, как у обезьяны. И Теке. Ему Макс явно не нравился. Медоед обнюхал его, фыркнул и отошел за Таху, стал настороженно следить за новичком.

В общем, я пока решил Максу его поварской нож не отдавать. Ничего с ним не случится, если до утра побудет безоружным.

А вот с биополем стоило бы потренироваться. Я совсем забыл о нем, в свете последних находок. Ладно, на это, судя по всему, нужно время и монады. Позже.

— Знаешь расположение зданий на территории Саймона? Сможешь нарисовать? — спросил я, когда все неформальные формальности приема в коллектив были улажены.

Макс кивнул.

Я достал карандаш и протянул Максу.

— А на чем рисовать?

Я пошарил внизу, достал одну из системных картин, найденных в каюте капитана. Выполнена она была на холсте мелкого плетения. Карандашом рисовать можно.

— Вот тут на обороте и рисуй. Бумаги у меня с собой нет. Только не проткни! Испортишь, самого карандашом затыкаю.

Макс с испугом глянул на меня, но я улыбнулся. Правда состроил хищное выражение лица — что б не расслаблялся.

В итоге Макс рисовал очень медленно и аккуратно, а мы смотрели. Он объяснял всё подробно.

Пока он это делал, я нашел и достал один серый шарик навыка. Проверил, что это именно тот, что мне нужен и съел. Последняя ячейка теперь была занята. Таха заметила, что я сделал и вопросительно на меня взглянула. Я подмигнул ей, и прижал палец к губам.

— А это? — ткнул пальцем Дар.

— Тут отхожее место. Там же умывальники. Это всё для бойцов. Баню хотели построить. Жара, надо мыться время от времени.

Меня интересовало, где располагаются паллеты с кислотой и мешки с селитрой. Собственно, это сейчас самое важное.

— Вот тут и тут.

Макс нарисовал два прямоугольника и подписал «К» и «С».

— Значит селитра между туалетом и казармами? А кислота ближе к Терминалу?

Макс кивнул.

— Сколько между ними метров?

До меня дошел проглоченный двадцать минут назад навык. Кожа горела, словно ее скребли тёркой, но я держался. Видимо, голос стал немного хриплый. Петрович и Оля взглянули на меня с удивлением, но я покачал головой, и они успокоились.

— Метров десять, может меньше. Но ненамного.

Да уж. Подобраться так близко будет не просто.

Для этого придется пройти мимо Терминала, если подойти с запада. Или между туалетом и казармой, если севера. Но проблема одна. Чтобы сделать задуманное, мне надо перенести палеты с кислотой к мешкам с селитрой.

Серная кислота и аммониевая селитра отлично сочетаются, если хочется устроить небольшой фейерверк. Главное вовремя свалить подальше, когда их смешаешь.

Я достал кнопку, проверил батарейку. Интересно, будет ли поле воздействовать на кислоту? Примет ли она бутылку или ее содержимое за вещество естественного происхождения?

Батарея едва теплилась. На самом деле для маленького эксперимента хватит. Похоже, что батарея лучше заряжается днем, чем ночью. Поглощение солнечной энергии? Возможно.

— Петрович, где бутылка?

— Ты что, моя жена?

— Я про кислоту!

— Да я понял, — усмехнулся Петрович, — На улице оставил. Принести?

— Нет, там проверю. Подождите здесь, я быстро.

Я вышел и вдохнул свежий прохладный воздух. Всё же пятеро взрослых, ребенок и медоед — слишком много для тесной рубки корабля.

— Там под палубой, — крикнул Петрович.

Но я и так уже нашел кислоту.

Отойдя подальше от корабля, я поставил бутылку на землю.

По свечению источника энергии, я уже примерно мог прикинуть какой силы вспышка будет. Сейчас огонек едва тлел. Будет сфера максимум пара метров в диаметре. Меня это устраивало.

Я встал в паре шагов от бутылки, сосредоточился и активировал только что усвоенный навык. Почувствовал таймер отката — каких-то пять минут. И нажал кнопку.

Коротко полыхнуло. Как обычно стало чуть сложнее дышать, а верхний слой почвы пришел в движение. Я оказался в неглубокой воронке. Рядом со мной лежала нетронутая бутылка с кислотой. Вот так-то — не работает.

Эх, если бы сработало, всё было бы гораздо проще. Если честно, то я ожидал, что бутылку оттолкнет или она лопнет, но ничего этого не случилось. Ладно, не страшно. У меня было два варианта, как быть. Так что навык Сопротивления кислоте не пропадет впустую. Он массовый, то есть действует на всех членов отряда, но думаю, эту часть работы я выполню сам.

Я вернулся в рубку.

— Ну? — нетерпеливо спросил Петрович.

— Не сработало.

— Значит то, что ты задумал не выйдет? — спросил Дариан.

— Я задумал такое, что не будет покоя уже никогда. Так что не парься — всё получится.

Макс с удивлением посмотрел на меня, но промолчал. Я внимательно следил за ним весь вечер. Не знаю, заметил ли он это, но кажется, парень немного нервничал. Плевать, главное, чтобы верные данные давал. Если мы прибудем на место, а там всё окажется не так…

— Петрович, ты забирал бутылку кислоты с палета. Примерно расположение помнишь?

— Ты не веришь мне? — удивился Макс.

— Верю. Но… Доверяй, но проверяй. Всегда лучше иметь максимум сведений. Может Петрович заметил что-то еще, чего не видел ты.

— Нет… — протянул Петрович. — Макс всё верно говорит. Как-то так там всё и есть.

— Жаль у нас нет спирта, — произнес я задумчиво.

Не то, чтобы я сомневался в своем изначальном плане, но иметь второй и третий план на случай неудачи первых, всегда приятно.

— Отметить захотел? — усмехнулся Петрович.

— Типа того.

— Так ягер же есть.

— Ягер — это хорошо. Перед сном стопочку выпить можно.

— А много тебе спирта надо? — неожиданно спросила Оля.

— Опа-на! — заржал Петрович. — Похоже, сейчас мы узнаем что-то новенькое!

Глава 5. Системное чувство юмора

— Что?! — с вызовом спросила Оля.

— Не думал, что ты спирт заныкаешь, — всё так же веселясь, ответил Петрович.

— А я и не ныкала. Нашла в одной из аптечек, решила, что на черный день оставлю. А то бы вы с Антоном ему быстро применение нашли.

При упоминании Антона Петрович погрустнел. Похоже, их связывала какая-никакая, а дружба.

— А Матвею значит можно спирт выдать? — не сдавался Петрович.

— Ему я доверяю.

Ох, зря Оля это сказала.

— А мне? — обиделся Петрович.

Оля молчала. Похоже, что-то между ними происходило в последнее время. И эта странная вечная весёлось Петровича, и эта грусть во взгляде Оли… что-то было не так, но прямо сейчас я не был готов вдаваться в подробности. У нас бой на носу.

— Отложили личные разборки, — произнес я, как мог мягче, но всё равно вышло грубовато. Да и черт с ним! — Сколько есть спирта?

— Две фляжки по двести, — ответила Оля и отвернулась от Петровича, а тот так и смотрел на нее осуждающим взглядом, но подозреваю, что спирт тут был не при чём.

— Отлично!

В принципе, мне этот чертов спирт вообще никуда не упёрся. Можно всё провернуть и без него. Но вдруг подумалось: если есть возможность увеличить шансы, надо этим пользоваться. Пить его я, конечно, не собирался.

— Нести? — спросила Оля.

Я кивнул.

Оля встала, подошла к своему рюкзаку и принялась извлекать из него вещи. С самого дна она достала две плоские пластиковые фляжки. Неспеша сложила всё обратно, вернулась, протянула их мне.

— Спасибо! — я помолчал. — Ладно, дежурим сегодня попарно. Я с Олей, Дар с Петровичем. Остальные радуются жизни и спят!

Я дошёл до стенной ниши, достал бутылку Ягермейстера, которая с охлаждением, потряс, почувствовал, как стенка начала холодить пальцы.

— Всем по пятьдесят и расходимся.

— Да, к черту! — недовольно буркнул Петрович, встал и вышел на улицу.

Я хотел, чтобы мы немного посидели перед боем. Нет, не напились, а просто поговорили. Может быть, вспомнили кого-то из друзей. Но, похоже, настроение моих бойцов было другим. Ладно. Завтра будем поднимать его иными способами. Алкоголь — не панацея. Жаль придется вылить хороший напиток. Если только не найдем достаточно емкостей, куда его перелить. Но насколько я был в курсе, перелить его мы могли только в себя. Две свободные емкости, завтра мне понадобятся. Так что шанс пригубить ликер был только сегодня. Завтра к ночи мы все должны быть в трезвом уме и здравой памяти.

Да, к чёрту! Как сказал сам Петрович. Не хочет, пусть отсиживается на свежем воздухе, может, голова в норму придёт. Честное слово, ведет себя как маленький ребенок с Олей. Как подросток, которому гормоны крышу срывают. Потребности уже появились, а говорить о них он ещё не научился.

Я отвинтил колпачок, понюхал. Ягер пах как всегда: анис, травы, цитрус — одно слово, божественно!

Сделал глоток, и тягучая холодная жидкость прокатилась по горлу, одновременно и освежая, и прогревая пищевод.

— Давай и мне, — протянула руку Оля.

Я отдал ей бутылку.

— Не против, если ненадолго заберу?

Она спрашивала только у меня. Остальные были не в счет. Я пожал плечами, соглашаясь.

— Сейчас вернусь… вернёмся. Я поговорю с ним.

Оля вышла. Макс только хмыкнул. Дариан насупился, встал, начал ходить туда-сюда по рубке. Я поймал его за плечо, усадил в кресло.

— Не мельтеши.

Таха уже клевала носом, так что я проверил одну из кают, и отправил её спать. Медоед поплёлся следом, так же как хозяйка в полудрёме.

Оля с Петровичем вернулись через десять минут. Оля едва заметно улыбалась. Петрович был серьезен, но послушно шел следом и нёс початую бутылку.

— Мир? — произнес он, войдя.

И снова смотрел на меня, словно провинился чем-то передо мной.

— Мир, — согласился я.

Я прекрасно понимал, что вокруг нас не Бали, и мы не на отдыхе. Нервы сдают у всех. Так что прессовать не стал.

Подошел, хлопнул Петровича по плечу, забрал ягер, отхлебнул.

— Давай, за успех в наших начинаниях, — предложил Петрович, забирая бутылку. — Дар, присоединяйся!

— Не употребляю, — пожал плечами Дариан, — но мысленно я с вами!

— Дай и мне, — оживился Макс.

Петрович быстро глянул на меня, словно спрашивая разрешения. Я кивнул. Он протянул бутылку Максу, тот присосался, сделал два или три больших глотка. Петрович недовольно покачал головой.

— Прелесть! Хоть и гадость! — произнес Макс, отдавая бутылку Петровичу.

Мы всё-таки поговорили. И о товарищах, кто не выжил, и о том, что творится в Кисмайо. Макс знал совсем немного. Только то, что там идут разборки между местными бандами, что они пока ещё не всё поделили и даже к Терминалу не лезут. Так, приходила пара разведчиков.

— И что с ними? — будто бы мимоходом поинтересовался Петрович.

— Пожурили и отпустили, — пожал плечами Макс.

Он уже чуть поплыл. Ели мы мало, а выпили почти всю бутылку 0,7 на четверых. Ладно, на троих с половиной. Я почти не пил.

— Пусть знают, что Терминал под охраной и левых Саймон к нему не подпустит.

Мы с Петровичем переглянулись, но промолчали.

Просидели часа два. Под конец разговор пошел за Систему. Что это, зачем и почему? Но никто ничего внятно сказать не мог. Как и мы, черные друиды и прочие причастные, совершенно не представляли, что происходит. Если честно, то у них информации было больше, чем у нас. Терминал содержал кое-какие знания о системных предметах, мутантах, еще какой-то ерунде. Но причины прихода Системы, её цели и что будет с нами дальше никто не знал.

Полагаю, что даже у нас с учетом обнаружения древнего монолита, понимания о глобальности происходящего было больше. В какой-то момент Петрович едва не проговорился о монолите и части ключа, но я вовремя мотнул головой, и он исправился. Вышло что-то типа фантазии-страшилки о том, что придет серенький волчок (Система) и ухватит за бочок (всех поимеет).

В итоге Дар увел Петровича и Макса спать. Одного в свободную каюту, второго в капитанскую. Сам вернулся и устроился в пилотском кресле. Мы с Олей тихонько вышли наружу.

Здесь царила прохлада. До восхода было ещё далеко. Отчего-то, несмотря на выпитый алкоголь, спать не хотелось.

— Хочешь поговорить? — спросил я Олю.

Мне казалось, что у неё есть о чем рассказать.

— Не. Не сейчас. Пока сама ничего не понимаю.

— Что-то серьёзное? — встревожился я.

— С Костей что-то происходит, но он молчит.

— Докопаешься?

— Постараюсь. Но каждый раз он замыкается всё больше и больше.

— Аккуратней. Не переусердствуй. Сломаешь ещё нам бойца, — усмехнулся я.

— Надеюсь, не сломаю.

Мы помолчали.

Желания продолжать разговор Оля не проявляла, а я не настаивал. В итоге Оля уселась на край палубы ко мне спиной, так чтобы видеть южное, восточное и северо-восточное направление. А я взял противоположный сектор.

Но с этой стороны всё было тихо, так что я решил проверить кое-что ещё.

У меня в заначке осталось два не вскрытых случайных чертежа. Я понимал, что если там окажется что-то сложное и полезное, за день я всё равно ситуацию не исправлю, тем более, что в голове я уже расписал почти весь день. Но всё же, чем чёрт не шутит…

Я пошарил в кармашке пояса, где держал чертежи. Их уже накопилось порядком, надо будет придумывать другое место хранения. Пояс инженера — штука хорошая. Тут есть и петли для подвеса инструмента, и масса карманов — от маленьких до больших. Но место один фиг ограничено.

Интересно, а как насчет биополя? Личные вещи — это как? Никто их не сможет взять? Нет, чушь! Никто не сможет получать с помощью них опыт, кроме меня — это больше похоже на правду, но точно я ничего не знал. И вот ещё, может быть только одна личная вещь или несколько? Тогда как быть с биополем? Я туда могу корабль пришельцев засунуть? Что-то мне подсказывало, что нет. Но в любом случае стоило начинать с одного предмета, и быть готовым к тому, что он окажется единственным. А значит надо понять, что именно я хочу сделать личным. У меня есть два системных предмета: нагината и арбалет. Но нагината и так не занимает много места. А вот арбалет таскать неудобно. Даже если болты не станут прятаться в биополе, их можно носить за спиной. А лучше… Я вдруг замер.

Так вот откуда за спиной Сэма появился колчан со стрелами! Он знал о биополе! И лук! Значит это возможно! Вопрос. Почему об этом не знает Петрович и Оля? Их в той компании считали за изгоев? Не делились всей информацией? Не удивлюсь, если так.

Я с тоской взглянул на вход в рубку. Арбалет остался там, а делать личной нагинату я точно не хотел. Вставать и тащиться внутрь было лень. Ладно. Всё равно собирался с чертежами разобраться для начала.

Невскрытые чертежи, те, которые случайные, имели на поверхности похожий на голограмму вопросительный знак. Я быстро перебрал восемь похожих на банковские карты чертежей, отобрал два с вопросами. Остальные убрал обратно в карман пояса.

Взял первый и сосредоточился. Вопросительный знак растаял, и вместо него появились буквы. Это вызвало расфокусировку зрения, и головную боль. Впрочем, как и в прошлые разы.

От чертежа по ладони разошлось легкое покалывание, как всегда при работе с системными вещами.

[Внимание, игрок!

Получен чертеж: Робот-компаньон

Описание: вам может понадобиться помощник, чтобы нести груз, может потребоваться кто-то, кто сможет подать отвертку или доставить приготовленный вами пирог в лесную избушку к бабушке. Ответ один — робот-компаньон!

Необходимые материалы: колесное шасси — 1шт, источник системной энергии — 1шт, корпус для установки на шасси (форма на ваше усмотрение, размер не более 0,5 метра в каждом измерении — 1шт, красное пластиковое ведёрко — 1шт, монады — 8шт

Дополнение: грузоподъёмность до 10кг]

Я смотрел на чертёж и не знал смеяться в голос или постараться не разбудить всех. Они мне что, гибрид Яндекс-доставщика с мини версией красной шапочки предлагают сделать?! Я всё-таки рассмеялся, но вполголоса.

Оля удивленно повернулась по мне, но я успокаивающе помахал ей, что всё в порядке.

Ладно, надеюсь второй чертеж будет полезней.

Я снова сосредоточился. На этот раз постарался вызвать в голове приятные образы, с уклоном в полезность. Кто знает, а вдруг поможет? Отчего-то в голове возник образ танка. Ну так-то да. Приятное и полезное в одном флаконе. Сейчас бы он нам очень помог. Главное, чтобы его можно было собрать за полдня из какого-нибудь мусора, и он работал внутри системных ограничений.

[Внимание, игрок!

Получен чертеж: усовершенствованный паровой двигатель с контролем температуры и автоматической загрузкой угля]

Мать вашу! Вы серьезно?!

Нет, я догадывался, что у Системы есть чувство юмора, но не на столько же!

[Описание: обычный паровой двигатель с контролем температуры и автоматической загрузкой угля, но усовершенствованный]

Я даже не стал читать список требуемых материалов, просто завалился на спину и заржал. На этот раз в голос.

Подбежала Оля, а я всё никак не мог успокоиться. Катался по палубе и ржал, как ненормальный пока из рубки не пришел Дариан.

Пришлось коротко объяснить, что случилось. Правда на них это не произвело такого впечатления, как на меня. Оля и Дар просто стояли и пялились, как на сумасшедшего.

— Отдохни, — предложил Дар, — мы додежурим.

— Вот уж нет. Если меняемся, то все. Не хватало мне ещё проснуться от выстрелов дуэльных пистолетов.

Похоже, Дар юмора не понял, а Оля смутилась.

— Всё хорошо, — похлопал я по плечу Дариана, успокоившись. — Мы досидим свою смену. Иди спать.

Утром я проснулся в приподнятом настроении. Так бывает, когда ты собираешься делать что-то очень важное и интересно. В детстве я просыпался так 31 декабря. Подскакивал и бежал смотреть под ёлку. Сна не в одном глазу, зато адреналина полные карманы. Позже, такое было перед дальними поездками на отдых. И вот сейчас.

Да, впереди тесты и немного химии, а затем вылазка к Терминалу. Новый год и дальняя дорога в одном флаконе!

Никто уже не спал. Оля вышла из каюты, видимо, за пять минут до меня и сейчас стояла, зевала, обнимая Петровича за шею сзади, пока тот сидел на краю палубы.

Таха возилась с медоедом. Что-то они там отрабатывали. Полагаю, команду «апорт!», но какой-то не правильный. Потому что Теке таскал ей всякие предметы, ветки, камни, обрывки проводов, а Таха их отбрасывала в сторону. Тогда Теке снова устремлялся куда-то своим косолапым манером и возвращался с уже совершенно другим предметом в пасти.

— Э-э-эх! — зевнул я, потянувшись. — Готовы пострелять и покататься на вездеходе?

Судя по ответам, готовы были все, но не всех возьмут на борт. Это точно. Вездеход рассчитан на четверых. Да и не собирался я загружать его под завязку. Тем более, что у меня были другие планы на себя и Олю. А значит, кататься поедут парни.

— Петрович, как батарейки? Не сели?

Я интересовался на всякий случай. Он ещё не привык, что требуется смена, мог и забыть. Будет потом опять страдать, что не может двигать ногами.

— Утром поставил новые, — отрапортовал тот.

— Отлично!

Я хотел чтобы все имели представления о том, что у нес есть на вооружении. В том плане, что, чем и как стреляет пистолет пришельцев, и как управлять вездеходом. Так что начало экспериментов мы должны были проводить все вместе. Затем одна компания поедет изучать вопрос дальности поездок, правда катаясь будут вокруг корабля. Иначе может оказаться так, что вездеход придется толкать, а он наверняка тяжелый.

Но для начала, стоило разобраться с оружием.

Мы всей толпой поперлись на полигон, где Дар плавил камни. Выставили десяток «мишеней» и отошли подальше.

Рукоять пистолета казалась прохладной в разогретом воздухе. Я прицелился. Нажал спуск — ничего.

Может этот рычажок, что я принял за предохранитель виноват? Дело в нём?

Я коснулся рычажка, он легко перевелся в другое положение. Снова нажал на спуск и… снова ничего!

— Не заряжен? — спросил Макс.

— Возможно.

Я внимательно рассматривал конструкцию. Смущала коробочка за рукоятью. Она мне не понравилась ещё в первый раз. К чему в ней вертикальные прорези? И ладно бы насквозь. Решил бы что какая-то система охлаждения.

— Петрович, есть с собой запас батареек?

— Конечно!

Он пошарил в кармане, извлек и протянул мне одну.

Я провел ей вдоль корпуса пистолета — без толку. А вот у коробочки с прорезями, что-то изменилось. Я почувствовал, что батарейку будто бы магнитом притянуло. Я замер. Вернул источник питания туда, где ощущалось воздействие. И… точно! Металл поплыл, открылось гнездо. Туда я и вставил батарейку.

В прорезях появилось голубое свечение. Не во всех, лишь в части. Я пересчитал. Из девяти прорезей заполнилось три.

— Давай ещё! — протянул я руку Петровичу. — Две!

Он выполнил просьбу.

Теперь заряд пистолета стал полным. Может быть, поднеси к нему большой источник энергии, он примет и его, заполнив все прорези рядом. Но рисковать я не хотел. Мы так и не поняли, как извлечь не истраченный источник. По крайней мере у Петровича из протезов удавалось достать батарейки только сменой новых, когда старые заканчивались.

И вот еще что странно. Почему у пришельцев нет готовых малых источников энергии, лежащих просто так. Не ковыряют же они их каждый раз из цилиндров. Или… я оглянулся. До корабля было далековато. Отправлять кого-то за цилиндром, чтобы проверить не станет ли он работать без разрушения корпуса, я не хотел. Пропустят еще что-нибудь. Кто знает, много ли у нас будет попыток.

— Нужна та штука из ящика? — спросила Таха. Она стояла рядом со мной, наблюдая.

— Не страшно, потом проверим.

Таха подозвала Техе, что-то ему прошептала. Медоед устремился к кораблю.

Ждать пришлось недолго. Через минуту он вернулся, неся в зубах цилиндрик.

— Молодец! Хороший мальчик! — Таха потрепала медоеда за ухом и довольная результатом, протянула мне принесенный медоедом предмет.

— Круто!

А что тут скажешь.?

Я поднес цилиндр к пистолету. Секунду ничего не происходило, потом ощутил легкое притяжение, и два предмета словно приклеились друг к другу. Одновременно с этим окрылись гнезда с батарейками. Сразу у обоих!

— Вот те на! — крякнул Петрович. — А мы то мучались!

И снова. Что тут скажешь?

Я достал батарейку из цилиндра. Вынул одну из пистолета. Гнезда не закрывались. Достал еще одну из пистолета. Внутри осталась одна. Достал и её. Ничего. Потянул за цилиндр, он с трудом, но разорвал сцепку с корпусом пистолета. Ощущалось это будто разъединить два магнита. Не слишком мощных, но и не совсем слабых.

Материал корпуса на обоих предметов изменился, гнёзда закрылись.

Здорово! Поднес снова один к другому. Никакого эффекта примагничивания не заметил. Постучал друг об друга — ничего. Похоже, срабатывает только если там и там есть батарейки. Ладно. Уже что-то. Не придется выковыривать батарейки из цилиндров нашим варварским способом.

Я поднес батарейку к пистолету и зарядил его на треть. Для теста пойдет.

— Приготовились! — скомандовал я.

Таха зажмурилась, и прижала к себе медоеда.

Макс закрыл уши. Дар, Петрович и Оля внимательно следили за происходящим. Разве, что Дариан стоял чуть позади, как бы за спинами.

Спуск!

Крючок мягко, но быстро вдавился, оружие в руках едва ощутимо завибрировало. И… на этом всё.

— Да, что же это такое?!

Я сдвинул рычажок «предохранителя» в изначальное положение. И повторил.

Тонкая молния бело-голубого света на долю секунды собралась клубком в раструбе ствола, а затем выстрелила оттуда. Угодила в камень и исчезла.

Вместе с камнем.

На его месте лишь быстро растаял тонкий дымок.

— Есть! — заорал Макс и вкинул руки вверх.

Остальные просто улыбались.

Я посмотрел на прорези. Если честно, боялся, что светящихся станет на одну меньше. Три заряда с батарейки — это было бы очень мало. Но там ничего не изменилось.

Я повторил выстрел. И снова в цель! Второй камень испарился. Светилось три полоски. После третьего выстрела одна полоска погасла. Итого девять выстрелов с батарейки. Двадцать семь на полном заряде. Не густо. От оружия пришельцев ожидаешь большего. Но и так неплохо. Интересно, эта штука может испарить только небольшой камень? Или?

Я навел ствол на обломок корабля, за которым лежали иссохшие останки жуткой твари со станции. Размер обломка, примерно, с кубический метр. Мне стало интересно насколько большую дыру пистолет сможет проплавить в нем, сколько материала испарит.

Глянул, что все стоят в стороне и нажал на спуск…

Такого результата я не ожидал.

Глава 6. Лабораторные опыты

Кусок корабельной обшивки размером с городской компактный автомобиль просто исчез. Испарился, как пару мнут назад камень! Весь. Целиком.

Я лишь стоял и с недоумением смотрел на пустое место.

— Вот так сходили на рыбалку, — пробормотал Петрович.

Что было не менее интересно, так это полностью разряженный боекомплект. Все полоски заряда на пистолете стали темными. Как так? Получается, что пистолет тратит на один выстрел столько энергии, сколько требуется для полной аннигиляции цели? Да уж! Попытайся таким оружием ранить, и результат сильно удивит. Вместо дырки в ноге получим дырку размером со всего человека. Странное оружие. Хорошо, что испытал.

Я убрал аннигилятор подальше. Хотя у меня остался один вопрос без ответа. Что будет, если имеющегося заряда не хватит, чтобы испарить цель полностью? Пистолет не выстрелит? Или таки проделает дыру, эквивалентную энергетическому запасу?

Настала очередь испытать вездеход.

Источники питания я так и таскал с собой, так что быстро установил их, услышав знакомый мягкий гул. Энергия заполнила жилы агрегата.

Я сел за руль, щелкнул тумблером освещения — всё работало. Осталось понять, как эта штука ездит. Газа в привычном смысле здесь не было. Ни педали, ни рукояти. Зато аккурат под правой рукой имелся рычажок с широкой горизонтальной планкой, похожий на рукоять управления мощностью двигателя в самолете, или, как его называли пилоты — сектор газа.

Я мягко толкнул рычаг вперед. Совсем чуть-чуть. Вездеход вздрогнул, и покатился.

Отлично!

Спуск с разорванной палубы оказался не проблемой. Для такого аппарата — это мелочи. Ступенька в полметра высотой — ерунда!

Вездеход спрыгнул на землю, я потянул рычаг, останавливаясь.

— Петрович, Макс?

— Чур я за рулем, — усмехнулся Петрович и полез на освобожденное мной место.

— Не знаю, есть ли в этой штуке какие-то приборы, по крайней мере, я их не вижу, но мне надо знать сколько она сможет проехать на полном заряде.

— Выполню, — отчеканил Петрович, пока Макс устраивался на пассажирском сиденье.

— А я? — спросил Дар. — Мне нельзя что ли?

— Ты мне понадобишься здесь, — остановил я его.

— Петрович, придерживайся круга. Радиус определи сам, но катайся строго по нему. Потом посчитаем, сколько проедете.

— А если батарейки не сядут? Мне тут до морковкина заговенья кататься?

— Если не сядут за час, считай ты свою часть работы выполнил.

Я сильно сомневался, что их хватит на столь долгое время.

Все, что я пока видел, жрало энергию как проголодавшийся бегемот. Может виной тому колхозная сборка и отсутствие адаптации. Может быть, будь вещь чисто системная не было бы такого дикого расхода. Хотя, что такое чисто системная вещь?

Гоблины мутили что-то своё, встраивая источники энергии в прожорливые поделки. Я сделал протезы из подручных материалов и преобразил их с помощью монады. Казалось, что еще надо, чтобы вещь стала системной, но нет. Протезы тоже оказались прожорливыми. Интересно сравнить с тем, что выдала бы сама Система. Но для этого надо найти это, и в такой вещице должна использоваться батарейка.

Сейчас у меня ничего подобного под рукой не было, так что сравнить не с чем. А из ближайшего есть лишь универсальный инструмент, но для него мне нужен трансмутатор. А его у меня нет. Что это, кстати, такое? Судя по названию — преобразователь. Может быть, он позволяет предмету менять форму? Как лук Сэма. Но расковыривать лук, как я делал с гоблинскими цилиндриками, я бы не рискнул. Сомневаюсь, что там все будет настолько просто.

Но!

Если следовать логике самой Системы, у меня есть чертеж Разрушителя — то, что позволит разбирать вещи, добывая из них системные ингредиенты. Вот им-то, полагаю, можно будет разломать лук. И, скорее всего, тогда я получу то, что есть у него внутри системного. А для Разрушителя мне нужен дестабилизатор. Которого у меня пока тоже нет. Замкнутый круг?

Но я не унывал. Рано или поздно всё найдется. Главное, чтобы моя логика оказалась верной. А я в этом почти не сомневался.

Петрович и Макс уехали кататься. А я решил, что надо двигаться дальше.

А дальше у меня были занятия химией уровня младших классов и немного инжиниринга.

Для начала надо занять делом Олю и Дариана. На них у меня были планы.

— Итак, нам нужно решить, как мы будет отвлекать внимание армии долбаного друида. И для этого мы устроим небольшой фейерверк.

— Как? — удивился Дар.

Я посмотрел на него. Он был слишком молод, чтобы помнить инцидент в Бейруте. Хотя уже учился в школе. Дело было всего-то 17 лет назад. Лично я его отлично помнил. Тогда рвануло почти 3000 тонн селитры в порту. Столько у нас нет, но нам и разрушений таких не нужно. Так, немного напугать, посеять панику. Думаю, тех мешков, что припас Саймон для удобрения почвы вполне хватит. Если даже не выйдет взорвать, там будет столько едкого дыма, способного вызвать химические ожоги, что мало не покажется. И для этого мы используем серную кислоту, которая есть рядом.

Чисто теоретически может получиться и взрыв. Перефразируя известного героя: имея много кислоты, можно взорвать, что угодно! Кислота отличный окислитель в данном случае. Реакция будет экзотермической. Сильный нагрев, возможно, воспламенение. А селитра явно не такая уж и чистая (что нам только на руку), да ещё свалена кучей в мешках (отвод избыточного тепла затруднён). В общем, для наших скромных целей хватит. К тому же, я не собирался ограничиваться только этим. Ведь у меня еще был спирт…

Для быстрой доставки большого количества кислоты я собирался использовать бульдозер.

— Бульдозер? — удивленно воскликнул Дариан, когда я объяснял свою задумку.

— Именно! Ну, не трактор, конечно, но то, что сможет сдвинуть пару паллетов с кислотой и подгрести её к селитре.

— Ты собрался уничтожить вездеход? — удивилась Оля.

— Ни в кое-случае! Мы немного переделаем трицикл. Но для этого нам потребуется приделать к нему отвал.

— Отвал — это какая-то куча пустой породы? — Дар почесал голову, прикидывая к чему я клоню.

— Нет! Отвал — это лопата бульдозера, которой он толкает перед собой грунт. И у нас есть то, что послужит ей — мой старый щит.

— Но… как мы его приделаем к трициклу? — теперь недоумевала Оля. У нас спереди одно колесо и то от велосипеда.

У меня все было продумано, так что я рассказал это вкратце.

— Дар, с тебя покопаться в гараже гоблинов. Там я видел море хлама. Ищи то, что сможешь расплавить. Потренируйся. С камнями у тебя неплохо вышло. Алюминий вполне подойдет.

— А ты?

— А я за щитом. Оля, на тебе — пригнать трицикл.

Собственно идея была простая. Сделать упоры в заднюю ось трицикла, так чтобы конструкция была прочная и устойчивая. Щит закрепить спереди горизонтально. Он чуть изогнут из-за арматуры — те ребра жесткости, что я приваривал в цеху в самом начале своего похода. Собственно эта форма и натолкнула меня на мысль.

Но так как сварочного аппарата у нас нет, а Дариан вряд ли сможет контролировать процесс создания фаерболов, чтобы соединить металлические детали, то мы воспользуемся болтами и гайками, коих у нас в достатке. Да еще полно в гоблинском хламе. А для крепления отольем нужные детали, используя Дариана в качестве поставщика тепла и мою универсальную форму (заодно проверим, как она работает).

Дело спорилось, когда вернулись Петрович и Макс.

По моим прикидкам часа еще не прошло.

— Что-то случилось?

Петрович скривился.

— Этот вездеход — хлам полный. По моим прикидкам проехал всего пятнадцать-двадцать километров, высадив все батареи.

Чего-то подобного я и опасался. Ну не верил я в то, что мы нашли грааль. Будь так, сложили бы вещички и рванули в Аддис Абебу. А оттуда дальше. Но! Снова это но.

— Батарейки вынул? — спросил я.

Петрович кивнул. Он держал в руке два серых цилиндра с крохотными точками внутри. Ничего, за день зарядятся. Может за два. Все равно вездеход нам не понадобится еще пару дней. Если только всё пойдет плохо и нам потребуется сваливать. Но на такой исход я бы не стал ставить. Мой план был неплох, а значит всё получится.

— Так что с вездеходом? Где он?

Петрович указал куда-то в сторону носового обломка корабля. Эта куча мусора сейчас скрывала от меня заглохший вездеход.

Собственно, вот они — электрические машины будущего. Все думали, что получили подарок, ухватили бога за яйца, но не тут-то было. И я сейчас даже не о том, что дальность хода у них маленькая. Нет!

Окончательно победивший в конце двадцатых электрический автопром — очередной глобальный проект воротил бизнеса. Когда в прошлом веке они решили, что нефть заканчивается, то стали лоббировать зеленую повестку, чтобы направить общество в нужное русло. И у них, как часто случается, всё получилось. Они добились своего и продолжили зарабатывать баснословные деньги. И лишь через десятилетие стало ясно, что ни от каких проблем общество не избавилось, ни от загрязнения нашей планеты, ни от жесткой, порой жестокой, конкуренции за ресурсы. Просто вместо России, ближнего востока или Венесуэлы, театром новых военных действий стала Африка и Китай. А вместо нефти — редкозёмы.

Редкоземельные металлы — вот истинная причина африканского конфликта. А заодно и в разы усилившейся экологической катастрофы.

Чистый транспорт? Ага! Держи карман шире! Да старые машины были благом для экологии по сравнению в вашей Теслой. Ужасно «грязные» методы переработки и добычи редкозёмов, сложности с утилизацией отработанных батарей… Всё это сделало жизнь в северных и центральных районах Китая практически невозможной. А шестьдесят процентов кобальта, некогда бывших под контролем Демократической Республики Конго, развязали войну на континенте. Думаете бизнес защищал тут демократию? Расскажите это местным. Хотя, если бы не вмешалась Россия, тут и местных бы не осталось. Резервации в ЮАР — вот, что грозило бы жителям этих мест. А потом… всё, как обычно, за 60 гульденов купили бы никому не нужные земли, совершенно случайно оказавшиеся богатые кобальтом.

К чему это я?

К тому, что машинка на батарейках — может быть только игрушкой. Как и наш вездеход. Пятнадцать километров — это ерунда! Так, покататься вокруг приземлившегося корабля, собрать что-то полезное и свалить снова в космос. Может быть, сделай машину Система, она могла бы двигаться значительно дольше на меньшем заряде, но у нас гоблин-стайл-колхоз. Но будем исходить из того, что имеем. Даже такой вездеход может стать полезным. Всё-таки 15-20 километров — это не так уж и мало. Дневной переход, если посмотреть на это с другой стороны. А нам надо не только ехать самим, но и везти кучу всего. К тому же, я сильно сомневался, что наш транспорт — трицикл — переживет завтрашний день.

— Ладно, пусть батареи заряжаются, а вы помогайте.

— Что делать?

Я без особых подробностей объяснил, что нужно. Разжевывать план не хотелось, особенно после того, как я заметил очень внимательный взгляд Макса. Может я придираюсь, и парень просто усердно слушает, чтобы делать все правильно, но что-то меня в нем настораживало. Не так, чтобы убить на месте, но так, чтобы присматривать.

Он безусловно оказался полезной находкой. Не зря Петрович взял его в качестве языка, но доверять ему все наши тайны и планы… пока он ещё не доказал свою надежность. Может быть после вылазки к Терминалу… Если парень покажет свою преданность, станет своим, поможет или как-то еще проявит себя, тогда посмотрим. А пока буду на стороже.

Дариан с третьего раза смог-таки расплавить алюминиевый лом, не разбросав белые брызги на три метра вокруг. Я прикинул нужную мне деталь и настроил форму. Управлять ей оказалось проще, чем я предполагал. Стоило взять её в руки, сосредоточиться, и… пожелать. Покалывания в ладонях, немного туманной эйфории в голове — и вот то, что мне нужно.

Аккуратно залив расплав в форму, я оставил её остывать. Мне требовалось всего четыре детали. Оля взялась за отлив и крепление. Концепт мы обговорили. В целом, ей было всё ясно. Помогал Петрович, куда же без него. Дариан, в качестве плавильной печи, тоже был на месте.

Макс ходил неприкаянный, но рядом, словно что-то вынюхивал.

Таха продолжила тренировать медоеда. То, как он принес нужную вещь меня впечатлило. Я знаю, что собаки запоминают несколько десятков слов и легко могут по требованию принести то, что попросишь. Там… тапочки или мячик. Но для этого им сначала нужно показать и назвать эту вещь. А тут… Вряд ли Таха успела научить Теке всем этим словам. Она каким-то образом просто говорила, что ей нужно, а медоед таскал это к её ногам. Круто! И никакой робот-помощник с красным ведерком на голове не нужен.

Я же решил немного похимичить.

На всякий случай ушел подальше от занятых делом ребят, прихватив с собой две фляжки спирта и бутылку кислоты.

Макс, сначала было увязавшийся за мной, получил прямой отказ и остался наблюдать за работой моей ремонтно-конструкторской бригады.

Однажды моего хорошего товарища, выпускника химического факультета, спросили может ли он сделать бомбу. Спросили не просто так. Вопрос задали серьезные люди, и от ответа зависело многое. Он ответил просто: я могу сделать вещество, которое взрывается, но собрать бомбу не в силах — я не инженер-взрывник.

И это верно. Разница между одним и другим огромная. Есть такой смешной прикол про химиков. «После выпуска из ВУЗа сложнее всего приходится химикам. Они знают, как всех взорвать или отравить, но им приходится сдерживаться»

Сейчас я жалел, что я не химик и не инженер-взрывник, иначе смог бы легко справиться с задачей захвата Терминала. Но где наша не пропадала. Какие-то знания у меня имеются, а смекалка сделает остальное. Вот только смекалка не поможет в том, что я сейчас собирался делать. Пронзить интеллектом и придумать на пустом месте условия синтеза почти нереально. Имея в распоряжении лабораторию, время и возможности можно было бы поэкспериментировать и найти решение, но это не мой случай. Хорошо, что я худо-бедно помнил, как сделать диэтиловый эфир в кустарных условиях. Откуда? Бурное и полное открытий детство и молодость. Чего я тогда только не делал. Обшариванием местных свалок дело не ограничивалось.

Еще вчера, перед тем как идти спать, я убедился, что у меня есть пустая бутылка от Ягермейстера, та, которая с охлаждающейся стенкой и дном. Нашел и припрятал те самые две стеклянные емкости, что Оля использовала для хранения и переноса воды. Небольшие, прозрачные. По пол литра каждая. Кажется, когда-то это были бутылки из-под дорогого пива с плотно закрывающейся крышкой, притягиваемой к горлышку алюминиевой скобой-рычагом. Зажигалка Дариана лежала у меня в кармане на поясе. Я так и не отдал её после осмотра кают. Тонкий пластиковый шланг с полметра длиной я прихватил из хлама, что валялся в гараже гоблинов. Он плотно вставлялся в горлышко бутылки, чем мне и приглянулся.

Собрать нормальный перегонный аппарат из этого хлама не выйдет, но для моих целей вполне хватит.

Я взял одну из бутылок с крышкой. Повертел перед глазами, проверил что внутри сухо. В горлышко вставил шланг. Сидел он плотно. Проверил и вытащил. Второй край чуть сплющил, сунул в бутылку от ягера. Тоже для проверки. За ночь все остатки испарились. А я еще и ополоснул её перед сном. До стерильной чистоты далеко, но и у нас не лаборатория.

Приготовил бутылку с кислотой и фляжки со спиртом.

Для начала тестовый эксперимент. Я помнил, что этот опыт может получиться не с первого раза. Но как проконтролировать положительный результат я знал. Жаль, что делать все придется «на глаз» — никаких измерительных приборов или лабораторной посуды у меня не было.

Для начала я налил немного спирта в пустую бутылку. Примерно десять миллилитров. Добавил столько же кислоты. Собрал всю установку из шланга и двух бутылок. Убедился, что есть отверстие между сплющенным краем шланга и горлышком бутылки от ягера, оттуда будет выходить воздух. Потряс её, запустив процесс охлаждения. Зажег огонь, сделал его побольше. Был бы у меня термометр смог бы контролировать точнее, но я и так знал какого цвета должна стать смесь в момент течения реакции. Её легко перегреть, но если действовать осторожно и неспеша — всё получится.

Когда жидкость в бутылке приобрела буроватый оттенок, я быстро вынул шланг и добавил еще часть спирта, примерно столько же, сколько лил изначально. Снова установил шланг. И стал следить, как на дне зеленой бутылки от ягера появляются первые капли конденсата.

Воздух, вытесняемый эфиром, выходил через узкое отверстие с тихим шелестом. Когда шелест становился совсем неразличим, я чуть подогревал смесь. Тут главное не перегреть. Уйдем выше 150 градусов и получим совсем не то, что нужно.

Я помахал рукой, подгоняя к носу поток воздуха из бутылки. Почувствовал легкий сладковатый аромат. Отлично! Всё шло, как надо. Вдыхать эфир в большом количестве не стоило. Я не собирался отрубаться.

Когда в прозрачной бутылке осталось примерно половина объема жидкости, а на дне зеленой скопилось достаточно эфира, я погасил зажигалку и разобрал лабораторную установку.

В итоге я получил примерно пятнадцать миллилитров эфира — отлично воспламеняющейся жидкости. Летучей, огнеопасной, а при необходимости и неплохо вырубающей сознание. Когда-то его применяли для общего наркоза, но из-за высокого риска воспламенения и взрыва прекратили. К тому же, вещество очень чувствительно к концентрациям, и времени ингаляции, а в качестве побочки рвота, галлюцинации и жесткий отходняк. Но сейчас мне эта чудо жидкость может понадобится. Конечно, можно справиться и без нее, но стоило использовать все возможности. Кто знает, как пойдет дело. По той же причине (на всякий пожарный) я заряжал батарею белой кнопки, выставив ее на солнце. То, что зарядка использует именно солнечную энергию было не точно, но источник реально быстрее заряжался днем, чем ночью.

Осталось провести испытания полученной мной жидкости.

Бутылка ягера приятно холодила ладони. Это было хорошо. Эфир в жару не устойчив. Я планировал вылить имеющуюся жидкость на землю, отойти подальше и поджечь какую-нибудь тряпку или палку. А затем кинуть её в место разлива. По идее, должно неплохо пыхнуть.

Оставалось лишь найти, что может послужить фитилём.

Как назло, вокруг ничего не было.

Я вспомнил, что в каюте капитана я уже отрывал край от простыни, чтобы перевязать картины. Пускать на лоскуты что-то еще — слишком расточительно. Я припрятал бутылку с эфиром в тень под палубой, тащить взрывоопасную и сильно летучую жидкость в помещение не хотелось.

Обернулся я быстро. Рваная простыня валялась на полу. Я оторвал полоску, а заодно прихватил один из арбалетных болтов. Намотал полоску на него. Достал из кармана початую фляжку спирта, пропитал импровизированный факел небольшим количеством, пока шел к выходу. Не тратить же время впустую. Резкий дух этанола мгновенно разлился вокруг. Я сморщился. Не люблю запах чистого спирта.

Спрыгнул на землю. Протянул руку под палубу, где оставлял бутылку и… нащупал лишь пустоту.

Бутылки с эфиром на месте не было.

Глава 7. Идём в поход

Не скажу, что я запаниковал, но действовал очень быстро. Кто мог взять бутылку? Меня не было пару минут! Главное, чтобы не Таха!

Не знаю почему, но я вдруг представил, как девочка, играя с медоедом нашла эту чёртову бутылку и решила узнать, что в ней такое. Черт!

Я бросился бежать. Обогнул нос корабля слева. Таха возилась с Теке метрах в ста от меня. Не могла она так быстро найти мою заначку убежать. Да и зеленой бутылки в её руках я не видел.

Отвернувшись, я побежал дальше. И едва не запнулся об катающегося по земле и хрипящего Макса. Бутылка валялась рядом с ним.

— Какого чёрта?! Что происходит?

Макс хватался за горло, кашлял, его трясло и слышались рвотные позывы. Он пытался встать, но тут же валился на землю, как в хламину пьяный человек. Наконец его вырвало. Он попытался схватить камень. Не знаю зачем. Может хотел разбить бутылку, вызвавшую в нем такие симптомы. А нефиг брать, что не твоё!

На всякий случай, я взял бутылку, подобрал валяющийся рядом колпачок и закрыл ее. На дне осталось еще довольно много эфира. Вряд ли он его выпил, скорее сильно втянул носом, решив понюхать, что внутри. Не зря химиков учат правильно проверять запах незнакомого вещества.

Макс уже немного пришел в себя. По крайней мере он не ползал на карачках и не задыхался, как готовый откинуть кони алкаш.

— Что это? — едва различимо прохрипел он.

— А ты что ожидал там найти?

Я не мог отделаться от мысли, что он видел, чем я занимаюсь и решил проверить, что у меня получилось. Вот только зачем? У меня и так были подозрения о его намерениях, но сейчас…

— Думал там ягер… со вчера… остался. Хотел… допить.

Речь Макса стала яснее, но хрипоты и рвотных рефлексов после каждой пары слов хватало.

Черт! Неужели и впрямь такой тупой? Или притворяется?

При таком отравлении ничем помочь нельзя. Может смогла бы Таха, но я не стал звать девочку. Пусть Макс помучается. В следующий раз не будет брать без спроса то, что не его. Раз жив, то уже и не помрет. Эфир страшная штука, если её использовать бездумно.

— Выпей немного воды и прополоскай горло, — посоветовал я. — Главное не пей много. Вырвет — будет только хуже.

Макс закивал, поднялся на ноги. Его штормило, но было понятно, что прогресс есть. Единственная проблема для него — отходняк будет жутким.

Я убедился, что Макс ушел ко входу в рубку. Там лежали наши запасы. В том числе пластиковая канистра с водой. Я понаблюдал, как он налил в ладонь сделал пару глотков, затем прополоскал горло. Все, как я и сказал. Ладно. Может я не прав, что подозреваю его? Может и впрямь действовал без умысла?

Спирт с пропитанной тряпки уже испарился, так что пришлось потратить его еще немного, чтобы провести запланированный эксперимент.

Я отошел подальше, на всякий случай подождал и проверил нет ли ветра, откупорил бутылку и вылил эфир на землю, расплескав его на квадратный метр площади. Почувствовал сладковатый запах и тут же задержал дыхание. Не хватало еще тоже им надышаться. Отошел на несколько метров. Над местом розлива поднимались пары, создавая легкое марево.

Вспыхнувший от зажигалки болт я бросил примерно в центр испарений.

Бахнуло! Воздух в момент вспыхнул, вызвав слабый объёмный взрыв. А затем полыхнула и земля. Огонь был почти прозрачный. На солнце его можно было заметить только зная, что он есть.

Я подождал пока огонь погаснет. На всякий случай не стал подходить ближе. Пламя могло не исчезнуть полностью, а у меня в руках была бутылка с парами эфира внутри. Не стоило рисковать, к тому же она мне еще понадобиться. Я собирался приготовить новую порцию эфира, на этот раз побольше.

«Бульдозер» был готов через час после того, как я закончил заниматься синтезом. Выглядел трицикл с отвалом брутально!

Гордая собой Оля восседала в кузове, как королева кузнецов — перепачканная в чем-то и с молотком, закинутым на плечо. Сейчас она была очень привлекательна. Недаром и Петрович, и Дариан на неё пялились. Но, кажется, ей было даже приятно.

— Всё готово, шеф! — крикнула Оля и помахала мне рукой.

Я проверил, что охлаждение бутылки с эфиром работает, сначала хотел снова оставить её в тени, но передумал. Теперь я опасался диверсии. Макс топтался рядом с трициклом, внимательно изучая его.

— Как едет? — спросил я, подходя ближе.

— Как гусеничный трактор, — хохотнул Петрович. — Хрен разгонишь. А если разогнал, то хрен остановишь.

— Так и должно быть. Надо бы еще добавить ему веса. Задача ясна?

— Матвей, уверен, что нужно? Я его и так с трудом разогнал на тесте.

— На нем поеду я. У меня сил побольше твоего. Справлюсь.

Петрович зыркнул на меня, но промолчал.

— Сделаем, — отчего-то недовольно произнес он.

Мне же требовалось подготовить остальное. А именно сделать арбалет способным исчезать в биополе.

Ни у кого из наших громоздкого оружия больше не было. А можно ли сделать системным автомат я не знал. Но полагал, что нет. Слишком это было бы просто. Система на даст себя обмануть таким примитивным способом. Было бы у меня сильно больше монад, я бы попробовал, но подозреваю, что только зря потрачу время и ценный ингредиент.

Рассказывать каким образом утяжелить трицикл я не стал. Хотелось посмотреть, насколько хорошо работает голова у других. Задача поставлена — решение за ними. Лично я бы нашел пару камней и уложил их в кузов, закрепив, чтобы не катались, не меняли центр тяжести при движении.

Арбалет я нашел там, где оставлял — в рубке у стены, рядом со свертком картин.

Я немного постоял, обдумывая перспективы. Не стоило ли собрать абсолютно всё, что имеем перед тем, как идти на вылазку. Кто знает, вернемся ли мы сюда. Но воевать нагруженными под завязку — глупо. Корабль пришельцев — это наш временный лагерь. А нападение на Терминал — быстрая вылазка. Не больше. По большому счету, я бы не стал брать на нее всех. Только бойцов, но нам нужна прокачка, так что вариантов не оставалось.

Но всё, что нам не потребуется при налёте, мы оставим в корабле. Сложим в одну из кают и прикроем дверь. Если закрыть почти вплотную, то не факт, что ее заметят. Не то, чтобы я ожидал нападения на штаб, но подстраховаться стоило.

Ладно, пока работаем с арбалетом.

Я достал монаду, полюбовался на переливы голубого свечения. Интересно, мне нужно как-то указать Системе, что я хочу получить в итоге? Или же одной монадой, арбалет не улучшится? Я опасался, что вместо привязанного к себе личного оружия, получу какую-нибудь улучшенную версию арбалета. Что-то мне подсказывало, что возможностей для доработки моего самодельного болтометателя имелось масса. Так что постоянно прокручивал в голове мысли о том, что я хочу получить в итоге. Не знаю, поможет ли.

Уложив небольшую светящуюся сферу на колодку, я подождал. Ничего не происходило.

Я коснулся монады и одновременно положил другую руку на арбалет, сосредоточился. Думал о том, что мне нужна вещь, которую я смогу держать в биополе. Его я представлял себе, вспоминая, как Макс вынул нож из ниоткуда.

По ладони пробежала легкая дрожь. Я ощутил покалывание в пальцах. Монада словно вибрировала. Такого эффекта не было, когда я делал арбалет системным. Сфера словно растворялась в воздухе. Так же выглядели ладони Тахи, когда она лечила.

И вдруг, в одно мгновение дрожь от монады перекинулась на сам арбалет. Оружие подернулось дымкой, потеряло четкие контуры, словно размазалось в воздухе, не сильно, лишь самый контур, но все равно выглядело мощно. Я не мог сосредоточить взгляд, арбалет словно постоянно выскальзывал из поля зрения. Руку с него я так и не снял и почувствовал, как эта странная дрожь дошла до неё. Одновременно появилось покалывание в пальцах, а потом… БАЦ! Арбалет исчез! Но я продолжал чувствовать его. Правда казалось, отвлекись я о мысли о нем, и эта ощутимая связь разорвется. При этом я четко был уверен, что арбалет останется рядом, и лишь подумай я о нём, он снова окажется у меня в руке.

Я проверил то, что чувствовал.

Сначала подумал о другом. Представил, как Петрович с Дарианом, пыхтя и матерясь, грузят камни в кузовок трицикла. Ощущения арбалета исчезли.

Я прошелся по рубке, вышел наружу.

В жарком дневном воздухе стояло легкое марево. Я вдруг подумал, не откупорилась ли бутылка с эфиром. Проверил оставленную снаружи в тени емкость. Нет, всё было не месте и от холодной бутылки не шли испарения. Значит просто жара. Солнце уже прошло точку над шестигранником высоко в небе, и сейчас его лучи дробились, преломляясь в стенках осколка.

Я присел на край палубы, свесил ноги, поболтал ими. Наблюдать, как работают другие — древняя ни с чем не сравнимая по удовольствию забава. Петрович и Дар, реально тащили булыжник. Прям, как в моих мыслях. Только при этом матерился только Петрович, а Дариан пыхтел, но шёл. Край булыжника был оплавлен, его явно уменьшали. Похоже, Дариан расплавил часть. Как умудрился? Но это было отлично! Значит парень старается, учится применять навык и тренируется.

Я сосредоточился на арбалете, почувствовал будто бы какую-то связь с ним. Рука коснулась чего-то невидимого, теплого, словно родного. Я ухватил за рукоять и потянул арбалет на себя. У моей руке оказалось оружие, которого там не было секунду назад. Отлично! Работает!

Я потратил еще несколько минут загоняя и извлекая арбалет из биополя, пока не смог делать это очень быстро. Возникла дурацкая мысль. Ребячество, но чёрт возьми, как такое не попробовать?

Никогда не отличался акробатическими способностями, но сейчас у меня было полно силы, а еще был навык Баланс. Неужели со всем этим арсеналом моё тело не сможет сделать сальто?

Я не стал проверять это на глазах у всех. Отошел в тень носа корабля, убедился, что меня не видно.

Для начала то, что казалось мне проще. Сальто назад.

Оттолкнулся я не в полную силу, это меня и спасло. Сделав в воздухе полтора оборота, я грохнулся на живот, тут же вышибив воздух из легких — уфф! И закашлялся, уткнувшись лицом в землю. Круто, что уж. А кто группироваться будет? Наверное, имей я опыт, легко смог бы провернуть эти трюки, но, а так, мне пришлось потратить несколько минут, прежде, чем у меня получилось первый раз. Зато сделав единожды, тело быстро поняло задачу. Баланс помогал. Либо этот навык был пассивным, либо я так легко мог его вызвать. К тому же отката не было. А может он был, но секундным. В общем, через десять минут я вполне сносно кувыркался в воздухе и вперед и назад. Назад даже смог выполнить сальто с поворотом и двойное.

Всё это время арбалет находился в биополе. Отлично! Пришло время порезвиться.

Я вернулся на палубу.

Зашел в рубку, продышался, успокаиваясь. Не к месту вспомнил, что большинство роликов в интернете, заканчивающихся травмой, начинались со слов: «Смотри, как я могу». Разбежался и прыгнул.

Ощущения тела в полете казались нереальными. Я словно полностью управлял собой. Пока тренировался такого не было. А сейчас… Баланс, сгруппироваться, повернуться, заметить и почувствовать землю где-то внизу, вызвать ощущение арбалета в руке.

Оп!

Я приземлился на ноги, тут же присев в стойку на одном колене и выставил перед собой арбалет. Будь он заряжен, мог бы сразу стрелять. Ни головокружения, ни дезориентации.

— Ты чего? — удивленно воскликнул Петрович, заметив мои ребячества.

— Да так, — усмехнулся я, — проверяю кое-что.

— И как?

— Вполне успешно.

Я поднялся, взмахнул рукой, одновременно убрав арбалет в биополе. Выглядело это очень эффектно. Петрович аж присвистнул.

— Как у вас дела?

— Справляемся, — Петрович указал на кузов, где Дариан заканчивал крепить камни плоскими стропами. Похоже, они пошарились в гараже. Раньше строп у нас не было.

— Отлично!

Я взглянул вверх. Небо над нами ещё не начало темнеть, но приобрело тот белёсый оттенок характерный для времени далеко за после обеда.

— Готовимся. Выдвигаемся примерно через пять часов, — отдал я распоряжение.

Готовился каждый по-своему. Я не мешал.

Петрович о чем-то долго разговаривал с Олей, после чего та махнула рукой, отвернулась и быстро ушла в каюту. Двигалась Оля резко, словно напряженная, взведенная до упора пружина.

Дар отошел подальше и тренировал метание огненных шаров — тоже хороший вариант. От его умения поразить цель издалека многое зависит.

Макс сидел на палубе и тихо наблюдал, как Таха заставляла медоеда делать кувырок через бок и ползать по-пластунски. Это было забавно. Не то, что Макс наблюдал, а то, что вытворял Теке.

Я же проверил боекомплект к автомату, с которым пойдет в бой Оля и количество патронов в глоке. Пистолет я возьму с собой. Может оказаться так, что проще будет воспользоваться им, чем громоздким, пусть и системным, арбалетом.

Калаш был в порядке, рожок полный. В глоке осталось всего семь патронов, но я и не собирался пользоваться им часто.

Под конец я проверил можно ли поместить в биополе заряженный арбалет. Оказалось — да. А вот сделанный мной из пластика и проволоки колчан для болтов прятаться не хотел. Видимо, у Сэма колчан тоже был каким-то образом личным или как-то иначе привязан к нему, что убирался в биополе. Так что колчан я закрепил сбоку на поясе. Короткие болты позволяли сделать такое без потери подвижности.

Еще проверил крепления нагинаты, легко ли оружие извлекается и убирается за спину.

Пришлось соорудить себе что-то типа разгрузки из ткани, плоских кусков пластика и прозрачной изоляции инопланетного происхождения. Получилось даже удобно. Я дополнил свой арсенал креплениями для белой кнопки, заодно проверив заряд батареи, и приладил крепления для бутылки с эфиром. Теперь это всё висело на мне, как новогодние игрушки на ёлке. Подвижностью всё же пришлось пожертвовать, зато арсенал значительно вырос. А распределение веса позволило бы при необходимости добавить что-то еще. Глок я закрепил под мышкой, так чтобы было легко вынуть при необходимости.

За всеми этими подготовительными работами наступил вечер. Пока я занимался отладкой снаряжения, ребята «прибрались». Всё, что было снаружи стащили в каюту капитана. Она была чуть сбоку и при закрытии двери казалось, что тут ничего нет. Две каюты попроще располагались симметрично, и закрыв одну из них сразу было понятно, что должна быть и вторая. Так что логика в нашем выборе присутствовала. Заодно, как смогли плотно, прикрыли гараж.

Петрович забрал подзарядившиеся за день батареи сходил и пригнал вездеход. Заряда едва хватило, чтобы загнать машину внутрь. Зато теперь было ощущении, что никто не находил этот корабль. Отлично!

Не договариваясь все собрались у стоявшего чуть поодаль трицикла, едва только стемнело.

— Я тут кое-что собрал, — произнес Дариан протягивая руку вперед, демонстрирую гору темно-зеленых пыльных листьев. — Кат. Вдруг пригодится.

— Раздай всем по немного. В случае чего — применять, как легкое обезболивающее.

— Максимум три-четыре листика, — напомнил Дариан.

Макс принял свою порцию и сразу сунул один лист в рот.

— Нафига? — спросил Петрович. — Башка потом будет несвежей. Лучше уж после. Пока так, а в бою на адреналине.

Я тоже не одобрял решение Макса, но не стал встревать.

Сам же я кат не взял и забрал два листа у Тахи. Девочка чуть недовольно на меня взглянула, что-то хотела сказать, но передумала. Я даже догадывался что. Наверняка обучаясь искусству целителя, она пробовала эту штуку. Как сказал Дар, местные каллу часто использовали растение в своих ритуалах.

Оля стояла подтянутая, отмывшаяся после работы, с калашом на плече. Стояла не рядом, а в стороне от Петровича, словно показывая свою независимость. А может они просто повздорили.

Петрович же сидел на краю кузова, перезаряжал батарейки. Сейчас, когда мы научились открывать и закрывать батарейные отсеки, он мог делать это в любой момент. Я видел, что в запасе у него имелось ещё, как минимум восемь источников питания. Хватит.

— Итак, все в сборе, — подытожил я. — Сейчас каждый из вас получит по две эссенции на выносливость. Принимать в случае серьезных повреждений. Если вам оторвет голову, они не помогут, но в случае ранения пригодятся, так что берегите себя.

Я достал из кармана и раздал всем по две витаминки, как и обещал, включая Макса. Тахе дал три.

— Для Теке, на всякий случай, — ответил я на её вопросительный взгляд.

Я понимал, что она может и подлечить себя, но пусть будут.

— Макс, — чуть расфокусировавшийся взгляд Макса замер на мне. — Держи свой нож. Надеюсь, ты с нами.

— Спасибо! — вроде бы искренне обрадовался тот.

Оставлять человека без оружия было бы неправильно. Если все мои подозрения будут напрасными, я могу обречь его на смерть просто тем, что ему будет нечем защищаться. Но я собирался присматривать за Максом, о чем попросил и Петровича, когда мы на секунду остались наедине во время вечерних сборов.

Макс с улыбкой покрутил нож между пальцев и спрятал его в биополе, затем достал, снова крутанул и опять спрятал.

Я видел, что для этого ему пришлось чуть наморщить лоб. Каждый раз, когда прятал и доставал. Отлично! Теперь я был уверен, что поступил правильно. Я легко смогу понять, когда он собирается достать оружие и проконтролировать процесс. Скажем так, напасть, неожиданно выхватив нож, ему будет сложно.

Сначала я хотел дать калаш и Петровичу, но он отказался, сказав, что новые ноги и нож — дадут ему больше свободы в ведении боя. Что ж, ему лучше знать свои силы.

В целом мы были готовы. Остались последние напутствия.

— Таха, держись рядом с Олей, ты контролируешь медоеда. Как только терминал будет под нашим контролем, я позову тебя. Очередность следующая: я, затем Таха, Дариан, Оля, Петрович. Макс, тебе нужно к терминалу?

Макс помотал головой. Ну, еще бы, друид видимо позволял своим контактировать с этой штуковиной в любое время.

— Отлично! Значит Петрович и Макс прикрываете пока мы все прокачиваемся. Стараемся делать быстро, не задерживаться. Тот, кто не контактирует с терминалом — следит за окрестностями.

— Как быть с охраной? — спросил Дар.

— Как прибудем на место, проведем быструю разведку, узнаем сколько человек на страже. Наша задача вырубить четверых бойцов очень быстро. Остальные будут отвлечены нашим сюрпризом, — я кивнул на трицикл. — Я проверну этот трюк. Если всё пойдет хорошо, возникнет небольшая паника. Ты работаешь издалека, Оля прикрывает с заранее занятой позиции. У меня есть идеи, где ей залечь. Петрович работает по тем, кто успеет к нам приблизиться. Там уже подключусь и я.

— А я? — спросил Макс.

— Ты находишься рядом с Петровичем, на подхвате.

Петрович взглянул на меня, хотел что-то сказать, даже рот открыл, но промолчал.

— Всем ясны задачи?

Дружные кивки были мне ответом.

Отлично!

Пора было выдвигаться. Надеюсь, все пройдет гладко.

К Терминалу мы шли в полной тишине. Впереди ехал я на трицикле. Педали крутить было дьявольски тяжело. Ребята утяжелили конструкцию до того, что я боялся, как бы не порвалась цепь от нагрузки.

Петрович шёл совсем рядом со мной и порой, подталкивал «бульдозер», ухватившись за раму.

Остальные шли позади.

— Я должен ехать, — вдруг едва слышно произнес Петрович.

— Исключено.

— С чего это?

— Там будет кислота. Навык массовый, но я не знаю его радиус действия. Как Система поймет входишь ты в мой отряд или нет? Если рядом, ещё ладно, а на расстоянии?

— А как она вообще может понять это, будь мы даже рядом? Например, в бою, когда вокруг полно врагов?

В принципе, замечание было верным, но я не собрался так просто сдаваться.

— Да, но я не хочу рисковать.

— Вот и я не хочу, — не сдавался Петрович. — К тому же, это даст возможность вам всем напасть разом издалека. Ты, Дариан, Оля. Вы все можете выстрелить, в отличии от меня.

Это и впрямь могло сыграть нам на руку.

— Зачитаешь своё заклинание, — усмехнулся Петрович. — Подействует — отлично! Нет, так постараюсь не попадать под брызги.

Я представил сколько там будет вокруг разлито кислоты, сколько расплескается от удара…

— Я собирался спрыгнуть чуть раньше, чтобы не угодить под осколки, и оказаться подальше от эпицентра, если всё-таки будет взрыв.

— Так и сделаю, — пообещал Петрович. — Но это и впрямь должен быть я.

Он говорил дело, признаться честно, мой план изначально был именно таким, но потом возникли сомнения: дальность действия навыка, скорость, сила, ловкость. Тут везде я был впереди, а значит имел больше шансов.

— Можно применить навык перед тем, как разделимся, — предположил я.

Но кто знает, как долго он будет действовать, и какой у него откат. Это то, что стоило бы проверить заранее, но я был слишком занят, чтобы провести ещё и этот эксперимент. К тому же, я полагал, что сам буду на трицикле и легко воспользуюсь навыком перед тем, как спыргнуть.

— Можно, — согласился Петрович.

— Но лучше сделать это прямо перед тем, как врежешься, — усмехнулся я.

Петрович покивал.

Ладно, думаю, не так уж далеко мы друг от друга будем. А стрелок и впрямь даст нам фору на начальном этапе.

Мы добрались до точки, где я предполагал разделиться. Отсюда было меньше полукилометра до Терминала. Здесь же, чуть в стороне, я заметил неплохое укрытие для снайпера. Не знаю, насколько Оля сможет точно стрелять. В прошлый раз у неё выходило с переменным успехом. Сейчас ей было важно не попасть в своих, а с этим уж я думаю она справится. Основная задача подавление второй волны, если на нас попрет толпа от казарм. Расстояние для выстрела у нее будет порядка двухсот-трехсот метров, что немного для тренированного стрелка, но может оказаться немало для неё.

Я надеялся, что ей и вовсе не придется стрелять. Мы справимся сами, поэтому и думал о ней, лишь как о потенциальном прикрытии — напугать тех, кто может быстро сориентироваться. Чтобы, услышав выстрелы, попадали на землю, опасаясь пуль и не лезли к нам всем скопом.

— Стоп, — скомандовал я.

Разъяснение диспозиции много времени не заняло. Все быстро вникли, и мы начали.

Для начала Петрович сходил в разведку.

Мы ждали его минут десять.

Вернувшись, он рассказал, что в охране Терминала ничего принципиально не поменялось: четыре бойца — два человека поддержки. Эти было хорошо! Немного странно, что охрану практически не усилили, но хорошо.

Но главное, что вокруг больше никого не было, а кислота с селитрой лежали на своих местах.

Всё нам на руку.

— Ну, что, начнем!

Оля с Тахой и медоедом ушли на позицию. Оттуда они будут наблюдать. Как только Терминал будет наш, Таха бежит со всех ног к нему. Дар и Оля наготове. Проверим, может быть Терминалом можно пользоваться и вдвоем разом, тогда мы ещё ускоримся.

Мы с Даром выдвинулись в сторону отряда охраны. Петрович наметил нам неплохие позиции для внезапной атаки.

Сам же бульдозерист-велосипедист уселся на трицикл, повернулся к нам, широко улыбнулся.

— Поехали!

И, махнув нам рукой, надавил на педали.

— Не забудь рывок в конце, — напомнил я в последний момент.

Петрович поднял руку вверх, показав мне большой палец.

Счет до атаки пошел на секунды.

В поной тишине трицикл несся в направлении паллетов с кислотой. С моего места было видно, что вектор выбран верно. Инерция позволит сгрести всё и смешать в одну кучу. Главное, чтобы Петрович смог вовремя спрыгнуть.

На последних метрах трицикл резко ускорился. Врубился Рывок. Я сосредоточился и использовал навык защиты от кислоты. Пошел пятиминутный откат. В рассеянном голубом свете отлично выделялись мелькающие, как сумасшедшие светлые ножные протезы, и металлический ковш, сооруженный из щита. А в следующий момент Петрович взмыл в воздух.

Молодец, хорошо подпрыгнул!

Одна проблема…

Я увидел, как он повис в воздухе. Какого хрена?