Фантазёр

Глава 1

Тяжёлые ветви цветущей сирени клонились к земле, осыпая асфальт тёмными фиолетовыми лепестками. Терпкий аромат висел в воздухе, наполняя легкие. Нина Александровна не стала сопротивляться и вдохнула его полной грудью. В носу привычно защекотало, а дыхание стал свистящим. Откашлявшись, женщина присела на скамейку. По аллее мимо проходили люди, туда-сюда. На мгновение Нине Александровне показалось, что в толпе мелькнул её Ванька. Такие же светлые вихры и прыгающая походка. Женщина погрузилась в воспоминания.

Больше сорока лет назад, двадцатилетней девчонкой она ехала на автобусе в соседний городишко на свадьбу к двоюродной сестре. Усевшись на своё место и порадовавшись, что оно у окна как Нина и рассчитывала когда покупала билет, девушка с наслаждением открыла книгу, специально купленную для четырёхчасовой поездки. Через пару минут рядом с ней плюхнулся парень. Нина искоса взглянула на соседа. Широкие плечи, простая одежда — ничего интересного. Хотя лицо, пожалуй, симпатичное. Нос правда картошкой, зато улыбка широкая, как говорится от уха да уха. Девушка быстро уткнулась в книгу, чтобы сосед не заметил её внимание. Автобус тихо заурчал и начал отъезжать от автовокзала.

Юная девушка с каштановыми волосами и яркими зелёными глазами шла по влажной чужой земле в неизвестность. Шорох её сапог был почти не слышен — её окружал город. В темном загазованном небе не было видно солнца, но там быстро мелькали летающие аэрокары. Они гудели друг другу возмущённо и резко. На самых высоких этажах небоскрёбов, из специально открытых ниш, следили за порядком полисмены. По середине всё блестело и искрилось от рекламы: если смотреть на неё пристально, начинали болеть глаза и кружиться голова. Реклама была живая, голографические фигуры висели в воздухе, демонстрируя несуществующую глянцевую жизнь. А снизу вся улица была утыкана лавками. Через одну за прилавком сидел киборг или робот. Но были и живые — не всегда люди, но разумные существа. Для нашей героини они были инопланетянами. А для них инопланетянкой была она.

— Хочешь скажу тайну? — прошептал сосед, оторвав Нину от чтения.

Девушка недовольно нахмурилась и прикрыв книгу посмотрела на парня.

— Какую? — спросила она деланно равнодушным голосом.

— На самом деле мы с тобой знакомы. Я твой парень из будущего.

Нина чуть ли не закатила глаза. Но с другой стороны, с таким подкатом, к ней ещё не заезжали. Она поправила длинную прядь чёрных волос и слегка выпрямилась в кресле.

— Неужели?

— Ага! Меня Ваня зовут.

— Нина.

Ванька шутил всю дорогу. Он сам ухахатывался с собственных историй, рассказывая про одногруппников с автотранспортного колледжа, где учился. Стучал ладонью по колену и взъерошивал свои волосы.

Когда она увидела его снова во дворе пятиэтажки сестры, в банде друзей жениха, что пришли на выкуп за невестой, то чуть не потеряла сознание. Оказалось, что он сто лет назад "отбывал срок" с будущим мужем сестры в пионерлагере, и с тех пор они поддерживали связь. Сестра, которая выходила замуж, конечно же, ужасно обрадовалась, когда поняла, что они знакомы. Ни у Вани, ни у Нины особо больше знакомых не было среди гостей и им было велено держаться вместе. Поэтому, когда Нина бегала за шампанским для гостей по просьбе тётки, Ваня помогал его открывать. А когда друзья жениха поднимали его для ужасной фотографии, Нине пришлось подержать Ванин пиджак.

***

После выматывающего торжества, все поехали за город. Там уже родня жениха накрыла длинные деревенские столы, которые ломились от домашней простой еды. На деревья и специальные столбы навешали гирлянду. На их желтый приятный цвет тут же налетели мошки и мотыльки. Свежий воздух с ближайшего поля, где уже начали вырисовываться могучие стога сена, опьянял сильнее, чем бормотуха которой угощали. Нина была совсем без сил. Она сняла жуткие неудобные туфли, которые были не предназначены для хождения по мягкой земле и без сожалений, спрятала их под столом. Родной дядька не отставал пока она не выпила с ним самогона, который он варил вот прямо этими своими руками. Дядька показывал на большие мозолистые ладони и готов был пустить скупую мужскую слезу — единственную дочь сегодня выдавал замуж. Нина вздохнула и опрокинула в себя несколько стопок обжигающей жидкости, но на удивление с приятным запахом терпкой смородины.

— Хочешь пройдёмся, подышим? — спросил Ваня, который весь день торчал возле неё.

Он смотрел на неё бесхитростно улыбаясь. Вокруг его больших голубых наивных глаз уже образовались маленькие лучики-морщинки, хоть и ему тоже было двадцать.

Нина положила ему руку на колено и склонилась поближе.

— Если только не боишься, — прошептала она и немного проехалась рукой по его ноге.

Ваня застыл как изваяние, но его глаза довольно засветились.

— Я самый бесстрашный человек в мире! — заявил он. — Меня после будущего ни чем уже не напугаешь.

Они тихонько выскользнули из празднующей толпы и скрылись в темноте тёплой летней ночи. Звёзд не было видно, музыка со свадьбы слегка притихла и Нина смогла расслышать собственное сбивчивое дыхание. Она прыгала босиком по траве, почти не чувствуя мелкие уколы по ступням и нырнула в ближайший стог сена.

— Подожди, положи хоть бы мой пиджак, — усмехнулся Ванька.

Нина схватила его за рубашку и потянула к себе.

— Тебе точно нормально? — прошептал парень на ухо, когда его руки крепко обхватили её талию, а всё его тело уже лежало на ней.

Нина закусила губу.

«Нет, не нормально. И завтра я об этом пожалею. Но как же мило, что ты спросил», — промелькнуло в её буйной голове, обычно такой прагматичной и не глупой.

Но она ничего не сказала, лишь потянулась к его губам, которые так же пахли смородиной как и её.

Почему же она пошла на этот безрассудный шаг? Может дело в том, что весь день её тюкала дальняя родня, что она единственная теперь осталась в девках. Или друг из детства, её первая любовь, который пришёл со своей беременной женой и смотрел на неё с таким раздражающим сочувствием, словно она неизлечимо больна, а не попросту не имеет парня. О чем, кстати, рассказала всем бабуля, вот черт её за язык тянул.

Нина слушала как рвано дышит Ванька стараясь распределить вес, утопая в стогу, а в спину нещадно впивались острые иглы соломы. Она просто приподняла подол короткого глупого платья, а Ванька расстегнул брюки и сдвинул с неё трусы. Нина обнимала его за плечи, чувствуя как напрягаются его мышцы под мокрой от пота рубашки, и шумно вдыхала носом невероятный запах поля, сена и ночи. Над их головами зашумели фейерверки. Не очень большие, но грандиозные. Ваня издал то ли рык, то ли стон и в шоке обалдело посмотрел на Нину, как будто увидел впервые. Он рухнул рядом смотря в небо.

— Не думал, что я настолько великолепен! — искренне заявил он, с детской радостью наблюдая за салютом.

И Нина засмеялась. Впервые за этот сложный тяжелый по всем фронтам день. Она смеялась и слезы выступили в её глазах. Она их смахнула и поправила платье.

Ваня завыл по-волчьи на всё поле. Ему ответили со стороны празднующих. Он вскочил как мальчишка и подал руку Нине.

— Надо возвращаться. В конце тётя Люба обещала торт медовик! Он у меня один из самых любимых.

Нина осторожно спустилась, держась за Ваню.

— Ой, а ты что босиком?

Ваня удивлённо присвистнул и тут же подхватил её на руки.

***

Им было сложно. Родители Нины страшно кричали, что она выбрала какого-то бесперспективного и никчемного обалдуя. Папа пытался заставить Ваню идти работать к нему на завод, но парень упрямо отказался. Он верил, что всё сможет сам. Пошёл водителем сначала автобуса, затем перешёл в транспортную компанию по перевозке грузов.

Нина сидела дома одна по неделям, считая последние копейки, чтобы прокормиться. Иногда она думала, почему всё ещё с ним. С человеком, который больше живёт в своих фантазиях, чем в реальном мире. Как он рассказывал истории, не мог никто. Когда Ванька впервые взял на руки их сына, его лицо было до странного глупым. Будто он впервые вообще видит младенца. Его всего трясло, а глаза расширились на пол лица.

Он приезжал с рейсов, от него пахло машинным маслом и потом. Он бросал свои вещи и кричал страшным голосом из мультика. Сын хохотал как сумасшедший и бежал к нему со всех ног. Нина тяжело вздыхала. Папа-праздник, папа-всё-можно. Ей же отводилась в семье строгая роль контролёра и надзирателя.

— Зачем ты купил этот видео магнитофон? — вздыхала Нина устало, думая о том, что сыну нужны зимние ботинки, тот рос как не в себя, а стопы скоро грозились стать похожими на ласты.

— Ниночка, это такая вещь! Ты упадёшь! Представляешь, вот сюда эти самые кассеты вставлять надо. Я ещё камеру куплю, будем собственные фильмы снимать!

Нина лишь качала головой и шла за своей заначкой.

***

Медленно старость проникала в их быт. Нину всё чаще одолевала одышка, стала тяжелее ходить по делам на дальние расстояния. Геморрой Вани стал семейной шуткой на каждом застолье, что Нину страшно злило. Сын приводил иногда девушек, и Нине Александровне приходилось натужно улыбаться в ответ на его шутки, от которых у юных особ краснели уши.

— Эх, Лилечка, — вздыхал Ванька, подливая очередной невесте вина, — вы меня ещё в бане не видели.

***

За что Нина его любила? За глаза, точно. Большие, до самого последнего дня остающиеся любопытными и смешливыми. За буйную фантазию, которая иногда не знала берегов, но скрашивала самые тяжёлые дни.

— Тут главное, что Ниночка, — говорил Ванька замачивая в кипятке пеленки сына, при помощи длинной деревянной штуки, что притащил с очередного рейса, — это приноровиться к любой пакости, что нам жизнь подкидывает. Я был в будущем, у нас всё отлично. И машинка стиральная у тебя есть, представляешь?

Нина стояла рядом в затертом до дыр халате, с мешками под глазами и с горящей грудью от переизбытка молока. Ей хотелось плакать, но не плакалось, слишком она радовалась, что он наконец снова дома. Это было как возвращение солнца после пасмурных дней. Сразу становилось тепло, светло и радостно. И про машинку стиральную он не соврал.

***

Уходил Ванька тяжело. В больницу лечь отказывался, всё метался дома в постели и в бреду отгонял инопланетян.

— Беги Нина, беги, я их задержу, — шептал он горячими губами, а глаза уже видели то, что живым не дано.

***

На похоронах Нина сидела тихонько. Мимо слонялись родственники, друзья, что-то говорили. Двоюродная сестра, на чьей свадьбе они с Ванькой когда-то "познакомились" ляпнула, что Нина ещё молодая, и может себе кого-то найти. Вот же... Сил ругаться не было. Хотя хотелось вцепиться ей в волосы и оттаскать хорошенько.

Нина Александровна впервые после его смерти пришла в их любимый парк, где они часто бродили вместе. Она почти снова видела его, как Ванька, юный и крепкий, с букетом полевых цветов, купленных у бабушки, приближается к ней со своей широкой улыбкой и очередной невероятной историей.

В голове звучали слова батюшки, что венчал их. Он говорил о том, почему соединяются мужчины и женщины. Казалось бы такие разные. Говорил это как про испытание. Ей тогда очень понравилось. Да, её мама ей тоже твердила, что будет непросто. Но батюшка сказал по-другому. Не укоряя, не делая акцент на ком-то одном. Ване ведь тоже было сложно с ней. Упрямой, рациональной, скучной. Они дополняли друг друга как паззл.

Со стороны кустов вышел сын. Нина Александровна вздрогнула, подумав, что это Ванька. Но конечно, нет. Просто они поразительно похожи.

— Мам, — осторожно позвал парень, — идём домой, а?

Он обеспокоенно смотрел на женщину. Его голубые как у отца глаза, так никогда не улыбались. Они были чаще серьёзными, наверно как у Нины. Сын был характером больше похож на неё.

Женщина мягко улыбнулась.

— Конечно, сейчас иду. Какая красивая сирень, правда?

— Как каждый год, — пробурчал парень.

Нина Александровна приподняла лицо к выглянувшему из-за облаков солнцу. Подул лёгкий ветерок и в шуме листвы, женщина как будто услышала знакомый далёкий смех. Солнце нежно раскинуло свои лучи на лице женщины. Это было похоже на тёплые объятия.

Женщина встала и гордой уверенной походкой пошла домой, где теперь было тихо и пусто. Но солнце ещё проникало туда, рассыпаясь золотом на старенькой мебели. А пока светило оно, жива была надежда на воссоединение любящих душ после отведённого времени. Пусть не идеальных душ, но светлых.